Тсалмот

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Большое спасибо Алексу Кею за то, что поработал моей внешней памятью, и Скайлер Грей, которая в принципе спасла весь сюжет, когда я уж думал, что все пропало. Вилл Шеттерли, Эмма Булл и Памела Дин помогли с чрезвычайно необходимой критикой, и конечно, с благодарностью вспоминаю моего редактора, Клэр Эдди, и второго редактора, Эду Чепмену. Скромная признательность моя также адресована Роберту Чарльзу Моргану, который запустил этот шар.

Должен также упомянуть в посвящении работу моего агента, Кей МакКоули, которая скончалась как раз когда я завершил эту книгу. Помимо того, сколь великолепно она трудилась как агент, она была исполином в нашей отрасли — и чудесной, приятной и могучей дамой, которой нам будет очень недоставать. Позволю себе процитировать другого ее клиента: таких нам больше не видать.

ПРОЛОГ

Никогда не замечали, что свадьба — это примерно как попытка взыскать долги с мертвеца?

Ведь если вы решили устроить свадьбу, следует решить, каким традициям следовать, а какие отбросить, и как быть там, где традиций нет. И решать это следует не в одиночку, а — ну, вы поняли, с кем у вас там планируется свадьба? В общем, с этой самой персоной вам и нужно разобраться, что подходит для вас обоих.

Однако если живете вы в Драгаэрской Империи, а все ваши традиции происходят из Фенарио, откуда ваша семья ушла уже несколько поколений как, разбираться приходится с совсем иными материями. Это сложно, и для каждого — по — своему. Вот примерно как когда какой — то болван умирает, оставшись должен вам денег, а вы желаете все — таки их получить, нужно обдумать кучу всяких вопросов, и вы можете начать разбираться с делом определенным образом, а потом меняете подход, и приходится учитывать иные обычаи: одни относятся к джарегам, это мой Дом и моя Организация, где принят вполне определенный порядок насчет одалживания денег и взыскания долгов, другие же — к тому Дому, из которого происходит мертвец. И еще есть общеимперские правила, каковые существуют специально чтобы все усложнять еще больше. И порой все они переплетаются узлами, да еще смешиваются с другими вопросами, которые вроде как тут вообще ни при чем.

А теперь подробности.

Глава 1. ЦЕРЕМОНИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ

У моего народа, выходцев с Востока, свадьбы в основном начинаются с того, что вы встречаете персону, которая вам очень нравится. Специально упоминаю об этом, ибо у драгаэрян, или по крайней мере у высокой знати, дело обычно начинается с договора между семействами. Иногда, как в Доме Феникса, они договариваются о браке между своими прапраправнуками — каковых пока еще и в проекте нет, — если знамения будут благоприятствовать, и все такое прочее. Не очень понимаю, как это работает, да и не мое это дело.

Порой я также задаюсь вопросом: если они живут настолько дольше нас, имеет ли вообще значение, что они сами думают насчет брачных отношений? Я полагаю, что все — таки да, но вот какое именно…

Забавную, кстати, штуку я заметил: договорной брак всегда заключается между мужчиной и женщиной, а вот у выходцев с Востока, а также в тех Домах, где принято делать собственный выбор, встречаются и варианты брака «между двумя мужчинами» или «между двумя женщинами». Так — то вот, хотите — поразмыслите над этим, если вам оно кажется важным. Что до меня, мне всегда нравились именно девушки. Как Коти.

Встретил я ее в теплый приятный денек, когда нежный ветерок нес ароматы моря — океана — когда она убила меня. Ничего личного, ей заплатили.

Ну и для меня все сложилось к лучшему, правда ведь? Смерть окончательна только для тех, кому не повезло; с браком дело обстоит ровно наоборот. В общем, так вот мы с ней познакомились, а потом встречались еще какое — то время, и нам было хорошо вместе. Я к тому, что это, конечно, еще не все, но для начала вполне себе, верно?

А еще я выяснил, что она совершенно потрясающе целуется, а это всегда на пользу. И мы начали проводить время вместе и выяснили, что оба любим готовить. Ну а если вы на пару прекрасно целуетесь, готовите и убиваете — вполне вероятно, что и все остальное у вас получится, так?

* * *

Есть трудности, которые просто нельзя решить, пырнув кого — то чем — то острым. Я пытаюсь держаться от таких трудностей подальше, очень уж с ними сложно, а сложностей я не люблю. Я парень простой. Любого спросите, вам скажут — да, этот Влад парень простой.

— Крейгар, — окликнул я его, сидящего в соседней комнате. — Я простой парень, или как?

Послышались шаги, из — за двери высунулась его голова.

— Чего?

Я повторил вопрос.

Брови его очень по — крейгаровски дернулись, и он вошел и опустился на стул напротив.

— Что случилось?

— А что должно было случиться?

Он выразительно промолчал, и я сказал:

— Помнишь того тсалмота, который занял у нас восемь и так и не рассчитался?

— Конечно, Берет его звали. Я послал к нему Палку.

— Ага, вот он только что со мной и связался.

— Он его нашел, забрал деньги, поломал ему ноги, и теперь все хорошо?

— Эх, — вздохнул я, — если бы. Кто — то прикончил этого гада.

— Тебе нужен адрес, куда послать цветы?

— Нет, мне нужен способ, как вернуть мои Виррой проклятые деньги.

— Хмм. Нелегко.

— Знаю, — отозвался я. — Нелегко. А я парень простой.

— А оживить его можно? Добавим стоимость к тому, что он нам должен.

— Палка говорит, нет.

— Тогда, Влад, предлагаю умную стратегию: спиши расходы.

Я поморщился.

— Зато ничего трудного, — изобразил Крейгар невинную улыбочку.

Мой дружок, Лойош, как раз в это время прибыл через окно, влетел в кабинет и приземлился мне на плечо.

«Что происходит, босс?» — мысленно вопросил он.

«Да так, ничего.»

Он сделал вид, что поверил.

Я же сказал Крейгару…

Минутку.

Сетра, а почему ты все еще здесь? В прошлый раз ты меня просто оставила в комнате с тем ящиком и ушла.

Погоди, ты серьезно? Думаешь, что можешь помочь? Но ведь раньше сама же говорила…

Нет — нет! Я согласен на «возможно». «Возможно» — это хорошо. Если ты говоришь «возможно», я с радостью расскажу все. Устраивайся поудобнее.

Вина хочешь?

Да, конечно. Я не буду ни на что рассчитывать, просто расскажу.

Только, ну, что получится, когда дело дойдет до тебя? В смысле, мне говорить «это сделала ты», но для тех, кто будет это слушать, получится непонятно, или же говорить «это сделала Сетра», а это глупо, когда ты сама здесь сидишь.

О, разумеется, Сетра, сделать вид, будто тебя не существует. Ха.

Ладно, ладно. О чем бишь это я? Да. Разговор с Крейгаром, он как раз заметил «зато ничего трудного». На что я ответил:

— Видишь ли, возможно, ты не в курсе, но я не люблю списывать расходы. У меня от этого портится настроение.

— Угу, — сказал он.

— Так что придумай что — нибудь.

— Вот почему я предвидел, что на меня это и нагрузят?

— Кажется, это зовется «мудростью».

— Скорее фатализмом, — отозвался Крейгар.

Я пожал плечами.

— Дай знать, что вышло.

Он удалился, что — то бормоча. Я же откинулся на спинку и прикрыл глаза. Проверил связь с Имперской Державой и сотворил великое и могучее волшебство, для которого она и нужна. Шутка. Великое и могучее волшебство я оставляю для тех, кто в нем разбирается; я же воспользовался ей, чтобы выяснить, сколько сейчас времени, и обнаружил, что мне осталось подождать еще часика два, и пора будет встречаться с Коти.

«Ох, босс, — заметил Лойош, — ты знаешь, что всякий раз, когда ты думаешь о ней…»

«А не заткнуться ли тебе," — предложил я.

Я ждал — возможно, стоит пока немного рассказать о себе?

Да ну его. Скучно. Сами узнаете.

За окном где — то неподалеку трудился уличный певец, что — то пел на незнакомом мне языке — возможно, то было одно из классических, вышедших из употребления наречий ранней Империи. Терпеть не могу слушать песни, не зная слов.

У меня в запасе оставалось еще несколько минут до того времени, как пора было выдвигаться наружу, на встречу с Коти — однако она застала меня врасплох, попросту войдя ко мне в кабинет.

Я взлетел со стула, застыв и улыбаясь, как текла, накурившийся грез — травы.

Слушайте, я просто рассказываю, что случилось. Во всех подробностях, именно за это вы и заплатили, так что вот. Возможно, я выглядел идиотом с ухмылкой до ушей, валяйте, смейтесь. Но учтите, услышу — выслежу вас и потом сломаю обе коленные чашечки, понятно?

Э, я не тебя имел в виду, Сетра. Ну, ты поняла. Я о тех, кто будет это все слушать.

Да, конечно. Тебя здесь нет.

В общем, я поцеловал ее, и хватит об этом, а потом мы вышли и кое — что сделали вместе. Мы ели, пили, смеялись и все такое прочее. Хороший был денек. Я спросил о Норатар — ее напарнице, или, наверное, уже бывшей напарнице, но они по — прежнему общались, и это хорошо. Потом мы поспорили, какой вид вермишели лучше всего сочетается с моллюсками, и пообещали разрешить этот спор, продегустировав по отдельности ее и мой рецепты.

Затем мы пошли домой — в ее квартиру. Она жила заметно южнее меня, в зажиточных кварталах, других выходцев с Востока в том районе нет, зато есть ее любимый запах моря — океана. И у нее в квартире, как и у меня, имелась кухня — плита, духовка, водопровод с насосом, буфет и длинный кухонный стол. Мы зашли туда, решили подыскать в Южной Адриланке место, где будет наша свадьба, а потом занялись тем, чем всегда занимаются люди, которые не могут оторваться друг от друга.

Нет, я не хвастаюсь, просто рассказываю, как все было, и то чувство, когда она меня хотела, это просто…

Черт. Трудно говорить о таком, когда ты рядом, Сетра, и вообще это никого не касается.

В общем, я наконец сумел рассказать ей о типе, который осмелился сдохнуть, хотя был должен мне денег.

— Такие уж люди, — отозвалась она.

— Вот — вот. Безответственные.

Она потянулась, как кошка, а я расплылся в глупо — горделивой ухмылке, словно это было исключительно моей заслугой. После чего Коти примостилась у меня на плече.

— Мммм… А что насчет его семьи?

— Может быть, — ответил я. — Надо узнать.

Закинув на меня ногу, она сказала:

— Может быть.

И как с такой логикой спорить?

Так вот я и решил узнать о семье того парня. Не такая вроде плохая мысль была. В конце концов, мои запасы — это не казна Дома Дракона, и деньги мне нужны. Опять же, как только пойдут слухи, что кто — то мне не заплатил, и ему это сошло с рук — такое начнет повторяться раз за разом, и в конце концов меня выкинут из дела. И не просто так, а с тяжелой острой сталью в шее. Мне такое не по душе. Да, конечно, раз этот тип умер, скорее всего подумают просто «не повезло», но я все — таки новичок в этих делах, наверняка знать не могу, а рисковать не люблю. И я хотел вернуть свои Виррой проклятые деньги.

Просто повторяю, чтобы было понятно.

Да — да, знаю. Сейчас кое — кто скажет «и он отправился кошмарить совершенно невинных людей, бессердечный ублюдок», и все такое прочее. Так вот: это не так, более того — так вообще не бывает. Я хотел выяснить, есть ли вариант сделать все чисто и просто. Я совершенно не собирался вваливаться в дом покойника и угрожать его детям или пожилым родственникам — а уж о применении прямого насилия и вовсе речи нет. Ибо, первое — и, пожалуй, самое главное, — для тех, кто пересекает эту черту и начинает устраивать разборки с семьей клиента, или с теми людьми, которые никак не связаны с Организацией, гвардейцы Феникса перестают изображать вежливых и дружелюбных ребят, в качестве приветствия протягивающих руку за еженедельной выплатой, и превращаются в злобных сучих отродий с острыми штуками и полным отсутствием симпатии. Именно из — за этого, даже если Империя ничего не узнает, когда джареги думают, что кто — то делает что — то такое, что может заставить Империю вмешаться, этот кто — то обычно остается с продырявленной тушкой и посеревшей кожей. Так что — нет, я так не поступаю. На тот момент я думал лишь, как бы проверить, остались ли у покойника свободные фонды, которые могли бы стать предметом дружеского разговора, под каковым я сейчас подразумеваю именно дружеский разговор.

Иногда просто подходишь к горюющей вдове и говоришь: «сочувствую вашей утрате, но он должен мне денег», и все. Дальше я давить не собирался. Вот ни капли. Клянусь четвертой фалангой на пальцах Вирры, не собирался.

На следующее утро я велел Крейгару узнать все, что он может, о семье должника; это одна из тех вещей, в которых он хорош. Еще он хорош в том, чтобы напоминать мне о неприятных вещах, которые я согласился сделать, незаметно подкрадываться ко мне без всякой задней мысли — и, конечно, действовать мне на нервы.

Он сказал:

— А ты не хочешь, чтобы я тебе рассказал, что именно я придумал?

— Конечно. Так что же ты придумал?

— Проверить его семью.

— Отличная мысль.

— Спасибо.

— Тогда займись этим.

— Уже.

— Полагаю, ты ожидаешь похвалы.

— И премии.

— Хорошая работа.

— Спасибо. А премия?

— Очень хорошая работа.

— Мило.

— Выкладывай.

На сей раз никакие записи ему не потребовались.

— Младший брат, у него ремесленная лавка тут неподалеку, чуть севернее Круга Малак. Неженат, есть временная пассия, креота по имени Саймик, но между ними ничего серьезного. Родители, оба живы, обитают в городке Перевалочный Мыс в Гинчене[1], у них там таверна «Озерная гладь».

— Финансовый статус?

— Трудно сказать, Влад. На жизнь им хватает, но не более того, особых признаков богатства не видно. Я бы предположил, что братец чуть побогаче.

— Тогда поговорю с ним. Дай мне точный адр… ага, спасибо.

Крейгар подмигнул и вышел вон.

Что ж, решил я, почему бы и не прямо сейчас. Встал, прицепил к перевязи клинок и проверил разные сюрпризы, что ношу скрытыми при себе.

Еще недавно я бы не вышел на улицу без пары, а скорее без двух пар телохранителей, но нынче стало потише. Это хорошо, люблю, когда все идет тихо и просто. Я уже говорил, что я парень простой?

Так что я быстро глянул в зеркало, проверяя, правильно ли висит на мне плащ, и вышел. Я, знаете ли, практикуюсь надевать плащ этаким картинным взвихрением, как в театре, но все никак не получается. Наверное, в театре не принято прятать в плащ столько железок, причина, должно быть, в этом. Но, раз уж я сам поднял эту тему, насчет моего плаща. Я его обожаю. Джареговский серый, по колено, его можно красиво бросить через плечо или завернуться в него, и еще там есть внутренние карманы и потайные швы, куда можно много чего спрятать, и широкий воротник, в котором тоже немало всякого. И в нем я очень хорошо выгляжу. Точно знаю — Коти сказала.

Лойош сел мне на плечо (он говорит, что с плащом оно менее костлявое, вот еще один плюс), и мы втроем — я, Лойош и мой плащ — вышли прогуляться на прекрасные улицы Адриланки. Вокруг в основном кишели яркие синие, желтые и зеленые одеяния текл, пусть даже у многих они выглядели изрядно поношенными или запачканными, но также мы двигались мимо торговцев, а еще порой можно было заметить драконлорда или тиассу, у которых нашлись дела в этой части города.

Круг Малак построен вокруг фонтана, по внешнему краю — фургоны и ларьки, а улицы и аллеи лучами разбегаются в стороны. Не знаю, какой магией заставили воду выплескиваться из ртов каменных дракона и дзура в сложенных чашей ладонях стоящей посередине женщины, или как другая вода струями брызгает по бокам, или куда вообще вся эта вода девается потом — но знаю, что мне все это нравится, и порой я просто стою здесь и смотрю на воду. Так поступают немногие.

В этом районе куча текл, по большей части — на побегушках, их гоняют с поручениями зажиточные торговцы или случайные вельможи. Для текл, как и для выходцев с Востока, которые живут на той стороне реки, выживание зависит от двух вещей: делать что сказано и никогда не останавливаться. У них просто нет времени остановиться и полюбоваться искристыми брызгами. Не виню их за это, такими уж камнями им пришлось играть.

По периметру площади стоят фургоны и ларьки торговцев из Домов Креоты, Тсалмота и Джагалы. Живут они куда богаче текл, пока ручеек монет наполняет их кошельки в обмен на вытекающие ручейки товаров; если же этот процесс у них не движется, они могут пасть даже ниже текл, на самое дно, питаясь объедками и крадя друг у друга в Грязных трущобах, или в Малых Вратах Смерти. Они всегда знают, что такое может произойти, и боятся этого примерно как я боюсь оружия Морганти. Поговорите с такими сами. Спросишь таких о кортболе и услышишь в ответ, как улучшаются продажи, когда побеждает здешняя команда. Спросишь о погоде — начнут плакаться, как плохо идут продажи, когда льет дождь. Спросишь, нет ли слухов о войне — опишут, как от таких слухов клиенты активно запасаются одними товарами и совершенно перестают интересоваться другими. Все вертится вокруг покупок и продаж, продаж и покупок, поставок того, чего желают клиенты — и никакой возможности остановиться и полюбоваться фонтаном. Не виню их за это: им тоже выпали такие вот камни, и сыграть ими нужно так хорошо, как только возможно.

Поставщики торговцев — это ремесленники, они тоже креоты, тсалмоты и джагалы, и они тоже знают, что будет, если никто не захочет покупать то, что они производят, или кто — то сможет сделать это дешевле, а может быть, качественнее. Им приходится удовлетворять запросы торговцев точно так же, как торговцам приходится удовлетворять запросы клиентов. Может, им это говорят не такими словами, но они делают то, что им сказано, они слушают — и не останавливаются полюбоваться водой, потому что времени на это нет, и их я тоже не виню, просто так уж работает эта игра.

Изредка тут появляется кто — нибудь из вельмож: дракон, дзур, благородный тиасса, иорич, ястреб, орка, атира; но их, даже всех вместе, очень немного, причем по большей части они не могут прожить на доходы от поместий, так что орки в итоге идут на флот, драконлорды и дзуры — в армию, тиассы зарабатывают на жизнь как писатели или художники, иоричи — как адвокаты, а ястребы и атиры как волшебники. И все они по сути своей мало отличаются от торговцев или ремесленников, ибо кто — то говорит им, что делать, и они делают, а если делают это слишком медленно — их также ждет падение на самое дно, потому что одним желанием круглый камень в плоский не превратить.

Зато так поступаю я. Я могу остановиться. У меня есть доходы и навыки, с которыми я не пропаду, даже когда доходы падают. Если я пожелаю большего — я могу работать больше; если захочу расслабиться, могу и это.

Да, у меня есть свой босс, однако по большей части я делаю то, что пожелаю сам, прямо как поместные владетели, и никто не говорит мне, что я должен делать.

Вот почему гвардейцы Феникса ненавидят меня. И почему иные прохожие, заметив мои джареговские цвета, ненавидят меня. Я могу делать то, чего не могут они. И, что хуже всего, я выходец с Востока — человек, по — вашему: маленький, короткоживущий, слабый; выходцы с Востока должны стоять ступенью ниже текл, и там и оставаться; выходцам с Востока положено делать что сказано, молчать в тряпочку и никогда не останавливаться.

Некоторые из прохожих знали меня и знали, на что я способен. На моей территории таких немало, и в разгар дня, когда торговля бурлит, они в основном держатся в стороне. Я соврал бы, сказав, что мне это не доставляет никакого удовольствия. Но еще больше удовольствия мне доставлял тот факт, что никто не может сказать мне, что я должен делать, и что я могу остановиться, когда захочу. Потому как все мы в Организации схожи в одном: нам не нравится, когда на нас давят. И народ благоразумно не давит.

Сегодня я собирался навестить брата покойного Берета, но ненадолго остановился по пути, полюбоваться фонтаном посреди Круга Малак. Потому что захотелось.

* * *

Нужное место я нашел довольно просто; я десятки раз проходил здесь, не замечая его. Обычная лавчонка, в этой части Адриланки таких полно: небольшое капитальное кирпичное здание, пара столов на улице перед входом, и на столах разложены отрезы ткани и мотки пряжи. Сегодня, однако, столов не было, а дверь оказалась закрыта. В знак траура по брату? Быть может. Я поднял взгляд, проверяя, есть ли над лавкой жилые комнаты; да, есть. Нашел хлопушку и потянул. Подождал минут пять и услышал изнутри шаги.

Высокий парень, длинные темные волосы отброшены назад; одет просто, в красное и серебряное, только на голове белая траурная повязка. Лицо, как говорится, из разряда «скулы переходят в подбородок», однако я тут же решил не делать замечаний на тему длинных физиономий, ибо посмеемся только мы с Лойошем, а делу оно не поможет. Когда он отворил дверь, заготовленная фраза «мы закрыты» умерла не сказанной, потому как он узнал меня. Я его — нет, но это нормально.

— Простите, сударь, мы сегодня не работаем, — проговорил он.

— Извините, что нарушаю ваш траур, но могу я оторвать вас на пару минут для разговора? Это личное.

Судя по виду, он скорее пригласил бы в дом дзура — астматика, но все же кивнул, поклонился и отступил на шаг. Несколько недель назад мне бы такого уважения не оказали; вот что могут сотворить несколько трупов. Хотя, как по мне, это больше доказывает то, сколь суеверны многие люди. Им кажется, что проявление неуважения к парню, который оставляет ножи торчать в людях, притягивает беду. Я последовал за ним вверх по лестнице. Его плечи задевали за стены справа и слева; мои — почти задевали. Хорошо, что драгаэряне отличаются стройностью, знаю я нескольких упитанных выходцев с Востока, которые тут не протиснулись бы.

Апартаменты у него оказались небольшие — кухня вроде моей, маленькая гостиная, а за углом, вероятно, спальня. На стене висела парочка пси — эстампов: на одном океанские волны, словно мокрые и живые, разбивались о скалы; на втором два парня, дзур и тиасса, сидели в захудалой пивнушке и вроде как над чем — то тихо посмеивались. Кажется, в этой пивнушке я бывал.

Я даже зауважал собеседника за то, что у него есть своя кухня. У меня, как я уже говорил, тоже есть, и у Коти, но вообще — то подобное встретишь нечасто. Факт в том, что его апартаменты были довольно похожи на мои, и это тут же напомнило мне, что надо бы обзавестись новыми, раз я делаю важный шаг вперед. Надо соответствовать, понимаете?

— Чем могу быть полезен, господин Талтош? — вопросил он, указывая мне на удобного вида стул. На который я и опустился.

— Ах вот как, вы меня знаете? — изобразил я удивление.

Он поклонился и остался стоять.

Я проговорил:

— Как я уже сказал, ненавижу заводить разговоры в такое время. Однако ваш брат…

Он кивнул, ожидая.

— Он был должен мне денег.

Испуганным он не выглядел, но обеспокоенным — да, как будто я вот сейчас начну ломать кости или что — то в том же роде, а этого, по уже упомянутым мною причинам, делать я не собирался.

— Восемьсот империалов, — сказал я. — А для меня это немалая сумма.

Знаете, у меня ведь семья. — В принципе правда, считая семьей Лойоша. А раз уж я женюсь, вскоре семья моя станет еще больше. — Вот я и подумал, возможно, когда вы будете разбираться с наследством, вы заодно посмотрите, хватит ли там, чтобы как — то покрыть этот долг.

— Посмотрю, сударь, — пообещал он не слишком уверенно.

Я об этом уже думал. Восемьсот империалов — деньги немалые. Примерно половина суммы, которую я получаю за то, чтобы кого — то прикончить[2], а это удовольствие не из дешевых. Собственно, суммарный мой доход по всем рядовым операциям обычно не превышает тысячи в неделю, а ведь есть еще и расходы, знаете ли. Уж не знаю, кто вы, в смысле, чем занимаетесь, но допустим, у вас вполне честное дело, скажем, вы странствующий ремесленник, седельник, и зарабатываете вы где — то десять империалов в неделю. Вот и подумайте, каково это — заработать в неделю всего два, и вот вы возвращаетесь после четырех напряженных рабочих дней[3], весь пропахший кожем и маслом, и в кармане всего — навсего два империала компенсации за тяжкие труды. Вот примерно так я и относился к потере этих восьми сотен империалов, и не собирался просто так списывать расходы.

Но как я говорил и повторю вновь — нельзя ввязывать в дела семьи должников, потому что они очень даже могут обратиться за помощью к Империи, а у Империи в этих вопросах совершенно нет чувства юмора. Так что я поднялся и сказал:

— Не волнуйтесь. Просто мне показалось, что вам следует узнать об этом до того, как будут решены вопросы с наследством, в противном случае я ни за что не позволил бы себе беспокоить вас в такое время.

Одарил его кивком и развернулся к выходу.

И когда уже коснулся двери, он выдал:

— Вы убили его?

Я развернулся так быстро, словно услышал шорох меча, покидающего ножны.

— Что?

Он остался где был, но определенно всеми силами удерживал себя, чтобы не отшатнуться.

— Я спросил, не вы ли велели его убить, — сказал он, и я даже зауважал этого парня. Видно же, что душа в пятки ушла от страха, но все равно задал вопрос. Тсалмоты обычно занимаются тем или иным ремеслом, иногда — торговлей, а так делают многие вещи, от которых другие заскучали бы, но у них репутация народа, который изобретает кучу разных способов делать одно и то же, наверное, чтобы не скучать. Крейгар однажды пересказал мне шуточку насчет тсалмота, который двадцать лет потратил, чтобы дойти из Малых Врат Смерти до Крюка, потому что исследовал все возможные маршруты, дабы определить, какой из них лучший. Я к чему: бесстрашия за ними не водится, так что этот парень меня впечатлил.

— Во — первых, — ответил я, — подобного я не делаю, вы наслушались кучи непроверенных сплетен. Я мирный человек, владеющий магазинчиком трав.

Во — вторых, зачем мне убивать того, кто должен мне денег? Он не может расплатиться, будучи мертв.

— Зато может расплатиться его брат, — сказал он.

Я даже моргнул.

— Что ж, тут вы в чем — то правы. Но — нет, я его не убивал. Просто ждал, когда он расплатится.

— Тогда кто его убил?

— Понятия не имею.

— Тогда вы знаете, почему…

— Я знаю то, что это был последний вопрос, на который я сейчас ответил, — проговорил я и шагнул к нему. — Я достаточно ясно выразился, или мне необходимо объяснить подробнее?

— Понимаю, сударь.

Это меня порадовало: всегда считал, что четкое взаимопонимание чрезвычайно важно.

Я кивнул, повернулся к двери, затем остановился и развернулся вновь.

— Почему его убили?

— Сударь?

— Должен признать, вы задали хороший вопрос. Кому нужно было его заземлить? Э, прошу прощения, — добавил я, ибо использовать подобного рода арготизмы при ближайшей родне как минимум грубо.

— Я не знаю, господин.

— Да? Что ж, где меня найти, вы знаете. Если услышите что — нибудь, сообщите мне. Потому что теперь и мне стало любопытно.

Я вышел вон и направился к себе в контору.

«Босс?»

«Да, Лойош?»

«Это что такое было?»

«Любопытство.»

«Ага.»

«В общем, я подумал, что если целью был я, то явно не единственной. А если кто — то в Организации убрал моего клиента, значит, и долг на нем.»

«Думаешь, если это так, он согласится?»

«Договоримся.»

«Ага.»

Я вернулся в магазинчик трав, миновал зал, где обычно играли в шеребу, правда, сейчас он пустовал. Поднялся по лестнице и кивнул Мелеставу, моему секретарю:

— Передай Палке, он мне нужен.

Он не сказал «я не знаю, где он», потому что сказать подобного он не может. Вместо этого он говорит «я найду его», и потом находит. Так принято вести дела в моей конторе.

Расскажу вам об этой моей конторе. В Организации у народа в основном никаких контор не водится. Они ведут дела из задней комнаты какой — нибудь таверны, или сняв апартаменты над лавкой жестянщика, или освободив кабинет в борделе, или еще в каком — нибудь из заведений, которым управляют на законных основаниях. А боссы — большие боссы, я имею в виду, — не имеют и этого, просто сидят целыми днями у себя в особняках и передают приказания псионически или же с гонцами. Но мне нравится, когда дела правильно организованы, и я люблю знать, где мои люди, и чтобы все было аккуратно.

Так что для Мелестава я поставил стол, за которым он сидит. Таким образом, всякий, кто приходит ко мне, первым делом видит сидящего за столом парня, который вроде как заполняет путевой лист для поставщика. Посетитель не видит, что Мелестав как минимум трижды делал «работу» и способен, не дрогнув, вырезать его сердце из груди. Но когда клиент приходит попросить денег в долг, или когда некий джарег желает открыть на моей территории собственное дело, первым перед ними предстает именно Мелестав. Джареги в основном так дела не ведут — но мне нравится именно так, понятно?

Еще следует уточнит, что под «своей конторой» я понимаю два разных места. В смысле, есть помещение над магазинчиком трав, где имеется приемная, склад для хранения трупов (шутка, понятно?), уголок для Крейгара, где он хранит все свои материалы, и комната, где сижу я. Так что говоря о своей конторе, я могу иметь в виду все это пространство над магазинчиком трав, или же просто свой кабинет. Там у меня стоит стол — прямо у входа, перед дверью, так что она открывается ровно настолько, насколько позволит стол. Перед столом стоит три стула, и один за ним. Этот стол мне изготовил на заказ хороший столяр, так что там куча ящиков, и даже пара тайничков есть, ведь ну как же без них — то?

Слева от стола комната продолжается еще футов на десять и завершается окном, выходящим на восточную стену здания, так что выглядит помещение относительно узким. Стены темные, покрыты тонкими панелями — не люблю штукатурку. На северной стене полки, где я держу запасные железки. На южной — шкаф, куда я вешаю свой плащ, и там же моя запасная куртка и парадный плащ, который я никогда не надеваю.

Палка объявился минут через десять. Знаете, на некоторых парней глянешь, просто как они ходят и держат себя, и сразу видишь наклейку «опасность». Ну так вот, Палка всегда выглядит, словно ему плевать на всех и вся, мол, прогуливался тут и заглянул. Он вошел, опустился на тот стул перед моим столом, куда никогда не садится Крейгар, вытянул ноги и поинтересовался:

— В чем дело, Влад?

— Преступное убийство, — сообщил я.

— Жуткая вещь, — сказал он. — Хочешь услышать о старом, или тебе нужно новое?

— Первый вариант.

— Наш приятель Берет.

— Да. Ты тело видел, или просто услышал?

— Видел.

— Хорошо. И как именно он умер?

— Гаррота.

— Таким правда пользуются?

— Кое — кто.

— Хм. Я такую носил с тех пор, как Та… с тех пор, как меня научили, как с ней обращаться, но я никогда не понимал, зачем она вообще нужна.

— Крови нет, — пояснил Палка. — Ну, по крайней мере, почти нет.

— Наверное. Ну в общем да, преимущество.

Он кивнул.

Я мог бы его спросить, кто именно пользуется гарротой, и возможно, он знал, и возможно, сумел бы выяснить. Но это лишь добавило бы сложностей.

Меня не волновало, кто его убил, я хотел знать, кто отдал приказ. Так что я проговорил:

— Ладно. Поразнюхай вокруг и проверь, кому он нужен был мертвым.

Покопался в ящике, нашел кошелек, наощупь — примерно с десятком империалов, и бросил Палке. Он поймал его, поднялся и ушел работать.

Я же пока принялся размышлять над иным вопросом, а именно — для чего вообще Берету понадобилась ссуда? На тот момент я его не спрашивал; мне — то какая разница? Я оценил одежду и кольца клиента и решил, что этот расплатиться сможет, и сообщил, что тысяча, которую он хочет получить, будет стоить ему сотню в месяц, пока не выплатит всю сумму, причем если просрочит ежемесячный платеж — сотня все равно останется за ним. Он заплатил два раза по две сотни и еще дважды по сотне, и как раз к сроку очередного платежа Берета не стало.

— Крейгар! — окликнул я. И стал наблюдать за дверью, потому как есть у него манера появляться совершенно незаметно, а меня это раздражает. На сей раз мне удалось заметить, как он входит и усаживается.

— Пари держу, ты хочешь что — то узнать, — сказал он.

— Ага.

— Это что — то, что я уже знаю? Потому как это проще, чем бегать и вызнавать.

— Может быть. Наш покойник — тсалмот, Берет. Чем он зарабатывал на жизнь?

— Несколько источников. У него имелось небольшое хозяйство под Тасиком, там трудятся с полдюжины текл, принося ему некоторый доход. Еще он работал бурильщиком, за это тоже что — то платят. И он был алхимиком и делал многокомпонентные благовония.

— Законные или незаконные?

— В основном законные.

— В основном, значит. Но иногда и с нашей стороны улицы?

— Иногда.

— Наверное, это оно.

— Что — оно, Влад?

— То, зачем ему нужны были деньги. Алхимик делает благовония, у него есть опыт взаимодействия с джарегами по незаконным моментам, и вот он решил начать свое дело. Вероятно, собственность у него недостаточно ценная, чтобы ему выдали ссуду официально, вот он и приходит ко мне.

Оборот в таких делах быстрый, и он решил, что за месяц или недельки за четыре сумеет расплатиться[4].

— Могу поспрашивать, авось кто — то да слышал, что он планирует открыть дело или снять помещение.

— Так и сделай.

Вы, вероятно, задаетесь вопросом, какая у Организации может быть связь с благовониями. Ну, не знаю, вот вы их покупаете? Тогда часть ваших денег уходит в мой карман, ну или в карман кого — то вроде меня. Причина примерно та же, что и во всех вопросах, на которых мы зарабатываем:

Империя издала закон, который изобрел для нас новое дело. Немного объясню конкретно этот случай. Есть такая штуковина, зовется «хиши», нечто среднее между губкой и водорослями, растет на дне в спокойных водах у морского побережья. Видел ее на картинках, и вот что скажу, повстречай я такое вот на улице — драпанул бы во все лопатки. Еще говорили, что она несъедобная, хотя по мне, увидишь — даже пробовать не захочется. Зато в силу недоступных мне причин эта штуковина — основной компонент многих благовоний. Ключевой, хотя нужно ее совсем немного, поэтому и ценная. Но суть в чем: лучшие сорта хиши растут у северных берегов острова Элде, и наверное, добрые люди тех краев, о которых я ничего не знаю, благовониями не пользуются. Так что же, значит, можно просто набирать сколько хочешь? А вот и нет. Все, что приходит из — за пределов Империи, является предметом ввозных пошлин. Ну, а когда говорят «ввозные пошлины», я тут же вспоминаю хорошее слово «контрабанда».

Многие считают, что проще всего разбогатеть на контрабанде драгоценных камней, учитывая соотношение размеров и стоимости; ан нет, не тут — то было. По всему Восточному хребту расставлены дозоры имперских волшебников, перекрыв все горные тропинки, и там наложены заклинания, которые взрываются у них в голове целой бурей молний, как только указывают на нечто с кристаллической структурой. Если вдруг вы не знали, все самоцветы — кристаллы. Телепортация? Даже и не думайте. Не знаю, как именно, но пограничная стража может мгновенно определить, когда в Империи появляется бриллиант или там сапфир, которого ранее здесь не было, и они возьмут вас за шкирки до того, как вы успеете выговорить «амортизация».

(Честно говоря, я долго учился выговаривать это слово, и до сих пор точно не знаю, что оно значит, только что какие — то там расходы, ну, вы поняли.)

В общем, контрабанда самоцветов — занятие очень рискованное. И да, я знаю, есть такие деятели, ибо сам пару раз был вовлечен в их операции, но любителю тут точно нечего ловить. Вся прелесть хиши как раз в том, что с ним получается большой выхлоп практически без риска.

Вот как работает эта схема. Вы телепортируетесь в Рифей и империалов за десять нанимаете там небольшую лодку, это с учетом пары — тройки орков, которые будут заниматься парусом, рулем и прочими вопросами кораблевождения. Пересекаете пролив до Салюта на Элде и нанимаете там пару ныряльщиков, что обойдется еще где — то в пяток золотых. Плывете на восток и потом на север миль двадцать — помните, это все воды острова Элде, так что даже если все знают, чем вы занимаетесь, Империя тут вас тронуть не может, — пока не добираетесь до Залива Моряков, и ныряльщики приступают к работе.

Если они хороши, за день у вас получится фунтов пять этой прелести.

Забираете добычу, ставите им по кружечке пива, может быть, вручаете чаевых еще на империал, а после этого телепортируетесь обратно на материк, куда пожелаете. Вот сейчас вы нарушили закон, но если вам хватило мозгов не телепортироваться прямиком к таможенникам, поймать вас нереально.

Возможно, однажды Империя изобретет способ засекать хиши так же, как и самоцветы, но до тех пор нет смысла изыскивать иные хитрости.

С этим вот хиши в руках вы идете к алхимику, который превратит ваши пять фунтов сырья в пинту прозрачной жидкости, которая содержит все те свойства, так необходимые благовониям. Заплатив алхимику около двадцати золотых, вы получаете банку с товаром, каковую затем продаете парфюмерам — внимание, — примерно по сорок империалов за жидкую унцию. Или, возможно, продаете кому — нибудь всю пинту оптом за тысячу золотых, а уж он занимается распространением розницы. В обоих вариантах вы только что заработали то, что в моем мире зовется «неплохой куш».

А вот теперь узкие места. На контрабанде поймать вас нереально, однако можно поймать на владении или продаже товара, на любом этапе, пока не произведены благовония. Причем возможно — не просто, но возможно, — засечь сам факт производства. А это значит, что вам нужен кто — то вроде меня, дабы заплатить местной имперской страже, чтобы те вас не трогали. За это вам придется взять меня в долю, а я в обмен позабочусь, чтобы вы спокойно и без помех завершили вашу честную бесчестную работу. С вашей тысячи золотых я получу около сотни, но примерно сорок из них уйдет всяким там имперским служащим. Хорошая сделка для вас, ибо вы все равно получите девять сотен, вложившись менее чем на сто, и хорошая сделка для меня, поскольку я заработаю шестьдесят золотых, почитай, ни за что. Так работает схема контрабанды хиши, и вот что я вам скажу, мне она приносит хорошие деньги. А еще после нее люди начинают лучше пахнуть, уж на это — то точно никто не будет жаловаться!

А сейчас вы спросите: если все окажется именно так, почему это важно?

Объясняю: потому что, вполне возможно, он взял деньги и вложил их в товар, и если я этот товар отыщу, смогу вернуть часть своих денег. А возможно, даже найду пару бутыльков дорогущих благовоний, которые смогу реализовать.

Такие штуки я уже проворпчивал.

Так вот обстояли дела, когда я думал, что возможно, смогу просто вернуть свои восемь сотен. Было бы неплохо.

Пока же я выкинул этот момент из головы и занялся управлением своим обширным криминальным предприятием, столь громадным, что восемьсот империалов для него — немалый доход.

Я к чему: я тогда понятия не имел, какими сложностями все это обернется.

Глава 2. ЦЕРЕМОНИЯ УХАЖИВАНИЯ

Перед тем, как даже начать думать о свадьбе — у нас, людей, я имею в виду, — надо бы с этой персоной познакомиться. Общение, совместные трапезы и выпивка, возможно, даже кое — кого прикончите на пару, где — то так. Я иногда задавался вопросом, не происходит ли у драконлордов ухаживание прямо на поле боя, но наверное, нет, по — моему, в их Доме как раз приняты договорные браки, запланированные за много лет до того как. Грустно, как по мне. Все это время, когда в кого — то влюбляешься все больше и больше, и этот душетрепещущий вопрос, «нравлюсь ли я ей так же, как она мне?», и все такое — хорошее, в общем, времечко.

Конечно, в нашем с Коти ухаживании главным элементом было — раскрыть внутри Дома Дракона заговор против ее напарницы[5], и вопрос, выживем ли мы вообще в процессе, явно взял верх над романтикой. Однако я ни за что не променял бы его на «нормальное» ухаживание. Потому что главное было сделано: оно дало нам время, чтобы нас все больше и больше тянуло друг к другу. Я слышал, это как подсесть на феридин[6] — чем глубже втягиваешься, тем труднее выбраться и тем меньше хочется.

* * *

Пару часов спустя я разбирался с отчетами одного из моих борделей, когда Крейгар сказал:

— Привет, Влад.

Я подскочил на стуле, изобразил гневный вид, а потом поинтересовался:

— Что нарыл?

— Не так много. Законники к нему не цеплялись, так что как минимум на этот счет ты был прав.

— Хорошая работа. Получается, он мог начать производить собственные благовония и, вероятно, наступил кому — нибудь на плащ.

— Ну да, или еще два варианта.

— Два?

— Может, это связано с его работой бурильщика.

— Новое оборудование или нечто похожее. Ну да. А второй?

Крейгар пожал плечами.

— Что — то еще. Игорные долги, хотел съездить в отпуск на курорт, не знаю.

— Верно. С фермой вряд ли что — то связано, раз она такая маленькая, как ты сказал.

— Ага.

— Ладно, ты проверяешь его со стороны бурильщика, а я пойду проверю, есть ли у него какая — то связь с джарегами.

— Как, Влад, ты собираешься выйти и что — то сделать?

Я высказал нелицеприятное предложение, он фыркнул и исчез.

Ах, ну да. Бурильщик. Ничего сложного. Просто название для типов, которые бродят и с помощью магии, снаряжения или чего — нибудь еще выясняют, где найти нечто полезное под землей, руду, например. Почти все, кого я встречал, были тсалмотами, ведь у кого еще достанет терпения на подобную работенку?

В любом случае — ага, я решил навестить своего босса.

Надел плащ, проверил вооружение и с Лойошем на плече вышел на улицу, дабы посетить Тороннана. Именно он держал кусок Адриланки, включая мою территорию. Он позволил мне управлять моей территорией, а вернее, сказал нечто в духе «да бери все, что сумеешь удержать», и в знак благодарности за такую щедрость я платил ему долю от всего, что зарабатывал. Тороннан был изрядным параноиком, из — за чего, к примеру, постоянно держал при себе волшебника, а также платил кое — кому из гвардейцев Феникса за сплетни, которые ходят у них в казармах. А еще он все время менял места, где вел дела. За то время, что я его знаю — а это не так чтобы очень долго, — он заседал в бильярдной, в лавке фонарщика, в двух разных пивнушках, а конкретно сейчас у него была комнатка над конюшней, и пахло там именно так, как должно было.

У входа пара типов играла в карты, вероятно, в шеребу, но я не присматривался достаточно плотно, чтобы увериться в этом. Меня встретили два скучающих взгляда; увидите такие у подобных парней, не обманывайтесь, они готовы любому перехватить глотку в единый миг.

Я проговорил:

— Хочу увидеть босса.

На что один из них сказал:

— Он занят.

— Ладно, — согласился я и развернулся, собираясь уйти.

— Эй, — окликнул он, — ты куда это?

Я развернулся.

— Ты же сказал, что он занят.

— Зачем ты хотел его увидеть?

— Продаю пси — эстампы с крутыми парнями, которые так и не вынули бошки из собственных задниц, но решил, что ему такие не нужны.

— Усы, ты хочешь, чтобы тебе вскрыли брюхо?

— Нет, я хочу увидеть босса.

Они переглянулись и пожали плечами. Не то чтобы оба никогда меня раньше не видели. Все тот же тип проговорил:

— Я ему скажу, что ты здесь.

Я решил закрыть игру, раз уж веду в счете, и просто кивнул.

«Хорошая мысль, босс.»

«Рад, что ты одобряешь.»

Через минуту он вышел и кивнул, мол, входи. И даже не попытался подставить мне ножку, когда я проходил, а ведь я почти этого ожидал: порой наша развесистая и сложная криминальная организация работает на уровне подростковой уличной банды.

Я оставил дверь открытой, потому как если ее закрыть, народ может стать нервным, а в нервном состоянии люди иногда совершают глупости.

Тороннан, одетый, как всегда, словно как раз собрался посетить концерт в крыле Тиассы во Дворце, сидящий за столом, где порядка больше, чем у меня на кухне, кивнул на грани вежливости и спросил:

— В чем дело?

— Тсалмот по имени Берет. У него с кем — то были дела?

Имя он знал; я видел, как дернулись уголки его глаз, как быстро он попытался это скрыть.

— Мне откуда знать? — вопросил он.

— Ниоткуда. Но он умер и остался должен мне денег, вот и хотел узнать, стоит ли мне задавать людям вопросы, так что если у него с кем — то были дела, возможно, я смогу найти в его хозяйстве то, что смогу обратить в монету.

— Сколько?

— Восемь сотен.

Тороннан задумался. Пожалуй, у него возникла, так сказать, дилемма.

Он и хотел сказать мне «забудь» — и да, он босс, и мог так поступить. Но скажи он это, и станет ясно, что да, он кое — что о покойном знает, а было вполне очевидно, что этого он не желает. Так что издав неопределенный звук, он проговорил:

— Валяй.

— Спасибо, — ответил я.

А выходя, вежливо улыбнулся двум моим новым друзьям, что ожидали у него за дверью, и зашагал обратно в свою контору, размышляя.

Если вдруг вы не заметили, сложилась редкая ситуация: наш тсалмот был вовлечен во что — то, для чего ему потребовалось одолжить крупную сумму золотом, и туда же был вовлечен кто — то из Организации, и Тороннан, уж неважно, почему, не желал, чтобы об этом знал я. Загадка. А учитывая, что на кону были мои восемьсот империалов — вернее, восемьсот десять, с учетом того, что получил Палка, — загадка эта мне не слишком нравилась.

«Слушай, босс, а как ты думаешь, насколько сильно он хочет, чтобы ты об этом не знал?»

«Да, хороший вопрос. Оставайся настороже.»

«Как всегда.»

У меня возникло ощущение, что дело начинает усложняться.

Ненавижу, когда дела усложняются.

Я‑то просто хотел найти Коти и поболтаться с ней где — нибудь, может, пообедать вместе, обсудить планы на свадьбу. А я этого не сделал, потому что у меня есть дела и есть чувство ответственности, а еще я не знаю, где ее искать. Так что можно пойти посмотреть, не прогуливается ли где — то рядом Палка.

Он как раз таки прогуливался. Как — то я видел, как он шарахнул по башке буйного пьяницу, затем сделал пять шагов и повторил ту же операцию с его приятелем, который пытался обнажить нож, и все это с видом «я тут просто прогуливаюсь».

Прогулявшись ровно до стула, он опустился на сидение.

— Итак? — спросил я.

— Ничего.

— Ничего?

— Ни намека, ни шепотка.

— Ох, — сказал я. — Это нехорошо.

Он кивнул.

— Еще, должен добавить, кое — кто слышал, что он одолжил у тебя денег.

— Ясно.

Он подождал, ожидая, не желаю ли я поручить ему что — нибудь еще, а я пытался решить, полное молчание — это важно в нашем случае, или нет.

Пожалуй, все — таки нет.

Странным оставалось одно: Берет не был джарегом. Возможно, вы не в курсе, но для нас необычно — очень необычно, — убивать того, кто не входит в Организацию. Не скажу, что так не бывает, но если бывает, для этого всегда имеется веская причина, скажем, некий скорбный умом товарищ пытается списать свои долги, обратившись к Империи, или подряжает себе охрану из наемников и думает, что так ему не придется делать то, что он согласился сделать, или же, наконец, увидев нечто такое, чего ему не следовало видеть, отказывается считать молчание высшей добродетелью.

Но из описания Палки ясно было, что о нашем клиенте позаботился профи, а мы, не хочу хвастаться, единственные профи. И как — то очень странно, что мы прикончили постороннего — само по себе необычно, — и при этом никто не слышал, чтобы у покойного были с кем — то дела; никто, кроме меня. Конечно, мы о таких вещах не кричим направо и налево даже внутри Организации, и все же как минимум примечательный момент.

Я вдруг подумал, а не нацелено ли все это на меня; но — нет, не складывалось. Прямо сейчас на меня никто не злится так уж сильно, а если бы такой и нашелся, это был бы до глупости переусложненный способ до меня добраться. Да, я, скажем так, однажды слышал кое о чем столь сложном[7], однако там оказалось, что авторство схемы принадлежало йенди, а не джарегу, ну а йенди — вообще редкость немалая.

В какой — то момент я сообразил, что Палка все еще сидит здесь, и я, проворчав нечто вроде извинения, спросил:

— С Долговязым говорил?

— Кто такой Долговязый?

Я щелкнул языком.

— Азартные игры явно не твое.

Он пожал плечами.

— В этом нет будущего.

— Верно. Что ж, спасибо. Я с тобой свяжусь, если понадобится еще что — нибудь.

— Я так понимаю, мы в деле, босс?

— А ты чего ожидал?

— Я не ожидал, что ты сочтешь разумным просто вот так вот все бросить, так что — да, конечно.

Я кивнул Мелеставу, мол, я пока выйду, держи хозяйство, получив в ответ кивок — не переживай, все будет. Кивки у нас имеются на все случаи жизни. Начать торговать ими, что ли.

Обратно на улицу и дальше до крохотного питейного заведения на краю моей территории, под вывеской «Танцующая печенька». Там всего один длинный зал, с полированной барной стойкой вдоль одной стены и одним рядом маленьких, на три стула, столиков вдоль другой. За стойкой имеется хороший ассортимент вин, пара пивных бочонков, а на верхней полке — две одиноких бутылки восточной юшки за безумные деньги, как будто они представляют собой нечто особенное. Почему — то в этом местечке всегда нежно так попахивает лимоном; причину я так и не выяснил, разве что просто хозяину нравится этот запах. За столом у дальней стенки восседал, развалившись на стуле, один тип — он тут, можно сказать, и живет. Долговязый, так его называют, а занимается он ставками. На все, что угодно. Колесничные гонки, бои, квадробол; а еще — когда войдет в порт такое — то судно, сколько дуэлей состоится в ближайший месяц, и даже которая из двух птиц первой облегчится. Примет любую ставку, но предпочитал по маленькой, и у него куча постоянной клиентуры, потому что они знают, что Долговязый играет честно, расплачивается без промедления, а если вдруг Империя возьмет его за глотку, потому как у него нет лицензии, и начнет допрашивать — там ничего не узнают насчет кто и на что у него ставил, и никакие записи утрачены не будут, потому что все находится у него в голове.

Примечательная личность. И он достаточно хорошо прикидывает шансы, чтобы этим делом зарабатывать себе на жизнь, ну и конечно же, отдавать мне законную долю.

Есть еще одно дело, в котором он хорош. Пока он сидит тут за столиком, в заведении появляются его клиенты и их приятели, сидят, кто — то делает ставки, кто — то просто пропускает стаканчик, болтают о том, о сем — а он все это слышит. Долговязый слышит многое. Иногда, кажется, вообще все, о чем можно услышать. А еще он пьет все, что вообще можно выпить, не пьянея. Возможно, тут он пользуется каким — то волшебством, хотя я думаю, просто такая уж у него натура. Я бы на это поставил, да только у кого?

Я устроился за столиком у двери, подождал, пока текла, с которой он беседовал, допьет пиво и удалится, и присел за столик к Долговязому.

— Привет, Влад, — сказал он, — проверяешь мои дела?

— Много ставок забыл?

— Ха. Что будешь пить?

— Чистое и чистое.

Он махнул хозяину, постучал пальцем по своей кружке, а мне заказал чистое и чистое. Мы помолчали с минутку, пока на столике не появились кружка пива для него и чашка белого вина, разбавленного водой, для меня. И выпили.

— Итак, — проговорил Долговязый, — в чем дело?

— Парень по имени Берет, тсалмот. Слышал что — то о нем?

— Ага. Кто — то его прикончил.

— Эту часть я знаю. Есть мысли насчет того, на чей плащ он наступил?

— Я думал, на твой. Говорят, он должен был тебе серьезную сумму.

— Да, хотел бы я, чтобы так и было. Тогда это сэкономило бы мне кучу головной боли и я бы не гадал, кто это.

— Прости.

— Как, больше ничего? Долговязый, ты меня разочаровываешь.

Он пожал плечами.

По чистому наитию я спросил:

— Слышал что — нибудь о сделке с хиши?

— Ха, — отозвался он, — так это Берет был?

Дзинь, звякнул колокольчик.

— Так слышал, значит?

— Там не совсем сделка. Парнем с хиши был Берет?

— Который парень с каким хиши? — Я действовал вслепую. У меня просто мелькнула мысль, что Берет, возможно, связался с этой штукой, но я даже и в этом уверен не был. — Если ты что — то слышал, мне нужны подробности.

— Кое — кто, возможно, знает.

— Слушаю.

— Несколько дней назад один ястреб, Доходягой его кличут, зашел поставить на квадробол, он каждую неделю это делает. Мы сидели, чесали языками, и он сказал, что какого — то тсалмота ограбили и забрали десять фунтов хиши, я так понял, он просто таскал их с собой, идиот.

— Все еще слушаю, — кивнул я.

— А это все, что я знаю. Просто слух был о тсалмоте, а десять фунтов хиши — это много.

— Как думаешь, крыша у него была?

— Не знаю, но если была, это объясняет, почему он так спокойно ходил с таким грузом.

— Ну да, — согласился я, — но тогда вопрос, кто осмелился у него этот груз прибрать. — А еще — почему об этом все молчали, и как это связано с тем, что его убрали, но вслух я этого не произнес. Зато сказал другое: — А как мне найти этого Доходягу?

— Не знаю. Ко мне он сам сюда приходит, а так я его не вижу.

— Но он должен знать других твоих знакомых.

— Дай — ка подумать. А, ну да. Иногда он тут сидит с другим ястребом, его зовут Соджин.

— Доходяга. Это настоящее имя, или кличка?

— Кличка, думаю, настоящего имени я не знаю. Может, знает Соджин.

— А где найти Соджина?

— Памлар, департамент магической истории, так что искать, вероятно, лучше в библиотеке рядом со корпусом департамента. Точно не знаю, как она называется.

Я поднялся, сказал «спасибо» и вручил ему империал. Залпом допил вино, поставил чашку на стол в знак прощания и вышел вон. Вернулся в контору и позвал Крейгара.

Он вошел как раз когда я устроился за столом.

— Ничего нового, — сообщил он, — а у тебя?

— Может быть. Найти мне карту города и обозначь, где там Памларский университет, библиотека рядом с департаментом магической истории.

Он приподнял бровь, намереваясь выдать едкое замечание, вероятно, насчет моего внезапного стремления к образованию.

— Заткнись, — сказал я, — просто достань все нужное.

Он вздернул бровь еще выше и удалился.

«Знаешь, босс, тебе не повредило бы записаться в…»

«И ты тоже заткнись.»

Лойош вскинул мысленные брови.

Крейгар вскоре вернулся. Я взял карту, внимательно ее изучил и поднялся.

— Идешь туда?

— Ага.

— Компания нужна?

— Конечно. Как в старые времена.

— В старые времена, — повторил он. — В смысле, как в прошлом году?

— Примерно.

— В старые времена никто не хотел прикончить тебя.

— В старые времена все хотели прикончить меня, но это не было личным.

Памларский университет в целом занимает территорию на большом бугре неподалеку от Имперского дворца, со стороны крыла Дракона. Я мог бы туда телепортироваться, но это я умею не слишком хорошо, а кому — то платить — это дорого, а я вообще затеял все это, чтобы вернуть деньги, и не был настроен швыряться золотом. В некоторых частях города встречаются паланкины, кое — кто из вельмож перемещается верхом, и даже есть экипажи для тех, кто возжелал экскурсии или чего — то в этом роде, однако если исключить все это, желающие перемещаться по Адриланке либо телепортируются, либо ходят пешком.

— Пройдемся, — сказал я.

Идти пришлось долго, в сравнении с тем, к чему я привык. Никто не попытался меня обидеть, когда мы проходили мимо крыла Дракона. Крейгар постоянно выдавал поток того, что он считает разговором, вы назвали бы словопомолом, а я зову крейгарованием. Мне такой поток нравится, только ему не говорите. Лойош в основном сидел у меня на плече, время от времени снимаясь в воздух. Миновав Дом Дракона (для галочки, там на меня тоже никто не напал), мы свернули налево, поднимаясь по склону, и вот уже официально оказались на землях Памларского университета.

Говорят, старый Императорский Дворец никогда не планировали, он просто образовался, по кусочку, и судя по картинам и пси — эстампам, я склонен этому поверить. Где бы они ни откопали проектировщиков строительства — как бишь там они зовутся? архитекторы, да, — в общем, где бы они ни откопали архитекторов, которые это сотворили, это было в том же месте, что и с Памларским университетом. Слушайте, я не претендую на лавры проек… да, архитектора, но глаза — то у меня есть, и вот когда я вхожу в большой парк с неизменно недостриженной травой, стою посередине и смотрю по сторонам, и вижу большое такое строение, похожее на гриб, и длинную и невысокую хреновину красного кирпича, и еще одно здание, из которого, кажется, кусочки торчат во все стороны, а рядом с ними большой белый куб.

Ну не сочетаются они вместе, и красивыми не выглядят. В общем, не знаю, но спросили бы меня — я бы сделал лучше.

Мы прошли мимо большого куба, и сразу за ним обнаружилась восьмигранная четырехэтажная структура, стеклянных окон в которой было больше, чем во всем остальном городе. Ну ладно, это я преувеличиваю. В общем, та самая библиотека рядом с департаментом магической истории, вот туда мы и пошли, студент Влад и студент Крейгар. О, и не будем забывать студента Лойоша. Мы вошли с таким видом, будто имеем полное право находиться здесь, и вели себя так, словно не замечаем, как на нас смотрят.

Наверное, мы тут единственные были при мечах. Честно признаюсь, среди такого количества невооруженного народу мне даже стало немного неуютно.

У столика рядом со входом стоял пожилой лиорн. К нему мы и подошли, и я спросил:

— Соджин, знаете такого?

Я уже потянулся было в карман за парой державок, чтобы вручить ему, но не успел, ибо он сказал:

— Он на третьем этаже, западный коридор.

Не знаю, как тут все работает.

Ступени лестницы оказались металлическими, покрытыми какой — то грубой штукой, наверное, чтобы студенты не поскользнулись; а еще они были не сплошными, но полагаю, проскользнуть сквозь них все равно никто не сумел бы. На каждом этаже было два пролета. Мы поднялись до третьего.

«Слишком много поворотов. Где тут запад?»

«Там.»

Туда я и повернул, а Крейгар даже ничего не заподозрил. Я молодец.

Мы нашли его за длинным деревянным столом, перед ним лежала открытая книга, а рядом — три закрытых, блокнот и карандаш. За соседними столами сидела буквально пара других персон; Крейгар выбрал себе место, откуда мог за всеми ними присматривать. Это он умеет. А я умею замечать, когда он это делает.

— Соджин? — спросил я.

Он поднял взгляд, заметил на нас цвета джарегов — серое и черное, — нахмурился и сказал:

— Да?

— Небольшой вопрос. Где нам найти Доходягу?

Он снова нахмурился и встал. Пониже Крейгара, повыше меня, одетый в черное, довольно хрупкий.

— Зачем?

— Я собираюсь просить одну девушку выйти за меня замуж, — сказал я, — и хотел пригласить его на свадьбу как гостя со стороны жениха.

— В самом деле?

Наверное, сарказму нет места в магической истории, так что зря я решил, что он его распоздает.

— Нет, — ответил я. — Не совсем. Просто я хотел с ним поговорить.

Он снова нахмурился. Я подумал, не стоит ли предупредить его, что если делать это достаточно часто, брови могут застыть в таком положении навсегда, но испугался, что он нахмурится вновь, озадаченный.

Соджин снова окинул нас взглядом, остановившись на Лойоше — а тот, должен сказать, сейчас вел себя идеально.

— Простите, — сказал ястреб. — Охотно помог бы вам, но не могу.

— Почему же?

— Доходяга — мой друг. Я не знаю, чего вы от него хотите, но не могу помочь вам найти его.

— Бедняга, — заметил Крейгар. — Он хочет тебе помочь, но просто не может.

— Да, и несомненно, из — за этого чувствует себя ужасно.

— Ты можешь его побить, чтобы помочь ему достичь катарсиса.

— Хорошая мысль. Я всегда готов помочь людям достичь катасиса.

— Катарсиса.

— Ну да. А что это вообще такое?

Крейгар с удивленным видом замолчал.

— Эмоциональная разрядка, — сообщил ястреб с таким видом, словно Крейгар только что не угрожал ему.

— Эмоциональная разрядка, — повторил я.

— Скажем, у вас разбито сердце, но вот вы слышите печальную песнь, и боль ваша со слезами выходит наружу, и вам становится легче.

— И для этого придумали слово?

Он кивнул.

— Что ж, спасибо за объяснение, — сказал я.

— Пожалуйста.

— Так вам нужен картис?

— Катарсис, — поправил Крейгар.

— Неважно. Хотите получить такой, Соджин? В смысле, если я сломаю вам оба больших пальца, как вы полагате, вам станет легче? Потому как мы ведь можем. Мы всегда готовы помочь людям.

Думаю, до него наконец — то дошло, что мы и в самом деле угрожаем причинить ему боль. Он посмотрел на соседние столы, но если бы кто — то решил сделать что — то, кроме как игнорировать нас, Крейгар бы что — то сказал.

— Я… — начал он.

Мы подождали.

— По — настоящему его зовут Касиер, он живет где — то у северного края Малых Врат Смерти.

— Где именно?

— Не знаю. Мы обычно встречаемся в «Краденой лодке»[8], это такое местечко на Неукротимой рядом с…

— Знаю его, — заметил Крейгар.

— Хорошо, — сказал я. — Скажи мне вот что, Крейгар. Что случится с нашим знакомым, если этого Доходягу, или Касиера, или как там его, упредят, что его ищут два джарега?

— У него будет катарсис, — пообещал Крейгар.

Я кивнул, Соджин сделал то же самое.

Я потрепал его по щеке.

— Надеюсь, ваши исследования идут хорошо.

А Лойош зашипел, ибо ему это нравится.

После чего мы ушли тем же путем, откуда пришли.

И прошли еще немалое расстояние, и хватит об этом. «Краденая лодка» оказалась большим квадратным помещением, и выглядела так, словно во время оно была популярным местечком у знатных особ: отделка с позолотой, натертые до блеска полы, дорогие канбелябры. В коврах я не разбираюсь, но те, что лежали на полу, были толстыми, с черно — красным узором, довольно дорогие на вид. В общем и целом, достойное заведение. Барная стойка располагалась посередине, и быстрый осмотр дал понять, что у них тут хороший выбор вин, включая некоторые довольно дорогие сорта. По обе стороны стойки длинным прямоугольником располагались столы, и что еще лучше, вдоль одной из стен имелись диваны, прямо как в ресторанчиках у выходцев с Востока. Большие такие диваны с высокими спинками, кожаная обивка. Крейгар поведал, что владеет этим местом некий Герифин, он один из наших, на задах тут играют в с'янг, а наверху — небольшой бордель.

Оглядевшись, я понял, что все четыре здешних «посетительницы» — это шлюхи в ожидании дела, а никакого дела у них пока нет, а значит, Доходяги тут тоже пока нет.

— Ждем или вернемся попозже? — спросил Крейгар. А я ведь как раз собирался спросить у него то же самое.

— У них тут есть что — нибудь достойное слова «еда»?

— Не знаю, что за пташка у них на вертеле, но вроде пахнет недурно.

— Да, пожалуй. Ладно, подождем, — решил я.

Мы устроились за столиком у задней стены. Шлюхи посмотрели на нас примерно как Лойош смотрит на дохлую теклу, передернули плечами и вновь предались скуке. Хозяин подошел к нам, мы заказали бутылку хорошего вина.

Я спросил:

— Доходяга, знаешь такого?

— Может быть.

Я выдал ему полуимпериал.

— Ага, — подтвердил он.

— Кивни мне, когда он появится.

— Собираешься убить его?

— Если бы я собирался его убить, как думаешь, я бы сделал тебя настолько идеальным свидетелем?

Он пожал плечами, вероятно, не предполагал, что я настолько умный.

— Будете его бить?

Я выдал ему еще один полуимпериал, он кивнул, ушел и вернулся с бутылкой и двумя чашками. Потом мы заказали у него несколько ломтей гусятины, которая оказалась пропитана вином до такой степени, что бедную птичку, вероятно, в нем утопили, впрочем, в компенсацию изрядно нафаршировав чесноком, лимоном и скальными грибами. Ели мы с аппетитом.

Хозяин сделал вид, что не замечает, как я скармливаю крошки сидящему под плащом Лойошу, а тот сообщил, что отныне он питается исключительно гусятиной, а моя обязанность — постоянно снабжать его этим блюдом. Я напомнил ему, кто в конторе хозяин, и за это был укушен, но не сильно.

Ждали мы так долго, что задумались уже о добавке гусятины, а может быть, лучше взять кетны, которая как раз крутилась на вертеле, — но тут хозяин поймал мой взгляд и кивнул, поскольку как раз вошел Доходяга. В заведении к этому моменту изрядно прибавилось народу: теклы, джареги, пара креот.

— Подождем чуток, — сказал я.

— Конечно.

Доходяга поднялся наверх с одной из шлюшек, которая выглядела симпатичной, во всяком случае, по драгаэрской моде, однако волосы у нее так и норовили вырваться на волю, дабы жить собственной жизнью. Мы взяли кетны — та оказалась слишком соленой, но неплохой, и готовили ее с теми же скальными грибами, что и гусятину. Наверное, просто прикупили по случаю большую бочку, но я решил, что как — нибудь попробую использовать сей ингредиент у себя в рецептах.

Через некоторое время Доходяга спустился обратно в зал, уселся неподалеку от барной стойки и взял себе пива. К этому моменту мы тут просидели чуть ли не весь день — сперва было пусто, потом людно, а сейчас народ уже начал расходиться по домам. Доходяга допил пиво и поднялся, мы тоже. Следом за ним мы вышли наружу, и Крейгар похлопал его по плечу. Он развернулся, а я встал у него за спиной и похлопал по плечу. Он вновь развернулся, увидел меня, начал было что — то говорить, наверняка насчет выходцев с Востока. Я спас его от возможных грубостей, спросив:

— Что ты знаешь о тсалмоте по имени Берет?

— Никогда о таком не слышал.

— А слышал о ком — то, кто лишился десятка фунтов хиши?

— Нет.

«Лойош, рядом никого?»

«Все в порядке, босс.»

Я сцепил руки в замок и врезал ему в челюсть. Его снесло к стене, а я придвинулся вплотную и достал нож.

— У нас тут, — сообщил я, — проблема восприятия. Понимаешь, вот я сейчас держу кинжал у твоей шеи, острие упирается тебе под челюсть под некоторым углом, и ты воспринимаешь меня как угрозу для себя. А это мешает нашим с тобой отношениям. Надо как — то это исправить. Я бы предложил вот что: ты мне расскажешь то, что я хочу узнать, продемонстрировав тем самым свою готовность перевести наши отношения в более дружественный вид. Тогда я уберу нож, и быть может, твое восприятие изменится. Что скажешь?

Он походил на всех прочих, кто оказался в подобном положении: коленки вместе, голова запрокинута, руки примерзли к бокам, ладони параллельно земле, пальцы растопырены.

— Уй, ля… — только и выдавил он.

— Так, понимаю тебя, — сказал я. — Но чтобы, знаешь ли, придать нашим отношениям прочную основу, думаю, ты должен сказать нечто большее. Или же, если ты желаешь катарсиса, это можно устроить, — и я чуть надавил на кинжал.

Я надеялся, что он спросит, что такое катарсис, и я охотно объяснил бы, однако Доходяга лишь пропищал, быстро — быстро, словно хотел высказать все, что мог, за те несколько мгновений, которые ему остались:

— Парень спросил меня, знаю ли я кого — то, кто может обрабатывать хиши.

Я убрал нож в ножны подмышкой слева.

— Ну вот, видишь? Отношения восстановлены. Почему он спрашивал об этом тебя?

— До Междуцарствия я занимался сохранением благовоний с помощью волшебства, так что кое — кого знал. Наверное, у меня все еще сохранилась некоторая репутация.

— Ты назвал ему имя?

— Все, кого я знал, уже мертвы.

— Расскажи мне об этом парне. Как его звали?

— Он не представился.

— Как он выглядел? Подробно.

Типов вроде Доходяги нужно только разговорить, а дальше слова сами льются.

— Он был джарегом. Чуть пониже меня, с таким широким ртом и плоским носом, и тощий, как, ну, в общем, очень тощий.

— Какие у него были волосы?

— Темно — русые, тонкая косичка сбоку. Слева.

— Где все это случилось?

— Прямо здесь, — указал он на дверь, из которой мы только что вышли.

Ястреблорды, они такие: что увидели, то запомнили. Вспомнив об этом, я добавил:

— Молодец. Я могу найти тебя, когда захочу, ты это понял?

Он кивнул.

— А сейчас ты забудешь о нашем разговоре, и ты никогда меня не видел, так ведь?

Он снова кивнул.

Я потрепал его по щеке. Часто так делаю. Часть моего имиджа крутого парня.

— До встречи, — проговорил я.

Бежать он не стал, но ушел довольно быстро, и даже оглянулся лишь однажды, уже на улице.

— Обратно в зал? — сказал Крейгар.

— Почему нет? Симпатичное местечко.

— Кетна пересоленная.

— В тебе проснулся кулинарный критик.

Мы вернулись и заказали еще вина, вручив хозяину очередной полуимпериал. Я потратил уже двенадцать с половиной империалов, пытаясь вернуть свои восемь сотен. Все равно неплохая инвестиция. Ну, если сработает.

Хозяин прибрал монету и приготовился к вопросам.

Я выдал ему описание, строго со слов Доходяги.

— Знаешь такого?

Он хотел было ответить «нет», но я смотрел ему в глаза, и он видел, что я смотрю ему в глаза, а потому, наверное, решил, что не стоит.

— Кто он?

— Мы зовем его Рыболовом. Он мой босс.

— Твой босс, — повторил я. — Отлично. И, дай угадаю, он работает на Тороннана.

— Ага.

— Прекрасно.

Я посмотрел на Крейгара. Он посмотрел на меня. Никто из нас не спросил «и что теперь?», но я об этом подумал, и три плоских камня против одного круглого, что он тоже.

— Спасибо, — сказал я хозяину. — Буду на связи.

— Спасибо за предупреждение, — ответил тот.

Развелось юмористов.

Глава 3. ЦЕРЕМОНИЯ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

А теперь поговорим о том, как делают предложение — я слышал, многие браки как раз так и начинаются. В тех драгаэрских Домах, где браки планируют сильно загодя, об этом не беспокоятся, кроме лиорнов, которым необходимо формально сделать предложение и услышать ответ, даже когда все давно знают, какой это будет ответ, причем у них есть правила, кто именно задает вопрос, исходя из того, кто в семье будет старшим, и все такое прочее. Знать ответ заранее — отдает жульничеством, но мне всегда было интересно: а что будет, если кто — то скажет «нет».

Скорее всего, в других Домах, где не устраивают договорных браков, имеются свои варианты традиции, как это полагается делать, но у моего народа — я говорю о фенарийцах, вернее, о фенарийцах, которые живут в Империи, — четкого правила нет. Просто однажды кто — то говорит «давай поженимся», и если ответом идет «годится», все на мази. После этого, конечно, уже начинаются обычаи и традиции, но само предложение — в общем, вот вы оба еще одинокие, а через минуту уже оказываетесь помолвлены.

Иногда жизнь меняется очень быстро.

* * *

По пути обратно в контору мы почти не говорили.

Я устроился на своем стуле — когда — нибудь еще о нем расскажу, — и через несколько секунд заметил Крейгара, который сидел напротив меня на том стуле, куда всегда усаживается. Я изобразил, что так и надо, и проговорил:

— Итак, я сдаюсь?

— Да.

— Позволь перефразировать.

— Угу.

— У тебя есть другие идеи, кроме того, чтобы я просто сдался?

— Полагаю, ты не собираешься просить Тороннана, чтобы вернул деньги.

— Будь у него такие намерения, он бы сам предложил, когда встал этот вопрос.

— Ну да. Значит, как я уже говорил, ты списываешь в расход восемь сотен.

— Восемьсот двенадцать.

В ответ на красноречивый взгляд я пожал плечами.

— Воевать с Тороннаном ради восьми сотен я не стану.

— Хорошее решение, — сказал Крейгар. — Он нас размажет, как… в общем, как то, что легко размазывается.

— Ну да. Вот за восемь с половиной…

— Ага. Так, ладно. Смотри: игра на улице Пирожников набирает обороты.

Осивра хочет снять помещение в соседнем доме и задействовать еще пару столов. Проблема в том, что соседний дом — это технически уже территория Пакитина…

— Уладь это, — велее я.

Он вздохнул.

— Ну вот и списали восемь сотен.

Я почти его не слышал; размышлял.

— Что мне нужно, — проговорил я, — так это способ, как получить мои деньги, не воюя с Тороннаном.

Крейгар молчал, полагаю, далось ему это не без усилий.

— Но разборки с Рыболовом — это разборки и с его боссом, и скорее всего, мне на пользу это не пойдет.

Крейгар продолжал безмолвствовать.

— Если, конечно, не найдется способ разобраться с Рыболовом, не втягивая босса.

Все, на большее Крейгара уже не хватило.

— Звучит разумно, — заявил он. — Тогда ты сможешь ходить не вставая, и петь, задерживая дыхание, и убивать кого — нибудь, пока спишь.

— Вот это последнее я могу, — заметил я.

Уточнять он не стал.

— Выясни, где живет Рыболов, и где он часто бывает.

— Ну да, и когда он чистит зубы, его любимые цвета, его…

— Нет, это пока пропустим.

— Влад, ты себя хорошо чувствуешь?

— Мне все это нужно как можно скорее.

— Ты же хотел, чтобы я уладил вопрос с игрой.

— Сам сделаю. Будет чем заняться, пока ты занят неприятным делом.

— Старая история, — вздохнул он и удалился.

Я же взял бумагу и карандаш, и принялся набрасывать кое — какие цифры для новой игры на улице Пирожников.

Крейгар вернулся менее чем через час. Я его и не заметил, пока у меня перед носом не возникла бумажка. Адрес в Малых Вратах Смерти.

— Его дом, — пояснил Крейгар.

Район тот я знал и дом легко себе представил: там идут сплошной застройкой такие небольшие бунгало, у многих решетки на окнах и массивные двери. И в этом районе принято не совать нос в чужие дела, очень удобно для тех из нас, кто воспринимает законы как нечто неудобное или же как новые возможности заработать.

— Хорошо, — сказал я. — И?

— Он владелец или совладелец трех постоялых дворов, двух борделей и пяти постоянных игорных домов. Большую часть дня перемещается от одной точки к другой, или играет в с'янг в задней комнате «Черного хлеба» или «Краденой лодки».

— Похоже, он примерно в той же лиге, что и я.

— Примерно так.

— Так. Хорошо. Пока это все, что мне нужно.

— Влад, ты собираешься сделать нечто глупое?

Я подумал.

— Быть может. Я просто подумал, может быть, именно он украл хиши. Или тот, кто украл, передал товар ему. В любом случае мы знаем, что Рыболов в этом как — то замешан, раз он пытался его продать.

— Ладно, и что?

— Он сумел его продать? Если нет, хиши, возможно, все еще у него дома. А что случится, если его внезапно потеряют?

— Во — первых, Влад, тут многовато «если».

— «Если» — это все, что у нас пока есть.

— А еще — пусть так, и что тогда случится?

— Не знаю. Может, он получит анонимное предложение выкупить товар за восемьсот золотых.

— Ты хочешь сказать, восемьсот двенадцать?

— Ну да.

— Ага. Хорошо ты придумал. И конечно, раз никто не знает, что именно такую сумму ты потерял, никто тебя потом не выследит, чтобы, ну, не знаю даже, прикончить, а может, что — то еще.

— О, кажется, это та штука, которую зовут сарказмом? Ладно. Может, я тогда проставлю в предложении девять сотен.

— Да, конечно, это точно отведет от тебя подозрения.

— Это опять сарказм, да? Просто хотел убедиться, что я правильно тебя понял. — Я пожал плечами. — Тут, конечно, надо еще проработать некоторые подробности.

На следующее утро…

Сетра, вообще это странно. В смысле, ты же дракон, если с прошлого раза ничего не поменялось, а я сейчас буду рассказывать, ну, знаешь, о преступлении. Ты уверена?..

Ладно.

Ха. Ну да, будь здесь Алиера или Морролан, я рассказывал бы о том, какое вино планирую подавать у себя на свадьбе, а не о своих планах вломиться в дом к этому типу и украсть хиши.

Если вам интересно, когда именно я принял решение, после которого все закрутилось, полагаю, это оно, однако мне все равно кажется, что план был неплохим, и я никак не мог знать, чем оно обернется.

Но сперва я встретился с Коти, и мы некоторое время бродили по Южной Адриланке, к востоку от Двойной Лозы, откуда начинается гетто выходцев с Востока — заглядывали в храмы и говорили со жрецами Вирры. Раз прошли мимо небольшой компашки выходцев с Востока и текл, которые куда — то маршировали с плакатами в руках. Что они там написали, читать мне было лень. Хотел пошутить на их счет, но увидел, как Коти на них смотрит, и передумал.

В Южной Адриланке много храмов, посвященных многим богам, где ведут службу на нескольких восточных наречиях, а привычки навещать любой из таких не было ни у меня, ни у Коти, так что процесс затянулся, при том, что никому из нас не нравится бывать в гетто. Там воняет, причем сразу в нескольких смыслах. Но находиться в ее компании было приятно, и ей, наверное, это тоже нравилось.

Наконец нужный жрец был найден: отец Фаркош, как правило, вел службы на фенарийском языке, но говорил и на Северо — Западном, и согласился провести церемонию именно на нем. Он пришел в некоторое замешательство, узнав, что большая часть наших гостей «элфек[9]", но принял и это. Ему стало гораздо легче принять решение, когда мы упомянули, что готовы заплатить за то, что воспользуемся его храмом.

Потом Коти пошла со мной домой, и жизнь стала еще лучше.

На следующее утро я поднялся рано, и жизнь снова ухудшилась. Не люблю рано вставать. Не могу сказать, что свою профессию я выбрал имнно по этим соображениям, однако это одно из ее преимуществ, так — то вот. А тут вместо того, чтобы валяться, перебирая локоны Коти, я вынужден был подняться и уйти. А потом я еще ждал три часа, наблюдая за домом Рыболова, пока тот уйдет, и настроение мое стало совсем поганым. Дело не в ожидании, просто каждый час, пока я тут стоял — это был лишний час, когда я мог бы спать, ну или перебирать локоны, вы поняли. Догадайся я спросить Крейгара, когда он уходит из дому, эти три часа я мог бы потратить на что — то более путное.

Ах, да: справедливости ради, сам я не видел, как он уходит из дому.

Это видел Лойош. Я сидел чуть дальше в уличной забегаловке и слушал умные замечания Лойоша насчет как это так я не подумал уточнить у Крейгара, в котором часу Рыболов обычно выходит из дому.

Итак, настроение у меня было поганым, и когда я подошел к дверям, мне жутко хотелось просто отворить их ударом ноги. Поступать так я, однако, не стал. Ограбление, по крайней мере, та часть ограбления, которая касается проникновения в нужное место, бывает трех видов. Как и убийство, если так подумать, но об этом в другой раз. Три этих вида таковы: вам не надо, чтобы кто — то заметил, как кто — то куда — то проник; вы не хотите оставлять следов того, что это были вы; и наконец, вам плевать. Отворить чужую дверь пинком при свете дня — это явно последний случай. Я же надеялся обойтись первым, поэтому обошел дом с тыла с таким видом, словно я где — то здесь и живу, и проверил заднюю дверь. Лойош сообщил, что меня никто не видел.

Сзади к домику Рыболова примыкал крошечный садик с ведущей к двери дорожкой, причем вплотную к нему располагался столь же крошечный садик двухэтажного дома, который выходил на параллельную улицу.

Я стал невидимым — одна из первых формул волшебства, какие я освоил, и одна из простейших, — и приступил к работе. Проверил территорию на предмет волшебства и нашел простенькое заклинание — сигналку, которое легко обманул. Поискал механическую сигнализацию, таковой не обнаружилось.

Изучил замок и пожалел, что не подумал позвать с собой Киеру. Киера — это… а, неважно. Никто из моих людей не в курсе, что я с ней знаком[10], и я в общем хочу, чтобы так и оставалось, не могу сказать, почему. Возможно, просто чтобы посмотреть на их физиономии, когда я однажды покажусь с ней под ручку. В любом случае, здесь ее не было. Были только я, Лойош, этот замок и набор штучек, которые я держу в мешочке на боку справа, как раз за ножом.

Я открыл мешочек, встал на колени и занялся работой.

Замки Рыболов поставил серьезные; этот был с так называемыми «поворотными штифтами».

Взломать замок не так уж сложно. Нужны правильные инструменты и минут пять на обучение — причем даже столько не потребуется для тех систем, сквозь которые можно просто, так сказать, проскрестись, а таких хватает.

Замок ведь работает как: там есть несколько маленьких штифтов, которые должны подняться на правильную высоту, чтобы позволить запорному механизму провернуться. Надо вставить в скважину штуку, которая позволяет регулировать высоту штифтов, и еще одну, чтобы провернуть механизм, как только все встанет как надо. В общем, пару тысяч лет назад некая асоциальная валлиста, уж не помню, как ее звали, изобрела замок, в котором штифты должны были встать не просто на правильную высоту, но еще и повернуться в нужное положение, каждый по отдельности. Умей я путешествовать во времени, непременно нашел бы эту дамочку и высказал свое мнение насчет столь жуткой вещи. Ну а пока сам такие использую и в конторе своей, и дома.

Киера вскрыла бы такой за минуту, ну за две. У меня это заняло целый час, причем трижды я устанавливал правильно все штифты, кроме одного — а потом они срывались, пока я потел над последним. Гордиться тут нечем. Но в итоге он все — таки открылся. Я вошел, закрыл дверь и стал осматриваться. А вернее, прислушиваться. Первое, что нужно сделать, войдя в пустой дом — именно прислушаться, а вдруг он на самом деле не совсем пустой, а такую информацию лучше иметь загодя. Я прислушался и ничего не услышал. Да и Лойош сообщил, что никого тут нет, а это, должен сказать, более надежно, чем мои уши, так что мог бы и не напрягаться, но все равно предпочел прислушаться. Я всегда так поступаю. А ты заткнись.

Я решил, что дом в моем распоряжении, если совсем уже с безопасным зазором, часиков на шесть. Дом был невелик, но джареги очень хорошо умеют прятать разные штуки.

Я, конечно, могу подробно описать, как правильно обыскивать помещение, когда не нужно, чтобы об этом обыске кто — то знал, но я уже рассказал и о проникновении в дом, и о взломе замков. Так что хватит с вас.

В общем, я принялся искать хиши. Выяснил, что одежда тут сложена куда аккуратнее, чем я делаю палачинту. Обнаружил, что у Рыболова, как у многих, не имеющих нормальной кухни, практически нет запасов съестого, только хрустящие хлебцы и сливочное масло. Нашел его коллекцию вин и остался не впечатлен. Увидев скромные запасы ювелирных украшений, подивился, по каким случаям можно подобное надевать. На стене висел пси — эстамп с изображением ребенка, мальца — лет шести, если переводить на мерки выходцев с Востока; возможно, племянник, или кто — то вроде. На каминной полке стояла копия известной скульптуры — не помню, как она правильно зовется, но это женщина с конской уздечкой в руках, смотрящая куда — то вдаль. Многим нравится, наверное. Хиши я не нашел, но продолжал поиски.

На миг сердце мое возрадовалось, ибо в изголовье кровати я нашел тайничок с хорошим запасом новеньких золотых монет, которые помогли бы слегка залатать мою финансовую восьмисотенную брешь… но к счастью, я задал себе вопрос, с чего это он держит их в тайнике, а не в банке, и присмотрелся повнимательнее. Монеты оказались из правильного золотаи действительно новенькие, в смысле, как только что отчеканены и никогда еще не ходили по рукам; вот только это были не государственные монеты — с одной стороны незнакомая мне голова, и нет имперского герба. А поскольку эдикт императрицы воспрещал обращение монет негосударственной чеканки, мне пришлось бы переплавить их и продать золото как необработанное, учитывая же затраты на весь процесс и потери материала, а они будут даже у самых скрупулезных ремесленников — в общем, не стоило оно того. Так что я оставил монеты в тайнике, хоть и не без сожаления, сознаюсь.

И ни крошки хиши пока не нашел.

Зато нашел нечто иное.

Я уж собирался было сдаться и свалить, и тут обнаружил тайник в полу под кроватью. Чтобы открыть его, кровать пришлось отодвинуть — аккуратно, чтобы не оставить следов. Это не так просто, как кажется, но я справился, после чего занялся уже самим тайником. С ним сладить оказалось куда проще, чем с дверным замком.

В тайнике лежала шкатулка, которая вообще не была заперта. Я открыл ее.

«Что это?» — вопросил Лойош.

«Это» было отполированным черным камнем, круглым, где — то с мой кулак.

Он словно высасывал свет из комнаты. И этот камень начал пульсировать.

Такие штуки под ногами не валяются, это точно. Хотя я вот вроде припоминал, что видел уже нечто похожее, но не мог вспомнить, где именно.

«Что — то магическое," — сообщил я Лойошу.

«Гениально.»

«Я, пожалуй, его украду.»

«Босс, оно очень похож на те штуки, которые творят нечто нехорошее со всяким, кто их коснется.»

«Знаю. Прелесть, правда?»

Я взял камень и сунул себе в карман. Ничего не случилось.

«Ладно, — сказал Лойош. — Но ты еще не нашел того, за чем мы сюда пришли.»

«Ну так давай поищем еще.»

Я продолжил обыск еще некоторое время, но в итоге сдался. Снова стал невидимым, потратил полчаса, чтобы снова запереть дверь, и убрался оттуда.

В свою контору я вернулся без приключений, и там — то и достал свою добычу. В кабинете, где горели несколько светильников, вмиг потемнело, а поверхность камня замерцала. Он вроде бы даже стал чуть теплее наощупь. Я точно что — то такое раньше видел, и бесило то, что я не мог вспомнить, где именно.

«Лойош, почему эта штука мне так знакома?»

«Вроде бы такой камень у Морролана в рукояти меча.»

«А. Точно. Так я и знал.»

— Крейгар! — позвал я.

— Да? — отозвался он, сидящий на стуле как раз напротив, отчего я подпрыгнул на пару футов.

— Сукин ты сын.

— Мы оба в курсе. Так что нужно?

— Я должен встретиться с Морроланом. Организуй.

Позволю себе предположить, что во всей обширнейшей преступной организации, к каковой я имею честь — или бесчестье — принадлежать, я единственный, кто смеет такое произнести, а мои люди — единственные, кто смеет кивнуть и сказать «хорошо».

Крейгар кивнул и сказал:

— Хорошо.

Часом позже он сообщил, что договорился о телепортации завтра, за час до полудня.

На остаток дня я устроил себе выходной. Я босс и могу себе это позволить.

Мы с Коти поужинали и отправились ко мне домой. Я спросил, чем она сейчас занята, она сказала, что подыскивает подарок на совершеннолетие для какой — то племянницы Норатар. Когда Норатар числилась убийцей, у нее не было родственников, но сейчас она принцесса, и наверное, таковые имеются.

Мы обсудили, что значит «совершеннолетие» для драконлордов, но никто из нас этого не знал наверняка, и тогда обсудили, какой подарок вообще подойдет для драконлорда, что привело к спору, что лучше, кинжалы или боевые ножи, и в каких именно ситуациях. Она спросила, чем занят я, и я пересказал ей мои планы.

— Компанию составить? — спросила она.

Я уточнил:

— То есть ты предлагаешь, чтобы я привел любимую женщину в логово вспыльчивого и невероятно могущественного драконлорда, который носит Великое Оружие и терпеть не может джарегов?

— Ну да.

— Хорошая идея.

Потом мы поспорили, кто будет оплачивать дополнительные издержки на двойную телепортацию. В итоге я сдался и позволил заплатить ей самой, но только уступив грубой силе. И я по — прежнему считаю, что щекотать — это нечестно.

Потом я пояснил, что в Черный замок мы отправляемся, чтобы побеседовать о грядущей свадьбе.

— О свадьбе? — удивилась Коти. — Я думала, речь пойдет о камне.

— Нет, именно о свадьбе. Будь дело в камне, пришлось бы мне добавить стоимость телепортации к расходам, которые я уже понес, пытаясь вернуть те восемь сотен, и тогда у меня упало бы настроение.

— Тогда ладно, — согласилась она. — Не хочу, чтобы у тебя падало настроение.

На том и договорились.

За час до полудня мы находились у меня в конторе вместе с волшебницей из Левой Руки, которая готовилась телепортировать нас. Мы уже объяснили, что телепортировать нужно двоих, заплатили за это. Она… а впрочем, какая разница, как она выглядела? Все равно больше я ее не видел.

Она кивнула, этак дернув уголком рта, и мы оказались в Черном замке.

Обоих нас мутило. Мы согнулись в три погибели, глубоко дыша, головы вниз. Да, мы были вместе, и нет, ни капли романтики вот прямо сейчас не чувствовалось.

— Вот почему так? — вопросила Коти. — Почему, когда телепортируешься в Черный замок или отсюда, это всегда хуже, чем в любых других местах?

— Да, я тоже заметил. Может, из — за разницы высоты?

— Может быть. А на горе Дзур как было?

— Скажу тебе как на духу, любимая, каждый раз, когда я попадал на гору Дзур, у меня в голове крутилось слишком многое, чтобы об этом думать.

Коти пришла в себя чуть быстрее и выпрямилась, ожидая. Я встал и кивнул. Различные стражники на различных стенах меня узнали, с парочкой из них я обменялся легкими поклонами. Без сомнений, Морролан уже осведомлен о нашем прибытии. И леди Телдра, конечно же.

— Как ты себя чувствуешь, вернувшись сюда? — спросил я.

— Немного странно, — отозвалась она. — Не уверена.

— Ладно. Идем.

Мы подошли к громадным двустворчатым дверям Черного замка, которые распахнулись, когда мы приблизились. Так уж они работают. Знай я, как устроить, чтобы мои двери работали так же… ну, пожалуй, я не стал бы. Но смотрится красиво, факт. И еще красивее выглядела леди Телдра на фоне дверного проема, в зеленом и белом, с улыбкой и все такое.

— Милорд Влад, — сказала она. — Миледи Коти.

Так, вот здесь я должен остановиться и кое — что объяснить, чтобы вы поняли леди Телдру. Будь мы в рамках формальностей, как она себя обычно и ведет, ей следовало бы назвать меня «лорд Талтош», ведь именно так и звучит мое имя, да? Влад — так меня зовут друзья, и в рамках формальностей его не употребляют. Но, понимаете ли, в чем суть, Коти никогда и никому не сообщала свое родовое имя, она им не пользуется. Тут отдельная история, которую я таки когда — нибудь выясню, но не суть. Суть в другом: скажи леди Телдра, как положено, «милорд Талтош и миледи Коти», это поставило бы Коти ниже меня по социальному статусу, что было бы куда более грубо, нежели назвать нас обоих дружескими именами. Понимаете, какая она? Сперва я сам удивился, но фразочка эта колола мне мозги, пока я не разгадал сей ребус.

Понимаете, какой я?

Она отступила в сторону, грациозная, как, ну, как иссола, и мы вошли.

— Я сообщу лорду Морролану, что вы здесь, — проговорила она, как будто ему до сих пор не сообщили. Хорошие манеры — это еще и куча вранья.

Она провела нас по залу к изогнутой мраморной лестнице. Сколько раз тут бываю, всегда взгляд останавливается на чем — то другом; на сей раз это оказалась скульптура у основания лестницы и чуть справа: двое спиной к спине, смотрят в противоположные стороны, у одного воздеты руки, второй сжимает двуручный меч. Я решил спросить об этой парочке у Морролана.

Конечно же, забыл. Может, в другой раз…

Что, правда, Сетра? Тогда как она оказалось у Морролана?

Ха, забавно! Хорошая история[11]. Тебе следовало бы рассказывать, а не мне.

Нет — нет, я не возражаю против таких ответвлений сюжета.

Так о чем бишь я? Да. Леди Телдра. Она провела нас вверх по лестнице в библиотеку, мимо гигантских фолиантов, скованных цепями. Морролан уже находился там и встал в знак приветствия. Высокий и стройный, сегодня волосы его были длинными и прямыми сзади, но коротко подстрижены спереди.

Странная прическа. Я подумал, не сказать ли ему об этом, раз уж при нем вроде бы нет оружия, но решил промолчать. Ведь он мог выйти и достать таковое.

— Коти, — проговорил он, — Влад.

— Милорд Морролан, — сказал я.

А Коти изобразила короткий реверанс.

— Садитесь, — кивнул он.

Что мы и сделали, а секундой спустя появилась леди Телдра, налила всем нам вина и удалилась. Вино оказалось белым, прохладным и не слишком сладким, Морролан ведь, вопреки всему, хороший и добрый.

— Как дела? — спросил я. — Кого — нибудь убивал в последнее время?

— Нет, — отозвался он, словно вопрос был разумным. — А ты?

Я изобразил зевок.

— Даже не помню. Рутинные мелочи — такая штука.

Он оказался достаточно вежливым, чтобы хихикнуть.

— Что привело вас сюда?

— Ты не думаешь, что просто ради встречи с тобой?

— Нет, — улыбнулся он.

Терпения у Морролана хватало. Полагаю, когда живешь две — три тысячи лет, легко быть терпеливым, и все равно я им восхищался.

— Восхищаюсь твоим терпением, — сообщил я ему.

— И поэтому постоянно его испытываешь?

— Э…

— Возможно, — вступила Коти, — тебе стоило бы задать свой вопрос, Владимир.

— Возможно, стоило бы, — сказал Морролан.

— Твой меч, — проговорил я. — Могу я его взять?

— Нет, — ответил он, словно вопрос был разумным.

— А посмотреть на него могу?

— Зачем?

— Пытаюсь научиться преодолевать свой страх перед штукой, которой должен бояться всякий, кто разумнее норски.

— Что разумно, — согласился Морролан. — А какова настоящая причина?

— Я нашел вот это вот, — сообщил я. Он не стал спрашивать насчет «нашел», просто подождал, пока я не добуду камень из мешочка. — И мне вспомнилась рукоять Черной Длани.

Трогать он не стал, просто посмотрел.

— Слезы Вирры, — сказал он.

— О, а такого я не слышал, — заметил я. — Вот «пятки и груди Вирры» — бывало, а еще…

— Нет, это камень так называется.

— А что это вообще такое?

— Обсидиан, который на протяжении тысяч лет полировали Темные воды.

— А. Ну, это все объясняет.

— У него есть определенные свойства.

Я ждал продолжения.

Морролан помолчал, вроде как кивнул, на мгновение прикрыл глаза.

Когда снова открыл их, я вопросительно хмыкнул.

— Я попросил Некромантку присоединиться к нам, а также послал за Черной Дланью.

— А, — сказал я. — Понятно.

Я почувствовал, как Коти повернулась и посмотрела на меня. Я посмотрел на нее и пожал плечами.

Сперва доставили меч Морролана. Обнажать его он не стал, уже легче.

Просто взял так, что яблоко рукояти легло рядом с камнем, который я держал, и да, они были один в один, только камень в рукояти Черной Длани вроде как сиял изнутри. Едва заметно, я даже не был уверен, не привиделось ли мне, но — да, что — то там такое было.

Я пожал плечами и сел обратно; Морролан прислонил меч к собственному креслу.

Мы выпили еще немного, и через несколько минут вошла Некромантка.

Худая настолько, что драгаэряне рядом с ней кажутся толстыми, бледное — бледное лицо и черные как ночь волосы — примечательный контраст, — которые она сегодня собрала сзади и стянула столь туго, что даже лоб стал повыше. Повстречаете ее — не смотрите ей в глаза. Нет, это не то, чтобы душа ваша, вырванная из тела, канет в кипящую пустоту, но, ну не знаю, они просто странные. Неуютно становится. А, ладно, пропустим, хотите — посмотрите сами, не обращая внимания на мои слова, тогда поймете. Ваши шансы повстречать во плоти именно ее, кстати, больше, чем любого другого персонажа моей истории, включая меня самого; она часто бывает в разных местах. В общем, я предупредил.

Раз уж речь о Некромантке, должен заметить, что я слышал четыре разных истории, как она осталась жить в Черном замке, и все они противоречат друг другу, причем истории эти мне рассказывали одни и те же люди, и сколько я знаю, там все истинная правда. Моя любимая — это что Морролан призвал ее в помощь для жутко сложного некромантического заклинания, и когда она завершила дело и он ее освободил, заклинание так ей понравилось, что она захотела задержаться тут еще немного[12]. Хотите, верьте, хотите, нет.

Морролан придвинул кресло так, чтобы мы сидели по кругу, и Некромантка вступила в него, текучая, словно вода. Двигается она вообще жутковато, впрочем, это не самая жутковатая ее черта, даже близко. За сариолеву милю видать. (Вот не знаю, какая разница между имперской милей и милей сариоли, и были ли у сариоли вообще мили. Просто выражение такое, ясно? Мне правда нужно объяснять такие штуки, или опустим?)

Некромантка вопросительно на меня взглянула, и я протянул ей отполированный камень.

— Что ты можешь мне рассказать?

На него она не посмотрела, продолжая смотреть на меня; странное дело.

Возможно, она пыталась понять, жив я или мертв, и наконец решила, что все — таки жив, так что связываться со мной нет смысла, и опустила взгляд на мою ладонь.

Качнула головой, нахмурилась, поджала губы, потянулась к камню.

Коснулась его. Бросила взгляд на Черную Длань и вопросительно взглянула на

Морролана. Тот беспромедлительно подал ей меч, пожалуй, более чем ясное свидетельство, насколько он ей доверяет.

Некромантка положила ладонь на яблоко рукояти Черной Длани, второй рукой коснулась камня в моей ладони. Я покосился на Коти, та пожала плечами, мол, «я тоже не знаю, что она творит», и мы оба вновь посмотрели на происходящее.

— Он определенно зачарован, — сообщила Некромантка.

— Что ты можешь сказать об этих чарах? — спросил Морролан.

— Некромантические, конечно же. На призывающие не похожи, и схожести с тем, как зачаровано твое оружие, тут тоже нет. Наоборот, они почти противоположны.

— Объяснишь?

— Вместо узкой полосы притяжения тут скорее широкое поле отталкивания.

Морролан кивнул, словно понял, что она имела в виду; быть может, и понял. Я, во всяком случае, надеялся, ибо доступное мне объяснение куда больше шансов добыть у него, чем у нее.

— Хорошо, — проговорил Морролан. — Давайте кое — что проверим. Если не возражаешь, Влад?

Я кивнул.

— Что ты задумал? — спросила Некромантка.

— Хочу изолировать… — Он остановился, нахмурился, поднялся и взял

Черную Длань. — На нас напали, — заявил он.

Мы с Коти тоже поднялись.

— Как…

— Заклинание, — сказал он. — И мощное.

Он обнажил Черную Длань, что меня ни капельки не успокоило, ибо в радиусе мили от этой проклятой штуковины кишки так и растекаются водой, а глазные яблоки пытаются спрятаться поглубже в череп.

— Какого вида заклинание? — спросила Некромантка. — Если я могу помочь…

— Оно прошло… — выдохнул Морролан, поднял Черную Длань — и весь мир исчез.

Сейчас поясню вам, что случилось. Это было…

Так, если коротко, то…

Нет, «коротко» не получится.

Помню, как камень внезапно стал очень холодным — как лед, — и я уж подумал, не выбросить ли его. А потом меня повело. Знаете, как когда кто — то хорошенько врезал вам по башке, только без боли и неприятных ощущений, просто повело, ну, и я вижу одиночный лист, зеленый такой и широкий, с краями как зубья пилы, и он плывет прочь, словно оторвался от моего лба, хлопают крылья, падение, падение куда — то или прочь, с ракурса, который весь здесь, и руки тянутся ко мне, но я просачиваюсь меж них, страх так далеко, наверное, он остался там, в моем теле — стоп, куда? — что происходит? Я… — шелковые покровы чистой ослепительной белизны окутывают, темнеют до бледно — голубого, голубого, вверх и вниз — все равно, они не имеют смысла, их негде найти, и я даже не уверен, что есть кому…

Глава 4. ВЫБОР ЦЕРЕМОНИАЛЬНОЙ ПЛОЩАДКИ

«Площадка» значит «место». И нет, я не знаю, почему бы просто не сказать «место», но так не принято. Итак, в этой части нужно выбрать, где вы хотите, чтобы все произошло, в смысле сама свадьба и потом общее собрание после свадьбы. Причем вы не можете назначить дату свадьбы, не будучи уверены, что найдете на эту дату подходящее место, а выбрать место вы можете, только если оно свободно в тот день, на который запланирована ваша свадьба. В общем, что — то мне подсказывает, что «где» и «когда» тут сплетены воедино самым хитрым образом. Вроде того.

В целом тут приходится изрядно побегать, хотя в некоторых Домах, как у тиасс, народ поступает просто и проводит все это непосредственно у кого — нибудь на дому. Мы так поступить не могли, так что в итоге пришлось побродить, прежде чем мы подобрали пару подходящих мест. То есть площадок.

* * *

Я — он — я…

Я? Он.

Он почувствовал нечто холодное у своего горла и посмотрел на Коти, которая смотрела на него.

— Ты вернешь его обратно, — сказала она.

— Этим делу не поможешь, — проговорил он.

Помешкав, она сделала шаг назад, нож исчез.

— Прошу прощения. Я не собиралась так поступать, просто…

— Все в порядке, — сказал он. — И да, мы вернем его обратно.

Вроде бы она смутилась, усаживаясь обратно, и Мороллан подумал, каково это, настолько о ком — то волноваться, но отодвинул эту мысль в сторону.

Он посмотрел на Влада — тот сидел с обвисшим лицом, рука все еще сжимала камень, но обмякла, Лойош на его плече вопил. Морролан и не знал, что джареги могут вопить.

— Что произошло? — вопросила Коти, и жесткий взгляд ее почти ощущался наощупь.

Морролан поднял Черную Длань, держа прямо перед собой, и скользнул в нее. Что бы это ни было, оно по крайней мере никак на ней не отразилось.

— Что произошло? — вновь вопросила Коти.

Убрав в ножны Черную Длань, Морролан посмотрел на Некромантку.

— Камень каким — то образом сработал, — сказала та.

— Было что — то вроде дуги, — сообщил Морролан. — От камня к Черной Длани.

— А меч?

— В порядке. Никаких заклинаний, никаких эффектов.

— Только Влад, — проговорила Коти.

Он кивнул.

— Я сейчас коснусь камня, — сказала Некромантка, ее едва было слышно сквозь вопли джарега. — Возможно, что — нибудь смогу узнать.

Морролан нахмурился и взглянул на джарега.

— Шшш. Мы пытаемся это исправить.

Лойош, все еще сидящий на плече у Влада, перестал вопить, но по — прежнему сверкал глазенками.

Некромантка встала, чуть наклонилась и накрыла лежащий в ладони Влада камень своей собственной. Ее, кажется, совершенно не волновало пристальнейшее внимание всех присутствующих, включая джарега.

Она выпрямилась и нахмурилась.

— Интересно.

— Что ты чувствуешь?

— Я почувствовала камень, — информативно ответствовала она.

Морролан связался с Тувином, передав: «Спроси Алиеру, не будет ли она столь добра, чтобы присоединиться к нам в библиотеке». Конечно, он мог бы связаться с кузиной напрямую, но у них только что имел место яростный спор насчет старшинства семейств, и он предпочел бы отодвинуть неприятности на более длительный срок. Слуга, как обычно, ответил согласием, и Морролан перевел внимание на Влада, который все еще не шевелился, потом на Лойоша, который все так же сверкал глазенками, потом на Коти, которая пыталась сохранять бесстрастие, а потом на Некромантку, которая ответила ему взглядом, каковой он никогда не мог описать даже сам себе: пустой? призрачный? сумеречный? Дело тут, конечно, не в ее глазах как таковых; скорее в том, как глубоко они были посажены, и в положении век, чуть приспущенных и, кажется, постоянно застывших в этом положении. И все это отображалось одним взглядом.

— Я попросил Алиеру присоединиться к нам, — сообщил он. — Стоит ли узнать также, свободна ли Сетра?

— Зачем?

Морролан моргнул.

— Чтобы помочь Владу.

— А. А ему нужна помощь?

Наконец он смог произнести:

— Да.

Как раз к этому моменту вошла его кузина Алиера с привычным выражением «зачем вы меня потревожили на этот раз». Морролан взял отдыхавшую у столика Черную Длань и пристегнул к поясу, успешно подавив искушение рубануть клинком Алиеру. Искушение никогда не было слишком уж сильным, просто весьма частым. Тувин незаметно огляделся и скрылся со сцены: дураков на службе Морролан не держал.

— В чем дело? — спросила Алиера.

Морролан подбородком указал на Влада.

Алиера перевела взгляд на выходца с Востока, сказала «что…» — после чего замерла на полуслове и присмотрелась внимательнее. Подошла ближе, коснулась его головы; Морролан почувствовал, как к ней и от нее протягивается канал, полыхающий энергией Державы.

— Его нет, — сказала Алиера. — Что случилось?

Коти, громко вдохнув после первых слов Алиеры, осталась недвижной и безмолвной, вцепившись в подлокотники.

— Ненамеренный астральный перенос, — сообщила Некромантка, что могла бы, по мнению Морролана, сообщить и пораньше. Не то чтобы это что — либо объяснило.

— Как нам его вернуть? — спросил Морролан, скользя взглядом между Алиерой и Некроманткой.

— Как? — сказала Алиера. — То есть ты признаешь, что я, возможно, в чем — то разбираюсь лучше тебя?

Лойош зашипел на нее до того, как Морролан успел сделать то же самое.

Коти сверкнула очами.

Алиера кивнула джарегу:

— Хорошо.

Опустилась на колени перед Владом, чтобы изучить камень в его руке, а Морролан на миг пожалел, что у него нет ни умения, ни оборудования сотворить пси — эстамп, просто чтобы потом показать его Владу.

Если для него будет это «потом».

Он нахмурился. Никаких «если». Будет.

— Похоже, — сказала Алиера, — на идеально обыкновенный образчик слез Вирры.

— Зачарованный, однако же, — проговорил Морролан.

— Никаких чар, — возразила Алиера в тот же миг, как Некромантка проговорила:

— Больше нет.

— Ах вот как, — молвил Морролан. — Значит, что бы на нем ни было, оно сработало.

Некромантка кивнула.

— Расскажи, — попросила Алиера, — что ты почувствовала, когда дотронулась до него.

Морролан обнаружил, что так и норовит коснуться рукояти Черной Длани, и усилием воли убрал руку; она нынче была голодна, а прямо сейчас и чувство вины, и отвлечение любого рода были совершенно лишними.

Некромантка внимательно посмотрела на Алиеру, словно собираясь прочесть ответ на ее лице.

— Что я почувствовала? — сказала она так, как Морролан повторял свои слова, разговаривая в Южной Адриланке с каким — нибудь обладателем сильнейшего мускованского акцента.

Алиера могла оставаться терпеливой, пребывая в раздражении; такого Морролан у нее еще не наблюдал. Она сказала:

— Когда ты до него дотронулась — опиши все мысли, чувства, эффекты, которые тебе удалось ощутить.

— А. — Некромантка нахмурилась и задумалась.

Как работает ее сознание, в десятитысячный раз вопросил себя Морролан. И заметила ли она, что Коти на нее смотрит с такой силой, что может пробуравить дыру в ее черепе? И хотя бы понимает, почему?

— Было, — проговорила Некромантка голосом до странности ровным, почти монотонным, — ощущение места, которое становилось цветом, и времени, которое становилось звуком. Что, конечно, вполне нормально.

Для тебя, быть может, подумал Морролан, но ничего не сказал.

— Однако, — продолжила она, — цвета начали вновь становиться сами собою, а это, как вы знаете, необычно.

Морролан ничего подобного не знал, однако кивнул. Алиера, все такая же бесстрастная, продолжала внимательно слушать.

— Я не понимаю, что это значит, — завершила Некромантка.

Морролан в это самое мгновение коснулся сознания кузины:

«Ты понимаешь, сколько в этом описании метафорического, а сколько фактического?»

Алиера предпочла не предаваться сарказму, что выказывало ее глубокую заинтересованность в вопросе.

«Нет, — отозвалась она. — Об этом и думаю.»

«А можешь придумать, как это выяснить?»

«Как раз в процессе.»

Мгновение спустя Алиера проговорила:

— А цвета втягивались в камень или вытекали из него?

Для Морролана в этом не было никакого смысла, но для Некромантки, похоже, был, ибо та задумалась.

— Вытекали как из камня, так и из меча, — наконец проговорила она. — И сформировали нечто похожее на дугу.

— Так, — сказала Алиера. — Как ты думаешь, если положить руки одновременно на два камня — на тот, что у Влада, и на рукоять Черной Длани, — и на сей раз попробовать вернуть цвета такими, какими они были прежде, удастся ли тебе нащупать Влада?

Некромантка моргнула.

— Может сработать.

Алиера кивнула Морролану, тот кивнул в ответ и протянул Черную Длань рукоятью к Некромантке.

— Не вижу, чем это сейчас может повредить.

Он слышал, как Коти резко вдохнула, но все же осталась там, где была.

Некромантка, не обращая на них внимания, вновь накрыла одной рукой камень, все еще лежавший на открытой ладони Влада, а второй — яблоко рукояти меча.

Ничего не произошло; Морролан выдохнул. Он увидел, как Лойош покосился на него, и точно понял, что джарег над ним смеется. Перевел взгляд на Некромантку, та хмурилась. Опять.

— Итак? — В вопросе промелькнуло нетерпение, о чем он пожалел. Но кажется, никто не заметил.

— Это было полезно, — сообщила Некромантка. — Думаю, я знаю, что случилось.

* * *

Все вокруг — то есть в моей голове — наконец перестало вертеться, оставив меня с престраннейшими ощущениями. Вот вы ведь смотрите в каком — то одном направлении? Я тоже — а видел при этом все вокруг, и это беспокоило меня даже больше, чем то, что я видел. И это еще пока не возникли голоса…

Ладно, ладно, знаю. Надо остановиться и выдавать постепенно, по кусочку. Вот только оно получилось все и сразу, и если выдавать достаточно медленно, чтобы вы поняли, картина будет такая, словно оно по кусочку и сложилось, а это ведь не так. Как, черт побери, рассказчики вообще справляются с такими ситуациями? Наверное, они ни о чем настолько странном просто не рассказывают. Или врут. Да, скорее всего, таки врут.

В нескольких милях позади меня высилась невозможная гора. Невозможная — потому как слишком идальная для настоящей горы, идеально гладкий черный камень, а пик на самой вершине мне отсюда казался и в самом деле острым. И если вам вспомнился камень из рукояти Черной Длани, то и мне тоже.

Справа — и помните, я при этом никуда не поворачивался, просто видел, — так вот, справа простирался бескрайний ландшафт из ям и бугров в резких оттенках серого. Я понятия не имел, что это вообще могло быть.

Слева же были ряды, батальоны, армия смерчей, белых на бледном фоне, и все они замерли, недвижные, и ближайший был настолько близко, что я, кажется, мог к нему прикоснуться, но не стал, и ничего похожего на ветер при этом не чувствовалось.

Передо мной же вдаль уходила длинная, бесконечно длинная впадина; по обе стороны от нее вырастали черные океанские волны, словно сдерживаемые некоей незримой силой, они бесновались на месте, беззвучно обрушиваясь в никуда, и гребни этих волн по обе стороны венчали тяжелые шапки желтого пламени.

В таком вот месте я и оказался.

Я попытался мысленно дотянуться до Лойоша — и не сумел. Раньше такого никогда не случалось. Сердце мое заколотилось, я несколько раз глубоко вдохнул.

Крейгар порой шутит, что я действую не думая, а Лойош это делает постоянно. И иногда эти шутки даже смешные, правда. Но вот что я вам скажу: я еще жив и смеюсь над этими шутками только потому, что, когда это важно, я останавливаюсь и думаю. Умение вовремя остановиться и подумать в наших делах куда лучше способствует выживанию, чем умение уклоняться и колоть.

Конечно, оба этих умения должны быть достаточно развиты.

В общем — да: уж если вообще бывает время, когда надо остановиться и подумать, так это было самое оно.

Я мог двигаться дальше и мог стоять на месте. Стоять — значит ждать и надеяться, что что — нибудь изменится, или что меня кто — то спасет. Что тут может измениться, я не знал, но не сильно надеялся на перемены к лучшему.

А вот подождать, пока спасут, смысл имело, хотя не могу не признать, сама мысль о том, чтобы оказаться объектом спасения, нравилась мне примерно так, как вы себе и представляете.

Итак, вариант «двигаться» порождал два новых вопроса: могу ли я, и куда именно?

Я начал было делать шаг вперед, просто посмотреть, что получится, но остановится.

В смысле, а вдруг с этим шагом все изменится. Как знать? И…

Только тут я осознал, что моего инвентаря при мне нет. Ни ножа, ни меча — в общем, ничего. И что самое странное (ага, знаю, как будто все остальное странным не было): на мне не было и одежды, однако я не чувствовал себя голым.

Я целую секунду осознавал, что и тела у меня тоже нет. То есть я дышал, даже чувствовал, как бьется сердце — а тела не было.

Довольно редкое ощущение, не правда ли?

И мне жутко хотелось сдвинуться с места, чтобы проверить, смогу ли я двигаться, чтобы сделать хоть что — то, чтобы — ладно, скажу прямо: чтобы не сорваться в приступ паники.

Самое жуткое было, что я не мог закрыть глаза. Я все так же видел все вокруг. Вот не знаю. Случалось, в меня упирались острые штуковины, и я как — то был на грани того, чтобы «расширить свои познания о послежизни», как сформулировал один ехидный сукин сын, но просто стоять вот тут, видеть все окружающее и быть не в состоянии перестать это видеть — честно, я испугался.

И я начал двигаться к черному монолиту.

Ладно, дальше чуток пропущу.

Там было что — то, чего я не помню. Наверное, из головы вылетело. Ну вот. Я признался. Довольны?

Есть один плюс в том, чтобы оказаться в пугающем положении, когда вас не пытаются убить: в итоге ситуация налаживается, и не происходит ничего плохого. Минус в том, что вы остаетесь там же, где и были. Так что давайие не будем слишком углубляться во все это, как я уже сказал, все равно не все помню. Предпочитаю откровенность, вот и говорю, как есть. А если хотите большего, идите к черту.

Я довольно долго соображал, как тут двигаться. Попытался сделать хоть один шаг, не сумел. Попытался призвать легкий ветерок, заклинание простенькое — и выяснил, что утратил также и связь с Державой. Лучше себя я от этого чувствовать не стал. Потом попробовал… а, ладно, пропустим.

Много чего перепробовал, а в итоге сработало то, что я вообразил себе движение. Ощущения перемещения не было, но все вокруг меня слегка сместилось, почти как при ходьбе, и сердце мое возрадовалось.

Я начал двигаться к черному монолиту, ну или, пожалуй, громадному конусу, так больше похоже. Да, в копилку странного, конус этот все так же находился позади меня. Я имею в виду, понятия «вперед» и «назад» у меня оставались, но расщелина с волнами и огнем потихоньку отползала все дальше и дальше.

Черный конус приближался. Скорость моя оставалась неизменной, примерно как при сплаве на плоскодонке по реке Адриланке от Уступчатых скал до Перевоза. Ну, если в ясный день; при ветре у Реки просыпается норов. Я сперва задавал себе вопрос, что тут на самом деле происходит, если это «на самом деле» вообще имеет смысл в данном случае, однако затем попытался размышлять об окружающих пейзажах, потому как при гаданиях о происходящем меня начинает мутить, как при сплаве по реке Адриланке от Перевоза до Белых Доков на ялике в ветреный день.

Я подобрался совсем близко, этот большой черный конус нависал надо мной, достаточно близко, чтобы я его коснулся, и я так и сделал. Вроде как. Наверное. Ну, я попробовал.

А потом я уже его не видел, все вокруг переменилось; меня окружали черные стены, источающие слабое сияние. Я попытался сообразить, что все это значит, но в голове крутилась только мысль о мече Морролана, Черной Длани, и что я внутри.

А потом, наверное, из — за того, что все как — то шло слишком уж нормально, я начал слышать голоса.

Вернее, не так. Я не слышал голоса, скорее я знал о чьих — то голосах, и это были даже не голоса, больше походило на псионическое общение, когда слова формируются прямо в голове, а соответствующий им голос порождается ментальным усилием, но без звука. Тут же были слова, затем какие — то образы, и еще слова, и все беспорядочные. Как будто я не сосредотачивался, как будто мои мысли просто блуждали, только они были не мои.

Ну конечно. Как же иначе. Я оказался внутри чьих — то мыслей, внутри мыслительного процесса, словно эхо, неорганизованное, почти беспорядочное предчувствие вошло в мою голову, словно псионическое общение, но иначе, расфокусированное, нечеткое и почему — то знакомое, кажется…

Морролан.

Морролан?

«Морролан?»

Я попытался связаться с ним, но не сумел. Что бы я ни видел — слышал — воспринимал на запах — на ощупь, — к нему это пробиться не могло, только шло ко мне. Я попытался сосредоточиться, усилием воли сделать его, как бишь там? Согласование. Да. Точно. Я попытался сделать его согласованием.

Согласованным, то есть.

Когда — нибудь случалось у вас такое, чтобы ноги вроде и упирались в землю, там, где им положено быть, и одновременно — что одна нога зависла в воздухе, скрещена с другой, что вы отклоняетесь назад, хотя знаете, что это не так, и голова склоняется чуть набок и вперед, хотя и это не так, — бывало с вами такое? Лойош сказал бы, что я схожу с ума, и наверное, я согласился бы.

* * *

Морролан скрестил ноги, отклонился назад и склонил голову чуть набок и вперед, глядя на Некромантку.

— Хорошо. Я слушаю.

— Он держал камень, — сказала она, — когда ударило заклинание, и оно вроде как прыгнуло в Черную Длань. Я почувствовала, как Влад ушел внутрь, и…

— Стоп. Что почувствовала?

— Почувствовала, как Влад ушел внутрь, и попыталась…

— Куда это «внутрь» ушел Влад?

— В Черную Длань, — проговорила Некромантка. — Я попыталась пройти следом, но…

Слова ее прервал хруст, и все посмотрели на Коти, у которой в руках оказался оторванный подлокотник. Нужна мебель покрепче, подумал Морролан.

— Скажи мне, — прервала внезапную тишину Алиера, — что душа Влада не поглощена Черной Дланью.

— Не совсем, — проговорила Некромантка.

Они подождали.

— Душа его на месте, поглощено только сознание.

Морролан посмотрел на Некромантку.

— Его сознание в Черной Длани.

Та кивнула.

— Но его душа в полном порядке.

— А, — кивнул Морролан, позволив себе иронию, которую обычно приберегал для кузины. — Тогда все нормально.

Коти еще раз громко вдохнула, и Морролан пожалел о своем тоне.

— Как нам его вернуть? — вопросили Коти и Алиера, хором, словно репетировали. В другое время это было бы забавно, сейчас же они этого и не заметили.

Морролан вновь обнажил Черную Длань и медленно поднял ее. Пробежал взглядом по всей длине клинка, тусклая чернота его не отражала света, пропорции — сама элегантность. Столь тяжелая, когда висит в ножнах — действительно тяжелая, из — за этого ему примерно раз в десять лет приходилось приводить в порядок спину и бок, потому что мускулы начинали возражать против неравномерной нагрузки. И в то же время столь легкая, когда находится у него в руках. Он сосредоточился и послал мысль: «Друг мой, ты там?» Черная Длань не отвечала. Спит? Он сосредоточился плотнее.

Нет, не спит. Занята.

Однако у Черной Длани не было достойного повода, чтобы оказаться занятой.

Некромантка наблюдала за ним, словно зная, что он делает, и вероятно, действительно знала. Он пожал плечами.

— Не могу до нее дотянуться. Подозреваю, это значит, что ты права.

— Как нам его вернуть? — повторила Алиера, то ли потому, что решила, что в первый раз ее не расслышали, то ли потому, что сердилась, не получив ответа.

— Я не знаю, — ответила Некромантка, и Морролан почувствовал, как его пробирает дрожь, его и Черную Длань. Он осторожно опустил клинок и облизнул губы.

— Ладно, — услышал он собственный голос, — я попробую.

— Я… — начала было Коти.

— Нет, — быстро проговорил Морролан. — Клинок мой. У меня больше всего шансов что — либо сделать.

Он почувствовал, как Алиера смотрит на него, и позволил себе быстрый взгляд. Брови чуть нахмурены, глаза полыхают яркой зеленью, она приоткрыла рот — и закрыла, словно решив не говорить то, что исходно собиралась.

Коти резко кивнула.

Рукоять в его руке — столь естественное ощущение, что он почти и не чувствовал ее, — была прохладной и чуть заметно гудела, он то ли слышал звук, то ли просто воспринимал вибрацию, сам не мог в точности сказать. Он сосредоточился на этом гудении. Веками он изучал волшебство, фехтование и восточное колдовство, и возможно, единственное, что у них было общего — важность сосредоточения; наверное, у него уже начало это получаться.

Конкретно этот фокус он, однако, за эти века проделывал нечасто. А с другой стороны — как часто сознание нетерпеливого выходца с Востока теряется в парных некромантических артефактах? И из всех таких случаев, как часто ему важен результат?

Связь его с этим миром ослабла; он сосредоточился на другом и отпустил себя.

* * *

— Влад?

Уж чего я в тот момент не ожидал, так это услышать голос Морролана, что звучал именно как голос. Ну, вы понимаете — не мысленное эхо, не какой — то там странный феномен из не существующего в реальности измерения, и даже не почти — слышимое воссоздание звука при псионическом общении, а именно голос, как будто бы он стоял рядом со мной…

Он стоял рядом со мной.

Я ни разу не собирался ему сообщать, что только недавно был у него в голове. Такого сорта вторжения с друзьями непозволительны, и я ощущал себя виноватым, пусть моей вины тут и не было.

— Где мы? — спросил я, потому что именно это, наверное, беспокоило меня в первую очередь.

— Внутри Черной Длани, — сообщил он; я это знал с тех самых пор, как вокруг меня сомкнулись черные стены, хоть и надеялся, что это все же не так.

— Так, — проговорил я. — Ладно. Как там держится Коти?

— Плохо.

— А Лойош?

— Не лучше, — сообщил он. — Давай вернем тебя домой.

Возражать против предложенного варианта наших будущих действий я не стал. Я хотел знать, почему я могу его видеть, а выглядел он таким же, как всегда (разве только без меча, а то у меня от вопросов голова точно заболела бы), тогда как я, по крайней мере, с моей точки зрения оставался бестелесным.

Кстати сказать, никому не порекомендую такого ощущения.

Он сотворил — нечто, не знаю как, — и посреди монолита внезапно появилась лестница, узенькая на фоне этой громады, железная, винтовая и очень — очень длинная.

— Как ты это сделал? — спросил я.

— Идем, — ответил он, как всегда, информативно. — За мной.

Он начал подниматься. Я поставил ногу на первую ступень и ничего не почувствовал, только пол — как будто нога моя просочилась сквозь нее.

— Морролан, — сказал я.

Он остановился и обернулся ко мне.

Я повторил фокус.

— Влад, — проговорил он, — что ты наделал?

— Вот это, — отозвался я, — совсем не то, что мне хотелось услышать.

— Влад…

— Что я наделал? Я ничего не делал. Просто появился здесь.

Он нахмурился.

— Морролан, ты меня видишь?

— Да, конечно.

— А вот я себя не вижу. Словно у меня вовсе нет тела. Я просто здесь.

Он нахмурился.

— Ты смотришь вниз и не видишь собственных ног?

— Точно.

— И всего прочего.

— Правильно.

— Что ты сделал?

— Морролан, ты меня видишь?

— Да, конечно.

— Видишь мой сердитый взгляд?

— Да, но тут ничего не поделаешь.

Я принялся произносить разные слова, а когда закончил, он сказал:

— То есть, я так понял, насколько тебе известно, ты ничего не делал?

— Да. Ты понял самую суть.

— Опиши, что случилось, так подробно, как можешь.

— Начиная с какого момента?

— Когда все стало странным.

— То есть когда я впервые повстречал тебя?

— Будь серьезнее.

— Ладно.

И я описал, что случилось, так хорошо, как только мог, примерно как я только что все рассказал вам.

Морролан задумчиво постоял, потом проговорил:

— Сейчас вернусь.

— Не уходи, — сказал я тому месту, где он только что стоял.

* * *

Морролан открыл глаза, даже не сознавая, когда их закрывал, и увидел, как все остальные на него смотрят. И безо всякого введния сообщил:

— Влад оказался в состоянии, когда ментально он присутствует, но без, для себя самого, вида физического тела.

— Ты видел его тело? — спросила Некромантка.

Морролан кивнул.

— Тогда, — сказала она, — он наполовину слился с Черной Дланью.

— Почему только наполовину? — спросила Алиера. — Что его спасло?

— Черная Длань, — хором ответили Морролан и Некромантка.

Алиера скользнула взглядом по ним обоим и проговорила:

— Как…

— Нет, — сказал Морролан. — Сейчас не время для объяснений.

Глаза Алиеры стали льдисто — голубыми, но лишь на миг, потом она кивнула.

— Хорошо. Что нам нужно сделать?

— Найти его и вытащить наружу.

— Из Черной Длани?

Он кивнул, и краем глаза заметил, что Некромантка сделала то же самое, уже легче. На миг в голове вновь возник вопрос: почему меня это настолько заботит? — но вопрос этот был отставлен в сторону.

— Ты связан с ним? — спросила Некромантка.

Морролан слегка сосредоточился и ответил:

— Почти. Черная Длань работает над тем, чтобы не уничтожать его, и из — за этого сейчас я не могу связаться с ней. Я чувствую, что Влад там, но этого «там» маловато для прочной опоры, с которой можно работать.

Алиера коснулась рукояти своего меча.

— Искательница Тропы?

— Нет, если ты не собираешься проткнуть меня ею.

— Не собираюсь, — отозвалась она, — во всяком случае, не в качестве первой попытки. Но может ли она найти путь в Черную Длань?

Морролан посмотрел на Некромантку, та на него. Лойош и Коти смотрели на Алиеру. Джарег вытянул шею, словно готовая ударить змея.

Он ждал ответа Некромантки, и та в итоге молвила:

— Не знаю.

Коти выдохнула сквозь зубы, зашипев вполне в духе Лойоша.

— Но могу предположить, — продолжила Некромантка. Она совершенно не шевелилась, когда говорила: ни малейшей жестикуляции, даже головой не покачивала. Сколько лет Морролан с ней знаком, и все равно ему становилось неуютно. — Вероятно, он частично слился не только с Черной Дланью, но и с камнем, со слезой Вирры. В таком случае они уравновешивают друг друга, что и позволяет ему пока сохранять стабильность.

— Почему же он не видит собственного тела?

На это ответила Алиера:

— Он не обучен астральной фокусировке, так, как ты. Ты это делаешь автоматически, но этому нужно обучаться.

— Разве? — сказала Некромантка. Ее проигнорировали.

— Тогда следующий вопрос, — проговорил Морролан, — важно ли это? Его неспособность видеть себя? Это часть проблемы, которую нам нужно решить, чтобы вернуть его, или мы можем не обращать на это внимания?

Все вновь посмотрели на Некромантку. Та ответила не сразу.

— О путешествии между мирами я знаю. Но это — другое. — Морролан попытался вспомнить, слышал ли он ранее в ее голосе нотки сомнения. — Оно связано, — продолжила она. — Техника похожа. Но мир внутри не точно такой же, как…

Ее прервала Алиера:

— Как я уже говорила, у нас есть Искательница Тропы.

Морролан хотел было возразить, однако Некромантка сказала:

— Как проводник, ты имеешь в виду?

Алиера кивнула.

— Может сработать, — заметила Некромантка.

Алиера достала оружие и протянула рукоятью к ней. Некромантка покачала головой.

— Клинком.

— Э, — проговорила Алиера, — ты уверена…

— Я уверена.

Алиера указала на нее острием. Меч был куда меньше Черной Длани и совершенно по — другому элегантным, этакая деловитая простота. Но металл точно такой же: клинок не отражал света.

Некромантка коснулась его ладонью так легко, как не сумел бы и сам Морролан. Второй рукой она накрыла камень, что до сих пор держал Влад.

Доля секунды, и она убрала руки.

— Как странно, — заметила она.

Морролан, как и все присутствующие, набрали воздуху, но несостоявшиеся речи их были прерваны, ибо Некромантка продолжила:

— Вероятно, я смогу это исправить. Не думала, что будет настолько похоже на… позвольте попробовать.

Морролан почувствовал смущение от того, насколько легче ему стало после этих слов, но сохранял на лице бесстрастие. К счастью, все смотрели на Некромантку, каковая растворилась дождем золотисных искорок, как ей и положено.

* * *

— Влад?

Я выпрыгнул бы из собственной кожи, но таковой не было, Она — Некромантка — возникла позади меня, в смысле, там, где мой странный всевидящий разум располагал это «позади», ровно в ту же секунду, что и заговорила.

— Привет, — проговорил я. — Не ожидал встретить тебя здесь.

— Я собираюсь попробовать вытащить тебя.

Я хотел кивнуть, но и кивать было нечем, так что просто сказал:

— Хорошо.

— Возьми меня за руку.

— Чем?

— Представь себе, что у тебя есть рука. Протяни ее и возьми меня за руку.

Она произнесла это тем же тоном, каким я предложил бы «возьми попробуй рыбки».

Но я попробовал. Представил себе руку и предствил, как я ее протягиваю.

— Влад?

— Не работает.

— Ты колдун, — начала она так, словно это было обвинением.

— Ну, да.

— Разве это не контроль сознания, которое направляет твой личный хаос — примерно как волшебство направляет сознание, чтобы контролировать хаос с помощью Державы?

Никогда не слышал такой формулировки, и я не был уверен, что она абсолютно права, однако…

— И что? — вопросил я.

— Твое сознание с тобой. Используй колдовство, чтобы сотворить воображаемую руку.

— Я не знаю такого заклинания.

— Изобрети его, — сказала она.

Что ж, прежде я уже изобретал заклинание, и весьма впечатляющее, кстати сказать. В Чертогах Правосудия я[13]… нет, лучше сосредоточусь на нынешней истории.

Зафиксировать сознание на желаемом эффекте, посеять его в голову как семя — и забыть, потому что надо сосредоточиться на следующем шаге.

Ощутить вкус могущества, оно по — прежнему здесь, даже когда нет тела, что поднимает вопросы, которые совершенно и абсолютно не к месту здесь и сейчас.

Взять, ощутить, почувствовать; это движение, где ничего не движется, текущее сквозь сознание незамеченным, пока не получается желаемое. Как песня, что крутится в голове, и почти вспоминаются слова. Работать не с целью, работать вокруг. Легкой щекоткой. Рука, значит? Отросток, продолжение, концепция — достать нечто, сделанное из чего — то, достать и коснуться. Я весь вспотел бы, будь у меня чем потеть, и дрожал бы, будь чему дрожать.

— Есть, — сказала она, как раз когда я почувствовал, как нечто холодное скользит по несуществующей руке.

— И что теперь?

— Держись.

Держаться? За что? Чем? О чем она вообще?

Я уж собирался спросить, мол, хоть намекни, и тут — как бы это сказать? Можете представить себе порыв ветра, которым вас сметает и уносит прочь, только вот вы держитесь за что — то. Рукой, которой не существует.

Меня размазало, и я какое — то время ничего не видел. Как ни странно, мне стало легче, я даже не осознавал, как меня напрягала эта непрошенная способность видеть во всех направлениях сразу.

Продолжайся это дольше, я мог бы и перепугаться, но потом я вновь стал видеть — строго туда, куда смотрел, — а это было вниз, и видел я собственные ноги.

Это хорошо.

Плохо то, что я, кроме себя самого, видел вокруг себя лишь тьму.

Полную и беспросветную черноту. И если вас удивляет, как это я видел собственное тело без малейшего проблеска света — что ж, меня это тоже удивляло, но уже потом, а в тот момент я думал лишь, почему больше ничего не вижу.

— Хорошо, Влад, — проговорила Некромантка, — все не так плохо, как кажется.

Новость сия вызвала у меня смешанные чувства.

— Ты, — продолжала она, — слился не с Черной Дланью. Ты слился с тем, другим камнем, который держишь.

Я не пытался понять, как могу слиться с тем, что держу; об этом я опять же стал думать уже потом. И еще меня тогда даже не удивило, почему ее голос звучит так обычно, как будто она просто стоит рядом со мной, чего на самом деле не было.

Слишком много странностей сразу — и вы просто берете тот кусочек, с которым можете управиться, а об остальном беспокоитесь уже потом.

Но вот насчет «слился» я уловил. Я слит с чем — то там. Это не звучало хорошо. И «все не так плохо, как кажется» тоже не очень — то успокаивало.

Меня вновь потянуло, а потом я краем глаза увидел искры. Я решил, что это Некромантка что — то делает, но спросить ее, не рискуя отвлечь, не мог, а кроме того, если бы я и спросил — мне что, будет понятен ее ответ?

А потом…

Вот даже не знаю, как сказать.

В голове моей создалось слово.

Я его не видел. Не слышал. Оно просто было там.

И слово было — нет, стоп, я не дурак, я не собираюсь повторять вам его. Но это было сочетание звуков, длинное, как мое имя, но иное, и на языке, какого я никогда прежде не слышал. При этом я знал, как оно произносится, хотя ни разу и не слышал его. Оно оказалось в моей голове, словно, не знаю, разящий луч, так вот, оказалось, и звучный не — звук его пронизал меня, наполнил меня, стал мною, и пока я пытался понять, что это значит, Некромантка произнесла нечто, я готов был покляться, на том же языке, и это слово было там, сияло посередине, произнесенное точно так, как и следовало, и потом все стало квадратным и в профиль, и стало тонким и ярким, и вот я смотрел в глаза Некромантки, и Лойош сидел у меня на плече, а потом Коти была в моих объятиях, и я обнимал ее, весь дрожа.

А воздух на вкус был невероятно хорош.

Глава 5. ЦЕРЕМОНИЯ ОБМЕНА ДАРАМИ

В Фенарио, по словам деда, когда люди женятся, им полагается вручить друг другу некие предметы, которые должны символизировать, в общем, нечто.

Любовь? Согласие оставаться вместе? Не суть. В общем, Нойш — па сказал, что это должно быть то, что я сделаю сам. Я спросил, подойдет ли бифштекс с тройным луком, он сказал, нет. Наверное, во многих Домах драгаэрян тоже есть нечто такое. Мой знакомец Деймар рассказал, что в Доме Ястреба проводят ритуал, когда они мысленно передают друг другу некий личный секрет. Наверное, это считается то же самое. Или нет? Не знаю.

В итоге я отказался от варианта «сделай сам» и подарил ей заколку — синяя такая бабочка из серебра и бирюзы, а внутри небольшой тайничок, скажем, для яда или еще чего — нибудь. Она же вручила мне сковороду как раз с таким изгибом стенок, чтобы палачинта получалась идеальной. Ее дар тоже не был делом ее рук, так что, наверное, все в порядке. Я испек ей палачинток[14] а она не отравила меня, и как говорят, все, что ты пережил — так или иначе дает тебе преимущество в игре.

* * *

— Кто — нибудь, — спросил я, чуть приподняв лицо над плечом Коти, — мне скажет, что тут только что произошло?

— Уверена, что мы все ждем, когда ты нам это расскажешь, — сказала Алиера.

Я издел некий звук и сосредоточился на Коти в моих объятиях. Лойош чуть плотнее сжал когтями мое плечо, тем самым то ли подбадривая меня, то ли проверяя, что я по — прежнему нахожусь тут. Находиться тут было хорошо.

— Не думаю, что я смогу это описать, — наконец произнес я.

— Попробуй, — молвила Алиера. — Если ты попробуешь это описать, это может помочь тебе понять это, а возможно, даже поможет нам понять это.

— Ладно, — ответил я. У меня несколько минут ушло только на то, чтобы собраться с мыслями и начать, а потом я выдал им «это», куда более продолжительную версию, чем ту, которую только что рассказал вам, с куда большей нерешитльностью и «ну, не знаю» и «вроде как» и «почти казалось», и прочими междометиями. Алиера оказалась права, рассказывать во второй раз было проще, и даже кое — какой смысл местами обнаружился. А в четвертый — это как раз сейчас, о втором и третьем расскажу позже, — так и почти связно получилось. Вы получаете самое лучшее, возрадуйтесь.

Наверное, и с тобой тоже так, Сетра. В смысле, теперь — то все это более связно. Так может быть, ты сумеешь придумать что — нибудь…

Ладно, ладно. Но надеяться — то можно?

Так о чем бишь я? А, да. Пока я говорил, Коти вновь стиснула меня в объятиях, затем придвинула свой стул вплотную и села, сжимая мою руку.

Когда я закончил, Морролану было неуютно. Не знаю точно, о чем он думал, но наверное, ему же лучше. Мне так точно. И я сказал:

— Кто — нибудь знает, что это был за звук? Ну, который не совсем звук, то слово? Которое я описал…

— Твое имя, — ответила Некромантка.

— Э, — сказал умный я, — свое имя я знаю. Довольно — таки давно знаю.

Это не оно.

— А я хочу знать, — проговорила Алиера, — как это случилось.

— Если это чтобы такого не случилось снова — полностью согласен, — отозвался я.

— Где ты нашел камень? — пожелала знать Алиера.

— В доме у одного парня.

Она посмотрела на меня. Морролан кашлянул.

— Важно, — проговорил он, — попытаться понять, что случилось.

— Важно, — пробормотал я, — вернуть мои восемьсот золотых.

«Восемьсот двенадцать, — уточнил Лойош. — С половиной.»

— Что? — спросил Морролан.

— Неважно.

— В чьем доме? — вопросила Алиера.

Я не сразу сообразил, о чем она.

— А. Просто у одного парня.

Теперь на меня смотрели и Морролан, и Алиера. Коти изучала потолок, Некромантка — пустое пространство. Я кашлянул.

— Вы хотите знать о делах Дома Джарега? Сами знаете, какой будет ответ.

Пока они обдумывали сей факт, я спросил:

— Что вообще это за камень такой. Слезы Вирры?

— Обсидиан, который на протяжении тысяч лет… — начал Морролан.

— Да — да, полировали Темные воды. Что такое Темные воды?

— Вода, которая никогда не видела дневного света.

— Ага. И это важно?

— Это используется в некромантии.

— Зачем?

— Ее спроси, — указал он подбородком.

— Хмм? — отозвалась готовая помочь Некромантка. — Что?

Я повторил вопрос, и она выдала категорически непонятные формулировки в духе «вся жизнь», вода, свет и так далее.

— Владеть им незаконно? — уточнил я, когда она закончила, после чего я знал об этой штуке не больше, чем до своего вопроса.

— Нет, — ответил Морролан. — Хотя технически многое, что ты с его помощью можешь сделать, уже да. Призывать демонов, поднимать мертвых и другие подобные дела — наказуемо по имперским законам.

— Технически? — повторил я.

— Зависит от твоего Дома, — сказал он. — Никого из близких к вершине Цикла не осудят, если только не сотворено нечто особенно жуткое, тогда все эти обвинения скорее всего пойдут как отягчающие.

— Ха. То есть если ты валлиста, джарег или иорич, нужно блюсти закон, а вот если ты атира или дракон — нарушай сколько влезет. Чудесно.

— Так уж оно работает, — проговорил Морролан. А то я не знаю.

— Может быть, — предложила Коти, — просто стоит вернуться к тому, что мы делаем?

— А что именно? — спросила Алиера.

— Ну, мы — то прибыли сюда, чтобы узнать об этом камне, что он собой представляет, что с ним можно сделать…

— И сколько он стоит, — иронически улыбнулся Морролан.

— Нет, конечно, — возмутился я, — но раз уж ты сам поднял эту тему…

— Понятия не имею, — отозвался он.

— Совсем ничего? В смысле, могу я за него получить восемь сотен?

— Возможно, — сказала Алиера.

— Это хорошо, — проговорил я, — тогда я выиграл.

— Тот, в чьем доме был этот камень, — заметил Морролан, — ты сказал, «просто у одного парня», вот только «просто парень» такой штуки иметь не может. Они встречаются редко и используются только некромантами.

— А отследить его можно? — спросила Коти.

Я посмотрел на нее. Об этом я и не подумал.

— Хммм. Возможно, — сказал Морролан.

— Вряд ли, — отозвалась Алиера.

— Я могу его отследить, — проговорила Некромантка.

— Тебе и не нужно, — заметил я, — он прямо здесь.

Она кивнула, словно мое замечание было важным.

Я же покуда предавался сожалениям, что не велел Крейгару вызнать подробную информацию о «том парне». Рыболове. Какие у него планы? Важно ли это для меня? Если просто продать эту штуковину, не ударит ли она по мне же?

— О чем ты думаешь, Влад? — Морролан как — то очень уж пристально смотрел на меня.

— Да вот размышлял, сколько вермишели надо сделать и сколько времени это займет, мы с Коти планировали приготовить…

— Оставь это. Ты собираешься продать слезу Вирры?

— Подумываю об этом. А ты хочешь ее купить?

— Стоит это сделать, — обратилась Алиера к кузену, — хотя бы чтобы он не тянул к ней свои ручонки и не был бы убит, когда за ней придут.

— Я тронут, что ты так обо мне заботишься, — сказал я.

Она пожала плечами.

— Я бы не стала, но мы только что изрядно поработали, спасая тебя.

— Ну да, — кивнул я. — И кстати, большое спасибо.

Повисла неловкая тишина, которую нарушила Некромантка:

— Ты должен сообщить мне обо всех эффектах, которые заметишь.

— Каких вообще… ты о чем?

— О пост — эффектах превращения.

Коти сжала мою руку.

— О каких пост — эффектах мы говорим? — спросил я тем же тоном, каким говорят «я настолько не в теме, что не проще ли поговорить о картах».

— О, — тон Некромантки был не менее знаком, «хочешь поговорить о картах, изволь», — предсказать невозможно, кроме очевидных.

Я почувствовал, как все остальные смотрят на нее, так что хотя бы для них тут ничего оченидного не было.

— А каковы, — вопросил я, — очевидные пост — эффекты?

— Ты знаешь, — ответила она, — обычные.

Мы все так же смотрели на нее, ничего не говоря.

— Что? — спросила она.

— Каковы, — произнес я, медленно, чтобы она поняла, — обычные пост — эффекты?

— Ты знаешь, — повторила она.

Все мы ждали продолжения.

— Я имею в виду, проявление. Положенным способом.

— Проявление, — сказал я. — А что именно ты имеешь в виду под «проявлением»?

Выглядела Некромантка примерно так же, наверное, как я сам, задай мне кто — то вопрос «как ты дышишь?», смотря то на одного из нас, то на другого, и я посмеялся бы, не иди речь обо мне самом, и не чувствуй я, что это, может быть, весьма важно.

— Сейчас ты проявляешься, — сказала она.

— Вот, значит, что я делаю.

— Мы все так делаем.

— В смысле, где — то находимся.

— Да.

— А. Так это и есть проявление?

Она кивнула.

Морролан, похоже, ответом удовольствовался, а вот Алиера хмурилась, словно желала копнуть глубже. Я был полностью согласен и продолжал смотреть на нее — в смысле, на Алиеру, — очень, знаете ли, иногда помогает, смотришь на кого — то и надеешься, что окружающие уловят намек.

Наверное, сработало и здесь, поскольку Алиера проговорила:

— Это должно значить нечто большее, иначе зачем бы ты сказала «проявляешься» вместо «находишься здесь»?

Вот, это Алиера. Она умная. Поэтому и держу при себе.

Некромантка глубоко задумалась. Наверное, о том, какая Алиера умная.

Коти сжимала мою ладонь, и я решил — шевельни Морролан бровью, и в него полетит что — то острое.

— Есть здесь, — наконец промолвила она, — и есть не — здесь.

— А, понял, — сказал я. — Вроде как здесь, только другое.

Она кивнула.

Сарказм.

— И говоря «проявляться», я имею в виду — быть в обоих местах.

— В одно и то же время, — уточнил я.

Она кивнула и добавила:

— Ну, это несколько…

— Ты имеешь в виду — как бог.

— Или демон, — вставил Морролан.

— Так значит, я теперь бог? — вопросил я.

— Нет — нет. Демон, — сказала Некромантка.

Я уставился на нее. Она шутит.

Коти стиснула мою ладонь.

— Ты же не серьезно, — сказал я. Посмотрел на Морролана. — Она не серьезно? — На Алиеру. — Она серьезно?

Они ждали ответа Некромантки.

— В этом нет ничего страшного, — сказала она.

Как ответить на такое, я понятия не имел, и промолчал.

— Это вопрос точности определений, — чуть погодя продолжила она. — Согласно четкому определению, ты, возможно, попадаешь в этот разряд, но в действительности…

— В действительности, — пробормотал я. — Начинаю думать, что эта самая действительность существует где — то там и помимо всего прочего.

— В действительности, — вновь попробовала Некромантка, — разницы не будет. Я имею в виду, в тебе самом это ничего не изменит. Наверное. Такая вероятность существует, но именно это я имею в виду, говоря о замеченных пост — эффектах.

— Если я проявляюсь в двух местах, — сказал я, — почему же я этого не чувствую?

— Скорее всего, тебя просто еще не призвали. Впрочем, — продолжила она, — возможно также, что впитывание памяти для тебя обычным порядком не произойдет.

Я покачал головой.

— То есть ты говоришь, что я изменился, что я теперь другой, что я не тот Влад, каким был час назад, но в моей жизни это ничего не изменит? Мол, случилось, и случилось, не волнуйся?

— Да, — сказала она.

Сердце мое колотилось, как всегда после драки. Я велел ему успокоиться, но оно никогда меня не слушается.

— Я здесь, и где — то еще, и это неважно?

Она кивнула, затем уточнила:

— Я имела в виду, ты можешь быть и где — то еще. Давай проверю. — Я лишь посмотрел на нее. — Нет, ты только здесь, — заключила она.

— Ну, это хорошая новость, — пробормотал я.

— Почему? — пожелала знать она.

— Так, — проговорил я. — Я здесь. Понял. Думаю, пришла пора мне быть не здесь. Мне еще кое — что предстоит осознать, а здесь не получится.

Морролан, ты хочешь купить этот камень, или нет?

— Не хочу, — ответил он, — и рекомендую тебе самому побыстрее от него избавиться. Похоже, его и правда можно отследить, и кто бы ни был его настоящим владельцем, вряд ли это тот, с кем ты желаешь столкнуться.

— Хорошо, тогда… — я хотел было спросить его, куда бы можно побыстрее скинуть эту штуку, но, подумав, понял, что знаю лучше, чем кто — либо из здесь присутствующих. — Тогда, — продолжил я, — мне лучше уйти.

Я поднялся, как и все остальные, кроме Алиеры, которая сказала:

— И ты собираешься просто игнорировать это?

— Игнорировать — что?

— То, что сказала тебе Некромантка.

— Она же сказала, что это неважно.

— Она тоже, бывало, ошибалась.

Я мог бы сделать замечание, мол, стоит ли говорить о ней так, как будто ее здесь нет — но в конце концов, может, она и правда где — то еще, мне — то откуда знать? Так что я лишь кивнул Алиере:

— Все хорошо.

Сердце мое твердило, что все совсем даже не хорошо, но именно поэтому я хотел убраться отсюда — я не был уверен, что именно я чувствую, но однозначно не хотел выказывать это перед Морроланом и Алиерой. А еще, я думал, может, немного подумать обо всем этом, когда я останусь один — и я придумаю, как не думать об этом, когда я останусь один. Понимаете, о чем я? Надеюсь, что нет.

Алиера тем временем проговорила:

— А что с заклинанием?

Я хотел было спросить, о каком заклинании речь, а потом сообразил, вспомнив кое — что из подслушанного, и спросил:

— Да, хороший вопрос. Кто его сотворил и зачем?

Коти все еще держала меня за руку, все остальные переглянулись, и наконец Морролан сказал:

— Простого способа это выяснить я придумать не могу.

— Отследить не получится? — уточнила Алиера.

— Занялся бы сразу — может быть, но у нас на уме были другие дела.

— Ты сказал, нет простого способа, — проговорил я. — А сложный есть?

— Надеюсь. Защиту моего замка ранее так еще никто не пробивал, и кто бы это ни был, я весьма расположен обменяться словечком с этой персоной, так что я намерен над этим поработать.

— Помощь нужна? — спросила Алиера.

Морролан кивнул.

— Спасибо.

— А мне знать дадите? — уточнил я. — В смысле, раз уж направлено оно было вроде как на меня.

— Конечно, — сказал Морролан. — Но скорее всего это займет какое — то время.

Я кивнул.

— Я кое — что проверю со своей стороны. Если наткнусь на что — нибудь связанное со всем этим, сообщу вам.

— Хорошо, — проговорил Морролан. — Вас телепортировать?

— Ага, спасибо. Но пусть это сделает кто — то из твоих людей, я хочу еще попрощаться с Телдрой.

— Будь осторожен, Влад, — пожелал он, как будто сам я вовсе этого не планировал. Но, наверное, так просто принято говорить.

Мы спустились по длинной изогнутой лестнице, сопровождаемые взглядами драконов и предков Морролана. Страшно ли это — вероятно, зависит от цели пребывания.

— Ты голодный? — спросила Коти.

— Да, только хочу сперва сплавить эту штуку. А то я не хотел, чтобы Морролан знал, что я нервничаю, но я нервничаю.

— Ты в порядке, Владимир?

— Я не… не уверен. Голова разрывается: то я одержим этой мыслью, то хочу ее выкинуть куда подальше. Это… ну, я правда совсем не тот, каким был нынче утром, или это просто странная такая штука приключилась, или что?

— Мне ты кажешься тем же самым, — сообщила она, проведя оперативную проверку.

— Не думаю, что это окончательный вывод, но проверяй сколько хочешь.

Затем мы попрощались с леди Телдрой, поблагодарив ее за вежливый прием. Знаю, это примерно как благодарить реку Адриланку за то, что та течет вниз по склону, однако даже краткий разговор с ней поднимает настроение. Возможно, меня подвело воображение, но мне показалось, что вид у нее несколько встревоженный. В общем, мы попрощались, она поклонилась, и мы покинули Черный замок.

Во дворе к нам подошел один из стражников Морролана, длиннорукий парень с волосами такого же невероятно светлого оттенка, как у императрицы, и сказал:

— Телепортацию проведу я, если не возражаете. Куда вас доставить?

Коти посмотрела на меня. Я проговорил:

— Мне нужно быть рядом с конторой, пожалуй, чтобы найти кое — кого, кто купит сама знаешь что. Может быть, встретимся…

— Я с тобой, — отрезала она.

— Договорились, — кивнул я ей, а потом стражнику.

Телепортация продолжатся слишком долго, как по мне. Кто — то должен изобрести более быстрый вариант. Я имею в виду, три — четыре секунды — это слишком долго, когда стены вокруг плывут, словно тают, а потом под ногами нет никакой опоры, а потом видишь не пойми что, потому что в этом нет ни малейшего смысла, и чувствуешь себя перевернутым вверх ногами и вывернутым наизнанку, и может, так оно и есть, потому что кровь приливает к голове, резко и быстро, до боли, только вот потом я снова оказываюсь на твердой земле, перед дверью собственной конторы.

Коти рухнула на колено, опираясь на землю одной рукой и наклонив голову. Я стоял, согнувшись. Минута — другая, и ощущения прошли, и мы оба одновременно глубоко вдохнули и обменялись улыбками, осознав это.

— Кто у тебя на уме? — спросила она.

— Три Кубика, — сказал я.

— Потому что тсалмот, или потому что работает с таким товаром?

— Потому что работает с таким товаром. Если я получу свои восемь сотен, дальше мне плевать, что там сталось с мертвым парнем.

— Правда?

— Конечно.

— Просто все бросишь, так ничего и не узнав?

— Брошу, как плюющуюся волчок — змею.

— Зачем ты вообще взял в руки волчок — змею?

— Я бы предпочел восемьсот империалов…

Она фыркнула.

— И все равно не верю, что ты согласен оставить нераскрытым то, что там задумал Берет.

— Следи за мной.

— А я всегда так и делаю, — отозвалась она. Уж не знаю, должен был я порадоваться этому или обидеться; я предпочел порадоваться. — Встретимся у тебя в конторе, а потом пойдем туда вместе, ладно?

— Я думал пойти прямо сейчас.

Она покачала головой.

— У тебя есть одно важное дело.

— Да?

— Тебе нужно навестить деда.

— Да?

— Да.

— Зачем?

— Как ты себя чувствуешь, Владимир?

— Нормально, после того, как пост — эффект теле…

— Нет, — проговорила она, — как ты себя чувствуешь?

— Ты о…

— Да.

— Встретимся в конторе, — сказал я. — И я тебя люблю.

Целовать ее посреди людной улицы я не стал. Но очень хотелось.

* * *

Мой дед живет в Южной Адриланке. Как предполагается, при Зерике на престоле началось правление возрожденного Феникса, а это значит, говорят, многое должно обновиться. Когда идешь по кварталам, где обитают выходцы с Востока, это как — то незаметно. Гетто, где они в основном обитают, занимает большую часть территории Адриланки восточнее мостов, хотя и не всю: на севере там есть холмы, где некоторые знатные особы устроили себе летние домики, а на юге по обе стороны реки по всему берегу моря — океана расположены порт и склады, а еще дальше к востоку, сразу за портовым районом, находятся бойни. Вот не знаю, может, построй их ближе к берегу, ниже утесов, так там и воняло бы поменьше.

День был сухой и прохладный. Я упоминаю об этом, потому как будь жарко и грязно, я бы надел плащ так, чтобы спрятать в нем нос, направляясь в гетто выходцев с Востока. И дело не только в бойнях, тут мусор валялся кучами прямо на улицах, пока кто — то его не сжигал — а сожженным, он вонял примерно так же.

Как только я открыл занавеску, прикрывающую вход в жилище деда, вонь исчезла и сменилась тонким розовым ароматом. Просто чтобы вы знали, тут не только курения поработали, но и магия: восточное колдовское искусство, быть может, и уступает яркостью волшебству, но чертовски полезно в некоторых вопросах. Уж поверьте мне.

Дед сидел за столом, что — то творя с несколькими косточками, которые собрал кучкой. Подняв взгляд, расплылся в улыбке, обнажая немногие сохранившиеся зубы.

— Владимир!

А я вдруг осознал, что он и Коти — единственные, кто используют полную форму моего имени. Еще это делал мой отец, но только когда я переставал драить полы, позволяя себе помечтать о том, чтобы не драить полы.

Я подошел и поцеловал его в щеку. Его дружок, кот Амбруш, спрыгнул со стула, потянулся, этак дежурно пошипел на Лойоша и свернулся клубком у ног Нойш — па. Я уселся на стул.

Он собрал косточки и сложил в обитую бархатом деревянную шкатулочку с серебряными уголками, которая удовлетворенно щелкнула, закрывшись. Знаете, есть что — то такое приятное во всем хорошо сработанном, даже если это маленькая шкатулочка для вороньих косточек.

— Ну что, — проговорил он, — как дела? Ты насчет свадьбы?

— Вообще — то нет, — ответил я. — Хотя, раз уж ты упомянул, насчет нее у меня тоже есть вопросы.

— Тогда в чем дело? — он внезапно стал очень серьезным. Дед у меня такой, на лету ловит.

— Только что кое — что случилось.

Он кивнул, ожидая, пока я подберу слова.

— Думаю, — наконец проговорил я, — что меня, возможно, превратили в демона.

Он откинулся на спинку стула, густые белые брови сошлись вместе.

— Рассказывай.

Я описал все как помнил, останавливаясь, запинаясь и поправляя себя, с кучей «нет, не совсем так», и «что — то вроде», и «пожалуй, больше похоже на», и все такое. Когда я закончил, вид у деда был очень серьезным.

— Это… это эльфова магия, Владимир.

Я кивнул.

— Я не понимаю ее, и не понимаю, что это значит. Когда эльфы говорят о богах и демонах, они имеют в виду не то же, что и мы.

— Я знаю.

— Как ты себя чувствуешь, Владимир?

— Физически? Нормально.

— Нет, как ты себя чувствуешь?

Я подумал. Ну, сам — то я не так уж часто задаюсь вопросом, как я себя чувствую, однако Нойш — па попусту не спрашивает.

— Я зол, — наконец сказал я. — И — да, напуган.

Он кивнул.

— Поговори с эльфами. Выясни, что это значит и что можно сделать.

Я кивнул.

— Ты не хочешь, — сказал он.

Я помолчал и кивнул вновь.

— И все равно поговори. Надо.

— Хорошо.

Он помолчал, опустил взгляд, затем вновь посмотрел на меня, внимательно и заботливо.

— Ты по — прежнему Талтош Владимир, — проговорил он. — И вот об этом ты должен помнить.

Я издал короткий смешок.

— Не уверен, что понимаю, что это теперь значит, но думаю, что это хорошо.

Взмахом бровей он спросил, о чем я.

— Коти, — сообщил я. — Теперь все иначе.

Немногие сохранившиеся зубы показались в улыбке вновь.

— Так что ты хотел знать о свадьбах?

* * *

За Коти я заглянул к себе в контору. Она не спрашивала, как мы поговорили с дедом, а у меня не было настроения прямо сейчас обсуждать это, так что мы просто пошли куда собирались.

Три Кубика работает несколько за пределами моей территории, на улице Пирожников, за поворотом на Битый Череп. На самом деле та улочка зовется иначе, это я ее так назвал, однажды увидев, как в ливень вниз по склону катятся валлиста и троица текл. Его ломбард с вывеской «Три Кубика:

Ломбард», такое вот у него богатое воображение, с одной стороны подпирали шесты, компенсируя крутизну склона. Небольшая каморка — фута три в ширину — однако, располагалась безо всякого наклона. Дверь была скреплена кожаными ремнями, весьма ветхими на вид, а деревянный фасад домика следовало бы хорошо так покрасить, а потом поменять. Возможно, на кирпичный. Я отворил дверь, и удивительно, та не рухнула.

Когда мы вошли, Три Кубика читал книгу, так что на нас смотрел его поблескивающий череп. Я знаком с парой других драгаэрян, которые бреются наголо, и мне было интересно, зачем. Спросил я об этом как раз у Три Кубика, где — то с год назад, и он ответил — не знаю, захотелось.

Когда мы оказались внутри, он спросил:

— А, привет, усы. Что у тебя?

Вот не знаю, почему, но он один из очень и очень немногих, кто может назвать меня «усы», не пробудив во мне желания шарахнуть его по башке чем — то тяжелым.

— Слезы Вирры, — сказал я.

Он резко сел, чуть не упав со стула.

— Оно у тебя, э, с собой?

Я кивнул.

— Покажи.

Я достал камень и протянул ему. Три Кубика изучил полированный кругляш и повертел в руках. Никаких признаков того, что его личность внезапно растворилась там.

— Где… — начал было он, потом остановился. И наконец спросил: — Отследить его можно?

Я пожал плечами, он прищурился; вероятно, понял, что ответ будет «да».

— Господин Талтош…

— Твоя цена, — сказал я.

— Не могу.

— Да ладно.

— Если его отследят…

— Ты можешь сказать, что не помнишь, кто его тебе продал.

— И тот, кто спрашивал, начнет становиться требовательным, и…

— Что ж, понятно. — Мне и правда было понятно, а хорошего ответа у меня не было.

— Порекомендовать кого — то можешь? — спросила Коти.

Я сам как раз хотел спросить. Нет, честно.

Он почесал макушку.

— Дайте подумать.

Я пустил по столику империал, чтобы посодействовать его мыслительному процессу.

«Восемьсот тринадцать, — заметил Лойош. — С половиной.»

«Да — да.»

— Соривит, — проговорил он. — Работает на верхнем этаже доходного дома на Променаде у края Малых Врат Смерти. Одиннадцатый номер.

— Спасибо, — сказал я.

— Будь осторожен, усы.

— Я всегда осторожен, — соврал я.

Мы вышли наружу.

«Босс! Заклинание!»

Если вы вдруг хотите составить картину — первым заметил их Лойош, затем Коти, последним я.

Их было двое, быстрые, умелые. Наверное, их послали доставить меня живым, или хотя бы годным для оживления, чтобы их босс мог задать мне нужные вопросы. Пожелай они меня прикончить, вряд ли я выжил бы. Один из них как раз указывал на меня. Я махнул Чароломом и частично отбил заклинание до того, как оно поразило меня.

Давайте — ка расскажу о парализующих заклинаниях.

Их уважают в Организации, потому что они заметно упрощают работу.

Скажем, вот попало таким клиенту — сердце не бьется, кровь не льется, дыхание остановилась, жизнь завершена. Все, проблема решена. Ну а если вдруг клиент волшебник, или носит защиту от волшебства, или, скажем, имеет странную золотую цепочку, которая разрушает волшебство — что ж, достаточно, если пройдет хотя бы часть заклинания. Может, парализует лишь мышцы ног. И ладно, теперь не убежит. Или руки. Все, защищаться не может.

Чем больше пройдет, тем выше шанс закончить «работу» и идти тратить денежки. Или беспокоиться об уже потраченных денежках, тут кому как.

Так что я взмахнул Чароломом.

По руке моей прошла щекотка. Часть заклинания я перехватил, но не все. Скорее всего, оно было нацелено нейтрализовать меня, не убивая, однако в точности я этого не знаю. Знаю то, что я внезапно застыл на месте, как статуя, левая рука с золотой цепью посреди взмаха — и, не сомневаюсь, с дурацким выражением на физиономии.

«Босс, я не могу двигаться.»

«Значит, нас таких двое.»

Хорошей новостью оказалось то, что мы были втроем, и какое бы заклинание это ни оказалось, Коти оно не коснулось.

Она не тратила времени, проверяя, в порядке ли я — а то прикончили бы ее, а уж потом я точно был бы не в порядке. Броска ее я не видел, и сколько всего было ножей — тоже, но три летели прямо в того типа, который начал швыряться заклинаниями. Это было быстро, быстрее, чем — вы ведь обещали, что никто в нашем мире этого не услышит, да? — так вот, быстрее, чем метнул бы я сам, и точно в цель. Один достал его в торс, как раз под грудину, и вонзился достаточно глубоко. Он что — то сделал, и два остальных ножа отлетели чуть в сторону, а дальше я не видел — если не поняли, я и голову повернуть не мог.

Рана, уверен, не была смертельной, но и царапиной не назвать, так что волшебник решил, что пора ему быть где — то еще. Но я видел его напарника, а мгновение спустя — смог видеть и Коти, которая держала два ножа и танцевала как укротительница змей.

Тот, второй парень стал смещаться вправо, держа меч. Потом обзавелся и кинжалом в левой руке. Глаза мои заныли, и я понял, что даже моргнуть не могу.

Коти и джарег кружили в поединке. Первый — раненый, волшебник — был где — то вне моего поля зрения, но я точно знал, что здесь его нет, а то Коти не сосредоточилась бы так на втором.

Улица Пирожников достаточно широка, и им вполне хватало места держаться вне досягаемости чужих клинков даже прижимаясь спиной к стене здания.

Они кружили и кружили, время от времни появляясь передо мной; джарег подставил мне спину, и я конечно, всадил бы туда что — нибудь, если бы мог хотя бы пошевелиться.

Первый ход сделала Коти, атакуя. В бою есть два способа держать нож: прямым хватом, острием вперед, для укола на манер меча, или обратным, прикрывая клинком собственное запястье. Второй вариант обеспечивает лучшую защиту и хорош для режуще — полосующих атак, но при этом жертвует дистанцией.

Левый нож Коти мелькал, меняя хват то так, то этак; правый оставался в защитной позиции наискосок, чтобы, если что, отвести удар меча и достать противника в правую руку. Левая рука ее двигалась в рваном ритме, но в основном метила в нижний сектор, чтобы занять кинжал и помешать действиям меча.

Она все время была в движении, и в движении непредсказуемом, но постоянно — вперед и внутрь круга, срезая дистанцию, мешая ему нанести хороший удар мечом. И как только на склоне она получала преимущество по высоте, она взрывалась атакующей серией, чтобы вынудить его защищаться, когда же выше по склону оказывался он, она скользила туда — сюда, ни разу не дав ему возможности нормально ударить. И она полностью контролировала ход схватки, он двигался туда, куда она позволяла ему двигаться, уколы его были неточными и неверными. Она танцевала и парила, смертоносная. Пожелай я научить кого — то, как драться на ножах, я бы просто указал на нее и сказал «смотри».

Боги Дорог, как же она была прекрасна.

По руке его потекла кровь. Еще немного, и меч станет скользить в его ладони, и все. Если дело не кончится раньше.

Кончилось — но не так, как я ожидал: Коти внезапно отступила на несколько шагов и убрала оружие. Джарег нахмурился, быстро обернулся и поспешно спрятал в ножны свои клинки. Через несколько секунд мимо прошла пара гвардейцев Феникса, Коти уже стояла передо мной, словно мы о чем — то болтаем, а джарег исчез, по крайней мере — из моего поля зрения. Пташки продолжали чирикать.

«Влад, ты в порядке?»

«Дышу, сердце бьется, и я как раз моргнул, так что, думаю, потихонтку проходит. Вот только…»

«Только — что?»

«Меня вдруг до ужаса испугала возможность не провести с тобой остаток жизни. Мы ведь женимся, правда? В смысле, я сперва такого себе даже не представлял…»

«Рада, что тебе лучше. И да, конечно, мы поженимся.»

«Хорошо.»

«Босс?»

«Ты в порядке, приятель?»

«Угу. Поздравляю.»

Я сумел чуть повернуть голову. Неудивительно, потому что тем самым я и голову Коти повернул. Шуточка для своих, по — фенарийски «повернуть голову» значит — а, ладно, забудьте. Может, вычеркнем? Ну, сами решайте.

Коти встала рядом так, как будто мы разговариваем, и через пару минут я почувствовал ее руку у себя выше локтя, и как раз тогда же Лойош взлетел, покинув мое плечо.

Я вновь вернул Чаролом на запястье, двигаясь все еше неуклюже, словно под водой — но я двигался.

— Надо нам, — сказал я ей, — пройтись по планам на свадьбу.

Коти поцеловала меня, зафиксировав мое лицо в ладонях.

— Да, — ответила она, — пройдемся.

«Меня сейчас вывернет.»

«Заткнись.»

Мы направились обратно ко мне в контору, шел я все еще кое — как, медленно и скованно, однако все остальное вроде как работало. Меня однажды уже прикладовало парализующим заклинанием (перехватил нацеленное на охраняемую персону), тогда у меня онемело все тело, и следующие два дня я провел на грани, а когда очнулся, хреново было во всех отношениях. Я решил, что некоторые затруднения с передвижением — мелочь.

Мы добрались до конторы и поднялись по лестнице. Мелестав взглягул на меня и тут же вскочил.

— Что…

— Все в порядке, — сказал я. — Но передай всем глядеть в оба.

Кажется, я кого — то рассердил.

— Ты? Поверить не могу.

— Не хочешь сесть? — предложил Крейгар.

— Да, хорошая идея.

Я сел за стол, чуть наклонил спинку стула — надо бы как — нибудь о нем рассказать отдельно, это шедевр механического искусства, — и вытянул ноги.

Суставы не хрустели.

Коти зашла мне за спину и принялась массировать плечи. Лойош устроился на своем насесте у окна.

— Голодный? — проговорила Коти.

— Да. Я могу съесть, даже не знаю, что — то несъедобное и отвратительное.

— Верно. Но давай обойдемся без этого.

— Мне принести что — нибудь? — спросил Крейгар, который вроде как вошел вслед за нами.

Я кивнул и повернулся к Коти.

— Рыба подойдет?

— От Топо?

— Ага.

— Ага.

— Я схожу возьму, — сказал Крейгар. Я нашел в столе империал и вручил ему.

Потом меня пробила дрожь, и Коти сделала вид, что не заметила.

Придвинула один из стульев к моему столу сбоку, погладила мою ногу и примостилась головой мне на плече. Оба мы молчали.

Глава 6. ЦЕРЕМОНИЯ ВСТРЕЧИ С СЕМЬЯМИ

Существует, как мне рассказывали, куча формальностей, которые нужно сказать семьям партнера, дабы получить их одобрение на свадьбу. Иногда пара делает это вместе, иногда — только тот, кто желает войти в новую семью. У дзуров это предполагает серию поединков чуть ли не со всем семейством, это ведь дзуры. Глупо, как по мне, ведь в процессе кого — то могут и ранить. У фенарийцев все куда спокойнее. Есть вопросы, на которые нужно ответить, некоторые — бессмысленная формальность, а некоторые касаются моментов, которые будущая семья и правда желает знать, скажем, «как ты зарабатываешь себе на соль?», и все такое. Все, кого может назвать семьей Коти — это Норатар, ее бывшая напарница, которая лишь бесстрастно взглянула на меня. У меня же это Нойш — па, который закрыл все формальности, чмокнув Коти в щеку. И все получилось.

* * *

Несколько позднее в помещение проник аромат уксуса, а за ним проник Крейгар с небольшой корзинкой, которую начал разгружать прямо мне на стол.

В принципе я знаю, как это готовить: почистить и выпотрошить синехвостку (когда — то делал, ненавижу и по доброй воле не стану), добыть филе, обмакнуть во взбитые куриные яйца, затем обвалять в белой муке высшего сорта, предварительно просеянной и перетертой до консистенции пыли, потом снова обмакнуть в яйца, затем обвалять в просушенных сухарных крошках, а потом пустить плавать в горячее масло. Какое именно масло — тоже очень важно. Топо, владелец персонального фургончика и «закусочной на колесах» чуть далее по улице, режет филе ломтиками, которые перед обжаркой смешивает с лимоном и чесноком. А когда рыба уже готова, он вымачивает ее, да, именно вымачивает в каком — то магическом уксусе, который перегоняет самолично и не доверяет секрет никому. Возможно, однажды я пытками вырву у него весь рецепт. Одно из многочисленных достоинств рыбы от Топо — она очень долго остается горячей, настолько долго, что даже после того, как Крейгар принес ее в контору и разгрузил, ломтики были еще слишком горячими, чтобы держать пальцами.

Я велел Мелеставу принести вина и предложил и ему угоститься рыбой, потому как Крейгар, похоже, закупился у Топо на весь империал, чтобы и на его долю осталось. Поедая рыбу, я пытался решить, добавить ли этот империал к тем восьмиста тринадцати с половиной, и в итоге решил, что все — таки нет, ведь я все равно где — то да перекусил бы, правильно?

В кабинете весь остаток дня пахло уксусом, но я не возражал. Лойош перекус решительно одобрил, кроме одного момента: как это другим дозволили есть его рыбу?

Коти все так же поглаживала мою ногу, и к концу трапезы я практически снова стал самим собою. Рыба — удивительная штука, да.

Когда я доедал последние кусочки и изображал культурный вид, облизывая уксус с пальцев, Коти спросила:

— Что теперь, Владимир?

Как же я люблю, когда она произносит «Владимир». Я постарался не слишком на это отвлекаться и сказал:

— Не знаю. Полагаю, стоит предположить, что Рыболов охотится за камнем.

— Можешь его прикончить, — заметил Крейгар. Я и забыл, что он все еще здесь.

— Ты же знаешь, на кого он работает.

— А, точно.

— Да, и тогда выйдет — как бишь оно зовется?

— Катарсис? — предложил он.

— Нет. Неприятность, вот.

Он подмигнул.

Появился один из моих работников и отвлек меня вопросом — кто и какую сумму должен получить за один из моих борделей. Если такие выплаты станут слишком велики, я с тем же успехом могу выкупить лицензию и перестать платить взятки, отчего проиграют все задействованные стороны. Называется «экономика», Коти научила меня этому слову.

Когда он ушел, я сновь развернулся к Крейгару:

— Я могу просто спросить его. А вдруг мы сможем договориться.

— Конечно, — отозвался Крейгар. — И он, конечно, скажет, что принимает твое предложение, а потом, конечно, попытается тебя убить.

— Ну тогда и я в ответ попытаюсь убить его, — сказал я.

Я покосился на Коти, которая сидела с довольным видом. Полагаю, меня должен был расстроить тот факт, что она довольна перспективой, когда меня убивают и все такое — но расстроен я отнюдь не был. Достав камень, я положил его на стол.

— Оставлю пока здесь, — заметил я. — Пока не разберусь, как мы это уладим. Они наверняка отследили, что я его использовал.

Крейгар уточнил:

— То есть у тебя есть план?

— Мы пойдем туда, где он появляется, и я поговорю с ним.

— Влад…

— Коти прикроет меня.

— Обязательно, — пообещала она.

— И Лойош, — добавил я, чтобы не обижать его, и он хлопнул крыльями.

Крейгар пожал плечами.

Я вытер пальцы о куртку. Неряшливое поведение, знаю, надо бы избавиться от такой привычки.

Мы поднялись.

— Крейгар, следи за делами и…

— Да — да, и не запускай лапы в кладовку, знаю.

— Я вообще — то хотел сказать — найди пару парней, чтобы незаметно присмотрели за мной.

— Насколько незаметно?

— Постоянно держать в поле зрения, но не лезть на глаза.

— Хочешь сыграть наживкой?

— Нет, но не хочу делать вид, что чего — то боюсь.

— Хорошо, сделаю. Оставайся целым.

— Таков мой план, — согласился я. — Неизменный план.

Не знаю, кого Крейгар послал тенью за мной, однако потрудиться им не пришлось; до «Краденой лодки» мы добрались без всяких сложностей. Что неудивительно: после провала первой попытки Рыболову пришлось бы потратить какое — то время, чтобы организовать следующий ход. Если повезет, я смогу поговорить с ним, вернуть слезы Вирры, он меня не убьет, а я снова займусь вопросом восьмиста империалов. Конечно, он даже может заплатить мне восемьсот империалов за возвращение своей собственности, но в такое не слишком верилось. Но если прямо подойти к тому, кто хочет оторвать вам голову, иногда такое выбивает его из равновесия. А это полезно.

Добрались мы туда ближе к вечеру, народ только — только начал заполнять помещение, по большей части теклы, но было и несколько джарегов. Милое местечко, этакий бар для волков, куда любят заходить норски. Хозяин меня узнал и кивнул; если он и знал, что грядут неприятности, он этого не показал.

— Что будете? — спросил он.

— Я ищу Рыболова.

— Нет его.

— А будет?

— Вероятно.

— Тогда бутылку вина и две чашки. «Левье»[15] есть? — Коти нравилось «Левье».

Он кивнул, нашел бутылку и вернулся. Изобразил сценку с пером, красиво. Мне такие всегда нравились. Я поменял круглую серебряную штучку на высокую стеклянную штучку, и мы взяли бутылку с собой на столик у стены. Я соорудил небольшое заклинание, чтобы охладить ее, потому что драгаэряне ни черта не знают о вине, и внезапно все джареги с детекторами волшебства — а в зале их было шестеро, — вскочили на ноги, руки у оружия, пронзая меня взглядами.

— Простите, — разрушил я внезапную тишину, — просто охладил вино.

Полоснув по мне взглядами разной степени тяжести, они уселись обратно. Я изобразил виноватую улыбку для хозяина и разлил вино.

— Ты знал, что так будет? — подмигнула Коти.

— Ммм, скажем так, не удивился.

— Ты просто забавы ради выводишь их из себя, да?

— Бывает. А бывает, просто хочу пить вино охлажденным.

Мы по — восточному соприкоснулись краями чашек, глядя друг другу в глаза; когда так делает кто — то другой, мне всегда хочется влепить пощечину этому пентюху, но рядом со мной более никого не оказалось, так что я спокойно отпил вина. Неплохое.

Мы обсудили вопрос, где будем жить. Я хотел найти новое жилище для нас с нею, Коти хотела выбраться из той «дыры в стене», где обитала с тех пор, как разошлась с напарницей, и охотно согласилась пока жить со мной в нынешней квартирке. Мы обсудили вопрос с мебелью. Вот как можно быть таким счастливым, обсуждая, как переставить стол из одного края комнаты в другой? Не знаю, но факт.

Вошел Рыболов. Без телохранителей, что подняло мое к нему уважение.

Конечно, если кое — кто из джарегов в зале не работает на него, что вероятно. Соответственно я чуть снизил степень уважения.

Мы с Коти поднялись, но она отступила чуть назад, чтобы он не чувствовал угрозы. Знай он, как хорошо она метает ножи, он бы еще как чувствовал эту угрозу, но пока все было в порядке. Угрожать Рыболову я и не планировал. По крайней мере, не сразу.

Он посмотрел на меня, посмотрел чуть повнимательнее, прищурился.

Когда вас узнают, это ведь так приятно, верно? Ну, хотя бы обнажать оружия он не стал.

— Талтос, — проговорил Рыболов. Значит, он — или его информатор — видел мое имя лишь в записи. Ну и ладно, поправлять его ошибку я не стал.

— Мой господин, — изобразил я соответствующий случаю кивок. — Окажете ли вы мне честь, одарив несколькими минутами беседы?

Он посмотрел на Лойоша, который высунул голову у меня из — под плаща, и молча подождал.

«Останься ненадолго с Коти, хорошо?»

«Ай, босс. Ладно.»

Он перелетел к Коти на плечо, что вызвало в зале некоторое волнение: наверное, не привыкли тут к разным летающим. Это стоило мне еще нескольких взглядов, на каковые я не обратил внимания. Коти тем временем почесала Лойоша под подбородком. Рыболов смерил ее взглядом:

— Кто она?

— Моя невеста, — честно ответил я.

Он нахмурился.

— Но она…

— Да, — сказал я. — Она тоже подождет здесь.

— Хорошо. За мной.

Он повел меня наверх. Я чувствовал себя под прицелом многих взглядов, но шагов позади не было, а на лестнице Рыболов подставил мне спину. Он дурак, сверх меры самоуверен, или просто имеет кое — что, о чем я не знаю? Я предположил последний вариант. Да и все равно убивать его у меня в планах не стояло.

Комнатка, куда он меня провел, была крохотной, сюда едва втиснулись два жестких деревянных стула и крошечный столик. Плюс в тот же миг, как мы вошли, в голове у меня защекотало так, что сразу стало ясно: тут работает магия.

В отличие от тех, внизу, я не стал сразу же предполагать, что на меня напали, а просто уточнил:

— Это что такое?

— Заклинание приватности. Не люблю, когда подслушивают. Садись. Что у тебя там?

Я сел.

— Думаю, ты знаешь.

Он нахмурился.

— Сделаем — ка вид, что не знаю. О тебе я слышал, конечно. Но если кто — то из моих людей сделал что — то…

— Правда? — сказал я.

— Что — правда? Излагай.

— То есть ты действительно не знаешь.

— Ты или скажешь мне наконец, в чем дело, или я начну сердиться.

Так, что ж, разговор пошел явно не туда, куда я ожидал, но — пусть так, зайдем с этой стороны.

— Я так понял, ты кое — что потерял.

Рыболов нахмурился еще сильнее.

— Вы, выходцы с Востока, что, без загадок вообще говорить не можете?

Ты меня уже сильно сердишь.

Разговор пошел совсем уже не так, как я ожидал.

— Твоя слеза Вирры.

— Моя что?

— Э. Камень такой? Черный обсидиан, отполированный Темными водами.

— Ты о чем вообще говоришь?

Я покопался в кармане, нашел клочок бумаги и токнул к нему. Он покосился на написанное:

— Мой адрес, — кивнул он.

— И там, — сказал я, — в этом доме, есть тайничок под кроватью, у изголовья ближе к правому краю.

Глаза его сузились, зубы скрипнули.

— И ты об этом знаешь. Откуда?

— Есть источники, — отозвался я. — А внутри в этом тайнике шкатулка, а в шкатулке был камень, который зовется…

— Ничего в том тайнике не было, — отрезал Рыболов. — Я лет двадцать им не пользовался. Тебя дезинформировали, и мне очень хотелось бы знать, откуда в точности получены эти сведения, потому как намерен кое с кем плотно пообщаться.

Я сел поудобнее, глядя на него.

— Ну да, — согласился я, — понимаю тебя. Я бы тоже хотел.

— Что…

— Ты же не врешь мне? — спросил я. Глупый вопрос: ну кто ж сознается, если даже соврал?

— Ты бы лучше…

— Так, ладно. Давай начну сначала. Есть камень, который используют в некоторых разделах магии, зовется он — слезы Вирры. Один из таких попал мне в руки, я хотел его продать. Узнал, что украли его из твоего дома, вот и пришел к тебе.

Он какое — то время молчал и сидел недвижно, лишь ноздри его раздувались.

— И что ты мне не рассказал?

— Ну, я надеялся на вознаграждение за возвращенную собственность.

— Ага. А еще?

— Много чего.

— Кто вломился в мой дом?

— Вор, — честно ответил я.

— Это был ты?

— Нет, конечно.

— Ты заказал кражу?

— Нет.

— Врешь?

— Нет.

Видите, насколько глупый вопрос? Он сверкнул глазами, как будто мой ответ ему отчего — то не понравился.

— Итак, — проговорил он, — ты утверждаешь, что кто — то вломился в мой дом и украл то, чего у меня никогда не было.

— Ну, — заметил я, — если честно, часть этого утверждаешь ты.

— А может, ты врешь насчет того, откуда взялась эта штука?

— Хм. Что ж, может, и так, — соврал я. — Но если вдруг я все — таки не вру, кто мог вломиться в твой дом и положить там нечто такое?

— Никто, — ответил он.

Что это, крошечный момент замешательства перед ответом? Легчайший намек, словно ему вдруг пришло на ум имя? Может, это лишь мое воображение, однако я был почти уверен, что кое — что засек.

— Ну ладно, — сказал я. — Тогда так. Я снова проверю свои источники…

— А я все же думаю, что ты врешь, — заявил он. — Думаю, это ты велел подломить мой дом.

— Я никому такого не приказывал, — совершенно честно проговорил я.

— А может, скажешь, кто эти твои источники?

— В смысле, кто вломился в твой дом? Ну, может, тебе следует подать жалобу гвардейцам Феникса, пусть проведут следствие.

— Не играй со мной в игры, выходец с Востока.

— Почему? Мне нравятся игры. Развивают разум.

— Знаешь, ты очень меня раздражаешь.

— Если это поможет, — заметил я, — ты первый, кто…

— Тебе следует научиться следить за своим языком.

— Непременно займусь этим. Что можешь, так сказать, посоветовать?

— С этим делом справляйся сам.

— Что ж, сделаю что смогу.

— Наверное, я все — таки тебя убью.

— Ладно. Но тогда учти вот это вот, — рука моя скользнула под плащ.

— Не сейчас, — сказал он.

— Тогда благодарю за предупреждение. И все равно хотелось бы знать, кто спрятал эту штуку у тебя дома.

— Не твое дело, и ты в любом случае мертвец.

— Ладно.

— Уходи, — велел он.

Я поднялся и вышел. Как — то давненько никто не угрожал меня убить.

Теряю форму.

Я спустился вниз по лестнице, Лойош подлетел ко мне, Коти заняла место чуть сбоку и сзади, и мы вышли из таверны. Чуть дальше по улице Коти спросила:

— Ну?

— Ты остаток вина с собой прихватила?

— Конечно.

— Хорошо.

— Что случилось?

— Или он мне наврал без каких — либо разумных причин, или тут творится что — то странное.

Я пересказал ей разговор.

— Если он и правда хочет меня прикончить, — заметил я, — ему придется получить дозволение. У нас один босс.

— Думаешь, Тороннан ему разрешит?

— Трудно сказать.

— Тогда давай предположим, что это не пустая угроза.

Я кивнул, и мы пошли дальше.

Уже почти у моей конторы она проговорила:

— Я вот все думаю. Если он говорил правду, мне очень хотелось бы знать, кто вламывается в чужой дом, чтобы скрыть там нечто ценное. И зачем.

— Ну да.

— И вот подумала я, что дело не в ценности. Или камень нужно было спрятать, а дом Рыболова почему — то оказался подходящим, или…

Она замолчала, но мысль продолжил я:

— Или тут задействована какая — то некромантия, и Рыболов — ее цель.

— Точно.

— Если так, и получится узнать подробности, мы можем воспользоваться этим.

— Чтобы вернуть твои восемьсот империалов.

— Ага.

Мы дошли до конторы и поднялись наверх. Я так и не увидел, кого Крейгар отрядил прикрывать меня. Войдя в кабинет, я взял слезу Вирры со стола и спрятал под плащ.

— Влад?

— Да, любимая?

— У тебя есть план.

— Ага.

— А мне можно его услышать? — спросил Крейгар.

Я подпрыгнул, Коти почти обнажила нож, и мы дружно сверкнули очами на Крейгара.

— Простите, — сказал он, — но эта штука ценная, вот я и решил тут задержаться и присмотреть за ней.

— Твоя правда, — согласился я.

— Так какой план?

— Ты даже не знаешь, что этот план должен решить.

— Так расскажи.

Что я и сделал, и он ответил:

— О.

— Ага.

— Так, ладно, и какой план?

— Кто — то, как мы знаем, устроил на меня покушение.

— Ага, — подтвердил Крейгар.

— Или это был Рыболов, который очень хорошо умеет врать и попробует еще раз, или же это кто — то другой, и он попробует еще раз.

Крейгар кивнул.

— Причем похоже, что им нужен я сам, а не моя смерть.

— Быть нужным — это вдохновляет, — согласился Крейгар. Я оставил это без комментариев.

— Нам надо найти, кто охотится за мной, и почему.

Он снова кивнул.

— Ты раньше спрашивал, не затеваю ли я ловлю на живца. — Я посмотрел на Коти. — Так вот, теперь — затеваю.

Она встретила мой взгляд, глаза в глаза. Карие, глубокие, идеальные, в таких и умереть можно.

— Влад… — начал было Крейгар и остановился. Мы все понимали опасность: ловить на живца, когда тот, кого ловят, в курсе — вариант не лучший.

Через минуту Коти кивнула.

— Хорошо. Когда?

— Давай через пару часов, пусть подготовятся.

— Тогда у нас есть время допить вино.

— Обожаю твою практичность. Когда мы поженимся, надо будет запомнить, что за практичную сторону отвечаешь ты.

— А ты за что?

— За романтическую, конечно. Без романтики в браке никак.

Она вздернула бровь.

— Ты где это услышал?

— Только что придумал.

— Не уверена, что это правда, любимый.

— Правда тут ни при чем, это же романтика. А я романтик.

Она рассмеялась, потом сказала:

— Я кое — что слышала о ловле на живца, но сама не участвовала в этой схеме. Так что лучше заранее объясни, что мне надо делать.

— Верно. Хорошо, вот как оно работает…

Пару часов спустя вино закончилось, я поднялся и пристегнул шпагу к перевязи. Проверил камень, тот находился во внутреннем кармане плаща.

— Начнем, — сказал я.

Коти встала, коснулась своих кинжалов.

— Я готова.

Я кивнул Крейгару.

— Держи хозяйство и все такое.

— Не умирай, — посоветовал он.

Мы вышли на улицу, и Коти спросила:

— Мы готовы?

— Угу, — отозвался я, — за дело.

Когда за вами кто — то охотится, а вы хотите дать этой персоне возможность нанести удар и, разумеется, промахнуться — существуют несколько способов, которые позволят такое провернуть, но все они заключаются в том, чтобы вы оказались в положении, где выглядите более беспомощным, нежели на самом деле. Три раза я участвовал в ловле на живца… нет, стоп, четыре. Впрочем, никогда в роли, э, наживки, лишь как часть хвоста. В двух случаях это сработало.

Как правило, ожидание попытки убийства может занимать дни, а то и недели — и уж поверьте, это кажется вечностью. Ноги болят, глаза ноют от постоянных попыток разглядеть нападение до того, как станет слишком поздно. Работать приходится посменно, ведь никому не под силу держаться настороже постоянно, плюс так меньше вероятности, что хвост засекут, но это все равно жутко выматывает. На сей раз я действовал, исходя из предположения, что тот, кто охотится за мной, на самом деле жлает получить слезу Вирры, так что убивать меня — вопрос не первостепенной важности, а значит, планировать так тщательно, как требуется для убийства, тут не нужно, соответственно, времени оно должно занять куда меньше.

Такое вот было предположение.

И должен сказать, оно оправдалось.

Коти отпустила меня шагов на сорок. Стоял вечер фермицы, так что народу на улицах хватало, но их было не так много, чтобы она не могла присматривать за мной. Лойош кружил в вышине. Кончик Чаролома я выпустил в левую ладонь — лишь самый кончик, а руку я держал сжатой, так что цепочки видно не было.

Так вот я и отправился на прогулку.

На Круге Малак мне показалось, что третий этаж Гильдии меднокузнецов кланяется мне. Когда у меня дурное настроение, эта штуковина словно хочет шмякнуться прямо на меня. Уверен, однажды она все же рухнет. Кто — то должен за подобным присматривать. Я продолжил обходить Круг Малак, пока не нырнул в безымянный переулок, каковой вывел меня на кривую и узкую улочку, именуемую Неббит, по которой я и покинул свою территорию. Здесь стояли сплошные дома, ни одной палатки торговца, и все здания рассчитаны на три — четыре семьи.

Очень важно то, как вы ходите. Науку эту мне в основном преподавала Киера, но и Крейгар во время оно внес пару замечаний. Меня учили, как следовать за кем — то, как смешиваться с толпой. Самому Крейгару подобное умение не требовалось, у него к такому своеобычный природный талант, однако он все равно знал, как это делается, нельзя не отдать ему должное.

В общем, да. Надо уделять немало внимания тому, как вы ходите. Если дело происходит в толпе, скажем, на базаре в торгодень, надо ходить так, чтобы смешаться с народом. Серьезно, как — нибудь, оказавшись в толпе, приглядитесь. Вы удивитесь, насколько одинаково многие двигаются — жесты, разворот плеч, посадка головы и все такое. Если вы будете идти так же, вас не заметят, даже если сами вы считаете, что изрядно выделяетесь.

Попробуйте. А когда это получится, можете попробовать залезть кому — нибудь в карман или подрезать кошелек. Дайте знать, если удастся добыть что — то ценное.

О чем бишь я? А, да. Правильно ходить. Если вы хотите, чтобы на вас напали — шагайте быстро, глядя прямо вперед, словно четко знаете, куда направляетесь. Тогда у вас такой вид, словно вы нервничаете, а вдруг кто — то на вас нападет, но при этом изображаете, что все в порядке. Если же вы не желаете нападения — нужно этак вальяжно разгуливать, чуть улыбаясь, словно надеясь, что кто — нибудь все — таки рискнет попробовать. А если вы хотите, чтобы на вас напали, но чтобы вид у вас при этом был такой, словно вы этого не хотите, надо изобразить нечто среднее между этими крайностями и надеяться на лучшее. Или худшее, смотря с какой точки зрения рассматривать весь процесс.

Незадолго до пересечения с Императорским бульваром Неббит меняет название на Фонарную дорогу. Не знаю, почему так, никогда на ней не видел ни одного фонаря. И вот сразу после обретения нового названия ее пересекает еще одна узенькая извилистая улочка, Бесиндо, которая примерно в полумиле заканчивается на Рынке Бесиндо. Примерно за сотню ярдов до рыночной площали Лойош мысленно крикнул. Я уклонился, развернулся, взмахнул Чароломом и заполучил кинжал в верхнюю часть бедра, причем лезвие вошло достаточно глубоко, чтобы свалить меня наземь.

Рана жгла огнем, и я понятия не имел, что творится вокруг. Лойош был в вышине, Коти — где — то позади, а я валялся на земле, истекая кровью.

Пока что план работал идеально.

Должен сказать, тот, кто метнул нож, был очень хорош — ну или ему очень повезло; в полете ножи вращаются, и проблема тут не столько попасть в движущуюся мишень, сколько попасть в нее острием вперед. У меня подобное иногда получается. Как правило.

И пока я там лежал, я решил считать, что он хорош, потому что в этом случае ошибиться будет не так неловко. В любом случае, силушки у этого сукина сына хватало, рана оказалась глубокой.

Я вырвал клинок и услышал рычание. Наверное, мое собственное.

«Босс, ты как?»

«Держись в поле зрения. Кого ты видишь?»

Я не знал, достаточно ли сильным вышло кровотечение, чтобы думать в первую очередь о том, как бы прикрыть рану, а не о том, чтобы встать и обнажить оружие. Пожалуй, все — таки нет. И все же этот Виррой проклятый нож вошел достаточно глубоко. Так что я начал, как выражается Крейгар. сожалеть о выборе жизненного пути.

«Вижу троих, босс.»

Значит, они все — таки хотели меня похитить, потому как чтобы кого — то убить, троих не посылают. Я бы объяснил, почему, но прямо сейчас я еще не закончил рассказывать, что эти гады намеревались сделать со мной, а вам небось не понравится, если я начну постоянно отвлекаться на посторонние материи, к примеру, на то, как работает Организация.

Так, где я остановился? Точно. Я лежал на улице, и кровь хлестала из меня, как из подбитого кабана.

Память у меня на подобные дела хорошая. Я дерусь сколько себя помню, но кажется, чем старше я становлюсь, тем лучше вспоминаю, каково это, драться. Разные мелочи: как болит мое плечо, ушибленное о булыжную мостовую Бесиндо, как я оглядываюсь, вижу опускающегося с высот Лойоша, слышу, как Коти выкрикивает мое имя, хотя в тот момент я этого не слышу — потому что внезапно замечаю двоих нападавших.

Я тут конечно расхвастался, как хорошо я помню свои драки — однако ни за какие коврижки не смогу вытащить из памяти, как я тогда поднялся на ноги, а учитывая, как зверски болела у меня нога, вроде и должен бы запомнить. И все же я стоял, держа Чаролом в левой руке и шпагу в правой, а они приближались.

Чаролом, да будет благословенно его несуществующее сердце, свернулся готовой ударить змеей, и возможно, они от такого слегка забеспокоились. Я имею в виду — это не я заставил его сделать так, заставить Чаролом что — то совершить я вообще не могу, просто иногда он действует сам.

— Подойдете и получите по первое число, сукины дети, — сказал я.

Кажется, это испугало их не настолько сильно, как мне хотелось бы.

«Босс, волшебник вернулся, прямо за уг… а, неважно, его уже нет.»

Из — за угла появилась Коти — и, к слову о мелочах, я помню, как с ножа ее капала наземь кровь. Каждую каплю помню. Неплохо, с сорока — то футов.

Однако два других джарега были куда ближе, вооруженные одинаково — меч и кинжал.

— Ты нужен нам живым, — проговорил один из них.

— Вот так совпадение, — подивился я. — Я себе тоже нужен живым.

— Но если придется, мы тебя убьем. Так что, возможно, ты захочешь облегчить свое положение.

Я непременно сказал бы что — нибудь остроумное, однако они двигались слишком быстро, чтобы мое чувство юмора успело сработать. Рассчитали парни все правильно: оба ударили одновременно, один сверху, другой снизу.

Режущие удары — таким убить сложнее, чем уколом, а я нужен был им живым. Я отвел удар сверху и принял нижний здоровой ногой чуть выше колена; было не больно, однако удар я ощутил. А потом я снова упал, и возникло у меня чувство, что план мог бы сработать и получше. И еще я отключался. Со мной так уже бывало, но сейчас все шло настолько хреново, что я вынужден отметить это отдельно.

Тот, кто меня ранил, внезапно застыл. Очень знакомым образом: так бывает при идеально рассчитанном ударе кинжалом в почку, тело застывает статуей, потому что все мускулы сводит судорогой. А потом клиент просто падает.

Второй развернулся к Коти, но схватиться они уже не успели: Лойош свалился ему прямо на плечо и укусил. В шею, крепко, и остался висеть.

Тот завопил, попытался отшатнуться и смахнуть Лойоша, да только достать мечом того, кто висит прямо на плече и шее, само по себе очень непросто — а кинжал у него был не на той стороне. Бедолага. Мне стоило его пожалеть, наверное?

Яд джарега действует на разных людей по — разному. Так — то он из разряда парализующих и еще вмешивается в работу сердца, однако на одних он действует быстрее, на других медленнее, кто — то его почти и не заметит, кто — то заметит еще как. Во всяком случае, для человека (во всех смыслах) он обычно не смертелен.

Но сильный укус прямо в шею? Такое проймет кого угодно.

— Один из них нужен живым, — произнес я.

— Знаю, — сказала Коти. — Волшебник должен выжить.

«Прости, босс. Этот…»

«Нет — нет. Хорошая работа. Он собирался сделать со мной кое — что неприятное.»

— Второго тоже, скорее всего, получится оживить, — добавила Коти. — Я больше беспокоюсь за тебя.

— Я в порядке, — отозвался я.

— Тода почему ты валяешься на земле?

— Э, вкушаю заслуженный отдых после успешно проведенной операции?

По плану на нас должны были напасть, мы победили бы и оставили в живых как минимум одного из нападающих, чтобы допросить его. Та часть, где я лежал на земле, истекая кровью из ран на обеих ногах, оказалась позднейшим дополнением к плану, и пожалуй, если так подумать, не самым приятным.

Мир вокруг начал кружиться и покачиваться, но я пока еще осознавал, что происходит рядом со мной. Коти отрезала рукава моей куртки и перевязывала мне раны.

— Волшебник, — напомнил я. — Может быть…

— Он в отключке, — сказала она. — Лойош за ним присматривает.

— Тогда ладно. А можно, я тоже отключусь?

— Скоро будет можно, — пробормотала она. — Ты в состоянии сосредоточиться и вызвать Крейгара? Нам нужна помощь, чтобы донести до конторы тебя и волшебника.

Я хотел было сказать, что не уверен, но тут раздался голос Крейгара:

— Я уже тут. Простите, чуть опоздал.

И пока я перебирал ругательные сравнения, выбирая правильное для данной ситуации, мир сузился в темное пятнышко и исчез.

Глава 7. ЦЕРЕМОНИЯ ПРИГЛАШЕНИЯ ГОСТЕЙ

Согласно фенарийской традиции, пара выбирает двух близких друзей — каждый своего, — после чего те лично обходят всех гостей по списку, причем у каждого список свой, передавая им приглашение. В некоторых Домах у драгаэрян тоже так поступают. Леди Телдра сказала, что у иссол это долгая и утомительнейшая традиция, потому что выбрать нужно определенного члена семьи, а уже тому положено приглашать всех остальных, причем отвечать на приглашение также нужно определенным образом в зависимости от точной степени родства и текущих отношений. А потом она нагнулась и прошептала нам на ушко с видом нашкодившей девчонки:

— Скучища невероятная.

Мы заверили ее, что никому и ни за что не расскажем.

В моей ситуации фенарийский обычай — непрактичная штука. То есть да, конечно, Коти, допустим, выберет Норатар, а я кого? Крейгара? Представьте, как он будет приглашать Сетру на мою свадьбу. Или я могу сразу выбрать Сетру Лавоуд, Темную Владычицу горы Дзур? Хотя, наверное, нет. Морролан?

Алиера? Любой из них перепугает большую часть потенциальных гостей. Я сказал об этом Коти, которая восхитилась, мол, а разве это так плохо? Что привело к долгому спору насчет того, насколько большую свадьбу мы хотим. Я сказал, что хочу достаточно большую, чтобы выставить на стол все блюда, о каких я мечтал. С этим она согласилась, и свадьба по прикидке получалась вполне скромная… однако мы не учли вопрос Дома Джарега. Я, понимаете ли, босс — не из самых крупных, но все же. Ну а босс есть босс, даже на нижних уровнях, и в Организации принято посылать людей на такие мероприятия, дабы выказать уважение. Не хочу углубляться, как я обо всем этом узнал, выйдет неловко. Главное, что я узнал это до того, как сделать ошибку, которая дурно отозвалась бы на моей карьере.

Так что хотели мы того или нет, а свадьбе нашей суждено было стать большой. Это значит — куча еды, что мне нравилось, и еще плюс в том, что тем выходцам с Востока, которых мы пригласим, не придется лезть из кожи вон, дабы вежливо общаться с драгаэрянами, так что не все так плохо. Да, это не так, как мы хотели — но иногда приходится жертвовать свадьбой, какую вы хотели, дабы после нее все — таки жить так, как вам хочется…

* * *

Кто — то нашел одеяла или что — то вроде, и я лежал на них, уставившись в потолок у себя в кабинете. Лойош, который стоял на полу рядом с моим правым ухом, мысленно сказал:

«С возвращением, босс.»

«Спасибо. Сколько…»

«Около часа.»

Правая нога у меня болела. Левая тоже, но правая болела сильно. Лойош это уловил и пояснил:

«Левую просто зашили и перевязали, а вот на правой лекарь еще добавил волшебства.»

«Какого именно волшебства?»

«Ну, он ускорил исцеление, и, это…»

«Да?»

«Что — то сделал, и пахло жареным мясом.»

Я решил, что тут мне информации достаточно.

«Он сказал, ходить ты сможешь, но не слишком активно. В норму все должно придти через несколько недель.»

Я знал, что Коти также находится в комнате, потому что чуял запах ее волос — средства, которым она пользуется, не знаю, как оно называется, но пахнет приятно. А потому сказал:

— Я уже проснулся.

Она опустилась на колени рядом со мной.

— Как ты?

— В общем неплохо. И вы с Лойошем отлично поработали. Где волшебник?

— Ушел.

— Что?..

— Он сделал что смог, и…

— Нет — нет, не тот, который меня лечил. Тот, которого мы взяли.

— А. У Крейгара в кабинете, он и присматривает. Они там еще что — то такое сделали, чтобы помешать ему творить волшебство.

— Хорошо. Тогда пора задать ему несколько вопросов.

— Я помогу тебе встать.

И помогла. Она невысокая, но крепкая. Я уперся рукой в стол — голова шла кругом, нога подкашивалась. Потом я подумал, какого черта я вообще встал. Потом вспомнил, какого.

Коти проговорила:

— Владимир, ты уверен, что должен…

— Остальные мертвы?

— Тот, кого я пырнула кинжалом — да. Второй, наверное, тоже.

— Жаль. Я хотел высказать восхищение тому, кто метнул нож.

— Так это волшебник был.

— Что, правда?

— Ага. Он его просто подбросил и послал в тебя заклинанием.

— Так нечестно.

— Знаю.

— Ладно. Об этом мы тогда тоже поговорим.

— Чтобы дойти, помощь нужна?

— Не знаю, но я в любом случае хочу тебя обнять.

Она улыбнулась, а меня снова охватило то самое чувство, ради которого получить раны обеих ног — так, мелочи жизни. Надеюсь, вам оно знакомо. Как такое вообще работает? Отчего внезапно ноги подгибаются, а в желудке щекочет просто потому, что кто — то улыбается? Не понимаю.

До кабинета Крейгара было всего несколько шагов. Но очень болезненных. Волшебник смирно сидел в кресле, на шее у него на золотой цепи висел черный камень; я решил, что именно эта штука мешает ему вытворять неправильные дела с помощью волшебства, ибо с остальными подробностями одежды она не сочеталась. Я сделал себе мысленную пометку потом спросить о ней у Крейгара, однако забыл[16].

Коти помогла мне устроиться на стуле напротив волшебника, и я заметил, что у стены стоит Крейгар. Стола у него нет: его «кабинет» — просто комнатка с парой стульев и набором крючков, полок и шкафов, где он держит все потребное. Я снабдил бы его столом, но он сюда просто не лез.

— Я Влад, — сказал я. — Думаю, это ты знаешь. Сейчас я скажу тебе кое — что, а ты будешь прожигать меня взглядом, затем мы, вероятно, поговорим, и в зависимости от того, как пройдет разговор, я, возможно, позволю тебе выйти отсюда.

Он прожег меня взглядом, как и предполагалось. Люблю, когда люди делают именно то, что предполагается, а вы разве нет?

Я продолжил:

— Итак, полагаю, ты знаешь также, о чем я хочу тебя спросить.

Поскольку вопрос совершенно очевидный. И полагаю, ты сейчас думаешь, отвечать ли на него. Так что просто дабы помочь тебе думать…

— Леди Ширет, — сказал он.

Я остановился.

— Ты хотел спросить, кто хотел взять тебя в плен, не так ли? Леди Ширет.

— Я о такой не…

— Левая Рука, — пояснил он.

Я почувствовал, как напряглась стоящая позади меня Коти.

Так. Левая Рука Дома Джарега. Волшебницы. Занимаются незаконной магией, продают маленькие синие кристаллы, каковыми пользуются в доимперском волшебствеъ, помогают добыть оружие Морганти — и вообще их можно нанять для любого дела с использованием магии и по ту сторону закона. Народ они, как правило, чрезвычайно малосимпатичный. Я почувствовал тяжесть Чаролома у себя на запястье.

— Зачем я им сдался? — спросил я.

— Не знаю. Мне просто заплатили, чтобы добыть тебя и камень и доставить куда нужно.

— Ты отследил камень?

— Мой правый сапог. Ширет зачаровала его, чтобы отслеживать камень.

Мы знали, что он тут, и наблюдали, пока ты не ушел. Кстати, хорошо сыграно.

— Твой сапог. Какая прелесть. — Насколько ж это должно раздражать, когда сапог тащит тебя к цели, но я решил не спрашивать. — А куда меня нужно было доставить?

— Если расскажу, отпустишь?

— Ага. Но после того, как мы проверим, что ты сказал правду.

Он хмыкнул.

— Второй этаж дома на южной стороне Запора возле Высокой дороги.

Номера не знаю, но это единственный особняк в округе, остальные — мелкие домишки. Я должен был дать им знать, что ты у меня, без сознания и где — то в закутке без свидетелей, чтобы они могли телепортировать тебя на место, и никто бы не узнал.

Левая Рука.

Левая Рука в деле.

Я должен был сам это вычислить, наверное, как только узнал насчет слез Вирры. Из всех вариантов, какие мне бы хотелось получить в виде ответа, этот находился далеко в нижней части общего перечня.

Однако хочу я или нет, они в деле, значит, так тому и быть.

— Знаю те места, — кивнул я. Хороший район, чуть к западу от Дворца, недалеко от Памлара. Я не так хорошо его знал, чтобы телепортироваться туда самостоятельно, но для этого можно найти волшебника.

Стиснув подлокотники, я поднялся.

— Влад, — сказала Коти.

— Хмм?

— Ты не в форме для боя.

— Для боя? Я думал, они хотят побеседовать. Они ведь хорошие люди, не так ли? Я хороший.

— Владимир.

— Ты не думаешь, что я хороший?

— Владимир.

— Так что ты предлагаешь?

— Давай я схожу, посмотрю на это место, проверю, чтобы это было именно оно, посмотрю, есть ли там волшебницы.

— И как ты это узнаешь? Это волшебницы, они не входят — выходят, они телепортируются.

— Могу зайти и посмотреть.

— Не можешь.

— Так что ты предлагаешь?

Крейгар кашлянул, и мы оба посмотрели на него.

— Ты вызываешься добровольцем?

— Ты платишь?

— Плачу.

— Вызываюсь.

Он поднялся и изобразил иронический поклон с ухмылочкой, крейгаровской настолько, что я уж подумал, а не двойник ли перед нами.

— Не дай себя убить, — посоветовал я.

— Следи за хозяйством и не запускай лапы в кладовку, — отозвался он и ушел до того, как я сумел придумать достойный ответ. Ничего, еще придумаю.

Только после того, как он ушел, я сообразил, что остался присматривать за пленником. Присматривать за пленниками мне доводилось, когда я работал на босса, у которого возникли расхождения с другим боссом, и были переговоры, попытки помешать переговорам и все такое прочее.

«Присмотр» предполагал, что нужно сидеть минимум в пяти футах от клиента и при этом не задремать. Не мое любимое занятие, скажем прямо. Случается, что «присматриваемая» персона склонна поболтать, но как правило, все же нет, а этот парень явно не отличался общительностью.

— Мелестав! — позвал я.

В дверном проеме возникла его голова.

— Да?

— Найди кого — то присмотреть за этим парнем. Я за ним присматривать не хочу. Я тут босс. А боссам не по чину заниматься присмотром. Поэтому мы и становимся боссами.

Коти восхитилась моей речью еще больше, чем я сам. Такая уж это штука, любовь.

И я сосредоточился на том, чтобы не задремать.

— Ты действительно собираешься меня отпустить? — спросил парень, который пытался сделать мне много плохого, впрочем, у него была на то достойная причина. Деньги, разумеется.

На что я ответил:

— Если даже и нет, думаешь, я бы тебе сказал?

Он фыркнул.

— Я надеялся на бесполезные уверения.

— Придется тебе удовольствоваться катарсисом.

Вид у него стал озадаченным, но он не спросил, так что я не стал объяснять.

Присматривать за этим типом мне жутко не нравилось. То есть даже больше, чем просто сидеть и ничего не делать. Я наконец сообразил, в чем причина: ничем не загруженные мысли так и норовили свернуть с вопроса боли в ногах на то, что со мной случилось в Черном замке, и что все это значит, а я очень не хотел думать об этих моментах. Наверное, я надеялся на бесполезные уверения. Надеюсь, в итоге мне не придется удовольствоваться катарсисом.

Но именно тут и вступаешь ты, так, Сетра? В смысле, ты же поможешь мне с…

Спасибо ни за что.

Нет — нет, все в порядке, я продолжаю.

Наконец, где — то через полчаса вошел парень по имени Шоэн, и мы обменялись короткими кивками, ибо насколько мне известно, это единственный ведомый ему язык общения. После чего Коти помогла мне вернуться в мой кабинет, где я и растекся по стулу. Да, я обо всем этом рассказываю, потому что у меня все это отнимало кучу сил, понятно? Лекарь меня поправил, так что я мог ходить, но движения оставались скованными, а весь процесс — достаточно трудным. И — да, чертовски болезненным. Я пытался при Коти не показывать, как мне больно, потому что ей от этого станет плохо, а мне ничем не поможет; впрочем, полагаю, она все равно знала.

— Я, пожалуй, сбегаю в твою квартиру, — проговорила Коти, сжала мое плечо и поцеловала в щеку. — Найду тебе какую — нибудь одежду без дырок.

— Это если у меня такая есть.

— Я поищу.

— Да, но без тебя мне здесь станет грустно.

— Ничего, веди себя так, как подобает крутому парню, справишься.

Лойош составит тебе компанию.

Лойош согласно хлопнул крыльями, чем, пожалуй, и закончил спор, потому как она ушла. Она заботилась о моем виде больше меня самого, такая уж это штука, любовь.

Через несколько минут у меня возникло то самое странное ощущение «есть то, о чем мне надо подумать», и хотя возникло оно примерно в десятитысячный раз, я к нему все равно не привык и, наверное, не привыкну никогда. Может, потому, что я выходец с Востока, и для нас оно не совсем нормально. Или оно вообще ни для кого не совсем нормально, просто остальные не признаются.

Я впустил это ощущение в себя, и тут же в сознании моем появилась радостная теплота Коти, та самая, какую я чувствовал, когда слышал ее голос, только сейчас голоса не было. Да, я, кажется, раньше не упоминал, какой у нее голос, но мне нравится его слушать. Он такой, немного низкий, гортанный, и… так, о чем бишь я? Да.

Мысленный голос ее произнес:

«Владимир? Можешь спуститься по лестнице?»

«Пожалуй. А что?»

«Доверься мне.»

«Ладно," — отозвался я. Такая уж это штука, любовь.

Времени у меня это заняло немало, однако я одолел лестницу, миновал зал для карточных игр и выбрался на улицу, и там была Коти с моими штанами подмышкой, а рядом с ней…

— Алиера? — удивился я.

Она поджала губы.

— Идем со мной.

— Алиера? — повторил я.

— В логово джарега я не войду, так что идем со мной.

— Что ты… почему…

В ответ получил взгляд в духе «ты слишком тупой, чтобы понять словесное объяснение», и мы двинулись по улице дальше от Круга Малак.

Алиера шла (вернее, левитировала, но не суть важно) медленно, потому что я двигаться быстро не мог, а Коти поддерживала меня. Вообще — то раньше Алиера уже бывала у меня в конторе, но ей это не понравилось, и особого желания напоминать об этом вслух у меня не было. У меня вообще не было особого желания о чем либо говорить, ибо все свои усилия я сосредоточил на том, чтобы не ныть.

Через несколько шагов, однако, я выдохнул:

— Что?..

— Нам недалеко.

— Зачем здесь Алиера?

— А ты как думаешь?

— Понятия не имею.

Она быстро клюнула меня в щеку.

— Дурачок ты. Идем.

Идти и в самом деле пришлось недалеко. Буквально в нескольких шагах располагалась вроде как таверна, с намалеванной на вывеске псиной с большими развесистыми ушами; называли сие место обычно «Лохматый». Я там был всего один раз, потому что еда в «Лохматом» была плохой, вино — еще хуже, и заглядывали сюда только теклы. В задней комнате временами шла мелкая и неофициальная игра в шеребу, с которой я вполне мог потребовать свою долю — но не стал напрягаться, слишком мелкий куш, а участвуют одни теклы, так что плевать.

Хозяйка — креота сделала большие и круглые глаза, когда к ней в заведение вошли два джарега и драконледи. Она замерла на месте, лишь моргала. Наверное, узнала меня, и полагаю, в голове ее тут же закрутилось, что я потребую свою долю с игры, а может быть, и со всей таверны.

— Нам нужна комната, — бросила Алиера, метнув хозяйке монету.

— Я…

— На этом этаже. Карабкаться по лестнице не будем.

Хозяйка кивнула, вышла из — за стойки — если так назвать сей предмет обстановки, — и повела нас в заднюю часть заведения, постоянно оглядываясь через плечо и издавая различные звуки, через слово вставляя «миледи».

Тут — то до меня и дошло, что она гораздо сильнее опасается Алиеры, нежели меня, и наверное, сей факт должен был задеть мои чувства. Но я не подал виду. В конце концов, я крутой парень.

В комнате вместо занавеса оказалась нормальная дверь, что я счел признаком высокорангового номера. Всю обстановку составляла деревянная хлипкая кровать, накрытая парой одеял, чтобы не загнать заноз в спину, а в качестве удобств здесь имелись умывальный тазик и белый керамический горшок.

— Снимай штаны и ложись, — велела Алиера.

Бывали в моей жизни и более блистательные моменты, однако я подчинился. От штанов моих все равно осталось не слишком много: работая над моими ранами, лекарь изрядно порезал их, так что мои волосатые ноги и так оставались открыты примерно наполовину.

Когда я лег, Алиера посмотрела на мои волосатые ноги, неодобрительно принюхалась и уточнила:

— Ветчину забрал?

— Что?

— Раз уж ты пошел к мяснику, который работал над этими ногами, надеюсь, ты хотя бы ветчину у него забрал.

— А, — отозвался я.

— Такие раны не прижигают. Их нужно промыть, очистить и зашить, если уж не можешь нормально стянуть плоть волшебством.

— Э, — остроумно выдал я.

А потом она коснулась меня обеими ладонями, и я завопил бы, но не при Алиере же, так что я просто скрипел зубами. Коти положила руку мне на плечо и легонько погладила, и просто поразительно, насколько это помогло.

Наверняка тут кроется какая — то магия. Не магическая магия, просто магия, понимаете, о чем я?

«Слушай, босс, а что за штуку мы в тот день ели? Ну, ту, с плавленым сыром и горячими перечными колечками сверху?»

«Я не…»

«Очень вкусная была. Надо бы повторить.»

«Мы ее купили с уличной тележки, когда были… даже не помню, где.

Попробую сообразить.»

Чуть погодя Алиера надавила на рану, и тут уж не помогли ни отвлекающие замечания Лойоша, ни магия Коти. Я не завопил, но вроде как зашипел, очень громко. Не смог сдержаться.

Алиера покосилась на меня.

— Лучше поспи, — велела она, и мир сузился, стал плоским, а потом потемнел Могла бы сотворить такое с самого начала. Помню, последнее, о чем я тогда подумал: «я просто хочу вернуть свои Виррой проклятые восемь сотен»…

Когда я проснулся, Алиеры не было, а ноги мои зудели. Я потянулся было почесать, но Коти шлепнула ладошкой мне по руке.

— Алиера сказала, будет зуд, — пояснила она. — Расчесывать нельзя.

Зуд пройдет примерно через час.

После чего вручила мне новые штаны. Я сел, посмотрел на свои ноги: на правой бледнела полоска шрама, на левой вообще ни следа не осталось.

Алиера отменно поработала.

Я оделся, встал и обнаружил, что могу стоять на ногах вполне твердо.

Ну ладно, почти твердо. Хорошо, первые пару шагов я еще чуток запинался, но и все. Я к тому, что если вдруг рядом возникнет компания недружелюбно настроенных персон, желающих навредить моему здоровью, я чувствовал, что совсем беззащитным уже не буду. Это впечатляло. Алиера воистину мастер своего дела.

Сетра, только ей, пожалуйста, этого не говори.

А, хорошо.

Надев плащ и все такое, я начал было открывать дверь. Коти остановила меня, добыла откуда — то расческу и привела меня в приличный вид.

— У тебя при себе столько видов скрытого оружия, — восхищенно проговорил я.

— Я бы тебя обняла, да боюсь порезаться о твое бритвенно — острое чувство юмора, — отозвалась она.

Ухмыляясь, как Виррой проклятый идиот, я вышел следом за нею. На прощание бросив хозяйке державку.

«Восемьсот тринадцать с половиной и серебряк," — напомнил Лойош.

«А, заткнись.»

И я зашагал обратно в контору с былой, привычной лихостью.

О да, я лихой парень. Могу быть лихим. Вы же видели, какой я лихой. Я лихо взбежал вверх по лестнице. Сунул голову в кабинет Крейгара, Шоэн все еще сидел там. Мы обменялись короткими кивками. Это я тоже могу.

Вернулся в свой кабинет и опустился за стол.

— Так — то лучше, — сказал я. — Алиера отлично поработала. Теперь ждем Крейгара.

Обычно как раз в такой момент раздается его покашливание, мол, я давно уже тут сижу, но чего не было, того не было. Впрочем, Крейгар появился буквально несколько минут спустя. И что еще лучше, я заметил, как он входит, так что если он планировал сделать мне обычный свой сюрприз, ничего не вышло.

— Итак? — спросил я.

— Они там, да.

— Хорошо. Подробнее расскажешь?

— Сперва скажи, мне отпустить парня, или прикончить его?

— Я сказал, что я его отпущу.

— Ну да. Так мне отпустить парня, или прикончить его?

Я подумал, взвешивая «за» и «против», и проговорил:

— Отпускай. Только пусть Шоэн его проводит на улицу.

Крейгар вышел исполнить порученное и вернулся через несколько минут.

— Ну что ж, — сказал я, — нашу контору не взорвали.

— От тебя ничто не укроется, — отозвался он.

— Итак, что ты узнал?

Проскользнув мимо Коти, он ногой придвинул себе стул, на который и сел.

— Они сидят на верхнем этаже, — сообщил Крейгар. — Нижний занимает семья джагал, шелкоторговцы. Сколько могу понять, совсем не при делах, только что дом принадлежит именно им. Я чуток послушал у дверей. Меня не заметили, но и я не так уж много узнал. В основном бытовые мелочи, вроде «где кофе» и «кто принесет обед».

— В основном, ты сказал.

— И однажды я услышал «слезы Вирры».

— Так — так — так, — проговорил я.

— И еще у них там стоит телепортационный блок, так что входят и выходят они как мы, нормальные люди.

Я мог бы сделать пару замечаний относительно того, насколько мы нормальные, но предпочел промолчать.

— Итак, — сказала Коти, — их цель — Рыболов?

— В каком — то смысле, да. Мы не знаем точно, какой именно «целью» он для них является, но это может мне дать кое — какой рычаг воздействия на него, а значит, есть шанс все же вернуть мои восемь сотен.

— Влад, — заметил Крейгар, — тебе не кажется, что это уже зашло подальше восьми сотен?

— Ни за что, — заявил я.

— Итак, — сказала практичная Коти, — какой наш следующий шаг? Снова поговорить с Рыболовом?

— Добыть больше информации, — возразил Крейгар, — он всегда хочет добыть больше информации. Точно знаю, потому что именно мне он и велит…

— Добудь больше информации, Крейгар, — проговорил я, потому что я решил, что так будет веселее. Крейгар не согласился, а вот Коти — да, потому что она меня любит.

Крейгар вздохнул:

— Так что ты хочешь знать?

Правду сказать, я сам точно не знал. Просто подумал, что так веселее.

Обдумав все, я проговорил:

— Я, конечно, охотно бы узнал, что они пытаются учинить с Рыболовом, чтобы мы пришли к нему уже с конкретными фактами. Особенно теперь, когда мы знаем, что какая — то связь с тем тсалмотом все же есть.

— И как я, по — твоему, должен раскопать эти сведения? И не говори «ты что — нибудь придумаешь».

Обычно я бы так и сказал, но сейчас — нет. Сейчас все было иначе.

— Ну да, — согласился я. — Это будет сложно. Левая Рука, сколько я знаю, не склонна выдавать информацию вовне. У меня, конечно, есть свои источники, но не в Левой Руке. Я даже не знаю, как к ним вообще можно внедриться.

— И?

— И наверное, просто пойду и спрошу.

— Кого спросишь?

— Волшебниц. Спрошу, что они затеяли.

— Ничего себе идейка, — заметил Крейгар.

— Ну а что может пойти не так? — вопросил я. — Ладно, сарказм в сторону: много чего может пойти не так. Но я могу и выяснить что — нибудь полезное.

— Влад, ты же это не всерьез?

«Босс?»

Судя по взгляду Коти, она в этом была на их стороне.

— Готов выслушать другие идеи, — сказал я.

— Стоит ли давать себя убить ради восьми сотен империалов?

— Об этом мы посоветуемся отдельно.

— Влад…

— Крейгар, разве тебе ну ни капельки не интересно, что происходит?

Зачем Левой Руке слезы Вирры — кстати, это слеза или слезы? Зачем Левая Рука спрятала этот камень у Рыболова?

— Нет, — заявил он.

— А вот мне — да.

— Мне тоже, — заметила Коти, — но не настолько, чтобы тебя ради этого убили.

— Что ж, в смысле, я рад, что ты не хочешь, чтобы меня убили. Я расстроился бы, будь тебе все равно.

— Владимир, мы можем что — нибудь придумать.

— Мы — это я?

— Теперь ты меня понимаешь, — заметил Крейгар.

Я сверкнул глазами в его сторону, но наверное, без толку.

— Ладно, — проговорил я, — я подумаю.

После чего Коти посмотрела на меня с видом «пытаюсь не улыбаться так широко, как хочется». Крейгар взглянул на нее и поднялся:

— Так, мне, пожалуй, пора.

Когда он ушел, мы с Коти просто сидели рядом. Лойош перелетел к Коти на руки, и его почесали под челюстью.

Некоторое время мы оба молчали и думали, каждый о своем. Наверное, у нее размышления были приятнее моих. Потом она вдруг подняла взгляд, и я понял, что только что тихо выругался.

— Что? — вопросила она.

Я покачал головой.

— Владимир.

Я вздохнул.

— Иногда моя голова занята тем, чем я совершенно не хочу ее занимать.

Поэтому мне нравится заниматься делами.

— Ты о демонах?

Я кивнул.

Она поднялась, встала рядом со мной и поцеловала в макушку. Немного помогло.

Потом снова села.

— Так, с этим разобрались, давай придумаем что — нибудь рабочее, как вернуть твои деньги.

— Ну, одна идея у меня есть.

— Какая?

— Ты слышала.

— А. Давай придумаем что — нибудь получше. — И когда я не ответил, она сказала: — Ты все равно хочешь сделать именно так, да? Просто придти туда, похлопать под дверью и спросить?

— Ну, у меня есть на то две причины. Одна хорошая, одна плохая.

Хорошая — потому как может и сработать. Плохая — я не буду отвлекаться на размышления, демон ли я, а если да, что это значит.

— Хорошая причина не так уж хороша, — заметила она.

— Лучшая, какая есть.

— Влад…

— Зато прямой подход, — сказал я.

— Ты так говоришь, словно это достоинство.

— Иногда так и есть.

— Нет, это просто когда лучшей идеи нету.

— Это да. — Я поднялся. — И так уж вышло, что лучшей идеи у меня и правда нет. Так что встретимся в…

— Ну да, конечно. А то я тебя отпущу одного. — Она также поднялась, коснулась своих кинжалов и проверила еще несколько личных сюрпризов. Лично я не был уверен, что нашел все, но самое интересное тут — процесс поиска.

Я также проверил свой набор вооружения, явного и скрытого, и кивнул ей.

— Глупо, — заметила она.

— Зато прямой подход, — повторил я.

— Ага. Глупо.

Камень я спрятал в ящик стола, потому как приносить его с собой было бы дуростью несусветной даже по моим меркам, и мы направились на выход.

Лойош ничего не сказал, а ведь обычно он первым возникает, когда я собираюсь учинить что — нибудь глупое. Наверное, он почувствовал, как я об этом думаю, потому как поинтересовался мысленно:

«Босс, у тебя ведь есть план, да?»

«Не то чтобы план. Скорее причина верить, что с нами все будет в порядке.»

Забавно: иногда он знает, о чем я думаю, даже когда мысль не на него направлена, а иногда нет. Наверное, все сводится к тому, насколько четкая и оформленная получается мысль. Или, не знаю, насколько сам он склонен на ней сосредоточиться. Или тут замешано что — то еще. Мое воображение, например. Не знаю. Сетра, а у тебя есть какие — нибудь…

Да — да, тебя здесь нет. Постоянно забываю, потому как, понимаешь ли, ты ведь сидишь здесь, рядом.

Когда мы направлялись к тому особняку, Коти расслабилась. Она всегда, сколько я выяснил, хорошо так расслабляется перед тем, как дела могут обернуться интересно. Я тоже пытаюсь так себя вести, но это непросто. Ну по крайней мере изобразить расслабленный вид я могу. И пока мы шагали, она спросила:

— И как тебе видится все это дело?

— Мы входим, беседуем и выходим.

— Вот последняя часть меня и беспокоит. Помнишь, они ведь хотели захватить тебя и доставить — куда? Ах да, как раз сюда.

— Да, но они хотели захватить меня неожиданно, а не когда я сам, своей волей сюда приду. Могли бы просто пригласить.

— А ты бы пришел?

— Хмм. Быть может. Но вероятнее, предложил бы встречу на нейтральной территории.

По пути мы прошли мимо пекаря, типа с одной из тех хитрых передвижных печек на тележке с воловьей упряжкой. Я не был голоден, но теплый содовый хлеб с пышным слоем сливочного масла? Тут не в голоде вопрос, а в том, чтобы влезло. Он же продавал и пиво, и Коти взяла кружечку. От пива я не то чтобы без ума, но мне нравится металлический такой «хлюп», когда его наливают, этот звук ни с чем не спутаешь. Мы перекусили по пути, скормив несколько кусочков Лойошу, и когда доели, я сказал:

— В общем, я не верю, что они хотят нас убить. Это, во — первых, будет грязно. — Я облизнул масло с пальцев. Мы, крутые парни, иногда поступаем так. Заткнись.

Коти молчала.

— Ну вот ты бы убивала кого — то там, где живешь или работаешь?

— Я не волшебница.

— Все равно следы останутся. В Гвардии Феникса есть волшебники, обученные искать как раз такое.

— Думаешь, этого хватит, чтобы мы остались живы?

— Они сообразят, что люди знают, куда мы пошли, а будет шанс, намекну об этом дополнительно. Они не станут рисковать.

Коти промолчала, пока мы шагали дальше. А потом кивнула:

— Ну вот и он.

Здание было немаленьким — то ли особняк, то ли имение, смотря кто его изначально строил. Белое, с мраморными ступенями, ведущими к красноватой двери, а хлопушка у входа была в виде скалящегося дзура. Ну, если здание строили дзуры, значит, имение. Так уж принято. Видите, я такие вещи тоже знаю.

Окрестные домики были куда как меньше. Интересно, как себя чувствуют соседи. Хлопушек было две, одна над другой. Я потянул за верхнюю, словно так и надо. И попытался сделать это лихо.

Дверь открыла молодая драгаэрянка — невысокая, хлипкая, в цветах джарегов. Серый шарф на шее, просторная черная блуза с серой оторочкой и брюки, похожие на мои собственные. Глаза очень приметные, синие и глубокие. «Невысокой» я ее называю, потому как она была лишь чуть выше меня. Все это не значило что ее присутствие меня ни капельки не беспокоило. Напротив, очень даже. Честно признаюсь. Я знал, на что такие способны. Чаролом ерзал на левом запястье, словно хотел соскользнуть в ладонь. Волшебница посмотрела на меня, на Лойоша, на Коти.

— Талтош, — произнесла она совершенно правильно.

— Рад познакомиться, — проговорил я. — Странно, это и мое имя.

Она и не дернулась от финта, как говорят дзуры; просто взглянула на меня.

— Мне велено, — сказала она, — пригласить вас внутрь.

Я не заметил, чтобы она общалась псионически. В смысле — и глаза не прикрывала, и на лбу ни морщинки.

Я вошел первым. С лихостью. Примерно так.

Вымощенный плиткой коридор, белые стены. Две двери вправо, в конце — каменная лестница, прямая, затем ведущая направо. Туда мы и пошли, и наша спутница отворила дверь и пошла впереди. На втором этаже на полу лежала не плитка, а паркет и ковры, а те немногие предметы меблировки, которые мы наблюдали, проходя мимо открытых дверей, выглядели элегантными и дорогими.

Она привела нас в помещение, которое походило на уменьшенную версию одной из комнат отдыха у Морролана, только цвета здесь были темнее, а светильники располагались пониже. Тут тоже имелась пара книжных полок, но какие там стоят книги, я даже не посмотрел: наверняка в основном на таких языках, что и не прочесть. Я чувствовал, как Коти разглядывает обстановку, оставаясь все такой же расслабленной и бдительной, и мне жутко хотелось сгрести ее в охапку и завалить на ближайшую горизонтальную поверхность.

Впрочем, об этом я подумал уже потом. А в тот момент я как мог пытался вести себя так же, как она, потому что я, конечно, расписывал, почему они не станут нас убивать, но ладони мои отчего — то мне не очень верили. Лойош стиснул мое плечо — одной лапой, потом второй. Он тоже нервничал.

— Нервничаете? — поинтересовалась волшебница.

— Нет. А что, для этого есть какие — то причины?

Она кивнула нам на мягкие стулья. Я подумал было сесть куда — нибудь еще, просто назло, и возможно, безопасности ради. Но не стал. Мы уселись, и тут в комнату вошли еще несколько волшебниц, все явно постарше, чем наша сопровождающая, а одна и вовсе древняя. Так, мысленно сказал я. Началось.

Глава 8. ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫЕ ОДЕЯНИЯ НЕВЕСТЫ И ЖЕНИХА

Согласно фенарийской традиции, невесту одевают в длинное и красочное платье, обычно в синих и желтых тонах, с цветочным узором и висюльками.

Нойш — па рассказывал, что знавал он случаи, когда с полдюжины или больше подружек невесты вместе с нею трудились над платьем в течение фенарийского месяца (он почти вдвое дольше драгаэрского месяца, почему так, не знаю).

Жених, по той же традиции, выглядит не столь красочно, обычно он в белом дублете и черных брюках, но обязательно носит фетровый жилет, черный с красной вышивкой, узоры и все такое. Шьет его, как правило, мать жениха; полагаю, в фенарийской традиции мужчины не славятся портновским искусством, и если попробуют сами, все испортят. Наверное, так. Не знаю.

Как обычно, традиции драгаэрян куда сложнее и не столь забавные, разве только в тех Домах, где делается четкое различие между женихом и невестой — я уж не помню, в каких именно, — и там невесте всегда положено носить на плечах странные золотые штуковины, интересно, отчего так? В остальном же, в каждом из Домов по — сворему, потому как оно и логично. В тех же Домах, где «невесту» и «жениха» не разделяют так, как принято у выходцев с Востока, обычно имеет место разделение иного рода — кто из них выше по положению в Доме, или старше в военном чине, или по иным критериям, и это может отобразиться на том, как им следует одеваться. У тсалмотов новобрачные шьют свадебные костюмы друг для друга, и степень красочности одеяния партнера свидетельствует о степени их внимания друг к другу. По крайней мере, так мне рассказывали. Сам — то я не женился по обряду драгаэрян. Ну если не считать той штуки с реинкарнацией[17], если она вообще на самом деле, но даже если и так, я этого не помню, так что лучше спросить других.

Я же просто нашел фенарийского портного и заказал себе жилет.

* * *

Так, для сведения: будь мы драконлордами, мы бы встали, когда они вошли, однако для джарегов это порой обозначает угрозу или как минимум признак недоверия, так что мы остались сидеть. Старая волшебница опустилась на стул, остальные остались стоять. Я это воспринял как признак недоверия, но не слишком огорчился данному факту.

Заговорила, конечно, старуха.

— Чего ты хочешь?

Это вежливо? Нет, невежливо. Я посмотрел на всю эту стоящую компанию и решил вопрос грубости не поднимать.

— Леди Ширет? — проговорил я.

Она не восприняла это как вопрос, просто ожидая, что я еше скажу. Я, конечно, подозревал, что она и есть Ширет, но мог и ошибаться.

— Вы хотели видеть меня, вот я и пришел.

— Чего ты хочешь? — повторила она.

— Собственно, именно об этом я собирался спросить вас.

— Последний раз спрашиваю, выходец с Востока. Чего ты хочешь?

Ну ладно, пусть. Я сказал:

— Вы спрятали слезы Вирры у парня по имени Рыболов. Какую игру вы с ним затеяли?

Знаете, если вы хотите что — то узнать, просто спросите. Тогда вы, возможно, получите ответ. Так уж вышло, что в этом случае я его не получил, но мог, вот что я имею в виду. А так все они посмотрели на меня.

Я чувствовал, как Коти слева от меня словно свернулась спиральной змеей, но смотреть на нее не стал. Волшебнице я не понравился; как огорчительно, я как раз предпочитаю нравиться людям. Спустя два вздоха она проговорила:

— У вас десять секунд, чтобы убраться отсюда.

— Не возражаю, — ответил я. — Но сперва вам нужно кое — что мне дать.

— Мне не нужно ничего давать тебе.

— А я полагаю, нужно.

— Что?

— Причину выполнять ваши пожелания.

— Чувствовал когда — нибудь, как твое сердце взрывается прямо в груди?

Как в твоих жилах закипает кровь? Как твои ноги гниют и отваливаются прямо пока ты на них стоишь?

— Хвала Вирре, я сижу.

— Думаешь, ты крутой?

— О да, во всех смыслах. Прикрыт со всех сторон. Так что вам нужно?

— Думаешь, ты здесь в безопасности?

Я пожал плечами.

— Люди знают, где я. И если мы исчезнем, вам может стать неуютно. К чему вам неприятности с империей, ведь неприятности со мной — это гораздо проще и приятнее. А если вам вообще не нравятся неприятности, просто ответьте на мои вопросы, и я сразу уйду. Кстати, нас больше.

Повисло молчание, и я готов был поспорить на восемь сотен, что они переговариваются мысленно. Выражение лица старой волшебницы осталось прежним, но она чуть кивнула.

— Каков, — вопросила она, — твой интерес в этом деле?

— Рыболов мой друг.

— Нет.

Я улыбнулся.

— Ваша правда.

— Итак?

— Просто хочу получить немного совершенно безвредной информации, и все.

— Ты поймешь, — молвила волшебница, — если мы тебе ничего не скажем.

— Кое — что вы уже мне сказали.

— Разве?

— Если только вы не хотите убедить меня, что вы следите за мной достаточно плотно, чтобы знать, кто мои друзья, а я полагаю, что это не так — это значит, что вы следите за Рыболовом достаточно плотно, чтобы знать, кто его друзья. Это уже кое — что. Я просто хочу…

— Пожалуй, тебе стоит уйти. Сейчас же.

Я, конечно, нервничал еще сильнее, но ход был за мной. И я проговорил:

— То, над чем вы работаете — окупит ли это все те неприятности, которые я могу вам причинить?

— А зачем тебе это?

— Из чистой вредности.

— Не думаю, что ты представляешь собой серьезную угрозу, господин Талтош.

Я улыбнулся.

— Вы, выходцы с Востока, всегда недооцениваете, на что способно волшебство.

— А вы, драгаэряне, всегда недооцениваете, на что способно колдовство.

Она фыркнула. Презрительно, так это называется. Коти научила меня этому слову. Хотел бы и я презрительно фыркнуть в чей — нибудь адрес. Просто чтобы вот так вот сказать.

— Зачем, — вопросила она, — ты хочешь взвалить на себя вот это вот?

— Восемьсот золотых. Вернее, сейчас уже где — то восемьсот пятнадцать.

— Кто их тебе должен?

— Тут все сложно. В любом случае, если вы готовы их мне отдать, я тут же уйду.

— Не думаю.

— Не думаете, что уйду, или не думаете, что отдадите мне деньги?

— И то, и другое.

Я и не думал, что они мне заплатят. Но перед ответом волшебница сделала небольшую паузу, словно задумалась. Точно как в разговоре с Рыболовом, когда я спросил его, знает ли он, кто мог подсунуть ему тот камень. Я смотрел на волшебницу, ожидая, что будет дальше. Она казалась чертовски старой, но взгляд оставался острым, как, ну, всякие острые штуки. И пугающим. Ладно, очень пугающим.

«Босс! Заклинание!»

Старуха, которая то ли была Ширет, то ли не была, оставалась неподвижной и даже в лице не изменилась, но я был готов с самого начала, и начал двигаться в то же мгновение, как услышал мысленное предупреждение Лойоша.

Когда на вас нападают — неважно, физически, или волшебством, или даже словами, — вы реагируете еще до того, как решаете, как именно. Вы уходите с линии атаки, а возможно, контратакуете, а иногда просто замираете, пока мозги осознают ситуацию и скажут, что делать. Последний вариант, как правило, не лучший, но случается и такое.

Если вы ожидаете нападения, готовитесь к нему — это дает вам преимущество, потому что вы куда быстрее осознаете, что на вас напали, а также и потому, что уже подготовили правильную реакцию.

Я уронил Чаролом в ладонь и махнул им перед собой. Точно не знаю, что она пыталась сотворить, но я ощутил легкую дезоринтацию, а это обычно значит, что кто — то пытается вмешаться в ваш мыслительный процесс, или исказить ощущения, или влезть в голову, дабы узнать, что именно вы задумали.

Коти уже была на ногах, а Лойош развернул крылья, и я чувствовал его напряжение, каковое обозначало, что он готов взлететь.

Я поднял правую руку ладонью вперед и улыбнулся.

— Ну — ну. Разве так ведут себя друзья?

Волшебница, которая то ли была, то ли не была леди Ширет, не ответила.

Если вдруг вы никогда не испытывали на себе, как в вас посылают заклинание, вы, быть может, наверняка и не знаете, что оно должно делать, однако, как правило, можете уловить его, так сказать, степень дружелюбия?

Нет, не то. Я пытаюсь выразить вот что: иногда можно понять, нацелено ли посланное в вас заклинание на причинение вреда, или это попытка между делом получить у вас кое — какую информацию, или это предложение расслабиться и не дергаться, или же оно направлено на некую область вокруг вас. Каким образом приходит такое понимание, трудно сформулировать — возможно, сознание чуток по — разному щекочет? Лучше я выразиться не могу.

Вот сейчас было что — то из второго набора. Но я имею в виду, что напрямую нападать на меня они вроде и правда не собирались.

Я вновь обмотал Чаролом вокруг запястья. Лойош расслабился, Коти села обратно на стул.

— Что, — вопросила она, — это такое?

Да, волшебники именно так реагируют на Чаролом. Я даже этим горжусь.

Но вопрос ее я все равно оставил без ответа.

— Вот что я думаю, — проговорил я. Глаза ее перестали быть такими уж пугающими. Она послала заклинание, которое я остановил, хотя сам не был уверен, что смогу. Я был доволен и несколько удивлен, как ровно звучал сейчас мой голос. — Должно быть, я все же вас слегка беспокою, раз вы пытаетесь использовать против меня заклинания.

Старуха на это ответила примерно так же, как на ее месте ответил бы я, иными словами, никак. А я продолжил:

— Собственно, как раз в таких вопросах колдовство работает лучше. В смысле влезть кому — то в голову. Могу научить, если хотите. Урок обойдется недорого, всего — то в восемь сотен красивых золотых кругляшей с Державой на одной стороне и троном на другой. Ну или чьим — то лицом на другой стороне, если это старые монеты. Я не привередлив. Более того, даже если среди монет попадуися сильно потертые, я готов…

— Убирайся отсюда.

— Конечно. Один только вопрос: Рыболов — ваша цель, или вы его используете для чего — то еще?

Ничего. Ни проблеска намека. Черт.

— Ты уверен, — медленно проговорила она, — что хочешь сделать нас своими врагами?

— Правду сказать, не хотелось бы. Вот только есть вопрос с моими восемью сотнями золотых.

Глаза ее сузились бы, если бы имелось куда.

— Подозреваю, дело отнюдь не только в них.

— Честно, больше ничего, — отозвался я.

— Ты врешь, Талтош. Или же ты самый тупой выходец с Востока, какого я только встречала.

— А многих выходцев с Востока вы встречали? — поинтересовался я.

— Хорошо, — наконец промолвила она. — Я дам тебе два ответа, после чего ты уйдешь.

Я кивнул.

— Первое — да, это мы пытались доставить тебя сюда, потому что я хочу вернуть слезу Вирры, и потому что есть вещи, которые я хотела у тебя узнать.

Я вновь кивнул; похоже, получилось.

— Второе, мы больше не будем пытаться похищать тебя.

— Хорошо, — сказал я и встал. — Тогда я, пожалуй, пойду.

«Босс?»

«Мы получили все, что могли получить.»

«То есть ничего?»

«То есть кое — что.»

«Как скажешь. Мы уйдем отсюда живыми, босс?»

«Конечно. Почти наверняка. Вероятно.»

«Обожаю такую работу.»

Не буду нагнетать напряжения и тому подобного: нам позволили уйти.

Как я и ожидал, но вниз по лестнице и по коридору до выхода мы шли, кажется, очень и очень долго.

«Ну что, Лойош?»

«Все хорошо, босс. Никаких заклинаний.»

Воздух был свежим и вкусным.

— Владимир?

— Так, ничего. Просто хотел минутку тут постоять, наслаждаясь тем, что мы живы.

— Ладно. Но если мы постоим чуть дальше отсюда, мы сможем наслаждаться тем, что мы живы, несколько дольше.

— Верно подмечено.

И когда мы возвращались обратно, Коти спросила:

— Ты что — то узнал, так?

«Видишь, Лойош? Есть люди, которые в меня верят.»

— Да, — ответил я.

— И что же я упустила?

— Ну, как я и сказал, они следили за ним достаточно плотно, чтобы знать, кто его друзья. И еще она не поверила, что дело лишь в тех деньгах, которые мне задолжали.

— Так, и что?

— Разве не очевидно, что мы наткнулись на что — то крупное? Она ведь практически сказала: ты не влезешь в такое крупное дело просто за восемьсот золотых.

Подумав с минутку, она кивнула.

— Но мы не знаем, что это.

— Верно.

— Владимир.

— Хмм?

— Очень уж опасно для нас вышло просто чтобы узнать, что дело крупное.

— Ну, я мог бы поспорить, что оно того стоило, раз мы ушли живыми.

— Мог бы. Но?

— Тут нечто большее. Подумай как следует. Крупные дела, любовь моя, поднимают волны. Оставляют следы. В них почти всегда задействована куча народу, а значит, больше возможностей, чтобы что — то да проскользнуло.

Некоторое время она молчала, покуда мы шагали дальше по городу, а потом заметила:

— Все равно как — то гипотетически звучит.

Я не стал уточнять, как это — «гипотетически».

— Есть такое. Но мы выяснили еще одну штуку.

— Какую?

— Когда камень только один — это слеза Вирры, а не слезы. А то я удивлялся.

— Ну, хвала Владыкам Правосудия, хоть здесь разобрались.

— Угу.

— Дальше что?

— Идеи есть?

— Всегда гораздо проще, когда просто надо кого — то прикончить.

— Я тебя люблю.

Она ухмыльнулась и сжала мою руку.

Совсем недавно, когда я беспокоился насчет изобилия народа, который пытается меня убить, Коти не стала бы держать меня за руку. Сейчас явно было получше. Конечно, еще есть Рыболов, но ему потребуется время, чтобы что — то устроить.

— Итак, — заметила она, — мы сейчас вовлечены в то, чтобы выяснить, что там готовит Левая Рука, и остановить это?

— А может быть, помочь им. Или отойти в сторонку. Но — да, нам надо узнать, что они затеяли с Рыболовом.

— За восемь сотен золотых?

— За восемь сотен золотых.

— Вообще — то за четыре сотни.

— С чего бы?

— По восточным традициям, после того, как мы поженимся, половина будет моей.

Я не мог не ухмыльнуться.

Пройдя еще немного, мы добрались до знакомых мне мест, что всегда помогало мне чуть расслабиться.

— «Гипотетически», — пояснила Коти, — значит «не доказано», или же «основано на предположениях».

— Я так и понял, — отозвался я, — просто из, э…

— Из контекста?

— Ну да.

— Владимир, если хочешь, я не буду так делать.

— Боги, да ну что ты! — воскликнул я, и мы пошли дальше.

— А куда мы идем? — вскоре уточнила она.

— Оставить послание для друга, — загадочно объяснил я.

Добравшись до улицы со странным названием Винтнер, мы прошли по ней, пока не наткнулись на уличную торговку с тележкой, которая продавала бусы и бисерные плетения. Креота средних лет, как ее зовут — я никогда не интересовался; меня она вроде бы не узнала, что и понятно, мы только однажды и пересекались. Как все торговцы — ну хорошо, как многие торговцы, — деньги значили для нее больше, чем гордость, так что она кивнула нам достаточно заметно, чтобы это сошло за поклон, адресованный куда — то в пространство.

И сказала:

— Могу ли я показать вам некоторые…

— Нет, — я вручил ей несколько медяков, — однако, если не возражаете, передайте Киере, что малыш кормит уток.

Монеты исчезли, а повторный наклон головы оказался глубже — раз уж мы с Киерой друзья, значит, во мне примечательны не только усы, так — то.

— Киера? — спросила Коти, когда мы пошли дальше. — Киера Воровка?

Я кивнул.

— Ты ее знаешь?

— Знаю о ней.

— Она хорошо относится ко мне.

— А при чем тут кормежка уток?

— Фонтан Зерики на Рисовой чаше.

— А, ну конечно. И мы встретимся с ней там?

— Нам — по крайней мере, мне, — следует пойти туда и подождать, возможно, несколько часов, и возможно, она так и не придет, в этом случае я вернусь туда завтра и подожду еще.

— Знатный способ связи, — сказала она.

— Это Киера Воровка, — отозвался я. — Можешь предложить другой?

— И то правда, — согласилась Коти.

Мы пришли туда, купили хлеба и несколько часов кормили уток, а потом пошли домой. На следующий день вернулись и продолжили их кормить, и вскоре после полудня Киера появилась.

Поцеловав меня в щеку, она кивнула Коти.

— Это Коти, моя невеста, — представил я, — а это Киера.

Улыбка Коти была, возможно, чуть неуверенной, но не холодой. А Лойош сразу перелетел к Киере.

— Приятно познакомиться, — сказала та, почесывая головку Лойоша. — Пойдем пропустим по чашечке?

Лойош вновь забрался мне под плащ, и мы нашли неподалеку местечко, где сидели почти что одни теклы. Заняли столик на изрядном расстоянии от всех прочих, и хозяйка таверны — также, какой сюрприз, текла, — с поклонами и чрезвычайно быстро подала нам лучшее свое вино, которое оказалось не таким и хорошим. Кланялась она в основном Киере, чего и следовало ожидать.

— Итак, — проговорила Киера. — Кинжал джарегов. Конечно, я слышала о тебе. Впечатляющие успехи.

— Спасибо, — отозвалась Коти. — Но больше я этим не занимаюсь.

— Если это не слишком грубый вопрос — а чем ты сейчас занимаешься?

Коти усмехнулась.

— Пока еще в процессе. Возможно, продолжу как независимый подрядчик, или попробую другие варианты.

Киера кивнула.

— Если вдруг заинтересуешься возможностью стать специалистом по перераспределению собственности, поищи меня.

— Обязательно, спасибо.

— Что ж, — проговорил я, — придешь к нам на свадьбу?

— Извини, Влад, но нет. Я на свадьбы не хожу. Когда — то, много лет назад, имела плохой опыт… В свое время надо будет рассказать тебе об этом. Однако я всем сердцем рада за вас обоих.

— Спасибо, — сказал я. — Понимаю.

Киера чуть пригубила вино и отпила крохотный глоточек.

— Полагаю, ты связался со мной не только для того, чтобы передать приглашение на свадьбу.

— Ага. Я тут вроде как спутался с Левой Рукой, и надеюсь, ты сможешь дать мне совет.

— Конечно. Распутайся.

— Ха. Спасибо. Еще варианты?

— Ради чего все это?

— Восемьсот золотых.

— Неплохая сумма, — согласилась она. — И что ты за нее должен сделать?

— Собственно, это я как раз и прорабатываю.

— Владимир, — заметила Коти, — ты бы хоть подробностями поделился.

— Вот я как раз это и хотела сказать.

— Ну да, прости. — Я сделал глубокий вдох. — Один тип был убит, задолжав мне восемь сотен. Я начал проверять его дела, пытаясь вернуть эту сумму, и выяснилось, что он был задействован в незаконном производстве благовоний, и когда я копнул в этом направлении, наткнулся на Левую Руку.

Киера нахмурилась.

— Никогда не слышала, чтобы Левая Рука как — то связывалась с такой банальщиной, как серый рынок благовоний.

— Я тоже. А вот.

— Везет же некоторым, — улыбнулась она. Ага, ей смешно.

— Так что полезного ты можешь мне рассказать?

Я разлил по чашкам остатки вина и подал знак принести еще бутылку.

Хозяйка послушалась, хотя я и не Киера.

— Влад, на чем именно ты с ними спутался?

— Да я и сам пока не знаю толком. Они заняты чем — то таким, что включает перегонку хиши, и тут еще как — то задействованы слезы Вирры, и…

— Это в смысле камень?

— Ага.

— Как — то попадался мне такой. Вроде его, в основном, используют для некромантии?

— Ага.

— Опасная штуковина.

— Будешь мне рассказывать.

— Да?

Я покачал головой, не желая углубляться в эту часть.

— Так вот, о хиши: ничего не слышала о том, как какого — то тсалмота облегчили на хороший его запасец?

Она чуть выпрямилась.

— Вообще да, слышала — некий орка, чистый любитель и не слишком умный, заполучил такой товар и искал, где бы сбыть. Для него это был изрядный куш в сравнении с медяками, которые он обычно сшибал у пьяниц.

— Хм, — проговорил я. — А звали его как?

— Не знаю, — ответила она. — Но это все равно бы тебе не помогло.

— А, то есть он уже, так сказать, ушел в следующий мир?

Киера кивнула.

— По крайней мере, так мне рассказывали.

— А кто это устроил, не рассказывали?

— По слухам, некий босс средней руки, Рыболов, озаботился сам.

— Так, — сказал я, — а вот это совсем другое дело. Теперь хотя бы ясно, как товар в итоге оказался у Рыболова.

— Рада помочь.

— А есть какие — нибудь идеи насчет Левой Руки? Просто тут я прыгаю выше головы. Что бы они ни затевали, это крупное дело, а у меня нет никого внутри их организации. Что думаешь?

Она покачала головой.

— Прости. Я еще подумаю, может, поспрашиваю кое — кого, но на многое не рассчитывай.

— Понимаю, — согласился я. — Ты и так помогла. Спасибо.

— Всегда пожалуйста. И поосторожнее с некромантией.

— Поздно.

Киера нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Я покачал головой.

— Неважно. Рад был повидать тебя.

— Взаимно. И рада познакомиться с тобой, Коти…

Она хотела сказать еще что — то, но передумала. А Коти фыркнула.

— Не переживай, я за ним присмотрю.

Киера улыбнулась, а мне вроде как и следовало сделать оскорбленный вид, но я не сумел.

Мы допили вино и распрощались. Времени от сегодняшнего дня оставалось еще немало.

— Куда теперь? — пожелала знать Коти, когда Лойош занял обычное место у меня на плече, а мы неспешно зашагали по улице, почти прогуливаясь.

— В контору, наверное. Мне еще кое — что нужно вычислить.

— Думаю, — примерно полмили спустя проговорила она, — у меня есть мысль, как добыть еще толику информации.

— Я тебя внимательно слушаю, — сказал я.

— Ты меня всегда внимательно слушаешь.

— Верно. Кроме случаев, когда меня пытаются прикончить. Но иногда и в эти моменты, если подумать. Так что за мысль?

— Лойош.

«Что?»

— Э, продолжай.

— Просто он может издалека приглядывать за Рыболовом и сообщить тебе, если тот сделает что — нибудь интересное.

Лойош зашипел на Коти.

— Ему мысль нравится, — перевел я. И: — Ай. Зверюга ты мелкий.

— Он будет великолепен в этой роли, — заверила Коти.

«Передай ей, что ее лесть…»

«Заткнись.»

— Лойош восхищен возможностью помочь, — сказал я Коти. — Он всегда рад помочь.

Лойош зашипел.

Коти кивнула.

— Поняла. Помнишь те перечные колбаски, что мы ели в тот раз? Надо еще прикупить таких, чтобы были в запасе, если мы встретим полезного джарега, который заслужил вознаграждение.

«Взятка, — сказал Лойош. — На взятку согласен.»

Мой джарег насквозь коррумпирован. Сам не знаю, где он это подхватил.

Как и договаривались, мы заглянули в местный ресторанчик и выпили по чашечке вина, пока нам готовили колбаски и заворачивали пакетом с собой.

Лойош сказал, что премия — это лучше, чем вознаграждение. В качестве премии я разрешил ему понюхать пакет и отослал искать Рыболова.

В конторе Коти заявила:

— Тебе нужно держать здесь несколько книг.

— Зачем?

— Ну хотя бы чтобы ты мог их читать. А еще они придадут тебе умный и культурный вид. Но главное, их могу читать я, когда ты занят.

Мое сердце хладнокровного убийцы екнуло: она только что сказала, что хочет сидеть здесь, рядом со мной, даже когда мы не заняты совместными делами. Я открыл ящик стола, добыл точильный брусок и принялся править лезвие кинжала, даром что этого не требовалось.

— Я тоже тебя люблю, — молвила она.

Я поднял взгляд: она улыбалась.

«Заткнись," — мысленно потребовал я.

Она улыбнулась еще шире.

«Она думает, босс, что ты прелесть.»

«Я крупнее тебя, Лойош.»

«А я быстрее. И выше, чем ты можешь достать. И в пяти милях от тебя.»

«Тогда работай давай.»

Он мысленно фыркнул.

— Пожалуй, я добуду несколько книжек.

Она рассмеялась.

— Вместе подберем.

Я кивнул.

— А потом заставлю тебя их прочесть.

— Эй, а вот об этом мы не договаривались.

Мы какое — то время спорили, что именно входило в договор, и на каких условиях, и кто вообще на что согласился, пока Лойош не прервал нас.

«Босс, кое — что есть!»

Коти как раз хотела что — то сказать — несомненно, прелестное, — но вероятно, увидела по моему лицу, что меня отвлекли.

«Давай, Лойош, что там?»

«Рыболов вышел прогуляться на площадь Монументов и прислонился к подножию статуи Неукротимой.»

«Хорошее местечко, чтобы осмотреться и проверить, нет ли слежки.»

«Ага, и к нему как раз кое — кто подошел.»

«Кое — кто, — повторил я, — а еще более размыто нельзя?»

«Кое — кто весьма интересный.»

«Лойош…»

«Помнишь, у мертвеца был брат?»

Однако же. И что все это значит? Я ведь напрямую его спрашивал, знает ли он что — нибудь о делах своего брата, и он ответил — нет. Неужели парню и правда хватило стойкости — плюс, знаете ли, еще и навыки нужны, — соврать мне в глаза? Я как — то сомневался. В смысле, может, я и обманываюсь, гордость и все такое, но откуда бы рядовому тсалмоту заиметь нужные навыки — плюс, знаете ли, стойкость, — чтобы так поступить?

Нет, если в деле появился брат, что — то изменилось. А еще это явно доказывало, что я на верном пути, потому что теперь точно имелась связь между Беретом — помните, тот самый парень, который помер, оставшись в долгу передо мной на восемьсот империалов, — и Рыболовом. Вы спросите, как я об этом узнал? Потому что они встретились лично, а значит, знакомы недостаточно хорошо, чтобы связаться псионически.

Итак, появилось что — то новое, что — то изменилось с тех пор, как я начал за всем этим наблюдать.

Я сообщил Коти, что происходит. Она нахмурилась. Хмурый вид ее мне тоже нравился.

— Мы идем туда? — спросила она.

— Пока нет. Мне сперва нужно придумать теорию, чтобы объяснить все это, и тогда я смогу выйти и доказать, что она ошибочная, и мне будет стыдно.

— Системный подход — это хорошо, — согласилась она.

— Я просто не могу сообразить, что могло привести к такому.

— Ну, самое простое объяснение: у Берета все же имелось в собственности что — то ценное, но его брат не знал об этом, когда говорил с тобой, а сейчас он пытается куда — то это ценное пристроить.

— А тебе будет стыдно, если ты ошибаешься?

— Нет. Я придерживаюсь другой системы.

— Обязательно научишь меня.

— По — моему, меня сейчас вывернет, — проговорил Крейгар.

Я подпрыгнул, Коти тоже. Вернувшись обратно на стул, она вопросила:

— Как так вышло, что ты еще жив? — Повернулась ко мне: — Как это он еще жив?

— Воистину загадка, — согласился я. — Чего тебе, Крейгар?

— Выяснил кое — что, о чем ты, наверное, захотел бы узнать. Если вы, конечно, не предпочтете и дальше восторженно пялиться друг дружке в глаза.

— О твой череп никогда не точили клинки? — поинтересовалась Коти.

— На этой неделе — нет.

— Излагай, — велел я.

— Матиеса помнишь?

— Э, нет.

— Брат Берета.

— А. Хм. Как — то мне и в голову не пришло узнать его имя. — Крейгару почему — то это показалось забавным настолько, что он расплылся в ухмылке. — Так что с ним? Надеюсь, ты не собираешься мне сообщить, что он что — то такое нашел и теперь ведет переговоры с джарегами?

Ухмылка Крейгара пропала.

— Влад, у тебя что, э, появились другие источники разведки? Я думал, мы наткнулись на что — то особое, что — то…

— Что ты узнал?

— Да похоже, именно это и узнал. Брат встречался с кем — то из Дома Джарега. А значит, вторую часть ты тоже выяснил, правильно?

— Вторую часть? Нет, ее я не знаю. Почему бы тебе не рассказать и об этом?

— Счастье все — таки есть. Я организовал пригляд за тем домом волшебниц.

— А. — Сперва я решил, что приглядывать там не за чем, все равно они все телепортируются. Но потом Крейгар поведал мне об антителепортационном блоке, а я не сообразил, что теперь в таком пригляде очень даже имеется смысл. Стыдоба. — Да, — только и сказал я. — Точно. Хорошая работа.

Значит, ты поставил там наблюдателя. И что? Братец, Матерс, появился и там тоже?

— Матиес.

— Ну да.

— Нет. Но появилась другая персона.

Я терпеливо ждал. Крейгару тоже иногда хочется поиграть в эти игры, и сейчас я склонен был ему это позволить.

— Женщина в красном и серебряном, головная повязка с большим рубином.

И торжествующе замолчал.

Молчал и я, но в конце концов проговорил:

— И что?

— Головная повязка, рубин? — намекнул он. — Красное и серебряное?

Принцесса, Наследница тсалмотов?

— О, — осознал я. — Вот это хороший такой шмат лепешки мы откусили.

— Больше, чем ты думал? — уточнил Крейгар, дав мне пару секунд поразмыслить.

— Больше, чем я думал, когда все это оказалось больше, чем я думал, — согласился я.

— Что?

— Не суть важно. Это меняет дело. Надо узнать, как тут замешана Наследница престола от Дома Тсалмот. — Я задумался. — Дело становится заковыристым.

— И сложным, — согласился Крейгар.

Я кивнул.

— Не люблю сложности.

— Точно, — сказал он, — ты парень простой…

— Да — да. И с наблюдением за тем домом — хорошая работа, я должен был подумать об этом сам. Продолжай. Усиль наблюдение, если надо.

— Для этого придется нанять еще кое — кого.

— Возьми двадцать. На пару дней должно хватить.

— Итак, у нас уже восемьсот тридцать три?

— Это ты считаешь как расходы на возмещение долга?

— А почему нет?

— Да, полагаю, ты прав. Значит, восемьсот тридцать три.

— Как прикажешь.

— Вот такие слова мне по душе.

Он фыркнул.

— Сделаю. Что — нибудь еще?

— Та игра на улице Пирожников. Новости есть?

— Дом арендовали, денек надо потратить на обустройство, а потом начнут распускать слухи.

— От Пакитина ничего?

— Пока нет.

— Хорошо. Тогда пока все.

Он кивнул и убрался вон, оставив меня наедине с Коти. Я подумал, не поцеловать ли ее, но вдруг Крейгар вспомнит еще о чем — то, а смешивать любовь и убийство — дурная затея.

— Надо выяснить, как в этой картине появилась Наследница тсалмотов, — проговорил я.

— Как?

— Угу.

— В смысле, как ты собираешься это выяснять?

— Ну… — пояснил я.

Она позволила мне немного обдумать сей вопрос, что мне и требовалось.

— Так, — сказал я, — может, и получится.

Звали его Фентор. Некоторое время назад Морролан меня нанял, чтобы помочь улучшить его систему безопасности, а Фентор как раз и отвечал за систему безопасности Черного замка, так что мы немного поработали вместе.

Когда мы только начали, он был впечатлен тем, что я сумел связаться с ним псионически, хотя он полагал, что мне это недоступно.

Скорее всего вы, как и большая часть Империи, не особенно интересуетесь тонкостями псионической связи, а просто связываетесь с кем нужно, потому как Держава — или что там у вас вместо нее, я ведь на самом деле не знаю, как обстоят дела у вас, слушающих всю эту историю, — обеспечивает большую часть работы, и вам не нужно тратить кучу времени, пытаясь достучаться до сознания персон, которых вы знаете не так чтобы хорошо. Но в моей работе такая необходимость иногда возникает, и это сложно. Первое, о чем вы думаете — как выглядит тот, с кем надо связаться.

Фентор внешне напоминает тсалмота: странные глаза, слишком крупные для его лица, и нос, словно размазанный когда — то о каменную стену; вот только, во — первых, он ни разу не тсалмот, а во — вторых, внешний вид на самом деле помогает мало. Помогает другое: если вы можете вызвать в памяти голос, выражение лица, может быть, как человек стоит, что его выводит из себя, такие вот подробности. С тем, кого едва знаешь, это сложно.

Фентор — вояка до мозга костей: Дом Дракона, вырос на трудах по стратегии, тактике, осадной технике, логистике (что бы это ни значило) и прочих сферах, которые мне совершенно незачем знать. Казалось бы, не та подготовка, каковая нужна хорошему главе службы безопасности (говоря «безопасность», подразумеваем «шпион»), но он справился просто за счет того, что научился всему необходимому, был скрупулезен, задавал вопросы и уделял особое внимание мелким подробностям. На этом я и сосредоточился, и дотянулся до него, и он был впечатлен. Теперь — то, конечно, все было несложно. Я просто вызвал в голове его образ, а с ним и все соответствующие эмоциональные резонансы, и потянулся, удерживая, удерживая…

«Кто это?»

«Влад.»

«Что тебе нужно?»

«Ничего срочного. Как там дела?»

«Какие дела.»

«Ну, сам знаешь — Черный замок, безопасность…»

«Все в порядке, за исключением…»

«Да?»

«Ты проявился у меня в голове, и меня беспокоит то, что я пока не понимаю, почему.»

«Мне нужно проверить Наследницу престола от Дома Тсалмот.»

«Наслед… Зачем?»

«Кое — что произошло.»

«Это как — то связано с безопасностью Морролана?»

«Нет, но может оказаться для него полезно.»

«Да?»

«Я пытаюсь раскопать ее связь с Левой Рукой Дома Джарега.»

«И?»

«Повторяю: с Левой Рукой Дома Джарега. Нелегальное волшебство, оружие Морганти, маленькие синие камешки…»

«Они пурпурные.»

«Не суть важно.»

«Хорошо, я проверю, смогу ли найти такую связь.»

«Основные сведения о ней мне тоже помогут.»

«Хорошо, начинаю поиски. Это займет некоторое время.»

«Ничего срочного. Завтра меня вполне устроит.»

Лишь несколько секунд спустя я понял, что Фентор уже не на связи.

Странная эта штука, псионическое общение.

— А теперь ждем? — спросила Коти.

— А теперь ждем.

— У меня в квартире?

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Собственно, этому мы и посвятили остаток дня. Да, и еще один очень важный момент: Коти признала, что я прав и с моллюсками лучше сочетается более толстая вермишель. Это важно: не потому, что я был прав, а потому, что теперь мы можем смотреть в будущее с большей уверенностью в том, что если мы выживем, к соусам с моллюсками организуется правильный гарнир.

Глава 9. ЦЕРЕМОНИЯ ПЕРВОГО ПИРШЕСТВА

Говорят, что в некоторых драгаэрских Домах, как в Доме Валлисты, нет брачных традиций, связанных с едой. То есть я полагаю, что они все — таки едят, но там нет установленного ритуала вкушения пищи. Хотите — смейтесь, но именно ритуал вкушения пищи мне нравится. У фенарийцев к свадьбе предполагается три пиршества, и это не считая еды во время самой свадьбы и на приеме.

Первый пир, за семь дней до свадьбы, накрывает мать жениха для невесты, жениха и для их свидетелей. Полагаю, в затянутые пылью былого времена таким образом невесте сообщалось: вот на такой еде вырос мой сыночек, и тебе лучше бы не разочаровывать его свой готовкой, или жизнь твоя станет неприятной. Некоторые фенарийские традиции попросту странные, а истоки их еще хуже. Кстати, свидетель жениха и свидетель невесты тоже зовутся как — то по — особенному, однако ни я, ни Коти этих названий вспомнить не могли, а спрашивать у Нойш — па я постеснялся. Также за этим столом дозволено присутствовать родителям жениха и невесты.

У нас первый пир получился скромным. Коти привела Норатар, я — Нойш — па и Крейгара. (Ах да, как предполагается, все свидетели у жениха — мужчины, а у невесты — женщины, что, вероятно, имеет должное обоснование, если покопаться в религиозных традициях и народных верованиях Фенарио, однако я предпочту покопаться в тарелке с едой.) Мы сняли заднюю комнату в уютной таверне «Железный котелок», а я нанял повара из ресторанчика «Менло», который и готовил все блюда. Его я выбрал, потому что сам Менло достойный кулинар, и именно он купил заведение, которым некогда владел мой отец. Этакий поклон в сторону семейных ценностей, знаете ли.

Повар подал нам свежие устрицы с лимоном, томатным соком, перечным соусом и водкой. Далее был жареный гусь в кислом вишневом соусе с кислой капустой в свекольном соке. Затем последовало его фирменное блюдо, «бандитское мясо» — полоски маринованной говядины, чуть притушенной с мелко порезанным луком и стручковым перцем, все это — в маринаде, и я бы рассказал, в каком именно, если бы знал, но там точно имелись вино и эстрагон. На десерт он испек маковый пирог, и конечно, вина на столе имелось в достатке.

Из всего этого перечня, я бы сказал, выделялся именно гусь, очень уж неожиданным получился кислый вишневый соус, на который язык сперва реагировал «это как же так вышло — то?», а потом «ну конечно, так и должно было быть, и как я, дурак, раньше не догадался».

Всегда интересно, когда нечто такое появляется на языке.

Или в жизни.

* * *

Утром мне пришлось разбираться с жалобами Лойоша, мол, ему скучно, он проголодался и хочет домой. Но я оставался непреклонен и тверд, и потому, когда он вернулся домой, я скормил ему лишь четверть колбаски.

Мне хотелось прогуляться к тому особняку, где ведет дела Левая Рука, но Коти напомнила, что за ним и так приглядывают, и если там объявлюсь еще и я, это пользы не принесет. Ну, она была права, и в итоге я так туда и не пошел, но это было нелегко. Я хотел сделать что — нибудь. Да, иногда самое правильное — ничего не делать. Ненавижу такие ситуации.

Утро все тянулось.

Хотите, расскажу кое — что странное? Только тогда — сидя дома и ничего не делая, — я внезапно осознал, что Левая Рука хотела захватить меня живым, а значит, хотела заполучить у меня кое — какую информацию, а следовательно, меня намеревались допросить с использованием волшебства.

Полноценный допрос с использованием волшебства, иначе говоря, когда вламываются в разум грубой силой — такого со мной никогда не было. Но я слышал о подобном. И слышал, что оставалось от тех, с кем было.

Страх накрывает меня гораздо позднее, чем должен бы, но зато страх этот очень сильный. Страх, однако, сам по себе никогда и ничему не помогает. Более того, под давлением страха вы порой начинаете принимать неверные решения. Он искажает мышление до такой степени, что вы местами совершаете какую — то глупость просто потому, что боитесь, что причина не делать так попросту в том, что вы боитесь. Следите за мыслью? А еще, когда вы боитесь, нередко у вас возникает очень странное чувство — вы просто страстно желаете, чтобы все это наконец закончилось. Не самый лучший настрой в часы опасности, понимаете, что я имею в виду?

Мне повезло, что у меня есть дружок, который всегда готов издеваться надо мною, пока я не признаю, что вчера сотворил такую глупость, каковой исчерпал запасы глупостей минимум на год вперед, а значит, прежде чем сделать что — либо еще, нужно выждать и узнать больше.

Разобравшись с этим вопросом, он улетел наблюдать за Рыболовом, хотя и не без возражений. Крейгар проверял, как идет наблюдение за домом, где собирается Левая Рука. Фентор добывал информацию о Наследнице тсалмотов. Я же не делал ничего. В отчаянной попытке хоть чем — нибудь заняться я вышел и сел у стола Мелестава, проверить, нет ли каких — то вопросов, что привело к спору о том, кто в кортболе нынче лучшие игроки, что привело к спору, как правильно держать клюшку. Спор вышел жаркий, в основном потому, что оба мы в игре понимали только то, как работает тотализатор. Ну хоть время скоротать помогло.

Я же то и дело размышлял о том, что произошло в Черном замке. Я что, теперь демон? Я не чувствовал себя демоном. А с другой стороны, как должен чувствовать себя демон? Наверное, я мог бы спросить Некромантку. Да. Вот так вот и сделаю. Слушай, Некромантка, скажу я, а как должен чувствовать себя демон? Уверен, что ответ получу нужный и полезный[18].

Это у меня сарказм такой, если не заметили.

Я бродил по конторе из угла в угол, когда появилась Коти и сообщила:

— Нойш — па передает привет. Ты чего ухмыляешься?

— Ты назвала его Нойш — па. Ты не сказала «твой дед», ты назвала его Нойш — па. Мелестав, заткнись.

— Я ничего не сказал…

— Но подумал.

— Точно, Влад, прости, больше здесь этого делать не буду.

Мы вернулись в мой кабинет.

— О чем вы с ним беседовали?

— В основном о том, какой вежливой оказалась Норатар.

— Да, пожалуй, есть чему удивляться, учитывая его опыт. А о Крейгаре он что сказал?

— По — моему, он даже его не заметил. И еще Нойш — па сказал, что до свадьбы тебе нужно научиться танцевать.

Я вздохнул.

— Да, мне он тоже упоминал об этом.

— В чем дело? Тебе не нравится танцевать?

— Нет, мне не нравится учиться. Это значит — заниматься чем — то, что я не знаю, как правильно делать. Это — то мне и не нравится.

— Талтош Владимир, ты знаешь, как правильно делать кучу всякого разного, а значит, довольно много времени посвятил обучению.

— Ага, поэтому — то и знаю, что оно мне не нравится.

— Но ты же знаешь, что там буду я?

— Ладно, это поможет. Он тебе сказал, кто учит танцевать?

— Да, я знаю, куда пойти. В Южной Адриланке, конечно. Не бойся, ты прекрасно справишься. Это как уклоняться от удара клинка, только если ошибешься, тебя не убъют.

— Не факт.

— Точно говорю.

— Если у меня окажется дурацкий вид, ты же все равно будешь меня любить?

— Обещаю.

— Тогда ладно.

Я какое — то время молчал, пока Коти не спросила:

— Ты же не о танцах сейчас думаешь, да?

— Что ты скажешь, — проговорил я, — насчет попробовать еще раз поболтать с братом, как бишь там его, а вдруг удастся выжать из него еще чуток информации?

— Матиес его зовут. Согласна.

— Хорошо. Тогда сперва еще одно дело, а потом навестим его.

— Хорошо.

— Мы с Коти уходим, — сообщил я Мелеставу. — Не убивай никого, кого не нужно убивать.

— Я такого и не делаю, — отозвался он. — Уж точно нечасто.

На сей раз, когда мы шли по улице, Коти не держала меня за руку, наверное, потому что считала, что нам угрожает несколько большая опасность, чем прежде. Возможно, она была права. Мы направлялись на запад, за границы моей территории.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Хочу купить угощение для моего верного рептилоидного напарника.

«Ах, босс.»

«Всегда пожалуйста.»

«Хочу креветок.»

«Тебе вчерашних моллюсков было мало?»

«Да.»

«Избалованное создание.»

«В сливочном соусе?»

«Я не стану тащить для тебя креветок в сливочном соусе через весь Виррой проклятый город.»

«Ты прав. Сливочный соус отложим.»

«Избалованное создание.»

Найдя лоточника с морепродуктами, мы взяли у него ведерко полосаток, очищенных и хорошо прожаренных — самое то с горчицей, лавровым листом, имбирем, пиштиро[19] и не знаю, что еще Ливи туда кладет.

Лойош устроился на крыше напротив дома Рыболова, а показываться там я не хотел, так что встретились мы в нескольких сотнях футов в стороне. Мы покормили его креветками, получив в ответ этакое шипение — урчание, которое заменяет ему «спасибо», когда этот лентяй не считает нужным разговаривать хотя бы мысленно.

Я подождал, пока он доест, потому как я в этом плане человек вежливый, и поинтересовася:

«Ну как? Движение было?»

«Вышел на рынок пару часов назад, потом вернулся.»

«Ладно.»

«То есть мне тут и дальше торчать?»

«Прости.»

«Я… стоп, а вот и он.»

«У меня все по расписанию.»

«Скорее у него — он подождал, пока я доем. Надеюсь, убивать его нам не придется.»

«Я тоже надеюсь.»

Я пересказал Коти наш разговор, она предложила, чтобы мы последовали за Лойошем, который последует за Рыболовом, и лучшего варианта у меня не нашлось.

Крейгар однажды спросил меня, верю ли я в судьбу, и я сказал, что моя судьба — засыпать, когда он начинает говорить о таких вещах, а он лишь посмеялся. Я думал об этом, и иногда случается такое, что можно объяснить лишь вмешательством судьбы. Или совпадением. Или преступным сговором.

Причем поверить в совпадение я без серьезных доказательств не готов.

С другой стороны, что есть судьба, как не преступный сговор, воплощенный с помощью магии?

В общем, поэтому я и задался вопросом, не преступный ли это сговор, что мы с Коти следили за Рыболовом как раз в тот момент, когда его прикончили.

Как профессионал скажу — хорошая была работа. Поклон, уважение и все такое.

Рыболов как раз совершал обход своих заведений, я тоже так делаю, как и многие в Организации, управляющие делами нашего уровня: это хороший вариант, чтобы ловить сложности на раннем этапе, а также, чтобы напоминать хозяевам лавочек, что босс всегда бдит, понимаете, о чем я? Как доложил Лойош, Рыболов заглянул в пару пивнушек, и к жестянщику — уверен, его лавка вела дела так же честно, как и мой магазинчик трав, — потом в еще одну пивнушку, затем в бордель. И вот как раз на выходе из борделя его и достали.

Вы, возможно, подумаете, раз уж я знаю толк в таких делах, смогу выдать вам подробности, как все это было — я имею в виду те самые подробности, о которых хочет знать Империя, если желает кого — то казнить, так ведь? Но именно потому, что я знаю толк в таких делах — я и не могу. Я никогда раньше не видел убийства со стороны, когда не был частью процесса.

Все случилось так быстро и совершенно неожиданно.

Вот что могу сказать: Рыболов выходит из борделя, за дверью что — то двигается — и вот он лежит на земле, а другой парень уходит прочь. Спроси меня Империя, как выглядел убийца, я не смог бы рассказать (в смысле, если бы даже и захотел), и это при том, что между нами и двадцати футов не было.

«За ним, босс?» — спросил Лойош, он всегда реагирует быстрее меня.

«Просто чтобы запомнить его в лицо, хотя вряд ли нам это понадобится.»

«Я плохо запоминаю лица, босс. Вы все выглядите…»

«Ну вот и попрактикуешься.»

Я двинулся было к телу, собираясь проверить, насколько Рыболов мертв, но Коти коснулась моей руки, и я остановился. Верно. Мне совершенно нечего делать рядом со свежим трупом. Даже если убил его не я, это не повод вляпаться куда не надо.

Кстати, о вляпаться: как раз в этот момент я заметил растекающуюся лужу, и теперь проверять, насколько Рыболов мертв, точно уже не нужно было.

Я кивнул Коти, и мы уверенно зашагали прочь оттуда.

«Есть, босс.»

«Хорошая работа. Правда, вряд ли мы с этого что — нибудь получим. Да, кстати, тебе, пожалуй, больше незачем следить за Рыболовом.»

«Спасибо за четкий приказ, босс.»

Мы шагали все дальше. Я уже забыл, что собирался заглянуть к Матиесу, и просто шел куда глаза глядят. Коти молчала. Скорее всего, знала, что я размышляю, и не мешала; инстинкты у нее в этом отменные. Раз уж мы оказались поблизости, я заглянул к некоему Харбро, который хранит мои денежки, и скинул ему то, что у меня было с собой, потому как там было больше, чем я предпочитаю иметь в кошельке. Вокруг полно преступников, знаете ли. В общем, так мы и оказались на Северном холме, у Листопадной улицы, и будь время более поздним, я бы предложил заглянуть на пьеску — в театрах на Листопадной всегда есть свободные места. Но я просто шагал дальше и размышлял. Размышления мои шли по кругу, а шаги привели меня к дому, где работала Левая Рука. Сейчас они уже знают, что Рыболов мертв.

Значит ли это, что их план работает, или сработал как раз чей — то план, выплеснув на их планы ведро морской воды?

Я остановился напротив особняка и уставился на него, словно пытаясь прочесть их мысли. Не получилось.

— Тебе не прочесть их мысли, — сообщила Коти.

— Я подумывал прожечь дыру в стене своим пламенеющим взором.

— А что, хорошее заклинание. Кто — то наверняка таким владеет.

— Да, но против них, наверное, не сработает. Потому как именно они пользуются такими заклинаниями.

— Вероятно. Влад, мы здесь не просто так?

— Не совсем. Просто шагал, размышлял и пришел сюда. Надо идти дальше, наверное. Все равно ничего полезного…

Но тут, ибо порою Боги Расписания любят повеселиться, дверь отворилась, и та молоденькая волшебница, которую я раньше видел, вышла и двинулась прямо к нам.

Мы ждали ее приближения.

Она пересекла улицу и остановилась в трех футах от нас.

— Одно могу сказать, выходец с Востока. Каков бы ты ни был, ты достаточно смел, чтобы появиться здесь после всего, что сделал.

— Хорошо, — проговорил я. — Спасибо. Это ответ на мой вопрос.

— Хорошо, — отозвалась она. — А это ответ на мой.

И начала было разворачиваться.

— Погоди, — сказал я. — Значит ли это, что у нас есть совпадающие интересы?

— Нет, — бросила она через плечо.

— А тебе не кажется, что стоило бы спросить начальство?

Она остановилась, развернулась и сверкнула очами. Будь я стеной, пламенеющий взор ее мог бы прожечь во мне дыру. Потом она плотно сжала губы и кивнула.

Мы ждали. Я не ожидал, что ей велят превратить меня в лужицу грязной слизи или чего — то вроде, но с другой стороны, не было и уверенности, что она не станет этого делать. Я, скажем так, очень хорошо чувствовал тяжесть намотанного на левое запястье Чаролома.

Волшебница кивнула и заговорила с таким видом, словно слова имели вкус тухлой рыбы:

— Хотите войти?

— Нет, — ответил я. — Но вы знаете, где моя контора. Пришлите кого — нибудь, как захотите поговорить.

И когда я уже развернулся, она сказала:

— Подождите. Как насчет нейтральной территории?

Я повернулся к ней, изобразил задумчивый вид и кивнул.

— Хорошо. Есть что — нибудь на примете?

— Предлагайте вы, — после длительной паузы отозвалась она.

— Я знаю одно симпатичное местечко далеко за пределами моего района, зовется оно «Краденая лодка».

Есть. Ага, я заметил, что название ей знакомо, и когда она поняла, что я это заметил, нехорошо так нахмурилась. Пауза на общение с «башней», как у них такое называют, и она проговорила:

— Очень хорошо. Место вполне подойдет.

Милая улыбка давала понять, что она с удовольствием превратит меня в лужицу грязной слизи. Я вернул улыбку вкупе с такими же добрыми пожеланиями.

— Когда? — спросил я.

— Сейчас вполне подойдет.

— Тогда до встречи.

— Мы закажем заднюю комнату.

— И будете ждать, подготовив все.

Она улыбнулась.

— А вы?

— Буду только я, — сказал я. — И может быть, Коти, это она.

— Ага.

«Крейгар, мне нужны четверо в «Краденой лодке».»

«Скрытно?»

«Вряд ли.»

«Когда?»

«Сейчас.»

«Принял.»

— Можем прогуляться, — кивнул я Коти. — Ну, если ты в деле.

— Ни за что не пропущу.

Чуть позже я заметил:

— Так много ходить пешком не входит в мои обязанности.

Даже не глядя на нее, я знал, что она улыбается. Хотел бы я описать эту ее улыбку. Она как будто и пытается не улыбнуться, но и скрыть не может. Каждый раз, когда она так вот улыбается, я вынужден жестко напоминать себе, что я крутой парень, а значит, мне нельзя внезапно преображаться в ухмыляющегося идиота.

Когда мы добрались до «Краденой лодки», посланная Крейгаром четверка уже была там. Никто из них вроде и не заметил, как я вошел, хотя я знал их всех: Палка, Уштора, Костоплет и Ритт. Хорошие ребята.

Сугубо из вредности я заказал чашку вина и принялся пить не торопясь.

Коти знала, что я делаю, и что нет никаких причин так себя вести, кроме как слегка позлить их. Она ничего не сказала, но свое вино пила все с той же улыбкой.

Волшебница, с которой я ранее общался, вышла в зал и сделала вид, как будто и ожидала увидеть нас у стойки.

— Если вы будете столь любезны, — сказала она, вся такая формальная, — мы готовы к встрече.

— А имя у вас есть?

Глаза ее сузились.

— Для чего вам оно? Думаете зачаровать меня этим вашим восточным колдовством?

Коти рассмеялась, Лойош издал шипящий звук — тот, кто его знает, понял бы, что так он смеется.

— Нет, — ответил я, — мы такого не делаем. Но если нам с вами и дальше придется общаться, хотелось бы знать, как к вам обращаться.

— Давайте попробуем, чтобы общаться дальше не пришлось. И будьте добры, не стоит заставлять дам ждать.

Мы с Коти поднялись.

— Только вы один, — покосилась на Коти и Лойоша волшебница, не желающая открывать своего имени.

— Да? — уточнил я. — А вас, желающих поговорить со мной, там сколько?

Помешкав, она проговорила:

— Хорошо.

Уверен, спросила кого — то; вряд ли в этой компании ей доверено сколько — нибудь власти на подобные вопросы.

В «Краденой лодке» имелась достойных размеров задняя комната с изрядно повоевавшим столом. Лица сидящих вдоль длинного края волшебниц были знакомы. Сидения во главе и в конце стола оставались пусты. Обойдя стол, я устроился с другой стороны, посередине. Коти же осталась стоять в дальнем углу комнаты, прислонившись к стене. Волшебницы взглянули на нее, на меня; старуха, с которой я ранее уже говорил, открыла было рот, но так ничего и не сказала.

Кое у кого в Организации бывает такой вид, знаете, в духе «я настолько хорош, что мне не нужно этого доказывать, я могу порезать тебя на мелкие кусочки когда захочу». Вы знаете, о чем я, сами наверняка таких видели. Так вот, у старой волшебницы был именно такой вид, и я ей верил: эта — может.

— Господин Талтош, — проговорила она.

— Госпожа.

— Наши интересы могут совпадать.

— Я об этом также подумал. Итак, что за история со слезой Вирры?

— Вы первый. Что вам нужно было от Рыболова?

— Я уже говорил. Восемьсот золотых.

Она плотно сжала губы.

— Если мы будем работать вместе, мне нужна правда.

— Я именно ее вам и сообщил.

— Вы впустите меня в свою голову, чтобы это доказать?

— А вы впустили бы?

— Когда говорю я…

Я сказал плохое слово. Ее это не сбило с мысли, как некоторых.

Она проговорила:

— Если вы не позволяете мне проверить это, почему я должна верить вам?

— У меня честное лицо.

— Отнюдь.

— А вот это уже обидно. Послушайте, один сукин сын умер и остался должен мне денег. Я пытаюсь вернуть долг. Это привело меня к Рыболову, тут всплыла слеза Вирры, а это уже привело к вам. Почему вам так сложно воспринять эту последовательность?

Она посмотрела на сидящую рядом, и между ними, наверное, состоялся разговор, в который меня не включали. Затем старая волшебница снова повернулась ко мне.

— Хорошо. Пока я это принимаю.

Я хотел было заметить, сколь тронут я подобным знаком доверия, но я знаю, что иногда лучше всего попросту заткнуться, и изредка я поступаю именно так. Так что я ждал продолжения.

— У нас имеются интересы, — продолжила она, — в местах, которые не принадлежат этому миру.

Я продолжал ждать.

— Вы не выглядите ни смущенным, ни озадаченным, — сказала она.

Я кивнул.

— Тогда, вероятно, то, что мы слышали о ваших друзьях, правда.

— Вероятно.

— Есть материи, о которых не следует знать выходцам с Востока.

— Почему? Они слишком могущественные для нас?

Она исполнилась презрительного взгляда, каковой я проигнорировал, ибо я такой, но услышав резкий выдох Коти, исполнился надежды, что она не ощущает необходимости начать дырявить наших новых союзниц.

— Нет, — ответила волшебница. — Потому что это уменьшает наше преимущество.

— Что ж, этот подход я готов уважать.

Она пожала плечами.

— Давайте — ка ближе к делу. Мы вступили в переговоры с некоторыми существами…

— С демонами?

— …из этих иных миров, получив некий заказ. Если они демоны, это проблема?

— Нет.

— Хорошо. Кстати, жаль, что они не демоны, а то уладить наше дело было бы гораздо проще, тогда они смогли бы появиться в нашем мире.

— Так, давайте — ка угадаю: именно тут в игру вступает Рыболов? И слеза Вирры?

Она помолчала.

— Что вам известно о Рыболове?

— Не слишком многое. Работал на Тороннана, владел несколькими заведениями.

Она кивнула.

— Знаете ли вы, что он был связан с тсалмотом по имени Берет?

— Я знаю, что связь была; собственно, по ней я и пришел. Однако я не знаю, какая в точности это была связь.

— Но почему вы… — Она остановилась и нахмурилась. — Берет должен был вам денег, когда его убили. — Это было сформулировано не как вопрос.

Я кивнул.

— Восемь сотен.

Я вновь кивнул.

— Вы знаете, зачем он занял денег?

— Я подозревал, что для вложения в производство благовоний.

Глаза старухи были серыми с проблесками карего, и нет, мыслей моих она прочесть не могла — даже Деймару с этим не справиться, если я настороже, — но судя по виду, ей этого очень, очень хотелось.

— Вы правы, — проговорила она, — в этот самый процесс.

— Я вас внимательно слушаю. Не терпится узнать, как серый рынок благовоний связан с иными мирами.

— В иных мирах есть золото, — сказала она.

— И им нужны благовония?

— Не совсем. Им нужен один из побочных продуктов.

— Я и не знал, что в благовониях есть побочные продукты.

— При перегонке хиши — есть.

— Что за побочный продукт?

— Зеленоватый гель. Я не знаю, для чего он им; никогда не спрашивала.

Суть в том, что они готовы за него платить.

— Так. А Рыболов?

— Мы выбрали его как посредника, потому что у него есть связь с источниками хиши, а мы полагаем, что с Тороннаном работать проще, чем с большинством из вас.

Лойош стиснул мое плечо. Иногда он чует, когда в разговоре выпускают важные вещи. Не то чтобы он абсолютно надежен в определении этого вопроса, но я поставил себе мысленную зарубку.

— Вы выбрали Рыболова как посредника, — повторил я.

— Да.

— А вы собирались все ему рассказать?

— В конце концов.

На ум пришло несколько замечаний, но я решил оставить их в стороне.

— А слеза Вирры?

— Чтобы подготовить его, настроить на нужный лад, чтобы он смог сделать то, что мы хотим, когда пошлем на дело.

— Полагаю, знай я больше, понял бы вас лучше. Тогда остается один вопрос.

Она кивнула.

— Кто убил его?

— Ну, я хотел спросить «почему», но — да, «кто» тоже годится. Получим одно, получим и второе.

— Значит, вы будете работать с нами?

— Я позволю вам работать со мной, — отозвался я.

Она рассмеялась, и это одна из лучших возможных реакций с ее стороны.

Волшебница сказала:

— Вы идете с вашего конца, я со своего. Сделано ли это, чтобы помешать нашей операции, или по совершенно иным причинам? И в любом случае — кто?

— Хм, — ответил я, — я все это начал, пытаясь выяснить, кто хотел убить тсалмота, теперь пытаюсь выяснить, кто хотел убить джарега. Знаете, иногда люди, с которыми я имею дело, мне почему — то не кажутся хорошими.

— Мне тоже, — сообщила склонная к убийствам старуха.

— Это касается вас или меня?

Она улыбнулась.

Я проговорил:

— Вы, конечно, сообщите мне все, что узнаете, ведь теперь мы работаем вместе, а значит, секретов друг от друга не держим, правильно?

— Конечно. Равно как и вы.

— Рад, что мы понимаем друг друга, — согласился я. — Будут ли предположения, откуда мне следует начать?

— Будь у меня такие, обошлась бы без вас.

Я не был уверен, что это так, но говорить ей этого я не стал. Просто кивнул и побарабанил пальцами по груди, как иногда, я видел, поступают драконлорды вместо того, чтобы кланяться. А затем поднялся, и мы с Коти покинули сперва заднюю комнату, а потом и заведение.

— Итак, — проговорил я, — у меня есть план. Все подробности ясны. И я точно знаю, что…

«Ни черта не ясно, так, босс?»

— Итак, ты говоришь, — сказала Коти, — что понятия не имеешь, каков будет наш следующий шаг.

— Лойош тебя опередил.

— Он тебя дольше знает.

— Так, у меня идея.

— Ага, — кивнула моя невеста.

Я мысленно потянулся к Фентору.

«Кто?..»

«Влад. Есть что — нибудь для меня?»

«Не слишком много.»

«Мне сейчас что угодно сгодится.»

«Дай угадаю: на тебя сейчас смотрят и ждут твоих указаний, что делать дальше?»

«Что — то вроде того. Что ты узнал?»

«Принцесса Червик, герцогиня Гиллирандская и Наследница тсалмотов.»

«И что о ней скажешь?»

«Еще чуть — чуть, и она потеряет свое герцогство.»

«Причина?»

«Долги.»

«Кому?»

«Пока еще не знаю. Хотел выяснить перед тем, как сообщать тебе, но раз уж ты сам…»

«Да. Хорошо. Буду на связи.»

Где — то в процессе мы остановились — наверное, я так иногда поступаю, когда сосредотачиваюсь. Теперь, когда я не сосредотачивался, я снова мог идти. Не могу делать два дела одновременно, да, я такой.

— Крейгар или Фентор? — пожелала знать Коти.

— Ну и откуда ты… Фентор. Ты слишком хорошо меня знаешь.

— О да, это опасно. Тебе следует жениться на мне.

— Наверное, так я и поступлю.

«Мы, джареги, способны усилием воли вызывать рвоту.»

— Так что он сказал?

Я дал ей краткий ответ.

— Значит, Дом Тсалмота? — спросила она. — Или Дворец, крыло Тсалмота?

— Или подождем, пока Фентор узнает чуть больше.

— Хорошая мысль, — согласилась она. — Я знаю, как ты любишь ждать.

— Примерно как и ты.

— Да, не тем мы занимаемся.

— Я должен был послушаться отца и стать полноценным колдуном.

О моем отце она знала достаточно, чтобы фыркнуть.

— Итак? — спросила она.

— Думаю, пора нам встретиться с ее высочеством.

— Что ж, ладно. Войти в дом Левой Руки оказалось не таким уж плохим ходом.

— Да, и сглаз удалось не заработать.

— А есть ли разница между сглазом и проклятьем?

— Проклятья действуют по — настоящему.

— Хм. А ты можешь наложить такое на нашего противника? Ну, когда мы будем знать, кто он.

— Вообще да. Но работы для такого потребуется немало. Куда проще будет воткнуть в него что — нибудь острое и попрощаться.

— Значит, так и сделаем.

«А потом его съедим?»

«Это вряд ли, Лойош.»

Затем:

«Крейгар. Найди, где живет принцесса Червик.»

«Наследница тсалмотов, Влад? А зачем? Будешь приглашать ее на свадьбу?»

«Что — то вроде того.»

«Я с тобой свяжусь.»

— Пошли перекусим, — сказала Коти до того, как я предложил то же самое.

И мы двинулись — прогулочным шагом, — пока не нашли лоточника, который торговал мясными пирожками размером с ладонь, и мы ели, обжигая пальцы и языки, и наслаждались. Мы все еще ели, когда Крейгар связался со мной. Самое лучшее в псионическом общении — можно спокойно жевать и глотать, одновременно разговаривая и слушая, так что мне ничто не мешало расправляться с пирожками. Крейгар сообщил, что ее высочество живет в Доме Тсалмота (а не в одном из своих поместий и не в крыле Тсалмота; можно запутаться, да?). Я передал это Коти, после чего мы начали обсуждать, как бы убедить ее дать аудиенцию паре выходцев с Востока из Дома Джарега. Дом Тсалмот сейчас расположен достаточно низко в Цикле, так что это не так сложно, как было бы несколько тысяч лет назад.

Мы добрались до Дома Тсалмота, длинного здания, которое сзади было куда шире, чем спереди, и слегка напоминало стрелу, указывающую на крыло Тсалмота во Дворце. Главный вход там был несколько меньше, чем у большинства Великих Домов, иными словами, моя квартира в дверной проем, пожалуй, не прошла бы. Выгравированный над входом тсалмот, серебряный на темно — сером, выглядел почти настоящим: волосатая оскалившаяся тварь, которая стояла на задних ногах, раскинув массивные лапы, дабы разорвать дерзкого противника, и бивни ее казались такими же острыми, как клыки дзура. А может быть, тсалмот никого не собирался рвать на части, просто хотел обнять. Не знаю, по мне, объятия его будут не менее опасны, не то чтобы у меня было желание проверять такое на деле.

— Вперед, — сказал я, и мы вошли с таким видом, словно так и надо.

Глава 10. ЦЕРЕМОНИЯ СОБРАНИЯ

В какой — то момент нужно собрать всех вместе, чтобы все спланировать, правильно? Ну, если вы не из Дома наподобие Атиры или Ястреба, которые все общение проводят псионически. Наверное, собственно брачная церемония у них происходит все же в реальном мире, но могу и ошибаться. В Доме Джарега есть традиция проводить собрание в течение трех дней: решать, кто составляет планы, составить планы и изменить планы. Конечно, это касается именно Дома Джарега, а вовсе не Организации, что составляет его сердцевину; все известные мне члены Организации тут ведут себя примерно как выходцы с Востока, то есть выбирают время, когда жених, невеста и все нужные для свадебного пира персоны могут собраться вместе, выставляют на стол выпивку и, возможно, закуску, и за этим столом разбираются, как оно будет. Наше собрание проходило в библиотеке Черного замка, и Морролан с Алиерой поспорили, в какой момент церемонии новобрачные или будущие новобрачные (это Коти и я, если вы следите за сюжетом) должны сцепить ладони. Спор вышел жаркий, с изрядным количеством личных замечаний. Мы с Коти отдыхали душой.

* * *

У распахнутых дверей застыла пара стражников в красном и серебряном.

Нас они не пытались остановить, даже как бы не заметили нашего появления, но при этом неким образом ухитрялись изображать бдительность, не двигаясь с места и даже не меняя лиц. Красивый фокус. Наверное, этому обучают в школе стражников.

По ту сторону дверей обнаружился зал — совершенно ненужный. Нет, ну серьезно: большое такое помещение, даже громадное, наверху несколько длинных узких стеклянных окон, и более ровным счетом ничего — ни стульев, ни подушек, и единственный выход строго напротив. Ну, если только там были секретные проходы в стенах. Ах да, и еще на стенах галерея картин, вернее, портретов, полагаю, неких важных тсалмотов. У Морролана художественный вкус куда как лучше.

— Дурацкий зал, — заметила Коти.

Понимаете, почему я ее люблю?

Мы пересекли это большое, бессмысленное, пустое место и оказались в помещении поменьше, с несколькими дверями, ведущими в разных направлениях — наверное, все — таки решили, что чем меньше комната, тем больше от нее должно быть пользы, не знаю. В общем, там обнаружлся тип официального вида, стоял у дверей, и мы назвали свои имена и спросили, можем ли мы повидать ее высочество по деловым вопросом.

Выглядел этот тип достаточно молодым, хотя кто знает, как оно у тсалмотов. Просьба наша его удивила, он начал было что — то спрашивать, остановился и проговорил:

— Да просто поднимитесь наверх.

И дал подробное описание, как найти ее покои.

Если вдруг вы упустили, тот момент, когда он запнулся — это было подозрительно. И да, оправданий у меня нет. Я, конечно, мог бы потом найти этого типа и поговорить с ним еще разок, но в конце — то концов, он просто делал то, что должен был. Я сам виноват. Мы последовали его указаниям, что включало необходимость преодолеть кучу ступенек. Полагаю, чем высокопоставленнее персона, тем более раздражает ее, когда кому — то надо ее найти.

Я расскажу, что я задумал, потому как дело пошло совсем не по плану.

Насколько вычислипли мы с Коти, у ее высочества имелось несколько агентов, в том числе Берет, а теперь его брат, которые и работали с Левой Рукой для экспорта хиши в иной мир. Кто — то хотел это прекратить, прибегнув к действиям антиобщественного характера. Но кто именно хотел это прекратить?

Не Империя, ибо эти предпочитают арестовывать людей, прежде чем их убивать, когда речь не идет о теклах или выходцах с Востока. Значит, более вероятно, что это некто, имеющий определенное влияние — атира, скажем, или ястреб, — пытается отрезать от схемы Левую Руку и провернуть сделку сам.

Так что идея была — поговорить с Наследницей, а вдруг у нее имеются идеи, кем может быть этот соперник. И если она даже не захочет мне этого сообщать — тсалмоты не джареги, и я вполне могу раскрутить ее на информацию. Логично, так ведь? Я имею в виду, план наш не был глупым или наивным. Просто хочу, чтобы вы поняли.

План, повторяю, казался неплохим, причем в нем даже особого риска не предполагалось.

Проблема в том, что мы предполагали, что никто посторонний ни о чем не знает и не узнает, ведь поскольку в деле Левая Рука, а Левая Рука прекрасно умеет скрывать свои дела от взоров Империи, мы и решили, что никакой опасности нет, и нам не грозит столкнуться с нежелательной третьей стороной. О чем я совершенно не подумал, так это о том, что Дом Тсалмота, возможно, не так хорошо хранит свои секреты. Очень простая ошибка, на самом деле, вот что я имею в виду, и мы ее сделали. Но… ладно уж, давайте — ка просто расскажу как было.

А было так: следуя указаниям того типа, мы добрались до приличного размера приемной, со стеклянными окнами во всю стену, и кучей мягких кресел с золоченой обивкой, и кучей гвардейцев Феникса, которые смотрели на нас далекими от дружелюбия взглядами.

Лойош скрылся у меня под плащом, и я бы сделал то же самое, если бы позволяла геометрия.

Их было пятеро, не считая бригадира[20]. Бригадир во главе пятерки гвардейцев — явный перебор, как по мне, но почем знать, возможно, для общения с наследником Дома обязательно нужен высокоранговый офицер. Обычай такой, или что — то вроде. Уверен, леди Телдра сказала бы.

Я узнал принцессу, которая стояла у стены с видом далеко не жизнерадостным, и рядом с ней была еще пара тсалмотов, который я никогда не видел. Оружие у всех было в ножнах, что меня порадовало, потому как обнаженное оружие я люблю только у себя в руках.

Все присутствующие смотрели на меня и Коти, и о чем бы ни шел разговор, он прекратился.

— Всем привет, — сказал я. — Это здесь отбирают кандидатов на парад Дня Вознесения, или я пропустил правильную…

— Имя, — бросил бригадир.

— Талтош Владимир, баронет, Дом Джарега, к вашим услугам, равно как и к услугам империи. Рад помочь. Все, что могу…

— Заткнись. Что ты здесь делаешь?

— Наношу визит, — ответил я. И: — Я не расслышал вашего имени.

— Милорд.

В комнате прозвучало несколько смешков, стало немного обидно, однако пока все оставалось в рамках. Он повернулся к Коти и тем же тоном бросил:

— Имя.

Пожалуй, было бы весело, ответь она «миледи», но Коти промолчала.

Даже не поворачиваясь к ней, я знал, что взгляд ее сверкает. Гвардейцев Феникса она не любит, не то, что я.

Так и не дождавшись ответа, он обратился к принцессе:

— Ваше высочество, могу я уточнить, каковы ваши отношения с этими индивидами?

— Никаковы, — ответила та. — Никогда прежде их не видела.

— Ясно, — сказал он тем тоном, который гвардейцы используют, когда не верят сказанному, то есть почти всегда, когда им говорят все, что угодно, кроме как признаются в преступлении, а иногда и когда признаются.

Чуть повернув голову, но продолжая взглядом следить за нами, бригадир велел:

— Проводите их в казарму, мы поговорим после того, как закончим здесь.

Так, события приняли нежелательный оборот. Есть ситуации, когда проблемы с гвардией Феникса нельзя решить, просто сунув в лапу несколько империалов, и прямой приказ бригадира — как раз из таких. Согласно моему личному опыту, такие ситуации варьируются от совсем хреновых до куда как похуже.

— Если вы хотите задать мне вопросы, э, милорд, почему бы не прямо здесь? У меня тоже есть пара вопросов. Подумайте, может, получится эффективнее.

— Разоружить их, — приказал бригадир, что я не счел дружественным поступком, пожал плечами и отдал шпагу и пару кинжалов. А потом, когда гвардеец посмотрел на меня, еще один.

— Сколько их еще у тебя? — спросил он.

— Я выходец с Востока, — признался я. — Я до стольки считать не умею.

Одна из гвардионок рассмеялась, что стоило ей нехорошего взгляда начальства, а меня исполнило ощущения победы. На краткий миг.

— Отведите их в казарму, — велел бригадир, — а потом тщательно обыщите. Знаю я таких, у них всегда в запасе на один клинок больше, чем кажется.

Скорее на двадцать, но кто ж считает.

Я проговорил:

— Милорд, я честно пришел просто чтобы задать ее высочеству кое — какие вопросы.

— Мне плевать, почему ты здесь.

Я, конечно, хотел сказать «тогда зачем спрашивать?» — но иногда я все — таки способен справляться со своими самоубийственными стремлениями.

Пара гвардейцев подошла к нам. Я посмотрел на Коти, та пожала плечами. Мы ничего не могли сделать: применять силу против гвардейцев Феникса — это плохая идея по очень, очень многим причинам, выходцы с Востока до стольки считать не умеют.

Сопровождающие указали нам на двери. Я развернулся и сделал было шаг, когда Коти проговорила:

— Минуточку.

Я развернулся обратно. Бригадир прищурился:

— Что?

— Назовите обвинение, — сказала она. Я никогда в жизни не говорил такого гвардейцам Феникса.

— Что?

— Вы не вправе уводить нас куда — либо против нашей воли, не выдвинув обвинения.

— Я придумаю какое — нибудь.

— Возможно, это не лучшая идея, — проговорила Коти куда увереннее, нежели я мог предположить.

— Почему же?

— Мое имя Коти, — сказала она. — А это — Владимир Талтош.

— И эти имена должны что — то для меня значить?

— Может быть. Возможно, вам следует уточнить у ее высочества принцессы Норатар.

А, ну да. Я и забыл.

Бригадир фыркнул.

— Весьма громкое имя, чтобы им вот так вот швыряться.

— Если ваши действия законны, опасаться вам нечего. Если же нет, я бы посоветовала уточнить у нее. Или, если хотите, я сама к ней обращусь. И когда она появится, полагаю, это ей не понравится.

Он начал было что — то говорить, замер и нахмурился. Я же словно читал его мысли. Стоп. Кажется, был какой — то скандал, когда Норатар стала принцессой? Что — то там с ее прошлой работой на пару с…

— Как, ты сказала, тебя зовут?

— Коти, — повторила Коти.

Он помолчал еще пару секунд, лицо его заметно покраснело.

— Очень хорошо, — проговорил бригадир. — Можете идти.

— Мы подождем, — сказала она. — Мы пришли сюда кое о чем спросить, и еще этого не сделали.

Ну, на ее месте я бы так не давил. Но — что было, то было.

— Здесь проходит официальное имперское следствие, — сообщил он, явно вновь ощутив прочную опору, ибо голос его стал тверже. — Если у вас нет прямых приказаний императрицы, мне все равно, кого вы там еще знаете.

— Хорошо, — согласился я, — тогда, возможно, вы примете нашу помощь?

И тут он оказался, как говорится, между острием и лезвием. Принимать мое предложение бригадир точно не хотел, ибо если он не идиот, он знал, что мне совсем неинтересно в чем — либо помогать гвардейцам Феникса, однако если он скажет «да», возможно, сумеет узнать, что мне известно. Нет, я не ликовал. Ну, не явно. Не хотелось проверять, насколько у него хороший самоконтроль.

— Если у вас есть вопросы, — практически процедил он, — задайте их мне, а я решу, хочу ли я спрашивать ее высочество. Вы с ней говорить не будете.

— Конечно, — ответил я, — милорд.

Я почувствовал, как Коти старается не рассмеяться. Надо поспешить, а вдруг она не выдержит.

— У меня один вопрос к ее высочеству, — сказал я.

— Спрашивай. — Он даже не скрипел зубами. Силен. Что до принцессы, она явно была на грани.

— Спросите у ее высочества, — проговорил я, — находится ли в ее личной собственности, или же в собственности ее Дома, некое владение, под которым протекают Темные воды.

Глаза ее распахнулись.

— Как вы… я не намерена отвечать на этот вопрос!

— Спасибо, — поклонился я, — это все, что я хотел узнать. — Я повернулся к бригадиру. — Дозволено ли нам покинуть это место, милорд? — Я тоже владею высоким штилем, когда хочу того.

Он не отрываясь смотрел на меня.

— Милорд? — обратился я, раз уж он сказал, что так его зовут.

— Что такое Темные воды, и как они вообще со всем этим связаны?

— Милорд, вы так и не сообщили мне, о чем речь, так как же я могу сказать, связано ли «это» как — либо с Темными водами?

Да, я знал, что играю в опасную игру, но дело того стоило. А кроме того, так веселее.

— Вы останетесь здесь.

— Милорд? — Я очень хотел посмотреть, какое выражение сейчас нацепила Коти, но перевести на нее взгляд не мог. Полагаю, она наслаждалась.

— Объясни, — велел бригадир.

Интересно, насколько далело нас заведет упомянутое имя Норатар.

— Милорд? — снова сказал я. Возможно, если просто буду повторять это раз за разом, проблема рассосется сама собой.

— Я хочу знать, что стоит за вопросом, который ты ей задал, что это вообще значит и какие выводы ты смог сделать.

— Милорд, — поклонился я, пытаясь сделать это вежливо, а не издевательски. — Это касается деловых операций с некоторыми доверенными лицами, а я не волен разглашать, кто они, равно как и сообщать какие — либо подробности.

Он закипел, как дедов чайник.

— Ты не…

Замер, склонил голову и уставился на меня так, словно на лбу у меня оказалось его достоинство, и он соображает, как бы попросить меня его вернуть. Такой взгляд нечасто увидишь у гвардейца Феникса. Особенно у офицера. Особенно в присутствии особы королевского статуса. Я понимал, что даром мне такое не пройдет, но пока безмерно наслаждался происходящим.

— Талтош, Владимир, — повторил он. Тяжело посмотрел на Коти. — Я поговорю с ее высочеством. — При этом явно имея в виду Норатар, а не присутствующую здесь принцессу; да, нетрудно ошибиться, я поэтому и уточняю.

— Да, пожалуйста, — отозвалась моя будущая жена.

«Босс?»

«Хмм?»

«Ты этот вопрос задал на гениальном озарении, или что — то имел в запасе?»

«И то, и другое. В основном. Я пока пытаюсь вызволить нас отсюда.»

«Цель всячески одобряю, босс, просто интересно…»

Закончить фразу Лойошу не дал бригадир, велев:

— Убирайтесь отсюда, пока я не передумал.

«Ни слова, босс.»

Я поклонился ее высочеству и бригадиру, мы забрали свое оружие и ушли.

— Хорошо сделано, Влад, — сказала Коти, когда мы оказались на улице.

— Я хотел сказать тебе то же самое, — отозвался я. — С трудом верю, что мы выбрались.

— Ага.

— А если бы он на самом деле связался с Норатар?

— Я не блефовала, Влад. Она бы нам помогла.

— Знаю, но тебе бы это не понравилось.

— Да. Но еще больше не понравилось бы ей, если бы я позволила взять себя под стражу, не упомянув ее имя.

— Ну да. Верно.

— Что теперь?

— Я должен подумать.

— Значит, за едой?

— Ты меня слишком хорошо знаешь. Но сперва в контору.

Я напомнил себе — очень внимательно посмотреть, не сидит ли уже Крейгар у меня в кабинете перед тем, как звать его. Я сел за стол. Коти вопросительно взглянула на меня.

— Итак, Влад…

— Любимая, дай мне минутку, пожалуйста. Мне надо подумать, а ты же знаешь, как нелегко мне это дается.

Она вежливо рассмеялась и кивнула.

Я немного подумал, и придумал следующий наш ход. Поискал взглядом Крейгара перед тем, как звать его — и да, вот он, здесь. Я победил. На сей раз.

— Крейгар, — проговорил я.

— Что?

Я облизнул губы.

— У меня есть для тебя работа.

— Ага.

— Ты идеально для нее подходишь.

— Ладно.

— Серьезно, ты идеален настолько, что никто другой даже близко не сумеет ее проделать так же хорошо, как ты.

— Э.

— Ты словно сотворен исключительно для нее…

— Влад, скажи сразу, она мне очень не понравится?

— Очень.

— А насколько вероятно, что меня в процессе прикончат?

— Не очень.

Брови его поднялись.

— Ну, тогда…

— Это, — проговорил я, — несколько неприлично.

Он уставился на меня, явно пытаясь сообразить, что, по моему мнению, он сочтет неприличным. И пока мысли его не забрались слишком далеко, я пояснил:

— Сегодня Рыболова прикончили. Один из ребят Тороннана.

— Так.

— Его друзья соберутся вместе, вероятно, нынче вечером, возможно, завтра или послезавтра, и будут обмениваться всякими историями о нем.

— Да, — согласился Крейгар.

— Узнай, где это будет, проникни туда, встань в уголке и послушай.

Крейгару стано неудобно.

— Влад…

— Знаю.

Он посмотрел на стену справа, потом снова на меня.

— Ладно. Что я должен подслушать?

— Знать бы заранее. Может, и ничего, а даже если что и было, возможно, этого ты не услышишь. Но он был связан в какими — то делами, где задействованы некромантия, Наследница тсалмотов, Левая Рука и слезы Вирры.

Я хочу знать — почему он? И если там будет какой — то намек на это, он мне нужен.

— Ладно, — счастливым он не выглядел.

Коти, которая все это время молчала, поймала мой взгляд и одними губами изобразила: «еда». Я поднялся и вышел вслед за Крейгаром.

Какое — то время мы прогуливались под руку, в южном направлении — просто так вышло, — а потом мой желудок заурчал достаточно громко, чтобы Коти это услышала и согласилась. Мы остановились в первом же заведении, из которого доносились приятные ароматы — уж не помню, как оно называлось, какое — то животное что — то там, — и заказали вино и рагу из кетны с шалотом.

Рагу оказалось съедобным. Заведение это предназначалось скорее для вельмож, чем для текл, — то есть текл тут вообще не было. Нас, возможно, выкинули бы оттуда как выходцев с Востока, но цвета джарегов и открыто носимое оружие иногда все — таки помогают. Конечно, нам достались Взгляд, а может, даже пара, но лично я это проигнорировал. Я почувствовал, как Коти на миг напряглась, а потом пожатием плеч стряхнула все это.

— Итак, дорогой мой будущий супруг.

— Хмм?

— Что вообще это было такое?

— Что?

— Тот вопрос, который ты задал ее высочеству. И не делай такой самодовольный вид. Ну ладно, сделай самодовольный вид, ты такой милый становишься. Только ответь, черт возьми.

— Мы идем по следам деловой операции — Левая Рука работает с какой — то мистическо — магической, ну, штуковиной, причем как — то все это связано с Домом Тсалмот. Почему? Зачем им понадобились тсалмоты? Они сейчас в самом низу Цикла. Власти у них нет. Так что либо они все это затеяли, либо у них есть то, что нужно Левой Руке. Раз в деле слезы Вирры, как — то замешана некромантия.

— И ты вот просто так предположил, что под чьим — то владением протекают Темные воды?

— Я не слишком разбираюсь в некромантии, но знаю, что она связана с двумя вещами.

— Трупы, и?

— С тремя вещами, значит. Хотя нет. С двумя вещами, редкими и ценными сугубо для некромантов.

— Слезы Вирры и Темные воды.

— Точно. И она никак не могла заполучить склад слез Вирры. То есть никак, если у нее также не было доступа к Темным водам. Вот я и рискнул.

— А если бы ты получил непонимающий взгляд?

— Тогда это значило бы, что она все дело и начала, разработала схему.

Это значило бы, что она за всем и стоит, и именно она использует Левую Руку, а не наоборот.

Коти чуть помолчала, затем уточнила:

— Влад, это противозаконно?

— Которая часть схемы?

— Ну, любая.

— Не думаю, что закон запрещает владеть слезами Вирры или Темными водами.

— А остальное в этом деле?

— Ты же слышала Морролана. Если они не поднимают мертвых и не открывают демонам путь в наш мир, полагаю, все нормально. Впрочем, есть момент: они получают золото из иного мира. Думаю, получается своего рода контрабанда.

— Ха. Да, пожалуй.

— И что тебя насторожило?

— Почему там были гвардейцы Феникса?

— И то верно. Это может значить, что они вынюхивают наших друзей из Левой Руки.

— Или будут вынюхивать, — кивнула Коти.

— Это может повлиять на весь розыгрыш.

— А еще — как они вообще к этому подобрались?

— Ну да. Вопросы, вопросы.

— И еще один хочу задать тебе, любимый.

— Какой?

— Много ли ты знаешь о том, что используется для некромантии?

— Совсем немного, — признался я.

— То есть вполне возможно, что причина, по которой они связались с тсалмотами, могла быть совершенно иная, не Темные воды?

— В общем, да.

— То есть тебе повезло.

— Ну, и в этом тоже.

— А в чем еще?

— Рагу вполне приличное, правда? Надо чаще включать в рецепты шалот.

На губах ее вновь проявилась та самая улыбка, и я растаял бы, не будь я таким крутым парнем. Такое случается часто. Хорошо, что я такой крутой парень. Видите, я все время повторяю, что я крутой парень, а то вдруг забудете.

— Итак, — проговорила она, скушав немного рагу и элегантно пригубив вино, — теперь, когда блистательный пример твоих дедуктивных талантов изобличил, что собственность Наследницы тсалмотов эксплуатируется Левой Рукой, а имперское следствие, вероятно, посвящено именно этому факту, каким будет наш следующий шаг?

— Некоторые слова я даже понял. Так, просто уточняю.

— Те, которые касаются следующего нашего шага?

— Ага, именно.

— Итак?

— В конце концов мы дойдем до точки, где можно будет кого — то убить.

— Как обычно.

— А пока мы работаем с Левой Рукой, чтобы найти, кто прикончил Берета и Рыболова, проверяя заодно, они ли это. Насчет Берета так точно. Я почти уверен, что знаю, кто велел убить Рыболова.

— Кто?

— Тороннан.

— С чего ты так решил?

— Подумай, любовь моя.

Помолчав, она кивнула.

— А. Да. А что, если мы имеем дело с двумя фракциями внутри Левой Руки?

Тут замолчал уже я.

— Черт. А я о таком и не подумал.

— Мне это тоже только что пришло в голову. Просто будь это джареги, в смысле, Правая Рука, наши — мы ведь вычислили бы, что это одна банда работает против другой?

Я кивнул.

— Любишь все усложнять, правда?

— Бывает такое.

— А если еще одна из них намекнет Империи, и начнется следствие против другой.

— Именно.

— Мы бы так не сделали, но они могут. Не знаю.

Она кивнула.

— В общем, нет проблем. — Я нахмурился. — Если все именно так, почему же наши новые друзья, с которыми мы теперь работаем вместе, ибо полностью друг другу доверяем, не упомянули об этом?

— Ух ты, Влад. Думаешь, они все — таки нам не доверяют?

Я усмехнулся.

— Или же, — продолжила она, — дела обстоят не совсем так, или же как раз так, но они сами не в курсе.

Я вздохнул.

— Все так сложно. Люблю, когда все просто. Спроси кого угодно, они скажут, что я такой.

— Никто о тебе такого не скажет.

— Это потому, что они меня не знают. Если в Левой Руке есть другая фракция, как нам их найти?

— Владимир, так нечестно. Я сама как раз и хотела спросить, чтобы на этот вопрос ответил ты.

— Да, этого я и боялся.

Мы с легким звоном соприкоснулись бокалами — восточная штука, трудно объяснить, — я подмигнул, она улыбнулась, и мы вновь вернулись к планированию преступной деятельности, которой нам придется предаться, чтобы обеспечить мои восемь сотен незаконных золотых монет. Впрочем, я соглашусь и на сто шестьдесят пятиимпериаловых. И даже на банкноты. Мне уже платили банкнотами. Не все их любят, но я не возражаю, пока они обмениваются на золото один к одному. Сойдет что угодно, я не переборчив.

«Влад не переборчив», я такой, кто угодно скажет.

«Босс, никто…»

«Заткнись, Лойош.»

Коти проговорила:

— Если я правильно помню, как ты предпочитаешь действовать в таких ситуациях…

— Погоди, когда это я бывал в таких ситуациях?

Ответом мне была вздернутая бровь.

— Так вот, если я правильно помню, — повторила она, — ты предпочитаешь идти напролом, заставляя всех и каждого пытаться тебя убить, пока что — то не сломается, и тогда ты выясняешь, кто же твой враг.

Я открыл рот, закрыл его и вновь потянулся за вином. Коти ждала, пока я допью, что я и сделал, после чего сказал:

— Ладно. Кроме как переть напролом на Левую Руку, что будет глупо, или переть напролом на Дом Тсалмот, что будет еще глупее, или переть напролом на Империю, что переполняет все пределы глупости, куда нам ударить?

— Я не говорила, что это хорошая идея.

— А. Ну, я так увлекся, что почти об этом забыл. А так я собирался найти этого, как там его, брата Берета — Матиеса, да. Раз уж речь о том, чтобы выдавить из кого — то информацию, из него выдавливать будет легче всего. Да и безопаснее.

Коти кивнула.

— И поскольку все остальные тоже об этом знают, возможно, кое — какие фракции предпочтут заткнуть его до того как.

— Верно подмечено. Тогда давай этим и займемся.

И мы вернулись к его лавке, которая по — прежнему была закрыта, и дергали хлопушку, ничего не добившись. Пожали плечами и направились обратно в контору, и увидели, как он как раз оттуда и выходит. Ну и как вам такое расписание?

— Господин, я искал вас, — сказал он.

— Тогда входи, — пригласил я. — Это Коти. Коти, это Матиес, брат покойного Берета. За мной.

Когда я во главе процессии поднялся по ступеням и миновал Мелестава, он сообщил:

— Влад, тут был тсалмот, он тебя искал.

На меня работают сплошные юмористы. Наверное, это кое — что говорит и обо мне самом.

— Садись, — сказал я Матиесу, когда мы оказались у меня в кабинете. — Так зачем ты пришел?

Коти придвинула себе второй стул, чтобы сидеть лицом к нему. Люблю, когда она усаживается, этакая неосознанная грациозность, с которой она просто перетекает в новое положение, одним движением, словно танцуя. Да, я отвлекся. Но я и тогда отвлекся, именно на это.

Матиес проговорил:

— Вы сказали, придти к вам, если что — то случится.

Я кивнул.

— И что же?

— Мне пришло письмо от адвоката, где говорилось, что я унаследовал кое — какую недвижимость. А потом я получил записку с предложением встретиться — как оказалось, с джарегом.

Я не привык, чтобы кто — то вот так вот приходил и выдавал мне ту самую информацию, которую я хотел заполучить, но пока не придумал, как; впрочем, я совершенно не возражал против такого оборота, и раз уж все шло как по маслу, я кивнул и позволил ему продолжать рассказ.

— Звали его Рыболов. И он спросил, не хочу ли я продать свою недвижимость.

— То есть как раз ту недвижимость, которую ты только что унаследовал?

Он кивнул.

— Я ее и не видел еще, так что сказал — не знаю. А он, я не совсем уверен, но кажется, стал мне угрожать.

— Ты не уверен?

— Он сказал, что мне следует внимательно подумать над предложением, и слово «внимательно» он произнес таким тоном…

— Да, он угрожал.

Он кивнул.

— Вот тогда я и решил придти к вам.

— Правильно решил.

— Вы можеете меня защитить?

— Несомненно, — заверил я. Уж коли Рыболов мертв, я практически уверен, что смогу защитить Матиеса от него. Кажется, раньше я об этом не упоминал, но одна из моих специальностей — как раз защищать людей от несуществующих угроз.

В любом случае ему стало легче.

— Расскажи мне об этой недвижимости, — сказал я. — Где она находится и что собой представляет?

— Я не знаю, что это, а адрес вот.

Он покопался в куртке, добыл свиток, развернул и показал мне. Да, как раз один из тех официальных документов, которые ненавидят все, кроме лиорнов и иоричей — да и иоричи их любят только потому, что им платят за то, чтобы составлять такие. Впрочем, адрес был написан четко, как раз в начале третьего раздела. Я запомнил его и вернул пергамент владельцу.

— Пошли, — сказал я и поднялся.

— Куда? — чуть погодя спросил он.

— Посмотреть на эту твою недвижимость.

— А, — проговорил он.

— Не волнуйся, — заверил я, — мы тебя защитим.

Пока мы шли, стало темнее и зажглись огни. В некоторых частях города полно огней, ибо там висят фонари; в других по ночам в основном темно; а в некоторых — в Императорских кварталах в основном, — круглосуточно полыхают большие волшебные светильники, и я не знаю, почему они не поставили такие везде, ну право же, заклинание света — простейшая штука. Район, куда направлялись мы, Крюк, находился как раз посередине, наши тени танцевали, удлиннялись и изменялись, когда мы покидали зону одного фонаря и переходили в зону другого.

Наверняка существует большая и занимательная история, как Крюк получил это название; возможно, тут когда — то жил некто с крюком вместо руки, или кто — то решил, что часть этих мест похожа на крюк, или тут некогда стояло здание под вывеской «Крюк». Не знаю. Улицы стали несколько уже, а строения — в основном многоквартирные дома, — выше. И пока мы шагали все дальше, старый камень постепенно уступал место новой древесине, так что, как и в некоторых частях моей территории, иные здания словно нависали над головой. Матиес указывал направление. Не будь со мной Лойоша, я бы волновался, не заблудимся ли мы, ибо эту часть города знал плохо, а тут хватало всяких бугров и извилистых поворотов, где запутаться — раз плюнуть.

Но Матиес оказался хорошим проводником, и мы быстро добрались куда надо. Строение внешне не впечатляло: деревянный фасад, похожий на тысячу окрестных, затянутые промасленной бумагой окна, никакой вывески, на втором этаже нечто вроде жилых комнат.

— Ладно, — сказал я, когда мы подошли ко входу, — посмотрим, что…

И остановился, потому что остановился Матиес, он побледнел, его всего колотило.

— Что такое?

Он покачал головой, глядя на дверь округлившимися очами.

— Не знаю, — сумел выдавить он.

— Заклинание? — предположил я.

— Наверное.

— Заклинание страха. Ха. А я его не чувствую.

— Не думаю, что я смогу…

— Отойди на пару шагов назад, — сказал я.

Так он и сделал, явно решив, что это очень хорошая мысль.

— Лучше?

Он кивнул.

— Немного.

— Значит, кто — то хочет, чтобы ты не вошел туда. Или чтобы вообще никто не вошел, однако на выходцев с Востока это не действует.

Коти проговорила:

— Владимир, а разве в таких делах колдовство не лучше работает?

— Ха. Ну да. Думаешь, с ними работает колдун? Тогда это впервые.

«Лойош?»

«Ладно. Но лучше бы предупредить его.»

«Ага.»

Вслух же я сказал:

— Ладно, тебе это может не понравиться, но перетерпишь.

— Что…

Лойош подлетел и сел ему на плечо. Матиес аж подпрыгнул, начал махать руками, чуть не упал на спину, потом застыл. Я изобразил специально для него одобрительный кивок. Через минуту Лойош вернулся ко мне.

«Я ничего не нашел, босс.»

— Нет, — сообщил я Коти, — это не колдовство.

— Ну хотя бы нам не нужно менять все, во что мы прежде верили.

— Ну да, и это хорошо.

— А как бы ты сотворил такое с помощью волшебства?

— Я — никак. Что — то творить с чужим разумом, это… трудно.

— Но это Левая Рука. Они, надо полагать, хороши. И помнишь то заклинание, которое пытались бросить в тебя, когда мы к ним зашли? Сам же сказал, что это была какая — то ментальная штука.

— Ну, мне показалось, что это была попытка прочитать мысли, но да, они во многом похожи. Ладно, так, имеем сотворенное волшебством заклинание страха, нацеленное либо на нашего Матиеса, либо на любого, кто не является выходцем с Востока.

Наш Матиес, к слову, слушал нас и изрядно нервничал. Возможно, из — за заклинания, эффект которого все еще ощущал. Или из — за того, что мы говорили. Или сообразил, что в плане волшебства меня серьезно превосходят те, кто сотворил это, и возможно, он также знал, что противостоять заклинанию более сильного противника — это путь, который нередко заканчивается мозгами, вытекающими из ушей.

Я пожал плечами.

— Что ж, ладно, раз уж я хочу туда зайти и все осмотреть, придется мне сломать это заклинание.

Глава 11. ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫЙ МОЛЕБЕН

Вероятно, самая большая разница между брачными ритуалами у драгаэрян и людей состоит в том, что согласно людским традициям — не одним только фенарийским, а всем, с какими я встречался, — необходимо, так или иначе, попросить у богов благословить, или одарить, или хотя бы одобрить складывающийся союз, чего не требует ни одна драгаэрская свадьба. Ну, кажется, иоричи, произнося обеты, упоминают огни Ордвинака, но это просто упоминание, что — то вроде «да горит любовь ваша, подобно этим огням», самого Ордвинака ни о чем при этом не просят. Я уточнил этот вопрос у Морролана, который о людях знает куда больше большинства драгаэрян, и он сказал: тебе не кажется, что у богов есть куча более важных дел? Где — то он прав. Мы с Коти обсудили, не стоит ли сократить нашу службу, убрав просьбу «Богиня Демонов, благослови нас», однако в итоге решили оставить все как принято. Во — первых, жрец был бы против. А во — вторых — поди угадай, что именно ее разозлит, так зачем рисковать?

* * *

«Суть в том, — мысленно сказал я Коти, — что он не в той форме, чтобы туда войти, а он нам нужен.»

«Зачем?»

«Чтобы ловушки срабатывали на него, а не на нас.»

«Влад.»

«Серьезно, это же его хозяйство, и там могут быть другие заклинания, настроенные на него, а еще все вопросы с законностью будут закрыты, раз владелец с нами.»

«Ладно.»

«Думаю, я справлюсь," — решил я.

«Можно попросить помощи.»

«Возможно, и придется. Но сперва я хочу попробовать. Если это делают именно с ним, ничего не получится, а вот если эта штука постоянная, в смысле, он в нее попадает — тогда может быть.»

Она кивнула, и прямо тут, посреди улицы, я повернулся к тсалмоту.

— Так, — сказал я, — сейчас я кое — что попробую.

— Не знаю, надо ли…

— Стой спокойно.

Да. Так вот, волшебство, имперская магия. Великое тайное искусство.

Секрет власти древних. Несравненный дар Богов. Ля — ля — ля.

Когда — то на заре существования Империи, слишком давно, чтобы мне хотелось об этом думать, была создана Держава[21] — устройство, которое дает возможность простым смертным вроде вас и меня черпать невероятную энергию, скрытую в Великом Море Хаоса, и использовать ее, чтобы делать чудесные штуки, скажем, быстро охлаждать бутылку вина, или освещать улицы, чтобы не спотыкаться о валяющихся пьяниц. Уверен, там, у вас, где бы вы ни обитали, тоже есть что — то такое.

Это простые вещи, на самом деле, как раз первые заклинания, которым обучают — жар, холод, свет, тьма, огонь. Дальше желающие могут погружаться в изощреннейшие материи, от которых мозги выворачиваются, пытаясь уследить за миллионами ключевых подробностей, пока поток силы течет внутри, причем если ее не удержать — мозги превратятся в кашу, а может, превратится волшебник целиком, но так — то — пожалуйста, без проблем.

Достаточно хороший волшебник способен на такие штуки, как телепортироваться куда угодно, лишь бы мысленно зафиксироваться на этом месте, при этом не рискуя, что случатся, в общем, всякие нехорошие дела.

Волшебник классом выше может организовать такие сложные штуки, как, скажем, установить блок на некоторой области, после чего никто не сможет телепортироваться ни туда, ни оттуда. Великий волшебник умеет создавать все, что нужно, буквально на лету, сочинять заклинания, каких ранее никто не изобретал, и с некоторой вероятностью даже может не учинить при этом катастрофы.

Я ни разу не великий, но кое — что умею.

Однако сейчас будет, скажем так, интересно.

«Босс, ты только себя не убей.»

«Это что, предложение в последнюю минуту изменить планы?»

«Смешно.»

Матиес смотрел на меня, и ветерок, вроде как прохладный, касался моего лица, моих волос. И была Держава, этакой водяной колонкой прямо в моей голове, и я нажимаю на рычаг, и еще раз, прямо на улице, где может пройти кто угодно — стоп, об этом не думать, — и вода струится в меня, только это не вода, потому что я могу направлять ее, изменять ее, и это так же легко, как шевельнуть пальцем, она окружает меня подобно облаку, а потом я перемещаю ее с себя на него; я чувствую, как бьется его сердце, как клокочет в легких воздух, и звук этот приглушен толстыми слоями облака, которые кажутся плотнее, чем на самом деле… и старается ли нечто проникнуть в это облако извне? нет, значит, либо это работает не так, либо я нашел…

— А мне уже лучше, — с озадаченным видом сообщил Матиес.

Влад Талтош: волшебник.

— Что это было? — спросил он.

— Не знаю, — отозвался я, — я ведь не волшебник.

Кажется, он не очень мне поверил, но пока он не задумался над этим делом поплотнее, я проговорил:

— Давай войдем и посмотрим, что там.

Он кивнул, и на вид ему правда стало куда лучше, и когда мы вновь подошли к двери, все вроде оставалось в порядке. Я потянулся было за отмычками, но вовремя опомнился.

— Ключ у тебя есть?

Он достал ключ, уронил, поднял и передал мне. Я отпер дверь и жестом пригласил его внутрь.

— Это что еще такое? — были первые слова Матиеса.

— Алхимия, — пояснил я, — в частности, устройство для изготовления благовоний.

— А это? — указал он на другую половину зала.

— Так вот навскидку — нечто для призыва или подобных ритуалов.

Совершенно точно магическое, но что именно, сказать не могу. Посмотрим, что тут еще есть.

— Это безопасно?

— Нет, конечно. Пошли.

Я проверил разные емкости, трубки и бочки. Во всех этих делах я совершенно не эксперт, но кое — чего нахватался просто потому, что раньше подобное уже видел.

— Никогда не использовалось, — сказал я. — Все установлено и готово к работе, но здесь никогда еще ничего не делали.

— И вообще все чисто, — добавила Коти.

— Да, и бочки пусты. Он не получил того, что там нужно, для работы с хиши.

— Вероятно, потому что его ограбили, — решила Коти.

— Ограбили? — спросил Матиес.

Я кивнул.

— Какой — то уличный бандюган отобрал у него товар. Глупо, потому что твой брат был под защитой. Так что когда срываешь куш куда больше, чем ожидал, ты скорее всего куда — то вляпался. Стоит иметь в виду, если когда — нибудь решишь сменить профессию.

— Владимир, — проговорила Коти, которая продолжала гулять по залу, — посмотри.

— Что там?

— Потайная дверь.

— А за ней, конечно, потайная комната. Какая прелесть.

— И что там? — пожелал знать Матиес.

— Раскладушка, немного сушеной еды и дыра для отходов. Довольно глубокая. Впечатляет.

— Зачем ему понадобилось такое местечко?

— Он прятался от меня, пока его дело не завертится.

— А. Но что случилось? Почему его убили?

— Кажется, я начинаю понимать, — сказал я.

— Да? — вопросил Матиес.

— Заране извини за такие слова, но твой брат совершенно не блистал умом. Он приготовил эту симпатичную берлогу, но когда вышел — вероятно, пополнить запасы еды или зачем — то еще, — он оставил хиши при себе, а не…

— Он что оставил?

— Кое — что ценное, если вкратце. В общем, он держал это при себе, а не оставил тут, в тайнике. Так — то я его понимаю: добыв то, от чего зависит твое состояние, нет никакого желания выпускать его из рук, но это было ошибкой.

— Но почему его из — за этого убили? — пожелал знать Матиес.

Я не ответил, ибо был занят всей этой ситуацией, и трудностями, и как бы это проверить, и как всем этим воспользоваться, чтобы добыть мои Виррой проклятые восемьсот золотых.

Мы еще какое — то время шарили по углам и везде, где можно, проверяя, не упустили ли чего. Ну, кроме того, что в точности не знали, что обозначает большой серебряный круг и разные пометки на полу.

В итоге мы решили, что выяснили все, что смогли, и направились на выход. Вернее, хотели направиться, я как раз открыл дверь, и тут Коти сказала:

— Минутку.

Лойош и Матиес были уже снаружи, я замер на пороге. Я обернулся; Коти явно на что — то смотрела. Я посмотрел туда же, но увидел только пол.

— Что там?

Вместо ответа она подошла к дальнему углу и указала на доски пола.

— Смотри сюда.

Пол, что и ожидаемо в таких местах, был набран из обычных досок, длинных и массивных; вот только в этом месте была неровность.

— Как ты ухитрилась это заметить? — спросил я.

— Когда ты открыл дверь, луч фонаря, что висит напротив, скользнул как раз тут.

— Хорошее зрение.

Мы опустились на колени и довольно быстро нашли защелку. Я потянул люк на себя. Либо лестница в подземный туннель, либо еще один тайник.

Оказался тайник — и не пустой.

— Так — так, — заметила Коти, — только посмотрите — ка.

— Слеза Вирры, пузырек с чем — то — так, навскидку, Темные воды, — и прозрачный стеклянный… или это хрусталь? да, хрустальный жезл, который, я уверен, не содержит в себе ничего магического и абсолютно не опасен, уж поверь, а еще один из тех маленьких пурпурных камешков, какими любит играть Алиера.

— Ну да, — отозвалась она. — Все, что может потребоваться, чтобы, ну, не знаю — призвать демона? открыть окно в иной мир?

Я наклонился над тайником и потянулся к стеклянной трубке.

«Босс…»

«Если я умру, можешь съесть тсалмота.»

Я взял эту штуку. И не умер.

— Что там, Влад? — спросила Коти.

— Не хочу говорить.

— Что…

— Если я расскажу тебе, что вижу, а этого нет, значит, я сошел с ума.

— Я протянул ей жезл. — Держи и описывай, что ты видишь.

Она послушалась.

— Ага. Серебристые линии проходят из углов помещения к кругу в центре, и еще…

— Да?

— Другая диаграмма, тоже серебряная, начертана на полу как часть первого рисунка.

— Хорошо. Значит, я не спятил.

«Ну, если подумать…»

«Заткнись.»

— В чем дело? — спросил Матиес.

— В общем, мы знаем, почему они не хотели пускать тебя сюда. Здесь совершали обмен. Или планировали совершать обмен. Или в прошлом совершали обмен. — Я подумал. — Скорее все же планировали, раз перегонку хиши так и не провели.

— Что за обмен? — поинтересовался он.

— В общем, они торгуют с демонами. Точнее, не совсем с демонами…

— Если именно это место так важно, — сказал Матиес, — почему же они его не охраняют?

— Охраняли. Помнишь заклинание, от которого ты чуть не убежал?

— А, да. Я пытаюсь о нем забыть.

— Тут я тебя не виню.

— Итак, — проговорила Коти, — они планировали делать это здесь.

Посреди города.

Я кивнул.

— Знаю. Казалось бы, для таких дел стоило подыскать прелестную замковую башенку.

— Видимо, подхдящих замков рядом не случилось.

— Когда мы поженимся, добудем себе замок?

— И что мы с ним будем делать?

— Проводить некромантические ритуалы в башне?

Матиес смотрел то на меня, то на нее, с таким видом, словно мы спятили, и в целом так и было.

— Так как мы это разыграем? — спросила Коти. — Ждем тут, вдруг что — то произойдет?

— Я думал выйти отсюда и проверить, нападут на нас или попробуют выследить. Или… — я покосился на Матиеса, который снова начал нервничать. Подумал, не предупредить ли его, мол, будешь и дальше так нервничать, это состояние может закрепиться; но решил, что все одно не поможет.

— Хмм? — вопросила Коти.

— Мы знаем, что он попал под заклинание. Если я правильно понимаю то, что сотворил — а понимаю я это, признаюсь, хорошо если наполовину, — тогда, если я сниму свое заклинание, прежний эффект вернется.

Матриес взмолился:

— А просто убрать нельзя?

— Умений не хватает. Блокировать могу, убрать — нет.

— Тогда что же мне делать? — развел он руками. — Раз я владелец этого здания, мне надо сюда входить, хотя бы чтобы его продать. А если кто — то еще захочет на него посмотреть…

— Да, понимаю.

— Так что же вы собираетесь делать?

— Мы собираемся узнать, кто затеял это и почему, и расстроить их планы.

— Расстроить их планы? — переспросила Коти.

Я кивнул.

— Значит, — добавила она, — пора нам еще раз поболтать с нашими конфедератами?

— С кем?

— Ты знаешь, что такое «расстроить планы», но не «конфедераты»?

— В «Пустой комнате» герой сказал — «расстроить планы».

— Да, точно. Конфедераты — это те, с кем мы работаем[22]. Может быть, поговорить с ними и узнать, что им известно?

— Ну да, с ними, — проговорил я.

— Так с кем это вы работаете? — поинтересовался Матиес.

— Кое с кем, — ответил я.

— С конфедератами, — добавила Коти.

— В любом случае, — сказал я, — насчет того, кто это затеял, кое — какие мыслишки есть.

— Да?

Я кивнул.

— Сотворить волшебством нечто такое может только тот, кто очень, очень хорош. И еще мы знаем, что в деле Левая Рука — где — то и как — то. Мне уже надоело впустую задавать вопросы. Пора добыть некоторые ответы.

Я ждал, что Лойош и Коти начнут спорить, однако Лойош промолчал, а Коти просто сказала:

— Хорошо.

Матиес продолжал казаться обеспокоенным.

Мы вновь встали и направились к двери. Но и на сей раз выйти наружу не удалось, теперь — потому что кто — то подумал обо мне в весьма требовательной манере, этакая головная боль без боли, если вы понимаете, о чем я.

Я поднял руку, и они ждали, пока я вел разговоры в своей голове — люблю так говорить, потому как звучит странно, но это же магия, а магия и должна звучать странно, так почему нет?

«Привет, Влад.»

«Крейгар. В чем дело? Знаю, ты еще не добыл ответ.»

«Да? И как ты это узнал?»

«Крейгар, что…»

«Потому что ответ я добыл, и думаю, он тебе понравится.»

«Как ты сумел это провернуть так быстро?»

«Я очень хорош, Влад. А еще повезло. Они собрались в заведении «Сонный взгляд», начали обмениваться байками, ну и примерно вторая как раз и вышла нужной.»

«Мило. Так, излагай.»

«Тут потребуются кое — какие объяснения. Ты где вообще?»

«В получасе к востоку от тебя.»

«Почему выходцы с Востока постоянно измеряют расстояние во времени?»

«Мы практичный народ. Ну, кроме меня. Я романтик.»

«Точно. Ладно, встречаемся в «Пламени».»

«Нет, я приду в контору. Со мной кое — кто есть. Тсалмот. Который брат.

Я взял его под защиту.»

«Защиту от чего?»

«От его собственного воображения.»

«До скорой встречи, Влад.»

Пока мы шли, я изложил Коти краткую версию. Матиес не прислушивался; возможно, боялся услышать то, что ему не положено, ведь тогда я «прирежу его за ломаный грош», как кто — то однажды выразился, а народ подхватил. Ох уж этот народ. Из — за всяких сказочек, театра и той части реального мира, с которой этот народ имеет дело, нас боятся настолько, что по большей части нам и делать — то ничего не приходится.

Ладно, не совсем честно: в конце концов, его брата убили, а сам он только что попал под заклинание. Так что да, у него резону нервничать имелось больше, чем у многих других.

Я кивнул Мелеставу и сообщил:

— Это Матиес. Он тут поболтается чуток, пока я поговорю с Крейгаром.

Мелестав кивнул, а Крейгар сказал «я здесь», и Матиес подпрыгнул, а я сумел не рассмеяться, но приятно было видеть, как кто — то еще становится жертвой Эффекта Крейгара. Ух ты. Эффект Крейгара. Мне нравится. Надо запомнить.

Указав Матиесу на стул, я вошел к себе в кабинет вместе с Крейгаром и Коти, которая закрыла за собой дверь.

— Ну что, давай, — проговорил я.

— Рыболов, — начал Крейгар. — Я так понял, людям он скорее нравился.

Делал свою работу, держался подальше от всего, что не было его заботой, зарабатывал для своих боссов, а с партнерами играл честно.

Я ждал и слушал.

— У него дома жил кот, один из партнеров приютил животинку. Он…

— Кота я там не видел.

«Был кот, босс. Я его унюхал. Он прятался.»

— Прости, — кивнул я Крейгару, — так что там дальше?

— Он также собирал морские раковины и…

— Крейгар.

— Вот как ты узнал, что все это неважно?

— По твоей физиономии. К делу.

Он подмигнул.

— Когда — то наш парень был тсалмотом.

— А непохож.

— Однако же факт.

— Его изгнали из Дома?

— Без понятия. В байке, которую слышал я — он сказал, что ему с ними стало скучно, однако это может быть и враньем.

— Как, в таких условиях — и врать?

Крейгар возвел очи горе.

— Ладно, — продолжил я, — какая — никакая связь уже образуется, хорошо.

Какое — то отношение к Берету или Матиесу он имел?

— Еще проверяю.

Я кивнул.

— Неплохая работа.

Найдя несколько империалов, я толкнул монеты через стол до того, как он со смущенным видом сформулировал бы просьбу о премии. Просто чтобы его позлить. Крейгар забрал деньги и удалился, подавленный и поверженный. Ну ладно, последнюю часть я придумал.

— Что теперь? — спросила Коти.

Я начал было размышлять над вариантами, но тут поймал ее взгляд. Уже было довольно поздно, а день у нас выдался очень, очень долгий.

— К тебе? — предложил я.

На выходе я кивнул Мелеставу.

— Пусть кто — нибудь проводит его до дома.

А Матиесу сказал:

— С тобой все должно быть нормально. Посиди завтра дома, дальше все должно уладиться

— Вы уверены?

— Положись на меня, — проговорил я.

— Спасибо.

«Восемьсот сорок два с половиной," — сообщил Лойош.

* * *

Следующее утро Адриланка встретила прохладой благодаря пришедшим с моря ветрам. Как правило, я не уделяю особого внимания погоде, разве что когда она очевидно влияет на окружение, скажем, стало скользко, поэтому надо быть осторожнее, когда запланировано, к примеру, куда — то пройтись. В тот день такого влияния не было и близко, но я запомнил, вот и рассказываю. Наверное, все от того, как плащ Коти слегка развевался на ветру, а она пыталась запахнуть его, прохладно же. Что — то в том, как она это делала, заставляло меня сглатывать, так что я кашлянул и спросил, где она желает позавтракать.

Коти знала нужное место, так она сказала, и мы пересекли Каменный мост и оказались в Южной Адриланке — уже изрядно проголодавшиеся, — и нашли то самое место, где подавали завтрак в восточном стиле. Заказали палачинток с разными видами заверток вроде апельсинового мармелада или корицы, а также совершенно потрясающую кляву. Заведение было странное, там заправляла крохотная секта выходцев с Востока, которые одевались в странные цветастые блузы и юбки с развевающимися ленточками, украшенные непонятными штуковинами. Коти объяснила, что предки их ушли из Фенарио более тысячи лет назад, и они до сих пор одеваются и живут по тем обычаям, к волшебству не подходят и близко, даже если бы могли его себе позволить, и считают дозволенными лишь некоторые виды колдовства. Я мысленно отметил себе спросить у деда, знает ли тот что — нибудь об этой компании. Мне понравилось, как они готовят.

Затем мы неспешно прогулялись обратно, вновь пересекая мост и болтая о всякой всячине, к примеру, как странно, что оба мы предпочитаем Город, а не Южную Адриланку, но при этом на восточном берегу реки позволяем себе чуть расслабиться.

В Городе пришлось собраться и вернуться к работе. За завтраком мы об этом не говорили, а вот сейчас Коти спросила:

— Итак, какой будет следующий ход?

Я и сам как раз об этом и думал.

— Не то чтобы мы не знали, кто и что задумал, с поправкой на то, что мы пока не понимаем, сколько игроков за столом.

— Ну и как мы это выясним?

— Попробуем помешать варево и посмотрим, кто выпрыгнет?

— Ну конечно. Старый и надежный вариант.

— Тогда начинаем помешивать, — проговорил я. — Первая остановка — у наших добрых доверенных друзей из Левой Руки.

— И когда мы придем туда, что дальше?

— Начнем задавать вопросы.

— А если не получим ответов?

— Начнем врать.

— По мне, годится.

Добрались мы туда уже после полудня; если вдруг вы у нас никогда не бывали, Город очень большой, а от Каменного моста до района Высокой дороги пешком идти изрядно.

И когда мы уже подходили к дому, вновь вышла та молодая волшебница, которая так и не сообщила мне, как ее зовут, и без лишних вступлений спросила:

— Ну что?

— У меня есть для вас кое — какая информация, — сообщил я.

— Могли бы прислать записку.

Отвечать на это я не стал, и в итоге она сказала:

— Хорошо. Леди Ширет вас выслушает.

Ага! Так я и знал, что это леди Ширет. Я ощутил прилив беспричинной гордости.

Она провела нас внутрь, в то же помещение, где мы были прежде, и там была та же компания, и мы сидели на тех же стульях, и я все так же нервничал.

Хорошо, что некоторые вещи остаются неизменными, да?

— Спасибо, что приняли нас, — проговорил я, вежливость и все такое.

Ее вежливость ограничилась ответным кивком.

— Вы что — то узнали?

Я кивнул.

— Тогда рассказывайте.

— Знаете, я надеялся скорее на приятную беседу.

Она молча ждала.

Нет, дело не в моем чувстве юмора. Просто стоит запомнить: если вы собираетесь врать, нельзя слишком охотно выдавать эту ложь, поэтому начинать лучше с чего — нибудь другого. А еще полезно спрашивать, потому что тогда кажется, что вы не так охотно выдаете информацию, а также — ну, может быть, даже какие — то ответы возникнут.

— Хорошо, — сказал я. — Когда вы в последний раз общались с Тороннаном?

— С кем?

— Даже не начинайте. На это нет времени. У меня в деле крутится восемь сотен империалов, которые я хочу вернуть, и пусть это ничто в сравнении с тем, что у вас с Тороннаном затеяно с Домом Тсалмота, но для меня сумма значимая. Так когда вы в последний раз общались с ним?

Помешкав, она посмотрела на меня и пожала плечами.

— Три дня назад.

— А в разговоре всплывало имя Рыболова?

— Это вам зачем?

— Потому что я почти уверен, что знаю, кто его убил и почему, и мне будет чертовски приятно сообщить вам, что всему виной как раз вы.

— Нет, его имя не было названо.

— А. Жаль.

— Простите, что разочаровала.

— Ну, в любом случае, полагаю, что знаю, кто убил Рыболова и почему.

— Тороннан?

Я кивнул.

— Ладно, — сказала она. — И почему же?

— Почему я так думаю, или почему он велел его убить?

— Давайте попробуем на оба вопроса.

— А как насчет такого: я вам дам оба ответа, а вы взамен снимете заклинание с того здания, чтобы нынешний владелец мог туда войти, не напустив в штаны.

Кажется, это слегка ее удивило.

— Как вы узнали о том месте?

— Нас туда привел нынешний владелец. На него заклинание действовало, на нас — нет. Колдовство было бы эффективнее. В итоге мы вошли, осмотрелись, нашли оборудование и зону для призыва. Так что снимите заклинание, а я отвечу на ваши вопросы.

Помолчав, она кивнула.

— Согласна. Итак, как вы узнали, что Рыболова велел убить Тороннан?

— Потому что у вас на то причин не было, после всего, что вы провернули, чтобы подготовить его для вашего крупного дела с некромантией.

И никто другой из джарегов не стал бы. Потому что именно так работают джареги — в смысле, Правая Рука. Мы не нападаем на того, кто работает на босса, без дозволения босса. С теми, кто так поступает… в общем, больше они так не делают. Так что Тороннан либо сам велел его убить, либо как минимум разрешил. Ну, в принципе распоряжение могло поступить и сверху, но я не видел никаких признаков того, что Рыболов имеет связи на верхних этажах или работает в Доме Джарега с кем — то выше Тороннана, поэтому — сомневаюсь.

— Вполне честно, — согласилась она. — Так почему же Тороннан решил убить Рыболова?

— Рыболов пожадничал.

Знаете, если так подумать, на вопрос «почему такой — то был убит», в девяноста девяти случаях из ста ответ будет «он пожадничал». Но это сейчас я вот так подумал, а тогда у меня нашлось подробное объяснение.

— Картина, как я ее вычислил, выглядит так: Берета грабанули и отняли хиши, сделал это некий уличный бандит, вероятно, орка. Берет пожаловался Тороннану, тот велел Рыболову найти товар. Рыболов нашел, однако решил оставить его себе, а вернее, третьей стороне. Почти уверен, что он прикончил Берета, чтобы Тороннан ничего не узнал, но — не получилось.

— Третьей стороне, — повторила она, — и кто же это?

Тут — то и появилась возможность соврать — и, не хвастовства ради, полагаю, что у меня получилось достаточно гладко.

— У меня есть знакомые, — начал я.

— Да, мы знаем.

— Кое у кого из них имеются, скажем так, концы в вашей организации, как, несомненно, у ваших знакомых имеются концы в той, где состою я.

— И?

— Мои знакомые обнаружили признаки того, что у вас есть соперник.

— Соперник?

— В вашей организации — в Доме Джарега, в той его части, что мы зовем Левой Рукой, — в общем, такие, как вы. Есть некая другая компания таких, как вы, и вот с ними и работал Рыболов.

Она по — прежнему оставалась бесстрастной, взглядом изучая меня. И наконец проговорила:

— Интересно.

Я тоже подумал, что это интересно, и кивнул.

— Возможно, вы захотите изучить этот вопрос.

Она кивнула.

— Или, — предложил я, — для вас могу изучить его я.

— Кажется, вы уже это сделали.

Я пожал плечами.

— Иногда вы натыкаетесь на информацию, какой не искали, и она оказывается ценнее, чем то, что вы вроде как искали. С вами случалось такое?

— Иногда.

Я кивнул, и мы дружно принялись молчать. Этакая игра «кто кого», своего рода.

И я выиграл.

— Итак, если это все…

— Так вы предпочтете сами изучить этот вопрос, или хотите, чтобы это сделал я?

— Я займусь.

— Устраивает, — согласился я.

Мы сумели выбраться на улицу, не растекаясь лужей слизи, и это, как и в прошлый раз, ощущалось немалым достижением.

— Неплохая работа, — заметила Коти.

— Уловила?

Она этак чуть склонила голову, искоса взглянув на меня.

— Ну да. Прости.

Она кивнула.

— Если бы другой компании не было, или же они не знали бы, кто это мог быть, они бы как минимум возжелали получить больше информации о наших источниках.

— Ага.

— А мы теперь знаем, что они существуют, — сказала она. — И можем быть вполне уверены, что Рыболов работал с ними.

— Рыболов был посередине. Та, другая компания, кто бы они ни были — Рыболов был за них, однако именно Ширет и ее компания подсунули ему в дом слезу Вирры, так что либо он играл за одних против других, либо, что вероятнее, Ширет его использовала.

— Почему вероятнее?

— Потому что я поверил ему, когда он сказал, что ничего не знает о слезе Вирры, а еще, судя по задержке с ответом, он как раз начал понимать, что происходит.

— Могу согласиться, — решила она.

— Так что мы можем быть вполне уверены, что есть другая тайная компания волшебниц Левой Руки, они работали с Рыболовом и то ли были, то ли не были как — то связаны с Наследницей тсалмотов.

Она кивнула.

— Предлагаю найти их.

— Обожаю, как ты говоришь.

— А собственно то, что я говорю?

— Ну и это тоже.

Коти взяла меня под руку.

— Тебе нужно больше читать.

— Э.

— Когда мы поженимся, я буду читать тебе вслух.

— Ладно, уже согласен. Кстати, о «поженимся» — что будем делать с призывом?

— Призывать.

— А если она явится?

— Предложим ей торт.

— А если торт ей не понравится?

— Тогда ну ее.

— Звучит разумно[23].

Мы разгуливали под руку и болтали о предстоящей свадьбе, и о том, как вычислить, кого нужно убить, и все такое. Периодически меняясь кто справа, кто слева. Все — таки рабочую руку надо время от времени держать свободной.

Впрочем, наверное, так все поступают.

— Не знаю, как их найти, — заметил я. — Но знаю, как начать поиски.

— С Тороннана?

Я кивнул.

— Будет непросто, — сказала она. — Он вроде как твой босс. Так что надо вести себя осторожно.

— Осторожно — это я могу. Когда — то в Чертогах Правосудия я был — само коварство[24].

— Тогда будь осторожен.

— Ну, для начала, надо осторожно и незаметно проникнуть в вонючую конюшню.

— А будет достаточно осторожно, если мы просто поднимемся к нему?

— Если мы проделаем это с достаточной осторожностью, — решил я.

— И, — добавила Коти, как всегда, практичная, — что мы будем делать, когда окажемся там?

— Вот — вот.

— Ты что — то уже придумал?

— Примерно, — сказал я. — Я хочу дать ему на выбор два плохих варианта в надежде, что он предложит третий.

— Но ты не знаешь, как собираешься все это выкрутить.

— В процессе и решим.

— Идти навстречу потенциально смертельной угрозе без всякого плана?

Мы вообще так когда — нибудь поступали?

— Вот это вот твое «потенциально смертельной» мне очень нравится.

Я скорее почувствовал, чем увидел ее улыбку.

«Иногда мы, джареги, специально отрыгиваем съеденное, ибо знаем, что никто больше этого не захочет съесть. Так что если меня вдруг вывернет, это не значит…»

«Заткнись," — сказал я.

Глава 12. ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫЙ ПАРАД

Кто ж не любит парады?

Ну вот, например, я. Ходить — не мое любимое занятие, и смотреть, как ходят другие — не сильно лучше. Как раз эту часть фенарийской свадебной традиции мы дружно решили забыть. У нас все равно планировалось нечто вроде парадного шествия от свадьбы до приема, и хватит. Но если вам любопытно, дело обстоит так: за три дня до свадьбы невеста, жених, оба свидетеля и все желающие маршируют по улице, облаченные в лучшие наряда и производя столько шума, сколько сумеют. Нойш — па говорит, эта традиция основана на том, чтобы все вокруг узнали, что эти двое собираются пожениться, так что если кто — то против, он может сказать об этом заранее.

Этот обычай — дать возможность высказаться любому, кто против — имеет место во многих брачных церемониях, но по — разному. В Доме Креоты, как мне рассказывали, обходят весь зал, и каждый должен сказать новобрачным «да» или «нет». Времени занимает, небось, целую вечность, но так мне рассказывали. Не всему рассказанному я верю.

* * *

На сей раз крутые парни лишь кивнули и молча позволили мне пройти и повидать Тороннана. Я так понял, проявили вежливость к Коти.

Тороннан поднял взгляд, когда мы вошли. Подумалось: как легко было бы убить его прямо здесь и сейчас. А еще — как глупо, живыми нам после этого не уйти.

— Что, — сказал он. Вести разговоры он мастер.

Боссы, они все разные. Некоторым не могут без напоминаний, какие они страшные или насколько важные. Некоторые просто ожидают, что им будут верны, ведь своим людям они хорошо платят, а может, хорошо о них заботятся. Некоторые встретят холодным взглядом малейший намек на неуважение, а у некоторых случается чувство юмора. Тороннан, пожалуй, где — то посередине, кроме чувства юмора. По — моему, он его хирургически удалил. Вот не знаю, лекари на такое способны? Я бы не удивился.

Суть в том, что босс — он важен. Ибо от него зависит, сколько вы зарабатываете, много ли вам приходится пахать на работе, а иногда, возможно, насколько велики ваши шансы выжить. А поскольку иногда вам приходиться в чем — то убеждать его, или, возможно, получать у него какую — то информацию, необходимо знать, что он любит и чего не любит, и вообще правильный подход к нему. А вот ему всего этого о вас знать необязательно.

Таково это, быть боссом, понимаете?

Я‑то ведь тоже босс, только уровнем пониже, однако я пытаюсь быть в курсе, чего люди не любят и все такое, просто потому, что так из них можно больше выжать. Но это уже тема другого разговора. Простите, если уж я начинаю говорить, иногда сам не знаю, как остановиться. Так о чем бишь я говорил?

А, да. Тороннан. В общем, он невысокий, вокруг него все всегда чисто и аккуратно организовано, а еще он та еще заноза. Ну так кто из нас без недостатков?

— Вот в чем дело, — пояснил я. — Я пытался работать с вариантами на те восемьсот золотых, которые у меня зависли долгом, искал Рыболова, а потом кто — то его прикончил, я и подумал, не я ли в этом виноват, и решил придти к вам.

Так, для ясности: нет, я знал, что это не моя вина. Такая штука, когда вы говорите, зная, что это неправда. Мы это называем ложью. Полезное искусство, потому как если пользоваться им правильно, можно выбраться из большего числа ловушек, сравнивая с теми, в которое оно вас заводит.

Почти.

Тороннан поморщился, словно подозревал, что я его разыгрываю, хотя в толк взять не могу, с чего он вдруг так решил. Он побарабанил пальцами по столу. Пытался решить, какую ложь мне скормить, какую часть информации мне выдать, или же стоит сделать меня «мерцанием свечи», как выразился один поэт.

Потом он повернулся к Коти и спросил:

— Ты ведь Кинжал, правильно?

Она кивнула.

— Слышал, ты связана с этим парнем.

Она снова кивнула.

— Еще я слышал, что ты больше не в деле.

— Нет, кое — какую работу я порой выполняю.

— Если тебе это интересно, могу подбросить тебе хороший заказ.

— Я не собираюсь отсылать Влада вниз по Реке. Это слишком усложнит наш брак.

— Что ж, значит, заказа не будет.

— Простите.

— Забавный вы народ, — заметил я, имея в виду совершенно обратное.

Хотя не могу не признать, действительно вышло забавно. А я ведь считал, что у него нет чувства юмора.

Тороннан перевел взгляд на меня.

— Что ты хочешь знать? — спросил он.

Я кашлянул.

— Я просто беспокоился…

— Стоп. Хватит. Что ты хочешь знать?

На языке вертелось несколько вариантов, скажем, «где, черт возьми, мои восемьсот империалов, сволочь?» — но их я оставил при себе, ибо это казалось разумным.

— С кем в Левой Руке вы работаете по сделке с хиши?

Это стоило мне Тяжелого взгляда. Эй, я знаю, что рисковал, но этот гад видел мою игру насквозь, как Виррой проклятый атира, поэтому я и решил, что сыграть открыто — наименее рискованный вариант из всех, что у меня есть. А поскольку ответ я в принципе знал, или думал, что знаю, таким образом я мог проверить, насколько открыто собирается играть со мной он.

Когда Тороннан решил, что держал взгляд достаточно долго, чтобы пояснить свою точку зрения, он спросил:

— Если я дам тебе восемь сотен, ты бросишь это дело?

— Ага, — сказал я.

— А если дам тебе шесть сотен?

— Брошу три четверти.

Рот его чуть дернулся, словно он почти решил улыбнуться, но счел, что оно того не стоит.

— А если просто велю тебе все бросить?

— Тогда брошу.

— Я мог тебе это и раньше сказать.

— Возможно, вы так и сделали, а я забыл. Память меня подводит.

— Я подумаю над вариантами, как ее улучшить.

— Восемьсот империалов очень помогут.

Мне вновь достался Тяжелый взгляд, наверное, потому что хорошего ответа он придумать не мог. Я его не виню; сам так поступаю. В конце концов Тороннан проговорил:

— Чего ты вообще от меня ждешь? Кроме того, чтобы я просто вручил тебе восемьсот империалов.

Ну, в общем, я на это надеялся. Для него такие расходы значат много меньше, чем для меня. Но он передал ход мне, так что пришлось подумать.

Лучшее, что у меня выходило — просто стоять тут, ничего не сказав, и попробовать таки передать ход обратно ему, а вдруг что — то получится.

Поймите правильно, я знал, что вот так вот просто убивать меня он не хочет. Во — первых, он имел с меня неплохой доход, а во — вторых, такие дела обеспечивают боссу плохую репутацию, и ему становится все сложнее найти себе хороших людей, особенно теперь, когда уже пошли слухи о Рыболове — что, и это уже в-третьих, может обойтись ему куда дороже восьми сотен. Да, если я буду давить слишком сильно, он, конечно, может захлопнуть мою дверь, но…

Захлопнуть мою дверь? Ну, знаете, отправить вниз по Реке? Подарить мне сад камней? Отработать меня? Попросить меня поцеловать мостовую?

Порадовать моего наследника? Слегка меня охладить? Поведать мне последний секрет? Сделать из меня статую?

Убить меня, так понятно?

В общем, он хотел найти способ заставить меня перестать заниматься тем, чем я собрался заняться, если он не заплатит мне или не убъет меня, но при этом не убивать меня и не платить мне. Понимаете? Я ждал, пока он обдумывал все это, и план мой сработал, ибо он наконец сказал:

— Так. Я введу тебя в курс дела, потому что все остальное, что я сейчас могу, будет еще хуже, но меня это не радует.

Щеголять своим чувством юмора сейчас было не время, и я просто кивнул. Он велел принести стул, и стул принесли. Второй уже стоял в комнате, не считая того, на котором сидел сам Тороннан.

— Садитесь, — проговорил он, — вы оба.

Я попытался вспомнить, предлагал ли он когда — нибудь мне присесть.

Кажется, нет. Мы опустились на стулья.

— Я получил предложение от волшебницы — Левая Рука, кличут Ширет — войти в хорошее дело на ранней стадии.

— Дайте угадаю, — вставил я, — продавать хиши демонам.

Он не удивился, что я это знаю.

— В твоей формулировке это звучит отвратительно, — заметил он, — почти как продавать камни — вспышки выходцам с Вост… — он замялся, кашлянул, — ну в общем, да.

И — нет, пока вы не спросили, я никогда ни у кого не покупал камней — вспышек. Я и не видел их никогда. Кажется, после Междуцарствия их уже не использовали.

— Так как во всем этом деле участвовал Рыболов? — поинтересовался я.

— Он мне его и выложил, сукин сын.

— Стоп, как так?

— Он болтался здесь, когда пришел этот Берет и пожаловался, что его ограбили на моей территории, и Рыболов сказал, что он все уладит.

Я рассмеялся. Просто не сдержался. Мой босс на это сверкнул взглядом.

— Так, и что тут смешного?

— Рыболов, — отозвался я. — Бедный тупой болван.

Тороннан, кажется, был несколько недоволен.

— Лучше объясни.

— В деле есть некая третья сторона, о которой мы пока не знаем.

— Как… — он прикусил язык, предпочтя выслушать.

— Эта третья сторона — Вьюн, назовем так, не знаю, он это или она, — хочет войти в эту сделку с демонами, и между Вьюном и Рыболовом имеется некая связь. Так что Вьюн приказывает Рыболову достать хиши, фактически оно само упало ему в руки. Что забавно, хиши ведь не так сложно раздобыть, сыграй он с вами честно, а не пожадничай за сотню империалов, ничего этого не было бы.

— Ты меня запутал.

— Моя вина, сам углубился в подробности. В общем, суть: Рыболов во все это вошел из — за Вьюна, получил у вас приказ вернуть хиши, а поскольку он уже тут посередине между вами и Ширет, она решила, что он очевидный посредник и для сделки с демонами, вернее, с этими существами, они вроде как не совсем демоны, и тогда она — Ширет, в смысле, — велела кому — то спрятать в его доме слезу Вирры, чтобы вроде как подготовить его к некромантическому путешествию. Пока вам все понятно?

— Вроде того, — отозвался Тороннан. — Ширет говорила что — то насчет необходимости «поработать кое над кем», так что наверное, это имеет смысл.

Она не сказала мне, что использует Рыболова.

Я кивнул. Пожалуй, «поработали» в итоге надо мной. Мда.

— Итак, — продолжил я, — Рыболов опасался, что Берет, раз уж он пришел к вам в первую очередь, может придти к вам снова, и тогда вы узнате, что он — в смысле, Рыболов — сам забрал хиши. Так что он убрал Берета, из — за чего в деле появился я. Но, конечно, вы и так все узнали, после чего устроили для Рыболова, так сказать, несчастный случай?

— Несчастный случай? К черту. Я велел прикончить сукина сына.

— Ну, да, я имел в виду… конечно.

— Вьюн, значит, — сказал Тороннан. — Было у меня чувство, что в игре еще кто — то есть. Я поэтому и ввел тебя в курс. Я хочу знать, кто это такой, и что этот тип задумал, и судя по тому, что я слышал, ты хорошо раскапываешь такие вещи.

— У меня есть некоторые идеи, где начинать поиски, — заверил я.

Он кивнул. Если он и подозревал, что я знаю больше, чем откуда начинать поиски, то виду не подал. Просто проговорил:

— Если у тебя нет вопросов, это все.

Вопросов? Да, были у меня вопросы. Только не те, что можно задать здесь и сейчас. Разве что парочка.

— Давно Рыболов на вас работал?

— Хм. Лет сто пятьдесят, пожалуй. С тех пор, как он присоединился к Дому. Я продал ему титул, и он сразу и начал работать на меня.

— Ага, — сказал я. — А до того он был тсалмотом, так?

Мой босс кивнул.

— А вы не слышали, почему он ушел от них?

— Я никогда не спрашивал, — ответил Тороннан.

— Что ж, ладно. Тогда больше вопросов у меня нет.

А вот у Коти был.

— Скажите, господин… — начала она; интересно, понимает ли он, до какой степени она может быть вежливой?

— Что такое?

— Если все это столь ценное, и вы настолько беспокоилось, что мы испортим дело, что в итоге все нам объяснили, почему вы просто не дали Владу восемь сотен, когда он попросил об этом в первый раз?

Тороннан чуть наклонил голову, дернув уголком рта.

— Вот я и подумала, — добавила Коти, — что когда Влад в первый раз к вам пришел, вы решили — пусть он лучше поразнюхает сам, ничего при этом ему не заплатив, а просто немного наврав. Не так ли, господин?

Наверное, я чуть покраснел. Но лишь чуть.

Тороннан еще некоторое время смотрел на нее и проговорил:

— Если это все, у меня есть дела.

Я встал и поклонился, ибо именно так следует делать при прощании с боссом. Коти поклонилась, полагаю, сугубо из уважения к хорошему ходу.

— Надо же, сработало, — заметила она, когда мы вышли на улицу.

Я и сам хотел это сказать, а потому ответил:

— Я и не сомневался.

— Ты врешь как орка.

— А разве есть такая пословица?

— Теперь есть.

— Мне нравится.

Чуть погодя она спросила:

— Так как нам найти Вьюна?

Я обсказал ей свою идею, и идея эта была всем хороша, да только не сработала, так что я не стану пересказывать вам следующие два Виррой проклятых денька, пока я суетился, собирал всякое непотребство и передавал его другим, потому как если начну, расстроюсь снова.

Идея была — вызвать дух Рыболова и допросить его. Должно было получиться, ведь нам помогала Некромантка, и Рыболов жил рядом со слезой Вирры, что должно было облегчить процесс… но в итоге Некромантка просто сказала:

— Иногда они просто не приходят на зов, и тут ничего не поделаешь.

А ведь идея была хороша.

Но не сработала.

И это все, что я готов рассказать на сей счет.

Мы сидели в моей квартире, мыли тарелки после того, как прикончили хорошую порцию коровы, благородно пожертвовавшей своей жизнью ради нас. С коровой также были употреблены грибы, лук и чеснок, тушенные в коровьем же масле.

— Ладно, Владимир, — проговорила она. — Мы поели, посуду помыли. Как нам узнать, кто такой Вьюн?

— Лучше бы я другое имя подобрал.

— Пока поживем с этим.

— Пожалуй.

— Так как мы выясним личность Вьюна?

Я подумал и сказал:

— Пока мы видим тени Вьюна, так? В смысле видим итоги того, что он сделал. Давай прикинем, что нужно, чтобы отбрасывать такие тени.

— Ладно, звучит неплохо. Что мы знаем?

Я чуть не уронил тарелку, но ухитрился ловко ее поймать и победно воздеть к потолку. Коти изобразила аплодисменты, я поклонился.

— Вьюн, — начала она, — связан с Рыболовом со старых времен, еще до того, как Рыболов стал джарегом.

— Что значит, — добавил я, — что Вьюн, возможно, был тсалмотом.

— Тсалмот, который покинул Дом полтора столетия назад?

— Возможно, — сказал я. — Ушел сам или был изгнан.

— Возможно, друзья? Любовники? Родня? Один ушел или был изгнан, второй отправился следом? Владимир, у нас тут сплошные предположения.

— Знаю. Просто хочу дать Крейгару зацепки, с которыми он сможет работать, когда я скину на него это задание.

— Бедный Крейгар, — фыркнула она.

— Ага.

— Значит, возвращаемся в контору?

— Боюсь, что так.

— Бедный Крейгар.

Мы вернулись в контору, и «бедный Крейгар» стонал, стенал, хмурился, жаловался — и в итоге отправился работать. Потом я сам разгребал кучу мелких вопросов: в одном из моих борделей сменился управляющий, потому что прежний желал открыть собственное дело; заемщик захотел продлить сроки возврата долга; подробности по новой игре на улице Пирожников; ну и прочие делишки, с которыми я вынужден был разбираться вместо того, чтобы сбежать и провести время с Коти, пока мы ждем, что там сможет разыскать Крейгар.

Но я занялся делами, ибо я парень ответственный. Любого спросите, вам скажут — Влад, он… ну в общем, да.

Коти отлучилась на фермерский базар в Южной Адриланке. Кстати, это один из ее особых талантов. Она умеет добывать потрясающие штуки: редкие и вкуснейшие сорта перца, необычные виды бобов, помидоры — переростки. Люблю, кгда она ходит на базар. Вечером мы были в «Голубом пламени» и ели кетну с грибами и имбирем, ибо настроения экспериментировать не имелось. Лойош одобрил.

Я об этом не часто упоминаю, потому как сам не так часто об этом думаю, но когда мы ходим в рестораны, Лойош, как правило, перемещается с моего плеча под плащ, дабы не оскорблять чьих — то тонких чувств. Он не возражает, сам говорит, что ему там нравится. По — моему, он просто наслаждается, когда я втайне от всех остальных скармливаю ему кусочки еды.

Но вот именно в «Пламени» нам так поступать не нужно: меня там знают.

Мы вернулись в контору, авось у Крейгара уже есть что доложить, но он пока не появлялся, так что мы ушли обратно на квартиру к Коти.

Если вкратце, Крейгар не появился и назавтра. И послезавтра. Зная Крейгара — это хороший признак. И вот на третий день он уже был в конторе, когда я пришел туда утром. Вернее, мы с Коти пришли, сразу после завтрака.

Вид у Крейгара был самодовольный.

— Так, — проговорил я, — скажи, что ты решил все мои проблемы.

— Не-а, — отозвался он. — Зато притащил тебе кучу новых.

— Что ж, с тебя станется. Излагай.

— Тависса, — возвестил он. — Вернее, как ее когда — то звали, принцесса Тависса. Ей чуть меньше двух тысяч лет, стала частью Левой Руки лет сто пятьдесят назад после некоторых недопониманий со своим Домом еще лет за шестьдесят до того.

— С Домом Тсалмота, я так понимаю.

Он кивнул.

— Знаешь, — заметил я, — вот я понятия не имею, как у тсалмотов принято. В смысле, внутренняя политика Дома. Почему кто — то из них покидает Дом? Мне нужно знать… — тут я остановился, ибо Крейгар, с видом еще более самодовольным, добыл из — под куртки пару бумажек.

Что ж, тот, кто достаточно хорош в чем — то, иногда имеет право на самодовольный вид. Я вот становлюсь самодовольным после убийства, или после кулинарных успехов, в таком вот разрезе.

— Власть в Доме передается по наследству, — начал он.

Я кивнул.

— Однако скандал в правящем семействе убирает всю семью из претендентов на звание Наследника престола самое малое на полный Цикл. Под «семьей» в данном случае подразумевается «до четвертого колена», то есть включая двоюродных братьев и сестер, но не далее.

Цикл, к слову, срок довольно долгий, раз в сто дольше, чем мы, бедные выходцы с Востока, можем надеяться прожить.

— Скандал, — повторил я. — Тут и начинаются хорошие новости?

— Не настолько. Ну, скандалы — то разные бывают. Это не как то дело с черными перчатками. Или история с кубками, еще до Междуцарствия[25]. Или…

— Крейгар.

— Ну да.

— И перестань так этим наслаждаться.

— Нет.

— Ладно.

— Что ты знаешь об огораживаниях?

— Что — то там с участками земли.

— Общинная территория вокруг селения или в его пределах, — сообщила Коти, — используется для выпаса скота или, иногда, для выращивания некоторого количества овощей, принадлежащих всей общине. Иногда землевладелец выдает крестьянам разовую выплату за эту территорию, огораживает забором и переводит в свою собственность. Для крестьян добром дело никогда не заканчивается.

— Но для землевладельцев — бывает, — заметил Крейгар.

— Пока ничего такого скандального, — решил я.

— Императрица приняла окончательное решение по поводу огораживаний.

— Ну, ей было чем заняться.

— Этот вопрос возникает не так часто, и как правило, она просто делает то, чего желает Наследник.

— Так.

— И вот, — он взглянул на бумажку, — леди Червик…

— Кто — кто?

— Я как раз к этому подхожу. Графиня Червик, Дом Тсалмота, имела владение к западу от Чариса. Где — то за сто миль к западу от Западного Чариса.

Он ждал, как будто это должно что — то для меня значить.

— И? — вопросил я.

Он кашлянул.

— Это прямо на северо — восток от Катастрофы Адрона.

— А.

— И с начала Междуцарствия земля заметно потеряла в цене.

— Ну да.

— Проценты на проценты.

— Понятно.

— Она хотела огородить часть общинных территорий, но Наследница тсалмотов не позволила.

— Так.

— Наследницей тсалмотов тогда была принцесса Тависса.

— Ага!

Он улыбнулся.

— Видишь, Влад? Добрались до истока.

— Хорошо, продолжай.

— Червик придумала план, достойный йенди. Хочешь подробности?

— Обязательно.

— Она нашла того, кто контролировал огораживания, и предложила ему взятку.

— Так, погоди…

— Сейчас. Она дала ему взятку, чтобы огораживание сочли незаконным, но сумма была слишком маленькой.

— Так…

— Уже понимаю, что было дальше, — заметила Коти.

— Кончай быть умнее меня, — возмутился я.

— Тебе это не понравится.

— Тоже правда. Ладно, объясните мне, кто — нибудь из вас двоих.

Коти проговорила:

— Тот тип — как там его звали, Крейгар?

— Не знаю.

— Ладно, пусть будет Тощий. В общем, Тощий то ли обиделся, что ему дали слишком мало, то ли просто был честным парнем, и сразу побежал к принцессе Тависсе.

Крейгар кивнул.

— А она, будучи ответственной Наследницей, тут же велела провести расследование касаемо взятки.

— Так, — сказал я.

— А Червик тем временем отправилась в желтые газетенки и подняла большую вонь насчет того, что Наследница ее всячески третирует.

— Не такая уж большая вонь, — заметил я, — никогда о ней не слышал.

— Ну, во — первых, — пояснил Крейгар, — дело — то было больше двухсот лет назад.

— Ладно, тут согласен.

— А во — вторых, удивляться, что ты не слышал о скандале в каком — то из Великих Домов — это все равно, что удивляться, как так крестьянин из Гинчена не знает, какое у Валабара дежурное блюдо.

— У Валабара не бывает дежурных блюд.

— И сколько гинченских крестьян об этом знают?

— А со сколькими гинченскими крестьянами ты знаком?

— Ты сказал, — заметила Коти, пытаясь не улыбаться, — что она подняла большую вонь насчет того, что Наследница ее всячески третирует.

Крейгар кивнул.

— И это явно было неправдой, ведь все знали, что именно Червик хотела провести огораживания, так что все знали, что Наследнице выдвинули ложные обвинения — а дальше Тависса перестала быть Наследницей престола от Дома Тсалмот.

— А что, правду не устанавливали?

— Незачем было, — сказал Крейгар, — в некоторых кругах выдвинутое обвинение само по себе работает не хуже обвинительного приговора.

— Что бы на это сказали иоричи?

— А после того, как ее лишили титула Наследницы, — добавила Коти, — она ушла из Дома и присоединилась к джарегам.

Крейгар кивнул.

— Ловко, — проговорил я.

— Это еще не все, — сказал Крейгар.

— Хорошо.

— Войдя в Дом Джарега, Тависса начала выяснять, как же все это случилось.

— Ага, отлично. И конечно же, выяснила.

— Ага. Она сложила всю историю с помощью того типа — как мы там его назвали, Тощий? В общем, он тоже оставил Дом, изменил свое имя и присоединился к джарегам.

— Ой, — сказала Коти, которая соображает быстрее меня.

Я посмотрел на нее.

— Рыболов, — пояснила она.

Крейгар кивнул[26].

— Черт побери, — выдохнул я.

— Сложности, — согласился Крейгар. — Но я знал, что эти тебе понравятся.

— Заткнись.

Вид у него был самодовольный.

Обычно я просто достаю из ящика стола кошелек или несколько монет и этак небрежно бросаю ему через стол, но на сей раз я достал из нижнего ящика переносной сейф и медленно, по одной монетке, отсчитал перед Крейгаром двадцать империалов.

— Хорошая работа, — одобрил я.

— Спасибо, босс.

«Восемьсот шестьдесят два с половиной," — изрек Лойош.

«Ты когда вообще научился считать?»

«Когда брал свою долю с твоей еды. Считал каждую рисинку.»

Да, есть вопросы, которые мне явно не стоило задавать…

— Это многое объясняет насчет того, что случилось, когда мы зашли к ее высочеству, — заметила Коти.

Я кивнул.

— Особенно если Тависса подстраивает неприятности для Червик.

— И похоже, у нее получилось, — добавила Коти.

— А не все ли нам равно? — спросил Крейгар. — В смысле, ну устроила Тависса для Червик сложности с Империей, и что?

— Нам все равно, — согласился я, — но чем больше мы знаем, тем выше мои шансы вернуть восемь сотен.

— А мы можем разгадать ее план? — спросила Коти.

— Не знаю. У нее было немало времени все спланировать и пустить в дело. Будет сложно вскрыть все подробности.

— Мы слишком много всего не знаем, — проговорил я. — Как впервые в то дело вошла Ширет? А как Тависса? Есть ли связь? И конечно — где она, Тависса? Возможно, она одна из тех, кого мы уже знаем? Одна из волшебниц Ширет, прячется на самом видном месте? Так — то я сомневаюсь, однако это пвозможно.

— Зато мы знаем, — заметила Коти, — что и правда существуют две фракции Левой Руки, и они работают друг против друга.

— И кому же ты планируешь помочь? — уточнил Крейгар.

— Тем, кто заплатит мне восемьсот золотых.

— Возможно, никто не захочет платить.

— Или захотят и те, и те, и устроят аукцион.

Смешной эту версию счел только я. Потому через некоторое время добавил:

— Так, давайте еще раз пройдемся во всей картине.

— Диаграммы будут? — поинтересовался Крейгар.

Я пояснил ему, где и чем именно будут нарисованы эти диаграммы.

— В общем, сколько я понимаю, — проговорил я, — у нас две пересекающиеся цепочки событий. Первая: Червик пытается удержать свои земли и не потерять их за долги. Вторая: Левая Рука пытается — и я пока толком даже осмыслить это не могу, — в общем, пытается начать торговлю с… как их назвать? Мне сказали, что они не демоны. Хм. Иномиряне? В общем, с одной стороны — Червик и ее долги, с другой — Ширет и торговля.

Вот что происходит.

— Когда ты так все это формулируешь, получается намного проще, — сказала Коти.

— Упрощать и готовить клецки из перченой кетны — мои особые таланты, — согласился я.

— Мне и другие знакомы, — заметила Коти.

— Если в подробностях, — добавил я, — у нас есть Червик, которая закидала грязью Тависсу, та лишилась титула Наследницы, покинула Дом и присоединилась к Левой Руке. А также…

— Стоп, — нахмурилась Коти.

— Что?

— У нас есть какая — либо причина полагать, что Тависса искусная волшебница?

— Там пауза в шестьдесят лет, — заметил Крейгар, — между тем, когда она ушла из Дома Тсалмот, и тем, когда присоединилась к джарегам. За шестьдесят лет можно, работая с полной отдачей, изрядно поднатореть в волшебстве.

— Да, возможно, — согласился я.

— А некромантия? — сказал Крейгар. — Может, именно в ней и был краеугольный камень всего этого с самого начала?

Я посмотрел на него, потом на Коти.

— Хорошо, добавь этот пункт к перечню всего, что нам надо выяснить, — проговорил я. — Насколько велики ее умения в волшебстве вообще и в некромантии в частности.

— Мы даже не знаем, где она живет, — заметил Крейгар.

— А ты ее не нашел?

— Я собрал кое — какие сведения о ней. Но она очень хорошо умеет исчезать. Ее последние сорок лет никто не видел.

— А где она была сорок лет назад?

— На Мысе Зерики.

— Так может, она до сих пор там?

— Вряд ли. У нее там был особняк, разрушенный во время мятежа Черного Утеса, похоже, она ушла из тех мест.

Я кивнул с таким видом, словно знал, что собой представлял этот мятеж Черного Утеса.

— И с тех пор — ни следа, — проговорил я скорее для себя.

Сорок лет скрываться. Зачем? Планировала? Готовилась? Если я рискну вломиться в Дом Тсалмота и встать лицом к лицу с Червик, смогу ли я выжать из нее какую — либо информацию? Вряд ли, и пробовать не хотелось.

— Ладно, — наконец решил я, — давайте пока это все отложим. Хочу сосредоточиться на той сделке с миром демонов.

— Сейчас ты к ней уже лучше готов, — заметила Коти.

— Что? — вопросил Крейгар.

— Э, неважно. Но ты права. Наверное.

— Вот теперь мне уже любопытно, — сказал Крейгар.

— Ты в некромантии хорошо разбираешься? — спросил я.

— Никак.

— А в демонологии?

— Еще хуже.

— Тогда забудь.

— Ха. Спасибо.

Но вопрос расписания оставался открыт. Если Коти была права, тот факт, что я внезапно обрел нужный талант как раз в то время, когда он стал мне нужен, казался несколько более чем совпаднием. И персона более параноидального склада, нежели я, могла бы заподозрить тут руку некоей богини. Бывало у вас такое, когда вы полагаете, что происходит что — то такое, но вы не уверены, не чудится ли это вам? Вот примерно так. Могло ли это быть все устроено Богиней Демонов, исходя из ее собственных причин?

Да, возможно, но зачем? А еще я, ну, пошел и украл могущественный некромантический артефакт, который учинил могучую некромантическую хрень; чтобы увидеть в этом смысл, подозревать заговора не нужно.

Или все же нужно?

Нет.

— О чем ты думаешь? — вопросила Коти.

— О божественных заговорах и о том, верю ли я в них, — отозвался я.

— Выводы есть?

— Пока нет.

— Значит, — проговорила она, — можем пока вернуться к работе, как вернуть мои четыреста империалов.

— Что? — удивился Крейгар.

Я объяснять не стал. Поднял палец, закрыл глаза и сосредоточился на Морролане.

«Влад?»

«Да, у меня тут вопрос есть.»

«Подождать он может? Я как раз посреди одного дела.»

«Конечно.»

Ха.

— И что это было? — спросила Коти.

— Ничего стоящего, — ответил я. — Значит, за работу.

Мы втроем некоторое время перебрасывались идеями, а потом я ощутил у себя в голове присутствие Морролана.

— Погодите минутку, — попросил я и расслабился, чтобы установить связь.

«В чем дело, Влад?»

«Просто хотел узнать, получилось ли что — то узнать насчет того, р что случилось со мной, как именно, и кто это сделал.»

«Кое — что мы узнали, но настоящих ответов нет.»

«А что есть?»

«Искательница Тропы попыталась определить источник заклинания, и не смогла.»

«Ха. Интересно. Полагаю, Алиера не в восторге.»

«Абсолютно. Она получила точку чуть западнее Адриланки, но там пусто.

Ничего, ни следа каких — либо посланных оттуда заклинаний. А то, что способно обмануть Искательницу Тропы — это… в общем, я не знаю, с кем мы столкнулись, но это кто — то очень сильный и очень, очень умелый.»

«Хм. Ладно. Что — то еще?»

«Есть и еще, но я сам пока не понимаю. Мы продолжаем работать. Черная Длань, кажется, вмешалась в заклинание. Оно подействовало на тебя, однако предполагалось, что оно сделает нечто совершенно иное, чему Черная Длань и помешала.»

«А что оно должно было сделать?»

«Это мы и пытаемся определить.»

«Знаешь, Морролан, как — то оно не успокаивает.»

«Да, — сказал он, — все время забываю, что правда определяется тем, что ты чувствуешь. Пожалуйста, напоминай мне об этом почаще.»

Я высказал несколько резких слов и разорвал связь. Посмотрев мне в лицо, Коти спросила:

— Все плохо?

— Нет, все великолепно, — отозвался я. — Мне только что объяснили, что есть правда.

— А мы — то думали, что день прошел впустую, — восхитилась она.

Глава 13. ЗАПИСЬ ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫХ ОБЕТОВ

И вот переходим к той части, где вы решаете, что именно собираетесь обещать друг другу. Казалось бы, тут надо указывать важные вещи, скажем, кто готовит, кто убирает, а кто прячет трупы. Ладно, последнее все — таки шутка: мне никогда не нужно было прятать труп. Но я к тому, что обычно обещают нечто в духе блюсти верность, может быть, клянутся вечно любить друг друга, такое вот. Нойш — па говорит, что старые, традиционные обеты включали клятвы насчет кто кому должен повиноваться. Поэтому я и думаю, что никто эти обеты и не собирался соблюдать изначально.

Забавно, обещают ли что — то йенди друг дружке, когда женятся, и если да, думает ли кто — нибудь, что они эти обещания сдержат? Или, возможно, у них там исключительно намеки, и уже проблема партнера — разгадать, что там на самом деле собиралась сделать искомая персона.

В общем, мы с Коти устроились с отцом Фаркошем и бутылкой персикового бренди и все уладили. Мы решили, что пообещаем любить друг друга, вместе решать наши проблемы и все такое прочее. Тут отец Фаркош сообщил, что в традиционном обряде все обеты должны быть рифмованными. Мы переглянулись, и очередная традиция рухнула замертво.

Как обеты, не знаю, а бренди оказалось хорошим.

* * *

Крейгар вышел заняться кое — какими делами, иначе сказать, тем, за что я ему и плачу. Я пересказал Коти разговор с Морроланом: не хотелось делать этого при Крейгаре, ибо меня не обрадовало бы, узнай он, что со мной случилось.

— Значит, опять ждать, — сказала Коти. — В смысле, с этой стороны.

Значит, нам надо зайти с другой.

— Да, — ответил я. — А я вот думаю: есть это загадочное заклинание, и мы не знаем, откуда оно прилетело, и есть эта загадочная то ли волшебница, то ли нет, которая от тсалмотов перебежала к джарегам, и мы не знаем, где она.

Коти кивнула.

— Понимаю, о чем ты. Значит, нам надо ее найти.

А потом она со странной озабоченностью сказала:

— Влад?

Я хотел было спросить, что случилось, но слова не выговаривались, а потом я понял, что смотрю на стену, которая мне вроде как знакома, только находится не там, где ей нужно быть; в моей конторе такой точно не было.

— Владимир, ты в порядке? Ты меня слышишь?

Точно. Это балки перекрытия в спальне у меня в квартире. Я лежал в кровати — в своей же кровати. Как я сюда попал? Я снова попытался заговорить и сумел выдавить «что…» — но голос мой мне самому казался слабым и дрожал. Меня что, только что кто — то попытался убить и почти преуспел? Я ожидал боли, но как раз ее не было.

Я сумел чуть повернуть голову и осмотреться. В комнате была лишь Коти, уже хорошо.

— Что случилось?.. — вновь попробовал я.

— Мы разговаривали, потом у тебя закатились глаза и ты отключился.

— Как недостойно, — сумел выговорить я. — Долго?..

— Пару часов как. Что ты помнишь?

— Я пересказал тебе свой разговор с Морроланом. Стоп, нет, после этого. Мы разговаривали о поисках Тависсы, которая, возможно, и запустила то заклинание.

— А после этого? Мы еще обсуждали, как бы попробовать ввести шпиона к Ширет и проверить, много ли она знает о Тависсе.

— Э. Вот этого не помню. Но мысль хорошая.

— Спасибо.

— Мы придумали, как это сделать?

— Влад, что случилось?

Я с трудом произнес «не знаю», очень уж не хотелось так говорить.

— Надо выяснить, — изрекла она столь окончательным тоном, что я даже возразить не мог.

— Не о чем беспокоиться, — сказал я, радуясь, что голос мой явно стал потверже. — Уверен, это было просто некое загадочное некромантическое событие.

А вот этому я вовсе не порадовался, ибо вдруг понял, что вероятно, это именно оно и было.

Проклятье.

Думаю, Коти поняла это одновременно со мной.

— Надо пообщаться с кем — то из твоих друзей, — заявила она.

— Да, наверное. Расскази подробнее о том, что мы там придумали насчет шпионить за Ширет. Мы обсуждали какие — то подробности, с чего можно начать?

— Я сел, опустил ноги на пол. Пока неплохо.

— Влад.

— Что. — Я не стал делать из этого слова вопрос.

— Игнорирование не поможет.

— Думаешь? А если попробовать?

— А если это случится вновь, только в этот момент кто — то будет пытаться причинить тебе вред? — Я не ответил, и она добавила: — Я пока еще не готова потерять тебя. Буду готова, скажу.

И ведь скажет, верю.

Я попытался встать, вполне получилось.

— Итак, — проговорил я, — я должен бросить все и…

«Заткнись и делай как она говорит, босс.»

«И ты?..»

«Ага.»

Полагаю, Коти поняла, что Лойош только что сказал мне, ибо просто ждала, пока мы закончим.

— Ладно, — вздохнул я, — я просто…

И тут, все это случилось как — то одновременно, я ощутил у себя в сознании Крейгара, и понял, что дело срочное, так что поднял палец и мысленно спросил:

«Что?»

«Ты в норме?»

«Как раз выясняю этот вопрос.»

«Черт.»

«А что такое — в норме? В норме после того, как какая — то чертова хрень перевернула мою чертову жизнь наизнанку ко всем чертям, или в норме, потому что появилось что — то, что мне надо сделать, и ты хочешь знать, способен ли я на это?»

«Оно самое.»

«Тогда в норме.»

«Тогда лучше бы тебе вернуться сюда. У нас посетители.»

«Кто?»

«Несколько очаровательных дамочек в черном и сером, которые говорят, что знают тебя.»

«Насчет очаровательных ты придумал?»

«Угу.»

«Уже выхожу, — сказал я. — Развлекай их как должно.»

«У меня тут недостаточно крепких парней.»

«Тогда будь вежлив.»

Я предупредил Коти:

— То, чего я не хочу делать, пока подождет.

— Говори, — лишь только и сказала она.

— Только что в моей конторе появилась Левая Рука.

Она поднялась.

— Тогда пошли.

Во время недолгого пути от квартиры до конторы мы молчали, но я видел, что она волновалась. Я как — то не привык, чтобы кто — то волновался за меня. Странное ощущение.

У конторы их оказалось три: та молоденькая, с которой я заговорил с самого начала, и две другие, которых я видел, но не слышал. Ширет там не было, и все равно такой концентрации волшебных талантов одномоментно эти стены еще не видели. Впрочем, меня это не слишком заботило, Чаролом надежной тяжестью охватывал левое запястье.

— Простите, дамы, что заставил вас ждать, — сказал я, — я был…

— Где мы можем поговорить? — бросила одна из тех, молчащих. Голос ее был слишком тонким для столь мрачного лица, почти пищащим, но я сумел не рассмеяться. Длинная шея, а кожа смуглая, как у ястребов, и глаза такие же прищуренные, наверное, это нарочно, однако могу и ошибаться. Как и вся их шатия, она, вероятно, принесла обет никогда не выказывать лицом никаких выражений. Я‑то не возражаю, но трудно не воспринимать это как вызов, понимаете, о чем я?

— Можем пройти ко мне в кабинет, — ответил я. — Стены там тонкие, но своим людям я доверяю, я хорошо им плачу. — Я пожал плечами. — Как пожелаете.

Они переглянулись, вероятно, кратко переговорив приватным порядком.

Вот не знаю, сумею ли я когда — нибудь дорасти до того, чтобы удержать в голове два разных голоса одномоментно.

— В вашем кабинете, — в итоге пискнула она. Покосилась на Коти. — Только мы с вами.

— Ваше трио и один я? Не думаю.

Она хотела было возразить, но сказала:

— Хорошо.

Я провел их в кабинет. У меня там только три стула, не считая моего, а нас было пятеро, так что все остались стоять, этак настороженно обступив мой стол. Молодая закрыла дверь. Я мысленно приготовился, что кто — то из них попробует швырнуть в меня заклинание, но этого не произошло.

— Так, — проговорил я. — Ну и в чем дело?

— Что вы знаете о наших делах?

Жаль, что я не сидел — так бы получился как раз подходящий момент, чтобы вытянуть ноги, заложить руки за голову и по — крейгаровски подмигнуть им. Ну а поскольку этот вариант исключался, я ответил:

— Знаете, доходил до меня слушок, будто вас интересуют деньги. Но ведь это же не может быть правдой, не так ли?

— Господин Талтош, — отозвалась она, сделав на слове «господин» ровно такое ударение, чтобы это звучало, знаете ли, с иронией.

Я пожал плечами.

— Как насчет начать с того, что вы мне расскажете все то, чего не рассказали? Ну хорошо, хотя бы часть.

— Слушай, усы, — процедила она, — если…

— Усы, — повторил я. — Вы нас всегда так называете, но не даете себе труд задуматься, что это значит.

У нее аж брови вздернулись. Впечатляюще.

— Это значит, что у вас на лице растут волосы?

— Это значит, что многие из нас, как я, знакомы с таким занятием, как бритье. Раз или два в неделю мы берем очень острый кусок стали и водим им по лицу, убирая эти самые усы и прочее, но так, чтобы в процессе не порезаться. Есть те, кто занимаются этим сами, но есть также профессионалы, которые делают это для других. Для нас это целый культурный пласт.

— К чему ты клонишь?

— Мы очень, очень поднаторели создавать из стали острые лезвия, и мы знаем, что делать с такими лезвиями, когда они у нас в руках.

— Думаешь, ты можешь…

— Как бы ни был хорош маг[27]… — намекнул я.

— Да, я слышала эту поговорку. И спину тебе не подставлю. Я пришла сюда, чтобы получить…

— Вы пришли сюда, в оплот моих деловых операций, и принялись выплескивать требования насчет информации, каковой сами делиться не желаете, причем ведя себя грубо. Что бы на это сказали иссолы? Так что либо вы полные идиотки, либо же пришли сюда не для того, для чего, как вы сказали, пришли сюда.

— Знаешь, что меня раздражает?

— Что же?

— Выходцы с Востока, которые считают себя умнее и круче, чем на самом деле.

Я кивнул.

— Да, это и правда может выбить из равновесия. А знаете, что раздражает меня?

— Что?

— Когда крошится сыр. Оно бы и плевать, не будь он такой вкусный, но он — то вкусный, и когда я пытаюсь отрезать ломтик, чтобы положить на хлеб, и…

— Забыла добавить, — проговорила она, — которые еще считают, что у них есть чувство юмора.

«Владимир," — мысленно обратилась ко мне Коти.

«Хмм?»

«Я тебя люблю.»

«Я тут пытаюсь быть крутым, а ты заставляешь меня плакать от счастья.»

Волшебницы переглянулись, вероятно, вновь общаясь между собой. А может быть, также и с Ширет.

— Ладно, — пискнула она. — Информация за информацию, годится?

— Конечно, — сказал я. — И если вы скажете мне правду, я сделаю то же самое. Наверное.

Прожигающий взгляд у них натренирован.

Да, знаю, я издевался, но она меня уже достала. И я знал, что у нее приказ, и приказ это вряд ли сформулирован как «добудь эту информацию, если только он тебя не взбесит».

Решив, что прожигающий взгляд длился достаточно долго, она проговорила:

— Вы уже знаете о леди Тависсе, так?

— Знаю, что она существует, — ответил, как будто бы выяснил все это давно, а не сегодня утром. — Не могу в точности сказать, какие отношения между ее организацией и вашей. Пытается ли она выдавить вас из той операции? Помочь с ней? Что — то еще?

Волшебница, прикусив губу, помолчала и ответила:

— Мы не уверены.

— Ха, — заметил я. — И надеялись, что смогу дать ответ я?

Она кивнула.

— Уж извините, что разочаровал.

— Что вы о ней узнали?

Я покопался в кошельке, нашел империал, подбросил и посмотрел.

— Что за… — спросила она.

— Держава — говорю правду, трон — вру.

Она промолчала.

— Знаю, что Тависса была Наследницей тсалмотов и с позором покинула Дом. Почти уверен, что она хочет рассчитаться за это с нынешней Наследницей.

Глаза ее распахнулись: значит, как минимум этого она не знала.

— Откуда…

— Нет, — покачал я головой. — Ваш черед. Насколько Тависса искусна в волшебстве?

Она открыла рот, закрыла и выдохнула:

— Подождите.

И молчала довольно долго, больше пяти минут — целая вечность, если вот так вот стоять. Скорее всего, я так понял, запрашивала подробные инструкции.

И наконец проговорила:

— Так. Мне сообщили информацию, которой я могу поделиться с вами.

— Хорошо, — сказал я.

— Какой вопрос вы только что задали?

— Насколько Тависса искусна в волшебстве?

— Нам — то откуда знать?

Я промолчал.

— Мы предполагаем, — выделила она это слово, — что она приобрела значительные умения в некромантии.

— Ну да, — пробормотал я, — кто бы мог подумать.

— Откуда вы узнали о намерениях Тависсы?

— Покопался в ее прошлом и сложил картинку. Был один скандал лет двести назад. Сами могли бы узнать.

Она кивнула, пропустив шпильку мимо ушей.

— А почему со мной говорите только вы? — поинтересовался я. — Ваши подруги что, просто блюдут вашу безопасность, если мы, дикари, начнем себя плохо вести? Они и слова не сказали.

Они предпочли ничего не ответить и на это, а смуглая волшебница уточнила:

— Это ваш вопрос?

— Ммм, нет. Неважно. Вопрос такой: вы сказали, что думаете, вернее, предполагаете, что Тависса хорошо разбирается в некромантии. Почему вы так решили?

— Вы слышали о мятеже Черного Утеса?

— Конечно. Мыс Зерики, лет сорок назад.

— Вы знали, что Тависса была там?

— Да.

— Мы слышали, что когда ее отряд разбили, она подняла своих мертвых солдат и оставила прикрывать свое отступление.

— О, — проговорил я, — я слышал, что она там была, а вот в степени ее участия уверен не был.

— Тут и у нас нет полных данных, — подтвердила она.

— Но ведь поднимать мертвых противозаконно?

— Да. Но сейчас мой черед.

— Верно. Прошу.

— Почему вы принялись искать Тависсу?

— Вы серьезно?

Она промолчала.

— Потому что пытаюсь вернуть свои восемь сотен, а она как — то во всем этом замешана, и чем больше я знаю, тем выше шансы.

Она кивнула.

— А еще?

Я хотел было спросить, разве этого мало, но замер на полуслове. А потом проговорил:

— Да чтоб меня облили желтой краской и назвали лиорном… это со мной сотворили вы?

Я почувствовал взгляд Коти.

— Нет, но леди Ширет это обнаружила, — пояснила волшебница.

Коти мысленно спросила:

«Влад, это все насчет…»

«Истории с демоном, да. Они должны были о ней узнать, и должны были заподозрить Тависсу.»

«Как и мы.»

«Наши подозрения только что упрочились," — заметил я.

— Снова моя очередь, — проговорила волшебница, — что вы знаете о покупке Тависсой земель около Норпорта лет сто назад?

— Знаю, что такое было, — отозвался я, — потому что вы сами только что сказали. Кроме этого — ничего. — Я нахмурился. — Вы мне только что выдали бесплатную порцию информации. Вы хотели, чтобы я знал. Вы хотите, чтобы я нашел Тависсу для вас. Забавно, того же хочет и мой босс. Как мило, что все мы согласны насчет того, что я должен делать.

Она изобразила милую улыбку.

— Ваш черед задавать вопрос.

— Очень не хочется этого признавать, но мне начинает нравиться наша игра. Ладно, что такого важного в этой самой земельной сделке, о которой вы мне только что рассказали?

— Не знаю, — ответила она.

Теперь настала моя очередь прибегать к Тяжелому взгляду.

— Правда не знаю, — сказала она. — Мы обнаружили эту сделку, сумма была весьма серьезная, но мы понятия не имеем, зачем ей нужна была та земля.

— Она купила кучу земли — и что, все? Вы не знаете, что она с ней сделала?

— Продала лет десять спустя примерно за ту же сумму, что заплатила.

— Хм. И никакой ценной руды или чего — то похожего?

— Нет.

— Хм, — снова сказал я, хоть и ненавижу повторяться. — Так, ладно. У нашей стороны, в смысле, у Правой Руки, есть Совет, у которого имеется, они это называют, благотворительный фонд. Громадная — реально громадная куча золота, которую они все собирают, время от времени распределяют какую — то часть между собой, но основной объем держат наготове на случай всяких срочных трат, и также из той же кучи идут займы на инвестиции в разные, знаете ли, большие дела, от каких может выиграть вся Организация.

Так вот, мой вопрос: у вас есть что — то подобное?

— Зачем вам это? — вопросила она.

— Потому как если есть, и Тависса делала туда взносы, ее можно выследить с их помощью. Надавить на ее счетовода, вроде того.

Она вновь замолчала. Мне, не могу не признать, неуютно было знать, что она способна псионически общаться с кем — то и не выказывать признаков такого занятия. Я попытался вспомнить, закрывает ли Сетра глаза, когда начинает мысленно разговаривать с кем — то далеко, но так и не вспомнил.

Затем она кивнула и проговорила:

— Мы это проверим.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Верно.

Я фыркнул.

— Могу сообщить, — сказала она, — что мы организованы не так, как вы.

У нас нет никакого «совета», перед которым мы отвечаем, или чего — то подобного.

— Ладно.

— Что до всего остального — мы вам сообщим, если что — нибудь найдем.

Что породило больше вопросов, чем ответов, но я решил удовольствоваться тем, что имею.

— Ладно, — сказал я. — У вас ко мне есть еще вопросы, или игра окончена?

— Что в точности с вами сотворило заклинание Тависсы?

— А это, — заявил я, — уже второй, а то и третий раз, когда вы предоставляете мне информацию под видом вопроса. Зачем вы хотите, чтобы я это знал? Чтобы быть уверены, что я сам хочу ее найти? Так я уже хотел до того; а вы лишь пробуждаете во мне подозрительность.

— Вы не ответили на мой вопрос, — заметила она.

— Верно подмечено.

— Тогда, полагаю, мы закончили.

— Да, полагаю, что так.

Гостьи удалились, сказав на прощание пару слов. Вежливых? Пожалуй, в сравнении с угрозой подпалить мой скальп, или что — то вроде.

Как только они наконец удалились, я позвал:

— Крейгар?

— Да? — отозвался он из угла.

Я сверкнул взглядом.

— Так ты все время был тут?

— Их три и нас трое, — пояснил он.

«Эй," — обиделся Лойош.

— Так что за заклинание, о котором она говорила? — вопросил он.

— Заклинание.

— Кто — то наложил на тебя заклинание?

— Проехали.

— Ладно. И что теперь?

Я повернулся к Коти:

— Думаю, установить источник того заклинания стало еще более важным делом.

— Какого заклинания? — спросил надоедливый Крейгар.

— Но Алиера ведь уже пыталась? — сказала Коти.

Я кивнул.

— Причем использовала Искательницу Тропы, и получила пустое место посреди пустоши.

— Может, нам пойти самим глянуть?

— Думаешь, пара выходцев с Востока сможет увидеть то, что упустили могущественные чародеи — драгаэряне?

— Да.

— Согласен. Крейгар, подбери приличного волшебника и проверь всю контору. Надо убедиться, что наши гостьи не оставили случайного заклинания, которое бы позволило им подслушивать или создало слабое место в нашей системе безопасности.

— Верно, — сказал он. — Я организую проверку на случайные заклинания.

— И договорись, чтобы меня телепортировали.

— Когда?

— Чтобы мы спокойно добрались до западной окраины города и потом обратно. Скажем, через шесть часов.

— Это столько не займет, — возразила Коти.

— Еда.

— Согласна.

— Куда? — спросил Крейгар.

— Снова в Черный замок, — ответил я. — И передай Морролану, что я буду признателен, если Некромантка окажется на месте.

— Кто?

— Он знает.

— Влад, не стоит общаться с людьми, которые вместо имен используют гонорифики. От таких одни неприятности.

— Что — что используют?

— Эпитеты.

— Эммм…

— Титулы — прозвища?

— Действуй уже.

— Он прав, знаешь ли, — заметила Коти, когда он ушел. — В смысле тех, кто употребляет прозвища вместо имен.

— И мы с такими уже имели дело, да?

— Причем в этом деле мы и познакомились[28].

— Кстати, а тебя ведь прозывают Кинжал, так?

Она взяла меня под руку.

— О чем и речь.

— Факт.

— Итак — окраина, еда, Черный замок?

— И все, что мы найдем или не найдем на месте, надо будет обсудить с экспертами.

— А еще надо будет обсудить с ними другой вопрос — ну, про демона.

— Хорошо.

— Спасибо.

— Эм. Я предполагал, что ты тоже захочешь пойти, но должен был спросить…

— Ну конечно же, я с тобой.

— Надо мне связаться с Алиерой, точно выяснить, где то место. И тогда она будт знать, что мы не доверяем тому, что она нашла. И она будет говорит мне плохие слова.

— Пренебрежительные слова, — согласилась Коти.

— Мне нравится это слово.

На самом деле Алиера почти и не говорила пренебредительных слов; не знай я ее, заподозрил бы, что она довольна, что мы собираемся лично обыскать тот район, пусть сама она это уже и проделала.

На пройти туда и обратно у нас ушло около четырех часов, и мы ничего не обнаружили — просто большой, пустынный, каменистый участок чуть в стороне от Нижне — Киероновой дороги. Но вопреки всем моим жалобам на необходимость ходить пешком, это было приятно проведенное время, практически прогулка, ведь сроки нас не поджимали. На обратном пути мы нашли милый постоялый двор над морем — океаном, где хозяева сами выходят на берег, собирают устриц и готовят их в сливочном соусе. Лойош был счастлив.

Я заляпал соусом куртку, когда кормил его, спрятавшегося под плащ.

Полагаю, от этого он был счастлив еще больше.

Обратно в контору мы шагали еще медленнее, ибо съели слишком много.

Даже слегка неудобно было, я боялся, что брюки мои этого не переживут. Но ни о чем не сожалел.

Крейгар привел парня по имени Нарвайн, мы с ним уже работали, и он обнаружил, что да, действительно, нам подсунули пару заклинаний, которые можно использовать для прослушивания сказанного. Нас это не порадовало, и Нарвайн просто убрал их, а потом с ним же, поскольку уже был тут и я ему доверял, договорились о телепортации.

Все это обошлось мне ровно в пятьдесят империалов, так что полная сумма составила девятьсот двенадцать с половиной.

Мы с Коти вышли из конторы на улицу, Нарвайн провел телепортаицию, нам стало дурно, и мы вновь оказались во дворе Черного замка. Мы некоторое время потратили на договор с собственными внутренностями, затем с минуту обменивались приветствиями с леди Телдрой. У меня были двоякие чувства насчет приглашать ли ее на свадьбу, ибо мне хотелось, чтобы она была там, но если я ее приглашу, а ей не захочется туда идти, она, вероятно, сочтет невежливым сказать «нет». Видите, как бывает сложно с вежливыми людьми.

Поэтому я по большей части и общаюсь с грубиянами.

Мы поднялись по длинной изогнутой лестнице, и я обратил внимание на другую картину, которой ранее не замечал: женщина в цветах Дома Тиассы с чем — то вроде скипетра в руках, вероятно, это означало, что она Наследница.

Я решил спросить о ней Морролана, и конечно же, забыл.

Серьезно, Сетра? Фальшивка? Никогда не подумал бы, что Морролан…

А, в смысле, сам фальсификатор ее и подарил, как личный шедевр.

Понял. В общем, мне понравилось: вид у нее такой, словно она полагает забавным, что прохожие хотят полюбоваться ее портретом[29].

В общем, поднялись мы по этой беломраморной лестнице в библиотеку.

Морролан, Алиера и Некромантка. Сетры там не было, пока, по крайней мере, но даже и так в этом помещении имелось достаточно магических сил и умений, чтобы разобраться с вторжением армады острова Элде или свадьбой выходцев с Востока. Подали вино. Я говорил, они слушали, а когда я закончил, все посмотрели на меня. А затем Морролан кашлянул и сказал «так», что я счел подведением итогов всей ситуации.

— Итак, вопросы, — сказал я, — первое — что случилось в то время, которого я не помню, второе — прав ли я насчет этой спрятавшейся волшебницы и ее заклинания, и третье — как нам ее найти.

— Из того, что ты поведал, — проговорил Морролан, — мне представляется, что ты скорее всего прав, именно та волшебница и послала заклинание. По крайней мере это хорошее предположение для начала. Вопрос — зачем?

— Я бы сказала, первый вопрос — что? — возразила Алиера. Что должно было сделать заклинание, не помешай Черная Длань? Это нам сразу даст и «зачем».

— Не обязательно, — проговорил Морролан, и начал было объяснять, но я прервал:

— Мне это в любом случае хотелось бы знать.

Ну и заодно не дал ему и Алиере в очередной раз сойтись в споре.

— Пожалуй, — сказал Морролан, наверное, просто чтобы не отдавать первенство Алиере, — начнем мы действительно с вопроса «что». То есть — что случилось с Владом?

Мы дружно посмотрели на Некромантку, которая пока хранила молчание.

А та в кои — то веки не вела себя так, словно вопрос слишком очевидный и поэтому не имеет смысла, и не выдавала нечто недоступное пониманию.

— Думаю, я знаю, — сказала она. — Влад, дай мне руку.

— Она уже обещана другой, — отозвался я; Коти хихикнула, остальные — нет. Наверное, у драгаэрян нет такой идиомы.

Я протянул руку, она взяла ее и внимательно посмотрела на меня своим слишком переполненным и слишком пустым взглядом. На что именно она смотрит — я не знал, и был этому рад.

— Да, — вскоре подтвердила она. — Ты путешествовал. Придется тебе это впитать.

Я лишь молча смотрел на нее.

Она скользнула взглядом вокруг, словно желая, чтобы кто — то объяснил ей происходящее. Затем сказала:

— Могу помочь, если хочешь.

— Да, пожалуйста, — попросил я.

Она вновь взяла меня за руку, затем потянулась и коснулась моего лба.

Когда — то, я был еще ребенком, банда детишек — орков загнала меня на утесы Восточного берега, и в итоге я прыгнул и упал. Не до самого подножия, понятное дело, но достаточно, чтобы они не захотели лезть за мной. И вот я помню, что творилось с моим желудком, когда я начал падать — словно тело уже движется вниз, а он решил остаться наверху и потом догнать все остальное. Так вот, примерно так же ощущалось и сейчас, только не с желудком, а с головой. Не скажу, что приятнее.

Я ощущал подлокотники кресла в руках, и даже сладковатую кислинку только что выпитого вина на языке, но при этом находился я совсем не там.

Я стоял, не сидел, и стоял на острых камнях в желто — сине — пурпурно — красную полосочку, а между ними пробивалось несколько зеленых кочерыжек. С неба лился жесткий желтый свет, настолько яркий, что глаз не поднять, у меня с минуту ушло только на то, чтобы приспособиться. Когда я покосился вниз, на собственную тень, она оказалась более темной и четкой, чем когда — либо, и только после этого я осознал, что стою на платформе, искусственно выглаженной. Платформа была еще более многоцветной, чем окружающие камни, которые росли из земли, выгибаясь, плавая и крутясь вокруг меня. А я стоял там, не двигаясь, не дыша.

Нет, именно что не дыша.

Не дыша и не испытывая никакой потребности вздохнуть; не двигаясь и не чувствуя, что могу. Нечто похожее случилось ранее в Черном замке, только картинки были другие, и я не смотрел во всех направлениях сразу, и яркий свет точно был другим.

А еще я слышал голоса. Хотя скорее один голос. Кто — то говорил, а может быть, пел, на незнакомом мне языке. Потом я услышал тот самый звук, то самое слово, которое Некромантка назвала моим именем, а затем все тот же некто перешел на другой язык, и мгновение спустя я сообразил, что это Северо — Западное наречие, мой родной язык, только с акцентом, хуже которого я сроду не встречал. Пару фраз я все — таки расшифровал — «ти зделищь» в смысле «ты сделаешь», и «ю пвеливу» в смысле «я повелеваю», — только вот я не знал, что именно я сделаю и что в точности мне повелели, и не был даже уверен, что это вообще обращено ко мне.

Где — то в процессе я осознал, что источников света тут два: один сверху, освещал вообще все, а кроме него, имелась красно — золото — голубая спираль вокруг моего тела, она вроде постоянно лезла на глаза, но я заметил ее только когда она начала меркнуть и в итоге пропала.

Вот тогда — то я наконец и рассмотрел этого самого кого — то, пусть освещение и было жутким. Впрочем, многого не скажу, только что у него имелась голова, которую как бы сплющили чем — то тяжелым, никаких ушей, вертикальные щели с глазами, широкий беззубый рот и длинная шея.

Я по — прежнему не мог двигаться и словно со стороны наблюдал, как достаю стилет из сапога и вонзаю в один из этих глаз, а потом я вновь оказался в кресле, Некромантка только что убрала палец от моего лба и все смотрели на меня.

— Что… — выдохнул я.

— Сработало? — уточнила Некромантка.

— Э. Думаю, да. По крайней мере у меня было то ли видение, то ли сон, то ли одна из тех штук, которые я ненавижу.

Она кивнула.

— Там было два тебя, а ты не привык к впитыванию воспоминаний. В следующий раз будет проще.

— В следующий раз?..

— Влад… — начал Морролан.

— Меня призвали, — сказал я. — Как какого — то гребанного демона, кто — то, какая — то тварь сцапала меня и утащила.

— Ты привыкнешь, — проговорила Некромантка.

— Лучше бы я это вылечил, — заявил я.

— А это возможно? — спросила Алиера.

— Нет, — ответила Некромантка.

— Значит, говоришь, это сложно, — подытожил я.

Она склонила голову и посмотрела на меня, как, ну, наверное, как я смотрю на нее, когда она выдает одну из своих фразочек, которые ни одному нормальному человеку не понять. Вот так вот, теперь я знаю, каково это, быть с другой стороны. Какой везучий я.

А потом меня вдруг осенило. Я потянулся и медленно, чтобы никого не побеспокоить, достал из сапога стилет. Хорошее, надежное оружие, сработано Кивратом, он в таких делах мастер. Клинок длиной дюймов десять, отполированный обсидиан оголовья, узкая простая крестовина гарды. В моем видении, или сне, или что оно там было, я как раз им и прикончил призвавшую меня тварь — только у того стилета была обтянутая кожей рукоять, и сам он был чуточку тоньше, с выгнутой гардой, как у тех, что делает Нусир. Я периодически меняю оружие, которое ношу, и стилет, что я держал в руках сейчас, был куплен у Киврата пару дней назад.

Так.

Я вернул клинок обратно в сапог.

— Что такое, Владимир?

— Ничего, — ответил я. — Просто… ничего.

Поняли, да? Только не ждите, что я объясню, ибо по — прежнему понятия не имею, как это вышло и что оно вообще означает.

— Так, — сказал я, — один вопрос решили. Двигаемся дальше. Что это заклинание должно было со мной сделать?

Теперь все посмотрели на Морролана.

Я и не заметил, что на столике за ним лежит Черная Длань, но он повернулся, взял ее и достал из ножен, и я уже описывал, что в этот момент творится в голове, и очень не хочу повторять это снова.

Я не мог не спросить:

— Ты уверены, что это нужно?

— Если ты хочешь получить ответ на свой вопрос, — ответил он.

Поднял оружие и направил на меня. Между мной и острием оставалось еще футов пять — шесть, и по мне, это слишком, невероятно малое расстояние.

— Так, Алиера, — проговорил он, — действуй.

— Коснись клинка, — велела она мне.

Глава 14. ЦЕРЕМОНИЯ ГЛАВНОГО ПИРШЕСТВА

Иногда мне кажется, может, все эти сложнейшие традиции ухаживания и женитьбы специально усложняют все дело, дабы никто не пожелал вступать в брак, не будучи в этом полностью и категорически уверен. Но потом вспоминаю главное пиршество. Нет, все — таки у некоторых традиций есть иное объяснение.

Главного пиршества все ждут с нетерпением. Проводится оно за день до свадьбы. Нойш — па говорит, что когда — то давно смысл был — приветствовать всех гостей, что живут за городом. Это меня слегка озадачило, пока я не вспомнил, что все это происходило на Востоке, где телепортации нет, так что путешествовать нужно очень долго, а значит, собираться на свадьбу — то еще предприятие. О таких вещах, как правило, и не думают. Я спросил у него, а как же быть с традицией лично приглашать всех гостей, и он ответил — иногда приходится пропускать кое — какие шаги.

Обычай пиршества, однако, продолжился, ведь обычаи положено соблюдать, на то они и обычаи, так что у нас в плане пиршество имелось. Из всех Домов драгаэрян лишь джареги похожи на выходцев с Востока в понимании важности еды, в основном потому, что у нас принято обсуждать дела за трапезой, и даже если дела идут не ахти как, по крайней мере еда должна быть достойной.

Мы с Коти, будучи одновременно выходцами с Востока и джарегами, конечно же, хотели, чтобы еда была достойной — более чем достойной, насколько это нам под силу, а поскольку сами готовить в этом случае не могли, должны были кого — то подрядить. Не знаю, существуют ли люди, которые превращают поиск хорошего повара в ритуал, и не удивлюсь, если таковой тоже есть.

Ее звали Пиетра, у нее имелся маленький ресторанчик с солидной сетью курьеров для доставки готовых блюд, располагалось заведение в дальнем северо — восточном углу Южной Адриланки — на максимальном удалении от ароматов бойни, я так понял. Мы с Коти почти пол — дня там провели, пробуя разные варианты, и роскошно поспорили на предмет выбора блюд, ибо хотелось и того, и другого, и вот этого тоже.

Я могу, конечно, перечислить итоговое меню, но кому захочется слушать о еде?

* * *

— Кажется, меня слух подводит, — заметил я, — ты вроде сказала…

— Коснись клинка, — повторила она.

Я посмотрел на нее, на Морролана.

— Все в порядке, — заверил он, — она тебе не навредит.

Чтобы не затягивать всю историю; немного уговоров — ну хорошо, очень много уговоров, — и я это сделал. Встал, шагнул вперед, прямо к острию, и положил ладонь на плоскость лезвия, как будто делаю так по сорок раз на дню.

Если вы считаете, что это было просто, замечу лишь, что вы неправы. И держать так руку было не проще. На том и остановимся.

Алиера поднялась — неспешно, думаю, специально, чтобы меня помучать; уважаю, — подошла ко мне, чуть сжала мои виски в ладонях, и как раз когда я подыскивал неприятное сравнение, отступила и пожала плечами.

— Не могу ничего разобрать. Некромантка, может, попробуешь ты?

Мне пришлось постоять так еще дольше, продолжая держать руку на клинке. Некромантке не понадобилось даже касаться меня, она просто подошла, взглянула, кивнула и двинулась обратно к своему креслу.

— Да, — сказала она, — поняла. Надо было сразу тогда сделать.

— То есть я могу уже убрать руку? — спросил я.

— Если хочешь, — отозвалась Некромантка.

О да, я хотел.

Дальше я пропустил часть разговора, ибо вернулся в свое кресло, и какое — то время меня колотило. Морролан хотя бы сделал любезность и спрятал меч в ножны. Коти взяла меня за руку, и чуть погодя я проговорил:

— Так, давайте сначала, хорошо? А то я от ужаса весь оглох.

Алиера фыркнула; она из тех, кто считает, что храбрый никогда не боится, или как минимум никогда этого не признает. Морролан, тот несколько разумнее, меня понял, а Некромантка, разумеется, понятия не имела, чего тут вообще бояться.

Однако же охотно повторила исходную мысль:

— Заклинание предполагало извлечь тебя из тела астрально и отправить куда — то.

— Ха. И это все? Такое каждый раз случается. И куда?

— Не могу точно сказать.

— Но я рад, что оно не сработало.

— Возможно, лучше бы сработало, — заметил Морролан.

— Как так?

— С некоротой вероятностью, за чем бы оно тебя ни отправило, сделай ты то, что нужно, тебя вернули бы обратно.

— Ты уверен?

— Не уверен, предполагаю. Но в любом случае, Черная Длань опознала заклинание как недружественное…

— Ну еще бы.

— И решила тебя защитить. Что привело тебя к состоянию, из которого вернуть тебя можно было, лишь если ты подвергнешься, э, некоторым изменениям.

— Так, погодите. Это не заклинание превратило меня в демона?

— О, это сделала я, — сообщила Некромантка. — Это был единственный способ тебя спасти.

— Почему же ты мне раньше не сказала? Нет — нет, не отвечай. Если ответом будет «ты не спрашивал», я могу расстроиться.

Некромантка склонила голову, но хотя бы промолчала.

Я покрутил все это в голове так и сяк; остальные также молчали.

Наверное, знали, как сложен для меня мыслительный процесс.

— Леди Ширет, — проговорил я чуть погодя, — ведет переговоры с демонами. Или с людьми в мире демонов. Или что — то вроде. Ей нужно было, чтобы кто — то прошел в тот мир и помог переговорам, а может быть, обмену товаров.

— Продолжай, — сказал Морролан.

— Слезу Вирры, как оказалось, спрятали в доме того, кого Ширет планировала использовать для этого — планировала послать в другой мир.

— Если то была не Тависса, — добавила Коти. — Мы практически уверены, что заклинание послала она.

— Да, но… — Я обдумал это еще раз и пожевал губу, а вдруг из нее можно высосать толику интеллекта. — Так вот, вопрос: является ли для некромантов такое правилом, подготовить кого — то таким образом перед отправкой в другой мир?

— Да, — ответила Некромантка. — Хотя такого не должно быть. В этом нет необходимости. Всякий с разумной степенью умений в некромантии способен общаться с существами из иного мира. Конечно, остается языковая проблема, но она остается и для того, кого туда отправят. А для обмена товаров или предметов вообще не нужен личный контакт. Однако — да, заблуждение это распространенное, поэтому многие действительно так поступают.

— С разумной степенью умений в некромантии, — повторил я. — Хм. А насколько высокая степень умения требуется, чтобы взломать защиту замка Морролана и послать в меня это заклинание?

— Защита замка не имела значения, — пояснила Некромантка. — Заклинание прошло сквозь нее: от некромантической энергии он не защищен.

— Я думал, некромантия использует обычную волшебную силу.

— Да, но делает это иначе. Это сила смерти, сила миров неживущих, сила иных миров.

Я покосился на Морролана, явно оскорбленного в лучших чувствах.

Кажется, он всего этого тоже не знал. Скорее всего, эту проблему он решит, и очень скоро.

— А само заклинание?

— Сложное, — подтвердила она.

— То есть Тависса, или Ширет, или кто там это сотворил, в некромантии очень хороши.

— Да, — согласилась Некромантка.

— Получается, что именно Ширет подкинула Рыболову слезу Вирры, потому что не знала, что это не нужно, а Тависса послала в меня заклинание, потому что она очень хороша и как раз знала, что в другом средстве нет необходимости. Возможно. Наверное.

— Кажется, я уловила, — сказала Алиера.

— И как, сходится?

Она переглянулась с Морроланом и Некроманткой, после чего проговорила:

— Думаю, да.

— Тогда вот вам ключевой вопрос. Если я прав насчет всего этого, что пыталась сотворить Тависса, послав в меня то заклинание? В смысле, зачем?

Если для помощи с обменом этого не нужно, какова ее цель?

На это ответов ни у кого не нашлось.

Я покачал головой.

— Что ж, день выдался знаменательный. Морролан узнал кое — что новое о некромантии, я узнал, что в демона меня превратило не то заклинание, и мы все стали свидетелями того, как Некромантка дала прямые и четкие ответы на вопросы. Не уверен, что я сумею еще раз пережить подобные потрясения.

Коти и Морролан фыркнули, Алиера выглядела раздраженной, а Некромантка — отстраненной.

— Так, — проговорил я. — Некромантка. Это может повториться?

— Что?

— Заклинание, которое куда — то меня отправит. Она может вновь его применить? Или это то, что случилось сегодня утром?

— Утром случилось другое, — ответила она, — тогда был вполне обычный призыв.

Я решил, что углубляться во «вполне обычный призыв» не хочу, и уточнил:

— Ладно, пусть. Так вот вопрос: может ли это повториться?

— Ты носишь с собой тот камень?

— Нет.

— Тогда она, вероятно, не сможет тебя отыскать.

— Ну, хоть это хорошо.

— А где ты его держишь? — спросил Морролан.

— В моем кабинете.

— Там надежно?

Я хотел было сказать, что моя контора защищена от волшебства, но потом вспомнил, что у Морролана защита не чета моей. И выдал несколько слов.

— Пожалуй, тут все будет в порядке, — указала Алиера, — важен не камень как таковой, а камень, который находится при тебе.

— Надеюсь, Крейгар не станет его трогать, — сказал я.

— Надеюсь, станет, — мило улыбнулась Алиера.

— Но пока что, — уточнил я, — любой, кто захочет, может меня призвать?

— Любой, кто сможет выяснить твое имя, — сказал Морролан.

— Насколько это сложно?

— Раскрыть имя — непростая задача, — молвила Алиера. — Сделать можно, но — сложно, а произнести имя в точности так, как следует, это еще хитрее.

Отклониться хоть на чуточку — очень плохая идея. А еще… видишь ли, тот, кто призывает демона, как правило, желает заполучить некий особенный талант. И не думаю, чтобы ты был настолько, скажем так, востребован.

Даже как — то обидно.

— А если кому — то захочется палачинток? Палачинту я пеку первосортную.

— О да, — согласилась Алиера, — тогда конечно.

— Влад, — сказал Морролан, — Алиера права. Мы призываем демонов, чтобы сделать то, чего не можем сами. Прости, если это тебя оскорбит, однако среди твоих умений нет ничего такого, чтобы тебя стоило призывать.

Это само по себе должно стать тебе защитой от призыва.

— Должно, — повторил я.

Он пожал плечами.

— Ладно, — проговорил я. — Еще вопрос: ты сказала, произнести имя в точности. Думаешь, именно это и случилось с тем гадом, который призвал меня?

— Скорее всего, — сказала Алиера. — Или не совсем верно взял твое имя, или плохо сформулировал какой — то приказ.

— Все равно мне это не нравится.

— Это может помочь, — проговорила Некромантка. Наклонилась, чуть подняла руку, и я ощутил нечто вроде щекотки на затылке, только она была не материальной, и описать лучше я не могу.

— Что…

— Если ты попадешь в затруднительное положение, — пояснила она, — я смогу тебя разыскать и вернуть. В смысле, если ты этого хочешь.

— Хочу, непременно хочу. Не готов пропускать собственную свадьбу. Да, кстати, и ты приглашена; возможно, я забыл послать тебе приглашение. Мне вот тут в голову пришло: а что, если я окажусь где — нибудь под водой, или посреди пожара?

— Маловероятно, — отозвалась Некромантка. — Призыватель ведь сам должен быть там. Но, конечно, остаются опасности окружающей среды.

— Опасности окружающей чего?

— К примеру, воздух не везде одинаковый.

Я посмотрел на Морролана и Алиеру, вдруг это шутка такая, а я не понял.

— Ты о чем?

— Ну, воздух, он разный в разных местах.

— Э, воздух — он воздух и есть, — сказал я. — Это и делает его воздухом.

Тут уже на Морролана и Алиеру посмотрела Некромантка, словно ей требовалась помощь.

— Не совсем так, — пояснила Алиера. — Воздух состоит из… ну, скажем так, разных вещей.

— Я думал, он состоит из воздуха, — проговорил я.

— Ты наверняка заметил, что воздух пахнет по — разному, скажем, на вершине горы Дзур и прямо на берегу моря — океана.

— Ну да, но это же просто, ну, разные запахи.

— Именно.

— А. Точно.

— Некромантка пытается сказать, что воздух в том месте, куда тебя могут призвать, может быть нормальным для того, кто призывает, но для тебя оказаться отравой.

— Ой. — Я повернулся к Некромантке. — А с тобой такое случалось?

— Бывало пару раз, — ответила она. — Как правило, существо, которое тебя призывает, в достаточной степени подобно тебе, чтобы ты, самое малое, мог там какое — то время выжить, однако — да, бывало.

— И что тогда?

— Я умирала, — сказала она.

Я хотел было возразить, но потом вспомнил, что у некромантов «мертвый» не обязательно значит то же самое, что думаю я, употребляя это слово. К счастью для моей карьеры, так обстоятельства рассматривают немногие. Я решил не углубляться дальше, поскольку тут и без того все достаточно сложно, и зачем добавлять себе головной боли, пытаясь понять, что имеет в виду Некромантка?..

— Хорошо, — проговорил я, — итак, меня призвали, и теперь я это помню. Ура. Смысл заклинания был в том, чтобы перетащить меня в другой мир — тот же, а может, не тот, куда меня призвали сегодня. И я теперь демон, потому что Черная Длань спасла меня от призыва, что перевело меня в такое состояние, когда Некромантке пришлось превратить меня в демона, чтобы спасти. Мы, однако, по — прежнему не уверены, зачем меня тем заклинанием пытались переправить в другой мир, и мы не уверены, что именно Тависса послала то заклинание, и мы в любом случае не знаем, где она. Я ничего не пропустил?

— Нет, все примерно так, — подтвердил Морролан.

— Кроме одного, — добавила Алиера, — почему ты вообще во все это влип.

— Дела джарегов, — сказал я, потому как не хотел объяснять, что все получилось так, поскольку я хотел вернуть восемьсот золотых.

— Ладно, — не стала настаивать она.

— В чем у меня затык, — проговорил я, — так это зачем она пыталась куда — то меня отправить. Если ей этого не требовалось для завершения сделки с хиши, тогда какой смысл?..

— Возможно, — предположил Морролан, — отправить тебя она хотела как раз туда, где ты побывал. Она попыталась сделать это заклинанием, у нее не вышло, но ты стал демоном, и она, заполучив твое имя, подрядила кого — то оттуда призвать тебя.

Я попытался не обращать внимания на то, как просто он сказал «ты стал демоном».

— Ладно, допустим, но зачем я им там?

Морролан пожал плечами.

— Теперь не узнать. Призывателя ты убил, ничего не случилось.

— Но может случиться вновь, — добавил я.

Он кивнул.

— Так что мне нужно отыскать эту Тависсу, убедиться, что делала это именно она, и позаботиться, чтобы больше никогда такого сделать не пыталась.

Морролан и Алиера одновременно кивнули.

— Значит, мы закрыли все вопросы?

— Зависит от того, — сказала Коти, — какие дела джарегов ты готов обсуждать с драконлордами.

— Ну да.

Морролан и Алиера переглянулись, потом посмотрели на меня.

— И что за преступление? — уточнила Алиера.

— Контрабанда, — пояснил я.

Она фыркнула.

— Это и преступлением — то не назвать.

— Согласен со своей кузиной, — сказал Морролан.

Сегодня точно знаменательный день, подумал я, но не озвучил этой мысли. Зато кратко описал им ситуацию с хиши, субпродуктом и каким — то демоническим миром, где эта штука имеет ценность.

— А, — заметила Некромантка, — знаю этот мир.

Теперь все мы посмотрели на нее, а я уточнил:

— Это там обитают существа с плоскими головами и без зубов?

— Нет, — сказала она.

— А как зовется тот мир? — поинтересовался Морролан.

— Фрондис, — ответила Некромантка, — на одном из их старых наречий это значит «мир».

— Надо же, как изобретательно, — сказал я, — кстати, а «Драгаэра» что значит?

— «Империя», — сказал Морролан. — Это на древнем языке Дома Феникса.

— То есть мы живем в мире Империя и в Имперской Империи?

— Скорее в Императорской Империи, это более точный перевод, но в целом да.

— Ха. А как называли наш мир до появления империи?

— Там были разные слова на разных языках, но смысл общий: то ли «грязь», то ли «почва», — сообщила Алиера.

— А. Ладно, вернемся к теме. Некромантка, много ли ты знаешь о том мире? В смысле, зачем им нужен тот зеленоватый гель, что они с ним делают?

— Печатают, — сказала она.

— Что?

— Точнее, одна из культур в одной из частей того мира. Там растет дерево, живицей которого они пишут как чернилами, а состав на основе геля эту живицу впитывает и потом можно получить с него отпечаток. Одной порции состава хватает на сотню с лишним отпечатков, а дальше его можно перекипятить и пользоваться заново. Фунт сырого геля превращается в несколько сотен порций состава.

— Хм, — проговорил я. — Я‑то думал, ну, они используют его для чего — то, чтобы, ну, не знаю, завоевать нас.

— Зачем бы им это?

На такой вопрос у меня ответа не нашлось, а я почувствовал взгляд Коти.

— О чем ты думаешь, Владимир?

— Надо же, эта сделка оказалась чистой. Обмен геля на золото, все как говорили, и никакой зловещей подоплеки.

— И что это значит?

— Не знаю. Но похоже, мы как минимум пока можем предположить, что Ширет и ее компания сказали нам правду. Ну хотя бы частично.

— Кто? — переспросила Алиера.

— Фракция в Левой Руке, которые пытаются провернуть ту сделку с хиши и хотят, чтобы я разыскал Тависсу.

Они переглянулись, и я заподозрил, что в этой части мне от них особой помощи не будет.

— Я все еще не понимаю, — проговорила Алиера, — каким образом Тависса, если это она, сумела скрыть источник созданного ею заклинания. Вы ведь сами смотрели в том районе?

— Ага, — подтверлил я, — как ты и сказала, там ничего.

Она фыркнула.

— Я же говорила.

— Ну, ты же не веришь каждому моему слову?

Это мне стоило Высокомерного взгляда.

— А как ты сотворила заклинание для определения местоположения? — пожелал знать Морролан.

Алиера вроде как хотела выдать что — то язвительное, но в итоге сказала:

— Я сотворила карту и велела Искательнице Тропы указать нужную точку, потом повторила с картой поменьше, потом еще меньше. Искательница Тропы совершенно определенно указала именно на это место.

— Должно было сработать, — проговорил Морролан. — Разве что…

— Что — разве что?

— Да нет, ничего, — заметил он. — Должно было сработать.

Думаю, это его «разве что» подразумевало «разве что ты неверно сотворила карту», но он решил не произносить этого вслух, ибо тогда на пол библиотеки точно пролилась бы кровь, а кроме того, сколько я понимаю, в подобном Алиера очень вряд ли могла ошибиться.

— Итак, — спросил я, — ни у кого не появились идеи насчет как ее найти?

Ни у кого.

— Или как все эти ее операции — покупка земли возле Норпорта, мятеж на Мысу Зерики и дела с некромантией, — как — то укладываются в, ну, не знаю, попытку что — то сотворить с Наследницей тсалмотов?

Непонимающие взгляды.

Я вздохнул. Так в общем и предполагалось.

— Что ж, — проговорил я, — в любом случае, спасибо всем вам за то, что помогли выбраться. Правда, спасибо большое.

Ответом были кивки и неразборчивое «да ладно».

Я поднялся.

— Морролан, можно телепортировать нас обратно к конторе?

— Надо было попросить Сетру заглянуть сюда, — пробормотал он.

— Это почему? — с невинным видом поинтересовался я. — Нет настроения для телепортации?

Он фыркнул. Очень выразительно, он это умеет.

Возможно, я это себе только вообразил, но телепортация длилась, кажется, чуть дольше обычного, и нас с Коти мутило сильнее, чем обычно. То ли потому, что это была вторая уже телепортация за столь краткое время, то ли Морролан таким образом показывал мне, как он ценит мое чувство юмора.

Когда мы наконец пришли в себя — посреди улицы перед моей конторой, выглядя при этом как те недоумки, какими драгаэряне считают выходцев с Востока, а я терпеть этого не могу, — мы выпрямились и, не сговариваясь, зашагали в направлении моей квартиры. Я мог, конечно, заглянуть и проверить, все ли в порядке, однако после прошлогодних неурядиц, уверен, Крейгар дал бы знать, если бы что — то требовало моего вмешательства.

Пока мы шли, Коти проговорила:

— У нас слишком много проблем.

— Ага. Все сложно.

— Так что предлагаю хотя бы остаток вечера о них не думать.

— Возможно, это самый лучший план в истории всех планов. А чем мы тогда займемся? Ну, кроме очевидного.

— Можем поработать над нашими свадебными обетами.

— Прекрасно.

Этим мы и занялись.

Ну, кроме всего прочего. Но с обетами поработали. Строго по плану.

* * *

На следующее утро мы решили, что она пойдет пообщается с Пиетрой, которая обеспечит нам пир, и мы встретимся в Южной Адриланке и пообедаем.

Я же направлялся обратно в контору под предположения Лойоша, где именно должен будет пройти этот обед. До цели оставалось примерно с пол — мили, когда я вдруг оказался на земле, и что — то большое и тяжелое шарахнуло меня по спине, и Лойош мысленно закричал. Я попробовал было встать, но мне повезло шлепнуться прямо в лужу крови, руки соскользнули, а потом я заметил, что лужа становится все больше, как странно…

Мир стал туманным, потом вновь обрел четкость, потом у меня было четыре руки, потом снова две, помню, я еще подумал, как — то слишком часто это в последнее время случается, а дальше уже не помню ничего, а потом очнулся в незнакомом месте, и это, наверное, испугало бы меня, соображай я в тот момент хоть немного лучше.

— Влад?

А этот голос я знал.

Я лежал в кровати. Снова. Очнуться в кровати — это очень даже неплохо, в сравнении с другими местами, где я мог бы очнуться, а тем более, не очнуться вообще. Видел я не слишком хорошо. Закрыл глаза, открыл вновь, и так еще неру раз. Не помогло.

— Влад?

Я попытался спросить, кто это, но слова не выговаривались.

— Все в порядке, Влад. Это Сетра. Ты у меня на горе Дзур.

Гора Дзур? Я не помню, чтобы отправлялся на гору Дзур. Зачем бы мне?

Или у меня отсутствует кусок памяти? Мысль была пугающей.

Я вновь попытался заговорить, но сумел издать лишь неразборчивые звуки. Почувствовал, что Лойош находится прямо у моего левого уха, однако он молчал.

— Расслабься, Влад. Еще несколько минут.

Я ощутил ладонь в своей руке, и Коти сказала «я здесь», и вдруг все стало гораздо лучше. Я зыкрыл глаза и принялся внимательно изучать внутреннюю поверхность век.

В конце концов я вновь попытался заговорить и сумел выдавить:

— Что?..

— Ты умер, — сказала Сетра.

— Тебя кто — то заказал, — пояснила Коти.

Я поднял руку — не ту, что держала Коти, — посмотрел на нее.

— Все еще как в тумане… — выдохнул я, но получилось не громче шепота, не уверен, что они расслышали.

Чуть позже я все — таки сел и выпил вина, которое принес, шаркая, странный и чуток скособоченный тип по имени Чаз или Тукко, я так толком и не понял[30]. Вино было не ахти, но оно помогло, и я попробовал заговорить еще раз:

— Это ты вернула меня к жизни, Сетра?

Она кивнула.

— Спасибо.

Сетра… нет, я так не могу, когда ты вот здесь сидишь. Можешь, ну, не знаю, хотя бы встать и отойти в сторонку, просто…

Хорошо, хорошо.

Сетра Лавоуд, чародейка, восставшая из мертвых, волшебница, которая старше, чем… в общем, я до стольки и считать не умею, вся из себя пугающая и вообще. Ну вот, хватит, потому что, в общем, потому как хватит.

Я сидел, пил вино, все так же держа за руку Коти, а потом спросил:

— Что случилось?

— Тебя убили, — сказала она.

— Это — то я понял. Я имел в виду… — Вот даже не знаю, что я имел в виду. Подробности? Не очень — то я хотел их знать.

Она сжала мою ладонь.

— Чисто и профессионально, — поведала она. — Кинжал в сердце со спины.

— Кинжал? Я‑то думал, меня дубиной шарахнули. Ощущение было точно как от дубинки.

— Кинжал.

— Ха.

«Босс?»

«Привет, парень.»

«Прости! Я…»

«Расслабься. Поэтому — то профессионалам и платят за то, что мы делаем.»

«Но я даже не заметил ничего! Я просто…»

«Знаю. Все в порядке. Ты не раз уже спасал меня. Да и вот он я, а значит…»

— Итак, — уточнил я у Коти, — упокоить окончательно даже не пытались?

— Нет, — ответила она.

— И не пытались меня никуда утащить?

— Нет.

— Значит, это не из — за наших дел с Левой Рукой, — решил я.

Она нахмурилась.

— А из — за чего тогда?

— Помнишь, что мы сказали насчет Рыболова? Что Тороннан должен был дать разрешение?

— Но зачем ему убивать тебя?

— Не убивать — предупредить. Чтобы в семье царил мир.

— Не понимаю.

— Да, об этом ты просто не знала. Минутку.

Физически я еще оставался никакой, но разум мой работал так же хорошо, как всегда.

«Влад, это ты?»

«Ага. Крейгар, насчет новой игры на улице Пирожников — закрывай ее.»

«Да? Ладно.»

«Оказалось, Пакитин все — таки очень даже обратил на нее внимание.»

«Насколько сильно?»

«Потом об этом поговорим. Возможно, через пару дней.»

«Ты в порядке?»

«В основном. Следи за делами и держи свои руки подальше от той штуки.»

«Точно.»

— Как ты себя чувствуешь, Влад? — вопросила Сетра.

Я изобразил бравый вид.

— Слабость, но если не двигаюсь, ничего не болит. А так ничего. Ты очень хорошо поработала.

— Усталость?

— Да, пожалуй.

— Тогда тебе следует поспать.

— Ладно, — согласился я.

Я заснул, все так же держа Коти за руку, а когда проснулся, она спала рядом со мной. И знаете, для только что убитого человека чувствовал я себя чертовски хорошо.

Коти потянулась и заметила, что я уже не сплю. Я просветил ее насчет того, кто, по моему мнению, устроил мне прочистку мозгов и почему, мы это обсудили — и она согласилась, что я, пожалуй, прав.

Я попытался встать, Коти велела мне — потихоньку, она помогла мне, в итоге я оказался на ногах, но голова закружилась и я сел обратно на кровать; пожалуй, надо было сперва посидеть, а уж потом пробовать вставать.

«Лойош, привет. Ты как?»

«Не знаю, босс. Как же я его не заметил…»

«Смирись.»

«Знаю, но…

«Помнишь, я говорил тебе, что ты теперь отвечаешь за то, чтобы со мной не случилось ничего плохого вне зависимости от обстоятельств?»

«Э…»

«Точно. Я такого не говорил. Потому что это было бы глупо. Я вчера уже говорил, тот, кто это сделал — профи. Именно так они и работают.»

«Но я же был прямо там!»

«А что, если бы ты летал в вышине, было бы лучше?»

Он не ответил.

Коти, наблюдая за мной, поинтересовалась:

— Лойош?

Я кивнул.

— Бедняга.

— Эй. Симпатии сюда, пожалуйста, это меня убили.

— Симпатии у меня на вас обоих хватит, — сказала она, целуя меня.

Лойош и правда сильно расстроился, ибо и тут промолчал.

Я снова попытался встать, голова еще кружилась, но на ногах я устоял.

На кресле висело что — то вроде халата — темно — синего, с золотом на манжетах, — и она помогла мне в него влезть. Халат оказался невероятно уютным и приятным на ощупь; интересно, сколько народу мне придется прикончить, чтобы позволить себе такой? или хватит девятиста двенадцати империалов?

Опираясь на Коти, я смог даже идти, и мы прошли по коридору до малой столовой, я бы назвал ее так: стол на шестерых, стулья и все такое. Без окон. В горе Дзур окон вообщ немного.

Мне нужно было поесть, но аппетита не было совершенно, так что я в итоге выпил клявы и погрыз чуток темного хлеба. Клява у Тукко отменная.

Сетра присоединилась к нам и спросила, как я себя чувствую, на что я ответил — слаб, иногда голова кружится, а еще спина болит, если не так повернусь, но в целом хорошо и вообще даже отлично, поскольку уже не мертв. Она сказала, что боль пройдет примерно через день. Обожаю магию.

Мы переместились в одну из малых гостиных, где имелся диван, на котором я смог развалиться. Мы начали беседовать о том, о сем, но большую часть я не помню, ибо постоянно засыпал и просыпался снова, а Сетра и Коти уже сменили тему и болтали о чем — то другом. Помню, я подумал, как хорошо, что они так замечательно поладили, и потом снова уснул.

А когда проснулся в другой раз, они обсуждали брачные обычаи разных Домов, дружно смеясь над многими из них, и я остался в сознании достаточно надолго, чтобы также посмеяться. Потом мы обсудили с Сетрой наши планы на свадьбу, и она сказала, да, конечно же нам следует пригласить леди Телдру, так что хотя бы этот вопрос был решен.

От нашей свадьбы мы перешли к свадьбам вообще, к анекдотам о свадьбах, затем к анекдотам как таковым, вот уж не думал, что Сетра может быть…

…слушай, когда ты вот тут, я смущаюсь.

Ладно, но можешь хотя бы отвернуться, пока я говорю о тебе?

Спасибо.

Не думал, что Сетра может быть такой хорошей рассказчицей.

В конце концов я рассказал ей, во что ввязался, оставив в стороне подробности, которые могли бы оскорбить того, кто не разделяет моего расслабленного отношения к законам. Рассказал, что пытаюсь отыскать некую волшебницу из джарегов, которая прежде принадлежала к Дому Тсалмот, она спросила, где ее видели в последний раз, и я сказал — сорок лет назад, на Мысу Зерики.

— Сорок лет назад — это мятеж Черного Утеса, — уточнила она.

— Да, так я слышал.

— Кровавое было дело, — сказала Сетра. — Все, кто не участвовал и сумел выбраться оттуда, так и сделали. Мятежи часто бывают кровавыми, но этот — особенно.

— Ты была там?

— Нет, в тот момент Империя предпочла сделать вид, что меня не существует, но связи у меня остались.

Я задумался.

— Сетра, а был когда — нибудь хоть один успешный мятеж против империи?

Она не сразу, но ответила:

— Да нет.

— Тогда вообще глупо, должно быть, затевать их, не так ли?

Я ожидал услышать в ответ какую — нибудь ехидную шуточку, однако Сетра задумчиво проговорила:

— Это на самом деле интересный вопрос. Я его изучала.

«Босс, что же ты наделал.»

«Заткнись.»

— Часть ответа — успешных мятежей против империи никогда не было, потому что как только мятеж начинает причинять слишком много хлопот или сложностей, чтобы его подавить — Империя заявляет, что все это часть переговорного процесса, и более — менее соглашается сделать все необходимое, чтобы решить спор.

— Ха. Хитро. Надо как — нибудь тоже попробовать.

Меня больше порадовало, что Лойош достаточно очухался, чтобы начать ехидничать. А то я беспокоился. Он куда ближе меня принял к сердцу то, что мне пришлось поцеловать мостовую.

Чуть позднее Сетра сотворила, в общем, что — то еще: хмурилась, водила надо мной руками — а я напрягался, ожидая боли, которой так и не было.

Нет, я не жалуюсь. Час или два спустя я заметил, что мне стало лучше, усталость уже не так одолевала. Похоже, еще немного отдохнуть, и я верну себе прежнюю лихость, да.

Мы еще раз несколько поговорили с Сетрой, в основном о том, как я себя чувствую, и наконец она сказала, что довольна моим прогрессом.

— Разумеется, — добавила она, — это не отменяет того факта, что ты идиот.

Я поднялся, обнажил оружие и продырявил ее в шести местах, прежде чем она пошевелилась, а затем…

Прости, Сетра. Просто хотелось увидеть этот твой взгляд. Но раз уж ты тут сидишь, пока я изливаю свои впечатления, тебе следует ожидать…

Ладно, ладно.

Нет, конечно, я не обнажал оружия и не вставал, просто сказал нечто умное, а именно:

— Чего?

— Влад, кто самый могущественный из знакомых тебе волшебников?

— Ну, ты.

— Так к кому ты первым делом должен был обратиться, когда с тобой стряслось могучее некромантическое нечто, скажем, ты превратился в демона?

— А, так ты об этом слышала?

— У меня есть свои источники, — сообщила она.

— Ну раз уж так — что мне с этим делать?

— Рассказать мне, для начала.

— Какую именно часть?

— Все.

Глава 15. ЦЕРЕМОНИАЛЬНАЯ РЕПЕТИЦИЯ

За полдня до свадьбы, ближе к вечеру, нужно собрать вместе всех участников церемонии и проверить, все ли знают, кому где стоять и когда что говорить, а потом всех ждет ужин, который не идет в счет традиционных пиршеств.

Чем грандиознее свадьба, тем больше требутся репетировать, так что у нас все было просто. Минут пятнадцать на все про все, и за стол. Подавали острую кетну с имбирем, фаршированные перцы и рис двойной прожарки с луком и горохом.

Не хочется признавать, однако в целом брачные обычаи у выходцев с Востока ближе к теклам, нежели к другим Домам. Теклы, что живут в Городе, довольно часто играют свадьбы, и спорить не о чем: они празднуют так же, как мы. То есть совсем немного церемоний, зато много плясок, много музыки, много смеха, и слезы радости, и еда.

* * *

Я рассказал ей все, как мог. Она слушала, порой кивая, пару раз задавала уточняющие вопросы, а когда я выложил все, сказала:

— Интересно.

— Спасибо, — ответил я. — Рад, что смог тебя заинтересовать. И что скажешь?

— Что ты хочешь знать?

— Много чего. Начнем с такого: как мне из этого выбраться?

— В смысле перестать быть демоном?

— Да.

— Никак.

— А если сформулировать иначе?

— Извини.

— Полагаю, ты также не можешь дать совет насчет поисков этой неуловимой волшебницы.

— А вот тут, возможно, кое — какие мысли у меня есть.

— Правда? Я уж думал выдать что — нибудь саркастическое на тему «что ж ты за волшебница такая, раз ничего не можешь». Особенно весело в свете тго, что именно ты только что вернула меня… хм, ладно, да, я слушаю.

— Как именно ее уже искали?

— Насколько я понял — а я в этих делах не эксперт, — они обнаружили ту часть заклинания, что Морролан называет «подписью», а Алиера отследила ее с помощью Искательницы Тропы.

— Как именно отследила?

— Сотворила какую — то волшебную карту и велела Искательнице Тропы указать точку на этой карте.

— Вроде бы разумно. И?

— Они проверили это место сами и ничего не нашли. Кстати, мы с Коти тоже туда заглянули, а вдруг человеческий взгляд что — нибудь зацепит, но там ничего не было.

— А где это место?

— К западу от города, у побережья.

— А карта была плоская?

— В смысле?

— Карта у Алиеры показывала точку в двух измерениях, или в трех?

— Э, я не очень…

— Там было показано, что выше, а что ниже?

— А. Насколько я понял, нет.

— Ты же знаешь, в этой части побережья немало пещер, не так ли?

Я замер, а потом наконец сумел выдавить:

— Черт, Сетра!..

— Просто мыслишка, — сказала она. — А вот еще одна: когда тебя призвали, возможно, на тебя наложили заклинание.

— Ты имеешь в виду, демоны?

— Нет… э, Влад, демон — это ты, а они призыватели.

— Ну да. В общем, эти призыватели?

— Да.

— А проверить можешь?

— С удовольствием.

Она проверила, и — да, на мне висело заклинание, и она проверила еще кое — что.

— Заклинание сотворено доимперским волшебством, — наконец сообщила она. — Его может запустить всякий, имеющий доступ к хаосу — либо прямой, либо при помощи устройства — посредника.

— Иными словами, любой?[31]

Она кивнула.

— Запустить, — повторил я, — э, а что вообще произойдет, если его запустить?

— Не могу точно сказать. Оно пробудит в тебе желание отправиться куда — то, не уверена, куда именно, а когда ты там окажешься, оно что — то сотворит со всем хаосом в округе, однако определить, что именно — в общем, тут нужно куда больше работы.

— Мне оно повредит?

— Не должно. Эффект должен распространяться от тебя наружу во всех направлениях, но все, что не является чистым хаосом, затронуто не должно быть.

— А убрать его можешь?

— Да.

— Тогда, пожалуйста… нет, погоди. У меня идея.

Возможно, она единственная, кто при этих словах не станет отпускать ехидные комментарии. Хотя нет, наверное, Некромантка тоже.

Вот такие вот интересные у меня знакомства.

Я почувствовал взгляд Коти, покосился на нее и улыбнулся.

— А знаешь, это вполне может сработать.

* * *

Ели мы с Коти одни — не считай Лойоша, конечно, — а на стол накрывал Тукко, шаркая, весь перекособоченный. Но омлет он сделал весьма вкусный. И пока мы ели, Коти спросила:

— Что ты собираешься делать?

— Ты о чем?

— О Пакитине.

— А. Да, я собираюсь не становиться у него на пути.

— О боги, Владимир! Ты стал мудрее!

— Да, так бывает, когда тебя убивают.

— В прошлый раз ты после этого сделал мне предложение.

— Ну так а я о чем?

Кажется, это был правильный ответ.

Какое — то время я гулял по закоулкам горы Дзур. Кажется, я вроде как немного уяснил, где тут что, но очень уж сложная архитектура. Впрочем, мне удалось убедить себя, что я вроде бы уже почти выздоровел.

Последствием чего стал спор, готов ли я отсюда уйти, и я проиграл — но против меня были Сетра, Коти и Лойош; я попытался привлечь на свою сторону Тукко, однако он отказался, и пришлось мне согласиться еще пару ночей провести тут.

Я ничем таким не занимался, но со мной была Коти, и мы с Сетрой устроили рассылку свадебных приглашений. Та еще получилась компания. Вот не знаю, может ли столько драконов и джарегов находиться в одном помещении и не поубивать друг друга. Однозначно, будет интересно.

Еще я размышлял над поисками Тависсы. Я знал, что Сетра права, иного и быть не могло. Искательница Тропы указала на правильную точку на карте, просто цель находилась, так сказать, под ней.

Еще мне предстояло кое — что решить. Хочу ли я сообщить Ширет то, что узнал, или отправиться туда самому? Если я пойду сам — мне надо появиться на месте с обнаженными клинками, или намереваясь поговорить? Сам я хотел поговорить с Тависсой и выяснить, каков у нее был план. Да, мне было любопытно, признаю. Только вот я не знал, возможно ли такое.

И мне совершенно не хотелось появляться там, не зная, что она задумала, иными словами, какой у нее план. Вот — вот, как бы так выяснить, какой у нее план, до того, как я об этом спрошу. А я ведь даже не представлял пока, что лучше, помочь ей или расстроить ее планы.

Нравится мне это выражение, «расстроить планы».

Пару раз я связался с Крейгаром и проверил, нормально ли идут дела.

И много бродил по коридорам, пытаясь вычислить, что же Тависса задумала. Сетра сказала, неспешная ходьба полезна, ибо способствует исцелению; особой пользы для вычисления чужих задумок я в ней не выявил.

Коти гуляла со мной, и мы разговаривали о свадьбе, о Тависсе, а иногда и о том, что я теперь демон, но Коти видела, что об этом мне даже думать неохота, поэтому не настаивала.

— Нам недостает слишком многого, — проговорил я. — Что — то соединяет ту покупку земли в Норпорте, и мятеж на Мысе Зерики, и нынешнюю сделку с контрабандой. И пока я не пойму, что это, мне боязно заявляться к Тависсе и загонять ее в угол. Если я не знаю, чего она хочет и как планирует это заполучить, я не знаю, как выжать из не то, что нужно мне.

— Ты всегда можешь просто войти с умным видом и блефовать, — сказала она.

Я кивнул.

— Возможно, так и придется. С Ширет же сработало. Вроде как.

— Вроде как, — согласилась она.

— Я не слишком разбираюсь в земельных сделках, но знаю, что можно сделать деньги, если купить участок, провести развитие территории и продать. И еще больше денег делают, когда покупают, изображают развитие территории и продают. А Тороннан как — то работал какую — то более сложную схему, когда купили, взяли кредит для развития и потом все списали за долги. Я тогда работал телохранителем у его счетовода, но все равно не понял, как это работает.

— Но откуда мы знаем, что затеянное Тависсой вообще связано с восстанием или с этой операцией по контрабанде?

— Ха. Верно. Не знаем. Просто когда я вижу кучу непонятных фактов, я пытаюсь связать их воедино, но они вообще — то не обязательно связаны.

Покупка земли могла быть просто попыткой быстро заработать, почему — то дело сорвалось, и оно не имеет никакого отношения к… Ох.

— Владимир?

Я остановился.

Лойош все еще был несколько не в себе после того, что считал своим промахом, и наверняка лишь по этой причине он не хохотал сейчас, когда я мысленно ругал себя на все корки.

— В чем дело, Владимир?

— Я идиот, — вслух признался я.

— Вовсе нет. Что…

— Тависса — тсалмот, а не йенди.

— Не понимаю.

Я поцеловал ее.

— Ты была права.

— Я, конечно, люблю, когда выходит, что я права, — улыбнулась она, — но, может, объяснишь?

— Нет никакого многоходового плана, просто пачка отдельных планов. Я бы предположил, что на сделке с землей она планировала куда — то втянуть Червик, а когда дело не выгорело, просто отбросила план и продала участок.

Помнишь, я нашел те монеты? Вот пари держу, если бы я тогда внимательно посмотрел на них, там отчеканен портрет Червик. Ее предполагалось втянуть в тот мятеж подставным лицом, но и это не сработало. Ставлю пять дней мытья посуды, было еще несколько попыток, о которых мы и не слышали. Так работают тсалмоты: раз за разом пытаются, пока что — нибудь не получится.

Она задумалась и медленно наклонила голову.

— Так сходится.

Я кивнул.

— Последней ее идеей было как — то втянуть Червик в ту сделку с контрабандой, а я ее порушил, забрав камень. И она придумала что — то новенькое, наложив на меня то заклинание.

— Тогда как ты его планируешь использовать?

— Чтобы вернуть мои восемьсот монет? Не знаю.

— Значит, это следующий шаг, который надо продумать.

— Ага. Мой лекарь разрешил мне завтра покинуть эти покои. Да, и спасибо тебе.

— За что?

— За то, что осталась здесь со мной. А то я бы с ума сошел.

Она улыбнулась, взяла меня под руку, и мы продолжили бродить по закоулкам горы Дзур, кажется, заблудившись окончательно. К счастью, Тукко сумел нас найти и привести обратно как раз к ужину. Не то чтобы ужин был какой — то особенный, он просто выставил на стол хлеб, сыр, копченое мясо, фрукты и овощи, и проворчал нечто неразборчивое, что я расшифровал как «можете есть», так что мы так и поступили.

Сетра позднее присоединилась к нам за чашкой вина, и мы объяснили, что сумели вычислить, и она ответила: «Ага».

— Итак, — проговорил я, — теперь, когда я хотя бы понимаю, что происходит, мне просто осталось решить, что с этим делать.

— Это будет несложно, — сказала Сетра, и я лишь секунду спустя понял, что это у нее сарказм такой.

Мы провели там последнюю ночь, выпили по чашке клявы от Тукко, и Сетра телепортировала нас обратно домой. Я подумал, не начертать ли свое имя на этом куске мостовой у конторы, раз я тут столько времени провожу.

Поведал об этом Коти, пока мы оба ожидали, пока рассеются эффекты от телепортации, но она сказала, что лучше бы тут поставить пару удобных стульев. Практичная ты моя.

Ощутив наконец, что ноги должны нас удержать, мы вошли. Мелестав кивнул, словно я и не отсутствовал на месте три дня. Я сразу направился к себе в кабинет и наблюдал за дверью, пока не появился Крейгар.

— Что случилось, Влад?

— Оказывается, нашему соседу вовсе не все равно, что мы покусились на его территорию. Кто бы мог подумать.

— Насколько серьезно?

— Ну, я же здесь, и все еще могу ходить.

— И насчет восьми сотен ты сдался, да?

— Я бы сдался, если бы меня пришили именно из — за них.

— Так какой будет план?

Я посмотрел на Коти, та — на меня.

— Собираюсь поболтать с дамочкой, которая живет в пещере. Ну, по крайней мере, я так думаю.

— А она захочет болтать?

— Узнаем в процессе.

Он покачал головой, но отговаривать меня не пытался.

— Мне нужно что — нибудь тут уладить?

— Ничего такого, что не могло бы подождать, пока ты вернешься, или стало бы важным, если ты умрешь.

— Какой исполнительный, — восхитилась Коти.

— Ладно, — сказал я, — тогда мы пошли.

— Точно не хочешь телепортироваться? — уточнил Крейгар. Думаю, этакое прощальное ехидство, а вдруг меня все — таки убьют. Я решил не отвечать.

Мы остановились, чтобы прихватить с собой перекус «слишком заняты, чтобы нормально поесть»: хлеб, сыр и колбаски. Мне бы такое давно надоело, но очень уж мне нравится такая снедь, да и вариаций ее уйма. Колбаски эти готовил тип по имени Фештир, у него половина рецептов с орегано. Сыр же выбирала Коти, ее любимый сорт — очень острый йиштен[32], вкусный, хотя по мне, слишком крошится. Упаковав перекус, мы двинулись дальше на запад.

И еще до полудня мы добрались до того же места, где были раньше, как раз там, где дорога делала поворот, огибая негостеприимные прибрежные скалы. Мы дошли до утеса примерно за четверть мили от дороги и посмотрели вниз с обрыва. Почти отвесная скала футов на двести. Если тут кто и может вскарабкаться или спуститься, так точно не я.

— Как у тебя с левитацией? — спросила Коти.

— Неплохо, — ответил я. — Как минимум медленное падение осилю.

Она кивнула.

— Будешь готов, скажешь, я поддержу.

Я взял ее за руку, чтобы заклинание подействовало на нас обоих, ну и потому, что хотел.

— Глубокий вдох и задерживаем дыхание, — сказал я, и мы шагнули вперед с обрыва.

Есть несколько способов сотворить заклинание левитации, но лучший предполагает «обмануть» левитируемую вещь, представив, что она легче, чем на самом деле. Это значит, что нужно чувствовать каждую ее частицу, и левитировать, скажем, нож довольно просто. А вот левитировать кого — то гораздо сложнее, потому что если не уделять внимание каждому мельчайшему кусочку, будет очень плохо либо с левитируемой персоной, либо с головой выполняющего заклинание. Я работал с такой левитацией, но мастерства на уверенное ее выполнение мне недостает, поэтому я предпочел более грубый вариант, зато уж точно посильный для меня. Я просто изменил сам воздух и сделал его очень густым, так что мы плыли вниз, как кусок мрамора сквозь слой ила.

Получилось не так хорошо, как хотелось бы, и падали мы все же быстрее, чем следовало, но не намного, ну и дыхание так надолго задерживать не потребовалось. Когда мы достигли дна, Коти ловко ушла в перекат; я — нет, но и без ушибов и ранений обошелся.

— А теперь ищем вход в пещеру, — сказал я.

Она кивнула, и мы принялись за поиски.

Изложу вкратце: на двухмильном куске берега мы обнаружили пять пещер.

Самая глубокая уходила в скальный массив футов на двести, где и обрывалась; остальные были еще мельче. Мы проверили каждую на предмет скрытых проходов, соблюдая осторожность. Потратили большую часть дня, но все это оказались обычные береговые гроты.

— Что ж, — проговорил я, когда мы завершили исследовать последнюю из пещер, — тоже полезное дело.

— И теперь мы у подножия обрыва. Ты можешь левитировать нас обратно наверх, или нам придется телепортироваться?

— Давай пока посидим на камне и романтически полюбуемся морем.

— Твоя мысль мне нравится, — согласилась она.

Мы сидели на камнях, любовались морем — океаном, перекусывали припасенной снедью, я был весь в сырных крошках, а Коти смеялась. Хорошее было времечко.

Когда я приводил себя в порядок, она спросила:

— Идеи будут?

Я кивнул.

— Предполагаю, что Тависса все — таки здесь, внизу, но попасть туда можно только телепортацией.

— Влад, надеюсь, ты не думаешь телепортироваться в место, не зная привязки по координатам?

— Не совсем. У Морролана есть башня со странными окнами, в которых можно что — то поискать, а потом, теоретически, и оказаться там. Да, с их помощью тоже не всюду можно попасть, но ведут они много куда. Стоит хотя бы спросить.

— Кажется, ты мне об этих окнах рассказывал. Это не тогда…

— Ага. Даже вспоминать не хочу.

— Хорошо. Но, любимый, дабы не проявлять неделикатности, давай не будем отправляться в Черный замок сразу после еды.

— Ты, как всегда, мудра. Сперва пешочком вернемся в город.

— Значит, левитируем обратно наверх?

Я посмотрел наверх, прикинул свои умения как волшебника и скривился.

— Ладно, план номер два.

— Слишком холодно.

Я кивнул.

— Тогда план номер три.

— Машем, подманивая проплывающую мимо лодку?

— Нет, это план номер четыре. Третий — это пройти вдоль берега, пуская «блинчики» и забираясь на удобные скалы, а вдруг обнаружится какая — никакая тропинка наверх.

— А ты помнишь, чтобы мы на пути сюда видели хоть одну тропинку вниз?

— Ну, нет.

— Значит, план номер четыре?

— Э… скорее план номер пять.

— Позвать на помощь?

Я кивнул.

— Хорошо. Чья теперь очередь нам помогать?

— Полагаю, обращаться к Норатар тебе не хочется.

— Не особенно.

— Отличным выбором будет Алиера, ей подобное ну очень нравится.

— Значит, ее вычеркиваем.

— Именно.

— Морролан?

— То же самое.

— Значит, Крейгар.

— Боюсь, что так.

«Крейгар?»

«Что, нужна помощь?»

«Ну, вроде того.»

«Вроде?»

«Мы тут вроде застряли у подножия обрыва. Когда ты вот так вот хохочешь в моей голове, звучит это, как будто кто — то задохнулся и умирает.

Слушай, помнишь тот дом волшебниц Левой Руки? Доставь им мое сообщение.»

Закончив объяснять Крейгару все, что нужно, я кивнул Коти. Она же заметила:

— Пока он пошлет кого — то туда, а потом кто — то оттуда прибудет сюда, мы, пожалуй, уже будем в состоянии телепортироваться.

— Тогда чем предлагаешь заняться до тех пор?

— Мне понравилась часть твоего прежнего плана с пусканием «блинчиков».

Я так сказал просто потому, что слышал о такой забаве, но никогда ранее сам этим не занимался. Однако Коти показала мне, как это делается, и у меня уже неплохо получалось к тому моменту, когда нас прибыли спасать.

Это оказалась та самая молодая волшебница: она левитировала нас на верхний край обрыва, а потом телепортировала к особняку на Высокой дороге.

Мы пытались не выказать, насколько нас мутит, волшебница же пыталась не выказать ни удивления, ни отвращения.

Затем она провела нас в ту же комнату с той же компанией, только на сей раз я сел на другой стул, просто из чувства противоречия. Как только мы сели, Ширет проговорила:

— Итак. У вас есть, что сообщить нам?

— Да, я вроде как сложил картину. Тависса играет вас по собственным мотивам.

— Понятно.

— Однако я бы об этом не слишком беспокоился: она уже переключилась на другой план, а значит, вы можете спокойно продолжать ту демоническую контрабанду.

— Вы уверены?

— Практически уверен.

— Что ж, очень хорошо. Спасибо. Боюсь, эти сведения не стоят восьми сотен империалов, однако мы можем компен…

— Что бы мне хотелось получить, — сказал я, — это одолжение.

Та, молодая проговорила:

— Мы только что сделали вам одолжение — спасли из — под обрыва.

Ширет посмотрела на нее; молодая чуть побледнела и опустила взгляд.

— Чего вы желаете, господин Талтош?

— Ничего сложного. Мне бы пообщаться с Наследницей тсалмотов, если вы можете это устроить, только чтобы при этом не было кучки гвардейцев Феникса.

— Полагаю, это возможно. В каком — то определенном месте?

— Где угодно. Если ей уютнее находиться в Доме Тсалмота, меня вполне устроит.

— Тогда ожидайте.

И мы сидели в тишине, долгой и неуютной; жаль, что они не предложили нам вина, было бы хоть какое — то занятие. Я уж подумывал извлечь Чаролом и картинно покрутить в пальцах, когда Ширет кивнула.

— Все в порядке. Вас ждут через час.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда мы покидаем вас, если, конечно, нет каких — либо иных вопросов.

— Было приятно иметь с вами дело, господин Талтош.

Скорее всего, она соврала, но говорить ей этого я не стал.

Как раз около часа у нас и ушло на то, чтобы добраться до Императорских кварталов. Можно было бы справиться чуть быстрее, но мы наслаждались прогулкой.

На сей раз на дежурстве находилась пожилая представительница Дома Тсалмот, одна из тех, кто говорят настолько тихо, что приходится наклоняться и вслушиваться, вот нарочно же наверняка так делает, чтобы посмеяться. Однако нашего визита ожидали, так что мы вошли и поднялись по все той же длинной и бессмысленной череде лестниц.

На сей раз она была одна и в полной парадной одежде — красное и серебряное, головная повязка с рубином, отороченные кружевами ботфорты — красивые, и это единственная их полезная функция, — длинные красные перчатки, брови подведены серебром, а под ними ледяной взгляд. В качестве приветствия было:

— Ну?

— Спасибо, что согласились с нами встретиться, — я старался говорить просто, как будто бы имел в виду именно то, что сказал, а не формально, словно издеваясь.

Она кивнула.

— Ладно, давайте к делу.

Сесть нам не предложили.

— За вами охотятся, — сообщил я.

— Вы о чем?

— Я о том, что некая леди, которая прежде носила титул Наследницы, пытается вас свалить. Полагаю, что из мести, хотя у нее могут быть и иные соображения.

Кажется, ее проняло, хотя она попыталась это скрыть.

— Почему я должна вам верить?

— А почему нет?

— Мне нужно больше подробностей.

— Каких именно? Вы и так знаете, кто она и почему за вами охотится. Я мог бы добавить, что она работала с тем типом, которому вы пытались сунуть фальшивую взятку двести лет назад, но он в процессе немножко умер.

И это ее также проняло. Она спросила:

— Это вы…

— Нет — нет. Не я. И не вы. Всему виной он сам. Но вот прошлая Наследница, что ж, она по — прежнему в деле и у нее есть планы.

— Какие планы?

— Так это не работает.

— А как работает?

— Сперва вы мне платите, затем я вам рассказываю, как расстроить ее планы. — Ура, сумел вновь ввернуть это словечко.

— И сколько ты хочешь, джарег?

— Девятьсот двенадцать с половиной.

— Ни за что, — отозвалась она.

— Согласен на восемь сотен.

— Проваливай, — бросила она.

— Ладно.

Мы вышли вон. Я ожидал, что она позовет меня и предложит сумму поменьше, но она этого не сделала, так что мы просто ушли.

— Ну что, Владимир, прошло не по плану?

— Я не знал, как оно пройдет. Нет, конечно, я надеялся получить деньги и закрыть эту историю, но…

— Правда надеялся?

— Хмм?

— Ладно. Куда теперь?

Я вздохнул.

— Ох, — проговорила она. — Давай тогда сперва где — нибудь посидим, а то мы слишком много телепортируемся.

— А то я не знаю.

Так что мы нашли подвальчик с клявой и выпили по чашечке, а еще я взял кекс, скормить Лойошу, который прятался у меня под плащом. Мы поговорили о свадьбе, причем оба делали вид, что это нас не сильно волнует и мы вовсе не торопимся.

— Что ж, — наконец сказал я, — одно знаю точно: эти восемь сотен нам чертовски понадобятся.

Она фыркнула.

— Думаю, я готова.

Мы подошли к волшебникам, что поджидали клиентуру около Дворца, и нашли такого, кто знал Черный замок и не запрашивал слишком дорого. Он молча кивнул нам, мы кивнули в ответ, он поднял руки — и Адриланки не стало.

В очередной раз мы потащились по изогнутой мраморной лестнице в библиотеку. Я внимательно смотрел на ступени, не протоптал ли я там колею, учитывая, сколько раз ходил туда — сюда, но наверное, у Морролана есть работники, которые все тут ремонтируют.

Мы сели и выпили вина, а Морролан ожидал, пока мы перейдем к делу.

Черной Длани при нем не было, что хорошо.

Он поинтересовался, как проходит планирование свадьбы, и мы рассказали ему о еде; он, похоже, не испытывал такого же восхищения, как мы, но меня это не удивило. Мы спросили, чем он занят, и он выдал краткую речь о волшебстве, которое как — то связано с природой души, и наверное, если бы я это понял, тут обнаружилась бы связь с оружием Морганти, так что оно и к лучшему, что все это прошло мимо меня.

Я совершенно не возражаю против людей, которые разбираются в таких вещах, просто иногда сам не желаю быть таким, ясно?

Наконец мы перешли к цели нашего визита, и я объяснил, где находится Тависса, и что сам я туда попасть не могу, и уже собирался спросить, нет ли у него предложений, но тут он начал хохотать.

Я вот даже не помню, слышал ли я раньше, как смеется Морролан. Вроде нет. И уж точно не так. Нет, он не выдавал особо громких звуков, просто запрокинул голову, закрыл глаза, а плечи его содрогались. Потом наклонился вперед, и плечи содрогались еще сильнее. Он даже начал колотить кулаками по подлокотникам кресла. Уж не знаю, стоило мне обидеться, а может, забеспокоиться, не хватил ли его удар какой. Я посмотрел на Коти, она — на меня, и мы дружно пожали плечами и принялись ждать.

Наконец Морролан успокоился, то есть плечи его лишь немного покачивались, он утер глаза и проговорил:

— Ох, я просто дождаться не могу, когда расскажу Алиере.

— Э… — сказал я. — Слушай, только давай мы сперва уйдем, хорошо? А еще лучше, потом отправимся в Свечной, пока все не закончется, надеюсь, там будет безопасно.

Он посмеялся еще немного, хотя уже не так, и наконец проговорил:

— Что ж, ладно. От меня тебе что нужно?

— Способ, как туда попасть, — пояснил я. — Телепортироваться туда мы не можем, не имея привязки. Так как насчет твоей башни? Из нее туда попасть можно? В смысле, через те окна…

— Это место в нашем мире. Они не созданы для таких перемещений.

— Но я видел в них…

— Да, иногда они такое показывают. Но я не могу управлять ими с такой точностью, особенно в пределах нашего мира, и особенно — в те места, которых я не знаю.

— Черт. Интересно, сколько сил понадобится, чтобы просто взорвать ту стену?

— Вопрос не в силах, — отозвался он, — Вопрос в том, чтобы все это не рухнуло тебе на голову.

— Ох.

Морролан нахмурился.

— Пожалуй, есть способ доставить тебя туда.

— Да? Внимательно слушаю.

— Идем, — поднялся он. Мы с Коти переглянулись, пожали плечами и пошли следом.

Я никогда не был в подземельях Черного замка. Ну, откуда бы таким взяться у летающего замка, да? С другой стороны, а почему бы и нет?

А. Да потому…

Я кашлянул.

— Морролан?

— Да?

— Когда мы появляемся во дворе замка, под ним ничего нет.

— Да?

— Но подземелья есть?

Уловив на его губах намек на крейгаровскую ухмылочку, я предпочел далее не уточнять.

Он провел нас по узкой каменной лесенке, жутко далеко — или глубоко? — вниз. Затем мы свернули налево по такому же узкому коридору — двигаться мы могли только гуськом, — и добрались до деревянной двери, где он хлопнул в ладоши.

Дверь открылась, за ней обнаружилась Некромантка, которая жестом пригласила нас войти. В полном соответствии с общим видом подземелья, помещение оказалось крошечным; бывал я в тюремных камерах попросторнее.

Совершенно пусто, даже стула нет. Голые каменные стены, причем я на полу еще кое — как улечься мог, а вот Морролан — вряд ли.

— Как ты здесь спишь? — вопросил я.

Она нахмурилась.

— Как и ты.

— Я сплю лежа.

— Ну конечно, и я… ах, да. Ты же видишь только три измерения, верно?

Эту тему я также предпочел не развивать.

Морролан проговорил:

— Влад хочет пообщаться с той персоной, которая наложила на него заклятье. И я подумал, раз теперь он демон, ты можешь послать его сквозь врата.

Она кивнула.

— Ему придется сообщить мне свое имя. Ну или, полагаю, я смогу его раскрыть сама.

Я произнес это слово. Странно было, что я могу выговорить то, что слышал ранее лишь мысленно, и произнести его столь идеально, и даже знать, что это и есть идеал. Но была и другая странность, о которой и думать не хотелось. Некромантка повторила это слово, то есть, мое имя, и меня внезапно пробрало изнутри этакой волной холода, мгновение, и все прошло.

— Почувствовал? — спросила Некромантка.

— Ага.

— Хорошо, — проговорила она. — Это будет достаточно просто. Готов?

— Не совсем. Э, а можешь ты связаться с Алиерой? Думаю, она тоже захочет поучаствовать.

Морролан вздернул бровь, потом кивнул, а потом Алиера также объявилась здесь.

— В чем дело? — вопросила она.

— Если я правильно понял, что происходит, — сказал я, — и согласен, что это большое «если», в общем, я сейчас отправлюсь пообщаться с той женщиной, которая сумела обмануть Искательницу Тропы. Морролан объяснит подробности, когда я уйду.

Глаза ее сузились, а потом, когда Морролан не смог подавить усмешки, стали голубыми.

— Так вот, я к чему, — быстро добавил я, пока не началось непотребство, — возможно, ты считаешь себя в определенном долгу перед нею.

А еще она преодолела защиту замка Морролана, так что он, возможно, также не испытывает к ней особенно добрых чувств.

Он уже не улыбался.

— Продолжай.

— Так вот, Сетра обнаружила на мне заклинание, и я практически уверен…

— Какого рода заклинание? — хором вопросили Морролан и Алиера, а потом посмотрели друг на друга.

— Оно как — то связано с хаосом, и я мало что понял. Но вот на что я надеюсь: я появляюсь на месте, начинаю беседу с леди Тависсой. Пока я там, осматриваюсь и получаю привязку к тому месту. Далее, в зависимости от итогов нашей с ней беседы, я либо делаю то, чего она хочет, либо телепортируюсь прочь оттуда, либо же, в худшем случае, ты, Морролан, телепортируешь меня оттуда, пока Алиера разносит вдребезги любые заклинания, которые могут этому воспрепятствовать. Что скажете?

Морролан и Алиера переглянулись, пожали плечами и кивнули.

— Хорошо, — проговорил я. Проверил свой набор оружия. — Я готов.

Коти двинулась вперед.

— Сработает только для него, — сказала Некромантка.

А, к черту.

— Справишься, Владимир? — спросила Коти.

— Если я прав — вполне. Если нет — не знаю. В худшем случае, она меня убьет, так?

— Да, и я тогда убью ее, — пообещала Коти.

— Отлично.

Я кивнул Некромантке.

— Вперед.

Она протянула ко мне руку, ладонью вперед, подняв вторую руку на точно отмеренный угол и произнеся несколько слов, которых я не понял, но там были те звуки, которые я уже, кажется, ненавидел.

Зрение мое сузилось, словно в туннеле, и я слышал нечто вроде волн, что разбиваются о металл, а потом, буквально на мгновение, в ноздри ударил запах свежей кожи, который тут же пропал, как только я понял, что это такое. При этом я сновно продолжал смотреть в туннель, в конце которого сиял золотой свет, а потом свет этот метнулся ко мне и взорвался вокруг меня.

И когда зрение вернулось ко мне, я уже был в другом месте.

Глава 16. СВАДЕБНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ

Сетра говорит, в Доме Джагалы те, кто женится, начинают шествие с противоположных концов улицы или бульвара и медленно идут навстречу друг другу, пока двое Старых Мудрых Советников читают им инструкции о том, что собой представляет брак, и когда они наконец встречаются, то целуются, и на этом все. Нет, у нас так не принято, и учитывая, сколько мне пришлось в последнее время ходить пешком, оно и к лучшему. Мы с Коти одновременно вошли в часовню с боковых входов и встретились у алтаря, где отец Фаркош прочел речь о том, что собой представляет брак и все такое. Что он там говорил — не помню; я смотрел на Коти и чувствовал, как у меня подгибаются коленки.

Лойош, который устроился на резной жердочке сбоку, наверняка тоже это чувствовал, но оказался достаточно любезен, чтобы промолчать.

Жрец поставил нас лицом друг к другу. Коти держала сноп высушенной гречихи, который передала Норатар. Я держал букет роз, который передал Крейгару. Будь у меня хоть толика лишнего внимания, я подумал бы, какой у него с этим букетом глупый вид, однако это мне пришло в голову только теперь. Крейгар и Норатар вручили сноп и букет девочке в тиаре голубых цветов, которая мрачно прошла с ними от алтаря к главному входу, роняя зерна и розовые лепестки. Что — то в ней было знакомое; кажется, какая — то там родня Алиеры, но я не мог вспомнить, какая.

Как только тропа плодородия была завершена, правой рукой я взял левую ладошку Коти; точно так же она взяла правой рукой мою левую ладонь.

Отец Фаркош зажег свечу, от нее поджег палочку ладана, затем задул свечу и сломал напополам. Он попросил Вирру взирать с благосклонностью на наши обеты. Она не появилась, что и к лучшему.

Затем, по слову отца Фаркоша, я пообещал Коти, что буду всегда любить ее и всегда оставаться честным и добрым. Кажется, каждое произнесенное мною слово взмывало в небеса, и погружалось в недра земные, и отпечатывалось в вечности. Не думаю, что голос мой был столь сильным, но очи Коти сияли.

Она же говорила четко и ясно. И когда она сказала, что будет любить меня до тех пор, пока есть небеса над головой, вода в море — океане и земля под ногами, и когда она сказала, что будет честной и доброй, звучало это не как обещание, а как подтверждение факта. В глазах у меня все расплывалось от слез, и мне было на это наплевать.

Отец Фаркош достал тупой деревянный нож, и мы, неохотно выпустив друг дружку, протянули ему руки. Когда он провел лезвием по моей ладони, было немного щекотно. Затем мы с Коти сцепили ладони.

Жрец огласил нас мужем и женой, и мы поцеловались, и поцелуй длился столько, сколько существует Империя, и я хотел, чтобы он длился еще столько же.

А потом мы медленно зашагали к выходу, где все выстроились в ряд и поздравляли нас. Нойш — па выглядел настолько гордым и счастливым, что я прослезился бы, не будь я крутым парнем.

* * *

«Босс?»

«Прошел нормально. Я в какой — то пещере, только тут еще есть стулья и даже кровать, так что думаю, место правильное. Да, и тут еще люди есть.»

Люди — это двое мужчин в цветах джарегов, скорее всего, самые обычные головорезы, и четыре женщины, также в цветах джарегов, скорее всего, самые обычные головорезы в волшебной версии.

Все они стояли и смотрели на меня, а одна из женщин выступила чуть вперед, так что к ней я и обратился:

— Леди Тависса?

Между нами было футов двадцать.

— Вы принесли мой камень? — спросила она, и я чуть удивился, какое при этом возникло эхо.

— Вы же знаете, что нет, — да, и правда эхо тут какое — то странное. —

Кроме того, это камень Ширет, а не ваш, вы просто воспользовались им, потому что случай подвернулся. И больше он ведь вам особо не нужен, так?

— Полагаю, что нет. Как вы сюда попали?

— Сделав кого — то демоном, вы открываете для него демонические пути перемещения. Сами знаете.

— Демоном вас сделала не я.

— Но произошло это из — за вас, — заметил я.

— Что ж, полагаю, что так.

Пещера была большая. Здание, в котором находится моя квартира, вполне поместилось бы внутрь, и еще здесь было довольно светло, хотя я не мог разобрать, откуда исходит свет.

Она сделала еще шаг ко мне.

— Вы здесь, чтобы убить меня? — спросила она.

На ум пришло сразу несколько ответов. Крутой парень — убийца: в этом случае вы меня и не увидели бы. Ничего не признающий убийца: я таким не занимаюсь. Угрожающий босс — джарег: зависит от вас. Старый добрый традиционный вариант «отвечай вопросом на вопрос, авось что и выйдет»: а вы сделали что — то такое, чтобы я захотел вас убить?

Поразмыслив, я предпочел ответить:

— Нет.

— Хорошо, — отозвалась она, — тогда мне не придется вас убивать.

Ну вот, она тоже предпочла вариант «вежливая и беззаботная могучая волшебница».

Она подошла еще ближе, что я счел хорошим знаком: так — то у нее как у волшебницы больше шансов против меня, если будет держаться на расстоянии.

Типичный приплюснутый тсалмотский нос, округлое лицо, маленький рот, тонкие губы, а стянутые сзади волосы демонстрировали благородную челку.

— Господин Талтош, — сказала она.

— Рад знакомству, — ответил я.

— У вас есть вопросы.

— О да.

— Могу я предложить вам вина? Не отравлено.

Я уж почти согласился, но услышав про отраву, передумал.

— Нет, мне не нужно, однако сами вы не стесняйтесь. — Окинул взглядом помещение. — Симпатичное местечко. Как для пещеры, так даже и удобное. А вот эта вот, э, штуковина посередине, она несколько напоминает то, что я недавно обнаружил в некоем складе в Адриланке.

— Назначение схожее, хотя и не идентичное, — сообщила она. — Это для наложения заклинания на объект, находящийся, э, на некотором удалении отсюда.

— Скажем, в Черном замке?

— Возможно.

— Или даже в герцогстве Гиллирандском?

— Вы многое знаете, — проговорила она. — Садитесь, пожалуйста.

Там стояло шесть стульев, вокруг условного центра, и она не указала, куда мне садиться, а ведь ловушку заранее на каждом предусмотреть не могла, так? Ну, на самом деле могла, но кажется, рискнуть стоило.

— Спасибо, — ответил я и занял один из стульев. Она села напротив, а все остальные отступили назад, освободив нам пространство, мы ведь все такие вежливые и цивилизованные.

— Я знаю, что Червик с вами сделала, — сказал я.

Глаза ее чуть прищурились, но она промолчала.

— Вот чего я не знаю, — добавил я, — это работаете ли вы с Ширет вместе, пытаетесь всадить нож друг другу в спину, или и то, и другое. Я бы поставил как раз на третий вариант, но не слишком многое.

Все с тем же прищуром она спросила:

— А в чем тут ваш интерес?

— А вы не знаете? Что ж, тогда это уже ответ. Мой интерес — восемьсот золотых.

— И что вы должны сделать за эту сумму?

— Нет — нет. Эти деньги я кое — кому одолжил, он умер, а я хочу их вернуть.

— А какое тогда к ним отношение имею я?

— Вот именно это я и пытаюсь выяснить.

— Возможно, вам лучше кое — что объяснить.

Я покачал головой.

— Я и так это делал слишком часто. Послушайте, думаю, я большую часть картины и так сложил. Может быть, просто ответите на один вопрос?

Она улыбнулась.

— Попробуйте.

— Как вы планировали втянуть Червик в аферу с землей?

Брови ее приподнялись.

— Надо же, до чего вы докопались.

— На меня работают хорошие люди.

— Идея была — выкупить ее старые владения за хорошую цену, сделав вид, что у нас для них найдется некое особенное и, по всей видимости, незаконное использование. Это хорошо привязало бы ее к афере.

Я кивнул.

— Не купилась?

Тависса рассмеялась.

— Расписание не совпало. Она как раз сделала инвестиции в другую недвижимость и осталась без оборотного капитала.

— Обидно.

— Да.

— Рыболов был вашим другом?

Улыбка исчезла.

— Вы же сказали — один вопрос.

— Я соврал. Но если да, я просто хотел принести свои соболезнования.

— Спасибо, — ответила она.

— И тут тоже не повезло.

— Да.

— Причем, похоже, именно я сорвал этот план, когда случайно завладел камнем.

— Случайно завладел, — повторила она.

— Давайте опустим подробности.

Она пожала плечами.

— Теперь же, — продолжил я, — у вас новый план, потому что именно так вы всегда и действуете. Но на сей раз план предполагает мое участие. Вы меня в него втянули. Вы наложили заклинание, которое изменило меня, и ввели в свою схему.

— Вы сами втянулись в этот план, господин Талтош, именно за счет тех подробностей, которые решили опустить.

— Э. Ладно, вы, пожалуй, тут слегка выбили у меня из — под ног моральную опору.

— Виновата.

Виноватой она отнюдь не выглядела.

— Итак, — проговорил я, — раз уж я пустил по ветру прошлый ваш план — кстати, прошу прощения, в мои намерения это не входило, — каков следующий?

— Не вижу ни одной причины сообщать об этом вам.

— Ха. Что ж, все равно прощу прощения. Никогда не хотел портить хорошую многоплановую месть[33].

— Если это такой деликатный способ спросить, не является ли моим мотивом отмщение — нет.

— В таком случае восстановление должного.

Она кивнула.

— Не то чтобы я возражала против некоторой компенсации, как вы понимаете.

— Безусловно. Вы кучу времени потратили на изучение волшебства.

Кстати, вы сразу стали специализироваться на некромантии, или же это было частью плана с Мысом Зерики?

— Так много вопросов, и так мало причин на них отвечать.

— Собственно, причину я могу привести. Я обнаружил то заклинание, которое вы — не сами, опосредованно, — наложили на меня. Ну, вернее, один из моих друзей обнаружил; сам — то я не настолько хорош.

Она протянула было руку, замешкалась и спросила:

— Можно?

Я выпустил в ладонь Чаролом.

— Если вы имеете в виду лишь проверить — да.

Она взглянула на цепочку, и глаза ее округлились.

— Ох и ничего ж себе!

— Действуйте.

Она кивнула, протянула руку ко мне и вновь села прямо.

— Заклинание по — прежнему на месте.

— Да, частично. Эффект сохранился, условие запуска тоже. Но там ведь было и побуждение, которое заставило бы меня захотеть оказаться в нужном месте?

Она снова шевельнула руками и проговорила:

— Понимаю. Хорошо сыграно.

Я наклонил голову и убрал Чаролом.

— Значит, чтобы это сработало, мне нужно убедить вас сделать все добровольно, а для этого — ответить на ваши вопросы.

— Хорошо, что мы достигли взаимопонимания.

— Ладно, джарег. Что вы хотите знать?

— Во — первых, Ширет.

— Она не знает, что я ее использовала. Ее схема — продажа экстракта хиши — осталась работоспособной, так что у нее нет причин быть недовольной, или же узнавать больше, чем она уже знает. Что еще?

— Каким образом то, что я должен сделать, вам поможет?

— Заклинание защитит земли Червик от эффектов хаоса.

— И? Как это…

— Это незаконная магия, доимперское волшебство.

— А. Так. Да, понимаю, это доставит ей неприятности. Но как вы собираетесь потом вернуть ваш титул?

— У меня есть план.

— При всем уважении, пока все ваши планы не очень — то срабатывали.

— Может не сработать и этот. Но попытаться стоит. Кстати сказать, а почему вы не пошли к ней? У нее ресурсы всего Дома.

— Я ходил. Она отказалась платить за информацию.

— Понятно. Что ж, позволю себе надеяться, что об этой ошибке она еще пожалеет.

— Конечно. Пока же, полагаю, лучше вам рассказать подробнее.

— Как только она окажется связана с доимперским волшебством, я предложу ей либо во всеуслышанье объявить, каким образом я утратила свое положение, либо принять последствия.

— Шантаж.

— Убеждение.

— Шантаж.

— Подробности.

— Итак, я оказываюсь на месте — и срабатывает это заклинание, защитив территорию от хаоса.

— Верно.

«Морролан? Привязка на меня есть?»

«Искательница Тропы все взяла, — отозвался он. — Можем выдернуть тебя в любую минуту.»

— С кем это вы говорите? — поинтересовалась Тависса.

— Сообщаю друзьям, что никто не пытается меня убить.

Она кивнула.

— Так вы это сделаете?

— Давайте не забегать вперед. У меня еще остались вопросы.

— Задавайте.

— Зачем накладывать на меня заклинание таким образом? Призвав меня?

— Во — первых, когда камень не при вас, я не могу вас найти. Кроме того, вокруг вас попадаются весьма могущественные персоны, о чем свидетельствует и то, что вы обнаружили заклинание, и то, что попали сюда.

Если в момент наложения заклинания они окажутся рядом — они, несомненно, этому помешают, как уже расстроили предыдущий мой план.

Мне не понравилось, что она использовала мое слово, однако я лишь проговорил:

— Да, логично.

— Ну так на каких условиях вы согласитесь отправиться туда и сделать это?

— Девятьсот тринадцать империалов. Вся сумма авансом.

— Странная сумма.

— Так уж вышло.

— Расписку на Харбро примете?

— Я тоже с ним работаю. Да, подойдет.

Она присела за стол, порылась в ящиках, нашла нужные предметы, после чего я услышал «шорх — шорх», конечно, я предпочел бы знакомое «звяк — звяк», но и это пойдет. Подув на расписку, она встала и вручила листок мне.

Платежное поручение, порядок.

— Хорошо, — сказал я. — Как все это сработает?

— Я телепортирую вас в нужное место, заклинание запустится само, а дальше идите куда хотите.

— Хорошо.

И когда осталось только сказать «я готов, действуйте» — слова замерли у меня на языке.

— Господин Талтош? — проговорила она.

Вот как вам описать следующие несколько секунд? Я могу рассказывать о боях, в которых участвовал, о раздражающих моих собеседников разговорах, я даже — ну, почти — могу говорить о волшебстве и всяких тайных странных вопросах, с какими вроде бы особых дел не имею. Но как мне описать вот эти вот пару секунд, пока я набрал в грудь воздуха, чтобы сказать «вперед, действуйте» — а вместо этого я…

Я думал, вот что я делал.

Я стоял, почти готовый закончить наконец это дело, а вместо этого я думал, и вот как описать то, что я думал — не знаю. Знаю, что пока я вот так вот стоял, один вопрос все не уходил из моей головы, и убрать его в сторону никак не получалось: теперь я демон.

Что вообще значит — быть демоном? О да, знаю, это значит «проявляться». Но на самом деле? Меняет ли это суть — там, в глубине?

Когда драгаэряне говорят о демонах, у них появляется этакая ухмылочка — примерно такая же, как когда они говорят о выходцах с Востока, и я, наверное, должен бы к ней привыкнуть. Но мы, люди, воспринимаем демонов иначе: они связаны со страхом, с идеей непостижимого нами могущества, и вообще они плохие. И еще этакое чувство того, что желает причинить нам вред, и оно может это сделать способами, для нас непостижимыми, а мы никак не можем этому помешать. И полагаю, даже для драгаэрян есть нечто такое, глубинное, что говорит «демоны — зло», ибо не будь они злом, они бы не были демонами.

Я не знаю, что есть зло для драгаэрян. Я не знаю, что есть зло для людей. Я не знаю даже, что есть зло для меня самого. Полагаю, убивать людей, а иногда избивать их или угрожать, вышибая из них деньги, тоже можно считать злом, но для меня это просто то, что я делаю, чтобы жить, чтобы хоть сколько — то управлять своей жизнью. Большинство людей этого не могут, знаете ли. А вот я — могу: я могу сам решать, что хочу, а чего не хочу. Это совершенно недоступно многим теклам или поденным рабочим в Восточном гетто, но это то, чего хочу я — быть свободным хотя бы настолько.

И вот части этой свободы я и лишился.

Существуют книги по демонологии — как призывать определенных демонов, как контролировать их. Тех, кто был изучен. Значит ли это, что сейчас и я появлюсь в чьей — то книге и пойду по рукам?

Сделает ли это меня бессмертным? Я слышал, что демоны, умерев в своем собственном мире, в некотором смысле продолжают существовать, их можно призвать, их можно контролировать. Могу спросить Некромантку, только не хочу. Не уверен, что я желаю бессмертия — не такого, по крайней мере.

И мне очень не нравится мысль, что меня можно контролировать.

Я не чувствовал себя сколько — нибудь иным. Я все тот же Влад, который любит готовить вермишель и соус из моллюсков, которому нравится целовать девушек с Востока, который любит — ладно уж, будем откровенны — ощущение власти, когда раздает приказания драгаэрянам, и когда порою знает, что именно он определит их судьбу, именно он окажется последним, кого они увидят в этой жизни. Им, тем, за чье убийство мне заплатили, я могу причинить вред, причем могу сделать это способами, для них непостижимыми, и они никак не могут этому помешать.

А значит, то, что я демон, не должно иметь значения; это ничего не должно изменить.

Коти не смотрела на меня как — то иначе, Лойош не говорил со мной как — то иначе.

Но теперь в голове у меня звучал тот звук, то слово, то имя, которое было моим именем на более глубоком уровне, чем простое «Влад», оно значило куда больше, и из — за этого меня можно заставить что — то сделать.

Меня можно заставить сотворить много зла, пусть даже я и так творю много зла и не очень понимаю, что это значит.

И этот вот кусочек бумаги у меня в руке вдруг оказался еще одним способом контролировать меня. А их и так через край.

Я смял расписку и швырнул на пол.

— Нет, — выдохнул я. — Простите, сделки не будет.

Она нахмурилась.

— Я не…

— Мне плевать, — сказал я. — Мне плевать на эти Виррой проклятые восемь сотен, мне плевать, что именно я взял тот камень. Но вы что — то сотворили со мной, вы забрали у меня то, чего никто ни у кого забирать никогда не должен. Подумайте об этом.

«Морролан, забери меня отсюда.»

Он так и сделал, но телепортация заняла слишком много времени.

Она решила, что я на нее нападаю? Вряд ли, поводов не было. Она подумала, что я намерен исчезнуть, что — то придумать, вернуться и убить ее?

Для столь сложной мысли времени не было, слишком быстро все случилось.

Я по — прежнему не уверен, однако скорее всего она даже и не думала ни о чем. Просто почувствовала импульс волшебства и отреагировала. Не то чтобы сам я так никогда не поступал.

Телепортация продолжалась секунды две, у меня хватило времени, чтобы увидеть, как дернулось ее лицо, заметить, как она указала на меня пальцем, почувствовать, как нечто врезалось мне в левый бок чуть ниже ребер.

Вокруг меня возникла библиотека Черного замка, и Алиера сказала:

— У тебя кровь. Позволь…

— Нет, — выдохнул я. Прижал руку к боку, зажал, не обращая внимания на влажное. — Нет.

— Влад… — проговорила Коти.

— Нет. Она только что на меня напала. С меня довольно. Нет. Я хочу закончить это. Сейчас, пока она еще не успела поставить блок, который не сумеет взломать Морролан. Отошлите меня обратно туда.

Коти поднялась, лицо ее было высечено из камня, и встала рядом со мной. Лойош приземлился мне на плечо.

«Босс, ты не в той форме…»

«Заткнись.»

— Действуй, Алиера, — сказал я.

— Ты погибнешь.

— Плевать. Я устал, что меня режут, рубят и призывают. Достало.

Алиера, пожалуйста. Сейчас же.

Я был настолько выжат после первой телепортации, не говоря уже о ранившем меня заклинании, что вторую телепортацию едва заметил, только что мы вновь оказались в пещере, а потом все стало тонким и узким, наверное, я на миг отключился, потому как иначе неясно, почему я вдруг лежал на земле, и непонятно, как снова сумел встать, причем по — прежнему зажимая ладонью бок.

Они могли прикончить нас прямо там, на месте. Нас было всего двое, ладно, трое, считая Лойоша, но Коти и меня еще пошатывало, мы едва на ногах держались. Но они, сколько я понял, просто смотрели на нас, не веря, что мы представляем для них угрозу, и ожидали, чтобы узнать, зачем мы здесь. Тависса напала на меня, даже не думая, когда я ничем ей не угрожал — а сейчас, когда угроза была реальной, она подумала и нападать не стала.

Когда я поднялся на ноги, Коти стояла уже вполне уверенно и обнажила кинжалы. Я убрал руку с раны, надеясь, что не истеку кровью слишком быстро, перехватил окровавленной ладонью Чаролом, а второй рукой обнажил шпагу.

Тависса смотрела на меня как на идиота, что было правдой. Затем пожала плечами и кивнула своим людям.

Мы остались на месте, ожидая их хода. Плечо Коти касалось моего плеча, расслабленное, готовое. Голова у меня слегка кружилась, но я не собирался этого выказывать. А еще меня мутило — но это где — то там, далеко, и ничего не значило, потому как рана кровоточила, и за полшага до гибели мне было совсем не до того, чтобы чувствовать дурноту после телепортации.

Так, в принципе, я предпочел бы дурноту.

Но жаловаться не стану: сам влез.

Время замерло, ожидая, что мы нападем на них, или что они нападут на нас. Однако случилось нечто иное.

Я почувствовал хлопок воздуха: перемещение. Можно было посмотреть, кто это, однако этого не требовалось: на сцене возникла Черная Длань, и еще Искательница Тропы, и разъедающая грубая мощь двух этих обнаженных клинков отвечала на все мои вопросы.

Тависса попятилась. Она испугалась, как и все остальные. Расклад стал более чем равным.

— Влад, — проговорил Морролан.

— Что?

— Оставь их.

— Она…

— Знаю.

— Я не могу…

— Можешь. Это убийство, Влад. И она его не заслужила.

— Она сделала меня демоном.

— Не специально.

— Влад, — сказала Алиера, — он прав. Ты не можешь так поступить.

Я повернулся к Коти.

— А ты что думаешь?

— Что бы ты ни решил, — заявила она, — я тебя прикрою.

— Но они правы?

Она не ответила.

— Ну же, — проговорил я, — скажи.

— То, что ты пострадал, — сказала она, — само по себе не значит, что кто — то где — то неправ.

Слабость после телепортации, кровопотеря и горящее желание проделать в ком — то несколько дыр… но все же я их понял. И выдохнул.

— То есть после всего этого мы так никого и не убьем?

— Ну, вроде как тебе за это не платили.

И подарила мне улыбку, за которую я готов убить. Или умереть. Или, в некоторых случаях, даже удержаться от убийства.

Я сделал еще один вздох. И еще один. Повернулся к Тависсе:

— Следующий раз, когда мы увидимся…

А потом, думаю, я просто отрубился и не смог завершить угрозы.

* * *

Меня вернули обратно в Черный замок, пока я пребывал в благословенной отключке и не чувствовал телепортации. Алиера снова заштопала меня, на сей раз удержавшись от замечаний. Коти держала меня за руку.

А когда Алиера ушла, она сказала:

— Владимир, прости, что ты так никого и не убил.

Я рассмеялся и был рад, что вот я смеюсь — и не больно.

— Ты готова выйти замуж за демона? — уточнил я.

— Мой демон, — проговорила она.

— Твой демон, — согласился я.

Глава 17. ЦЕРЕМОНИЯ ПРИЕМА

Алиера сказала, что в Доме Атиры все делают псионически: свадьба, прием, все прочее. Я даже ей поверил, пока она не засмеялась. Ну да, согласен, забавно.

В общем, мы — нет.

После свадьбы мы прошли, как на параде, по улицам Южной Адриланки.

Народ улыбался, махал нам и посылал воздушные поцелуи, ибо свадьбы в этой части города считаются очень важными.

Коти держала меня под руку и все время улыбалась все той же улыбкой.

Я все время смотрел на нее и ухмылялся как идиот. Драконы — Морролан, Алиера и Норатар — кажется, приняли парад совершенно естественно.

Крейгару, Палке, Мелеставу и другим джарегам было несколько неуютно. Сетра с Некроманткой воспринимали весь процесс этак отстраненно. Леди Телдра, конечно же, была само совершенство, шла под руку с Нойш — па, махала всем встречным, и вообще это словно был лучший день в ее жизни. В общем, вряд ли Южная Адриланка когда — либо принимала такую компанию драконов, джарегов и выходцев с Востока.

Мы добрались до танцклуба чуть в стороне от улицы Гончарного рынка и вошли внутрь. Там были фаршированные кетной капустные рулеты в остром томатном соусе со сметаной, и куриный суп, в котором плавали капли подсолнечного масла, и крохотные воздушные пирожные с замороженными сливками внутри и глазурью из шоколада, сахара и апельсинового ликера снаружи.

И там играли скрипки, и Нойш — па учил леди Телдру чардошу, потом учил меня югрошу. Коти вальсировала с Морроланом, затем мы с Коти кружились в кариказе, а гости бросали нам под ноги медяки, а затем мы плясали с шарфами, а вместо музыки все наши гости хлопали нам.

Знаете, вот тут я должен был выдать сентиментальную чушь насчет как еда и музыка сплотили всех — увы, простите, но нет. Драконы держались вместе с драконами, джареги — с джарегами, а выходцы с Востока с соплеменниками. Причем многие бросали хмурые взгляды на соседей из других групп. Ну хотя бы никто никого не убил, что само по себе победа, не так ли?

Музыка началась вновь, и мы плясали, ели и смеялись, и демон я или нет, но таким живым я себя никогда еще не чувствовал.

* * *

Еще пару дней прошло, пока я выздоровел достаточно, чтобы покинуть Черный замок. Крейгар благополучно управлялся с делами.

Я отправил послание Матиесу, подтвердив, что все закончено, и он может спокойно вступать во владение унаследованной недвижимостью.

Потом я вернулся к Три Кубика и продал слезу Вирры за шестьсот десять монет; теперь это было безопасно, и я хотя бы вернул больше, чем изначально одолжил Берету.

Поговорил с Тороннаном, сообщив ему, что случилось, а также проверив, смогу ли я заставить его подтвердить, что это он позволил Пакитину дать мне по башке; он ответил нечто в духе — подумаешь, он же знал, что я вернусь, учитывая, кто у меня в друзьях, и не нужно мне пытаться играть мускулами, и подобная чушь.

Я мысленно сделал себе пометку однажды воткнуть кинжал ему в глаз, но в данный момент я улыбнулся, поклонился и удалился.

Мы с Коти поженились, она переехала в мою квартиру и занялась ее превращением в свою собственную во всех наилучших отношениях. Мы передвинули стол, и стало настолько хорошо, насколько возможно.

Что до Тависсы и Червик — не знаю. Червик все еще Наследница, и полагаю, Тависса все еще выдумывает варианты, как до нее добраться, и возможно, однажды сумеет что — то измыслить. Сетра убрала остатки заклинания, так что дальше уже не мое дело; по мне, она может хоть сгнить в той пещере.

Я вернулся на гору Дзур, и после того, как Сетра закончила удалять заклинание, она спросила, согласен ли я рассказать всю историю вот в этот ящик, и предложила достаточно золота, чтобы я в итоге почти покрыл те восемь сотен[34].

И вот я сел, чтобы все это рассказать в очередной раз, и как раз рассказал.

Так вот, вопрос, Сетра, ты можешь что — то сделать? Я помню, раньше ты сказала, что не можешь, но…

И что, это все, что требуется? Если я не знаю имени, никто не сможет…

Э, о чем ты вообще?

Вирра? Богиня Демонов? В смысле — самолично? Да зачем бы ей…

Ладно, понял. Не знаю, но кажется хорошим обменом. Наверное. Лучше, чем…

А. Ну… а какую часть памяти я потеряю?

Это… так, ладно. Неприятно.

Нет — нет. Если выбор между таким вариантом и тем, чтобы позволить какому — то гаду меня призвать и заставить что — то делать, я в игре.

Действуй. Мне нужно что — то сделать, чтобы подготовиться?

Да, прямо сейчас.

Я… стоп. О чем мы вообще говорили?

ЭПИЛОГ

Это все было давным — давно, и воспоминания все еще возвращаются ко мне. Свадьбы нашей я не забыл, а вот столько всего, что случилось в то время, словно испарилось из памяти. И некоторые замечания Коти, которых я не очень понимал, сейчас обретают смысл.

Я снова был в Адриланке, вернее, у западной ее окраины. Позабыв, среди всего прочего, то, каким же я был дураким. А сейчас я стал умнее?

Возможно. Надеюсь.

Конечно, я мог просто телепортироваться обратно в Город. Выбросив в море — океан Камень Феникса, я вновь вернул себе связь с Державой и мог творить волшебство настолько хорошо, насколько вообще мог. Но я хотел пройтись, обдумать, вспомнить.

И если Левая Рука хочет попробовать достать меня еще раз — здесь, на природе, я готов.

И я шагал по дороге. Путь не был неприятным, а настроение у меня… ну скажем так, оно было, и хватит.

Пройдя еще немного, я остановился, сошел с дороги и подошел к краю обрыва. Посмотрел вниз на бушующие волны, на скалы внизу. Несколько лет — и несколько жизней — тому назад мы с Коти левитировали тут вниз, искали пещеру, которую так и не нашли, сидели на скале — вон на той, — болтали и пускали «блинчики».

Я напрочь об этом забыл. Я напрочь забыл о многом, что привело к этому, и кое о чем, к чему это привело потом. Я забыл тот странный звук, который был в некотором по — прежнему недоступном мне смысле, моим именем.

Сейчас я его помню. И понимаю, что это значит.

Я был зол на Богиню Демонов за то, что она вмешалась в мои воспоминания, но теперь, выходит, в них вмешивались дважды, и оба раза вина была не ее. В первый раз — потому что я оказался в месте, которое человеческое сознание не в силах воспринять[35], а во второй…

И — Сетра. И хотелось бы разозлиться на нее, и на Богиню Демонов, за то, что они сделали — но, увы, теперь я помню и то, что сам хотел, чтобы они это сделали. И не то чтобы меня не предупреждали. Как же бесит, когда винить некого, кроме себя самого.

Лойош молчал, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Я смотрел на скалу, где мы с Коти пускали «блинчики», и глаза мои жгло от слез, а потом я встал, развернулся спиной к морю — океану и вновь двинулся в сторону Адриланки. Возможно, там я достигну картиса.

(с) Kail Itorr, перевод, 2023

Примечания

1

Guinchen — повелительное наклонение мн. ч. от исп. «guinchar», «пронзать». Может быть и совпадением.

2

В романах «Талтош», «Йенди» и «Джарег» обозначены несколько иные расценки.

3

Напоминаем, что в Драгаэрской Империи неделя пятидневная.

4

Напоминаем, что в Драгаэрской Империи месяц составляет семнадцать дней.

5

См. роман «Йенди».

6

Feridine — араб. «двое вместе», конечно, тоже наркотик, но автор все же должен был иметь в виду нечто иное…

7

См. опять же «Йенди»

8

Название, скорее всего, «украдено» из поэмы В. Вордсворта «Прелюдия, или Становление сознания поэта» (1850).

9

Elfek (мн. ч. от elf) — венг. «эльфы».

10

Еще в «Йенди» Влад сам говорит Крейгару «мы с Киерой дружим много лет».

11

Вероятно, это Киерон и «первая реинкарнация» Алиеры. Подробнее см. в «Джареге».

12

История появления Некромантки изложена во «Владыке Черного Замка». Возможно, как раз одна из тех четырех.

13

См. роман «Талтош».

14

Palaczintok (мн. ч. от palaczinta) — венг. «блинчики». Вариаций рецепта в одной только венгерской, простите, фенарийской кулинарии — многие десятки.

15

Levier (досл. фр. «рычаг», «приз») — департамент в Бургундии.

16

Вспомнить пришлось только в финале «Феникса».

17

О реинкарнации у драгаэрян Влад знает, а вот о том, что и сам в прошлой жизни «давным — давно» был драгаэрянином, узнает лишь в «Джареге».

18

Некромантка — то очень даже способна дать ответ, вот только о том, что она демон, Владу сообщают лишь в «Иссоле», действие которой происходит заметно позднее.

19

Термин ни в одном словаре найден не был…

20

В «Тиассе» заявлено, что высшее звание в гвардии Феникса — капитан, тогда как бригадирские нашивки носит командир Отряда особых заданий, и конечно, в настоящее время это одна и та же персона, лорд Кааврен.

21

На самом деле Держава старше Империи, другой вопрос, что Влад пока не сильно интересуется этими вопросами.

22

Похоже, Коти все — таки имеет в виду «конфидентов»…

23

А еще, если теория о происхождении Коти верна, вполне в духе сотворенного ее родителями. См. «Ветхий дворец»

24

См. роман «Талтош», хотя насчет своего коварства Влад несколько преувеличивает.

25

История с кубками краем затронута в «Гвардии Феникса». Дело черных перчаток пока ни в одном драгаэрском романе не всплывало.

26

Очень сомнительно, чтобы Крейгар, раскапывая всю эту историю, так и не наткнулся на исходное имя Рыболова…

27

Драгаэрская поговорка, она же заголовок гл.17 романа «Джарег»: «Как бы ни был хорош маг, всаженный между лопаток кинжал влияет на него не лучшим образом».

28

См. роман «Йенди».

29

Портрет принцессы Генфалы кисти Сайена. См. «Барон из Долины Магистров»

30

И то, и другое. Во «Владыке Черного замка» Сетра обращается к нему: «Дри'Чазик а Туккнаро Дзур».

31

Первую лекцию по доимперскому волшебству Влад получает в романе «Джарег», действие которого происходит несколькими годами позднее.

32

Isten — венг. «бог».

33

Как назло, именно на это Влада и подпишут в «Джареге»…

34

В романе «Тиасса», первая арка которого происходит как раз перед «Тсалмотом», за единичный «сеанс мемуаров» Владу предлагали эквивалент пятиста империалов. С учетом вырученного за проданную слезу — более чем в прибытке даже со всеми расходами.

35

Собственно, на Дорогах мертвых, см. роман «Талтош».

Content

Тсалмот

ПОСВЯЩАЕТСЯ

ПРОЛОГ

Глава 1. ЦЕРЕМОНИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ

Глава 2. ЦЕРЕМОНИЯ УХАЖИВАНИЯ

Глава 3. ЦЕРЕМОНИЯ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Глава 4. ВЫБОР ЦЕРЕМОНИАЛЬНОЙ ПЛОЩАДКИ

Глава 5. ЦЕРЕМОНИЯ ОБМЕНА ДАРАМИ

Глава 6. ЦЕРЕМОНИЯ ВСТРЕЧИ С СЕМЬЯМИ

Глава 7. ЦЕРЕМОНИЯ ПРИГЛАШЕНИЯ ГОСТЕЙ

Глава 8. ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫЕ ОДЕЯНИЯ НЕВЕСТЫ И ЖЕНИХА

Глава 9. ЦЕРЕМОНИЯ ПЕРВОГО ПИРШЕСТВА

Глава 10. ЦЕРЕМОНИЯ СОБРАНИЯ

Глава 11. ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫЙ МОЛЕБЕН

Глава 12. ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫЙ ПАРАД

Глава 13. ЗАПИСЬ ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫХ ОБЕТОВ

Глава 14. ЦЕРЕМОНИЯ ГЛАВНОГО ПИРШЕСТВА

Глава 15. ЦЕРЕМОНИАЛЬНАЯ РЕПЕТИЦИЯ

Глава 16. СВАДЕБНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ

Глава 17. ЦЕРЕМОНИЯ ПРИЕМА

ЭПИЛОГ

Примечания