Александр Гаврилов

Слуга государя

Глава 1

— Эй, придурок! Ты жив? Да приходи ты в себя уже, дебил! — пробивался сквозь сон полный отчаяния мальчишеский голос. Открывать глаза было влом. Похоже, что я не плохо принял на грудь накануне, башка просто на части разрывалась, так что крики где-то рядом не добавляли мне хорошего настроения, но я мужественно терпел, не ведясь на провокацию, прекрасно зная, что стоит мне только приоткрыть глаза, и моя нынешняя боль будет вспоминаться с лёгким чувством ностальгии. Обычно я перед попойкой рядом с кроватью всегда пару бутылочек пивка оставлял для реанимации своего организма, но сейчас даже рукой было пошевелить лениво. Друзья сначала ржали надо этой моей любовью к пенному, называя его напитком для быдла, но мне было насрать, что я им убедительно и объяснил, наглядно показав, куда именно они могут идти со своим мнением, и все сразу заткнулись. Знают, что если будут бесить меня, то халявной выпивки больше не будет.

И вообще, где там Семён шляется? Ну явно же окно открыто, а на улице вообще-то зима, февраль месяц стоит, вон, даже сейчас сквозняк чувствую. Да и крики эти спать мешают. Уволю нахрен идиота, если он сейчас же не закроет его!

Прошло пару минут. Семён так и не появился, за что я мысленно его уже раз десять уволил без выходного пособия, крики где-то рядом не смолкали и уже откровенно выбешивали, и пришло грустное осознание, что всё же придётся открывать глаза и хуже того, вставать и идти самому закрывать гадское окно. К тому же, я только сейчас почувствовал, что лежал на чём-то жёстком. Видимо, когда я под утро заявился домой, я не смог доползти до кровати, что, впрочем, давно уже было привычным явлением. Когда я жил с родителями, то ещё как-то сдерживался, так как не хотелось слушать визги матери и крики отца, что вот если ещё раз подобное повторится, то он точно мне все счета заблокирует. Я ему не верил, но проверять не хотелось. Хрен его знает, что ему в голову взбредёт? Вдруг действительно заблокирует, и что тогда? Ну не на работу же идти? Никогда не понимал подобных призывов отца. Блин, ну ты же уже столько бабла заработал, что и мне до конца жизни хватит, и моим детям, и внукам, а возможно и правнукам. Ну и какой смысл тогда ещё пыхтеть в попытке лишнюю копейку заработать? Вот может мне кто-нибудь сказать, нахрена? Казалось бы, живи, радуйся, дай жить другим, ну, мне, то есть, так ведь нет. Всё ещё каждый день мотается в офис, что-то там проверяет, какие-то переговоры ведёт, на встречи разные то и дело летает. В общем, весь делах, а на семью как обычно времени нет. Впрочем, я к этому уже привык давно.

Так к чему это я? А, вспомнил. Ну вот когда мне двадцать один исполнился, предки и вручили мне ключи от квартиры. Заявили, что я, мол, уже совсем взрослый и должен сам жить. Я только ЗА был всеми частями тела. Все эти нотации достали уже. Быстро переехал в скромную шестикомнатную квартирку, нанял себе что-то вроде управляющего, Семёна, чтобы он следил за тем, чтобы в квартире всегда был порядок и жратва, и зажил в своё удовольствие, ни в чём себе не отказывая, отрываясь на полную с друзьями. Ну, если быть точнее, то на самом деле его маман наняла. Я вообще-то себе девушку служанку хотел бы нанять симпатичную, но тут уже маман в позу встала, мол, знает она мои истинные причины в этом желании, и не позволит тут мне развратом заниматься, вот и обломала меня в итоге с моим желанием. А жаль… Я мысленно уже представлял себе, какие ролевые игры дома устрою, но… Облом. Впрочем, и ладно. В девках недостатка и так не было.

Вот и вчера мы завалились с друзьями в элитный клубешник, я усосал, наверное, целый литр вискаря с колой, после чего мы устроили гонки по ночной Москве, в какой-то момент я вдруг понял, что еду совсем один, а мои друзья все куда-то пропали, а потом… Тут виски у меня сдавило со страшной силой, и раскрывать глаза мне совсем расхотелось, так как я вспомнил про аварию…

— Да вставай ты уже, тормоз! — раздался тут рядом очередной крик, — Сейчас Монах если придёт, все огребём! — вдруг мне прилетел не хилый удар по ноге.

— Твою мать! — взвыл я, чуть не подпрыгнув, и открыл глаза. И весьма вовремя, так как успел увидеть летящий мне уже в бок ботинок, каким-то чудом перехватил его, и, привстав, дёрнул кого-то за ногу так, что он с грохотом рухнул рядом.

— Молчун! Придурок! Ты что творишь? — донёсся до меня мальчишеский стон.

— Я не знаю, что тут происходит, но кому-то сейчас будет очень больно… — мрачно пообещал я, вставая на ноги и делая шаг к соседнему телу, и только тут до меня дошло, что голос был не мой… Какой-то подростковый, и далеко не такой прокуренный и пропитый, как мой. Я бросил взгляд на своё тело, и понимающе хмыкнул. Кажется, та авария и последующее купание всё же не прошли для меня даром… А последовавшая за ней странная беседа с весьма своеобразной сущностью вовсе не была пьяной галлюцинацией, как решил было я сначала. Но об этом потом. Сейчас надо было понять где я, и кто я теперь такой.

Я огляделся. Несмотря на полумрак, разгоняемый лишь одинокой тусклой лампочкой на потолке я сумел разглядеть, что нахожусь в чём-то, похожем на подвал. Кирпичные стены без окон, штабеля каких-то ящиков, мешки, вдоль стен стеллажи с бутылками, прямо как у моего отца. О, то что надо! — сообразил я, что там по всей видимости вино. Вино — это конечно не пиво, но тоже весьма полезно для здоровья, особенно, в моём нынешнем состоянии, — решил я, без лишних раздумий направившись к одному из стеллажей, ну, или как там эта хрень называется.

— Молчун, ты куда это собрался? — окрикнул меня надоедливый голос, который мне тут уже с полчаса покоя не давал.

— Туда, — лаконично отозвался я, не вдаваясь в подробности. Снял с полки тёмную бутылку, и… Вот жешь дьявол… Штопора-то нет! — осенило вдруг меня, когда я увидел заткнутое пробкой горлышко бутылки, но я не сдавался. Такая мелочь не могла меня остановить. Я похлопал себя по карманам в надежде на чудо, и оно свершилось! В одном из них обнаружился складной ножик. Плохонький, слабенький и маленький, но и такого хватит. Открыв тупое лезвие, я с силой вогнал его в пробку, и аккуратно выкрутив её, тут же присосался к божественному нектару.

— Молчун, бля, это же коллекционное вино! Нас же убьют за него! — испуганно взвизгнул за спиной голос.

— Не сцы, Миха, прорвёмся, — пробулькал я, чуть не поперхнувшись, так как моё новое горло явно оказалось непривычно к спиртному, и только тут до меня дошло, что я каким-то чудом вспомнил своего спутника. Михаил Щербаков, мой напарник по смене. А жизнь-то кажется налаживается! — обрадовался я, не отрываясь от бутылки. Алкоголь немного прояснил мой пересушенный мозг, и я смог вспомнить более подробно ту свою, как я тогда думал, галлюцинацию…

* * *

Я каким-то образом оказался в незнакомом помещении, освещаемом лишь ярким пламенем из камина, осознав себя сидевшим на мягком диване, а напротив меня, в кресле, закинув ногу на ногу, что обнажило их чуть не до самого бедра, сидела умопомрачительно красивая девушка, с длинными белоснежными волосами, заплетёнными в тугую косу, покачивая бокалом с вином в руке, и с интересом смотрела на меня. Нет, женским вниманием благодаря деньгам отца я никогда не бы обделён, да и сам далеко не уродом был, и красивых девушек повидал не мало, но от этой веяло такой женственностью и страстью, что только сейчас мне пришло в голову, что может не врал мне учитель истории, рассказывая, что из-за некоторых девушек раньше начинали настоящие войны?

— И как зовут прекрасную богиню? — неожиданно осипшим от волнения голосом спросил я, даже не задумываясь, где я нахожусь и как сюда попал. Сейчас мне это всё было неважно. Имела значение лишь сидевшая рядом со мной прекрасная незнакомка.

— Увы, Сашенька, но ты не угадал… — тихо рассмеялась она, — Богов не существует. Я сущность немного другого плана. Зови меня… — на секунду задумалась она, глотнув багрово-красного вина, — Ты можешь звать меня Витой, — наконец приняла решение она, — Но вообще, тебя сейчас должны волновать совсем другие вещи, нежели моё имя. Неужели ты забыл, что ты умер?

Я от неожиданности опешил, и только тут до меня дошло, что я не помню, как я сюда попал и тут воспоминания ударили меня по голове как кувалдой.

* * *

Я беспечно нёсся по шоссе позабыв про любые правила, выжимая из своего Бугатти, который мне подарил отец на двадцатилетие, максимум, на который он был способен на этой дороге. В какой-то момент я выскочил на набережную, меня занесло на повороте из-за гололёда, я не справился с управлением и выскочил на встречку, где меня ослепили фары встречной машины. Я вдарил по тормозам и зажмурил глаза в ожидании неизбежного столкновения, но тут раздался визг тормозов и покрышек, откуда-то донёсся звук удара, в грудь впился ремень безопасности, и тишина обрушилась на меня. Открыв глаза, я с удивлением обнаружил, что каким-то чудом столкновения не произошло, и что я сижу, вцепившись в руль, в остановившейся машине. Стоп, но где же тот автомобиль, на который я так неожиданно выскочил? Почему-то эта мысль не давала мне покоя, и я поспешил выбраться из машины, что удалось сделать с большим трудом из-за намертво заклинившего ремня безопасности. Разом протрезвевший мозг самым краем сознания отметил, что, не смотря на то, что я был в дребодан пьяный, когда садился, ремень я всё же застегнуть не забыл. Многие друзья пренебрегали им обычно, но я пару раз побывав в авариях взял себе в привычку обязательно пристёгиваться. Я слишком любил жизнь, чтобы вот так нелепо потерять её.

Ну и куда подевалась та тачка? — замер я на удивлении пустой дороге, и тут я увидел дыру в ограждении у реки. Нехорошая догадка посетила мою больную голову, и у меня появилось страстное желание запрыгнуть обратно в машину, и рвануть прочь отсюда, пока меня никто не увидел, но я пересилил себя, и на ватных ногах подошёл к разлому. Мои опасения подтвердились. Внизу под воду медленно уходила машина, в окружении крошева из разбитых льдин. Но хуже всего было то, что в заднее стекло машины было видно заплаканное детское лицо, с ужасом и надеждой смотревшее на меня…

У меня в груди всё перевернулось, и я стремглав рванул обратно к машине. И нет. Вовсе не для того, чтобы уехать. Рывком распахнув багажник, я судорожно схватил огнетушитель, и побежал обратно. Я вовсе не был уверен, что его веса хватит для того, что я задумал, но ничего тяжелее него у меня не было. Ни раздумывая ни секунды я прыгнул в воду. Если бы я затормозил и хоть немного задумался о ситуации, то хрена с два я бы сделал подобную глупость, как в минус пятнадцать прыгать в ледяную воду. Но сейчас я поддался своим эмоциям, разогретым видом девочки, плачущей в автомобиле, идущем ко дну по моей вине. Я далеко не ангел. На самом-то деле, мерзавец и эгоист тот ещё, но это уже было перебором даже для меня…

Сначала я подёргал дверные ручки, но двери ожидаемо оказались заблокированы, я перебрался к багажнику, и как сумасшедший заколотил огнетушителем по стеклу. Вода уже вплотную подобралась к багажнику, и надо было торопиться. Не уверен, что смогу нырять в ледяной воде. Не понятно было, почему никаких действий не предпринимает водитель, но с этим потом разберусь, если жив останусь. Девчушка что-то кричала мне в машине, но я видел лишь её открывающийся рот, не слыша не звука.

— Уйди! — заорал я ей, вдруг осознав, что стекла могут поранить её, — В сторону уйди! — махнул я рукой, и, как ни странно, она поняла меня, сдвинулась и пригнулась. Я продолжил усиленно молотить. Стекло покрылось всё трещинами, и в какой-то момент обрушилось вниз.

— Вылезай! — заорал я ей, и протянул руку.

— Нет! — взвизгнула она испуганно, — Я не оставлю маму!

Я бросил взгляд в салон, и увидел за рулём женщину, голова которой лежала на руле. Либо без сознания, либо… — промелькнула в голове опасливая мысль. Видимо, подушка безопасности не сработала, или её тут нет. Говорят, есть сейчас и такие автомобили, без неё.

— Вылезай! — повторил я ей, — И быстрее, а то я не успею за твоей мамой вернуться! — не знаю, каким чудом машина ещё держалась наплаву, но вода была уже совсем рядом, и вот-вот должна была хлынуть в салон.

— Я плавать не умею, — дрожащими от сдерживаемых рыданий губами выдавила она из себя, но всё же подобралась ко мне ближе и схватилась за мою руку.

— Ничего страшного, я тебя буду держать, — пообещал я ей, трясясь от холода. Ледяная вода буквально обжигала тело. Одежда намокла и тут же сверху, куда сейчас не доставала вода, оледенела на ледяном ветру. Окоченевшей рукой я вытащил её наружу, и мы медленно поплыли к берегу, где уже толпились несколько человек, видимо, из проезжавших мимо машин, но в воду больше никто не спешил прыгать. Зато кое-кто не упустил момент, и снимал происходящее на телефон.

— Суки… Твари. Везде хайп ищут… — промелькнула в голове злобная мысль. О том, что я и сам грешил подобным, я предпочёл сейчас не вспоминать.

Плыть было недалеко, но даже эта пара минут показалась мне вечностью. Ноги уже давно свело от ледяной воды, и я держался на плаву лишь руками, на последних морально-волевых усилиях.

— Принимайте… — хрипло просипел я, когда мы добрались до берега, и двое суетившихся рядом мужчин, слезших с шоссе к самому краю реки тут же подхватили ребёнка, и укутали её в чью-то куртку. Мне тоже один из них протянул руку, и я даже потянул к ней свою, но тут девочка отчаянно крикнула, — Ты же обещал спасти маму!

— Твою ж мать… — обречённо подумал я, но послушно развернулся и поплыл обратно.

Вода уже вовсю хлестала в салон, но всё же я залез кое-как внутрь, добрался до женщины, и попытался отстегнуть ремень, но его заклинило намертво. Я в отчаянии огляделся, попытавшись найти хоть что-то, чем бы его можно было отрезать, но безрезультатно. Надо в багажнике глянуть, — решил я, полез обратно назад, и тут сплошной поток рванул из дыры и захлестнул меня с головой. Уже через несколько секунд весь салон был заполнен водой. Я кое-как поплыл к дыре, из последних сил, задыхаясь, успел даже выбраться наружу, чувствуя, как горят огнём лёгкие из-за недостатка кислорода, и тут сознание вдруг меня покинуло…

* * *

— Так я что, всё-таки утонул? — неверяще уставился я на девушку, которая уже не казалось мне столь соблазнительной.

— Ну разумеется, — ласково улыбнулась она мне так, как обычно мамы улыбаются маленьким детям, когда те смешат их нелепыми вопросами.

— Да, но… — завис я. У меня в голове не укладывалось, как это я мог вообще умереть? У меня ж столько планов было. Новую тачку должны были через неделю пригнать, не за горами днюха была, которую я собирался отметить на собственном острове. Отец обещал свой частный самолет мне подарить. Вся жизнь впереди ведь была! Нахрена я вообще полез куда-то? Тут меня огнём обожгло воспоминание о девочке, умоляюще смотревшей на меня из окна машины, и я вдруг понял, что нет… Не жалею… Жизнь была прожита зря, а вот смерть оказалась наполнена смыслом… Лучше так, чем умереть от алкогольного отравления или передоза, который, правда, мне не грозил, потому что из всех существующих в мире наркотических веществ я сидел только на алкашке. Зато уж там сидел весьма прочно. Точно, думаю, еще пару лет, и спился бы до белой горячки.

— Не усложняй, а? — поморщилась вдруг она, — Мученик из тебя так себе выйдет, если что. Если бы ты хоть на минуту допустил, что ты можешь умереть, ты ни за что не полез бы туда. Уж я-то тебя хорошо знаю. Ты и без того подкинул нам сложную задачу… — задумчиво пробормотала она под конец, весело помахивая ножкой, разглядывая танцы пламени в камине.

— Кому нам и какие сложности? — проворчал я, не удержавшись от вопроса. Весь настрой мне, понимаешь, великомученический сбила. Теперь опять казалось, что я какую-то дурость сделал, кинувшись в ледяную воду спасать неизвестно кого. Да и она что, мысли читает? — спохватился я, бросив на неё настороженный взгляд.

— Конечно, читаю, — невозмутимо кивнула она, — И тебе абсолютно не важно должно быть, кто мы такие. Главное для тебя, что мы решили дать тебе второй шанс, хоть и не пришли к единому мнению по твоему поводу. Очень уж личность у тебя неоднозначная… — покосилась она на меня строго.

— С одной стороны, абсолютно мелкая и пустая душонка, не сделавшая за всю свою жизнь, за исключением последнего дня, ничего достойная. Одни низменные желания, и никакого величия. Отправили бы тебя в круг перерождения, и вариантов лучше собаки для тебя и не было бы. Всю жизнь тебе кто-то прислуживал, и настала бы пора расплаты за это. Самому послужить. Причём, на совесть, — ехидно ухмыльнулась она, — Но последний твой день перевернул всё с ног на голову, — продолжила она строго, — Сначала ты подверг опасности жизнь других людей, что лишь ухудшило твою ситуацию, но потом ты попытался исправиться, кинувшись спасать жизнь тем, кто был тебе никем. Ни друзьями, ни родственниками, ни другими связанными с тобой лицами. Твоё желание было абсолютно бескорыстным, ты не рассчитывал с помощью этого получить какие-то блага, и это уже безусловно идёт тебе в плюс. Пожертвование своей жизнью ради спасения жизни другого, никак не связанного с тобой, человека, причём, как я уже сказала, бескорыстно, мы обычно однозначно поощряем новым шансом, с хорошими стартовыми условиями. Если бы ты просто проходил мимо, не поучаствовав в аварии и решил их спасти, то в следующей твоей жизни мы бы тебя сделали тем, кем бы ты сам захотел стать. Хоть магом, хоть воином, хоть императором. Всё на твой выбор. Но… Авария случилась из-за тебя. К тому же, мать девушки тебе спасти не удалось, и теперь спасённая тобой девочка осталась сиротой… — она замолчала, продолжая рассматривать камин. Я тоже молчал, в ожидании того, к чему она это вообще ведёт.

— В общем, как я и сказала, к единому мнению на твой счёт мы так и не пришли, — продолжила она через несколько секунд, — Сошлись только в одном. Выбора тебе давать мы не будем. Кто-то предлагал вынести вердикт без учёта последнего дня твоей жизни, кто-то наоборот говорил, что только последний твой день и стоит учитывать, что только эта ситуация по на стоящему тебя и раскрыла. В итоге, не сумев прийти к согласию, мои коллеги предложили принять окончательное решение в отношении твоей дальнейшей судьбы мне… — она опять замолчала, а меня эти паузы начали уже откровенно подбешивать.

— Ну и что же вы в итоге решили? — прервал я затянувшееся молчание, она вздрогнула, и перевела взгляд своих зелёных глаз на меня.

— Решила, что послужить тебе всё же придётся… — многообещающе ухмыльнулась она. Я напрягся. В облике собаки бегать я не имел вовсе никакого желания.

— До этого не дойдёт, не волнуйся, — пристально смотрела она на меня, — Я увидела у тебя, что хотела, так что отправляйся в путь, — она хлопнула в ладоши, и мир исчез для меня…

* * *

— Молчун! Ты чего опять завис? У нас времени уже совсем не осталось! В любой момент сюда Монах может заявиться, и тогда мы с тобой так легко как в прошлый раз не отделаемся! — разорвал тишину жалобный скулёж Михи.

Я встряхнулся, отходя от накрывшего меня воспоминания, и мрачно глянул на него. Он с каким-то недоумённым и опасливым взглядом пялился на меня.

— Ну так пошли, чего сам-то время тянешь? — лениво заметил я, заткнул пробкой кое-как бутылку, и положил на место. Потом подумал, и поменял её с бутылкой, находившейся в самой глубине. Рано или поздно пропажу вина, конечно, заметят, но далеко не факт, что свяжут её со мной. Иначе же я действительно влечу по полной. Уж в чём в чём, а в хорошем вине я разбирался, и это однозначно было одно из самых лучших вин, какое я пил в своей жизни.

— Так ведь вино-то мы ещё не взяли. Не считая того, которое ты выхлебал, — проворчал подросток, — Ты от удара совсем всё забыл, что ли? Мы должны были две бутылки для Сиплого взять. И что это вдруг с тобой? Из тебя же обычно и пары слов за целый день не услышишь, а тут вдруг чуть ли не речи толкаешь, ещё и борзым таким стал. Или это на тебя так твоё падение повлияло?

— Ага, — коротко ответил я, не став углубляться в детали. Никакого падения я не помнил, но расспросами решил потом заняться. Сейчас действительно пора было валить отсюда. Ещё и вино это для какого-то там Сиплого. Проще, конечно, послать его было бы вместе с этим вином, но хрен его знает, какие у них тут взаимоотношения, сразу идти на конфликт, не разобравшись в текущей ситуации было не разумно, так что я вернулся к стеллажу с бутылками, выбрал две из глубины и аккуратно вытащил их.

— А теперь так же аккуратно поставь их на место… — послышался вдруг сзади чей-то вкрадчивый голос. Из-за того, что я не слышал, как кто-нибудь входил в подвал, это оказалось настолько неожиданным для меня, что я чуть бутылки из рук не выпустил, что, учитывая его несомненно высокую стоимость, было бы весьма прискорбно.

Глава 2

— Ну надо же… Всё те же лица. Отроки Михаил Щербаков и Дмитрий Чарторыйский. И почему я не удивлён? — тихим вкрадчивым голосом продолжил наш незваный гость. Когда я обернулся, то увидел у выхода высокого, но худого лысого мужчину, одетого во что-то, напоминающее чёрную рясу. Видимо, это и есть тот самый Монах, которого так боялся Миха, — догадался я, и аккуратно положил бутылки на место. И чего он его так боится? Я-то думал, там какой-то здоровяк, а тут такой тощий тип, с которым, пожалуй, и я справлюсь, — самоуверенно решил я, глянув на свои руки. С новым телом мне явно повезло. Был этот подросток весьма высок и крепкого сложения, со здоровенными кулаками. Блин, да я в своём старом теле уступал ему по всем параметрам. Ещё б лицо, конечно, заценить не мешало бы. А то вдруг урод?

— И что же вы, господа, — с явным сарказмом выделил он последнее слово, — Тут забыли? Точнее, что вам понадобилось-то я увидел, вот только диву даюсь, как это у вас хватило наглости взять вино, которое подаётся императорской семье на стол? Вы хоть представляете, что с вами будет, если об этом узнают ваши родители? А они узнают, это я вам обещаю. Да и моего наказания вам не избежать.

— Узнают что? — вопросительно поднял я бровь, демонстративно глянув на стеллажи, — Вино всё на месте. Нам всего лишь стало интересно посмотреть на его место хранения. Да и пыльно тут. Я поэтому бутылки и достал, что хотел протереть их, и конечно же положить на место сразу, — усмехнулся я.

— Протрёте, обязательно протрёте всё тут, можешь даже не сомневаться, — вернул мне ухмылку Монах, — Даю времени вам до вечера что бы вылезать всё тут. Бутылки, полки, полы, стены — всё блестеть должно, раз ты таким умным вдруг стал. И что-то ты Молчун какой-то чересчур разговорчивый сегодня. Съел, что ли, что-то не то? Смотри, будешь дерзить — язык-то я тебе по укорочу. Для твоих обязанностей он тебе без надобности.

— А ты не охренел, дядя, подобное мне тут заявлять? — набычился я, — Смотри, я ведь и ответочку дать могу, — демонстративно стал разминать кулаки я, взбешённый тем, что какой-то урод мне тут предъявы кидает. Больше я ничего сделать не успел. Мужик каким-то скользящим движением вдруг оказался рядом со мной, а дальше моя голова мотнулась в сторону от мощнейшего удара, и я выключился.

* * *

— Твою мать… — выдохнул я, едва придя в себя. До моего скудного мозга как-то сразу дошло, что не следует задевать людей, от которых можешь получить по башке, если за твоей спиной не стоит отец со своими деньгами и связями. Тут мои размышления прервала мокрая тряпка, прилетевшая прямо мне в лицо.

— Хорош валяться уже. По твоей милости, у нас тут теперь работы привалило. Если вовремя не управимся, Монах точно выгонит нас. Сам понимаешь, как это наши родители воспримут. Какой позор для рода будет. И всё из-за тебя! — истерично под конец выпалил Миха, угрюмо глядя на меня.

— Из-за меня, значит? — я медленно встал, чувствуя, как меня охватывает бешенство. Очень хотелось на ком-нибудь отыграться, хорошенько вломив, а другой кандидатуры кроме него тут не было, — А ты не охренел ли, друг мой дорогой? — вкрадчивым тоном начал я, встав и медленно двинувшись к нему, — Я хоть как-то попытался выкрутиться из ситуации, пока ты тут язык в жопу себе засунул. И разве это я придумал эту идею с воровством вина из императорских погребов? Или может это я так зассал, что при входе сюда так ломился, что столкнул своего друга со ступенек, из-за чего он долбанулся башкой о бетонный пол? — уже не разбирая, где мои воспоминания, а где чужие, надвигался я на побледневшего от страха Миху, пятившегося под моим напором, краем сознания лишь отметив для себя, что видимо из-за этого падения моя башка сейчас и раскалывается. Я дотронулся рукой до места ушиба, и обнаружил там уже запёкшуюся кровь.

— Молчун, ты это… Чего это? — мямлил он, отступая.

— Того это! — взбесился я окончательно и швырнул ему в морду тряпку, — Быстро к работе приступай! А я проконтролирую, что бы ты не отлынивал. И не сомневайся, ты точно всё успеешь вовремя… — многообещающе закончил я, показав ему здоровенный кулак. Он побледнел, но спорить не стал, и схватился за тряпку.

* * *

Пока мой новый приятель под моим чутким руководством наводил тут чистоту, я воспользовался моментом, чтобы хоть немного привести в порядок свои воспоминания, пока я окончательно не сошёл с ума. Причудливым калейдоскопом перемешались они в моей голове, и я уже с трудом воспринимал, где мои воспоминания, а где вклинились воспоминания предыдущего носителя моего нового тела, Дмитрия Чарторыйского.

Не забывая время от времени отвешивать воспитательные пинки подопечному, чтобы он не расслаблялся, я мучительно сортировал воспоминания, попутно вычленяя для себя самое главное. Картинка получалась странная. Начнём с того, что это тело принадлежало к одному из старейших местных дворянских родов… Хотя нет, начать всё же следует с другого. Находились мы в Российской империи. Год был такой же, как и там, откуда я прибыл, две тысячи двадцать третий. Правил сейчас здесь Алексей 3 Романов, во дворце которого я в данный момент и находился в качестве одного из слуг. А теперь возвращаемся к началу. Дмитрий Чарторыйский принадлежал к одному из старейших дворянских родов империи, и был при этом обычным слугой… Это вот вообще не укладывалось у меня в голове! Оказывается, все слуги в императорских дворцах принадлежали к тому или иному дворянскому роду, предназначение которых было служить императору в том или ином качестве! Да что говорить, если девизом нашего рода было «Честь в служении»! Да вашу ж мать, это что теперь, мне всю жизнь в прислуге придётся проходить, будучи дворянином? Чё за бред вообще? Насколько я помнил из истории, дворяне это же были такие крутые перцы, у которых было куча бабла, все им кланялись, а они лишь звездюлей отвешивали всяким плебеям, да на дуэлях дрались! А здесь чё это вообще такое? Отец моего нового тела был одним из многочисленных управляющих императора и руководил каким-то государственным заводом, мать была домохозяйкой, еще были две сестры и два старших брата, один из которых помогал отцу на заводе, а второй служил в армии. Не, ну это-то ещё куда ни шло. Типа даже круто, наверное, но, блин, я-то теперь вообще прислуга! Причём, чуть ли не на самой низшей должности. Паж. Да даже не чуть ли, а на самой низшей! Даже горничные были выше меня по положению. Уже почти шесть лет это тело было пажом, и были шансы через полгода стать кем бы вы думали? Камер-пажом, блять, и это будет ещё на четыре года! Вот радость-то! Эй, богиня, или как там тебя?! Верни меня обратно!! Лучше уж в собаку отправь. Там я хотя бы не буду понимать своей незавидной участи! — мысленно завопил я, не забыв, впрочем, отвесить очередной профилактический пинок замешкавшемуся приятелю. Идём дальше. Сиплый этот из-за которого мы тут оказались, был таким же слугой, как и мы, но пытался строить из себя главного, так как он был дольше всех нас на этой должности, что для меня было лишь показателем тупости, что за такое время он не смог ни на ступеньку в рейтинге слуг подняться. Мы недавно проиграли ему в карты, денег отдать долг у нас не было, вот он в качестве компенсации долга и потребовал, чтобы мы ему две бутылки вина принесли из императорских запасов. Мой молчаливый носитель не горел желанием идти на эту явную дурость, но поддался на уговоры своего приятеля. Впрочем, я не удивлен. Этот Дмитрий был вообще очень странным товарищем, которого многие чуть ли не умственно отсталым считали из-за того, что он почти не говорил. Редко кто за день мог услышать от него больше пары слов. Потому и дали ему прозвище — Молчун. Насколько я успел понять из весьма сумбурных воспоминаний, молчуном он стал лет в пять, после того как на него напали сразу несколько собак. Сильно повредить они ему не успели, лишь пару раз укусили, так как успели прибежать отец с братьями и отбили его, но он настолько перепугался, что долгое время после этого вообще не разговаривал, и лишь лет в десять, после целой кучи сеансов у психологов, он начал хотя бы односложно отвечать на вопросы. Но не всем и не всегда.

Ещё после того случая с собаками он усиленно занялся спортом в стремлении стать как можно сильнее, чтобы в случае чего суметь защитить себя. Но почему-то вместо того, чтобы выбрать какое-нибудь единоборство, он предпочёл тяжёлую атлетику, и сейчас ему никто не дал бы на вид его шестнадцати лет. Был он высоким, крепкого телосложения, и абсолютно не конфликтный при этом. На все подначки и оскорбления он отвечал лишь молчаливой улыбкой, так что это быстро всем надоедало. Ну а какое веселье может быть от оскорблений, если противник никак не реагирует на них? Ты пыжишься, значит, выдумываешь что-то по заковыристее, время своё на это тратишь, а тебе лишь молча улыбаются в ответ на них. Ну кто такое долго выдержит? Драться же один на один с ним опасались из-за его внушительной комплекции, а нападать вдвоём или втроём не позволяла дворянская честь.

Ну и благодаря его неконфликтному характеру все помыкали им почём зря, пользуясь при любой возможности. Это меня не устраивало категорически, так что скоро всех халявщиков ждал большой сюрприз. Ездить я на себе точно не позволю. Тем более, что моё новое тело с внушительной комплекцией позволяло любого наглеца на место поставить. Ну, почти любого, — чуть поморщившись, вспомнил я этого Монаха. Его оказывается, потому и назвали Монахом, что, помимо соответствующего облика, он ещё в каком-то буддистском храме раньше жил, где заодно восточные единоборства изучал. Надеюсь, что тут мало кто на такое способен, и с остальной прислугой я смогу совладать. По-хорошему, надо бы как-то вообще свалить из этого положения прислуги, но с этим были проблемы… Я был ещё не совершеннолетний, и целиком зависел от родителей. Если я сам уволюсь, то местный отец может устроить мне весёлую жизнь. Совершеннолетие тут наступало в двадцать один год, и ещё пять лет я был полностью от него зависим. А на самом деле, и ещё дольше, если я, конечно, не возжелаю пробиваться по жизни самостоятельно, без всякой поддержки. Но я-то себя знаю… Я — не возжелаю, и наоборот предпочту пользоваться благами семьи на полную катушку. Ну, а если меня вдруг уволят, то это вообще будет позор для рода, и я даже думать не хотел о том, что со мной сделает отец за это. С него станется меня вообще в какое-нибудь военное училище отдать, а я вовсе не стремился связать свою жизнь с армией. Дисциплина и я — вещи не совместимые.

Именно из-за проблем с ней я в своей прошлой жизни вылетел из английской школы, куда меня пристроил отец, из-за чего мне потом на месяц заблокировали все карты. Тяжелое было время… Пришлось продать одну из своих машин и давиться дешёвым виски… Ну да не будем о грустном. Прошлая жизнь осталась в прошлом, как бы нелепо это не звучало, и теперь надо было думать, как мне получше устроиться в этом мире.

— Всё, кажется, закончил, — тяжело дыша, пропыхтел Миха, вырывая меня из тяжелых раздумий о своей нелёгкой жизни.

— М-да? — скептически усомнился я, оглядываясь. Как это ни странно было признавать, но, похоже, он действительно хорошо постарался. До блеска, конечно, не довёл, но было чисто.

— Отлично! — показал я ему большой палец, — Мы с тобой здорово постарались. Думаю, Монах это оценит!

— Мы?? — возмущённо пискнул товарищ, опасливо глянув на меня.

— Ну конечно! — без тени сомнения кивнул ему я и ободряюще хлопнул его по плечу, — Конечно мы, дружище! Неужели ты думаешь, что если бы не было моего потрясающего руководства ты добился бы таких результатов? Уверен, что нет! А руководить это тоже, знаешь ли, очень нелёгкая работа, особенно, когда у тебя в подчинении есть лишь тупорылые бараны, которые так и норовят где-нибудь, да накосячить. Это я не о тебе, — неубедительно соврал я, увидев его возмущённый взгляд. Он открыл рот, явно собираясь сказать какую-то гадость, но тут же захлопнул его, то ли испугавшись моего добродушного взгляда, то ли потому, что дверь подвала тихо открылась, и на пороге появился Монах. Он молча обвёл помещение взглядом, потом прошёлся вдоль стен, то и дело проверяя их на пыл, потом проверил бутылки, провёл пальцем по стеллажам и одобрительно хмыкнул.

— Ну что же… Вы меня приятно удивили. Будем считать, что провинность вы отработали. Молодцы, — улыбнулся он нам одними уголками губ.

— Рады стараться! — рявкнул я, изображая служебное рвение, — Ни на минуту не отвлекались от дела! Всю душу и все силы в него вложили. Миха, правда, пытался филонить время от времени, но я не давал ему расслабляться.

Товарищ промолчал, но я слышал, как он злобно засопел в мою спину.

— Молодцы! — ещё раз повторил Монах, ухмыльнувшись бросив взгляд на моего товарища, как будто о чём-то догадавшись.

— Ну что же… Можете быть свободными. Время ужина уже прошло, но я распорядился, чтобы вам оставили по порции. Идите на кухню и поешьте. И, Дмитрий, если продолжишь в таком же духе, то я в скором времени буду ходатайствовать о твоём повышении до камер-пажа. В принципе, я и раньше был доволен твоей работой, но тебе явно не хватало уверенности в себе, сегодня же я увидел, что в тебе её даже больше, чем нужно. Правда, ты чуть не испортил всё впечатление о себе своей сегодняшней выходкой, но я понимаю, что это скорее всего на тебя так новость о болезни матери повлияла, так что прощаю, — милостиво кивнул он, и, не дожидаясь моего ответа, развернулся и вышел.

Я же озадаченно пошёл следом, гадая, чем теперь мне грозит эта новость и что мне с ней делать. В спину продолжал злобно сопеть Миха.

* * *

— Ну что же… Это, конечно, не так любимые мной карпаччо и фриттата с лобстером, но выбирать не приходится… Буду давиться тем, что есть, — тоскливо размышлял я, развалившись за столом в огромной кухне, наблюдая, как толстая добродушная повариха накладывает нам в тарелки по огромной порции картофельного пюре, добавляет в ту же тарелку по две зажаристые котлеты, потом накладывает в небольшие то ли миски, то ли чашки салат из капусты с ещё чем-то, и наливает в стаканы компот. Перед нами с Михой уже стояло по дымящейся тарелке с наваристым борщом. Если бы мне уже не хотелось бы так жрать, я бы вообще сейчас, наверное, ушёл отсюда. Как-то совсем не ожидал я таких плебейских блюд от императорской кухни. Вот интересно… Его самого и членов его семьи тоже подобным кормом потчевают? — всплыло вдруг откуда-то из глубин сознания незнакомое слово. Может посоветовать Монаху, который, как я понял, был самым главным из всех слуг дворца, чтобы сменили повара на какого-нибудь француза, например? Ну, или итальянца, на худой конец? Ну это же зашквар полный, императорскую семью подобным кормить!

— Сиплый, вон они! — крикнул вдруг кто-то, заглянув к нам, — Хавают сидят!

Дверь распахнулась, и внутрь вальяжно шагнул Сиплый, довольно высокий жилистый парень, с выражением пренебрежения и вселенской скуки на лице. За его спиной маячила парочка шестёрок.

— Так, я не поняла! — упёрла тут руки в боки повариха, сурово глянув на вошедших, — Это что за делегация в мои владения? А ну брысь отсюда! Вы уже давно поужинали!

— Погоди, теть Маш, — торопливо начал оправдываться Сиплый, — Мы буквально на пару слов к Михаилу и Дмитрию, — маска пренебрежения на его лице треснула, и там отчётливо проступила опаска.

— А ведь похоже, местную повариху все опасаются… — сделал вывод я, — Пожалуй, не буду говорить никлому о том, чтобы её поменяли. Судя по всему, она очень хорошо относилась к прошлому владельцу этого тела. Будем этим пользоваться…

— Пошли вон, я сказала! — грозно пробасила тётя Маша, хватая поудобнее огромную деревянную скалку, — Пусть мальчики поедят спокойно. Выйдут — тогда и поговорите. Подождёте, не растаете!

— Уже уходим, — торопливо пробормотал Сиплый и направился к выходу со своей шайкой, — Вы тут не задерживайтесь! — бросил он нам напоследок, уже выходя. Миха тут же активно заработал ложкой.

— Да не торопись ты так, — нехотя бросил я ему, — Подождут… — чую, конфликта всё равно не избежать, так что нужно было всё хорошенько обдумать…

* * *

— А так-то вроде ничё… Вкусно даже, — пришла в голову неожиданная мысль, когда я незаметно для самого себя умял всё, что мне тут положили. Ел я не спеша, тщательно пережёвывая, наслаждаясь изумительным вкусом. Сначала даже удивительно было, как такая простая еда может быть такой вкусной, потом дошло — это же всё-таки императорская кухня! Наверняка тут какие-то особые рецепты, недоступные простым людям, вот и результат. Так вкусно, что и не оторваться. И компот, кстати, тоже был на высшем уровне. Мне даже моего привычного бокала с виски не захотелось, что было уж совсем удивительно.

— Так чё делать-то будем? — мрачно спросил давно уже поевший Миха, и терпеливо дожидавшийся меня. Одному ему, видимо, идти разговаривать было ссыкотно.

— Ну а что мы тут сделаем? — пожал плечами я, — Не драку же устраивать? Разговаривать будем.

— На счётчик поставят, — печально бросил он.

— Разберёмся, — самонадеянно фыркнул я, — Он же эта… Дворянин же тоже, вроде как. Как он может на счётчик ставить? Это же западло!

— Чего? — не понял он меня, недоуменно наклонив голову.

— Ну, не по понятиям же. Невместно, во! — вспомнил я нужное слово из памяти носителя.

— А! Ну да, — согласился он со мной, — Вот только его это никогда не останавливало. Ему тут уже столько народу денег должно…

— Короче, если должны — отдадим, но позже и без процентов, — принял я волевое решение, — Что он нам сделает? Шестёрок своих натравит? Так я его сразу же тому же Монаху сдам. Думаю, вряд ли тот оценит, как Сиплый тут с людей деньги вымогает!

— Ты что! — явно испугался Миха, — Своих сдавать нельзя же! Не принято так!

— А проценты со своих принято брать? — насмешливо спросил я. Он промолчал, — Ну вот видишь! Пошли уже. Послушаем, что нам скажут, — я тяжело встал, ощущая, как сытость переполняет меня и неудержимо клонит в сон.

— Спасибо, тёть Маш. Очень вкусно было, — не забыл я подлизаться к довольной поварихе, прекрасно помня, что она может мне ещё пригодиться. Мне нужны были союзники. На данный момент, любые, а дальше поглядим.

* * *

Сиплый с товарищами расположились на одном из диванов в огромном холле, и негромко о чём-то переговаривались. Время было уже позднее, и за шум могли и по шапке знатно надавать. Вообще, как я вспомнил, в это время пора было уже по своим комнатам расползаться всей прислуге, кроме дежурной смены. Часть прислуги расходилась по домам, а другая проживала прямо тут. Мы с Михой жили в одной комнате, и отпускали нас отсюда только на выходные. В начале месяца составлялось что-то вроде графика дежурств, а в свободное время тут нужно было на занятие ходить. Что-то вроде школы для пажей было недалеко от дворца. Зачем было так усложнять и для чего всё это было нужно, я так и не понял. Сиплый заметил нас, и вальяжно махнул нам рукой. Я медленно, никуда не спеша, направился к нему, Миха пристроился позади меня, за моей спиной.

— Господа! — ехидным тоном начал Сиплый, как только мы подошли ближе, — Я рад, что вы, наконец, соизволили осчастливить нас своим присутствием. Но к моему огромному сожалению, почему-то я не наблюдаю у вас обещанные волшебные ёмкости? Неужели вы хотите меня расстроить? Это было бы весьма… печально.

Он смотрел на нас своими серыми, блёклыми глазами так, как… Как… Да как я раньше смотрел на всех, кто был беднее меня! — наконец дошло до меня, и это почему-то озлобило меня ещё больше. И к тому же, я вдруг понял, что ещё меня смущало во всей этой истории. Получается, что одни дворяне отправили других воровать… Что-то мне подсказало, что это по меньшей мере странно. Судя по тому, что он многим здесь даёт в долг, он из обеспеченной семьи, так нахрена ему ворованное вино? Проще было купить. Нет, он предпочёл заморочиться, развести нас на игру в карты, обыграть, после чего отправить на дело. И почти сразу, как только мы оказались в подвале, буквально через несколько минут, туда пришёл Монах… Вот только ему там делать нечего было. Он не являлся распорядителем дворцовых подвалов, была тут и такая должность, оказывается, и получалось, что он пришёл туда, зная, что мы там. Это всё как-то очень плохо пахло… Явная же подстава. Только зачем?

— Боюсь, что мы вынуждены вас расстроить, господа, — холодно улыбнулся я ему, — Но вина не будет.

Глава 3

— Поясни, — холодно посмотрел на меня Сиплый, вставая.

— А что тут пояснять? — сделал удивлённый вид я, — Ты же и сам прекрасно понимал, что вино мы не принесём? Что там нас Монах накроет, после чего ты нас больше, скорее всего, и не увидел бы тут, так как нас просто выгнали бы с позором. Это же такой у тебя план был по избавлению от нас. Особенно, от меня, — скромно закончил я.

— Что за бред? — возмутился он, но глаза в сторону отвёл. Его подельники с удивлением смотрели на него. Видимо, не в теме были про его планы. Миха же изумлённо уставился на меня.

— Ну почему же бред? — усмехнулся я, не отводя от него глаз, — Сколько ты уже в пажах ходишь? Шесть лет? Или семь? А тут такого тупого типа, как я, повышать скоро будут. Обидно же, да? А вот если убрать двух недоумков из дворца, то может появиться шанс, что и тебя, наконец, повысят. Сколько же можно на низшей должности сидеть, верно? — подмигнул я ему, — Только вот не помогло бы тебе это. Всё равно не повысили бы тебя. Скорее всего, кого-то из твоих дружков бы тогда подняли, — кивнул я на его друзей.

— С чего ты взял? Почему это меня не повысят? — нахмурил брови Сиплый, проигнорировав мой наезд. До того, видимо, его выбило из колеи моё предположение, ударив по самому больному месту.

— А ты думаешь, что о твоём не дворянском поведении никто из боссов не в курсе? — ещё сильнее оскалился я в ухмылке, — О твоих азартных играх? О том, что ты даёшь людям в долг, причём под проценты, что никак не подпадает под дворянский кодекс чести? Ну, или как там его… — чуть слышно добавил я себе под нос. Хрен его знает, есть ли он вообще этот кодекс. И с чего он вообще пришёл мне на ум, тоже непонятно.

— Да наверняка кто-то из твоих же дружков всё наверх доносит! — кивнул я ему на окружающую его свору, — Отсюда и результат. Никто не станет двигать выше по карьерной лестнице того, кто больше на какого-то ростовщика похож, чем на дворянина, — я замолчал, в ожидании его реакции, он же молча смотрел на меня, зависнув, явно своим скорбным умом пытаясь обработать поступившую в мозг информацию. Я же все эти игры в подставь товарища, пока он не подставил тебя, ещё с английской школы прекрасно помнил. Там это даже преподавателями поощрялось. Считалось, что таким образом дети лучше подготовятся к реальной жизни. Такого понятия, как дружба. там вообще не существовало. Люди объединялись лишь по общим интересам и с конкретными целями, и в любой момент готовы были предать друг друга ради сомнительной выгоды. И я не жалуюсь. Сам таким же был.

— Ну допустим, — нехотя немного растерянно процедил, он, видимо, сумев, наконец, обработать своим ущербным умом поступившую информацию, — Но вашего долга это не отменяет. Завтра же чтобы отдали! И по рублю сверху! — попытался грозно нахмуриться он, но получилось откровенно жалко. Было видно, что моё предположение основательно выбило его из колеи. Его дружки отодвинулись в сторону, и о чём-то торопливо перешёптывались.

— Да не вопрос, — пожал плечами я, — Сделаем. Ну, если ты, конечно, завтра ещё будешь здесь, а не вылетишь пинком под зад отсюда. Ну ничего, если что, потом к тебе домой занесём.

— С чего бы это я должен вылететь отсюда? — удивился он, озадаченно почесав затылок.

— Да с того, — терпеливо, как маленькому, стал объяснять ему я, — Что сразу же после нашего сегодняшнего разговора я пойду к Монаху, и скажу ему, что меня мучает совесть так, что я спать не могу, пока не изолью кому-нибудь душу. Расскажу ему о наших азартных играх, о том, как ты коварно соблазнил меня ими, затянув в свои сети, о том, что задолжал тебе денег, ну и о процентах тоже расскажу, которые ты тут собираешь со всех. После чистосердечного признания, я напишу это всё на бумаге, и отдам её ему, а дальше уже будет совсем другой расклад, — мило улыбнулся я разом побледневшему и потерявшему уверенность Сиплому, — Ему придётся как-то реагировать на моё заявление, и самым очевидным решением тут будет просто убрать из дворца раздражающий фактор, то есть, тебя. Ну, может кого ещё из твоих приятелей рикошетом заденет, и их тоже уберут, — кивнул я на его группу поддержки, которая тут же отшатнулась от него ещё дальше в сторону, как от прокажённого.

— Что ты хочешь? — спросил он, нервно облизнув пересохшие губы, и опасливо глянув по сторонам.

— На самом-то деле, не так уж и много, — скромно ответил я, — Мы с Михаилом тебе больше ничего не должны, и ты с дружками больше нас не трогаешь. На всех остальных слуг мне плевать, так что сам решишь, продолжать своё дело или нет. Это меня уже интересовать не будет, — не стал лезть в бутылку я, и ограничился пока столь малыми требованиями. Если что, потом мы ещё к этому разговору вернёмся, а пока надо уже скорее завязывать с этим разговором. Голова раскалывалась неимоверно и хотелось как можно скорее уронить её на подушку. А потом, на свежую голову, ещё раз обдумать то положение, в котором я сейчас оказался.

— Так что ты решил? — поторопил я его мыслительный процесс, — Думай быстрее, я спать уже хочу, а мне ещё к Монаху идти.

— Не надо, к Монаху, — выдавил он, наконец, из себя, — Я согласен.

— Вот и чудненько, — кивнул я ему, — Тогда доброй ночи. Миха, пошли, — кивнул я своему товарищу, который замер на месте как деревянный столб, тоже пытаясь, видимо, уложить у себя в голове происходящее. Он задумчиво кивнул мне, и заторможенно двинулся в сторону лестницы. Я поспешил за ним.

* * *

Я уселся прямо в одежде на свою кровать и тоскливо огляделся. М-да… Небольшая комнатка, два на три метра, шкаф, пару кроватей, стол, на котором стояли два компьютера, пара стульев и тумбочки. Не густо… Да у меня кладовка дома была больше этого скворечника! А одежда? Это что вообще такое? Я успел мельком посмотреть шкаф, оторопело разглядывая аккуратно повешенные на вешалки несколько каких-то форм, то ли школьных, то ли рабочих, спортивные костюмы и пару комплектов шорт с футболками унылого серого цвета. Да у него даже трусы и носки были все одного типа и цвета — чёрного!

— Ты бы эта… Не сидел в одежде на заправленной постели-то, — подал голос Миха, уже успевший сесть за стол за комп, — Если Георгиевна, ну, Горгона, то есть, увидит — визгу будет на весь коридор, и накажет ещё. Будешь потом перед сном туалеты мыть.

— Что ещё за…. — начал было недовольно спрашивать я, но тут же захлопнул рот, вспомнив вдруг вздорную тётку, отвечающую за порядок в комнатах слуг, и вламывающуюся с проверками чуть ли не в любое время дня и ночи. Блять, в что ещё за тюрьму я угодил? — мысленно простонал я, но нехотя всё же встал, и перебрался на стул. Может, тоже в комп залезть? Глянуть, что тут в мире творится? Не, влом, — решил тут же я. Вообще пофиг, да и всё равно нужные воспоминания сами собой в голове всплывали. Вот если бы можно было в какую игрушку на компе поиграть, другой вопрос, но тут они были под запретом. Облом. Да и спать охота.

— А ты домашку делать не собираешься, что ли? — с удивлением спросил Миха, увидев, что я встал со стула и пошёл к кровати.

— Да ну нахрен, — отмахнулся я, — Устал. Думаю, разок можно и забить.

— Ну-ну, — ехидно отозвался мой новый друг, — Деньги тебе не нужны, значит? Странно, а мне казалось раньше, что для тебя каждый рубль имеет значение, и что в семье тебе не особо-то и много денег на карманные расходы выделяют. Когда ты разбогатеть-то успел, что от недельной стипендии решил отказаться?

Я замер посередине комнаты, вспомнив, что и действительно тут в школе еженедельно выдавалась стипендия, но только тем школьникам, которые учились без троек, и тем более без двоек, и у кого не было замечаний по дисциплине. Твою ж мать… Похоже, всё же придётся учиться. Деньги были нужны, так как и дальше носить такую нищебродскую одежду я не собирался, да и ништяки нужно будет всякие прикупить, и это я молчу про алкашку, от которой я вовсе не собирался отказываться и в новом теле. Я чуть ли не со скрипом повернулся обратно, и на деревянных ногах двинулся к компу, на котором и делалась вся домашка, после чего отправлялась на проверку учителям по почте.

Опять погружаться во всю это школьную хрень… — обречённо думал я, открывая темы. Я так радовался, когда, наконец, закончил школу, и тут опять в это дерьмо окунуться придётся. Причём, если там я мог просто забивать на всё это, вообще не парясь насчёт оценок, то тут, похоже, придётся реально мозги напрягать. По крайней мере, до тех пор, пока я не найду других источников дохода. Так, и что там у нас завтра? Я открыл расписание и уставился на него. Английский — это хорошо, на нём я свободно разговаривал, так как не мало времени прожил в Англии, Немецкий… Вообще не знаю. Одна надежда, что Дмитрий его знал. Я порылся у себя в памяти, точнее, у него. Ну, вроде, он очень даже не плохо учился, — с облегчением понял я, выхватывая обрывки чужих воспоминаний. Стипендии ни разу его не лишали, да и из знаний я, при желании, мог довольно много вспомнить. Я взбодрился, и уже гораздо спокойнее и увереннее читал дальше. Алгебра — тут я проблем для себя вообще не видел, так как тупым я вовсе не был, так что справлюсь. Обычно мне лень мешала нормально заниматься, но при желании я вникал во всё быстро, а алгебра была одним из моих самых любимых предметов, так как там всё было логично и конкретно, без всякой этой заумной хрени, которую пытались нам вбить в голову на тех же истории, философии и даже литературе. Физика — всё понятно, риторика… Это что ещё за хрень такая не понятная? — озадаченно почесал затылок я. Ага, вспомнил — филологическая дисциплина, изучающая искусство речи, правила построения художественной речи, ораторское искусство, мировоззрение и красноречие. Единственный предмет, с которым у Молчуна были проблемы. Еле-еле на хорошо вытягивал и то только потому, что ему явно на встречу шли учителя. Ладно, прорвёмся. Что-что, а уж с красноречием у меня проблем никогда не было. Наоборот все говорили обычно, что у меня язык без костей. Идём дальше. Танцы… Чего? Я протёр усталые глаза, и глянул ещё раз. Надпись не изменилась. Это чё, блин, мне ещё и скакать на потеху толпе придётся? Трезвым?? Не, так-то я с удовольствием любил под музыку подрыгаться, но вот только залив перед этим в себя изрядное количество алкоголя, после которого вообще фиолетово было до того, кто там это может увидеть. К тому же, в клубах-то при этом темно было. Лишь светомузыка танцпол подсвечивала, а тут же вряд ли специально для меня в зале свет погасят? Ну, и опять же, прикид ведь нужен соответствующий, а не это недоразумение, которое у меня в шкафу висело!

Я тяжело вздохнул, и решил отложить этот вопрос с танцами на потом, продолжив изучать предметы. Французский… Чё за бред? Нахрена столько языков сразу изучать? Нас что, в переводчики готовят? Надеюсь, на этом иностранные языки закончатся? — я осторожно глянул остальные предметы, где других языков больше не обнаружилось, но меня это не успокоило, и я пробежался взглядом про урокам в другие дни, пока мой взгляд не остановился на… Латыни! Я изумлённо вытаращился, пытаясь вспомнить, это в какой вообще стране на нём говорят? К сожалению, на ум ничего не приходило. Тут даже память предыдущего носителя дала сбой. Я глубоко вдохнул, выдохнул, и решил решать проблемы постепенно, шаг за шагом.

Открыл задания по алгебре и погрузился в пучину формул и расчётов, которая чуть не утопила меня накатившей волной тоски и отчаяния. Я ни-хре-на не понимал в том, что там написано и что нужно вообще сделать. Похоже, местная программа очень сильно отличалась от нашей.

— Миха, дай списать! — рявкнул я приятелю, который увлечённо барабанил по клавиатуре.

— А?! — аж подпрыгнул он, и уставился изумлённо на меня, — Молчун, ты чего? Совсем, что ли уже? Может, это удар так сказался и тебе врачу показаться надо? Полностью всё забыл, что ли?

— Меньше слов и больше дела! — оборвал я его поток вопросов, мысленно поморщившись. Опять, походу, накосячил где-то.

— Да как ты мог вообще забыть, что задания выдаются индивидуальные! — возмущённо заорал он, — У каждого они свои! Так что делай сам свои уроки! Ведь я же тебя предупреждал ещё вчера, что надо сразу делать, потом времени не будет, сам ведь не захотел. Всё отмахивался от меня, мол, и так успеешь, вот и результат! — обвиняюще ткнул он в мою сторону указательным пальцем.

— Ладно, не вопи, — отмахнулся я от него, — Это всё от усталости, видимо. Ну, и действительно может падение и удар сказались. Щаз всё порешаю, — я опять глубоко вдохнул и выдохнул, и погрузился целиком в бездну памяти Димона, пытаясь из маленьких осколков сложить заново окно, через которое я мог бы нормально подсматривать за его воспоминаниями. Дело было тяжёлым и нудным, так как они были навалены как попало, без всякой системы, перемешавшись так, что пришлось изрядно постараться, выкладывая их последовательно от детства к сегодняшнему дню. Многих кусочков не хватало, так что полностью восстановить их не получилось, но тем не менее, часть пазла у меня сложилась, и я, наконец, смог разобраться хотя бы с алгеброй, после чего приступил к физике.

Естественно, одним из самых первых моментов, который я решил для себя прояснить, было насколько вообще ещё затянутся мои мучения со школой, и выяснил, что учусь я сейчас в десятом классе, а всего их двенадцать. Учёба была каждый день, кроме субботы и воскресения, и ещё одного дня по собственному выбору, когда надо было заступать в дежурную смену во дворце на целые сутки. Вот сегодня мы с Михой как раз таки с такой и сменились, так что завтра нас ждала школа. А вот после школы мы отправимся домой, так как завтра была пятница, а на выходные нас отпускали по домам, но в воскресение вечером уже надо было вернуться обратно. На улице сейчас, как и в моём том мире, стоял февраль, и до следующих каникул был ещё целый месяц. Я печально вздохнул, придя в уныние от вырисовывающейся перспективы, и продолжил делать уроки.

* * *

Я устало отодвинулся от стола, встал и побрёл к кровати, не дожидаясь, когда экран компьютера погаснет и он погрузится в сон. Было уже около двух часов ночи, и я чёрной завистью завидовал Михе, который уже час как сопел на своей кровати. А ещё ж надо бы до душа добраться, который был один на всю мужскую часть этажа. Я мысленно простонал, но сделал над собой усилие, и пошлёпал к шкафу за сменной одеждой, и тут в дверь тихонько постучали. Я напрягся. Что ещё за гости могут быть в такое время? На кровати перестал сопеть сосед, и вытаращился испуганно на меня, явно не собираясь ничего предпринимать. Я вздохнул, и поплёлся к двери. Осторожно приоткрыл её, и тут же был оттеснён в сторону маленьким светлым вихрем, ворвавшимся в комнату.

— Уф! Чуть было не было… Ты чё так долго-то! — обвиняюще ткнула в меня пальцем маленькое, мне по шею, юное очаровательное создание в коротких белых шортиках, обтягивающих весьма аппетитную попку, и в белой же футболке, через которую отчётливо просвечивался чёрный лифчик, скрывающий под собой довольно впечатляющую грудь размера так третьего. На меня сердито глядели большие голубые глаза, на которые то и дело падала непослушная чёлка абсолютно белых волос. Мирослава Князева — всплыло вдруг у меня в памяти, — Если бы я попалась на глазе Горгоне, то досталось бы и мне, и вам!

— Мирка! — аж подпрыгнул в своей кровати Миха, бросая на неё гневные взгляды, — Ты обалдела, в такое время сюда приходить! А если бы тебя увидел кто? Совсем с ума сошла?

— Ой, да утихни уже, — бесцеремонно отмахнулась она от него, — От твоего крика сюда скорее прибегут. И вообще. Мне помощь нужна! Дим, — повернулась она ко мне, и состроила жалостливое личико, — Помоги! У меня кровать сломалась, а Горгона уже предупреждала меня, что ещё одно происшествие у меня в комнате — и она точно выгонит меня отсюда! Она давно уже на меня зуб точит, сам же знаешь, только повод дай. У тебя единственного из здешних парней руки из нужного места растут! — она молитвенно сложила руки на груди, умоляюще глядя на меня, а я же мысленно возликовал. Да неужто кто-то решил подсластить мне окончание этого трудного дня? Господи, спасибо тебе! — вознёс я мысленно хвалу, с интересом оглядывая аппетитную девушку, кокетливо смотревшую на меня. Ну явно же она вовсе не за помощью сюда пришла! Ну, точнее, за помощью, конечно, но совсем в другом деле. Ну что же, не будем разочаровывать девушку, и приложим все силы! Разочарована она не будет!

— Конечно, помогу, — кивнул я ей, — Веди.

— Погодите! А как же твоя соседка, Алиса? Она же вас сдаст! — продолжал волноваться на кровати друг, ну, или скорее всего завидовать.

— Её нет сегодня, её зачем-то домой вызвали, — пожала плечами девушка, уже идя к дверям.

— Ну так и ночевала бы на её кровати! Зачем было среди ночи сюда ломиться? — вполне резонно заметил Миха, видимо, изо всех сил пытаясь поломать мне свидание, на что я беззвучно зарычал, скорчил рожу и погрозил ему тайком кулаком. Он испуганно притих.

— Совсем дурак, что ли? — девушка аж остановилась, повернулась к нему и повертела пальцем у виска, — Про утренний обход забыл? Что бы с утра сделать, это вас часов в пять будить надо было бы, но вы же не встанете, проходили уже! Пойдём, — кивнула она мне, осторожно выглянула за дверь, и мышкой прошмыгнула в коридор. Я поспешил следом, мысленно жалея, что не успел почистить зубы, и об отсутствии презервативов. Причём, больше за последнее. Оставалось надеяться на то, что девушка она опытная, и сама о них побеспокоилась…

Глава 4

Кровать и впрямь оказалась сломана. Всё постельное бельё вместе с матрасом были убраны в сторону, и сейчас на полу валялась какая-то металлическая хрень с сеткой, а рядом, у стены, стояли две металлические же спинки. Мира уселась на кровать подружки и с любопытством наблюдала за моими действиями, я же озадаченно чесал затылок. Понятное дело, что все эти штуки надо было как-то присобачить друг к другу, но как? Я подошёл к одной из спинок, и, внимательно её осмотрев, обнаружил примерно посредине два углубления. Смутное предположение появилось в моей голове. Я переместил внимание на металлическую сетку, и ожидаемо увидел там что-то вроде загнутого крючка, который явно надо было вставить в этот паз. Это же элементарно, блин! Она вполне могла бы и сама это сделать, — перевёл я взгляд на Миру, ещё больше убедившись в том, что явно не за этим она меня сюда пригласила в такое время. Как мы ни на кого не наткнулись, пока шли сюда — это просто удивительно.

Вообще, находились мы сейчас не в самом дворце, конечно, а в трёхэтажном флигеле, находившемся во внутреннем дворе дворца. Он целиком был выделен под проживание прислуги. Мужчины занимали второй этаж, девушки — третий, а на первом находилась администрация, которую возглавляла тётка, которой дали прозвище — Горгона. То ли переделав её отчество — Георгиевна, то ли за тяжёлый гипнотизирующий взгляд, а может и за всё вместе. Сам же дворец представлял собой просто гигантский комплекс зданий этажей в восемь, с каким-то немыслимым количеством входов-выходов, которых только я уже успел насчитать штук десять, когда мы с Михой шли в наш флигель, который тоже был далеко не единственным во дворе. Только в зоне видимости было штуки три. В общем, даже не смотря на обрывки памяти Димона в моей голове, в одиночку я тут пока, пожалуй, перемещаться не рискну.

— Я пыталась сама починить, — торопливо стало объяснять девушка, продолжая сидеть на кровати, поджав под себя симпатичные ножки, — Но оно всё очень тяжёлое, к тому же, эти штуки с большим трудом входят в пазы. Моих сил для этого недостаточно. Она у меня уже не в первый раз почему-то так ломается. В прошлый раз я Трубецкого позвала на помощь, но он не сумел вставить. Хорошо, Дергачёв зашёл по делам, и они вдвоём кое-как смогли сделать.

— Угу, — односложно ответил я, примерно догадываясь, по каким таким делам мог зайти к ней этот Дергачёв. И вообще, это что надо такое делать с кроватью, чтобы спинки повылетали из пазов? — размышлял я, занимаясь делом. Приподнял один край тяжёлой сетки, вставил его в пазы одной из спинок, что действительно потребовало определённых усилий, так как крючок входил очень туго, но я справился, после чего проделал ту же процедуру со второй спинкой, и хлопнул ладонью по кровати, основательней вгоняя её в пазы.

— Готово! — демонстративно отряхнул я ладони, и повернулся к девушке, — Можешь принимать работу!

— Спасибо! Мой герой! — прощебетала она, подскочила ко мне и поцеловала в щёку. Я вполне резонно оценил это как сигнал к действию, теряться не стал, прижал её к себе, опустил руки на упругие ягодицы и слегка сжал их, после чего в моём паху взорвалась вспышка боли из-за вонзившейся туда острой коленки, меня скрючило пополам и я судорожно стал открывать и закрывать рот, забыв, как дышать.

— Каз-з-зёл! — прошипела отпрыгнувшая от меня девушка, — Ты за кого меня вообще принял? За шалаву какую-то? Пшёл вон отсюда! Видеть тебя больше не желаю! — после чего меня без всяких церемоний вытолкали за дверь. Я тихо опустился в коридоре на корточки, еле сдерживая себя ото того, чтобы не заорать благим матом. Су-у-у-ка… Как же больно-то это, оказывается… И как вот, её мнению, я должен был понять, что она — «не такая», если вела она себя как «такая»?! Блин, чё делать-то? По хорошему, холод надо приложить, но где я его тут возьму? В душ надо! — осенило тут меня, — А уж там под холодную воду. Теперь только до ползти туда как-то надо, и при этом так, чтобы не попасться никому по пути.

Я потихоньку встал, и медленно, шаг за шагом, вдоль стеночки, пополз в сторону душевой. Меня даже не смущало, что у меня не было с собой полотенца. Похрен. Так высохну.

* * *

Душевая находилась в конце длинного коридора, так что моё путешествие вышло довольно долгим. Каждый шаг отдавался резкой болью в паху, но я справился… Осторожно приоткрыл дверь, убедился, что там никого нет, и просочился внутрь, думая только о том, как бы поскорее остудить моё пылающее хозяйство, пульсирующее неимоверной болью, но на защёлку закрыться не забыл, во избежание различных эксцессов, и щёлкнул на стене выключателем, включая свет. Внутри оказалось штук пять кабинок, я дополз до первой же попавшейся, быстро скинул с себя всю одежду, и с облегчением включил прохладный душ, направив его на пострадавший орган. Ка-а-а-йф! Боль потихоньку отступала, я же медленно впадал в нирвану. Многострадальный орган посинел, опух и представлял из себя жалкое зрелище. Бля, это же к врачу, наверное, надо? — молнией пронеслась в моем уставшем мозге мысль, — Кто знает, что может случиться, если не лечить? Вдруг вообще ампутировать придётся? — от подобных мыслей я впал в состояние паники, и аж вспотел, несмотря на холодный душ.

— Дружище, ты эта… Держись давай! — попытался я приободрить своё поникшее хозяйство, — Как же я без тебя тут буду? У нас с тобой, можно сказать, новая жизнь только-только началась. Мы же ведь даже ещё познакомиться толком не успели!

— Кто там не спит в такое время? — грозно рыкнул вдруг за дверью суровый женский голос, сопроводив рык мощным ударом по двери, из-за чего она заходила ходуном, а я понял, что если и не успел стать импотентом в результате полученного удара, то сейчас, скорее всего, уже точно это произошло. Я замер, как испуганный кролик, и судорожно стал оглядываться в поисках того, куда бы спрятаться. Вариантов, как вы понимаете, тут было не много. Даже более того, их вообще не было. Кроме кабинок тут были только пара лавок, да несколько раковин с зеркалами. Ну, и крючки для одежды на стене, но они, понятное дело, никаким образом помочь не могли. Вариант как в детстве при игре в прятки спрятаться под висевшую одежду точно не прокатил бы.

— А ну, быстро открылась, пока я дверь не выломала! — грозно продолжил голос, а до меня вдруг дошло, что моё положение даже ещё более печальное, чем я представлял себе до этого, хотя казалось бы, куда ещё может быть печальнее-то? До меня только сейчас дошло, что раз я на женском этаже, то значит, и душ этот тоже женский! Бля, во попал-то! Что-то мне подсказывало, то ли сердце, то ли пятая точка, что моё присутствие здесь не сильно-то обрадует ломившуюся сюда дамочку.

— Открывай, я сказала! — содрогнулась дверь от очередного удара, и до меня дошло, что и впрямь выломает, и тогда последствия будут ещё хуже.

— Минуточку! Я одеваюсь! — проблеял я, поспешно натягивая одежду прямо на мокрое тело, что получалось с большим трудом.

— Не поняла? — пробасил голос, — Мужик, что ли? Не дай бог, если ты там не один… Капец тебе, парень. Молись сразу.

— Один! Совсем один! — поспешил сразу заверить её я, и открыл дверь. На пороге застыла монструозного вида женщина под два метра ростом, широченными плечами, и внушительным бюстом, как огромные орудия уставившимся на меня, пытаясь вырваться на волю из халата, в который была укутана дама. Маленькие зелёные глазки на широком, покрытом веснушками, лице, сурово смотрели на меня, буквально прожигая насквозь. Обычно-то я женщин и девушек не боюсь, но тут у меня сами собой ноги подкашиваться стали.

— Чарторыйский? Вот от тебя я этого совсем не ожидала!

— Извините, Елизавета Георгиевна! — зачастил я почему-то вдруг ставшим тонким голосом, попытавшись протиснуться мимо неё, но это была невыполнимая задача, проход был перекрыт плотно, — Понимаете, — лихорадочно придумывал отмазку я, — Кто-то заперся в мужской душевой и не открывал на стук! Я целый час пытался попасть в душ, и в итоге не дождавшись, решил сходить сюда. Простите. Просто уже очень поздно, завтра рано вставать, а я не могу ложиться спать не помывшись. Если бы здесь хоть кто-то был, то естественно я бы сразу ушёл, не став никому мешать, — нёс я какую-то лютую дичь, лишь бы не молчать. Тяжёлый взгляд этой женщины буквально приковывал меня к месту, вызывая чувство оцепенения. Она вдруг как-то выдохнула, помягчела лицом, и потрепала меня по макушке, отчего я чуть не присел.

— Понимаю, — прогудела она, — Сама такая же. Не могу уснуть не сходив душ. Для таких больших людей, как мы с тобой, это настоящая проблема. Каждый вечер воняю, как потный поросёнок. Как говорится, хуже потной женщины может быть только большая потная женщина. А в душе опять, наверное, Глинский закрывался, скромник наш. Не переносит он, видите ли, когда с ним рядом ещё кто-то моется. Сколько раз я ему уже говорила, чтобы он заканчивал уже этой ерундой страдать! Ну, или каким другим непотребством. Уж не знаю, чем он там занимается столько времени. Но ты всё же сюда больше не ходи! Это женский этаж — тебе сюда никак нельзя, особенно, в такое позднее время. На первый раз прощаю, но в следующий приму меры!

— Понял. Осознал. Больше не повторится! — отрапортовал я, обрадованный, что экзекуция, видимо, отменяется. На фоне этой нервотрёпки у меня даже перестал болеть пах, так что может и без ампутации обойдётся, что не могло не радовать.

— Молодец! — одобрительно хлопнула она меня по плечу. Я покачнулся, но устоял, — А в душ, если что, можешь к нам на первый этаж ходить! Ключ я тебе дам, — она тут вдруг фривольно мне подмигнула, а я мысленно поклялся всем богам, что никогда в жизни не пойду в душ на первом этаже. Иначе, чую, беда может быть… От неё у меня отбиться вряд ли получится.

— Спасибо! Разрешите идти? — ещё сильнее выпрямился я. Сам не знаю, откуда у меня эти армейские замашки появились. Может, как-то сказалось, что у носителя брат военный, но ей они явно понравились.

— Ну хоть один нормальный мужчина в этом дурдоме есть, — одобрительно хмыкнула она, окинув меня плотоядным взглядом, — Иди! Пока…

— До свидания. Спокойной ночи! — просипел я, протискиваясь мимо неё, так как полностью она отойти не соизволила, лишь слегка отодвинувшись в сторону.

— И тебе спокойной ночи, — улыбнулась она так, что в её исполнении эта фраза прозвучала как-то очень уж интимно. Я предпочёл не развивать тему, и поспешно направился к лестнице на свой этаж. Хватит с меня на сегодня приключений…

* * *

— Ну что, помог Мирке? — широко зевая, поинтересовался утром Миха. Перекинув на плечо полотенце, он явно собирался идти в душ, я же пока никак не мог заставить себя оторвать голову от подушки. Ночь прошла ужасно… Мало мне было тех ночных приключений, так, похоже, ещё собственная кровать решила добить меня, а точнее, матрас. Уж не знаю, из чего он был сделан, но его пружины, без всякой жалости впивавшиеся в меня, я прочувствовал каждой клеточкой своего многострадального тела. И как только мой предшественник столько лет спал на нём? Это же просто невозможно! Я проворочался на ней всю ночь, и смог уснуть уже совсем под утро. Это же просто пытка какая-то! Нет, вот с этим делом я точно мириться не буду, и обязательно выбью себе новый матрас, а лучше, вместе с кроватью! Тут до меня дошло, что выбивать скорее всего придётся у Горгоны, и я приуныл.

— Помог, — проворчал я, — Лучше бы не помогал. Ненормальная какая-то.

— А что случилось? — с любопытством поинтересовался друг, уставившись на меня.

— Да она…! Не важно… — вдруг остыл я, вовсе не горя желанием делиться подробностями происшествия и рассказывать о полученной травме. О ней так вообще лучше не думать было, — Ненормальная. Что она вообще с этой кроватью делает, что та у неё из пазов вылетает?

— Опять? Так это всё её соседка успокоиться не может. Алиса, — рассмеялся он вдруг, — Ты же знаешь Миру, как она любит, едва зайдя в комнату чуть ли не с разбегу на кровать запрыгивать? Ну, а Алису это жутко бесит. Она сначала по хорошему пыталась убедить её так не делать, но та — ни в какую! Вот и результат. Когда Миры в комнате нет, соседка просит кого-нибудь из своих друзей-парней, чаще всего, Дергачёва Лёху, стенки кровати из пазов повытаскивать так, чтобы они еле-еле держались. Тот только рад помочь, так как давно не ровно дышит к Алисе и это для него лишний шанс с ней пообщаться. Ну, и когда Мира в излюбленном стиле падает на кровать, та распадается на части. Уже раза три так было, но до этой дурочки пока так не дошло в чём тут дело.

— Тогда всё понятно, — поморщился я, вспомнив опять про её «ласковый приём». И всё равно, нет ей оправдания! Подумаешь, полапал чуть-чуть! Что же теперь, калечить что ли из-за этого! — преисполнился я праведного негодования, и со стоном сел на кровати.

— Блин! Неужели нельзя сюда нормальные кровати с нормальными же матрасами поставить? Что это за издевательство такое? — проворчал я недовольно, разминая спину.

— Сам же знаешь. Это тоже элемент подготовки дворянина, — пожал плечами Миха, уже взявшись за ручку двери, — Настоящий дворянин должен быть стойким и сильным, и уметь преодолевать любые трудности и невзгоды на своём пути. Вот нас и натаскивают в таких условиях. И вообще, тебя же раньше всё устраивало? Чего это ты вдруг об этом заговорил? — с подозрением поинтересовался он.

— Да так, — сквозь зубы процедил я, — Не обращай внимания. Видимо, не выспался просто.

Миха убежал мыться, а я, тяжело вздохнув, встал, хотя мне и хотелось сейчас больше всего на свете упасть обратно на кровать, не смотря на всё её неудобство, и отрубиться часиков так на пять. Эх, в душ бы сейчас сходить, но я как представил, что все будут пялиться на мою травму, а никаких занавесок там нет, то сразу передумал. Ограничусь обычным умыванием пока. Вообще, по-хорошему, к врачу бы сходить, но уже не болит почти, вроде. Я, оттянув резинку трусов, бросил печальный взгляд на пострадавший орган. Вроде живой, хоть и выглядит как баклажан какой-то. Не, не пойду, — принял волевое решение я. Ещё неизвестно, что вообще за врач там будет. Надеюсь, что и так всё обойдётся.

Я медленно подошёл к стене, на которой висело довольно большой квадратное зеркало. Вчера я как-то упустил этот момент, а ведь сам хотел узнать, как я сейчас выглядел. Из зеркала на меня мрачно смотрел жгучий брюнет, с карими глазами, узким, вытянутым бледным лицом и прямым носом. Угрюмый взгляд придавал лицу какое-то хищное выражение, из-за чего я был похож на какого-то брутального мафиози. А ничё так! Я, оказывается, довольно красив и мачообразен. Причём, слава богу, красив не той слащавой красотой которой, сейчас славятся современные подростки, превращаясь в существ непонятного пола, а суровой мужской красотой, отдающей стальной харизмой. Для завершения образа не хватало ещё какого-нибудь небольшого шрама на щеке, ну да и так пойдёт. Я немного ещё покрасовался перед зеркалом, напрягая мышцы, пока от двери не донеслось насмешливое, — Да красив. Красив. Хорош уже любоваться собой. Нам идти уже пора, а ты ещё даже не одет.

У входа в комнату стоял Миха, и насмешливо пялился на меня. Появилось страстное желание отвесить ему пинка, но я пока пересилил себя.

— Сейчас. Пять минут, и я буду готов, — коротко бросил я ему, и быстрым шагом направился к душевой, выполняющей в том числе ещё и функции ванной комнаты.

В отведённое самим собой время я не уложился, но пусть хоть и не через пять, а через десять минут, мы с Михой вышли из дворца на улицу, где я вдруг ошеломлённо замер, пялясь на совершенно невообразимую в моём мире картинку. На высоте в пару десятков метров от земли по воздуху летели несколько машин.

— Ты чего замер? Магомобилей ни разу не видел, что ли? — толкнул меня в спину Миха, приводя в себя, — Побежали уже. Мы опаздываем.

— Ага, — ошеломлённо выдохнул я, и шагнул вперёд, не отрывая взгляда от моей давней мечты…

Глава 5

На урок мы примчались буквально за тридцать секунд до его начала, что, возможно, было и к лучшему. В классе было человек тридцать народу, и вот так, сходу, я не мог всех вспомнить, и с кем из них в каких отношениях я был, так что за время урока как раз успею немного привести в порядок мысли и чужие воспоминания. К тому же, первым уроком был английский, что позволило мне пока сильно не напрягаться. Вела урок уже довольно пожилая женщина, Варвара Семёновна, крайне суровая на вид и с весьма громким голосом. В первые пятнадцать минут был опрос по домашнему заданию, а потом новая тема. Меня она подняла одним из первых, и попросила прочитать и перевести первые пять предложений из заданного текста, с чем я справился без малейших проблем.

— Садитесь, Дмитрий. Отлично, — благосклонно кивнула она мне, поправляя круглые очки, — Странно… Почему-то мне показалось, что за время прошедшее с прошлого урока у вас даже произношение поменялось. Вы, конечно, человек трудолюбивый, и никогда у меня к вам не было претензий в части самоотдачи, но вот произношение, честно говоря, у вас хромало на обе ноги, уж простите за прямоту, но тут… Вы меня прямо приятно удивили, — развела руками, — Вот только я ума не приложу, как его можно было исправить за столь короткое время. Вы можете как-то мне это объяснить? — внимательно глянула она на меня.

— Не могу знать, Варвара Сергеевна, — тут же опять подскочил с места я, — Но вы же знаете, что я всегда усердно учился. Возможно, количество, наконец, переросло в качество?

— Возможно, — сухо улыбнулась она, сверля меня цепким взглядом, — Вот только как вы объясните мне то, что я учу вас современному Нью-йоркскому акценту, а у вас в произношении отчётливо слышится классический Лондонский?

— Даже не знаю, что вам сказать на это? — удивлённо развёл руками я, — Может, сказывается то, что я люблю слушать английские песни? Другого объяснения у меня нет.

— Да, такое тоже может быть… — задумчиво произнесла она, отведя взгляд в сторону, — Хорошо, садись. Всем бы такой эффект от прослушивания песен получать. Я бы тогда на уроках их бы стала включать.

Она, наконец, от меня отстала, переключившись на следующую жертву, обречённо ставшую что-то мямлить, спотыкаясь на каждом слове, про великую реку Миссисипи, а я смог вернуться мыслями к недавнему событию. Тут есть летающие машины! Это же охренеть, как круто!! Да я о подобном с самого детства мечтал! Никаких пробок, летаешь куда хочешь, надоело — приземлился на дорогу и дальше едешь. Никаких ограничений! Кто-то скажет, купи себе самолёт или вертолёт, получи права, да радуйся, но н-е-е-е-т, это всё не то. Летал я и на том и на другом. Причём, без всяких прав, правда, при пристальном контроле пилотов. Ощущения не те. Свободы не хватает. Контроль со всех сторон бесит. Все эти разрешения на посадку, на взлёт… Что нельзя сесть куда хочешь, взлететь откуда хочешь. Нет, не то. А тут… А тут другая проблема. Как я успел вспомнить, покопавшись в воспоминаниях Димона, летать на местных магомобилях могли только, как вы думаете, кто? Нет, не олигархи. И нет, не только чиновники, хотя и они тоже. Главное условие — человек должен быть магом! Именно при помощи магии эта машина и летает и ездит. В памяти предыдущего носителя было маловато информации об этом, так как магом он не был и стать им не стремился, но всё же мне удалось вспомнить, что двигались эти автомобили при помощи того, что от мага-водителя магия поступала в некий магоприёмник, а уже оттуда передавалась в те устройства машины, которые отвечали за движение как по земле, так и по небу. То есть, этим машинам не нужно было никакого топлива! Это же офигеть, как круто! Но, блин, магия… С магией всё было и просто и сложно одновременно…

Тут меня на минуту вырвало из моих мыслей то, что училка подняла отвечать соседку передо мной, на которую я и до этого периодически посматривал из-за её длинных волос, выкрашенных в ярко-розовый цвет, невольно приковывающих к себе взгляд. Одета она была, как и все девочки в классе, в школьную форму, состоявшую из белой блузки и чёрной короткой юбки. Девушка вскочила так резко, что юбка чуть ли не подпрыгнула вместе с ней, на долю секунды засветив то, что обычно окружающим не видно. По-моему, там промелькнул рисунок котёнка, но это не важно. Важно то, что от этой картины вдруг решил подать признаки жизни один мой пострадавший орган, кровь прилила к нему, и я чуть не взвыл благим матом прямо на уроке. Твою ж-ж-ж-ж… — тихо прошипел я чуть слышно сквозь зубы. Походу, рано я поверил в своё выздоровление. Видимо, ему категорически противопоказаны даже намёки на секс. Учитывая, что в школе полно симпатичных девушек, а молодые парни при виде их вообще не в состоянии мыслить о чём-то другом, меня ждали впереди очень трудные времена…

Я перевёл взгляд на окно, постаравшись сосредоточиться на кружившихся там в танце снежинок. Твою мать! Танцы! — мысленно взвыл я. Ещё ж и они сегодня, а я почему-то сомневался, что там обойдётся одной только теорией, ну, или индивидуальной программой. Так, надо срочно тему размышлений менять, решил я, иначе я себя доконаю. Проклятые гормоны. Я уже и забыл, как же с ними тяжело было в этом возрасте. Итак, магия… Проще с ней было потому, что практически любой, за очень редким исключением, мог стать магом. В теории. На практике же это дело осложнялось тем, что инициацию можно было пройти только в специальных государственных учреждениях за очень большие деньги, или заключив контракт с государством на пятнадцать лет, из которых ты потом пять лет учился в магической академии, и ещё десять лет после неё должен был отработать на государство там, где тебе скажут. Причём, ты не мог прийти и просто сказать, давайте мне ваш этот контракт, делайте меня магом и я всё отработаю. Всё было совсем не так… Как правило, государство само подыскивало себе кандидатов в маги, и с улицы туда попасть было практически невозможно. Учитывалось всё. Происхождение, оценки в школе и характеристика оттуда же, уровень интеллекта, спортивная подготовка. Возможно, что-то ещё, но этого уже Димон не знал. Он об этом-то услышал в разговоре старшего брата, который стал военным, и отцом. Была у того мысль стать военным магом, за это нехилых плюшек должны были отсыпать, но он уже на стадии тестирования слился. Говорит, вопросов было штук двести, и все на самые разные тематики. Вариант пройти за деньги они даже не рассматривали, так как таких сумм у нас просто не было, так что единственный шанс — это работа на государство. М-да, если с оценками, характеристикой, происхождением и спортивной подготовкой благодаря предыдущему носителю всё было далеко не так плохо, то вот тестирование… Боюсь, что завалю я его. Да и без косяков ещё два года отучиться тоже весьма проблематично было. Наверняка где-нибудь, да сорвусь. Не могу я без этого. К тому же, ещё вопрос, как и кого мне нужно было убедить для того, чтобы мне вообще предоставили такую возможность. Ну, не императора же?

* * *

Следующие два часа превратились в настоящую пытку. Как я уже говорил, девушек тут было много, все они были одна другой краше, да ещё эти короткие юбки… Они весело щебетали на переменах друг с другом, присаживались на парты, подшучивали над парнями. Даже по мне пару раз беззлобно прошлись, но вообще, ко мне никто не лез. Сказывалось то, что Димон был молчуном по жизни, а смысл о чём-то говорить с тем, кто тебе почти не отвечает? Вот и я пока не стал рушить уже созданный образ. Пока он мне был только на руку. На переменах я либо дремал, уткнувшись в парту, либо, как сейчас, смотрел в окно…

— Дима, может ты уже посмотришь на меня, наконец? Долго я тут стоять буду? — вырвал меня из раздумий чей-то звонкий голос. Я нехотя обернулся, предчувствуя, что вряд ли услышу что-то хорошее. Передо мной стояла наша королева класса Диана Одинцова. Высокая, стройная голубоглазая красавица-блондинка, выдающихся достоинств во всех смыслах этого слова.

— Что ты хотела? — чуть недовольно буркнул я. В былые времена мне бы только в радость было бы по пялиться на такую красотку, а то и пофлиртовать с ней, но сейчас мне даже просто смотреть на неё было больно…

— Я надеюсь, ты не забыл, что у нас сегодня отборочные соревнования на танцах? Ты мне обещал, что мы пройдём дальше. Я рассчитываю на тебя! — строго смотрела она на меня сверху вниз, сложив руки на впечатляющей груди.

— Какие ещё от… Ах, отборочные! — спохватился я, — Конечно, помню! Всё будет пучком, не переживай!

— Каким ещё пучком? — нахмурила она прелестные бровки, — Мне очень надо, чтобы мы прошли отбор! Я матери обещала, что в этом году буду в финале, понял? Не подведи меня, очень тебя прошу! — она развернулась и ушла, я же чуть не запаниковал, еле сумел себя сдержать. Я действительно вспомнил! Танцы тут были не просто уроками, а целой системой весьма престижных соревнований, в которой участвовали все классы, начиная с восьмого. Сначала от каждого класса выбирались лучшие три пары, потом проходил отбор лучших трёх пар школы, которые проходили в муниципальный этап, потом следовал региональный, в нашем случае он назывался Московским чемпионатом по парным танцам среди школьников, а далее следовал — Всероссийский… Мы, точнее Димон с этой Дианой были одними из лучших танцоров школы, и в этом году она твёрдо нацелилась на призовое место в чемпионате города, и тихонько мечтала о пьедестале Чемпионата Российской империи. Сегодня ожидался отбор лучшей тройки школы. Твою ж мать… Во попал-то? Ну какой сейчас из меня танцор? Я и в нормальном-то состоянии танцую весьма так себе, особенно если по трезвяку, а уж сейчас-то… Так, и чё делать? — заметались у меня в голове тревожные мысли. Танцы через урок, до конца перемены минут пять, и не факт, что на следующей перемене будет уже не поздно. А может…? Не дожидаясь, пока мысль окончательно сформируется в моей голове, я поспешно вскочил, скривился от приступа боли, вызванного столь необдуманным поступком, и поспешил выйти из класса.

* * *

Кажется, здесь… — остановился я перед белой дверью. Не был уверен я на сто процентов в правильности маршрута из-за того, что Димон был обычно здоров как лось, и ни разу ещё в старшей школе не прибегал к помощи медкабинета. И совершенно зря, на мой взгляд! Это же такая шикарная возможность вполне официально откосить от занятий! Сейчас пожалуюсь на что-нибудь, и меня или домой отпустят, или здесь оставят полежать. Красота же! Осталось придумать, на что жаловаться. Может, сказать что живот болит? А если решат, что отравился и промывание желудка будут делать?? — возникло вдруг резонное опасение. Да ну нахрен. Лучше скажу, что голова болит. Точняк, это самый безвредный вариант! Максимум, таблетку какую заставят сожрать, да покой пропишут, — обрадованно решил я, и смело постучал в дверь.

— Да-да? Открыто! — донёсся до меня мягкий женский голос. Я вошёл внутрь, и замер на пороге, чуть не скрючившись от резкого приступа боли. За небольшим столом сидела сложив нога на ногу в коротком медицинском халатике симпатичная молодая медсестра и что-то писала в лежавший на столе журнал. В глубоком вырезе призывно колыхалась грудь размера так четвёртого, а длинные стройные ножки были обнажены чуть ли не до середины бедра, и слегка покачивались в такт негромко звучавшей откуда-то музыке.

— Привет! — оторвалась она от записей, и с мягкой улыбкой посмотрела на меня, — Ты что-то хотел?

— Уже нет… — просипел я, еле удерживая себя, чтобы не согнуться чуть ли не пополам от острого приступа пульсирующей боли. Кое-что в штанах отчаянно рвалось в бой и его не останавливала даже дикая боль, за что я готов был оторвать этого гада! Ну куда ты сволочь рвёшься? Ещё в себя не успел прийти, а уже девушку тебе подавай! С-скотина…

— Извините за беспокойство… — продолжал сипеть я, одной рукой держась за пах, а другой пытаясь нащупать ручку двери, — Пойду я, пожалуй…

— Подожди, я же вижу, что с тобой что-то не так! — взволнованно крикнула девушка, вскочила с места, и подбежала ко мне, — Где болит? Здесь?? — потянула она руку к моей руке, прикрывающей пах.

— Не трогайте! — испуганно отскочил от неё я в сторону, но это лишь ещё дальше увело меня от двери, и сейчас я с нарастающим ужасом в глазах смотрел на приближающуюся ко мне чью-то сексуальную фантазию.

— Не бойся. Я же не кусаюсь… — успокаивающе мягко произнесла она, медленно подходя ко мне. Я так же медленно отползал от неё.

— Ты что? Стесняешься меня? — вдруг озарило её, я промолчал, всё также держа между нами дистанцию.

— Я же врач! Меня не надо стесняться! Ты можешь спокойно мне всё-всё показать! Я окажу первую помощь, и скажу, что тебе делать, если там что-то серьёзное! — продолжала она меня мягко уговаривать, придвигаясь ко мне, но не на того напала!

— Да вы себя в зеркало видели? Ну какая из вас может быть врач! Да вам нужно в фильмах для взрослых сниматься, а не врача из себе изображать! И как вас только на работу сюда взяли?! Тут же дети! Вы вообще в курсе, сколько мне лет? Развращаете тут меня вовсю! Извращенка! — вырвался у меня вопль из глубины души. В данную секунду я даже не вспоминал о том, что не раз в прошлой школе мечтал о подобном приключении. Ну не до фантазий мне сейчас было!

— А?? — опешила она. Я воспользовался моментом, пока она в находилась в ступоре, ужом проскользнул между нею и стеной, лишь слегка задев её буфера, и выскочил за дверь.

— А ну стой, скотина мелкая!! Как ты там меня назвал?? — донёсся из-за спины злобный рык, из-за чего у меня появилось ощущение того, как будто неведомое чудовище пробралось в школу с целью меня сожрать, и я ускорил ход до предела своих нынешних скромных возможностей, но всей спиной ощущал приближение богини мести. Не глядя я распахнул первую попавшуюся дверь, и занырнул в класс.

— А вот и господин Чарторыйский изволил осчастливить нас своим присутствием, — издевательским тоном встретил меня какой-то мужик. В обычное время я бы не упустил возможности огрызнуться в ответ, но сейчас лишь смог выдавить из себя тихое, — Извините…

— Позвольте полюбопытствовать, что же послужило причиной вашего опоздания на урок риторики? — не отставал он от меня.

— В медкабинет ходил, — не стал скрывать я.

— Да неужели? — скептически поднял бровь он, и тут дверь класса распахнулась, и в дверях тяжело дыша застыла медсестра, грозно уперев руки в боки.

— Где этот мелкий засранец? — прорычала она оглядываясь, и тут же её взгляд остановился на мне, — Вот ты где… — прошипела она и шагнула ко мне. Я поспешил спрятаться за совсем не широкой спиной уже довольно пожилого учителя, с огромным удивлением уставившегося через очки на неожиданную гостью.

— Спасите… — прошептал я ему на ухо.

— Госпожа Анна, извольте объяснить, что тут происходит! — строго спросил он у ворвавшейся Немезиды, — Вы срываете мне урок!

— Да он… да он… — заклинило вдруг её. Её грудь гневно вздымалась, а огромные глаза буквально метали молнии, — Ну подожди, доберусь я ещё до тебя! — угрожающе рыкнула она, развернулась, и, не прощаясь, выскочила из класса.

— Ну-с, молодой человек, — повернулся он ко мне, — Не соблаговолите ли вы объяснить мне, что у вас случилось с нашей многоуважаемой госпожой Анной? Уж не сочтите за труд. Окажите нам такую любезность.

— Да ничего особенно, — скромно потупил я взгляд, — Мы всего лишь не сошлись с ней во взглядах по вопросу одежды…

* * *

Урок риторики шёл своим чередом, гораздо быстрее, чем мне хотелось бы. Я с ужасом наблюдал за минутной стрелкой, которая с жестокой неумолимостью приближала меня к неизбежному… Вот и как мне теперь быть? Просто отказаться? Испорчу отношения как с Дианой, так и с учителем танцев, который на нас рассчитывает. Так-то плевать, конечно, но тут мне вспомнилось, что мать Дианы далеко не последний человек в городской мэрии, и вот с этим человеком мне портить отношения не хотелось от слова совсем. Танцевать? Но там как физиологические проблемы могут быть, так и просто опозориться могу сам, ещё и девушку подведу. Хотя-я-я… — задумался я. Носитель же довольно хорошо танцевал, может, просто постараться абстрагироваться и всё получится? А не получится, так просто скажу, что плохо себя чувствую, вон, даже в медкабинет ходил, чему весь класс свидетель, но в итоге решил танцевать через не могу, чтобы не подводить коллектив. Да, Диана с учителем может и будут недовольны, но особых последствий от этого не будет. Форсмажор же! С каждым может случиться. А что? Очень даже не плохо звучит! По-моему, вообще гениально! Решено, так и сделаю… Я расслабился, и уже довольно спокойно услышал трель звонка на перерыв. Ну что же, несколько минут позора, и я вырвусь, наконец, из этого ада…

Глава 6

— Ты что творишь? — злобно шипела на ухо Диана, — Ты бы ещё за версту от меня ушёл! Ближе прижимайся! Это танго, а не вальс! Ты совсем танцевать разучился, что ли?

Мы кружили под ритмичную музыку в довольно большом зале среди ещё таких же примерно двадцати пар. Разучился? Для того, чтобы разучиться, надо сначала научиться, а я подобным никогда не занимался! И куда уж ближе-то? Она и так почти не отлипает от меня! Ещё и наряд этот провоцирующий, который почти ничего не скрывал. Ни у неё, ни, что самое ужасное, у меня… Надо ли говорить, что этот танец для меня превратился в настоящую пытку? Ещё удивительно, как я ей все ноги не оттоптал. Всё-таки, видимо, что-то это тело помнило. Пора приступать к плану Б, — понял я, увидев, как лицо партнёрши все больше и больше наливается багровым цветом, а глаза метают настоящие грозовые молнии.

— Приболел я немного… — прошептал я ей примиряюще, — Не хотел тебя подвести, вот и не стал никому об этом говорить…

— Чарторыйский! С-скотина… Не знаю, чем ты там заболел, но если из-за тебя мы не выйдем дальше, лучше сам себя добей, чтобы не мучиться. Я же тебя тогда… — она продолжила что-то шипеть сквозь зубы, но я уже не слушал, абстрагировавшись от ситуации, сосредоточившись на других мыслях. Сегодня предстояла поездка домой, и надо будет постараться не облажаться там, чтобы никто не догадался о подмене. Всё-таки одно дело морочить голову приятелям, и совсем другое — близким родственникам. Особенно — матери. Вот, кстати, Монах говорил, что там мать у Дмитрия заболела, а это важно. Что, интересно, с ней случилось? Память предшественника об этом молчала. Мама, кстати, у него была очень красивая и совсем ещё не старая. Чуть больше сорока лет, но на вид больше тридцати ей не дать. Звали её Елизавета. И никаких Лиз! Все, даже отец, обращались к ней именно так — Елизавета, уж не знаю, почему. Была она довольно строгой и требовательной, но при этом, очень любила своих детей, которых у неё было целых пять! У Дмитрия было два старших брата, и две младших сестры. Мама нигде не работала, и занималась домом, а отец практически всё время пропадал на работе допоздна, иногда даже по выходным, так что был шанс, что сегодня я его не увижу. Старший брат, как я уже говорил, был военным и служил в одной из частей московского гарнизона, средний учился в Юридической академии и при этом помогал отцу на заводе, сёстры ходили в младшую школу. Мать своего младшего молчаливого сына любила и выделяла из всей троицы сыновей, и именно она настояла, чтобы Дмитрия отправили служить по дворцовой линии, а не как хотел отец — в кадетский корпус отправить. Спасибо тебе за это, святая женщина!

— Дмитрий! Дмитрий, хватит меня уже кружить, музыка закончилась давно! — вырвал меня вдруг из раздумий разгневанный голос Дианы, — Да что с тобой сегодня?

— Извини, увлёкся, — нелепо отмазывался я, нервно оглядываясь по сторонам. Немногочисленные зрители аплодировали участникам, которые все уже ушли с танцпола, и только мы с Дианой замерли посередине, приковывая к себе все взгляды.

— Увлёкся он, — проворчала она, беря меня под руку, и уводя к скамейке у стены, — То топчется как деревянный, то вдруг чудеса эквилибристики показывает. Совсем закружил меня, изверг…

Упс! Кажется, пока я отвлёкся на мысли о семье, тело оказалось предоставлено само себе, и вспомнило всё, чему его учили, — дошло вдруг до меня. Блин! Надеюсь, моих косяков в начале хватит для того, чтобы мы, не дай бог, дальше не прошли? Как-то вот не стремлюсь я делать карьеру танцора от слова совсем!

— …и в следующий этап проходят Вениамин Грохотов и Анна Шуйская, Сергей Шаповалов и Ирина Чемезова, и последняя пара… — нагнал жути председатель жури, высокий толстый дядька, — Дмитрий Чарторыйский и Диана Одинцова!

— Да-а-а! — заорала и запрыгала рядом партнёрша, а потом вдруг запрыгнула на меня и поцеловала в щёку.

— Не-е-е-ет!! — мысленно вопил я, но меня никто не слышал…

* * *

Я думал, что после школы мне придётся как-то своим ходом домой добираться, но оказалось, что за Дмитрием всегда машина приезжала с нашим личным водителем. Этот момент как-то не отложился у меня в памяти, так что для меня оказалось приятным сюрпризом, что когда я вышел из ворот школы, то чуть в стороне увидел Демьяна, махавшего мне рукой, видимо, чтобы я быстрее нашёл нашу машину в целой веренице припаркованных тут автомобилей. Не знаю, как так срабатывала память моего предшественника, но как только я увидел махавшего мне здоровенного мужика в кожаной куртке, в голове сразу вспыхнуло — Демьян, наш семейный водитель, который чаще всего возил по делам и магазинам мать, и всегда забирал меня по пятницам из школы, а в воскресение вечером отвозил обратно.

— Доброго денёчка, господин, — гулко поприветствовал он меня, и изумлённо вытаращился на меня, когда я вдруг протянул ему руку. Блин! Опять косяк! Ну не принято тут было здороваться за руку с прислугой, так что я скорректировал её движение, поднял вверх и помахал ему.

— Привет, Демьян! Как дела? — дружелюбно оскалился я, и он вытаращился на меня ещё сильнее, так как Дмитрий никогда ему ничего не говорил, и лишь кивал при встрече.

— Спасибо, господин. Дела-то в целом, не плохо… Мда-а… — озадаченно выдохнул он, открывая мне дверь чёрного высокого внедорожника, неизвестной мне марки.

— Твою ж мать… — тоскливо подумал я, усаживаясь в машину, — Ещё выехать не успел, а уже косяк за косяком делаю… Что же дальше будет? Я переключился на виды за окном, с интересом рассматривая такую и знакомую, и незнакомую при этом Москву, где причудливым образом переплетались абсолютно несовместимые вещи. Рядом с каким-нибудь даже на вид древним особняком могла стоять огромная башня из стекла и металла, частенько проскакивали станции метро, линии которого то и дело выскакивали из-под земли и уходили высоко вверх, туда, где летали редкие магомобили. Хотя чему я удивляюсь? В той Москве тоже древность соседствовала с современностью. Но там царствовали пробки, а тут… Не успел я додумать мысль, как мы встали в пробку. Сглазил, походу, — вздохнул я, устраиваясь поудобнее.

— Вот же гадство… — мрачно проворчал Демьян, — Ведь ещё час назад тут свободно было! Вот ведь…! Москва…

Я глубокомысленно промолчал, и мы продолжили тащиться к дому. В итоге, поездка, которая при обычных условиях без пробок занимала у нас двадцать минут, затянулась на целых полтора часа, и домой мы приехали уже затемно. Похоже, пробки Москвы в любом мире неизменны, — философски решил я, поднимаясь по ступенькам к дери трёхэтажного особняка.

* * *

— Димка приехал! — радостно взвизгнули две какие-то девчонки, бросаясь мне на шею. С непривычки, я чуть не принялся отдирать их от себя, но вовремя сдержался. Это же сёстры этого тела. Придётся потерпеть. Звали два этих стихийных бедствия Наташа и Даша и были они близняшками. Именно близняшками, а не двойняшками, то есть, были похожи друг на друга как две капли воды. Если я и братья были больше похожи на отца, все такие же как он высокие мощные брюнеты, то близняшки были копиями матери, которая была невысокого роста, чуть за метр пятьдесят, с миниатюрной фигурой, длинными русыми волосами и голубыми как небо глазами. Только у матери веснушек не было, у этой же мелочи были усыпаны ими и нос и щёки. Так, и чё мне с ними делать? — даже как-то растерялся я. Вроде, Димон обнимал их, кружил, а потом по очереди вверх подкидывал… Ну что же, не будем менять программу выступления. Под их радостные визги я крепко обнял их и закружил, после чего стал подкидывать вверх, борясь со страстным желанием не поймать их. Не то, чтобы я не любил детей. Скорее они меня раздражали.

— Кто-то дома кроме вас и матери есть ещё? — поставил я их, наконец, на пол под их недовольное фырчание. Мол, маловато будет.

— Все дома! — радостно отрапортовала то ли Наташа, то ли Даша. Хрен разберёшь, в общем. По-моему, с этим даже у Димона проблемы были. Пара их розыгрышей его у меня тут в памяти всплыло вдруг по этому поводу.

— И они сказали, чтобы ты сразу в кабинет к отцу шёл, как приедешь! — тут же добавила вторая, — Они там какой-то важный вопрос решают…

— Понял, бегу, — кивнул я им. На секунду замер, «вспоминая», где тут этот кабинет, и решительно двинулся в нужную сторону. На лестницу, ведущую на второй этаж. Там подошёл к деревянной двери, и без стука распахнул её.

— Вот и младшенький появился! — встал мне навстречу здоровяк в военной форме, и сграбастал в объятиях так, что у меня чуть рёбра не затрещали.

— Твою ма-а-а-ть… Задушишь… — просипел я из последних сил, тщетной пытаясь вырваться из стальной хватки.

— Ничё, потерпишь! — добродушно хлопнул он напоследок мне по спине так, что у меня чуть лёгкие через рот не выпрыгнули, — Иди, садись. Тебя только ждали, — кивнул он мне на свободное место за небольшим круглым столом, где сидели второй брат, лишь кивнувший мне, и мрачный седой мужик, видимо, отец этого тела. Он вообще на меня даже взгляда не поднял.

— Раз все в сборе, то предлагаю начинать, — негромко начал он, как только я уселся на место, — Вы все уже знаете, что наша мать заболела, но никто из вас пока не знает подробностей. Прошу о том, что я вам сейчас скажу, не распространяться. Особенно, в присутствии сестёр. Незачем им об этом знать, — он поднял на нас угрюмый взгляд, и дождался, пока каждый из нас не кивнёт, после чего откашлялся и продолжил, — Так вот. Не буду вас обнадёживать, положение очень серьёзное. Как вы помните, мать давно уже жаловалась на головную боль, но категорически отказывалась пройти обследование, думая, что всё само пройдёт. Сидела на обезболивающих, но сейчас уже и они не помогают. Недавно я всё же заставил её пройти обследование, и у неё была обнаружена неоперабельная опухоль в головном мозге, — его голос к концу всё сильнее стихал, и последние слова он произнёс чуть ли не шёпотом. За столом установилась полная тишина. Братья явно были в шоке, я же старался не выпадать из образа.

— И что же делать? — немного растерянно подал, наконец, голос средний брат, Александр.

— Маг-целитель нужен, — глухо произнёс старший, Алексей, опередив отца, и поднял на последнего глаза, в которых появилась надежда, — Так нам же, как государственным служащим, положена бесплатная помощь магов-целителей, как и членам наших семей! Ты обращался в министерство здравоохранения за ней?

— Обращался, — нехотя выдавил из себя тот, — Действительно, положена. В порядке очереди. Наша очередь подойдёт только через месяц. Столько времени она может и не прожить…

— С-суки! — не сдержался тут Лёха, и мысленно я был с ним полностью согласен. Даже отец промолчал на это, хотя обычно не терпел, когда мы матерились в его присутствии.

— Тогда надо идти к платным, — спокойным тоном предложил всегда невозмутимый Саня, но подрагивающие руки выдавали его волнения.

— Да ходил я! — рыкнул недовольно отец, сжав огромные руки в кулаки, мрачно сверкнув на нас глазами из-под густых бровей, — Именно поэтому я вас и собрал… За подобную услугу они хотят сто тысяч рублей…

Тут старший опять не сдержался, прошипев себе под нос явно что-то матерное. Даже я мысленно присвистнул. Я уже успел достаточно покопаться в воспоминаниях Димона, чтобы понять, что сумма была колоссальной. Весь этот особняк стоил если и дороже, то не на много.

— Как вы понимаете, такой суммы у нас нет… — тихо продолжил он, — Взяток я отроду не брал, а с моей зарплаты подобную сумму надо очень долго копить. Сейчас у меня на счетах есть только чуть больше двадцати тысяч… Вот я и…

— Почему так дорого! — не выдержал тут, и перебил старший, вскочив с места и став ходить сложив руки за спину по кабинету туда-обратно, — Почему, блять, так дорого-то! Что за бред? Ну не может быть таких сумм!

— Да, мне тоже сумма показалась завышенной, но снижать они её отказались… Я так подозреваю, дело в моей недавней ссоре с министром тяжёлой промышленности, — нехотя выдавил из себя отец, — Демченко Николаем Викторовичем. Я узнал о кое-каких его финансовых махинациях. Подробности вам знать ни к чему. Сообщил о них в имперскую прокуратору. Ему удалось как-то выйти сухим из воды, но злобу он на меня явно затаил… Скорее всего, именно он теперь палки в колёса мне и вставляет.

— Вот тварь! — прошипел Лёха.

— Тогда надо обращаться к иностранным специалистам, — продолжил генерировать идеи средний, — В той же Франции, например, есть специалисты не хуже наших.

— Есть, — не стал спорить отец, — Вот только они ничуть не дешевле наших. Я уже узнавал.

— Значит, остался последний вариант, — вздохнул Александр, устало взлохматив на голове волосы, — Кредит в банке. Долгосрочный.

— Да, я тоже пришёл к этому выводу, — кивнул папаша, — Вот только для получения кредита на такую сумму потребуется залог, а значит, придётся заложить особняк… Я не мог принять такого решения не посоветовавшись с вами. Что думаете, сынки? — обвёл он нас печальным взглядом.

— А что тут думать-то? Естественно, надо закладывать дом. Другого варианта и быть не может. Это же мама! — буркнул Саня, я молча подтверждающе кивнул, вовсе не собираясь выделяться, а вот старший вдруг задумался.

— Погодите… — нерешительно начал он, — Возможно, есть ещё один вариант…

Отец и брат синхронно молча уставились на него, ожидая продолжения. Он же продолжил мерять комнату шагами. Видать, такая беспокойная неусидчивая натура у него была.

— Есть же ещё вариант занять нужную сумму, — задумчиво продолжил он, — Сегодня у меня намечается встреча с моим другом по военному училищу, Трубецким Женькой. Буквально на днях он предложил мне встретиться, вина попить по старой памяти, и мы договорились как раз на эту пятницу, через час я выезжаю. Как вы знаете, ему от деда недавно досталось большое наследство, думаю, ему не трудно будет занять мне такую сумму. Давайте отложим окончательное решение на завтра, когда я уже буду знать его ответ?

— Да, если получится, это было бы замечательным вариантом, — заметно приободрился отец, — У меня, к сожалению, таких обеспеченных друзей нет. Добро. Тогда выдвигайся на встречу, будем ждать от тебя новостей!

* * *

— Слушай, а можно с тобой? — тихо поинтересовался я у Лёхи, когда мы вышли из кабинета отца. Главное я для себя в его речи уловил. Он поедет пьянствовать, и мне вполне можно было попробовать упасть ему на хвост! Моя измученная душа требовала залить стресс чем-то горячительным, но самому мне было никуда не выбраться. Я не совершеннолетний, мне тут просто никто не нальёт!

— Со мно-о-о-ой? — удивлённо протянул брат, глядя на меня так, как будто впервые увидел, — Ты же не пьёшь, вроде? Или я чего-то о тебе не знаю?

— Не пью, — со вздохом согласился я, — Но очень хочется куда-нибудь выбраться. Я же кроме школы и дома и не вижу ничего! Хочется немного развеяться. Да ещё и на фоне таких новостей… Тут и запить можно, — сделал я печальный вид.

— Это да, — с печальным вздохом согласился он, и махнул рукой, — Ладно, поехали. Собирайся.

Обрадованный я помчался одеваться, и уже через пять минут Демьян повёз нас на встречу, и ещё через десять мы подъезжали к какому-то пафосному ресторану под названием «Огни Москвы». Друг брата уже оказался на месте, и ожидал нас в компании бутылочки красного вина в отдельном небольшом зале, который он снял целиком. Играла негромкая музыка. Вышколенные официанты сновали вокруг стола, расставляя закуску, радуя мою измученную душу.

— Лёха, привет! — обрадованно он вскочил с места при виде нас, шагнул навстречу, и обнял брательника. Этот Трубецкой мало чем отличался по комплекции от брата, и с минуту они колотили друг друга по спинам, как будто пытаясь прибить, наконец, разлепились и этот Женька перевел взгляд на меня.

— Ну, здорово, Молчун! Не ожидал тебя тут увидеть! — улыбнулся он и шагнул ко мне, распахнув объятия. Я отшатнулся в сторону и протянул ему руку, за которую он меня и схватил, притянул к себе поближе, обнял, и тоже начал колотить по моей спине, выбивая из моей одежды пыль. Да что у них за идиотские привычки! — мысленно стонал я, но терпел. Под конец даже пару раз хлопнул его в ответ, постаравшись вложить в удары всё моё «удовольствие» от подобной встречи. Он крякнул, и, наконец, выпустил меня.

— И здоров же ты стал! — окинул он меня взглядом, — Да вы падайте уже по местам!

Мы с братом скинули верхнюю одежду подбежавшему официанту, и уселись на предложенные места.

— Ты пить-то будешь? — бросил он на меня насмешливый взгляд.

— Да пожалуй, выпью немного, — скромно ответил я, не обращая внимания на пристальный взгляд брата.

— Ну надо же! Речь не мальчика, но мужа! — явно обрадовался тот, и тут же разлил нам всем по бокалам вино, — Тогда предлагаю первый бокал поднять за встречу!

Я с удовольствием поддержал этот замечательный, и самое главное, короткий, тост и припал губами к живительной влаге.

Через пару бутылок вина брат, наконец, дозрел до своего важного разговора, а я пришёл в совсем благодушное настроение и сейчас жалел лишь об одном. Что в зоне видимости отсутствовали симпатичные девушки. В груди всё сильнее разгоралось пламя, требующее тепла и ласки, я сдерживал себя из последних сил, краем сознания ещё помня о том, что пока нахожусь не в той форме, чтобы приступать к любовным подвигам, но сдерживать себя становилось все труднее… В итоге я взял себя в руки, и рухнул лицом на стол, еле сдерживая себя от того, чтобы не отправиться на поиски приключений.

— …и вот теперь нам надо срочно где-то достать сто тысяч рублей, — вещал тем времен брательник, — Можно было бы кредит в банке взять, но там только под залог особняка. Может, ты сможешь помочь и занять нам нужную сумму? Мы отдадим, даже не сомневайся!

— Да я и не сомневаюсь, — неожиданно трезвым тоном ответил ему Женька, — Но у меня есть к тебе другое предложение, — тут я насторожился, так как когда в прошлой жизни слышал подобную фразу, ничем хорошим это предложение для того, кому оно было адресовано, обычно не заканчивалось.

— Но это только между нами! Понял?! — продолжил он серьёзно.

— Само-собой, — тут же отозвался брат.

— Этого не достаточно. Поклянись, что чтобы ты не решил насчёт того, что я тебе сейчас предложу, об этом никто от тебя не узнает, — жестко сказал Трубецкой.

— Даю слово офицера! — выдохнул брат.

— Отлично. Вот только как быть с твоим братом? Надо бы его куда-то отправить, — задумчиво пробормотал наш собутыльник, — Димка! Ты слышишь меня? Димка!! — затормошил он меня. Я не подавал признаков жизни, всеми силами изображая, что сплю, и даже всхрапнул разок для убедительности.

— Это бесполезно, — подал голос брат, — Он и трезвый-то спит так, что хрен разбудишь, а уж сейчас, с непривычки… Он же ни разу не пил до этого. Не, точно не добудимся.

— Ладно, пусть спит, — согласился, наконец, Трубецкой, — Всё равно он нас не слышит. Ну и слабая же сейчас молодёжь пошла. С пары бокалов отрубился…

От возмущения я чуть было не вякнул что-то вроде, что он сам слабак, а я так вообще любого перепить могу, но вовремя прикусил язык. Уж больно было любопытно, что же он хочет предложить брату?

— Так вот, — продолжил Женька, — На меня тут вышла группа товарищей, предложившая поучаствовать в одном рискованном деле, которое в случае успеха способно принести нам чуть ли не миллионы. Я согласился. Если согласишься ты, то получишь эти сто тысяч сразу, и возвращать их будет не нужно. Более того, в дальнейшем ты заработаешь гораздо больше. Интересно?

— Более чем, — коротко ответил брат, а у меня появилось чувство, что его собираются поиметь особо циничным способом. Если меня чему и научила прошлая жизнь, то тому, что если вам предлагают заработать очень много денег, то это значит, что с вашей помощью рассчитывают заработать гораздо больше…

Глава 7

— Слушаю тебя внимательно. Даже интересно стало, что это за предложение такое, которое может принести подобные суммы, — с тихим смешком поинтересовался брат у Трубецкого. Ох, зря он так легкомысленно к этому относится! Когда речь идёт о таких суммах, то там не до смеха уже. Но послушаем дальше, к чему всё это придёт. Я всё также старательно изображал спящий вид, собутыльник же наш вдруг встал из-за стола, с грохотом отодвинув стул.

— Ты куда это? — удивился Лёха.

— Погоди. Сейчас возьму ещё бутылочку вина, и попрошу, чтобы нас пока никто не беспокоил. Скоро вернусь, — успокоил его Трубецкой и ушёл, чуть ли не строевым шагом. Видимо, хоть и пытается бодриться, алкоголь и на нём сказался.

— Димка! Ты и правда, что-ль, уснул? — мощно хлопнул вдруг меня по спине брат, от чего я чуть не подпрыгнул. Вот ведь медведь, блять! Еле удержался, чтобы не выдать себя криком, — Эк тебя срубило-то… Ну, ладно. Спи пока. Но интересно, что же задумал мой старый друг? Чую, это всё очень плохо пахнет…

Ого! А братец-то не так прост, как я думал, оказывается! Что-то всё-таки понял.

— Вот теперь можем спокойно поговорить. Никто не помешает, — тихо проговорил вернувшийся друг брата, — Ты же помнишь, как пришёл к власти нынешний император?

— Конечно, помню. Склерозом я пока не страдаю. Это же всего два года тому назад было, — озадаченно произнёс брат, — А что? Ничего такого, вроде, в этом не было. Всё стандартно. Александр Четвёртый ещё лет пять назад объявил наследником своего младшего сына Алексея, что было полностью в рамках закона о престолонаследии, и после его смерти было вскрыто завещание, где ещё раз было подтверждено, что наследником является Алексей. Никаких противоречий не было. Завещание все признали, в том числе, старший сын императора Георгий.

— Стандартно, говоришь? — даже с закрытыми глазами я ухитрился почувствовать, что Трубецкой ухмыляется, — А скажи мне тогда, сколько раз в нашей истории наследником объявлялся не старший сын императора?

— Так два, вроде? То есть, пусть и редко, но подобное уже было, — всё также удивлённо ответил брат, видимо, так и не понимая, к чему клонит его друг, а вот я догадывался, и от вырисовывающихся перспектив аж дух захватывало. Теперь главное, чтобы брательник его не спугнул, и он побольше нам рассказал. Детали нужны. Желательно, с именами и датами.

— Да, два, и да, было, вот только в одном случае старший брат сам отказался становиться наследником, как ты наверное помнишь, а во втором, он был… — чуть замялся Трубецкой, — Не в себе, скажем так, и в итоге был вообще изолирован от общества в монастыре. Так что по существу, у нас два года назад произошло воистину историческое событие. На престол взошёл младший брат, при наличии полностью здорового и вменяемого старшего брата. Наше высшее общества весьма неоднозначно восприняло это событие, особенно, в свете того, какие шаги первым делом начал предпринимать новый император…

— Ещё бы им понравилось, — проворчал брат, — Весь кабинет министров стразу же сменил. Этих старых пердунов, которые и могли уже только воздух портить. Да и прогрессивный налог ввёл, из-за чего наши зажравшиеся промышленники и предприниматели взвыли.

— Да сменил и сменил. Бог с ним. Все императоры приводят свою команду, когда на царство приходят. Расставляют их на нужные посты. Это абсолютно нормальное явление! — с жаром произнёс Трубецкой, — Вопрос-то не в этом. Не так важно, что он всех сменил, важно, на кого он их сменил… Где это видано, чтобы почти все самые старые и влиятельные рода были от власти отстранены! Приблизил всяких там Лепницких, Майоровых, Степановых, Климовых, Жуковских… Кто это вообще? Откуда он их выкопал?? За что, в конце концов, приблизил? А зато весь цвет нации, Морозовых, Воронцовых, Ушаковых, Репиных…

— Трубецких… — с непонятной интонацией подсказал брат.

— Да, и Трубецких! — с вызовом согласился тот, — Просто вычеркнул из политической жизни государства! Почему, из-за чего? Ладно, ты меняешь пожилой состав на молодую кровь, это понятно, вопросов нет, но зачем целые рода отстранять? Рода, многие представители которых верой и правдой служили России на протяжении многих столетий! Разве это справедливо? Брата своего зачем-то на Дальний Восток сослал губернатором. Вот чем он ему мешал?? С богатейшими людьми империи из-за этих налогов поссорился. Вот и результат! Люди недовольны. Очень влиятельные люди крайне недовольны. Короче, скажу прямо… — решился он наконец, — Есть мнение, что старый император совершил ошибку, отдав империю в руки Алексея, и эту ошибку нам придётся исправлять. Императором должен стать Георгий! И сейчас у тебя есть возможность возвыситься, поучаствовав в смене монарха.

— Вот только при этом придётся нарушить присягу, — мрачно заметил брат, — И кто же эти достойные люди? Кто во всём этом будет участвовать? Хватит ли у них сил? — тут я насторожился и стал слушать в два раза внимательнее, приготовившись запоминать всё, что сейчас будет сказано. Наконец-то до ключевых моментов дошли…

— Хватит! — решительно отрезал его друг, — Можешь даже не сомневаться, сил больше чем достаточно. Но, извини, фамилий я тебе никаких не назову, пока не буду точно знать, что ты с нами. Да и тогда ты узнаешь только самое необходимое. Слишком много поставлено на кон, чтобы рисковать. Каждый участник будет знать только то, что будет нужно ему для дела. Так что ты решил, ты с нами?

— Погоди ты… Не так быстро, — вздохнул брат, — У меня просто в голове ещё всё это не уложилось. В последний раз у нас был переворот уже больше ста лет назад. До недавнего времени я был в полной уверенности, что в наши дни, с развитием как техники, так и магических искусств, силовой вариант захвата власти практически невозможен. Имперская служба безопасности проникла во все сферы жизни, и ничто не проходит мимо неё, и тут такая новость… А если они уже всё знают и только ждут, пока вы выступите, чтобы сразу же повязать вас, об этом ты не думал?

— Поверь мне, всё предусмотрено, и ИСБ нам не помешают, — твёрдым тоном произнёс Трубецкой, и я сразу понял, что он действительно верит в то, что говорит. Неужто у них и там свои люди есть? — Решай уже. Ты с нами?

— Да не торопи ты меня… Для начала, я вообще не понимаю, я-то вам зачем? Я служу не в дворцовой страже, а всего лишь в гарнизоне города. Обычный капитан и всего лишь командир роты. Что я-то могу тут сделать? Да мои собственные подчинённые арестуют меня, если я вдруг попробую отдать им преступный приказ!

— Не арестуют, если будут думать, что приказ не преступный, — с отчётливо слышимой усмешкой в голосе произнёс Трубецкой, — Даю единственную подсказку. Они будут уверены, что наоборот явились на помощь императору. Всё. Больше ничего не скажу. Все остальные подробности только тогда, когда ты согласишься. Если ты согласишься, конечно. А нужен ты нам потому, что нам нужны свои люди в армии. Поверь, ты далеко не один такой там, которому было сделано подобное предложение. И естественно, предложение это делалось только тем людям, в которых мы были уверены, что они не сдадут нас, — торжественно закончил он, а я мысленно усмехнулся. Не в уверенности тут дело, а в том, что наверняка большинство из этих людей находятся в тяжелом положении и нуждается в помощи, как и мы. Кто-то — в финансовой. а кто-то в какой-то ещё. Ну, или просто на крючке у заговорщиков сидят.

— У меня есть время подумать? — устало спросил брат. Я же мысленно ему поаплодировал. Правильно, сейчас нужно тянуть время. Взять на подумать пару дней, а там уже…

— Нет! — категорично отрезал заговорщик, — Только полчаса. Отсюда мы уже должны выйти чётко понимая, с нами ты или нет. Сам должен понимать, что мы и без того очень рискуем, разговаривая с тобой об этом. Времени на размышления нет! Да и о чём тут думать-то, вообще? Для тебя тут одни плюсы! Сразу же получишь нужную тебе сумму авансом, а в случае успеха, тебе выплатят в пять раз больше. Получишь повышение, переведёшься в более престижную часть. Димку вон сразу наверх двинем в дворцовой иерархии, и вот уже род Чарторыйских взлетит на недостижимую для вас ранее высоту.

— Угу, вот только если дело провалится, то своим участием я подставлю всю свою семью, — мрачно заметил брат, — Ни Сашке, ни Димке тогда карьеры нигде не сделать, всю жизнь на низших должностях придётся отработать, отца снимут с должности управляющего заводом, а сёстрам мы не сможем найти подходящую партию. Никто из высшего общества не захочет взять их в семью. Меня повесят за нарушение присяги, а их всех сошлют куда-нибудь в Сибирь. Слишком мало ты дал мне данных для того, чтобы я мог быть уверен в успехе вашего мероприятия ну, хотя бы, процентов на восемьдесят. Честно говоря, если бы мне не были так нужны деньги, то я и разговаривать с тобой на эту тему не стал бы. Я не из тех людей, кто нарушает присягу. Может, ты всё же приоткроешь карты, чтобы я лучше понимал, на что вы вообще рассчитываете и насколько это всё реализуемо?

— Извини, но нет. Ничего больше не скажу, — упрямо отказался Трубецкой, — По крайней мере до тех пор, пока ты не согласишься. Да и тогда ты, честно говоря, узнаешь немногое. Каждый будет знать лишь свою часть действий.

— Тогда я вынужден отказать! — вдруг твёрдо отрезал брат, я же мысленно взвыл — Идиот!! Ну кто же так делает-то?? Тьфу, блять, чистоплюй… Соглашаться надо было!! Хоть что-нибудь ещё, да узнал бы! А вот потом уже решил бы, что со всем этим делать. Участвовать, или наоборот, сдать их повыгоднее. Да и удара в спину тогда не нужно было бы ждать. Сейчас же я за его жизнь не дал бы и копейки. Никакое его обещание хранить всё в тайне его теперь не спасёт. Явно, там серьёзные люди собрались, из тех, что на слово не верят, и предпочтут убрать его по тихому. И убрать по быстрее, опасаясь, что он всё же их сдаст. Лично я сделал бы так на их месте, чтобы его прямо сегодня устранили по дороге домой. И от этой мысли неприятный холодок пробежал по моей спине, так как я догадался, что убить тогда могут не только его, но и меня, так как я буду ехать вместе с ним. Твою ж мать! Что же делать-то? Во попали из-за придурка этого…

— Ну что ж… — после паузы печально произнёс его собеседник, — Уговаривать не буду, зная твою упёртость, но… Всё же зря ты так… Надеюсь, ты сдержишь своё слово и не расскажешь никому о нашем разговоре?

— Можешь даже не сомневаться. Я слово офицера дал, а я всегда держу его. Ты же знаешь… — явно про что-то напомнил ему брат.

— Знаю. Конечно, знаю, — выдохнул Трубецкой, — Тогда больше не задерживаю. Поднимай своего брата и расходимся. За стол я оплачу. А вот денег занять не смогу, извини. Все свободные средства на дело ушли.

— Я понимаю, — коротко бросил ему брат, и принялся тормошить меня, — Димка, вставай! Димка! — моя тушка чуть-ли не взлетела в его руках, но я продолжал усиленно делать вид, что сплю.

— Вот тебя разморило-то… Димка! — рявкнул он мне практически в ухо, и тут же мою щёку ожгла пощёчина.

— Ай! — взвыл я, открывая глаза, — Ты что творишь??

— Собирайся давай! Мы уходим, — проворчал он, отпуская меня. Я рухнул на стул.

— А что, мы уже всё допили? — окинул я сонным взглядом стол.

— Собирайся, я сказал! Вырастили алкаша на свою голову! Быстрее! — прорычал он, показав мне огромный кулак.

— Да понял я. Понял! — примирительно поднял я вверх руки. Официант принёс нашу одежду и мы принялись облачаться.

— Что-то меня разморило… Я ничего интересного не пропустил, пока спал? — сделал я удивлённый вид, — Какие-то вы напряжённые оба. Всё нормально?

— Да всё отлично, Димка, — хлопнул меня по плечу с усмешкой Трубецкой, — Просто я сделал одно крайне выгодное предложение твоему брату, а он почему-то отказался. Но это нормально. Ничего страшного. Бывает!

— А что за предложение? — перевёл я недоумевающий взгляд на брата, — И почему ты отказался? Нам же, вроде. деньги нужны? Если ты не хочешь, то может я тогда сгожусь? — брат тут закашлялся, а Трубецкой заржал, как конь.

— Иди уже, помощничек, — прокашлялся, наконец, брат, — В этом деле ты помочь никак не сможешь. Да и нечего тебе пока лезть во взрослые дела. Ты с нами? — это он уже у Трубецкого спросил, который тоже встал, но не торопился одеваться.

— Да нет. Идите. У меня тут ещё кое-какие дела есть, — криво усмехнулся тот, и пожал нам руки. На секунду мне показалось, что в его глазах промелькнула чуть-ли не ненависть, когда брат отвернулся от него, и я насторожился. Похоже, я рискую оказаться прав в своих предположениях, что брат может и не дожить до дома, ну а вместе с ним и я, за компанию. Вот же блин блинский…

Мы вышли на улицу, и встали на краю дороги, в ожидании, когда к нам подъедет Демьян. Брат закурил. Я чуть было не попросил у него сигаретку, и еле сдержал себя в последний момент. Что-то мне подсказало, что это было бы уже чересчур. Брат мог и не понять столь внезапную трансформацию младшего брата. Чуть в стороне, в темноте. зарычал мотор машины.

— Наконец-то… Кажется, Демьян проснулся, — проворчал брат, погасил сигарету, кинул окурок в урну, и шагнул ближе к дороге. Мотор пока ещё не видимой машины взревел вдруг ещё сильнее, я подскочил к брату, и еле успел выдернуть его уже чуть ли не с капота машины, несущейся на огромной скорости. Мы кубарем покатились с ним по земле, а автомобиль взвизгнув покрышками умчался прочь. Я не то что марку, даже цвет его разобрать в этой темноте не сумел.

— Твою мать! Что это было-то сейчас?! — взревел брат, вскакивая на ноги.

— Это? Ничего особенного, — поворчал я, вставая и отряхиваясь, — Просто тебя, похоже, пытались убить.

— Да быть того не может! — отмахнулся брат, как будто я глупость какую-то сказал, — Наверняка просто кто-то пьяный после ресторана за руль сел, и не увидел нас в темноте. Слишком богатая у тебя фантазия, братец. Пойдём, лучше, Демьяна искать.

— Угу, — односложно ответил я, подавив страстное желание высказать брату всё, что я думаю о его беспечности.

Мы двинулись на парковку, где и нашли нашу машину, за рулём которой благополучно крепким сном спал Демьян, что было очень странным, так как персонал ресторана должен был его разбудить и предупредить о том, что мы собираемся уезжать. Но брата это не насторожило, он просто растормошил его, и через пять минут мы выехали, наконец, домой. Перед этим я не удержался, и, изображая, что у меня как будто шнурки на ботинках развязались, окинул взглядом днище автомобиля, еле видимого в свете фонаря. Вроде, ничего похожего на взрывное устройство не было видно, но хрен его знает, куда его могли запихнуть, так что в машину я сел с лёгкой опаской и тихо с облегчением выдохнул, когда мы тронулись с места. Видимо, если покушение и будет, то инсценировать его будут под несчастный случай. Например, под отказ тормозов! — вогнала тут меня в пот очередная мысль. Так в оцепенении я и ехал всю дорогу, пока мы не доехали до дома.

* * *

Я лежал в кровати в своей комнате, и размышлял обо всём, что сегодня услышал. Я-то думал, что по приезду братец сразу побежит докладывать обо всём отцу, но нет. Широко зевая, он явно пошёл спать. И ведь с него станется действительно молчать обо всём, что он сегодня услышал! Он же, типа, слово дал! Как хорошо, что я ничего никому не обещал. Хотя в любом случае, никакое моё обещание меня не удержало бы. Это же сейчас в моих руках такая информационная бомба была! Осталось только придумать, как грамотно ею распорядиться. И желательно побыстрее, пока нас действительно не решили убрать. Хорошенько всё обдумав, я уже практически был уверен, что не станет Трубецкой рисковать, и непременно постарается убить как моего брата, так и меня. Просто чтобы исключить любые риски утечки. Поэтому завтра лично я ни шага за порог дома не сделаю. Мне бы только до дворца добраться, а там им уже будет сложновато действовать.

Дальше я, борясь со сном, стал обдумывать, кому бы с наибольшей выгодой слить информацию. Полиции? Не поверят они мне. Доказательств же нет, одни слова! А даже если поверят, то от них я точно ничего не получу. Максимум скажут, молодец, все дела, продолжай в том же духе, а все блага какому-нибудь генералу достанутся. Да ну их нахрен. Обойдутся. В имперскую службу безопасности сообщить? Это как раз их профиль. Вот только очень меня смущала оговорка Трубецкого, что от них проблем не будет… Очень похоже было на то, что кто-то там на самом верху работает на заговорщиков, а значит, сообщив им, я себя точно под удар подставлю. Не годится. И что же делать?

После долгих мучительных раздумий, я понял, что самое заинтересованное лицо в получении этой информации — это император. Он же и наградить может действительно по царски. Осталось дело за малым. Придумать, как до него добраться. Примерный план действий уже начал вырисовываться в голове, когда я взял и уснул…

Глава 8

— Проходи, сынок. Присаживайся, — демонстративно бодрым голосом встретила меня мама Димона, сидя у себя на кровати, прислонившись спиной к стене. Она усиленно делала вид, что всё нормально, но её выдавали сложенные в замок руки, лежавшие на коленях. Пальцы заметно дрожали. Под глазами были тёмные круги, а на лбу отчётливо выступили капельки пота. Ей явно было очень тяжело и больно, но она продолжала мягко мне улыбаться, делая вид, что у неё всё хорошо. Сильная женщина… Я вспомнил свою мать, которая постоянно на что-то жаловалась, то на мигрень, то на ломоту в суставах, то на больную пятку левой ноги или ещё чего-нибудь, терзая нашего врача, приходившего к нам домой чуть ли не каждую неделю, своими мнимыми и надуманными болячками, и сравнение было далеко не в её пользу.

— Привет, мам, — еле выдавил я из себя, подходя ближе и присаживаясь на край кровати, — Как ты себя чувствуешь?

— Уже гораздо лучше. Всё хорошо, дорогой, не переживай, — соврала она, легонько погладив меня по руке, вызвав у меня в душе целый шквал эмоций. Похоже, это остатки личности Димки очень бурно отреагировали на неё. У меня даже вдруг слёзы на глазах выступили. Да ну нафиг? Что за хрень?? Я ожесточённо вытерся рукавом рубашки.

— Расскажи, лучше, как у тебя дела в школе и на работе? — неуклюже сменила тему она, отведя в сторону взгляд, — Что нового? Как там ваши танцы с Дианой?

— Да тоже всё хорошо, — вздохнул я. Не очень-то, честно говоря, я хотел идти к практически чужой для меня женщине, ещё и смертельно больной. Как-то подбадривать её, искать подходящие слова, но и не пойти я не мог. Этого бы никто не понял. Но сейчас я уже даже не жалел об этом. Уж кому-кому, а этой женщине жалость точно не нужна была. У неё наоборот следовало поучиться выдержке и стойкости. Да и от двух маленьких чудовищ избавился, хоть и не на долго, которые буквально затерроризировали меня, не давая проходу. Привыкли, что Димон был чуть ли не за няньку у них в выходные, а мне теперь пришлось расплачиваться за это.

— В школе всё как всегда. Учусь хорошо. По английскому учительница похвалила моё произношение. По риторике тоже удалось прибавить в умении красноречия, — вспомнил я наш диалог с учителем после того неудачного похода в медкабинет, — С танцами тоже всё хорошо. Прошли с Дианой в следующий этап, муниципальный. Она очень настроена на победу.

— А ты? — перебила вдруг меня мать, серьёзно глядя на меня, — Ты настроен? Тебе самому это нравится?

— Честно говоря, как-то всё равно мне на эти танцы, — признался я, — Если бы не Диана, то бросил бы уже их.

— Она тебе так нравится? — удивлённо глянула она на меня.

— Что? А, нет. Вовсе нет, — отмахнулся я, — Просто подводить не хочется. Всё таки столько времени на это потратили. Она так горит этим… — не стал я озвучивать свои истинные причины, не позволяющие мне это сделать. Что не хотел я пока на ровном месте себе врага заполучить, у которого мать — довольно большая шишка в городской администрации. Надо сначала самому покрепче на ноги встать и нужными связями обзавестись, а там уже… Да и аккуратнее это можно сделать, не идя на прямой конфликт. Уж с муниципального этапа мы точно вылетим, я приложу к этому максимум усилий, а там какое-то время никто не будет уже меня этими танцами напрягать.

— Запомни, сын, — положила она вдруг свою руку на мою, и крепко сжала её, — Не позволяй никому на себе ездить! Ты слишком добрый у меня. Не можешь никому отказать, и люди этим пользуются. Садятся тебе на шею, пользуясь твоей безотказностью. Не важно, что там хочет эта Диана, важно лишь то, что хочешь ты. Чувствуешь, что танцы это не твоё, так ей и скажи! Лучше сейчас, чем тогда, когда слишком поздно будет. Не бойся говорить людям — Нет! Иначе тебе очень тяжело будет в жизни! — было видно, что этот всплеск эмоций дался ей очень тяжело. Она ещё больше побледнела, закрыла глаза, и легла на подушку.

— Извини, сынок, но что-то мне очень сильно спать захотелось, — пробормотала она, — Тебе лучше уйти…

— Хорошо, мама… — выдавил я из себя, вставая, проглотив подкативший вдруг к горлу комок, — Отдыхай.

Я выскочил из комнаты, чувствуя, что на глазах опять выступают слёзы. Твою мать, Димон! Ты чего такой впечатлительный-то? — прорычал я мысленно сам себе. Я прикрыл за собой дверь, прислонился к косяку, и закрыл глаза, приходя в себя.

— А-а-а, вот ты где! — синхронно прокричали вдруг рядом два детских голоса, — Нашли! Лошадка, ты куда это от нас сбежала? А ну быстро давай катай нас! — требовательно уставились на меня две мордашки. Разом вдруг вспомнились слова матери о том, чтобы я не позволял на себе никому ездить, и появилось огромное искушение послать их куда подальше. Но, чуть подав, я всё же отказался от этой идеи. Что-то, может разум, а может инстинкт самосохранения, подсказали мне, что мать Димона вовсе не их имела ввиду при этом. Так что придётся терпеть. Вообще, разбаловал он их, конечно. Уже не такие они и маленькие, по семь лет каждой. Скоро восемь будет. Большие уже для таких игр-то! Надо будет придумать для них какие-нибудь другие забавы, ну а пока…

— Так! — хлопнул я в ладоши, — Предлагаю лучше в прятки поиграть. Вы бегите прячьтесь, а я досчитаю до двадцати, и пойду вас искать! — и искать я вас буду очень долго, мысленно усмехнулся я.

— Ура-а! Прятки! Только ты лучше до тридцати считай! — прокричали они уже на бегу, сломя голову уносясь от меня.

— Да хоть до ста, — проворчал я, никуда не торопясь. Ещё был только вечер субботы, так что до вечера воскресенья я был абсолютно свободен и готов был сбежать куда глаза глядят. Даже угроза для жизни уже не казалось такой страшной. Брат, как я понял, к отцу так и не пошёл, видимо, действительно решив сдержать слово. Поступок, конечно, дурацкий, но сейчас он мне был только на руку. Сам он сегодня весь день отсыпался в своей комнате, лишь пару раз вылезал оттуда до туалета и обратно с крайне помятым видом. Было очень похоже на то, что ночью он догонялся в одиночку, и, судя по запаху, точно не вином, а кое чем покрепче. Средний брат с отцом уже с утра укатили на работу и до сих пор не приехали, ну а я, как я уже говорил, выступал в роли няньки для сестёр. Вот радость-то…

* * *

Ни за что бы ещё пару дней назад не подумал бы, что буду так радоваться при виде дворца, вылезая из машины. И дело было не только в том, что я думал, что тут мне будет находиться безопаснее. Я за эти так называемые «выходные» так вымотался, как никогда в жизни до этого не уставал.

Я вылез из машины, весело попрощался с Демьяном, и бодро поскакал ко входу, приготовив пропуск. Взбежал по ступенькам, и тут меня вдруг окликнули.

— Дмитрий! — раздался где-то рядом строгий мужской голос.

— А? — не понял я, кому это я тут мог понадобиться и огляделся по сторонам. С дальнего конца ступенек мне махнул рукой какой-то мужик в длинном коричневом пальто. В свете последних событий меня это крайне насторожило, и я предпочёл его не заметить, и двинуться к спасительным дверям.

— Дмитрий Чарторыйский, я к вам обращаюсь! — рявкнул он строго, требовательно глядя на меня, — Уделите мне минутку, уж будьте так любезны! В противном случае я буду вынужден рассказать о вашем безобразном поведении вашему отцу и вряд ли оно ему понравится!

— Всё нормально? — выглянул тут из дверей один из гвардейцев, охранявших вход. Видимо, их насторожило, что слишком я долго у дверей торчу, не заходя внутрь.

— Да, всё пучком, — задумчиво бросил я, и двинулся к этому незнакомцу. Вряд ли бы потенциальный убийца угрожал бы мне отцом.

— Кто вы и что вам от меня надо? — тщательно скрывая раздражение, поинтересовался я у странного мужика, предварительно не забыв покопаться в памяти Димона. Вдруг это какой-то его знакомый, а я его сейчас не узнаю? Никакой информации о нём я там не нашёл, и слегка приободрился.

— Ну и короткая же у вас память, — пренебрежительно фыркнул он, а я опять напрягся. Неужто всё же знакомы?

— Мы хоть и виделись всего один раз, но это было не так давно, всего с полгода назад. Нас представила друг другу моя дочь, Мирослава Князева. Хотя чему я удивляюсь? У всей нынешней молодёжи проблемы с памятью. Какие полгода? Не помнят уже того, что было неделю назад, — проворчал он, холодно глядя на меня, — Я Алексей Сергеевич Князев.

— Так чем обязан, Алексей Сергеевич? — скучающим тоном поинтересовался я, — Давайте быстрее. Я опаздываю.

— Чем обязан, говоришь? — прошипел он, — Да я башку тебе готов открутить за то, что ты сделал с моей дочерью, мерзавец!

— А вы, простите, тоже прожили долгое время в каком-нибудь буддистском храме, изучая несколько лет различные боевые искусства? — с подозрением поинтересовался я, оглядывая его довольно щуплую фигуру. Надо было сразу детали уточнить, а то я, помнится, уже обжёгся тогда с Монахом, поведясь на его вовсе не мощный вид.

— Что? — аж растерялся он, изумлённо вытаращившись на меня, — Какие ещё храмы? Что за дичь ты несёшь?

— Тогда, может, вы маг? — продолжил уточнять я, вовсе не желая, чтобы меня поджарили какой-нибудь молнией.

— Нет, не маг! Хватит уже бред нести! — рявкнул он.

— Отлично! — расплылся я в улыбке, — Тогда извольте идти нахрен со своими претензиями, уважаемый! И идти быстро-быстро, пока я не решил познакомить свой кулак с вашим лицом, — и я стал демонстративно разминать кулаки.

— Ты совсем идиот, что ли? — удивился он, — В прошлый раз ты мне умнее показался. Если ты меня тронешь, я же тебя просто посажу. Тут вон свидетелей полно. А ещё и за домогательство дочери можешь в довесок срок получить. И сядешь ты лет на десять тогда.

— Что ж вы мне тогда про откручивание башки заливали? — мрачно спросил я, раздосадованный тем, что сам об этом не подумал. Привык, что мне раньше всё с рук сходило, а сейчас за подобное у меня действительно проблемы могут быть, — Сами не боялись присесть? И ещё большой вопрос, кто там кого домогался. И вообще, радуйтесь, что я после всего этого не пошёл побои снимать, и не подал заявление на вашу дочь! — перешёл в наступление я, прекрасно помня, что лучшая оборона — это наступление.

— Да как ты смеешь такое говорить про мою дочь! Да я…! — аж надулся он.

— Смею! — перебил я его, — У меня и свидетели есть, что ваша дочь уже поздней ночью сама пришла в нашу комнату, что вообще-то не положено, и позвала меня к себе. Сообщив при этом, что её соседка отсутствует. Как, по вашему, это вообще можно было расценить? Да любой мужчина на моём месте воспринял бы это одинаково. Вы бы уж объяснили своей дочери, что не следует порядочной девушке ночью по мужским комнатам ходить, и приглашать их обитателей к себе в гости! — продолжал топить я Мирку. Сама виновата. Промолчала бы если, то ничего бы и не было. А раз пожаловалась, ну так пусть теперь не пеняет на то, что я открою глаза её отцу на кое-что.

Как вытащенная на лёд рыба уставился он на меня, то открывая, то закрывая рот, задыхаясь от возмущения. Потом вдруг резко выдохнул, и как-то сдулся…

— Это действительно так было? — вдруг тихо спросил он меня спокойным тоном.

— Клянусь! — торжественно ответил я, подняв вверх руку зачем-то. Для большей убедительности, видимо, — Иначе бы я её и пальцем не тронул! Откуда мне было знать, что ничего такого она ввиду не имеет?

— Ну… Мирка! Ну, коз-за… — прошипел он вдруг, — Устрою я тебе весёлую жизнь, чтобы по ночам не шлялась где попало! Фамилию только нашу позорит! К вам, сударь, я претензий больше не имею. Вы действительно могли превратно её понять. Честь имею! — коротко кивнул он вдруг мне, резко развернулся, и ушёл.

— Ага… И вас туда же, — тихо пробормотал я, наблюдая, как он садится в автомобиль. И чё это сейчас было? Ладно, хрен бы с ними со всеми, мне действительно уже пора было идти.

* * *

Я успел прибежать как раз к вечерней проверки наличия отсутствия, и благополучно встал в строй за тридцать секунд до прибытия Монаха. Он молча прошёлся вдоль строя, кивнул дежурному, протарахтевшего ему список отсутствующих, задержал на несколько секунд взгляд на мне, и также молча удалился. Строй облегчённо выдохнул, и тут же распался на множество групп.

— Ты чего так поздно-то сегодня? — поинтересовался у меня Миха, подойдя ближе, — Ты же обычно чуть ли не первее всех приезжаешь!

— Да отец Мирки задержал у входа, — пожал плечами я, — Очень уж ему поговорить надо было. Пришлось задержаться.

— И что он от тебя хотел? — удивлённо спросил приятель, — Этот тип же обычно даже не здоровается с нами! С чего он тобой заинтересовался-то вдруг?

— Мирку сватал, — отмахнулся я, — Говорит, что всё, скомпрометирована она тем, что мы по ночам виделись у неё в комнате, и теперь я, как порядочный человек, должен жениться на ней. Мол, правила такие! Скомпрометировал даму — значит, женись!

— Да ладно! — ахнул он, восторженно уставившись на меня, — Ну та ты чего? Согласился??

— Сказал, что подумаю, — вздохнул я, — Разобраться надо. Мало ли? Вдруг она не только меня по ночам в свою комнату приглашала? Тогда это уже урон моей чести получится.

— Во дела-а… — удивлённо выдохнул он, — Ладно. Ты это, иди, пожалуй, без меня в комнату, а мне тут ещё по делам задержаться надо.

Судя по его бегающим глазкам, и суетливым движениям, дела у него тут были вполне определённые — поскорее рассказать всем горячую информацию. Ну, не буду ему мешать. Я кивнул ему, и пошёл к себе. Мне надо было ещё обдумать план того, как же мне поговорить с императором.

И сделать это было не так-то просто даже не смотря на то, что я работал в императорском дворце, — размышлял я, развалившись на своей кровати. За всё время моего нахождения здесь я видел его всего пару раз, и то издали. На моей должности я не то, что к нему подойти не мог, я даже в его комнатах не имел права убираться, причём, даже в его отсутствие! Система охраны тут была такая, что хрен проберёшься. Была у меня в начале мысль, чтобы просто напроситься как-нибудь у тёти Маши, чтобы она разрешила мне ему завтрак или обед принести, но, обратившись к памяти Димона, я вспомнил, что завтракал и обедал он в кругу семьи, и накрывать на императорский стол имели право только определённые слуги. Попасть в их число мне было весьма затруднительно, да и никак бы мне это не помогло. Поговорить там вообще не вышло бы. Перехватить при входе или входе в дворец? Охрана не подпустит. Когда император приезжал или уезжал, то, во-первых, никто из нас не знал, через какой из входов это будет, а во-вторых, всех посторонних убирали оттуда. М-да, задачка. Нет, теоретически, можно было записаться к нему на приём. Была тут, оказывается, и такая фишка, вот только своей очереди люди чуть ли не месяцами ждали. Не вариант… В кабинет бы как-нибудь попасть, когда он там работает. Вот только как? Кофе как-нибудь принести? Но его отберут уже в приёмной. Кофе имел право туда заносить только личный секретарь. Я же мог разве что попасть в число тех слуг, кто приносит еду личному секретарю. Вот только как мне это поможет?

А ведь может и помочь! — осенила вдруг меня мысль, от которой я аж сел. И нет, не намеревался я ничего этому секретарю рассказывать. По всё тем же причинам. Во-первых, далеко не факт, что он не входит в число заговорщиков, а во-вторых, даже если не входит, и даже если он поверит мне, то опять же были высокие шансы на то, что с наградой меня продинамят в итоге. Будет потом награждение непричастных, а я в стороночке стоять и смотреть на это в знак великой милости. Нет, мы пойдём другим путём. Мне всего лишь надо попасть в число тех, кто имеет право носить еду в приёмную императора, и сделать так, чтобы на какое-то время все, кто там будет, покинули помещение, ну а там уже дело техники. Поговорить с императором, и, глядишь, и не накажут меня тогда за самоуправство.

Ну вот, это уже похоже на нормальный план! — удовлетворённо кивнул я своим мыслям, и тут входная дверь вдруг вздрогнула от мощнейшего удара, от чего я чуть не подпрыгнул.

— Чарторыйский! А ну, открывай! С-сволочь… — взвыл за дверью какой-то демон голосом Мирославы, — Я тебя сейчас убивать буду! Медленно-о-о-о…

Глава 9

Открывать или не открывать, вот в чём вопрос? — философски рассуждал я, лежа на кровати, и слушая, как беснуется там за дверью Князева. С одной стороны, вроде как бы и незачем. Мне она тут нафиг не сдалась, побесится, успокоится, да и свалит. С другой стороны, если об этом узнают, воспримут это как мою слабость. Испугался девчонки, скажут. А это урон по репутации, которая, как я понял, тут довольно важна. Наверное, лучше открыть, — тяжело вздохнув, решил я, и нехотя сполз с кровати.

В дверь ломились уже не так сильно, частота ударов тоже снизилась, видать, выдохнулась уже. Я совсем успокоился, открыл дверь, и тут же получил мощнейший удар ногой в голень.

— Твою ма-а-а-ть! — взвыл я, запрыгав на одной ноге, упрыгал обратно в комнату и рухнул на кровать. Больно то как… Девушка на секунду опешила, видимо, не ожидая такого эффекта от своей очередной попытки удара по двери, который вдруг пришёлся по мне, но быстро пришла в себя, и шагнула следом.

— Так тебе и надо, коз-зёл! — как кошка прошипела она, гневно сверкая глазами, — Что ты там, говоришь, проверять собрался? Достойна ли я тебя, значит? Не вожу ли к себе мужчин по ночам? Подумаешь ещё, подхожу ли я тебе? Не слишком ли ты много о себе возомнил, ур-род!? — рыкнула она. Её белые волосы как наэлектролизованные вздыбились и разметались в разные стороны, и своим внешним видом она сейчас напоминала настоящую ведьму. Довольно симпатичную, надо сказать, ведьму, в брючном костюме, выгодно подчёркивающем её стройную фигурку.

— Да всё уже. Всё! Понял я. Успокойся! — примиряюще поднял руки я, — Я всё осознал, ты мне полностью подходишь. Вопросов больше нет. Я думал всё же сказать твоему отцу, что не готов я на тебе жениться, но раз ты так настаиваешь, то кто я такой, чтобы идти против желания женщины? — смиренно пожал я плечами.

— Ты… — аж задохнулась она от распирающего её гнева, — Какая ещё тебе свадьба, придурок? Мы вообще не совершеннолетние ещё!

— Так я твоему отцу тоже это сказал, но он заявил, что шестнадцать нам уже с тобой есть, а это значит, что при согласии родителей можно, — сделал я максимально недоумевающий вид, — Но я рад, что тебя только этот момент смущает. Значит, в остальном ты согласна…

— И вовсе нет! — вскинулась тут она, почему-то отчаянно покраснев при этом. То ли от гнева, то ли от смущения, — Врёшь ты всё! Не мог отец так сказать! Или… — вдруг нерешительно замялась она, походу, что-то вспомнив, — Да нет… Точно не мог! Наверняка ты всё придумал и даже не разговаривал вообще с ним! — обвиняюще ткнула она в мою сторону пальцем.

— Да я сам в шоке был! — как можно убедительнее врал я, приложив руку к сердцу, — Он меня прямо у седьмого входа перехватил, где я обычно захожу всегда. Не веришь мне — спроси у охраны. Они всё видели. Сказал, что хочет поговорить со мной насчёт тебя. Ух, и строгий же он у тебя! Вот как такому возразить можно? — деланно испуганно поёжился я.

— Это да… Он такой, — вдруг поникла она, и присела рядом, — Скажет — как отрежет! И не переубедить никак потом… Но ты бы мог ему и отказать! — вдруг опять вскинулась она и грозно глянула она на меня.

— Как? — изумлённо вытаращился я на неё, — Ты же ему зачем-то рассказала о той нелепой ситуации, которая произошла между нами, и теперь он убежден, что после такого я просто обязан на тебе жениться! С родителями моими говорить хочет… — вздохнул я.

— Бли-и-и-н… — простонала она, схватившись за голову, — Я не хочу зам-у-у-ж! Ну, не так рано, по крайней мере. Я думала, он тебя просто накажет, да и всё!

— Вот и наказал, — пожал я плечами, — Я-то тоже не собирался так рано семьёй обзаводиться, знаешь ли…

— И что нам теперь делать? Жизнь — боль… — пробормотала она, и вдруг уткнулась носом мне в плечо. Я недоумённо покосился на неё. Вот хрен поймёшь этих женщин. Сначала коленом бьют по самому дорогому, а потом… Вот как я на подобное сближение реагировать должен? Хорошо ещё, что мой организм пока не восстановился, и спокойно на это реагирует. В смысле, плохо, конечно, но в данный конкретный момент — хорошо.

Тут вдруг дверь распахнулась, и в комнату быстрым шагом зашёл Миха. Увидел нас, резко затормозил, и попятился…

— Блин, ребят. Я понимаю, конечно, что вы теперь вроде как жених и невеста, но вы хотя бы закрывались бы. Молчун, я через полчаса тогда зайду. Надеюсь, тебе хватит?

Я лишь кивнул ему в ответ, и он тут же выскочил из комнаты.

— А? — спохватилась вдруг Мира, и подняла голову, — О чём это он? На что тебе должно хватить получаса?

— Ну ты сам-то представь, как это выглядит со стороны, — мягко стал объяснять я ей, приобняв, — Мы с тобой. Вдвоём. В моей комнате. Только что появилась новость, что мы вроде как вместе теперь. Вот о чём он, по-твоему, мог подумать, увидев нас тут?

— Ты… Вы… — аж заклинило тут её, она начала стремительно багроветь, и вскочила с кровати, — Извращенцы! — выпалила она, и стремительно выскочила из комнаты. Я ухмыльнулся, и рухнул на кровать. Дело сделано. Пусть они с отцом друг другу мозг по выносят, меньше будут лезть ко мне. Глаза медленно закрылись, накатила сонливость, и уже почти уснув, я вдруг вспомнил, что завтра утром в школу, а я ещё даже не собрался. Хорошо, домашку дома сделал. Я медленно соскрёб себя с кровати, и пошёл собираться.

* * *

— Чарторыйский! — вырвал меня из полудремоты голос нашего историка, — Я вам спать не мешаю?

— Да в целом, нет, Игорь Викторович, — сонно пробормотал я, не успев прийти в себя, — И даже наоборот. Ваш монотонный голос действует так усыпляюще…

— Значит, голос вам мой не нравится? — чуть ли не прошипел препод, а я вдруг осознал, что и кому только что сказал и подскочил с места, очумело выпучив глаза, под смех одноклассников.

— Извините! Оговорился! — попытался исправиться я, но безуспешно. Препод смотрел на меня так, как будто только что увидел, что наступил в говно, а вытереться было нечем.

— Мы тут, пока вы изволили спать, проходили тему второй русско-японской войны. Слышали вы про такую? — криво усмехнувшись, спросил. Я чуть не ляпнул в ответ — А что, их две было? — но вовремя прикусил язык. Димон историю знал хорошо, да и я кое что почитать успел на выходных. Их действительно две было тут. Одна с 1907 по 1909 года, а вторая — с 1932 по 1935 год.

— Разумеется, Игорь Викторович, — без тени сомнения, выпалил я.

— Ну что же… Тогда будьте любезны, выйти к доске, и напомнить нам, что же послужило её причиной и каковы были её результаты, — он махнул мне рукой на доску, сам же развернулся, и пошёл к своему месту. Я скривился, но тут же убрал недовольство с лица, и пошёл на указанное место.

— Причины второй русско-японской войны нужно искать в итогах первой русско-японской войны, — бодро начал я, — Как мы все помним, Россия её проиграла и вынуждена была, помимо выплаты огромной контрибуции, отдать Японии полуостров Сахалин. Всё время с момента окончания войны в обществе всё сильнее росли реваншистские настроения, которые и привели в итоге к войне. Наша страна хотела вернуть утраченные земли, которые японцы превратили в настоящий плацдарм на материке, и явно готовились к захвату всего Дальнего востока. Император Алексей Второй не стал ждать, когда они на нас нападут, и решил атаковать первым. Война затянулась почти на четыре года, и чуть не превратилась в мировую, когда на стороне Японии вдруг выступила Великобритания, а нас поддержала Германия. Но остальные страны не стали вмешиваться в конфликт напрямую, и в итоге дело закончилось нашей победой, по итогу которой мы получили обратно полуостров Сахалин, Курильские острова, и контрибуцию в размере сто миллионов рублей золотом. Но самым главным итогом войны было то, что Японии было запрещено иметь военный флот и вооружённые силы. Также стоит отметить, что в результате поражения Великобритания не смогла удержать под своим контролем большую часть своих колоний, которые объявили свою независимость, и потеряла значительную часть своего влияния на такие страны, как Индия и Китай, в результате чего там существенно возросло влияние нашей империи. В целом, это всё, — закончил я.

— Ну что же… Хорошо. Тему знаешь, — проворчал препод, — Садись на место. Но будь так добро всё же не спать впредь на моих уроках.

— Извините, Игорь Викторович, этого больше не повторится, — пообещал я, садясь на место. А вообще, он сам виноват в том, что большая часть учеников борется на его уроках со сном. Ну нельзя читать лекции таким монотонным голосом, да ещё тогда, когда история идёт первым уроком! Я едав только успел сесть обратно, как меня опять начало в сон клонить. И кстати, я все выходные просидел за учебником истории, пытаясь уловить точку расхождения наших миров, но так и не нашёл её. И лица-то исторические, вроде, почти все те же самые были, ну, насколько я мог, конечно, сравнить, учитывая, что история никогда не была любимым предметом. Да у меня вообще, если честно, не было никаких любимых предметов. Ещё к тому же и учился я в английской школе, где истории России уделяли мало часов. Но тем не менее, даже со своими скудными знаниями, я смог понять, что тот же Рюрик был как тут, так и там. Здесь его призвали на княжение в восьмом веке, а там — не помню. Александр Невский, Иван Грозный, Пётр 1, Екатерина 2 — все они были как там, так и тут. Это события сравнивать, по хорошему, надо, но я всех этих войн того мира вообще не помнил. Ну, кроме, второй мировой, конечно, которой тут не было, как не было тут вообще СССР. О революциях и большевиках с Лениным тут не было ни малейшего упоминания, и с чем это было связано — я понятия не имел. О всяких там художниках и писателях — вообще молчу. Хотя вот про Пушкина-то конечно я знал, и он тут тоже был. И да! Самое главное забыл! Магия тут была с незапамятных времён. Может, это как-то сказалось? И раньше маги как-то сами появлялись, без этого государственного контроля, да и были, судя по всему, сильнее нынешних. Вырождаются, что ли?

Магом, кстати, я быть не передумал, и очень надеялся, что мой план по передаче императору информации удастся, и у меня получится благодаря этому попасть в, так сказать, число избранных. Но для этого надо было действовать, а не просиживать штаны в школе, блин…

* * *

Угу, действовать… Попробуй тут подействуй, когда на твоё мнение всем плевать, и не дают ни минуты покоя, заставляя заниматься всяким бредом! — ворчал я мысленно, перетаскивая сумки и мешки с продуктами из машины в кладовку, вместе с ещё двумя собратьями по несчастью. И почему к этому обычных грузчиков нельзя было привлечь? — негодовал я. Чем я только сегодня не занимался после школы. Сначала отправили помогать горничным с уборкой, где я выступал у них роли принеси-подай-помой-не мешай. Потом отправили с группой товарищей делать перестановку мебели в покоях матери императора, вдовствующей императрицы Александры Николаевны, которая решила её обновить. Сначала этому поручению я даже обрадовался, понадеявшись, что мне каким-то чудо удастся с ней познакомиться, но её у себя не оказалось. Процессом там руководил Монах, так что сбежать бы оттуда, чтобы заняться своими делами, у меня никак бы не вышло. К концу дня я устал так, что даже думать было тяжело…

Мы закончили разгрузку, и присели во дворе на лавку передохнуть. Те два парня закурили, и я не удержался, и попросил у них сигаретку.

— Молчун, ты же не куришь? — удивился высокий стройный парень, с тонкими усиками над губой. Как зовут его и второго парня, угрюмого невысокого крепыша, я не помнил. Видимо, Димон был с ними весьма шапочно знаком, и в памяти у него они почти не отложились. Помнилось только, что они вроде чуть по старше были и входили в состав камер-пажей.

— Да тут закуришь… — угрюмо пробормотал я. Парни переглянулись, и вдруг расхохотались.

— Ага, наслышаны мы про твою предстоящую свадьбу, — сквозь смех, выдавил из себя первый, — На! — протянул он мне сигарету, — От такого стресса действительно и закурить можно.

Я молча её взял, поблагодарил кивком головы, прикурил от предложенной зажигалки, сделал затяжку, и тут же зашёлся в диком кашле, сложившись чуть ли не пополам. Лёгкие Димона оказались совсем не приспособлены для подобного. Парни переглянулись и ещё сильнее заржали. Я вытер рукавом выступившие слёзы, с отвращением глянул на сигарету, и кинул в ближайшую урну. Ну его нахрен. Обойдусь пока без курева. Я откинулся на спинку лавки и уставился в безоблачное вечереющее небо.

— Так вот… — повернулся высокий к крепышу, явно возвращаясь к какому-то прерванному разговору, — Завтра день рождения у матери, я хотел ей сюрприз сделать, и завтра же на мне приёмная императора. Я попросил Глинкина поменяться со мной, но этот козёл в позу встал. Мол, за то, чтобы под раздачу к Сухому идти, надо бы ещё и доплатить. Двадцать рублей запросил, гад! Так бы и дал ему в наглую морду… Я бы лучше тебя попросил подменить, но сам знаешь, после того того случая Сухой не любит, когда ты там появляешься… Наверное, всё же, придётся соглашаться…

— Давай я тебя заменю? — вмешался тут в разговор я, прекрасно поняв, про какого такого Сухого они говорят. Личный помощник императора. Крайне мерзкий тип, который докапывался до каждой мелочи. Все слуги дворца его ненавидели. Не понравившееся ему кофе он мог сам вылить на того, кто его ему принёс.

— Тебе это ещё по должности не положено, — печально улыбнулся парень, — Но спасибо за предложение.

— А если я уговорю Монаха, чтобы он разрешил? — просто спросил я.

— То я буду тебе должен! — тут же отозвался парень, — Но… Тебе-то это зачем? — с подозрением спросил он.

— Меня повышать хотят, — даже не соврал я, — Пора с новыми обязанностями знакомиться. А тут как раз такой повод начать…

— Ого, так ты скоро пополнишь наши ряды? Буду рад тебя у нас видеть, — одобрительно хлопнул он меня по плечу, — Что хочешь за услугу?

— Десятку сможешь дать? — давя свою жадность, спросил я. Для моей задумки были нужны деньги, причём, прямо сегодня.

— Десятку? — задумчиво почесал он нос, — Ну это ещё куда ни шло. Согласен!

— Тогда иди готовь деньги, и пойдём Монаха искать, — встал я с лавки, — Говорить буду я. Как договорюсь, так ты мне сразу деньги и отдашь. Ну, и объяснишь мне потом заодно, что будет в ходить в мои обязанности.

— Да не вопрос! — он тоже встал, и потянулся, — Пошли! Очень надеюсь, что у тебя получится…

* * *

Лежавший на столе телефон вдруг завибрировал, на дисплее высветилось — Дочь, и Алексей Князев нехотя отложил в сторону газету Московские ведомости, и ответил на вызов.

— Слушаю тебя, Мирослава, — сухо произнёс он в трубку. Подошедшая к его столику официантка аккуратно поставила на стол чайник и чашку, налила чай, и бесшумно удалилась.

— Как ты мог… — зарыдала та в трубку, — Как ты только мог подумать, выдать меня замуж за это чудовище!

— Ну, тут ты уже перегибаешь палку. Не такое уж он и чудовище, — аж растерялся отец.

— Нет, чудовище! — истерично крикнула девушка в трубку, — У него же все мысли только об одном!

— Не выдумывай, — тяжело вздохнул Князев, — О его мыслях ты не можешь иметь никакого представления. И откуда ты вообще узнала, что я тебя сосватал? Я же только сегодня это сделал!

— Откуда-откуда… — проворчала девушка, — От жениха и узнала! Уже весь дворец об этом знает!

— Как, знает? — ещё сильнее растерялся отец, — Кто об этом всем рассказал? И ты что, виделась сегодня с ним?

— Конечно, виделась, — рассерженно прошипела девушка, — И сам женишок слух и пустил через друзей своих!

— Странно… — удивлённо пробормотал Князев, позабыв про чай, — Мы же договаривались пока не распространяться об этом. Я думал, Антон Семёнович умеет держать слово, а оказывается…

— Какой ещё Антон Семёнович? — насторожилась девушка.

— Так Хмельницкий, коллега мой, — объяснил было отец, и тут же спохватился сам, — Так ты же и сама уже знаешь! Чего спрашиваешь?

— Какой ещё Хмельницкий!? Я про Чарторыйского тебе говорю! — вспылила Мира.

— Так! Не желаю больше ничего слышать об этом твоём Чарторыйском! — рявкнул в трубку отец, — Наслышан я уже о вашем близком общении! Именно поэтому я сегодня и договорился о твоей свадьбе, пока ты совсем от рук не отбилась! Может хоть выйдя замуж, всякими глупостями перестанешь заниматься. В любом случае, это уже будет не моей головной болью, а твоего мужа!

— Па-а-ап, так этот Хмельницкий же старик уже! Я не хочу за него! — осознала вдруг девушка весь ужас ситуации. «Мерзкий» Дима уже вовсе не казался ей таким уж мерзким…

— Какой он тебе старик! Ему и сорока ещё нет. Тридцать восемь всего. А про твои желания я вообще не спрашиваю. Ещё не хватало того, чтобы ты за этого Чарторыйского замуж вышла. Идиот и хам, вот он кто! — рыкнул Князев в телефон, напугав проходившую мимо официантку так, что она чуть поднос не уронила.

— Нет, ну с последним-то я и не спорю, — растерянно пробормотала Мира в трубку, — Но всё же…

— Всё! Закрыли тему. Мне некогда! — бросил отец в трубку и отключился.

— Ну и дела… — ошеломлённо выдохнула девушка, и, под присмотром служащего, медленно положила телефон в ячейку хранилища, где должна была храниться подобная техника при нахождении во дворце.

Глава 10

Уговорить Монаха на подмену особого труда не составило. Я привёл ему всё те же аргументы о том, что мне пора знакомиться со своими новыми обязанностями, налаживать контакты с коллегами, — тут я кивнул на молча стоявшего рядом со мной парня, которого, как оказалось, звали Алексеем, ну и, мол, неплохо было бы посмотреть на реакцию на меня Сухого, то есть, Олега Петровича Казанцева. Сухим его прозвали из-за того, что он всем своим видом напоминал какое-то сухое, высохшее дерево. Высокий, худой, но не тощий, скорее жилистый, с лицом, покрытым целой сеткой глубоких морщин. Ну, и в общении он был крайне скуп на эмоции. Вдруг я вообще ему не понравлюсь? Тогда может и закроется вопрос о моём повышении. Если же я пойду к нему уже после повышения и накосячу, то обратно меня разжаловать уже сложнее будет.

Монах молча меня выслушал, кивнул на последнем моём доводе, и сказал, что такое моё рвение весьма похвально, и это действительно будет очень разумно, проверить меня.

— Микрюков, покажешь ему всё и объяснишь, — глянул он на Лёху и кивнул ему на меня, — Если он завтра что-то сделает не так, то вопросы у меня будут к тебе, а не к нему. Понял?

— Да, Сергей Юрьевич, понял. Сделаю! — с трудом скрывая радость, тут же отозвался тот. Сергей Юрьевич? — не понял было я, но тут же до меня дошло, что так звали Монаха. Я уже до того привык к этому прозвищу, что с трудом воспринял его имя с отчеством.

— А ты, — строго глянул Монах на меня, — Если завтра проштрафишься, о повышении можешь надолго забыть. Ясно?

— Да, — односложно ответил я, вовсе не впечатлённый этой угрозой. Как-то пофиг мне было на это повышение. Если дело завтра выгорит, то, надеюсь, я вырвусь из этого ада. А если не выгорит, то, скорее всего, меня просто уволят. Что, в целом-то, тоже не сильно меня пугало. Если отец будет докапываться до этого, то всегда можно сослаться, что это новость о болезни матери на меня так повлияла. Мол, все мысли только об этом. Думаю, он поймёт и простит.

— Ну тогда идите отсюда. Чего замерли? — выпроводил он нас из своего кабинета.

— Так что? Пойдём, я тогда тебе все расскажу? — еле скрывая радость, тут же предложил Лёха, как только мы вышли.

— Покажешь. Обязательно покажешь. Но не сейчас. Деньги-то гони, — проворчал я.

— Что? А, да. Конечно. Вот, держи, — протянул он мне две пятирублёвые бумажки, — Но зачем тебе так срочно? И почему не сейчас?

— Да мне нужно до аптеки сбегать, лекарств кое-каких купить, — с деланно безразличным видом отмахнулся я, — Через полчаса вернусь, тогда и покажешь всё. А пока покурить можешь.

— Тоже верно, — довольно хлопнул он меня по плечу, — Тогда давай, беги. Через полчаса встречаемся во дворе. Эх, жаль нам тут телефонами пользоваться нельзя. Как же с ними проще было бы.

— Это да, — со вздохом согласился я с ним. По соображениям безопасности, прислуге во дворце сотовыми телефонами было пользоваться запрещено, как и фотоаппаратами, и прочей звуко- и видео- записывающей и передающей техникой. Планшетами и ноутбуками также пользоваться было нельзя, выходить в интернет можно было только с компьютеров из наших комнат, на которых, я так понял, была установлена целая куча защитных и контролирующих программ.

На выход из дворца никакого особенного разрешения не требовалось, достаточно было иметь с собой всё тот же пропуск, так что уже через десять минут я выскочил на улицу и помчался к ближайшей аптеке.

* * *

На следующий день в школу я не пошёл, так как на весь день был придан в помощь приёмной императора. Поначалу меня бил лёгкий мандраж из-за того, что я задумал сделать, но вскоре меня так загрузили, что нервничать у меня просто не было времени. Дежурство в приёмной — это оказалось не только чай с кофе приносить, как я думал вначале. С самого моего прихода меня сначала отправили в имперскую типографию, выдав флешку с неким файлом, при помощи которого мне необходимо было напечатать три сотни различных бланков указов, приказов, распоряжений и тому подобное, с ними потом мне нужно было сходить в секретную часть, где их каким-то образом регистрировали, потом вернули мне уже под подпись, и оттуда потащил их в приёмную, где меня уже ждала новая задача — мне выдали какой-то указ, на который мне нужно было поставить визы в администрации императора, которая находилась в другом здании, у чуть ли не десятка человек, после чего вернуть этот указ в приёмную, и положить в стопку документов, которые чуть позже передадут на подпись императору. После того, как он его подпишет, мне следовало тут же мчаться в имперскую канцелярию и отдать его на регистрацию. Но до этого было ещё далеко. На его согласование у меня ушло несколько часов! То кого-то из нужных людей не было на месте, то у кого-то вдруг возникали вопросы по документу, на которые я понятия не имел, как отвечать, и приходилось звонить в приёмную, уточнять. То вдруг у кого-то возникали какие-то замечания к документу и этот кто-то начинал требовать, чтобы в него внесли изменения! Я косил под дурака, почти не притворяясь, и говорил, что это вопрос не в моей компетенции, и этот кто-то звонил в приёмную, и устраивал целые дебаты из-за какой-нибудь ерунды, типа неправильно поставленной запятой. В общем, это был настоящий кошмар, и уже к обеду я понял, что обычно чувствуют загнанные лошади.

— Ну что, молодой, вник в наши дела? — усмехнулся в усы Сан Саныч, довольно пожилой уже дядька, лет пятидесяти на вид. Он был одним из двух имперских секретарей, находившихся в подчинении у Сухого. Сам Сухой сидел за отдельным столом в дальнем конце приёмной, и пока мне ни слова не сказал. У меня было такое чувство, что он присматривается ко мне. Вторым же секретарём был совсем молодой ещё, лет двадцати — двадцати пяти на вид, парень по имени Иван, и он особенно сильно радовался моему приходу. Видимо, на меня скинули часть его обязанностей. А вообще, у меня тут с ними разрыв шаблона случился. Я-то всегда думал, что секретари — это обязательно красивые девушки с ногами от ушей, которых использовали для самых различных надобностей, а тут… Одни мужики. Помимо этой троицы в кабинете также находились двое охранников в деловых костюмах, расположившихся у самой двери, ведущей в кабинет императора. И, как оказалось, это был не единственный вход в него. Была ещё одна дверь, выходящая в коридор, которой император чаще всего и пользовался. Так что был риск, что даже если мне удастся попасть к нему в кабинет, то его просто не окажется на месте. Плюс, как оказалось, он далеко не каждый день тут работал, и часто бывал в различных поездках. Мне повезло, сегодня он был у себя, но вот только, как мне объяснили, в любой момент мог сорваться, и куда-нибудь уехать. Обо всех его планах знал только разве что Сухой, но со мной он ими почему-то не торопился поделиться. Так что, не успев начаться, мой план уже начал трещать по швам…

— Вник, — кивнул я дядьке, — В принципе, ничего сложного нет. Муторно только, и времени всякая ерунда много занимает. Каждая маленькая кочка мнит себя огромной горой, и придирается ко всякой ерунде. В итоге, то, на что достаточно получаса, заняло несколько часов, блин.

— Ну а как ты хотел? — развёл руками он, — Бюрократия! Она непобедима. Но суть ты уловил верно. Молодец! Вот видишь, Ваня, — хлопнул он по плечу соседа, — Первый день только, а быстрей тебя адаптировался. Смотри, не возьмёшься за ум — сменят тебя на вот такого — молодого да раннего, — хитро подмигнул он мне. Молодой сердито насупился, но промолчал, бросив на меня угрюмый взгляд. Я хотел было его успокоить, сказав, что подобная карьера меня вовсе не прельщает, но вовремя прикусил язык. Неизвестно, как тут отреагируют на подобные откровения, а портить тут сейчас отношения мне было не с руки, поэтому сказал я в ответ не так, как хотел.

— Мне ещё учиться и учиться, чтобы до вашего уровня добраться, — скромно потупил я взгляд, — Так что карьере Ивана я ещё долго не смогу угрожать.

— Тоже верно! — расхохотался Саныч, взгляд парня явно потеплел, — Ладно, молодёжь. Пошли обедать, — прокряхтел дядька, вставая.

— А вы что, не здесь обедаете? — с замиранием сердца уточнил я.

— Нет, конечно! — удивился тот, — Также, как и все. В столовой для персонала. Охрана ест, когда её меняют. Ну, и Олег Петрович только не всегда туда ходит. О, кстати! Петрович! — окликнул он Сухого, — Ты есть идёшь, или тебе как обычно сюда принести?

— Точно не пойду… — сухо каркнул тот, — Да и вообще как-то и не тянет, вроде есть… — задумчиво протянул он, я же замер, чувствуя, как весь мой план рассыпается на кусочки, — Если только кофе, может, с булочкой…

Неожиданно дверь приёмной распахнулась, и внутрь широкими шагами вошёл Монах. Он мрачно огляделся, и уверенно двинулся ко мне. Я аж сжался весь. Неужто всё же накосячил где?

— Господа, — кивнул он, приветствуя всех остальных, — Извините, но я вынужден забрать у вас Дмитрия. Надеюсь, вы сможете без него дальше обойтись?

— Да в общем-то сможем, конечно, — недовольным тоном протянул Сан Саныч, — Но не хотелось бы. Работы выше крыши. Что случилось?

— Боюсь, я не могу вам рассказать, — покачал головой Монах, — Это семейные дела Дмитрия.

— Говорите… — у меня аж в горле всё пересохло от волнения. Почему-то почудилось, что это касается матери Димона, и это вдруг с чего-то очень сильно встревожило меня.

— Ты уверен? — с сомнением глянул он на меня, — Может, всё же выйдем и наедине поговорим?

— Да говорите уже! — с трудом скрывая раздражение рыкнул я.

— Ну, хорошо, — пожал он плечами, — Твоего брата сбила машина, и сейчас он в крайне тяжелом состоянии находится в Центральном военном госпитале… Я освобождаю тебя с сегодняшнего дня на трое суток…

— Не надо! — перебил тут его я, — Не надо с сегодняшнего дня. Всё равно сегодня наверняка никого к нему пускать не будут. Я доработаю смену. А уж с завтрашнего дня… — обреченно махнул я рукой, не договорив. Новость большого удивления у меня не вызвала и была вполне ожидаемой. Он уже два покушения пережил. Интересно, дошло до него, наконец, что это всё не просто так? Должны же у него мозги хоть как-то работать? Для меня же было очевидно, что мне нужно срочно реализовывать свой план. Времени у меня больше нет. Единственный способ, спасти брата и себя — это как можно быстрее попасть к императору, так что любая задержка тут будет смертельной. Плевать, что обо мне подумают Монах и другие свидетели разговора, но отсюда я сегодня не уйду.

— Ну что же, — задумчиво глянул на меня Монах, — Логика в твоих словах есть. Это… Достойно уважения. Хорошо, дорабатывай эту смену, а с завтрашнего дня можешь быть свободным до конца недели.

— Спасибо… — выдохнул я. Он молча кивнул, и вышел.

— Грхм, — откашлялся дядька, — Сочувствую, парень.

— Спасибо, — коротко поблагодарил я.

— Так мы обедать-то идём? — вмешался тут молодой.

— Ох, всё бы тебе, Ваня, о жратве думать, — укоризненно покачал головой.

— Да я же не только о себе… — начал оправдываться тот, я же, не слушая дальше его, уверенно зашагал к Сухому.

— Олег Петрович, вы про кофе говорили с булочкой? Давайте я вам его сейчас принесу. Есть я пока всё равно не хочу, так что обернусь быстро, — спокойно и уверенно предложил я. Он удивлённо вытаращился на меня из-под очков.

— Кхм. Ладно. Отказываться не буду, — наконец, сухо ответил он, — Но запомни. Я люблю кофе погорячее и покрепче, с двумя ложками сахара, без молока. Если мне не понравится — пеняй на себя.

— Хорошо, — равнодушно согласился я пенять на себя. Кофе ему скорее всего не понравится, но мне уже было на это пофиг, — Тогда я пошёл.

— Господа, может, вам тоже что-нибудь принести из столовой? — притормозил я возле охраны.

— Не положено… — проворчал самый старший на вид из них. Вот облом. Тогда с ними придётся что-нибудь другое придумывать, — мысленно поморщился я, собираясь идти дальше.

— Да ладно тебе, Вить, — вмешался тут второй, — Сам же знаешь, что смена задержится сегодня. Давай хоть кофе тоже попьём? С бутерами, а? — с надеждой глянул он на товарища. Я замер, в ожидании ответа.

— Ну, ладно… — нехотя проворчал тот, — Парень, возьми два кофе ещё и парочку бутербродов с колбасой, пожалуйста.

— Лучше, четыре бутера, — поспешно тут поправил того второй.

— Не вопрос, — с трудом сдерживая радость, кивнул я им, — Два кофе и четыре бутерброда. Скоро принесу.

* * *

Уже минут через пятнадцать я вошёл в приёмную с подносом в руках, на котором дымились три чашки с кофе и стояли тарелки с бутербродами и булочкой. По моей просьбе, тётя Маша специально кофе по горячее сделала, и лично выбрала самую свежую и аппетитно выглядевшую булочку. Я расставил всё на столы, и дождался, пока Сухой сделает первый глоток. Сейчас был самый тонкий момент. Будет ли он пить дальше, или выльет его, может, даже на меня. Меня уверяли, что препарат абсолютно безвкусный, но мало ли? Да, одного глотка тоже должно быть достаточно, но как быстро тогда подействует?

Сухой прислушался к себе, сделал глоток, и удовлетворённо кивнул мне, — Благодарю!

— Не стоит благодарности, — спокойно ответил я, скрывая торжество, — Я пойду тоже поем.

Но выйдя из кабинета, я зашёл за угол коридора, и замер в ожидании. В аптеке говорили, что эффект будет в течении нескольких минут, при условии соблюдении дозировки, я же накапал с большим запасом. Мне нужно было торопиться, так как в любой момент могли вернуться с обеда те двое. Не прошло и двух минут, как первым выскочил молодой охранник. На ходу расстёгивая штаны, он ломанулся в сторону туалета. Ещё через пару минут из кабинета вышел Сухой. Он никуда не спешил, но весь его вид выдавал, в каком напряжении он был, и зашагал он в том же направлении. Последнего охранника мне пришлось ждать ещё почти пять минут, и я уже стал опасаться, что он просто не стал пить свой кофе, когда, наконец, показался и он. С рацией в руке, он вышел, и замер у двери, нервно оглядываясь. Прождав несколько секунд, он включил рацию.

— Шестой! Ну где там ты? — рявкнул он в неё, — Ты же обещал через пять минут уже быть здесь! Приём!

Рация что-то забормотала ему в ответ. Неразборчиво.

— Короче! Бегом сюда! Я больше ждать не могу, чтобы через две минуты тут был, понял? Приём!

Он быстрым шагом пошёл в известном направлении, я же ломанулся в сторону двери. Из его разговора я понял, что вот-вот весь мой план накроется медным тазом, если я не потороплюсь. Ворвавшись в приёмную, я нервно стукнул в дверь к императору и не дожидаясь ответа, распахнул её и забежал внутрь. С колен сидевшего там совсем ещё молодого человека лет двадцати пяти на вид тут же с визгом подскочила какая-то девушка и выбежала в дверь, ведущую в коридор, а мне в лицо уставилось дуло пистолета.

— Кто ты, и что тебе нужно? — холодно спросил меня император Алексей Третий, не мигая глядя на меня. У меня же затряслись поджилки и пересохло в горле. Как-то не доводилось мне до этого бывать под дулом пистолета, и у меня тут же вылетело из головы всё, что я хотел сказать. Более того, мне еле-еле удалось вообще открыть рот.

— Ва-ва-ваше величество! — просипел я, с ужасом глядя на оружие, — Уб-берите, пжалуйста, пистолет. У м-меня для в-вас в-важ-жные новости, но т-так нормальн-ного раговор-ра у нас не выйдет!

— Мда, на убийцу ты, конечно, слабо похож… — усмехнулся тут он, и убрал пистолет куда-то под стол, — Говори уже…

И я начал свой рассказ. Сначала медленно и неуверенно, но со временем освоился и пришёл в себя. Дослушав меня, он вскочил со своего кресла и стал нервно ходить по кабинету, потирая руки.

— Так значит, они всё же, решились! — почему-то даже как-то радостно, вскрикнул он, — Это же просто отлично!

— Почему? — удивился я, он же глянул на меня так, как будто забыл, что я всё ещё нахожусь тут.

— А это, мой друг, тебя уже не касается! — хитро подмигнул вдруг он мне, — И вообще. Расскажи лучше, как ты ухитрился ко мне попасть?

Потупив взгляд, я нехотя поведал ему про свою аферу, начиная с подмены, и заканчивая слабительным в чашках охраны и Сухого. Скрывать я ничего не стал, так как правда всё равно вскрылась бы рано или поздно. Он сначала изумлённо уставился на меня, когда я закончил, а потом захохотал так, что я чуть не оглох.

— Ох, парень… — простонал он, вытирая выступившие на глазах слёзы, — Петрович же тебя теперь со свету сживёт… Подобного он тебе точно не простит. Ну почему ты просто ему всё не рассказал?

— Так я же не знаю, кто в заговоре участвует! — возразил я, — Кому можно доверять, кому — нет. Наверняка тут можно было быть уверенным только в вас!

— Резонно! — вдруг посерьёзнел он, — Это же я знаю, что Петрович тут не при делах, а вот тебе это действительно было неизвестно и доверять ты никому не мог. Молодец! Всё правильно сделал. Спасибо тебе!

— Рад стараться! — рявкнул я, с тревогой ожидая, что будет дальше. Отблагодарит, или всё «спасибом» закончится?

— Я этого не забуду, — пообещал он, — Может, у тебя есть какие-нибудь пожелания?

— Да, ваше величество! Есть… — выдохнул я, еле сдерживая ликования, — Я очень хочу стать магом…

— Магом? — почему-то удивился он, — А справишься?

— Справлюсь! — уверенно ответил я, не поняв вообще, к чему был этот вопрос.

— Хорошо! — чуть подумав, кивнул он, — Так тому и быть. Будешь магом, раз ты так этого хочешь. Что-то ещё?

— А можно? — удивился я, не рассчитывая на такой аттракцион щедрости.

— Можно, если осторожно, — улыбнулся он. Улыбаться ему шло. Будь у меня такая улыбка — все девки моими были бы. Открытая, добрая — как у Гагарина. И вообще, он мне понравился. Чувствовалась в нём какая-то огромная внутренняя сила и… Как там это слово? Харизма, во! Он не был такой уж крупной комплекции, но в его присутствии почему-то хотелось вытянуться по стойке смирно и внимать всему, что он скажет, чтобы тут же кинуться это выполнять. Ужасное ощущение, как по мне…

— Да больше, вроде, ничего… — сдержал я свой порыв жадности, прекрасно помня, что у власть имущих лучше ничего не просить. Этими просьбами ты лишь сам себя в долги загоняешь. Пусть лучше сами награждают, без подсказок, но кое о чём я всё же вспомнил, — Хотя нет… Помогите маму вылечить, пожалуйста, — выдавил я из себя.

— А что с ней? Вам же целитель и без того положен, зачем меня-то об этом просить? — нахмурился он. Я молча пожал плечами, и стал рассказывать всё, что узнал от отца об этом.

— Вот ур-роды! — рявкнул он, когда я закончил, — Вот так, значит, да? Счёты решили свои свести? Жизни людей под угрозу ставят. Ну ничего… Я теперь всех как поганой метлой вычищу! — буквально прошипел он, глядя куда-то в сторону, и повернулся ко мне, — Не переживай! Помогут твоей матери. Сегодня же! Это я тебе лично обещаю!

Тут вдруг в дверь постучали.

— Да! — крикнул император, — Входите!

Дверь приоткрылась, и внутрь проскользнул Сухой с крайне бледным и измученным лицом, которое удивлённо вытянулось при виде меня, а потом вдруг до него явно что-то дошло, и глаза стали наливаться бешенством…

Глава 11

— Убью, — просто и коротко пообещал мне мрачно Сухой, как только до него полностью дошло, кто был истинным виновником той драматической ситуации, в которой он недавно оказался. И почему-то я сразу понял, что он ни разу не шутит сейчас, и поспешил тут же спрятаться за спину Алексея. Ну не будет же он убивать императора? Он молча огляделся по сторонам, как будто что-то искал. Сначала я не понял, что он вдруг стал искать, но после того, как увидел, что он подхватил с пола из угла комнаты даже на вид тяжеленную вазу, то сразу дошло. Всё с тем же невозмутимым видом он пошёл в обход императора, явно пытаясь добраться до меня, я же поспешил сменить диспозицию, стараясь, чтобы между мной и ним всегда была фигура нашего правителя. Неизвестно, сколько бы мы ещё играли с ним в эти догонялки, если бы в какой-то момент в дело не вмешался император.

— Хватит тут уже круги наматывать вокруг меня! Уже даже голова закружилась! — устало потёр он виски. Мы с Сухим замерли на месте, но тот продолжил сверлить меня ненавидящим взглядом, и, похоже, стал прикидывать, как бы метнуть в меня эту вазу.

— Да положи ты её на место! — рявкнул Алексей, — Она, между прочим, огромных денег стоит. Двадцать тысяч рублей! Разобьёшь — буду из зарплаты вычитать.

— На благое дело не жалко… — мрачно произнёс Сухой, — Даже доплатить могу. Вы даже не представляете, ваше величество, какие мучения мне пришлось пережить из-за этого паршивца. Да я до сих пор в туалет хочу, хоть вроде и нечем уже! С-сволочь…

— Ну-ну, не горячись, Петрович, — успокаивающе произнёс император, с деланным сочувствием глядя на того, — Поверь, он сделал это не для того, чтобы поиздеваться над тобой, а с благой целью! Меня об опасности предупредить хотел.

— Благими намерениями выстлана дорога в ад! Именно туда я отправлю этого засранца! — чуть ли не прошипел Сухой, — Если ему нужно было что-то сказать, то он должен был подойти ко мне! А не искать обходные пути, да ещё и такие специфические. Охранники, вон, до сих пор в себя не пришли. Смену пришлось раньше произвести. Хорошо, что у меня организм покрепче оказался.

— Да не мог он тебе рассказать. Ему довелось случайно услышать о готовящемся на меня покушении, с целью смены власти, и он не мог никому доверять, так как не знает, кто входит в состав заговорщиков, — попытался выгородить меня император.

— Так он ещё и в измене меня заподозрил? Просто чудесно! — холодно произнёс Сухой, от взгляда которого я прям примёрз к полу.

— Петрович, хорош уже парня пугать, послушай лучше, что он мне рассказал, — отвлёк его внимание на себя император, и быстро пересказал ему то, что услышал от меня. Сухой слушал внимательно, и в какой-то момент мне показалось, что и он был доволен услышанным.

— Наконец-то хоть какая-то определённость, — проворчал он, когда Алексей закончил рассказ, — Теперь хоть ясно стало, откуда удар ждать. И кое-какие превентивные меры можно принять…

— Обязательно нужно, — поспешно перебил его император, бросив на меня косой взгляд, — Но об этом мы с тобой потом поговорим. А пока молодому человеку пора идти. Не так ли? — хитро подмигнул тут он мне.

— Уже ухожу, — кивнул я, сообразив, что меня выпроваживают.

— И ещё раз спасибо тебе, Дмитрий, за предупреждение. Я этого не забуду, — улыбнулся мне Алексей.

— Я тоже… — кивнул мне Сухой, и что-то зловещее почудилось мне в его тоне.

* * *

— Ну как тебе, Сергей Петрович, наше подрастающее поколение? — с еле заметной усмешкой поинтересовался император у своего помощника, едва за молодым человеком закрылась дверь.

— Идиот, — сухо отозвался тот, — Но идиот верный, так что может быть полезен нам.

— То есть, мстить ты ему не будешь? — с усмешкой поинтересовался Алексей.

— Конечно буду, — равнодушно отозвался тот, — Но не так, как мог бы. Такое без ответа оставлять нельзя. Каждый человек должен знать, что за проступком обязательно последует наказание. Всегда! И исключений тут быть не может.

— Так он же благой поступок хотел совершить, — попытался защитить император в принципе понравившегося ему парня. Нет, он, конечно, мог бы просто запретить, вот только Сухой всё равно всё сделал бы по своему. Просто таким образом, что никто и не узнал бы о его участии в неприятностях объекта мести. К тому же, Сухой был рядом с императором с самого его детства, став чуть ли не наставником тому, и теперь ему очень многое прощалось.

— Именно поэтому он ещё жив! — жестко ответил тот, — Цель у него была хорошая, а вот исполнение — отвратительное. Но он парень молодой, так что время на то, чтобы поднатаскать его, у нас есть. Я же правильно понял, что ты собираешься его приблизить?

— Посмотрим, — неопределённо пожал плечами император, вернулся к столу, и уселся на своё место, — Я ещё не решил. Надо сначала понять, что он вообще за человек и на что способен. Кстати, насчёт учёбы. Ты же не в курсе, а он же между прочим изъявил желание стать магом, так что возьми это на контроль. Исполни мечту мальчика, — как-то криво усмехнулся Алексей.

— С удовольствием! — с несвойственным ему жаром вдруг отозвался Сухой, а на его губах заиграла предвкушающая усмешка, — Организую инициацию в кратчайшие сроки. Если всё пройдёт успешно, дальше куда его? В Академию?

— Разумеется. Действуй по стандартной процедуре, — равнодушно ответил император, — Вот там и посмотрим, на что он способен. Но да хватит уже об этом мальчишке, давай к нашим делам вернёмся. На кого мы можем рассчитывать в предстоящем конфликте?

— Семёновский, Преображенский и Лефортофский гвардейские полки полностью тебе лояльны и выполнят любой приказ, — тут же переключился помощник, — В принципе, этого уже более, чем достаточно, но… — задумчиво почесал он нос, — Но на всякий случай я ещё предлагаю передвинуть поближе к Москве триста семьдесят шестой отдельный пехотный полк. Его командир тоже наш человек. Надеюсь всё же, что до военного столкновения дело не дойдёт. Сейчас возьмём под плотный контроль этого Трубецкого, и отследим все его связи. Установим прослушку, пробьём все контакты за последние три месяца. В общем, выполним все стандартные процедуры, а там, глядишь, и размотаем этот клубочек. Вот только понять бы, можем ли мы кому-то доверять из верхушки министерства внутренних дел, кроме самого министра. Да и вообще, в силовых ведомствах полностью мы можем быть уверены только в особом отделе при твоей канцелярии, с остальными же всё грустно. Слишком там сильно влияние старых родов. Даже, как сам слышал сейчас от парня, в имперской службе безопасности кто-то из руководства на стороне предателей.

— Да, с ними тоже нужно что-то делать… — задумчиво пробормотал император, вертя в руке мобильный телефон, самой последней модели от РосВиртуКома, — Хоть и опасно это сейчас. Масштабную чистку пока не провести, это может привести к мгновенным ответным действиям со стороны заговорщиков, а мы ещё не готовы… М-да…

— Можно пока ограничиться двумя замами Толстого, — вмешался тут помощник, — Алексеев и Концевой имеют отношение к неудачному расследованию по делу Зубатова. У нас есть формальный повод отправить их в отставку, и посадить на их места кого-нибудь из своих людей.

— Из своих людей? — печально улыбнулся Алексей, — Были бы ещё они у меня, эти свои люди… Самых доверенных я уже расставил по местам, а из остальных с такими должностями, пожалуй, и не справится никто…

— Вполне можно сдёрнуть со своих мест Степанова и Климова, — тактично подсказал Сухой, увидев, что император находится в тяжких раздумьях, — Они — потянут, а вот на их места можно кого и попроще посадить. Заодно можно будет проверить людей, которых туда поставим, как они справятся.

— Хорошо! — хлопнул ладонью по столу император, — Согласен! Займись этим. И, к вопросу о безопасности. Как по твоему, это вообще нормально, что какой-то мальчишка так просто смог ко мне проникнуть? Хорошо ещё, что это не убийца какой оказался. Мне кажется, нужно принять меры. Такого впредь повториться не должно! Да и мало ли чем я могу быть занят… — вспомнил он девушку, которую вспугнул этот парень. Расслабился он слишком. Привык, что без его дозволения в кабинет никто войти не может, вот и пригласил одну из горничных с определённой целью. А что такого? Он молодой холостой здоровый мужчина, у которого есть потребности, но всё-таки, крайне не желательно, чтобы слухи пошли. Надо будет намекнуть этому, как его там? Чарторыйскому, чтобы язык за зубами держал.

— Больше такого не повторится, — уверенно пообещал помощник, — Чрезмерно расслабилась твоя охрана. Я приму меры, не сомневайся.

— Да я и не сомневаюсь, — отмахнулся Алексей, — И вот ещё что… Предупреди этого парня, чтобы он держал язык за зубами, и никому ничего не говорил. Кстати! — спохватился он вдруг, — В приёмной же наверняка заметили, что он побывал у меня! Надо срочно придумать какую-нибудь подходящую версию, как он там мог оказаться, пока он чего-нибудь лишнего им не ляпнул!

— Да тут и придумывать ничего не надо, — пожал плечами Сухой, — Скажем, что приходил просить у тебя целителя для матери. Вполне понятно желание подростка вылечить тяжело больную мать.

— Вот кстати, — нахмурился тут император, — Надо будет разобраться в ситуации, как так вышло, что им не пришли на помощь. Если там и правда имеется сведение счётов, то кому-то скоро очень не поздоровится…

— Выясню… — пообещал помощник, и начал вставать, — Пойду я тогда, делами займусь. Разрешишь?

— Да иди, конечно, — кивнул ему собеседник, — И чтобы я без тебя делал? И вообще, подбери себе уже какого-нибудь толкового помощника помоложе, из тех, кому можно доверять. Не дело это, что на тебя столько всего валится.

— Да где их взять, толковых и не болтливых, — вздохнул Сухой, — Я и сам уже об этом думал, пытался присмотреться даже кое к кому, но пока никого подходящего не нашёл. Мне, кстати, очень хвалили недавно этого Чарторыйского. Говорили, расторопен, исполнителен и не болтлив. У него даже прозвище — Молчун, но… Что-то разговорчив чрезмерно оказался этот Молчун и суетится слишком много… — недовольно проворчал он.

— Так ты в Академии присмотри себе, — посоветовал ему император, — Если с магией всё нормально окажется у парня, то тебе как раз придётся с ректором пообщаться на предмет его устройства туда, вот заодно пусть скинет тебе список перспективных студентов.

— Да, пожалуй, так и сделаю, — согласился с ним Сухой, и пошёл к выходу.

* * *

Когда я выскочил из кабинета императора, на мне сразу скрестились четыре пары любопытных глаз, Сан Саныча, Ваньки и ещё двух новых охранников. Видать, старые сейчас несут дежурство в другом месте. Охраняют важный объект с белым другом. Это правильно. Вдруг займёт кто не вовремя? На секунду меня даже совесть стала колоть, но я тут же прогнал её прочь. Ничего, не помрут. Говорят, это иногда даже полезно так почиститься. Но сам я на подобное очищение не рискну пойти.

— Малец! — окликнул меня изумлённый до глубины души Сан Саныч, — А ты чё это в кабинете императора-то позабыл?

Только тут до меня дошло, что мы не согласовали официальную версию моего присутствия там. И что вот сейчас сказать?

— Да мне по личному вопросу надо было… — промямлил я, изображая смущённый вид.

— И как тебя туда пустили? — озадачился он, — К императору же на приём чуть ли не за полгода записываться надо! — многозначительно поднял он палец вверх.

— Да, это… — замялся я на секунду, лихорадочно придумывая отмазку, — Мне Сух… Петрович, то есть, помог. Устроил встречу.

— А! Ну, Петрович мог, да, — согласился он со мной, — Правда, ни разу такого не было, чтобы Петрович вдруг вызвался кому-то помочь… Удивительное дело, — покачал он головой удивлённо.

— Так ведь всё бывает в первый раз. К тому же, мы уже и не чужие в общем-то люди. Вместе работаем, вон, — скромно потупил я взгляд.

— Да чтоб я так жил! — не сдержал вдруг возмущённого крика Иван, швырнув в сторону карандаш, — Три года я тут уже пашу, и ни разу мне ещё Петрович не помог ничем! Четыре раза я его о просил о чём-то, и ничего, как на пустое место смотрел, а тут первый день как знакомы — и уже встречу с императором организовал! Это что за несправедливость такая?!

— А ты вспомни, с какими просьбами ты ко мне обращался… — прошипел подошедший к нему со спины Сухой, отчего тот чуть ли не на метр подпрыгнул от испуга, — То отгул тебе, понимаешь, срочный нужен был, на день рождения сходить к другу, то отпуск внеплановый, на юга съездить с друзьями же. Мы работаем согласно утверждённого графика, с утверждёнными датами отпусков, и встречи с друзьями — это вовсе не тот повод, чтобы что-то менять! А у Михаила был очень серьёзный повод, — бросил он тут на меня трудно читаемый взгляд, — У него смертельно больна мама, и требуется срочное вмешательство целителя. Ради такого можно даже самого императора побеспокоить.

— А разве помощь целителя только император может разрешить? — чуть слышно удивленно пробормотал он. Я мысленно поморщился. Согласен. Так себе отмазка.

— В некоторых случаях, особенно тогда, когда это нужно срочно, да, только он! — без тени сомнения отрезал Сухой, — И я не понял, тебе делать что ли нечего? Сидит тут, возмущается. Так я сейчас придумаю, чем тебе заняться!

— Не надо! — испуганно взвыл тот, суетливо хватая кипу каких-то бумаг, — У меня тут… Эта… Вот…

— Заткнись! — тихо произнёс Сухой, и парень тут же замолчал, — Иди сейчас к завхозу, узнай, как продвигается ремонт третьего флигеля. Заселять скоро надо, а он что-то не торопится с ним.

— Так вы же знаете, как Михалыч ко мне относится, — аж вжал голову в шею парень, — Опять какой-нибудь работой озадачит, и попробуй только не сделать…

— Я не понял, ты тут со мной спорить собрался? Бегом! — вроде негромко скомандовал Сухой, но даже у меня появилось страстное желание броситься выполнять, что уж говорить про этого Ивана. Его тут же как ветром сдуло из кабинета.

— Теперь ты, — повернулся ко мне Сухой и приморозил к полу ледяным взглядом, — Завтра в девять ноль ноль чтобы ждал меня у шестого выхода. Форма одежды — свободная, с утра ничего не есть и не пить! Понял?

— Так точно! — вытянулся я перед ним. Промелькнуло было у меня желание, спросить, нафига это надо, но я благоразумно его подавил. Завтра сам всё скажет.

— Отлично. На сегодня твоя работа закончена, иди к себе. Ляг сегодня пораньше, тебе нужно постараться выспаться, — он тут же потерял ко мне интерес, и пошёл к своему столу. Я тихо попрощался с Сан Санычем, и свалил из кабинета.

* * *

Уже в девять часов вечера я дисциплинированно лёг в постель. Освободился я сегодня довольно рано, так что успел и поесть спокойно в столовой, под чутким присмотром тёти Маши, не обделяющей меня заботой, и одеждой на завтра озадачиться, погладив брюки и рубашку, что для меня получилось настоящим испытанием, так раньше мне это всегда слуги делали. Не сжёг я одежду исключительно потому, что утюг был современный, и отключался, нагревшись до определённой температуры. Потом сделал домашку, сходил в душ, и завалился отдыхать. Миха сегодня в ночную смену заступил, были тут, оказывается, и такие, и комната была в полном моём распоряжении. Я уже начал проваливаться в сон, когда в дверь вдруг тихонько постучали.

— Кого там могло принести… — мысленно проворчал я, вовсе не горя желанием принимать гостей, но всё же сделал над собой усилие, сполз с кровати и поплёлся открывать дверь, за которой, вот сюрприз-то, обнаружилась крайне печально выглядевшая Князева, тут же без всякого разрешения проскользнувшая в комнату. Вот ведь наглая девка!

— Ты опять за своё? — вздохнул я, — Заешь же, что эти посещения ни к чему хорошему не приведут. Рано или поздно тебя Горгона застукает, и достанется всем нам.

— Плевать, — угрюмо буркнула девушка, плюхнувшись на мою кровать, — Не поверишь, ещё два часа назад я была готова тебя просто убить, Чарторыйский, за твои дебильные шуточки про нашу свадьбу. Я же поверила и как дура кинулась отцу звонить, а потом вдруг задумалась, и поняла, что это было даже к лучшему, что я ему позвонила. Иначе бы я не узнала о том, что… — тут он замолчала, и уставилась не мигающим взглядом куда-то в стену. Пауза затягивалась. Я устал стоять, и сел рядом с ней.

— Кхм, — откашлялся я, — То, что ты задумалась, это хорошо. Думать, говорят, вообще очень полезно для неокрепших мозгов. Но я то сейчас тебе зачем понадобился? Пошутили немного, да и хватит. Предлагаю на этом забыть про все наши разногласия, и разойтись миром.

— Нет! — сухо отрезала девушка, по прежнему не глядя на меня, — У меня к тебе есть важное дело… Мне очень нужно, чтобы ты как можно быстрее женился на мне!

Глава 12

— Да с хрена ли! — аж подпрыгнул я, услышав столь нелепое предложение. Нет, всё таки удивительная это вещь — женская логика. После той моей шутки я думал, что она и подходить-то ко мне больше не будет, не то что о каких-то отношениях говорить, и своим предложением она основательно выбила меня из колеи, в очередной раз напомнив о женской непредсказуемости.

— Да с того, что из-за твоих дебильных шуток отец хочет выдать меня замуж за какого-то старика! — вызверилась она на меня, — Как дворянин и просто порядочный человек, ты просто обязан теперь взять на себя ответственность и жениться на мне! Иначе я твою жизнь тут превращу в ад… — угрожающе закончила она.

— Вот это уж точно вряд ли, — враз успокоился я, — Если ты выйдешь замуж, то карьера во дворце тебе точно не светит. В фрейлины берут только незамужних девушек, да и муж подобного не потерпит, так что сразу после свадьбы мы с тобой распрощаемся. Будем очень скучать, писать письма, но со временем смиримся и боль от расставания утихнет, — с деланно скорбным видом покачал головой я.

— Может и так, но поверь, жизнь я тебе испортить и будучи замужем смогу, — криво ухмыльнулась она, — И даже проще будет. И отца натравлю на тебя, а он у меня довольно влиятельный, и мужа, он тоже из рода по выше твоего будет.

— Да почему я-то? — всплеснул руками я, — Тут полно парней, которые с гораздо большим удовольствием тебе помогут. Обратилась бы к ним. Делов-то.

— Это после тех слухов, что ты распустил про нас? — чуть ли не по змеиному прошипела она, — Никто на это не пойдёт! Хватит уже вертеться как уж на сковороде!

— Оригинальные у тебя вкусовые предпочтения… — буркнул я угрюмо, и тут меня осенило, — Постой! Но мы же не совершеннолетние! Мы не можем без согласия родителей жениться! А они его точно не дадут! Так что…

— Значит надо сделать так, чтобы дали! — упрямо произнесла девушка, — Скажем им, что я беременна от тебя, и они и сами нас быстро поженят, — чуть покраснела тут она, отведя от меня взгляд.

— Но ни на что не рассчитывай, понял?! — грозно вскинулась тут же она, — Наш брак будет обычной формальностью, без всякого разврата.

— Ну ты и дура… — покачал головой я, — Нет, я догадывался, что ты особо умом не блещешь, но чтобы настолько…

— Тебе совсем жить надоело, что ли? — прошипела она, вставая, — Да за эти слова я тебя…

— Как только ты заявишь, что беременна — тебя тут же отправят на осмотр к семейному врачу, и весь твой план рухнет, — терпеливо пояснил ей, а потом мысленно отвесил себе затрещину. Вот зачем я ей это сказал? Ну и пусть бы так и сделала. Отличная шутка могла получиться.

— Вот ведь… — выдохнула она, и обречённо села обратно, — Ты прав. Это не сработает. Точнее, сработает, но только в одном случае. Если я и вправду забеременею… — задумчиво пробормотала она, мельком поглядывая на меня со странным выражением лица, — Не хотела я так рано детей заводить, но… Другого варианта я не вижу. Давай сделаем это быстро. Будь со мной по нежнее… — она нерешительно начала расстёгивать свою блузку, не глядя на меня.

— Ты совсем что ли?! — аж отскочил от неё в сторону я, — Ну не здесь же! Тут в любой момент заявиться кто-нибудь может, Горгона, сосед, или ещё кто-нибудь!

— Да… Ты прав… — замерла она, и тут же начала застёгиваться обратно, успев сверкнуть белоснежным лифчиком, — Лучше сделаем это в выходные. Ты сможешь снять номер в гостинице?

— Конечно! — без тени сомнения соврал я. Даже если бы я и мог, то вовсе не собирался этого делать. Нет, покувыркаться в постели с симпатичной девушкой, пусть и такой чокнутой, я вовсе был не против, но не тогда, когда это грозило хомутом на шею в виде брака и ребёнка. Можно было бы, конечно, просто послать её сразу, но… Во-первых, она так просто не отстанет, и действительно может устроить мне какую-нибудь пакость, а во-вторых, её аргумент насчёт того, что её отец с мужем могут испортить мне дальнейшую жизнь был тоже очень весом. Пока надо было тянуть время, а там… Будем посмотреть. До конца недели многое может измениться. Если не придумаю выхода по лучше, просто пошлю её, и плевать на последствия. Отцом я точно не собирался становиться в шестнадцать лет. Да и нахрен мне этот геморрой с формальным браком? Я понимал, зачем это ей, но мне это вот вообще было не надо. Просто девочка собирается решить проблему за чужой счёт. Придётся поставить её на место. И если я стану магом — это тоже многое сможет изменить.

— Хорошо, — как-то заторможенно кивнула она, — Мой номер телефона у тебя есть, как и у меня твой, так что созвонимся в выходные. Ты там подготовься как-нибудь получше. Помойся хорошенько, диету по соблюдай… Господи, что я несу? — она аж побагровела, и поспешно выскочила из комнаты. Я же рухнул на кровать со страстным желанием, то ли заржать, то ли наоборот зарыдать. Какой-то уж чересчур насыщенный день у меня сегодня был…

* * *

Уже без четверти девять я был у шестой проходной и ждал Сухого. Так-то он сказал прийти к девяти, но я решил выйти пораньше. Мало ли… Уж лучше я его буду ждать, чем он меня. Форму одежды он сказал одеть свободную, но я решил придерживаться от греха подальше классического стиля. Белая рубашка, чёрные брюки и пиджак, сверху пальто, на ногах — чёрные же туфли. На мой взгляд, получилось очень даже не плохо. Нет, так-то я предпочитал что-нибудь по ярче, типа жёлтых джинс, малиновой рубашки, всё от лучших дизайнеров, но тут у меня не было денег на топовые шмотки, да и никто и не оценил бы их. Особенно, Сухой. Так что пришлось довольствоваться тем, что есть.

Ровно в девять ноль ноль к проходной подошёл Сухой, молча оглядел меня, не поздоровавшись в ответ на моё приветствие, одобрительно, как мне показалось, хмыкнул, и пошёл на выход, кивнув мне головой, показав, чтобы я следовал за ним. Я поспешил за ним, проглотив вопросы о том, куда мы идём и зачем.

На улице нас уже ждало такси. У меня проскочила было мысль спросить у Сухого, почему мы не на служебном авто поедем, но, глянув на его мрачное лицо, я решил воздержаться от лишних вопросов. Такси, так такси. Главное, что не своим ходом. Ехать пришлось не далеко, буквально, минут через десять или пятнадцать мы уже подъехали к огромному небоскрёбу из стекла и бетона метров в сто высоту, отпустили такси, и подошли к раздвижным стеклянным дверям, рядом с которыми висела большая табличка с надписью — Научно исследовательский институт по изучению магии, колдовства и оккультных наук. Вопросов у меня сразу же появилось ещё больше, но я стерпел, и удержал их в себе. Всё потом. Кажется, я начал догадываться, зачем мы приехали сюда. Видимо, это как-то связано с моей просьбой стать магом…

На входе нас, к моему удивлению, даже не тормознули. Охрана лишь вытянулась по стойке смирно при виде Сухого. Он воспринял это как должное, кивнул им, и мы просто прошли мимо. М-да… Для такого места так себе охрана, как мне кажется. Лично я заставил бы проверять тут всех входящих, вплоть до императора, но… Видимо, начальству видней. Мы прошли к лифтам, один из которых и отнёс нас на десятый этаж. Минус десятый, если быть точнее. Помимо того, что здание уходило вверх на шестьдесят этажей, тут было ещё и двадцать подземных, как я успел понять по кнопкам лифта. Дальше мы прошли по длинному узкому коридору, и остановились у двери с надписью «Отдел по инициации сверхсущностей». Название меня насторожило, мягко говоря…

— Э-м-м, Сергей Петрович, — не удержался я, увидев, что он не торопится туда врываться. Пару раз стукнул в дверь и замер в ожидании, — А почему — сверхсущностей? Мы же вроде люди, а не какие-то абстрактные существа?

Честно говоря, я сомневался, что он ответит, но он бросил на меня косой взгляд, вздохнул, и всё же соизволил пояснить.

— Потому, что кроме людей в нашем мире есть ещё ряд существ, и им тоже иногда требуется проходить инициацию, — нехотя произнёс он, и замолчал, всем своим видом показав, что больше не произнесёт ни слова. Я же аж в ступор впал. Он ухитрился ответить так, что вопросов стало только больше, но и подумать тут было о чём… Дверь, наконец, распахнулась, и на пороге показался безумный учёный в том виде, в котором их и принято было изображать в кино.

— А! Сергей Петрович! Уважаемый! Проходите скорее, не стойте в дверях! — посторонился довольно пожилой, весь взъерошенный, тип, с большими квадратными очками на носу, вздыбленными седыми волосами, как будто его только что током шарахнуло, и малость сумасшедшим взглядом, — Вы даже не поверите, с кем нам сейчас пришлось работать! Всех помощников пришлось в зал загнать для удержания… — тут он резко прикусил язык и настороженно глянул на меня, — А кто это с вами? У молодого человека есть допуск?

— Во-первых, здравствуйте, Вениамин Бенедиктович, — сухо поздоровался с ним Сухой, протянув руку, которую тот суетливо пожал, — Во-вторых, со мной очередной кандидат на инициацию, и зовут его Дмитрий Чарторыйский. Я звонил вам вчера по поводу него. Ну а в-третьих, допуск у молодого человека есть, но только третьей формы.

— Ни слова больше! Проходите же скорее! — замахал он тут же руками, после чего взмахом руки предложил нам пройти дальше, что мы и сделали, оказавшись в небольшом кабинете, в углу которого стоял стол с компьютером, вдоль одной из стен стоял кожаный диван, рядом — кулер с водой, ну или как он тут называется, а в другой стене была ещё одна дверь. Окон, понятное дело, тут не было.

— Так-с, молодой человек, — деловито пробормотал он, подбежал ко мне, и буквально за руку отвёл на середину комнаты, — Раздеваемся до трусов, и готовимся к осмотру. Вещи можете сложить на диван, — тут же потеряв ко мне интерес, он повернулся к моему сопровождающему, — Сергей Петрович, может, чайку? Да вы присаживайтесь! Можете даже на моё место сесть, я не обижусь!

— Благодарю, но не стоит, Вениамин Бенедиктович. Ни чаю не нужно, да и посидеть я могу прекрасно и на диване, — что он тут же и сделал, усевшись на самом краю. Тем временем я уже разделся и замер посередине комнаты, чувствуя себя максимально неуютно и нелепо.

— Так, ну и что тут у нас? — тут же подскочил он ко мне, и стал наматывать вокруг меня круги, рассматривая, и периодически щупая то руки, то плечи, то спину, до живота добрался тоже, коротким движением куда-то ткнув в него так, что я чуть до потолка не подпрыгнул, и при этом что-то задумчиво бормотал себе под нос при этом, — Ага… Угу… Просто отлично. А тут? В норме… Мышечная масса выше нормы, но это даже хорошо. Рефлексы — в норме. Кожные покровы — хорошо. Зрачки не расширены. Пульс… — тут он схватил меня за руку, и замолчал, — В норме. Ну, что же, Сергей Петрович, — отстал он, наконец, от меня, и повернулся к Сухому, — Не вижу противопоказаний. С его личным делом делом я ещё вчера ознакомился, и могу сказать, что кандидатура подобрана в этот раз просто идеально. Все бы молодые люди обладали таким здоровьем, генетикой и фигурой, и у нас проблем в разы меньше было бы. Так что, прямо сейчас приступим?

— Разумеется, — невозмутимо отозвался тот, — Не вижу причин тянуть время.

— Тогда по какому варианту его? По третьему? — засуетился учёный, подскочил к компьютеру, и торопливо начал что-то там печатать.

— Ну зачем же по третьему? — как-то зловеще, как мне показалось, улыбнулся тут Сухой, — Вы же сами сказали, что кандидат полностью подходит. Давайте по первому его.

— Вы уверены? — как-то изумлённо вытаращился на него из под очков учёный, а я всей своей пятой точкой ощутил какие-то грядущие неприятности, — Может, с молодым человеком посоветуемся? Вдруг он не захочет?

— Захочет. Обязательно захочет! — с неожиданным энтузиазмом возразил тот, — Но вы правы. Он должен быть в курсе. С вашего позволения, я сам ему всё объясню.

— Да-да, конечно, — нервно ответил профессор, ну, или кто он тут. Снял с носа очки и стал их тщательно протирать какой-то тряпочкой.

— Скажи, Дмитрий, — вкрадчиво обратился ко мне Сухой, из-за чего я ещё больше напрягся, — Насколько сильно ты хочешь стать магом?

— Сильно, но если при этом не будет угрозы для моей жизни, — немного подумав, отозвался я.

— За это можешь не волноваться. Твоей жизни точно ничего не будет угрожать, — мягко продолжил он, — Тут вот в чём дело. Не существует сто процентного варианта успешной инициации. Всего есть три варианта прохождения инициации. Они так и называются — первый, второй и третий, где третий — с самой низкой вероятностью в пятнадцать процентов, и самый короткий по времени, порядка пятнадцати минут. У второго варианта вероятность пятьдесят процентов, и время прохождения примерно пол часа, и у первого варианта вероятность целых восемьдесят процентов, но время инициации затянется до часу, а то и больше. Так же есть предположение, что сила мага тоже зависит от того, по какому варианту он инициировался. При первом варианте чаще всего маги получаются довольно сильными, хоть и не всегда, а при третьем, увы, но чаще всего если и получается стать магом, то довольно слабым. Ещё раз — так бывает не всегда, но вероятность этого очень высока. На мой взгляд, тебе вполне подходит первый вариант. Как ты считаешь? Ты же наверняка хочешь стать именно сильным магом?

— Ну-у… Да-а… — неуверенно протянул я. Почему-то в этот момент я вообще засомневался, что хочу быть магом. Уж слишком вкрадчивым тоном он говорил, но потом я вспомнил про магомобили и сомнения отступили на задний план, — А это точно безопасно для жизни? — всё же решил ещё раз уточнить я, прежде чем принять окончательное решение, — И как она вообще будет проходить, эта инициация?

— Абсолютно! — тут же аж подскочил с места профессор, и подбежал ко мне, — Вашей жизни там точно ничего не будет угрожать! Через аппарат прошли уже десятки тысяч людей и не только, и ни разу ещё не было летального исхода! — торжествующее вскинул он вверх свою жидкую бородёнку и палец, — А проходит она стандартно. Вас положат в специальную герметичную камеру, и начнут обрабатывать икс-излучением. Под его воздействием в вашем теле сформируется и запустится в работу магическое ядро, которое и делает людей — магами. Всё просто.

— Да уж проще некуда… — озадаченно почесал затылок я. Ну да ладно. Раз угрозы жизни нету, то лучше уже действительно первый вариант. Там и вероятность выше, и есть шансы сильным магом стать, — Давайте по первому, — наконец, решился я, — Вот только если всё же не получится, то не отразится ли это как-то на моём теле и здоровье? И будет ли возможность потом ещё раз попробовать?

— Ни каким образом не отразится, не волнуйтесь! — успокаивающе замахал руками этот Бенедиктович, — А пробовать можно сколько угодно! Но только после паузы в полгода. Именно столько времени требуется телу, чтобы избавиться от остатков икс-излучения. Так что? Приступим? — как-то предвкушающе потёр он ладони.

— Да, давайте, — как в омут с головой окунулся я, наконец, решившись. Ждать полгода — это вообще не вариант, а восемьдесят процентов — это намного больше, чем пятьдесят, и тем более, пятнадцать.

— Отлично! — буквально расцвёл профессор, — Тогда проходите в эту дверь, — махнул он мне рукой на другую дверь, не через которую мы пришли, — Там вас встретят, и помогут устроиться в камере. После этого вам нужно будет только ждать. Ничего делать не придётся. Всё, можете идти.

Я с сомнением кивнул ему, подошёл к двери, открыл, и шагнул в неизвестность…

* * *

— Скажите, Сергей Петрович… — нерешительно начал профессор, едва за кандидатом закрылась дверь, — Почему вы решили не рассказывать молодому человеку обо всём, что там его ждёт? Мне кажется, что он мог тогда и передумать насчёт первого варианта, если бы знал все детали…

— Вот именно поэтому и не стал, — с довольной и какой-то даже предвкушающей улыбкой отозвался тот, — Парень он сильный, сами видели, так что справится, я уверен. Сами же знаете, что у нас не так много подходящих кандидатов для этого варианта. А он молодой, абсолютно здоровый, без всяких генетических отклонений, ещё и с хорошей фигурой, и, что важно, с огромным желанием стать магом! Остальное же это весьма несущественные нюансы, которые лишь отвлекали бы его. Уверен, что он всё равно выбрал бы этот вариант, только думал бы гораздо дольше, а у нас не так много свободного времени!

— Ну-у… — с явным сомнением в голосе протянул учёный, — Может, вы и правы…

— Да конечно я прав! — сухо отрезал собеседник, — Но давайте уже пройдём в зал. Понаблюдаем за нашим подопечным…

Глава 13

Я ожидал, что за дверью окажется просто ещё один кабинет, может и чуть больше того, из которого я только что вышел, но открывшаяся передо мной картина буквально поразила меня. Я оказался в огромном зале, как бы не метров сто длинной и пятьдесят шириной, с высоким, метров десять-пятнадцать, потолком. В зале находилось несколько десятков разнообразных непонятных устройств, самых разных видов и размеров, и возле каждого из них суетились люди, видимо, персонал, что-то запуская, измеряя, изучая и тому подобное. Я аж растерялся от неожиданности, не понимая, куда податься. Хоть обратно возвращайся, блин. Я обернулся, и понял, что даже это у меня теперь не выйдет. Задумавшись, я уже довольно далеко отошёл от двери, а их сзади оказалось штук пять, и я уже совсем не помнил, из какой я вышел.

— Добрый день. Извините за задержку, — подскочил тут ко мне совсем молодой ещё парень, возрастом чуть за двадцать. Высокий, щуплый, в круглых очках, он своим видом напоминал скорее какого-то студента, чем учёного. Ну, или стажёра, — Будем знакомы, меня Павел зовут, — он схватил меня за руку и энергично потряс. Я аж растерялся немного от такого напора.

— Добрый, — немного растерянно согласился я, — А я Дмитрий…

— Да, я уже в курсе. Вениамин Бенедиктович предупредил. Пошли скорее, пока пятая капсула свободна. В принципе, она под тебя зарезервирована, и по идее занять никто не должен, но только по идее. У нас сегодня такой бедлам творится, что кто-нибудь может и залезть без очереди, — уже на ходу протараторил он мне, махнув рукой, чтобы я следовал за ним. Шёл он очень бодро, так что мне пришлось постараться, чтобы не отстать. Бедлам тут действительно стоял какой-то невообразимый. Какие-то стук, грохот, лязг, шум работающих пока не понятных мне устройств, часть людей чуть ли не бегом носились между ними и на ходу перекрикивались. Я с интересом вертел башкой во все стороны, осматриваясь. Вдруг кое-что привлекло моё внимание, да так, что я перестал смотреть под ноги, отчего даже споткнулся об какую-то железяку, и чуть не полетел носом в пол, избежав падения каким-то неимоверным кульбитом.

— Охренеть! Это что, портал?! — восторженно выдохнул я, во все глаза рассматривая какую-то огромную арку, под самый потолок, явно сделанную из камня, со странными символами по всей поверхности. Возле неё, кстати, толпилось больше всего народу.

— Где? — удивлённо обернулся на меня Павел, перевёл взгляд туда, куда был устремлён мой взгляд, — А, это… Никто не знает, что это… Нашли лет десять тому назад в Сибири, но так и не смогли понять, что это и для чего нужно. Надписи пока никто не смог расшифровать. Предположений насчёт неё много выдвигалось, но версия про портал самая популярная. Стоп! — вдруг остановился он как вкопанный, и с подозрением уставился на меня, — А ты-то с чего решил, что это портал? Ты про эту арку вообще не должен был знать!

— Так это… — замялся я. Не рассказывать же ему, что я в своём прошлом мире смотрел какое-то древнее кино, где была как раз похожая арка, которая оказалась в итоге порталом? Там потом то ли наши, то ли америкосы как-то его активировали, и целый отряд в другой мир отправили. Дальше я помнил сюжет весьма смутно, так как к середине фильма я уже не плохо так набрался вискарём, — Ну а чем ещё эта хрень может быть? Явно эта штука построена для того, чтобы через неё ходить. Либо просто так, как чере триумфальную арку, но тогда бы её здесь и не было, либо как-то магически, либо с помощью неизвестных технологий. Вы же тут явно только магическими вещами занимаетесь, значит, с ней всё не так просто. Вот и остаётся только предположить, что это что-то вроде портала. У меня даже других версий на ум никаких не приходит.

— Логично… — пробормотал себе под нос парень, и продолжил шагать, — Только ты не распространяйся нигде про то, что увидел. и про свои предположения. Не забывай, что у тебя третья форма допуска к гостайне и подписка о неразглашении.

— Угу, — буркнул в ответ я, в упор не помня, что это за допуск у меня такой, когда я его успел получить, и расписаться при этом и подписку о неразглашении сделать, и тут вдруг до меня кое-что дошло, — Погоди… Это что получается? Магом, значит, может стать только тот, у кого этот допуск есть и подписка?

— Нет, с чего ты взял? — удивлённо сверкнул на меня очками сопровождающий.

— Ну как же… — совсем запутался я, — Ты же сам мне это только что сказал…

— Нифига подобного я не говорил! — возмутился тот, — Это тем, кто сюда приходит, нужен допуск, а в обычных-то центрах инициации подобного не требуется.

— Так! — мои подозрения, что что-то тут не так, вспыхнули с новой силой, — А почему тогда меня сюда отправили, а не в эти центры?

— Ну-у-у… — задумчиво протянул тот, подходя к огромной, метра четыре в высоту и столько же в ширину, металлической квадратной коробке, с мигающими на ней лампочками, какими-то датчиками, дисплеями, и выходящей из неё конвейерной лентой, — Сам понимаешь, наверняка-то я не знаю, это тебе нужно у своего начальства спрашивать, или Валентина Бенедиктовича, со мной такими подробностями никто не делится, но могу предположить, что это связано с тем, что в обычные центры очереди на несколько недель вперёд расписаны, и к тому же, там нельзя пройти инициацию по первому варианту. Только по второму и третьему.

— А, тогда понятно, — с облегчением кивнул я, наблюдая, как он нажал какую-то кнопку, и из этой непонятной коробки на конвейерную ленту выехал какой-то длинный металлический ящик, уж не знаю, как его ещё назвать, с виду очень похожий на гроб. К тому же они ещё и чёрного цвета был, что усугубляло сходство. Крышка плавно откинулась, и внутри оказалось настоящее пластиковое ложе.

— Ну, добро пожаловать, устраивайся поудобнее в капсуле, и начнём, — кивнул мне парень на ложе.

— Так эта хрень капсулой называется? — проворчал я, потихоньку залезая внутрь, — Ваш профессор, вроде, что-то про камеру говорил.

— Это он по старинке. Никак привыкнуть не может. Раньше в специальные камеры подопытных заводили, сейчас же в капсулы кладём. Самое главное запомни, — тут он подошёл ко мне, достал откуда-то сбоку широкие ремни, и плотно перетянул мне ими грудь и ноги, спеленав так, что я почти не мог шевелиться, — Пока не завершится сеанс, капсула не откроется. Орать бесполезно, только голос сорвёшь. Когда кого-то там увидишь, это будет не совсем галлюцинация. Скорее это будет некое твоё воплощение, которое тебе надо будет победить. Удары у противника будут довольно болезненны, хоть это и будет только в твоём воображении происходить, постарайся их не пропускать. И не бойся бить в ответ! Помни, что это всё не по настоящему!

Он так быстро это всё протараторил, что я даже не сразу до конца осознал, что именно он только что сказал. Когда же информация дошла до моего мозга, и у меня появилось страстное желание задать несколько уточняющих вопросов, крышка гроба захлопнулась…

* * *

Сначала ничего не предвещало беды. Абсолютная темнота почти сразу же сменилась мягким желтоватым светом, который шёл от всех стенок капсулы. Лежать было удобно, тепло, даже не смотря на то, что я был в одних трусах. Я боялся, что станет душно, но явно тут была вентиляция, и дышалось вполне комфортно. Минут через десять я окончательно успокоился, убедил сам себя, что этот Пашка просто пугал меня. Лежать и ничего не делать было скучно, и вскоре мои глаза начали слипаться. Я уже почти поддался этому желанию немного подремать, как вдруг моё тело начало со всех сторон покалывать. Не больно, но весьма надоедливо. Сначала я решил, что это просто текло затекло и реагирует так на дискомфорт. Даже попытался чуть пошевелиться, чтобы кровь разогнать, но безуспешно. Покалывало всё сильнее и сильнее, появился какой-то нестерпимый зуд. Особенно сильно зудели грудь и почему-то левая пятка. Я героически терпел эти невыносимые пытки, как-то догадавшись, что это будет очень смешно выглядеть, если я потребую остановить всё это из-за обычной щекотки.

Ещё через пять минут я понял, что погорячился насчёт того, что до этого у меня были невыносимые ощущения. По сравнению с жжением, которое появилось у меня сейчас, та щекотка казалась детским лепетом. И жжение всё нарастало и нарастало, обжигая всё тело… Вскоре пекло так, что у меня появилось такое чувство, как будто меня сжигают заживо, и я… Заорал. Я кричал и грозился всеми мыслимыми и немыслимыми карами, если меня немедленно не достанут отсюда, но в ответ слышал лишь тишину. Я прошёлся по всем. По Сухому, профессору, этому Пашке. По их многочисленным родственникам… А уж количество сексуальных действий, которые я намеревался со всеми ими сделать, если только выберусь отсюда, не подлежали исчислению… Вскоре от боли я даже не мог говорить, и лишь глухо стонал сквозь сжатые зубы, с то и дело выступающими на глазах от дикой боли слезами и тут же испарявшимися от сводящего с ума жара.

— Сука Сухой… — промелькнула в голове ленивая мысль, — Наверняка эта тварь специально это сделала со мной. Отомстить решил за унижения. Вот только зря он так со мной поступил… Мстить подобным образом за почти невинную шалость — это было явным перебором. Если выживу — никогда ему этого не забуду. Придумаю способ сделать так, чтобы он навсегда запомнил, что со мной связываться не надо! — мрачно пообещал я сам себе.

Человек такое существо, которое может привыкнуть ко всему. Вот и я вскоре уже почти привык к тому, что чуть ли не сгораю заживо. Боль стала казаться вполне терпимой. Я уже даже успел тихонько порадоваться, что самое страшное, похоже, осталось позади, когда вдруг на меня обрушилась такая БОЛЬ, что я потерял сознание.

Не знаю, сколько времени я был в отключке, но когда пришёл в себя, то обнаружил, что стою на какой-то солнечной поляне, окружённой со всех сторон лесом, и при этом я был абсолютно голым. Стояла нехарактерная для леса тишина, не было ни ветерка, и я как-то сразу понял, что это всё немнастоящее.

— А вот и обещанная галлюцинация, видимо, — тихо пробормотал я себе под нос, суетливо оглядываясь по сторонам, почему-то стыдливо прикрыв пах руками, хоть тут и не было никого в зоне видимости.

— Ну, если тебе хочется думать, что это галлюцинация, то ради бога. Мне же проще будет, — донёсся вдруг до меня мягкий женский голос из-за спины, я моментально повернулся, и увидел на другом краю поляны миниатюрную девушку, с длинной косой медного цвета, тоже абсолютно голую и, похоже, ничуть не смущённую этим фактом, так как она и не думала ничем прикрываться, представ передо мной во всей красе, так сказать. Я даже некоторое сексуальное возбуждение начал было испытывать, но тут вдруг вспомнил, что мне говорил Пашка. Что, мол, я должен буду победить чуть ли не самого себя, собственное воплощение.

— Это что же получается? Моё воплощение — это голая девка?! Да ну нахрен! — не сдержал я возмущенного вопля из самой глубины души. И вот как я её должен победить? Судя по нашему голому виду, у нас тут секс-битва, что ли, намечается? А у меня так вообще, некий междусобойчик намечается, так сказать?

— И не мечтай! — грозно рыкнула вдруг она, каким-то образов услышав мои мысли, и вдруг разом оказалась рядом со мной, и мне в грудь прилетел мощнейший удар с ноги, и я кубарем покатился по траве.

— Ну и зачем такому слабаку магия? — раздражённо спросила она, уперев руки в боки, открыв во всём великолепии свою грудь весьма немаленького размера, призывно покачивающуюся. Несмотря на весь трагизм ситуации, я даже слегка залюбовался открывшимся зрелищем, — Ты же полное ничтожество!

— Тебе просто повезло, что я девушек не бью! — не убедительно отмазался я, — А то бы я тебе мигом навалял сейчас!

— Это в вашем мире такие обычаи? — чуть наклонила голову она, — Ну и глупость! Внешность не важна, важна лишь победа… — я лишь моргнул, а она уже опять оказалась рядом, и мне в подбородок прилетел неожиданно мощный для столь хрупкой внешности удар кулаком в подбородок, и я опять оказался на земле. Следующие несколько минут мне пришлось выдержать целый шквал ударов, и единственное, что я мог тут сделать, это прикрыть голову руками. Этой твари явно было неведомо, что ледачих не бьют, и она изо всех сил пыталась сделать так, чтобы я даже не думал о том, чтобы встать, нанося мощные удары ногами по всему моему многострадальному телу. Блять, и чё делать-то? — лихорадочно размышлял я, морщась от каждого удара. Я, конечно, не большой специалист в драках, но девка явно била гораздо сильнее, чем этого ждёшь от обычной девушки. Психованная какая-то… Дело осложнялось тем, что до этого мне вообще никогда не доводилось участвовать в драках, и я весьма смутно себе представлял, как это — ударить человека. Нет, механику-то я знал. Сжимай руку в кулак, да бей по сильнее точно в морду лица, но это всё было лишь в теории. На практике же меня охватывал какой-то ступор при одной только мысли ударить кого-то. Оскорбить или послать — без проблем, а вот с ударить было сложнее. Если в прошлой жизни нужно было силовое решение, то этим у меня обычно занимались специально обученные люди. Тут мне в бок прилетел особо сильный удар, острая вспышка боли пронзила всё мое тело, а дальше меня вдруг накрыло состояние такой бешеной ярости, что мне стало просто плевать на всё это… Я медленно встал, не обращая внимания на продолжающийся град ударов, неуклюже отбил рукой очередной её удар с ноги и попытался контратаковать ударом с правой, от которого она легко отпрыгнула назад.

— Ну надо же… Птенчик решил сделать девушке приятное и посопротивляться. Так даже веселее будет… — хищно оскалилась она, но мне было просто наплевать, что она там бормочет. Сейчас мне было всё равно на то, что мне противостоит девушка, и я был одержим лишь одной мыслью — добраться до этого странного существа и проломить тому голову. Ещё никогда я так страстно не желал убить кого-либо, и я медленно пошёл к ней. Я перестал чувствовать боль, которая ушла куда-то на самый край сознания, и зациклился на одном — добраться до неё и просто удавить к чертям собачьим.

Она не стала ждать, когда я доберусь до неё, и в какой-то момент опять оказалась рядом со мной, но в этот раз я уже был готов к этому, и легко перехватил её стройную ногу, которой она опять попыталась бесхитростно пробить мне в грудь, и, не выпуская её, пробил с левой в её прелестное личико. Первый мой удар она успела принять на блок, но я тут же ударил ещё раз. И ещё… Её голова мотнулась назад от пропущенного удара, она поспешно попыталась в прыжке пробить по мне со второй ноги, но это привело лишь к тому, что мы оба… Или обе? Вдвоём, короче, оказались на земле, в весьма интересном положении, причём, я оказался сверху.

— Хочешь меня? — вдруг призывно улыбнулась она мне, обвив мою шею руками.

— Безумно! — тяжело выдохнул я, и не сдерживая себя, нанёс мощнейший удар с правой в голову. И с левой… И опять с правой… Бил, бил, и бил… Она пыталась ставить блоки, но это было бесполезно. Мои кулаки без проблем прошибали их. Уже её лицо превратилось в какое-то кровавое месиво, а я продолжал бездумно втыкать удар за ударом в эту кашу из крови, костей и какой-то слизи, пока вдруг в какой-то момент сознание не покинуло меня…

* * *

— Валентин Бенедиктович! Что с ним?? — донёсся до меня откуда-то издалека встревоженный голос Пашки, — Я впервые вижу, чтобы тело подопытного было в таком состоянии после процедуры! Как будто его кто-то долго избивал там! Как такое возможно? И без сознания находится… Да я даже понять не могу, успешно прошла инициация или нет!

— Успокойся, Павел, — спокойно ответил ему учёный, — Я уже провёл диагностику, инициация прошла успешно. Магическое ядро сформировано, и судя по исходящему от него излучению в размере целых двух тысяч единиц манадия, магом он стал очень сильным. Точнее, потенциально он очень силен, а вот насколько он в действительности будет силён как маг, зависит теперь только от него, — очень довольным тоном произнёс он, — Поздравляю вас, Сергей Петрович. Скоро у вас на службу государству встанет ещё один сильный маг! Может даже самый сильный. Время покажет.

— Благодарю, но не будем торопить события, — сухо ответил Сухой, а меня вдруг накрыла волна бешенства. Я открыл глаза, и резко сел, оглядываясь по сторонам. Рядом мне что-то восторженно стали говорить учёный и Павел, но я их не слушал. Я не мигая смотрел на Сухого, который вдруг поёжился под моим взглядом, и стал медленно отступать.

— Думаешь, сможешь убежать? — прошипел я, — Ну попробуй… — и каким-то совершенно немыслимым прыжком из положения сидя оказался рядом с ним.

Глава 14

— …и всё-таки, Сергей Петрович, я вынужден настаивать! — грозно встопорщил бородёнку учёный, глядя снизу вверх на Сухого, — При всём моём уважении, случай этот исключительный, и требуется провести ряд исследований объекта. Физические увечья на теле полученные в ходе инициации — это совсем не шутки! А если их получит кто-нибудь из императорской семьи в ходе инициации, вы тоже будете говорить, всё нормально, ничего серьёзного? Вы представляете, что с нами в таком случае сделает император, если узнает, что мы были в курсе о возможности такого варианта, и ничего не сделали для его нейтрализации?!

— Вениамин Бенедиктович, я же не возражаю! — примиряюще поднял вверх руки Сухой, — Бога ради, исследуйте на здоровье, вот только не прямо же сейчас. Я предлагаю, чтобы Дмитрий пару раз в неделю посещал вас на два-три часа, и исследуйте его на здоровье. Сейчас же он и без того слишком много времени провёл у вас, а у нас впереди ещё встреча с ректором Академии…

— Не Академии, а университета, — ворчливо поправил его учёный, чуть погасив свою эмоциональность. Похоже, он готов был согласиться с этим предложением Сухого. Я же молча лежал на столе, облепленный всевозможными датчиками, и молча слушал их пикировку, с лёгким злорадством наблюдая за тем, как Петрович то и дело потирает свой синяк на щеке. Правда, мне тоже тогда от него досталось, и сейчас у меня под глазом красовался великолепный фингал, но мне, на удивление, было плевать на это. Зрелище удирающего от меня во всю прыть Сухого навеки отпечаталось у меня в памяти, живительным бальзамом омывая мои душевные раны. Эти воспоминания не сотрёт даже то, что в итоге он, перестав бегать, весьма умело контратаковал меня с правой в глаз, а потом грамотно сел в оборону, лишь разок пропустив удар, пришедшийся на щёку, ну а дальше нас разнял персонал, да и я успел в себя прийти, — Вы всё время забываете, что ещё год назад Академия была переименована. Ну да хорошо. Договорились. Два дня в неделю молодой человек будет в моём распоряжении на три часа каждый раз. Ему это, кстати, тоже полезно будет. Заодно маноканалы ему прочистим хорошенько.

— Вот и договорились, — удовлетворённо кивнул на это Сухой, — Тогда будьте так любезны, освободите уже моего подопечного. Нам пора выдвигаться.

— Ладно, — вздохнул учёный, и нехотя кивнул своему молодому коллеги, тихой мышкой стоявшего рядом, — Павел, отцепляй давай его. На сегодня хватит.

— Слушаюсь, Вениамин Бенедиктович, — тут же отозвался тот, и суетливо кинулся ко мне отцеплять все эти хрени, и вытаскивать из меня многочисленные иголки, понатыканные по всему телу. Я с облегчением вздохнул. Наконец-то свобода. Задолбался я уже как-то валяться тут на всеобщем обозрении в голом виде. Эксгибиционистом я никогда не был, и ощущать на себе чьи-то изучающие взгляды мне было не приятно. Ладно бы ещё женские, но тут же в основном одни мужчины были. Дождавшись, когда меня полностью освободили от всех этих приборов, я кое-как сполз со стола, и принялся торопливо одеваться. Дело сделано, так что пора уже и честь знать. Вот только…

— Вениамин Бенедиктович, — решил я уточнить кое-что напоследок, — Можно вопрос?

— Разумеется, молодой человек. Слушаю вас, — поправив очки на носу, доброжелательно ответил он.

— Я понимаю, что то, что я прошёл инициацию, ещё не делает меня полноценным магом, но ведь для управления магомобилем этого же и не требуется? Скажите, когда я смогу им управлять? — решил уточнить я самый животрепещущий для себя вопрос.

— Разумеется, не требуется, Дмитрий, — благосклонно кивнул он, — Для этого вам достаточно суметь почувствовать свою магию и научиться как бы сливать её. А если быть точнее, сливать ману. В университете вас научат этому первым делом.

— Так ведь до начала учебного года ещё полгода! — чуть ли не взвыл я, прекрасно помня, что тут учебный год как и у нас начинается первого сентября, а сейчас на дворе стоял ещё только март. Причём, он только-только начался.

— Ну, придётся тогда подождать, — лишь развёл руками на это учёный, и тут вдруг задумался, — Хотя-я-я, — протянул он, — Раз уж мы всё равно будем с вами регулярно видеться, то кое-какие основы могу дать я вам, если вас, конечно, устроит моя кандидатура.

— Ну разумеется устроит! — чуть не подпрыгнул от радости я, — Спасибо!

— Не за что, молодой человек. Абсолютно не за что, — отмахнулся он, — Это самое маленькое, что я могу для вас сделать, после сегодняшней неприятности. М-да…

— Выходи на улицу, и подожди меня там, — бросил мне Сухой, — Я скоро подойду. Мне надо ещё парой слов с Вениамином Бенедиктовичем перекинуться.

— Опять какие-то тайны? — угрюмо набычился я, — Нет уж! Говорите при мне!

— Да тут не о тебе речь пойдёт, — поморщился он, — Иди уже. Это не моя тайна.

— Ладно, — недоверчиво продолжал сверлить я его взглядом, — Вот только есть небольшая проблемка. Я понятия не имею, как выйти на улицу. Да я даже не помню, как выйти из этого зала! — беспомощно развёл я руками.

— Паш, проводи молодого человека, пожалуйста, — попросил тут учёный своего помощника.

— Да без проблем, — пожал плечами парень, и подошёл ко мне, — Идём?

— Ну, пошли, — неохотно согласился. Интересно всё же было бы послушать, о чём тут хотят поговорить в моё отсутствие. Впрочем, вряд ли бы Сухой в открытую стал врать. Не тот он человек.

— Слушай… — нерешительно произнёс Пашка, уже проводив меня до самого выхода из здания, — Я всё понять не могу… У тебя же такая возможность была овладеть этой странной девушкой, но ты… Почему-то ей не воспользовался… Неужели тебе совсем не хотелось её? Ты же сам сказал, что девушка была очень даже симпатичная.

— Нет, — медленно покачал головой я, — В тот момент меня охватило совсем не свойственное мне желание… Убить её… Не важно, каким способом. Сделать так, чтобы её просто больше не существовало.

— Любопытно… — задумчиво пробормотал он, уйдя глубоко в себя, я же молча кивнул ему, и пошёл на выход.

* * *

— Подожди… — тормознул вдруг меня Сухой, когда я уже собирался вылезти из такси. Мы подъехали к забору, окружающему довольно старое на вид здание. Прямо дворец, хоть и весьма обветшалый на вид. На прилегающей к нему территории был разбит небольшой парк, по которому гуляли несколько групп студентов, и мне не терпелось поскорее попасть в это волшебное место. Не то, чтобы я сильно хотел учиться, но если и делать это, то лучше делать это тут, чем в обычной школе. Мало того, что меня тут будут учить магии, так и девушки тут явно постарше и посимпатичнее…

— Предлагаю, прекратить нашу глупую ссору и начать наши отношения заново, — неожиданно предложил он, не глядя на меня, — Шутка у тебя, конечно, получилась идиотская, но и я был не прав. Я не знал, что у твоей инициации будет столь необычный эффект, и месть получилась чрезмерной. Ту твою вспышку ярости я понял, и забуду о ней. Так что, мир? — протянул он мне руку.

— Мир, — нехотя выдавил я из себя, и пожал её. Он был прав. Ссора действительна получилась глупой, да и возможности наши были несопоставимы. При желании, он вполне мог устроить адскую жизнь, так что лучше на этом зарыть топор войны. К тому же, его всегда можно откопать обратно, если вдруг что пойдёт не так…

— Тогда кто старое помянет, тому глаз вон, — протянул мне руку Сухой, которую я ему и пожал, не показав ему и виду, что прекрасно понял его намек, учитывая шикарный фингал под моим глазом.

— Уважаемые! Вы выходить собираетесь? Мне на следующий вызов ехать надо! — поторопил нас шофёр.

— Уже выходим, — скупо ответил Сухой, и открыл дверь. Я тоже поспешил выскочить из машины, и, терзаемый любопытством, ускакал вперёд, к воротам, на которых висела огромная жёлтая табличка, на которой большими буквами было написано М.О.Г.У. Оптимистичное, однако, название… Внушает веру в свои силы. Почему-то на табличке отсутствовала расшифровка столь одиозного названия, так что мне пришлось догадываться самому. Если с буквой «М» всё было сразу ясно, определённо, она обозначала слово «Магический», то вот уже на «О» я завис капитально.

— Общественный, что ли? — вырвалось у меня невольно, — Странно… Это слово я раньше слышал только в словосочетании общественный туалет…

— Это очень неразумно с твоей стороны сравнивать крупнейший в империи магический университет с общественным туалетом, — укоризненно покачал головой подошедший ко мне Сухой и вставший рядом со мной, — Перед тобой — Магическо-оккультный государственный университет, в котором тебе предстоит провести ближайшие пять лет, ну, если тебя не выгонят, конечно. Пошли уже, — кивнул он мне, и толкнул калитку.

— Слушайте… — пропыхтел я, пытаясь успеть за ним, и не забывая оглядываться по сторонам. Посмотреть тут было на что. Большая часть гуляющих тут студентов явно не просто так шаталась по парку, а явно готовилась то ли к экзаменам, то ли ещё к чему, и то и дело пользовались магией, прямо в воздухе рисуя какие-то магические конструкты, и выписывали огненными буквами какие-то формулы, прямо на ходу внося в них то и дело различные правки, причём, не только себе, но и товарищам, мимо которых проходили. В общем, обстановка была деловой и творческой.

— А зачем такая срочность с посещением ректора? — продолжил я, — До начала учебного года ещё же полгода. Вполне могли и позже его навестить.

— Нельзя позже, — резко отрезал Сухой, не сбавляя широкого шага, — После инициации у тебя есть буквально пара недель, чтобы максимально расширить твои маноканалы. Потом они стабилизируются, и сделать уже ничего с ними будет нельзя.

— А зачем их расширять? — устало пропыхтел я. Как-то долго мы шли… Снаружи мне казалось, что здание ближе, но мы шли уже минут пять, а оно как-то и не думало приближаться.

— Затем, что если твои маноканалы будут узкими, то даже с твоими огромными запасами маны ты не сможешь делать по настоящему могущественные заклинания. И маномобиль тоже не сможешь водить, так как мана будет недостаточно быстро поступать в двигатель, — терпеливо объяснил он мне.

— Так чего мы медлим? Давайте быстрее! — тут же ускорился я, даже обогнав его. Ещё не хватало, чтобы все мои мучения на инициации были зря…

* * *

Кабинет ректора внушал… Огромный, с высоченными, метров пять, если не больше, потолками, он больше походил на какой-то торжественный зал, чем кабинет. Стены были увешаны бесчисленным множеством чьих-то портретов. В самом дальнем конце комнаты находился длинный стол с приставленными к нему креслами человек на двадцать, в торце которого кто-то сидел. Вверху на потолке висела здоровенная хрустальная люстра, и я сразу же предпочёл держаться подальше от неё, и встал с краю комнаты. Если эта хрень упадёт на голову — костей не соберёшь. Сухому же явно было всё равно на неё. Он прошёл в центр комнаты, встав прямо под ней, натянул на лицо дежурную улыбку, и, протянув руку вперёд, двинулся на встречу с хозяином кабинета, неспешно выбравшегося из-за своего не маленького стола из красного дерева, и поспешившего навстречу Сухому, вытянув уже обе руки перед собой. Весь вид этого типа выдавал в нём тысячелетнюю историю благородных предков. Выглядел он как-то вальяжно, лощёно, седые волосы были зализаны назад, а из-под квадратных очков на мир смотрели глаза с таким выражением, как будто кричали всем, что хозяин этого кабинета оказал вам, смердам, великую милость, снизойдя до вас, простых смертных. Кого-то он мне очень сильно напоминал… Какую-то известную медийную личность из моего мира…

— Сергей Петрович! Дорогой вы мой человек! — хозяин кабинета, наконец, добрался до Сухого, схватился обеими руками за его руку, энергично потряс её, но на этом не остановился. Притянул Сухого к себе, приобнял его, и похлопал по спине, — Как же я рад видеть вас в этих стенах! Вы так редко осчастливливаете нас своим присутствием…

— Дела-дела… — просипел Сухой, осторожно выбираясь из крепких объятий, — Дела не отпускают, а свободного времени нет совсем. Да вы же и сами прекрасно меня понимаете, Сергей Михайлович. Уверен, что у вас и самого свободного времени не много…

— Увы, мой друг. Вынужден с тобой согласиться, — печально кивнул ему собеседник, — Проклятая бюрократия занимает всё больше и больше времени. Скоро я совсем утону в своих бумажках. Ну да не будем о грустном. Это и есть ваш протеже? — перевёл он на меня оценивающий взгляд.

— Да. Позвольте вам представить Дмитрия Чарторыйского, — кивнул на меня Сухой, — Не смотрите на его молодость. Хотя ему и всего шестнадцать лет, но он подает очень хорошие надежды. ОЧЕНЬ — выделил он слова, многозначительно глянув на ректора, — Хорошие.

— То есть, я так понимаю, инициация прошла успешно, — задумчиво произнёс тип, и тут же показушно хлопнул себя по лбу, — Но где же мои манеры? Молодой человек, подойдите же ближе, и дайте пожать вашу мужественную руку! Далеко не каждый даже взрослый мужчина решится пойти на инициацию по первому варианту! Это в высшей степени героический поступок, — сделал он восторженный вид, которому я ни капли не поверил, так как весь его вид больше показывал на то, что поступок этот он скорее считает идиотским, но всё же нехотя подошёл ближе, и молча пожал ему руку.

— И каков же результат? — глянул ректор на Сухого.

— Две тысячи, — бесстрастно ответил он, а ректор аж засиял, и благосклонно уставился на меня.

— Это же грандиозно! Позвольте вас поздравить, молодой человек! — опять он энергично затряс мою руку, — Выдающийся результат! При должном усердии, к концу учёбы вы можете развить свой потенциал до трёх тысяч! Тут есть к чему стремиться! Я сам закончил учёбу с гораздо меньшим результатом, а сейчас без ложной скромности замечу, являюсь одним из сильнейших магов империи! — гордо выпрямился он.

— Боюсь, ваших высот мне не достичь никогда, — поспешил подлизаться я, краем глаза следя за появившимся вдруг из ниоткуда за его спиной каким-то странным существом. Присмотревшись, мне показалось, что оно похоже на лису, только какого-то странного серебристого цвета. Существо медленно и абсолютно беззвучно кралось к нам, буквально стелясь по полу.

— Ну что вы, молодой человек, — польщённо рассмеялся он, — Какие ваши годы. У вас всё ещё впереди. Но чтобы достичь моих высот вам и правда придётся…

— Простите, — не выдержал я тут и перебил его, наблюдая за странным зверем. Кто его знает, что он задумал… — За вашей спиной какое-то странное животное, и оно крадётся к нам!

— Где? — удивленно обернулся он, зверь тут же метнулся куда-то под стол, — Ах ты проказник! — неожиданно рассмеялся он, — Я кому говорил, сидеть тихо и не высовываться! Не обращай внимания, — подмигнул он мне, — Савелий ещё совсем молодой и очень любопытный. Стоп! — спохватился он вдруг, — Но как ты вообще его смог увидеть? А ну-ка, давай проверим кое-что… — метнулся он к своему столу, и что-то вытащил из ящика. Мы с Сухим с недоумением следили за его действиями, — Скажи мне, что ты тут видишь? — показал он мне на ладони какую-то красную монету.

— Монету, — пожал плечами я.

— Это понятно, — усмехнулся он, — Скажи, что на ней изображено.

— Двуглавый орёл, — недоумённо ответил я, не понимая, к чему вообще этот вопрос, и тут вдруг изображение на монете стало расплываться, — Хотя стоп… А вот сейчас уже на ней всадник на коне…

— Потрясающе! Я так и думал… — кивнул каким-то своим мыслям ректор, и с крайне довольным видом повернулся к Сухому, — Ну что же… Позвольте вас поздравить, Сергей Петрович. Вы мало того, что вскоре можете обзавестись сильным магом на службе, так ещё и магом, обладающим истинным зрением!

— Не будем торопить события, уважаемый Сергей Михайлович, — поморщился на эти слова тот, но всё же бросил на меня удивленный взгляд, — Только время покажет, что выйдет из этого молодого человека.

— Как всегда, наш уважаемый Сергей Петрович дует на воду, — хитро улыбнулся мне тут ректор и подмигнул мне, — Но в любом случае, я поздравляю вас. Мало у кого открывается истинное зрение. Только у одного из примерно двух десятков магов оно есть. Поверьте, тут есть чему порадоваться.

— Да я рад, конечно, — растерянно ответил я, не понимая, что вообще происходит, — Вот только ещё понять бы, что это за истинное зрение такое, и что это было за существо, которое можно было увидеть только им? Или им видят магию?

— Не совсем так, молодой человек, — стал объяснять он, поправив очки, — Магию видят магическим зрением, и оно есть у всех магов. Более того, им даже ряд обычных людей обладают, напрочь лишённых магии. Истинное же зрение позволяет увидеть то, что обычно скрыто для людей. Некую, скажем так, изнанку мира, с живущими в ней существами, ряд из которых, как мой Савелий, например, могут стать фамильярами мага. Своеобразными помощниками. Подробнее об этом всём вы узнаете уже на лекциях, просто помните, что теперь вы можете видеть многое из того, что обычным людям не доступно. Не надо этого пугаться, из этого почти ничего вам не угрожает.

— Почти ничего? — зацепился я за его оговорку, — То есть, что-то всё же угрожает?

— В нашем мире всегда есть что-то, что может угрожать нам, это жизнь, — лишь пожал он на это плечами, — Будьте разумны, всегда включайте голову, и не суйте нос туда, куда не следует, и всё с вами будет нормально. Но об этом всём позже. Пока же мне нужно прикрепить вас к наставнику, который наиболее эффективно расширит ваши каналы, — задумчиво пробормотал он, и поспешил к своему столу, и стал перебирать какие-то бумаги, — Так… Кто тут у нас свободен? Анечка в командировке, Георгий и без того перегружен… Может, Эдуард Валерьевич? А, нет… У него скоро отпуск. И кто же у нас остаётся тогда? О! Вот, то что надо! — он подошёл ко мне и протянул какую-то бумагу, — Держи. Тут схема нашего университета, на которой отмечен кабинет, в который тебе нужно будет прийти завтра, к двенадцати часам дня. Как, кстати, у молодого человека со свободным временем? — повернулся он тут к Сухому.

— Полно, — коротко ответил тот, — Он полностью в вашем распоряжении, за исключением двух дней в неделю, когда ему надо будет посещать Вениамина Бенедиктовича.

— Отлично. А что случилось? — явно заинтересовался тут ректор, — Неужто, не стандартная инициация?

— Именно, — не стал скрывать тот.

— Тогда это многое объясняет, — кивнул Сергей Михайлович каким-то своим мыслям, и тут же неожиданно жёстко глянул на Сухого, — И вы должны мне всё об этом рассказать!

Дальше я их диалог слушать не стал, с головой уйдя в свои мысли, и искоса глядя на высунувшего из-под стола любопытную морду лиса, и ставшего с интересом разглядывать меня. Слишком много впечатлений для одного дня. Вот прям слишком…

Глава 15

Я медленно брёл по улицам Москвы к дому. Не смотря на то, что этот день оказался очень насыщен на события, до его конца было ещё далеко. Солнце только-только начало потихоньку клониться к закату, совсем не по мартовски припекая. Я даже расстегнул своё пальто, и подставил грудь под прохладный ветерок.

Тогда закончив дела свои дела ректором, Сухой напоследок сообщил мне, что от своей нынешней должности я отстранён, сейчас моя задача отдать все силы учёбе, по окончанию которой буду назначен на новую должность, и жить во дворце теперь надобность отпала. Пока меня отпускают домой, а когда начнётся учёба в университете, то буду жить там в общежитии. Новость с одной стороны была отличная, в плане того, что от меня отстанут со всякой работой, а с другой стороны, не очень, так как дома мне придётся от сестёр отбиваться, и я не уверен, что долго продержусь и не психану в итоге.

После университета мы сначала вместе доехали до дворца, а там я с ним распрощался и пошёл собираться. Сборы надолго не затянулись, и уже через пол часа я был готов выдвигаться, под завистливыми взглядами соседа. Как только он узнал, что я стал магом, то его аж раздуло от зависти и желчи, но он сдержался и не стал выплёскивать всё это на меня, догадываясь, что я могу ему на это ответить, и даже не поспешил убежать по этажам, торопясь разнести новости. Видимо, хотел убедиться, что я точно сваливаю.

Наконец, мы скомканно распрощались, и я с сумкой на плече поспешил покинуть это уже порядком доставшее меня место. Причём, мне откровенно повезло, и я не пересёкся перед уходом с одной крайне докучливой особой. Впрочем, я сильно сомневался, что мой новый статус что-то изменит в её планах, и был уверен, что в выходные ещё услышу её голос по телефону.

Я не стал звонить домой и предупреждать о своём появлении, вовсе не желая того, чтобы за мной выслали машину, да и такси тоже не заказал. Хотелось пройтись по городу и немного проветрить свою голову, а ещё хорошенько обдумать всё, что со мной сегодня произошло. Прийти в себя, так сказать.

Почему-то из головы не выходила хитрая морда того лиса… Фамильяра. Где-то я уже слышал про них раньше. Вот только где? — мучительно размышлял я, — Явно не тут, а в своём мире. Вертелось что-то такое на самом краю сознания… Как будто это было в каком-то кино. Нет! Не в кино! — осенило вдруг меня, — В мультфильме! — тут я аж замер, и в меня чуть не впечатался какой-то прохожий, идущий сзади. Он чертыхнулся, обогнул меня, заглянул мне в лицо, но видимо, ему не понравилось, то что он там увидел, так как предпочёл промолчать, и быстрым шагом пойти дальше, — Точно, в мультфильме. В каком-то аниме. Была у меня одно время подруга, которая прям фанатела по этим мультикам. Собственно, именно благодаря этому я и обратил на неё внимание в одном из ночных клубов Москвы, куда она заявилась с синими волосами, и в яркой красочной одежде, с супер короткой юбочкой, переодевшись в одну из любимых героинь. Как же там это называется? Косплей, во, вспомнил. Она и меня пыталась к этому увлечению приобщить, так сказать, то и дело включая разные аниме-сериалы, когда мы были вместе. Правда, я их не смотрел, лишь только иногда обращая на них внимание, когда там показывали девушек с особенно выдающимися формами. Вот как-то и обратил внимание на одну из таких особ, которая оказалась фамильяром какого-то там парня-мага. Я ещё тогда угорал с того парня, который не понимал весьма откровенные намёки девушки, которая явно не прочь была перевести их отношения в горизонтальную плоскость, и так ни разу с ней и не переспал. Уж я бы на его месте теряться точно не стал бы…

Кстати. Может и мне здесь можно будет подобрать себе такого фамильяра с впечатляющими формами? — осенило вдруг меня, — Ну, а почему бы и нет? Наверняка же тут не только лисиц в фамильяры можно брать. Может тут ещё феи какие-нибудь водятся, или вампирши там… — размечтался я. Хотя не… Вампирш сразу нахрен. Не хватало мне ещё своей кровью за их услуги расплачиваться. А вообще, конечно, надо будет весь список возможных фамильяров раздобыть. Если не получится в виде девушки обзавестись, то кого-нибудь другого по круче выбрать тогда надо будет. Дракона там, например, ну или льва, на худой конец. Волк бы тоже, кстати, весьма круто смотрелся. Медведя ещё можно. Я бы тогда вообще на нём ездил везде. Тут меня вырвал из моих мечтаний какой-то совсем уж отчаянный кошачий мявк, и я увидел справа от себя, там, где тротуар упирался в пешеходный переход через шоссе, здоровенного чёрного кота, который рассерженно шипел на окруживших его трёх злющих доберманов. Люди проходили мимо них, не обращая ни малейшего внимания, а собаки то и дело бросались на кота, неизменно получая отпор лапой морде. К моему огромному удивлению, псы действовали абсолютно молча, не то что не лая, а даже не рыча, что производило какое-то гнетущее впечатление. Кот пока держался, но было видно, что битва даётся ему не просто. Великолепная шерсть местами была подрана, он тяжело дышал, припадая на заднюю лапу, но страха в его глазах не было. Лишь злость. В какой-то момент мне показалось, что кот нет-нет, да и поглядывает в мою сторону с какой-то отчаянной надеждой во взгляде. Понятное дело, что этого не могло быть. Скорее всего, это я что-то сам себе придумал, чтобы оправдать тот поступок, который намеревался совершить.

— Эй! Шавки подзаборные! А ну отвалите от кота! — грозно рявкнул я, шагнув к животным. Какой-то проходивший мимо толстяк испуганно отпрыгнул от меня, что-то пробурчал себе под нос, и чуть ли не побежал прочь. Где-то я слышал, что собак можно отпугнуть громким криком, вот и не сдерживал себя. Но эти собаки были явно какие-то не правильные. Они не обратили на меня ни малейшего внимания, продолжая наскакивать на кота, в попытке его укусить. Я оглянулся по сторонам в поисках возможного оружия, но ничего подходящего не увидел. Даже дерева поблизости не было, чтобы хоть палку выломать. Придётся, видимо, с голыми руками на них идти. Будем надеяться, что пальто они не прокусят. Было малость стрёмно, и в своём прошлом теле я ни за что не пошёл бы на подобную глупость, но сейчас какая-то дурная злость кипела в моей крови, не давая пройти мимо. Мне всегда было пофигу на животных, что собак, что кошек. Не было у меня никогда никого, и не тянуло заводить. Хотя тут я немного лукавлю… В детстве, когда ещё жива была бабушка, родители иногда отвозили меня к ней в деревню. Она до конца жизни прожила там, хоть отец всё время предлагал ей оттуда переехать. Так вот и неё как раз таки был кот, который был чем-то похож на этого, тоже чёрный. И я частенько с ним играл. Возможно поэтому я сейчас и не смог пройти мимо. Что-то шевельнулось вдруг в моей душе при виде этого кота. К тому же он внушал к себе какое-то уважение, бесстрашно отбиваясь от трёх собак. Да и если я обычных псин построить не смогу, то что я с тем же драконам у себя в фамильярах делать буду?

— Я сказал, отвалите от кота! — ещё раз рявкнул я, подойдя совсем близко, и с ноги шарахнул по ближайшей собаке. Я думал, удар откинет её в сторону, но ни фига. Как будто по дереву какому-то ударил. Она лишь покачнулась слегка, и рыкнув явно что-то матерное, повернулась ко мне, а дальше я впал в какой-то ступор, так как морда этого пса оказалась уж чересчур стрёмной…. Светящиеся красным цветом глаза без зрачков, с полыхающим в них пламенем, уставились на меня, а жуткая пасть распахнулась, показав мне два ряда длинных острейших клыков. От таких зубиков никакое пальто не спасёт, как-то сразу понял я, пятясь назад, и когда она с места молча прыгнула на меня, я даже пытаться не стал прикрываться рукой, и отскочил в сторону, пропуская её мимо себя.

— Такой молодой, а уже алкаш, — укоризненно покачала головой проходившая мимо пожилая женщина. Вот этого вот наезда ни с того, ни с сего я вообще не понял.

— Да идите вы нахрен, бабушка! — рявкнул я ей, а вот дальше мне стало не до разговоров, так как псина прыгнула на меня и ещё раз, и что там мне стала верещать эта старушка, я уже не слушал. Отпрыгнуть в этот раз я не успел, и смог лишь сомкнуть руки на её шее, не давая зубастой морде добраться до меня, и так мы и упали на асфальт. Я больно приложился копчиком, но, к счастью, руки не разжал. Собака, хотя, какая это собака? Монстр какой-то. Бесновалась в моих руках, пытаясь вырваться из моего захвата, я же из всех сил пытался сжать посильнее её горло, отчаянно желая, чтобы она уже сдохла поскорее. В какой-то момент он так яростно рванулась ко мне, что освободилась от моего захвата, почти добралась до моего лица, я даже зловонное дыхание успел ощутить из её пасти, и от испуга вломил её кулаком по её носу, отчего она как-то обиженно вдруг взвизгнула, и… растаяла. Но это даже почти не удивило меня, так как в этот момент я с изумлением рассматривал свою руку, вокруг которой разливалось странное свечение фиолетового цвета, постепенно угасая. Когда оно совсем пропало, я кряхтя встал, и огляделся. Не было видно ни кота, ни тех собак. Ну и хорошо. Хватит мне на сегодня приключений, — решил я, и похромал дальше к дому. После падения у меня вдруг разболелась коленка на правой ноге. Появилась здравая мысль вызвать такси, но, как оказалось, телефон тоже не пережил моих кувырканий на асфальте. Просто чудесно…

* * *

На город уже опустился вечер, когда я добрался, наконец, до дома, и устало переступил через порог. Сегодняшний день вымотал меня до предела, и я мечтал лишь об одном — добраться до своей постели и просто рухнуть спать.

— Брати-и-ик! — в два голоса взвизгнули сёстры, и ещё через секунду у меня на шее повисли два отчаянно радостно что-то верещавших создания.

— Ну, хватит. Хватит! Задушите же… — еле отцепил я их от себя, — Расскажите лучше, какие новости тут у вас? — поспешил я отвлечь их от своей персоны. Они задумчиво переглянулись, а потом одна из них радостно подпрыгнула, — Знаю! К нам сегодня к маме новый доктор приходил! Важный такой! Толстый, и в костюме. Маме после его ухода сразу легче стало и она даже к нам сегодня выходила. Сказала, что скоро поправится.

— А я тоже новость знаю! Бе-е! — показала вторая ей язык, — Я сегодня слышала, что папа пообещал скоро всем какую-то Кузькину мать показать. Сказал, что скоро он всех сплясать заставит. Его куда-то там повысили. Братик, а кто такая Кузькина мать, зачем её всем показывать и всех плясать заставлять? — озадаченно спросила она меня. Я не нашёлся, что ей на это ответить, так как и сам не знал, зачем это всё нужно делать.

— Это он, видимо, шутил так, — попытался я хоть как-то выкрутиться, обдумывая новую информацию. Так, похоже, Алексей сдержал слово, и нас навестил целитель, который вылечил мать. Это хорошо. Глядишь, она сейчас выздоровеет окончательно, и близняшек к делам каким припряжёт. Направит, так сказать, их энергию в мирное русло. А вот что там с повышением отца — пока не понятно. Он же и так управляющий государственного завода. До какой должности его повысить-то могли? Впрочем, ладно. Это не горит, так что потом разберусь. Сейчас же меня вдруг резко заинтересовал вопрос, что это за существо вдруг появилось рядом с лестницей, и с умилением смотрит на меня с сёстрами, как на любимых родственников?

Маленькое, от силы полметра в высоту, всё заросшее волосами с головы до ног, через которые были видны лишь тёмные глаза-пуговки, да нос картошкой. Снизу из под волос торчали ступни, обутые в лапти. Сёстры не обращали на него ни малейшего внимания, как будто не видели его, и что-то с жаром друг дружке доказывали, существо же похоже что-то бормотало, но за шумом сестёр его совсем не было слышно.

— Так! Балаболки, давайте потише, — прервал я их строго, — И вообще, сбегайте к матери, и узнайте, не нужно ли ей чего. Попить там или поесть. Вы не забывайте почаще к ней заходить и спрашивать об этом. Самой ей наверняка тяжело это делать.

— Хорошо, братик, — синхронно отозвалась сёстры, и убежали выполнять моё поручение. Я же продолжил тихонько наблюдать за существом, постаравшись его не вспугнуть, сделав вид, что меня заинтересовала одна из книг на настенной полке.

— Ух и дюже суров же молодой хозяин, но справедлив! — расслышал наконец я его бормотание, — Так и надо с этими оглашенными. А то носятся туда-сюда, да без проку всякого, а так хоть польза какая будет от них. За матушкой пригляд нужон. Батюшка-то их, хозяин дома-то, большим начальником нынче стал. Ажно целым министром! — показалась тут из под волос маленькая мохнатая рука, и многозначительно ткнула пальчиком вверх, — Ему теперича совсем не до пригляда за хозяйством будет. Одна надежда, что молодой хозяин за хозяйством присмотрит, да матушка оклемается. От братьёв евонных в доме-то порядку точно не прибавится.

Дальше я его слушать не стал, осознав вдруг, что именно он тут только что сказал.

— Как это, министром? Это точная информация? — не сдержал я своего любопытство. Если батя министром станет, то это откроет мне такие перспективы, что прям дух захватывает! Все дороги будут открыты передо мной. Про службу эту дурацкую вообще забыть можно будет! Наверное… Хотя вряд ли мне это отец позволит, — как-то сразу понял я, и восторг по угас слегка.

— Да уж куда точнее-то… Я само лично его разговор по телефону слышал, где он с кем-то делился этими новостями! — горделиво выпрямилось существо, и тут же спохватилось, видимо, сообразив, кто с ним говорит, — Батюшки-светы! — всплеснуло оно маленькими ручонками, — Да никак у молодого хозяина дар проснулся? Копать не перекопать! Двести лет ведь в роду никого из видящих не было, — аж всхлипнуло тут оно, шустро метнулось ко мне, и обняло за колени, — Счастье-то какое… А я уж думал, совсем одичаю тут.

— Так. Хорош обниматься и пошли в мою комнату. Там нам не помешает никто, — опасливо покосился я в сторону лестницы, откуда отчётливо доносились голоса сестёр. Существо лишь угукнуло, и посеменило вперёд.

— Ты кто такой вообще? — устало спросил я его, развалившись на кровати. Существо же взгромоздилось на стул и преданно уставилось на меня.

— Так Федька я, — охотно представилось оно, — Уже лет триста как Федька, с тех пор как твой сколько-то там раз Пра-пра дед такое имя мне дал. В дом привёл, обозвал, и жить разрешил. Всё честь по чести сделал, как покон велит.

— То что Федька, это, конечно, хорошо, — задумчиво пробормотал я, — Но яснее не стало. Я не про имя спрашивал. Кто ты по сути-то то есть, и зачем тебя мой пра-пра и ещё много раз пра- дед привёл в дом?

— Ну а как же можно дому-то без домового быть? — изумлённо уставился он на меня, — Кто-то же должен за домом присматривать и всякую нечисть от него отваживать?

— Домо-во-о-ой, значит, — задумчиво протянул я, — Это потому что ты дома воешь у тебя такое название?

— За домом это потому что я присматриваю, а вовсе не вою! — подпрыгнул на стуле тут он возмущённо, — А ежели ты про тот мой вой на прошлой седьмице, то это вовсе не потому, что я выть люблю, а потому, что с потолка чебуракнулся, когда паутину там вытирал! Знаешь, как больно было?!

— Ладно, я всё понял. Не воешь ты, — примиряюще махнул я рукой, — А ещё ты, значит, от нечисти всякой отваживаешь? И часто ли гонять её приходится от дома?

— Ну а куда без этого? Не часто, но приходится. А теперь пожалуй что и чаще придётся… — вздохнул он.

— Почему это? — удивился я.

— Так ты же, хозяин, колдуном стал. А на твою силу всякую нечисть как магнитом тянуть будет, — охотно пояснил он, — Да вон, сам посмотри. Только пришёл домой ведь, а уже за окном гости появились, — кивнул он на окно, а за ним я увидел того кота, которого кинулся спасать недавно от собак. Выжил, значит. Тут он уставился на меня жуткими глазами, полыхающими зелёным светом, и стукнул лапой по стеклу, как будто попросив, чтобы ему открыли.

Глава 16

— Нет, ну совсем страх потеряли, — Федька подскочил к окну, и замахал на кота своими то ли ручками, то ли лапками, — Кыш! Кыш!! Чего расселся тут? Вот сейчас веник из зверобоя принесу, да отхожу тебя им, будешь знать!

Кот снисходительно смотрел на маленького домового, как будто говоря взглядом, вот дурак, чихать я хотел на твой зверобой. Тут он перевёл взгляд на меня, после чего вдруг кивнул мне как старому знакомому и опять лапой дотронулся до окна, как будто призывая меня открыть его.

— Ишь чего удумал! А вот шишь тебе!! — продолжал разоряться у окна Федька, я же молча встал, подошёл ближе и открыл окно.

— Хозяин, не надо! — испуганно заверещал домовой, тут же отпрыгнув в сторону.

— Наконец-то… — мурлыкающим тоном произнёс кот, — Думал, так и буду на эту пантомиму за окном смотреть. Мельтешат, кричат что-то… А я ведь к вашему сведению по губам читать не умею! — укоризненно глянул он на нас, продолжая сидеть за окном, не делая никаких попыток зайти внутрь.

— Да ладно. Окно, вроде, тонкое совсем. Неужто прям не слышно ничего? — усомнился я, старательно игнорируя тот факт, что разговариваю сейчас не пойми с кем. Как сказал бы домовой, с нечистью. Никакой угрозы я от него не ощущал.

— Вот этот твой слуга, — кивнул кот на домового, — Заговорил дом от нечисти. И надо отдать ему должное, хорошо заговорил. Почти для всех потусторонних сил дом надежно запечатан, и мы не видим и не слышим что тут происходит, и не можем сюда проникнуть. Это я лишь благодаря установившейся между нами связи смог найти его и увидеть тебя в окне, но услышать происходящее смог только тогда, когда ты сам открыл мне его.

— А зачем я тебе вообще вдруг понадобился? — с подозрением поинтересовался я, — И что это ещё за связь такая между нами установилась?

— Ну как же? — блеснул глазами кот, — Ты же меня, получается, спас. Да ещё и бескорыстно причём. Долг жизни у меня теперь перед тобой. Пока не отдам, мы теперь крепко с тобой повязаны будем. Куда ты, туда и я…

— Угу. Спас. Конечно, — поморщился я, — Что-то тут не сходится. Я всего лишь одну собаку из трёх от тебя отвлёк. И то она меня чудом не порвала. Ты сам то как от тех двух смог сбежать? И может зайдёшь уже? Или так и будем через окно переговариваться?

— Что ж… Могу и зайти… — глухо муркнул кот, встал, потянулся, выгнув спину, и огромные когти вонзились в пластиковую оконную раму, — Так значит, ты меня приглашаешь?

— Ну-у-у… — протянул я, почувствовав что-то недоброе в его тоне. Что-то подсказывало мне, что я сейчас совершаю ошибку, но в чём она заключается, я никак не мог понять.

— Хозяин! — заполошно крикнул домовой, и подкатился ближе, — Не надо!! Ежели ты сам нечисть в свой домой приглашаешь, то этим ты всех живущих тут в его лапы отдашь! Гони прочь этого блохастого, пока слишком поздно не стало!

— Ты чего это за хозяина тут решаешь? — рассерженно прошипел кот на домового, — Разговорился слишком… Смотри, как бы тебе язык-то твой длинный не укоротили. Забыл Покон? Не следует указывать хозяину, что ему делать! Особенно, если он тебя не спрашивает! Не слушай его, — повернул он ко мне свою мохнатую голову, — На мне долг жизни. Я не могу причинять тебе вреда. Наоборот, должен оберегать тебя, пока долг не будет отдан.

— А другим жителям этого дома ты тоже не можешь причинить вреда? — сообразил вдруг я, что именно меня смущает в его речи.

— Перед остальными жителями дома у меня долгов нет, — уклончиво ответил кот, хищно блеснув глазами.

— Понятно, — коротко ответил я, и повернулся к Федьке, который молча сидел рядом. Отповедь кота на него подействовала, и теперь он даже не пытался влезть в разговор, — И что он с ними может сделать?

— Что-что, — проворчал он неохотно, — Сожрёт, да и всё. Делов-то.

— Как сожрёт? — аж опешил я.

— Знамо дело как. Ртом. С пребольшим удовольствием, — ехидно ответил тот, — Это же Баюн! Понимать же надо, кого в дом пустить хочешь!

— Баюн? — задумчиво пробормотал я, глянув на кота, — У меня баб… знакомая одна была, — поправился я, — Всегда говорила, что я баю слишком много. Болтаю, то есть. Ты потому так называешься, что болтаешь много??

— Не болтаю, а баю и сказки сказываю! — раздраженно чуть ли не рыкнул кот, — Так заговорить могу, что вечным сном уснёшь! Хочешь?

— Спасибо, обойдусь, — поспешно открестился я от сомнительного удовольствия.

— Кто бы сомневался, — оскалился кот в жуткой ухмылке, — Ну так что? Ты меня внутрь звать-то будешь, или мне так и жить теперь на окне?

— А может ты просто пойдёшь обратно к себе? — неуверенно предложил я, — Может, ну его этот долг? Что-то мне подсказывает, что от этого у меня только лишние проблемы будут. Да и семью как-то жалко… И вообще… А не сожрёшь ли ты меня, после того, как его отдашь? — озвучил я своё самое главное опасение.

— Вот ведь… — устало закатил кот, и глянул на домового, — Слушай, ну хоть ты объясни ему толком, кто я такой, что такое долг жизни, и как ему обезопасить семью и себя от меня! Ну не могу же я сам против себя факты приводить? Я пока отойду чтобы не мешать вашей беседе. Когда закончите, — перевёл он взгляд на меня, — Просто скажи — Баюн! Приди… И я тут же появлюсь, — с этими словами кот исчез, пробормотав напоследок что-то там про неуча.

Я устало прошёл к своей кровати, рухнул на неё, и махнул домовому, — Ну что? Давай, рассказывай тогда, что это за гость только что был и что ему от меня надо. Ну, и остальное тоже… — зевнул я.

— Так а что тут скажешь-то? — присел на край кровати Федька, — Баюн это был. Но ты уже и сам это знаешь. Вот ведь напасть-то какая приключилась… — как-то обречённо вздохнул он.

— Да понял я, что Баюн, — не сдержал я своего раздражения, — Но мне это ничего не говорит! Подробнее давай! Что он может, чего от него ожидать, как спастись если что?

— Да знамо, что может, — опять вздохнул домовой, — Сказы он сказывает. Да так, что заговаривает человека так, что тот или засыпает беспробудным сном, или в ступор впадает такой, что ни руками, ни ногами шевелить не может, а кот его потом — Ам! И всё… Нет человека. Ни косточки не остаётся…

— Да ладно! — усомнился я, — Кот-то не такой большой, вроде, чтобы человека целиком сожрать.

— А ты на его размеры-то не смотри, — шмыгнул носом Федька, — Это он тебе сейчас в таком облике показался, а при желании он может таким огромным стать, что проглотит тебя разом и не подавится! Во как!

— Хорошо, поверю на слово, — поёжился я, — Тогда дальше говори. Как от него защититься и что это за долг жизни такой? Почему он его непременно отдать должен?

— Когда ты его спас, причём бескорыстно, меж вами образовалась некая связь. Он может и не хотел бы никакие долги отдавать, да не может! — начал с конца объяснять Федька, — Его своя же сила изнутри сожжёт, ежели ты погибнешь, а он даже не попытается помочь тебе. Пока долг не отдан, он обязан всячески оберегать тебя и защищать. Когда же долг будет отдан, он станет свободен и покинет тебя.

— Угу. И сожрёт при этом, — мрачно хмыкнул я.

— Может, — не стал спорить со мной домовой, — А вот для этого тебе сначала надо с него клятву взять. Пусть поклянётся Луной, что не причинит вреда ни тебе, ни живущим в этом доме, ни прочим близким тебе людям. А лучше вообще потребовать, чтобы пока долг не отдан, он не мог причинить вред никому из людей без твоего на то разрешения, чтобы уж наверняка. А после того, как отдаст долг, не причинил вреда ни тебе, ни близким тебе людям. Ни один из живущих под Луной не сможет нарушить эту клятву.

— Какое-то сомнительное приобретение получается, — задумчиво пробормотал я, — Я вроде ни с кем враждовать не собираюсь, чтобы мне такой защитничек понадобился. Может, ну его?

— Не спеши отказываться, хозяин. Запас карман не тянет, — неожиданно мудро заметил Федька, — К тому же, я же говорил тебе, что твоя сила сейчас как магнитом к тебе всякую нечисть приманивать будет? Вот тут он тебе и пригодится, пока ты в настоящую силу не войдёшь, да не обучишься. Тем более, что Баюн не только убивать может, но и исцелять! Ежели ты договориться с ним сможешь. Так что пригодится он тебе, даже не сумлевайся!

— Да, об этом я не подумал… Вот только толку от всего этого? Ну спасёт он меня разок от кого-нибудь, и всё. Долг отдан будет, — вздохнул я, и повернулся на бок.

— Э, нет, хозяин. Туточки не так совсем это работает, — неожиданно рассмеялся Федька, — Ты спас его совершенно бескорыстно, не думая ни о какой награде, он же будет спасать тебя вынужденно, чтобы отдать долг. За добро у нас принято сторицей расплачиваться! Так что не скоро он ещё долг перед тобой закроет.

— Сторицей это как? — не понял я его.

— В сто раз больше! — важно ответил он, — Только так, и никак иначе.

— Ничего себе! — удивлённо присвистнул я, — А помогать-то оказывается выгодно! Может, ещё кого спасти тогда?

— Тогда это уже будет не бескорыстная помощь, потому как ты о выгоде будешь думать, — терпеливо объяснил мне как маленькому Федька, — За это спасённый тоже тебе должен будет, но только одно спасение. Тож на тож.

— Теперь ясно, — сел я на кровати, — Слушай, а много вообще этой нечисти всякой водится в нашем мире?

— Много, — односложно ответил домовой, — Точнее, в яви-то её нет, и пока ты был обычным человеком, то и не пересекался с нами никак. А став магом, ты соприкоснулся с миром нави. А вот там уже вовсе не человек правит, а совсем другие сущности, большинство из которых людям совсем не друзья. Для многих из них люди вообще пища. Дома-то ты надёжно защищён от них, а вот на улице ходи в оглядку. Большая часть из них только по ночам может в явь проникнуть, когда граница между мирами тонка, особливо, в лунные ночи, но есть и такие, которые и днём могут её перейти. Их мало, но они есть. Вот и Баюн к ним относится. К нечисти. Не путай с нежитью. Та в основном на кладбищах обитает. Если с теми пересечёшься вдруг, то главное запомни. Никому из них имени своего не называй! Назвав имя, ты отдашь им власть над своим телом. Для многой нежити лучше нету развлечения, чем вселиться в человеческое тело, да покуражиться…

— Навь, явь… Что это вообще такое? Я и не слышал о подобном никогда. И что, все маги с этим твоим миром нави соприкасаются? — устало поинтересовался я, — О нечисти и нежити вообще промолчу пока, а то и без того голова уже раскалывается.

— Явь — это явный людской мир. Земной. Навь же мир потусторонний, где обитают разные тёмные существа, — попытался объяснить он мне, — Из магов мир нави смогут увидеть только те, у кого истинное зрение есть. Остальные только смутно ощутить могут присутствие рядом кого-то из мира нави. Есть ещё Правь, мир богов, вот только пуст он сейчас. Ушли боги-то. А куда ушли, и не знает того никто… — как-то печально закончил он.

— Вот ведь не было печали… — вздохнул я. Идея стать магом уже не казалась мне такой замечательной.

— Да ты не переживай, хозяин, — стал успокаивать меня Федька, — Для сильного мага они и не страшны совсем! Ты поскорее с силушкой своей осваивайся, тогда они и подойти к тебе не рискнут! Ну и Баюн этот в стороне не останется и поможет тебе. Но про клятву не забудь! Тебе-то он не навредит, а вот семью точно сожрёт, ежели ты без клятвы его примешь. Не может он по другому. Такова его природа.

— Ясно, — кивнул я ему, и тут меня осенило, — Слушай. А как мне с него клятву-то взять, чтобы он никого не жрал без моего разрешения? С домом-то понятно, он не должен есть того, кто тут находится, а с остальными-то как быть? С чего ему вообще клясться, что и вне дома он никого есть не будет??

— А ты скажи ему, что проведёшь специальный обряд по расторжению долга жизни, и уверяю тебя, он мигом тут же согласится, — захихикал домовой, — Подобный обряд не убьёт его, но сделает намного слабее, и тогда ему от своих же защищаться сложнее станет. Кто-нибудь, да развеет его ради силы. Он ни за что не пойдёт на это!

— Так я же не знаю подобного обряда! — озадаченно почесал затылок я.

— Потом непременно узнаешь, — пожал он плечами, — Тебе же всё равно сейчас пряма дорожка в университет лежит. Там и обучат всему этому! Даже не сумлевайся, будет тебе клятва.

— Ну, хорошо. Попробую, — наконец, решился я. Встал, подошёл к окну, и негромко произнёс, — Баюн! Приди…

За окном тут же появился кот, как будто и не уходил никуда.

— И что надумал? — ехидно муркнул он, — Можно мне пройти уже, или так и буду на крыше у вас жить?

— Поклянись Луной, что не причинишь вреда никому, кто живёт в этом доме ни сейчас, ни когда-либо потом, — потребовал я, глядя в пылающие зелёным огнём глаза кота.

— Клянусь Луной, что не причиню вреда никому из ныне живущих в этом доме ни сейчас, ни когда-либо потом, — важно произнёс тот, — Ну что? Доволен? Могу я зайти, наконец?

— Заходи, — немного сомневаясь, всё же разрешил я.

— Вот же бестолочь, — закатил глаза он, — Скажи, разрешаю коту Баюну быть гостем в этом доме, пока долг жизни его передо мной не будет закрыт! Цени. Мог бы и не подсказывать. Тогда я навеки поселился бы в этом доме. Нынешним жильцам я бы вреда не делал, а вот новые были бы в моей власти…

— Спасибо, — сконфуженно поблагодарил я, — Разрешаю коту Баюну быть гостем в этом доме, пока долг жизни его передо мной не будет закрыт! — поправился я.

— Ну вот. Другое дело, — муркнул кот, и запрыгнул в комнату. Я же сразу закрыл за ним окно. Ночи были ещё холодные, так что не стоило слишком долго держать его открытым. Да и были опасения, как бы ещё какие гости сюда не заявились. Вот, кстати, о гостях…

— Слушай, а те псины сюда не заявятся? Кто они такие и чего от тебя хотели? — полюбопытствовал я у кота, который уже успел развалиться на ковре на полу.

— Те псины, как ты говоришь, это адские гончие. И хотели от меня лишь одного. Порвать на части по велению своего хозяина. Мы тут повздорили с ним немного, вот и натравил он их на меня. И ведь знал же, паскуда, что с двумя-то я точно справлюсь, вот и не поскупился, трёх отправил, хоть силы на это и не мало требуется. Видимо, думал, что в случае победы надо мной силы от меня ему гораздо больше достанется, чем он затратил. Ну или допёк я его слишком сильно, вот он и расщедрился, — зевнул тут кот, и положил морду на лапы, свернувшись в клубочек. Ну прям, не монстр, а домашний котяра…

— Что за силу вы всё время поминаете, и как её у тебя забрать вообще могут? — продолжил допрос я.

— Вот ведь неугомонный, — тихо муркнул кот с закрытыми глазами, но всё же решил пояснить, — Что такое сила мне сложно тебе объяснить, я же не учёный всё же какой тебе. Это то, благодаря чему мы в нави вообще существуем. Забери у кого из нас силу, и без неё мы погибнем. Убивая друг друга, мы также забираем у проигравшего силу себе, увеличивая свой запас. Вот у тебя, кстати, очень много силы, и ты будешь лакомым кусочком для любого из нас, — облизнулся тут он, — Чую, что долг я тебе очень быстро закрою. Такую вкуснятину не скроешь, и скоро тебя найдут…

— Подавятся, — буркнул я, — Жрали бы друг друга лучше, а к людям не лезли.

— Друг друга мы не жрём, а лишь развеять можем и силы лишить. Жрать только людей вкусно. Кровушки сладенькой горяченькой отведать, мясцем сахарным закусить. У нежити и нечисти ничего этого нет, — опять облизнулся он с таким довольным видом, что меня аж замутило, — Но ни жрать людей, ни друг у друга силы отбирать без особой причины мы не можем. Покон не велит. Да и у обычных людей никакой силы нет. Только у магов есть. Вот только ты так фонишь этой силой и при этом так слаб пока, что будешь являться желанной добычей для любого из наших. И Покон тут не остановит. Ты не обычный человек, а маг, то есть не беззащитен перед нами, и должен уметь себя защитить. И никого не будет волновать, что ты только недавно магом стал. Наоборот все будут лишь торопиться, пока ты в настоящую силу не вошёл. Так что жизнь в ближайшие дни у тебя будет интересная-я-я… — насмешливо протянул он, и потянулся.

— Что это за Покон такой, который вы всё время тут вспоминаете? — решил не обращать я пока внимания на столь мрачную обрисованную им перспективу.

— Покон — это покон. Свод неких правил, которые нужно соблюдать всем как в нави, так и в яви, — торопливо пояснил Федька, увидев, что Баюн не торопится меня просвещать.

— Да? И где его можно прочитать? Ознакомиться, так сказать? — озадачился я.

— Покон нельзя прочитать, — нехотя муркнул кот, увидев, что Федька лишь руками-лапами озадаченно развёл, — Его лишь можно понять и принять. Его знание и понимание придёт к тебе с опытом. Если ты, конечно, не помрёшь раньше, — равнодушно зевнул он.

— Спасибо. Уж просветил так просветил, — саркастически заметил я.

— Пожалуйста, — буркнул кот, — Всё? Вечер вопросов закончился? Может, спать уже будем? Как говорится, утро вечера мудренее.

— Последний вопрос, — заторопился я, — А что это за хозяин такой, который хочет до тебя добраться и за что он тебя так невзлюбил?

— А вот это уже не твоего ума дело. Запомни, у нас не принято совать нос в чужие дела, если не хочешь его лишиться вместе с головой, — опять зло сверкнул глазами кот, я же тут же вспомнил про ещё одну клятву.

— Запомнил, — кивнул я, — И кое-что вспомнил. Поклянись, что пока ты не отдал мне долг жизни, ты не причинишь вреда никому из людей без моего на то согласия, а когда отдашь долг жизни, то не тронешь ни меня, ни близких мне людей!

— Это ещё с чего бы мне тебе в подобном клясться? — он даже глаза открыл и изумлённо уставился на меня.

— А с того, что если ты не поклянёшься, я проведу обряд по расторжению долга жизни! — жёстко произнёс я, — Сам понимаешь, какие будут тут для тебя последствия.

— Ты рассказал?? — раздражённо повернулся Баюн к домовому, но тот лишь довольно улыбнулся в ответ, — Да ты всё равно не знаешь этого обряда, — нервно глянул кот на меня.

— Пока — не знаю, — согласился я с ним, — Вот только я уже с завтрашнего буду в университет ходить и, думаю, там не откажутся меня научить ему. Так что? Будешь клясться, или разбегаемся?

— Буду, — нехотя буркнул кот, и сел, — Клянусь Луной, что пока не отдам тебе долг жизни, то не причиню вреда никому из людей без твоего согласия, когда отдам его, то не трону ни тебя, ни близких тебе людей! Всё? Доволен?

— Вполне, — коротко отозвался я, ложась на кровать.

— Вот и отлично… — недовольно проворчал Баюн, — Тогда давай спать уже. День сегодня тяжёлый был. Надо набраться сил перед завтрашним.

— А я и не знал, что нечисти тоже спать нужно, — не удержался я от ещё одного вопроса, поудобнее устраиваясь в кровати.

— Не всей, — тихо ответил кот после длительной паузы, когда я уже решил, что надоел ему своими вопросами и он меня просто игнорирует, — Только некоторым. И не долго. Это отличный способ для быстрого восстановления силы. И хватит уже вопросов на сегодня.

Глава 17

На следующий день я проснулся бодрым и свежим, и энергично вскочил с кровати часов в десять утра, едва не наступив на растянувшегося рядом с кроватью кота.

— Осторожнее! — с отчётливой паникой в голосе мявкнул он, еле успев отдёрнуть в сторону свой пушистых хвост.

— Ага! Так значит, это был не сон… — глубокомысленно протянул я, уставившись на него, — А где тогда Федька?

— Ну а ему-то тебя зачем караулить? Он ещё с рассветом по делам убежал, — недовольно муркнул кот, потягиваясь, — Носится теперь по всему дому и изображает активную деятельность. Раньше же некому было оценить то, что он делал, а теперь ты появился, вот и хочет произвести на тебя впечатление. Бегает, паутину и пыль по углам убирает. Хотя дурость всё это несусветная… — зевнул кот, и ещё раз потянувшись, одним прыжком оказался на подоконнике и там и уселся, сверкая оттуда своими то зелёными, то жёлтыми глазами. Светофор, блин, нашёлся.

— Это ещё почему — дурость? — не удержался, и спросил я, торопливо одеваясь. Времени у меня было не так много. Я не забыл, что в двенадцать мне нужно было быть в универе, а ещё умыться и позавтракать надо успеть.

— Да потому, — фыркнул кот, — Что основное предназначение домового вовсе не уборка в доме, а защита от не званых гостей, типа меня и мне подобных. Не спорю, сейчас на доме хорошая защита стоит, но она скоро спадёт. Ничто не вечно. А те травы, что луговой ему в прошлом году насобирал, свою силу уже почти потеряли. Проверил я его запасы, не правильно он их хранил. Видать, расслабился за годы тишины и спокойствия, вот и не сложил их на зимовку должным образом. Часть отсырела и сгнила, другая часть наоборот пересушена. Тем же веником из зверобоя, который в нормальном состоянии способен многую нечисть прогнать, сейчас только мышей гонять можно. А до ночи Ивана Купалы, когда почти вся трава в силу войдёт, ещё очень далеко. Вот и выходит, что балбес он… Не тем делом занимается. А с уборкой этой и хозяйка ваша справится. Она вон тоже уже с самого утра на кухне хлопочет.

— Понятно… — задумчиво пробормотал я, — Так, ладно. Я завтракать. Вот кстати, — спохватился я, уже собравшись выходить из комнаты, — Тебя же, наверное, кормить надо? Ты что вообще ешь-то? Ну, кроме человечины, разумеется. Такого добра, уж извини, мы дома не держим.

— И очень жаль, — хищно оскалился кот, — Ну да ладно. Пока переживу и без человечины. Ничего мне не надо. Мне вполне достаточно той силы, которой ты меня подпитываешь. Даже восстановиться полностью благодаря ей за ночь успел. А мясцо я как-нибудь потом поем. Когда договор наш закончится.

— Стоп! — аж замер я на месте, осознав услышанное — Так это ты мою магическую силу без разрешения ешь? Мы так не договаривались!

— Во дурак… И за что мне это? О, луна, дай мне терпения… — как-то обречённо выдохнул кот, и выглянул в окно, как будто силясь разглядеть на дневном небе упомянутое им светило, — Ну конечно же я питаюсь твоей силой. Как и домовой теперь, который до этого брал крохи сил у живущих тут людей, а теперь к тебе присосался. Ещё и твой будущий фамильяр, если он у тебя будет, тоже будет твоей силой питаться. В вашем мире за всё платят деньгами, в нашем же — силой. Но тебе нечего бояться. Мы всего лишь поглощаем ту силу, которая у тебя уходит во вне из тела, в ауру. Никакого вреда для твоего магического дара тут нет. Она всё равно была бы потеряна для тебя, а так хоть с пользой. Да и восполняется она. Можешь успокоиться.

— Ну, хорошо если так, — слегка успокоился я, и тут же ухватился за кое-что в его словах, — Слушай, ты говоришь, что и фамильяр будет ей же питаться, а разве не ты теперь мой фамильяр?

— Вот уж нет, — раздражённо фыркнул Баюн, — Я всего лишь твой временный должник. Как долг отдам, так сразу тебя и покину. Фамильяр же будет связан с тобой бессрочным магическим контрактом. Он до конца жизни будет вместе с тобой. Помогать тебе. Оберегать, в меру своих скромных сил. До меня ему по силе далеко будет, — гордо надулся кот.

— А тогда вот ещё какой вопрос меня интересует, — решил я уточнить одну весьма животрепещущую для меня тему, — Среди фамильяров есть симпатичные девушки? Если есть, как бы мне одну из них заполучить?

— Вот ведь и кобель же ты, оказывается! — как-то даже восхитился кот, — Ну, есть парочку вариантов…

— Вампирш не предлагать! — сразу же поспешил уточнить я.

— И не собирался. Кто ж из них в здравом уме пойдёт человеку служить? Это считай, как если бы ты решил пачке чипсов прислуживать! Совсем что ли? — аж покрутил лапой у виска кот, — Для вампиров люди это всего лишь корм, и ничего более. Как и для оборотней, впрочем. Но ты не расстраивайся, — подмигнул он тут мне, — Есть у меня одна знакомая суккуба на примете, думаю, она с радостью станет твоим фамильяром. До конца твоей очень не долгой жизни. Не девушка — а мечта! Думаю, ты будешь доволен.

— Хотелось бы, но почему не долгой? — с подозрением уточнил я, — Или ты образно? Типа, в сравнении с твоей жизнью?

— И образно, и не образно. Суккуба же! Она силы у человека очень быстро поглощает, а забрав магическую силу, высушит и жизненную. Но зато умрёшь ты абсолютно счастливым человеком! — обнадёжил меня кот.

— Да ну нахрен! Обойдусь тогда без суккубы! — поспешно отказался я от столь сомнительного предложения, — А более безопасного варианта с фамильяром-девушкой нет?

— Зря. Очень зря. Ты даже не представляешь, от чего отказываешься, — сверкнул глазами кот, — Впрочем, хозяин — барин. Есть и ещё один вариант. Абсолютно безопасный. Фея. Их много развелось, так что в фамильяры одну из них легко получить. Правда, толку от них мало, и слишком много шума от них. Зато все они красавицы, хоть и маленькие совсем…

— Маленькие это как? Мне по грудь? — я уже во всём чуял подвох, и решил сразу уточнить.

— Ну, если взлетит, то и до груди может достать. А так с твой указательный палец, — усмехнулся кот.

— Да ну нахрен! Нафиг мне такое счастье? Обойдусь я тогда лучше вообще без девушки фамильяра! — решительно махнул рукой я.

— Вот и правильно! — неожиданно поддержал мой порыв кот, — Бесполезные создания. Лучше возьми себе…

— Лучше возьму себе в фамильяры дракона! — не слушал уже его я, не увидев, как от моих слов Баюн вдруг сверзился с подоконника, — Там хоть польза будет! И летать на нём опять же можно будет. И защитник из него будет отличный. Точно! Решено, беру дракона! — принял я окончательное решение, выходя из двери, и уже не слушая, что там мне в спину кричит кот.

— Стой! Ты совсем ополоумил что ли? Какой ещё дракон? Ты хоть представляешь, что… — дальше я не слышал, так как дверь захлопнулась, и я побрёл на кухню, продолжая обдумывать идею с драконом.

* * *

— …а ещё им нужно очень много силы, чтобы существовать. Это считай магический пылесос, который будет постоянно тянуть из тебя силу в каких-то немыслимых количествах! Почему ты думаешь, даже сильные маги как правило не берут их в фамильяры? Да как раз именно поэтому! Жрут как не в себя! Да и очень трудно контролируемые они и злобные. Глаз да глаз за ними нужен, чтобы не сожрали кого, — нервно объяснял мне все минусы иметь дракона в фамильярах кот, вышагивая рядом со мной по направлению к Университету, до ворот которого нас доставило такси. Кот ещё в такси завёл эту речь про необдуманность моего решения но там я молчал, догадавшись, что таксист не правильно меня поймёт, если я вдруг стану в машине с невидимым собеседником разговаривать.

Дома я задерживаться не стал. Быстро умылся, закинул в рот омлет, который приготовила мама носителя. Мужественно вытерпел её поцелуй и обнимашки сестёр и убежал. Ну не мог я всё ещё их воспринимать как свою семью! Я своих родных-то родителей терпел с большим трудом, что уж о чужих людях говорить? Хотя не могу сказать, чтобы они мне не нравились… Даже эти беспокойные близняшки уже не бесили так сильно, а их мама… А их мама была похожа на ту женщину, которую я бы хотел видеть своей настоящей мамой… Что уж скрывать, мою родную мать я практически не интересовал. С раннего детства она скидывала меня или на бабушку, или на нянек, а сама всё время моталась или по курортам, или по магазинам, лишь изредка вспоминая о моём существовании. Мама Дмитрия была же совсем другой. Красивая, сильная, заботливая, не зацикленная на себе, настоящая хозяйка в доме. По ней уже даже не было заметно, что ещё буквально вчера она была смертельно больна, и сейчас она уже весело порхала по кухне, перешучиваясь со мной и близняшками, накрывая нам на стол. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что немного завидую Дмитрию. С мамой ему повезло куда больше, чем мне…

Перед тем, как убежать из дома, я всё же уточнил, что там случилось с отцом, и выяснилось, что его действительно повысили до министра тяжёлой промышленности. Причём, ничто не предвещало столь стремительного взлёта. Просто вчера же утром позвонили из администрации императора и вызвали на аудиенцию к Алексею, и по возвращении оттуда он и ошарашил всех этой неожиданной новостью, и тут же умчался принимать дела, забрав с собой Александра. И видимо, дел там было очень много, так как на ночь он не вернулся, оставшись ночевать на работе.

— Во дела! — мысленно удивился я, уже стоя на улице, в ожидании такси.

— А ведь это наверняка всё в результате моего разговора с императором произошло! — вдруг осенило меня. Я тут вспомнил, что собственно именно с предыдущим министром у отца и вышел конфликт. Видимо, император быстро выяснил, что между ними произошло, понял, что отец был прав, и сделал вот такую рокировку. Быстро же, однако, он решения принимает. В моём мире только решение о проверке с месяц принимали бы, наверное, а тут — рраз! И уже всё. С вещами на выход, как говорится. Я покачал головой, и уселся в подъехавшее такси, под впечатлением от новости, и даже не сразу сообразил, что Баюн запрыгнул в машину следом за мной, и стал нудеть мне на ухо про этих драконов, и делал это всю дорогу, в результате чего к концу пути я уже почти всё знал про них. Точнее, всё самое плохое. Из хорошего он про них ничего не сказал. Только один раз он не на долго прервался, когда в моё окно вдруг уставилась какая-то волосатая зубастая рожа с пятаком вместо носа, но я даже испугаться толком не успел. Кот лишь взгляд в ту сторону бросил, его глаза вспыхнули жёлтым огнём, и неизвестного мне монстра как ветром сдуло. Баюн же как ни в чём не бывало продолжил свою лекцию.

— А разве они могут кого-то сожрать, без моего разрешения? — перебил я тут кота удивлённо, — Да и не ты ли говорил, что фамильяры питаются силой мага? Зачем им кого-то жрать??

— Мнэ-э… — замялся тут кот, — Так-то не зачем, конечно. Людей они есть точно не будут, — нехотя признался он, — А вот всю нечисть, которая окажется в зоне досягаемости — точно сожрут, и никакой хозяин их не остановит! Очень уж они своенравны и трудно управляемы.

— Понятно тогда всё с тобой, — усмехнулся чуть-чуть я, — Это ты за себя, получается, переживаешь?

— Не только, — хмуро буркнул кот, — Домовому твоему, например, тоже не поздоровится. Ох ты ж ничего себе! Вот это дама! — восторженно мявкнул он вдруг, и замер на месте как вкопанный, бросив взгляд куда-то на право. Я глянул в ту же сторону, и поначалу никого не увидел, но через пару секунд всё же разглядел в невысоких кустах большую трёхцветную кошку, с длиннющим хвостом.

— Так! На территории университета тебе ничего не угрожает, так что дальше без меня иди. А я пойду пообщаюсь кое с кем, — предвкушающе муркнул он, не сводя восторженно взгляда с кошки.

— Ты чего это? С обычной кошкой любовь крутить собрался? — удивился я, — Ну ты даёшь… Не ожидал я от тебя такого, конечно…

— Где ты тут обычную кошку увидел, балбес?! — раздражённо мявкнул он мне, — Это же баканэко! Ну нельзя же быть таким неучем! Обычную кошку от японского демона отличить не может!

— Дем-мона? — я аж заикаться стал, и нервно оглянулся по сторонам, — И ты хочешь меня оставить одного в таком месте, где водится подобное??

— Не ссы… — вальяжно ответил кот, — Дикой нечисти сюда не пробраться. Только той, у которой есть хозяин. А они нападать не станут. Иди спокойно по своим делам, а я пока пойду попробую наладить международные отношения. Очень они уж в последнее время между нашими странами натянутые… — и он бодро порысил в сторону кустов, где пряталась эта баканэко. Я же ещё раз нервно оглядевшись, двинулся дальше.

* * *

На поиски нужного кабинета, указанного в схеме, выданной ректором, у меня ушло чуть ли не полчаса, так что когда я его всё же нашёл, назначенные двенадцать часов уже минут десять как настали. Это здание оказалось настоящим лабиринтом, с бесчисленным количеством кабинетов, переходов, этажей, так что я чуть не заблудился там, хотя и пытался строго следовать схеме. Но она то приводила меня в какой-то тупик, то к лестнице, то вообще возвращала меня в то место, в котором я уже был, так что в итоге я плюнул на всё, и попросил помощи у стайки девушек, пробегавших мимо. Они немного посмеялись надо мной, но всё же глянули в мою злополучную бумажку.

— Ох, ничего себе! — вскрикнула самая на вид младшая из них, смешливая шатенка, с озорными глазами, когда ознакомилась со схемой, — Это что, тебя к Людвиге Валбетовне отправили? Сочувствую… У меня от неё мурашки по коже… Её все студенты боятся.

— Не все, — ревниво фыркнула её подруга блондинка, с весьма пышными формами, и бросила на меня игривый взгляд, — Её только девушки боятся. А вот парни вообще-то без ума от неё. Говорят, она колдунья и умеет привораживать парней, так что будь с ней осторожнее, — подмигнула она мне, — А то смотри. Приворожит, и будешь за ней как собачка бегать и хвостиком вилять!

— Не приворожит! — гордо выпрямился я, — Моё сердце уже занято вами, девушки! Ваша помощь и ваши лучезарные улыбки растопили его, и теперь оно бьётся только ради вас!

— Ради всех троих? — захихикала третья подруга, миниатюрная брюнетка, подхватывая своих подруг под руки, — А места-то там хватит на нас троих-то?

— У меня очень большое сердце. Его на всех хватит! — поспешил заверить я, поблагодари их за помощь, и побежал дальше на поиски. Но телефончиками обменяться не забыл. Очень приятное знакомство вышло… После помощи нужный кабинет я нашёл быстро, и символически пару раз стукнув, толкнул дверь и вошёл внутрь.

— Можно? — поздоровался я со стоявшей ко мне спиной высокой женщиной в белом халате, и длинными, до самого пояса, распущенными каштановыми волосами, — Меня к вам Сергей Михайлович отправил. Для расширения маноканалов.

— Добрый день, молодой человек, — каким-то глубоким и чуть хриплым голосом произнесла дама, из-за чего у меня вдруг мурашки побежали по коже, и повернулась ко мне. На безупречном, красивом лице выделялись огромные выразительные зелёные глаза, которые, казалось, заглянули мне в самую душу, и я понял, что просто тону в них.

— Ну что же… Раз надо расширить маноканалы, значит, будем расширять… — тихо произнесла она сексуальным возбуждающим голосом, и медленно расстегнула верхнюю пуговице на халате. Моё сердце предательски сбойнуло, и тут же заколотилось в несколько раз быстрее. Как загипнотизированный кролик, я шагнул к ней на деревянных ногах, и тут вдруг её лицо стало расплываться в моих глазах. Я моргнул несколько раз, пытаясь нормализовать зрение, вытер глаза рукой, и посмотрел ещё раз на богиню, после чего с испуганным воплем, — Твою ж мать! Это что ещё за хрень!! — ломанулся обратно к двери, которая вдруг захлопнулась прямо перед моим носом.

Глава 18

Безуспешно подёргав ручку двери, я с ужасом оглянулся на приближающееся ко мне странное существо. Даже попытался активировать то фиолетовое пламя на руках, которое так выручило меня в схватке с адской гончей, но безуспешно. И не надо спешить обвинить меня в трусости! Думаю, любой человек на моём месте оказался бы в панике, если бы вдруг на месте прекрасной девушки возник настоящий монстр. А как ещё можно назвать существо, у которого длинное тощее тело переходит в длиннющую шею, на которой располагалась не пропорционально маленькая голова, с узкими злобными глазками, какой-то дыркой вместо носа, и большой пастью, в которой были видны редкие острые зубы? Только по длинным чёрным волосам можно было предположить что существо это относится в женскому полу, а завершали образ многочисленные щупальца на месте ног.

— Да не дёргайся ты. Не съем я тебя, — прошипело существо, подбираясь всё ближе ко мне, — Уверяю, тебе будет очень хорошо… Расслабься и получай удовольствие…

— Какое ещё удовольствие? Ты себя в зеркало вообще видела? — рявкнул я, не прекращая попыток открыть дверь, — Не подходи ко мне! Да что ты вообще такое??

— Интерес-сно… — существо замерло, и изучающе глянуло на меня, наклонив голову набок, — Так ты, получается, видишь мой ис-с-стинный облик?

— Да лучше б не видел. У меня чуть сердце не остановилось, — выдохнул я, слегка успокоенный тем, что это странное оно не торопилось на меня нападать.

— Яс-с-сно… Ещё один видящ-щий, значит. Ну, С-сергей Михайлович, удружил так удружил. Предупреждать же надо! — укоризненно покачало головой существо, — И как вот теперь мне с-с тобой работать? Нашли к кому видящ-щего отправить для рас-с-ширения каналов… — оно ушло, или уползло, не знаю, как правильно будет сказать в данном случае из-за щупалец, в дальний конец кабинета, и каким-то образом уселось за стол.

— Так ректор, получается, знает, что вы — не человек? И всё же разрешает вам тут работать? — немного осмелел я, и подошёл ближе.

— Конечно знает, — утвердительно кивнуло это нечто, — С-собс-ственно, он с-сам меня и прилас-сил на должнос-сть преподавателя. Мы, Ёкаи, умеем очень чётко видеть потоки с-силы и правильно их направлять. К тому же, у нас очень большой багаж знаний в магическом ис-скус-стве, накопившийся за с-сотни лет. Из нас получаютс-ся отличные педагоги для начинающ-щих магов.

— А кто такие ёкаи? — решил уточнить я сразу.

— Ёкаи это… — замялось тут вдруг оно, — Мне немного сложно объяснить это тебе. Был бы ты японцем было бы проще. Можно с-сказать, что мы с-сверхъес-стественные с-существа родом из Японии и бываем с-самых разных видов. Более подробно о нас ты узнаешь уже на занятиях. И будь так добр. Не надо обо мне никому рассказывать из учеников! Не порть педагогичес-с-ский процес-с-с! Кому надо, тот и так знает обо мне. Думаю, С-ергей Михайлович-ч с-скоро с-похватитс-с-ся, и тоже с-самое тебе с-с-скажет.

— Ну хорошо, не буду, — пожал плечами я, — Только я правильно понял, что вы собирались со мной тут сексом заняться? И, видимо, ряд других учеников тоже через это прошли? Нет, так-то мне плевать на других, конечно, но как-то это не правильно, всё же, — чуть не передёрнуло тут меня от той участи, которую я только что избежал.

— Ну а как ты хотел? С-екс-с — это лучший с-спос-с-об рас-сширить маноканалы, — невозмутимо ответило оно, — С-самый эффективный и быс-с-стрый. Чем одарённее партнёры, тем в больший резонанс-с они входят в процес-с-се с-секса, ауры объединяютс-с-ся, магичес-с-ская с-ссила мощным потоком бежит по каналам, рас-с-сширяя их. Более дейс-ственного с-спос-соба рас-сширить каналы не с-сущес-ствует. Да и поверь, ещ-щё никто из учеников на это не жаловалс-ся, — оскалилось оно в довольной усмешке, — Ес-с-сли ты хочешь быс-с-стро рас-с-сширить с-свои маноканалы, то моё предложение ещ-щё в с-силе. Я могу научить тебя отключать с-своё ис-стинное зрение, и ты получишь незабываемое удовольс-с-ствие!

— Спасибо, но, пожалуй, я воздержусь, — озадаченно отказался я, поймав себя на мысли, что уже второй раз у меня не задаётся общение с женщиной в белом халате. Как там, интересно, школьная медсестра поживает? Вспоминает ли меня? От школьных занятий, кстати, меня тоже отстранили. Решили, что в этом нет необходимости и лучше мне потратить это время на подготовку к поступлению в университет, которое хоть и будет во многом формальным, но всё же собеседования мне не избежать, на котором меня слегка погоняют по школьной программе. Единственное только мне нужно будет прийти в школу на последний звонок, на котором мне будет вручена справка об окончании девяти классов.

— Ну и зря… — продолжала надо мной глумиться эта ёкай, — Ты даже не предс-ставляешь, от чего отказываешьс-ся…

— Почему же. Представляю, — усмехнулся я в ответ, — И более того, даже вижу, — демонстративно кивнул я на неё.

— Нахал, — недовольно проворчало оно в ответ.

— Скажите, а нельзя как-то сделать, чтобы я стал видеть вас по прежнему? Больно меня ваш облик нервирует, честно говоря, — поинтересовался я, без особой надежды на успех.

— В принципе, это возможно… — обнадёжило оно вдруг меня, — Тебе нужно с-сос-средоточить с-своё внимание на чём-то реальном. Например, на с-стене. Внимательнее прис-смотрись к ней. Можешь даже потрогать. Рас-смотри хорошенько рис-сунок на обоях, вс-се мельчайшие детали, трещинки, неровнос-сти…

Последние слова её я уже еле слышал, послушно рассматривая стену кабинета. А ничего так, вполне симпатичные тут обои, — решил я, рассматривая какие-то незнакомые мне ярко-красные цветы на зелёном фоне. Наверху были нарисованы какие-то мелкие птицы, сидевшие на ветвях. Неуловимо чувствовалась в этих обоях какая-то японская тема. Стыки у обоев были так тщательно подогнаны, что только присмотревшись внимательнее я смог их увидеть.

— А теперь можешь краем глаза глянуть на меня, но сильно не присматривайся, — уже без своих шипящих звуков произнесла вдруг ёкай своим первоначальным голосом. Я послушно бросил на неё краем глаза взгляд, и увидел всё ту же ослепительно красивую женщину.

— Отлично! Сработало, — довольно выдохнул я, отворачиваясь от обоев. Хватит, насмотрелся уже.

— Только запомни, что присматриваться тебе ко мне нельзя. Акцентируй всегда внимание на чём-то рядом со мной, чтобы я для тебя была скорее фоном, — мягко посоветовала она, и я послушно стал рассматривать какую-то вазу за её спиной на подоконнике.

— Скажите, а много вас вообще здесь? — вспомнил я вдруг про ещё одно японское существо, которым так заинтересовался Баюн, — Вы, баканэко… С кем ещё я тут могу столкнуться?

— Много с кем, но я не буду портить тебе сюрприз, — усмехнулась ёкай, — Поверь, Сергей Михайлович собрал тут лучших преподавателей со всего мира, так что ничему не удивляйся.

— Ну хорошо. Допустим. Но как это могло остаться тайной для студентов? Я же наверняка не единственный видящий в этих стенах? Несмотря на все запреты, кто-нибудь, да проболтался бы… — озадаченно спросил я, старясь не обращать внимания, как это непонятное существо опять выпячивает свои огромные буфера, и призывно мне улыбается.

— Конкретно сейчас ты третий студент этого университета, который обладает данным зрением. Ну а тайна сохраняется благодаря магической подписке о неразглашении, в которой прописаны огромные штрафы и отчисление из университета за её нарушение. Подписка действует даже по окончании университета. Понятное дело, что отчисление в таком случае уже не грозит, но штрафы остаются в силе. Как-только кто-то её нарушает, об этом стразу же становится известно ректору, который принимает необходимые меры. Так что всё под контролем. Странно, что он с тебя её сразу же не взял. Её подписывают вместе с приказом о зачислении на курс.

— Так я приказ ещё не подписывал. Я не студент пока и только вчера прошёл инициацию, а учиться буду только с первого сентября. Так-то я вообще школьник ещё, — объяснил я.

— Тогда это всё объясняет, — хрипло произнесла мне ёкай прямо на ухо, оказавшись вдруг совсем рядом со мной, — Предлагаю вернуться к тому вопросу, из-за которого ты оказался тут. Расширение маноканалов… — её рука вдруг погладила меня по груди, а я, чуть не отпрыгнув в сторону, поспешно оттолкнул её от себя.

— Согласен, но давайте всё же обойдёмся без этого способа. В принципе, я никуда не спешу, так что можно и не такой быстрый вариант использовать.

— Зря, но… Как скажешь… — монстр в человеческом облике вернулся за стол, и продолжил скучающим тоном, — Тогда принимай позу для медитации, и начнём.

— Поза для медитации, это какая? — настороженно уточнил я, — Мне как-то ещё не доводилось медитировать…

— Садись на пол так, чтобы тебе удобно было сидеть, — терпеливо стала объяснять она, — Руки положи на колени.

— А если мне удобнее сидеть на стуле? — прокряхтел я, всё же садясь в позе лотоса.

— Можно и на стуле. Но тогда о расширении каналов просто забудь, — отрезала она, — Так. Не надо облокачиваться на колени. Руки должны лежать ладонями вверх. Тебе точно так удобно? Смотри, ты не должен испытывать никакого дискомфорта, иначе ничего не выйдет!

— Сейчас… — прокряхтел я, меняя позу, так как в том положении спина как-то уж больно сильно напрягалась. Теперь я уже сел на колени, но так что-то тоже расслабиться не получилось. Слишком уж жёстко было на полу.

— На, держи, — кинула ёкай мне вдруг плед, как будто прочитав мои мысли. Я благодарно кивнул, свернул его, и подложил под колени. Так стало гораздо удобнее.

— Спина должна оставаться прямой на протяжении всей медитации, голова находиться в ровном положении — не запрокидываться назад и не опускаться вниз. Ладони раскрыты к потолку и неподвижно лежат на коленях или бёдрах, — монотонным голосом продолжила она, — Закрой глаза и сосредоточься на дыхании. Дыши не грудной клеткой, а животом. Делай глубокий вдох, и спокойный, долгий выдох. Дыши спокойно и расслабленно. Вдох — выдох, вдох — выдох. Постарайся отвлечься от своих мыслей. Не нужно пытаться ни о чём не думать. Это не возможно. Просто не сосредотачивайся ни на одной конкретной мысли, а как бы отталкивай их от себя. Постарайся почувствовать всё своё тело… Каждую мышцу… Как двигается твой живот при дыхании… Как течёт кровь по венам… Почувствуй, как сила наполняет тебя, какое тепло разливается в твоей груди от обретённого дара… Ощути, как приливает туда сила…. Маленькими волнами… Одна за другой… Почувствуй этот ручеёк силы, и попытайся немного ускорить его течение…. Не пытайся надавить на него из всех сил. Действуй медленно и постепенно….

Её голос чуть ли не убаюкивал меня, но тем не менее я делал всё, что она скажет, и в какой-то момент действительно почувствовал, как из-за чего-то печёт мою грудь, и как медленными толчками что-то вливается в неё… Я осторожно потянулся к этим толчкам, и в какой-то момент ощутил, как чуть ли не целая река вливается в моё тело, буквально переполняя меня силой и наполняя какой-то энергией. Я попытался сделать, как она сказала, и чуть ускорить бег этой реки, и тут же меня что-то буквально вытолкнуло из медитации. От этого толчка моё тело рванулось к полу, и я буквально в последний момент успел выставить вперёд руки и избежать поцелуя с полом, а голова загудела, как будто только что пережила не хилый такой удар.

— Твою ж мать… — просипел я, и сел обратно, чувствуя, как дрожат мои руки.

— Что с тобой? — удивлённо спросила ёкай, — Уснул что ли во время медитации?

— Если бы, — проворчал я, — Попытался сделать так, как вы сказали, и тут же как будто удар по голове получил. Там не ручеек, там целая река какая-то…

— Река? — удивлённо переспросила она, — А ну-ка… — она вдруг встала, быстрым шагом подошла ко мне положила руку на затылок.

— Это что ещё за нежности? Уберите, — и попытался стряхнуть её руку с головы, и тут же получил подзатыльник.

— Сиди спокойно и не дёргайся! — рявкнула она, и я затих. Минуты две она так простояла, а потом медленно и задумчиво пошла обратно за стол. Молчание затягивалось…

— Так что скажете, доктор? Я жить буду? — съёрничал я, не выдержав напряжения.

— Будешь, но не долго, — меланхолично отозвалась она, а я чуть воздухом не поперхнулся от такого ответа, — Человеческий век короток, знаешь ли. Даже маги живут не дольше пары сотен. По нашим меркам это ничтожно мало. Мы, ёкаи, живём тысячи лет! — пояснила она свою мысль, а у меня аж от сердца отлегло.

— Интересное дело получается. Так ты говоришь, что инициацию прошёл только вчера? — пристально глянула она на меня.

— Ну да, — пожал я плечами, — А что?

— А то, что твои магические каналы такой толщины, которой любой могущественный маг позавидует. Я даже не представляю, как можно было бы их расширить ещё больше, да и незачем это, — задумчиво пробормотала она, — До сегодняшнего дня я считала, что подобное просто невозможно, чтобы у только-только инициированного мага были такие каналы, но похоже ошибалась…

— Так это же хорошо? Значит, мне не нужно их дальше расширять, а значит, и заниматься нам с вами больше ненужно! — возрадовался я. Хоть я к ней уже немного и привык, но всё же она меня ещё малость напрягала, и скучать я по ней точно не буду.

— Расширять дальше не надо, а вот занятия мы продолжим, — тут же обломала она меня, — Мне нужно кое-что проверить. Да и кое чему научить тебя уже можно попробовать не дожидаясь началу учёбы. Хотя бы элементарной самозащите, а то ты сейчас лакомое блюдо для многих существ. Вот только с ректором об этом поговорю, и завтра продолжим. Он, видимо, забыл о кое-какой специфике столь мощного дара…

— Ну хорошо… — нехотя согласился я, — Давайте продолжим. Правда, если что, у меня есть кому защитить мою аппетитную тушку.

— Мда? — недоверчиво хмыкнула она, — И кто же это? И где он? Что-то я тут никого не наблюдаю…

— Меня кот Баюн защищает, — с некоторой даже гордостью просветил её я, — Вот только сейчас его нет со мной. Он сказал, что тут мне ничего не угрожает, и побежал за какой-то там баканэкой. Кажется, она ему понравилась.

— У тебя в услужении находится Баюн?? — вытаращилась тут она на меня, и почему-то потёрла шею, — Парень, да ты полон сюрпризов… Но всё равно, знания лишними тебе не будут. В некоторых ситуациях даже он не сможет тебя спасти. И… За баканэкой, говоришь, побежал? Бедная Юри-тян… — чуть слышно пробормотала она под конец, — В общем, решили. Завтра жду тебя в это же время. И пожалуйста не опаздывай. У меня очень плотный график.

— Хорошо, — кивнул я ей, встал и пошёл к выходу, — До свидания, — попрощался я, уже взявшись за ручку двери.

— Оу… Это приглашение?? — чуть ли не промурлыкала мне ёкай.

— Да ну вас! — выпалил я, и выскочил из кабинета под её хохот.

* * *

— Ты даже не представляешь, с какой очаровательной дамой я сегодня познакомился, — довольно мурлыкал Баюн, шагая радом со мной по аллее парка к воротам университета, — Карсивая, милая, скромная… Правда, со скромностью там явный перебор, и я еле догнал её, а потом дело дальше разговоров не зашло. Увы! Но дайте мне ещё пару дней, и я растоплю её холодное сердце. Ах, весна-весна, что же ты со мной делаешь! — даже пропел он под конец мягким баритоном.

— Рад за тебя. А у меня вот знакомство как-то не очень задалось. Меня там чуть не изнасиловали без тебя, — хмуро прервал я его песни.

— О, неужели? Как пикантно! Я жажду подробностей! — оживился Баюн, и с любопытством уставился на меня. Я глубоко вздохнул, и приступил к рассказу о своих сегодняшних приключениях. Под его конец кот ржал уже чуть ли не как конь. Я даже обиделся слегка, и еле сдержал себя от того, чтобы не отвесить ему воспитательного пинка, вовремя сообразив, что глупо злить существо, способное сожрать тебя одним махом. Понятное дело, что сейчас он этого не сделает, но кто знает, что будет потом, после завершения договора? Так что я сдержал порыв своей души, и ускорил шаг.

— Мда-а, парень. Зря ты всё же отказался от близости с ней. Знал бы ты, на что способны ёкаи! Какое наслаждение получают их партнёры! Эх, помню, был у меня один случай… — довольно зажмурился он, но тут же пришёл в себя, — Впрочем, маловат ты ещё для таких подробностей. Просто поверь. Это незабываемо!

— Поверю на слово. Но проверять не буду, — упрямо сжал губы я. Мы дошли, наконец, до ворот, где меня уже поджидало заранее вызванное такси.

— Хозяин — барин, — мудро заметил кот, пропуская меня к машине. Я залез внутрь, но как-только он попытался шмыгнуть следом, как дверь вдруг сама-собой захлопнулась прямо перед его удивлённым носом, и машина рванула с места.

Глава 19

Не знаю, почему Баюн не сумел ко мне переместиться через закрытую дверь машины, я уверен, что ни дверь, ни её скорость не являлись для него большим препятствием, но мне как-то сразу стало не до него… Как только машина стартанула с места, мою шею вдруг обхватил ремень безопасности, и всё, что я смог сделать, это лишь вцепиться в него двумя руками изо всех сил, не давая ему меня задушить. Ремень сжимался всё сильнее, и мне пришлось выложиться по максимуму в борьбе за свою жизнь, так что времени на то, чтобы разобраться, что происходит, у меня не было. Лишь краем глаза я обратил внимание, что за рулём сидит девушка, и сосредоточенно смотрит на дорогу, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Я не знаю, сколько продлилась поездка, но по моим ощущениям прошла целая вечность. Мне не хватало сил, чтобы нормально ослабить ремень, и уж тем более, порвать его, так что единственное, что я мог сделать, это бороться за каждый глоток воздуха, так что я даже не сразу понял, что наша поездка подошла к концу. Просто в какой-то момент ремень вдруг ослаб, я поспешно скинул его с себя, как ядовитую змею, и угрюмо глянул на девушку.

— Кто ты и что тебе от меня надо? — просипел я, борясь с желанием пробить ей пару раз по её хорошенькому личику с правой.

— Заткнись и сиди молча! — отрезала она, даже не глядя в мою сторону, и барабаня пальцами по рулю. И тут я сорвался. Как я уже говорил ранее, не в моих привычках было бить девушек, но этот мир упорно толкал меня на этот путь. Думаю, мало кому понравился бы такой способ транспортировки, а её слова окончательно сорвали стоп-кран в моей голове, и я, не долго думая, резко наклонился к ней, схватил за волосы, и приложил мордой об руль, даже не пытаясь себя хоть как-то сдержать. И ещё раз! И… Нет, дальше мне отвести душу не дали, дверь с моей стороны вдруг распахнулась, и меня чуть ли не за шкирку выволок на улицу какой-то здоровяк. Вот реально очень здоровый тип. Я и сам-то был далеко не маленький, но этот был на целую голову выше меня, и раза полтора шире в плечах. Он встряхнул меня как котёнка, и поставил на землю, ну а дальше согнулся чуть ли не пополам, так как моя злость нашла новый объект для выхода, и я со всей дури, от души, так сказать, пробил ему коленом между ног. Явно он не ожидал от меня подобного манёвра, и удар оказался для него полной неожиданностью. Ну и очень уж он удачно встал передо мной, широко расставив ноги. Грех было не использовать такую возможность.

— Ах ты паскуда… Да я тебя щаз… — прохрипел он морщась, медленно стал разгибаться и потянул руку ко мне, но ждать, пока он там придёт в себя я не стал. Да и злоба в моей душе ещё не погасла и требовала выхода, и я не стал её сдерживать, и чуть ли не с удовольствием вломил ему коленом же в нос, и добавил с правой в голову этого уже падающего назад колосса. В моём старом теле подобные удары вряд ли бы нанесли такой урон, но в этом, новом, дури было очень много. Поверженный противник с чуть ли не с грохотом рухнул на землю, я отвернулся от него, чтобы понять, где это я вообще оказался, и вдруг практически нос к носу столкнулся с какой-то старушкой. Она ласково мне улыбнулась, хлопнула ладошкой по лбу, и я потерял сознание…

* * *

— …попустительство и разгильдяйство! Иначе я это никак назвать не могу! — донеслось до меня сквозь пульсирующую в висках боль, когда я пришёл в себя, и обнаружил, что лежу на чём-то твёрдом, связанный по рукам и ногам. Признаков жизни я подавать не стал, решив сначала прислушаться к тому, что происходит вокруг.

— Это ж надо, со школьником справиться не смогли, а ведь он даже не использовал свою силу! — продолжал разоряться старческий голос, — Ну ладно ещё Влад, он туп как пробка, но ты-то, Дара, ведьма уже опытная, знаешь, чем грозит подобное халатное отношение! Был бы на его месте кто-то хоть чуть-чуть по опытнее, или более знающий, он бы тебе сразу шею свернул, даже пискнуть бы не успела!

— Но бабушка, мы же потому и похитили его, из-за того, что он не опытный и ничего ещё не знающий! К тем бы мы и подойти не рискнули, — робким голосом попыталась оправдаться моя недавняя попутчица, — Кто же мог знать, что обычный школьник таким шустрым окажется? Он же в машине с обычной удавкой справиться не мог и даже к силе своей не обращался, видимо, не умеет ещё. Я подумала, что и без того легко с ним справлюсь, если что. Не ожидала, что по сути ещё ребенок таким вдруг резким окажется…

— А должна была ожидать! — рявкнула старушенция, — Подумала она… Учишь её, учишь, смену себе готовишь, думаешь, что вот-вот можно ей будет титул свой передать, а она такие детские ошибки допускает. Неделю у меня будешь на стекле стоять на коленях, пока опыт этот у тебя в кровь не впитается! Поняла?

— Слушаюсь, бабушка… — всхлипнула девушка.

— Ого! А бабуля-то суровая, однако, — мысленно присвистнул я.

— А ты давай зенки свои открывай! Я же чую, что ты давно уже в себя пришёл! — рыкнула бабка уже видимо мне, и мою щёку вдруг обожгла мощная пощёчина.

— Твою ж мать! — вырвалось у меня, и я нехотя открыл глаза. Огромное голубое небо без единого облачка было первое, что попалось мне на глаза, и только после этого я разглядел, что со всех сторон меня обступает лес, а сам я лежу на каком-то здоровенном камне, связанный по рукам и ногам. Причём, был я голый по пояс, и уже основательно замёрз, так как на улице было далеко не лето. Хоть весна в этом году была очень ранней и тёплой, и уже к середине марта весь снег почти сошёл, но всё равно на улице сейчас было от силы градусов десять тепла, и я уже основательно продрог. Та старушка, которая отправила меня в беспамятство, стояла рядом со мной с какой-то торжествующей улыбкой на лице, а за ней толпились ещё несколько человек. Парочка таких же бабок, та девка, мужик, которого я отправил в нокаут, и ещё один такой же здоровяк, как две капли воды похожий на него. Отличить своего противника я смог только по разбитому носу, и угрюмому взгляду, которым он сверлил меня.

— Ну и что всё это значит? — мрачно поинтересовался я, — Я, конечно, не спорю, что довольно хорош собой, но это не повод устраивать мне массовые смотрины, причём, без моего на то согласия. К тому же, те два парня явно тут лишние. Я вовсе не по этой части. Впрочем, и бабкам тоже тут не на что рассчитывать. А вот девушке я бы уделил немного внимания, так уж и быть, — почему-то, мне совсем не было страшно. Только глухое раздражение и злость горели в моей груди, и искали выхода.

— Да ты, мил человек, шутник, — захохотала тут старушенция, — Ну, или дурак, и не понимаешь, что тебе жить осталось от силы несколько часов, — разом вдруг он успокоилась, и злобно глянула на меня, — И если ты думаешь, что Баюн вот-вот явится сюда и спасёт тебя, то ты ошибаешься. Он сейчас очень занят и ему совсем не до тебя, а самому бы выжить… Им там волколаки занялись. С одним-двумя он бы справился без проблем, а вот с пятёркой вряд ли…

— Да я и не рассчитывал на него, — спокойно ответил я, — Сам с вами как-нибудь разберусь. Без посторонней помощи.

— Интересно, каким образом? — захихикала бабка, — Ох и смешные же вы, человеки…. Только-только силу обрёл, ещё не умеешь ничего, а уже себя всесильным почувствовал… Даже если бы ты умел голую силу выплёскивать, то магические каналы ты ещё не расширил, а без этого от этой силы толку будет чуть… Почему ты думаешь, мы тебя так быстро украли после инициации? Как раз для того, чтобы ты в силу не успел войти, каналы расширить и знаний каких лишних не набраться, и сейчас ты всего лишь сосуд, до краёв наполненный силой, которую мы из тебя вскоре и выкачаем, — ласково потрепала она меня по макушке.

— Ну хорошо. Допустим, силу вы у меня заберёте. Дальше-то я вам не нужен буду. Может, отпустите? — без надежды на успех поинтересовался я, чисто для затягивания времени. Благодаря её неожиданному откровению я понял, что они не знают о том, что мои каналы и без того уже широкие, а значит, если я каким-то чудом смогу дотянуться до своей силы, то есть шанс на спасение, и стал поспешно соображать, как бы это сделать…

— Ну я же говорю, шутник! — продолжала смеяться бабка, — Кто же после такого живым жертву отпустит? Чтобы ты кому из магов нас сдал? Вот уж нет. Зря что ли мы тебя к жертвенному камню тащили? Перережем тебе горло, окропим камушек кровушкой, да принесём жертву госпоже нашей, Моране. Вот какая участь тебя ожидает… Страш-шно?? — вдруг прошипела она, наклонившись к самому моему уху.

— Да как-то не особо пока, — безмятежно отозвался я. Не знаю, что за приступ бесстрашия на меня вдруг напал, но я действительно почему-то всё ещё не боялся, и лишь злоба всё больше и больше копилась где-то внутри меня.

— Тьфу ты, юродивый какой-то, — сплюнула бабка на землю, и отвернулась от меня, — Давайте начинать! Процесс изъятия силы не быстрый, и нам надо успеть управиться до темноты. Влад и Виктор, ваша задача присматривать, чтобы сюда не заявился кто-то посторонний и не помешал нам. Дара, неси жертвенный нож из машины. Когда силу сольём, в жертву его ты принесёшь. Пусть Морана обратит на тебя свой милостивый взор. Марфа и Ольга, вы будете помогать мне направлять его силу в мой источник. Сейчас я мёртвую водицу принесу, и приступим… — бодро засеменила она куда-то, я же закрыл глаза, постарался полностью расслабиться, и ощутить свою силу в груди. Полностью отрешиться от всего, учитывая обстоятельства, было не так просто, но всё же через какое-то время я сумел поймать нужный настрой и ощутить жар в груди, и медленные толчки вливающейся в неё силы. Осталось только понять, как выплеснуть её наружу…

— Ну вот. Кажись, сомлел от страха. А гонору-то было… Обычный щенок возомнивший вдруг себя волкодавом, — как сквозь вату донеслись до меня слова вернувшейся бабки, и послужили последней каплей, переполнившей до краёв залитую плотину. Злоба или ярость взревели в моей груди, захлестнули меня с головой, а сердце забилось вдруг с сумасшедшей скоростью и силой от прихлынувшей к нему крови. Сила буквально вскипела у меня в груди огненной рекой, и я не стал сдерживать её внутри себя, позволив выплеснуться во все стороны… Моя кожа затрещала от невыносимого жара, волосы встали дыбом, и я, не обращая внимания на крики ужаса вокруг, медленно открыл глаза и сел, практически без усилия порвав связывание меня путы. Обрывки верёвки валялись рядом со мной и медленно тлели, а старушенция бодро отпрыгнула от меня к своим подругам, и со смесью злобы и ужаса в глазах смотрела на меня.

— Сюрприз! — выдохнул я, чувствуя, как от невыносимого жара вмиг пересохли и потрескались губы, а на глазах выступили слёзы, и тут же высохли… Всё моё тело охватило грозно гудевшее фиолетовое пламя, и его языки сновали по мне в каком-то причудливом танце.

— Зря трепыхаешься, щенок! — рыкнула она, — Тебе всё равно с нами всеми не совладать! А ну-ка, подруги, давайте разом…

Что она собралась там делать разом, я так и не узнал, так как вовсе не собирался и дальше безучастно сидеть в ожидании их действий. Ещё отец говорил, мой отец, а не носителя, когда развязывал с кем-то из конкурентов войну, что лучше атаковать первым, чем сидеть в обороне и ждать, какой шаг сделает противник, потому что у атакующего вариантов действий много, а у обороняющегося всего один… Я прямо из положения сидя прыгнул в сторону этих бабок, и даже сам не ожидал, что в одно мгновение окажусь рядом с ними, прямо напротив их главы, но не растерялся, и последовал её же совету, который она озвучила в беседе с внучкой — схватил её за голову, и резким движением свернул шею. Не уверен, что в моём обычном состоянии у меня хватило бы на это сил, но сейчас сила буквально переполняла меня и я чувствовал себя чуть ли не богом, способным сокрушить всё на своём пути. Остальные две бабки с неожиданной прытью вдруг рванули прочь от меня, но я не собирался сегодня оставлять кого либо в живых. В мгновение ока я переместился к ним, побив все существующие рекорды по бегу, уж не знаю, какие они здесь, и тут же сломал шею ещё одной. Вторая бабка что-то суетливо прошептала себе в руку и бросила в мою сторону какой-то чёрный комок, я прикрылся рукой, и он бессильно сгорел в моём пламени. Она суетливо попыталась ещё что-то нашептать, но времени я ей больше не дал, и тоже свернул шею.

Тут в голову сзади вдруг прилетел удар, но я даже не покачнулся, и спокойно повернулся назад, где обнаружил знакомую фигуру здоровяка, озадаченно рассматривающего погнутую монтировку в своей руке.

— Это ты зря. Убежал бы, глядишь, жив остался… — миролюбиво заметил я, и уже полюбившемся мне приёмом сломал ему шею. Кто его знает, кто он такой? Лучше действовать наверняка. Второго здоровяка не было видно. Или ноги унёс, или спрятался где-то. И тут до меня донёсся звук работающего двигателя, и отчаянный крик, — Виктор, стой!

Ага, похоже, веселье ещё не закончилось, — промелькнула у меня радостная мысль, и я поспешил на крик. Уже через секунду я оказался на просёлочной дороге, где вдали пылил автомобиль, а за ним бежала та девка. Ну что же… Поиграем немного в догонялки… — решил я, и рванул за ней.

— Ну куда же ты? Мы же даже толком не познакомились! — добродушно поинтересовался я у девушки, валяющейся на дороге и с ужасом глядевшей на меня. Русые волосы растрепались, упав на лицо, на котором на меня с мольбой смотрели ярко зелёные глаза. Длинное платье задралось почти до бедра при падении, которое произошло из-за моего толчка в спину, обнажив красивые стройные ножки. Я даже немного залюбовался слегка. Хороша всё же чертовка! Даже убивать жалко. Хотя нет, вру. Не жалко. Я чувствовал, как в моей душе проснулось что-то тёмное, которое требовало крови, и шептало, что таких противников оставлять в живых нельзя, чтобы не получить потом удар в спину…

— Прошу, не убивай меня! — отчаянно выкрикнула девушка, — Я отслужу, клянусь! Рабой твоей стану! Всё, что скажешь, делать буду, только не убивай!

— Всё, что скажу, говоришь? — задумчиво пробормотал я, чувствуя, как тёмная сила отступает, и на смену жажды убийства приходит кое-какое другое желание. Дикое и необузданное, тоже требующее выхода…

— Всё! Абсолютно всё! — с дикой надеждой во взгляде закивала девушка, — Хочешь меня? Прямо здесь? Так возьми! — она вдруг кинулась к моим ногам, и суетливыми движениями стала снимать мне штаны, а я… А я не стал ей мешать, с головой отдавшись накрывшему вдруг меня дикому возбуждению. Рывком поднял её с пыльной дороги и перенёс на траву, где чуть ли не с рычанием стал рвать на ней одежду…

* * *

Я не знаю, сколько времени прошло. Десять минут, полчаса, час, но в какой-то момент я, наконец, насытился ей, и резко отодвинулся от неё, схватившись рукой за её шею, и глядя прямо в глаза, в которых какое-то торжество сменилось диким ужасом.

— Думаеш-шь, если раздвинула передо мной ноги, то я пощ-щажу тебя? — то ли прорычал, то ли прошипел ей в лицо, — После того, как с твоей помощью меня чуть ли не принесли в жертву? И для чего, чтобы потом ты вдруг решила отомстить мне? Нет уж… Я не буду таким наивным дурачком… — моя сила всё ещё была со мной, мягко обволакивая пламенем, и как она ни пыталась вырваться из моей руки, силёнок у неё было явно не достаточно… Я медленно начал сжимать её горло…

— Я чем хочешь поклянусь, что стану твоей рабой и никогда не пойду против тебя, только сохрани мне жизнь… — уже явно из последних сил еле слышно просипела она. Я чуть-чуть ослабил хватку. Ну что же, в принципе, она ещё может мне пригодиться…

— Клянись Луной и этим вашим Поконом, что станешь навечно моей слугой, будешь делать всё, что я скажу, и никогда не будешь злоумышлять против меня и близких мне людей! — мрачно потребовал я, глядя в её полные ужаса глаза.

— Клянусь! — выдохнула она, а я опять сжал её горло.

— Ты меня совсем за идиота держиш-шь? — прошипел я, — Полностью клятву произнеси!

— Клянусь Луной и Поконом, что навечно стану твоей слугой, буду делать всё, что ты скажешь, и никогда не буду злоумышлять против тебя и близких тебе людей! — поспешно повторила она. Я удовлетворённо уже чуть не разжал пальцы, как вдруг где-то рядом раздался старческий мужской голос.

— Вот ведь балбес… Ну как есть балбес! Кто же у ведьмы так клятву берёт? — рядом стоял какой-то низенький дедок, в обветшалой одежде типа ватника, или как там его, и укоризненно качал головой, глядя на меня. Я тут же передумал отпускать ведьму, и опять сильнее сжал её горло, чтобы вдруг не сбежала.

— А как надо, уважаемый? — предельно вежливо уточнил я, решив не обращать внимания на «балбес». Ради ценного совета можно и перетерпеть. Явно это не простой дедушка вышел к нам.

— Пусть Мораной, госпожой своей, поклянётся, — многозначительно поднял он палец вверх, — На покон-то она и наплевать может, как уже сделала это, похищая тебя, а вот клятву, данную именем своей госпожи, она порушить не посмеет. Та ей подобного ни в жисть не простит…

— Слышала? — мрачно глянул я на девушку, с ненавистью уставившуюся на нашего гостя, — Клянись! Если жить хочешь, конечно…

— Клянусь госпожой своей Мораной, что навечно стану твоей слугой, буду делать всё, что ты скажешь, и никогда не буду злоумышлять против тебя и близких тебе людей, — нехотя выдавила она после паузы, когда я уже устал ждать ответа, и опять начал сжимать её горло.

— Вот так бы сразу, — буркнул я, встал, одела штаны, отряхнулся, и подошёл к деду.

— Спасибо за науку, уважаемый. Уж извините, не знаю, как вас зовут, — благодарно кивнул я ему.

— Зови меня дядька Пахом. Леший я местный, — как-то просто ответил он, отчего я сразу же ему поверил.

— А меня Дмитрием зовут, — представился в свою очередь я, — Но скажите, дядька Пахом, почему вы решили мне помочь?

— Да потому, что я, в отличие от этих, — презрительно кивнул он на Дару, которая суетливо поправляла обрывки своей одежды, — Покон блюду. Вмешиваться в ритуал я не мог, не обессудь, но вот совет дать вполне. Эти ведьмы в мой лес пришли незваными, дозволения провести здесь ритуал с жертвой не просили у меня, а после него считай пол леса стало бы заражено всякой мерзостью. Так что это я ещё тебе и должен за то, что ты сумел прервать его. За это дам тебе ещё один совет. Опытную ведьму сломав шею не убить. Этого этой дурочке хватило бы, — кивнул он на девушку, — А те рано или поздно оживут. Сжечь бы их не мешало, но в лесу этого делать не стоит. Но есть ещё один выход. У их старшей есть жертвенный нож. Вонзи его в сердце каждой из них, и больше они не восстанут. А уж тела я потом приберу. Так приберу, что никто ни в жизнь не найдёт.

— И ещё раз спасибо, дядька Пахом, — чуть ли не поклонился ему я, — Не буду терять времени, сейчас же так и сделаю.

Много времени у меня это не заняло. Уже минут через двадцать мы с Дарой молча шли к ближайшему населённому пункту по указанной лешим тропинке, которая, как он обещал, приведёт нас туда быстрее любого автомобиля. Я не понял, как это работает, но полностью поверил ему на слово, и не зря. Буквально через четверть часа мы выбрались из леса у небольшого посёлка под названием Старая Ружь. Понятия не имею, где это, но этого мне знать было уже не нужно, так как тут я поймал сигнал, наконец, на своём телефоне, который нашёл среди вещей ведьмы, когда искал нож, и смог вызвать такси. Нож я, кстати, тоже прихватил с собой. Вдруг пригодится ещё?

— На сегодня свободна. Когда будешь нужна, позвоню, — буркнул я девушке, когда мы завезли её по названному ею адресу. Мы ещё до этого обменялись телефонами для связи, так что она лишь кивнула в ответ, и торопливо выскочила из машины. Я же поехал домой, по пути размышляя, как там Баюн, и что вообще мне теперь делать с этой служанкой? Не добавил ли я себе с ней лишней головной боли? Впрочем, не убивать же её было? А так просто отпустить за сделанное ею тоже было не правильно. Ладно, пусть будет. Для чего-нибудь да сгодится…

Интерлюдия

Дара буквально взлетела по крыльцу дома, забежала внутрь, захлопнула за собой дверь, и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как ужас отпускает её, а вместо него в груди появляется злобное торжество. Наконец-то она избавилась от этой старухи! Сколько крови та уже из неё выпила… Да ещё и с прибылью избавилась. Она всем телом ощущала, как в её крови бушует сила, переполнявшая её после секса с её новым господином. И это всего лишь после одного раза! Да если он ещё хоть пару раз осчастливит её своим внимание, то силы у неё станет столько, что она вполне сможет потягаться за титул главы ковена, который сегодня стал вакантным. Из оставшихся в живых ведьм никто не дотягивал до силы бабушки, так что это было вполне реально. Правда, пока её господин внушал ей лишь ужас одним своим взглядом, но ничего, она сумеет приспособиться и станет ему незаменимым помощником и не только… Ради такой силы она всё готова перетерпеть. Да и к тому же, если он настолько силен уже сейчас, только обретя силу, то каким же он станет через год? Или через два?? Определённо, он может стать в скором времени одним из сильнейших магов мира, а служить такому любой ведьме будет за честь! А она будет в первых рядах его сподвижников. К тому же, его сила явно не светлая, и она сделает всё, чтобы он остался на тёмной её стороне…

Глава 20

— Ну, и что всё это значит? — раздражённо поинтересовалась у меня Людвига Валбетовна, по совместительству являющаяся ёкаем, уперев руки в боки и грозно глядя на меня. Я же уже привычно старался прямо на неё не смотреть, и глядел чуть в сторону, — Я, значит, время на тебя трачу, исследования провожу, собираюсь с силой твоей поэкспериментировать, а ты, оказывается, абсолютно пуст! Ты где так выгореть-то успел? Мы же только вчера виделись, и ты был переполнен силой!

— Вот сразу после ухода от вас меня и перехватили, — тяжело вздохнул я, и приступил к рассказу о вчерашних событиях. Она слушала молча и не перебивала, так что уложился я минут в десять. Казалось бы, столько событий произошло, а я сумел вместить их в такие маленькие временные рамки, и при этом ничего не упустить.

Когда я вчера заявился домой, то никто почти не обратил внимания на моё появление. Сёстры были заняты какой-то игрой, отца и братьев уже привычно не было дома, мама чем-то занималась на кухне, так что я тихонько прошмыгнул в ванну, чтобы первым делом привести себя слегка в порядок, а потом ушёл в свою комнату. Что странно, Баюна там ещё не было, и я даже начал как-то даже волноваться за него. Впрочем, это волнение не помешало мне завалиться на кровать, и я уже почти уснул, когда он всё же явился ко мне в комнату. Весь какой-то потрёпанный… Ещё недавно такая гладкая и блестящая чёрная шкура была основательно подрана, но глаза горели торжествующим огнём, а усы воинственно задраны вверх.

— А я уж думал, что не увижу тебя больше, — сквозь зевок пробормотал я, — Меня тут стращали, что с пятью волколаками одновременно тебе точно не справиться.

— Ага, я так и думал, что это всё не просто так было, — мявкнул кот, — Потом расскажешь, кто это был. А насчёт волколаков… Не дождутся! Всех порвал!! — воинственно чуть ли не рыкнул он, — Да, это было нелегко, но я справился. Во многом это получилось из-за того, что за время, проведённое с тобой, я не только успел полностью восстановиться, но и увеличить свои силы. Очень уж её у тебя много. Было… — озадаченно добавил он под конец, принюхиваясь ко мне, — Ну вот. Я так рассчитывал с твоей помощью восстановиться, а ты, оказывается, и сам пуст. Давай тогда спать. Я хоть немного сил наберусь, и завтра расскажешь, что произошло.

На утро мы поделились подробностями наших битв друг с другом, причём, кот полностью одобрил мою жестокую расправу над ведьмами, и мы выдвинулись в университет, где кот опять побежал искать ту баканэко, а я пошёл к Людвиге.

— М-да, я догадывалась, что спокойной жизни у тебя не будет, но не ожидала, что за тебя возьмутся так быстро… И ещё ведь умудрился всю силу разом сжечь. Нет, что смог отбиться от ведьм, это ты молодец, конечно, но с такими затратами…. — задумчиво пробормотала преподаватель, отошла к своему столу, и стала копаться в ящиках, как будто ища что-то.

— А вообще это очень плохо, что я всю магию сжёг? — с деланным равнодушием поинтересовался я, не желая показывать, что вопрос меня вообще-то капец как волнует. Шутка ли, без только-только обретённой магии остался!

— Ну, если вообще, то на самом-то деле обычно это даже полезно для мага, — не прекращая поисков, отозвалась она, — Но боюсь, что это не в твоём случае. Обычно мы даже рекомендуем магам-новичкам почаще выжигать всю силу. Постоянно сжигая её и восполняя маг таким образом расширяет свой магический резервуар. Чем чаще пользуешься магией, используя её до последней капли, тем выше шанс на то, чтобы значительно увеличить как источник магии, так и её хранилище. Но не в твоём случае… — покачала головой она, нашла, наконец, и подошла ко мне с каким-то шнурком в руке, на котором болтался серый неприметный камень, — Беда в том, что у тебя просто нет сейчас столько времени, чтобы ждать, когда оно наполнится снова. На это может уйти несколько дней, а напасть на тебя могут в любой момент, и ты окажешься абсолютно беззащитен перед нападавшими. Как ты видишь, даже Баюн не всегда может помочь тебе. Вот, надень пока это, — протянула она мне шнурок.

— Что это? — с подозрением спросил я, взяв его в руки, и не торопясь одевать.

— Это амулет, который скрывает ауру, — терпеливо объяснила она, — По фону твоей силы тебя сейчас найти не смогут, так как ты пуст, а вот по ауре — вполне. Аура сильного мага очень отличается от всех других, поверь. Это снизит вероятность нападений на тебя, но не исключит. Для тех, кто ещё не обратил на тебя внимание, ты станешь невидимым, но вот те, кто уже тобой заинтересовался, и дальше смогут находить тебя, если поставили на твою персону какие-нибудь магические метки или следилки. Так что я бы тебе рекомендовала пока ты не восстановишь свои силы, пожить в общежитии университета. Территория университета полностью защищена от всяких не званых гостей. Я могу тебя устроить. Согласен? — наклонила голову она, а я поторопился подальше отвести от неё взгляд, так как сквозь морок стала пробиваться её длинная шея, и задумался. Предложение-то, на самом-то деле, хорошее. Я вовсе не герой и не собирался искать приключения на свою пятую точку без возможности её нормально прикрыть в случае чего. Вот только…

— Согласен, но мне нужно будет съездить домой за вещами, а после обеда в научный институт по изучению магии заехать. Я там два раза в неделю появляться должен на какие-то исследования, — объяснил я, увидев её недоумевающий взгляд.

— К Вениамину Бенедиктовичу, что ли? — вдруг уточнила она. Я подтверждающе кивнул и не стал ничего спрашивать, хоть и удивился тому, что она его знает.

— Ну что ж. Это даже к лучшему. Расскажешь ему о возникшей проблеме, глядишь, и поможет чем, — задумчиво кивнула она каким-то своим мыслям, — К тому же, на территории института тебе тоже ничего не угрожает. Оттуда сразу езжай сюда, к тому времени я уже решу вопрос о твоём заселении.

— Хорошо, — я встал со стула, и шагнул к двери, но тут вспомнил про ещё один момент, который хотелось бы уточнить, — А можно как-то поточнее узнать, сколько времени мне без магии ходить придётся?

— Можно. Ты знаешь размер своё магического хранилища? Говорили тебе что-нибудь после инициации о том, сколько единиц манадия в исходящем от тебя излучении было? — уточнила она, придвинув к себе блокнот и ручку.

— Размер хранилища не знаю, слышал только про две тысячи единиц манадия, но мне это ничего не говорит. Понял только, что это вроде как много, — пожал плечами я, а она аж ручку из руки выронила, услышав цифру. Та скатилась по столу, и упала на пол. Ёкай заторможенно наклонилась за ней.

— Две тысячи это не много, это, скажу я тебе, до хрена! — пробормотала она, что-то записывая в блокнот, — Теперь понятно, как тебе удалось так долго магическое пламя вокруг всего тела держать. Такую прорву маны так просто не сжечь. Ну а размер твоего хранилища значит две тысячи единиц маны, запомни. А какого, кстати, цвета было пламя? — вдруг спохватилась она, и вопросительно глянула на меня.

— Фиолетового, — спокойно ответил я, не видя необходимости ничего тут скрывать. Ручка ещё раз оказалась на полу, но сейчас никто не торопился её поднимать. Препод как будто в ступор впала, изумлённо таращась на меня.

— Твою ж мать… — отмерла она, наконец, — Чарторыйский… Что ж с тобой так сложно-то всё? — устало потёрла она виски, закрыв глаза.

— Да что опять не так-то? — вырвалось у меня из глубины души, — Какая, блин, разница, какого оно там было цвета? Белая, синяя, зелёная, да хоть чёрная? Не пофиг ли?

— Да уж поверь мне, не пофиг, — задумчиво пробормотала она, — Как бы всё было просто, если бы оно было белого цвета… Да пусть даже зелёного, или синего! Тоже не плохо было бы…

— Так что не так с цветом-то?? — вспылил я, возмущённо глядя на неё, но она лишь отмахнулась от меня.

— Иди уже! Потом поговорим. Жду тебя вечером у себя, а пока мне не до разговоров. Дел полно, — она опять стала что-то писать в блокнот. Я возмущённо засопел, глядя на неё, но допытываться не стал. Потом, так потом.

— Так вы мне так и не ответили, сколько времени на восстановление уйдёт! Или это тоже секретная информация?

— Тьфу ты, совсем меня с мыслей сбил этим своим цветом! — фыркнула она, оторвавшись от своей писанины, — Так. Секунду, — она пробежалась взглядом по записям, — Ну-у, грубо говоря, от семи до десяти дней. Точнее с твоим цветом сказать сложнее. Был бы он хотя бы голубой, было бы гораздо проще…

— Нахрен голубой! — не толерантно проворчал я, и, не прощаясь, пошёл на выход.

* * *

Когда я вышел из здания универа, то уже у самого выхода меня ожидал печальный Баюн, с совершенно шикарными царапинами на своей чёрной морде. Он меланхолично смотрел на чистое, без единого облачка, небо, и что-то бормотал себе под нос. Прислушавшись, мне показалось, что рассказывает какое-то стихотворение, в котором говорилось что-то про сошедшую с небес богиню, забравшее сердце у одинокого кота и жестоко отвергнувшую его любовь. Ну, как-то так, в общем.

— Ты чего поникший такой? Неужели тебя отшили? — тихонько ехидно спросил я, убедившись, что никого нет рядом.

— Не отшили, а дали понять, что я слишком тороплю события, и не будем больше об этом! — зло сверкнул в мою сторону глазами кот, и мы пошли к аллее, ведущей к выходу с территории университета, — Расскажи лучше, чем занимались сегодня? — явно поспешил он сменить неприятную ему тему. Я решил не топтаться пока больше по его больной мозоли, и рассказал о нашем разговоре с ёкаем.

— Фиолетовый, значит? Тогда это многое объясняет… — задумчиво протянул кот, — Неудивительно, что ведьмы с цепи сорвались. Такой куш могли заполучить максимально подходящий им по виду силы…

— Да что не так-то с этим фиолетовым цветом? Хоть ты можешь объяснить нормально? — не сдержался и повысил я голос, от чего проходивший мимо парень шарахнулся от меня в сторону.

— Фиолетовый цвет означает, что у тебя склонность к магии смерти, — нехотя пояснил он, — Это не значит, что тебе подвластна только она. У вас магов всё просто и сложно одновременно. Вы можете заниматься любыми видами магии, но какие-то из них даются вам проще, а какие-то сложнее. В твоём случае тебе будет легче работать с магией смерти, а вот с магией жизни, природной там магией, например, сложнее. Ничего критичного, но это надо учитывать. Как и то, что склонность тебе досталась очень редкая. Вот прям очень. Не уверен, что сейчас в университете есть ещё хоть один студент, у которого есть такой же вид склонности к магии. Поэтому ты будешь столь желанной добычей для тех же ведьм и ряда других существ. Вампиры, например, тоже будут тебе очень рады… Так что тебе действительно будет лучше какое-то время пожить здесь. Ну и я тебя без присмотра не оставлю! — оживился тут он, и я догадался, что этот засранец решил воспользоваться моментом и быть поближе к объекту своей страсти. Так-то ему не было необходимости торчать тут рядом со мной. Он и сам говорил, что тут мне ничего не угрожает. Ну да бог с ним. Пусть будет. Мало ли что? Мне его присутствие рядом сейчас не помешает.

— А вампиры боятся солнца? Могут они сейчас рядом где-то оказаться, или мне их только ночью опасаться стоит? — нерешительно замер я уже перед самыми воротами, не торопясь проходить через них.

— Нет, солнце им не страшно. Так, вызывает лёгкий дискомфорт, поэтому в солнечный день они предпочитают ходить в максимально закрытой одежде, широких шляпах и солнечных очках. Ты чего замер-то? Пошли уже. Вон, такси ждёт, — оглянулся на меня кот, опередив меня и остановившись уже в самих воротах.

— Да так, — неопределённо ответил я, подойдя чуть ближе и оглядываясь. Вроде, никого подходящего под описание рядом не было.

— А! Боишься, что ли? — догадался Баюн, — Не стоит. Силой ты сейчас не фонишь, аура скрыта, так что ты их сейчас не заинтересуешь. Меток на тебе их я никаких не чую, так что ты ещё нигде не пересекался с ними. Ты сейчас для них всё равно, что обычный человек, а те их слабо интересуют.

— А чьи метки чуешь? — тут же заинтересовался я, и медленно пошёл к выходу.

— Чую ведьм, оборотней и ёкая, — повёл в мою сторону носом кот, — Есть ещё какой-то запах, который я опознать пока не могу, но это точно не вампиры. Их запах силы ни с чем не спутаешь.

— Странно, что обычные люди их не интересуют, — недоверчиво произнёс я, — Не всё ли им равно, чью кровь пить?

— Нет, не всё равно, — блеснул жёлтыми глазами тут кот, — Начнём с того, что обычную кровь они и без того легко могут достать через центры сбора донорской крови. С их возможностями это труда не доставляет. Но кровь мага, переполненная силой, это для них настоящий деликатес, который им не часто доводится отведать. Обычно они к магам не лезут, так как знают, что ответ будет жесток. В такие моменты даже эгоисты-магы объединяют усилия, и выжигают вампиров целыми гнёздами, но ты пока нужными связями не обзавёлся, и вряд ли за тебя кто-то пойдёт им мстить, так что шанс того, что они заинтересуются тобой, очень высок.

Мы уселись в такси и замолчали. Я же задумался. С ведьмами и ёкаем всё понятно. Видимо, Людвига Валбетовна решила присмотреть за мной. А вот оборотни… Не хотелось мне с ними пересекаться, но, думаю, баюн справится. С волколаками же он справился, а это и есть, как я узнал, оборотни, перекидывающиеся в волков. Но с этим всё хотя бы понятно было, в отличие от ещё какой-то неизвестной мне сущности, заинтересовавшейся мной, и вампиров. Надеюсь всё же, что мне удастся избежать их внимания…

Интерлюдия

— Сергей Михайлович, к вам можно? — символически поинтересовалась ёкай, заглянув в дверь. Символически — так как секретарь ректора уже сказала ей, что тот на месте и ждёт её.

— Людвига Валбетовна, дорогая, не стойте в дверях, проходите же скорее! — добродушным тоном пригласил её ректор, и она скользнула внутрь, вовсе не успокоенная его тоном. Слишком уж их ректор был не предсказуем, и ласково улыбаясь посетителю, уже через секунду он мог вспыхнуть от ярости.

— Проходи, Лю Вэй, присаживайся, — кивнул он ей на стул рядом с собой, не прекращая просматривать какие-то бумаги.

— Сергей Михайлович, мы же решили, что даже наедине вы не будете звать меня по настоящим имени и фамилии, — недовольно буркнула девушка, аккуратно присаживаясь.

— Да, решили, — согласно кивнул ректор, и перевёл взгляд с бумаг на неё, — А ещё мы с вами решили, что каждый день вы будете пить зелье вертрафемы, с помощью которого даже маг с истинным зрением не увидит вашу настоящую сущность, но, как я вижу, вы по прежнему пользуетесь обычным мороком, хоть и улучшенной его версией! Когда вы уже поймёте, что полноценно он вас не скроет! За всё время вашей работы уже в третий раз раскрывают вашу истинную сущность! Брали бы лучше пример с Микки-тян Ни разу её ещё не раскусили! Вы же слишком дорого мне обходитесь! В двух предыдущих случаях мне пришлось немало услуг оказать семьям этих студентов, чтобы ваша тайна не ушла дальше! Одна надежда, что этот юноша не затребует ничего подобного и просто подпишет документ о неразглашении.

— Вы же знаете, что я поссорилась с нашим алхимикам, и теперь он просит каких-то сумасшедших денег за каждую порцию! Я не могу и не хочу платить по тысяче рублей за каждую дозу! — возмутилась ёкай, от волнения, едва не потеряв концентрацию, а вместе с ней и личину.

— Мне плевать, что вы там не поделили с Вениамином Сильвестровичем, но если вы не закончите с этими детскими ссорами самостоятельно, то я лично в это вмешаюсь, и вам обоим мои методы точно не понравятся! — рявкнул ректор, хлопнув пачкой бумаг по столу.

— Не надо, я постараюсь решить этот вопрос, — испугалась девушка, и тут же поспешила сменить тему, — Сергей Михайлович, я к вам по поводу Чарторыйского. Нам срочно нужно выделить ему место в общежитии как минимум на неделю, а лучше на две.

— Та-а-ак! — протянул ректор, и откинулся на спинку кресла, — Рассказывай, что случилось.

— На него ведьмы вчера вышли. Отбиться ему удалось, и даже весьма жестким способом, — поморщилась ёкай, — Но он полностью выгорел, так что будет сейчас беззащитен перед возможным новым нападением. А оно вполне возможно учитывая как то, что большая часть ковена уцелела и наверняка захочет отомстить, как и то, что он оказался адептом смерти, чем тоже может привлечь к себе не нужный вопрос сами знаете у кого….

— Та-а-а-а-ак! — ещё раз озадаченно протянул ректор, и ослабил на шее галстук, — Адепт смерти, значит… Любопытно… И очень перспективно! Давненько у меня уже не было возможности поработать с подобной силой… Хорошо! Я немедленно дам распоряжение, чтобы ему предоставили место в общежитии на две недели. Проконтролируйте, чтобы он нормально заселился. Плохо, конечно, что он сейчас опустошён, ну да ничего. Подождём. Как только восстановится — сразу сообщите мне. Хочу кое-что проверить при помощи его силы…

— Хорошо, Сергей Михайлович, — кивнула девушка, и встала, — Я тогда побегу в общежитие, скажу, чтобы они подготовили ему нормальную комнату.

— Беги, — согласился ректор, — А заодно забеги к Вениамину Сильвестровичу и помирись с ним уже наконец!

— Хай! — коротко ответила ёкай, и склонилась в традиционном японском поклоне.

Глава 21

— Давайте-ка, молодой человек, раздевайтесь, и устраивайтесь по удобнее в капсулу, — махнул рукой Вениамин Бенедиктович на абсолютно такую с виду капсулу, как и та, в которой я проходил инициацию. Да и находилась она невдалеке от той, в которой я лежал в прошлый раз. Вот только эта капсула ни откуда не выезжала, и рядом с ней была только стойка с несколькими мониторами.

— А зачем мне туда? — не понял я, — Я же вам уже рассказал, что остался без силы сейчас. Ну и какой тогда в этом смысл?

Поездка сюда, к моему огромному облегчению, прошла без всяких приключений, учёный меня уже ждал, и я сразу же выложил ему все мои недавние приключения, рассчитывая, что он как и ёкай скажет, что в таком состоянии я ему бесполезен, но нет. Что-то ему от меня всё же понадобилось.

— Залезай-залезай! — прикрикнул он, — Не спорь. И сними с себя амулет скрывающий ауру. Не переживай, я найду, что у тебя поисследовать. Очень уж у тебя вид силы специфический. Давно хотел с ним поработать, да всё возможности не было. Слишком он редкий. Не получится с силой поработать — поработаем с аурой. Ну и на сам источник твой магический посмотрим. Он как раз должен был стабилизироваться за эти дни.

— Ну, хорошо, — я нехотя подошёл к капсуле, и начал раздеваться, — В этот раз, надеюсь, никаких проблем не будет? — с подозрением поинтересовался я, находясь уже одной ногой внутри.

— Да какие тут могут быть проблемы, — отмахнулся профессор, что-то рассматривая на мониторах, и щёлкая по клавиатуре, — Это же не инициация. Просто полежишь полчасика, ну, может час, максимум, да вылезешь. Можешь даже поспать там, если хочешь.

— Ладно, — буркнул я, и залез внутрь. Полностью его слова меня как-то не успокоили. В прошлый раз они все тоже говорили, что всё будет хорошо и чтобы я не волновался. И чем это всё закончилось? Я с каким-то внутренним напряжением улёгся, дождался, когда крышка закроется, и стал с подозрением прислушиваться к своим ощущениям. Вроде, ничего не происходило. Я пялился в абсолютную мглу, силясь хоть что-то рассмотреть в этом мраке, и тут вдруг яркая вспышка ударила меня по глазам, буквально ослепив меня и вызвав поток слёз. Когда я проморгался и немного пришёл в себя, то из-за открывшейся мне картины смог лишь обречённо выдохнуть, — Твою ж м-мать!

Я лежал на всё той же лесной поляне окружённой стеной из деревьев, что и в прошлый раз… Как и тогда, я был абсолютно голый, и прохладный ветерок то и дело лениво касался меня, вызывая стадо мурашек по всему моему телу.

— Чтобы я хоть раз ещё поверил этим яйцеголовым? Да ни в жизнь! — сам себе твёрдо пообещал я, и вскочил на ноги. Нужно было быть готовым к любым неожиданностям. Как минимум, к появлению той ненормальной, ну, или кого-то наподобие её, а для этого лучше бы вооружиться. С этими мыслями я быстрым шагом направился к ближайшим деревьям, плотно обступающим поляну, и стал искать там хоть какую-нибудь палку. Вот только с этим возникли сложности… Никакого валежника вокруг не наблюдалось, а стволы в пределах досягаемости были абсолютно голыми. Только на высоте метров в десять были видны ветки. Но мне туда не долезть, — сразу прикинул я, озадаченно почесав затылок. Если бы на мне была хоть какая-то одежда, то может я бы и попробовал вскарабкаться, но в таком виде точно не рискну. Не знаю, где я нахожусь, но боль тут вполне реальна, так что ну его нахрен, яйцами об ствол тереться.

Я пошёл вдоль плотного ряда деревьев, пытаясь найти подходящую по размеру щель, чтобы попытаться пролезть в неё. Ну не может же быть такого, чтобы прям вот совсем нельзя пройти было! Что это вообще за место такое? Другой мир? Но почему тогда такой странный? Светло, но солнца за высокими деревьями не видно. Деревья эти сплошной стеной… Не может же быть такого в лесу? Или может?? А если так плотно растут, то почему тогда та поляна не заросла ими? Может, это вообще какая-то виртуальная реальность? Но разве она может быть с такой детализацией? Я провел рукой по шершавому стволу дерева, потом оторвал кусок коры, положил в рот и тут же выплюнул. Горькая. Да не… Если и виртуальная реальность, то точно не на технологиях нашего мира. У нас ещё далеко до подобного. Но что тогда? И что мне тут вообще делать? Долго ещё тут торчать, сверкая одним местом? Так-то рядом вроде нет никого и как бы пофиг, но всё равно не комфортно так-то… Пора бы и обратно уже меня телепортировать, ну, или как тут вообще устроено это перемещение. Я развернулся к лесу задом, собираясь вернуться в центр поляны, и улечься на траву, в ожидании возвращения домой, и тут вдруг сзади, откуда-то сверху донёсся оглушительный рык. Я медленно обернулся, догадываясь, что мне не понравится, то, что я сейчас увижу, и оказался прав в своём предположении.

Наверху одного из деревьев, на толстой ветке, сидело огромное чёрное животное, и угрожающе скалилось на меня. С виду оно было похоже на пантеру, вот только было раза в три больше нашей. Ну, точнее, это я так предполагаю, что раза в три, но по факту я понятия не имел, какой размер был у земной пантеры, но эта была реально огромная! Наверное, метров шесть в длину, если считать с хвостом, и почти с меня ростом. И вот эту зверюгу я должен победить голыми руками? Да ну нахрен!

Не сводя с неё глаз, я медленно пятился назад. Зверюга зарычала ещё громче, не сводя с меня огромных жёлтых глаз, потянулась, вцепившись в дерево огромными когтями, и вдруг мягко спрыгнула вниз. Я ускорил шаг, едва удержав себя от того, чтобы не повернуться к ней спиной, и не побежать прочь. Один хрен догонит. Да и бежать тут было некуда. Долбаный лес кругом.

— Твою ж мать! Профессор!! Вытаскивай меня отсюда скорее, иначе я тебе башку откручу, когда вернусь! — испуганно завопил я, увидев, как зверюга, пригнув голову к земле, медленно идёт ко мне. Как будто догадывается, падла, что никуда я от неё не денусь.

— Мы с тобой одной крови! — отчаянно выкрикнул я, вспомнив вдруг неожиданно мультфильм, который я бабушки смотрел в детстве. Там пацан говорил его зверям, и те его не трогали, вот только эта зверюга, похоже, его не смотрела, и продолжала подкрадываться ко мне. Даже странно, что она ещё не прыгнула на меня. Мозг лихорадочно искал выхода из ситуации, и не находил его… Ну не на дерево же лезть? По ним она явно лучше меня лазила, а больше ничего на ум и не приходило.

— Да что тебе от меня надо, собака страшная? Свали нахрен! — попытался я напугать её криком, откуда-то вдруг вспомнив, что собаки вроде как боятся громких криков, но эта тварь об этом явно не слышала, даже ухом не поведя, и вдруг взвилась в прыжке, выпустив огромные когти и хищно оскалившись, продемонстрировав на редкость здоровенные клыки. Каким образом я успел среагировать и упасть навзничь на землю, пропуская её над собой — я и сам не понял. А пропустив, резко вскочил на ноги и помчался в противоположную от неё сторону. Да, знаю, что бесполезно, но не ждать же на месте, когда она опять прыгнет на меня? Я предпочитал немного побарахтаться перед смертью, так что лучше попробую держаться от неё подальше. Сзади донёсся оглушительный рык явно расстроенного промахом животного, и моя скорость тут же возросла в несколько раз, так что уже через пару секунд я упёрся в стройный ряд деревьев и окинул их тоскливым взглядом. И что теперь? В другую сторону бежать или попытаться дать бой? И тут мой взгляд неожиданно наткнулся на небольшой проём в плотном кольце деревьев буквально в паре метров от меня! Я готов был поклясться чем угодно, что ещё пару секунд назад его там не было, но сейчас было не до рассуждений и я рванул в ту сторону. Проход был совсем не большой, где-то с полметра, но я каким-то чудом сумел проскользнуть туда, повернувшись боком и буквально ужом ввернувшись, ободрав живот и спину, и, споткнувшись о какой-то корень, кубарем полетел на землю. Сзади донёсся удивлённый мявк, и огромная туша воткнулась в проход буквально через долю секунды после меня, наглухо его перегородив.

Я со стоном встал и огляделся. Всё те же коричневые деревья окружали меня, но уже не столь плотным частоколом. Вместо травы под ногами был толстый слой завядших листьев, который и смягчил слегка моё падение. Сзади раздался глухой рык. Я обернулся, уже догадываясь, какую картину увижу, и точно. Зверюга застряла между деревьями, извивалась изо всех сил, пытаясь выбраться из ловушки, и злобно глядела на меня, порыкивая.

— Ты пока никуда не уходи. Я сейчас осмотрюсь тут немного, и сразу же вернусь. Это я тебе обещаю! — дружелюбно пообещал я животному, и даже намеревался сдержать своё слово. Вот только сейчас найду что-нибудь, чем можно было бы ей башку проломить, и сразу же вернусь. Боюсь, просто свернуть ей шею у меня не вышло бы. Уж больно здоровая. Так что мы пойдём другим путём. И я, беззаботно посвистывая, направился на поиски орудия возмездия. Эйфория от спасения от смерти была столь велика, что я не обращал ни малейшего внимания на горевшие огнём спину и живот, и на то, что в пятки периодически что-то кололо. Это всё пустяки. Главное, живой остался, а остальное заживёт.

Через четверть часа поисков я оказался счастливым обладателем целых трёх палок, вот только были они тонковаты. Всего в пару моих пальцев толщиной. Такими её башку точно не проломить. Может, в глаз ей вогнать? — задумчиво прикидывал я, разглядывая свою добычу. Не, коротковаты слишком. Это надо близко подходить, да и не будет же она спокойно там сидеть, наверняка башкой вертеть станет, попади попробуй, да и передние лапы с этой стороны оказались, могут и дотянуться до меня. Не, не вариант… Ну что ж, тогда продолжим поиски, — решил я, и стал дальше наматывать круги вокруг поляны. Далеко я отходить опасался, так как тут как нефиг делать можно было заблудиться. Я и без того не силён в ориентировании на местности, а ни навигатора у меня не было с собой, ни хотя бы солнца в зоне видимости. К тому же опасался, что если заблужусь, то вообще не вернусь обратно в свой мир. Вдруг перемещение обратно только оттуда работает? Как-то я не горел желанием превращаться в этого, как его… Маугли, во! Вспомнил.

После ещё полу часа блуждания по лесу я так и не нашёл ни одного камня, видать в лесу они не водятся, зато раздобыл огромную дубину. Если быть точнее, это был сломанный ствол небольшого дерева. Толщиной он был с два моих кулака. Я отломал у него тонкую верхушку, и в моих руках оказалось довольно грозное и тяжелое оружие, с которым вполне можно было идти на охоту. Нет, если бы моя добыча была не обездвижена, то с этим я на неё идти не рискнул бы, так как пока я этой дурой замахнулся бы, добыча уже или сбежала бы, или, что вернее всего, меня десять раз располосовать на части успела бы. Но зверюга была обездвижена, так что у меня были все шансы на успех. Ещё через четверть часа хождений по лесу я, наконец, нашёл то место, откуда вышел, и то только благодаря тому, что в какой-то момент услышал рык зверя, на который и пошёл. С некоторой опаской, надо сказать, пошёл, так как кто его знает, сколько тут этих зверюг водится? Может это какая-то другая зверюга вообще? Но нет. Оказалась та же. Она яростно забилась в дыре при виде меня, явно пытаясь добраться до моей тушки, и даже бревно в моих руках не остудило её порыва. Яростно рыча и воя, она рвалась ко мне, на моё счастье, безуспешно. Слишком уж здоровая она была и слишком плотно застряла.

— Это ты зря, — миролюбиво заметил я, подойдя ближе, но не вплотную, оставаясь вне зоны действия её передних лап, — Если б угомонилась и в твоём взгляде я бы заметил раскаяние, то, глядишь, и оставил бы тебя в живых. А так — извини, — пожал я плечами, как будто извиняясь перед ней. На какой-то момент мне даже стало жаль её, несмотря на её яростный припадок, всё же красивая была зверюга, но потом я вспомнил, как она чуть не дорвалась до меня, и что вообще мне ещё через неё обратно лезть, и мои сомнения улетучились. Я поудобнее перехватил дубину, широко размахнулся, и обрушил её на голову зверя. Несмотря на мощнейший удар, зверюга осталась живой, и лишь очумело мотала своей лохматой башкой. Я устало вздохнул, размахнулся, и ударил ещё раз. И ещё! И снова! Только раз на пятый глаза её закатились, и она обмякла. Я с подозрением потыкал палкой тушу. Не шевелится, вроде. Но на всякий случай собрался с силами, и вломил ещё раз. Только после этого я рискнул закинуть бревно внутрь проёма, на всякий случай, и осторожно полез по туше, в готовности в любой момент прыгнуть назад. Слава богу, всё обошлось без сюрпризов, и через несколько секунд я оказался на уже такой родной мне поляне.

— А это ещё что? — удивлённо пробормотал я себе под нос, увидев появившийся вдруг в центре поляны какой-то большой красный цветок, похожий на розу, только в несколько раз больше самой большой из виденных мною ранее роз. На высоком, почти с меня росте, стебле, она слегка покачивалась на слабом ветру, и прямо манила меня к себе. Я осторожно подошёл к ней, и понюхал. Пахло вкусно. В аромате угадывались нотки мёда, и ещё чего-то мне не знакомого, но манящего. Я аккуратно дотронулся до бутона, и вдруг вспышка ярчайшего света ударила мне по глазам, я зажмурился, а открыв их, обнаружил, что нахожусь в капсуле.

* * *

— Дмитрий, успокойтесь! Давайте спокойно всё обсудим! — уговаривал меня профессор, с неожиданной для его возраста прытью, наматывая круги вокруг капсулы, не давая мне добраться до него. Ещё когда я вылазил с капсулы, он, видимо, сразу увидел что-то недоброе в моём взгляде, а Сухого, способного принять на себя мою вспышку гнева, не было, и он успел разорвать между нами дистанцию. Остальной персонал смотрел на нас ошалевшими глазами, но пока не вмешивался. Видать, никому не хотелось связываться со здоровенным голым типом. Скорее всего, вскоре вызовут охрану, если уже не вызвали, но мне было пофиг.

— Конечно, обсудим! Непременно, Вениамин Бенедиктович! Дайте мне только добраться до вас, и мы очень предметно всё обсудим! Обещаю вам! — рычал я, не сбавляя темпа.

— Дмитрий, возьмите себя в руки! — тяжело дыша, выкрикнул профессор. Он явно начал сдавать, — Поверьте, мне есть чем вас обрадовать! Прошу, выслушайте меня спокойно! Дайте сказать…

— Ну, попробуйте. Обрадуйте меня. Расскажите, что меня может обрадовать настолько, что я позабуду о том, как меня чуть не сожрал огромный зверь! — рявкнул я, но остановился. Профессор зайдясь в кашле тут же прислонился к капсуле.

— Уф-ф… — выдохнул он, — У вас открылся ещё один магический источник! До этого момента считалось, что инициацию можно пройти только один раз, но вам, каким-то чудом, удалось сделать это ещё раз! И теперь у вас появился ещё один магический источник, и тоже очень мощный! Излучение показывает три тысячи единиц манадия! Всегда считалось, что такого просто не может быть, но вы опровергаете все существующие магические учения! И это вызовет настоящий ажиотаж в магическом сообществе! Теперь нужно понять, что с вами не так, и чем вы отличаетесь от других людей, чтобы попытаться повторить этот успех с кем-то ещё! — он замолчал, пытаясь отдышаться, я же задумался. Кажется, я начал догадываться, из-за чего это могло произойти, но делиться своими догадками ни с кем не собирался. Да и не поможет им это ничем. Где они тут возьмут ещё одного вселенца из другого мира?

— Профессор, — чуть успокоившись, глухо начал я, — Я, конечно, всё понимаю. Научный прорыв, все дела, но какого, простите, дьявола, происходит? Как вы можете не знать, чего можно ожидать от вашего собственного оборудования? Куда меня вообще закидывает в этой капсуле? В другой мир? Или что это вообще такое? Как обычное, по вашим словам, обследование, могло закончиться ещё одной инициацией? Вы вообще, что ли, не представляете, на что способна ваша капсула?

— До твоего визита я думал, что уже почти всё о ней знаю, — пробормотал он чуть слышно, — Но кое в чём ты всё же прав. До конца мы не знаем всех её возможностей. Дело в том, что капсула изготовлена по технологиям, которые, как и большинство оборудования, находящегося в этом зале, мы получили из других миров… Я не могу тебе всё рассказать, это секретная информация, но ты должен знать, что миров существует великое множество, и у нас есть возможность подглядывать за некоторыми из них, но большего я рассказать тебе не имею права.

— Просто чудесно. Значит, вы запихали меня в устройство, специфику работы которого до конца не знаете. Просто чудесно, — проворчал я.

— Ну извини! — развёл руками собеседник, — Кто ж знал, что спустя столько побывавших в ней людей, на твоей персоне она вдруг решит взбрыкнуть! А теперь расскажи, пожалуйста, что же с тобой там произошло?

— Ладно, — буркнул я, и уже собрался приступить к рассказу, как вдруг кое-что привлекло моё внимание, — О! Так вы, всё же, сумели активировать тот портал? — махнул я ему рукой в сторону огромной арки. Он озадаченно кинул туда взгляд и нахмурился.

— Нет. С чего ты вдруг это решил? — перевёл он взгляд на меня.

— Ну как же? — удивился я, — У него же вон несколько символов зелёным цветом полыхает вовсю. Это же точно не просто так?!

— Каких ещё символов? — аж подпрыгнул он, — А ну-ка, идём, покажешь наглядно!

Мы двинулись к арке, на приличном расстоянии друг от друга. Профессор всё ещё явно опасался меня, и предпочёл держать дистанцию.

— Показывай! — махнул он мне рукой, когда мы подошли вплотную. Находившиеся рядом с аркой трое парней и девушка отошли от неё, давая нам возможность подойти ближе.

— Ну вот же! — я потянулся и слегка до тронулся до одного из символов, на которой была нарисована какая-то змея с крыльями, — Это самый высокий из них. Остальные двое внизу. Вот этот вот четырёхрукий мужик, — дотронулся я до следующей, — И вот эта вот баба с мечом, — потянулся я к последней.

— Не трогай! — заполошно вдруг профессор, но слишком поздно. Я уже успел дотронуться. Арка вдруг загудела, остальные её символы вспыхнули красным огнём, а в её проёме появилось какое-то мерцающее пурпурным цветом марево…

Глава 22

— Любопытно… — задумчиво пробормотал профессор, рассматривая появившуюся в арке мерцающую пелену, — Я бы даже сказала, весьма любопытно. Есть у меня подозрение, коллеги, что мы, наконец-то, сможем не только заглянуть в один из миров, но даже побывать там, — обратился он к столпившимся вокруг нас всех, кто находился в этом зале. Только сейчас я сообразил, что щеголяю у всех на виду практически голым, лишь в одних трусах, и стал медленно отступать к капсуле, рядом с которой была сложена моя одежда. Им, конечно, всем сейчас не до меня, но всё же лучше одеться, пока они не переключили своё внимание на мою персону.

— Так может, прямо сейчас и проведём какой-нибудь эксперимент? — восторженно предложила одна из стоявших рядом с ним девушек, — У нас тут где-то машинка есть на радиоуправлении, давайте прикрепим к ней камеру, и запустим туда?

— Ты как всегда спешишь, Настя, — покачав головой, не поддержал её босс, — Во-первых, связь с машинкой наверняка потеряется, как только она нырнёт в портал. Сомневаюсь, что радиоволны способны проходить через него. Ну, а самое главное, во-вторых, мы должны немедленно сообщить о прорыве нашим кураторам, и уже они будут решать, какие первые шаги мы предпримем. Не думаю, что они оценят нашу самодеятельность.

— Послушайте, Вениамин Бенедиктович, — ожил вдруг один из молодых парней, — Но портал ведь может в любой момент закрыться, и мы тогда совсем ничего не успеем узнать, куда он ведёт! Может, пока мы ждём кого-нибудь из кураторов, вы обвяжете меня верёвкой, и я шагну в него? Я готов рискнуть ради науки!

— Идиот, — мелькнула у меня в голове мысль, но я не стал её озвучивать, поспешно одеваясь. Даже мне, человеку, весьма далёкому от науки, было ясно, что этот портал может вести куда угодно! Кто вообще сказал, что на другом его конце не может оказаться, например, мир где нет воздуха? Много он там успеет исследовать за пару минут-то?

— Евгений, твоё предложение даже более идиотское, чем у Насти! — сухо поставил его на место босс, — А если на той стороне окажется среда, к которой человеческий организм не приспособлен, то что тогда ты будешь делать? Это слишком неоправданный риск, не требующий таких скоропалительных шагов. Сначала надо будет придумать, как дистанционно изучить чужеродную среду, а потом мы уже будем решать насчёт экспедиции. Ну, а даже если портал вдруг закроется, то, как мне кажется, у нас теперь есть тот, кто всегда сможет его открыть, — многозначительно закончил он, и повернулся ко мне. Все остальные вслед за ним уставились на меня, а я мысленно порадовался тому, что успел натянуть штаны до того, как на мне сосредоточилось внимание стольких людей.

— Вы же не откажете нам в помощи, Дмитрий? — спросил учёный таким тоном, который явно подразумевал, что вопрос был чисто риторическим и отказ тут не предусмотрен.

— Если смогу, помогу, — пожал я плечами. И тут что-то странное привлекло моё внимание. Пока все смотрели на меня, арка оставалась в поле моего зрения, и в какой-то момент мне почудилось, что какая-то смазанная тень выскользнула из неё и юркнула за один из приборов. Всё это произошло так быстро, что уже через несколько секунд у меня было полное ощущение того, что мне просто показалось. Тень себя никак больше не проявляла, и я уже почти окончательно убедил себя, что мне всё только померещилось, как вдруг портал, ну или что там это было, пропал, а арка больше не показывала никаких признаков жизни в виде светящихся знаков.

* * *

— И как это понимать? — пузатый полковник, чуть ли не вбежавший пару минут назад в зал, строго глядел на Вениамина Бенедиктовича, — Меня сдёргивают с совещания, говорят, что заработал этот ваш портал, я чуть ли не бегу сюда, а тут он уже не работает! Вы разобрались с ним? Сможете ещё раз активировать? Как это, кстати, у вас вообще получилось?

— Увы, Сергей Сергеевич, но мы не всесильны, и только начинаем нащупывать принципы его работы, — спокойно ответил учёный, не обращая внимания на недовольство куратора, — То, что удалось его сегодня активировать, пусть и на столь не долгое время, это уже огромный успех. Камеры всё зафиксировали, будем изучать и работать дальше. Если бы не этот молодой человек, — кивнул он тут на меня, — То и этого результата не было бы. По всей видимости, Дмитрий обладает неким уникальным магическим зрением, которое позволяет видеть то, чего не может видеть никто другой. Только ему удалось увидеть, что некоторые из знаков подсвечиваются, и нажав на них активировать некую пелену. То, что это портал, это пока ещё далеко не точно и предназначение станет ясно только после полноценных исследований и других удачных активаций арки. В общем, будем работать дальше, — пожал плечами учёный, поправив очки.

— Работайте! — угрюмо бросил полковник учёному и перевёл взгляд на меня, — А ты, парень, с территории института чтобы ни ногой, раз такой уникальный! Считай, что отправился в длительную командировку!

— С хрена ли? — удивлённо уставился я на него, — Это вы вон своими подчинёнными командуйте, а ко мне не лезьте. Я как-нибудь без вас разберусь, где мне жить.

— Не понял?! Это приказ, боец! — рыкнул гневно военный, выпучив глаза, и встопорщив жиденькие усики.

— Я не боец, и приказывать вы мне не можете! — отрезал я, и повернулся, чтобы свалить из этого дурдома, вот только у каждого из выходов стояли по паре солдат с автоматами, и явно не собирались никого отсюда выпускать без разрешения командования.

— Эм, Сергей Сергеевич, — вмешался тут, наконец, учёный, — Дело в том, что Дмитрий не является сотрудником нашего института, и мы действительно не может приказать ему остаться тут. У нас договорённость с ним, что он будет посещать нас два раза в неделю и оказывать нам содействие. Этого вполне достаточно.

— Не понял? — перевёл на него обратно взгляд боров, — Что делают посторонние в секретном помещении?? Вы тут совсем охренели, что ли?? — взъярился было он, но тут учёный шагнул к нему, что-то прошептал на ухо, и тот резко остыл.

— Так бы сразу и сказали, что распоряжение императора. Но всё равно, я так просто этого не оставлю! Не дело человеку с практически эксклюзивным даром быть предоставленным самому себе. Обязательно поставлю вопрос перед командованием, чтобы тебя определили под постоянный надзор, — змеиным взглядом уставился он на меня, а я едва удержался от того, чтобы не показать ему средний палец. Посмотрим ещё, кто кого. Нахрен пойдут со своим надзором. Нет, если они просто будут присматривать за мной, не вмешиваясь в мою личную жизнь, то пусть. Лишней охрана не будет. Если же захотят в какой-нибудь бункер посадить, то сразу нахрен пошлю. Надо будет отца предупредить, чтобы знал, где меня искать, если что. Надеюсь, его влияния будет достаточно, чтобы отбить меня у военных. Ну, или Сухой вмешается. Хотя эта паскуда вполне может выступить за то, чтобы меня куда-то заперли. Да и вообще надо бы уже поставить в известность родителей этого тела обо всём, что со мной произошло. Что-то мне подсказывает, что они не сильно обрадуются, если о том, что их сын стал магом, они узнают от кого-то другого. Да и разрешение от них нужно получить на проживание вне дома. Ну, или хотя бы поставить в известность. Ладно, поглядим, чем всё это закончится.

* * *

— Наконец-то, — недовольно муркнул кот, когда я вышел из института. Со мной он туда не пошёл, предпочтя остаться снаружи. Сказал, что слишком уж там хитрые магические заклинания на здание наложены. Сразу, мол, его обнаружили бы, а он по какой-то причине не хотел, чтобы на него обратили внимание.

— Что так долго? Я уж думал, тебя там на опыты оставили? — проворчал он, и тут мне в нос ударила от него такая волна запахов каких-то духов, что у меня аж слёзы на глазах выступили, и я зашёлся в кашле.

— Твою ж мать! — просипел я, вытираясь рукавом, — Ты что, в духах искупался, что ли?

— Ну, не искупался, конечно, но пару флаконов вылил, да. Нравится? Я специально выбрал с самым ярким запахом! — гордо надулся кот, — Пока тебя ждал, забежал тут в один магазинчик с парфюмерией. Теперь она точно не устоит перед моим обаянием и упадёт к моим ногам!

— Что упадёт — это точно, — подтвердил я, отойдя чуть в сторону.

— Так, ну с моим-то запахом всё понятно. А вот почему от тебя опять так интересно пахнет? — наклонив голову, вдруг издалека принюхался ко мне Баюн, как какая-то собака, — Ты же перед заходом сюда совсем пустой был, а тут от тебя опять силой тянуть стало! И какой-то необычной силой… Чую, что что-то не так, а что именно не так, понять не могу… — озадаченно пробормотал он.

— Да есть тут у меня кое-какие новости. По пути расскажу. И ты эта… Близко ко мне не подходи, пожалуйста. А то и я к твоим ногам упаду. Потащишь меня сам тогда домой. И, пожалуй, сразу в такси не поедем. Пройдёмся немного пешком, — я отвернулся от него, мы зашли за угол здания, и тут мне краем глаза показалось, что рядом мелькнула какая-то тень. Я замер на месте, и пристально уставился на мусорный бак, за которым, как мне показалось, она спряталась.

— Чего замер-то? И зачем на мусорный бак пялишься? — встал рядом со мной Баюн, и в этот раз я даже внимания не обратил на исходящие от него ароматы, — Жрать, что ли, хочешь? Так зайди в кафе лучше. Поверь, в этих баках ассортимент так себе, и тебе точно не понравится его запах. Если уж ты от моего чуть в обморок не упал, то там непременно грохнешься, а я тебя тащить не смогу, уж извини.

— Да не… Показалось, кое-что… — задумчиво пробормотал я, и двинулся дальше. Может, просто глюк? Но, блин, два раза уже…

— Тогда пошли скорее. Мне не терпится произвести впечатление на мою даму! — муркнул кот, и порысил вперёд. Я ещё раз с подозрением глянул на бак, но всё же пошёл за ним. Но ещё долго периодически оборачивался и осматривался. Теперь странные тени мерещились мне везде.

* * *

На удивление, родители Дмитрия весьма спокойно отреагировали на новость, что я стал магом, и какое-то время буду должен пожить в университете. Даже обрадовались. Как оказалось, в нашем роду маги редко когда были. Только в самом начале его образования, разве что, да прадед по отцовской линии по служебной надобности был инициирован в маги. Остальным на их службе магия не требовалась. Не знаю, как это скажется на влиянии нашего небольшого рода, но отец был очень доволен.

— Не посрами! — внимательно глянул он мне в глаза, и крепко обнял, — Честь великую тебе император оказал… Служи ему верно, как все наши деды и прадеды.

— Постараюсь, — вздохнул я в ответ, и хлопнул его по плечу. Мать же лишь поцеловала меня в щёку и потрепала по макушке, обойдясь без лишних напутствий. А вот близняшки аж до потолка запрыгали, узнав, что их брат стал магом, и стали требовать, чтобы я показал им что-нибудь эдакое. Пришлось пообещать, что покажу, но чуть позже, когда научусь.

Далее полчаса у меня ушло на короткие сборы, и семейный водитель повёз меня к месту моего нового обитания. Всю дорогу он недовольно хмурился, принюхивался, и с подозрением косился на меня, не решаясь ничего сказать, и то и дело открывал окна, чтобы проветрить, и я его прекрасно понимал. Хоть Баюна он и не видел, но вот источаемый им аромат ощущал вполне. Так что когда мы, наконец, приехали, он с отчётливо видимым облегчением попрощался со мной, и стартанул с места. Кот уже привычно тут же исчез, как только мы вошли на территорию университета, отправившись на поиски свое пассии, я же направился на поиски Людвиги Валбетовне. Послушаем, что она скажет насчёт моего второго источника и вернувшейся силы. Что-то мне подсказывало, что она вряд ли мне скажет ехать обратно домой ввиду возвращения силы. Да я и сам не рвался обратно, прекрасно понимая, что мало обладать силой, надо уметь ею пользоваться, а с этим были большие проблемы. Я понятия не имел, как её активировать, а ждать пока моя жизнь вновь окажется под угрозой вовсе не горел желанием.

— Как же я ошибалась… — расстроенно пробормотала ёкай, откинувшись на спинку стула, когда выслушала меня.

— В чём? — не понял я, — В том, что я неделю без силы буду?

— В том, что решила, что ты ничем уже не сможешь меня удивить, — тоскливо ответила она, и задумчиво глянула в окно, — Какая спокойная, размеренная жизнь у меня была ещё недавно… И как я это не ценила? Подумать только, первое в мире существо с двумя магическими ядрами… Представляю себе, какой ажиотаж возникнет вокруг тебя, когда информация о тебе распространится. А я уверена, что уже скоро о тебе все узнают… Возможно, кстати, что тебе следовало послушаться совета того полковника, и пожить в институте. Там ты был бы более защищён, чем здесь. А желающих добраться до твоей тушки будет очень много, поверь мне. И какой, кстати, объём у твоего второго источника? — спохватилась вдруг она, и глянула на меня.

— Три тысячи, — недовольно буркнул я. Как будто я, блин, виноват, что я такой особенный.

— Ого! — присвистнула она удивлённо, — А вид силы какой?

— Понятия не имею! — огрызнулся я, — Мне ещё не удалось ни разу её вызвать.

— А пытался? — не отставала она, не обращая ни малейшего внимания на моё недовольство.

— Много раз, — вздохнул я, — И так и ничего не почувствовал.

— Значит, не правильно пытался, — резюмировала она. Капитан очевидность, блин, — Сядь на пол в позу для медитации, и расслабься.

Я нехотя переместился со стула на пол, и сел на колени.

— Закрой глаза. Расслабься. Постарайся не сосредотачиваться на одной какой-то мысли, дай им спокойно течь в твоей голове, плавно отталкивай их в сторону, не позволяя надолго увлекать тебя в раздумья, — монотонно забубнила она, отчего меня сразу потянуло в сон, — Сосредоточься на ощущениях своего тела… Как двигается твой живот при дыхании… Дыши им, а не грудью… Медленно и размеренно, вдох… — выдох, вдох… — выдох. Почувствуй, как бьётся твоё сердце, разгоняя толчками по твоему телу кровь… Ощути, как тепло твоей груди от пульсирующего в ней магического источника… Как полноводной рекой наполняет его сила, текущая по твоим каналам… Чувствуешь?

— Чувствую… — прохрипел я, чуть ли не задыхаясь от полыхающего в моей груди пожара.

— А теперь дай выход своей силе… Попробуй отвести от этой огромной реки небольшой ручеек, и направить его к своей руке… Твою ж мать!! — панически крикнула она и послышался звук разбитого стекла. Я открыл глаза, и увидел, что она упала на пол, а окно за её спиной оказалось разбито.

— И что это сейчас было? — не понял я, потирая рукой вдруг заболевшую грудь.

— Вообще-то, это ты мне должен сказать, что сейчас было, а не я тебе, — проворчала она, усаживаясь обратно, — Какого чёрта из твоей груди вдруг что-то вылетело и помчалось в мою сторону с огромной скоростью? Хорошо ещё, что я увернуться успела. Кстати, — вдруг вскочила она с места и подошла к окну, — Никто не пострадал хоть? Ну, вроде всё нормально. Последствий не вижу, — успокоилась она, и повернулась ко мне, — Так что скажешь-то?

— А что я тут могу сказать? — пожал плечами я, — Я делал всё, как вы сказали. Вот только отщипнуть ручеек от реки не вышло. Только прикоснулся — и у меня в груди как будто бомба разорвалась. До сих пор вон болит… — потёр я рукой грудь.

— Да что ж с тобой так всё не просто-то, Чарторыйский… — озадаченно пробарабанила она пальцами по столу. В этот раз, кстати, её маскировка оказалась гораздо лучше. Даже когда я в упор смотрел на неё, её маскировка не сползала. Видать, сделала выводы после нашего знакомства.

— Ну вот такой я! — развёл руками я, — Уж любите таким, какой есть! И что дальше делать будем?

— Заселять тебя дальше будем, — проворчала она, вставая, — Поздно уже. Мне домой пора, да и тебе, думаю, отдохнуть надо. Идём, покажу тебе твою комнату.

Мы вышли из университета, и пошли вдоль него, обходя его. Как оказалось, общежитие находилось на территории университетского комплекса, за зданием университета. Пока шли, мы молчали, я оглядывался по сторонам, высматривая Баюна, и в какой-то момент опять за одним из деревьев краем глаза зацепил мелькнувшую тень. Я не стал тормозить, чтобы получше разглядеть её, и спокойно продолжил путь, но пометку себе сделал. Два раза могло быть случайностью, но три — это уже закономерность. Не знаю, кто это и что ему от меня надо, но оно точно не просто так вертится вокруг меня. И то, что оно смогло незаметно проникнуть на столь хорошо охраняемую территорию, тоже говорило о многом…

Глава 23

М-да, не пятизвёздочный отель, конечно, но жить можно. Даже получше той комнаты будет, в которой я в императорском дворце жил. Уже за нормальную кровать можно сразу пять звёзд поставить, — резюмировал я, усевшись на кровать с нормальным матрасом и деревянным каркасом. Сумку с вещами кинул пока в угол, решив их потом разобрать. Сама комната была по размеру значительно больше предыдущей, но, судя по количеству кроватей, рассчитана на трёх человек. Хотя один из моих новых соседей явно решил воспользоваться моментом, и сдвинул две кровати. И кажется я догадываюсь, с какой целью. Не хочется идти на конфликт, но придётся его обломать. Дождусь вот только возвращения соседей, и заставлю раздвигать. Интересно, где в столь уже позднее время они пропадают? А так кроме кроватей тут был большой шкаф, который выступал в роли перегородки, отделяя от комнаты что-то вроде небольшой прихожей у входа, у одной из стен стоял довольно длинный стол, за которым можно было спокойно разместиться четырём человекам, на нём лежали два ноутбука, а на стене сверху над ним висел плазменный телевизор. Все три кровати стояли у стены, которая была напротив той стены, где висел телевизор, и размещены они были не вдоль её, а перпендикулярно. Сдвоенная кровать стояла у шкафа, одиночная у окна, и возле каждой из них стояло по тумбочке. Точнее, у сдвоенной их было две. Вот и пожалуй и всё. Для полноты картины можно было ещё упомянуть стопки книг на широком подоконнике, четыре стула у стола, и довольно большое зеркало на шкафу. Само же общежитие было блочное, квартирного типа. На блок из двух комнат были отдельная кухня и ванная с туалетом. В общем, это, конечно, далеко не то, что у меня было в Англии, где у меня была своя комната, но, повторюсь, жить можно.

Людвига Валбетовна не стала задерживаться, когда привела меня в общагу, сдала на руки пожилому, абсолютно седому коменданту, и тут же убежала по своим делам.

— Пьёшь? — сухо вдруг спросил он меня, уставившись строгим взглядом.

— Нет, — зачем-то соврал я от неожиданности.

— Смотри мне, — погрозил он пальцем, видимо, не убеждённый моими словами, — Поймаю за распитием алкогольных напитков или курение — выселю! Понял?!

— Так точно! — почему-то вытянулся я перед ним. От этого мужика так и веяло чем-то военным. Явно он не всю жизнь в комендантах проходил.

— То-то же, — довольно крякнул он, — Пошли, я тебе бельё постельное выдам и комнату покажу, — он похромал вперёд, я же двинулся за ним, и уже через пять минут оказался гордым обладателем комплекта постельного белья белого цвета и полотенца.

— Стирать сам будешь, — на ходу проворчал он, поднимаясь на второй этаж по лестнице, — Если что-то потеряешь — вычту из стипендии. Понял?

— Понял, — коротко ответил я, не став пока вдаваться в подробности того, что я ещё вроде как не студент.

— Жить будешь в двадцать седьмой комнате. Там как раз место освободилось. Буквально на той неделе одного балбеса отчислили. Но там за дело было, — стал он мне зачем-то рассказывать про моего предшественника, — Нажрался как свинья, и вместо того, чтобы спокойно в комнате сидеть и не высовываться, отправился на поиски приключений, причём, на четвереньках. А тут как раз комиссия с проверкой шла. Вера Паловна, глава комиссии, у нас человек с понятием. Студента узнала, и вовремя вспомнила, что папа у него не простой. Попыталась сделать вид, что не заметила его и обогнуть, а эта падла вдруг вообразил себя собакой, и укусил её за ногу. Ну, тут уже было без вариантов. Его отец даже не попытался его откупить. Сказал, пойдёт в армию ума-разума набираться. Так что делай выводы, и никуда не встревай, понял? — закончил он рассказ, и распахнул передо мной дверь, — Соседи у тебя, в целом, спокойные. Один так вообще ботаник, Славка его зовут. Второй, правда, Гошка, придурковатый и мнит себя дамским угодником, но это, вроде, не заразно. Меня по пустякам дёргать не надо, будут вопросы — спрашивай у соседей. На этом можешь считать, что с правилами проживания я тебя ознакомил. Можно было бы ещё добавить, чтобы баб не водил, но это дурость. Сам знаю, что не послушаешься. Так что обживайся, — протянул он мне ключ, и вышел из комнаты, и я стал обживаться.

Только когда он вышел я сообразил, что даже не узнал, как его зовут, ну да ладно. У соседей потом узнаю. Соседи, кстати, были довольно аккуратными, как мне показалось по комнате. Никаких разбросанных носков, штанов и прочих деталей одежды не было видно, кровати заправлены, на полу чисто. Что-то сомневаюсь я, что тут в комнатах уборщицы убирались, так что порядок, скорее всего, тут нужно было самим поддерживать, и они отлично с этим справлялись. Правда, я ещё кухню не видел, но это уже потом осмотрю. Ну, и с соседями по блоку из другой комнаты тоже познакомиться не мешает. Тут мои размышления были прерваны распахнувшейся дверью, и кто-то зашёл в комнату. За шкафом вошедших мне не было видно, зато было прекрасно их слышно.

— Гоша! — донёсся возмущённый голос какого-то парня, — Ну сколько можно?! Я тебя сколько раз уже просил не вмешивать меня в свои махинации с девушками! Ладно ещё, когда ты для знакомства с девушками мной пользовался, чтобы на моём фоне более выгодно выглядеть в их глазах, это я ещё могу хоть как-то понять. Но в последнее время ты вконец оборзел! На той неделе выставил меня инвалидом в глазах девушки, за которым ты типа вынужден ухаживать, а в итоге надо мной весь курс ржал! А вчера ты вообще самого себя превзошёл! Вот какого чёрта ты Ленке заявил, что я псих, и вообще чуть ли не маньяк, которого ты вынужден сдерживать изо всех сил по ночам?! Ты хоть понимаешь, что Анечка из-за этого слуха весь день сегодня от меня шарахалась в сторону, когда я к ней подходил?! А я, между прочим, уже почти месяц за ней ухаживаю! Она только-только на свидание со мной согласилась пойти, а теперь все труды насмарку пошли! Разве так друзья поступают?! Сегодня же к Михалычу пойду и съеду от от тебя нафиг! Задолбал!!

— Славик, ну подожди, не горячись, — донёсся вкрадчивый голос второго парня, — Ну откуда мне было знать, что Ленка сразу же всё твоей Ане расскажет?

— Действительно! — перебил его первый, — И как же ты мог догадаться?? Ведь они всего лишь живут в одной комнате! Дебил! Ну вот нахрена??

— Да это случайно вышло, — устало вздохнул второй, — Ты же знаешь, что эта крокодилица уже неделю мне прохода не даёт. А вчера поймала меня, когда я в общагу шёл, повисла на руке, и чуть ли не силком потащила куда-то. Мол, у неё подруга уехала, и оставила ключи от своей комнаты. Я до того перепугался, что меня сейчас изнасилуют, вот и ляпнул с дуру первое же, что в голову пришло. Мол, рад бы составить компанию столь очаровательной даме, но не могу, срочно в комнату надо. Сосед, мол, психованный совсем, а в полнолуние настоящим маньяком становится и на охоту выходит, на людей бросается, особенно, на девушек. Мол, родовое отклонение такое, и только я могу его сдерживать. Согласен, ерунда полная вышла, но эта дура поверила! Ну прости, Славик. Я завтра же поговорю с твоей Анечкой, распишу тебя в самом лучшем свете, и всё у вас наладится. Обещаю!

— Ну смотри, Гоша! В последний раз тебе верю. Если не восстановишь нормальное отношение ко мне Анечки — точно съеду! — решительно отрезал первый, и показался из-за шкафа, — Оп-па… А ты… Вы кто? — нерешительно спросил он меня, испуганно выглядывая из-за больших квадратных очков. Маленький, где-то метр шестьдесят — шестьдесят пять, пухлый, с взъерошенными русыми волосами, его точно трудно было бы отнести к дамским угодникам. Пожалуй, для такого товарища было бы действительно сложно обратить на себя внимание красивой девушки, так что я вполне понял всё его негодование.

— О, да у нас новый жилец, похоже. Ну всё, прощай мои мечты о лежбище любви, здравствуй суровая реальность в виде одинокой полуторной кровати. Позвольте представиться, Георгий Разумовский, к вашим услугам, — кивнул мне второй парень, оказавшийся высоким, тощим брюнетом, обладателем длинного носа и хитрющих глаз, глядя в которые сразу же хотелось проверить на месте ли кошелек. Тоже далеко не красавец, но явно с хорошо подвешенным языком, а девушки таких любят.

— Дмитрий Чарторыйский, к вашим услугам, — представился в свою очередь я, встав с кровати, и пожав им руки, — Ваш новый сосед.

— Вячеслав Караваев, — представился первый, — А ты новый студент что ли? Как-то странно это, чтобы новички в конце учебного года появлялись. И на какой ты факультет пришёл?

— Да я к вам временно. На пару недель всего. Я только недавно инициировался, буду к Людвиге Валбетовне ходить на занятия, — коротко ответил я, не став пока вдаваться в подробности, — А учиться как все в сентябре начну.

— Странно. Впервые слышу, чтобы для расширения каналов потребовалось жить на территории университета, — нахмурился ботаник.

— Да что ты пристал к человеку, — хлопнул его по плечу Гоша, с хитрой улыбкой глядя на меня, — Раз подселили — значит нужно. Зато теперь ни один из парней не рискнёт ломиться в комнату к нам по ночам. Думаю, уже завтра все будут знать, какого здоровяка к нам подселили.

— А что, были прецеденты? — усмехнулся я.

— Да есть тут пара типов, которые за что-то очень невзлюбили меня. Даже сам не понимаю, чем я им не угодил? Я же абсолютно не конфликтный человек! — подмигнул он мне.

— Ой, Гошан, да хорош врать, — поморщился Славик, и глянул на меня, — Не слушай ты его. Всё он прекрасно понимает. Ухажёры тех девушек, которым он внимание оказывал, его невзлюбили. И их далеко не пара человек. Пару раз в неделю кто-то обязательно ломится в дверь по ночам, чтобы сломать кое-кому чересчур длинный нос.

— Но как видишь, мой нос всё ещё цел, — перебил его друг с неизменной хитрой улыбочкой.

— И это вовсе не благодаря тебе, а из-за того, что Михалыч всегда очень вовремя появлялся и разгонял их, — обломал его Славик, — Если бы не он — тебе давно бы уже что-нибудь сломали. Не он, и не твоя способность быстро бегать, — уточнил он.

— Ого! Магическая способность влияющая на скорость бега? — восхитился я.

— Да если бы, — поморщился Гоша, неодобрительно глянув на Славку, — Бегом просто увлекаюсь. Вхожу в сборную команду университета по лёгкой атлетике, между прочим, — многозначительно добавил он.

— Ещё бы ты туда не вошёл, — фыркнул его друг, — Больше чем тебе, по моему, у нас тут никому бегать не приходится. Каждый день от кого-нибудь удираешь. Это ещё тебе повезло, что магию разрешено использовать только на занятиях, и на тренировочных площадках, а то тебя точно или кто-нибудь из твоих бывших проклял бы, или из их ухажёров маны не пожалел бы, чтобы покалечить тебя. И то, сколько раз тебя на тренировочных поединках по всей площадке гоняли, надо напомнить? А ты всё никак не угомонишься. Лучше бы учёбой плотнее занялся и развитием дара. А то ведь смотри, завалишь сессию, и пойдёшь долги родине отдавать на её бескрайних рубежах.

— Ой, да не нуди, — отмахнулся от него длинный, — Всё нормально у меня будет с учёбой. За пару недель до сессии сяду за учебники и всё выучу. Сейчас же весна! Время любви. Надо пользоваться моментом, пока мы молодые, а не просиживать свою молодость за учебниками. Как ты не понимаешь! Вон, и Дмитрий со мной наверняка согласен. Правда, Димон? — фамильярно обратился он ко мне, подмигнув.

— Девушки, конечно, хорошо, — задумчиво пробормотал я, — Но и учёба тоже важна. Особенно тут. Хотелось бы сначала с магией хоть немного освоиться, а потом уже приключения искать, — нехотя выдавил я из себя, сам поражаясь тому, что сейчас несу. Девушки и алкоголь — это безусловно лучшее, что может быть в жизни, и уж точно не учёбе с этим тягаться, но… Магия есть магия. Это в том мире всё можно было решить с помощью папиных денег и связей, тут же так не прокатит. Глупо владеть огромной силой и не уметь ей пользоваться.

— Да был бы ещё толк от всей этой магии, — раздражённо отмахнулся Гоша, — Мои родители вон огромную кучу денег отдали, чтобы меня инициировать. И что в итоге? — глянул он на меня, как будто ожидая моей реакции.

— Что? — не стал я его разочаровывать.

— И ничего… — сдулся он, — Магический источник маленький, маны мало, склонность к стихии воздуха. И ради чего все эти мучения? Юбки девушкам разве что ветром задирать могу, единственный плюс, — он как-то совсем поник, и улёгся на кровать. Видать, больная тема для него.

— Вот именно поэтому тебе и надо больше учиться и тренироваться, — продолжил нудеть Славик, усевшись на стул, — Развивать свой источник, увеличивать объём хранилища, развивать другие навыки, а не только воздушные, и не сливать так бездарно своё время на постельные игрища.

— Да что толку! Ты, вон, год целый учишься. Из библиотек не вылезаешь и с тренировочной площадки. Большие успехи у тебя? Магический источник каким был, таким и остался. Объём хранилища на двести единиц разве что увеличился. Было ради чего корячиться, если несмотря на все твои знания тебе маны хватает только на пару заклинаний весьма средней силы! — резко высказался Гоша, раздражённо глядя на друга. Видать, достал он его своими нравоучениями.

— Ну и что? — набычился Славик, — Даже если каждый год будет всего двести единиц, то за пять лет его объём увеличится на тысячу, а это уже не мало и больше моего нынешнего объёма. Уж объём в тысячу семьсот пятьдесят единиц это в любом случае гораздо больше, чем семьсот пятьдесят! А ты так и будешь сидеть со своими пятьюстами единицами, если за ум не возьмёшься. Тебя сейчас-то все парни на тренировочных дуэлях гоняют, а к концу пятого курса ещё и всем девчонкам уступать будешь. Ты этого хочешь? Тогда ни одна из них больше в твою сторону и смотреть не будет!

— Сплюнь! — суетливо сел на кровати Гоша, — Тьфу-тьфу. Чтоб тебя. Всё настроение испортил. Пусть вон лучше Димон о своей силе расскажет, — кивнул он Славику на меня, видимо, решив сменить тему, — Ты как, Димон, с какими вводными к нам идёшь? Хотя бы как у меня пять сотен в хранилище влезает? Склонность у тебя какая в магии?

— У меня источник на две тысячи единиц, — решил приоткрыть я завесу тайны, умолчав пока про второй источник, — Склонность — магия смерти, — молчание было мне ответом. Оба соседа изумлённо вытаращились на меня с отвисшими ртами.

— О-х-р-е-н-е-т-ь… — буквально по буквам выдохнул Славик, — Да ты же настоящий монстр…

— Поддерживаю, — кивнул заторможенно Гоша, — Даже не знаю… То ли жёстко завидовать, то ли радоваться, что ты к нам в комнату попал. Увидим зарождение легенды, так сказать… Как бы теперь сделать так, чтобы тебя и в сентябре к нам заселили? Это ж все девчонки моими будут, если я пообещаю познакомить их с тобой… Да я…!

Не знаю, что он там ещё хотел сказать, но тут у меня зазвенел телефон, и я отвлёкся. На экране высветилось знакомое имя, про которое я уже почти забыл с последними событиями.

— Привет, — после секундного размышления, всё же ответил я.

— Ну, привет, — ехидно отозвалась трубка телефона голосом Мирославы, — Я надеюсь, ты не думаешь, что если съехал от нас, то наши договорённости больше не действуют?

— А у нас были договорённости? — чуть было не ляпнул я, но вовремя прикусил язык, догадавшись, что разговор тогда будет тяжелым, нервным, эмоциональным и всё это в присутствии посторонних лиц. Лучше уж при личной встрече все точки над «И» поставить. Только сейчас я сообразил, что суббота уже послезавтра. До того меня события закрутили, что я в днях недели потерялся.

— Я помню про выходные, — выдохнул я в трубку обречённо, — Давай встретимся где-нибудь в субботу, в каком-нибудь кафе, и там всё обговорим.

— Хорошо, — после секундной паузы, согласилась Мирослава, — Тогда до субботы. Но смотри… Не придёшь — припрусь к твоим родителям, и представлюсь твоей невестой, так и знай.

— Это было бы интересное зрелище, но я предпочту до него не доводить, — озадаченно произнёс я, — Всё, пока. Скоро увидимся, — я отключился и пошёл разбирать сумку. Буду решать проблемы по мере их возникновения. Дождусь субботы, пошлю её куда подальше, и будь что будет. Решит прийти ко мне домой и устроить сцену родителям? Ну, пусть попробует. Отобьюсь. Я ничего такого ей не сделал, чтобы меня вдруг жениться заставили.

Глава 24

— Резче удар! Ещё резче!! Всем телом бей, а не только рукой! — разорялась где-то рядом ёкай, пока я с залитым потом лицом колотил по груше. После того, как и на сегодняшнем занятии с Людвигой Валбетовной медитация так ни к чему и не привела, она решила сменить подход, и потащила меня в спортзал, где стала по всякому изгаляться надо мной. Для начала я пробежал километров пять вокруг зала для разминки, чередуя бег с гусиным шагом, потом отжимался, подтягивался, приседал, снова отжимался, и вот сейчас, когда я был уже на последнем издыхании, она погнала меня к груше отрабатывать удары. По телу ручьём тёк пот, руки и ноги дрожали от перенапряжения и усталости, очень хотелось плюнуть на всё, послать её куда подальше и свалить, но почему-то я продолжал стоять на покачивающихся ногах, и вколачивать в грушу удар за ударом. Прошлый уже давно послал бы её куда подальше, и пошёл бы пить холодное пиво, но я нынешний держался на последних остатках воли, и бил, бил, бил… Из-за пота, заливающего глаза, я даже уже не видел, куда бью, и вколачивал удар за ударом, можно сказать, вслепую.

— Сконцентрируйся. Ощути злость к этой груше. Пожелай уничтожить, разорвать на части и не держи свою злобу в себе! Выплесни её! — рычала рядом препод, вот только у меня не получалось разозлиться на этот бессловесный снаряд. За что я должен его ненавидеть? Что он мне сделал? Ну, бред же? Пофиг. Если ей так хочется, то пусть сама и её и рвёт. Хоть зубами, или щупальцами своими. И, кажется, она почувствовала моё это равнодушие…

— Представь, что ты бьёшь не по груше, а по мне… — вкрадчивым тоном произнесла она, подойдя ко мне почти вплотную, — Я весь день издевалась над тобой, и это ещё далеко не конец, поверь мне… Закончим с грушей, пойдёшь дальше бегать, и отжиматься потом, и подтягиваться… И завтра тоже… И послезавтра… Каждый день я буду измываться над тобой, пока ты не научишься выплёскивать свою силу по первой моей команде… — шипела она рядом, — Но это будет не скоро… Ты слишком слаб. Не только физически, но и морально. Я не чувствую в тебе внутреннего стержня. Тюфяк. И как тебе только удалось тех ведьм убить? Видимо, просто повезло. Но везение не может быть вечным. Будучи слабаком ты станешь лёгкой добычей почти для любого противника… Ты обычный домашний мальчик, который вдруг вообразил себя невесть кем. Да ты даже грушу не можешь нормально ударить, лишь гладишь её! Слабак!

Она продолжала что-то там бубнить мне на ухо, но я её уже практически не слышал, так как от ярости моё сердце заколотилось как сумасшедшее, и я слышал только его… Бах-бах-бах… — билось оно в груди, как будто стремясь выпрыгнуть оттуда, глаза застилала красная пелена… Появилось дикое желание наплевать на несчастную грушу, развернуться к этому монстру в человеческом облике, и хорошенько вломить ей с правой, наплевав на последствия. А почему, собственно, я себя сдерживаю в этом своём желании? — промелькнула вдруг с самого края моего сознания злобная мысль, — Девушек бить нельзя, но она-то и не девушка, на самом-то деле. Какого хрена я позволяю ей говорить в свой адрес подобные гадости? Да кто она вообще такая?? — взбесился я под конец окончательно, замер, и медленно повернулся к ней.

— Эй! Команды прекращать не было, слабак! — гневно крикнула она, а я вдруг сделал шаг в её сторону и хлёстко пробил с правой в голову. К сожалению, она оказалась очень шустрой, и успела отпрыгнуть назад.

— Ты чего творишь, придурок?! — гневно выкрикнула она, пятясь к дверям.

— Ну куда же ты собралась? — хищно оскалившись, прорычал я, — А поговорить? — я резко сократил между нами дистанцию, и разразился целой серией ударов. Вот только к моему огромному удивлению, ни один не прошёл. Она даже блоки не ставила, и лишь уклонялась от них.

— Да куда же ты лезешь! — прошипела она, — Не тебе, сопляк, со мной тягаться!! — мой второй удар также улетел в пустоту, через секунду мою щеку ожгло встречным ударом, и я окончательно взбесился… Следующие несколько минут плохо отложились в моей памяти. Лишь какие-то обрывки сохранились, как я, чуть ли не рыча, пытался достать эту сволочь, а она каждый раз издевательски легко уходила от моих ударов, периодически обжигая мои щёки… Нет, не ударами. Если бы она просто била это было бы ещё не так обидно, как хлёсткие пощёчины. Бешенство всё сильнее накрывало меня, и я даже не заметил в какой момент меня вдруг охватило пламя, продолжая наседать на ёкай, которая всё также играючи уклонялась от моих ударов.

— Стой! Да стой же ты!! — доносился сквозь пелену безумия её крик, но я не слушал её, продолжая упорно наседать, и в какой-то момент мне вдруг в грудь прилетел мощнейший удар, от которого меня подкинуло в воздух и отшвырнуло спиной в стену, по которой я и сполз, медленно приходя в себя.

— Ты как там? Пришёл в себя?? — опасливо спросила она с другого конца зала, не решаясь подойти ближе.

— Кажется, да, — неуверенно отозвался я, со стоном сел, и прислушался к себе. Вроде, всё было цело. Лишь немного ныла спина.

— Что на тебя нашло-то? Прям обезумел, — с любопытством спросила она, подойдя ближе, — Будь на моём месте обычный человек, ты, наверное, убил бы его…

— Не убил бы. На обычного человека я так не набросился бы, — проворчал я, вставая, — Просто кое-кому следовало бы немного следить за своим языком. Что-то вы немного увлеклись оскорбляя меня.

— Ну извини! — развела руками она, — Кто ж знал, что ты такой впечатлительный и обидчивый! Но как мне ещё было вывести тебя из равновесия? А без этого ты бы так и не научился выплёскивать свою силу! И сработало ведь. С первого раза причём. Правда, цвет силы у тебя незнакомый какой-то… Тёмно-коричневый. Никогда такого не видела, — задумчиво пробормотала она, отрешённо глядя куда-то в сторону, а до меня только сейчас дошло, что мне всё же удалось выплеснуть свою силу. Правда, я в упор не помнил, какого она была цвета. Вот вообще внимания не обратил, когда сила полыхала вокруг меня, а сейчас она уже погасла.

— Слушайте, а как такое может вообще быть, что у меня сила разных цветов? — озадаченно поинтересовался я, — Нет, я помню, конечно, про два магических источника, и понимаю, что они могут вырабатывать разные виды силы, но дальше-то они обе попадают в хранилище. Разве они не должны как-то там перемешиваться?

— А с чего ты вдруг решил, что у тебя одно хранилище? — поинтересовалась ёкай, отвлекаясь от своих тяжёлых раздумий, — Я уже давно тебя просканировала, и могу сказать, что хранилищ маны у тебя теперь тоже два, так что силы никак не могут перемешаться и никак друг с другом не взаимодействуют. Тут всё понятно. Но не понятно, что же это у тебя за дар новый такой… Ни разу не видела у магов дара с таким цветом. Придётся с ректором советоваться.

— А не пофиг ли? — скептически уточнил я, — К чему спешить? Рано или поздно это всё равно выяснится. Я вообще не понимаю, зачем вы так поспешно выводили меня на выброс силы, даже подставившись под удар. Стоило так рисковать, чтобы просто узнать вид моего дара?

— Ты думаешь, мы ради этого так спешили? — улыбнулась устало мне тут вдруг препод, — Тогда вынуждена тебя расстроить. Ты не угадал. Дело вовсе не в том, какой там у тебя дар. С этим действительно можно было и подождать. Тут дело совсем в другом… — сделала она небольшую паузу, и не дождавшись моей реакции, продолжила, — В принципе, ты и сам мог бы догадаться. Даю подсказку. Магические источники вырабатывают ману всё время, беспрерывно гоня её по твоим магоканалам в хранилище. Чем это опасно может догадаешься сам? — ехидно оскалилась она в улыбке, не сводя с меня глаз. Я задумался. Гонит непрерывно… В хранилище… А его размер ограничен, и надо развивать. То есть, мана рано или поздно заполнит его до краёв, а дальше что? Когда хранилище заполнится, куда будет деваться мана?

— И что же будет с той маной, которой не найдётся место в хранилище? — с некоторой опаской поинтересовался я.

— Поверь, ничего хорошего, — поморщилась она, — Какое-то время сила продолжает накапливаться, пока не следует что-то вроде взрыва, спонтанного выплеска силы, от которых могут пострадать окружающие. Ты-то жив останешься, а вот те люди, которые будут в этот момент рядом с тобой — далеко не факт. Именно поэтому тебе нужно как можно скорее научиться призывать свою силу, чтобы хотя бы так пережигать её периодически.

— Что-то тут не сходится, — нахмурился я, — Что ж тогда плохого в том, что я тогда сжёг всю свою силу и почему она так медленно будет копиться, десять дней целых, если сила непрерывным потоком идет в хранилище? Ну, то есть, не пофиг ли когда она там полностью восстановит свой объём, если хранилище будет хоть частично заполнено? Ну будет оно не полное, а треть, например, это же не помешает мне использовать силу? Разве не так? — немного сумбурно уточнил я.

— Не так, — терпеливо стала объяснять ёкай, — Видимо, это моя вина. Я плохо объяснила, что с тобой случилось после перенапряжения. Вот смотри, — устало потёрла она виски, — Ты не просто выжег всю силу в хранилище, ты сжег все каналы, по которым она туда поступала. Вот и получается, что сначала должны восстановиться каналы, на это уйдёт дней пять ещё, а потом уже снова начнёт наполняться хранилище, и вот тогда да, когда оно наполнится хоть немного можно будет начинать магичить. Но лучше не торопиться и дать ему наполниться до конца. Это полезнее для его развития. Понятное дело, что я тебе сейчас всё упрощённо объясняю и когда начнёшь учёбу тебе преподаватели все эти азы гораздо подробнее осветят. Пока же тебе этих знаний более чем достаточно. Надеюсь, теперь у тебя больше нет вопросов?

— Подождите… — озадаченно пробормотал я, укладывая в голове новые знания, — Но вы же говорили, что источник работает всё время, производя ману, куда же она тогда поступает сейчас, когда каналов нет?

— Вот ты назойливый… — вздохнула тяжело она, — Источник работает бесперебойно пока весь механизм работает исправно. Как только у него нарушилась связь с каналами, он сразу же перестал вырабатывать ману. Когда каналы заработают, заработает и он. И не надо меня больше ничего спрашивать! — оборвала она меня, увидев, что я открыл рот чтобы ещё кое-что спросить, — Основы знаешь — и хватит! Незачем тебе с этим торопиться. Вали уже отсюда, а я пойду ректора потрясу на предмет того, что это за цвет у тебя такой странный, и хоть немного отдохну от тебя.

— Ладно, — нехотя согласился я, хотя вопросов у меня было ещё целое море, — Пойду тогда домой собираться.

— Стоять! — остановила она меня, когда я уже успел сделать пару шагов, — Ты это о чём? Какое ещё — домой?? — вкрадчиво поинтересовалась она.

— Так ведь пятница же? — не понял я её недовольства.

— И что? — чуть наклонив голову, с любопытством уставилась она на меня, — Тебе что, жить надоело? Ты забыл, почему мы тебя сюда поселили? Это студенты могут на выходные домой свалить, ты же будешь сидеть здесь столько, сколько надо! Ну, если не хочешь, конечно, стать чьим-то обедом. Если так — то тогда да, пожалуйста, вали, мешать не стану, — беззаботно махнула она мне рукой в сторону выхода из зала. Я замер. А ведь логично, блин. Что-то я протупил. Действительно, не надо мне пока дёргаться. Вот только завтра же суббота, а я обещал этой ненормальной Мире встретиться с ней в кафе. Кто знает, какую глупость она совершит, если я не приду? Придётся искать компромисс…

— Согласен, сглупил, — выдавил я из себя, — Не поеду домой. Вот только завтра всё же мне надо будет часа на три выбраться отсюда. Обещал кое-кому встречу. Три часа же это немного? Вряд ли за столь короткое время что-то успеет произойти? — с надеждой глянул я на неё.

— Для того, чтобы высушить тебя и убить, этого вполне хватит, — «успокоила» она меня, — Я бы крайне не советовала тебе без охраны куда-либо соваться сейчас. Поверь, ничего хорошего из этого не выйдет. Ты по прежнему не умеешь управлять своей силой, и будешь желанной добычей для очень многих существ.

— А с охраной если, то можно? — осенила вдруг меня кое-какая идея.

— С охраной? — она бросила на меня удивлённый взгляд, в котором через секунду проступило понимание, — Ах, да. У тебя же Баюн есть. Да, это хороший защитник, но ты же помнишь, что в прошлый раз даже он тебе не помог?

— Помню, — согласился я, — Но я не только о нём. У меня тут ещё кое-кто на примете есть…

Интерлюдия

— Тёмно-коричневый, ты уверена? — удивлённо уставился ректор на ёкая, озадаченно постукивая карандашом по своему роскошному столу. Потом вспомнил, во сколько ему тот обошёлся, нервно швырнул карандаш в сторону, встал, и прошёлся по кабинету.

— Да, Сергей Михайлович, уверена, — твёрдо ответила преподавательница, — Сложно быть тут не уверенный, когда на тебя прёт мечтающий тебя убить маг, весь объятый этим пламенем. Ещё и скорость у него сумасшедшая просто была, как и сила ударов. Был бы на моём месте кто-нибудь послабее и менее опытный, то мог бы и пострадать.

— Что, довела парня? Правильно, так с ним и надо! — коротко хохотнул было ректор, но тут же помрачнел и замолчал. Не хватало ещё, чтобы этот неуравновешенный тип кого-то тут убил. Это могло не лучшим образом сказаться на его карьере.

— Ну да, допекла, — не стала скрывать собеседница, — Вы же знаете, что физиологические и психологические нагрузки это лучший способ заставить молодых магов выплеснуть силу, если медитация не подействовала. Вот только я думала, что он злость на груше сорвёт, а он предпочёл на мне отыграться. Видели бы вы его лицо… Он был в такой ярости, что я прямо почувствовала, как он хочет убить меня. Эх, я даже на минуту молодость вспомнила! — довольно зажмурилась ёкай.

— Я, конечно, рад за тебя, — желчно произнёс ректор, — Но вот не стал ли твой подопечный слишком опасен для общества? Он мне тут никого из студентов или преподавателей не убьёт?

— Нет, не думаю, — беззаботно отмахнулась Лю, — После такого выплеска эмоций он надолго эмоционально выгорел. В ближайшую неделю от него точно проблем можно не ждать, а там я ещё что-нибудь интересное придумаю для него, — предвкушающе улыбнулась она.

— Хорошо. Но смотри мне! — показал он ей кулак, — Головой мне за его выходки отвечаешь! Глаз с него тут не спускай! А то мало ли что… — неопределённо закончил он, и замолчал, вспоминая парня. Теперь он уже и сам не знал, как к нему относиться. С одной стороны, слишком тот непонятный и мог доставить кучу проблем, а с другой стороны… С другой стороны адепт смерти — это адепт смерти. Крайне редкий вид магии. Ему давно хотелось поближе поработать с её носителем, и тут судьба подкинула такую замечательную возможность. Ладно, хрен с ним. Пусть пока поживёт тут, а там видно будет…

— Сергей Михайлович! — перебила его размышления нетерпеливо ёкай, — Так вам известно что-нибудь насчёт этого его нового цвета силы? Чего нам от него ждать??

— Нет, не известно, — вынужденно произнёс ректор, крайне не любивший признаваться в незнании чего-либо, — Но я обязательно узнаю! Сегодня же озадачу своих бывших учеников, которые в библиотеках работают, пусть роют. Что-нибудь да найдут, я уверен. Вряд ли это абсолютно новый вид магии. Наверняка что-то подобное когда-то было. Единственное, что могу добавить, что учитывая тёмный оттенок цвета, это вряд ли что-то полностью безобидное. Ты же и сама знаешь, что тёмные цвета силы всегда обозначают довольно опасные виды магии… Чую, что с этим цветом тоже будет всё не просто…

Глава 25

— Приветик! Извини за опоздание. Давно ждёшь? — уселась напротив меня за стол в небольшом кафе запыхавшаяся Мира. Настоящий джентльмен на моём месте сказал бы что-то вроде того, что вовсе нет и сам, мол, только что пришёл, но мне до него было далеко, да и я терпеть не мог ждать, поэтому сказал совсем другое.

— Давно, — буркнул я недовольно, — Сама же встречу на двенадцать назначила, и сама же опаздываешь. Тебе повезло, что застала меня. Ещё бы пять минут, и я просто ушёл бы.

— Да ладно тебе. Не будь таким букой. Подумаешь, на полчаса опоздала. Для девушки это нормально, — беспечно пожала плечами, убирая рукой за ухо непослушную прядь белоснежных волос, а другой рукой рукой придвинула к себе меню. Я уже успел пока ждал её выпить чашку кофе, и больше пока ничего не хотелось. Сидели мы в небольшом кафе на окраине города под названием «Лунный свет», и когда я говорил, что кафе небольшое, это я ещё ему сильно польстил. В нём работал всего один маленький зал, в котором стояли только шесть столиков с диванчиками. Хоть они и оказались все сейчас заняты, я вообще не представлял, как тут можно было получить хоть какую-то прибыль, но, впрочем, это не мои проблемы. Сам бы я в такую даль не попёрся, но встретиться тут предложила Мира, сказав, что оно недалеко от её дома, и тут, мол, можно будет спокойно поговорить. Как тут можно было спокойно говорить, учитывая, что столики стояли чуть ли не вплотную друг к другу, и было слышно всё, что происходило у соседей, я, честно говоря, не очень понял, но… Как хочет. Мне скрывать нечего, да и затягивать разговор я не планировал. Решать чужие проблемы в ущерб своим интересам я не собирался. Тем более, когда речь вообще шла о мой свободе. Жениться я пока ни на ком не планировал. Даже на столь красивой девушке, невольно отметил я, наблюдая, как она вдруг потянулась, подняв руки вверх, снимая кофту, и оказавшаяся под ней белоснежная футболка обрисовала очень даже симпатичную грудь. Да, не большую. Размера так второго. Но очень красивую. В сочетании с миниатюрным ростом девушки и её тонкой талией зрелище получалось сногсшибательным. Да ещё её эти белоснежные волосы придавали шарма. Может, всё же…? Да не, нафиг! — встряхнулся я, прогоняя появившуюся вдруг откуда-то дебильную мысль о женитьбе. Не стоит оно того. Это всё гормоны бушуют, но я и без всякой свадьбы найду способ их угомонить.

— Капучино и круассан, — коротко бросила девушка подошедшей официантки, и отодвинула в сторону меню, — А ты что-нибудь будешь? — глянула она на меня.

— Нет, — покачал я головой, — Не хочу ничего. Давай уже к делу перейдём. У меня времени мало.

— Куда это ты так торопишься? Выходные же? — удивилась она, — Я думала, мы потом ещё и погуляем вместе. Такая чудесная погода сегодня. Солнышко вон уже вовсю припекает. Можно в парк выбраться. Нам же надо будет поддерживать образ жениха и невесты. Я надеюсь, ты же не собираешься сейчас слиться и отказать мне? То, что ты стал магом, ничего не меняет. Даже наоборот. Так даже легче будет моих родителей уговорить, — усмехнулась она, и бросила на меня какой-то оценивающий жесткий взгляд. Я тяжело вздохнул. Чувствую, разговор будет у нас не простой.

— Простите, но свободных столиков нет, — донёсся от входа голос то ли официанта, то ли менеджера, я обернулся, и облегчённо выдохнул. А вот и подмога прибыла.

— Меня ждут, — спокойно ответил знакомый голос. Вот плюсы маленького зала. Вроде не громко говорит, но слышно всё прекрасно, — Я к Дмитрию Чарторыйскому.

— Проходите, — почему-то недовольным тоном произнёс молодой ещё совсем парень, дежурящий у входа, и к нашему столику энергичным шагом подошла гостья.

— Привет, дорогой. Скучал? — чарующим тоном произнесла Дара, ласково улыбнувшись мне, и поцеловав в щёку. Её рыжие волосы волной падали на плечи, а длинное, почти до пола, изумрудно-зелёное платье эффектно подчёркивало изящность её фигурки. Она элегантно присела со мной рядом, и положила свою ладонь на мою. Мира удивлённо глядела на нас.

— Привет, дорогая, — позволил я себе чуть-чуть усмехнуться на последнем слове, — Знакомься. Это Мирослава Князева. Моя хорошая знакомая. Как я и говорил, она почему-то решила, что обязательно станет моей женой. Учитывая, что у меня уже есть ты, нам надо решить, как мы будем уживаться втроём, — подмигнул я Мире, которая вместо того, чтобы смутиться, вдруг рассмеялась, и демонстративно захлопала в ладоши.

— Браво-браво! Отличный ход, чтобы избавиться от назойливой подруги. Представить ей свою девушку, или невесту, и та сама разорвёт все отношения. А уж предложить жить втроём — это прямо верх цинизма! Я, кстати, довольно прогрессивных взглядов, так что можно было бы и попробовать, если бы моей целью было женить тебя на себе. Но, увы! Моя цель совсем другая, — как-то зловеще усмехнулась Мира, и её лицо вдруг стало как-то расплываться в моих глазах.

— Лёшенька, будь добр. Закрой дверь и повесь табличку, что мы временно не работаем, — попросила сидевшая напротив меня женщина лет сорока пяти у всё того же парня на входе, и тот молча отправился выполнять поручение. Я напрягся. Не знаю, что тут происходит, но явно ничего хорошего. Остальные посетители вдруг разом повернулись, и молча уставились на наш столик. Только сейчас я понял, что меня смущало в посетителях. Для, можно сказать, семейного кафе, странно было не видеть тут ни детей, ни подростков. Одни женщины и мужчины разных возрастов. Человек двадцать. Ну, или не человек. Напрягало ещё то, что все они молчали, не сводя с нас глаз.

— Не то, чтобы мне было прям интересно, но ради приличия всё же спрошу. Что с настоящей Мирославой? — лениво поинтересовался я, откинувшись на спинку дивана.

— О! За это можешь не переживать. Девочка просто спит у себя дома. Нам ни к чему лишние жертвы, — доброжелательно улыбнулась собеседница. Теперь уже совсем ничего в ней не напоминало Миру. Даже одежда была другая. Элегантный брючный костюм был надет на довольно подтянутую спортивную фигуру, пусть и немного крупноватую. На широком грубоватом лице располагались большие зелёные глаза, с лёгкой усмешкой смотревшие на меня, непропорционально маленький нос и узкие губы. Чёрные, явно крашеные, волосы был убраны в хвост. Увидел бы её на улице, решил бы что она какой-то крупный чиновник. Было что-то такое в её лице, что указывало на то, что она из тех, кто любит командовать.

— Ну и к чему тогда вообще этот маскарад? — скучающим тоном поинтересовался я, прикрыв рот ладошкой. Спать, кстати, и правда очень хотелось, так что я вовсе не играл на публику, — Переходили бы сразу к делу. Чего зря время терять? Нет, устроили тут представление какое-то. Зачем?

— Да так. Хотела жить сохранить одному глупому юноше, но, похоже, не выйдет, — холодно произнесла она, и сложила руки на груди, — Я-то как думала? Замаскируюсь под твою любимую девушку, мои коллеги изобразят нападение и схватят меня, и угрожая лишить жизни твою любовь, заставить тебя добровольно отдать свою силу. И все в итоге остались бы живы. Но, как оказалось, любовью тут и не пахнет, и на бедную девочку тебе просто плевать. Можно было бы, конечно, проделать всё то же самое с другой девочкой, — кивнула она на Дару, — Но она же явно просто актриса, которую ты решил попросить помочь тебе чтобы избавиться от назойливой подруги. А ведь ты ей нравишься, я это точно знаю. И более того, она искренне уверена, что она тебе тоже нравится. А девочка молодец, хорошо сыграла. Милая, как же он уговорил тебя поучаствовать в этом представлении? — доброжелательно поинтересовалась она у моей новой служанки.

— А он и не уговаривал. Он просто приказал мне. Дмитрий мой хозяин, и я обязана делать всё, что он мне говорит, — каким-то безжизненным голосом ответила Дара, я бросил на неё быстрый взгляд, и увидел, что она стеклянным взглядом уставилась на нашу собеседницу, и отвесил ей пощёчину, приводя в чувство. Девушка вздрогнула, заморгала глазами, и ошеломлённо огляделась, явно находясь в лёгкой прострации.

— Как интересно-о-о, — протянула тётка, и с каким-то даже уважением глянула на меня, — Не успев освоиться с магией ты уже личными прислужниками обзаводишься? У тебя точно очень много общего с нами. Твоя сила идеально к нам подходит! — как-то плотоядно облизнулась она, и улыбнулась, — Может всё же согласишься добровольно отдать её нам? Обещаю, что отпущу тогда вас отсюда живыми!

— Может для начала вы представитесь и расскажите, кто вы вообще такие? — с лёгким раздражением спросил я, невольно обдумывая её предложение. У меня один хрен два источника, так может действительно один дар отдать? Жизнь как-то дороже, а я вовсе не был уверен, что справлюсь с присутствующими, даже с помощью Дары и Баюна, который сидел рядом со столом, невидимый для всех окружающих. От меня сейчас толку мало, на что способна Дара — я не знаю, как и не знаю того, чего вообще ждать от окруживших нас личностей. Кто это вообще такие? Ведьмы с прислужниками? Но тогда Дара, скорее всего, знала бы их… И опять меня самого поражало моё абсолютное спокойствие. Прежний я сейчас, наверное, в истерике бы бился, и всё что угодно сделал бы, лишь бы не убивали, но этот я был другой. Страха не было. Была лишь растущая злость. Может, это личность предыдущего носителя сказывается? Недаром же его Молчуном все звали. Может, мне от него спокойствие досталось? Хрен знает…

— Это вампиры, босс, — подала тут голос Дара, — Семья Дианы Верховецкой. Одна из крупнейших и сильнейших семей Москвы. Я не знаю, какой у тебя план, но предупреждаю, что мне с ними точно тягаться не получится. Сметут и не заметят.

— Верно, — улыбнулась ей наша собеседница, — Твоя осведомлённость, девочка, удивляет. Ты кто вообще? Хотя погоди… У тебя какое-то знакомое лицо. Я определённо видела тебя раньше, — задумчиво пробормотала она, внимательно глядя на Дару, — Стоп! Вспомнила. Ты же внучка Марфы, верно? Так ведьмы тоже потянули свои лапы к этому сладкому юноше? Извини, но вы опоздали. Вам мы его не отдадим, так и передай своей бабушке.

— Не могу, — пожала Дара плечами, — Она мертва. Как и её ближайшие помощницы.

— Да ты что! — в притворном ужасе всплеснула руками Диана, — Какой кошмар! И как же это произошло? Неужто возраст? А ведь я ей предлагала бессмертие… Зря она отказалась.

— Может зря, а может и нет, — пожала плечами девушка, — Все мы знаем цену вашему бессмертию. Уж слишком она велика. Да и не из-за возраста она умерла. Вот он, — кивнула она на меня, — Убил их, когда они хотели забрать его силу. Я же стала его слугой в обмен на жизнь.

— А парнишка-то, значит, не так прост оказался, — ехидно протянула вампирша, насмешливо глядя на меня, — Видимо, поэтому сейчас так невозмутим. Почувствовал себя всемогущим. Ну как же… С кучкой старых маразматичных бабок разобрался. Море по колено теперь. Мои аплодисменты, мальчик, — лениво похлопала она в ладоши, — Вот только девочка правильно сказала. Наши силы несопоставимы. Вздумаешь сопротивляться — лично выпотрошу и высосу. Даже не сомневайся, — облизнулась она, продемонстрировав клыки.

— Каким образом происходит передача силы и какие будут последствия для меня? — не обращая на неё внимания, повернулся я к Даре. Ей веры было больше как-то.

— Силу можно забрать только с магическим источником, который придётся вырезать из груди специальным ножом. Мы делали это жертвенным ножом, который ты забрал, у вампиров какой-то свой, — отрешённо ответила девушка, которое явно жалела, что ввязалась во всё это. Не верила она, значит, в мою победу… — А последствия… Так ясно же всё. Станешь обычным человеком. Если выживешь. Не все выживают после подобной операции. Двое из десяти где-то погибают. Ну, и не факт, что при виде твоей крови они смогут держать себя в руках, и не выпьют тебя, — равнодушно кивнула она на вампиров.

— Двадцать процентов, значит, вероятность неуспеха, — задумчиво пробормотал я, — Чё-то как-то дохрена. И ещё высокая вероятность быть выпитым. Как-то не нравится мне подобный расклад, — улыбнулся я вампирше, а та лишь руками развела. Мол, не она такая, жизнь такая.

— Нравится — не нравится… Можно подумать, у тебя есть выбор, — оскалилась она, — В одном случае мы тебя просто порвём, а в другом у тебя есть хоть какая-то вероятность остаться в живых. И надо заканчивать уже с этими размышлениями. Две минуты тебе ещё подумать, а дальше — не обессудь. Не можешь принять решение — значит я приму его за тебя…

* * *

Ситуация получалась какой-то безвыходной. Мне не хотелось играть по их правилам, но как их переиграть я не знал. Если бы я точно знал, что переживу процесс передачи дара, то, скорее всего, я и дёргаться не стал бы. Слишком силы несопоставимы. Но гарантии того, что я выживу, не было, а, не смотря на то, что я уже точно знал, что смерти нет, умирать не было никакого желания. Что-то мне подсказывало, что ещё одного шанса мне не дадут, и если даже я возрожусь, то в лучшем случае в теле какой-нибудь собаки. Так себе перспективка. И ещё плохо то, что я вообще не представлял, какие слабые стороны есть у вампиров. Как-то сомнительно, что они боятся чеснока, серебра и осинового кола, как показывали в фильмах моего мира, да и не было у меня с собой ни первого, ни второго, ни третьего. Единственное, что мне оставалось, это тянуться изо всех сил к своей новой силе, пытаясь хотя бы до неё достучаться. Всё лучше, чем с голыми руками отбиваться.

— Время вышло… — шепнула мне прямо на ухо вампирша вдруг в мгновение ока оказавшаяся рядом со мной, приобняв меня. Не знаю, что она собиралась делать дальше, но я ждать не стал, и со всей дури двинул ей локтем в голову. Точнее, попытался двинуть, но она шутя уклонилась от удара, а в следующую секунду моя рука оказалась жёстко вывернута за спину, а лицо впечаталось в стол, и я почувствовал, как тоненькой струйкой потекла кровь из моего разбитого носа. Рядом доносились какие-то крики и звуки разбитой посуды, но мне было не до оценки обстановки. Я медленно зверел, чувствуя, как сила переполняет меня и готовится вот-вот вырваться на свободу. Сила хватки была неимоверной, но я всё же попытался вывернуться из захвата.

— Не дёргайся… — рыкнула в ухо вампирша, — И угомони своего кота, или я тебе прямо сейчас башку сверну! — с этими словами она ещё раз ударила меня лицом об стол, приподняв голову за волосы, и я окончательно пришёл в бешенство, чувствуя, как лопаются в организме какие-то невидимые мне оковы, и сила, яростно взревев, рванулась наружу…

— Ай! Что за хрень?! — взвизгнула вдруг вампирша, и я почувствовал, что меня больше никто не держит. Я тут же вскочил на ноги, и огляделся. Старая вампирша ошеломлённо пыталась сбить с себя охватившее её тёмно-коричневое пламя, Дара сломанной куклой валялась рядом на полу, то ли убитая, то ли в беспамятстве, а солировал сейчас Баюн, превратившийся в огромного чёрного зверя с огромной, полной острых клыков, пастью. Глухо рыча, он отбивался сразу от десятка вампиров, обступивших его со всех сторон. Судя по тому, что рядом валялись пара растёрзанных тел, вампирам он был пока не по зубам.

— Не уйдёшь! — рыкнула вампирша, справившаяся, наконец, с пламенем, рывком переместившись ко мне.

— И не собирался, — приветливо оскалился, и встретил её ударом огненного кулака, от которого, впрочем, она шустро отпрыгнула назад. Явно это пламя не пришлось ей по вкусу, и она вовсе не стремилась познакомиться с ним поближе, но сдаваться тоже не собиралась, и закружила вокруг меня, как хищник, вышедший на охоту, и приготовившийся вот-вот прыгнуть на свою жертву. Слишком она быстрая… Мне за ней точно не угнаться, — понял я, попытавшись ещё пару раз сблизиться с ней, чтобы нанести удар, и каждый раз она легко ускользала от меня, как будто играя со мной.

— Да она же просто тянет время! — дошло вдруг до меня. Похоже, она прекрасно знает, что рано или поздно это пламя погаснет, и она сможет взять меня голыми руками, а на помощь мне рассчитывать не приходится. Да, Баюн пока держался, и даже вывел из строя ещё двух вампиров, но их было слишком много… Сейчас все остальные вампиры окружили его, пытаясь взять его количеством, и у них были все шансы одолеть его. Скорость уже явно у него была не та, а на великолепной чёрной коже уже алели десяток ран…

— Сдавайся, и я сохраню ему его нежизнь, — прошипела мне вампирша, перехватив мой взгляд, — Да и девку отпущу. Мне нужен только ты…

Я промолчал, и, подхватив один из диванчиков, швырнул в неё. Она, естественно, легко уклонилась от него, но я воспользовался тем, что она чуть-чуть отвлеклась, рванул к ней. И ведь почти достал, но она каким-то неимоверным кульбитом смогла уйти от моего удара.

— Шустрый! — хрипло рассмеялась она, — Но недостаточно… В этом мире никто не сможет тягаться с нами в скорости…

— Да? — удивился я, — И даже она? — кивнул я ей на дверь, где пару секунд назад заметил знакомую тень, прошмыгнувшую в зал.

— Кто? — удивилась она, бросив туда взгляд. И тут среди вампиров, обступивших Баюна, как будто взорвалось что-то. Во все стороны полетели то ли отрубленные, то ли оторванные конечности, и кровавые брызги. Баюн испуганно что-то мявкнул, и забился в угол, наблюдая оттуда за происходящим избиением его недавних противников.

— Это что ещё за хрень? — ошеломлённо выдохнула вампирша. Она дёрнулась в сторону окна, явно собираясь удалиться отсюда не попрощавшись, но от груды обрубков тел к ней метнулась смазанная тень, и голова вампирши вдруг слетела с шеи, и подкатилась к моим ногам. Тело ещё секунду простояло, и рухнуло на пол.

Я буквально на секунду отвлёкся на этот прикатившийся ко мне подарок, а когда поднял её, то обнаружил напротив себя миниатюрную, явно женскую, фигуру, закутанную с ног до головы в какую-то чёрную одежду, наподобие той, в какой в нашем мире изображали в фильмах всяких там ниндзей. В каждой её руке было по мечу наподобие катаны, а в прорези на лице были видны лишь глаза, которые почему-то с ненавистью смотрели на меня. «Ниндзя» сделала шаг ко мне, медленно замахиваясь мечами, я испуганно отшатнулся назад, а магическое пламя, укутывающее меня, вдруг погасло…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Content

Александр Гаврилов
Слуга государя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25