Огненный адепт

Глава 1

Маг, боящийся собственной магии, никогда не достигнет вершин мастерства.

Мастер-маг Фринн, растерзанный созданным им големом.

Врач честен в своей ненависти. А предать может только тот, кому доверяешь.

Мудрость, о которой всегда забывают.

Тот, кто верит пророчествам — глупец. Тот, кто не верит — глупец ещё бо́льший.

Святой Генетт — мастер-маг и пророк,

утверждавший, что человек сам властелин своей судьбы.

* * *

Как известно, быть магом — это почётно, престижно и прибыльно. Магов уважают и боятся — ссориться с ними захочет разве что любитель превращаться в жабоящера. Могущественные представители этой профессии сидят в своих высоких башнях и свысока — как в прямом, так и в переносном смыслах, смотрят на происходящее вне стен жилища, изредка снисходя до вмешательства в суетные мирские дела. Маги не знают недостатка в деньгах, ибо могут наколдовать себе любое количество золота. И, наконец, владеющие тайными силами живут гораздо дольше обычных людей. Вот короткий перечень причин стать магом.

Так думал и Дилль до того, как поближе познакомился с магической братией. На деле оказалось, что представители этой древней профессии не столь могущественны, как утверждает народная молва, и вовсе не каждый из них умеет превращать человека в рептилию. С золотом тоже промашка вышла: маги, как выяснилось, зарабатывают на жизнь подобно другим жителям Ситгара — обменивают результаты труда на звонкие монеты. А вот насчёт долголетия магов слухи оказались правдой: к примеру, возраст гроссмейстера Адельядо — главы Ситгарской магической Академии, перевалил за две сотни лет, и при этом почтенный мудрец выглядит далеко не дряхлым стариком. И он полон сил и деятелен. Даже чересчур деятелен.

Вспомнив про гроссмейстера, Дилль сердито засопел. Именно благодаря ему он угодил в адепты магической Академии и теперь вынужден целыми днями слушать лекции занудных наставников и тренироваться не пойми в чём.

— Дыхательными упражнениями занялся? Неужели взялся за ум?

Это — Тео, а полностью — Теовульф из клана Григот. Вампир-полукровка, обладающий склонностью к магии воздушной стихии. Уникальная личность — ведь у вампиров никогда не было магов. До недавнего времени вампиры считались нечистью и нежитью, но оказалось, что они не только живые, но и во многом похожи на людей. Настолько похожи, что у них даже могут быть общие с людьми дети. Собственно, Тео и есть такой ребёнок — правда, счастья ему от этого мало. В вампирских землях он был человеком, а здесь, его считают вампиром. Тео стал адептом Академии одновременно с Диллем. Поначалу мастера Академии набросились на диковинку, стараясь разузнать тайны присущей вампирам магии, но вскоре выяснили, что склонность к воздушной стихие у Тео такая же, как и у обычного человека, и потеряли к нему интерес. Поскольку никто из учащихся в Академии не пожелал делить комнату с вампиром, пусть и полукровкой, его поселили с Диллем. Дилль не возражал: Тео — отличный парень, хоть глаза у него как у кошки, а изо рта торчат верхние клыки. Сейчас Тео лежал на койке и с любопытством смотрел на товарища.

— Нет, просто я о гроссмейстере вспомнил, — отмахнулся Дилль.

— Лучше бы медитацией занялся. Опять мастер Китан ругаться будет.

Мастер Китан — учитель по медитативным навыкам, был подслеповатым. Иначе чем ещё можно объяснить, что небольшие молнии, которые он периодически демонстрировал, как пример накопленной магической энергии, попадали в нерадивых учеников? В Дилля, кстати, чаще других. К тому же, мастер Китан был незлобивым — ведь в противном случае вышеупомянутые молнии превратили бы Дилля в пепел, а так они просто прожигали ему мантию.

Дилль осмотрел заплаты на своей ученической мантии: штук пять — «подарки» от мастера Китана, и ещё столько же — от мастера Оквальда. Оквальд — вообще зверь! Вот уж кого в подслеповатости не заподозришь — его мелкие огненные сгустки бьют точно туда, куда он метится. Мастер Оквальд был наставником по физической подготовке. Если бы недавно Дилля спросили «занимаются ли маги физическими упражнениями?», он бы с полной уверенностью ответил «Вы что, с ума сошли? Конечно, нет!» Однако, оказалось, занимаются, и ещё как. Во всяком случае, ученики.

Диллю, не страдавшему отсутствием координации, некоторые физические упражнения с предметами давались легко. К примеру, бой с шестом мог продемонстрировать даже с закрытыми глазами. Зато всё, что касалось фехтования на мечах, бега и силовых занятий вроде отжиманий и поднятия тяжестей, приводило Дилля в уныние. Соответственно, за это он получал очередные «поощрения» мастера Оквальда, следы от которых потом штопал на своей оранжевой ученической мантии.

Дилль подошёл к небольшому зеркалу, вмурованному в стену. Да уж, до идеала красоты ему, ой как далеко! Рыжие волосы торчат во все стороны, красные от недосыпа глаза очень живописно смотрятся на худом веснушчатом лице. Если к этому добавить ещё обожжённую и всю в заплатках ярко-оранжевую мантию, то он вполне может претендовать на роль огородного пугала. А ведь он гордо именуется адептом пятой ступени[1] в Академии магии Ситгара.

Вспомнив о «ступенях», Дилль в очередной раз поморщился. Раньше он как-то не задумывался над таким немаловажным вопросом, как длительность обучения. Ему представлялось, что он по-быстрому освоит основы магии, научится нескольким заклинаниям и спустя год, ну, от силы — два, станет полноправным членом гильдии магов. Однако, действительность оказалась намного суровее.

Ученичество делилось на пять стадий, и каждая из них занимала от года до трёх лет. То есть, чтобы получить звание магистра, ему придётся провести в стенах Академии от пяти — и это самый малый срок, до пятнадцати лет. Затем, по рассказам учителей, нужно практиковаться, как минимум, ещё лет двадцать-тридцать, чтобы продвинуться в освоении полученной специальности. Заодно придётся изучать вторую, а то и третью специальность, чтобы тебя признали архимагом. Но только после того, как он освоит изученные специальности в совершенстве — а это ещё лет сорок, он станет называться мастером и получит право строить собственную башню. То есть, не раньше, чем лет через сто.

— Нет, я столько не проживу, — проворчал Дилль.

— Сколько? — осведомился Тео.

— Чтобы дожить до постройки собственной башни.

— Ну, ты размечтался! — удивился Тео. — Ты сначала освой хотя бы то, что тебе мастер Китан велел выучить. Давай, вместе, пока ещё время есть.

Они уселись на шершавый каменный пол и принялись медитировать. Вот что Диллю нравилось на занятиях по медитации — так это возможность безнаказанно вздремнуть. Садишься, закрываешь глаза и делаешь вид, будто усиленно занимаешься. Никакой накопленной энергии после этого он не чувствовал, зато хоть чуть-чуть отдыхал. Вот и сейчас Дилль, закрыв глаза, едва не уснул. Наверное, всё дело в том, что нагрузки в Академии оказались слишком большими для его организма, к тяжкому труду (чего уж скрывать) не привыкшему. Выматывающие физические упражнения, нудные уроки по основам магических дисциплин, во время которых Дилль не понимал и половины сказанного, да ещё и отработка наказаний — это кого угодно доведёт до состояния зомби.

Песочные часы уронили последнюю песчинку, и прозвучала мелодичная трель.

— Пора идти, не то мастер Китан покажет нам очередную электрическую дугу.

Тео легко, словно кузнечик, подскочил, а Дилль поднялся, кряхтя, как почтенный старец. Теовульфу хорошо: он — полувампир, и выносливостью может поспорить даже со степным волком. Да и мечом умеет махать будь здоров, хотя и прибедняется, что был последним среди воинов своего клана. Короче говоря, на занятиях мастера Оквальда у Тео никаких проблем не бывает. Правда, у него напряжённые отношения с Шетерном — преподавателем истории магии и философии, но этот вопрос уже не из области обучения.

Они вышли из своей комнаты и направились к медитативному залу. Первое время друзья плутали по Академии, но теперь они уже уверенно находили дорогу в хитросплетениях коридоров и сквозных залов. Правда, дорогу они знали только в те залы и аудитории, где проходили обучение, да ещё в столовый зал. Хотя нет, Диллю был знаком путь к котельной (да, да, Академия отапливается обычным углём и дровами), а вот Тео пока не посчастливилось там побывать. Зато вампир знал кухню, так сказать, с изнанки, как никто другой — все свои отработки он проходил там. Наверное, поварихам очень импонировало, что им помогает такой экзотичный адепт, вот они и забронировали Тео навечно.

Впервые попав внутрь Академии, Дилль долго изумлялся её размерам. Дело в том, что если смотреть на Академию со стороны города, то она кажется не такой уж и большой. Пара высоких башен и несколько трёх-четырёхэтажных зданий — и всё это обнесено солидным забором из красного кирпича. Да дворец любого герцога из Кланов Высокорожденных больше по площади в несколько раз! Но внутри Академия оказалась просто огромной. И дело даже не в том, что она уходила под землю на много этажей — длина одного только зала для физических упражнений явно была больше, чем расстояние от одной части внешнего забора до другой. А ведь кроме этого зала здесь ещё уйма других комнат, тоже немаленьких. И ещё вереницы коридоров. И, что совсем уж непонятное, в какое окно ни глянь — отовсюду видно главную площадь Тирогиса и памятник императору Гариалю. Если верить объяснениям гроссмейстера Адельядо, лично проведшего ознакомительную экскурсию с ним и с Тео, то здесь замешано заклинание преобразования и сохранения пространства, секрет которого (заклинания, а не пространства) утерян уже лет двести как.

Дилль и Тео вбежали в медитативный зал последними. Остальные ученики — публика совершенно разномастная по возрастному, половому и даже по признаку расовой принадлежности, уже сидели на маленьких ковриках и слушали учителя. Мастер Китан недовольно поморщился, указал опоздавшим на свободные места и продолжил говорить:

— Так вот, вспомните затишье перед бурей. В воздухе — гнетущая тяжесть, птицы замолкли, не ощущается даже легчайшего дуновения ветерка. Небо затянуто плотной пеленой мрачных туч. Душно и трудно дышать. Ещё немного, и начнётся буйство природы. Ещё чуть-чуть, и с небес обрушатся потоки воды, а разнузданный ветер будет хлестать поля и вырывать из земли деревья. Но сейчас, в последний миг тишины, вы можете ощутить мощь спокойствия в его последней стадии. Вы можете напитаться им и наполнить себя энергией, которая разлита в воздухе. Собирайте эту энергию по крупицам, складывайте её и стройте из неё здание своей магии, как каменщик кладёт кирпич за кирпичом, возводя дом…

Дилль, плюхнувшийся на коврик, закрыл глаза и вполуха слушал мастера Китана, честно пытаясь представить себе нарисованную им картину. Ну да, он много раз попадал в затишье перед грозой, правда никакой энергии при этом не собирал — только промокал до нитки. А однажды даже простыл — и дядька Явор потом отпаивал его крепким и душистым травяным чаем. Вот что у дядьки всегда получалось, так это чаи — он рассказывал, что этому его научила бабка, которая, кажется, была немного колдунья…

— Адепт Диллитон!

В Дилля вонзился электрический разряд, заставив судорожно сократиться мышцы. Дилль вскочил на ноги и под смешки учеников принялся сбивать искры с очередной дыры на мантии.

— Мастер, но я честно медитировал!

— В следующий раз постарайся при этом не храпеть, — невозмутимо сказал учитель. — Или во всяком случае, не так громко. После занятий пойдёшь к смотрителю Криану, отдашь ему штрафной талон.

Мастер Китан записал информацию о штрафе в амулет Дилля, и на амулете вспыхнул маленький красный огонёк. Дилль обречённо кивнул. Опять отрабатывать наказание! Смотритель Криан снова отправит его в котельную и, конечно, обязательно ночью. О, демоны побери эту Академию, он когда-нибудь сможет выспаться?!!

— Мог бы и пихнуть меня, — шёпотом возмутился Дилль на Тео.

— Я ж в трансе был, — так же шёпотом возразил вампир. — И если бы не ты, то до сих пор там и оставался. Я, между прочим, наконец-то понял, как правильно хранить собранную энергию.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи.

— Сначала…

— Адепт Диллитон, тебе одного раза мало? Адепт Теовульф, ты тоже хочешь отнести штрафной талон смотрителю Криану? — послышался голос мастера Китана.

Дилль и Тео поспешно заткнулись.

— Продолжаем, — мастер Китан плавно повёл рукой, и зале зазвучала нежная музыка. — Закройте глаза, постарайтесь с каждым ударом тремоло-колокольчика уловить всплеск магического поля и собрать как можно больше эргов[2].

Разношёрстная компания учеников послушно закрыла глаза. Дилль тоже зажмурился. Вообще-то, звуки, которые разносились под сводами медитативного зала, музыкой можно было назвать с большой натяжкой. Невидимые инструменты звучали вразнобой, перекрывали друг друга, но если слушать их достаточно долго, то улавливалась некая закономерность. Дилль, сидя с закрытыми глазами, представил себе, что находится на опушке леса, а треньканье и гудение неведомых магических инструментов — это пение птиц, жужжание насекомых и журчание ручья. А что, похоже!

В этот момент раздался резкий удар тремоло-колокольчика, и Дилль поморщился, как от зубной боли. Колокольчик явно не вписывался в общую систему и вызывал раздражение своей несвоевременностью. Едва Дилль успокоился, как резкий удар колокольчика вновь вывел его из состояния благодушной прострации. Засопев, Дилль постарался успокоиться — ведь мастер Китан говорил, что спокойствие — это основа силы. Третий металлический удар окончательно вывел его из себя. Дилль рассерженно открыл глаза и с негодованием уставился на учителя.

Мастер Китан вопросительно поднял бровь, увидев сердитый взгляд ученика. Дилль, помня, что без разрешения тишину нарушать запрещено, активно поковырял пальцем в ухе и провёл себе ладонью по горлу, тем самым пытаясь объяснить, что у него слушать металлический звон колокольчика нет никаких сил. Мастер Китан ухмыльнулся и хлопнул в ладоши. Музыка прекратилась, ученики открыли глаза.

— Сегодняшнее занятие окончено. Все свободны.

Согласно заведённому порядку, первыми начали подниматься те, кто сидели ближе к выходу. Они кланялись мастеру и покидали зал. Когда очередь дошла до Дилля, мастер Китан сказал:

— Адепт Диллитон, а вас я попрошу остаться.

Дилль недоумённо посмотрел на мастера. Тео поклонился учителю и поспешил вслед за Реллой — адептом четвёртой ступени и ученицей водного факультета. Дилль давно заметил, что Тео сразу начинает неровно дышать, когда Релла оказывается рядом. Ну, а что тут такого? Тео — человек взрослый, и может сам решать, заглядываться ли ему на хорошенькую женщину или нет. Хотя, конечно, человек-то Тео только наполовину, поэтому ответит ли ему красавица Релла взаимностью — это вопрос. Тем более, что на Реллу засматривается ещё и Шетерн. Дамочка, безусловно, знает о чувствах своих воздыхателей и периодически ласково улыбается Тео, доводя Шетерна до бешенства. А затем меняет жертву, и тогда наступает очередь Теовульфа скрежетать зубами.

— Подходи поближе, садись, — голос мастера оторвал Дилля от вопроса взаимоотношений полов.

Он подошёл и сел на коврик напротив Китана.

— Ну, а теперь расскажи, чем ты был так недоволен, — мягко сказал мастер.

— Вы из-за этого меня оставили?

— Что за манера — отвечать вопросом на вопрос? Тем более вопросом, не относящимся к делу.

— Виноват, исправлюсь, — Дилль совсем не чувствовал себя виноватым.

— Ну так исправляйся.

— Этот ваш колокольчик — он выбивался из общего музыкального фона. И с каждым ударом я чувствовал, что злюсь всё больше и больше. И, простите, мастер, но никаких всплесков магического поля я не уловил. Если честно, я этого вашего поля вообще не ощущаю.

Мастер Китан, поджав губы, посмотрел на ученика. Дилль учится уже больше месяца, а до сих пор не умеет элементарно набрать энергию даже для минимального заклинания вспышки. Но гроссмейстер сказал, что в Неонине Дилль сжёг пятерых кочевников вместе с лошадьми. В пепел. А в королевском дворце раздробил в щепки прочный дубовый стол. И всё это без какой-либо подготовки. Значит, этот нескладный рыжий парень всё-таки может набрать энергию, нужно только понять, как именно.

Мастер так долго молчал, что Дилль уверился — Китан решает вопрос о его исключении из Академии, как совершенно бесполезного для магии человека. В общем-то, Дилль не особо и расстроится. Во всяком случае ему не нужно будет ночами швырять лопатами уголь в ненасытное жерло гигантской печи.

— Ты чувствуешь поле, просто не умеешь собирать эрги, — нарушил долгое молчание мастер Китан. — Видимо, проблема в том, что ты где-то глубоко в душе не хочешь этого делать.

— Почему? — удивился Дилль.

— Откуда мне знать причину? Может, в детстве у тебя была какая-нибудь неприятность, связанная с магией.

— Да я не про причину. Мастер, почему вы решили, что я не хочу?

— А как ещё понимать твоё поведение? На занятиях ты спишь, а в остальное время демонстративно показываешь, насколько тебе безразлично всё, что связано с магией.

Дилль умолк. Он никогда не пытался посмотреть на себя со стороны, и слова учителя медитации стали для него неприятной неожиданностью.

— Вы не правы, — осторожно сказал он — всё-таки возражать мастеру-магу, который любит швыряться маленькими молниями, нужно аккуратно. — Я никогда не имел дела с магией, поэтому не совсем понимаю, что от меня требуется. А сплю я на занятиях оттого, что просто не высыпаюсь — почему-то все отработки в котельной проходят именно по ночам.

— Если это правда, то со временем всё поправится. Было бы желание, научишься. А насчёт выспаться, — тут мастер Китан усмехнулся. — Знал бы ты, какую гору дров и угля я перекидал в эту демонову печь в бытность мою адептом! Да я в этой котельной неделями жил. А смотрителем Академии тогда был мастер Хорст — это тебе не благодушный Криан, который ныне заведует академическим хозяйством. И, кстати, работа в котельной — это ещё не самое худшее в Академии наказание, уж поверь мне.

Дилль удивлённо посмотрел на Китана — надо же, оказывается этот спокойный, как скала, человек в юности был тем ещё раздолбаем.

— Ну, ладно, оставим воспоминания. Ты заметил, что был единственным, кого удары тремоло-колокольчика вывели из себя? — получив в ответ отрицательное покачивание головой, мастер Китан продолжил: — А я заметил. К твоему сведению это упражнение выявляет тех, у кого дела с внутренней концентрацией обстоят не очень хорошо. Это значит, что ты находишься в крайне опасном состоянии.

— Да ладно! — не поверил Дилль.

— Ты слишком напряжён, даже во время упражнения релаксации, вот почему не чувствуешь окружающий мир. Ты мне напоминаешь ласку — такой же беспокойный и любопытный.

— Любопытство — не порок, — парировал Дилль народной поговоркой.

— И даже сейчас ты не можешь понять и принять мои слова, — покачал головой мастер Китан. — Ты хоть когда-нибудь бываешь не напряжённым?

— А как же! — усмехнулся Дилль. — Как выпью кружку-другую пива, так сразу чувствую такое восхитительное расслабление. Жаль в Академии пить нельзя.

Мастер Китан хмыкнул и поднялся.

— Ну, не то чтобы совсем нельзя. Пива нет, но могу предложить неплохое эштигерское.

Учитель подошёл к стене и сделал пасс рукой. Камни разъехались, и изумлённый Дилль увидел ряды тёмно-зелёных бутылок, стоящие в углублении. Забрав одну, мастер Китан протянул её Диллю.

— Пей.

— Но ведь…

— Пей.

Дилль взял бутылку, содрал сургучную печать с горлышка и сделал несколько глотков.

— Не стесняйся. Я хочу, чтобы ты сбросил напряжение.

Дилль пожал плечами и одним махом опустошил половину бутылки. В голове слегка зашумело.

— А теперь закрой глаза и представь, что ты паришь в небе. Далеко внизу под тобой земля, а вокруг пушистые белые облака. И ты покачиваешься на этих облаках, как на мягкой пуховой перине.

Наверное, это хмель сделал своё дело — Дилль действительно начал ощущать покачивание.

— … а жаркие лучи солнца дают тебе новую энергию. Она наполняет твой организм жизнью и силой, — голос мастера Китана доносился до Дилля словно издалека. — И чем дольше ты впитываешь солнечную энергию, тем сильнее себя чувствуешь. Сейчас в тебе столько сил, что ты мог бы голыми руками сразиться с саблезубым медведем. Собери эту силу, сомни её в тугой комок и держи в себе. Чувствуешь, как в нижней части живота стало тепло? Это твоя сила, твоя магия, и ты можешь высвободить её в любое время.

Да, Дилль ощущал в себе странное жжение. Оно было непохоже на жар костра — тот идёт снаружи. Тепло выпитого вина, которое согревает в холодный зимний вечер, тоже было другим. Зато это жжение очень походило на то, что он испытал в королевском дворце во время принятия в адепты Академии. Только тогда это был сжигающий всё пожар, бушевавший в нём, а сейчас внутри Дилля словно горел огонёк свечи — слабый и едва тёплый.

— А теперь подними руку и выпрями указательный палец — так ты дашь направление энергии. Перемести энергию в кончик пальца и освободи её.

Дилль послушно выставил руку, представил, как тепло из низа живота перемещается по руке и собирается на кончике указательного пальца. Наверное, энергия добралась куда надо — кончик пальца стал горячим и зачесался.

— Давай!

Ну, Дилль и дал. Он освободил собранную энергию, и раздался громкий хлопок. Дилля дёрнуло вперёд, а затем с такой силой отбросило назад, что он перевернулся через голову. Мастер Китан совершил такой же акробатический трюк и теперь лежал на каменном полу, бездумно глядя в тёмный потолок. Дилль потряс рукой — палец онемел и болел одновременно. Странное ощущение.

— Чтоб тебя!!! — мастер Китан пришёл в себя и совсем не по-академически выругался. — Ты сколько собрал, бестолочь?

— Откуда мне знать? — огрызнулся Дилль. — Сколько было, столько и собрал.

— Ладно, я сам виноват, — проворчал учитель медитации, почёсывая ушибленную спину. — В следующий раз первым делом возьмёмся за контроль. Ну что, теперь ты понял, как нужно собирать энергию?

Дилль кивнул.

— Вроде понял. Мне, что, теперь каждый раз вино пить? Вообще-то, я не возражаю.

— Ну, нет! — рассмеялся мастер Китан. — Вино тебе нужно было для расслабления. Просто вспоминай это ощущение и повторяй его. Да, кстати, я тебя награждаю ещё одним штрафным талоном.

— За что?

— За употребление хмельного.

— Да вы же сами мне это вино дали! — возмутился Дилль.

— Ты мог бы и отказаться, — спокойно ответил мастер Китан. — А теперь иди — ты и так уже опоздал на следующую лекцию.

Дилль, кипя от негодования, посмотрел на два огонька на своём медальоне и покинул медитативный зал. Выйдя в коридор, он погрозил кулаком закрывшейся за ним двери и отправился на занятия по риторике.

А мастер Китан остался сидеть на мягком коврике, размышляя о скрытых в этом тощем парне силах. Это же надо — умудриться состряпать из ничего вакуумный взрыв! При этом мастер Китан был уверен: адепт даже отдалённо не представляет, что он сейчас сотворил, ведь эту технику изучают только на третьей ступени, причём, только в теории. Хорошо ещё, что Дилль не успел собрать побольше энергии — разнёс бы в клочья и себя, и учителя. Мастер Китан покачал головой — гроссмейстер предупреждал его быть осторожнее с носителем драконьей магии, а он пропустил совет главы Академии мимо ушей. Что ж, в следующий раз надо приготовить пару-тройку щитов.

[1] Адепт пятой ступени — ученик, только начавший изучать азы основных предметов. Попросту говоря, ученик, который не знает практически ничего.

[2] Эрг — наименьшая единица измерения магической силы.

Глава 2

* * *

— Разрешите?

Дилль просунул голову в щель между дверью и косяком. Архимаг Сигус — учитель риторики, бросил на опоздавшего отрешённый взгляд и кивнул. Дилль прошмыгнул к дальнему столу, разложил листы бумаги и стилус и приготовился слушать очередные занудные откровения.

— Итак, мы остановились на том, что правильное отображение слов способствует развитию правильного мышления. А от этого, в свою очередь, зависит качество заклинания. К примеру, адепт Ронхель в самостоятельной работе написал слово «металл» с одной буквой «л». Казалось бы — ерунда, обычная ошибка. Но предложение «необходимость обработки металла» приобретает абсурдный смысл, стоит убрать одну единственную букву. В вашем исполнении, адепт Ронхель, получилось, что необходимость обработки что-то куда-то метала.

Адепт Ронхель — коренастый бородатый гном, покраснел и буркнул:

— Ну, подумаешь, ошибся. Заклинание-то я всё равно наизусть знаю.

— Заклинание с ошибкой может не сработать — это в лучшем случае, либо даже привести к смерти исполняющего его мага, — учитель Сигус потряс указательным пальцем перед носом гнома. — Запомните, составление заклинаний — это дисциплина, требующая максимальной точности формулировок. Адепт Ронхель, на следующей лекции я желаю видеть вашу работу без единой ошибки и помарки.

Гном тяжко вздохнул, остальные ученики захихикали. Ронхель учился в Академии уже одиннадцатый год, был адептом второй ступени магии земли и металла, а вот премудрость написания слов на бумаге давалась ему с трудом. Несчастный не мог написать предложение, не сделав при этом пяти ошибок и десятка помарок, а потому до сих пор посещал лекции архимага Сигуса.

Дилль как-то спросил гнома, почему тот просто не откажется заниматься этим неблагодарным делом. Ронхель мрачно ответил, что король Подгорья платит Академии за его обучение, и если Ронхель не получит официальный диплом, то ему придётся лет двести отрабатывать эти деньги в шахтах. А диплом Академия не выдаст, если нет отметки об успешной сдаче экзаменов по обязательным предметам.

— Мне кувалдой проще работать, чем стилусом. Мастер Сигус, можно я вам лучше бронзовую розу откую?

— Во-первых, я ещё не мастер, а только архимаг, — учитель Сигус пригладил мышиного цвета волосы. — А во-вторых, я не женщина, чтобы дарить мне розы. Адепт Ронхель, к следующей лекции приготовьте два экземпляра вашей работы.

Гном смачно плюнул на пол и обречённо кивнул.

— И после занятий останетесь — займётесь влажной уборкой, — безжалостно закончил учитель.

Он осмотрел притихших учеников и продолжил лекцию:

— Точное и ясное изложение своих мыслей — вот предпосылка к успешному заклинанию. Вы должны понимать в мельчайших деталях, что хотите использовать и какие результаты при этом получить. Только тогда ваше заклинание будет работать так, как и задумывалось. Примеров небрежного использования семантической составляющей в истории магии очень много. Например, пятьсот лет назад магистр Эувериус, страдающий заиканием, умудрился вместо простенького заклинания уборки мелкого мусора создать пространственную дыру, уничтожающую немагическую материю. Погиб он сам, и все, кто в тот момент находился рядом. На результаты его ошибки вы сможете полюбоваться в подвалах Академии, когда вам дадут допуск к этому этажу. Дыру Эувериуса до сих пор используют для сброса в неё немагического мусора. Кстати, это экономит Академии деньги — мы ведь не платим городу за вывоз отходов.

— А если в неё бросить, к примеру, какой-нибудь замагиченный амулет? — не удержался от вопроса Дилль.

Без сомнения, архимаг умел читать мысли, иначе откуда бы он узнал, что Дилль подразумевает свой амулет мага с встроенным заклятьем подчинения?

— Ни сильные артефакты, ни обычные предметы с магическим вкраплением дыра не принимает. Так что, адепт Диллитон, не советую даже пытаться забросить в неё свой амулет. Вы попросту заработаете себе очередное наказание, как, кстати, только что это сделали. Дарю вам штрафной талон на поход к смотрителю Криану.

Дилль подавил сильное желание повторить подвиг гнома и смачно плюнуть на пол — это, как уже известно, чревато ползаньем с грязной тряпкой по полу. Вот что удивительно: в Академии, где повсюду используется магия и придумываются новые заклинания, все работы по обслуживанию производятся вручную. То есть, уборку в кабинете нужно делать обязательно руками при помощи ведра воды и старой-престарой тряпки. А в котельной строго запрещено использовать магию для подбрасывания дров и угля в печь — лопата и тачанка вам в помощь. И на кухне овощи чистят руками, а не при помощи магии земли, к примеру. На кухне Дилль пока не успел побывать, но был уверен, что всё ещё впереди — однажды смотритель Криан отправит его туда. Может быть, даже сегодня ночью.

— И, думайте, думайте, когда что-то пишете, — сухонький Сигус возмущённо взмахнул руками. — Адепт Релла, вы были голодны, когда переписывали трактат мастера Инфлюэнса «По поводу победы над старостью»?

— Почему?

— Нет? Тогда почему вы переиначили название трактата? «По поводу обеда со старостью»! Это что было?

— У адепта Теовульфа плохой почерк, а в библиотеку я не успела, — на круглом личике Реллы появилась смущённая улыбка.

— Даже если у вампира плохой почерк, то обязанность хотя бы элементарно поразмышлять над очевидной глупостью того, что вы пишете, никуда не делась. Адепт Релла, примите штрафной талон.

Затем Сигус щедрой рукой раздал штрафы Тео, который несмотря на плохой почерк даёт списывать товарищам, Элдеру, который из-за простуды говорил «в нос» и не смог членораздельно повторить длинное заклинание, и самому младшему из учеников, десятилетнему Феодосию, сделавшему из листа для записей бумажную шляпу. К счастью, большие песочные часы закончили пересыпать содержимое из одной банки в другую, и прозвучал мелодичный звонок.

— Уйдите с глаз долой, — махнул рукой Сигус. — Давно мне таких бестолковых учеников не попадалось. Адепт Ронхель, а вы куда?

Гном, не успевший улизнуть, вздохнул и поплёлся за ведром и тряпкой.

* * *

После часового отдыха Дилль и Тео пошли в гимнастический зал на занятия к мастеру Оквальду. Вампиру-то хорошо — его физическая подготовка позволяла ему без труда выполнять и даже перевыполнять всё, что задавал Оквальд, а вот Дилль… Дилль здесь страдал по-настоящему.

Мастер Оквальд — надо отдать ему справедливость, делил учеников по половому и возрастному признаку. То есть, женщинам, которых в группе было две, и малолеткам, которых было пятеро, он давал более лёгкие упражнения. Остальные — это мужчины всех возрастов и рас, должны были выполнять самые разнообразные упражнения вне зависимости от того, насколько они сильны.

— Что значит «слишком стар»? — переспросил Оквальд у Кротта.

Кротт — житель какой-то глухой деревушки, попал в Академию после того, как случайно наложил заклятье на соседскую корову, отчего молоко бурёнки стало скисать, едва попав в подойник. Кротта отвезли в ближайший город и обвинили в злонамеренном колдовстве. Во время суда местный маг договорился с судьёй, и преступнику изменили наказание: вместо штрафа за незаконное использование магии отправили на принудительное обучение в Тирогис. Спустя две недели пребывания в Академии Кротт уже раскаивался в своём согласии на замену наказания.

— Мне скоро пятьдесят, и я не могу отжиматься по сто раз подряд! — возмущённо пояснил Кротт.

Честно говоря, выглядел Кротт глубоким стариком: зубы повыпали, лицо изборождено морщинами, а на голове жалкая поросль вместо волос. Дилль верил, что Кротт не может отжаться.

— А мне шестьдесят восемь, и я легко могу это сделать.

Оквальд был высоким сильным мужчиной, с густой чёрной бородой, в которой не проглядывало ни единой седой волосинки. В общем-то, ничего удивительного в этом не было: в Академии практиковались омолаживающие заклинания для своих магов. Во всяком случае те, кто представлял собой ценность для Гильдии магов, точно могли рассчитывать на периодические омолаживающие курсы лечения. Поэтому маг, возраст которого приближался к семидесяти, выглядел как тридцатилетний обычный житель Ситгара.

Мастер Оквальд легко отжался сотню раз, поднялся, отряхнул руки и сказал:

— Вот так. А теперь повторите.

— Мастер, а мне нельзя отжиматься, — Дилль решил отдохнуть и принялся вдохновенно врать. — Вчера я был у врачевателей, и они сказали, что у меня совершенно уникальное строение грудной клетки. Так и сказали, мол, никогда такого не видели. И что я представляю огромную ценность для изучения, поэтому мне запрещены всякие тяжёлые физические…

Мастер Оквальд ткнул в его сторону указательным пальцем. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — сейчас в человека с уникальным строением грудной клетки полетит огненный шарик. Дилль моментально принял упор лёжа и честно отжался раз тридцать. Ещё столько же он сделал еле сгибая руки, а затем «сдох» и уткнулся носом в шершавый каменный пол. Вскоре все, как и Дилль, лежали на животах и имитировали нужные действия, и только неутомимый Теовульф продолжал отжиматься. По приблизительным подсчётам Дилля, вампир давно перешёл на вторую сотню и явно не собирался останавливаться.

— Адепт Диллитон, вы должны выполнять отжимания, а не упражнение «лёж лёжа». К остальным это тоже относится. — сказал Оквальд. — Адепт Теовульф, отдыхай, а с твоими товарищами мы ещё немного позанимаемся.

Тео под завистливыми взглядами товарищей сел на пол и принялся изображать медитацию, уставившись на Реллу, делавшую наклоны. Для остальных «немного позанимаемся» вылилось в череду выматывающих силовых упражнений, после которых Дилль по-настоящему понял, что значит «дрожать, как осиновый лист». Руки от усталости у него тряслись, ноги подгибались, живот и спина ныли… да в его организме сейчас не было ни одной мышцы, которая бы не болела!

— А теперь лёгкая пробежка, — скомандовал Оквальд.

Со стонами и спотыкаясь на каждом шагу, начинающие маги побежали вдоль стен огромного зала. Мастер Оквальд, стоя в центре зала, вещал:

— Маг должен находиться в отличной физической форме. Это гармонирует с его духовным состоянием.

— Зачем это магу? — пропыхтел Дилль, пробегая мимо учителя.

— Затем, что есть некоторые виды заклинаний, позволяющие трансформировать физическую энергию организма в магическую. Любая магия отбирает силы. Два мага одной квалификации по-разному отреагируют в критической ситуации. Слабый физически маг, совершив одно-два заклинания, рухнет без сил. Сильный человек сможет сделать десяток таких же заклинаний.

— Я больше не могу бежать! — гном Ронхель остановился. — Зачем мне это? Мы в шахтах не бегаем. Бегущий гном в мирное время вызывает смех, а в военное — панику.

— Преодоление себя — путь к самосовершенствованию, — назидательно сказал Оквальд.

— Всё равно не могу, — гном упрямо мотнул головой. — Это клыкастому хорошо — у него ходули длинные, а мне, чтобы за ним поспеть, нужно в три раза больше ногами шевелить.

В доказательство Ронхель показал на свои коротенькие ножки. Мастер Оквальд задумчиво кивнул.

— Да, похоже без посторонней помощи ты действительно не сможешь поспеть за остальными.

— Я же и говорю…

— Вот тебе помощник! — мастер Оквальд создал огненный сгусток, который устремился к гному и шмякнул того пониже спины.

Гном взвизгнул и помчался догонять товарищей, а огненный шарик летел ему вслед и периодически придавал ускорения. Вскоре гном обогнал всех, и остальным пришлось вдыхать дым от его тлевшей мантии.

Мастер Оквальд сегодня был добрым — он никому не назначил штрафных талонов. А Дилля против обыкновения даже не наградил огненным сгустком — видимо, истратил всё на гнома. Когда занятие закончилось, Дилль на подгибающихся ногах поплёлся в свою комнату, а Теовульф — до отвращения бодрый, умчался куда-то в сторону женских спален — не иначе решил пообщаться с Реллой.

— Ну и пусть общается, — проворчал Дилль, падая ничком на кровать. — А я помедитирую.

Уснул он раньше, чем его нос коснулся подушки.

* * *

Конец зимы в Тирогисе был самым мерзким временем года. И вовсе не по причине лютых холодов, какие обычно наступают на исходе зимы. Просто в это время горожане совсем переставали видеть солнце. Нависшие свинцово-серые тучи, через которые не мог пробиться даже самый крошечный лучик светила, угнетали людей, делая их мрачными и неразговорчивыми. Все с нетерпением ожидали начала весны, когда тучи выльются на землю дождём, а в небе наконец-то засияет ласковое солнце.

Среди горожан находились даже такие, кто предлагал собрать деньги и заплатить магам из Академии, чтобы те разогнали тучи над городом, но это предложение не находило отклика в сердцах прагматичных жителей столицы. Зачем тратить деньги на то, что и так произойдёт? К тому же, через день-два после вмешательства магов тучи всё равно затянут небосвод.

Всадники, подъезжавшие к главным воротам Тирогиса, не относились к числу тех, кто печалится об отсутствии солнца. Скорее, наоборот — вампиры предпочитали жить в полумраке, хотя, закутавшись в защитные одежды до самых глаз, могли находиться и на ярком солнечном свете. Вот и сейчас, даже несмотря на плотные тучи, закрывавшие солнце, они ехали в широкополых шляпах и с дорожными платками на лицах. Впрочем, платки выполняли ещё одну функцию: скрывали от встречных людей торчащие из-под верхней губы клыки.

Сказать, что жители Ситгара — от крестьян до герцогов Кланов Высокородных, боятся вампиров — значит, не сказать ничего. Вампиры появились лет триста назад — как раз после разгрома полчищ некромагов в Величайшей битве. И с тех пор возникло множество легенд и страшилок, в которых рассказывалось о страшных кровавых монстрах, подобно теням скользивших в ночи. Вампиры, согласно молве, были восставшими мертвецами, пьющими кровь из людей, они боялись солнечного света и Единого. Укушенный вампиром человек умирал, потом превращался в упыря, который тоже пил кровь, а потом жертва нового упыря умирала и тоже превращалась в упыря, который тоже пил кровь… Ну, и так далее.

Конечно, здравомыслящий человек, немного подумав, пришёл бы к выводу, что будь на самом деле так, как говорится в легендах, люди уже давным-давно перестали бы существовать, а земли были бы населены сплошь упырями-кровососами. Ни в одной официальной летописи нет такого, чтобы мёртвый человек после укуса вампира ожил, но укушенному мертвецу всё равно вколачивали в сердце осиновый кол, отрубали голову или полностью сжигали на костре. Так сказать, во избежание.

Ещё утверждалось, что вампиры боятся серебра и запаха чеснока, а потому охотники, специализирующиеся на уничтожении всяческой нечисти, были увешаны вязанками чеснока, и обязательно имели стрелы с посеребрёнными наконечниками.

Короче говоря, узнай кто во всадниках вампиров, он сделал бы одну из двух вещей: либо с криками бросился прочь, либо напал на монстров. Нападения вампиры справедливо не опасались, а вот понапрасну пугать население Ситгара им было строжайше запрещено. Именно поэтому мастер клинка Орхам — старший отряда, и распорядился во время пути не снимать дорожные платки с лиц.

Однако когда отряд въехал в городские ворота, платки всё же пришлось снять. Стражники, с подозрением смотревшие на неизвестных военных (а кем они — увешанные оружием, ещё могли быть?), заступили им дорогу. Начальник караула — седовласый и краснолицый сержант Заднорд, которого солдаты за глаза звали просто «Зад», выступил вперёд и требовательно вскинул руку.

— Стоять! Кто такие?

— Специальный королевский отряд, — не слезая с коня, сказал Орхам. — Вот грамота, подписанная Его Величеством и скреплённая его личной печатью.

Сержант взял свернутую в трубку грамоту, долго читал её, водя заскорузлым пальцем по строкам, после чего ощутимо побледнел.

— Вы это… шутить изволите?

— Я, что, похож на шутника?

— Но если это правда… — сержант снова глянул в грамоту, отступил на несколько шагов и поправил стальной нагрудник, — то я не могу вас пропустить. Мне надо уведомить ротного — пусть он решает.

— Сержант, ты хочешь сказать, что не подчиняешься королевскому приказу? — ледяным тоном осведомился Орхам.

— А откуда я знаю, что вы те, про кого тут написано? — неуверенно спросил сержант. — Может, вы другие.

Караульные удивлённо воззрились на начальника — сержант, обычно орущий с утра до вечера и устраивающий им разносы за самые малейшие прегрешения, сейчас походил на новобранца второго дня службы.

— А ты разве до сегодняшнего дня имел счастье лицезреть вампиров? — насмешливо спросил Орхам. — И сможешь отличить воинов клана Григот от воинов клана Сталгард?

Услышав про вампиров, четвёрка караульных немедленно сообразила, отчего сержант вдруг более чем слегка побледнел.

— Но если ты настаиваешь… — Орхам сбросил дорожный платок и усмехнулся: — Ну что, теперь веришь, что я — это я?

Бледное лицо, огромные глаза с вертикальными зрачками и торчащие изо рта клыки убедили несчастного сержанта, что перед ним находится вампир. Правда, тот ли самый, о котором говорилось в грамоте, он не знал, да это никакой роли и не играло. Страх перед клыкастыми убийцами, веками бытовавший в народе, ожил и обрёл форму, а потому сержант Заднорд завопил:

— К оружию! Нападение!

А караульные… а караульные с криками «Спасайтесь, вампиры в городе!» бросились наутёк.

Люди, ещё не успевшие въехать в город и стоявшие в длинной очереди на подъездной дороге, услышали вопли пробегавших мимо стражников и ринулись прочь от ворот. Одни бросали свои телеги, другие пытались развернуть неповоротливые экипажи, третьи хлестали коней, четвёртые спасались на своих двоих… Возникла толчея, перешедшая в настоящую панику.

Сержант Заднорд понял, что остался один против целого отряда нечисти, но, будучи человеком долга, выхватил меч и приготовился дорого продать свою жизнь. Вампиры же сидели в сёдлах каменными изваяниями — ни один из них даже не сделал движения к рукоятям мечей.

— Ну, посмотри, к чему привела твоя глупость, — поморщился Орхам. — Чего ты орал, как недорезанный?

Неподвижность вампиров или спокойный тон, которым говорил Орхам, слегка ободрили сержанта. Он опустил меч, но в ножны прятать не стал. Собравшись с духом, он сделал несколько шагов вперёд и протянул вампиру грамоту.

— Извините, сударь. Испугался, был неправ.

Орхам не удержался от усмешки, при виде которой сержант снова побледнел

— Конечно неправ. Пожелай мы атаковать, и весь твой караул был бы мёртв, не успев даже сказать «ой». Ладно, нам надо ехать — нас ждут в королевском дворце.

Сержант вновь отступил на шаг и, упрямо наклонив голову, сказал:

— Простите, сударь, я не могу пропустить в город ваш отряд без команды начальства. Если вы попытаетесь проехать без разрешения, я буду вынужден применить оружие.

Орхам удивлённо посмотрел на сержанта.

— У тебя храбрости больше, чем мозгов. И как ты собираешься нас задержать?

Военный не успел ответить — один из вампиров двинул коня вперёд.

— Что с ним возиться? Снесите ему башку, мастер, и едем дальше!

— Стоять, Коэри! — рявкнул Орхам и обратился к сержанту: — Долго ждать я не намерен. Давай, получай своё разрешение и пропускай нас.

Сержант беспомощно огляделся. Караул в полном составе сбежал, и послать в казарму было некого. А уйди он, и ворота останутся вообще без охраны. К его счастью в этот момент из переулка на взмыленном коне вылетел всадник в форме курьера. Он на полном скаку приблизился к месту несостоявшейся схватки и остановил коня только тогда, когда, казалось, животное врежется в сержанта.

— Прошу прощения за опоздание, — без предисловий выпалил курьер. — Задержался — одну из улиц перекопали, пришлось ехать в объезд. Доброго дня, господин Орхам!

Орхам посмотрел на молодого человека — лицо того показалось ему знакомым. Курьер приподнял шляпу.

— Дорога в Неонин, особый полк графа Улистана. Я был вестовым графа, упокой Единый его душу.

— Помню, помню, — Орхам улыбнулся. — Вадиль, если не ошибаюсь?

— Истинно так. Я готов сопроводить вас к дворцу. Ещё раз приношу извинения за опоздание.

Сержант, слушавший обмен любезностями, напомнил о себе покашливанием.

— Э-э, господин курьер, я не могу пропустить в город этих… этих…

— Подданных Его Величества, — подсказал Вадиль. — Можете, вот личный приказ коменданта. Капитан Рибрин, как в воду глядел — велел мне заехать к коменданту за разрешением.

— Это другое дело, — сразу успокоился сержант Заднорд. — Я оставлю эту бумагу у себя. Проезжайте.

Всадники проезжали мимо него, а он считал их. Одиннадцать. Подумать только, одиннадцать вампиров приехали в Тирогис среди бела дня и даже никого не убили! Чудеса! Заднорд ухмыльнулся — когда вечером за кружкой вина он будет рассказывать это товарищам, ему никто не поверит. Кстати о товарищах, а где эти несчастные трусы, которые бросили его на растерзание кровожадным монстрам? Сержант опустил брус, перегородивший въезд в город, и принялся ждать, когда его подчинённые соизволят явиться пред грозные очи командира. А пока беглецы не объявились, он начал придумывать им такое наказание, чтобы длилось оно месяца три-четыре и происходило желательно по ночам.

Неспешной рысью отряд двигался по улицам Тирогиса. Встречные прохожие с любопытством разглядывали всадников, чьи лица были закрыты до самых глаз. Орхам, ехавший впереди колонны рядом с Вадилем, сказал:

— Как, оказывается, тесен Ситгар. Надо же было повстречать в столице именно того человека, с которым я познакомился на границе.

— Ничего удивительного, — усмехнулся Вадиль. — Вас никто из курьеров не захотел встречать. Все сразу оказались занятыми настолько важными делами, что едва пришло распоряжение, тут же разбежались по городу. Вот меня и отправили, поскольку я уже был знаком с вами.

— Понятно, — хмыкнул Орхам. — Хорошо, что ты тут оказался. Кстати, а как ты угодил на курьерскую службу? Насколько я знаю, в неё не берут рядовых солдат да ещё и из приграничных полков.

Парень только пожал плечами.

— Сам не знаю. Как-то вызвал меня полковник, спросил, правда ли я являюсь внебрачным сыном графа Улистана. Я показал ему перстень, что подарил мне граф, полковник тут же написал рекомендацию и отправил с этим письмом в Тирогис. А здесь уже меня определили в курьеры. Хорошая работа, только мотаться по всему Ситгару приходится.

— Понятно. Его Величество ценит преданность и честность, — сказал Орхам. — Долго ещё?

— Уже приехали. За поворотом — дворец.

В отличие от въездных ворот, у въезда во дворец охрана была предупреждена. Стражники в сияющих кирасах расступились, и отряд вампиров беспрепятственно въехал на территорию дворца. Их уже ждали: на усыпанной разноцветным гравием площадке стояли офицер и гражданский чиновник.

Вадиль спрыгнул с коня и, отдав честь, доложил:

— Господин капитан, отряд лиц, указанных в курьерском приказе, доставлен без происшествий.

Офицер в форме королевских гвардейцев принял доклад и неприязненно уставился на приехавших. Орхам тоже слез с коня и коротко приказал:

— Спешиться. Построиться.

Вампиры спрыгнули с коней и выстроились в шеренгу. Орхам подошёл к офицеру и сделал лёгкий поклон:

— Наставник особого отряда, мастер клинка Орхам.

Офицер несколько мгновений разглядывал его, затем представился:

— Командир дворцовой гвардии, капитан Рибрин. Вы и ваш отряд поступаете в моё подчинение. Господин Истальф — королевский суперинтендант, — капитан сделал жест в сторону стоявшего рядом с ним низенького пухлого чиновника. — Он любезно выделил для вас отдельное помещение на территории дворца. Конюшня неподалёку от этого помещения. Разместите своих людей… в смысле, подчинённых, а после я жду вас в своём кабинете. Дорогу спросите у гвардейцев — вас проводят.

Капитан Рибрин круто развернулся и ушёл. Королевский финансист посмотрел ему вслед, затем развёл руками.

— Простите его невежливость, господин Орхам, всё-таки он — военный. Пойдёмте, я покажу вам помещение.

Помещение оказалось отдельно стоящим двухэтажным домом в полусотне шагов от дворца. Конюшня, как и говорил капитан Рибрин, оказалась недалеко, что было очень удобно — в случае тревоги не нужно бежать за лошадьми в другой конец дворцового парка.

— Неплохо, — оценил Орхам.

— Надеюсь, вам тут будет удобно, — расплылся в улыбке суперинтендант. — До вас тут обитали гвардейцы, и ни на что не жаловались.

Орхам только головой покрутил — вот, оказывается, почему капитан был столь откровенно недружелюбен. Его солдат выселили, чтобы разместить тут вампиров. Кто угодно обозлится. Наверняка это решение предложил суперинтендант, а гвардии оставалось только подчиниться.

— Сегодня вы решайте вопросы с капитаном, — сказал Истальф, — а завтра приходите ко мне. Мы обговорим ваше жалование и, возможно, отдельные выплаты.

Орхам удивлённо приподнял бровь.

— Отдельные выплаты?

— Ну, бывает, что обращаются высокопоставленные лица для решения конфиденциальных задач, — суперинтендант пригладил седую бороду. — Очень высокопоставленные. И платят соответственно. А поскольку все на последнем королевском балу были свидетелями вашей великолепной манеры фехтовать, то, думаю, к вам обратятся в ближайшем времени.

— С разрешения Его Величества?

— О, не всегда, — улыбнулся Истальф. — Зачем Его Величеству знать о проблемах представителей Кланов Высокородных? Зато и оплата налогом не облагается.

— Понятно. Думаю, в ближайшее время я буду слишком занят, чтобы заниматься чем-то помимо задач, поставленных передо мной королём.

Невысокий суперинтендант выпрямился, дружелюбное выражение исчезло с его лица.

— Господин Орхам, дело ваше. Но представители Кланов бывают весьма злопамятны.

— Вы угрожаете? — нейтральным тоном спросил Орхам.

— Упаси Единый! — всплеснул руками финансист. — Просто сообщаю о возможных нежелательных последствиях.

— Думаю, Его Величество сможет найти управу на излишне назойливых просителей, — сказал Орхам, глядя в глаза суперинтенданту. — А если он не сможет, это сделаем мы сами.

— Само собой, само собой! Итак, жду вас завтра.

Господин Истальф поклонился и ушёл. Орхам смотрел ему вслед до тех пор, пока к нему не подошёл Коэри.

— Мастер, почему вы отказались? Мне кажется, этот кругляш предупреждал нас. Да и деньги лишними не бывают.

Орхам посмотрел на своего помощника.

— Мы принесли присягу королю, а не Кланам Высокорожденных. Честь не продаётся, Коэри.

— Да, мастер.

Орхам отправился на осмотр комнат, а потому не заметил недовольного выражения лица Коэри.

Глава 3

* * *

— Ну-с, адепт Теовульф, ответь нам, как формулируется главный философский вопрос.

Архимаг Шетерн был высоким мужчиной лет сорока. Видимо он ещё не достиг той ступени, когда мага подвергают омолаживающим заклинаниям, а потому выглядел на свой возраст. Высокий лоб, залысины, глубоко сидящие глаза, тяжёлая квадратная челюсть — красавцем назвать его язык не повернулся бы даже у подслеповатой старой девы. Но сам Шетерн, несомненно, был о себе другого мнения, а потому не оставлял попыток произвести на адепта Реллу благоприятное впечатление. Ветреная ученица водного факультета милостиво принимала ухаживания архимага, как, впрочем, улыбалась и Теовульфу. Надо ли говорить, что эти двое просто терпеть друг друга не могли?

— Ну-у, — протянул Тео, — там что-то говорится о духе и материи.

— Не знаем, — с видимым удовольствием отметил Шетерн. — А ведь этот вопрос является краеугольным камнем во взаимоотношениях магов и церкви. Штрафной талон вам, сударь. Кто хочет ответить? Да, адепт Релла.

— Основной вопрос философии звучит так: что первично — дух или материя.

— Великолепно, адепт, — Шетерн широко улыбнулся, показав лошадиные зубы. — За превосходное знание предмета дарю вам один полный выходной день.

На амулете Реллы появился зелёный огонёк.

— Спасибо, учитель, — Релла сделала книксен и села на место, незаметно для Шетерна показав язык Теовульфу.

— Так вот, — Шетерн прошёлся вдоль стены, — основной вопрос философии важен для нас — магов, по той причине, что он позволяет противостоять нападкам церковных деятелей, утверждающих, что дух первичен. Они — то есть монахи всяких мастей, приводят в пример сверхголема, которого создали древние мастера магии во время Величайшей битвы.

— Единого? — послышался вопрос.

— Да, так позже прозвали это существо. Оно получило имя Единый по той причине, что в нём воедино спаялись все стихийные магии. Высшие мастера, пожертвовавшие своими жизнями, вложили в Единого не только жизненные и магические силы, но и собственные души, благодаря чему Единый приобрёл некое подобие разума. Церковь же под термином «единый» подразумевает существование одного бога. Единого для всех. Так вот, после Величайшей битвы сначала стихийно, а потом вполне целенаправленно начали возникать общества поклонения Единому. Теперь, как вы знаете, они объединены под знамёнами церкви Единого. И её представители утверждают, что высшие мастера магии создали только физическую оболочку, в то время как некий высший дух проник в неё извне. То есть, Единый — это всеобщий бог, которому следует поклоняться, который любит своих «детей» и карает непослушных. В общем, логика их ущербна, и всё это неправда.

— Но Единый действительно карает нарушивших слово, — заметил Теовульф. — Даже у вампиров это известно.

— Ну да, наказывает, — нехотя согласился Шетерн. — Однако, происходит это не по его воле, а только по просьбе монахов. К примеру, два торговца заключили договор и призвали в свидетели монаха — вы, наверняка, не раз видели такое. И если один из них нарушает условия договора, то монах возносит молитву Единому с просьбой наказать преступника. Чем больше монахов молится, и чем усерднее они это делают, тем больше вероятность, что Единый выполнит их просьбу. Нарушитель договора будет наказан в одиннадцати случаях из дюжины. Таким образом, Единый признан всеми высшей судебной инстанцией. Но даже такую ситуацию опытный маг в споре со священнослужителями может обратить себе на пользу.

Дилль немедленно вспомнил про ростовщика Рикнера. Демонов ростовщик тоже ходил с монахом и обманул великое множество клиентов, за что был изгнан из гильдии. Если бы за каждый обман Единый его наказывал, то ростовщик уже должен был бы сгореть заживо раз двадцать. Чего, однако, не произошло. Выходит, не так уж и всесилен этот Единый.

— То, что Единый всего лишь выполняет волю просителей, а не сам инициирует наказание, и является доказательством отсутствия внешнего воздействия на магически созданную саморегулируемую структуру, — Шетерн на одном вздохе выпалил этот перл, достойный завзятого канцеляра, и ткнул пальцем в Тео, отвлекшегося на перешёптывание с Реллой. — Адепт Теовульф, повторите.

Дилль, к примеру, под страхом смерти не смог бы повторить этот образец бюрократического словоблудия, а Тео только развёл руками.

— Ещё один штрафной талон, адепт Теовульф, чтобы не отвлекался, — Шетерн с улыбкой послал магический импульс, и на амулете Теовульфа зажёгся второй крохотный огонёк. — Если ты не способен сконцентрироваться на учёбе, то зачем поступил в Академию?

— Но я только хотел спросить…

— Спрашивать здесь можно только у меня. Я вам дарю бесценные знания, а вы не цените этого.

— Но…

— Ещё один штрафной талон. За пререкания, — Шетерн с удовлетворением зажёг новую красную «звезду» на амулете Тео. — Больше никто не хочет со мной поспорить?

Дураков не нашлось — все молча ели глазами архимага.

— Отлично. Тогда запишите задание для самостоятельной проработки…

Остаток урока прошёл в выслушивании нудных поучительных речей Шетерна. Дилль, усыплённый монотонным голосом учителя, заработал четвёртый талон и догнал Тео по количеству штрафов.

«Ну, что ж, — философски подумал Дилль, — во всяком случае мне в компании с Тео будет на так скучно отрабатывать».

* * *

— Давай посмотрим, чему ты научил его.

Мастер Китан и гроссмейстер Адельядо сидели на стульях с высокими спинками — ни дать ни взять судьи по время вынесения приговора.

— Пока ничему особенному. Он только научился собирать энергию.

— Уже неплохо для начала. Приступай, адепт.

Дилль, чувствуя себя неуютно под их строгими взглядами, уселся на коврик и скрестил ноги, а руки положил на колени ладонями вверх. Мастер Китан говорил, что такая поза лучше всего подходит для сбора эргов из пространства. Он закрыл глаза.

Итак, для начала нужно отстраниться от всяких внешних раздражителей. К примеру, от мыслей, почему он, Дилль, должен сидеть тут вместо того, чтобы использовать положенное для отдыха время по назначению — выспаться, к примеру. Завалился бы сейчас на кровать…

Стоп! Не отвлекаться! Нужно расслабиться и позволить мыслям парить в небесах. Как в прошлый раз, когда мастер Китан дал ему вино. Кстати, неплохое вино было, эштигерское, кажется. А потом за это же вино Дилль получил штраф. Зараза, всё-таки, этот мастер Китан! Сам же дал ему выпить и за это же ещё и наказал! Опять придётся ночами швырять уголь в котельной. Там душно, там из жерла печи пышет жаром, а пот градом катится по лицу… Дилль так явственно представил себе обстановку котельной, что ему и вправду стало жарко. Словно он не сидел на коврике в медитативном зале, а стоял с лопатой около раскалённой печи.

И Шетерн, морда лошадиная, вкатил штраф, а всё потому, что Дилль дружит с Тео, который заглядывается на Реллу, на которую положил глаз сам Шетерн. Жар негодования на придирчивость учителей и несправедливость судьбы захлестнул Дилля. Чтоб им пусто было! Ну, ничего, погодите, вот он выучится и покажет всем!

— Адепт Диллитон, немедленно перестань! — словно издалека послышался крик мастера Китана.

— Щит готов? — это голос гроссмейстера.

— Да.

— Дилль, открой глаза и осторожно начинай выход.

Дилль послушно открыл глаза — мастер Китан и гроссмейстер Адельядо смотрели на него будто сквозь завесу красного цвета. Какой ещё выход, о чём он? Наконец Дилль с трудом сообразил, что гроссмейстер велел ему выйти из состояния медитации. Знать бы ещё, как это сделать. До сих пор он учился только впадать в это состояние.

Словно угадав мысли Дилля, гроссмейстер начал негромко говорить:

— Представь заснеженный лес: с неба падают снежинки и опускаются на ветви елей. Из прорехи в тучах выглянуло холодное зимнее солнце, и теперь снежинки сверкают в его лучах словно крошечные алмазы. Каждый эрг, собранный тобой — это такая снежинка. Понемногу отпускай собранную энергию. Пусть она уходит, как снег из тучи.

Перед внутренним взором Дилля возникла нарисованная гроссмейстером картина, и кровавая пелена перед глазами начала исчезать. Судорожно сжатые пальцы заболели, а затылок заломило, словно его кто-то огрел дубиной по голове. Гроссмейстер Адельядо и мастер Китан бросились к Диллю и принялись поочерёдно прикладывать руки к его вискам. Лёгкие прикосновения магов снимали боль, и постепенно Дилль стал чувствовать себя почти человеком.

— Что это со мной было? — прохрипел он.

— Накопленная и неизрасходованная энергия, — пояснил мастер Китан. — Ты не выпустил её, а твой нетренированный организм отреагировал. Это называется магический откат. Не советую повторять это слишком часто — без помощи врачевателя можно запросто «перегореть».

— И не подумаю, — заверил его Дилль.

— Так-то лучше, — проворчал гроссмейстер. — У тебя ещё осталось что-нибудь?

Остатки собранной энергии ещё теплились в нижней части живота, и Дилль кивнул.

— Тогда сконцентрируй её в руке и направь вон на тот щит, — Адельядо указал на каменный щит, стоящий в дальнем конце зала. — Отпустишь по моей команде.

Щит из цельной каменной плиты был оплавлен в нескольких местах, а кое-где даже растрескан. Похоже, на нём тренировалось не одно поколение учеников. Дилль собрал остатки энергии, перекачал её в правую руку и по команде гроссмейстера выпустил в каменюку.

Бесформенный сгусток красно-зелёного цвета взорвался, едва коснувшись щита. Воздух сотряс гулкий взрыв, каменный угол плиты отвалился и с грохотом рухнул на пол. Дилль недоверчиво посмотрел на свою руку — неужели это он сумел отколоть кусок камня от плиты толщиной с локоть? С ума сойти!

— С ума сойти! — гроссмейстер Адельядо явно умел читать мысли.

Мастер Китан плюхнулся на стул и глубоко вздохнул — судя по его виду, он чем-то недоволен. Дилль понадеялся, что не его успехами. Ошибся, конечно.

— Отвратительно! Никакого самоконтроля, никакой самозащиты, никакого следования правилам безопасности! — мастер Китан вскочил и зашагал вдоль стены, периодически останавливаясь и тыча пальцем в Дилля. — Адепт Диллитон, ты о чём думал, когда собирал энергию? Разве я такому учил вас?

— Кстати, а о чём ты думал? — поинтересовался гроссмейстер.

Дилль постарался воспроизвести цепочку своих мыслей. Старшие маги переглядывались, но не прерывали его. Когда рассказ подошёл к концу, гроссмейстер задумчиво пригладил седую бороду и сказал:

— Подожди за дверью, мне нужно кое-что сказать мастеру Китану.

Дилль вышел, закрыл за собой дверь и тут же приложился к ней ухом в надежде послушать, о чём будут говорить мастера. То ли говорили они тихо, то ли гроссмейстер поставил какое-то заглушающее заклинание, но Дилль ничего не услышал. А разговор в медитативном зале был интересный.

— Да, ты прав, — сказал гроссмейстер Адельядо, когда адепт скрылся за дверью. — Молодец, что сразу позвал меня. Он опасен.

— И в первую очередь для самого себя.

— И это тоже, — гроссмейстер подошёл к каменному щиту и осмотрел отколотый осколок. — Сможешь так?

— Смогу, конечно, если подготовлюсь, — Китан поднял кусок камня и повертел его в руках. — Смотрите, мастер, никакого следа магии стихий. Удар был чистой энергией. А что было бы, используй он не остатки, а всё, что успел собрать? Всё-таки драконья магия — это страшная вещь.

— А в неопытных руках — вдвойне, — глава Академии вздохнул. — Боюсь, наш младший брат дракона использует не только драконью магию. Видел зелёные сполохи? Что это было?

Мастер Китан развёл руками.

— Вот и я не знаю. Кстати, ты заметил, что у нашего юного адепта имеется ярко выраженный антимагический талант?

— Конечно, — проворчал Китан. — Я так понимаю — это тоже проявление драконьей магии. Если бы все мои молнии доставали его, мантия Дилля уже превратилась бы в решето. Я бы сказал, что пропадает от половины до двух третей атакующих заклинаний.

— Две трети, — фыркнул Адельядо. — На королевском балу он безо всякой подготовки умудрился выстоять против Леклера. Я отлучился на время, а Леклер честно попытался выполнить свои обязанности. И, представляешь, не сумел. Мало того, что Дилль выжил, но и его магические способности не пострадали.

— Не может быть! — ахнул мастер Китан. — Но ведь против инквизитора ещё никто не смог выстоять.

— Если мы сможем развить у Дилля талант антимагии, то он сумеет ещё и не такое, — гроссмейстер нахмурился. — Вот только, чувствую, не успеем — он ведь поубивает всех пока научится себя контролировать.

— Я займусь им отдельно, — пообещал мастер Китан. — Прямо со следующего занятия.

— Само собой. Делай, что хочешь, но обучи его сдерживать энергию. Не хватало нам второго Адогорда.

Мастер Китан передёрнул плечами, словно от холодного сквозняка.

— Да уж, не хотелось бы.

— Я поставлю ему блок, — решился гроссмейстер. — Такой, чтобы мощнее десятка эргов он не мог использовать. Ничего хорошего в этом нет, но другого пути я не вижу. Уберём блок только тогда, когда будем уверены.

— Но это же не раньше, чем через несколько лет! — воскликнул Китан. — Минимум четвёртая ступень. И потом, как он будет обучаться, если его магические способности будут заблокированы?

— Я дам тебе и другим учителям ключевое заклинание. Будете снимать блок на своих занятиях, а затем снова его ставить. У тебя есть другое предложение?

Других предложений не было. Гроссмейстер Адельядо попрощался с мастером Китаном и вышел из медитативного зала в коридор, где обнаружил Дилля, со скучающим видом читавшего написанные прямо на стене «Правила самоконтроля».

— Пойдём, — буркнул гроссмейстер.

Дилль отметил, что глава Академии явно не в духе, и не решился донимать его вопросами. Они миновали несколько переходов, по крутой винтовой лестнице спустились на восемь этажей и оказались в тупике. На стене красовалась синяя табличка с надписью «Без стука не входить».

— Куда не входить-то? — вслух удивился Дилль — никаких дверей он не видел.

— Сюда, — ответил Адельядо и толкнул один из камней.

В стене образовалась узкая вертикальная щель, в которую и шагнул гроссмейстер. Дилль последовал за ним, и в этот момент в них со всех сторон с рёвом ударили струи огня. Дилль даже не успел испугаться — гроссмейстер жестом руки погасил огонь и, как ни в чём ни бывало, пошёл дальше.

— У старика особенное чувство юмора, — с раздражением бросил он. — Ты, когда будешь сюда заходить, обязательно стучи.

— А как это связано с огнём? — поинтересовался Дилль. — И зачем я буду сюда заходить?

— Сейчас всё узнаешь, — многообещающе сказал гроссмейстер. — Мастер, где вы? Я привёл к вам нового ученика.

— Чего орёшь? — послышался откуда-то сбоку надтреснутый старческий голос. — Совсем ослеп на старость лет?

— А, вот вы где, — Адельядо поклонился куда-то в сторону тёмной ниши в стене. — Как здоровье, мастер?

— Помирать собрался, да ты помешал, — послышался ответ. — Ну-ка, помоги мне встать.

Гроссмейстер Адельядо поспешил к стене, словно был не первым магом королевства и главой Академии, а обычным адептом пятой ступени.

Дилль с любопытством уставился на старичка, опиравшегося на руку гроссмейстера. Он был невысокого роста и настолько худой, что на ум сразу приходило описание «кожа да кости». Что удивительно, старик был не только абсолютно лыс, но и вообще лишён растительности на лице — ни бровей, ни ресниц, ни бороды, ни усов. Одет он был в серый балахон, который болтался на нём, словно был сшит на человека, минимум, раза в два крупнее нынешнего владельца. В целом старичок производил впечатление «дунь — рассыплется». На всякий случай Дилль решил не чихать вблизи этого древнего мага.

Старичок в свою очередь оглядел нового ученика с ног до головы, при этом Дилль отметил, что взгляд светло-голубых глаз далеко не старческий — цепкий, внимательный и пронизывающий.

— Хе-хе, совсем мальчишка, — вынес вердикт старик. — И зачем ты мне его привёл?

— Мастер, боюсь, кроме вас никто не сможет обучить его. Дело в том, что этот адепт…

— Обладает даром дракона, — прервал гроссмейстера старик. — Ты зря привёл его сюда — я слишком стар для этого. Хех.

— Откуда вы узнали? — удивился Адельядо. — Вы же ни с кем не общаетесь.

— Я ещё не окончательно ослеп в отличие от некоторых. И не потерял способности видеть ауру.

— Мастер, только вы можете…

— Адельядо, помнится, в прошлый р, аз ты, стоя вот на этом самом месте, говорил, что я выжил из ума и мне нельзя доверить даже команду уборщиков.

— Мастер, но я был расстроен гибелью вашего ученика.

Дилль навострил уши. Гибелью ученика?

— Хе-хе, он сам был виноват, и ты об этом прекрасно знаешь.

— Ваши методы, мастер…

— Ты их не одобряешь, не так ли?

— Просто я их слишком хорошо знаю, — сухо сказал гроссмейстер. — Всё-таки я и сам до сих пор официально числюсь вашим учеником.

Дилль удивлённо поднял брови. Вот как? Адельядо учился у этого старого мага. Интересно, сколько же тогда лет старичку, если самому гроссмейстеру около двухсот? Наверное, он помнит ещё Величайшую битву. Поэтому, ничего удивительного, что старый маг постоянно по-дурацки посмеивается — кто угодно за такой срок выживет из ума.

— А раз ты мой ученик, то не смей перечить наставнику. Мне лучше знать, как воспитывать боевых магов.

Боевых магов? Брови Дилля, которые до этого уже побывали в верхней точке, сейчас, наверное, уехали куда-то на макушку. Его собираются сделать боевым магом? Хе-хе, мысленно повторил он за старичком.

— Именно поэтому я и привёл к вам этого адепта, мастер Иггер.

— Вот же настырный, — проворчал старик. — Ладно, оставляй его. Но если он окажется таким же тупым, как прошлый…

— О, мастер, адепта Диллитона можно обвинить в чём угодно, только не в тупости. Он своенравен, ленив, врёт на каждом шагу, физически не подготовлен и имеет кучу других недостатков, но только не туп.

Дилль негодующе кашлянул, услышав такой сомнительный комплимент. Впрочем, оба старших мага не обратили на него ни малейшего внимания.

— Ну, хорошо, хорошо. Хе-хе, сказал же, посмотрю, — Иггер поджал тонкие губы. — Если он мне подойдёт, пусть приходит дважды в неделю.

— Мастер, я рассчитывал, что вы будете ежедневно заниматься…

— Здоровье, знаешь ли, с возрастом не прибывает, — старик кашлянул.

— Тогда почему вы отказываетесь от сеансов обновления? Наши врачеватели: что земельщики, что водники, будут рады оказать услугу самому старому магу Академии.

— Адельядо, — старичок пронзительно посмотрел на первого мага, — ты ведь лучше меня знаешь причину. Так зачем задаёшь такие дурацкие вопросы? Хе-хе.

— Простите, мастер, — высокий гроссмейстер вдруг словно стал меньше ростом.

— Ладно, чего уж.

— Спасибо. Разрешите ваш амулет, я сброшу в него ключевое заклинание.

— Ключевое? Неужели ты решил выпустить меня?

— К сожалению, это не в моих силах, мастер. Да и вы сами не захотите… Нет, ключ нужен для снятия блока на время занятий с вот этого юного господина.

Старичок перевёл взгляд на Дилля, ещё раз осмотрел его с головы до ног и снова вперился в гроссмейстера.

— Для чего блок?

— Чтобы он не убил ни себя, ни тех, кто окажется рядом, — неохотно пояснил Адельядо. — Он совсем не умеет держать контроль.

— Хе-хе, значит, он всё-таки тупой.

— Мастер Иггер, адепт только на прошлом занятии научился собирать эрги. И освоить мастерство контроля времени у него ещё не было.

— Вот даже как, — глазки старичка заинтересованно блеснули. — Значит, ты ставишь на него блок, хотя юный адепт едва начал учиться. Это из-за драконьей магии?

— Угу, — кивнул Адельядо. — По-другому нельзя. Адепт Диллитон, дай-ка мне свой амулет.

Дилль снял с шеи кожаный шнурок с зачарованным амулетом. Гроссмейстер, увидев четыре красные «награды», только хмыкнул.

— Это ты за сегодня успел заработать?

Адельядо наложил какое-то заклинание на амулет Дилля и вернул его владельцу. Мастер Иггер проводил взглядом магическую побрякушку и сказал:

— Уговорил, хех. Сначала адепт будет приходить ко мне три раза в неделю, а там посмотрим. Теперь, Адельядо, иди, а мы с моим новым учеником побеседуем. Хе-хе.

Гроссмейстер низко поклонился и ушёл. Когда за ним каменная стена схлопнулась, старичок повертел в руке свой амулет и рассмеялся.

— Хе-хе, Адельядо сам себя перехитрил. А ведь я ему тысячу раз говорил, не мудрствуй там, где всё просто.

Дилль даже не попытался состроить вежливую улыбку. Во-первых, он совершенно не понимал о чём идёт речь. А во-вторых, старичок выглядел каким-то… немного не в себе. И ещё эти постоянные идиотские подсмеивания. Он вздохнул — ну почему ему так не везёт? Отдали в ученики сумасшедшему магу.

— На факультет какой стихии тебя определили?

— На огненный.

— Хе-хе, мог бы и сам догадаться, — хмыкнул Иггер. — С такой-то рыжей шевелюрой тебе только туда и дорога. Значит, любишь устраивать пожары?

Дилль закатил глаза к низкому каменному потолку и промолчал.

— Дай свой амулет, — мастер Иггер протянул руку к Диллю. — Так-так. Хех, всё понятно. Ну-с, раз теперь ты мой ученик, давай начнём с главного: первым делом ты должен научиться снимать это дурацкое блокирующее заклинание. Иначе, что это будет за учёба?

Глаза Дилля стали круглыми. Вот так просто — взять и отключить заклинание, наложенное первым магом королевства? А ничего, что он всего лишь адепт пятой ступени, который ещё даже не умеет толком медитировать? Нет, старик точно псих! Однако свои мысли Дилль оставил при себе и лишь сказал:

— Мастер, я не знаю, как.

— А я тебя научу. Я это заклинание давно разработал, но так и не применил. Так что честь первооткрывателя, хе-хе, будет принадлежать тебе. Повторяй за мной и запоминай: я — сверхмаг…

Глава 4

* * *

Дворец герцогов Фрадбургских из клана Сокола в Тирогисе мог поспорить величиной и роскошью с королевским. Дворец и прилегающие к нему постройки занимали весь Седьмой холм — а этот холм был вторым по высоте в столице. Высокая стена огораживала владения герцогов Фрадбургских от нескромных глаз любопытных, а личная гвардия следила, чтобы никто — ни нищие-попрошайки, ни торговцы, ни даже королевские чиновники не проникли внутрь иным способом, кроме как через главные ворота.

Башня Сокола была ниже королевской, зато выше, чем в магической Академии. И, конечно же, выше, чем у остальных кланов. Когда-то на неё садились драконы… в те времена, когда они ещё летали над Тирогисом. Высота башни была не просто поводом похвастаться могуществом, она лишний раз напоминала смотревшему на неё, что клан Сокола — первый претендент среди прочих кланов на королевский трон. И если ныне правящая династия вдруг по какой-то причине прервётся, то избранником от Совета кланов по всем канонам должен стать герцог Фрадбург.

Именно об этом сейчас и говорили два вельможи в личном кабинете герцога.

— Дядя, — высокий дворянин в богато расшитом золотом костюме поморщился, — тебе легко говорить «надо подождать». Это ведь не тебе придётся ехать в демоновы северные горы и страдать там от холода и ветра. И ещё общаться с немытой солдатнёй. Я не переживу этого!

— Потерпишь, — без тени сочувствия сказал возрастной герцог Фрадбург. — Если бы ты меня послушал и не поторопился довериться хиваши, то сейчас мог бы сидеть на ситгарском троне. Сам виноват.

— Но ты же одобрил мой план! — возмутился граф Бореол, который являлся племянником Фрадбурга.

— Я посчитал, что он может сработать, — пожал плечами герцог. — Но король обставил и нас, и хиваши. Хорошо хоть он не нашёл никаких доказательств твоих сношений с пустынниками.

— Да, повезло.

— Повезло, как же, — презрительно процедил герцог. — Ты оставил за собой такой хвост, что моим наёмникам пришлось по локоть в крови испачкаться, чтобы устранить возможных свидетелей. А ты должен был сам об этом позаботиться. Так что радуйся, что отделался всего лишь ссылкой в армию.

— Радуйся, — недовольная гримаса исказила породистое лицо графа. — Может, ещё и в ножки королю бухнуться?

— Понадобится — упадёшь и будешь облизывать его сапоги.

— Дядя!

— Перечить мне вздумал? — тихо спросил герцог.

— Нет, дядя, извини, — граф Бореол склонил голову. — Просто мать не передала мне мудрость, которой наш дед так щедро наградил тебя.

Герцог Фрадбург покачал головой — ну и что с ним делать? Нетерпелив, не умён, тщеславен. Но Бореол единственный, кто может реально претендовать на королевский трон от клана Сокола. У герцога две дочери, которых Совет кланов не примет даже во внимание. А сам он уже слишком стар для того, чтобы возглавить государство. Клан Сокола должен владеть Ситгаром во что бы то ни стало, значит, герцогу придётся терпеть выходки Бореола и по мере сил направлять его деятельность в нужное русло. К счастью, Бореол понимает, что без дяди он — ничто. Конечно, когда он дорвётся до королевской власти, наверняка попытается отыграться, но у герцога на этот случай уже был заготовлен план.

— Ладно, считай, я тебя простил, — буркнул герцог Фрадбург. — Сейчас наша задача — заставить короля забыть о твоём существовании. Ты уже получил ордер?

— Вот он, — граф Бореол протянул дяде пергаментный свиток с магическими печатями. — Сегодня выдали в главной королевской канцелярии.

Герцог Фрадбург пробежался взглядом по строчкам, написанным красивым почерком и усмехнулся.

— А ведь это хорошо. Как же я сразу не подумал… Бореол, король думал наказать тебя, но на самом деле он дал нам в руки оружие.

— Дядя? — граф явно не понимал о чём герцог ведёт речь.

— У тебя под началом будет полк, которым ты назначен командовать. Это и есть оружие, о котором я говорю.

— Дядя, у меня в Неонине было гораздо больше, но ты не называл те войска нашим оружием.

— В Неонине ты бездарно проводил время. Если бы ты занимался делом, то все войска, расквартированные в Неонине, принадлежали бы тебе. Поэтому теперь ты должен исправить ошибку. Конечно, вряд ли ты сумеешь заставить солдат и офицеров отказаться от Красного Льва. Пока что твоя задача: добиться, чтобы тебя, графа Бореола, эта грязная солдатня и низкородные офицеры начали уважать.

— Но как?

— Для начала сними с себя все побрякушки и украшения, — герцог брезгливо указал на расшитые золотом одежды. — Никаких драгоценностей, никакой роскоши. Оденешься, как простой офицер. Этот меч оставишь здесь, возьмёшь у моих гвардейцев обычный. Поедешь верхом, а не в карете. И там, на месте, ты будешь спать в палатках с солдатами, месить грязь вместе с солдатами, и жрать то, что готовят солдатам. Ты должен стать одним из них, а они должны принять тебя, чтобы потом по твоему приказу пойти хоть на штурм королевского дворца. Ты всё понял?

В глазах графа читалось откровенное страдание, но герцог Фрадбург был неумолим.

— У меня есть верные люди в Амиссарском полку. Если они мне донесут, что ты сделал хоть что-то не так, как я тебе велел, можешь больше не рассчитывать на помощь клана. Я лично вычеркну твоё имя из родовой Скрижали.

Граф Бореол слегка побледнел — он прекрасно понял, что означает вычёркивание имени. Его уберут по приказу дяди, а спишут всё на коня, который сорвался в пропасть, или на повара, приготовившего еду из пропавших продуктов.

— Ступай. Мне нужно подумать, что теперь предпринять, — герцог устало опустился в глубокое кресло.

Граф Бореол некоторое время стоял, затем поклонился дяде и удалился, скрипя зубами от злости. А герцог Фрадбург даже не заметил, как ушёл племянник — он погрузился в просчёт своих дальнейших действий.

Ещё вчера весь его план состоял лишь в том, чтобы заставить Бореола не высовывать носа из северной армии. А сегодня утром выяснилось, что хиваши вовсе не считают поражение у Неонина поводом, чтобы отказаться от вмешательства в дела Ситгара — так сказала посланница пустынников. Она предложила план действий, претворение в жизнь которого должно было убрать короля и возвести на трон представителя клана Сокола. Единственной загвоздкой оказались вампиры, столь неожиданно объявившиеся при королевском дворе. Их умение сражаться было весьма некстати и могло помешать исполнению намеченного переворота. Чем вампиры насолили хиваши герцог не знал, но по поведению их посланницы понял, что пустынники, мягко говоря, ненавидят клыкастых. Фрадбург пообещал устранить или, как минимум, нейтрализовать вампиров.

Герцог понимал, что хиваши действуют в своих интересах — они наверняка попытаются воспользоваться неразберихой, возникшей в столице при смене власти, чтобы оттяпать южные области Ситгара, на которые давно зарятся. Но в этой игре ставка слишком высока, чтобы отказаться от победы в пользу никчёмной щепетильности. К тому же, после восшествия на престол Бореола герцог рассчитывал направить южную армию против хиваши и вернуть всё на свои места. Таким образом, положение вещей восстановится: государство вернёт временно потерянные земли, зато на троне будет клан Сокола.

Герцог Фрадбург помассировал затылок и болевшую шею — возраст давал о себе знать. Надо бы обратиться к магам за сеансом омоложения, но он подозревал, что гроссмейстер Адельядо — тот ещё жук! — может приказать своим врачевателям применить к нему какое-нибудь заклинание правды. И выболтает герцог все свои планы, даже не узнав об этом. Другим вариантом был визит к монахам — при надлежащей оплате услуг архиепископ Одборгский выделит хоть сотню клириков, чтобы они помолились Единому о придании здоровья герцогу. Но Фрадбург не доверял архиепископу так же, как и гроссмейстеру. Нет, сейчас не время. Придётся потерпеть и отложить сеансы омолаживания до тех пор, пока трон не займёт Бореол.

Герцог достал из шкатулки письмо архиепископа Бронкурского — своего давнего приятеля, и ещё раз перечёл его. Бронкур предлагал свою всемерную поддержку в обмен на небольшую услугу. «… исчадия демонских миров, они должны быть прокляты и уничтожены. Как будет стёрт с земного лика и тот, кто им оказывает покровительство…» Это он про вампиров и короля, признавшего их вассалами. Бронкур явно хочет под личиной борьбы с нечистью подобрать под себя всю церковную власть, недаром же намекает на отлучение Ситгара от церкви. Что ж, надо этим заняться — помощь извне будет полезной, к тому же вампиры изрядно мешают исполнению задуманного переворота.

Фрадбург ударом колокольчика позвал слугу и велел пригласить архитектора Реуса, уже больше часа ожидавшего, когда герцог сможет его принять. На самом деле из этого господина Реуса такой же архитектор, как из самого герцога — юный паж. Реус был человеком, которому герцог Фрадбург доверял важные дела. К примеру, именно он со своими людьми занимался подчисткой свидетелей общения Бореола с хиваши.

Лжеархитектор вошёл в кабинет с кипой рулонов и проектов. Герцог не предложил ему сесть — не хватало ещё оказывать такую честь наёмнику! — и сразу приступил к делу:

— Реус, открой верхний ящик секретера — там кошель с четырьмя сотнями оксов, — убедившись, что наёмник взял деньги, герцог продолжил: — Мне нужен ловкий человек, умеющий молчать даже под пытками. Он должен уметь убивать, оставаясь незамеченным.

— У меня все такие, ваша светлость. Кого нужно убрать?

— Пока никого. Он мне может понадобиться недели через две-три. Срок будет зависеть от того, согласятся ли вампиры на сделанное им предложение.

* * *

Орхам, закутанный в тёмный плащ, уже больше часа переминался с ноги на ногу в ожидании приёма. Королевский слуга передал вампиру повеление государя прибыть к нему на аудиенцию, и Орхам по наивности подумал, что его тотчас примут. Однако оказалось, что в приёмной своей очереди ждут не менее десятка посетителей: высокопоставленные вельможи в богатых одеждах, чиновники в буро-коричневых сюртуках, несколько военных с пустыми ножнами — ибо на приём к королю люди с оружием не допускались. Вот и пришлось Орхаму ждать своей очереди, периодически ловя на себе неприязненные взгляды.

Два молодых офицера особенно старались проявить своё неприятие вампира в приличном обществе. Они перешёптывались, бросали на Орхама презрительные взгляды и откровенно усмехались — в общем, всеми доступными способами напрашивались на неприятности. Когда, наконец, камердинер пригласил его войти, Орхам уже начал всерьёз подумывать, а не проучить ли юнцов?

Он вошёл в большой кабинет. Король сидел кресле с высокой резной спинкой, стоящем на возвышении. Рядом с королём расположились советники и министры, среди которых Орхам узнал магистра Леклера — королевского магохранителя, и суперинтенданта Истальфа. Остальные были ему незнакомы.

«Очень удобно, — подумал Орхам, — король всегда смотрит на посетителей сверху вниз.»

Поклонившись, Орхам застыл в ожидании. Его Величество Юловар второй, глядя куда-то вдаль сквозь стену, произнёс:

— Оставьте нас с господином Орхамом.

— Ваше Величество, это не совсем разумно, — попробовал было протестовать Леклер, но, получив надменный взгляд короля, стушевался и поспешил вслед за советниками и министрами.

— Как добрались? — спросил король. — Неприятности были?

— Всё хорошо, Ваше Величество. Разве что на воротах сержант отказывался нас пускать.

— Да, мне докладывали. Поднялась паника, несколько крестьян пострадали. Я велел архиепископу дать задание на проповедях распространяться о вампирах, как о новоприобретённых братьях, но, господин Орхам, вы же понимаете, что многовековую неприязнь нелегко преодолеть. Поэтому готовьтесь к тому, что подобный приём вы будете встречать часто.

Орхам пожал плечами.

— Вы познакомились с капитаном Рибрином? — получив в ответ утвердительный кивок, король продолжил: — Вы и ваш отряд официально поступаете к нему в распоряжение. Будете нести караульную службу во дворце. В основном, конечно, ночью. А в оставшееся от караулов время натаскивайте моих гвардейцев в бое на мечах — только, приказываю, никого не увечить. Всё ясно?

Орхам стукнул себя кулаком в грудь. Король показал пальцем на стены, затем приложил ладонь к уху — Орхам кивнул, поняв, что разговор могут подслушивать.

— Тогда мы отпускаем вас. Выйдите через малую дверь. Мне нужно поразмышлять в одиночестве.

Вампир открыл небольшую дверь сбоку от трона, пропустил вперёд короля и вышел вслед за ним. Они прошли через комнату, заваленную книгами, картами и свитками, миновали оружейный зал, стены которого были увешаны щитами, алебардами, мечами и копьями, и оказались в спальне короля. Там их уже ждали гроссмейстер Адельядо, архиепископ Одборгский и прокуратор Крюэль.

— Ну, наконец-то, — поднимаясь, ворчливо сказал Адельядо. — Мы с Одборгом успели уже три раза поссориться и столько же помириться. А с уважаемым прокуратором Крюэлем я помирился только дважды.

— Гроссмейстер, вы поставили защиту? — король проигнорировал замечание первого мага о том, что он повздорил с прокуратором — это происходило при каждой их встрече и давно уже стало привычкой. Хорошо хоть не поубивали друг друга, пока ждали.

— Конечно, Ваше Величество. Да и архиепископ принёс освящённый полог. Будьте уверены, нас никто не подслушает. Если бы ещё и господин прокуратор был столь же полезен…

Крюэль — высокий мужчина лет около пятидесяти был явно невоздержан в пище, о чём свидетельствовали два подбородка и изрядное брюшко. Впрочем, кроме пищи он оказался невоздержанным и в речах, выплеснув на голову гроссмейстера такое количество ругательств, что их хватило бы на трёх рыночных нищих.

— Господа, — в голосе короля зазвенел металл, — меня больше не забавляют ваши пикировки.

Для опытных придворных подобные слова являлись предвестниками беды — следующей фразой могло быть известие о немилости или даже ссылке. Прокуратор и первый маг умолкли, а архиепископ тонко усмехнулся. Орхам постарался сохранить невозмутимость — не хватало ещё наживать себе врагов в лице первых людей королевства.

— Крюэль, расскажите то, о чём говорили мне вчера, — сказал Юловар.

— Мои агенты доложили, что несколько представителей кланов Высокорожденых готовятся к перевороту, — без интонаций забубнил прокуратор. — Их цель: свергнуть законного короля и установить власть кланов.

— Крюэль, да об этом каждая собака на рынке знает, — усмехнулся гроссмейстер. — Расскажите что-нибудь не столь известное.

Прокуратор громко засопел, но, памятуя о королевском недовольстве, от перебранки с магом воздержался.

— Претендентом на трон является граф Бореол из клана Сокола. Само собой, он будет лишь марионеткой в руках герцога Фрадбурга, который и есть душа заговора, — увидев движение Адельядо, Крюэль поднял руку, призывая его потерпеть с высказываниями. — Я знаю, что это тоже вам известно, гроссмейстер. Но до недавнего времени кланы действовали самостоятельно, а сейчас они вошли в плотный контакт с хиваши. Подготовка к перевороту идёт в согласии с хивашскими шпионами.

— Прокуратор, а теперь скажите нам что-нибудь по-настоящему важное, — поморщился Адельядо.

— По-настоящему важное? Хорошо. Первое: мои агенты узнали, что заговорщики планируют привлечь к делу вампиров. Как всем уже известно, вампиры — отличные бойцы, и представители кланов, думается, очень хотели бы видеть их в своих рядах.

Король, архиепископ и первый маг уставились на Орхама. Вампир только с недоумением развёл руками.

— И второе, на мой взгляд, важное известие: заговорщики планируют привлечь к делу мага. И даже не просто планируют — ходят какие-то смутные слухи о маге, который якшается с хивашскими шпионами в Тирогисе. К сожалению, о нём мы пока ничего не знаем.

Теперь взгляды присутствующих на малом королевском совете обратились на Адельядо.

— Ваше Величество, я предлагаю вам устранить от двора вампиров и магов, — закончил прокуратор. — И, само собой, усилить охрану. Кроме гвардейцев можно было бы разместить роту гномов — думаю, Его Подгорное Величество не откажет вам одолжить сотню огневиков на месяц-другой.

— Ваше Величество, — поднялся архиепископ, — со стороны Церкви могу предложить отряд боевых клириков. Они истово преданы Единому, а, значит, в случае нападения он быстро услышит их молитвы и защитит вас.

— Брось, Одборг, — махнул рукой Адельядо. — Пока твои клирики будут молиться, всех во дворце вырежут и защищать станет некого. И усиливать дворцовую охрану гномами нет смысла — заговорщики просто подождут и нападут после того, как подземельцы вернутся домой.

Архиепископ и прокуратор посмотрели на первого мага так, что будь он пучком соломы — вспыхнул бы в мгновение ока. Адельядо, однако, ничуть не обеспокоился. Король вздохнул и обратился к вампиру:

— Господин Орхам, вы со своими людьми… то есть, с вашим отрядом, непреднамеренно оказались в самой гуще заговора.

— Я всё понимаю, Ваше Величество. Клан Григот ждёт помощи от Ситгара, но сначала мы должны делом доказать преданность. Мы подчинимся любому вашему решению. Если вы сочтёте, что воины клана сейчас не нужны вам, мы уедем обратно и вернёмся в другое время, когда на нас не будет падать подозрение в измене.

— Думаю, вам нет смысла уезжать — ни из Ситгара, ни даже из дворца, — король пронзительно посмотрел на Орхама. — Единственное, о чём я прошу — сообщить, если вам поступит предложение от… кого-нибудь.

— Разумеется, Ваше Величество. Кстати, ваш суперинтендант уже подкатывался ко мне с предложением оказать кое-какие услуги неким высокородным дворянам.

— Истальф? — удивился король. — Он-то каким боком замешан? Крюэль?

Прокуратор выглядел не менее удивлённым и только развёл руками.

— Адельядо? Одборг?

Первый маг и архиепископ молча покачали головами.

— Отлично! — саркастически хмыкнул король. — Человек, ведающий всеми финансами Ситгара, работает на какой-то из кланов, а прокуратор, маги и церковь ничего об этом не знают. Гроссмейстер, и вы укоряли Крюэля в незнании. Господин прокуратор, где были ваши пташки, что чирикают вам на ухо самые потаённые секреты Тирогиса? Архиепископ, я думал, что от вас у святых отцов при кланах Высокорожденных нет тайн.

Три самых могущественных после короля человека в Ситгаре виновато склонили головы.

— Орхам, я желаю, чтобы вы вошли в контакт с Истальфом, — сказал Юловар. — Пусть он выведет вас на заказчиков, а там решим, как поступать дальше.

Орхам поклонился.

— А пока действуйте, как договаривались: натаскивайте гвардейцев и ходите в ночные патрули. И не забудьте, что архиепископ ждёт вас с товарищами в церкви святого Духа. Народ должен видеть, что вы не кровавые монстры. Архиепископ, не забудьте передать господину Орхаму даты посещений церкви и позаботьтесь, чтобы в это время туда пришло как можно больше горожан.

Архиепископ Одборгский поклонился.

— Прокуратор, я хочу, чтобы с Истальфа не спускали глаз ни днём, ни ночью. Вы должны знать о нём всё, вплоть до того, сколько и какого вина он выпил на ужин. Разумеется, это не отменяет ваших остальных обязанностей по сохранению порядка в королевстве.

Крюэль поклонился.

— Вы свободны, господа. А вы, гроссмейстер, останьтесь, я хочу поговорить с вами о таинственном маге, который работает с хиваши.

Когда архиепископ, прокуратор и вампир вышли, король коротко предложил продолжить беседу:

— Ну?

— В кои-то веки прокуратор раздобыл часть сведений, которые должны были бы составлять страшную тайну, — усмехнулся гроссмейстер. — Интересно, откуда он узнал о маге? Неужели его люди настолько втёрлись в доверие к хиваши?

— Адельядо, я же вижу, что тебе что-то известно об этом таинственном человеке.

— Ваше Величество, этот таинственный маг не столь уж неизвестен, как вам могло показаться. На самом деле, с посланницей Ковена общался я.

Объяви гроссмейстер, что он собирается провести остаток жизни в облике мухожука, и тогда король не удивился бы больше. Юловар уставился на мага, как на умалишённого.

— Как?

— Ну да. Я, — пожал плечами Адельядо. — Мне удалось войти в контакт с одной девицей — тайной посланницей Ковена. Как вы знаете, Ваше Величество, жрицы Ковена предпочитают иметь дела только с женщинами — к мужчинам они относятся лишь как к средству воспроизведения.

— Знаю, конечно.

— Я убедил хивашскую шпионку в своей тайной и давней ненависти к королю, — усмехнулся в бороду гроссмейстер. — Сказал, что хочу стать единственным властителем в Ситгаре, уничтожить институт церкви, разогнать монахов Единого, физически устранить всех высших магов, могущих составить мне конкуренцию. В общем, программа большая, хивашка разве что в ладоши не хлопала. Обещала полную поддержку и помощь со стороны не только жриц, но и местной знати.

— Занятно, — нахмурился король. — Но… зачем?

— А как ещё узнать о самом опасном заговоре последних лет? — Адельядо посмотрел на короля, как учитель на не выучившего урок ученика. — Пташки прокуратора ничего об этой девке не знают. Она уже свила в Тирогисе целый клубок из заговоров и интриг, а Крюэль только-только нащупал тонкую ниточку, которая в любой момент может оборваться.

— Перестань, — поморщился Юловар. — Крюэль исправно делает своё дело.

— Я только к тому, что он мог бы делать его лучше. Тогда мне не пришлось бы самому лезть во всё это.

— Ну, хорошо, — вздохнул король. — Ты — раскрыл заговор, а Крюэль тебе в подмётки не годится. Кто из предводителей кланов замешан на сей раз?

— Самое удивительное, что никто, — покачал головой гроссмейстер. — Нет, наверняка кланы примут участие, но, я думаю, в роли отвлекающего маневра. Хивашка обмолвилась, что Ковен хотел устранить короля при помощи подосланного убийцы. Теперь она решила воспользоваться моей помощью. Но неизвестный убийца, которого хиваши планировали подослать к вам, никуда ведь не делся.

— Скажи, Адельядо, а почему ты не приказал арестовать эту шпионку, — король пристально посмотрел на гроссмейстера. — Или сам мог бы это сделать, не привлекая людей Крюэля.

— Это просто оборвало бы нить к убийце, Ваше Величество. Во время наших недолгих свиданий я успел изучить ауру хивашки и выяснил ещё одну вещь: на шпионку установлено какое-то непонятное заклятье, которое, без сомнения, убьёт её при малейшей угрозе провала, — Адельядо вздохнул. — Вот почему я пытаюсь выведать у неё всё, что поможет выявить убийцу до того, как он приступит к делу.

— Это настолько опасно?

— Хиваши собирались устроить нападение, когда вы будете вне дворца — например, на охоте. Мне с трудом удалось убедить посланницу Ковена, что этого делать не нужно. Я обещал помочь им в устранении вас прямо во дворце. Мол, король мне доверяет, а во дворце он будет чувствовать себя защищённым — значит, лучшего места для атаки не найти.

Юловар покачал головой. Сколько всего происходит в королевстве, о чём он понятия не имеет.

— У нас есть злокозненные хиваши, есть неизвестный убийца, есть его пособник, — король косо взглянул на мага. — Ни прокуратор с его армией пташек, ни архиепископ с его сетью священников, ничего об этом не знают. Скажи, Адельядо, как я могу быть уверен в том, что ты ведёшь со мной честную игру?

Маг поднялся.

— Юл, я держал тебя на руках, когда ты был ростом с мой локоть. Я учил тебя всему, чему маг может научить человека, магическими наклонностями не обладающего. Когда умер твой отец, а кланы начали грызню, я первый встал на твою сторону. У меня нет детей, и я считаю тебя почти своим сыном. Ответь сам, какую игру я могу вести с тобой?

Король поднялся и обнял мага.

— Прости, старый друг! Кланы только и ждут, чтобы вонзить мне нож в спину, придворные дерутся меж собой за право сесть поближе к королю, но готовы предать меня в любой момент. Прости, что я усомнился в тебе!

Гроссмейстер поклонился.

— Ты правитель, Юл, и когда дело касается судьбы королевства, ты обязан сомневаться в любом, даже самом преданном человеке. Тебе не за что извиняться передо мной. А теперь я пойду — мне нужно подготовиться к очередному свиданию с хивашкой. Судя по всему сегодня мы с ней сможем разработать план нападения на королевский дворец. А пока эти подробности неизвестны, ты подумай вот над чем: почему хиваши вдруг стали так заинтересованы в твоей смерти? Раньше они промышляли в Тирогисе только шпионажем и подкупом. У меня есть кое-какие мысли, но я хочу услышать и твоё мнение.

Когда гроссмейстер ушёл, Юловар уселся в глубокое кресло и погрузился в глубокую задумчивость. И мысли его крутились не вокруг последнего высказывания Адельядо. Король думал о том, что на вопрос «какую игру ты ведёшь», гроссмейстер так и не дал чёткого и ясного ответа.

Глава 5

* * *

— Ну что, как у тебя дела?

Таким вопросом встретил Дилля Тео, читавший на кровати какую-то толстенную книгу.

— Хуже, чем ты выглядишь, — буркнул Дилль.

Наивный вампир тут же побежал к зеркалу.

— А что у меня не так? Выгляжу, как обычно.

— И у меня всё как обычно: целый день мучают все, кому не лень, а потом отправляют на ночные отработки.

— Да ладно, было бы из-за чего переживать, — Тео, успокоенный, что с его внешностью всё в порядке, махнул рукой. — Зато на кухне можно подкормиться.

— Это тебя на кухню отправляют, а я в котельной лопатой машу. Кстати, куда в тебя столько лезет? Если бы я столько ел, я бы уже в дверь перестал проходить.

Действительно, Теовульф отсутствием аппетита не страдал — он съедал всё, что полагалось, и каждый раз просил добавки. А во время отработок штрафов съедал ещё два раза по столько. Видимо, вампирский организм требовал больше, чем человеческий.

— Умственная работа требует улучшенного питания, — с важным видом заявил Тео. — Тебе-то, конечно, не понять, ты этим не занимаешься.

Дилль прищурился — кажется, кое-кто нарывается. Ах так…

— Напрасно смеёшься. Гроссмейстер Адельядо только что проэкзаменовал меня и так впечатлился успехами в медитации, что разрешил мастеру Китану подарить мне сверхзаклинание.

— Какое?

— Оно повышает магические и физические силы организма. Я пожаловался гроссмейстеру на усталость после отработок штрафов, вот он и велел Китану мне помочь, — ответил Дилль и с небрежным видом добавил: — Только мастер Китан предупредил, чтобы пользовался я этим заклинанием с осторожностью, потому что у него есть одно побочное действие: оно пробуждает в существах противоположного пола природный магнетизм.

— Как это? — кошачьи глаза вампира загорелись от возбуждения.

— Что тут непонятного? — Дилль показно возмутился. — Попросту говоря, от девок отбоя не будет, потому что это заклинание основано сразу на магии земли и воды. Сам понимаешь, такое убойное сочетание не может не сработать. Я думаю, что некоторые из наших учителей — те, которых красавцами никак не назовёшь, тоже периодически используют что-то подобное. Иначе чем ещё можно объяснить интерес женщин к ним?

Такой более чем прозрачный намёк на Шетерна и Реллу подействовал на Теовульфа, как кнут на лошадь. Вампир отшвырнул книгу и немедленно начал приставать к Диллю, чтобы тот научил его новому заклинанию.

— Не могу, — с сожалением развёл руками Дилль. — Оно у меня в амулете. Но если ты как следует попросишь мастера Китана, он в порядке исключения сделает тебе такое же. Ты-то по медитации в первых рядах. Подойди к нему, скажи, так мол и так, для улучшения успехов в занятиях тебе нужно такое же заклинание, как у адепта Диллитона. Не откажет, думаю.

— А пойду-ка я прямо сейчас схожу, — решился Тео, — пока нас к смотрителю не отправили.

— Сходи, сходи, — разрешил Дилль.

Вампир умчался, хлопнув дверью, а Дилль уселся на кровать и принялся разглядывать свой амулет. За два часа занятий с мастером Иггером он так и не сумел воспроизвести заклинание, снимающее блок. То у него жесты получались расхлябанными, то интонация была не такой. Да и само заклинание звучало, как бред сумасшедшего — кстати, возможно, так оно и было на самом деле.

Дилль поморщился — за неумение он от старика выслушал великое множество едких замечаний о собственной тупости и никчёмности. А то, что он — человек, ещё недавно о магии понятия не имевший, мастер Иггер во внимание не принимал. Мало того, старик утверждал, что с него — носителя драконьей магии, и спрос вдвое больший.

— Я — сверхмаг, хе-хе! — передразнил Дилль Иггера. — С чего он решил, что я вообще сумею обезвредить заклинание, которое создал не кто-нибудь, а сам гроссмейстер? Нет, он точно сумасшедший.

Дилль всмотрелся в красный камень амулета. В глубине его кружили хоровод четыре ярких точки — это четыре бессонных ночи, которые предстояло отработать. Интересно, а не имел ли в виду мастер Иггер эти точки, когда сказал, что гроссмейстер перехитрил сам себя? Возможно, если Дилль научится снимать блок, то заодно сумеет убрать и штрафные талоны. Или Иггер на что-то другое намекал?

В Дилле проснулось любопытство, получившее дополнительный стимул в виде возможности избавления от штрафов. Он закрыл глаза и начал произносить бредовый текст, который за время занятия с Иггером успел выучить наизусть:

— Я — сверхмаг (руки расставлены в стороны ладонями вверх). Нет преграды для могущества (руки вперёд, пальцы растопырены), нет силы, могущей устоять против (большие пальцы рук к ладоням) меня. Жёсткий хребет — основа силы (указательные пальцы сгибаются и касаются кончиками больших пальцев), внутреннее ядро едино и неделимо (а теперь самое трудное — согнуть мизинцы, оставив средний и безымянный пальцы прямыми). Вижу сущность магии, ибо я магия и есть. Шиэр!

«Шиэр» было словом, означающим завершение любого заклинания. Причём, для каждого мага это кодовое слово было своим. Мастер Иггер сказал, что первым делом нужно выявить это слово, и принялся водить руками над головой Дилля. А потом неожиданно и больно треснул его по лбу. Звук, который Дилль издал, при этом пытаясь не перейти на обсценную лексику, и был кодовым словом. А мастер Иггер сказал, что теперь Дилль должен любое мало-мальски сложное заклинание завершать «шиэром», если в заклинании нет своего собственного завершающего слова. Дилль только головой повертел, вспомнив кодовое слово Эрстана — интересно, какую часть тела тому прищемили, из-за чего он и придумал своё «вергеруу»?

Похоже, на этот раз он не запинался и все жесты сделал правильно, потому что «шиэр» вызвало в голове Дилля маленький взрыв. Его слегка тряхнуло, и Дилль словно воспарил. Комната исчезла, растаяли каменные стены, пропало ощущение своего тела. Зато перед Диллем зажёгся огонёк амулета, внутри которого виднелись светящиеся линии, лабиринтом уходившие друг за друга. По сравнению с ними запутанные нитки из шерстяного клубка, который котёнок гонял по полу, показались бы идеально прямыми.

Что каждая линия означает, Дилль понятия не имел — скорее всего, линия — это заклинание. Четыре красных маленьких точки — похоже, штрафные заклинания. Кроме них имелась бордово-красная спираль, коричневый шар, хаотичные синие росчерки, зеленоватые плоские круги… и всё это переливалось, проникало друг в друга и перемешивалось. Дилль попробовал потянуться к красным точкам, но достать до них не смог — мешала сетка салатового цвета, окутывающая амулет. Наверное, это блок, и, если его убрать, то он сможет удалить штрафные заклинания. А, заодно, и запрет использовать магическую энергию. Кстати, а чем тогда он пользуется сейчас?

Дилль попытался найти начало сетки, но быстро убедился, что ни начала, ни конца не видно. Сплошной шар. Тогда Дилль попробовал порвать сетку, но его бесплотные пальцы не сумели не то что разрушить, но даже хотя бы слегка изменить форму защитного заклинания. Перепробовав все способы, какие только пришли ему в голову, Дилль был вынужден признать своё поражение и снова мысленно произнёс ключевое «шиэр».

Он вернулся в реальность. Вокруг опять была комната, над головой нависал каменный потолок, а перед ним стоял разозлённый вампир.

— Ты обманул меня! — Тео ткнул пальцем в Дилля. — Из-за тебя я впустую сбегал на другой конец Академии, а мог бы спокойно читать книгу.

— Сам виноват, — ничуть не устыдился Дилль. — Тео, нельзя быть таким легковерным.

Тео задохнулся от возмущения.

— Это я ещё и виноват?

— Ну, а кто же? Разве это я захотел получить заклинание, которое влюбит в меня Реллу? А ты не подумал, что это будет не совсем правильно по отношению к ней? Или у вампиров так принято?

— Нет, конечно. У нас вообще мало женщин, и относятся к ним очень уважительно, — Тео опустил голову. — Вообще-то, попытайся я сделать подобное дома, меня просто лишили бы имени. Лучше сразу умереть, чем стать безымянным.

Дилль шмыгнул носом — своей дурацкой шуткой он заставил друга нарушить какой-то вампирский закон.

— Тео, извини! Действительно, я виноват.

— Ладно, я ж ничего не успел натворить, — вампир вздохнул. — Просто, понимаешь, Релла…

— Понимаю. Тео, по-моему в этом вопросе магия тебе не поможет. Нет, ты, конечно, можешь состряпать какое-нибудь привораживающее заклинание, но будешь ли ты счастлив? Ты должен сам разобраться со своей женщиной, не прибегая к помощи колдунов и знахарок.

— Если бы со своей…

— Сразу ничего не бывает, — авторитетно заявил Дилль. — Ей нужно время, чтобы привыкнуть к твоим клыкам.

— Думаешь, в них дело? — встрепенулся вампир.

Дилля подмывало сказать, что клыки наверняка мешают целоваться, но он вовремя заткнулся — чего доброго, легковерный вампир побежит спиливать свои зубы. А что это будет за вампир без клыков? Надо бы перевести разговор на другую — менее травмоопасную тему.

— Я думаю, что ты Релле нравишься — иначе эта красотка на тебя бы и не поглядела. Скажи лучше, что за книгу читаешь?

— Чего? — Дилль настолько «мастерски» перевёл разговор на другую тему, что Тео не сразу понял, о чём его спрашивают. — А, книга… Это трактат мастера Грошша «О воздушных элементалях». Тебе не пригодится — ты же с другой стихией работать должен. Кстати, о других стихиях: Релла ведь на водном факультете. Как думаешь, она применяет водные чары на себя? Уж очень она красивая.

— Тьфу! — Дилль сделал вид, что в рот ему что-то попало. — Слушай, нам не пора идти? На ужин опоздаем.

Тео посмотрел на песочные часы — в верхней колбе песка было примерно на треть.

— Время ещё есть. Так что ты думаешь о Релле?

— На меня наложили блокирующее заклинание, у меня штрафов накопилось больше, чем блох у собаки на хвосте, а ведь ещё и самостоятельные задания нужно когда-то делать! Тео, веришь, мне сейчас не до твоей Реллы! — не выдержал Дилль.

Похоже, на этот раз Дилль перевёл разговор на другую тему удачно — вампир с отвисшей челюстью изумлённо посмотрел на друга, затем усмехнулся.

— Вот оно что. А я-то не мог понять, почему мастер Китан так смеялся, когда я его попросил сделать мне такое же заклинание, как у тебя.

Дилль широко улыбнулся, представив, как Тео просит учителя установить ему блокирующее заклинание, и какая физиономия была у мастера. Жаль он этого не видел.

— Ладно, пойдём на ужин, — хмыкнул Тео. — А потом к смотрителю.

— Лучше бы наоборот — может, он сразу определит нас на кухню, тогда никуда идти не нужно будет, — проворчал Дилль.

День сегодня для Дилля явно не задался. В довесок ко всем предыдущим неприятностям на подходе к столовому залу они встретили Мейса и Галла. Мейс был адептом второй ступени на водном факультете, числился одним из лучших учеников Академии, и ему пророчили роль будущего светила магии личин и врачевания. А заодно он был младшим отпрыском главы клана Вепря. И хотя в Академии происхождение и титулы не играли никакой роли, Мейс по любому поводу напоминал всем и каждому о том, что принадлежит к одному из самых могущественных кланов Ситгара. Галл — подпевала Мейса, был попроще как родом, так и в успехах на магическом поприще. Мейс — атлетичный блондин с правильными чертами лица, и Галл, напоминающий взлохмаченную крысу, составляли неразлучную пару, которая с недавних пор считала самым лучшим развлечением доставать Дилля и Тео. Одного за то, что он вампир, другого — за громкую славу драконоборца.

— Смотрите, кто пожаловал! — широко улыбнулся Мейс, загораживая проход. — Недочеловек и выскочка.

Кошачьи глаза Тео нехорошо прищурились, и вампир шагнул вперёд, явно намереваясь вступить с Мейсом в драку. Дилль схватил его под локоть и дёрнул обратно.

— Привет, Мейс! — как ни в чём ни бывало ответил он. — Вот не думал, что ты такой самокритичный.

— Что ты несёшь? — нахмурился красавчик, подозревая за елейным тоном Дилля какой-то подвох.

— То, что твой дружок недочеловек — это всем известно. А признание, что ты выскочка — это меня потрясло по-настоящему. Не ожидал.

Теперь уже глаза Мейса сверкнули льдом.

— Как ты смеешь в таком тоне разговаривать с потомком клана Вепря, мерзавец?!! — взвизгнул Галл.

— Фу, Галл, отступи на шаг — ты так брызжешь слюной, что до нас долетает, — Дилль демонстративно стряхнул с мантии воображаемые капли. — Сразу видно, что ты с водного факультета.

— Я знаю ещё одну особу с водного факультета. Она каждый вечер мне жалуется, что терпеть не может некоторых недочеловеков, которые пристают к ней, — Мейс гадко улыбнулся. — Я утешаю Реллу, как могу. Слышь, вампир, если хочешь, я проведу над тобой операцию по укорачиванию клыков — может, хоть тогда женщины на тебя посмотрят без отвращения.

Диллю стоило большого труда удержать Теовульфа. Он потащил вампира в столовый зал мимо ухмыляющихся водников.

— Идите, идите, вас уже заждалась грязная посуда и нечищеные овощи, — напутствовал их Мейс.

В столовом зале было немноголюдно. Несколько архимагов и мастеров сидели в центре за длинным столом для преподавательского состава и что-то оживлённо обсуждали. Оранжевые мантии адептов словно гроздья рябины скучковались в углу. Дилль и Тео наполнили тарелки овощами и странным белым мясом, происхождение которого для них до сих пор оставалось загадкой, и уселись подальше от всех.

— Что ты как маленький? — поддевая на вилку варёную морковь, спросил Дилль. — Этот Мейс специально достаёт тебя, а ты ведёшься, как телёнок.

— Он — урод! — с чувством сказал Тео, вонзая вилку в мясо.

— Как раз наоборот. Мейс весьма смазлив и знает это. Ты же видел, как он улыбается поварихам — они прямо-таки млеют. А насчёт Реллы он просто нагло врал — станет она плакаться этому высокомерному болвану.

— Я его убью! — Тео свирепо порвал кусок мяса на мелкие кусочки.

— Убить не убьёшь, а за такое тебя вышвырнут из Академии, — заметил Дилль. — Мейс будет рад, я думаю. Помнишь, что говорил гроссмейстер Адельядо?

Гроссмейстер в первый же день сказал, что в Академии любые дуэли запрещены. Как физические, так и магические. Только в особых случаях разрешалось выяснить отношения и только под надзором квалифицированных магов-врачевателей. Но для получения разрешения на поединок требовалось решение Совета мастеров Академии в полном составе, а высшие мастера бывают слишком заняты своими высшими делами, чтобы тратить время на пустые разбирательства. Опять же, во всех общественных помещениях Академии стояли специальные ограничители магии, не позволяющие создавать мощные заклинания. Для тех же, кто решит пренебречь правилами и устроить магическую дуэль в одном из тренировочных залов, существовали наказания разной степени тяжести: от штрафов на работы до смертной казни. В общем, официальных магических дуэлей в Академии не было уже больше века. Другое дело, дуэль где-нибудь вне её стен…

— Тогда я подкараулю его в городе и выпущу ему кишки! — мелкие кусочки мяса постепенно превращались в пыль на тарелке вампира — так яростно он их кромсал.

— Но тебя всё равно вышибут. А клан Вепря начнёт за тобой охоту. Нет, Тео, надо придумать что-нибудь другое.

— Что? — Тео с изумлением посмотрел на плоды своей деятельности в тарелке. — Пойду, ещё возьму — мясо какое-то странное сегодня. Вроде как и не мясо, а рыба.

— Ешь, что дали, не то вообще без ужина останешься. Нам ещё к смотрителю Криану нужно успеть, а он опозданий терпеть не может.

— Это потому что он полжизни прослужил в армии полковым магом, — с набитым ртом промычал Тео. — Мне мастер Китан сказал. Говорит, Криан дисциплину любит, как никто в Академии.

— Что ж ты раньше про армию молчал? — возмутился Дилль. — Теперь-то я знаю, где искать слабинку Криана. Может, он сделает мне какую-нибудь скидку.

— Давай, давай — он любит, когда всё по-военному чётко. И, главное, громко.

Они прикончили ужин и поспешили в комнату смотрителя Академии. Дорогу туда Дилль уже знал лучше, чем в спальню — подняться на два этажа, свернуть направо и идти до конца коридора. Там за добротной дубовой дверью восседал смотритель Криан — хозяин половых тряпок, владетель веников, надзиратель за чистотой и гроза нарушителей порядка.

— Разрешите? — Дилль распахнул дверь, вошёл в кабинет и стукнул себя кулаком в грудь. — Господин смотритель, адепт Диллитон и адепт Теовульф для отработки наказания прибыли.

— О, похвально, — Криан оторвался от бумаг на столе. — Вижу, ты уже освоился.

— Так точно, господин смотритель! — гаркнул Дилль.

— Будешь так орать — удвою штрафы, — поднял бровь Криан.

— Я думал, мы как в армии… — растеряно пробормотал Дилль.

— Терпеть не могу армейские замашки, — поморщился смотритель. — Так, поглядим, что у нас на сегодня.

Он углубился в изучение какой-то таблицы. Тео беззвучно давился хохотом, а Дилль показал ему кулак и поклялся страшно отомстить за такую подставу.

— Та-ак, адепт Теовульф пойдёт на кухню, — Криан чиркнул в таблице. — Поварихи говорят, что никто из адептов не умеет так быстро чистить овощи. А не будь адепт Теовульф ещё таким прожорливым, ему бы вообще цены не было.

Тео подмигнул Диллю — мол, я же говорил.

— Котельная сегодня уже занята, — палец смотрителя пополз вниз. — Поэтому, адепт Диллитон, отправлю-ка я тебя в сборник.

— Куда? — Дилль насторожился — ни про какой сборник он ещё не слышал.

— Сборник отходов магических заклинаний, — пояснил смотритель. — Он, конечно, называется так, однако туда не только магические отходы стекают, но и обычные фекалии.

— Фекалии? Это… — Дилль такого слова не знал, но чувствовал, что ничего приятного оно не означает.

— Это научное название дерьма, — дружелюбно пояснил смотритель. — В Академии, знаешь ли, не всё уходит в дыру Эувериуса. Часть идёт в городскую канализацию через сборник. Находится сборник на самом низшем этаже, поэтому дорогу я тебе на первый раз сам покажу.

Ну вот оно и случилось — теперь Дилль узнает, где хуже, чем в котельной.

Глава 6

* * *

Спускаясь по изогнутым лестницам вслед за смотрителем, Дилль запоминал дорогу — наверняка ему придётся сюда ходить не один раз.

— Мастер Криан, у меня допуска на нижние этажи нет, — вспомнил вдруг он и порадовался небольшой отсрочке. — Придётся возвращаться.

— Гроссмейстер Адельядо уже записал в твой амулет допуск, — не оборачиваясь, сказал смотритель. — В сборник разрешено ходить только тем, кто прошёл определённый этап обучения.

— Интересно, и какой же этап я прошёл? — озадачился Дилль. — Что-то я за собой никаких особых успехов не заметил.

— Не знаю. Но блокирующее заклинание я вижу второй раз в жизни, а это уже показатель.

— А первый раз когда вы увидели? — полюбопытствовал Дилль.

— Когда мага наказывают запретом использовать магию. Пренеприятнейшая штука! Магия — она же как член организма. Представь себе, что руки у тебя есть, но пользоваться ими ты не можешь.

Дилль немедленно вспомнил, как он оказался в подобном положении после того, как вытащил из пасти Тринн шаманский посох. Да, ощущение не из приятных.

— Подождите, получается, гроссмейстер меня тоже наказал?

— Нет, в твоём случае есть ключевое заклинание, позволяющее на время снять блок. Да ты не переживай — всё равно там, в сборнике, магия тебе не пригодится. Скажем так: она не запрещена, но нежелательна от слова «совсем», если ты дорожишь своей жизнью. Так, мы пришли. Приложи свой амулет к считывающему кристаллу.

Дилль послушно поднёс амулет к прозрачному кристаллу, вмурованному в стену. Послышалось мелодичное «дзынь», и камни разъехались в стороны, открывая проход.

В нос Диллю тут же ударила волна запахов. Самым узнаваемым был, конечно, «аромат» фекалий — теперь-то он запомнил это слово. А ещё воздух был насыщен тёплым затхлым паром с примесью незнакомого пряного аромата. Странное сочетание. И место странное.

Глазам Дилля предстал огромный зал с высоким потолком. Стены зала состояли из каменных плит — в некоторые из них были вмонтированы магические светильники, но в большинстве своём пространство освещали обычные масляные лампы. Несколько ходов тёмными провалами зияли в дальнем конце зала — лёгкий сквозняк именно оттуда и приносил странные запахи. Вдоль стен стояли огромные чаны с крышками, а посередине зала находились несколько столов с лавками. Столы и лавки напоминали обычный обеденный зал в каком-нибудь трактире, хотя, конечно, ни в каком трактире не увидишь на столах вместо кувшинов с пивом груды оружия и горы сетей.

— Эй, Согвин! — крикнул смотритель Криан. — Принимай пополнение!

Дилль с недоумением размышлял, для чего здесь столько разнообразного колюще-режущего оружия, а потому не заметил людей, стоящих около одного из коридоров. Они глянули на вошедших, но не сдвинулись с места, продолжая вслушиваться во что-то. Смотритель подошёл к ним, прислушался и спросил:

— Нерест?

— Похоже, — прогудел рыжебородый здоровяк. — Вовремя ты нам помощь привёл. Сам не пойдёшь?

— Если много будет — помогу, — ответил смотритель.

— Конечно, много, — усмехнулся в бороду Согвин. — Последний нерест был в позапрошлом месяце.

— Тогда я с вами, — сказал Криан и повернулся к Диллю. — Ну, адепт, принимай боевое крещение прямо сейчас. В том шкафу подбери себе робу по размеру и переодевайся побыстрее — слиззы ждать не будут.

Дилль послушно облачился в кожаную робу и высокие сапоги, размышляя, кто такие слиззы. Смотритель Криан тоже успел переодеться, и теперь все четверо выглядели одинаково.

— Надень перчатки и завяжи капюшон, — скомандовал Диллю Согвин. — Чем меньше на тебя попадёт слизи со слизза, тем здоровее останешься. Запомни: от меня не отставать! Если вдруг заблудишься, вот формула для возвращения сюда: от любого перекрёстка два поворота налево, один пропускаешь, один направо. Если не собьёшься, то в итоге когда-нибудь выйдешь в этот зал. Всё понял?

— Всё, — пожал плечами Дилль. — Кроме одного: что тут вообще происходит?

— Потом объясню. Новенький, ты в темноте видишь? Почему очки не надел?

Дилль только сейчас заметил, что все надели огромные на пол-лица очки. Сбегав к ближайшему столу, он разжился такими же и, едва надев, восхищённо охнул — темнота в коридорах сменилась яркой зеленью. Видимо, на очки было наложено заклинание ночного зрения. Интересно, а вампиры тоже так в темноте видят? Надо у Тео спросить.

— Всё, выходим. Сети брать не будем — только время терять. Новенький, ты идёшь последним — будешь таскать слиззов сюда в зал и складывать их в чаны.

Первым в коридор ушёл Согвин, за ним смотритель Криан, третьим был незнакомый Диллю молчаливый худощавый мужчина. Замыкал шествие сам Дилль. Едва он переступил порог коридора, как запах фекалий (какое утончённое слово он теперь знает) увеличился многократно. Дилль поморщился, но вскоре притерпелся и перестал обращать на это внимание.

Темп, заданный Согвином, был быстрым и скорее походил на бег. Пытаясь запомнить дорогу, Дилль споткнулся о выпавший из стены камень и едва не полетел носом в канавку, которая шла прямо посередине коридора. По канавке текла маслянистая тёмная жидкость, своим внешним видом никакого желания познакомиться с ней поближе не вызывавшая.

— Постарайся не наступать в ОМЗ, — на ходу бросил Согвин, услышавший за спиной шум падения, — если не хочешь превратиться в мухожука.

— Что такое ОМЗ? — прокричал Дилль.

— Отходы магических заклинаний. Вот они, текут вперемешку с дерьмом.

Теперь Дилль старался идти так, чтобы не наступать в канавку с неприятной жидкостью. Еле слышный поначалу шум, походивший на шум падавшей воды, с каждым шагом усиливался, и вскоре Дилль уже различал отдельные всплески, словно где-то впереди резвились здоровенные рыбины. Миновав очередное разветвление коридора, он увидел источник шума и плеска.

По каменному полу ползли белёсые монстры. Они напоминали обычных слизняков, только раз в сто увеличенных. Или в двести. В общем, это были здоровенные бесформенные туши, высотой доходившие Диллю до колен. Они с чавкающими звуками ползли по коридору, оставляя за собой блестящие дорожки. Иногда какой-нибудь монстр останавливался, и тогда остальные переползали через него и с хлюпающими звуками падали на пол — вот откуда раздавались всплески.

— Хороший урожай! — прокричал смотритель. — Их здесь не меньше сотни.

— Начинайте таскать, я покараулю! — проорал в ответ здоровяк и выхватил два коротких меча. Или два длинных кинжала — Дилль толком не успел разобрать. Интересно, от кого он собрался обороняться, ведь слизняки выглядели хоть и неприятно, но совсем не угрожающе?

Смотритель Криан схватил в охапку ближайшего слизза и потащил его в ту сторону, где должен был находиться зал с чанами. Дилль последовал его примеру. Белёсый слизняк оказался мягким и вовсе не таким тяжёлым, как могло показаться. Дилль словно нёс скомканную перину — правда, перину шевелившуюся и норовившую выскользнуть из рук. Пока он добрался до зала, слизз едва несколько раз не вывернулся.

— Бросай его в чан и бегом за следующей порцией, — скомандовал смотритель и скрылся в коридоре.

Дилль забросил мягкую тушу в чан и побежал за смотрителем. За то время, пока они ходили в зал, слиззы успели уползти на приличное расстояние, но их путь прослеживался по слою слизи на полу. Дилль отнёс вторую добычу, потом третью… после этого он уже не считал добытых слиззов. С каждым разом расстояние до зала увеличивалось, путь становился всё более запутанным, и в один прекрасный момент Дилль, отставший от Криана, едва не заблудился, перепутав повороты. К счастью, мимо проходил тот самый угрюмый мужчина, что с момента появления Дилля не проронил ни слова. Дилль пристроился за ним и благополучно добрался до зала с чанами.

Охота или сбор урожая — что именно они делают, Дилль пока не смог понять, продолжалась довольно долго. Наконец здоровяк Согвин, всё ещё державший в руках оружие, дал команду «стоп».

— Всё, хватит, дальше не пойдём, — пробасил он. — Сборник слишком близко.

— Что такое сборник? — тут же поинтересовался Дилль.

— Это место, куда стекают ОМЗ а, заодно, и всё остальное дерьмо из Академии, — охотно пояснил Согвин. — На будущее, адепт, постарайся держаться от него подальше. Мягко говоря, там небезопасно.

Вернувшись в зал, все принялись сдирать с себя кожаные робы. Дилль последовал примеру старших товарищей.

— Ну, а теперь, когда спешить некуда, давай знакомиться, — здоровяк плюхнулся на скамью и приложился к фляжке в металлической оплётке. — Меня зовут Согвин, как ты уже мог заметить. Я — старший сборщик. А некоторые — особо остроумные, — тут он покосился на смотрителя Криана, — называют меня главнюком.

Дилль фыркнул, а смотритель принял невинный вид. Согвин побуравил Криана взглядом и продолжил:

— Это — Ильминг. В прошлом — мастер, ныне — адепт третьей ступени. Помогает мне ловить слиззов. Вот, собственно, и весь наш отряд. Ну ещё иногда — очень редко, к нам в помощь отправляют штрафников вроде тебя. Так что, добро пожаловать в нашу тесную семью — чувствую, теперь Криан будет присылать тебя к нам, а не куда-нибудь ещё.

Дилль удивлённо посмотрел на Ильминга — щуплого и довольно возрастного мужчину. Надо же, в прошлом мастер, а теперь адепт всего лишь третьей ступени. Это как понимать?

— Наш небольшой отряд занимается поиском и заготовкой слиззов, — продолжал Согвин. — Сегодня был богатый улов — у них нерест. Такое бывает нечасто — раз примерно в пару месяцев. Остальное время нам приходится шастать по коридорам сборника в поисках слиззов.

— Да, я всё хотел спросить про эти коридоры и повороты…

— Коридоры и повороты — это одна большая сеть под Академией. В центре её — сборник, куда стекают ОМЗ. Туда лучше не соваться, потому что магические отходы могут сделать с человеком что угодно. Растворить, сжечь, превратить в жабоящера или в кусок слизи. В общем, ничего хорошего там нет.

— Ясно, — протянул Дилль. — Значит, это от них такой ужасный запах?

— Не только. В сборник стекаются и всякие другие отходы из Академии, которые тоже не благоухают, — подмигнул Согвин. — Но вообще-то запах идёт из городской канализации — коридоры сборника соединены с ней. Вот куда тебе точно соваться не нужно, если жизнь дорога. Там обитают муары. И вторая наша задача — уничтожать эту заразу, если она вдруг появляется в коридорах сборника. Но эту страшилку я тебе расскажу в следующий раз. Пока что ты будешь заниматься поиском слиззов поблизости от главного зала. Кстати, обычная наша дневная добыча — это один-два слизза. Так что после сегодняшнего улова пару дней можно не напрягаться.

— Я извиняюсь, но зачем ловить этих слиззов? — решился задать вопрос Дилль.

— Как это зачем? — удивился Согвин. — А чем тогда маги в Академии питаться будут?

— Ты хочешь сказать, что я ел этих… это… — Дилль вспомнил куски белого мяса, которые с таким аппетитом уплетал не далее, как пару часов назад и содрогнулся. — А я-то думал, нас то индейками, то рыбой кормят. Бэ-э-э!

Смотритель Криан, Согвин и даже угрюмый Ильминг рассмеялись, глядя на ошарашенную физиономию Дилля.

— А что, разве было невкусно? — утирая выступившие слёзы, спросил Криан.

Дилль поморщился, но был вынужден признать, что мясо слиззов на вкус было приятным. В общем-то, чего он так запривиредничал? Ну слиззы и слиззы, подумаешь!

— Это ты ещё не пробовал маринованную слиззятину, — продолжал доставать новичка смотритель Криан. — Сог, у тебя ничего не осталось с прошлой гулянки? Дай человеку попробовать.

— Не откажусь, — Дилль уже справился с собой. — Надеюсь, в маринованном виде это мясо не расползается, а то наши повара его делают слишком мягким. Я думал, что индейки у них сначала разлагаются, а только потом их готовят.

Криан и Согвин переглянулись.

— Нет, ну так уже неинтересно, — хмыкнул Согвин. — Дай ему, он ведь и в самом деле сожрёт.

— Чтоб ты знал, — смотритель Криан посмотрел на Дилля, — мясо слиззов ядовито. И только после специальной готовки его можно есть. Никакой маринад яд не отбивает.

— Шутники, — проворчал Дилль.

— Не тушуйся, новичок, — пробасил Согвин. — Освоишься. Кстати, тебя как звать-то?

— Адепт Диллитон.

— Тот самый, который победил Неонинского дракона? — Согвин почему-то нахмурился и бросил странный взгляд на смотрителя Криана.

— Да, — коротко ответил Дилль.

— Поня-ятно, — протянул Согвин. — Криан, можно тебя на пару слов?

Они отошли в дальний угол, где принялись что-то горячо обсуждать и активно жестикулировать. А Дилль поймал колючий и неприязненный взгляд Ильминга. Он удивлённо приподнял бровь и спросил:

— Что-то не так? Или ты просто не веришь, что я одолел Великого дракона?

— Верю, — медленно сказал Ильминг. — Я был мастером-магом в Неонине. Когда дракон пришёл к городу, я вместе со своей командой был спешно отозван в Тирогис. А после твоего рассказа о причине нашествия дракона, меня навечно разжаловали в адепты третьей ступени с запретом пользоваться магической энергией.

Вот тут Дилль и понял, когда смотритель Криан увидел первое блокирующее заклинание.

* * *

Орхам прошёлся перед строем вампиров.

— Ещё раз напоминаю: мы здесь с важнейшей миссией, которую возложили на нас старейшины Клана. От нас будет зависеть, окажет ли король Ситгара помощь Клану, и как скоро он это сделает. Мы — представители клана в Ситгаре, его лицо, если хотите. Поэтому повторяю в последний раз: никаких убийств, никаких увечий, никаких драк. Коэри, тебя это касается в первую очередь.

Старший помощник Орхама коротко поклонился.

— Ослушники будут наказаны вплоть до первой степени. Илонна, не смотри на меня — я предупреждал, что в этом походе понадобятся не только отличное знание ситгарского языка, но и выдержка.

Юная вампирша Илонна — ей всего-то исполнилось что-то около двадцати, продолжала умоляюще смотреть на Орхама.

— Но, мастер, неужели совсем-совсем нельзя подраться? Даже если кто-нибудь начнёт ко мне приставать?

— Постарайся не попадать в такие ситуации, — сухо ответил Орхам. — Сегодня мы приступаем к несению службы во дворце. Вы должны подчиняться только приказам короля, меня или капитана Рибрина. Больше никто не имеет права командовать особым взводом нечисти — так нас уже успели назвать. На оскорбления не реагировать, на провокации не поддаваться, нарушителей порядка задерживать без внимания на его должность или принадлежность к кланам Высокорожденных. Всё ясно?

Десять вампиров одновременно стукнули себя правыми кулаками в грудь. Орхам не смог взять всех желающих, чтобы не оставлять патрули без воинов, но отобрал лучших из своих учеников.

— Капитан Рибрин попросил показать ему ваше искусство. Пока время ночной стражи не наступило, мы можем провести показательный урок.

В просторном манеже их уже ждал капитан Рибрин с десятком гвардейцев. Орхам сделал знак вампирам остаться, а сам приблизился к командиру дворцовой гвардии.

— Господин капитан! — поклонился он.

— Мастер клинка! — Рибрин вернул поклон. — Вы готовы показать искусство ваших воинов?

— Да. К сожалению, я не смогу присутствовать — господин суперинтендант назначил мне встречу. Но мой помощник окажет вам любое содействие. Коэри!

Вампир подошёл и ледяным изваянием застыл около Орхама.

— Старший полумастер клинка Коэри.

Брови Рибрина удивлённо поднялись.

— Какое странное наименование должности.

— Оно означает, что Коэри находится в одном шаге от звания мастера, — пояснил Орхам. — У нас так принято.

— Мне безразлично, что у вас было принято, — грубо сказал Рибрин. — Теперь вы приписаны к дворцовой гвардии, значит, отныне ваш помощник будет десятником. Вы же, господин Орхам, будете занимать должность командира сотни, хотя под началом у вас будут только ваши… воины. Будь моя воля, я бы и вас десятником назначил.

На бледном лице Коэри заиграл лёгкий румянец гнева, Орхам же остался невозмутим.

— Как пожелаете. С вашего разрешения я удаляюсь. А перед первым патрулированием я бы хотел ещё раз переговорить с вами.

— Хорошо, — коротко согласился капитан Рибрин и повернулся к Коэри. — Десятник, прикажите своим людям взять тренировочное оружие. Разобьёмся на пары и начнём.

Орхам вздохнул — как бы вспыльчивый Коэри не наломал дров. Если бы не эта его несдержанность, Коэри уже был бы мастером клинка. Войдя в раж, он ведь и тренировочным мечом может покалечить напарника — такое прежде случалось. Орхам понадеялся, что разум и ответственность за судьбу клана Григот всё-таки возобладают над несдержанностью, и Коэри сумеет удержать себя в рамках тренировочного поединка.

После первых же секунд боя половина гвардейцев оказалась обезоруженной, в том числе и сам капитан Рибрин, явно недооценивший скорость ударов Илонны, попавшей к нему в пару. Поглядев на багровое от негодования лицо Рибрина, Орхам поспешил покинуть манеж и отправился на поиски здания казначейства. Ему, конечно, объяснили дорогу, но, выйдя из королевского дворца, Орхам, видимо, свернул не на ту улицу и заблудился. Проплутав с полчаса, он вернулся к дворцовой площади и решил спросить путь у патрульных, подпиравших стену какого-то трёхэтажного здания.

— Господа, не подскажете ли дорогу к королевскому казначейству?

Солдаты уставились на незнакомца в широкополой шляпе и с платком на лице.

— Чего закутался, родной? — хрипло поинтересовался сержант. — Болеешь что ли? А ты, часом, не прокажённый?

— А, может, он с каторги сбежал? — предположил один из солдат. — Держу пари — у него носа нет[1].

— Я спросил у вас дорогу к казначейству, — вежливо напомнил о своей просьбе Орхам.

— А я спросил тебя, на месте ли твой шнобель, — сказал сержант, а патрульные рассмеялись. — Ну-ка, снимай эту дурацкую повязку! Если твоя рожа мне не понравится, отправим тебя в приют для прокажённых.

Орхам отстранённо подумал, что если он сейчас снимет дорожный платок, то история у въездных ворот повторится. Всех горожан Тирогиса, конечно, должны были оповестить о том, что королевская власть приняла присягу одного из вампирских кланов, но страх-то никуда не делся. Возможно, потом они привыкнут, но не сейчас. И патрульные ничем от прочих жителей Тирогиса не отличаются.

Орхам вздохнул — судя по грозному виду сержанта, отступать тот не намерен и хочет довести дело до конца. Похоже, придётся немного вразумить его.

— Уважаемый, я в последний раз спрашиваю: как мне добраться до казначейства?

— Ах ты, наглец! — возмутился сержант. — Ты каким тоном разговариваешь с королевским солдатом при исполнении? Ребята, давайте-ка вобьём немного уважения в голову этого дурня.

Однако задумать это было легче, чем исполнить. Не успели патрульные поднять свои алебарды, не успел сержант замахнуться, как Орхам пришёл в движение. Удар — и сержант полетел спиной вперёд. Ещё удар, и солдат рухнул в грязный истоптанный снег, держась за окровавленное лицо. Трое патрульных схватились за алебарды, но Орхам, выхватив меч, в три взмаха превратил их оружие в ручки для мётел.

— Ну? Теперь скажете мне, где казначейство? — продемонстрировав своё подавляющее преимущество, Орхам спрятал меч в ножны.

Солдаты, оставшиеся на ногах, переглянулись, и один из них ткнул пальцем себе за спину.

— Вот же оно. Вход с другой стороны.

Орхам пожал плечами — ну, и кто после этого дурень? Что им стоило ответить сразу?

Он обошёл здание — действительно, там обнаружились широкие двустворчатые двери. На высоком крыльце что-то обсуждали несколько чиновников в фиолетовых мантиях. Из дверей поминутно выбегали посыльные и курьеры — первые бежали по делам на своих двоих, курьеры же направлялись к коновязи у стены казначейства, брали лошадей и мчались отвозить донесения и приказы.

Не успел Орхам ступить на крыльцо, как из дверей появился военный отряд из шести человек: солдаты держали мечи наголо, а в середине двое гражданских несли кованый сундук. Солдаты заорали «С дороги!», и чиновники, стоявшие на крыльце, мигом очистили путь. Орхам тоже отступил, и вооружённая охрана с угрожающим видом протопала мимо него. Казначеи сели в карету с зарешёченными окнами, солдаты повскакивали на лошадей, и кортеж уехал.

Жизнь кипела не только около казначейства — внутри оказалось ещё оживлённее. Просители стояли в очередях, а чиновники носились по коридорам с бумагами. Где в этом бедламе искать суперинтенданта, Орхам понятия не имел, а потому пошёл по пути наименьшего сопротивления. Он схватил пробегавшего мимо служащего и, подтянув его к себе, прорычал:

— Веди меня к Истальфу.

— Но у меня дела, — щуплый мужчина попытался вырваться.

— Дело королевской важности, — снова рыкнул Орхам.

Чиновник столкнулся с взглядом нечеловеческих глаз и обмяк.

— Да, да, конечно, — пролепетал он. — Тут недалеко.

Чиновник не соврал — поднявшись за ним на второй этаж и пройдя до конца коридора, Орхам оказался в приёмной. Секретарь суперинтенданта — молодой мужчина в светлом парике, завитом по последней моде, едва взглянул на вошедшего и снова уткнулся в писанину.

— Меня ждёт Истальф, — прогромыхал вампир, понявший, что вежливостью достичь удастся немногого.

— Господин суперинтендант сейчас занят, — не поднимая головы, бросил секретарь. — Ожидайте.

Перевёрнутая чернильница, оказывается, придаёт живости. Секретарь вскочил, когда лужица чернил запачкала бумагу, на которой он так старательно выводил буквы.

— Да что вы себе…

Обратным взмахом меча Орхам превратил длинное перо в руке секретаря в жалкий огрызок.

— Я сейчас охрану позову, — не сводя глаз с оружия и отступая к стене, сказал секретарь.

— Позови, — согласился Орхам. — Только сначала доложи о моём приходе, или мне придётся зайти без доклада.

Секретарь одним прыжком скрылся за дверьми кабинета, а спустя несколько секунд оттуда послышалась громкая ругань. Секретарь вывалился в приёмную и выдохнул:

— Господин суперинтендант ждёт вас.

Орхам снял дорожный платок и широко улыбнулся. Секретарь, увидев перед собой настоящего вампира, приобрёл красивый синеватый оттенок лица и ещё долго стоял не двигаясь, даже тогда, когда страшный посетитель уже скрылся за дверьми кабинета начальства.

— Господин Орхам, прошу прощения! — суперинтендант с сокрушённой миной поднялся навстречу вошедшему. — Моя вина — я забыл предупредить секретаря о вашем приходе.

Орхам, конечно, ни на секунду не поверил сказанному — скорее всего, главный финансист хотел показать свою власть, заставив военного маяться в приёмной в томительном ожидании. Но немного просчитался.

— Пустое, господин Истальф, — Орхам сдвинул полы длинного плаща и без приглашения уселся в кресло. — Не стоит беспокойства.

— Сейчас я вам зачитаю списки привилегий, которые Его Величество… — Истальф принялся рыться среди бумаг. — Где же они?

— Господин Истальф, давайте со списками позже, — остановил его Орхам. — Королевские привилегии никуда не денутся. Я на досуге подумал над вашим последним предложением и решил, что несколько дополнительных монет моему отряду не помешают.

— О! — суперинтендант улыбнулся. — Просто замечательно. А у меня как раз есть срочное задание, не оплачиваемое из средств казны. Но, сами понимаете, подобное дело не терпит разглашения, потому что здесь замешаны высокопоставленные лица.

Орхам подумал, что заговорщик из этого пухлого финансиста никакой — сейчас он сам всё разболтает, и королевскому прокуратору останется только арестовать его и его высокопоставленных нанимателей по обвинению в заговоре и государственной измене. А потому вампир очень удивился, когда суперинтендант сказал:

— Дело в том, что герцогиню Готано обокрали. Ничего страшного — такое бывает с каждым обеспеченным семейством. Но кроме драгоценностей вор украл также и записку, находившуюся в шкатулке. И герцогиня очень желала бы вернуть эту писульку, пока она не попала на глаза её жениху графу Хельмигердскому.

— А мы-то чем можем помочь? — Орхам пожал плечами. — В моём отряде нет ни сыщиков, ни магов.

— О, искать вора нет нужды, — замахал пухлыми руками Истальф. — Это был обычный обитатель Клятого рынка, хотя и довольно дерзкий. Говорят, он уже погиб во время очередной поножовщины. Ваша задача: добыть записку, а она сейчас находится на самом дне Клятого рынка — у одного из скупщиков краденого по кличке Филяй. Этот негодяй вздумал угрожать герцогине, когда заполучил роковую записку.

— До этой минуты я не знал даже названия этого рынка, не говоря о том, где он находится, — хмыкнул Орхам. — И, тем более, понятия не имею, где живёт этот ваш скупщик.

— Он не мой, — поправил его суперинтендант. — Филяй — один из главарей гильдии воров, и даже при помощи роты королевских гвардейцев его не удастся выкурить со дна Клятого рынка. Здесь нельзя действовать грубой силой — тут нужен тонкий расчёт, ловкость и, конечно, умение убивать. Кроме того, говорят, вампиры хорошо видят в темноте, значит, у вас будет преимущество.

Орхам задумался. Главный финансист предлагал грязное дело. Но в их прошлый разговор он имел в виду явно нечто другое — в этом вампир был уверен. Значит, придётся соглашаться, чтобы войти в доверие к Истальфу — возможно, после этого он выведет Орхама на настоящих заговорщиков.

— Какая оплата?

— Триста золотых за записку и ещё столько же за мёртвого Филяя.

— Когда?

— Времени у вас до приезда графа Хельмигердского — то есть, три дня. Или, вернее, ночи.

— Мне будет нужен провожатый и описание, где искать скупщика.

— О, провожатый вам не нужен. В нижней части Тирогиса вам любой укажет, где находится Клятый рынок. Да вы и сами увидите, когда доберётесь. Филяя искать надо в кабаке «Мёртвая голова» — он его содержит для официального прикрытия. А уж как вы будете выбивать из него записку, не знаю. Вам видней.

— Хорошо, до встречи.

Орхам отправился в королевский дворец, размышляя, стоит ли брать с собой кого-нибудь из товарищей или отправиться в одиночку. Не об убийстве гражданских он думал, когда брал своих воспитанников в Тирогис, но соваться одному в осиное гнездо было верхом неблагоразумия.

[1] Преступнику, осуждённому на пожизненную каторгу, в Ситгаре отрезают нос, чтобы в случае его побега добропорядочные граждане знали, с кем имеют дело и держались от него подальше.

Глава 7

* * *

— Счисление — это важнейшая часть магии любого направления и принадлежности, — монотонно говорила мастер Мариэлла. — Оно применяется в изготовлении артефактов, в инженерных работах, во врачевании, в перемещении облачных масс и левитации. И даже в самой низменной области — такой, как боевая магия, счисление обязательно.

Дилль — не выспавшийся и периодически клюющий носом, при последних словах учителя встрепенулся. И гроссмейстер, и старик Иггер утверждали, что быть ему боевым магом. А мастер Мариэлла отзывается о боевой магии, мягко говоря, пренебрежительно.

— Мастер, а почему вы называете боевую магию низменной? — поднял руку Дилль.

— Потому что, адепт Диллитон, эта область применения магических талантов самая простейшая. Она практически не требует умственных затрат — вся премудрость, это набрать побольше энергии и швырнуть её куда-нибудь, произведя при этом как можно больше разрушений. В ней отсутствуют точный расчёт и утончённая логика, присущие, например, артефакторике.

Поначалу Дилль недоумевал, почему на счисление приходят адепты всех ступеней и со всех факультетов. Остальные предметы преподавались либо для начинающих, либо для тех, кто специализируется в какой-нибудь конкретной области магии. Хотя, к примеру, гном Ронхель до сих ходил на риторику, но только по причине собственного неумения правильно отобразить заклинание на бумаге, в то время как прочие старшие адепты, сдавшие этот экзамен, уже давно не посещали занятий архимага Сигуса. Кстати, бедному гному по этой же причине приходилось бывать и на занятиях мастера Оквальда — ну не мог Ронхель просто физически сделать те упражнения, которые требовались для сдачи последнего экзамена по физподготовке.

Потом Диллю разъяснили, что счисление является обязательнейшим из обязательных предметов. И что он будет складывать цифры и считать до умопомрачения магические потоки, пока мастер Мариэлла не сочтёт, что адепт хотя бы приблизительно готов к получению звания магистра. А чтобы заслужить у неё похвалу, нужно было не просто уметь считать, но ещё и применять знания на практике. Ни с первым, ни со вторым у Дилля пока особых успехов не имелось.

— Первая группа — ваше задание написано на зелёной доске. К концу занятий вы должны предоставить мне решение. Вторая группа — ваша доска красная…

Дальше Дилль не слушал. Первая группа — это адепты начальных ступеней, и он в том числе. Их задания самые лёгкие. Ну как, самые лёгкие? Для старших, разумеется. Ну и для некоторых, особо продвинутых, как Тео, например. Он счисление прямо-таки обожал и был готов целыми днями что-то чиркать стилусом. Правда, до практического применения вампир пока не добрался, а потому до сих пор похвалы от мастера Мариэллы ещё не услышал.

Сам-то Дилль с трудом решал простейшие задачи, складывая в уме цифры и перенося результат на бумагу. И почему-то частенько получал неверный ответ. Наверное, потому что не всегда понимал, о чём идёт речь. Вот и сейчас, прочтя задание, он впал в лёгкий ступор.

— Дверь открывается воздушным заклинанием мощностью в тридцать эргов. Сколько понадобится адептов для открытия двери, если известно, что один адепт способен призвать только младшего полупримуса?

Дилль огляделся — у кого бы спросить? Малолетки пыхтели, старательно выводя что-то на бумаге, Кротт беспомощно глядел на доску, и в глазах у него не читалось даже подобия мысли, а Тео пялился в сторону среднего ряда, где сидела Релла.

— Пст, Тео! — свирепым шёпотом сказал Дилль. — Ты уже решил? Дай списать.

— Нет ещё, — Тео вздохнул, по-прежнему не сводя взгляда с пухленькой водницы.

Дилль с раздражением подумал, что у вампира мозги стали совсем набекрень, если он даже своё любимое счисление забросил.

— Тео, да очнись ты! — он пихнул друга ногой под лавкой. — Ты знаешь, что такое младший полупримус?

— Самый низший элементаль. Мощность всего один эрг. На вызов прибывают стаями по двенадцать.

Дилль мысленно погрозил кулаком чопорной Мариэлле — нельзя было сразу написать по-человечески? Откуда ему знать про какие-то полупримусы, которые всегда ходят дюжинами? Так, двенадцать, двенадцать и ещё половина. Он быстро подсчитал, что для открытия двери нужно ровно два с половиной адепта, с довольным видом откинулся к стене и принялся ковырять в зубах кончиком стилуса. Зоркий глаз мастера Мариэллы тут же отметил столь вольное поведение одного из младших учеников.

— Адепт Диллитон, исправьте осанку! — мастер Мариэлла никогда не обращалась к ученикам на «ты», даже к десятилетнему Феодосию. — Вы уже решили задачу?

Дилль с гордостью продемонстрировал решение. И без того тонкие губы мастера Мариэллы превратились в еле заметную линию — обычно такое случалось, когда она была чем-то недовольна.

— Скажите, адепт Диллитон, у вас мозги есть? Вы уверены? Тогда ответьте, как вы представляете себе компанию из двух с половиной адептов. И, уж если вы так решили задание, как бы вы продемонстрировали его на практике? Уверена, роль половины адепта вам подошла бы.

Присутствующие ученики захихикали — особенно выделялись Мейс и Галл.

— Но ведь младшие полупримусы всегда ходят дюжинами, — попытался оправдаться Дилль, — значит, решение верное.

— Оно было бы верное, если бы в условии стояло «стая полупримусов», — ледяным тоном сказала она. — Адепт Диллитон, чтобы в следующий раз вы хоть немного использовали мозги, которые, как вы утверждаете, у вас есть, я назначаю вам два похода к смотрителю Криану.

— Было четыре, один сняли, два прибавили — итого пять. Ну чем не урок счисления? — проворчал Дилль, глядя на пять красных огоньков. — Так у меня скоро места на амулете не останется.

* * *

— Значит, говоришь, мяско любишь?

Тео вопросительно посмотрел на Дилля, подозревая за елейным тоном какой-то подвох. Вампир поковырял в тарелке белое мягкое мясо и кивнул.

— Угу. Не знаю, что за зверь или птица, но вкусно. Особенно с подливой из трюфелей. А что?

— Да, ничего. Ты кушай, кушай, — и Дилль принялся жевать белое мясо. Сегодня оно было на вкус, как свинина.

Теовульф поддел кусочек, но до рта не донёс.

— Ты узнал, что мы едим? — догадался он. — Только не говори, что это змея. С детства змей не люблю.

— Ну что ты, откуда в Тирогисе столько змей! Нет, дружище, это всего лишь гигантский слизняк.

— Врёшь! Откуда бы в Тирогисе взяться такому количеству гигантских слизняков?

— Смотритель Криан мне рассказал, что слиззы появились в результате… — Дилль запнулся, вспоминая слово, — мутаций. То есть, когда-то давно эти слизняки были с полпальца размером, а потом, наверное, они макнулись в сборник магических отходов, а, может, попили из него. В общем, они стали здоровенными и ядовитыми. А маги научились их готовить, убирая из мяса яд. Вот этих самых слиззов мы с тобой и едим. Они вот такие здоровенные, — Дилль расставил руки во всю ширь, — а высотой мне до колена. Я их таскать замучился.

— Врёшь, — повторил Тео, отодвигая тарелку. — По глазам вижу.

— Где справедливость в этом мире? — вопросил в никуда Дилль. — Врёшь — верят, а скажешь правду — тут же обвиняют во лжи. Я вспомнил, как Эрстан рассказывал о своих кулинарных заклинаниях. Ешь ты кусок тухлой щуки, а на вкус он — как запечённая осетрина. Сдаётся мне, заклинание Эрстана или что-то похожее наши повара и применяют — вот почему у мяса всё время разный вкус. Да и соус, наверное, сделали из желудей, хотя пахнет он трюфелями.

— Признайся, ты просто хочешь, чтобы я голодным ходил? — на лице Теовульфа появилось жалобное выражение.

— А какая тебе разница, что ты ешь? Мясо вкусное? Вкусное. Не ядовитое? Не ядовитое. И соус неплох. Какого демона тебе ещё надо?

Вампир некоторое время молчал, потом придвинул тарелку и взял кусочек мяса с таким видом, словно на вилке у него сидел живой жабоящер.

— А что это за сборник такой? — спросил он, всё ещё не решаясь съесть мясо.

— Сборник магических отходов. Представляешь, туда стекается всякая пакость с Академии. Всё, что не пригодилось для заклинаний и осталось лишним, сливается вниз. А, заодно, и фекалии.

— Фекалии? — Тео тоже не знал этого слова.

— По-умному, это отходы человеческой жизнедеятельности, — блеснул эрудицией Дилль. — А по-простому — дерьмо. Так вот, всё это течёт по коридорам сборника, а потом смешивается в одном месте. Сам понимаешь, запах там…

— Что-то мне есть совсем расхотелось, — Тео вновь отодвинул тарелку. — Короче говоря, твой сборник — место не из приятных. Надеюсь, меня туда не пошлют.

— Не пошлют. Потому что туда посылают только особо выдержанных и умелых адептов. Таких, как я, например.

— Лучше уж я останусь глупым и несдержанным, — проворчал Тео.

Они покинули столовый зал и разошлись в разные стороны: Тео отправился к своему наставнику, а Дилль — к своему.

Дилль добрался до нужного тупика и озадаченно почесал затылок — куда стучать-то? Гроссмейстер Адельядо сказал, что перед тем, как войти, нужно постучать. Вопрос: куда? Стена всюду была одинаково-каменной.

Он несколько раз бухнул кулаком по стене, в ответ на это действие камни разъехались в стороны, открывая узкий проход. Дилль опасливо шагнул в полутьму, вспомнив, как в прошлый раз со всех сторон ударили огненные сполохи. К счастью, на сей раз ничего подобного не произошло.

— Мастер, я пришёл.

В ответ ни звука. Дилль вошёл в полутёмную комнату, освещавшуюся обычной масляной лампой. С момента прошлого визита комната неуловимо изменилась. Скудная обстановка из двух медитативных ковриков осталась прежней, а вот каменный потолок словно стал ниже. Дилль огляделся — никого. Куда старик мог подеваться, ведь в этой комнате даже кошке не спрятаться?

— Мастер! — заорал он. — Где вы?

— Чего голосишь? — послышался недовольный голос. — Раз пришёл, садись.

Прямо из стены появился мастер Иггер собственной персоной — всё такой же лысый, тщедушный и худой. По сравнению с ним тощий Дилль выглядел едва ли не богатырём.

— А как вы?..

— Потом, — оборвал его старик. — Сегодня у нас мало времени. И, кстати, следующее занятие пропустим — придёшь послезавтра. На чём мы в прошлый раз остановились?

— Вы ругали меня за то, что я не мог сотворить заклинание снятия блока, — напомнил Дилль.

— Я не ругаю, а учу, — сварливо сказал Иггер. — Ну, начинай.

— А потом мне что делать?

— Что значит «потом»?

— Ну, потом, когда я увижу сетку заклинания, наложенного гроссмейстером Адельядо. У меня не получилось её снять.

Старик вперил в Дилля пронзительный взгляд.

— Ты хочешь сказать, что сумел довести заклинание до исполнения?

— Наверное, нет, потому что я всего лишь увидел какие-то разноцветные фигуры, которые постоянно шевелились, огоньки штрафных заклинаний и зелёную сетку, которая окутывала всё это безобразие. Но почему-то блок не исчез, хотя вы и говорили…

— То есть, ты хочешь сказать, — повторил Иггер, — что увидел в астрале магические плетения?

— О, так это было в астрале? — изумился Дилль. — Увидел, только не смог их порвать.

— Понятно, — проворчал старик. — Ну-ка, расскажи мне подробно, что ты делал и что испытывал при этом.

Дилль рассказал, как он пытался порвать магическую сеть. Мастер Иггер, слушая его, задумчиво вертел в руке стилус. Деревянная палочка при этом словно жила своей жизнью — она крутилась, скользила между пальцев и даже на некоторое время зависала в воздухе. «С такими пальцами ему бы шулером на рынке подрабатывать, — подумал Дилль. — Или карманником.»

— Я, кажется, понял, — наконец сказал Иггер и протянул Диллю стилус. — Попробуй повторить то, что делал я.

Конечно, у Дилля ничего не вышло. Деревянная палочка при любом движении упорно застревала между пальцев после чего выскальзывала из руки.

— Не будь ты таким задохликом, я бы подумал, что раньше ты был кузнецом, — саркастически сказал старик. — Ты прикладываешь к стилусу столько усилий, будто кувалдой жонглируешь. И в магическом плане происходит то же самое. Вместо филигранного использования энергии ты пытаешься задействовать всю имеющуюся силу. А это неправильно. Значит, что?

— Что?

— Значит, ты будешь тренироваться работе с мелкими предметами. И для начала сделай вот что: возьми два мелких камня и крути их в ладони — это разминает и тренирует пальцы. Это физическая составляющая заклинания, и она важна так же, как и семантическая. Я сейчас дам тебе текст заклинания для перемещения песчинок — будешь тренироваться перебирать горки песка каждую свободную минуту. Заклинание настолько простое, что для его применения не нужны даже пассы, а блок Адельядо ему не помеха. Твоя задача: проникнуться заклинанием.

— Но…

— Всё потом!

Мастер Иггер забрал у Дилля стилус и начал что-то торопливо писать на клочке толстой жёлтой бумаги.

— Держи, — он протянул ему бумажку. — А теперь уходи.

— В смысле, занятие уже закончилось? — не поверил Дилль.

— Уходи! — надтреснутый голос мастера Иггера вдруг стал басовитым и гулко отразился от стен и потолка.

Дилль каким-то шестым чувством понял, что надо уносить отсюда ноги — и чем скорее, тем лучше. Исказившееся лицо мастера Иггера только подтверждало эту мудрую мысль. Дилль даже не понял, как оказался вне комнаты — видимо, ноги его соображали быстрее головы. Последнее, что он успел заметить, перед тем, как узкий каменный проход схлопнулся, был Иггер, стоявший с раскинутыми в стороны руками. А вокруг старичка клубилось ядовито-жёлтое пламя.

— Неудивительно, что у мастера в комнате нет никакой обстановки, а голова у него лысая, как булыжник, — попытался подбодрить себя шуткой Дилль. — С такими-то замашками никаких волос не напасёшься.

Из-за краткости сегодняшнего урока у Дилля оказалось свободное время. До обеда ещё долго, Тео пропадает у своего наставника, заняться Диллю было нечем. Он решил изучить заклинание, составленное Иггером, но все мысли Дилля крутились вокруг сегодняшнего поведения старика. Похоже, мастер окончательно сошёл с ума — разве будет человек в здравом уме вызывать огромное огненное облако в столь тесной комнатушке? Видимо, вот так и погибли его прошлые ученики — просто не успели поставить щит.

Дилль прочёл заклинание передвижения песчинок и отложил его в сторону. Нет, это может и подождать. Если он в следующий раз не успеет сбежать, перемещать песчинки будет уже некому. Поэтому первым делом нужно научиться ставить щит против огня. И Дилль отправился на поиски мастера Китана.

Мастер Китан нашёлся в зале для медитаций. Он сидел на полу, скрестив ноги, и занимался каким-то странным делом: рисовал в воздухе светящиеся шары, нанизывал их на лучи света и объединял всё это в одну большую пирамиду. Периодически шары лопались, и маг добавлял на их место новые, но пока он занимался латанием дыр, приходила очередь следующих шаров. В общем, Дилль так и не увидел завершённой пирамиды.

— Мастер Китан, — негромко позвал он.

Пирамида рассыпалась, шары с чпокающими звуками полопались, а учитель медитации вздохнул.

— Это называется закон подлости в магии: в самый ответственный момент заклинания обязательно произойдёт что-нибудь, что нарушит вашу концентрацию.

— Вы нам про этот закон не рассказывали, — на всякий случай Дилль не спешил подходить поближе — вдруг Китану вздумается опять швырнуть в него молнией. — К тому же, я не заметил никакого ответственного момента — вы только и делали, что заменяли шары, а пирамида так и не стала законченной.

— Умник, — проворчал Китан. — Но вообще-то ты прав. Видимо, пирамида с основанием в четыре шара — это предел моих способностей. Пятый ряд, увы, я уже не могу контролировать.

— Это так сложно?

— Да, конечно же нет! — мастер Китан патетически взмахнул руками. — Подумаешь, ерунда какая: ты всего лишь должен одновременно контролировать положение пятидесяти пяти шаров!

— Разве их было так много? — изумился Дилль.

— Считай сам: на вершине один, второй ряд — четыре, третий ряд — девять, четвёртый — шестнадцать. Счисление изучаешь? Сколько получится?

— Тридцать, — после недолгих подсчётов выдал Дилль.

— Вот с тридцатью я справляюсь легко. А ещё двадцать пять — это уже для меня перебор. Вижу, что ты хочешь спросить, для чего всё это. Это обычная тренировка, которая усиливает способности к единовременному решению многих задач. Вещь, необходимая каждому магу.

— И где её применять? — Дилль, видя, что мастер Китан не злится, подошёл и уселся на соседний коврик.

— Да везде. К примеру, маг-артефактор может одним заклинанием удерживать кинжал, другим — нагревать его, третьим — использовать нужный инструмент. Или, например, боевой маг может применять атакующее заклинание, одновременно с этим удерживая защитный полог.

— Очень нужная вещь! — согласился Дилль. — Кстати, мастер Китан, научите меня создавать защитные пологи. Желательно от огня.

— Кстати, — саркастически усмехнулся тот. — Я, знаешь ли, учитель медитации, а не наставник огненной стихии. Я знаю принципы построения универсальных щитов, но практически, увы, я тебе помочь не смогу. Видишь ли, по неписанным законам Академии этим должен заниматься наставник, и переходить ему дорогу означает нарваться на настоящую магическую дуэль. А тебе зачем, собственно? Защитные чары адепты начинают проходить с началом специализации, то есть, только на третьей ступени.

Дилль тяжко вздохнул и рассказал о том, что произошло в комнате мастера Иггера. Глаза Китана стали круглыми, как два новеньких серебряных окса.

— Так гроссмейстер тебя отдал в ученики к полоумному Иггеру? — переспросил он. — Да уж, не повезло тебе, парень. Говоришь, он окутался огнём?

— Ага. С головы до ног.

— Ну, на самом деле, ничего страшного не произошло. На старика Иггера, чтоб ты знал, такие приступы периодически накатывают, и тогда он начинает крушить всё вокруг. С ним такое последние лет тридцать постоянно происходит. Всё-таки прожить четыреста лет — это слишком много для человека. Но потом он приходит в разум, и снова становится безобиден. Так что твоя задача: просто не попадаться Иггеру на глаза, когда он буйствует.

— Ничего страшного, ага, — проворчал Дилль. — Знать бы ещё, когда на него накатит.

— Иногда он чувствует приближение приступа, а иногда нет. Самым верным признаком будет то, что Иггер перестаёт по-дурацки хихикать. Если ты увидишь, что он заговорил по-человечески — беги, не раздумывая. Не пытайся привести старика в чувство, не пытайся поставить защиту — просто беги. Потому что против Иггерова огня щитов нет. Во всяком случае, до сих пор только мастер Леклер — королевский магохранитель, сумел отразить атаку Иггера.

— Очень обнадёживающе, — буркнул Дилль. — Так всё-таки, мастер Китан, расскажите мне про щиты.

— И как ты собираешься их использовать, если доступ к энергии тебе закрыт? Лучше бы тебе обратиться с этим вопросом к гроссмейстеру Адельядо. Но общую теорию защиты я тебе могу дать — это неписаные законы не воспрещают.

— Давайте, — и Дилль приготовился слушать.

Глава 8

* * *

Само собой, вечером смотритель в очередной раз отправил Дилля в сборник — кто бы сомневался! Спускаясь по крутым изогнутым лестницам, Дилль размышлял, что обычная отработка штрафа превращается в настоящее мучение. И дело было вовсе не в вонючем воздухе сборника — через некоторое время его просто перестаёшь замечать, а в Ильминге. Том самом бывшем маге Неонина, которого разжаловали в адепты и сослали навечно на работы в вонючий подвал Академии.

Дилль, конечно, никакой вины перед бывшим мастером-магом не испытывал — тот был сам виноват, сбежав из Неонина. Если бы Ильминг остался и выяснил, зачем Тринн пришла к ситгарскому городу, то сам Дилль, к примеру, не подвергал бы свою жизнь опасности и не появился бы в Академии. А сидел бы сейчас в таверне мамочки Августины и рассказывал присутствующим историю эпической битвы с драконом.

Вспомнив слова Эрстана, сказанные на королевском балу, Дилль поморщился. Рассуждая здраво, Эрстан был прав — слушателям вскоре надоела бы его героическая эпопея, и при любой попытке рассказать про битву с драконом в Дилля летели бы мочёные яблоки и гнилая репа. Или что-нибудь потяжелее — народ-то в Тригороде простой и в выражении чувств себя ничем не ограничивает. Так что даже неплохо, что Дилль теперь стал магом и живёт в Академии на полном обеспечении — крыша над головой есть, кормят, как на убой, да к тому же король ещё и стипендию платит. Правда, денег Дилль пока не видел, но не мог же король врать.

К тому же, ему всегда нравилось чувствовать себя победителем. А здесь, в магической Академии, он постоянно испытывал это ощущение — удачно исполнив заклинание или просто решив счислительную задачу. Это чувство победы — пусть и маленькой, придавало уверенности и разжигало желание отыскать новые вершины, которые он мог бы покорить. Вот если бы не наставники, которые так и норовят влепить штраф за малейший промах, да не Мейс со своим крысоподобным дружком, вечно достающие Дилля и Тео, жизнь в Академии была бы совсем прекрасной.

А теперь к Мейсу и Галлу прибавился Ильминг. В отличие от этих болванов, он не доставал Дилля дурацкими насмешками — наоборот, делал вид, что вообще не видит адепта. Однако Дилль не раз ловил на себе неприязненный взгляд бывшего мастера-мага. И вообще: этот Ильминг какой-то неприятный. Молчит всё время. Вот Согвин — тот совсем другой. Простой, открытый, жизнерадостный и любит поболтать в свободное от охоты на слиззов время.

Уже на второе дежурство Дилль узнал, как Согвин — человек без малейшего признака магического дара, оказался в Академии. Он был разведчиком в полку графа Богороста на границе с Тилисом, где проходил службу полковым магом и Криан. Во время одной из стычек с дозором тилисцев Криан был ранен вражеской стрелой и свалился с коня. Как минимум, маг просидел бы лет двадцать в тилисской тюрьме, а как максимум — погиб бы, не помоги ему Согвин. Разведчик подхватил раненого мага, из-за чего отстал от своих, потом после потери коня он на спине притащил Криана в расположение полка. Криан отбыл воинскую повинность и уехал в Академию, а когда Согвин был списан после очередного ранения, предложил ему непыльное место главного сборщика. «Главнюка», как любил подначивать Согвина Криан.

Вот и сейчас, едва увидев Дилля, Согвин жизнерадостно улыбнулся и предложил ему хлебнуть из фляжки. Дилль благоразумно отказался — хватило и прошлого раза, когда он опрометчиво приложился к оплетённой металлом посудине. Наверное Согвин делал свою настойку из той субстанции, что текла в канавках по коридорам, потому что вкус и запах у напитка были ужасными, а крепость превосходила всё опробованное Диллем ранее.

— Ну, как знаешь, — сказал Согвин. — Потом не проси. Сегодня отдых закончился — пора выходить на охоту. Задача проста, как полено: ты идёшь по коридору и слышишь или видишь слизза. Накидываешь на него сеть и тащишь сюда.

— Несложно, — кивнул Дилль, подозревая, что инструктаж на этом не закончится. Как в воду глядел…

— Но это ещё не всё. Слиззы — существа безобидные, если не считать их ядовитую слизь. В коридорах есть другие опасности. Во-первых, ты можешь заблудиться. На этот случай я тебе уже говорил, как нужно выбираться. Повтори.

— Отсчитать от любого перекрёстка два поворота налево, один пропустить, затем свернуть направо. И так далее до тех пор, пока я не вернусь в зал, — отчеканил Дилль, зазубривший нехитрую формулу пути наизусть.

— Молодец! Теперь насчёт городской канализации: сам понимаешь, ни в коем случае туда не суйся.

— Почему? — удивился Дилль.

— Что значит «почему»? — в свою очередь удивился Согвин. — Там смертельно опасно — это любой младенец знает. Ах, да, ты же не местный. Там обитают муары, и встреча с ними опасна для жизни. Иногда муары пробираются в сборник, но такое бывает редко. Так вот, если ты встретишь муара…

— А как он выглядит?

— А я разве не сказал? — нахмурился Согвин. — Увидишь, ни с чем не спутаешь. Это светло-серые шары высотой обычно примерно до колена — хотя бывают и больше, и меньше. Так вот, если ты встретишь муара — ни в коем случае, запомни это! — не используй магию. Никакую. Ни атакующую, ни защитную, ни магию иллюзий. И даже световые шары рекомендуется сразу же гасить, если издали увидишь муара.

— А если увижу его вблизи?

— Тогда гасить магический свет поздно — ты станешь трупом. Вот почему во время охоты мы используем только обычные масляные лампы. Очки, помогающие видеть в темноте, тоже содержат магию и привлекут к тебе внимание муара. Поэтому мы носим их редко — только когда заходить далеко не нужно. Итак, главное правило: во время похода никакой магии не применять и никаких замагиченных предметов с собой не брать. Если лампа погаснет — обычное огниво тебе в помощь. Понял? — получив утвердительный кивок, Согвин продолжил: — Бороться с муарами легко — достаточно просто разрубить их на куски. Они, конечно, пытаются сбить с ног, — Согвин взглянул на Ильминга, сидевшего с непроницаемым видом. — Один-два большого вреда не причинят, а вот если их будет хотя бы трое — тогда тебе конец. Чем их больше, тем больше возрастает их сила. Короче говоря: увидел муара или двух — руби мечом. Увидел больше — беги изо всех сил. Всё, инструктаж закончен. Выбери оружие по руке, бери сеть и отправляемся.

Дилль порылся в горе мечей и выбрал себе один, скорее похожий на кинжал-переросток, чем на меч.

— Через два часа встречаемся здесь, — напутствовал его Согвин и шагнул в темноту.

Следом за ним ушёл молчаливый Ильминг. Дилль смотал в тугой комок сеть, повесил её на пояс, взял в одну руку лампу, в другую меч и отправился на первую в своей жизни охоту на здоровенных белых ядовитых слизняков. Шагая по каменному тоннелю, он вдруг вспомнил, что так и не спросил Согвина, а чем, собственно, так опасно применение магии при встрече с муарами. Не то чтобы его очень волновал этот вопрос — блок, наложенный гроссмейстером Адельядо никуда не делся, но лучше бы знать всё о противнике.

— Надеюсь, я не встречу этих ужастиков, — буркнул Дилль, — и моя охота на слиззов пройдёт спокойно. Чума на мою голову, чем мне приходится заниматься! Если бы Герон знал, что вместо изучения магии я охочусь на слизняков в вонючем сборнике, вот бы он посмеялся.

Герон, как и прочие монахи, недолюбливал магическую братию, и искренне порадовался бы тому, что маги не только охотятся на слизняков, но ещё и едят их. Кстати, о слизняках, а что это за шум впереди? Уж не слиззы ли там хлюпают?

По коридору разносились треск и бульканье. Дилль дошёл до разветвления и в удивлении застыл. Там, где соединились два коридора, и две канавки с магическими отходами слились в одну, в воздух бил разноцветный фонтан, из которого периодически с треском выскакивали искры.

— Красиво-то как, — Дилль застыл, любуясь бесплатным световым представлением. — Интересно, кто это устроил?

Может, Согвин? Предполагалось, что после наложения блока магических навыков у него должно было остаться ноль целых ноль десятых. Тут Дилль усмехнулся: уроки счисления даром не проходят — он сам не заметил, как применил один из терминов мастера Мариэллы. Но Ильминг как-то обмолвился, что несмотря на блок ему по-прежнему доступны начальные заклинания. Значит, этот фонтан устроил он — больше некому.

— Ильминг, ты где?

Голос Дилля гулким эхом отразился от каменных стен. В ответ — молчание. То ли кроме Дилля тут никого нет, то ли Ильминг по какой-то причине не желает показываться. Треск искр и хлюпанье жидких магических отходов по-прежнему раздавались под сводами коридора, но теперь они стали казаться какими-то зловещими. А вдруг этот Ильминг устроил ловушку, а он стоит, как последний болван?

Кроме того, эта штука может быть опасной и без всякого замысла со стороны Ильминга. Когда до Дилля это дошло, он поспешил отступить на несколько шагов. Очень вовремя — новая порция магических отходов ярко-зелёного цвета добралась до места слияния, и световой фонтан превратился в источающий лютый холод столб света. Кроме света, фонтан исторг в воздух клуб смрадного дыма. Дилль, закашлявшись и прикрыв глаза руками, отступил ещё.

Всё понятно. Результаты опытов каких-то мастеров попали в сборник и смешались — эффект получился впечатляющий. Интересно, часто такое бывает? Согвин почему-то ни о чём подобном не рассказывал.

— Похоже, тут делать нечего — все слиззы наверняка расползлись подальше от такого шума, света и холода, — проворчал Дилль.

Он собрался уходить, но в этот момент его внимание привлекло неясное движение. Что-то двигалось с противоположного конца коридора. Секунда, и взгляду Дилля предстал небольшой шар, бесшумно выкатившийся на освещённое пространство. Ничем, кроме муара, это существо быть не могло.

Серый шар застыл, словно присматриваясь к столбу пламени. А, может, и к самому Диллю — кто его знает, этого муара, у него же глаз не видно. Дилль покрепче сжал рукоять своего короткого меча, приготовившись рубить монстра, если тот атакует. Однако муар не двигался, а просто вырастил несколько коротких щупалец и протянул их в сторону ледяного огня. Воздух завибрировал, отдаваясь мерзким звуком от каменных стен, а холодное пламя задрожало и исчезло, словно его задул какой-то великан.

Что бы там ни делал муар, но это заставило весь организм Дилля содрогнуться. Внезапно от макушки до пяток заболело всё, и так же внезапно боль прошла. Что-то подобное Дилль уже испытывал — в тот раз некий господин Леклер пытался вытрясти из него не только магию, но и саму жизнь. Получается, этот муар тоже инквизитор?

Магическое пламя погасло, и Дилль на некоторое время перестал видеть окружающее — после ослепительного фонтана свет масляной лампы казался тусклым и почти ничего не освещал. Дилль проморгался и начал различать в полутьме серое пятно муара. Тот двигался рывками вперёд-назад, потом начинал вращаться, после чего снова пытался двинуться в сторону Дилля и снова отступал.

— Похоже, дружище, ты нарываешься на неприятности, — Дилль совершенно не испытывал страха перед этим существом — магию он не использовал, а меч в руке придавал уверенности. — Придётся прикончить тебя, раз уж мы повстречались.

Собственно, никакого желания убивать этого монстра Дилль не испытывал, но военное правило «нельзя оставлять врагов за спиной» было известно и ему. Он вздохнул и, в одной руке держа лампу, а другую с мечом выставив в сторону муара, сделал несколько шагов вперёд. Серый шар снова качнулся к Диллю, затем крутанулся вокруг себя, с размаху врезался в каменную стену коридора и замер в неподвижности.

— Тьфу, пропасть! — ругнулся Дилль, глядя на подземного жителя. — Да ты никак пьян!

Действительно, муар вёл себя словно упившийся в зюзю завсегдатай кабака — иначе чем ещё можно объяснить его странные манёвры? Может, магия влияет на этих муаров, как вино на людей? Выпил заклинание — и гуляй душа! А обидеть пьяного — пусть это и не человек вовсе, Дилль не мог — он и сам иной раз надирался до состояния нестояния.

— Иди отсюда, пьянь несчастная! — Дилль провёл лезвием меча по камню стены, и металлический звон разнёсся под сводами коридора. — Давай, давай, катись в свою канализацию. Кыш, кому говорят! Не то сейчас сетку на тебя наброшу и отволоку в зал. Вот Согвин удивится…

А что, идея хорошая. Наверное никто ещё муаров не ловил — он будет первым. Дилль уже начал всерьёз прикидывать, как бы половчее накинуть сеть на серый шар, когда тот, словно поняв, что ему говорят, резво укатился в темноту. Дилль только головой покачал — надо же, какой быстрый! Может, напрасно он отпустил монстра? Если в следующий раз муар появится из темноты с такой же скоростью, то шансов удачно отбить нападение мало. Отсюда вывод: меч нужно всегда держать наготове. Недаром Согвин во время нереста слиззов стоял с обнажёнными мечами.

Дилль счёл, что для первой охоты впечатлений у него более, чем достаточно, и решил вернуться в главный зал. Он прошёл несколько десятков шагов и в задумчивости остановился около разветвления коридора. Откуда он пришёл — справа или слева? Из-за приключения с муаром Дилль теперь запутался в коридорах. Все ходы сборника выглядели совершенно одинаково: пол из каменных плит с обязательной канавкой посередине, стены из неровно обработанных камней и такой же потолок. Коридоры периодически делились, пересекались и ничем не отличались друг от друга. Хотя нет, иногда выпавший из стены камень создавал дополнительный ориентир, как, например, тот, о который только что споткнулся Дилль. Он пнул камень, и тот с бульканьем исчез в мутном содержимом канавки. Волноваться не о чем — формулу нахождения главного зала Дилль запомнил накрепко, а Согвин утверждал, что с ней заблудиться просто невозможно.

Опять же, руководствуясь здравым смыслом, можно найти выход и без формулы — достаточно понаблюдать, куда идёт уклон коридора. Как известно, жидкость течёт с верхней точки в нижнюю, значит, магические отходы текут откуда-то с верхних этажей в центральный сборник. Получается…

Ничего не получается. Дилль вдруг понял, что никакого уклона в коридоре нет. Но ведь густая жидкость течёт. Хотя, возможно, магические отходы ведут себя не так, как обычная вода.

— Ладно, вариант с уклоном отпадает, — буркнул Дилль. — Опять же, идя наверх, я мог бы и не попасть в зал, а добрался бы до какой-нибудь трубы с нечистотами. Ладно, посчитаем по формуле.

Он принялся считать и пропускать повороты, но вскоре сбился, забыв, сколько раз свернул направо. Дилль решил начать всё сначала, но опять сбился, несколько раз поскользнувшись и едва не рухнув в мутные магические отходы.

— Что-то моя охота на слиззов затянулась, — проворчал Дилль, пытаясь унять начинающуюся панику. — Надо успокоиться.

Он уселся прямо на каменный пол, сделал несколько глубоких вдохов и прочитал мантру спокойствия, которую так любил применять мастер Китан.

— Ну вот, теперь я готов, — Дилль, чувствуя в себе заряд новых сил, поднялся и с энтузиазмом зашагал по коридору. — Итак, два раза направо, один пропустить, затем налево. Что может быть проще?

Кто его знает, что может быть проще, но только Дилль в третий раз умудрился сбиться с пути. Во всяком случае, там, куда он пришёл, коридор обрывался, а дальше через изломанную железную решётку зиял чернотой провал.

— Я что, к сборнику добрался? — удивился он. — Нет, там тоже какой-то ход.

Этот коридор был другим — стены покрыты грязным мхом, кладка кое-где растрескалась настолько, что камни вывалились, с потолка свисали не то корни, не то верёвки. И уровень этого коридора был существенно ниже — вода и грязь, покрывавшие почти весь пол тоннеля, находились примерно на глубине в два роста Дилля. То есть, если бы он туда слез, то обратно взобраться без помощи лестницы не смог бы.

— И не собираюсь туда слезать, — запротестовал Дилль, словно кто-то его уговаривал. — Что я там забыл? С крысами пообщаться? Да они же размером с хорошую собаку! Нет уж, нет уж, я лучше обратно пойду.

Действительно, там внизу в отсветах диллевой лампы среди комков грязи мелькали серые горбатые тени — крысы. И размером они были куда больше чем все те, которых раньше доводилось видеть Диллю.

— Здоровенные какие, — Дилль подошёл поближе и заглянул вниз. — А здесь вообще крыс нет — ни больших, ни маленьких. Интересно, почему…

Додумать эту мысль он не успел. Позади раздался шорох, Дилль вдруг почувствовал толчок в спину и полетел вперёд. Наверное, со стороны этот полёт выглядел красиво — Дилль взлетел и на какую-то секунду даже завис в воздухе. А потом совершил зубодробительное приземление, разбрызгав вокруг себя грязь. Меч, булькнув, утонул где-то рядом, лампа погасла, хотя Дилль умудрился не только не выпустить её из рук, но и даже не разбить. Крысы, испуганные его падением, с громким писком разбежались по сторонам.

— Какого демона?!! — взревел он, отплёвываясь и размазывая по лицу липкую грязь. — Что за дурацкие шутки?!! Поймаю — прибью!

Воздух был пропитан жуткой вонью: если смешать кучу дерьма с горой сгнившего и год назад протухшего мяса, то получится слабое подобие того, что сейчас мучило обоняние Дилля. Он даже попытался зажать нос, но лишь добавил на лицо новую порцию вонючей грязи.

Попадись ему тот, кто его толкнул, точно прибил бы. Закавыка была в том, что Дилль никого и ничего не видел — он-то не вампир, и в кромешной темноте беспомощен, как слепой котёнок. Он вытер ладонь и принялся шарить по внутренним карманам мантии в поисках огнива и кресала, при этом ругаясь так, что если бы стены могли слышать, то из них камни сами собой повыпадали бы.

Едва Дилль обнаружил искомые предметы, как над его головой появился крохотный магический шар. Сощурившись от яркого света, Дилль посмотрел вверх — шар как шар, обычный, магический. Такими шарами маги подсвечивают себе дорогу. И о нём кто-то позаботился.

Дилль завертел головой — благодетеля не видно.

— Спасибо, конечно, — проворчал он. — Но лампу, думаю, всё-таки лучше зажечь.

При свете магического шара он принялся чиркать кресалом, раздул искру и благополучно зажёг лампу. Оглядев себя, поморщился — хорош охотничек на слиззов, нечего сказать! Заблудился, свалился в какую-то помойку, потерял оружие, да ещё в грязи вывалялся, как заправский хряк. Кстати, об оружии…

Дилль, морщась от отвращения, принялся шарить в мутной вонючей жиже в поисках утонувшего меча. Во время поисков что-то пару раз задело его по руке — не то змея, не то какой червяк. Наконец он нащупал рукоять меча и поспешно выпрямился — угощать местную подводную фауну своими пальцами не входило в его намерения.

Магический шар продолжал исправно работать, и при его свете Дилль отчётливо видел ржавую сломанную решётку и тёмное пространство коридора, откуда он выпал. Вот только добраться до него не было никакой возможности, если, конечно, ты не кузнечик и не умеешь прыгать выше своего роста. Значит, нужно идти по залитому водой и грязью тоннелю. Куда — направо или налево? А какая, собственно, разница? Этот тоннель — дело рук человеческих, значит, куда-нибудь да выведет. Лишь бы это произошло быстрее, чем кончится масло в лампе, потому что на магический шар, созданный непонятно кем, надежды мало — вскоре заклинание истощится, и шар погаснет.

Это называется «накаркал»! Не успел он подумать об этом, как магический шар с громким хлопком лопнул, а тело Дилля окатила волна боли и тут же пропала. Нет, только не это…

Свет лампы был тусклым по сравнению с магическим, но его хватило для того, чтобы осветить штук двадцать серых шаров, совершенно беззвучно появившихся в нескольких шагах от Дилля. Дилль вздрогнул от неожиданности и собрался рвануть прочь, когда ещё с десяток муаров выкатились из темноты с другой стороны. Окружили! И обратно в коридор сборника не вернуться — слишком высоко.

Дилль вжался спиной в грязную стену, выставив перед собой коротенький меч. Эх, напрасно он отпустил того поддатого кругляша — теперь муар вернулся и прихватил товарищей.

— Учтите, жизнь я продам дорого! — срывающимся голосом воскликнул Дилль.

Муары странно закудахтали — смеются над ним, что ли? Ах вы, заразы круглые!..

Внутри Дилля словно взорвался вулкан — это слепая ярость, однажды спасшая ему жизнь, проснулась и требовала выхода. Но в отличие от прошлого раза сейчас Дилль не мог пустить её в ход, потому что гроссмейстер Адельядо заблокировал ему использование магической энергии. Жар ярости разрастался в груди, но применить её не было никакой возможности. И словно в завершение всех издевательств со стороны злодейки-судьбы, Дилль почувствовал магический откат — голова загудела, как церковный колокол, виски заломило от дикой боли, пальцы рук свело, а ноги подкосились. Полуослепший от боли Дилль, увидел, как несколько муаров стремительно двинулись к нему.

Глава 9

* * *

Малый совет на сей раз проходил в королевской опочивальне. Орхам с удивлением отметил, что места для ведения переговоров выбираются странные, но промолчал — видимо, так надо. Гроссмейстер Адельядо что-то бормотал и делал плавные пассы руками, вызывая к жизни тусклые облака, серым туманом заполнявшие пространство. Архиепископ Одборгский развесил по углам опочивальни блестящие ленты с выбитыми на них крестами — когда он закончил, между лентами проявилась отчётливо видимая световая связь, словно клетка охватившая присутствующих. Король, прокуратор Крюэль и Орхам молча ждали, пока маг и церковник завершат устанавливать противоподслушивающие пологи.

— Готово, — гроссмейстер взмахнул кистями рук, словно стряхивая с них воду. — Теперь если кто-то попробует нас подслушать при помощи магии, лишится сознания.

— У меня тоже всё, — подтвердил архиепископ.

— Господин Орхам, — король повернулся к вампиру.

Орхам коротко доложил, как он выполнил первое задание суперинтенданта.

— Мы наведались в нижний город. Нашли кабак, нашли скупщика. Филяй убит — его голову я отнёс Истальфу, как доказательство. Записка герцогини Готано также отдана ему. Если честно, не понимаю, из-за чего было поднимать шум — в записке нет ровным счётом ничего, что могло бы скомпрометировать герцогиню. От суперинтенданта получены деньги в размере шести сотен оксов. Ваше Величество, куда мне их сдать?

— Оставьте себе, — король отмахнулся. — То есть, вы просто наведались?

— Не понимаю смысла вопроса, — нахмурился вампир. — Да, сходили, выполнили задание и ушли.

— И все ваши люди постоянно находились под вашим надзором?

— Да.

— И из казармы после этого никто не отлучался?

— Нет. А что случилось, Ваше Величество?

— Прокуратор, — обратился король к Крюэлю, — поведайте нам последние новости.

Прокуратор мрачно посмотрел на Орхама и проговорил:

— После того, как вы посетили клоаку, на Клятом рынке были обнаружены несколько мертвецов. Никто бы не обратил на это внимания — там каждую ночь кого-то убивают, но на шеях этих мертвецов были найдены следы укусов. Как если бы перед смертью их укусил… какой-то хищник.

Все прекрасно поняли заминку в последних словах прокуратора. «Какой-то хищник» следовало подразумевать, как вампир. Орхам совсем помрачнел и поднялся.

— Ваше Величество, не в традициях клана Григот пить кровь гражданских. Только воины, сражавшиеся с нами, могли бы быть удостоены такой чести. Кроме того, ещё раз подтверждаю, что никто из моих подопечных ни на мгновение не отходил от меня. И не покидал казарму.

— Свидетелей, конечно, нет? — спросил гроссмейстер Адельядо у Крюэля.

— Конечно, — кивнул прокуратор. — Только трупы. Но и это ещё не всё: сегодня ночью целая семья была найдена мертвой в верхней части города. Район вполне благополучный — вокруг дома купцов и зажиточных горожан. В том доме охраны не было. Убиты глава семейства, его жена и двое детей. И у каждого на шее был укус.

— Скажите, мастер, — медленно проговорил Юловар, — а не могли ли в Тирогис проникнуть те, для кого выпить кровь гражданского не является зазорным?

— Другие кланы? — Орхам пожал плечами. — Ничего невозможного нет. Но зачем? Рейд молодых воинов по приграничным ситгарским поселениям — это ещё куда ни шло. А забираться в середину страны и бездумно рисковать жизнью? Только сверхважное дело могло бы подвигнуть старейшин других кланов на то, чтобы послать разведчиков в Тирогис. Нет, не думаю.

— Сядьте, мастер, — король указал на банкетку. — Итак, мы оказались в очень неприятной ситуации. Либо в столицу проникли враждебные нам силы из вампирских кланов, либо кто-то убивает мирных граждан, маскируясь под вампиров. И в том, и в другом случае недовольство знати и простого народа ударит по короне.

— Ваше Величество, а вы не допускаете, что мастер Орхам… может несколько заблуждаться? — спросил прокуратор. — Всё-таки одному трудно уследить за десятком подчинённых, и вполне вероятно, что…

Орхам поднялся, а на его бледном лице заиграл лёгкий румянец — явный признак гнева. Но сказать он ничего не успел — король поморщился и покачал головой.

— Крюэль, что за глупость? Я верю мастеру Орхаму.

Прокуратор поклонился и умолк. Юловар посмотрел на Адельядо.

— Гроссмейстер?

— Я склоняюсь ко второй вашей версии. Похоже, наши вампиры перешли кому-то дорогу. Одборг наверняка лучше моего об этом знает.

Взгляды присутствующих обратились на архиепископа. Тот бросил недовольный взгляд на мага и сказал:

— Не знаю, откуда уважаемому гроссмейстеру стало известно. Да, сегодня прибыл курьер из Мироттии и передал не совсем вежливое письмо за личной подписью архиепископа Бронкурского. Я бы сказал, совсем невежливое письмо. В общих чертах, архиепископ интересуется, какого демона мы начали привечать врагов церкви и настоятельно рекомендует в ближайшее время показательно казнить вампиров. В случае отказа он грозится собрать всемирный конклав, на котором всему Ситгару может быть объявлен интердикт[1].

— Ого! — не удержался прокуратор. — Старый пень Бронкур всё ещё мечтает возглавить всемирный конклав?

— Под предлогом борьбы с нечистью — извините, мастер Орхам, он действительно имеет шансы, — хмыкнул Адельядо. — Надо бы как-нибудь намекнуть королю Мироттии, что его церковники ведут себя слишком независимо.

Архиепископ Одборгский недовольно поморщился — со слов гроссмейстера получалось, что он находится в полной зависимости от короны Ситгара. Хотя, на самом деле так оно и было.

— Ваше Величество, гроссмейстер прав, — подал голос прокуратор. — К примеру, мы могли бы принять прошение незаконнорожденного наследника Лориссо.

— Да, пожалуй, — задумчиво сказал Юловар. — Король Ниал взбесится. А во время переговоров ему можно бы и намекнуть на слишком деятельного Бронкура. Хорошо, Крюэль, займись этим.

Орхам слушал, не понимая, о чём они говорят. Король, заметив это, пояснил:

— Когда старый король Мироттии умер, претендентов на трон было двое: Лориссо — незаконнорожденный принц Мироттии, и Ниал — ставленник клана Кровавой Выдры. Несмотря на то, что на стороне Лориссо были некоторые кланы, победил Ниал. И после коронации он совершил ошибку — попытался отправить Лориссо к праотцам. Если бы у него это получилось, никто бы и слова не сказал, но покушение не удалось, и Лориссо сбежал сначала в Эштигер, затем в Гридех. Не так давно он присылал мне прошение поселиться в Ситгаре.

Орхам кивнул — теперь всё понятно. Обратись Юловар к королю Ниалу с просьбой утихомирить пыл своего архиепископа, и пришлось бы идти на какие-нибудь уступки. Теперь же, когда этот Лориссо появится при дворе Юловара, посол Мироттии непременно доложит своему королю о заговоре против короны. Согласие приютить беглого мироттийского претендента на престол означает если не войну между Ситгаром и Мироттией, то обострение дипотношений, как минимум. В итоге переговоров Юловар согласится лишить убежища беглеца, взамен на успокоение архиепископа Бронкура. Обе стороны будут довольны, обе ничего не потеряют. Хотя, кто знает, возможно Юловар и не станет изгонять Лориссо, а поддержит его притязания на престол Мироттии. Такое бывало, и не единожды.

Король с усталым видом потёр щёку.

— Вопрос с убийствами горожан крайне важен. Мастер Орхам, с завтрашнего дня вы и ваши люди выходить в город будете только днём и только в сопровождении десятка гвардейцев. Если будут провокации — пусть разбираются подчинённые капитана Рибрина. Вы не должны даже обнажать мечей, не говоря уже о том, чтобы пускать их в ход. А вообще, лучше бы вам в городе не показываться до тех пор, пока мы не поймаем исполнителей и заказчиков этих странных убийств. Архиепископ, усильте работу с населением. В каждой церкви должны вестись проповеди о том, что вампиры такие же верующие, как и прочее население Ситгара, и что сам Единый освятил их. Недовольных и смутьянов выявлять, но никаких мер к ним не принимать — это дело прокуратора. Крюэль, даю вам неделю на расследование. И останьтесь, мне нужно сказать вам ещё пару слов.

Приказ прокуратору остаться для остальных означал, что совещание окончено. Гроссмейстер и архиепископ сняли магические и освящённые пологи и, поклонившись королю, удалились. Орхам, тоже совершив церемониальный поклон, покинул королевскую опочивальню и поспешил догнать ушедших.

— Господин гроссмейстер! — окликнул он Адельядо. — Не уделите ли мне пару минут?

— Разумеется, — маг остановился. — Если это не связано с предыдущим разговором.

— Нет. Я всего лишь хотел узнать у вас, как поживает мой бывший воспитанник, если, конечно, это не тайна гильдии магов.

— Пойдёмте, мастер, поговорим по пути. Тео нормально поживает, как и прочие начальные адепты. Учится с утра до вечера, а в перерывах отрабатывает различные наказания.

— Наказания? — нахмурился Орхам. — Он, что, плохо себя ведёт?

— Вовсе нет, — Адельядо усмехнулся. — Просто программа обучения в Академии построена так, что адепты, особенно начальных ступеней, должны быть загружены по уши. Чем угодно: учёбой, полезной работой или даже бестолковой деятельностью. Но у них должно быть минимум свободного времени.

— Зачем? — на лице вампира читалось откровенное изумление.

— Потому что, дорогой друг, если у адепта будет свободное время, он начнёт думать. А если адепт начинает думать, то обязательно придумывает какую-нибудь пакость. Поскольку начальные адепты в большинстве своём люди молодые и даже совсем юные, то сочетание молодости и магии даёт потрясающие по своей разрушительности результаты. Это истина, проверенная веками.

— Понятно, — с облегчением вздохнул Орхам. — Я уже начал опасаться, что Тео опять что-нибудь взорвал. Он, знаете ли, часто хочет сделать одно, а получается нечто другое. В своё время я ему из-за этого запретил заниматься любой магией.

— Да, его наставник уже заметил явную нестабильность заклинаний Теовульфа, — кивнул гроссмейстер. — Но не переживайте, мастер, мы приложим все усилия, и он станет потрясающим магом. Просто для этого нужно время.

— Я уверен в вашем искусстве преподавания, как и в вашем магическом мастерстве, — Орхам церемонно поклонился. — Дозволено ли мне будет посетить Тео в Академии?

— Не думаю, что это хорошая идея, — нахмурился гроссмейстер и выразительно указал глазами в сторону королевской опочивальни. — В свете того, что говорилось ранее. Но если вы желаете пообщаться со своим бывшим учеником, я могу прислать его в вашу казарму. Адептам положен один выходной день в месяц, а наши новички, насколько мне известно, ещё ни разу им не воспользовались.

— А будет ли это… безопасно для него? В свете прошлых разговоров. Может, дать ему охрану?

— Младшим адептам охрана не полагается. Не переживайте, магов в Тирогисе никто не осмеливается трогать, даже адептов в оранжевых мантиях. Тео накинет капюшон, никто и не узнает, что мимо прошёл вампир, — пожал плечами Адельядо. — Я с ним отправлю его рыжего дружка. Господин Диллитон — тот ещё пройдоха, и ежели что своим языком сможет вытащить их из любой неприятности. Но если вы опасаетесь…

— Нет, я доверяю вам.

— Когда вам будет удобно?

— В любое время, удобное для вас. Но лучше через неделю-другую, не раньше.

— Само собой. Тогда решено…

Так, обмениваясь любезностями, они прошли мимо двух гвардейцев, охранявших боковой вход во дворец, и уже на улице расстались. Гроссмейстер направился к позолоченной карете, а Орхам удалился в казарму, готовиться к ночному дежурству.

За ними из неосвещённого окна наблюдали король и прокуратор.

— Ну, и что ты думаешь, Крюэль?

— Мастер Орхам или величайший лицедей, или ни в чём не виноват. Когда я предположил, что он не может уследить за своими подчинёнными, вампир всего лишь разгневался.

— Да, я тоже видел. Думаю, те, кто у меня во дворце, непричастны к убийствам.

— Скорее всего. Зато гроссмейстер вполне может оказаться…

— Давай без инсинуаций, — поморщился Юловар.

— Как прикажете. Но только почему уважаемый гроссмейстер никак не упомянул ещё одного вампира, который находится в Тирогисе? И который вполне может покидать пределы магической Академии по ночам, ведь за Академией нет такого надзора, как за вашим дворцом. А даже и был бы — всё равно любого человека можно обмануть магией. Адельядо, я уверен, подумал об этом, и всё-таки постарался замять любую попытку заговорить о новом воспитаннике Академии.

— Да никаких попыток и не было, — удивился король. — Никто и не поднимал разговора о юном Теовульфе.

— Именно, — прокуратор многозначительно приподнял брови.

Король долго молчал, потом вздохнул.

— Я хочу поговорить с этим полувампиром. Но не в Академии, конечно. Пусть приедет сюда, к примеру, повидаться с родственниками.

— Разумно ли будет…

— Крюэль, займись этим. Передашь гроссмейстеру моё приглашение Теовульфу. А чтобы Адельядо не подумал ничего такого, пригласи, заодно, и сэра Диллитона. Они ведь оба мои подопечные, вот пусть и придут отчитаться об успехах.

Крюэль поклонился, скрывая торжествующую улыбку. То, что король избрал прокуратора для передачи своей воли означало, что он «на коне», а Адельядо близок в опале.

* * *

Меч выпал из скрюченных пальцев и, глухо звякнув, утонул в зловонной жиже. Секунду спустя туда же последовала и масляная лампа. Дилль, совершенно обессиленный борьбой с магической яростью, съехал по грязной заплесневелой стене. Муары, слабо светящиеся в темноте, ринулись к нему, словно калеки к святому исцелителю — толкаясь и спеша опередить друг друга.

«Всё, мне конец, — подумал Дилль. — Сейчас разорвут.»

Два самых здоровенных шара, растолкав товарищей, в мгновение ока преодолели тот десяток шагов, что разделяли Дилля и муаров. Один прижал Дилля с левой стороны, другой с правой — эдакие мягкие тиски, не позволявшие не то что вырваться, но даже пошевелиться. Третий муар, размером не уступавший первым двум, остановился на расстоянии вытянутой руки, вырастил три щупальца и протянул их к Диллю.

Дилль даже успел приготовиться к страшным мучениям — а как ещё может умереть маг, из которого вытягивают не только магию, но и жизнь? Однако всё случилось с точностью до наоборот — Дилль почувствовал, как уходит боль, вызванная нерастраченной энергией. Жжение в груди начало затихать, мышцы, сведённые судорогой, расслабились, а звон в голове пропал. И только сердце продолжало колотиться обезумевшей птицей.

Муар убрал щупальца — они просто бесследно исчезли в его теле, и откатился на несколько шагов назад. Державшие Дилля мягкие шары освободили его, а остальные, оставшиеся зрителями, продолжали подталкивать друг друга, не приближаясь к человеку. Дилль судорожно вздохнул, и его затрясло — то ли нервы не выдержали, то ли грязь, в которой он продолжал сидеть, оказалась слишком холодной.

— И-и, что дальше? — стуча зубами, выдавил он из себя, на ответ, впрочем, не надеясь.

— Мы рады тебе служить, мастер, — раздался бесплотный голос.

Дилль так изумился, что его даже колотить перестало. Оказывается, муары умеют говорить!

— Вы меня понимаете? — на всякий случай уточнил он.

— Да, мастер.

Действительно, говорят. Да ещё и мастером его называют. Перепутали, должно быть, с кем-то. Разумеется, Дилль не собирался переубеждать их — во всяком случае, не сейчас, когда забрезжил шанс на спасение.

— Кто вы т-такие? — едва схлынуло первое удивление, как Дилль вновь застучал зубами.

— Хранители, — голос муара — ни мужской, ни женский, не выражал никаких эмоций.

Хранители? Драконы тоже Хранители, и эти круглые туда же.

— И что вы храните, если не секрет?

— Мы охраняем эти подземелья по завету создавшего нас мастера.

[1] Интердикт — временное запрещение всех церковных действ. Может налагаться как на человека, так и на целую страну.

Глава 10

Дилль озадаченно почесал затылок и поморщился — только лишний раз запачкал голову липкой грязью. Получается, эти шары искусственного происхождения, и вывели их для охоты на магов — ведь мастер Криан говорил, что в подземелье магия запрещена. Недаром контингент тут подобрался соответствующий: Согвин — обычный отставной вояка, а Ильминг хоть и бывший мастер-маг, но с заблокированными способностями. Самого Дилля Криан отправил в сборник только после того, как гроссмейстер наложил блокирующее заклинание. Странно всё это.

— Ничего, если я встану? — спросил он и, не дожидаясь ответа, поднялся.

— Ты волен поступать, как пожелаешь, мастер, — сказал ближайший к нему муар.

— Угу, — промычал Дилль. — Слушай… кстати, тебя как зовут?

— У нас нет имён.

— Да? А как вас различать тогда? Ну, ладно. Слушай, друг, а почему ты меня мастером величаешь? — не удержался Дилль.

Наверное, лучше бы ему промолчать, но клятое любопытство, постоянно вовлекавшее его в неприятности, проснулось и не желало униматься. В этот раз, однако, ничего страшного не случилось.

— В тебе есть драконья магия, и ты не использовал её против нас. Два основных условия выполнены, значит, ты — тот, кому разрешено здесь находиться. В противном случае ты был бы уничтожен.

Дилль в последний момент проглотил фразу почему он не смог использовать бушующую в нём энергию — всё-таки, он ещё не окончательно сошёл с ума. Хотя, разве нормальный человек будет беседовать о магии с обитателями вонючей канализации? Кстати…

— Кстати, раз уж я ваш мастер, подскажите, как мне отсюда выбраться, — нахально предложил он муарам.

— Куда ты желаешь идти?

— Да всё равно, лишь бы побыстрее оказаться наверху, где чистый воздух.

— Следуй за нами, мастер.

У Дилля мелькнула мысль попробовать вернуться в коридор сборника, но от неё пришлось отказаться: во-первых, он там уже заблудился, а во-вторых, всё равно забраться так высоко вверх не смог бы. Ну не городить же из муаров лестницу.

Слабого света, который исходил от муаров оказалось явно недостаточно для комфортного путешествия. Не успел Дилль сделать двух шагов, как наступил в невидимую под слоем мутной жижи яму и снова распластался в грязи. Ругаясь на чём свет стоит, Дилль принялся шарить в поисках упавшей лампы, а когда нашёл, усилил ругательства стократно: стекло разбилось, а масло вытекло. Да и разжечь её всё равно было нечем — незамагиченное огниво промокло и не дало бы самой мельчайшей искры.

— Мы можем помочь, мастер?

Дилль поглядел на окруживших его муаров — будь у них глаза, он бы сказал, что они с любопытством на него уставились.

— Лампу новую мне раздобудьте, — буркнул он. — Темно тут, как в душе хивашского шамана, так недолго и шею сломать.

— Лампы нет, но мы можем дать больше света.

Бледное свечение круглых тел усилилось, и вскоре Дилль с удовлетворением отметил, что вполне может разобрать, что находится перед ним на расстоянии нескольких шагов. Стены и потолок покрыты бородавчатыми наростами грязи и плесени, под ногами месиво из грязи, тины и мутной воды. Картина, мягко говоря, не воодушевляющая.

— Вот спасибо! — от души поблагодарил он муаров и после некоторого колебания спросил: — А если бы я зажёг магический шар?

— Ты волен делать, что считаешь нужным, — повторил самый крупный муар.

— Замечательно, жаль что я этот самый шар зажигать не умею, — проворчал Дилль и скомандовал: — Ну, ведите!

Путь наверх оказался не очень долгим, зато исключительно неприятным. В испещрённых трещинами стенах блестели бусины крысиных глаз, из вертикальных шахт периодически лились потоки нечистот, а однажды Дилль наступил на гору мусора, под которой оказался полуразложившийся труп мужчины. Муары легко, как мячики прыгали по канализационным тоннелям, а к их светящимся телам не прилипало даже частички грязи. Зато Дилль собрал на себя столько, что к концу пути еле ноги передвигал.

Муары вывели его к вертикальной шахте, по стенам которой лилась мутная вода вперемешку с мелким мусором. Сквозь поломанную железную решётку сверху дул холодный воздух — свобода рядом, надо только выбраться из вонючих катакомб. А вот и путь наверх — деревянная лестница, перекладины которой были покрыты слоем грязи.

— Надеюсь, она не сломается подо мной, — проворчал Дилль, с сомнением глядя на крупные трещины в деревянной лестнице.

— Ты можешь взлететь, мастер, — посоветовал ближайший к нему муар.

— Мог бы — взлетел, — хмыкнул Дилль. — Ну, ладно, прощайте, круглые братья.

— Мы будем ждать тебя, мастер, — послышался многоголосый хор.

Ждите, как же! Да он в вашу вонючую дыру больше ни ногой! Дилль поспешил вскарабкаться по лестнице и вскоре оказался в крохотной комнате, вся обстановка которой состояла из дыры в полу — именно оттуда Дилль только что и вылез. Сквозь забранное железной решёткой окно дул холодный воздух и слабо светило восходящее солнце. Дверь также имелась в наличии и, кто бы сомневался, оказалась запертой.

Через решётку на окне мог бы пролезть разве что хомяк, да и то не сильно откормленный. Около пола в стенах также имелись щели, сквозь которые лилась мутная вода, но и через них путь к свободе заказан — слишком они узкие. Оставалась дверь. Дилль несколько раз толкнул её, а потом с разбега врезался в неё плечом.

— Эх, Гунвальда нет — он бы сейчас одним ударом открыл, — посетовал Дилль, потирая ушибленное плечо.

Однако и без помощи каршарца Диллю удалось выбраться — к счастью дерево оказалось настолько старым и сгнившим, что дверь не выдержала напора его тощего тела и сломалась около верхней петли. Воодушевлённый успехом, Дилль выломал остатки двери и выбрался наружу.

— Чтоб меня! — Дилль обозрел окрестности. — Похоже, я оказался в каком-то из домов Кланов. Интересно, лёд меня выдержит?

Каменная башенка, из которой он вылез, стояла посреди небольшого заледенелого пруда. За голыми ветвями деревьев виднелся трёхэтажный дом и ещё какие-то пристройки — скорее всего, в них жила прислуга. Догадка Дилля оказалась правильной — из крайней хибары вышел мужчина с метлой — то ли сторож, то ли садовник, и с удивлением уставился на непрошенного гостя.

— Любезный, не подскажете, как мне выбраться… — крикнул Дилль, но окончить фразу не успел.

Мужчина заорал «Стой на месте, я сейчас собак спущу!» и скрылся за углом дома. Ага, нашёл дурака! Дилль рванул в противоположную сторону. Заледенелый пруд он пролетел, даже не заметив как, затем пометался между деревьев, увидел высокий каменный забор и в мгновение ока вскарабкался на него. Наверное, это басовитый собачий лай за спиной придал ему сил, потому что в другое время Дилль ни за что не сумел бы повторить этот подвиг.

Спрыгнув с высокого забора, он поскользнулся и плюхнулся в холодную лужу — ну да мокрому дождь не страшен. Мантия Дилля настолько пропиталась грязью и канализационной тиной, что несколько новых капель воды уже не могли испортить его внешний вид. Прихрамывая, он бросился подальше от негостеприимного дома, оставив немаленьких собачек бесноваться по ту сторону забора.

Дилль вскоре сориентировался, где он находится — буквально в паре кварталов от Академии. Он помчался по узким улочкам, не обращая внимания на лужи и слякоть. Добравшись до главного входа в Академию, Дилль с великим трудом сумел приложить свой амулет к считывающему кристаллу — так его трясло от холода. Охранник, похоже, спал в столь ранний час — во всяком случае, Дилль его не заметил. Да и хорошо, а то начал бы задавать вопросы, откуда он такой грязный взялся, да ещё в такую рань…

Но, конечно, закон подлости, о котором поведал Диллю мастер Китан, не мог не сработать. Едва Дилль вбежал во внутренний двор Академии, как наткнулся на будущую звезду врачевания и надежду водного факультета. Иначе говоря — на Мейса. Тот, несмотря на холод, раздевшись до пояса, делал гимнастические упражнения. Увидев перемазанного с ног до головы Дилля, Мейс в изумлении замер посередине движения — совсем как натурщик, позирующий скульптору для статуи героя. Сравнение это было вполне заслуженным — при всей своей антипатии к Мейсу Дилль должен был признать, что тот сложен атлетически — ишь, мышц понаотращивал, словно каршарец какой-нибудь.

— Ба! — пришёл в себя Мейс и широко ухмыльнулся. — Похоже наш знаменитый драконоборец только что вылез из выгребной ямы. Ну и как у тебя дома дела?

— Ты не поверишь, Мейс, я действительно из дома — вот только не моего, а твоего, — парировал Дилль. — Видишь, пообщался с твоими родственничками.

— Вижу, — ещё шире усмехнулся красавчик. — Значит, они по делу тебя встретили и угостили, как следует.

— Само собой, — согласился Дилль, — ведь всегда угощают тем, чего много. От твоих родственников больше ничего и не дождёшься, как, впрочем, и от тебя.

— Ну ты, наглец! — покачал головой Мейс. — Попадись ты мне в городе, я бы велел дворовым дать тебе палок.

— Между прочим, за заслуги перед Ситгаром я получил звание рыцаря лично от Его Величества, — напомнил Дилль. — А кое-кто кичится своим происхождением, не сделав в своей жизни ничего полезного.

— Ах, да, я и забыл, что ты выскочка. Ну, значит, я сам тебя отделаю, когда попадёшься мне вне Академии.

— Неизвестно ещё, чем кончится наша встреча в городе, если таковая состоится. Так что тренируйся — пригодится.

И Дилль поспешил уйти со двора, полного пронизывающего ветра. В такую рань бани ещё не работают, поэтому отмыться можно только в одном месте — в котельной, где всегда есть горячая вода. Туда Дилль и помчался, оставляя за собой грязные следы и молясь, чтобы смотритель Криан не узнал, кто так испакостил священные коридоры Академии. Узнает, придётся Диллю целый месяц драить каменные полы днями и ночами.

В течение получаса он отмывал с себя липкую и вонючую грязь, затем ещё столько же отстирывал мантию. Повесив мантию сушиться на горячий бок водяного котла, Дилль наконец смог спокойно порассуждать о том, что с ним произошло.

В том, что он опять вляпался в историю, ничего удивительного не было — это происходило с ним постоянно, и Дилль давно привык к различным неприятностям. Другое дело, что раньше он всегда попадал в них из-за собственных проделок, а сейчас его нагло втянули. Знать бы ещё кто!

Дилль свалился в тоннель городской канализации не по своей воле — кто-то помог ему. Этим «кто-то» мог быть подкравшийся муар — к примеру тот самый, которого Дилль, сочтя пьяным, отпустил восвояси. Или какой другой. Непонятно только, зачем это муарам? Если они хотели бы его убить, то вполне могли это сделать позже, когда собрались немаленькой толпой. Но ведь не убили — напротив, помогли избавиться от последствий магического отката. И даже признали, что он имеет право находиться в их вонючих владениях. Да ещё и мастером прозвали. Значит, версия про муаров отпадает.

Получается, что толкнул Дилля кто-то из Академии. Подкрался и спихнул вниз. А поскольку в сборнике кроме Согвина и Ильминга никого не было, идентификация «доброжелателя» не составила труда. Бывший мастер-маг, и никто другой. К тому же, магический шар, зажёгшийся над головой Дилля, мог создать только маг, а Согвин им не был — это ещё один довод в пользу того, что на жизнь Дилля покушался именно Ильминг.

— Всё правильно, — Дилль задумчиво пожевал нижнюю губу. — Сначала он меня столкнул туда, где обитают муары, а затем привлёк их внимание шаром, рассчитывая, что кругляши сбегутся уничтожать магию и, заодно, прикончат меня.

По-другому и быть не могло. Дилль конечно знал о неприязни к себе со стороны бывшего мага Неонина, но никак не думал, что тот решится на убийство. А как ещё назвать такой поступок?

Надев сырую мантию, Дилль отправился сразу в столовый зал — всё равно поспать уже не получится. Несмотря на всё его старания, мантия издавала «изысканный аромат» подземелья. Что не преминул отметить Теовульф, появившийся у входа в столовый зал одновременно с Диллем.

— О, привет! Ты что, всю ночь отрабатывал наказание? А что это за запах? Только не говори, что это от тебя.

— Не от меня, а от одежды, — буркнул Дилль. — И нечего нос воротить — уже почти не пахнет. Видел бы ты меня час назад.

— Ты в выгребной яме плавал что ли? — поморщился вампир.

— И ты туда же! — возмутился Дилль. — Да вы с Мейсом одного поля ягоды. Вместо сочувствия я слышу одни оскорбления.

Тео не имел никакого желания быть «одного поля ягодой» с Мейсом, а потому извинился и тут же возобновил град расспросов.

— Фух, Тео, уймись. Сейчас я тебе всё расскажу. Может, ты придумаешь, как мне в следующий раз не сдохнуть в этом ужасном сборнике.

Лицо вампира стало серьёзным.

— Я готов слушать. Но только лучше будет, если ты переоденешься. На тебя и так уже ползала косится.

Дилль убедился, что Тео прав — сидящие в столовом зале, недовольно смотрели на адепта, одежда которого источала «ароматы», никак не способствующие пищеварению.

— Тогда я пошёл. А ты ешь, после завтрака встретимся.

— Я с тобой. Потом времени не будет.

Эк Тео заинтересовался — даже завтрак готов пропустить! Они направились в свою комнату, а по пути Дилль принялся рассказывать другу о том, что произошло сначала в сборнике, а потом в тоннеле городской канализации.

— … я оказался в каком-то имении, перебрался через забор и бегом сюда, — закончил свой рассказ Дилль, переодевшийся в запасную мантию. — Проклятье, у нас мыши водятся что ли? Дыр, по-моему, больше стало! Буду теперь задом светить.

Запасная мантия насчитывала штук десять дыр от молний мастера Китана и огненных шаров мастера Оквальда. В своё время Дилль поленился штопать дырки и предпочёл забросить вторую мантию в шкаф, за что теперь должен был поплатиться, ведь в районе пятой точки зияло не меньше четырёх обожжённых прорех.

— Да ладно, кому твоя задница интересна? — отмахнулся Тео. — Ну-ка, расскажи ещё раз про этих муаров.

— Всё, что знал, уже рассказал, — проворчал Дилль. — Они круглые, грязь к ним не липнет, руки… то есть, щупальца прямо из тела выращивают. Один из них сказал, что их создал какой-то мастер-маг для охраны подземелья.

— Что за маг?

— Откуда я знаю? Не спросил.

— Как так можно? — Тео вскочил с кровати. — Я ж теперь от любопытства изведусь! Тебе представился шанс приоткрыть завесу…

— Мне представился шанс сломать себе шею, рухнув с высоты, — возмутился Дилль. — Потом мне представился шанс помереть от лап муаров, которые уничтожают магию и тех, кто её производит. И когда оказалось, что вместо казни меня сняли с эшафота, имя этого мага меня интересовало в последнюю очередь. Я только и думал, как бы побыстрее сбежать из этих вонючих тоннелей.

— Ничего страшного, ты потом вернёшься туда и расспросишь муаров, — невозмутимо сказал Тео.

— Я? Да никогда в жизни! — воскликнул Дилль и тут же осознал — да, вернётся. — Хотя ты прав. Вернусь и узнаю, кто был этот маг и для чего он создал муаров. Но вопрос не в них, а в том, как мне быть с Ильмингом. Он ведь опять устроит какую-нибудь подлость, а я ему даже ответить не смогу. Во-первых, на мне блок, а во-вторых, попросту не знаю, как. В моём арсенале числится ноль боевых заклинаний.

— По уму надо бы рассказать обо всём гроссмейстеру — пусть он сам разбирается с ним, — рассудительно сказал Тео.

— И что я ему скажу? Я ведь не видел, что это был именно Ильминг.

Друзья некоторое время молчали, затем Теовульф развёл руками, признавая, что у него нет дельных мыслей.

— Сдаюсь. Разве что ты можешь попросить смотрителя больше не отправлять тебя в сборник.

— И мы никогда не узнаем тайну муаров, потому что мне запретят доступ на нижний этаж.

— Значит действуй, как вампир, — Тео хищно усмехнулся, что с его зубастой физиономией было незатруднительно. — Враг должен быть мёртвым. Устрой этому недоноску то же самое, что он устроил тебе. Замани его в канализацию и натрави на него муаров — пусть они высосут из него остатки магии и жизнь.

— Хорошая идея, но… — Дилль покачал головой. — Нужно сделать это так, чтобы никто не узнал, что это я затащил Ильминга на казнь. А он теперь добровольно со мной не пойдёт. Надо придумать, как заставить Ильминга отправиться к канализации. И для этого мне явно понадобится магия.

— Не думаю, что гроссмейстер снимет с тебя блок, — усомнился Тео.

— Значит, самое время заняться песчинками, — и Дилль усмехнулся, увидев озадаченное выражение лица вампира. — Помнится, ты говорил, что понял, как правильно удерживать собранную энергию? Ну-ка, расскажи.

— Как сказал мастер Китан, самое главное — это убедить себя, что заклинание работает…

Глава 11

* * *

— Ещё одна такая выходка, и я попрошу Криана, чтобы он удвоил твои штрафы, — недовольно сказал Согвин. — Мы с Ильмингом до утра искали тебя по всему лабиринту. Даже к сборнику ходили — думали найти твои бренные останки. А ты, оказывается, просто сдёрнул раньше времени.

Дилль придал физиономии самое виноватое выражение, какое только смог изобразить. Согвин решил, что Дилль закончил охоту на слиззов и, никого не предупредив, ушёл. Само собой, Ильминг не рассказал Согвину о том, что искать пропавшего нужно в городской канализации. Точнее, не пропавшего, а его труп. Дилль не стал говорить Согвину о том, что с ним приключилось.

— Согвин, я, конечно, виноват, но у меня есть два оправдания. Во-первых, я заблудился. Твоя формула нахождения пути не работает. Сколько я ни пытался найти дорогу к главному залу, но в итоге оказывался не пойми где.

— Не может быть! — нахмурился Согвин. — Лабиринт сборника построен так, что по этой формуле ты из любого места можешь добраться до центра. Если, конечно, ты не полный болван, умеешь считать до двух и отличать право от лево.

— Умею, представь себе. Я раз десять делал два поворота направо, один пропускал и сворачивал налево. Короче говоря, ерунда это, а не формула.

— Куда-куда ты поворачивал? — Согвин прищурился. — Ну-ка, повтори.

И тут Дилль понял, какого дурака он свалял. О, демоны, он перепутал клятую формулу, и вместо двух поворотов налево делал два направо. Теперь понятно, почему он плутал, а в итоге вышел не к залу, а к краю лабиринта. Ну, сам виноват.

— Я сразу сказал, что формула великолепная, — нахально сказал он. — Просто столько новых впечатлений, что я её слегка подзабыл.

— Выпороть бы тебя, — беззлобно проворчал Согвин. — Запиши её себе на лбу, если не можешь запомнить. А второе оправдание?

— Я встретил фекального ящера.

— Кого-о? — глаза Согвина стали круглыми, а челюсть Ильминга отвалилась книзу.

— Фекальный ящер, — повторил Дилль название придуманного только что монстра. — Мог бы заранее предупредить меня, что в этих коридорах водятся такие чудовища.

— Фек… ты, что, издеваешься?

— Я? — возмутился Дилль. — Да я чуть со страху не помер, когда эта зверюга выползла на меня из-за угла. Пасть у неё — во! Зубищи — во! Сама низенькая, лапы кривые, а когти больше, чем у дракона. И ко всему прочему она ещё и дерьмом плюётся.

— Адепт, сдаётся мне, что ты нагло врёшь, — прищурился Согвин. — Я за восемь лет работы ни разу не встречал здесь ничего подобного.

— Значит, теперь встретишь, — уверенно заявил Дилль. — Наверное, он из сборника приполз.

— Ну-у, — протянул Согвин, — может и так. Из сборника каких только тварей не появлялось. Но чтобы они дерьмом плевались…

— А эта тварь плюётся, поэтому я её и прозвал фекальным ящером. Хотя, это мог быть и одиночный дерьмодемон. Я его как увидел, сразу бежать бросился. Но этот монстр мне успел всю спину испачкать. Еле мантию отстирал. И как из вашего лабиринта выбрался — вообще не помню.

— Что-то темнишь ты, братец, — Согвин недоверчиво прищурился. — Ладно, на первый раз я тебя прощаю, но теперь покидать этот зал будешь только тогда, когда я отпущу. Всё понял?

— Так точно, господин главный сборщик! — Дилль стукнул себя кулаком в грудь.

— Тьфу на тебя, шут! Сегодня ты никуда не пойдёшь. Сиди в зале и жди нашего возвращения.

Лицо Дилля, рассчитывавшего сегодня добраться до муаров, вытянулось.

— И чем мне заниматься?

— Чем пожелаешь. Хочешь — спи, хочешь — наблюдай за слиззами в чанах. Но чтобы к моему возвращению твоя драгоценная персона была здесь. Исчезнешь — не обижайся.

Дилль, конечно, согласился — надо быть полным безумцем, чтобы нарываться на удвоение штрафов, которым Согвин пригрозил в самом начале разговора.

Когда Согвин и Ильминг ушли на охоту за слиззами, Дилль освободил место на одном из столов, собираясь вздремнуть, раз уж представилась такая возможность. Но едва он взгромоздился на стол, как понял, что спать совершенно не хочет, хотя до этого провёл бессонную ночь. Он побродил по круглому залу, понаблюдал за копошащимися в чане слиззами и решил, что совершенно незачем понапрасну тратить время.

— Займусь-ка я заданием мастера Иггера. Вот только где здесь взять песок?

После недолгого колебания Дилль решил заменить песок пылью, горку которой он обнаружил между чанами. Достав бумажку с заклинанием, Дилль погрузился в разбор каракуль, которые даже с натяжкой трудно было назвать почерком.

— Как он там говорил? Проникнуться заклинанием? Да как же я им проникнусь, если я половины написанного разобрать не могу? Ну и почерк… Жизнь человека — это энергия в коконе плоти. Плоть — лишь скелет основы и подчинена высшей магии, что внутри разума. Что за идиотские выражения? Да если я проникнусь этой бредятиной, я стану таким же сумасшедшим, как старик Иггер! И, возможно, таким же лысым.

Дилль с трудом разобрал всю писанину, после чего принялся заучивать заклинание, каким бы странным оно ни было. Раз Иггер его дал, значит, оно должно сработать. Ведь заклинание снятия блока почти заработало.

Повторив текст раз двадцать, Дилль почувствовал, что морально готов — ещё немного, и он точно начнёт сходить с ума. Он уставился на горку пыли, в которой виднелись крупинки соли и несколько деревянных щепок, и принялся декламировать заклинание, пытаясь представить, как горка разваливается. Дилль изо всех сил пожелал, чтобы произнесённое им воплотилось в действительность — как это рекомендовал делать мастер Китан.

Ни с первого, ни со второго раза у Дилля ничего не получилось — горка пыли лежала нетронутая. После, наверное, седьмого прочтения заклинания, Дилль почувствовал, как в нём просыпается слабое тепло — ещё не накопленная энергия, но её предвестник. Воодушевлённый, он забубнил текст, одновременно пытаясь раздуть внутри себя искру магии. Тепло превратилось в лёгкое жжение, и Дилль с изумлением увидел, как горка пыли зашевелилась под его взглядом.

Дилль, конечно, понимал, что это работает магический дар, но в голове у него пока не укладывались две такие несовместимые вещи, как магия и он. До встречи с драконицей он был обычным человеком, а теперь стал повелителем неведомых и непонятных сил. Что это за силы, как они работают и что с ними делать, он понятия не имел. И даже сейчас, когда горка пыли рассыпалась по полу без всякого физического контакта с его стороны, Дилль по-прежнему изумлялся тому, что он может совершать такие чудеса — пусть и мелкие, зато самые настоящие.

— А теперь попробуем собрать пыль обратно, — Дилль сосредоточенно уставился на пол, представляя, как он собирает пыль совком и ссыпает в одно место. — Та-ак, устанавливаем связь между энергией и объектом… Ой, кажется, я что-то не то сделал.

То ли Дилль слишком рьяно представлял себе процесс, то ли чересчур много вложил в заклинание энергии, но только пыль, секунду назад мирно лежавшая на полу, взмыла в воздух. Над полом закружился невидимый смерч, вобравший в себя пыль и мелкие щепочки, а вскоре под ним начала образовываться горка мусора. Крошечный смерчик оказался достаточно сильным, чтобы втянуть в себя весь мелкий мусор в радиусе трёх шагов, а потому горка пыли, щепок и крупинок каменной соли, в изобилии рассыпанной около чанов, получилась гораздо больше первоначальной.

— Так, всё, хватит, — пробормотал Дилль, с тревогой глядя на разрастающийся воздуховорот. — Эй, прекрати! Тпру! Стой! Шиэр! Чума на мою голову!

Мелкий мусор, лежащий около соседних чанов тоже пришёл в движение. Смерч разрастался, куча мусора под ним становилась всё больше, а Дилль всё никак не мог понять, что ему нужно сделать, чтобы прекратить действие заклинания. Если так пойдёт и дальше, то вскоре магический смерч всосёт в зал пыль и мусор со всех коридоров сборника, и тогда…

— И тогда Согвин точно убьёт меня, — простонал Дилль.

Подавив приступ начинающейся паники, он попытался трезво осмыслить ситуацию. В тексте мастера Иггера не было никаких указаний на начало или окончание заклинания. Значит, текст горю не поможет.

— Нужно просто отобрать у смерча энергию, — осенило Дилля. — Но как?

При создании этого пылесоса Дилль установил связь между ним и самим собой, то есть, заклинание питалось энергией Дилля. И чтобы прекратить это пылевое безобразие, ему придётся оставить себя без накопленной энергии. А лишиться её можно только выпустив наружу — другого способа он пока не знал. Но закавыка состояла в том, что выпускать энергию он не мог из-за блока гроссмейстера. Замкнутый круг какой-то! Караул!

— Так, стоп! — скомандовал сам себе Дилль. — Что там гроссмейстер Адельядо вещал про снег и белые поля? Не помню. Что ж, придётся импровизировать.

Дилль уселся на холодный каменный пол, закрыл глаза и принялся активно представлять заснеженный лес, свинцово-сизые тучи, нависшие над самыми верхушками деревьев, и медленно падающие хлопья снега. Дилль настолько проникся придуманной картиной, что на какое-то мгновение ему показалось будто воздух в зале действительно стал холодным. Собранная энергия таяла, а жжение в низу живота сменилось прохладной пустотой. Он прислушался к внутренним ощущениям и удовлетворённо вздохнул. Порядок! Энергия рассеялась, никакого магического отката он не испытал, а смерч… Открыв глаза, Дилль так и замер.

Смерч, собиравший мусор, исчез, как и предполагалось. Но также произошло то, что совсем не предполагалось: два огромных чана со слиззами, между которых сидел Дилль, исходили дымом. Со стороны можно было подумать, что рядом с чанами кто-то разжёг здоровущий костёр, тепло от которого…

— Чтоб меня! — Дилль вскарабкался по дымящейся стенке чана и заглянул внутрь. — Мне конец!

Слиззы, покрытые тонким слоем пепла и ставшие бурыми, не шевелились. Сварились, наверное. В двух чанах слиззов было штук двадцать — это если считать по два за ночь, то ему придётся как минимум десять ночей восполнять потери сборщиков. Дилль со стоном сполз на пол.

— Это я их… того? — вопросил он в никуда. — Но как?

Действительно, как? Его способности к высвобождению энергии заблокированы самим гроссмейстером, а в мастерстве главы Академии он не сомневался. И всё же каким-то образом сумел преодолеть этот запрет, да ещё как успешно, чтоб его!

Размышляющего на эту тему Дилля и обнаружил Согвин, вернувшийся со слиззом в сетке.

— Что тут произошло? — спросил он, с подозрением нюхая воздух. — Костёр что ли пытался развести?

— Нет, я прибраться немного решил, — ответил Дилль, почти не кривя душой. — Вот какую гору мусора намёл.

Гора мусора выглядела впечатляюще — высотой по пояс здоровяку Согвину. В остальных местах каменный пол зала сиял первозданной чистотой.

— Убрался? Это хорошо… — тут Согвин замер на полушаге, как гончая, учуявшая добычу. — А что это с чанами?

— Ну-у, издержки уборки. Случайно получилось.

— Мать, мать, мать… — прошелестело негромкое эхо под сводами зала, когда главный сборщик заглянул в один из чанов.

Дилль поспешно отступил к выходу — кто его этого Согвина знает, вдруг он буйный?

— Стоять! — рявкнул Согвин. — Ты куда?

— Так ведь моё дежурство кончилось.

— Ты сейчас сам кончишься! — прорычал Согвин. — Как ты умудрился зажарить два чана слиззов, нетопырь мелкий?!! Куда пошёл? Стой на месте, я тебя сейчас убивать буду!

Когда в зал пришёл Ильминг, он с изумлением увидел, как вокруг столов бегают Согвин и Дилль. Главный сборщик был, конечно, сильнее, зато Дилль — шустрее.

— Развлекаетесь? — осведомился Ильминг. — Детство вспомнили?

— Ты сейчас тоже присоединишься, — пообещал Согвин, пыхтя, как котёл из котельной. — Этот гадёныш изжарил штук двадцать слиззов! Месяц работы псу под хвост!

— Изжарил? — на сухоньком лице бывшего мастера-мага отобразилось недоумение. — Но ведь здесь в зале нельзя разводить огонь больший, чем в лампе. Иначе слиззы сдыхали бы быстрее, чем их засовывали бы в чаны.

Согвин остановился и, тяжело дыша, посмотрел сначала на Ильминга, затем на Дилля.

— Действительно. Здесь установлен запрет на разведение огня. Признавайся, заморыш, как ты его обошёл?

Дилль, в отличие от Согвина ничуть не запыхавшийся, шмыгнул носом.

— Я прибраться решил, ну и… заклинание у меня из-под контроля вышло. Тогда я убрал от него энергию, представляя, что она покидает меня. Вихрь-пылесос исчез, а вот с чанами что-то случилось. Наверное, это накопленная энергия виновата, но как она изжарила слиззов — понятия не имею.

— То есть, костра ты не разводил? — переспросил Согвин. — И всё-таки загубил двадцать слиззов. Ничего не понимаю! У тебя же установлен запрет на использование магии.

— Установлен, — сказал Дилль, изобразив раскаяние. — Наверное, всё дело в заклинании мастера Иггера. Оно и помогло обойти блок.

Согвин уселся на скамью и махнул рукой.

— Ладно, раз не поймал — живи. Но теперь ты будешь целыми ночами бродить по коридорам, пока не возместишь потерю. И знай: если повара затребуют мясо, которого не окажется, я отправлю им тебя.

Дилль тоже сел, но с другой стороны стола — просто на всякий случай. Ильминг, не спускавший глаз с Дилля, спросил:

— Что это за заклинание, которое тебе дал сумасшедший Иггер? Могу я взглянуть?

Дилль внимательно посмотрел на Ильминга. Вот ведь нахал — сначала отправил его на верную смерть, а теперь имеет наглость просить заклинание. Видимо, тоже хочет попробовать преодолеть свой запрет. Тогда Диллю совсем несдобровать.

— Тебе оно не поможет — Иггер написал его для того, кто владеет драконьей магией, — соврал он. — Если бы кое кто не сбежал из Неонина…

Ильминг поморщился, словно Дилль ткнул ему пальцем в открытую рану.

— Знаешь, адепт, не дорос ты ещё говорить мне такие слова, — наконец сказал он.

— Не дорос? — взорвался Дилль. — А как насчёт канализации и муаров?

Согвин выпрямился и вопросительно взглянул на Ильминга. Тот пожал плечами и сказал:

— Не понимаю, о чём он говорит.

— Ах, не понимаешь? — Дилль от негодования вскочил со скамьи и обвиняюще ткнул в Ильминга пальцем. — А по чьей милости я оказался в канализации?

— Ты был в городской канализации? — Согвин нахмурился. — Я же тебе велел держаться от неё подальше.

— Был! — рассерженный Дилль совсем забыл, что собирался утаить этот факт. — Меня туда Ильминг столкнул.

— Ильминг? — Согвин помрачнел.

— Я? — его помощник недоумённо развёл руками. — Но я ничего не делал. Я этого адепта не видел с тех пор, как он ушёл из зала. Не понимаю, почему он решил, что я его куда-то толкал?

— А кто это ещё мог быть? — запальчиво воскликнул Дилль. — Сначала ты меня толкнул, когда я смотрел вниз, а потом зажёг надо мной магический световой шар, чтобы побольше муаров набежало. Кто бы это ещё мог сделать, кроме тебя? Уж всяко не Согвин — он-то не маг. А больше никого тут и не было.

Согвин и Ильминг переглянулись, и главный сборщик с озадаченным видом почесал за ухом.

— Вообще-то прошлой ночью сюда приходил мастер Гвинард с инспекцией. Говорил, что после очередного эксперимента в сборник ушли особо ядовитые отходы, и он хочет лично убедиться, что никакой реакции не случилось. Убедился, что всё нормально, и ушёл.

Теперь уже Дилль озадаченно принялся чесать голову. Мастер Гвинард? Тот самый «маг-одуванчик», который накладывал заклинания боевой ярости на драконоборцев. Мастер водной и воздушной стихий, а также мастер магии металла. И кроме всего прочего, наставник Теовульфа, который все уши Диллю прожужжал о том, какой мастер Гвинард замечательный. Вот так дела!

У Ильминга хотя бы мотив есть — он ведь считает Дилля виновником своей беды. Это если предположить, что бывший мастер-маг пытался укокошить непревзойдённого и неподражаемого победителя дракона. А вот чем он мог насолить мастеру Гвинарду — второму человеку в Академии после гроссмейстера Адельядо, Дилль так и не смог придумать.

Глава 12

* * *

Наутро Дилль почувствовал себя плохо. Голова раскалывалась, в горле першило, глаза слезились, а из носа текло, как с крыши в оттепель. Ночное путешествие по холодной вонючей жиже и последующая прогулка по заледенелому городу сделали своё дело — Дилль простыл.

Само собой, немедленным результатом явился очередной поход к смотрителю Криану — это постарался архимаг Сигус. Наставник по риторике, как уже выше упоминалось, терпеть не мог нечленораздельного бурчания, а именно такие звуки издавало простуженное горло Дилля, когда он попытался повторить сказанное учителем.

— У бедя дасборг, — объяснил Дилль Сигусу.

— Тогда что ты здесь делаешь со своим насморком? — хмуро поинтересовался наставник. — С таким произношением ты только что вместо правила постановки слов едва не произнёс команду на расстановку столов. Ну-ка, марш отсюда!

— Гуда?

— Дуда, — передразнил его Сигус. — Не умеешь сам лечится — дуй к врачевателям. Земельщики сегодня всем факультетом на полевых испытаниях, поэтому иди к водникам — там тебя живо на ноги поставят. А чтобы в следующий раз в таком виде на моих занятиях не появлялся, вот тебе талон к смотрителю.

На амулете Дилля зажёгся очередной красный огонёк, после чего он отправился на поиски врачевателей. Поплутав по коридорам и спросив дорогу у незнакомого магистра, он добрался до высокой деревянной двери с вырезанными на ней волнами и надписью «Лаборатория водной магии». Буквы красиво переливались всеми оттенками синего цвета, поэтому Дилль не сразу обратил внимания на другую надпись — «Вход разрешён только адептам водного факультета».

Пока он раздумывал, стучать или нет, дверь распахнулась, и перед Диллем оказался не кто иной, как мастер Гвинард собственной персоной. Тот самый, который, возможно, пытался прикончить его в лабиринте сборника. Высший маг уставился на незваного гостя в оранжевой мантии, ничем не показав, что знает его.

— Ты ошибся, огненный факультет в другой стороне.

— Я бростыл, г вам бослали.

— Но ты же с огненного факультета, — недоумённо сказал Гвинард.

— Да. Архимаг Сигус г вам бослал, — повторил Дилль.

— Ничего не понимаю! — раздражённо проговорил старый маг. — Мейс! Ну-ка, иди сюда.

О, нет, только не это! Не хватало ещё попасть в лапы к Мейсу! Дилль буркнул «Бростите, я ожибся» и совсем уже собрался удрать, когда за спиной мастера Гвинарда замаячил красавчик Мейс.

— Что желаете, мастер? О, какая встреча! — породистое лицо Мейса расплылось в фальшивой улыбке. — Сам великий драконоборец к нам пожаловал.

— Мейс, он утверждает, что простыл, и его послали к нам.

— Замечательно, мастер. Разрешите, я им займусь? Вы же говорили, что мне нужно больше практики.

— Да? Ну, займись.

— Пройдёмте, пациент, — с преувеличенной вежливостью сказал Мейс, освобождая проход, а мастер Гвинард с недовольным видом указал Диллю, куда идти.

Деваться было некуда, и Дилль переступил порог. Оказалось, лаборатория водного факультета занимала огромную площадь. Зал с высокими потолками, вдоль стен заставленный шкафами с книгами, свитками и какими-то механическими приборами. Великое множество столов наводило на мысль об общем зале столовой, но в отличие от академического храма чревоугодия, здесь на столах было всё, кроме еды. И повсюду — и на столах, и на полу стояли разнообразные сосуды с жидкостями: в одних жидкость бурлила, в других колыхалась, словно живая, хотя никто её не тревожил. Несколько адептов и магистров о чём-то совещались над немаленьким чаном, исходившим паром, и на Дилля не обратили никакого внимания.

— Нам сюда, — Мейс открыл дверь, почти невидимую меж двух высоченных шкафов. — Проходи, снимай мантию и ложись на кушетку. Сейчас я принесу лекарство и начнём.

Дилль, понимая, что напрасно пришёл сюда, попытался сказать, что у него уже всё хорошо, но его ноги сами собой зашагали в сторону кушетки, обитой ярко-красной кожей. Проклятье, опять кто-то пытается управлять им через этот демонов амулет! Конечно, этим «кто-то» оказался клятый «одуванчик» мастер Гвинард, с безмятежной улыбкой смотревший на Дилля.

— Иди, иди, адепт. Сейчас Мейс тебя подлатает, а потом, раз уж ты сам сюда пришёл, нам нужно будет поговорить.

Невидимые нити, управлявшие им исчезли, и Дилль вновь стал хозяином своего тела. Сердито сопя, он стянул с себя мантию и улёгся на холодную кожу кушетки. Появился Мейс с двумя высокими бутылками, в которых плескались какие-то подозрительного вида маслянистые жидкости. На лице Мейса застыла многозначительная улыбка, явно не сулившая пациенту ничего хорошего. Дилль хотел спросить, чем это его собираются пичкать, но его опередил мастер Гвинард.

— Что это ты принёс?

— Освободительное зелье мастера Этелье, — Мейс потряс бутылкой с жёлтой жидкостью. — У пациентов с простудой скапливается слишком много вредных веществ в организме, надо вывести излишек. А здесь, микстура, которую архимаг Фруазе недавно воспроизвёл по древнему рецепту из трактата мастера Артра.

На сухом лице мастера Гвинарда не отразилось никаких мыслей, и Дилль так и не понял — правильно ли собирается его лечить этот Мейс.

— Артра? Ну-у, ладно, думаю, особого вреда не будет, — наконец проговорил старый маг. — А зелье Этелье убери, мне с этим юным господином ещё поговорить нужно. Я не желаю, чтобы он заблевал пол в моём кабинете.

Дилль в негодовании подпрыгнул на кушетке — так и есть, этот прощелыга Мейс собирался попотчевать его какой-то гадостью. Мейс с огорчённым видом отставил в сторону бутылку с жёлтым содержимым, а вторую протянул Диллю.

— Пей.

— Сгольго? — прогнусавил Дилль — бутыль была пугающе объёмной.

— Сколько осилишь. Но чем больше, тем лучше.

Дилль с опаской понюхал — буро-зелёная жидкость пахла травами. Он сделал глоток, прислушиваясь к своим ощущениям — слегка горчит, но пить можно. Отпив ещё пару глотков, он отставил бутыль в сторону и вопросительно уставился на мастера Гвинарда. Тот с непроницаемым видом кивнул, дескать, довольно.

— А теперь ляг на спину, — скомандовал Мейс и, дождавшись, когда Дилль выполнит сказанное, начал водить над ним руками.

Дилль почувствовал, как от ладоней водяного адепта по его телу прошла горячая волна, изгоняя усталость и боль в мышцах. Свербеть в носу тут же перестало, постоянно набегавшие на глаза слёзы пропали, как и хрипы в горле. Не прошло и пары минут, как Дилль почувствовал себя заново родившимся.

— Вот это да! — не удержался он. — Действительно, помогло.

— Ну, как-то так, — небрежно сказал Мейс, встряхивая руками. — Свободен, пациент. Заболеешь снова — приходи.

— Спасибо, — выдавил из себя Дилль.

Хотя он чувствовал себя замечательно, но его не оставляло ощущение, что Мейс всё равно сыграл над ним какую-то шутку. От этой мысли его оторвал мастер Гвинард.

— Иди за мной, адепт.

И неспешным шагом вышел из комнаты, даже не удосужившись убедиться, что Дилль следует за ним. Дилль мысленно погрозил кулаком «одуванчику», но поспешил догнать старого мага, потому что лишний раз не хотел давать ему повод использовать амулет. Мастер Гвинард вышел в длинный коридор, миновал череду дверей и вошёл в самый дальний кабинет. Дилль потоптался на пороге, раздумывая, заходить или сбежать? Всё-таки, не далее, как вчера этот самый мастер Гвинард пытался прикончить его при помощи муаров. Или, не он, а Ильминг?

— Чего встал? Проходи. Раз уж ты оказался здесь, надо воспользоваться этим и поговорить. Я собирался вызвать тебя, да всё никак. Дела, знаешь ли, дела… — старый маг говорил так, словно был знаком с Диллем уже лет сто. — Адельядо рассказывал мне о твоих приключениях. Ты вёл себя достойно и получил соответствующую награду — магический дар.

Дилль слегка поклонился, не понимая, чего от него хотят.

— Драконья магия — это редчайшее явление. Мастера былых времён, конечно, кое-что написали на эту тему, но одно дело читать, а другое — изучать самому. Раньше исследовать подобное явление не представлялось возможным по вполне понятным причинам — драконов у нас уже нет, как нет и людей, которые владели бы такой магией, недоступной обычным магам. Так что мне будет весьма любопытно исследовать тебя и твой дар.

Дилля покоробило — этот мастер Гвинард говорит о нём, как о бутылке с зельем. Однако он сохранил непроницаемое выражение лица и кивнул, как бы соглашаясь со сказанным.

— Но это попозже. А пока меня заинтересовала одна вещица, которую я так и не смог… — мастер Гвинард начал хлопать ладонями по заваленному всякой ерундой столу. — Где же он?

Старый маг принялся переворачивать на столе листы толстой бумаги с рисунками и схемами. На пол полетели несколько рулонов с картами, пара сушёных звериных лап и хрустальный шар, который со звоном ударился о каменный пол и укатился в угол. На краю стола само собой вспыхнуло содержимое блюда для сожжения трав, а в воздух взлетели две крысиных тушки, за какой-то надобностью также лежавших на столе. Дилль на всякий случай отошёл на пару шагов назад — похоже, старый маг в пылу поисков применяет магию, причём, совсем не ту, которая этим самым поискам может помочь.

Пока мастер Гвинард изощрялся в ругательствах по поводу самопропадающих вещей, Дилль с интересом осмотрелся. И пришёл к выводу, что мастер Гвинард явно того… готов свихнуться. Если уже не сделал этого. Потому что какой нормальный человек будет держать у себя в кабинете части человеческих тел? Вон на полке стоит человеческая голова — засушенная и сморщенная. А рядом в банке с желтоватой жидкостью — ещё одна. В углу кабинета целый шкаф завален отрубленными кистями человеческих рук, причём, — а вот тут Дилля проняло, — некоторые из них слабо шевелили пальцами. Жуть какая! А вот высокая квадратная банка, наполненная глазами…

— Ах ты мерзкое создание! — вскричал мастер Гвинард, грозя кулаком куда-то вверх. — Отдай немедленно, не то развоплощу!

Бархатная малиновая штора зашевелилась, и из-за неё появилась жутковатая пародия на человека: тело, поросшее тёмной шерстью, длинные руки и короткие кривые ноги, сморщенное лицо с гротескно огромными губами и крохотными глазками. Ростом лопоухая пародия едва доставала Диллю до колена.

— Дай сюда! — маг протянул руку, в которую существо положило какой-то предмет, завёрнутый в полосатую тряпку. — Ещё раз…

Существо оскалилось и, в притворном ужасе закрыв глаза ладонью, вновь скрылось за шторой. Мастер Гвинард повернулся к Диллю.

— Один мой должник — владелец торгового каравана, мне как-то обезьяну подарил. А я из неё фамильяра сделал. Удобно очень — руки у него ловкие, совсем человеческие. Хотя, как видишь, характер у него получился пакостный — дня не проходит, чтобы Нигр чего-нибудь не спрятал.

Маг развернул тряпку, и глазам Дилля предстал тот самый обломок посоха хивашского шамана, что он выдернул из десны Тринн.

— Вот эта вещь меня и интересует, — сказал мастер Гвинард. — В ней смешаны несколько видов магии, причём настолько, что определить исходные стихии возможным не представляется. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Дилль. — Только не понимаю, о чём вы говорите, мастер.

— Что тут непонятного? — Гвинард взмахнул посохом, и в воздухе слабо заискрился светящийся след. — Видишь? Вот и всё, что я смог выжать из него. А я, не забывай, высший маг трёх стихий. Между тем Адельядо говорил, что ты будто смог при помощи этого посоха одолеть каршарца. Как такое случилось, что необученный и даже неинициированный человек сумел использовать силу артефакта?

Дилль мысленно выругал себя — ну кто его просил распускать язык и рассказывать гроссмейстеру о том случае в неонинских степях, когда он умудрился при помощи посоха развалить шалаш и едва не поубивать всех троих победителей дракона? Оправдывайся теперь…

— Я не знаю, как это получилось, мастер. Каршарец разозлил меня, я всего лишь хотел швырнуть в него этим обломком. Вдруг раздался громкий хлопок, и мы разлетелись в разные стороны.

— И ты тоже?

— И я.

— Странно. Расскажи мне, как всё происходило.

Дилль постарался вспомнить все подробности того утра, а старый маг слушал его и в задумчивости поглаживал резной посох.

— Возьми, — Гвинард протянул ему обломок посоха. — Нигр, принеси мне зелёный список.

Из-за шторы вновь появилась обезьяна, одним прыжком вскочила на самый верх одного из шкафов и спрыгнула, держа в лапах истрёпанный свиток. Маг забрал у фамильяра свиток, развернул его, поводил пальцами по строчкам и сказал:

— Вот, читай.

Дилль склонился над свитком, пробежал глазами по буквам и развёл руками.

— Мастер, я не понимаю, что тут написано.

— А тебе и не нужно ничего понимать, — с недовольным видом сказал старый маг. — Твоё дело: озвучить это короткое заклятье, причём, после вот этого слова нужно левой рукой сделать круговой жест. Вот такой. После чего направить посох на ту кисть руки, что лежит на углу стола и сказать завершающее слово заклинания.

Гвинард показал Диллю, что он должен сделать. Дилль пожал плечами и приступил к чтению. Едва не сломав язык, он выговорил абракадабру, написанную на толстой бумаге, и послушно сделал круговой жест левой рукой и взмахнул огрызком посоха. Как он и ожидал, ничего не случилось.

— Отвратительно! — вынес вердикт Гвинард. — Ты запинаешься на каждом слове и делаешь ударения не в тех местах, где нужно. Повторяй ещё раз.

Дилль повторил. Потом ещё и ещё. Результатов по-прежнему видно не было, хотя, честно говоря, он и не представлял, что в итоге должно получиться.

— Мастер, если бы вы мне пояснили, что я делаю, может дело пошло бы лучше? — осмелился он подать голос.

Гвинард зло посмотрел на Дилля и нехотя сказал:

— Это заклятье частичного возобновления жизнедеятельности мёртвых тканей. Если бы у тебя была способность к водной магии, думаю, ты бы смог временно повлиять на мёртвую органику. Я думал, что при помощи этого посоха ты сможешь повторить то, что умеют делать адепты водного факультета. Похоже, я ошибся.

Дилль ошарашенно посмотрел на старичка: разве подобное занятие не граничит с некромагией? Некромагия официально запрещена уже несколько веков, а, оказывается, второй человек в Ситгарской Академии магии вовсю ей промышляет. Да и остальные водники, судя по всему, тоже.

— А разве это не противозаконно? В смысле, оживлять мёртвую плоть?

— Молодой человек, — Гвинард снисходительно посмотрел на Дилля, — я понимаю, о чём ты подумал. Но как, скажи, ты будешь лечить людей, если не сумеешь возродить исходные функции тканей? Или ты думаешь, что процедуры обновления возникли на ровном месте? Нет! Чтобы вернуть работоспособность оторванной руке солдата, маг должен знать устройство человеческой руки. Улучшение внешнего вида, возобновление обмена веществ, возвращение работоспособности мышцам — всё это результаты долгих опытов над умершими, после которых мастера врачевания пробуют свои силы на живых людях. Поэтому чтобы я больше не слышал даже намёка на противозаконность подобных экспериментов. Понял?

— Понял, — сказал Дилль.

Он действительно понял. Но подозрения остались, хотя он предпочёл больше их не озвучивать. В конце концов, в Академии есть гроссмейстер, который, наверняка, в курсе того, чем занимаются водники и их глава.

— А если понял, то давай, пробуй опять. Или ты боишься, что эту кисть руки я добыл противозаконным способом? Не беспокойся, просто какого-то вора лишили конечности, чтобы не обкрадывал честных граждан, а Академия выкупила материал для опытов. Читай заклятье и желай, чтобы пальцы этого обрубка зашевелились.

Честно говоря, Дилль совершенно не желал, чтобы пальцы отрубленной кисти начали шевелиться. Чтобы ни говорил мастер Гвинард — это изрядно попахивало некромагией. Но деваться было некуда, и Дилль в очередной раз принялся за чтение странных слов, при этом постоянно ошибаясь и запинаясь. Старый маг слушал это, а лицо его приобретало отчётливый багровый оттенок.

— Ты тупица, каких свет не видывал! — не выдержал он. — Неужели трудно прочитать слово «эйшвергхиум» с ударением на «е»? Это ведь контрольное слово — его надо произносить без искажений и запинок.

Дилль почувствовал, как в нём закипает злость. Чего этот «одуванчик» орёт на него? Разве он его наставник?

— Эйшвергхиум! — заорал Дилль, взмахнув обломком посоха. — Эйшвергхиум! Эйшвергхиум! Так лучше?

Хивашский посох в руке Дилля слегка завибрировал, и край стола, на котором лежала отрубленная кисть вора, окутался лёгкой сиреневой дымкой. Спустя несколько секунд дымка исчезла, а мёртвая засушенная кисть слабо шевельнула указательным пальцем. Дилль оторопело смотрел на сгибающийся палец, а Гвинард подпрыгнул, словно был не почтенным магом, а адептом Феодосием десяти лет от роду.

— Получилось! Восхитительно! Ошеломительно! Поразительно! — вскричал Гвинард. — Ай да молодец! Отлично! Ну, теперь-то мы развернёмся в полную силу! Замечательно!

Гвинард небрежным движением заставил замереть шевелящийся палец мёртвой руки и обратился к Диллю:

— Вот что, юный адепт. Ты должен поступить ко мне в ученики.

— Но я ведь к водной стихии никакого отношения не имею.

— Неважно! — отмахнулся Гвинард. — Как я и предполагал, этот посох завязан именно на тебя, а, значит, ты необходим мне. Я не могу упустить такой материал. Я должен изучить всё досконально.

— Но у меня уже есть наставник — мастер Иггер.

Гвинард застыл, поморщившись, словно съел горькую ягоду.

— Иггер? Значит, Адельядо всё-таки… Ну, ладно, я сам поговорю с гроссмейстером. А ты пока ступай, но имей в виду, что можешь понадобиться мне в любое время.

Дилль положил обломок посоха на стол и удалился из неприятного кабинета. Магистры и адепты, возившиеся около котла, оторвались от своего увлекательного занятия и не спускали с Дилля глаз до тех пор, пока он не покинул лаборатории водного факультета. Возможно ему показалось, но едва он вышел, как из-за закрывшейся двери послышался дружный смех.

Дилль на всякий случай проверил, не надел ли он мантию задом наперёд. Нет, всё нормально. Он отправился к мастеру Иггеру — сейчас по расписанию занятия по специальности. Он поспешил к лестнице на нижние этажи, обгоняя тех, кто шёл в попутном направлении, и периодически наталкиваясь на встречных. И почему-то все — от адептов до солидных магов бросали на Дилля странные взгляды.

Торопливо постучав по камням, Дилль буквально влетел в покои мастера Иггера.

— Мастер, я не опоздал?

Сухонький старичок сидел на коврике спиной к входу. Услышав вопрос, он с кряхтением повернулся и замер, вытаращив глаза на Дилля.

— Ученик, ты что, решил в веганы податься? Должен сказать, для огненного мага это не лучшая идея, хе-хе.

Дилль, конечно, слышал, что так за глаза зовут ортодоксальных друидов, питающихся только овощами, травой и прочим подножным кормом и не пьющих даже коровье молоко. Но каким боком это может относиться к нему — большому любителю мяса, колбас, копчёных бараньих рёбрышек и прочих удовольствий?

— Почему?

— Потому что если питаться только листьями и травой, то сил не останется на магию. Тем более, хе-хе, боевую.

— Да я не про это! Почему вы решили, что я стал веганом?

— А как ещё понимать твою выходку?

До Дилля стало доходить, что он чего-то не знает.

— Вы о чём, мастер?

Иггер усмехнулся.

— А-а, понятно. Значит, просто удружил кто-то. Хех. Тогда перейдём к занятиям. Садись.

Если старый хрыч что-то и сообразил, то Дилль совсем перестал что-либо понимать. Или у мастера мозги окончательно набекрень съехали?

— А в чём дело?

— Всё, не отвлекайся. Итак, хе-хе, расскажи мне о своих успехах с песчинками.

— Я попробовал, — Дилль начал придумывать, как бы потактичнее сообщить мастеру о неудаче с горкой пыли. — Песка под рукой не оказалось, я потренировался с тем, что нашлось.

— И что нашлось?

— Ну-у, пыль, мусор всякий.

— И ты, глупый ученик, применил моё заклинание? — похоже, мастер Иггер уже догадался о результатах эксперимента. — А понять, что оно сделано только для однородного вещества не сумел? Там ведь ясно сказано «подобное к подобному». Хех! И что получилось в итоге?

— Воздушный пылесос. Вихрь собрал весь мусор из зала в здоровенную кучу. Я его не сумел остановить и решил лишить энергетической подпитки. Начал представлять, как от меня уходит собранная энергия, а в результате изжарил два чана слиззов. Главный сборщик едва не прибил меня после этого.

Старик рассмеялся дробным смехом.

— Ну ты и болван, хе-хе! В моё время за такое нарушителя самого сунули бы в чан. Ладно, оставим это. Смотри, в чём была твоя ошибка.

Дилль внимательно слушал объяснение и смотрел, как мастер Иггер чертит на ровном слое песка схемы.

— Вроде бы всё понятно, — кивнул он.

— Тогда показывай.

Дилль собрал горку песка, глубоко вздохнул и принялся вполголоса декламировать заклинание, но старик его тут же оборвал. Вернее, оборвал его маленький, но весьма жгучий огненный шар.

— Мау! — совсем по-кошачьи вскрикнул Дилль, стряхивая с груди ошмётки горящей ткани. — За что?

— Нечего всем и каждому рассказывать секретные заклятья, — поучительно сказал Иггер. — Учись всё делать молча.

— Но архимаг Сигус говорит, что каждое заклинание нужно произносить чётко и…

— Когда архимаг Сигус, — старичок едва ли не с презрением выделил слово «архимаг», — будет твоим наставником, тогда и будешь слушаться его советов. Делай, как я велю.

Дилль заткнулся и воспроизвёл в голове нужные слова, попутно представляя, как песчинки, послушные его воле, начинают перемещение. То ли подействовал огненный шар, то ли мастер на самом деле объяснил ему все ошибки, но только заклинание получилось у Дилля с первого же раза. Послушные его взгляду коричневые зёрнышки начали движение, подобно муравьям перемещаясь тонкой цепочкой и постепенно образуя вторую кучку песка. Вскоре от собранной Диллем горки не осталось и следа — она вся переместилась в другое место.

— Ладно, хех, для начала сойдёт, — буркнул Иггер. — И запомни: в любое время я могу потребовать от тебя переместить песок, и ты должен сделать это. Без ошибок и с первого раза. Иначе не обижайся, хе-хе.

— Мастер, но зачем мне это? Это ведь не боевая магия.

— Адепт! — взгляд Иггера стал строгим. — Не тебе решать, что нужно и когда нужно. Запомни, в ученичестве есть три стадии: слепое подражание, понимание и творчество. Ты, хех, стоишь в самом начале первой стадии. Ты знаешь слишком мало, чтобы осознать истинные причины и побуждения. Если я говорю, что ты должен читать, к примеру, заклинание кровавого салюта с поднятой рукой, это не значит, что я издеваюсь над тобой. Это значит, что такое заклинание невозможно выполнить корректно без поднятой руки. Хе-хе. И на первой стадии обучения ты должен просто делать так, как делает или говорит мастер. Не раздумывать, не рассуждать. Просто делать. Когда ты дорастёшь до второй стадии, ты узнаешь, что поднятая рука в заклинании кровавого салюта имитирует магический жезл и придаёт энергии направление. А салют кровавый потому, что для создания огненных сгустков маг использует собственную кровь — он смешивает её с магическим огнём. На третьей, хех, стадии, когда ты овладеешь кровавым салютом в совершенстве, ты можешь пытаться видоизменить заклинание, внести в него что-то своё, но для этого ты должен пройти первые две стадии.

— Я всё понял, мастер. Но всё-таки, для чего мне перемещать песок?

— Вот же настырный! Ты просто учишься ювелирно работать. Ты же, как саблезубый медведь — пытаешься взять силой. Даже там, где нужна абсолютная точность. Именно поэтому ты и не можешь снять блок со своего амулета — вместо того, хех, чтобы проникнуть между ячейками защитной сети, ты пытаешься смахнуть её полностью. Думаю, и в сборнике ты применил свой драконий дар от души, потому что никакой воздушный смерч моим заклинанием не предусмотрен. Запомни, излишняя энергия вредна и зачастую губительна. Просто представь, хех, что ты вложишь слишком много сил в создание обычного светового шарика: ослепнешь сам и ослепишь других. Поэтому тебе и нужно сначала овладеть техникой миниатюры.

— Ясно, — кивнул Дилль.

Да, выходит, не так уж и выжил из ума старый маг, заставляя его заниматься очевидной глупостью.

— А раз тебе ясно, тогда… — Иггер не пошевелился, но песок, на котором он чертил схемы, быстро собрался в одну кучу. — Раздели его на три равные части. Времени тебе — пока я буду считать до десяти дюжин. Но учти — я тебе буду слегка мешать. Один, хе-хе, два…

В этот раз, когда мастер включился в игру, всё пошло не так. Как Дилль не старался, песчинки упорно не желали двигаться, а потому горка стояла нерушимой.

— Ты слишком напряжён. Сорок три. Думай о решении, а не о задаче. Сорок четыре.

Ага, «думай о решении»! Попробуй, подумай, когда времени остаётся всё меньше. Дилль постарался прогнать посторонние мысли и сосредоточиться на песке. Но несмотря на все его усилия, горка по-прежнему не потеряла ни единой песчинки. А ведь совсем недавно эти самые песчинки ползли, словно живые.

Тут Диллю пришла в голову мысль. Дурацкая, конечно, но, учитывая, что мастер Иггер говорил уже «сто двенадцать», терять было нечего. Дилль вспомнил заковыристое слово, которое раз тридцать произносил в кабинете мастера Гвинарда, взмахнул рукой, представляя, что в ней зажат шаманский жезл, и гаркнул «Эйшвергхиум». Песчинки, конечно, не ожили, но зато мастер Иггер сбился со счёт и удивлённо уставился на Дилля.

— Что ты сказал?

— Эйшвергхиум, — повторил Дилль. — Я подумал, что это придаст песчинкам энергии, а то они замерли, словно мёртвые.

— И откуда ты узнал это слово?

— Мастер Гвинард заставил выучить. Я у водников в лаборатории только что был, а он повёл меня к себе — хотел испробовать шаманский жезл, который я выдернул из десны драконицы. А что?

Сухонькое лицо Иггера приобрело странное выражение: нечто среднее между недоумением и брезгливостью.

— Ничего. Хех. Значит, этот сопляк Гвин продолжает свои безумные поиски. Ох, наплачется Адельядо.

Дилль только хмыкнул — маг, которому почти две сотни лет, сопляк! Хотя, для Иггера, которому около четырёхсот, наверное, да.

— А чего тебя к водникам понесло? — ворчливо спросил старик.

— Да я тут простыл. Нос заложило так, что внятно говорить не мог, вот архимаг Сигус и отправил меня к водникам. Сказал, они подлечат.

— Простыл? — глаза старичка стали раза в два больше обычного. — Огненный адепт простыл?

Он вдруг рассмеялся, да так заразительно, что Дилль тоже начал улыбаться, хотя и не понимая, чему.

— Ой, насмешил! — сказал мастер Иггер, вытирая выступившие на глазах слёзы. — Это же надо такой анекдот придумать.

— А что не так?

— Ну как же может простыть маг, внутри которого живёт огонь? — тут наставник посмотрел на озадаченную физиономию ученика. — Погоди. Так ты действительно простыл и побежал к врачевателям-водникам, вместо того, чтобы самому вылечить простуду? Тьфу, бестолочь! Правильно водники тебе удружили, чтобы в следующий раз не лез, куда не надо. Опарыш глупый, хех!

Вот Диллю стало обидно. Ни за что, ни про что обзывают, будто он магию учит уже лет пятьдесят.

— Мастер, легко ругать за то, чего ученик не знает. Вот если бы кое-кто вместо издевательств научил меня самолечению, а я этого не сделал, тогда дело другое.

— Ты смотри, зубы прорезаются. Хе! — удивлённо протянул старичок. — Лечиться просто: вызываешь в себе ненаправленный огонь и распространяешь его по всему организму вместе с кровью. Через пару минут вспотеешь, как ишак на мельнице, а ещё минут через пять ты здоров. И никакой простуды. И к водникам нет нужды идти. Кстати, а где ты умудрился простыть? В Академии температура везде одинаковая, а в город Адельядо тебя ещё долго выпускать не собирается.

— В сборнике продуло, — не моргнув глазом соврал Дилль. — Там такой сквозняк. А что такое ненаправленный огонь?

— Это заклинание схоже с заклинанием светового шара, только не сконцентрированное в точке, а распылённое по определённому, хех, пространству. Оно также активируется малой энергией, иначе у тебя получится боевой огненный шар. А вызывать в своём организме огненный шар категорически не рекомендуется — сгоришь, как береста.

— Понятно. Но я не умею вызывать световой шар, не говоря уже о боевом огненном.

Старик страдальчески вздохнул и принялся объяснять принципы создания световых и огненных шаров. Час спустя Дилль к своему изумлению сумел создать крохотный огненный шарик, который появился перед ним, затем взвился вверх и громко взорвался, ударившись о потолок и оставив на нём видимую вмятину. На Дилля и Иггера посыпались жгучие капли расплавленного камня… точнее, посыпались они только на Дилля, а вот Иггер явно поставил какой-то щит, потому что серая бесформенная тряпка, заменявшая ему мантию, осталась невредимой. В отличие от диллевой.

— Вот об этом я тебе и говорил, — проворчал мастер. — Ты вкачал в заклинание такую уйму энергии, что вместо светового шара получил настоящий огненный. Был бы шар побольше размером — спалил бы себя к псам.

— Потому что мне нужен щит, а делать его я не умею. Вот если бы кто-то научил меня щиту от огня, я бы был более спокоен за свою жизнь, — нахально заявил Дилль.

— Слушай, юнец, ты собрался за день пройти программу двух ступеней? — возмутился мастер Иггер. — Я и так сегодня преподал тебе больше, чем могут переварить твои мозги. Всё, иди, тренируйся на песчинках.

Иггер вернул блок на амулет Дилля и указал в сторону выхода. Дилль, у которого всё занятие язык чесался спросить мастера о муарах, уже подошёл к разъехавшимся в стороны камням, но в последний момент всё же решился. Он обернулся и спросил:

— Мастер, а вы что-нибудь знаете о муарах? И о природе их способностей.

На лице старика появилось задумчивое выражение. Он так долго молчал, что Дилль усомнился — слышал ли он вопрос. Наконец мастер Иггер вздохнул и сказал:

— Они обитают в канализации Тирогиса уже больше шести сотен лет. Не советую встречаться с этой нежитью. Муары опасны для обычных людей и смертельно опасны для магов. Только не говори, что ты решил сунуться в клоаку Тирогиса.

— Вообще-то, я уже там побывал. И обнаружил, что способности муаров весьма схожи с талантом инквизитора мастера Леклера.

Мастер Иггер закатил глаза к потолку.

— Нет, ты точно тупой! Не вздумай больше лезть туда, если хочешь жить! Что до их способностей… Никто толком не изучал этих тварей, потому что все исследователи погибли в канализации Тирогиса. Единственно, что приходит мне на память, это книга некоего Лейва «Слава и позор». Там что-то было про муаров. А теперь ступай, я устал.

Старик закрыл глаза, и Дилль неслышно выскользнул в коридор.

Глава 13

* * *

— Разрешите войти, Ваше Величество? Позвольте пожелать вам доброго утра.

Гроссмейстер вошёл в рабочий кабинет короля и поклонился. Его Величество выглядел совсем не по-королевски: волосы взъерошены, под глазами залегли тени, а одежда измята — король явно не спал всю ночь.

— Ничего доброго в этом утре нет, Адельядо, — буркнул Юловар. — И не спрашивай меня почему.

— Видимо, это как-то связано с известием о прибытии герцога Роони, — предположил гроссмейстер.

Вчера маги дальней связи получили известие, что тилисский герцог Роони пересёк границу Ситгара и едет с внушительным кортежем в Тирогис. Разумеется, Адельядо об этом узнал. И даже раньше короля. Вот только не знал, зачем герцог так спешно покинул Тилис. Если бы у магов был доступ к соколиной почте — способу, которым общались меж собой сильные мира сего, он бы знал цель приезда тилисского герцога. Но чего нет, того нет: клан Сокола тщательно хранит свои тайны — как в Ситгаре, так и в других королевствах.

— А с чем же ещё?!! — вскричал король. — Проклятье, я всю ночь не спал!

— Думаю, ваши придворные врачеватели справились бы с обычной бессонницей, возникни такая необходимость.

— Бессонница у меня необычная, — буркнул король, пиная бархатную подушку, валявшуюся на полу. — Ну, и где эти бездельники?

Адельядо догадался, что под «бездельниками» Юловар подразумевает обычных членов малого королевского совета: архиепископа Одборгского и прокуратора Крюэля. Гроссмейстер положил свою широкополую шляпу на ажурный столик и, не дожидаясь королевского разрешения, с удобством устроился в одном из кресел. Король бросил на мага косой взгляд и продолжал бродить по кабинету до тех пор, пока в дверях не появились архиепископ и прокуратор, сопровождаемые главным церемониймейстером Луавилем.

— Ваше Величество, прибыли господа… — начал церемониймейстер, но король оборвал его:

— Перестань, Луавиль. Я разрешаю вам сесть.

Когда трое вновь прибывших расселись, Юловар, сердито сопя, сказал:

— Я созвал вас, чтобы услышать ваше мнение о сложившейся обстановке. Как вы уже, возможно, знаете, в Тирогис едет герцог Роони — правая рука короля Энмунда. Он прибывает с чрезвычайной миссией и везёт официальные документы. А неофициально: вчера вечером прибыл сокол с личным посланием от Энмунда. Мой дорогой троюродный дядя рассыпается в любезностях, желает мне благополучия и долгих лет жизни, а также уведомляет, что согласен выдать за меня замуж принцессу дома Гариалей — Лорну Арнгальскую. Разумеется, с приданным в виде двух провинций, которые присоединятся к Ситгару после свадьбы.

Прокуратор Крюэль — человек простой, при этом известии присвистнул. Архиепископ Одборгский и гроссмейстер Адельядо сумели сдержать эмоции и только озадаченно нахмурились, а на каменном лице Луавиля вообще не отразилось никаких чувств.

— Какая бешеная муха укусила Энмунда? — спросил Крюэль. — Руку Лорны ведь пытались получить не менее десятка Высокорожденных семейств, и всем было отказано.

— Видимо потому, что все эти семейства имеют весьма призрачные шансы на королевский трон, — сказал архиепископ. — Или я ошибаюсь, господин Луавиль?

— Нет, вы правы, — ответил знаток геральдики. — Зато, насколько я помню, три умерших мужа принцессы Лорны скончались при обстоятельствах, которые человек подозрительный мог бы назвать весьма странными.

— Скажи уж прямо, Луавиль — она их траванула, — процедил король. — А потом прибрала к рукам их имения, оставив ни с чем других наследников. И теперь Энмунд и Лорна нацелились на Ситгар.

— Аппетит приходит во время еды, — глубокомысленно сказал архиепископ. — Ваше Величество, но ведь можно составить такой брачный договор, в котором будет указано, что супруга не имеет никаких прав на наследование трона.

— Одборг, — гроссмейстер Адельядо постарался придать голосу возможно едкий оттенок, — думать тебе нечем, но ты постарайся понять одну простую вещь: Его Величеству будет всё равно, кто останется на троне после того, как блистательная Лорна отправит его на тот свет. А Ситгар останется без правителя, что Энмунду и требуется. Думаю, едва он получит известия о первых признаках смертельной болезни Его Величества, как тилисские войска тут же вторгнутся в Ситгар.

Архиепископ побагровел и начал набирать дыхания для возмущённого вопля, но Юловар лёгким движением руки остановил его.

— Спасибо, гроссмейстер, вы очень чётко обрисовали положение, — сказал король. — Я вообще не желаю видеть эту… гм, принцессу, хотя и говорят, что она весьма недурна собой. Уж слишком опасный мёд приносит эта пчела.

— Ваше Величество, но тогда в чём вопрос? — подал голос прокуратор. — Никто не может заставить короля вступить в брак.

— Отказать? Да нет ничего легче, — саркастически усмехнулся Юловар. — Луавиль, проясни ситуацию господину прокуратору.

— Принцесса Лорна — потомок императора Гариаля по материнской линии. Согласно уложениям генеалогической Скрижали Империи, от которой произошли Скрижали ныне существующих государств, отказ в сочетании браком с представителем императорского дома является преступлением с последующей конфискацией всех земель, лишением титулов, наград, а после и самой жизни преступника. Подобные поправки в имперскую скрижаль были внесены потомком Гариаля — императором Дениссом, который возжелал дочь одного из своих сподвижников — герцога Алистера. Получив отказ, император Денисс пришёл в гнев, внёс новое уложение в Скрижаль, после чего отобрал земли и титулы у герцога и лишил его жизни через отрубание головы. Дочь герцога — Юлия, стала женой императора, — главный церемониймейстер прервался, помолчал немного и закончил: — А потом император Денисс стал сохнуть и чахнуть, пока не умер. Летописцы того времени писали, что вселенская магия не оставила его проступок без наказания. А некоторые из них утверждали, что у этой вселенской магии есть определённое имя — леди Юлия, у которой имелись некие магические таланты. Как бы то ни было, но это уложение осталось в Скрижали, хотя с тех пор применялось редко — всего дважды. И оба раза оно служило поводом для войны.

Прокуратор снова присвистнул и потёр мясистый нос.

— То есть, господин Луавиль, вы хотите сказать, что таким образом Тилис пытается объявить Ситгару войну? — переспросил он. — Но это же нелепость! Кто мешает королю Энмунду просто сказать «Давайте драться»? Для чего эти сложности?

— Крюэль, не будь тупицей! — не выдержал Адельядо. — В ситгарской Скрижали есть те же уложения, что и в древней имперской. А это означает, что король Ситгара в глазах кланов станет если не преступником, то, как минимумом, сюзереном, которому помогать войсками в войне не обязательно. Как ты думаешь, сколько в этом случае глав кланов встанут под знамёна Красного Льва после объявления Тилисом войны? Учитывая, что предлог более, чем убедительный.

— Ни одного, — не замедлил с ответом прокуратор. — Тут и гадать не надо.

— Отрадно видеть, что твои мозги не окончательно усохли, — проворчал Адельядо.

— Главное, что моя преданность королю не усохла, в отличие от некоторых.

— Ты на что это намекаешь?!! — нехорошо прищурился гроссмейстер.

— Господа, вы не забыли, что находитесь перед королём? — вмешался в ссору Луавиль.

Прокуратор и маг тут же умолкли. Юловар покачал головой.

— Спасибо вам за помощь и ценные советы, — едко сказал он. — Чувствую, я напрасно понадеялся на ваши мудрость и жизненный опыт.

— Простите их, Ваше Величество, — степенно сказал архиепископ, — как и подобает всем последователям Единого.

— Ситгар находится в сложном положении, — сказал король. — Я принял присягу у вампирского клана, и, как вам известно, это было воспринято негативно некоторыми правителями и церковными деятелями других государств. Я обещал выслать в помощь клану Григот войска, но не могу это сделать до тех пор, пока не буду уверен в том, что прочие государства не объявят мне за это войну. Сейчас Ситгар и без того все, кому не лень, обвиняют в связях с нечистью. И, словно всего этого мало, теперь на горизонте нарисовалась принцесса Лорна.

— Господин Луавиль, нельзя ли внести изменения в Скрижаль? — вернулся в деловое русло Адельядо.

— Для отмены одного из основных уложений потребуется сбор глав кланов Высокорожденных. Пока они обсудят, пока утвердят изменение… на это уйдёт не меньше недели в самом лучшем случае. Герцог доберётся сюда дней через пять, значит, до его приезда нам не успеть.

— Если маги обеспечат мне связь, я распоряжусь задержать его в любом городе, — сказал прокуратор. — К примеру, он нарушит какой-нибудь местный закон. Потом извинимся за досадную ошибку, но выиграем время.

— Само собой, Академия обеспечит. Мы могли бы задержать его в пути и по-другому, — задумчиво проговорил гроссмейстер. — К примеру, устроить небольшую бурю, после которой дорога придёт в негодность. Это выиграет ещё день-другой.

— Мы можем вознести Единому молитву, чтобы после бури какая-нибудь река вышла из берегов и снесла мост, — дополнил архиепископ. — Надеюсь, Единый прислушается к важности просьбы — тогда в нашем распоряжении будет ещё несколько дней.

Король обвёл взглядом всех четверых.

— Решено. Определите, где лучше задержать герцога Роони со свитой, и немедленно приступайте. Крюэль подбирает город, в котором герцог застрянет из-за неувязок с местным законом, Адельядо обеспечивает разрушение дорог, а вы, Одборг, ставьте под ружьё всех монахов и просите Единого наслать крепкую непогоду на пути тилисского посла. Луавиль, вы — общепризнанный хранитель традиций, и на вас ложится самое тяжёлое — оповестите глав кланов о Сборе. Делайте, что хотите: уговаривайте, угрожайте, но они должны собраться не позже, чем через неделю и сразу же утвердить изменения в ситгарской Скрижали. Если кто-нибудь из вас не справится, нам придётся сражаться с Тилисом и забыть о походе на хивашский каганат. Причём, силами, в которых не будут принимать участие войска кланов.

Высшие сановники раскланялись с королём и удалились. Его Величество Юловар второй остался в кабинете и, склонившись над картой, в очередной раз принялся подсчитывать количество имеющихся у него регулярных войск, которые можно перебросить к тилисской границе. Получалось, что этого количества едва-едва хватит, чтобы остановить тилисцев, если Энмунд начнёт военные действия.

Юловар предпочитал не рисковать, а потому просчитывал самый худший вариант, который подразумевал, что ситгарские кланы не только не пришлют своих воинов на помощь сюзерену, но и обратят против него оружие. Король двигал по карте туда-сюда фишки с обозначениями полков, что-то записывал и перечёркивал. Наконец он выпрямился и устало потёр виски.

— Если я дождусь подхода южной армии — Ситгар спасён. А вампирам придётся ещё подождать. В конце концов, посланник архиепископа до сих пор молчит. Может, вампиры его уже давно сожрали…

* * *

— Я его убью! — свирепо вращая глазами рычал Дилль. — Выпотрошу и съем!

Тео, давящийся смехом, только кудахтал что-то неразборчивое. Дилль, конечно, понимал причину его веселья, однако ему самому было совсем не до смеха.

Дело в том, что он попался на подлую и гнусную уловку этого недоноска Мейса. И результаты были, так сказать, налицо. Точнее, на голове.

Дилль опять посмотрел на себя в зеркало, в очередной раз издав непроизвольное рычание. Его огненно-рыжая голова сейчас выглядела как кочан капусты — такая же зелёная. Да-да, этот скотина Мейс напоил величайшего в мире драконоборца какой-то гадостью, от которой у Дилля волосы, брови и ресницы стали девственно зелёными, аки молодая листва в начале весны. Теперь-то понятно, чего ржали за дверью лаборатории водники, все встречные странно смотрели на Дилля, а старик Иггер заподозрил его в веганстве.

— Всё, ему конец! Я его, я ему… — Дилль даже задохнулся от избытка эмоций.

— Да, ладно, ничего особо страшного не случилось, — попытался успокоить его вампир. — И вообще, тебя этот цвет освежает.

— Освежает?!! — взбеленился Дилль. — Я, что, дама, чтобы меня освежать?

— Я только хотел сказать, — сквозь смех, сказал Тео, — что теперь у тебя волосы, брови и ресницы одного цвета с твоими зелёными глазами. Это называется гармония…

Эта попытка Тео успокоить Дилля оказалась ещё хуже предыдущей. Дилль взревел таким басом, которого вампир никогда бы не заподозрил в этом худосочном теле, и бросился на друга. Несмотря на то, что Тео был на полголовы выше, сильнее физически и быстрее, победа легко досталась Диллю. Когда хохочущий вампир был завязан узлом в собственном одеяле, Дилль уселся на него сверху и страдальчески сказал:

— И как я теперь людям на глаза покажусь?

— Нормально покажешься, — булькнул из-под одеяла Тео. — Скажешь, мода теперь такая.

Дилль вновь посмотрелся в зеркало и тяжко вздохнул.

— И этот твой «одуванчик» с ним заодно. Ведь знал же, что за зелье Мейс мне хочет подсунуть, но промолчал. Фигу ему, а не посох шаманский!

— А что «посох»? — вампир высунул голову и с любопытством уставился на друга. — Не тот ли, который ты выдернул из пасти драконицы?

— Он самый. Мастер Гвинард, оказывается, изучает его, но добиться ничего не сумел. Говорит, мол, этот посох почему-то связан со мной. Заставил меня раз тридцать повторить какое-то непроизносимое заклятье. Я чуть язык не сломал, пока палец у отрубленной руки не зашевелился. Только после этого он от меня отстал.

— Чего-о? — большие глаза вампира стали огромными от изумления. — Что ты сделал?

— То и сделал, — проворчал Дилль. — Некромагией занимался. У твоего наставника полный кабинет рук, ног и отрубленных человеческих голов.

— Но ведь некромагия запрещена.

— Мастер Гвинард сказал, что это необходимо для изучения, иначе водники лечить не смогут. Не знаю, пусть гроссмейстер с ним разбирается. Как по мне — лучше бы он меня в покое оставил. А то вознамерился в свои ученики записать.

— Вообще-то, мастер Гвинард — замечательный учитель, — сказал Тео, освобождаясь от оков одеяла. — Он меня, к примеру, научил летать всего за пару занятий. Когда я сказал, что уже умею создавать вертикальный воздушный щит, он пояснил, что полёт — это то же самое, только развёрнутое вдоль поверхности земли. И энергией регулируется высота полёта.

— Ого! — изумился Дилль. — То есть, ты теперь можешь через любой забор перемахнуть?

— В теории — да, — вампир поморщился. — На практике — я могу свернуть себе шею, перемахивая через любой забор. Если ты не забыл, у меня до сих пор имеется некоторая нестабильность в накоплении и распределении энергии.

— Нечего скромничать, — ухмыльнулся Дилль. — Некоторая — это мягко сказано. Помнится, ты три раза подряд не мог одно и то же заклинание воплотить. Недаром Орхам запрещал тебе магией заниматься.

— В отличие от некоторых, я не стою на месте, — важно заявил Тео. — И из пяти попыток полёта четыре мне уже удаются.

— Кто это «некоторые»? Да я, между прочим, такой огненный шар сделал… весь потолок у мастера Иггера оплавил. Мы с ним еле живы остались.

— Шар, — сплюнул Тео. — Это кто угодно может — вон хоть тот же Оквальд шарами швыряется почём зря. А вот летать дано не всем.

— Ну-ка, покажи.

— Здесь не получится, — развёл руками вампир. — Если ты не забыл, заклинания с большой энергией можно использовать только в аудиториях и только под присмотром наставников. Да и потолки здесь низкие.

— Тогда пойдём в гимнастический зал, — предложил Дилль. — Там сейчас никого нет, а высота потолков вполне приличная.

— Ты не слышал? Под присмотром наставников.

— Ой, да ладно! — отмахнулся Дилль. — Мы же не собираемся дуэль устраивать. Полетаешь слегка.

Видимо, Тео самому не терпелось похвастаться новыми способностями, потому что он первым выскочил из комнаты. Друзья дошли до пустующего гимнастического зала, Тео вышел на середину площадки для единоборств и уселся на жёлтый песок.

— Сейчас я соберу энергию…

Дилль сел на лавочку у стены, вытянув ноги. Судя по всему, полёт требовал изрядного количества собранных эргов, значит, ждать придётся долго. Чтобы не терять времени понапрасну, он принялся тренироваться передвигать песок площадки для единоборств. Это заклинание мастера Иггера требовало всего несколько эргов энергии и применять его можно было где угодно. Песчинки, послушные его воле, легко перемещались с места на место. Вот это дело — не то, что у мастера Иггера на занятиях. И никаких некромагических слов произносить не надо. Дилль принялся изобретать новые способы перемещения — теперь песчинки двигались сразу небольшой кучкой, а не текли одна за одной. Если так пойдёт и дальше, из Дилля получится отличный строительный маг.

От этого занятия его оторвал голос Тео.

— Смотри и учись у мастера, салага.

Вампир встал, закрыл глаза, развёл руки в стороны и забормотал какое-то заклятье. Дилль почувствовал, как неподвижный воздух в зале с лёгким завыванием пришёл в движение. Волосы на голове Дилля зашевелились (зелёные волосы, чтоб этот Мейс захлебнулся своими эликсирами!) от ветра, а вампир начал медленно подниматься вверх. Мантия Тео трепетала от магического ветра, глаза оставались закрытыми, голова слегка откинута назад, руки раскинуты в стороны… Дилль ухмыльнулся — с вампира можно картину писать «Вознесение святого Уиннарда», именем которого назвали в Тригороде церковь. А что, возможно именно какой-нибудь воздушный маг и послужил художнику образцом для написания здоровенной иконы, где святой Уиннард улетает в небо…

Тем временем Тео поднялся уже до самого потолка. Ещё чуть-чуть, и он ударится головой о камень.

— Тео, глаза-то открой, не то башкой потолок разобьёшь.

Вампир открыл глаза. Наверное, у него нарушилась концентрация, потому что вампира развернуло горизонтально и прижало к потолку.

— Демоны меня раздери! — прорычал он. — Опять…

Что «опять» Дилль понял сразу — заклинание вышло у Тео из-под контроля. Ох, напрасно он уговорил его полетать.

Видимо, в очередной раз проявилась присущая вампиру нестабильность, потому что тихое завывание ветра прекратилось, а Тео камнем рухнул вниз. Послышался тяжкий удар, и Тео замер сломанной куклой на жёлтом песке. Дилль бросился к другу.

— Тео, ты как?

И без того бледное лицо вампира стало совсем белым. Он попытался приподняться, но от боли прокусил губу.

— Не могу встать, — простонал он. — Рука… и грудь болит.

Левая рука Тео была неестественно изогнута. Сломана — не нужно обладать навыками врачевания, чтобы определить это. Возможно, он ещё и пару рёбер сломал.

— Так, ты лежи, не шевелись. Я сейчас позову кого-нибудь на помощь.

Дилль выбежал из зала со скоростью собаки, к хвосту которой привязали горящую тряпку. Он мчался по коридорам, но, как назло ни магистров, ни мастеров, ни даже адептов не увидел. Куда все подевались? Ага, вон из-за поворота вышли двое… О, нет, только не эта парочка!

Навстречу Диллю шли Мейс и Галл. При виде Дилля крысиное личико Галла засияло отвратительно радостной ухмылкой, зато аристократическая физиономия Мейса осталась неподражаемо бесстрастной.

— Ой, а кто это такой зелёненький? — осведомился Галл. — Не иначе в нашу Академию эльфы проникли.

— Про эльфов не знаю, зато одного гоблина перед собой вижу, — парировал Дилль. — Уши торчат в стороны, зубы кривые, а морда лица выглядит так, словно по ней телега проехала. Догадайся, Галл, кто это?

— Не трогай его, — Мейс схватил за ворот своего покрасневшего от злости дружка, намерившегося ринуться на обидчика. — Видишь, заплесневел слегка наш драконоборец. Вдруг и ты заразишься какой-нибудь гадостью.

Дилль уже приготовился высказать нахальному воднику всё, что он о нём думает, но вспомнил про Тео. Пока он тут изощряется в изобретении эпитетов, его раненый друг ждёт помощи.

— Ладно, Мейс, я с тобой после поговорю, — буркнул он. — Скажи лучше, куда все подевались?

— Гроссмейстер Адельядо собирает всех в большом зале. Тебя, как я вижу, не позвали. Да и то — зачем? Всё равно от тебя толку никакого нет.

Галл гадко хихикнул, но Дилль решил не обращать на него внимания.

— Мейс, ты же врачеватель. Тео нужна твоя помощь. Он сломал руку и, возможно, несколько рёбер.

— Ну-у? — искренне удивился водник. — И ты всерьёз думаешь, что я буду помогать этому недочеловеку?

— Думаю, будешь, — твёрдо ответил Дилль. — Потому что Тео находится под покровительством короля, и гроссмейстеру достанется, если с вампиром случится что-то серьёзное. Как думаешь, кто будет крайним, когда гроссмейстер узнает, что ты отказал в помощи вампиру?

— Да кому интересен этот вампир? — Галл патетически всплеснул руками. — Пойдём, дружище, не то на собрание опоздаем.

— Нет, погоди, — Мейс не сдвинулся с места. — Наш зеленоволосый приятель прав — я должен оказать помощь пострадавшему даже если не желаю этого. Где это существо?

Последний вопрос Мейс задал Диллю. Дилль проигнорировал неприкрытую брезгливость в голосе водника и, сказав «иди за мной», поспешил в гимнастический зал. Мейс неспешно последовал за ним, а Галл, постояв в нерешительности, тоже поплёлся вслед.

Когда они добрались до места, Тео с искажённым от боли лицом уже умудрился принять сидячее положение. Увидев Мейса, он скривился ещё больше. Водник без разговоров подошёл к вампиру, быстро осмотрел его руку, сделал несколько лёгких постукиваний по плечам и спине, после чего спросил:

— Что случилось?

— Он упал, — пояснил Дилль. — Взлетел, а потом рухнул. Видимо, мастерства не хватило.

— Почему-то я и не сомневался, — проворчал Мейс. — Надо отвести его к нам в лабораторию — только там можно оказать квалифицированную помощь. Идти сможешь?

— Я попробую, — прохрипел Тео.

Дилль помог ему подняться, и вампир повис на нём — ноги его почти не держали. Мейс поморщился.

— Дохляк. Ладно, попробуем по-другому. Ты, зелёный, клади его на эту лавку. Галл, поможешь ему тащить, я возьмусь с другого конца.

Дилль уложил Тео на широкую лавку. Мейс поднял один конец лавки, Дилль и Галл взялись за другой, после чего процессия с импровизированными носилками двинулась в сторону лаборатории водного факультета. Тео был достаточно крупным, да и прочная лавка весила немало. Всю дорогу Галл только изображал, что помогает нести, отчего лавка кренилась на одну сторону. Дилль, сцепив зубы, держался за шершавое дерево, стараясь за двоих. Мейс, которому, похоже, это надоело, рявкнул на дружка. Галл обиженно проворчал что-то неразборчивое, но лавка перестала крениться в его сторону.

Мейс пинком распахнул дверь лаборатории, приказным тоном велел вампиру перелечь на кушетку, после чего принялся рыться среди склянок и непонятного назначения механизмов. Галл демонстративно помассировал кисти рук, всем своим видом показывая, как он устал.

— Чего стоишь? — рявкнул на него Мейс. — Принеси мне вон ту деревяшку — лубок надо сделать! А ты выметайся отсюда вместе с лавкой. Через полчаса вернёшься и заберёшь своего дружка.

— Я могу помочь…

— Без тебя обойдёмся. Тащи мебель обратно.

Дилль посмотрел, как водник водит руками над местом перелома, а с лица Тео постепенно исчезает гримаса боли. Похоже, Мейса недаром зовут светилом врачевания. Немного успокоившись насчёт руки Тео, Дилль схватился за лавку и выволок её из лаборатории. Нести одному такую тяжесть сил у него не было, а потому Дилль просто поволок лавку по каменному полу. Грохот, издаваемый при этом, непременно вызвал бы к жизни ругательные рефлексы у всех преподавателей, но, к счастью, никто Диллю не встретился. Видимо, Мейс сказал правду, и вся Академия сейчас находится на общем собрании.

Когда Дилль, взмокший и уставший, вернулся к лаборатории водников, его уже ждал Галл. Как всегда, с мерзкой улыбочкой.

— Проходи, забирай своего братца.

Дилль вошёл и замер на пороге. Мейс стоял около вампира и говорил:

— Так, хорошо, а теперь пошевели пальцами. Отлично. Заживление прошло успешно. Хоть ты и недочеловек, но лечение на тебя действует, как на всех нормальных людей. Теперь пару дней не давай нагрузку на руку — пусть она остаётся в лубке, чтобы кость лучше укрепилась. Всё, свободен!

Тео, на лице которого читалась гамма чувств от благодарности за лечение до злости на обращение, буркнул что-то похожее на «спасибо».

— Пойдём, Дилль. Ты чего застыл?

А Дилль стоял, не в силах разрешить вопрос: смеяться ему или ругаться. Потому что волосы, брови и ресницы вампира были изумрудно-зелёными — совсем, как первая весенняя листва.

Глава 14

* * *

— Я его убью! — свирепо вращая глазами рычал Тео. — Выпотрошу и съем!

— Да, ладно, ничего особо страшного не случилось, — ухмыляясь до ушей, сказал Дилль. — И вообще, тебя этот цвет освежает.

Роли поменялись, и теперь вампир брызгал слюной от злости и грозился освежевать «поганца», как суслика, а Дилль хихикал и пытался утихомирить друга.

— Но что я Релле скажу? — жалобно простонал Тео, взлохмачивая свои изумрудные космы. — Она же смеяться будет.

— Скажешь, что мода теперь такая, — посоветовал Дилль.

Вампир бросил косой взгляд на насмешника.

— Ладно, в конце концов можно и сбрить всё это безобразие, — вздохнул он. — Но каков прохиндей!

— Мы ему отомстим, — пообещал Дилль. — А пока…

— Что?

— Пойдём на ужин.

Что-что, а ужин для Тео — это святое. Вампир немедленно собрался, ещё раз страдальчески вздохнул, глянув на своё отражение в зеркале и, громко выдохнув, словно ныряя в ледяную воду, вышел из комнаты.

Надо ли говорить, что два адепта, одномоментно окрасившиеся в зелёный цвет, стали главной темой для разговоров и шуток в столовом зале? Дилль и Тео удостоились десятка изумлённых взглядов магистров и даже нескольких мастеров, пары сочувственных вопросов от поварих «не заболел ли часом кошачеглазик», а также несметного количества шуток разной степени злобности. Особенно старались представители водного факультета.

— Что это с вами? В друиды подались?

— Да какие друиды? Они русалками решили стать.

— Эй, парни, вы совсем заплесневели. Хоть иногда мыться надо.

Тео смотрелся очень живописно — с красным лицом и зелёными волосами. Дилль, в противоположность другу, был спокоен, как слизз после готовки. Он проигнорировал злобные шуточки, сыпавшиеся на него со всех сторон, взял порцию тушёной слиззятины с овощами и направился к свободному столу. Конечно, по закону вселенской подлости за соседним столом оказались Мейс и Галл.

— Просто красавчик, — констатировал Мейс. — Да и второй не хуже получился.

— Мейс, бросай врачевание, — огрызнулся Дилль. — Займись перекрашиванием — это у тебя получается гораздо лучше.

— Значит в следующий раз не суйся со своими болячками, — пожал плечами Мейс. — А как линять начнёшь, приходи, я тебя фиолетовым сделаю.

— Я сейчас твою физиономию фиолетовой сделаю! — прорычал подошедший Тео.

— О, ещё одна зеленушка. Галл, а ты ещё утверждал, что к нам эльф прокрался. Да их тут двое, как минимум.

— Сам ты эльф пустоголовый! — рассерженный Тео даже не нашёл подходящего ругательства.

А Диллю на глаза вдруг попала солонка, стоящая на столе перед Мейсом. Соль — это тот же песок. Она однообразна по составу и размеру зёрен, а, значит, вполне подходит для заклинания перемещения песчинок. Само же заклинание ввиду его малого энергопотребления можно применять везде, и оно не попадает под запрет — Дилль уже это проверил. Что ж, самое время потренироваться в исполнении задания мастера Иггера.

Дилль еле заметно зашевелил губами, произнося текст заклинания и пожелал, чтобы соль в солонке пришла в движение. Очень сильно пожелал. Повинуясь его воле, крупные соляные зёрнышки разом покинули солонку и, разделившись на две кучки, нырнули в тарелки к Мейсу и Галлу. Ни окружающие, ни сами жертвы этого не заметили — все были поглощены разговором на повышенных тонах между Тео и Мейсом.

— Сядь и успокойся, — Дилль дёрнул Тео, и тот плюхнулся на лавку рядом с ним. — Оставь его — он недостоин твоего внимания.

Мейс ещё прошёлся насчёт внешнего вида вампира, но, поскольку тот не отвечал, вернулся к прерванному ужину. Галл уже успел отправить в рот солидный кусок белого мяса и теперь сидел сморщившись и зажав рот рукой. Не прошло и пары секунд, как Мейс повторил его пантомиму: выплюнуть усыпанное солью мясо не позволяло воспитание, а проглотить это он тоже не мог.

Дилль пихнул Тео ногой под столом и взглядом показал на застывших водников. Тео обернулся, бросил взгляд на окаменевшие физиономии недругов и вопросительно посмотрел на Дилля.

— Соль, — беззвучно ответил Дилль, постучав пальцем по солонке.

Тео, конечно, видел, как Дилль упорно тренируется перемещать песок, о чём не раз едко высказывался. Сложив два и два, Тео расплылся в широкой улыбке.

— Напомни мне после ужина принести тебе извинения насчёт бесполезности того заклинания, — сказал вампир, с удовольствием слушая сдавленные вздохи за спиной.

— Можешь начинать прямо сейчас.

— Сейчас мне некогда — я наслаждаюсь зрелищем.

Мейс и Галл умчались из столового зала и вскоре вернулись обратно. Поворошив мясо, усыпанное соляными крупинками, они отправились к поварихам, донести до них свои претензии. Уж чего они донесли, неизвестно, но только еды им больше не дали. Рассерженный Мейс рявкнул на ноющего Галла, и парочка водников покинула столовую.

— Ты — молодец! — с чувством сказал Тео.

— Я послушаю, что ты завтра скажешь, когда и завтрак у них окажется слегка несъедобным. Как думаешь, сколько Мейс протянет голодным?

* * *

— Обожаю завтраки! — громко воскликнул Тео. — Они придают столько сил с утра!

Сидящие за столами маги недоумённо уставились на вампира — с чего это он принялся ораторствовать в столовой? Шедшие мимо с подносами Галл и Мейс не замедлили остановиться.

— Мейс, дружище, ты случайно ему мозги не вскипятил, когда волосы перекрашивал? — так же громко спросил у приятеля Галл. — Что-то этот вампир глупеет день ото дня.

— Клянусь, не прикасался. Он такой сразу был, — немедленно включился Мейс.

— Овсяная каша — источник здоровья! — провозгласил Тео, сел и принялся как ни в чём ни бывало уплетать кашу.

Магистры пожали плечами и вернулись к прерванному занятию — поглощению пищи. Самый юный из адептов — мальчишка Феодосий покрутил пальцем у виска, на что Тео только улыбнулся. Мейс и Галл обменялись недоумёнными взглядами и, выбрав свободный стол, принялись расставлять на нём тарелки. Они, разумеется, не поняли, что странное поведение вампира было призвано отвлечь их внимание от процесса перемещения соли из солонки в их тарелки.

Дилль и Тео с любопытством ждали, как на сей раз отреагируют их жертвы. Тео склонялся к тому, что они всё-таки съедят пересоленную еду, а Дилль был уверен, что они опять побегут выяснять отношения с дородными поварихами. Никто не угадал. Мейс углядел в своей тарелке явный избыток соли, поковырял ложкой кашу, вскинул голову, увидел зубастую ухмылку Тео и всё понял.

— Ах ты, нежить, издеваться вздумал?!! — похоже, Мейс рассердился не на шутку. — Встань, когда с тобой разговаривает дворянин из клана Вепря!

От мощного удара Тео с разбитой губой свалился с лавки. Впрочем, он тут же вскочил на ноги и отплатил Мейсу той же монетой. Водник рухнул на стол, стоявший позади него, с проклятьями поднялся и бросился на обидчика. Мейс обладал атлетическим телосложением, он каждый день занимался с мастером Оквальдом боевыми искусствами, а потому Тео, хотя и бывшему наполовину вампиром, пришлось туго.

Они сцепились и покатились по полу. Дилль попытался разнять их, но быстро понял всю никчёмность своей затеи, едва не получив сапогом по носу. В общем, пусть это пробует тот, кто умеет разнимать дерущихся котов. Галл тоже не принадлежал к числу укротителей разъярённых кошек, а потому издали принялся тыкать в дерущихся вилкой, стараясь попасть в вампира. Дилль счёл несправедливым, когда двое водников против одного Тео, и от души съездил в ухо Галлу. Дилль даже близко не был каршарцем, но, видимо, попал очень удачно, потому что пакостник, схватившись за ухо, с завываниями рухнул на пол.

— Что тут происходит?

К месту кулачных забав подошёл мастер Гвинард. Не получив ответа на свой вопрос (честно говоря, довольно бессмысленный), старый маг взмахнул руками. Воздух вокруг него моментально стал ледяным, а дерущихся окутало облако морозного огня. Дилль отступил, закрывая лицо от жгучего холода, Галл поспешил откатиться прочь, сразу забыв про болевшее ухо. Тео и Мейс прекратили колошматить друг друга и уставились на старого мага. Покрытые инеем, с сосульками, свисавшими с волос и бровей, они сейчас напоминали двух снеговиков. Правда, снеговиков с окровавленными лицами и разбитыми носами…

Мастер Гвинард пригладил свои пушистые волосы, вставшие дыбом от избытка магии в воздухе, и елейным тоном сказал:

— Каждому по двадцать полных ночных отработок. Ты! — Гвинард повернулся к Диллю. — Десять полных ночных отработок. — Ты! — теперь очередь Галла. — Семь полных ночных отработок. И это вам только от меня. Посмотрим, сколько ещё назначит гроссмейстер, когда узнает об этом безобразии.

Дилль поморщился. Полная ночная отработка означала, что нарушитель обязан отбыть трудовую повинность без перерыва на сон, то есть, с вечера и до самого утра. А потом заниматься вместе со всеми, посещать тренировки, ходить на специализацию, выполнять домашние задания… А потом снова с вечера до утра работать там, куда пошлют. А пошлют, Дилль в этом был уверен, в какое-нибудь такое место, где вздремнуть не удастся. И так десять суток подряд. А бедолаге Тео — все двадцать. Как Мейс и Галл будут отрабатывать своё наказание, Дилля не волновало.

— Вон отсюда! — рявкнул мастер Гвинард. — Вы все останетесь без завтрака. Мейс, я с тобой отдельно поговорю. А ты, Теовульф, иди за мной.

Вся провинившаяся четвёрка покинула столовую, сопровождаемая перешёптываниями. Дилль жестом показал Тео, что тот держался молодцом, и отправился в гимнастический зал.

Сегодня мастер Оквальд был добрым — наверное, просто не выспался. Он, отчаянно зевая, пробежался вместе со всеми вокруг зала, затем махнул рукой и объявил, что сегодня будут теоретические занятия. Отпустив адептов старших курсов, мастер Оквальд рассадил оставшихся по лавкам и принялся рассказывать, как правильно работать с мантией.

Услышав словосочетание «работать с мантией», Дилль решил, что Оквальд не просто не выспался, но и не протрезвел до конца. Как можно работать с куском тряпки, пусть и жаропрочной и водостойкой? Оказалось, Дилль поторопился в суждениях. Мастер Оквальд достал из шкафа обычную на первый взгляд мантию, вывернул её наизнанку, и Дилль с изумлением обнаружил множество карманов и потайных отделений на внутренней поверхности мантии.

— Вот примерно так выглядит полевая мантия мага. Не знаю, задумывались ли вы когда-нибудь, почему маги носят столь неудобную одежду…

Со всех сторон послышались возгласы «да», «задумывались» и «почему».

— А между тем, всё просто. Длинные полы мантии скрывают от противника движения ног. То есть, он не знает, куда будет перемещаться маг, а это уже хорошее преимущество. Длинная мантия даёт нам несколько лишних мгновений, что в некоторых случаях означает вопрос жизни или смерти. Например, удара ногой противник не увидит до последнего момента.

Дилль видел, как мастер Оквальд может махать ногами — не хуже, чем руками. Вот только незадача — сам Дилль не умеет так. Да и остальные тоже. В общем, остаётся надеяться, что мастер Оквальд знает, о чём говорит.

— … в эти карманы и потайные отделения можно прятать пакеты с порошками, бутылочки с зельями и просто деньги. Так что под одеждой вы сможете хранить целый арсенал, и никто об этом не догадается.

— Сначала только нужно запомнить, в каком кармане что находится, — не удержался от критики Дилль.

Против обыкновения, мастер Оквальд не рассердился, а только усмехнулся.

— Адепт Диллитон прав. Это важно. Всегда нужно помнить, что и где находится. Иначе вместо дымного порошка вы достанете какое-нибудь слабительное заклятье. Теперь рукава: они, как видите, довольно широкие и длинные. Во-первых, это помогает согреваться в холода — всегда можно сунуть правую руку в левый рукав, а левую — в правый. Вид у вас будет, как у мирного монаха, и никто не станет ожидать, что вы в любой момент можете вытащить из рукава… — мастер Оквальд сделал неуловимо быстрое движение, и в его руках засверкали лезвия ножей, — что-нибудь вроде этого. В рукавах для оружия есть специальные крепления. Ну вот, а теперь, когда мы ознакомились с устройством мантии, займёмся практикой.

В течение всего занятия адепты по очереди надевали тренировочную мантию и пытались незаметно вытащить из неё пакеты с песком, мешочки с опилками и металлические заготовки, имитирующие ножи. Получалось, скажем так, не очень впечатляюще, о чём мастер Оквальд громогласно объявлял, не жалея эпитетов. Дилль, к примеру, попытавшись извлечь мешок с опилками и уронив его на пол, удостоился звания «криворукого». Остальным повезло не больше.

— В общем, всё плохо, — закончил занятие Оквальд. — Где лежит эта мантия, вам известно, приходите и тренируйтесь. Кто знает, может, когда-нибудь подобное умение спасёт вам жизнь.

Адепты потянулись к выходу. Дилль подошёл к Оквальду:

— Мастер, я хотел спросить… А как насчёт монахов? У них ведь тоже рясы длинные и рукава широкие. Получается…

— Ты правильно мыслишь, адепт, — усмехнулся маг. — Монашеские рясы сделаны по образцу и подобию наших мантий. Так что, если увидишь монаха с руками, спрятанными в рукава, не обольщайся его мирным видом. В любой момент этот скромный служитель Единого может воткнуть тебе в брюхо полторы ладони доброй стали.

— Что и требовалось доказать, — хмыкнул Дилль и поспешил на занятия по медитации.

Мастер Китан сразу же дал остальным задание, а сам принялся измываться над Диллем, которому велел сесть в сторонке от прочих. Наверное, он заранее знал, что у Дилля «бахнет». Почему-то именно на занятиях по медитации у Дилля получались особо мощные заклятья, которые, честно говоря, он не только не планировал воплощать в жизнь, но иногда даже не подозревал об их существовании.

Сегодня получилось как всегда — то есть, непредсказуемо. Сначала всё шло хорошо: по заданию мастера Дилль набрал энергию и попытался сформировать из неё «пирамиду силы», которая позволяет магу набрать энергию в десятки раз быстрее. Он уже сделал основание вокруг себя любимого и принялся «лепить» вершину на головой, когда понял, что недостроенная пирамида уже работает — его начало захлёстывать потоками энергии. Чтобы не получить магический откат, Дилль принялся выпускать энергию, но, видимо, сделал это слишком быстро, потому что воздух вокруг него затрещал от жара, а жёлтый песок начал слегка чернеть.

Мастер Китан был начеку и вовремя свёл к минимуму последствия неосторожной магии. Полыхнул яркий свет, морозный воздух сбил жаркую волну, и никто из остальных учеников не пострадал. Ну, конечно, если не считать самого Дилля, который сначала почти изжарился, а затем едва не заледенел.

— А всё потому, что ты не слушаешь меня, — недовольно поморщился мастер Китан. — Где был твой контроль?

— Я делал всё, как вы говорили, мастер. Но пирамида заработала раньше, чем я её достроил. И в меня влилось столько энергии, что пришлось её выпускать.

Мастер Китан недоверчиво приподнял одну бровь.

— Заработала? Опиши конструкцию.

Дилль затараторил текст создания конструкции, который вызубрил… как выяснилось, вызубрил не до конца.

— Ай, мастер! За что? — он вскочил, потирая руку, в которую ударила крохотная молния.

— За то, что ты не установил затвор, после создания основания, бестолочь! Где затвор, который блокирует потоки до тех пор, пока не будет закончена вершина?

Дилль с сокрушённым видом покаялся, не спуская глаз с мастера Китана, чтобы в любой момент броситься бежать от его мелких молний.

— Начинай сначала!

— Сейчас, только энергию соберу.

Мастер Китан вздохнул.

— Пока ты для каждого заклинания будешь собирать энергию, тебя убьют тридцать раз. Ты всегда должен держать в себе минимальный запас, чтобы пустить его в дело в любой момент.

— А это сколько? В эргах.

— У каждого мага запас свой — у кого больше, у кого меньше, — пожал плечами мастер Китан. — Это зависит от организма и тренированности. У такого, как ты — то есть тощего и неопытного адепта, запас должен составлять десять-пятнадцать эргов. У такого же тощего, но уже магистра, запас будет в районе полутора сотен. Но это, так сказать, в общем. Ты у нас выбиваешься из всех правил со своей драконьей магией, а потому я тебе настоятельно советую самому ограничить свой запас десятком-другим эргов.

Глава 15

Мастер Китан ещё долго растолковывал Диллю, как сохранить собранные эрги и не дать им улетучиться прочь. Но к тому времени, когда прозвучала трель окончания занятия, Дилль не сумел удержать в себе собранную энергию дольше нескольких минут.

— Тренируйся, — возвращая в его амулет блок, сказал мастер Китан. — Пока ты у меня не получишь допуска, ни о каких серьёзных заклинаниях даже не думай. Сам сгоришь и других покалечишь.

Клятвенно пообещав заниматься, Дилль помчался догонять остальных, ушедших на счисление. Тео как ушёл на экзекуцию к мастеру Гвинарду, так ещё и не появился, а потому списать Диллю было решительно не у кого.

По сложившейся традиции, мастер Мариэлла дала всем самостоятельную работу, после чего бегло проверив решение Дилля, раскритиковала его.

— Адепт Диллитон, с таким подходом к счислению вы никогда не подниметесь в иерархии Академии выше четвёртой ступени по специальности «сбор мусора в малых объёмах». Судя по вашему решению, малое снежное заклинание должно превратиться в огненный шар при увеличении его энергии. Вас ничего не смущает?

— Но ведь при увеличении температуры лёд плавится? — попробовал защищаться Дилль.

— А кто говорил об увеличении температуры? По условию задачи возрастает энергия, значит, малое снежное заклинание перейдёт в стадию большого снежного, а затем в состояние малого ледяного. А вот температура среды в районе действия заклинания, уменьшится.

— Но как же так? — недоумевал Дилль. — Энергия больше, а температура меньше?

Мастер Мариэлла нарисовала на доске горизонтальную черту и начала объяснять:

— Это — точка замерзания воды. Малое снежное заклинание охлаждает воздух вот досюда, — она провела черту выше первой. — Чем больше энергии вы вкачиваете в заклинание, тем ниже будет опускаться результирующая черта. Для малого ледяного заклинания эта черта будет практически равна исходной, а большое ледяное заклинание превратит в ледышку всё, к чему прикоснётся. И его черта будет вот здесь.

Она провела последнюю линию гораздо ниже той, которую нарисовала первой. Дилль только головой помотал — он так ничего и не понял.

— Но как же так? — повторил он. — Мастер Иггер говорил мне, что если вкачать побольше энергии в световой шар, то он превратится в огненный.

— Всё правильно вам говорил мастер Иггер, — чопорно кивнула Мариэлла. — Учитывайте область действия при решении задачи. Огненная магия оперирует с температурами гораздо выше комфортного для человека диапазонов. И, увеличив энергию, вы переведёте заклинание на следующий уровень, то есть вверх. А магия льда, которая является симбиозом водной и воздушной стихий, работает в обратном направлении. На этой шкале температур: высоко вверху — огненные заклинания, а ниже основной черты — ледяные.

— Получается, вы про этот случай говорили, что минус на минус даёт плюс? — вспомнил один из предыдущих уроков Дилль. — Ну-у, то есть, это если рассматривать ледяную энергию, как отрицательную…

Мастер Мариэлла сжала тонкие губы в линию, и Дилль тяжко вздохнул. Опять он сказал что-то не то.

— Не совсем верное применение положения «минус на минус», но… неплохо, адепт Диллитон. Вы начинаете хоть что-то улавливать. Вот и займитесь подсчётом количества эргов, необходимых для создания световых шаров первой, второй и третьей степеней. Исходные данные возьмите в справочнике по основам счисления стихийных элементов. Это вам ближе, чем ледяная магия, — и мастер Мариэлла склонилась над работой другого ученика.

Ошарашенный Дилль ушам не поверил, впервые услышав от «грымзы» что-то похожее на похвалу. Однако, это было приятно — он словно сумел преодолеть некий барьер, который ему никак не давался. Воодушевлённый своей маленькой победой Дилль до конца занятий честно складывал и умножал эрги, которые он должен затратить на создание самого крохотного светового шара первой степени. И когда прозвучала мелодичная трель, он с трудом оторвался от подсчётов — настолько увлекло его это занятие. Если он всё правильно посчитал, то на шар первой степени требуется не меньше сорока эргов, на второй уже около ста пятидесяти, а на третий вообще пятьсот. Интересно, сколько же эргов он вкачал в своё заклинание на уроке у мастера Иггера, если его световой шар превратился хоть и в крошечный, но огненный?

Теперь понятно, как действует блок гроссмейстера Адельядо — он просто ограничивает энергию, которую маг может выпустить. То есть, заклинание перемещения песчинок проходит сквозь сеть гроссмейстера, потому что расходует всего лишь эрг-другой, а вот для создания светового шара уже требуется снять блок. И ещё Дилль понял, почему он не смог зажечь световой шар в своей комнате — Тео говорил, что любые заклятья с энергией выше десяти, блокируются во всей Академии, кроме тренировочных залов. Стоп, а как же сегодняшнее представление, которое устроил в столовой мастер Гвинард? Дилль точно не знал, было ли это малое снежное заклинание или большое, но энергии в нём явно было больше десятка эргов… раз эдак в двадцать. А то и в сто двадцать.

Всё ещё размышляя на эту тему, Дилль подошёл к тупику, за которым находились покои мастера Иггера. Стукнув по камню, Дилль вошёл внутрь и едва успел выскочить обратно — вокруг него, как и в первое посещение, заплясали огненные языки. Вот только сейчас рядом с ним не было гроссмейстера, который небрежным движением мог бы убрать всё это огненное безобразие.

— Мастер, я пришёл! — заорал он. — Уберите огонь.

— А-а, это ты, — послышался старческий голос. — Я думал, это мне еду принесли. Хех. Входи.

Жёлто-красные языки исчезли, но едва Дилль сделал шаг, появились вновь.

— Вот пердун старый, — шёпотом выругался Дилль, вспомнив высказывание гроссмейстера про особое чувство юмора у мастера Иггера.

— Я всё слышу, — донёсся до него голос старика. — Ещё одно непочтительное слово, и я выжгу тебе язык.

Дилль поспешно закрыл рот, словно это могло помочь сохранить ему столь нужный для жизни орган. Но как войти и не сгореть? Убрать огонь он не может, щит против огня создавать не умеет. А ведь старый хрыч обещал научить… Дилль прихлопнул рот ладонью — вдруг мастер умеет и мысли читать?

— Мастер, вы обещали научить меня щиту против огня, — напомнил он, глядя сквозь колышущееся марево в комнату.

— А я что делаю, хе-хе? — удивился старик. — Вот тебе задание: сделай щит против этого огня.

— Тьфу! — от души плюнул в огонь Дилль.

Плевок с лёгким шипением испарился. Да, огонь настоящий.

— Мастер, но как?

— Подобное борется с подобным, — послышалось туманное объяснение.

Дилль проглотил все эпитеты, которыми хотел бы назвать старого мага, и принялся размышлять. Подобное борется с подобным — это значит, что огонь борется с огнём. То есть, чтобы убрать пламя, загораживающее ему проход, он должен сделать огненный кокон вокруг себя.

— И самоизжариться, — закончил он мысль вслух.

— Боязнь собственных творений, хех, смерть несёт, — раздался голос мастера. — Твой огонь — часть тебя. Опасайся чужого огня, не своего.

Проклятье, может, он всё-таки умеет читать мысли? Или по одному лишь слову догадался, о чём думает ученик?

— Мастер, но я не смогу создать ничего, пока вы не снимете блок с моего амулета, — предпринял последнюю попытку Дилль.

— Он уже снят. Делай шар или убирайся к демонам!

Ага, значит, всё-таки кокон не нужен, можно обойтись и шаром. Ну, раз так… Дилль уселся на холодный каменный пол и принялся собирать энергию. То ли он уже достиг определённого мастерства в этом деле, то ли покои мастера Иггера находились в особом месте, наполненном эргами, но только вскоре Дилль почувствовал, что может создать огненный шар. Единственное, что его смущало — это размер. Пламя занимало весь проход, а его шар получится в лучшем случае величиной с ноготь мизинца. Разве сможет такой шарик одолеть творение мастера Иггера?

— Не попробуешь, не узнаешь, — проворчал Дилль и, сконцентрировавшись, начал плетение шара из собранной энергии.

Когда плетение было завершено, он перекачал в него остатки эргов и активировал заклинание контрольным «шиэр». Перед Диллем в воздухе возник источающий яркий свет настоящий огненный шар. Крохотный, но настоящий — красно-жёлтый и с пламенными всполохами.

— Двигай его.

Дилль потянулся пальцем в сторону шара, но тут же отдёрнул руку. Жжётся! Проклятье, он слишком настоящий! Хорошо хоть не успел прикоснуться — вообще без пальца остался бы.

— Дурень, магией двигай! Укажи ему вектор и придай силу.

— Чего указать?

— Вас что, на счислении ничему не учат, хех? Направление укажи и толкни несильно, не то твой шар мимо цели пролетит.

А, теперь понятно. Дилль мысленно потянулся к своему жгучему творению и двинул его в сторону пламенной стены. Пламя опало в том месте, где появился шар, но и только — остальная часть прохода между камнями продолжала гореть магическим огнём.

— И?

— Взорви его, — в надтреснутом голосе мастера Диллю почудилась насмешка.

Ах, так? Взорвать? Нет ничего легче. Дилль уже знал, что нарушение плетения заклинания приведёт к выбросу энергии. Он потянулся к крошечному шару и убрал основной стержень заклятья. Раздался громкий хлопок, в лицо Диллю пахнула жаркая волна воздуха, а пламя в проходе исчезло.

— Входи, — мастер Иггер с невозмутимым видом сидел на коврике. — Надеюсь, ты понял, что выброс энергии привёл к разрушению моего заклинания. Но запомни: этот способ хорош только для такой безобидной вещи, как огненный полог.

— Однако, безобидной! — не удержался Дилль. — А что тогда «обидное»?

— К примеру, огненная стена, хех. Это большее по площади и концентрации заклинание. Чтобы разрушить его плетение, тебе понадобится создать штук двести шаров. Не думаю, что это будет продуктивно, даже если ты сумеешь сделать столько и не перегореть.

— А как тогда быть?

— Надо знать, где разрушать, — старик поднял кверху указательный палец. — В этом и заключается истинное мастерство. Я тренировочный полог сделал с неустойчивой сеткой, когда любое повреждение разрушает заклинание, что ты и сделал. Запомни, если ты видишь чужую сетку плетения, значит, хех, сможешь разрушить её. Каждое боевое заклятье имеет свою стандартную сетку — и это очень упрощает жизнь.

— Всё понятно, — облегчённо выдохнул Дилль. — Значит, когда вы мне растолкуете, как что устроено, я смогу противостоять любым огненным заклинаниям?

— В теории — да. На практике — категорически нет. Потому что любой мало-мальски уважающий себя маг старается видоизменить и, хе-хе, спрятать созданную сетку. И пока будешь разбираться в хитросплетениях чужого заклинания, ты сгоришь.

Дилль сразу погрустнел. Оказывается, не всё так просто.

— Оставим пока это, — мастер Иггер взял горсть песка. — Ты выполнил задание?

— Да, я… — Дилль заколебался — рассказывать ли о своей проделке с солью. — Я подумал, что соль — это тот же песок. У меня уже получается перемещать её не по одной песчинке, а сразу горками.

Старик так пристально уставился на него, что Дилль поёжился. Словно решает, каким именно способом наказывать. Но за что?

— Неплохо, значит, твоё восприятие уже позволяет тебе оперировать с малыми объектами, — кивнул мастер. — Что ж, тогда вернёмся к твоему амулету. Давай, начинай. Я последую за тобой.

Дилль несколько раз глубоко вздохнул и начал:

— Я — сверхмаг… Ай, чтоб тебя! — он стряхнул тлеющие клочки мантии с колена.

— Молча, — напомнил старик.

Прокрутив в голове заклинание, Дилль произнёс его, делая нужные жесты, и завершил контрольным «шиэр». Как и в прошлый раз его тряхнуло, и он погрузился во тьму. Исчезло ощущение тела, зато стали видны магические плетения. Ну и дела! Кроме своего амулета Дилль увидел огромное количество ярких магических линий. Они окружали его со всех сторон, пересекались, переплетались и выглядело это… ну, как магическая клетка. А в самом центре находились он и Иггер, превратившийся в яркое жёлтое пятно.

— Давай посмотрим, что тут у тебя.

Жёлтое пятно мастера Иггера потянулось к плетениям амулета.

— Да, ученик, ты был прав: зелёная сетка — это и есть блок Адельядо. Теперь пробуй раздвинуть ячейки сети.

— Как?

— Ты что, тупой? — в нематериальном голосе старика отчётливо послышалось раздражение. — Ты для чего тренировался перемещать песчинки?

Вот хрыч старый, не может по-человечески объяснить что ли!

— Вернёмся в материальный мир, я тебе покажу «хрыча»! — пригрозил мастер. — Давай, начинай вкачивать энергию между ячейками сети. Только вместо песчинки используй эрг энергии.

Дилль понял так, что здесь, в астрале мысли материализуются.

— Правильно понимаешь, иначе как бы мы с тобой разговаривали, — хмыкнул старик. — Ну, долго мне ждать?

Действительно, чего ждать-то? Дилль мысленно (а по-другому всё равно не получится) произнёс формулу перемещения песчинок, точнее, эргов. Когда первый эрг проник между ячейками защитной сетки, произошла крохотная вспышка. Дилль повторил опыт — снова вспышка, но сеть осталась всё такой же прочной на вид. Тогда Дилль отправил в поход целую вереницу эргов, но в результате добился лишь долгого салюта.

— Давай, давай, продолжай, — подбодрил его мастер Иггер. — У тебя неплохо получается, может, станешь мастером иллюминации. Эй, не вздумай…

Поздно! Дилль, решив покончить с этим нудным делом, воспользовался наработкой, благодаря которой он так удачно накормил Мейса солью. Как утром он переправлял в тарелку к высокомерному воднику горсть соли, так и сейчас он отправил между ячейками салатовой сети целый рой эргов…

Ослепительная вспышка вышвырнула его в материальный мир, а тело пронзила острая боль, впрочем, тут же прошедшая. Дилль открыл глаза и обнаружил, что лежит на боку, уткнувшись носом в холодный камень пола.

— Да-а, — послышался рядом ворчливый голос старика. — Хуже дурака — только дурак одарённый. Тебя кто просил уничтожать заклятье?

— Какое? — Дилль оторвал нос от пола и с трудом сфокусировал разъезжающиеся глаза на учителе.

— Любое. Поздравляю, ты только что удалил со своего амулета все заклинания.

— Да-а? — Дилль приосанился, услышав похвалу. — И все мои штрафы тоже?

— И штрафы.

Он поглядел на свой амулет — камень в середине, ещё недавно бывший красным, сейчас сверкал первозданной белизной. И, конечно, никаких штрафных огоньков в нём не было. Ну и дела!

— То есть, и заклятье подчинения я тоже того… удалил? — спросил Дилль, прислушиваясь к своим ощущениям. — Да, точно, я не чувствую амулета. Ура-а!

Он вскочил на ноги и на радостях собрался отбить дикую джигу, которую, говорят, умеют плясать пьяные каршарцы, когда резкий воздушный удар опрокинул его на спину.

— Успокойся, болван! — тон старика был каким-то странным.

Дилль с недоумением посмотрел на учителя. Разве он не выполнил задание? Да он его перевыполнил! А старый… э-э-э, мастер, опять чем-то недоволен.

— Во-первых, ты только что едва не убил себя, — Иггер покачал головой. — Заклятье подчинения — вещь ужасная, и при попытке несанкционированно снять его, в ста случаях из ста происходит смерть подопытного. Почему ты до сих пор жив, не понимаю. Возможно, всё дело в драконьем даре, который каким-то образом тебе помог.

Дилля пробрала дрожь. Демоны, а ведь он про это даже не подумал!

— А второе, что я тебе скажу, — флегматично продолжил мастер Иггер, — ты всё-таки добился своего, и вскоре умрёшь.

Вопрос, написанный на веснушчатой физиономии ученика был настолько красноречив, что старик невесело усмехнулся. Дилль нахмурился.

— Вы о чём, мастер? Если это была шутка, то неудачная.

— Ты сумел удалить все заклятья со своего амулета. Теперь, конечно, тебя никто не сможет принудить сделать что-либо против твоего желания. Но ведь и ты больше не можешь пользоваться своим амулетом, который, кроме всего прочего, был и твоим пропуском в мои покои. Я-то здесь заперт уже лет тридцать как, и выйти наружу могу только вместе с кем-нибудь из высших магов. Соответственно, без амулета и ты не сможешь выйти отсюда. Во всяком случае до тех пор, пока мне не принесут ужин — а это случится только часа через четыре.

— Ничего страшного, посижу здесь больше положенного, — пожал плечами Дилль, не видя в этом проблемы.

— Примерно через полчаса у меня случится очередной приступ, — тихо сказал старик. — В это время я ничего не осознаю. Мой прошлый ученик — твой предшественник, однажды решил испытать своё мастерство в защитных чарах, и сунулся сюда во время такого приступа. То, что от него осталось, можно было собрать в маленький совок.

Дилль только сейчас сообразил, что мастер Иггер больше не издаёт своих обычных дурацких смешков. А ведь его предупреждали, чтобы он бежал, как только старик начинает разговаривать по-человечески.

— Твой драконий дар вернул мне вкус к жизни, — голос старика стал почти неслышным. — С тобой было интересно заниматься. Мне искренне жаль, малыш, что ты погибнешь. Хотя, у тебя есть один способ спастись.

— Какой? — живо спросил Дилль.

— Убить меня прямо сейчас.

Глава 16

* * *

В просторном кабинете гроссмейстера были огромные — от пола до потолка, окна, за которыми проплывали лохматые подушки облаков. Гвинарду, хоть он и являлся мастером воздушной стихии, никогда не нравилась эта картина — он чувствовал себя ничтожным карликом на фоне бескрайнего неба. А гроссмейстеру, напротив, зрелище плывущих под ногами облаков доставляло искреннюю радость — частенько Гвинард видел Адельядо застывшим около окна с дурацкой улыбкой на лице.

Вот и сейчас глава Академии стоял у окна. Мастер Гвинард не стал его тревожить, подошёл к столу и, плеснув в высокий хрустальный бокал немного вина из графина, с удобством устроился в широком кресле. Адельядо шумно вздохнул и отвернулся от окна.

— Какая жалость, что люди не умеют летать, — на лице гроссмейстера ещё блуждала та самая улыбка, которую мастер Гвинард про себя звал «немного слабоумной».

— Ади, ты хотел сказать обычные люди. Маги умеют, и мы с тобой об этом знаем лучше других.

— Брось, Гвин! — Адельядо поморщился. — Это птицы летают. И драконы. И даже горгульи, которые иногда совершают налёты на южные страны, тоже летают. А мы — перемещаемся по воздуху. Даже не так — хромаем потихоньку на небольшие расстояния. Воздух — не наша родная стихия.

— Странное дело, и огонь тоже не наша родная стихия, — язвительно ответил Гвинард.

— И вода тоже.

— Удивительно тонкое замечание.

— Человек вообще не принадлежит ни к одной из стихий.

— Вот никогда бы не поверил!

— И принадлежит сразу всем.

Подобный разговор между старыми друзьями происходил не в первый и даже не в сто первый раз. Гвинард пригладил свои торчащие в стороны седые волосы и хмыкнул:

— Вот же любитель говорить парадоксами. Ади, иди, производи впечатление на юных адептов, а я тебя знаю уже больше полутора веков.

— Кстати, о юных адептах, — гроссмейстер кинул вопросительный взгляд на Гвинарда. — Что произошло сегодня утром?

Гвинард не сомневался, что Адельядо уже знает о ссоре его учеников в мельчайших подробностях, но рассказал обо всём, стараясь не упустить ни одной детали. Гроссмейстер покачал головой.

— Ну, почему: чем одарённее адепт, тем труднее ему поладить с остальными? Чего Мейс въелся на Тео?

— Тот вампир. У Теовульфа хорошие физические данные, он быстр и силён, у него необычная внешность, что делает первенство Мейса в глазах прочих не столь очевидным. Кстати, возвращаясь к началу нашего разговора — у вампира какая-то особая способность работать с воздушной стихией. Видимо, это связано с его происхождением. Я пока не успел изучить эту его особенность, но думаю, что наш зубастый адепт через пару лет будет летать не хуже дракона. Если, конечно, не разобьётся раньше. Что, кстати, и произошло вчера. Кошачеглазый решил полетать в гимнастическом зале, свалился, сломал руку, три ребра и получил сотрясение мозга. Хорошо, что Мейс оказался неподалёку и сумел всё исправить.

— Странные у них отношения: вчера Мейс вылечил вампира, а сегодня они подрались, как нищие из-за подаяния.

— Мейс мне сказал, что ни за что не стал бы лечить вампира, если бы не моя заинтересованность в Теовульфе. Да и юный Диллитон, который и позвал Мейса на помощь, умеет уговаривать. Кстати, — Гвинард вскинулся, — а почему ты мне не сказал, что отдал этого адепта в ученики к сумасшедшему Иггеру?

— А что, надо было? — на лице гроссмейстера мелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Я рассчитывал, что получу его в ученики, — проворчал Гвинард. — Помнишь, я предположил, что драконья квинтэссенция каким-то образом спаяла магию обломка посоха с Диллитоном? Так вот, я выяснил, что это действительно так. Теперь в этом посохе совместилась магия хивашских шаманов и ещё демоны знают что. Этот парень приходил к нам в лабораторию, я воспользовался случаем, вручил ему обломок и велел читать заклятье. Ты только представь, всего лишь после двадцатого или тридцатого раза у него получилось передать энергию! Без подготовки, без детального изучения частей заклинания, ничего не зная о физиологии и строении человеческого тела. А ведь мои ученики-водники подобную передачу энергии научились осуществлять только на третьей ступени, проучившись больше десятка лет!

— Ничего ты не рассчитывал, Гвин, — поморщился Адельядо. — Уж мне-то не ври. Я ж тебя, как облупленного знаю. Ты хотел сам расковырять этот посох, чтобы добраться до истоков магии хивашских шаманов, но ничего не сумел сделать. Скорее всего, для работы с посохом требуется драконья магия, а её у тебя нет. Когда же оказалось, что посох спаян с Диллитоном, ты вдруг загорелся желанием получить его в ученики. А тебя не смущает, что он огневик, а не водник?

— Ни в малейшей степени. К тому же, у меня он будет жив и здоров, чего нельзя сказать про Иггера.

Гроссмейстер нахмурился, покрутил на пальце перстень с большим камнем, и сказал:

— Нет. Он останется у мастера Иггера. В конце концов, только он когда-то общался с теми, кто знал Адогорда. Если кто и сумеет облечь драконий дар этого парня в рамки приличной магии, то только Иггер. У него огромный опыт.

— Похоже, сумасшедший старик уже научил его кое-чему, — буркнул недовольный Гвинард. — Мейс мне рассказал, из-за чего возникла ссора. Оказалось, что кто-то умудрился насыпать ему полную тарелку соли, причём, дважды. И при этом, никто к столу Мейса не приближался. Мейс сначала решил, что это сделал Теовульф — уж очень тот злорадно улыбался, но потом он переменил мнение. Говорит, что это дело рук рыжего Дилля. То есть, уже зелёного.

— Ты тоже хорош — не мог предотвратить ссору? Не позволил бы Мейсу подсунуть зелье Диллю, ничего бы не случилось.

— Да ладно, пусть молодёжь развлекается, — отмахнулся Гвинард. — Ты лучше подумай, чем снабдил Иггер своего ученика, что тот сумел переместить немалое количество физического вещества. На такой перенос нужно истратить не меньше полутысячи эргов, чего адепты делать категорически не должны в зале, где установлен ограничитель магии.

— Понятия не имею, — пожал плечами гроссмейстер. — Иггер всегда был любителем низкопробных шуток, чего я, сам знаешь, не одобряю. Но я зайду к нему, поинтересуюсь. Попозже. Сейчас важно другое. Сам я не могу покинуть Тирогис, поэтому старшим в поездке назначаю тебя.

— Нет.

— Ты должен будешь… То есть, как это "нет?

— Я не поеду, Ади. Я слишком стар, чтобы неделю болтаться в тряской карете по раскисшим дорогам.

— Чушь! Ты младше меня на двадцать восемь лет, а я чувствую себя отлично. Но если ты расклеился, давай я распоряжусь устроить тебе массированный курс врачевания.

— Я и сам могу распорядиться, — буркнул Гвинард. — Не знаю, как ты, но я начал ощущать тяжесть прожитых лет. И, знаешь, я начинаю понимать мастера Иггера, который не желает обновлять свой организм. Когда-нибудь наступает предел…

— Гвин, да что с тобой? — недоумённо нахмурился гроссмейстер. — Неужели ты не понимаешь, что от результатов этой поездки зависит судьба не только короля, но и всего Ситгара? Твоё мастерство при работе с водной и воздушной стихиями нужно Академии, как никогда. Я рассчитывал на тебя.

— Прости, но нет, — покачал головой Гвинард, отчего его пушистые волосы заколыхались, словно от сквозняка. — Я… мне нужно отдохнуть.

— Гвин, я прошу тебя, а не приказываю, хотя и мог бы.

— Я слишком устал, Ади.

— Как знаешь, — с металлическим оттенком в голосе сказал гроссмейстер и встал. — Что ж, иди, отдыхай, не смею тебя задерживать.

Мастер Гвинард понял, что его выпроваживают, поднялся и, шаркая ногами по гладкому полу, отправился к двери.

— Да, Гвин, — окликнул его Адельядо. — Раз уж ты настолько устал, я сам займусь обломком хивашского посоха. Отдай его магистру Марзану — он зайдёт к тебе через десять минут.

Гвинард сердито прищурился. Он отлично знал, что Адельядо злопамятен и не упустит шанса отомстить, но не ожидал, что случится это так быстро и столь открыто. Однако не подчиниться приказу он не мог, кивнул и покинул кабинет гроссмейстера, громко хлопнув дверью на прощание.

— Он, видите ли, устал, — поражённо проворчал Адельядо, оставшись один. — Значит, придётся формировать другую команду.

А мастер Гвинард, швырнув обломок посоха пришедшему ученику гроссмейстера, в ярости покинул пределы Академии. Подол его длинной мантии периодически попадал в воду уличных луж, но маг не обращал на это внимания. Он быстрым шагом прошёл несколько кварталов, ничем не напоминая того согбенного старца, четверть часа назад жаловавшегося на усталость и прожитые годы. Гвинард свернул в переулок, застроенный добротными двухэтажными домами, и подошёл к наименее богатому. Пнув дверь, он вошёл внутрь и сбросил с себя мантию, по которой горожане могли определить в нём мага. Порывшись в шкафу, Гвинард накинул короткий тёмный плащ, а на голову надел широкополую шляпу с длинным жёлтым пером.

— Кто здесь? — послышался шамкающий голос, и в прихожей появился старик, держащий в трясущихся руках взведённый арбалет.

— Это я, Оскар, — проворчал Гвинард. — Иди спать, старина.

«Старине» Оскару было всего около шестидесяти, но выглядел он полной развалиной: практически лысый, без зубов, с ввалившимися щеками, и с морщинистым, как прошлогодняя репа, лицом. Гвинард ценил старого слугу за собачью преданность — Оскар вот уже больше пятидесяти лет прислуживал ему, исполняя любые поручения и не думая о том, что за некоторые из них его могут вздёрнуть на дыбе. Когда старый слуга стал совсем немощным и уже не мог с прежней резвостью выполнять поручения хозяина, Гвинард поселил его в этом доме, который купил для собственных нужд.

— А-а, это вы, хозяин. Я подумал, воры забрались. Шастали тут вчера какие-то, так я в них стрельнул.

Глядя на трясущиеся руки старого слуги, Гвинард в очередной раз подумал, что надо бы провести над ним сеанс обновления. Но просить других об этом он не смел — слишком много мог выболтать Оскар во время процедуры, а самому Гвинарду постоянно было то некогда, то требовались силы для очередной магической сверхоперации. Как, например, сейчас.

— Оскар, я запрещаю тебе влезать в драку с кем бы то ни было. Ты уже слишком стар для этого. Просто запомни наглецов, я сам потом их найду и разберусь. Ты понял меня?

Старик уклончиво шамкнул.

— Ну, хорошо, — вздохнул Гвинард. — Сам с ними разберёшься после того, как я тебя подлатаю. Но это случится не сейчас — в ближайшее время мне будет важен каждый эрг водной стихии. Сам понимаешь — высшая водная магия отбирает все силы.

— Да я ведь…

— Знаю, знаю. Подожди ещё немного, старина, и, быть может, я верну не просто силу в твои дряхлые мышцы, но и самую настоящую молодость. Поэтому я и не хочу, чтобы ты рисковал собой. Пообещай мне.

Оскар упал на колени, а по его щекам покатились слёзы.

— Хозяин…

— Вот и хорошо. Иди спать, а у меня ещё много дел.

Закутавшись в плащ и надвинув широкополую шляпу до самых глаз, мастер Гвинард вышел из дома и зашагал к мосту самоубийц — одному из восьми мостов, соединявших верхний Тирогис с нижним. Официально этот мост назывался Вторым Гранитным, но из-за того, что безответно влюблённые просто обожали сигать с него в воду по причине несчастной любви, он был больше известен, как мост самоубийц.

Ближе к реке нижняя часть города почти не отличалась от верхней — такие же крепкие дома, обнесённые высокими заборами, улицы, замощённые булыжником, и относительная чистота. Но чем дальше Гвинард уходил от реки, тем грязнее становились улицы и обшарпаннее дома. Маг недовольно поморщился, проходя мимо огромной зловонной кучи мусора, на верхушке которой лежал труп облезлой собаки.

Когда он добрался до нужной улицы, уже начало темнеть. Гвинард отыскал вывеску трактира «Ячмень и хмель» и перешёл на другую сторону. Рядом с трактиром стоял покосившийся одноэтажный дом — он-то и был нужен магу. Но не успел Гвинард подойти к двери, как из-за угла трактира выскочила парочка оборванцев. В руках у них тускло поблёскивала сталь, а намерения не вызывали сомнений.

— Эй, дед, — окликнул его один из бродяг, — давай сюда кошель, не то мы сейчас твою бороду на кулак намотаем.

— Вас не учили, что просить нужно вежливо? — сохраняя ледяное спокойствие, спросил маг.

— Тебе чё, жить надоело? — хрипло прорычал второй оборванец. — Снимай шмотки, мне твой плащ понравился.

— Шека, кончай его, чё с ним трепаться!

Оборванец одним прыжком приблизился к магу и ударил его ножом в живот. Старичок с длинной седой бородой не стал отклоняться от удара — он просто схватился за лезвие ножа. Секунда, и не успел нападающий опомниться, как от его оружия осталась только рукоять. В грязь упало несколько капель расплавленного металла, в которые превратилось лезвие ножа. В следующее мгновение незадачливый грабитель рухнул, обильно орошая землю своей кровью — удар старичка был настолько быстрым, что он его попросту не заметил. Второй оборванец, уже приготовившийся резануть жертву по горлу, замер, поняв, что имел несчастье напасть на мага.

— Прощенья просим, ваше магство, обознались, — прохрипел он, осторожно отступая. — Виноваты, больше не повторится.

— Пшли вон! — брезгливо стряхивая с рукава кровь нападавшего, сказал Гвинард.

Едва оборванцы скрылись, как за спиной мага послышался насмешливый голос:

— Браво! А почему вы их отпустили?

Гвинард обернулся у покосившегося дома стояла посланница хиваши. Не иначе опять пришла в своём плаще невидимости и наблюдала за скоротечной схваткой.

— Не твоё дело, — буркнул он. — Ты что, не могла для встречи найти место получше? Кругом ворьё и пьянь.

— Зато здесь вряд ли окажутся королевские соглядатаи, — промурлыкала посланница. — Заходите, господин маг, и чувствуйте себя, как дома.

— Нет уж, в такой дыре сама чувствуй себя дома, — поморщился Гвинард и вошёл в дом.

Внутри оказалось на удивление опрятно. Обстановка была небогатой, но вполне уютной. Гвинард сбросил плащ на резную спинку стула, положил шляпу на стол, а сам сел на диван, обивка которого пестрела безвкусными разноцветными квадратами. Девушка в тёмной обтягивающей одежде плавно переместилась на другой конец комнаты, и Гвинард поймал себя на мысли, что её движения очень напоминают кошачьи — такие же на первый взгляд неспешные, даже тягучие, но готовые взорваться убийственно быстрой атакой. Такие навыки плюс плащ невидимости, и вот перед тобой стоит идеальная убийца. Опасная штучка, ничего не скажешь.

— Мои хозяйки интересуются, когда ты пустишь в ход камень Ильма, — сказала девушка.

— Скоро. Даже быстрее, чем предполагалось.

— Надо это сделать в ближайшие дни, до приезда посла из Тилиса.

Гвинард удивлённо приподнял бровь. Смотри-ка, хиваши знают о тилисском после! Тут ему в голову пришло, что не иначе они и затеяли эту аферу с женитьбой Юловара на леди Лорне. Он с невольным уважением посмотрел на девушку со шрамом — это какими же связями и ресурсами надо обладать, чтобы подбить короля Тилиса на такой шаг?

— В ближайшие дни не стоит ждать прибытия Роони. В лучшем случае, он доберётся до Тирогиса через неделю.

Девушка молча и красноречиво изобразила удивление. Гвинард пояснил:

— Адельядо рассказал о планах короля задержать герцога Роони. Начнёт это действо прокуратор Крюэль, затем подключатся лучшие маги Академии, а после них к делу приступят церковники. Король хочет успеть внести в Скрижаль изменения. В общем, у нас есть время — около недели. Я только не понимаю, каким образом приезд герцога влияет на наши планы.

Девушка нахмурилась.

— Не строй из себя дурачка, старик. Когда на приём к королю придёт тилисский посланец, Юловар должен будет согласиться на его предложение. Находясь в здравом уме, он никогда этого не сделает. Вот почему нужно успеть подсунуть королю камень Ильма.

Гвинард несколько секунд боролся с искушением оторвать наглой девчонке голову.

— Я вижу, ты забыла прошлый урок вежливости, милочка.

— Извини, я была слишком резка, — без интонации принесла она извинения.

Нет, урок она не забыла. Уже хорошо.

— А даже если король и откажется, разве это плохо? Тилис объявит войну Ситгару, ситгарской армии станет не до южных границ, твои хозяйки смогут проворачивать свои делишки без страха быть застуканными ситгарской конницей.

— На этот счёт я ничего не могу сказать, — развела она руками. — Мне были даны чёткие распоряжения, и я действую, как указано. Задержат герцога Роони или нет, неважно — ты должен скормить королю камень Ильма.

— У меня есть лучший план, — Гвинард пригладил свою длинную бороду. — При помощи водной магии я сделаю двойника Юловара и скормлю камень ему. Для надёжности.

— Разве такое возможно? — усомнилась посланница. — Даже если ты и сделаешь двойника, то куда денется настоящий король?

— А куда в таких случаях исчезают монархи-неудачники? — хмыкнул Гвинард.

— Но как? Ведь в прошлую нашу встречу ты не знал, сумеешь ли вообще подобраться к королю, а сейчас заявляешь, что готов не просто убить его, но и водворить на его место двойника. И потом: любой более-менее сильный маг сможет разглядеть подделку. Мне кажется, ты чего-то не договариваешь, старик.

Резкий удар сжатого воздуха отбросил девушку в угол комнаты. Когда она поднялась на ноги, вытирая бегущую из носа кровь, второй удар с такой силой впечатал её в стену, что деревянная перегородка затрещала. А, может, это её кости хрустнули… Гвинарду на это было наплевать. Он без выражения смотрел на женскую фигуру, распластанную на стене, борясь с желанием превратить эту наглую хивашку в кровавый фарш. Наконец маг глубоко вздохнул и ослабил магические путы. Девушка рухнула на пол, хватая раскрытым ртом воздух.

— Если набор дерзостей, которые я здесь выслушал, это всё, что ты хотела сказать, то я ухожу.

Гвинард поднялся и уже накинул на плечи плащ, когда хивашская посланница прохрипела:

— Король будет ждать покушения.

Маг, уже намеревавшийся надеть шляпу, замер, затем неспешно обернулся.

— Почему?

— Потому что его предупредит гроссмейстер Адельядо.

Меньше всего Гвинард сейчас ожидал услышать это имя.

— А что может знать гроссмейстер о наших планах? — ровным голосом спросил он.

— Я вместе с ним разрабатывала план убийства короля.

Гвинард почувствовал, как земля уходит из-под ног. Адельядо участвует вместе с хиваши в заговоре против короля? Мир перевернулся с ног на голову.

— Ты серьёзно?

— Да. Гроссмейстер знает, что скоро в королевский дворец будет отправлен убийца, — девушка попыталась вытереть кровь, но только размазала её по лицу. — Думаю, он не пройдёт дальше первой линии охраны и умрёт ещё на подступах к дворцу. Скорее всего, его остановят вампиры. Ненавижу этих выродков — они не только не поддаются некромагии, но и видят нас даже под плащами невидимости. Но, как бы то ни было, мы сумели обратить себе на пользу то, что вампиры оказались при дворе.

Гвинард отметил сказанное колдуньей — вот, оказывается, почему хиваши так взъелись на вампиров. Он тут же подумал, что у него есть прекрасный материал для исследований — ученик Теовульф. Нужно будет поэкспериментировать с ним как на предмет обнаружения плащей невидимости, так и на сопротивляемость некромагическим ритуалам. Потому что против таких союзничков, как хиваши, всегда нужно иметь несколько кинжалов в рукаве. Но… это всё потом. Если в свете сказанного выше, какое-то «потом» будет вообще — Адельядо слишком хитёр и наверняка что-то заподозрил.

— Ну-ка, давай, рассказывай, — Гвинард сбросил плащ и приготовился слушать.

Девица, поумерившая пыл после наказания, посвятила мастера Гвинарда во все подробности задуманного плана. Он слушал рассказ, мысленно приходя в ужас от того, что Адельядо в любой момент мог схватить эту хивашку и выпытать у неё всё — в том числе и то, что его старейший друг и наперсник состоит в заговоре против короля.

— …хозяйки так решили. Он, по-видимому, счёл, что обвёл меня вокруг пальца, когда договорился о совместном покушении на короля. Конечно, он и не подозревает, что это — всего лишь отвлекающий манёвр, и на самом деле удар будет нанесён в другое время.

— Ты — тупоголовая овца! — взорвался Гвинард. — Своей самонадеянностью ты погубила всё! И гроссмейстер, и король, и вся королевская стража теперь будут настороже.

— Не нужно меня оскорблять, мастер Гвинард, — ледяным тоном заявила девушка. — Если вы успокоитесь и поразмышляете, то поймёте, что я права. Да, все будут настороже, но только мы нанесём удар на день раньше, когда они ещё будут считать себя в полной безопасности.

Гвинард несколько раз глубоко вздохнул, прочёл короткую мантру успокоения и сказал:

— Ты хоть понимаешь, что если бы Адельядо схватил тебя, то ты запела бы, как птичка. И рассказала бы ему всё, что знаешь и даже то, что не знаешь.

— Не волнуйтесь, мастер, — насмешливо улыбнулась девица и показала себе на висок. — У меня вот тут есть одна небольшая штучка, которая в нужный момент превратит меня в полного безумца.

— Мне кажется, тебе давно пора пустить в дело эту «штучку», — проворчал Гвинард. — Ну, хорошо, допустим, всё произойдёт так, как ты говоришь. Значит, твои хозяйки решили пожертвовать плащ невидимости гроссмейстеру?

— Вовсе нет, — усмехнулась посланница. — Убийца, как только его обнаружат, уничтожится. Сгорит, если угодно. Разумеется, вместе с плащом. Он — одержимый, и сделает всё, что я ему прикажу. Не волнуйтесь, мастер, всё продумано до мелочей. А теперь ваша очередь посвятить меня в ваши планы. К примеру, как вы собираетесь противостоять этой нежити с кошачьими глазами? Они ведь вас порубают в капусту.

— Слишком много чести, всё тебе рассказывать, — Гвинард бросил на девушку надменный взгляд. — Скажу лишь то, что с вампирами вопрос решён.

— Как именно?

— Узнаешь позже. Доступ к королю мы получим без проблем, и произведём замену. После чего на троне будет сидеть марионетка, послушно выполняющая всё, что ей скажут.

— Вы должны сделать так, чтобы ваш двойник согласился на брак с принцессой Лорной, — быстро сказала девушка.

Гвинард кивнул. На самом деле он не думал, что герцог Фрадбург — его сообщник, согласится на это — у герцога имеются собственные виды на ситгарский трон, и передавать его принцессе Лорне в его планы явно не входит. Ну, да пусть он сам думает…

— Сделаем, конечно, — солгал он, не дёрнув ни единым мускулом лица.

— Хотите, я дам вам одержимого — он сделает всё, что прикажут даже без камня Ильма.

— Не нужно, заклинание личины отбирает слишком много сил. На родственника накладывать личину гораздо легче, и держится она лучше, поэтому пусть останется наш кандидат. Он вполне безобиден, и проблем с ним не будет. Единственное, что нас всё ещё сдерживает — это гроссмейстер. Другие мастера вряд ли попадут в королевский дворец, а вот Адельядо туда имеет доступ в любое время суток и в первое же мгновение различит подделку на троне. Если напасть именно тогда, когда он окажется рядом с королём — в этом случае мы не только подменили бы короля, но и обвинили бы Адельядо в государственной измене, тем самым убрав его.

— Вы смелый человек, мастер, — криво усмехнулась хивашка, отчего шрам на её лице уродливо изогнулся. — А вы не боитесь, что гроссмейстер сожжёт вас и ваших людей прежде, чем вы успеете сделать хотя бы шаг к королю?

— Не волнуйся, милочка, всё продумано до мелочей, — вернул ей кривую усмешку и её же слова Гвинард. — У нас есть то, чего не было у наших предшественников.

— Если вы настолько уверены… — задумчиво сказала посланница. — Пожалуй, я могу вам устроить присутствие гроссмейстера около короля.

— Ты? — Гвинард удивлённо поднял бровь.

— К примеру, можно сказать гроссмейстеру, что в последний момент хозяйки настояли на отправке двух убийц. И один из них — бывший мастер-маг из Мироттии, который точно сумеет пройти незамеченным всю дворцовую охрану. Думаю, после этого гроссмейстер обязательно останется около короля, чтобы нейтрализовать этого мага. Правда, есть ещё королевский магохранитель…

— Да, это может сработать, — задумчиво сказал Гвинард. — А насчёт Леклера не волнуйся, мы его нейтрализуем. Хорошо. Давай прикинем, как в этом случае будут действовать король и гроссмейстер, и что мы должны предпринять…

Гвинард принялся рисовать светящиеся линии прямо на столешнице, а девушка внимательно смотрела и вносила правки. Заговор, который должен был перевернуть с ног на голову весь Ситгар, близился к завершающей точке.

Глава 17

* * *

Сначала прорезался слух — в голове Дилля появился неясный шум. «Бу-бу-бу» — это было самым понятным, что он смог разобрать. Затем вернулось зрение — из тьмы начала проявляться какая-то фигура. Кто это может быть? Вроде как, девушка. И похожа на ту симпатичную белокурую служаночку из «Стойла ржавого дракона», как там её звали…

— Эй, красотка! — проскрежетал он. — Я забыл, как тебя звать.

«Бу-бу-бу» постепенно превращались в голоса.

— …вроде очухался.

— Мне кажется, не совсем. Он ведь красоткой тебя величает.

— Хватит ржать!

— А твой дружок хорош: не успели его с того света вытащить, а он уже по девкам собрался.

Резкость в глазах постепенно настраивалась, и вот Дилль сумел разглядеть… О, нет, только не это! Белокурая девушка на поверку оказалась Мейсом, с недовольной физиономией склонившимся над ним. Рядом стоял незнакомый мужчина, судя по мантии — магистр-земельщик.

— Эй, ты как? — Мейс провёл ладонью над лицом Дилля, прогнав горячую волну ото лба к подбородку.

— Линда, — хриплым шёпотом сказал Дилль. — Я вспомнил, как её зовут.

Мейс и второй мужчина озадаченно переглянулись.

— О чём это он?

— Адепт, ты помнишь, что произошло? — теперь над Диллем нависло и второе лицо.

Дилль, конечно, помнил.

…когда старик предложил убить его, Дилль, разумеется, отказался. За что и поплатился уже через пару минут, когда мозги мастера Иггера переклинило не на шутку. Вспомнив, как по худому телу старика начали гулять огоньки, постепенно превратившиеся в ревущее пламя, Дилль содрогнулся — зрелище было не для слабонервных. Мастер Иггер в мгновение ока стал живым костром — он даже выдыхал огонь. А глаза… глаза мастера были ядовито-жёлтыми от плещущегося в них магического пламени. И ни следа искры мысли. Старик превратился в огненную статую. Да что там — он стал огнём!

До этого момента Дилль воспринимал происходящее, как сон — вроде бы всё по-настоящему, но если проснуться, то окажется, что ничего и не случилось. Однако когда первая волна жаркого воздуха ударила его в лицо, Дилль понял, что в ближайшее время он превратится в жареного кабанчика. Тощего, правда, кабанчика.

На вопли ученика образумиться старый мастер обратил столько же внимания, сколько и на несгораемый коврик, который Дилль швырнул в него — то есть, нисколько. Коврик остался лежать под ногами старика, а огонь вокруг него начал приобретать желтоватый оттенок.

Дилль бросился спасаться в той норе, где любил проводить время мастер Иггер. И первые несколько минут магический огонь туда не добирался. А потом раздался гортанный вопль обезумевшего мага, и облако пламени почти ворвалось в узкую комнатку, где в углу в позе зародыша прятался Дилль. Надежды на то, что старый маг придёт в сознательное состояние Дилль уже не питал, а, значит, вскоре помещение будет заполнено огненной стихией, превращающей всё живое в пепел. И Дилль повторит судьбу своего предшественника, и соберут его останки в совок, и выбросят в мусор…

Скорее от отчаяния, чем осознанно, Дилль призвал собственный огонь. Воздействовать на подобное подобным, ведь так говорил мастер? Крохотный огненный шар завис перед входом в комнатку, и когда в поле зрения начали появляться языки магического пламени Иггера, Дилль взорвал свой шар. Последовал еле слышный хлопок, на некоторое время пламя исчезло. Но не прошло и пары секунд, как появилось новое облако огня. Дилль исчерпал весь свой запас эргов на первый шар, а потому второй создать уже не мог.

Воздух стал обжигающе горячим, а по лицу Дилля градом катился пот. Огонь мастера Иггера, словно живое существо, клубился и разрастался и очень походил на то пламя, что выдыхала Тринн… Вспомнив про драконицу, Дилль почувствовал, как в нём начал разгораться жар драконьей магии. Возможно, ему помог раскалённый воздух, а, может, просто подстегнуло ощущение смертельной опасности, но только Дилль моментально собрал столько энергии, что ему хватило на создание огненного шара. Да не крошечного, с ноготь мизинца, а размером с кулак.

Взрыв этого шара уничтожил огонь мастера Иггера. Из большой комнаты сквозь рёв пламени послышался вопль обезумевшего мага. Не теряя времени, Дилль создал ещё один шар, и новая атака не замедлила себя ждать. Опять взрыв, опять волна удушливого воздуха, опять вопль разгневанного старика, и ещё несколько секунд жизни выиграно.

Сколько так продолжалось, Дилль не помнил. При помощи проснувшегося драконьего дара он сумел сделать несколько десятков шаров, успешно отражавших атаки мастера Иггера, а потом понял — происходит что-то странное. Сосредоточенность, с которой он орудовал до сей поры, сменилась лихорадочным возбуждением, а затем и чувством всепоглощающей ярости. И с каждым новым созданным шаром Дилль всё больше погружался в пучину яростного безумия.

Магия переполняла его, а сдерживающего блока больше не было. Дилль вышел из укрытия и уже швырял шары не только с целью отбить нападение. Он начал переносить их ближе к центру — туда, где огненным столбом стоял старый маг, окружённый стеной ревущего пламени.

К тому моменту, когда ярость достигла предела, Дилль уже успел отвоевать половину большого зала. Теперь он создавал сразу по два, а то и три шара, и они явно теснили магический огонь мастера Иггера. Боевая ярость захлёстывала его, и даже создание трёх огненных шаров за раз не уменьшало клокочущей в нём энергии. С безумным злорадством Дилль отметил, что ещё немного, и он сомнёт посмевшего покуситься на его жизнь старикашку, когда перед глазами всё потемнело. Пару секунд Дилль стоял, а потом что-то пребольно ударило его по затылку, и сознание растворилось в кромешной тьме…

— …кажется, не понимает, что мы говорим.

— Эй, адепт, ты меня слышишь? — незнакомый земельщик помахал рукой перед лицом Дилля.

— Слышу, — прохрипел Дилль.

— Сколько пальцев? — маг показал ему три пальца.

— Восемь, — фыркнул Дилль. — Ты меня за тупицу держишь?

Врачеватели переглянулись.

— По-моему, он в норме, — вынес вердикт Мейс.

— Тогда пусть отлежится. Присматривай за ним, а я пошёл собираться в дорогу.

Земельщик удалился, зато сразу же пришёл не кто иной, как сам гроссмейстер. Глава Академии подошёл к Диллю и сердито уставился на него.

— Ну, и что там произошло?

Дилль испытывал большое желание спросить «где», но гроссмейстер явно находился не в настроении шутить.

— На мастера Иггера накатило, а я не успел убежать.

— Это я понял. Меня интересует, как ты сумел выжить?

— Мастер показывал мне, как бороться огнём с огнём, вот я и…

Гроссмейстер задумчиво хмыкнул.

— Удивительно, раньше никто, кроме Леклера, не мог отразить атаки мастера. А сам Леклер после этого навечно облысел. Не иначе драконий дар тебе помог.

Дилль промолчал — чего говорить, и так всё ясно.

— А что случилось с твоим амулетом? — продолжил допрос Адельядо.

Дилль понял: рассказывать о том, что он снял блок, нельзя. Кто знает, вдруг после этого гроссмейстер сделает такой, что снять его уже будет невозможно. Да и мастеру Иггеру достанется за то, что научил адепта недозволенному заклинанию.

— Не помню, — соврал он. — А что с ним случилось?

— Он деактивирован. Заклятье подчинения уничтожено, как и вся прочая информация, записанная на кристалл Руадо.

Мейс заинтересованно таращился на Дилля, периодически трогая собственный амулет.

— Понятия не имею, — пожал плечами Дилль. — Наверное, огонь мастера Иггера нарушил что-то, вот заклятья и рассосались.

— Адепт, заклятье подчинения нельзя убрать никаким огнём, — с подозрением сказал Адельядо. — Сдаётся мне, ты что-то недоговариваешь.

— Вы неправы, ваша премудрость. Когда драконица дыхнула огнём на мой прежний амулет, он испарился вместе с заклятьем подчинения, — привёл контрдовод Дилль.

— А-а, да, — протянул Адельядо. — Возможно, так оно и произошло. Твой драконий дар в совокупности с магией старика мог и разрушить Руадо. Знаешь, господин Диллитон, тебе крупно повезло. Даже дважды. Во-первых, ты не превратился в головёшку, а во-вторых, тебя не убило заклятье подчинения. Везунчик, что и говорить.

Дилль не возражал. Хотя тон гроссмейстера как-то прозрачно намекал на поговорку «дуракам везёт».

— Скажите, гроссмейстер, с мастером Иггером всё в порядке?

— Если ты намекаешь, что едва не отправил старика на тот свет, то да, в порядке. Он жив, хотя и истощён больше обычного. Судя по внешнему виду покоев Иггера, внутри царил огненный ад — прежде никогда такого не было. Все стены оплавлены, а на полу выбоины, словно после огневых испытаний.

Мейс слегка вздрогнул при этих словах, что не ускользнуло от Дилля.

— Да, я разгонял огонь мастера огненными шарами, а потом и на меня накатило — я впал в безумную ярость и начал создавать шары один за другим, — Дилль нахмурился, вспоминая. — И если бы не внезапная потеря сознания, боюсь, я бы прикончил мастера. Остановиться я не мог.

— А ведь Китан тебе сто раз говорил, что контроль — основа силы. Не потеряй ты сознание, ты бы благополучно умер от истощения. А так ты всего лишь перегорел, — поведал Адельядо и, посмотрев на озадаченную физиономию Дилля, пояснил: — Ты пропустил через себя слишком большие потоки энергии, поэтому твой организм ещё некоторое время не сможет повторить подобный подвиг. Думаешь, для чего маги ежедневно тренируются медитации и концентрации? Это тренировка, которая позволяет не просто искать и копить эрги. Она увеличивает объём твоего эргохранилища. И расширяет пропускную способность. И увеличивает выносливость. И ещё много чего делает, о чём подробно тебе должен был бы рассказать мастер Китан.

Дилль шмыгнул носом и спросил:

— То есть, я теперь не смогу использовать магию?

— Возможно, несколько недель или даже пару месяцев ты сможешь оперировать только малыми энергиями.

— А насколько малыми?

— Для перенесения горсти соли в тарелку товарища тебе хватит, — хмыкнул Адельядо.

Тут Мейс как-то громко задышал и спросил разрешения уйти.

— Конечно иди, — добродушно сказал Адельядо. И, дождавшись, когда водник дойдёт до двери, добавил: — Подожди, Мейс. Вы с магистром Сеуром неплохо подлатали нашего огненного дуэлянта, но за ним пока нужен присмотр. Сеур уезжает и вернётся только дней через десять. Давай-ка я назначу тебя ответственным врачевателем над адептом Диллитоном. Тут тебе и практика, и возможность поработать без надзора старших.

— Конечно, гроссмейстер! — на лице Мейса сверкнула быстрая улыбка. — Спасибо, ваша премудрость!

Дилль с тревогой посмотрел на сияющую физиономию водника. Интересно, что значит «без надзора старших»?

— Э-э, ваша премудрость, а что значит «без присмотра старших»? — подал он голос. — Что-то Мейс слишком уж обрадовался.

— Опасаешься, что твои волосы снова изменят окраску? — ухмыльнулся Адельядо. — Не бойся, Мейс вряд ли повторит подобный эксперимент, ведь теперь он отвечает за твоё здоровье и внешний вид. Мало того, ответственный врачеватель обязан по первому же зову пациента приходить на помощь. А насчёт «без присмотра»… Это означает, что адепт Мейс будет руководствоваться только собственными соображениями, не ожидая приказа наставника. Это существенное повышение статуса.

Тут гроссмейстер примолк, задумавшись, как это известие разозлит Гвинарда. Мейс — его ученик, и повышение статуса без дозволения наставника лишний раз покажет Гвинарду, что не нужно вступать в споры с гроссмейстером.

— Что же касается радостного вида нашего юного врачевателя, — продолжил Адельядо, — то, думаю, Мейс решил, что благодаря этому назначению он избежит отработки наказания, которое назначил мастер Гвинард. Однако, он ошибся. Полная отработка должна быть осуществлена в обязательном порядке, вне зависимости от графика учёбы и состояния здоровья адепта.

Дилль бросил косой взгляд на гроссмейстера. Последние слова явно предназначались ему. Ну, что ж, не привыкать. Кстати…

— Кстати, а как теперь быть с моим амулетом?

— Тебе сюда принесут новый, капнешь кровью на Руадо, и вновь станешь полноправным членом Академии. И, разумеется, данные о твоих штрафах будут восстановлены, — тут гроссмейстер пристально посмотрел на Дилля и добавил: — Я уверен, что в истории с твоим амулетом наверняка замешан мастер Иггер, хоть он и не сознаётся.

Дилль недовольно скривился и решился задать вопрос, который давно его мучил:

— А зачем вообще эти амулеты? Вы не находите, что они прямо-таки напичканы некромагией?

Гроссмейстер пожал плечами.

— Наверное, что-то от некромагии в них есть. Мастер Гвинард, который и разработал это заклинание лет сорок назад, весьма увлечён этим направлением.

Брови Дилля поднялись от удивления. Вот это да! Гроссмейстер открыто признаётся, что один из высших мастеров Академии занимается некромагией, которая уже много веков запрещена.

— И нечего демонстрировать шевеление своих зелёных бровей, — раздражённо проговорил Адельядо. — Я же не сказал, что Гвинард занимается некромагией и поднятием мертвецов. Он изучает элементы этого направления магии — они необходимы для врачевания. Или ты думаешь, что наша Ситгарская Академия просто так стала лучшей по профилю врачевания из всех магических учебных заведений?

— Я об этом даже не знал.

— Теперь знаешь. А амулеты, в которых присутствует элемент некромагии, явились побочным продуктом исследований мастера Гвинарда. И оказались весьма полезной штукой.

— Ну да, когда надо заставить кого-нибудь сделать что-то, то амулет — вещь незаменимая, — проворчал Дилль. — Вы-то сами, ваша премудрость, испытывали на себе такое воздействие? Это, как минимум, неприятно.

— Хотел бы я посмотреть на того мага, который сможет воздействовать на мастера через амулет, — усмехнулся Адельядо. — Нет, конечно, я даже в экспериментальных целях никому не позволял. Но амулеты нужны не только для воздействия. Они являются пропуском в Академию, с их помощью старшие мастера определяют, куда можно ходить адептам, а куда нельзя. Сам понимаешь, безопасность от этого только повышается — наличие амулета гарантирует, что никакой шпион или просто чужак не проникнет к нам. А даже если проникнет, то дальше входной двери не пройдёт.

Дилль про это как-то не думал. Да, определённый смысл в этом есть.

— Кроме того, не забывай, что в Академии не принято воздействовать на амулет другого мага. Не запрещено, но это считается дурным тоном.

Дилль вспомнил, как мастер Гвинард заставил его войти в водную лабораторию — ага, как же, не принято! Но промолчал.

Гроссмейстер поднялся и сказал:

— Всё, мне нужно идти. Хочу дать тебе один совет: не пытайся больше играть с заклятьем подчинения. Эта штука — смертельно опасная. И то, что дважды удалось, на третий раз может не сработать. А я не желаю лишать Академию перспективного адепта из-за чьей-то глупости.

— Подумаешь, одним адептом больше, одним меньше, — проворчал Дилль, не оставлявший намерений снова повторить процедуру снятия штрафов. — Академия не обеднеет.

— Мальчишка! Сопляк зелёный! — вдруг разъярился гроссмейстер. — А ты знаешь, что в бытность мою адептом в Ситгарскую Академию брали только мужчин, доказавших свой яркий магический дар? Здесь училось несколько тысяч адептов, не считая магистров и архимагов, повышавших квалификацию. А ты знаешь, что в столовом зале в то время трапезы проходили в два или даже в три этапа, потому что мест не хватало? Лекционные и тренировочные залы работали даже ночью, потому что дневное расписание было заполнено до отказа. А потом, когда Единый окончательно прибрал всю магическую энергию нашего мира, приток новых магов стал уменьшаться, пока не превратился в жидкий ручеёк, который вот-вот пересохнет совсем. Маги — хоть и могущественные, но всё-таки люди, которые болеют, стареют или гибнут в войнах. Или ты думаешь я от хорошей жизни разрешил поступать в Академию женщинам? Да хивашский Ковен только и думает, как переманить к себе обладательниц магического дара. А другие расы, вроде гномов — в прочих академиях их категорически не желают обучать, и только здесь, в Ситгаре, мы пытаемся не дать умереть магии. Как думаешь, приняли бы твоего Теовульфа в Мироттийскую Академию? Можешь голову на плаху положить, что нет.

Дилль с удивлением смотрел на разбушевавшегося старого мага. Оказывается, гроссмейстер способен и на обычные человеческие чувства. Похоже, он по-настоящему переживает наступающую гибель магии.

— Магия умирает, Дилль, — неожиданно тихо сказал Адельядо. — Раньше группы новых адептов формировали по возрасту, по силе и направленности дара. А сейчас… Да что тут говорить, ты же сам видишь. Ну, вот с вами учится Кротт. Раньше его бы на лигу не подпустили к Академии — магические способности у него минимально низкие, к тому же ещё и нестабильные. А сегодня мы возимся с ним, пытаемся развить хотя бы то, что у него есть. Потому что даже этот крошечный магический талант — уже редкость.

Гроссмейстер выпрямился, расправил плечи и сверху вниз посмотрел на Дилля.

— Поэтому, чтобы я от тебя не слышал глупости «одним больше, одним меньше». Нам дорог каждый адепт. Магия должна жить и развиваться.

— Я понял, гроссмейстер, — серьёзно сказал Дилль, но тут же хитро прищурился. — Только зачем тогда вы изо всех сил пытаетесь уморить адептов нескончаемой учёбой и непрерывными наказаниями? Как-то это не вяжется с заботой о новом поколении магов.

Адельядо, поджав губы, помолчал, затем вздохнул:

— Когда-нибудь твой пытливый ум приведёт тебя к беде. Прими то, что есть, понимание придёт позже. Если, конечно, доживешь до этого времени. Сейчас тебе принесут новый амулет, а потом поспи. Твои десять полных отработок никто не отменял, так что отдохни, пока есть возможность.

Вот те раз — Дилль озадаченно почесал затылок. Вместо ответа на прямой вопрос — какие-то непонятные угрозы. Или гроссмейстер знает что-то такое, о чём сам Дилль не подозревает?

Глава 18

* * *

Герцог Фрадбург отложил в сторону список дел и прикрыл его толстой папкой в богатом кожаном переплёте, чтобы посторонний, вошедший в кабинет герцога, не смог увидеть ничего важного. И хотя вошедший человек был далеко не посторонним, но привычка взяла своё.

— Ваша светлость, я пришёл, — с порога начал раскланиваться «архитектор».

— Вижу, не слепой, — проворчал Фрадбург. — Я недоволен твоей работой, Реус.

— Почему, ваша светлость?

— Потому что твои ребята, умениями которых ты так хвастался, не смогли поднять чернь на мятеж. Или ты забыл, что обещал мне поджечь нижний Тирогис, как смоляной факел?

— Ваша светлость, народ уже почти бунтует, — осторожно сказал Реус.

— Расскажи это кому-нибудь другому! — разозлился герцог. — Да, какая-то пьянь вышла на улицы и даже разгромила несколько лавок. А потом пришли усиленные патрули городской стражи, и все эти так называемые бунтовщики разбежались по норам. Мне, если ты помнишь, нужно было полноценное восстание против власти, которая приютила у себя кровососов.

— Но, ваша светлость, если кто-нибудь из вампиров появится в городе, восстание тут же начнётся, потому что мои ребята только и ждут повода, чтобы затеять потасовку с ними, — попробовал защищаться Реус. — Горожане напуганы и злы. Но вампиры в город выходят в сопровождении патруля и только для посещения церковных служб, а потом сразу же уходят обратно в королевский дворец. Вы же понимаете, что после того, как эта кровавая нежить прилюдно молится Единому, очень тяжело настроить народ…

— Я тебе за что плачу деньги? — зло прищурился герцог. — Мне неинтересны твои оправдания! Мне нужны результаты.

— Я…

— Ладно, твоё счастье, что я уже решил вопрос с вампирами, — герцог брезгливо поморщился. — У меня для тебя новое задание. И смотри, если провалишь, лучше сразу беги из Ситгара.

— Ваша светлость, я приложу все усилия, — Реус низко поклонился.

— Приложи. Слушай меня внимательно: нужно совершить нападение на нескольких высокопоставленных вельмож.

— Нападём.

— Не перебивай! Соберёшь отряд, который поедет в деревню Ольховую, что находится в двух лигах от моего замка Крэсси. Там нужно найти Рингуда. Он даст твоим людям одежду. Они будут изображать королевских солдат. Старшим поставь толкового человека. Твои люди должны напасть на графа Эльдо — главу клана Цапли. Он будет ехать на Сбор кланов в Тирогис по Арьенскому тракту. Никто, повторяю, никто не должен догадаться, что нападение совершили не королевские солдаты. Если из твоего отряда кто-то будет ранен — добить на месте, чтобы ни слова из него не вытянули.

— Пожалуй, ваша светлость, я сам возглавлю этот отряд.

— Да, так будет лучше. Затем, вы переберётесь на другую дорогу — туда, где проедет герцог Витри — глава клана Вепря. Повторите нападение, после чего сожжёте королевскую форму и вернётесь в Тирогис. Всё понятно?

— Да, ваша светлость, — поклонился Реус. — Нужно ли постараться кого-нибудь убить, или будет достаточно, чтобы противники уверились в нападении на них королевских солдат?

— Было бы замечательно, если бы вы прикончили Витри — он надоел мне хуже горькой редьки. Но вряд ли это вам удастся — воины клана Вепря не даром едят свой хлеб. Пусть твои парни во время атаки поорут «слава королю» и «смерть кланам». Или ещё что-нибудь в этом роде. Возьми, — с этими словами герцог Фрадбург пододвинул в сторону лжеархитектора увесистый мешочек. — Это на расходы. Вернёшься, будет двойная оплата.

Реус сгрёб со стола мешок и, раскланявшись, удалился. Герцог Фрадбург вновь открыл список и принялся водить пальцем по строчкам, периодически что-то записывая.

* * *

— Благодарю вас, капитан! — Орхам поклонился Рибрину, с которым только что завершил поединок.

Поединок, конечно, был тренировочным — будь бой реальным, и Рибрин уже был бы покойником. Каждая тренировка заканчивалась тем, что вампиры изрядно дубасили королевских гвардейцев тупыми тренировочными мечами. Особенно доставалось противникам Коэри. Впрочем, тем, кто попадал в пару с Илонной, приходилось ещё хуже — сражаться с женщиной, пусть и вампиршей, дворцовая стража считала ниже своего достоинства. Открытое пренебрежение приводило Илонну в бешенство, в результате чего тренировочный поединок с её участием неизменно превращался в избиение гвардейцев. Всё это, разумеется, не добавляло вампирам популярности среди гвардии.

Капитан — вспотевший и с красным лицом, сердито кивнул.

— Взаимно. Разрешите откланяться.

— Я бы хотел поговорить с вами, — Орхам плавно переместился, перекрывая дорогу командиру дворцовой стражи.

— О чём?

— О том, что ваше владение мечом улучшается день ото дня.

— Издеваетесь, сударь? — красное лицо Рибрина стало багровым. — Я же вижу, что вы даже не напрягаетесь.

— Я — мастер клинка. Да и вампиры просто более быстры и выносливы.

— Это заметно, — буркнул Рибрин. — Простите, должен вас покинуть.

— Я провожу вас, — любезно сказал Орхам.

Капитан был вынужден согласиться — неприкрытая грубость может привести к дуэли, а окончание её вполне предсказуемо.

— О чём вы хотели поговорить?

— О том, что ваше отношение к нашему маленькому отряду у вас несколько… предвзятое, — нашёл наиболее мягкий вариант Орхам.

Капитан остановился и уставился на вампира неприязненным взглядом.

— Я получил приказ Его Величества и выполняю его. Предвзятость или непредвзятость с моей стороны к вашему отряду на выполнение приказа никак не влияет.

— Очень жаль. Я думал, что отношения между нами могли бы быть более дружескими.

— С чего бы это? — капитан Рибрин нахлобучил форменную шляпу, тем самым показывая, что время беседы истекло.

— С того, что мы несём одну и ту же службу — охраняем Его Величество.

— Знаете что, господин вампир? — капитан ощутимо рассердился. — Я не знаю, с чего это Его Величество так расположился к вам, что доверил охранять ночной дворец, но лично у меня нет никаких оснований безоглядно доверяться вам и вашим сородичам.

— И поэтому ваши гвардейцы по ночам пытаются следить за нами? — усмехнулся Орхам. — А вам не приходило в голову, что мы в темноте видим лучше, чем люди?

— Приходило, — на лице капитана Рибрина появилось упрямое выражение. — И даже приходило, что при желании вы можете скрыться от моих солдат так, что они ничего не заметят. Но мои люди будут настороже. Всегда!

Орхам только руками развёл.

— Господин капитан, я могу убедить вас в своей преданности королю?

— Можете, — кивнул Рибрин. — Когда умрёте за Его Величество.

Командир королевских гвардейцев круто развернулся и зашагал прочь от павильона, где проходили фехтовальные тренировки. К Орхаму подошёл Коэри и спросил:

— О чём можно говорить с этим напыщенным болваном, мастер?

— Капитан Рибрин нас терпеть не может и наверняка ежедневно капает королю на мозги. Возможно, это одна из причин, почему король до сих пор не выделил в помощь нашему клану войска. Я хотел поговорить с Рибрином, прояснить ситуацию, но, как видишь, разговор не получился.

Коэри пренебрежительно передёрнул плечами:

— Мастер, почему вы не разрешаете мне вызвать его на дуэль?

— Потому что мы здесь не для сведения личных счётов, Коэри. Ты убьёшь капитана, начнётся разбирательство. На нас и без того косятся — что в городе, что здесь во дворце. Или ты хочешь оставить клан без помощи Ситгара? Хочешь, чтобы хиваши нас затоптали ордами поднятых, а оставшихся вырезали?

— Нет, конечно, мастер, — вздохнул Коэри. — Клан пожертвовал свободой ради помощи Ситгара, и я готов жизнь отдать…

— Я знаю, Коэри, — мягко сказал Орхам. — Будем надеяться, что этого не понадобится. Король обещал послать войска в ближайшее время.

— А если?..

Орхам долго молчал, затем тихо сказал:

— Если помощи не будет, мы вернёмся домой, чтобы умереть вместе с кланом.

* * *

Как это ни странно, но Дилль, лишившись возможности использовать магию, почувствовал себя обделённым. Нет, он по-прежнему оставался самим собой, руки-ноги никуда не делись, но теперь Дилля одолевало чувство, что какая-то часть его организма исчезла. Тео, узнав об этом, попытался утешить — мол, у него ведь и раньше был блок, который не давал пользоваться магией. Но Дилль-то знал, что это совершенно другое. Раньше он чувствовал магическую энергию, мог её накапливать, мог играть с ней, выстраивая из неё магические формулы, а теперь он её практически не ощущал. Он вернулся в те времена, когда Тринн его ещё не осчастливила драконьим даром. И это Диллю категорически не нравилось. Вот так: он даже не заметил, как за несколько месяцев стал настоящим магом. Правда понял это только тогда, когда потерял способности.

Само собой, ни о каких практических занятиях теперь и речи не было. Мастер Китан обследовал Дилля, озадаченно хмыкнул несколько раз и сказал, что ему до полного восстановления способностей у него на занятиях делать нечего. Зато Шетерн, фальшиво улыбнувшись, посочувствовал пострадавшему и задал двойную домашнюю работу, мотивируя это тем, что свободного времени у Дилля теперь гораздо больше. Мастер Оквальд заставил Дилля произнести несколько простых заклинаний, убедился, что адепт говорит правду, и принялся гонять его пуще прежнего. Если верить его словам, то физические нагрузки быстрее восстанавливают магические возможности организма. Так ли это, Дилль не знал, зато из гимнастического зала он выполз еле живой. И только мастер Мариэлла, узнав о несчастье, постигшем адепта Диллитона, с присущей ей обычной чопорной холодностью сказала, что способность логически мыслить не зависит от магии. И что, мол, человек может быть могущественным глупцом. Дилль так и не понял, она его пыталась утешить или наоборот, обозвала безнадёжным тупицей?

В чём Шетерн оказался прав — так это в том, что свободного времени у Дилля теперь стало существенно больше. Особенно после того, как лично гроссмейстер запретил ему ходить к мастеру Иггеру. Так и сказал, мол, нечего без магических способностей ошиваться около старого безумца. Дилль, конечно, понимал тревогу гроссмейстера — без магии он не сможет защититься, если на старика опять накатит… Или он ещё что-то знает, о чём Дилль пока даже не догадывается? Как бы то ни было, на нижние этажи ему доступ закрыли. Причём, не только к покоям Иггера, но и в сборник.

Когда Дилль в очередной раз пришёл к смотрителю Криану, тот отправил его в ненавистную котельную. Дилль, не оставлявший мысли вновь проникнуть в городскую канализацию, решил напроситься в сборник, но Криан только головой покачал.

— Нет, дружище, вход тебе туда заказан.

— Согвин наябедничал?

— Согвин? — Криан удивился. — Нет. Гроссмейстер лично распорядился больше тебя туда не пускать.

— Но ведь я самая лучшая кандидатура из всех адептов! У меня магии вообще нет, мне даже муары не страшны. И работу я знаю.

— Адепт! — в голосе смотрителя зазвенел металл. — Будешь пререкаться, я удвою твои штрафы. Марш в котельную!

И Дилль всю ночь швырял лопатой уголь в раскалённое жерло печи, ругая непреклонного смотрителя Криана, предусмотрительного гроссмейстера Адельядо и «щедрого» мастера Гвинарда. Рядом мохнатым рассерженным шмелём крутился гном Ронхель, испортивший какую-то ценнейшую заготовку и наказанный за это двумя штрафными талонами.

— Зачем, спрашивается, я должен бросать уголь в эту печь? — гном орудовал лопатой с азартом каменного голема — то есть, едва ею шевеля. — Мне нужно горн разогревать с трёх ночи, а я здесь ерундой занимаюсь. Слушай, Дилль, может, ты один поработаешь? Тебе-то спешить всё равно некуда.

Дилль хотел было возмутиться, но передумал — действительно, ему всё равно отрабатывать целую ночь, а у гнома дело важное.

— Иди, — махнул он рукой. — А если тебя старший истопник хватится?

Старшим истопником при котельной работал молчаливый мрачный тип по имени Лобус. Судя по всему, смысл его жизни сводился к двум вещам: чтобы печь всегда была растоплена, и чтобы около неё постоянно находился какой-нибудь адепт, которого можно ругать за что-нибудь. Во всяком случае, у Лобуса было две любимые фразы: «добавь угля» и «работать, бездельник». Сам Лобус при этом махать лопатой не спешил.

— Хватится — скажешь ему, что меня срочно вызвали на приём золотой плавки, и я сейчас вернусь.

Гном умчался, оставив Дилля в одиночестве орудовать лопатой. Не прошло и пяти минут, как заявился Лобус собственной персоной. Откинув длинные светлые волосы со лба, он обвёл взглядом котельную и, разумеется, обнаружил недостачу одного адепта. Недовольно поморщившись, Лобус подошёл к печи, плюнул на её раскалённый бок, подождал, пока плевок с шипением испарится, и кивнул.

— Неплохо, на пару часов хватит.

— Господин Лобус, — Дилль до сих пор не знал, какой у того магический ранг, а потому обращался нейтрально. — Можно задать дурацкий вопрос?

— Дурацкий? Можно.

— Зачем без конца топить эту печь? Ведь в банях ночью никого не бывает, а горячая вода…

— Так ты думаешь, что мы тут воду кипятим? — усмехнулся Лобус. — Нет, эта печь — обиталище огненных элементалей, которые обеспечивают Академию горячей водой и согревают воздух. Ну и заодно, служат для экспериментов магам огненного факультета. Чтобы элементали хорошо себя чувствовали, печь должна быть растоплена. Всегда. Я понятно объяснил?

Дилль кивнул. О как! Оказывается, он занимался не презренным швырянием угля в печь, а жизнеобеспечением огненных элементалей. Существенное повышение статуса, что и говорить. Надо будет Тео рассказать…

— Иди в мою комнату. Там топчан есть, поспи. Я позову, когда понадобишься. Без отдыха десять полных отработок ты не выдержишь.

Дилль оторопело поблагодарил старшего истопника — вот тебе и мрачный тип! По виду Лобус — самый настоящий человеконенавистник, для которого любимое дело — это поиздеваться над адептами. А оказалось, что истопник куда человечнее того же мастера Гвинарда, который улыбается в глаза и тут же назначает суровый штраф. Уходя, Дилль оглянулся — Лобус несколькими пассами создал тонкую светящуюся линию на боку печи и теперь что-то внимательно на ней разглядывал. Наверное, следит за температурой, решил Дилль и, воспользовавшись разрешением, рухнул спать.

За час до рассвета Лобус, снова превратившийся в мрачного типа, разбудил его и буркнул «вставай, бездельник, добавь угля». Дилль расправился с порцией чёрного горючего камня, после чего пошёл на завтрак. В столовом зале народу было меньше обычного — говорили, что гроссмейстер услал куда-то целую команду магов. Дилль без труда обнаружил вампира, клевавшего носом над тарелкой.

— Похоже, поварихи тебе не дали выспаться, — вместо приветствия сказал он.

— Это не поварихи, — Тео поднял на Дилля красные от недосыпа глаза. — Это старший кладовщик, чтоб его порвало! Заставил меня целую ночь перебирать чеснок. Сорок три огромных вязанки. Я чесноком насквозь пропах.

— Наверное, он думал, что ты чеснока боишься, — хмыкнул Дилль, вспомнив распространённое суеверие.

— Наверное, — согласился вампир. — Уж очень он злорадно улыбался, когда давал задание.

— А мне даже поспать удалось, — похвастался Дилль. — Оказалось, что Лобус не такой уж и тиран.

— Тебе повезло, в отличие от меня и нашего общего дружка, — Тео взглядом показал куда-то за спину Диллю.

Дилль обернулся — через два стола от них сидел Мейс, вяло ковырявший вилкой белое мясо. Судя по взъерошенному виду, он тоже всю ночь не спал.

— Между прочим, ты знаешь, что гроссмейстер назначил его ответственным за моё здоровье? — поинтересовался Дилль.

— Не знаю. И что?

— А то, — Дилль радостно ухмыльнулся. — Меня когда вышвырнули из комнаты врачевания, дали одну занятную штуку.

Он показал Тео браслет из серого металла. Вампир безразлично глянул на руку Дилля и сказал:

— Сомнительное украшение. Любой кузнец сделает тебе такой. И даже лучше.

— Ты не понял, дружище. Когда мне понадобится помощь врачевателя, я должен нажать вот на это звено. И врачеватель обязан прибыть к пациенту в любое время дня и ночи. А поскольку ответственный надо мной Мейс, то…

— О-о, — протянул, оживляясь, Тео. — Ты хочешь сказать…

— Не только сказать, но и опробовать его в деле, — усмехнулся Дилль. — Сегодня же. Чувствую, у меня будут проблемы со здоровьем, причём, не реже трёх раз за ночь. В общем, наш общий друг может окончательно забыть про отдых.

— Ради такого зрелища я готов променять кухню на котельную, — заявил вампир.

— Ну, это уже как мастер Криан решит. А пока пошли на историю магии. Опоздаем, Шетерн только рад будет.

Дилль как в воду глядел. Они опоздали всего на минуту, но этого хватило, чтобы Шетерн прочитал им целую лекцию о недопустимости вольного поведения, после чего наградил их штрафными талонами. Амулеты Дилля и Тео уже и без того были напичканы красными огоньками — ими можно в темноте пользоваться вместо фонарей, а потому они отнеслись к очередной пакости Шетерна вполне по-философски — подумаешь, одним штрафом больше, одним меньше.

— … Итак, вспомним тему, которую проходили на прошлом занятии, — вещал между тем Шетерн. — Основное различие в подходах магических академий и церковных институтов. В чём оно? Да, адепт Релла.

Релла поднялась и затараторила:

— Основное отличие магического подхода от церковного заключается в отношении к исполнению задуманного. Магический подход подразумевает наработку опыта и применение его на практике, в то время как церковники всего лишь пользуются дарами Единого, не прикладывая к решению задач никаких личных усилий.

— Блестяще, адепт, — широко улыбнулся Шетерн. — Скоро вы сможете закончить мой курс с отличной оценкой. Поверьте, я буду очень несчастлив.

— Как? — круглое личико Реллы вытянулось.

— Ну, конечно! Ведь после сдачи экзамена я больше не смогу лицезреть вас на своих занятиях. А мне доставляет истинное удовольствие слушать ваши ответы.

— Спасибо, наставник, — Релла слегка покраснела. — Мне тоже очень приятно посещать ваши занятия.

— Гад какой, пользуется служебным положением и не стесняется, — прошептал Тео Диллю.

Глава 19

Дилль хотел было сказать, что Релла, по-видимому, не прочь принять ухаживания Шетерна, но оставил эту мудрую мысль при себе. Нечего сыпать соль на рану другу — у Тео своя голова на плечах, разберётся и без его советов.

Шетерн ещё раз остановился на том, что многие признанными церковью святые, на самом деле были всего лишь магами, перебежавшими в неприятельский стан.

— Нет, разумеется, нельзя отрицать и того, что Единый изредка действительно совершает великие вещи. Например, после молитв двух монастырей он призвал недельный дождь на виноградники провинции Арнио, что находится в Гридехе. Благодаря этому урожай вина был спасён от длительной засухи. Есть и другие примеры, я не буду тратить на это время — вы и без того их знаете, — Шетерн ходил вдоль проходов между столами, внимательно наблюдая за тем, чтобы ученики не задремали во время столь увлекательной лекции. — Но в большинстве своём все чудеса, приписываемые так называемым святым, это не что иное, как проявление магии. Например, исцеление барона Кадьяка, командовавшего заградительным отрядом и смертельно раненого в битве при Пуато. Монах Пирр, позднее ставший известным целителем, но в то время ещё не причисленный к лику святых, не просто вернул к жизни барона. Он исцелил его до такой степени, что барон вновь бросился в битву. Случившееся сочли чудом, враги поняли, что Единый поддерживает малочисленный отряд барона и пустились в бегство. С тех пор гербом Кадьяков стал красный крест с перекрещёнными мечами, как символ воинской доблести и покровительства Единого. Этот случай хорошо описан в книге мастера Георгиуса «Славная и святая магия». А всё дело в том, что монах Пирр был выпускником магической Академии Мироттии, ударившимся в поклонение Единому. Вполне возможно, что сверхголем придал ему сил для исцеления барона, так как до той поры Пирр не блистал на ниве врачевания. Но не стоит забывать, что если бы не магические способности, то Пирр не сумел бы залечить простой порез, не говоря уже о полном восстановлении…

Шетерн остановился около Тео, не нашёл к чему придраться и продолжил:

— Или, к примеру, возьмём святого Генетта. Безусловно, каждый из вас слышал о нём — этот человек был известнейшим прорицателем. Его пророчества — даже самые незначительные, исполнялись всегда. Пророческий дар Генетт, бывший к тому времени одним из лучших магов той эпохи, получил, когда принял решение уйти в монастырь от… Адепт Феодосий!

Раздался громкий щелчок, и задремавший мальчишка подпрыгнул, получив крохотную электрическую искру. Остальные ученики сразу же взбодрились и начали истово есть глазами преподавателя.

— Штрафной талон. Я вижу, вам неинтересно слушать меня. Тогда к домашнему заданию добавьте краткий конспект по книге «Славная и святая магия». На следующем занятии я проверю. Все свободны, а вы, адепт Релла, останьтесь, я хотел бы сказать вам кое-что.

Релла с улыбкой кивнула. Дилль пихнул в бок Тео.

— Пойдём же.

— Но ведь… она… он… — вампир, хищно раздувая ноздри, смотрел то на Шетерна, то на круглолицую Реллу.

— Пойдём, я тебе скажу одну умную вещь, — Дилль вытащил Тео в коридор. — Только ты не обижайся. Она недостойна тебя.

— Да как ты смеешь?!! — Тео оттолкнул руку Дилля. — Да она…

— Тео, Релле нравится изводить тебя и Шетерна. Она играет с вами, как с котятами.

— Нет, — вампир упрямо помотал головой. — Я же чувствую, что Релла относится ко мне лучше, чем к этому… этому…

Пока Тео подбирал эпитет, Дилль от души треснул его в лоб. Изумлённый вампир замолк, чем Дилль и воспользовался.

— Просто подумай над моими словами и её поведением, — веско сказал он. — Не выясняй отношения с Реллой, не задирайся к Шетерну, не изображай из себя горестный пенёк, размышляя, как несправедлив мир. Просто подумай. Не знаю, как у вампиров, но у людей есть такие женщины, которые воротят нос от ухажёров. А стоит перестать обращать на них внимание, как потом не будешь знать, куда деться от их навязчивости.

— Ты хочешь сказать… Но ведь тогда она и Шетерн…

— Тогда ты убедишься, что она не стоит твоего внимания, если не смогла разглядеть всех твоих достоинств, — повторил Дилль.

Страдающий вампир тяжко вздохнул и побрёл по коридору.

— Ты куда?

— Мне надо подумать.

Дилль не стал больше надоедать Тео со своими нравоучениями. Конечно, ему хорошо говорить, ведь это не он влюблён по уши. Понадеявшись, что Тео сумеет разобраться в своих чувствах, Дилль отправился в библиотеку. В отличие от Тео, не вылезавшего из пыльного книгохранилища и постоянно бравшего книги в свою комнату, Дилль в библиотеке за всё время учёбы не побывал ни разу. Однажды он даже дошёл до двери, но передумал, а во второй раз повернул на полпути. Но сейчас из-за клятого Шетерна Дилль был вынужден потерять в библиотеке время, которое мог бы провести с большей пользой. Например, поспать.

Библиотекарь Изольда — женщина преклонных лет, оторвалась от записей и посмотрела на вошедшего. Она до ужаса напоминала Диллю мастера Мариэллу, разве только чуть постарше и попышнее в формах. Но взгляд у неё был такой же: строгий и заранее обвиняющий.

— Подскажите, где мне найти книгу мастера… — Дилль запнулся, поскольку забыл, что Шетерн им задал конспектировать. — Что-то там про славу.

Библиотекарь сурово уставилась на Дилля.

— Адепт, уточните.

Дилль шмыгнул носом, лихорадочно вспоминая название книги. Ну что ему стоило записать? Мучайся теперь перед этой чопорной дамой. Что же там было про эту славу?

— Слава и позор! — вспомнил он.

Правда, вспомнил он название книги, которую ему рекомендовал прочесть мастер Иггер, а не Шетерн. Брови мадам Изольды удивлённо поднялись.

— Вы уверены? Эту книгу уже лет тридцать никто не брал.

— А вы каждую книгу помните? — не удержался от каверзного вопроса Дилль.

— Разумеется, — с достоинством ответила библиотекарь. — Потому я и работаю здесь, что у меня феноменальная память. Так вы уверены?

— Да.

— Тогда ждите.

Она, шурша пышной юбкой, скрылась за дверью в хранилище, а Дилль уселся на неудобный стул с высокой прямой спинкой и приготовился к долгому ожиданию. Вскоре сидеть ему надоело, и он принялся разглядывать стеллажи с книгами.

— О составе рудных тел. Физиология огнеящеров. Основы артефакторики для начинающих. Розыгрыши и шутки при помощи водной магии, — читал он вслух названия. — Счисление траектории боевых зарядов для всех видов стихий. Правила жизни друидов. Перечень элементалей и сорок три способа их вызова. Чтоб меня, сколько же здесь всего!

— Здесь только то, что адепты берут наиболее часто, — послышался голос мадам Изольды. — Основная масса книг находится в хранилище.

Дилль невольно присвистнул. Стеллажи, заполненные книгами от пола до потолка — это только малая часть. Сколько же всего умудрились написать маги, ведь и в других академиях наверняка есть библиотеки. И каждая книга — это результат работы многих лет. Ему вдруг стало не по себе. Перед ним стояли сотни книг, которые он за всю жизнь не сможет перечитать. И это не считая хранилища. Придя сюда, он получил наглядное представление о том, как ничтожно мало он ещё знает.

То ли библиотекарь кроме феноменальной памяти обладала ещё и мыслечтением, то ли по расстроенной физиономии Дилля догадалась, что творится у него на душе, но только суровая дама вдруг улыбнулась и сказала:

— Не тушуйся. Даже гроссмейстер Адельядо не прочёл и сотой доли всех этих книг. Да это никому и не нужно. Каждый приходит сюда только за тем, что может пригодиться в его специальности. Вот ты, судя по мантии, приписан к огненному факультету. Значит, нужные тебе учебники на втором стеллаже на третьей сверху полке. На время учёбы можешь смело исключить все книги из области других стихий, артефакторику, врачевание, магию металлов, работу с живыми существами, травоведение и прочее. Потом, когда возьмёшься за изучение второй специальности, будешь брать и другие книги.

Дилль приободрился. Действительно, чего это он? Ведь никто же не заставляет его день и ночь сидеть тут, изучая труды давно умерших магов.

— А та книга, которую я у вас попросил? Она к какой специальности относится?

— Ни к какой конкретно, — сказала библиотекарь, выкладывая на стол книгу с ветхой и растрескавшейся обложкой. — Это жизнеописание.

— О-о, — озадаченно протянул Дилль. С чего это мастер Иггер решил, что чьё-то жизнеописание поможет ему узнать больше о муарах? — Я могу её взять с собой?

— Нет, она доступна только для чтения в библиотеке, — покачала головой мадам Изольда. — Она — в единственном экземпляре, и копий с книги не делали, поскольку берут её редко.

Дилль уселся за свободный стол. Книга была настолько потрёпанной, что Дилль с превеликой осторожностью открыл первую страницу, опасаясь, как бы она не рассыпалась у него в руках.

«Слава и позор. Жизнеописание величайшего мастера Адогорда Ситгарского, составленное магистром истории Лейвом Ломондским в 430 году эры просвещения».

Адогород? Это имя ни о чём Диллю не говорило. Он начал читать, приготовившись к скучному изложению фактов биографии этого Адогорда. Однако, речь в книге пошла не о давно скончавшемся маге, а о драконах. До этого момента Дилль знал о драконах лишь то, что они когда-то давно жили сами по себе, потом почему-то договорились с людьми, служили им воздушным транспортом и участвовали во всех войнах Империи Гариаль. А после Величайшей битвы вдруг все словно сошли с ума, в один момент разорвали с людьми договор и напали на Империю. И вот уже около трёхсот лет драконы живут где-то около Запретного предела, никого внутрь не пуская… и, видимо, оттуда никого не выпуская. Собственно, это было всё, что простой народ знал о драконах.

Во взятой Диллем книге сведений явно было больше. Так как его жизнь круто переменилась после встречи с одним из легендарных крылатых ящеров, то он с живейшим интересом погрузился в чтение и вскоре забыл обо всём на свете. Например о том, что после обеда у него занятия по риторике. Когда час спустя мелодичная короткая трель возвестила о наступлении обеденного перерыва, мадам Изольда подошла к столу Дилля и спросила, не желает ли адепт сделать перерыв.

— Я… да… нет… потом… спасибо! — пробурчал Дилль, полностью поглощённый чтением.

Библиотекарь усмехнулась и оставила его в покое.

Дилль водил пальцем по строчкам, впитывая информацию и одновременно пытаясь осмыслить её. То, что он слышал раньше, расходилось с тем, что он прочитал сейчас. Если верить автору книги, то драконы не просто заключили с людьми невыгодный для себя договор. Они были вынуждены это сделать. И заставил могучих властителей неба подчиниться не кто иной, как третьесортный маг Адогорд, до той поры никому не известный.

Вопрос верности договору таких могучих существ был жизненно важен для Империи. С драконами Империя подчинила всех соседей и стала самой большой и могущественной страной цивилизованного мира. Но никто не мог сказать, как долго продолжится служение драконов людям. Что именно сделал Адогорд для драконьего племени, он так и не сказал, как молчали на этот счёт и сами крылатые ящеры. Единственно, что было более менее достоверно известно — Адогорд присутствовал при смерти драконьей королевы и даже пытался оказать ей помощь. Помочь он не сумел, получил смертельную для человека дозу драконьей магической квинтэссенции, но непостижимым образом выжил и стал обладателем драконьей магии.

В конце концов гроссмейстеры имперских Академий решились на отчаянный шаг и попытались подчинить волю Адогорда, чтобы узнать у него тайну, связавшую драконов цепями верности. Но эта попытка потерпела неудачу — благодаря драконьему дару Адогорд сумел отразить их атаку. А потом… а потом Адогорд решил, что правила, существовавшие для магов, для него — обладателя драконьего дара, не подходят. И начал жить по собственным законам.

Драконья магия сделала Адогорда величайшим магом — он совершал такие вещи, которые были не под силу даже гроссмейстерам. К примеру, во время южных военных походов Адогорд в одиночку атаковал и рассеял отряд неприятеля, численностью более двух тысяч человек, на что обычно требовалась команда сработавшихся магов-боевиков. Имея мага такой мощи, имперская армия должна была бы радоваться, но… и солдаты, и военачальники, и военные маги боялись Адогорда. Виной всему была его непредсказуемость. Он мог впасть в ярость из-за малейшего пустяка, круша и сжигая всё вокруг. Однажды Адогорд, находясь в таком состоянии, сжёг полевой лагерь, в котором находилось около шестисот солдат Империи. После этого его отозвали из действующей армии и предписали прибыть в Мироттию на суд высших магов. Адогорд покинул армию, но в Мироттию не приехал — он надолго исчез, а затем объявился в родном Ситгаре, бывшим в то время одной из провинций Империи. И объявился он не просто так — Адогорд изгнал наместника императора из города и заявил, что отныне будет сам править в Ситгаре. А Ситгар объявил вольным государством.

Мастер Лейв, написавший эту книжицу, излагал несколько версий, почему вдруг Адогорд решил противопоставить себя магическому и гражданскому обществу. Согласно одной, на Адогорда повлияли гроссмейстеры — хотя он и не дал им поработить себя, но разум у него после этого начал периодически просто пропадать. По второй версии, на Адогорда повлияла драконья магия — к этому склонялись ведущие маги-целители. По их мнению человеческий организм попросту не выдержал такой мощной магии. Но большинство — и маги, и гражданские, и военные люди — все придерживалось самой простой и понятной версии: Адогорд, получив невероятную силу, возомнил себя сверхчеловеком.

На Адогорда периодически накатывали приступы безумия — во время первого он дотла сжёг небольшой городок в имперской провинции Тилис — ныне это королевство Тилис. Тогда император Хельм и высшие маги предпочли замять этот инцидент, но приступы повторялись снова и снова, мирные граждане гибли, а о беспомощности главы Империи шептались даже придворные, не говоря уже о простом народе. Когда же Адогорд захватил Тирогис, чаша терпения императора Хельма переполнилась. Он отдал приказ об аресте захватчика города и повелел, чтобы бунтовщика привезли в Мироттию для публичной казни.

Мастер Лейв описал взятие Тирогиса как-то вяло, словно к этому моменту ему надоело рассказывать о деяниях Адогорда. Когда императорская пехота проникла в столицу провинции, те из горожан, кто ещё не убежал из города, рассказали, что Адогорд укрылся в магической Академии, предварительно изгнав оттуда всех магов. Генерал Лорран, командовавший операцией, приказал начать атаку драконами, для которых магия Адогорда не была смертельна. Но крылатые ящеры отказались, сославшись на кровный договор с бунтующим магом. Штурмовать Академию означало просто погубить солдат. Тогда генерал обратился к магам — кто, как не они, должны знать все тайные ходы? После недолгой консультации маги сошлись во мнении, что самым безопасным и действенным способом проникнуть внутрь Академии будет путь через городскую канализацию.

Дочитав до этого момента, Дилль решил, что сейчас он узнает, на что намекал ему старик Иггер, порекомендовав эту книгу. Однако, к великому его сожалению мастер Лейв ограничился несколькими короткими абзацами, описывая дальнейшие события.

Два штурмовых отряда, в которые входили и маги, отправленные в канализацию, пропали. Обратно выбрались три израненных человека, сообщившие, что под землёй на них напали какие-то монстры. Маги умерли мгновенно, а солдаты были растерзаны этими монстрами. Ни маги, ни военные раньше ни о чём подобном не слышали. Неизвестно, как бы поступил генерал Лорран — повторил бы попытку проникнуть в Академию через сеть подземных ходов или начал лобовую атаку, потому что вскоре из ворот Академии появился сам Адогорд. Маг-бунтовщик позволил наложить на себя магические оковы, после чего под конвоем был отправлен в Мироттию. А по пути исчез. Часовые утверждали, что Адогорду помогли бежать драконы — дескать, они слышали хлопанье крыльев перед тем, как обнаружилось исчезновение пленника. Драконьи старейшины на расспросы комиссии дознавателей ответили только то, что никто из драконьего племени не помогал Адогорду. Комиссии пришлось смириться с тем, что крылатые ящеры не пожелали сказать правду, а император Хельм особым указом запретил упоминать имя Адогорда во всех деяниях магов. И об Адогорде забыли.

Короткое заключение повествовало, что мастер магической истории Лейв Ломондский потратил немало сил на то, чтобы получить разрешение у Совета магов и лично императора на написание данной книги. Конец.

Дилль потянулся, разминая затёкшую спину. История, конечно, интересная, но что она ему даёт? Про муаров тут только и сказано, что они перебили кучу солдат и магов, и что до этого момента никто подобных монстров не видел. Может, старик Иггер посредством книги и истории про Адогорда намекал ему об опасности драконьей магии? Так он и сам это прекрасно знает — одно только воспоминание о неуправляемой ярости заставляет Дилля содрогаться. И вообще, мастер мог бы и просто сказать, а не гонять его в библиотеку.

Посидев ещё немного, Дилль сдал книгу мадам Изольде, посмотрел на песочные часы, мерно пересыпающие содержимое из одной колбы в другую, и только тут понял, что пропустил занятия по риторике. Ну что же ему так не везёт? За пропуск занятия полагался штраф, а их у Дилля и без того целая вереница.

— Сплошной вред от этого чтения, — проворчал Дилль, покидая библиотеку. — В следующий раз надо будет брать книгу с собой, как это делают умные люди в лице Тео.

Глава 20

* * *

— Ваше Величество, покушение назначено на послезавтра.

Юловар посмотрел на гроссмейстера и вернулся к рисованию кленовых листьев на листе рифлёной бумаги. Карандаш с магическим наконечником выводил на бумаге тонкие светящиеся линии, которые спустя некоторое время гасли, оставляя королю простор для воплощения новых творческих задумок.

— Хивашская шпионка сообщила мне, что её Хозяйки в последнюю минуту несколько изменили план действий, — Адельядо раздражённо подёргал себя за ус, недовольный тем, что король не уделяет такому важному известию достаточно внимания. — Они усомнились, что обычный наёмник даже при моей поддержке сумеет пробраться в ваши покои, а потому решили послать сюда ещё и мага. Кто он и как попытается пройти охрану, мне неизвестно. Возможно он будет действовать в паре с убийцей, а, может, и самостоятельно.

Вот теперь король заинтересовался. Он отшвырнул прочь карандаш и поднялся.

— Адельядо, мне кажется, ваша игра зашла слишком далеко. Теперь ещё и маг!

— Моя игра? — гроссмейстер сделал ударение на слове «моя». — Но разве это не обязанность прокуратора следить за подобными вещами? Насколько я помню, он ни словом не обмолвился, что знает о созревшем заговоре против вас. Будь Крюэль порасторопнее, это игра была бы его. А он только и может приходить ко мне и с важным видом вещать, что король решил пригласить для встречи двух адептов Академии. Надутый болван!

Юловар побуравил мага сердитым взглядом.

— Как он может знать, если с хивашскими шпионами общается сам первый маг королевства? Думаю, у вас достаточно сил и средств, чтобы скрыть от его подручных свою деятельность.

— Разумеется, — кивнул гроссмейстер. — Именно поэтому мне и внушает тревогу, сказанное шпионкой. То, что хиваши сумели найти мага-ренегата, готового служить им — это само по себе плохо. Но гораздо хуже, что они уговорили его пойти на откровенное самоубийство.

— Да, против Леклера никакой маг не устоит, если вы имеет в виду это.

— Никакой, если только он не из высших мастеров, — поправил короля Адельядо. — К примеру, со мной Леклеру придётся изрядно повозиться.

— Вы думаете, что маг, нанятый хиваши, столь могущественен?

— Ваше Величество, — тихо сказал гроссмейстер, — я не исключаю ничего. В том числе, что этот маг может быть не чужак, а из нашей Академии. Поверьте, у нас есть несколько мастеров, которые заставят попотеть Леклера, попробуй он напасть на них.

Юловар раздражённо встал и прошёлся по кабинету.

— Другими словами, вы уже не уверены в моей защите? Гвардия, отряд вампиров, Леклер и ловушки, установленные лично вами — этого всего недостаточно, чтобы нейтрализовать убийцу?

— Ваше Величество, я думаю, что в момент покушения мне нужно быть с вами. Это, конечно, сразу раскроет все наши карты, и больше мне не удастся встретиться с хивашской шпионкой. Да и пёс с ним с этим планом вскрытия хивашской сети. Ваша жизнь дороже.

— Адельядо, а не вы ли пару недель назад убеждали меня, что нужно заставить хиваши поверить, будто вы с ними заодно? Что хивашская шпионка умрёт, стоит попытаться её арестовать? И что только так можно обнаружить всех вражеских пособников в моём королевстве?

— Тогда речь не шла о неизвестном маге. А хивашских сообщников мы всё равно вычислим, пусть это и займёт больше времени.

Юловар внимательно посмотрел на гроссмейстера. Иной раз он не понимал его. Нет, Адельядо безусловно предан Ситгару, и если вёл переговоры с хиваши, то только для пользы государства. Вот только предан ли он лично Юловару? Или у гроссмейстера на уме ещё что-то? К примеру, посадить на трон кого-нибудь из других Кланов. Сейчас он круто изменил план действий, до того обсуждённый и согласованный до мелочей, но только ли по прихоти хивашских колдуний? Может, никакого наёмного мага и нет… Король вздохнул.

— Хорошо. Приходите, так мне будет спокойнее. Вот только осмелится ли этот маг прийти сюда, если узнает, что вы здесь?

— Я уже всё продумал, Ваше Величество. Я не исключаю, что в вашем дворце есть пособник хиваши. или просто человек, с таким пособником знакомый. Поэтому завтра я приведу к вам на встречу адептов, которых вы хотели видеть, устрою какой-нибудь громкий скандал и удалюсь. Пусть все видят, что гроссмейстер в ссоре с королём. Это также хорошо согласуется с теми планами, которыми я делился с хивашской посланницей — я ведь должен быть вне подозрений, когда покушение свершится. А после я вернусь по тайному ходу и останусь у вас вплоть до завтрашнего вечера.

Король согласно кивнул и жестом отпустил мага. Когда гроссмейстер покинул королевский кабинет, Юловар встал и проверил исправность двери тайного хода. Гвардия, вампиры и маги — это, конечно, хорошо, но путь к отступлению никогда не помешает.

* * *

— Месть маленькая, но весьма сладкая, — проворчал Дилль, нажимая на звено браслета. — А нечего было красить меня в травяной цвет.

Он забросил ещё несколько лопат угля в огненное жерло, полюбовался на светящуюся полосу, оставленную старшим истопником на горячем металлическом боку печи, и уселся на складной табурет, вытянув ноги. В этой позе и застал его Мейс.

— Что случилось? — Мейс запыхался — видимо, всю дорогу бежал. — Вид у тебя нормальный…

— А какой у меня должен быть вид? — Дилль изобразил удивление. — Разве что, устал я изрядно — эта демонова печь требует постоянной заправки. А что?

— Ты зачем меня вызвал, спрашиваю? — рявкнул Мейс. — Помощь нужна?

— Помощь? А-а, ты тоже хочешь поработать истопником? Тогда бери лопату — вон ту, что побольше…

— Я этой лопатой сейчас тебя огрею, — прорычал Мейс. — Последний раз спрашиваю, тебе помощь врачевателя нужна или нет?

— Нет.

— Тогда зачем вызывал?

— Я не вызывал. Случайно, наверное, получилось.

Проворчав на прощание что-то нелестное о криворуких болванах, Мейс удалился. Дилль посмотрел ему вслед.

— Погоди, дружок, сегодня ты пожалеешь, что посмел шутить над великим и ужасным драконоборцем сэром Диллитоном Победоносным.

Весьма довольный собой, Дилль час спустя опять нажал на сигнальный браслет. Мейс примчался, обласкал его всеми доступными видами ругательств и пригрозил, что если ложный вызов снова повторится, то он, как ответственный врачеватель, назначит опекаемому мощную клизму из настойки ядовитого плюща. И сам же приведёт приговор в исполнение, а потом соберёт его выпавшие кишки и бросит в печь.

Чтобы не подвергать свою… свой организм жестокому испытанию, к следующему вызову Дилль приготовил настоящую травму. Он приложил палец к раскалённой заслонке и с проклятьями запрыгал по котельной. Получилось даже слишком правдоподобно — кожа на кончике пальца побелела, а сам палец тут же покраснел и сильно заныл. Ругаясь, Дилль сунул его в ведро с водой, чтобы немного унять боль.

— Ну, и где больной?

Дилль обернулся и обмер. На пороге в котельный зал стоял гроссмейстер Адельядо собственной персоной, а позади него маячил Мейс с неприятной улыбочкой на лице.

— Значит, говоришь, уже третий вызов? — не оборачиваясь, спросил гроссмейстер. Мейс буркнул что-то утвердительное. — Адепт Диллитон, что случилось?

— Вот, — он выставил перед собой пострадавший палец. — Сильный ожог, болит ужасно, работать не могу. А мне ведь ещё всю ночь лопатой орудовать.

— Сейчас у тебя будет болеть всё, а не только палец! — разозлился гроссмейстер. — Тебе браслет вызова дали не для игр!

— Но я и не играю.

— Нет, конечно, ты просто дурака валяешь! Ты зачем заставил Мейса всю ночь носиться туда-сюда?

— А что ему ещё делать? — нахально спросил Дилль. — Побегал, размялся. Он же любит физические нагрузки.

Лицо гроссмейстера побагровело от негодования. Наконец Адельядо взял себя в руки и сказал:

— Снимай браслет. К тому, что тебе назначил мастер Гвинард, я добавляю ещё десять полных отработок, чтобы в следующий раз ты хорошенько подумал, прежде чем издеваться над товарищами.

— Жабоящер ему товарищ, — проворчал Дилль, отдавая браслет.

— Иди, Мейс, — отпустил водника гроссмейстер.

Мейс издевательски ухмыльнулся Диллю и удалился, насвистывая какую-то весёлую мелодию.

— А ты ступай в свою комнату. И не шляйся попусту по коридорам, а сразу ложись спать.

Если бы после всего сказанного гроссмейстер превратил его в кулёк с пирожками, Дилль бы не удивился. Но отправить спать после объявления десяти полных отработок — это было за гранью разумного. Дилль выпучился на Адельядо, подозревая, что тот не совсем трезв.

— Чего уставился, как элементаль на пентаграмму? — проворчал гроссмейстер. — Я неясно выразился?

— Но… почему?

— Потому что завтра вечером ты и Теовульф пойдёте в королевский дворец. Я не желаю, чтобы вы зевали королю в лицо. Всё понял? А теперь БЕГОМ СПАТЬ!

Два последних слова сопровождались электрическим разрядом такой силы, что Дилль стрелой вылетел из котельной, на бегу почёсывая пятую точку. А спустя несколько минут он уже лежал в кровати. Рядом тоненько похрапывал Тео, которого гроссмейстер тоже освободил от отработки повинности в честь посещения королевского дворца.

— Надо будет попросить короля, чтобы он нас почаще звал, — проваливаясь в сон, сказал Дилль. — Глядишь, так начальство и про отработки забудет.

* * *

За завтраком к их с Тео столу подошла Релла.

— Вы не против, если я присоединюсь к вам?

Тео поперхнулся и промычал что-то неразборчивое. Дилль молча показал на свободный стул. Релла поставила на стол тарелки и, не успев сесть, спросила:

— Ты ведь не сердишься на меня?

Бледное лицо вампира ощутимо покраснело. Дилль демонстративно вздохнул, с сожалением посмотрел на недоеденную порцию и поднялся.

— Пожалуй, я уже наелся. Тео, не опаздывай, нам ещё принарядиться нужно, — уловив молчаливый вопрос Реллы, Дилль пояснил: — Мы с ним сегодня к королю идём. Его Величество слёзно просил нас прибыть, а то он, бедолага, совсем запутался в государственных делах. Говорит, замучался управлять страной без толковых советников…

— Иди уже, балаболка! — в Тео наконец-то проснулся дар речи.

Уходя, Дилль услышал вопрос Реллы «неужели вы действительно идёте в королевский дворец?», и усмехнулся. Это должно придать значимости вампиру в глазах привлекательной водницы, или он не знает женщин.

Личным распоряжением гроссмейстера Адельядо их освободили от учёбы, чтобы у Дилля и Тео было время привести себя в надлежащий для посещения государя вид. Всё бы ничего, но вот только мантии Дилля — что одна, что вторая, представляли собой жалкое зрелище: все в дырах, заплатах и мятые донельзя. Чтобы привести хотя бы одну в более менее приличное состояние нужен как минимум магистр-бытовик. Вопрос: где такого взять и сколько он сдерёт с него за работу?

Дилль хмуро вертел в руках свою мантию, когда в комнату завалился Тео. Судя по улыбке до ушей, он в очередной раз помирился с Реллой.

— Ты представляешь, она вчера чуть не дала Шетерну по физиономии, когда он принялся лапы распускать. Я его в порошок сотру и по ветру развею!

Дилль — закоренелый циник, подумал, что раз пощёчину она Шетерну не влепила, значит, не так уж и рассердилась. Но промолчал, продолжая прикидывать объём предстоящей работы по приведению в порядок мантии.

— Ты чего молчишь?

— А ты чего тараторишь, как сорока? Не видишь, я делом занят.

— Дыры считаешь?

— И это тоже. А заодно прикидываю, сколько ещё влепит штрафов гроссмейстер, когда увидит меня в таком виде. Кстати, твоя мантия не лучше.

— Ты что, думаешь идти в этом рванье на королевский приём? — изумился Тео. — С ума сошёл?

— А в чём мне идти? — огрызнулся Дилль. — В одних подштанниках?

— Для выхода в город есть специальные мантии. Нам их ещё не выдавали, потому что мы с тобой ни разу в город не выходили.

Мигом повеселев, Дилль зашвырнул запасную мантию в шкаф.

— Так чего мы тут сидим? Пошли.

— Я встретил помощника гроссмейстера, — Тео уселся на кровать. — Он сказал, чтобы мы его подождали, иначе кастелян нам ничего не выдаст.

— Тогда я посплю, а когда твой помощник придёт, разбуди.

— Не мой, а гроссмейстера Адельядо. Можешь вставать, он уже подходит.

Сквозь приоткрытую дверь Дилль увидел, как к их комнате приближается молодой человек в синей мантии.

— Здравствуйте! — входя, громко поздоровался он. — Я — магистр Марзан, личный помощник гроссмейстера Адельядо. С адептом Теовульфом я уже знаком. Ты, насколько я понимаю, адепт Диллитон? Очень приятно.

Дилль кивнул.

— Времени у нас мало, — Марзан достал небольшой бумажный свиток и пробежался глазами по строчкам. — Так… так… первым делом, баня, затем умащивание маслами и благовониями. На всё это вам час времени. После…

— Это обязательно? — Дилль ничего не имел против бани, но к маслам и благовониям как-то не привык.

— Да, это приказ гроссмейстера. Он сказал, что вы должны быть чистыми и благоухающими. После этого мы пройдём к кастеляну, он выдаст вам парадные мантии и, если нужно, подгонит их по размеру. Затем посещение интенданта для получения выходного пособия. Собственно, всё.

— Пособия? — оживился Тео. — Что за пособие?

— Деньги. В количестве шести сребреников. Принято выдавать тем, кто идёт в город.

— Негусто.

— Если выдавать больше, то адепты надираются в кабаках до абсолютно свинского состояния. Проверено многолетним опытом, — с улыбкой пояснил магистр. — Сумма в половину золотого окса позволяет хотя бы надеяться, что адепт сумеет вернуться на своих двоих.

— Я знаю места, где на шесть сребреников можно утонуть в вине, — ухмыльнулся Дилль.

— Я тоже знаю, — подмигнул Марзан. — Но упиваться дрянным вином, когда есть возможность выпить хорошего, пусть оно и дороже… Нет уж! Так что, советую всё же посещать более-менее пристойные заведения.

— Но нам-то не светит ни хорошее, ни дрянное вино, — кисло сказал Тео. — Мы идём в королевский дворец, а не по кабакам.

— А, ну да, — опомнился магистр. — Но деньги вам всё равно полагаются, так что к интенданту придётся сходить.

— Да мы и не против.

— Вот и отлично. Тогда приступаем к пункту первому — банному комплексу. Зелень из ваших волос мы не смоем, зато к королю чистыми пойдёте.

Магистр Марзан воспользовался служебным положением и отдохнул вместе с ними на нагретых мраморных полках в бане. Затем в зале отдыха их попытались умастить благовониями, но Дилль воспротивился — не хватало ещё ходить надушенному, словно придворная барышня! Тео, поколебавшись, тоже отказался, а вот Марзан с удовольствием намазался огромным количеством пахучих масел и специальных притирок. В итоге они отстали от графика, проторчав в банях два часа.

Поход к кастеляну Академии тоже растянулся, но на сей раз уже не по вине Марзана. Парадные мантии кастелян — пожилой седоусый архимаг Кестиус, подобрал им довольно быстро, а вот с обувью пришлось повозиться. Пока нашли подходящие ботинки, пока подогнали их по размеру — архимаг Кестиус оказался ко всему прочему ещё и бытовиком, и сам всё сделал, время подошло к обеду.

Сидя в столовом зале, Дилль ловил на себе взгляды. Ещё бы, на нём была не обычная оранжево-дырявая одежда, а шикарная светло-бежевая мантия с красно-чёрной оторочкой! Тео тоже красовался в новой одежде, только его мантия была небесно-голубой. Адепты начальных ступеней, которым ещё не посчастливилось получить выходной в город, смотрели с любопытством и недоумением, а старшие адепты понимающе усмехались, явно представляя, в каком виде вернутся обратно эти два наряженных франта. Релла просто ела глазами Тео, но подойти к их столу не рискнула — рядом с Диллем и Тео восседал магистр Марзан.

После обеда наступил черёд похода к интенданту. По пути Марзан инструктировал их:

— Я с вами не пойду — я недавно поговорил с мастером Харнором на повышенных тонах. Поэтому меня в интендантстве, мягко говоря, не рады видеть. Мастер Харнор — самый главный там. Запомните, он — сквалыга, каких поискать. У него зимой снега не выпросишь. Поэтому, как вы будете выбивать из него свои кровные ползолотых, я не знаю. Вот вам записка от гроссмейстера, но обычно она на Харнора не действует. Хорошо, если он выдаст по сребренику на брата. Ну, дерзайте, а я вас тут подожду.

Дилль повертел в руках записку гроссмейстера — там говорилось, что сегодня адепты Диллитон и Теовульф направляются в королевский дворец. И ничего про какие-нибудь деньги.

— Понятно, почему такие записки не действуют, — буркнул Дилль. — Где это видано, чтобы интендант отдал то, что ему не приказали?

— И-эх! — присвистнул Тео, когда открыл дверь в интендантское управление. — Куда это мы попали?

Глава 21

В огромном зале толпилось множество народа: лавочники в скромных кафтанах, пузатые южные купцы в богато украшенных тёплых халатах, несколько военных в кирасах, шлемах и при мечах, какие-то королевские чиновники с ворохами бумаг в руках и даже пара монахов церкви Единого. И все они громко спорили с интендантами Академии, осматривали какие-то склянки, разложенные на больших столах, трясли друг перед другом мешочками и пучками то ли трав, то ли кореньев и вообще создавали невероятный шум.

— … да это зелье закончится через месяц! Я-то знаю. Нет, три золотых — это слишком дорого. Предлагаю три сребреника. Как? У кого мне лечиться надо?..

— … корень золотого имбиря. Во всей Аталанте вы такого не найдёте. Отдаю за бесценок — всего лишь тридцать золотых за мешок. Нет, не за этот мешок, а за маленький…

— … а я вам говорю, что этот доспех ржавеет. Само собой, не должно быть! Мои солдаты ржавчиной покрыты с ног до головы, потому что в горах льёт, как из ведра. Да над нами даже горцы смеются…

— … как не помните? В прошлый раз я брал у вас кувшин зелья для продления любовных утех. Я его уже на следующий день весь распродал. Сколько ждать? Нет, месяц — это слишком долго. Может, договоримся? А я отблагодарю…

— … покажите мне ведомость оплаты за сбор. А-а, не можете найти! И не найдёте, потому что Академия на платила этот налог в королевскую казну. Вот, получите-с, списочек, — и чиновник вручил одному из интендантов исчёрканный сверху донизу здоровенный свиток, украшенный сургучными королевскими печатями.

— …а что наш настоятель прихожанам скажет? Что святое знамение выдохлось? Нет, давай-ка нам за ту же цену крепкий настой. А мы за ваше здоровье перед Единым помолимся. Куда, говорите, идти? Да как вы смеете!..

Тео застыл столбом, не решаясь сунуться в галдящую толпу, поэтому Диллю пришлось пихнуть его в спину. Добравшись до ближайшего интенданта, он прокричал:

— Нам нужен мастер Харнор!

Интендант махнул рукой куда-то в сторону дальнего конца зала и вернулся к спору с монахом. Дилль и Тео с трудом пробились сквозь плотные ряды торгующихся и обнаружили дверь, обшитую толстыми бронзовыми полосами. Попытки открыть её оказались безрезультатными, поэтому Дилль и Тео, не сговариваясь, заколотили по ней кулаками.

Минуту спустя дверь отворилась, и на пороге возник недовольный мужчина в тёмно-фиолетовой мантии интендантства. Мастер Харнор, как понял Дилль.

— Чего тарабаните?

— Нам велели к вам зайти, — сказал Тео. — Мы сегодня в город идём.

— Заходите, да поживее, — буркнул мужчина, отходя в сторону, — там слишком шумно.

Дилль и Тео прошмыгнули в комнату, мастер Харнор запер дверь и уселся за стол, заваленный бумагами.

— Ну, идёте в город, и что? — он вперил в них строгий взгляд.

— Нам сказали получить у вас деньги, — сказал Тео, протягивая записку гроссмейстера.

— Каждый хочет получить деньги. Мы их куём, что ли? Нет денег.

Тео беспомощно посмотрел на Дилля. Дилль только головой покачал — нет, просьбами тут ничего не добиться. Значит, надо действовать по-другому.

— Мастер Харнор, извините, что отрываю вас от дел, — вкрадчиво сказал он и показал себе за спину, — но что там творится?

— Ежедневные торги, что же ещё, — проворчал интендант. — Вы, я вижу, совсем новенькие, если такой простой вещи не знаете.

— Не знаем, — Дилль многозначительно посмотрел на Тео, но тот ничего не понял. Дилль вздохнул — придётся всё самому делать. — Это так интересно. Никогда не думал, что Академия торгует с кем-то.

— Ну, конечно, торгует, — несколько смягчившись, сказал мастер Харнор. — А откуда, по-вашему берутся деньги на существование Академии? Через интендантство проходят все товары и услуги, которые наши маги производят. А купцы, лавочники и государевы служащие их приобретают. Думаете, чародейские лавки сами создают зелья, заклятья и артефакты? Нет, они всё берут здесь. Причём, обычный покупатель не имеет права приобретать в Академии ни зелья, ни зачарованное оружие — всё делается через посредников. Их вы видели там, за дверью.

— Но зачем такие сложности? — недоумённо спросил Тео.

— А затем, что мы контролируем цены на рынке магических вещей и услуг, — мастер Харнор оживился и принялся читать лекцию: — К примеру, мы продаём строго ограниченное количество зачарованных мечей. Торговцу зачарованным оружием один меч обходится в пятнадцать золотых, продаёт его он уже за восемнадцать. Он может продать и дороже, если найдёт такого болвана, но дешевле пятнадцати цена на этот вид оружия точно не опустится во всём Ситгаре.

— А кто мешает покупателю самому прийти сюда и купить меч по пятнадцать золотых? — пожал плечами Тео. — Я бы так и сделал.

— А здесь ему не продадут, — многозначительно улыбнулся Харнор. — Пусть идёт к оружейникам и берёт по их цене.

— Но зачем?

— Затем, юный адепт, что деньги любят счёт, — наставительно произнёс мастер Харнор. — Посчитайте, во сколько обойдётся содержание одной оружейной лавки: налоги в казну, зарплата продавцу, возможные убытки от воровства, доставка товара — особенно, если лавка не в Тирогисе, а пёс знает в какой дальней провинции. Оплата торгового каравана, его охрана. Да цена этого меча вырастет сразу в два раза. А так все эти расходы ложатся на плечи торговцев, взамен мы им гарантируем, что нужный товар продадим только им и никому больше.

— Здорово придумано! — искренне восхитился Дилль. — Смотри, Тео, вот где настоящая магия! Вот как надо из ничего делать деньги. Замечательно вы это придумали.

— Ну уж, не я один, — польщённо улыбнулся мастер Харнор. — Эта система работает в Ситгаре уже долгое время, и прочие Академии тоже взяли её на вооружение. Она учитывает всё.

— Сегодня же вечером я расскажу о вашей прекрасной системе Его Величеству, — заявил Дилль. — Он прислушивается к моим советам и, уверен, по достоинству оценит ваши старания, мастер Харнор. Без сомнения, король захочет узнать подробнее про вашу систему учёта.

В глазах интенданта что-то мелькнуло — он явно вспомнил, зачем пришли сюда эти два адепта.

— А вы сегодня увидите короля? — с сомнением спросил он. — Не припомню, чтобы Его Величество когда-нибудь интересовался жизнью рядовых адептов.

— Вы абсолютно правы, мастер Харнор, — Дилль напыжился, придавая себе важный вид. — Но дело в том, что мы — адепты не рядовые. Теовульф, как видите, представитель могущественного союзника Ситгара, вампирского клана Григот. А я — потомственный драконоборец, сэр Диллитон…

Тут он запнулся, вспоминая свой полный титул. Какие тогда земли ему пожаловал король? Вот демоны, мог бы и запомнить такую важную вещь.

— Ах, да, действительно, — кивнул мастер Харнор, — я про вас слышал. Что ж, в виде исключения я могу выдать вам по одному сребренику. Под расписку с обязательством погасить долг из будущих заработков.

— Ма-астер Харнор, — укоризненно протянул Дилль. — Вы ведь, как никто другой должны знать, что Его Величество — наш опекун. И, помнится, в присутствии гроссмейстера Адельядо он пообещал платить каждому из нас стипендию в размере десятка золотых оксов в месяц. А мы с Тео ввиду большой занятости про это как-то забывали.

— Неужели? — интендант развёл руками. — Нам ничего не поступало.

— Тогда я попрошу короля наказать своих казначеев, — зловеще сказал Дилль. — Думаю, Его Величество быстро найдёт виновных и примерно накажет их.

— Погодите, — мастер Харнор поднял кверху указательный палец. — Кажется я припоминаю, что в нашу казну поступали какие-то деньги, но королевский суперинтендант толком ничего не объяснил. Поэтому они у нас числятся, как неопределённый доход. Вполне возможно, что эти золотые как раз и есть ваша стипендия.

— Тогда мы можем их забрать? — Тео потёр ладони. — Давайте сюда всё!

Дилль пихнул друга в бок и сказал:

— Не слушайте его, мастер Харнор. Зачем нам сейчас деньги, которые вы можете пустить в оборот? Нет, распоряжайтесь ими, как сочтёте нужным.

— О, я слышу голос не мальчика, но мужа, — интендант, похоже, искренне проникся. — Так, сколько вы желаете взять?

— Думаю, нам хватит по золотому, правда, Тео? А остальное пусть приносит Академии пользу.

— Замечательно! — мастер Харнор залез в стол, вынул из ящика мешочек и высыпал из него горку серебра. — Так, так… вот вам по двенадцать сребреников каждому. И расписку напишите.

— Ма-астер Харнор!

— Нет! — непоколебимо сказал интендант. — Таков порядок. Берёте деньги, оставляете расписку, сколько взяли. Через месяц мы всё забудем, а бумага останется. Или, думаете, я каждую монетку в лицо помню?

Дилль и Тео быстро нацарапали расписки и удалились, бренча в карманах монетами.

— Ловко ты его, — покрутил головой Тео. — Я бы так не смог. А почему взял только один золотой? Можно было бы и всё забрать.

— Да ты что! Он бы удавил нас за такие деньжищи, — хмыкнул Дилль. — Хватит и по золотому на нос.

— Честно говоря, не вижу, зачем нам сейчас деньги, — пожал плечами вампир. — Всё равно не удастся в кабаке посидеть.

— Зато, может быть, удастся на обратном пути заглянуть в какую-нибудь лавочку, где торгуют всякими милыми и модными безделушками. Или какими-нибудь утончёнными южными благовониями.

— Ты чего это? — изумился Тео. — Зачем тебе безделушки?

— Не мне, а тебе, балбес! Купишь какую-нибудь фитюльку своей воднице — дамы это любят.

Тео поражённо застыл.

— Действительно, как это я сам не догадался? Но что ей купить?

— Да какая разница, на месте определимся, — отмахнулся Дилль. — Важен сам жест.

Тео переваривал полученную информацию с таким задумчивым видом, что ожидавший их помощник гроссмейстера не удержался от ухмылки.

— Что, обработал вас мастер Харнор? А я предупреждал вас, что он сварливый самодур.

— Да что ты, — с серьёзным видом сказал Дилль. — Мастер Харнор — очень предупредительный человек, можно сказать, сама любезность. Он нас принял весьма радушно, предложил вина и восточных сладостей.

— Мы говорим об одном и том же человеке? — недоверчиво спросил магистр Марзан. — Скажи ещё, что вы из него выбили положенные шесть сребреников на брата.

— Нет, не выбили…

— Вот видишь.

— Он нам сам предложил взять столько, сколько пожелаем, — закончил Дилль. — Мы решили пока взять по золотому — всё равно тратить особо некуда.

Магистр переводил взгляд с одного адепта на другого. Тео, изо всех сил стараясь не улыбнуться, достал пригоршню сребреников и показал их Марзану. Дилль сделал то же самое, и глаза магистра стали совсем круглыми.

— Какую руку вы ему сломали? — потрясённо воскликнул он. — Харнор выдал вам по золотому оксу?!! Всё, сейчас небо рухнет нам на головы. Нет, я вам не верю, вы меня разыгрываете.

Как ни убеждали Марзана Дилль и Тео, он им так и не поверил, решив, что у них попросту была какая-то заначка. А от предложения спросить у самого интенданта категорически отказался.

— Нет уж, лучше я с гремучим червём поговорю. Ну, теперь пойдёмте в приёмную. Конечно, ещё рановато, но лучше уж подождать — гроссмейстер терпеть не может, когда опаздывают.

Прошло не меньше часа, когда из кабинета появился гроссмейстер Адельядо при полном параде — его шикарная мантия переливалась всеми цветами радуги, на шее красовался ажурный шарф с переливающимися символами магических стихий, а на голове была широкополая шляпа с пряжкой в виде водной элементали. Возможно Диллю показалось, но кобальтово-синяя элементаль слегка шевелилась, словно живая. Гроссмейстер недовольным тоном сказал:

— Марзан, я же велел тебе приготовить ингредиенты для новой пряжки.

— Но, мастер, вы же приказали мне подготовить этих адептов к выходу в коро…

— Молчи! Ты должен был успеть сделать всё! Из-за тебя мне придётся снова идти с этой пряжкой, а я её уже надевал на прошлый приём. Скоро придворные скажут, что глава Академии начал повторяться. В наказание сегодня ночью будешь фильтровать вонючую пыль для тигля мастера Шоджо. Шесть порций. Приду — проверю, — брюзгливо закончил гроссмейстер и посмотрел на Дилля и Тео. — А вы чего сидите? Долго мне вас ждать?

И зашагал к выходу. Дилль и Тео подскочили и поспешили вслед за гроссмейстером. Дилль по пути бросил сочувственный взгляд на Марзана — нелегко ему, должно быть, с таким наставником.

— А ничего, что мы его целый час ожидали? — шёпотом возмутился Тео.

— Молчи, не то и тебя заставят что-нибудь фильтровать. Судя по кислому виду Марзана, это наказание похуже котельной.

Адельядо, явно находившийся не в духе, переливающимся метеором пронёсся по коридорам Академии. Дилль отметил, что встречные магистры, завидев гроссмейстера с недовольным выражением лица, спешили побыстрее убраться с его пути — видимо, знали, что это чревато. Догадка подтвердилась, когда два адепта старших ступеней, что-то оживлённо обсуждавшие около статуи мага земли, были названы Адельядо бездельниками и ни за что награждены штрафными талонами.

Во дворе Академии их ожидала карета с шестёркой великолепных мессантийских скакунов. Гроссмейстер жестом приказал адептам залезать внутрь, и до самого королевского дворца не проронил ни слова. У главного входа в дворец карета остановилась, слуга в роскошной ливрее поспешил открыть дверь и предложить помощь, на что гроссмейстер только отмахнулся и легко выпрыгнул из экипажа. Диллю и Тео, что характерно, слуга помощь предлагать не стал — ну, не очень-то и хотелось.

Дилль нёсся вслед за гроссмейстером в развевающейся мантии и озадаченно размышлял, чем же так озаботился его мудрейшество, что даже не отвечает на поклоны встречных придворных. Сам Дилль вежливо кивал в ответ и даже успел на ходу подмигнуть симпатичной служанке, шедшей навстречу с кипой постельного белья.

Добравшись до большой двустворчатой двери, гроссмейстер сделал небрежное движение рукой. Адельядо явно использовал магию, ведь чем ещё можно объяснить, что толстенные двери распахнулись, как от хорошего пинка, в то время как сам гроссмейстер находился ещё в паре шагов от них? А ведь говорили, что пользоваться магией в королевском дворце нельзя. Наверное, решил Дилль, гроссмейстеру можно то, что запрещено остальным. Однако оказалось, что и главе Академии не всё дозволено.

— Что вы себе позволяете?!! — послышался возмущённый вопль главного церемониймейстера господина Луавиля, которого Дилль запомнил ещё по первому посещению дворца. — Сударь, вы во дворце Его Величества, а не у себя в Академии!

— Ну, полно, Луавиль, — отмахнулся Адельядо.

— Ваша премудрость, вы едва не прибили меня и даже не извинились, — ледяным тоном сказал Луавиль, явно не желавший успокаиваться.

— Ну, тогда извиняюсь, — пожал плечами Адельядо и обратился к камердинеру, стоявшему навытяжку около дверей в королевский кабинет. — Король ждёт меня с этими адептами. Испросите у него разрешения для нас.

— Его Величество сейчас занят, — глубоким басом ответил камердинер.

— Вставайте в очередь, господин гроссмейстер, — едко сказал Луавиль. — Или вы не видите, что здесь находятся и другие, которые ждут приёма?

Дилль давно обратил внимание на то, что в комнате сидит множество придворных, чиновников, военных и несколько дворян кланов Высокородных в одеждах своих цветов. А вот гроссмейстер, похоже, узрел это только сейчас. Адельядо нахмурился, обведя взглядом собравшихся и сказал камердинеру:

— Сударь, наше дело не терпит отлагательств.

— Здесь у всех срочные дела, господин гроссмейстер. Его Величество не давал никаких особых указаний по поводу вас и ваших адептов, — с поклоном ответил тот.

Адельядо рассерженно раздул ноздри, воздух вокруг него начал ощутимо потрескивать, а между пальцев правой руки гроссмейстера замелькали крохотные искры. Дилль на всякий случай отступил на несколько шагов, и Тео поступил так же. Парочка чиновников, сидевших ближе всех к месту готовящейся разразиться грозы, ринулась в дальний конец комнаты. Королевский камердинер остался на своём посту, хотя и изрядно побледнел.

— Ах так! — выдохнул Адельядо. — Ну тогда Его Величество сможет поговорить с этими адептами и без моего участия.

Он обернулся и жестом указал Диллю и Тео на освободившиеся места.

— Сидите и ждите, когда вас пригласят. По прибытию в Академию, доложите мне, как прошла аудиенция.

И гроссмейстер вышел прочь, унося с собой крохотные молнии. Все без исключения проводили его взглядами и облегчённо вздохнули.

— Какая муха его укусила? — недоумённо сказал вслух господин Луавиль. — Никогда не видел гроссмейстера таким… тем более, здесь…

Ответа на этот вопрос ни у кого не было. Дилль уселся в мягкое кресло и похлопал ладонью по соседнему.

— Приземляйся, Тео. Судя по величине очереди, будет хорошо, если нас примут ночью.

— Будет хорошо, если нас вообще примут, — проворчал вампир. — Чтоб впустую время не терять, я помедитирую.

Дилль, которому ввиду перегорания никакая медитация не помогла бы восстановить запас магических сил, вздохнул и уставился на гобелен на противоположной стене. Придётся считать цветочки…

Глава 22

* * *

— Ещё раз повторяю: особое внимание обращать на стены, — Орхам прошёлся перед своим небольшим отрядом. — Во дворце объявлен режим усиленной охраны, гвардейцы удвоили патрули. Нас мало, и мы не можем сделать так же. Зато мы можем разглядеть в темноте то, что даже двадцать гвардейцев не увидят.

— Они вообще ничего не видят, даже у себя под носом, — тихо проворчала Илонна. — Тоже мне, стражи короля!

— Илонна, они до сих пор справлялись и без нашей помощи, — мягко сказал Орхам. — Да, мы превосходим людей в скорости и мастерстве фехтования — вы каждый день доказываете это гвардейцам на тренировочном плаце. Но нельзя недооценивать противника. И среди людского племени встречаются воины, которые могут на равных сражаться с нами. К примеру, сын славного Ольола.

Тут Орхам сделал паузу, вспомнив вспыльчивого каршарца, который то и дело норовил схватиться с ним на мечах. Да, при дополнительной подготовке Гунвальд мог бы вполне сравниться с ним — мастером клинка. А остальным членам его отряда небрежно надрать задницы…

— Я это к тому, — вернулся Орхам, — что столкнувшись с таким противником во время дежурства вы обязаны позвать на помощь. Не нужно демонстрировать свою гордость и умение фехтовать — Коэри, это я специально для тебя говорю! Излишняя самонадеянность приводит к поражению, а это чревато возможной смертью короля. И, если такое вдруг случится, военная помощь Ситгара нашему клану уже никогда не будет оказана. А мы не оправдаем доверия, оказанного нам старейшинами…

Вампиры со скучающими лицами слушали Орхама — каждый вечер перед выходом на дежурство он произносил похожие речи. Коэри сделал шаг вперёд и, подобно королевским гвардейцам, стукнул себя кулаком в грудь.

— Мастер, мы всё поняли. Разрешите идти?

— Да. Выходим.

Вампиры разбились на двойки и бесшумными тенями скрылись во тьме королевского парка. Главный и запасные входы закрывались на ночь и охранялись гвардейцами, а вот территория от дворца до высоких стен была поделена Орхамом таким образом, чтобы каждый вампирский патруль отвечал за свой участок.

Орхам остался в одиночестве, в сотый раз раздумывая, не ошиблись ли старейшины, приняв вассальную присягу Ситгару. Уж слишком долго решает король вопрос помощи клану. Казалось бы, что стоит Его Величеству послать в земли клана Григот пару тысяч копейщиков и организовать там укреплённый форт? Да он должен был руками и ногами схватиться за возможность расширить влияние Ситгара так далеко на восток. Но нет, король медлит. Хиваши становятся всё настойчивее в набегах, и количество поднятых ими мертвецов с каждым разом всё увеличивается. А количество вампиров, защищающих свои земли, тает, как снег весной — быстро и неумолимо.

От этих мрачных мыслей его оторвал влетевший в казарму Коэри.

— Мастер, Каюри обнаружил что-то странное в сливной башне, что стоит на пруду.

— Что именно? — поднимаясь, спросил Орхам.

— Он не понял. Говорит, какая-то куча ворочается в темноте, но на человека не похоже. Каюри сказал, что пока опасности нет, но на всякий случай остался у башни. А я сразу побежал к вам. Может, нужно оповестить капитана Рибрина?

Каюри — двоюродный брат Коэри, был отличным воякой и при этом не отличался умом. Это, если говорить мягко. Мало ли, что обнаружил скудоумный Каюри — это может оказаться просто куча грязи, расползшаяся под потоком сточных вод. Или разворошённое крысиное гнездо. Поэтому давать капитану Рибрину и гвардейцам лишний повод позубоскалить Орхам не захотел. Сначала нужно проверить, что там нашёл Каюри, а дальше действовать по обстановке. А Коэри, похоже, за ум взялся — не стал лезть сломя голову, а позвал наставника.

Орхам и Коэри бегом преодолели расстояние от казармы до сливной башни у пруда. В темноте Орхам разглядел скорчившегося Каюри, глядевшего через открытый люк куда-то вниз. Из люка доносилось только тихое журчание стекавшей воды — никаких подозрительных шумов Орхам не услышал.

— Что там? — шёпотом спросил он.

— Не знаю, там что-то шевелилось.

Каюри указал рукой в люк, и Орхам отметил, что рука его слегка трясётся. Испугался что ли? Странно, раньше ничего подобного он за Каюри не замечал. Что же могло так испугать бесстрашного вампира, не одну сотню раз сражавшегося против ужасных обитателей Запретного предела?

— Где? Я ничего не вижу, — тихо сказал Орхам, наклонившись над люком и пытаясь разглядеть в кромешной тьме хоть какое-нибудь движение. Даже вампирское зрение оказалось бессильно против этой чернильно-клейкой темноты. — Коэри, принеси-ка сюда… Ох!

Коротко замахнувшись, Коэри ударил наставника стилетом в спину. Острое и тонкое, как игла, лезвие легко пробило сукно форменного камзола и вошло Орхаму в сердце. Изогнувшись от боли, Орхам глухо вскрикнул и рухнул в водяной сток. Снизу раздался лёгкий всплеск, на секунду заглушивший журчание талой воды, стекавшей по каменным стенам.

— Уже всё? — слегка дрожащим голосом спросил Каюри. — Он мёртв?

— Я не промахиваюсь, — буркнул Коэри. — Прости, наставник, так было нужно. Пойдём, Каюри, теперь наступает самое важное. Времени у нас мало, а успеть надо много. Ну, чего застыл?

Каюри, всё ещё глядевший вниз, покачал головой.

— Коэри, мне показалось…

— Думаешь, мастер выжил после моего удара? — поднял одну бровь Коэри.

— Нет, просто я видел, как на мгновение там внизу стало светло, словно кто-то зажёг фонарь.

— С ума сошёл? Откуда фонарь в этой грязной жиже? — Коэри нахмурился и склонился над люком. — Там по-прежнему темно, как в душе у демона. Выдумываешь ерунду всякую.

— Но мне показалось…

— Как говорят церковники, когда кажется, надо креститься и призывать Единого, — Коэри усмехнулся и захлопнул крышку люка. — Всё, хватит болтать. Пошли!

Мгновенье Каюри стоял в нерешительности, затем махнул рукой и побежал вслед за братом. Добежав до стены, верхушка которой была увита сухими плетнями ядовитого плюща, Коэри снял с шеи цепочку с медальоном, открыл крышку металлического украшения и прижал палец к камню.

— Ну, и долго нам ждать? — оглядываясь, спросил Каюри. — Не ровен час кто-нибудь из наших придёт. Или гвардейцы.

— Наши находятся на своих участках, а гвардейцы сюда носа не сунут — им Рибрин запретил. Ага, вот они.

Через стену перелетел моток верёвочной лестницы. Коэри несколько раз дёрнул её, показывая, что всё в порядке, и натянул лестницу, прижав ногой верёвочную перекладину к земле. Вскоре рядом с вампиром приземлился человек в тёмной одежде и с лицом, закрытым тёмной тряпицей. Жестом он показал, что подержит лестницу, Коэри уступил ему своё место, а сам вместе с братом отошёл на десяток шагов, вглядываясь в темноту. Второй человек в тёмных одеждах сидел на стене и помогал другим, видимо, менее ловким, преодолевать препятствие.

Только минут десять спустя все заговорщики наконец-то оказались на территории королевского дворца. Дольше всех перебирался какой-то тип в чёрной просторной мантии, которая создала своему владельцу немало проблем во время преодоления стены. Коэри смотрел на то, как ему помогают перелезать, и никак не мог понять, зачем тащить на такое опасное дело столь явно бесполезного члена. Впрочем, вскоре оказалось, что этот тип — маг, а, значит, не так уж и бесполезен. Что он и продемонстрировал пару минут спустя.

Коэри и Каюри разошлись в стороны, чтобы перехватить вампиров из других двоек, если те вдруг окажутся поблизости от места проникновения. Заговорщики подошли к восточному боковому входу, и один из них постучал в дверь.

— Чего вам надо, клыкастые? — послышался из-за дверей невежливый вопрос гвардейца, который решил, что беспокоят его вампиры — а кто ещё может стучать в дверь на охраняемой территории?

— Мастер Орхам просил отдать тебе одну вещь, — сказал маг.

— Какую? — приоткрывая дверь, спросил гвардеец, и тут же рухнул на пол, выпучив глаза и схватившись за горло.

— Малое заклинание удушья, — ответил маг, переступая через тело гвардейца.

Заговорщики скрылись за дверью, Коэри наказал Каюри оставаться снаружи, а сам побежал следом за ними. Посланец герцога говорил, что в группе будут люди, отлично владеющие оружием, но Коэри вполне обоснованно полагал, что в мастерстве с ним они не сравняются, а, значит, его помощь может пригодиться. Шестеро заговорщиков и вампир быстрым шагом двигались по безлюдным коридорам, и Коэри даже предположил, что они сумеют добраться до третьего этажа дворца, так никого и не встретив. Но в этот момент открылась одна из дверей и показались две служанки — одна несла бельё, другая — переносную жаровню и горшок с углями. Шедший первым человек в тёмных одеждах не раздумывал ни мгновения — выхватив тонкий меч, он двумя взмахами обезглавил женщин. Коэри, проходя мимо трупов, не испытал ни малейшего сочувствия к невинно погибшим служанкам и только лишь отметил, что удары были нанесены мастерски — выходит, не обманул герцогский посланец.

Добравшись до нужной комнаты, заговорщики обнаружили в ней гвардейца, самозабвенно тискавшего миловидную служанку. Та, закрыв глаза, тонко попискивала, но не сопротивлялась. Как бы ни был увлечён гвардеец, но лёгкий шум за спиной заставил его обернуться. Увидев входящих в комнату незнакомцев, он оттолкнул девушку и метнулся к стоящей у стены алебарде, но моментально был убит. Девушка, не успевшая сообразить, что происходит, разделила судьбу любовника.

— Запри дверь, — приказал маг одному из своих людей.

Он откинул капюшон, и глазам Коэри предстал старичок со смешной причёской. Ну, прямо-таки одуванчик — такой же белый, пушистый и безобидный. Вот только взгляд у него, как холодная сталь. Маг пристально посмотрел на Коэри, и вооружённый вампир — почти мастер клинка, вдруг почувствовал себя беззащитным перед этим старичком.

— Ты помнишь, что должен делать и говорить?

— Да, мастер.

— Ладно, — буркнул маг. — Ошибёшься хоть в одном слове — пеняй на себя! И слушайся меня беспрекословно. Скажу убить — убивай. Скажу убить себя — умри. Иначе я тебя и после смерти достану.

Как бы это дико ни звучало, но Коэри поверил магу. И впервые с тех пор, как он согласился участвовать в заговоре против короля, подумал, а не сделал ли он страшную ошибку?

* * *

К тому моменту, когда за окном приёмной стало темно, очередь из придворных, вельмож, чиновников и военных была всё такой же большой. Наверное потому, что с момента появления здесь Дилля и Тео ни один посетитель не прошёл на приём к королю. Камердинер несколько раз скрывался за дверью, появлялся и отрицательно качал головой в ответ на молчаливые вопросы просителей.

Дилль насчитал двести сорок одну розочку на гобелене, после чего сбился со счёта. Тео, уже давно закончивший медитировать, елозил на стуле, явно испытывая желание кое-куда уйти. Впрочем, Дилль тоже был не прочь наведаться в «кое-куда», но вдруг король именно в этот момент решит принять их. И всё — прощай аудиенция. Скандал, который в этом случае мог им закатить гроссмейстер, не шёл ни в какое сравнение с испытываемым неудобством, а потому Дилль и Тео продолжали бессмысленные посиделки.

Дилль уже совершенно озверел от безделья и начал всерьёз присматриваться к столу камердинера, на котором кроме небольшой стопки бумаг, чернильницы и стакана с перьями стояла также и мисочка с мелким песком — им камердинер периодически посыпал документы для скорейшей просушки чернил. Для перемещения песчинок у Дилля вполне хватит энергии, может, стоит попробовать помочь королевскому чиновнику в его нелёгкой работе? Тем более, что камердинер в очередной раз скрылся в королевских покоях и не заметит песчаного оживления на своём столе. Дилль собрался поделиться этой мыслью с Тео, когда дверь распахнулась, и в приёмную вышел камердинер.

— Господа, Его Величество поручил мне передать вам, что сегодня никого принять не сможет.

Послышались красноречивые вздохи, однако вслух выразить недовольство никто не посмел. Все начали подниматься и двигаться на выход. Дилль встал и потянулся, разминая затёкшую спину.

— Пойдём, Тео, нам ещё до Академии по темноте топать…

— А вас, господа адепты, я прошу задержаться, — сказал камердинер, пододвигая к себе чистый лист бумаги с вензелями Красного Льва. — Мне нужно заполнить опросник о вашей учёбе в Академии. Подходите поближе, это не займёт много времени.

Издав синхронный демонстративный вздох, Дилль и Тео подошли к столу, приготовившись отвечать на вопросы. Но едва последний из ушедших скрылся за дверью, камердинер отодвинул от себя лист и сказал:

— Проходите, Его Величество ждёт вас.

— Понял, Тео, какие мы важные персоны? — подмигнул другу Дилль. — Ради нас всех остальных выгнали.

— А я всегда это знал, — ухмыльнулся вампир.

— Его Величество ждёт вас! — металлическим тоном напомнил камердинер.

— Вы даже не доложите о нашем прибытии? — осведомился Дилль — насколько он знал, без доклада к королю никто попасть не мог.

— Да идите уже! — рявкнул камердинер.

Слегка ошарашенные, они отворили створку большой двери и вошли в огромный кабинет. В отличие от приёмной, украшенной безвкусными гобеленами с розочками, здесь царили дерево и стекло: стены были покрыты панелями из дерева явно драгоценных пород, а по стёклам в огромных от пола до потолка окнах проплывали лёгкие переливы от фиолетового до нежно розового.

В дальнем конце кабинета за массивным столом восседал король — Его Величество Юловар второй. А рядом с ним стоял… гроссмейстер Адельядо. Дилль поначалу даже подумал, что зрение изменило ему — откуда бы здесь взялся гроссмейстер, если он весьма разгневанный ушёл из приёмной несколько часов назад? Дилль мельком глянул на Тео — физиономия у вампира тоже была озадаченной, значит, не одному Диллю привиделось. Впрочем, он начал понимать, что произошло, когда король, сделав им знак подходить поближе, сказал магу:

— Значит, гроссмейстер, теперь вы абсолютно уверены в моей безопасности?

— Разумеется, Ваше Величество, — кивнул тот. — Этот кабинет защищён от любого внешнего магического воздействия — силового, стихийного или астрального. Когда я или Леклер активируем защитную сеть, убийца превратится в пыль, если только он не сверхмаг. А если даже такой сверхмаг и сумеет ворваться сюда, с вами будет Леклер, который уничтожит его. Поэтому Леклер будет неотлучно находится рядом с вами до разрешения этой ситуации. Здесь, в спальне или даже, простите, в уборной.

Дилль только сейчас заметил лысого мага, который едва не отправил его на тот свет в прошлый королевский приём. Он стоял в углу, скрестив руки на груди, а неподвижное лицо Леклера могло соперничать в невозмутимости с любым из памятников императору Гариалю. Услышав слова гроссмейстера, Леклер только согласно кивнул и снова превратился в изваяние.

— Последнее, я думаю, излишне, — хмыкнул король. — Ну, хорошо, раз вы закончили строить свою оборонительную сеть, давайте займёмся вашими подопечными. Кстати, а что это с ними?

Разумеется, король сразу обратил внимание на зелёные волосы Дилля и Тео. Гроссмейстер кашлянул, не зная, что сказать.

— Ваше Величество, такова последняя мода среди магов, — нагло соврал Дилль и, не удержавшись, добавил: — Вполне возможно, что однажды и глава Академии придёт к вам с изумрудной причёской.

А что? Пусть теперь отдувается, ведь если не с разрешения гроссмейстера, то с его молчаливого согласия водники развлекаются над ни в чём не повинными адептами других факультетов.

Леклер в углу как-то странно хрюкнул, гроссмейстер Адельядо нехорошо прищурился, явно формируя в голове список наказаний для шутника, а король, представив главу Академии с зелёными волосами и такой же красивой бородой, откровенно заулыбался.

Глава 23

— На самом деле зелёные волосы — это просто отличительный признак излишней болтливости, — вернул шпильку гроссмейстер. — Чем больше адепт произносит ерунды, тем зеленее его шевелюра.

При этих словах Тео — практически образец благоразумия, шумно засопел. А Дилль, проигнорировав завуалированную угрозу, сказал:

— Ваше Величество, господин гроссмейстер изволит шутить. Просто особо одарённые и умелые адепты должны выделяться из общей массы, вот нас с Теовульфом и наградили таким отличительным признаком.

Теперь уже гроссмейстер шумно задышал — Дилль даже забеспокоился, не перегнул ли он палку? Вдруг гроссмейстер решит превратить его в какое-нибудь малопривлекательное существо вроде паукособаки, которыми, говорят, кишат западные горы? К счастью, король рассмеялся и сказал:

— Адельядо, не надо раздувать ноздри. Весёлая шутка — лучшее завершение тяжёлого вечера.

— Теперь вы видите, Ваше Величество, как мне тяжко приходится? — патетически взмахнул руками гроссмейстер. — Представьте себе, что вытворяют мои адепты в стенах Академии, если даже в присутствии короля они умудряются вести себя столь нахально. А эти двое — в первых рядах.

— Что, действительно?

— Да, — хмыкнул Адельядо. — К сожалению, они в первых рядах не только в магических дисциплинах. В отработке наказаний им равных тоже трудно сыскать — у каждого по десятку в очереди на исполнение. А у этого мелкого нахалёныша даже два десятка. И, возможно, скоро число штрафов удвоится. Ваше Величество, вы, как их опекун, должны повлиять на подопечных.

«Мелкий нахалёныш» сделал самую умильную физиономию, на которую только был способен. Тео придал лицу выражение оскорблённой невинности.

— Повлияю, — усмехнулся король, которого, разумеется, физиономические упражнения адептов ничуть не обманули. — А пока…

В этот момент из-за дверей в приёмную послышался чей-то разговор. Точнее, слышались громкие вопли, в которые королевский камердинер пытался вставить хоть слово.

— А я тебе говорю, что это не терпит! — орал кто-то за дверями. — Тупица, речь идёт о жизни и смерти короля.

— Но Его Величество занят…

— Уйди с дороги, остолоп! Я должен видеть короля! Немедленно!

— Что вы себе позволяете…

В дверь что-то с силой ударило — похоже, камердинер своим телом защищал вход в королевский кабинет.

— Это же голос прокуратора, — гроссмейстер озадаченно пригладил длинную бороду. — Думаю, лучше впустить его, не то он разнесёт двери.

— Похоже, случилось что-то серьёзное — Крюэль никогда себе такого не позволял, — нахмурился король и крикнул: — Альен, впусти прокуратора!

После недолгой возни в приёмной двери распахнулись, и в кабинет ворвался прокуратор.

— Ваше Величество, я только что получил известие… — тут Крюэль увидел гроссмейстера и удивился. — О, Адельядо! А вы откуда тут взялись? Вы же…

— Тихо! — король жестом утихомирил тяжело дышащего прокуратора. — Успокоился? Теперь говори.

Тот многозначительно оглядел присутствующих, задержавшись взглядом на Дилле и Тео. Король недовольно поморщился.

— Ты ломился в мою дверь, как бык, только для того, чтобы изображать статую молчальника?

— Но… Ну, хорошо, если вы доверяете… Ваше Величество, я получил донесение, что на дворец готовится нападение.

Король и гроссмейстер обменялись взглядами.

— Во дворец герцога Фрадбурга несколько раз наведывался некто архитектор Реус, — продолжал прокуратор. — На самом деле этот тип — командир одного из отрядов наёмных убийц — отъявленных головорезов. Так вот, после очередного визита Реус с подручными исчезли из Тирогиса, а сегодня вновь здесь объявились. Мои люди проследили, как наёмники поселились в доходном доме Пяти палиц, а потом… — тут Крюэль вздохнул. — Потом они потеряли их из виду. Наверное, наёмники вышли через тайный ход, о котором никто не знает.

Гроссмейстер демонстративно хмыкнул, король нахмурился, Леклер продолжал имитировать статую. Дилль и Тео жадно слушали — ещё бы, не каждый день ты становишься посвящённым в государственные тайны.

— Два часа назад один из моих самых толковых агентов обнаружил идущего по городу Реуса и последовал за ним. В результате он установил, что группа вооружённых людей…

Захватывающую историю прокуратора оборвал странный звук, который издал гроссмейстер. Крюэль с негодованием посмотрел на захрипевшего и схватившегося за грудь мага.

— Господин чародей, хотя бы при короле соблюдайте приличия! Прекратите ваши кривляния!

Сам король с удивлением смотрел на гроссмейстера, который, как бы ни относился к прокуратору, никогда не позволял себе такого странного лицедейства.

— Адельядо, что происходит? — нахмурился Его Величество.

Дилль, стоящий сбоку от короля и гроссмейстера, вдруг увидел ответ на этот вопрос. Те самые жутко белые глаза, которые едва не отправили его в небытие в прошлое посещение дворца. И сейчас эти глаза смотрели на Адельядо.

— Это Леклер! — завопил он. — Леклер убивает его!

Король обернулся, прокуратор замер, не понимая, что происходит. В этот момент большая деревянная панель на стене распахнулась от мощного удара изнутри, и в королевском кабинете оказались два человека в тёмных одеждах с обнажёнными короткими мечами. Мгновение, и они, обогнув Леклера, бросились на короля. Юловар обладал завидной реакцией — он успел уклониться от удара меча одного из нападавших. Но второй убийца нанёс выпад прямо в грудь Юловара — удар был такой силы, что, наверное, мог бы проткнуть деревянную перегородку толщиной с руку.

Дилль успел подумать, что вот и настал конец Его Величеству, но едва остриё меча нападавшего коснулось королевского камзола, как ослепительная яркая вспышка превратила оружие убийцы в раскалённую железяку — видимо, сработал какой-то защитный амулет. Сам нападавший рухнул на пол и задёргался в конвульсиях. Второй убийца, ослеплённый вспышкой, замешкался, но из тайного хода в стене появились ещё двое в тёмных одеждах. Юловар, воспользовавшийся заминкой нападавших, отскочил назад — теперь между ним и убийцами оказался длинный прочный стол.

— Тео, делай щит! — крикнул Дилль, хватая с секретера тяжёлый подсвечник и бросаясь на помощь королю.

Теовульфу, накопившему за время вынужденного ожидания в приёмной необходимый запас сил, понадобилось всего несколько секунд на создание воздушного щита. Дилль оттолкнул короля, закрывая его собой, и тут же зажмурился, когда два кинжала, брошенные убийцами, ударились в невидимую глазу защиту — Тео, как и тогда в Неонине, воздвиг надёжный магический щит. Надёжный ли? Ведь, магия Тео имеет обыкновение пропадать в самый нужный момент.

Метнувшие кинжалы убийцы вновь бросились в атаку, ударились о невидимую стену и остановились. Ещё один схватился с прокуратором. Прокуратор Крюэль совершил храбрый, но безрассудный поступок — он, не имевший при себе никакого оружия, вступил в схватку. Секунда, и грузный прокуратор упал, пытаясь зажать колотую рану на боку. Расправившийся с ним убийца оббежал стол и тоже натолкнулся на защитное поле.

«Молодец, Тео! — сжимая вспотевшей рукой тяжёлый подсвечник, подумал Дилль. — Только бы его щит продержался до прибытия подмоги».

— На помощь! — заорал он во всю силу лёгких. — Покушение на короля! Охрана!

На вопль из приёмной заглянул камердинер. Бедолага умер, не успев понять, что происходит — меч убийцы прорубил его от плеча до середины груди.

— Закрой дверь, болван! — послышался властный голос, и убийца в тёмном поспешно затащил внутрь труп камердинера и запер дверь.

В королевском кабинете появились новые действующие лица.

— Мастер Гвинард! — изумился Дилль, увидев пушистую шевелюру высшего мага.

— Коэри! — выдохнул Тео, узрев вампира, тенью скользившего вслед за магом.

— Ошмель, — третий удивлённый возглас принадлежал королю, узнавшего в третьем человеке своего дальнего родственника.

— Что стоите, убейте их! — прорычал Гвинард, делая какие-то пассы перед лицом застывшего в столбняке гроссмейстера Адельядо, с которого по-прежнему не сводил своих страшных глаз Леклер.

— Они под защитой, — выкрикнул один из убийц. — Мы не можем их достать.

Мастер Гвинард на мгновение замедлил движения рук.

— Сейчас я упакую гроссмейстера и помогу вам, — проскрежетал он.

Завороженно глядя, как с рук мага льются световые потоки, словно верёвки обвивающиеся вокруг Адельядо, Дилль подумал, что щиту Тео остаётся жить несколько секунд. А, заодно, придёт конец и всем, кого этот щит укрывает.

— Нам нужно добраться до вон той вазы, — голос короля был на удивление спокоен, словно это не ему собирались выпустить кишки. — Ты можешь перемещать свой щит?

Тео, сосредоточенно глядевший в одному ему видимую точку, кивнул и сделал шаг по направлению к указанной королём напольной вазе. Невидимый щит переместился вместе с Тео, и двое убийц оказались отодвинуты в сторону. Нельзя сказать, что они не сопротивлялись, но противостоять магическому давлению не смогли. Тео вновь шагнул, король и Дилль поспешно сделали то же самое.

— Ваша премудрость, они убегают! — заорал один из убийц, отчаянно пытаясь прорубить мечом невидимую стену и достать Дилля, стоявшего к нему ближе всех.

Меч отскакивал или скользил вдоль воздушного щита вампира, а Дилль вздрагивал от каждого удара — ему казалось, что ещё немного, и острое заговорённое лезвие прорубит себе путь к телу жертвы. То есть, к нему — великому драконоборцу, магу, спасителю Неонина и так далее и тому подобное. Он решил было огреть нападавшего подсвечником, но вовремя вспомнил, что щит не позволит этого сделать.

Тем временем Его Величество пинком опрокинул высокую вазу и толкнул рукой деревянную панель. В стене открылось отверстие, из которого пахнуло пыльной прохладой.

— Идите за мной! — и король скрылся в темноте тайного хода.

Дилль шагнул вслед за королём, а Тео остался.

— Давай же, Тео! — Дилль махнул рукой, но вампир покачал головой.

— Уходи! Нельзя снимать щит!

Проклятье! Ведь если Тео попытается уйти, то не сможет больше держать щит. А убийцы, бессильно тычущие мечами, только и ждут, чтобы прикончить ускользающую добычу.

— Тео, всё равно Гвинард сейчас разрушит твою…

— Да уходи же! — взвыл вампир.

Дилль, умом понимая, что ничем помочь Тео не может, стоял столбом, не в силах бросить друга на верную смерть. В этот момент кто-то с такой силой дёрнул Дилля за мантию, что он потерял равновесие. Король протянул руку и дотронулся рукой до панели, которая с щелчком встала на место.

— Хочешь жить, беги за мной.

Король побежал по узкому тёмному ходу. У него в родне вампиры что ли? Вот когда пригодились бы очки, которые Диллю давал Согвин. Но едва король сделал несколько шагов, как на стене вспыхнул крошечный магический светильник, затем, шагов через десять, ещё один.

— Понятно, наверняка у него есть какой-нибудь артефакт, зажигающий замагиченные лампы, — буркнул Дилль. — Всё предусмотрено.

И бросился догонять короля, справедливо опасаясь, что светильники погаснут, как только Его Величество удалится. Так оно и произошло — на бегу обернувшись, Дилль увидел, как магические огни гаснут, а в тайном ходе воцаряется прежняя темнота.

— И что дальше? — по-простому спросил Дилль, совсем забыв, что обращается к королю. — Они ведь видели, куда мы ушли, и последуют за нами.

— Сейчас выберемся отсюда и поднимем гвардию. А потом поговорим по душам с господами заговорщиками.

Дилль слегка приободрился. Поднять гвардию? Это хорошо! Пусть борьбой с убийцами занимаются специально обученные люди, а не начинающий маг с подсвечником в роли оружия. Дилль посмотрел на тяжёлый и уже ненужный подсвечник, но бросить его не решился — кто знает, вдруг ещё придётся огреть кого-нибудь.

Дорогу он совершенно не запоминал, потому что заблудиться в этом тайном ходе было бы затруднительно — на пути им встретилась всего одна развилка. Зато сам узкий ход изгибался то в одну, то в другую сторону — видимо, строители проложили его в стенах между комнатами. А ступенек в коридоре было больше, чем ровного места — то и дело Дилль терял под ногами опору, когда начиналась очередная узенькая лестница.

По подсчётам Дилля они спустились на несколько этажей, когда король остановился перед каменной плитой и ударил по ней кулаком. С тихим скрежетом плита отъехала в сторону, и глазам Дилля предстал один из многочисленных коридоров королевского замка. Похоже, вышли они в какую-то галерею славы, потому что повсюду стояли статуи королей, рыцари в полных доспехах, а прямо перед выходом из тайного хода находилось чучело небольшого дракона с расправленными крыльями.

Каменная плита ещё не успела полностью открыть проход, как воздух завибрировал, словно рядом пролетела стая зверошмелей. А секунду спустя раздался громогласный голос, явно усиленный магией.

— Гвардия, к оружию! Гроссмейстером Адельядо было совершено покушение на короля. Гроссмейстер обезврежен мастером Леклером, Его Величество не пострадал. Гарнизон в боевую готовность. Оцепить замок, закрыть все входы и выходы! Немедленно вызвать капитана Рибрина к королю. В замке находится королевский двойник — сообщник гроссмейстера Адельядо. Он смертельно опасен — при обнаружении немедленно уничтожить его или оповестить гвардию. Убившему двойника нашего любимого государя — сто золотых. К оружию…

Голос начал повторяться. Дилль озадаченно посмотрел на короля. Тот заскрежетал зубами и со злостью ударил по стене кулаком.

— Это Леклер, он знает в замке всю магию. Проклятый предатель!

— Я так понимаю, что гвардию нам сейчас не поднять, — Дилль взвесил в руке подсвечник. — После такого воззвания любой, увидев вас, атакует или позовёт стражу.

— Ничего страшного, — отмахнулся Юловар. — Сейчас Рибрин убедится, что меня нигде нет, и начнёт задавать вопросы Леклеру. Посмотрим, как будет выкручиваться этот изменник, когда гвардейцы нацелят на него арбалетные болты. Насколько я знаю Рибрина, он и без вызова уже должен мчаться в мой кабинет. Думаю, ему понадобится всего пара минут на то, чтобы разобраться в произошедшем.

Его Величество покинул тайный ход и устремился к выходу из галереи, по пути сняв со стены короткий меч. Дилль поспешил вслед за королём, а в голове его крутились мысли о судьбе Тео — жив ли он ещё? Скорее всего, нет — зачем заговорщикам свидетель? Вон как быстро они расправились с прокуратором и камердинером короля. А гроссмейстер? Как бы ни сердился иной раз Дилль на Адельядо, но зла старику он не желал. А ведь его обвинили в покушении на короля. Скорее всего, он тоже мёртв — если не от специфической магии Леклера, то от меча убийцы. Или мерзкий притворщик Гвинард, демонов одуванчик, задушил гроссмейстера магическими путами.

Король отворил одну из створок высоких двустворчатых дверей, и Дилль увидел, как по широкому коридору бегут двое слуг с вытаращенными глазами — бедолаги явно не понимали, что происходит, и что им делать. Точнее, не понимали до той секунды, пока не увидели короля с мечом в руке.

— Караул! Убийца! — заорал один из них, бросившись бежать. — Охрана, все сюда!

Второй слуга швырнул в сторону короля метёлку для сметания пыли и побежал вслед за товарищем.

— Стойте, болваны! Я ваш король.

Дилль непочтительно дёрнул короля за рукав.

— Ваше Величество, мне кажется, что лучше бы нам вернуться в тайный ход. Похоже сейчас вы никому ничего не докажете. Думаю, надо поискать союзников вне замка.

— Ерунда! — Юловар дёрнул рукой, высвобождая свой рукав. — Сейчас встретим кого-нибудь из придворных, а не этих тупиц, и…

Мысль была хорошая, но сбыться ей суждено не было. На вопли глупых слуг прибежали два алебардщика и тут же, выставив перед собой оружие, начали наступление. Осторожное наступление, отметил Дилль — видимо, помнили предупреждение об опасности королевского двойника.

— Стоять! — загремел голос Юловара. — Вы забыли, что поднявший оружие против государя карается смертью на костре?

— Это по твою душу костёр разведут, если мы тебя сейчас не прикончим, — сказал один из гвардейцев. — Его Величество под надёжной охраной, а тебя велено убить.

— Умри, падаль, и дай заработать сотню золотых честным стражникам, — прорычал второй и взмахнул алебардой.

Глава 24

Король отпрыгнул назад, повалил под ноги гвардейцам статую рыцаря, и железные доспехи загремели по каменному полу. Его Величество совсем не с королевской прытью помчался обратно к тайному ходу и скрылся в нём. Дилль, понимая, что даже возымей он желание сражаться с двумя громилами, то его странное оружие в виде подсвечника не имеет никаких шансов в состязании с длиннющими топорами, а потому поспешил юркнуть вслед за королём в темноту.

— Шевелись, недотёпа! — прошипел король, когда Дилль растянулся на полу, споткнувшись о его ногу.

Плита с шорохом встала на место, и тут же послышались удары алебард по камню — это гвардейцы пытались добраться до преступника, чтобы заработать сотню золотых.

— Ну и… — Дилль проглотил окончание «кто был прав» и закончил совсем другой фразой: — что теперь будем делать?

Король, взъерошенный физически и морально, только развёл руками.

— Я не понимаю, почему Рибрин не арестовал Леклера и Гвинарда. Возможно, его убили. А, возможно, он тоже перешёл на сторону мятежников, как и вампиры.

— Я видел только одного вампира, — заметил Дилль. — Может быть, остальные по-прежнему вам верны. Во всяком случае, Орхам не из тех, кто предаёт — я готов головой за него поручиться.

— Твоя голова сейчас стоит дешевле снега зимой, — буркнул король. — Тебя объявят соучастником заговора — Гвинард постарается, уж будь уверен. Что до Орхама… может, он и остался верен мне, вот только как с ним связаться?

— А куда ведёт этот ход? К примеру, не идёт ли он куда-нибудь за пределы замка?

— За пределы замка можно попасть через другой ход, но туда нам незаметно не добраться. А ход, где мы сейчас, он, так сказать, для внутреннего пользования. Один выход в галерее памяти предков, второй в кабинете. Если идти от развилки направо, то выйдем в конюшню. Рядом с конюшнями разместили гвардейцев, когда в их казарму поселили вампиров.

— Тогда идём в конюшню, не возвращаться же в лапы заговорщиков. Кстати, о заговорщиках: Ваше Величество, а не отправят ли за нами погоню через выход в кабинете? Здесь-то толстенная плита, а там всего лишь деревянная панель.

— Ту панель не так просто выломать — она сделана из заговорённого друидами ствола железного дуба, — вздохнул король. — Впрочем, ты прав — нужно поскорее выбираться из замка и поднимать верных мне людей.

Когда они свернули на развилке, Диллю пришла в голову нехорошая мысль.

— Ваше э-э-э Величество, — слегка задыхаясь, позвал он, — про этот ход кто-нибудь ещё знает?

Король остановился так внезапно, что Дилль ткнулся носом в его спину.

— Леклер. Про этот ход знает Леклер — он же подправлял здесь осветительные заклинания и обновлял сторожевое заклятье.

— И про выход на конюшне, он, конечно, тоже знает? — продолжал допытываться Дилль.

— Само собой. О, демоны, ну почему я был так слеп?!! Я же верил Леклеру, как самому себе. И Адельядо верил ему…

— Теперь поздно каяться, — Дилль подумал, а не влепить ли пощёчину расклеившемуся королю, чтобы вернуть его в чувство, но решил оставить эту меру на крайний случай — всё-таки за оскорбление государя полагается смертная казнь. — Ваше Величество, да очнитесь же! Судя по тому, с какой скоростью действуют заговорщики, они предусмотрели многое. И наверняка этот ваш белоглазый Леклер уже отправил на конюшню либо своих приспешников, либо гвардейцев с приказом зарубить любого, кто появится из тайника. Можно ли узнать, есть люди около выхода или нет?

— Голову высунуть, — буркнул король, к которому вернулось самообладание. — Идём к конюшне, всё равно иного пути выбраться нет. Там на месте определимся, как поступать дальше.

Худшие предположения Дилля сбылись — подойдя к люку, скрывавшему вход в тайное подземелье, они услышали, как кто-то наверху говорит:

— …явно маг, а потому смертельно опасен. Стрелять без предупреждения, как только увидите, что кто-то лезет. И не обращайте внимания, что этот тип выглядит в точности, как король. Его Величество находится у себя в кабинете под охраной и лично дал мне приказ уничтожить всех заговорщиков. Всё понятно?

Нестройное «так точно» было ответом.

— Это голос Рибрина, — прошептал король.

— В подземный ход не соваться — мертвецам сто золотых ни к чему. Пусть туда лезет сам господин Леклер с вампирами — похоже, они успели сдружиться. А вы сидите тихо, как мыши. Вылезут заговорщики, стреляйте — маги они или нет, но против арбалетов ещё никому не удавалось выстоять.

Разговор наверху стих.

— Ничего не понимаю, — мрачно сказал король, когда они удалились от выхода в конюшне на безопасное расстояние. — Рибрин — служака до мозга костей и предан мне душой и телом. Не верю, чтобы он переметнулся на сторону заговорщиков. И всё же он сказал, будто я лично дал ему приказ.

— Наверняка тут замешаны маги, — проворчал Дилль. — Скорее всего, Леклер и Гвинард задурили ему голову при помощи магии. И этот ваш Рибрин, и остальные наверняка уверены, что настоящий король сидит на троне. И никто не подозревает, что он — самозванец. Ну, Ваше Величество, обложили нас, как последних волков. Здесь засада, в галерее славы наверняка целая орава ждёт, когда мы вылезем. Может, вернёмся к кабинету и устроим прощальный махач? Не пропадать же просто так, вдруг кого-нибудь и уложим?

— Тебя нашпигуют арбалетными болтами, а Леклер высосет из тебя душу прежде, чем ты успеешь сказать «ой», — король задумчиво посмотрел на меч в своей руке. — Однако, сэр Диллитон, ты прав. Все три выхода заблокированы, а за четвёртым нас ждёт мучительная и неминуемая смерть. Так лучше погибнуть быстро и с оружием в руках. Есть у тебя монета? Давай, орёл будет кабинет, а решка — галерея.

— Какой ещё четвёртый выход? — изумился Дилль. — Вы же говорили только о трёх.

— Ты разве не видел двойную железную решётку на стене, когда мы сюда шли?

Дилль наморщился, вспоминая.

— А, да. Видел. Но за ней вроде бы каменная стена, поэтому я даже не подумал…

— Когда-то это тоже был выход. В городскую канализацию. Но после того, как в ней объявились муары, уже много сотен лет этим ходом никто не пользовался. И его закрыли сторожевым заклинанием, если вдруг эта нечисть решит высунуться из подземной клоаки. Правда, такого никогда не случалось…

— Канализация?!! — Дилль почувствовал себя преступником на эшафоте, которому в последний момент объявили о помиловании. — Ура-а! Что ж вы молчали, мы тут столько времени потеряли впустую? Идём скорее туда.

— А кто только что говорил, что не желает зря умирать? — удивился король. — Или ты не знаешь, что любой, кто сунется в городскую клоаку, погибнет вернее, чем от топора палача? Да об этом любой младенец в Тирогисе знает. Там столько народу сгинуло — не счесть.

— Ваше Величество, я дракона одолел, что мне какие-то муары, — фыркнул Дилль.

— Или у тебя от страха мозги съехали набекрень, или…

— Или, — весело ухмыльнулся Дилль. — У меня же есть волшебное оружие — вот этот подсвечник. Убойная вещь, это я вам как драконоборец в восьмом колене говорю. Ваше Величество, ставлю золотой окс против вашей сотни, что сумею укротить муаров. Ну, как? Пари?

— Ты издеваешься над сувереном, попавшим с тяжёлое положение, сэр рыцарь? — даже при слабом свете магических ламп было видно, как от гнева потемнело лицо короля. — Это недостойно…

— Ваше Величество, терять нам нечего, — отмахнулся от обвинения Дилль. — Везде нас ждут арбалетчики, подстрекаемые предателями и заговорщиками. Так давайте попробуем обмануть их. В худшем случае, мы просто умрём в другом месте — зато наши враги побегают в поисках пропавшего короля.

— Тьфу, болтливый ты демон! — король махнул рукой. — Ну, хорошо, давай умрём в другом месте. Но когда из тебя будут высасывать жизнь, вспомни, что я предупреждал о мучительной смерти.

— Да разве это мучение? — Дилль пропустил короля вперёд. — Слушать занудные лекции наставника Шетерна по истории магии — вот где настоящая пытка. Особенно после того, как целую ночь не смыкаешь глаз, швыряя уголь в топку огромной печи…

Болтая больше для того, чтобы хоть немного отвлечь короля от мыслей об ужасных муарах, Дилль лихорадочно вспоминал, что эти кругляши говорили ему в прошлый раз. Его они признали мастером и человеком, которому разрешено находиться в канализации в любое время. Поэтому за себя Дилль не волновался. Ну, разве что, самую малость. А вот как насчёт короля? Если судить по рассказам и прочитанному в книге, муары уничтожают всех, кто дерзнёт сунуться на их территорию, не делая различий, является ли нарушитель магом или нет. А вот как они поступят с тем, кто будет находиться в подземных тоннелях по разрешению мастера, которого муары, в теории, должны слушаться? Убьют ли они короля или оставят ему жизнь? На этот вопрос у Дилля ответа пока не было, и выяснить это можно только опытным путём.

— Ну, вот решётка, — сказал Юловар, — за которой нас ждёт смерть. Хотя, может, эти муары уже давно передохли. Ты всё ещё хочешь туда пойти?

Дилль хотел было сказать, что муары живее живых, но решил не расстраивать короля — вдруг он в последний момент откажется идти в канализацию. Он осмотрел двойную решётку из толстых стальных прутьев, потемневших от времени.

— Конечно хочу, — пропыхтел он, безрезультатно подёргав её. — Заржавела за несколько столетий. Да и стену каменную надо ломать. Похоже, этот выход тоже закрыт.

— Каменная стена — это иллюзия и часть сторожевого заклинания. А открыть решётку может только тот, у кого есть вот такая штука, — король показал Диллю перстень с красным камнем. — Но как только решётка будет открыта, во всему дворцу начнётся дикий вой. И Леклер сразу же узнает о том, что я открыл этот ход.

— Ну и пусть знает. Надеюсь, он за нами не последует.

— Никто за нами не последует, если он не самоубийца, — буркнул король. — Открываем?

— Открываем.

Король поднёс перстень к решётке, и та со скрипом и скрежетом начала подниматься вверх. Тут же раздался пронзительный визг. Звук отражался от узких стен и больно бил по ушам, Дилль даже зажал голову руками. Визг продолжался с минуту, потом затих. Решётка открылась не полностью — похоже, всё-таки основательно заржавела.

— Ваше Величество, а закрыть её вы можете? — спросил Дилль, когда они оказались по другую сторону решётки. — Кто их, заговорщиков, знает, вдруг за нами полезут.

При помощи перстня король опустил железную загородку и шагнул вглубь уходившего вниз коридора, но Дилль шустро обогнал его.

— Теперь моя очередь идти первым. Всё-таки это я укротитель ужасных муаров, а не вы. Да, впредь можете величать меня героем-муароборцем. А что, драконоборцев можно где угодно найти, а вот муароборцев днём с огнём не сыщешь.

Король только пожал плечами — вот же болтун. Дилль сделал несколько шагов, но остановился.

— Темно здесь, как у дракона в за… Ну, в общем, просто темно. Похоже, осветительные заклинания тут выдохлись.

— Само собой. Сюда несколько веков никто не ходил. Но если я правильно помню, ты же огненный маг. Сделай световой шарик.

— Мог бы — сделал, — проворчал Дилль. — Я перегорел во время смертельного поединка с самым старым магом Академии. Поэтому огненная магия мне сейчас неподвластна. А кроме неё я пока ничего и не знаю.

— Впервые слышу, чтобы начинающий адепт сражался в поединке с высшим магом, — недоверчиво протянул король. — Скажи, что просто ещё не научился.

— Да я вот такие огненные шары делал! — Дилль развёл руки в стороны, и бронзовый подсвечник глухо звякнул, ударившись о стену. — Целого бизонобыка можно изжарить на таком шаре.

— Да хоть двух! Сейчас-то ты ничего не можешь.

— Не могу. Ваше Величество, а нет ли среди ваших амулетов, колец и прочих ювелирных украшений какой-нибудь штучки, которая добывает огонь?

— Есть, — после продолжительного молчания ответил король. — Хотя я этим никогда не пользовался — как-то не нужно было. Думаешь, подсветить? Неудачная мысль. Со слов Леклера этой способности кольца хватит ненадолго.

— Мне бы огонька на свечку.

— Откуда ты взял свечу? — удивился король.

— Огарок застрял в подсвечнике, — пояснил Дилль. — Хорошо, что я им никого по башке не бил, иначе и этого огрызка не было бы.

После недолгих манипуляций над пальцем короля вспыхнул огонёк, от которого Дилль и зажёг огарок свечи.

— Ну, в путь! — бодро сказал он. — Нас ждут великие приключения в подземельях. С детства мечтал побродить по тайным королевским ходам — говорят, в них полно сокровищ и всяких прочих несметных богатств.

— В них полно ловушек, балбес, — усмехнулся Юловар. — Твоё счастье, что у меня есть артефакт, блокирующий их, иначе тебя бы уже раз двадцать истыкали ядовитые копья. А несметные богатства лежат там, где им и положено — в сокровищницах.

— Ну, тогда просто прогуляемся, пока наша свеча не погасла.

— А потом? — осведомился король. — Или ты в темноте умеешь видеть?

— Потом станет светлее, — туманно пообещал Дилль, и на дальнейшие расспросы короля уже не отвечал.

Узкий и извилистый ход был вместилищем пыли. Она толстым слоем лежала на полу, гроздьями висела на камнях и даже какие-то корешки, торчавшие из потолка были лохматыми от пыли. От любого неосторожного движения пыль обрушивалась, грозя погасить единственный источник света. Само собой, спустя десять минут ходьбы по этому пылехранилищу Дилль и король превратились в подобие глиняных големов, причём непрерывно чихающих и со слезящимися глазами.

Когда ход вновь перегородила решётка — разумеется, вся в вековой пыли, король вновь воспользовался своим перстнем. Если сигнализация и сработала, то здесь ничего слышно не было, чему Дилль только порадовался — его уши до сих пор болели от мерзкого магического визга.

— Я так понимаю, чхи, что мы добрались до входа в клоаку? — спросил он.

Король утвердительно чихнул в ответ.

Едва Дилль миновал решётку, как в нос ему тут же ударило невыносимое зловоние — похоже, на решётке кроме сторожевого заклинания было установлено ещё и заклинание, отсекающее запахи. И это правильно, иначе вся канализационная вонь шла бы прямиком в королевский дворец. А что это за тайный ход, если его можно найти по запаху? Занятно, осветительные заклинания выдохлись, а заклинание против запаха до сих пор функционирует. Надо будет спросить потом у мастеров Академии, почему так. Если, конечно, какое-либо «потом» у Дилля будет.

— Отвратительная вонь! — король поморщился и прижал к носу кружевной платок.

— Да, уж, это не клумба в вашем саду. Ваше Величество, теперь будьте внимательны, — Дилль перестал изображать из себя героя-муароборца. — Муары появляются совершенно неслышно. Во всяком случае, я ничего не слышал, до того момента, когда они появились…

— Так ты с ними действительно встречался? — удивился король. — Но как ты выжил? Никому ещё…

— Потом, всё потом, — отмахнулся Дилль. — Любое проявление магии в канализации запрещено — муары немедленно её уничтожают. Видимо, вместе с теми, кто её сюда приносит. Поэтому, все украшения долой!

— Но…

— Снимайте же скорее все ваши кольца, браслеты и цепи, — рассердился Дилль. — В любой момент муары нагрянут сюда и прикончат вас, потому что магия их притягивает. Проклятье, надо было раньше это сделать, пока мы ещё не вошли в канализацию!

Король начал поспешно сдирать с себя артефакты.

— Обычное кольцо можно оставить? — спросил Юловар, разглядывая небольшой перстень с зелёным камнем. — Это память об одной девушке.

— Обычное, наверное, можно. Но вы уверены, что в нём нет никакой магии? Может, ювелир вложил в кольцо какое-нибудь крохотное заклятье для очистки камня от грязи или ещё что-нибудь подобное. Нет уж, всё долой! Потом когда-нибудь вернёмся и заберём ваши блестяшки, если раньше муары не распылят их. Кстати, а в вашей одежде нет никаких магических скрепок? По-хорошему, надо бы и одежду снять…

— Нет, нет, одежда у меня совершенно обычная, — поспешно сказал король.

Когда Юловар снял с себя все драгоценности, включая перстень с королевской печаткой, Дилль ухмыльнулся.

— Ну, вот, а вы говорили, что в подземельях нет сокровищ. А теперь идём, надо поскорее найти муаров, пока наш огарок совсем не погас.

И не обращая на недоумённый взгляд короля, Дилль бодро зашагал вперёд. Вскоре ему в голову пришла неприятная мысль. Он ведь «перегорел», и никакая мощная магия ему временно неподвластна. Вопрос: а не исчез ли вместе с огненной магией и драконий дар? Муары говорили, что только обладатель драконьей магии имеет право находиться здесь. Вдруг они больше не сочтут его своим мастером?

Мысль была не только неприятная, но и запоздалая — там, куда едва-едва доставал слабый свет свечи, возникло движение, и вскоре перед беглецами из королевского дворца предстал матово-серый шар муара.

Глава 25

* * *

Когда за спиной Тео щёлкнул замок дверцы тайного хода, он только сильнее сжал кулаки, отдавая все силы удержанию щита. Тео не рассчитывал выжить — он уже успел убедиться, что типы в тёмных одеждах отлично владеют мечами. Плюс к ним, Коэри, непостижимым образом оказавшийся вместе с заговорщиками — такая команда порежет его на кусочки в мгновение ока, тем более, что никакого оружия у Тео нет.

Единственно, чего сейчас хотел добиться Тео — это задержать погоню, которая неминуемо бросится вдогонку сбежавшим королю и Диллю. Полувампир отстранился от зрелища махавших перед ним мечами убийц и сосредоточился на поддержании щита. Не будь тут мастера Гвинарда и Леклера, Тео мог бы простоять под защитой довольно долго — наверное, до того момента, когда пришла бы помощь. Но присутствие магов, сейчас целиком занятых наложением магических пут на гроссмейстера, не оставляло Тео шансов.

Так и произошло. Лысый Леклер прекратил выжимать из гроссмейстера магию, а мастер Гвинард перестал вязать светящиеся линии над неподвижным телом старинного друга и сделал короткий пасс в сторону своего ученика. Тео почувствовал, что амулет на его груди раскалился, высасывая из него энергию. Магические силы его покинули, а спустя несколько мгновений воздушный щит Тео разлетелся на кусочки, как разбивается стекло от тяжкого удара молота.

Сразу же на Тео обрушилась страшная магия Леклера — руки и ноги его стали ватными, в голове загудело, а перед глазами всё поплыло. Тео почувствовал, как белые от магии глаза Леклера закрывают собой весь мир, оставляя ему только одну дорогу — в небытие. Сквозь неумолчный шум Тео услышал короткий приказ мастера Гвинарда «убей их».

Ослеплённый, Тео не увидел, как Коэри молнией метнулся к своим напарникам и тремя короткими ударами убил их. Занеся окровавленный меч над Тео, Коэри обернулся, ожидая приказа мага.

— Не сейчас. Мне он ещё нужен, — покачал головой мастер Гвинард. — Леклер, ты не понял, что я сказал?

Глаза мастера Леклера вновь стали обычными — он прекратил терзать жертву и вопросительно посмотрел на старшего мага.

— У меня остались ещё вопросы к нашему магу-вампиру, — коротко пояснил мастер Гвинард и несколькими движениями обездвижил своего бывшего ученика. — Ты сможешь выпотрошить его позднее, когда я выясню всё, что меня интересует. Ошмель, будь так любезен, сядь в кресло.

Последний из команды заговорщиков, не принимавший участия ни в сражении на мечах, ни в магических схватках, улыбнулся и уселся в удобное кресло. Мастер Гвинард глубоко вздохнул, вылил на голову Ошмеля воду из поясной фляжки и принялся водить раскрытыми ладонями перед его лицом. С рук мага срывались волны света и разгоняли пролитую воду по голове, плечам и туловищу Ошмеля. Под воздействием магии мастера Гвинарда тонкий слой воды замерзал, постепенно превращая дальнего королевского родственника в заиндевелую скульптуру. Коэри недоумённо смотрел на это действо, не понимая, зачем тратить драгоценное время невесть на что, когда нужно догонять сбежавшего короля.

Едва фигура Ошмеля оказалась полностью покрыта корочкой льда, мастер Гвинард резко взмахнул руками и обрушил на подопытного магический удар, разом сбивший с того ледяную поросль. Коэри удивлённо покачал головой, мастер Леклер же, напротив, невозмутимо кивнул. На месте бездумно улыбающегося Ошмеля сидел… Его Величество Юловар второй.

— Леклер, теперь твоя очередь, — хрипло сказал Гвинард, тяжело опускаясь на пол. — Вампир, помнишь свою роль?

Коэри поёжился от взгляда мага и кивнул. Лицо мастера стало бледным, он закрыл глаза, обессиленно откинулся на спину и затих.

— Добей прокуратора, — послышался резкий голос «Юловара».

Коэри удивлённо посмотрел на Ошмеля — надо же, не только внешность, но и голос у двойника точь в точь, как у настоящего короля. «Король» нетерпеливо дёрнул ногой и нахмурился. Коэри больше не медлил, он подошёл к лежащему на спину прокуратору, вонзил ему меч в сердце и провернул лезвие. Грузный прокуратор вздрогнул и затих навсегда.

— Хорошо, — это уже сказал Леклер. — А теперь открой дверь в кабинет, встань в проходе и делай вид, что готов зарубить любого, кто сунется сюда.

Лысый маг достал что-то похожее на воронку, вставил её в незаметное отверстие в стене и начал говорить:

— Гвардия, к оружию! Гроссмейстером Адельядо было совершено покушение на короля! Гроссмейстер обезврежен мастером Леклером, Его Величество не пострадал. Гарнизон в боевую готовность…

Голос мага громыхал так, что стёкла в окнах слегка сотрясались, а вазочка тончайшего фарфора, стоящая на комоде, треснула и разлетелась на куски. Коэри не видел, конечно, что сейчас происходит во дворце, но отчётливо представлял, как после первых же звуков голоса мастера Леклера гвардейцы, стоявшие на постах, берут оружие наизготовку и взводят арбалеты, готовые уничтожить вероломного заговорщика, если тот появится в пределах видимости. А слуги начинают хвататься за голову и с причитаниями носиться по коридорам. А капитан Рибрин — верный пёс короля, со всех ног бежит в королевские покои, на ходу собирая помощников из гвардии и придворных. А вампиры недоумённо оглядывают территорию сада, прилегающего к дворцу, и напрасно ждут распоряжений от Орхама. И кто-нибудь из них — наверняка это будет нетерпеливая Илонна, побежит в казарму, чтобы узнать от мастера, что произошло. И не найдёт его…

До Коэри донеслись крики, металлический лязг и топот сапог по каменным изразцам, укрывавшим пол. В приёмную ворвались стражники с алебардами, взлохмаченный капитан Рибрин и несколько слуг.

— Стоять! — крикнул Коэри, выполняя предназначенную ему роль. — Зарублю первого, кто дерзнёт подойти!

— Ты?!! — капитан гвардейцев коротко взмахнул мечом. — Где Его Величество?

— Король под надёжной защитой. Стой, где стоишь, пока не докажешь, что не связан с заговорщиками!

— Ах ты, отродье нечестивое! — разозлился Рибрин. — Арнлик, Нуво, пристрелите его!

Коэри увидел, как поднимаются арбалеты, и приготовился упасть, когда из кабинета раздался холодный голос короля.

— Рибрин, что ты себе позволяешь? Коэри, друг мой, пропусти его. А остальные пусть подождут на месте.

Коэри подарил командиру гвардейцев зубастую улыбку и посторонился. Рибрин смерил вампира уничижительным взглядом, вошёл в кабинет и сразу же осведомился:

— Ваше Величество, с вами всё в порядке?

— Не вашими стараниями, капитан, — тон короля был настолько ледяным, что мог бы заморозить воду. — Меня едва не отправили на тот свет, а ваши хвалёные гвардейцы даже не увидели убийц, не говоря уже о том, чтобы нейтрализовать их.

— Но… — Рибрин вскинулся, но тут же виновато опустил голову. — Простите, Ваше Величество. Позвольте узнать, что произошло?

— Произошло то, что наш дражайший наставник и давний друг Адельядо вознамерился лишить нас жизни. И если бы не верность магистра Гвинарда, своевременно предупредившего нас, король Ситгара сейчас был бы мёртв.

— Гроссмейстер напал на вас? — изумился Рибрин.

— Не только гроссмейстер. Господин прокуратор тоже в этом участвовал. Как видите, они привели с собой наёмников. К счастью, у нас есть вампиры, которые сумели обезвредить убийц. А с гроссмейстером и его подручным вампиром сообща справились мастер Гвинард и мастер Леклер. Как видите, мастер Гвинард жестоко пострадал, защищая своего суверена. В отличие от гвардейцев.

При этих словах короля капитан Рибрин густо покраснел — никогда ещё ни он, ни его солдаты не подвергались такому позору.

— Мастер Леклер, дайте указания капитану, — велел король и замер, высокомерно задрав подбородок.

Лысый мастер Леклер, до этой секунды неподвижно стоявший около короля, встрепенулся и отрывисто сказал:

— Адельядо создал королевского двойника. Двойник сбежал через тайный ход. Отправьте арбалетчиков в галерею славы — там первый выход из тайного хода. Второй выход в дальнем конце конюшни — у пустого углового стойла есть люк. Туда тоже отправьте арбалетчиков. Пусть стреляют немедленно, как только преступник, принявший облик нашего повелителя, покажется. С ним сообщник. Его тоже убить.

— Может быть, стоит попробовать арестовать злодеев?

— Ни в коем случае! — отрезал Леклер. — Они слишком опасны. Особенно тот, который выдаёт себя за короля — гроссмейстер снабдил его боевыми заклятьями огромной силы. Убить!

Рибрин вопросительно посмотрел на короля, ожидая подтверждения приказа. Его Величество слегка вздрогнул и крикнул:

— Выполняй немедленно!

— Ваше Величество, нужно оставить здесь несколько человек на случай, если заговорщики вернутся сюда, — заикнулся было Рибрин, но король разгневанно топнул ногой.

— Меня есть кому защищать. А вы, если не смогли уберечь жизнь короля, то хотя бы убейте заговорщиков.

Коэри при этих словах улыбнулся, Рибрин стал красным, как варёный рак.

— Но…

— Ты ещё здесь, капитан? Убей преступников, или не сносить тебе головы.

Униженный капитан Рибрин низко поклонился и, рявкнув гвардейцам «за мной», стрелой вылетел из королевского кабинета.

— А вы оставьте нас! — король махнул рукой в сторону столпившихся слуг и придворных. — Пошли вон!

Суетясь и подталкивая друг друга, дворцовая челядь бросилась вон из приёмной, подальше от разгневанного короля. Едва гомон и топот затихли, мастер Леклер облегчённо вздохнул и, сделав пасс рукой, погрузил «короля» в сон.

— Ну вот, мастер Гвинард, самое главное мы сделали, — сказал он, присаживаясь на край стола.

Бледный Гвинард, всё ещё лежащий на полу, ободряюще улыбнулся.

— Ты молодец, Леклер. Даже я не справился бы лучше с камнем Ильма. Не расслабляйся — главное ещё впереди. Отдохни немного, а потом король должен призывать на помощь герцога Фрадбурга.

— Я помню.

Мастер Гвинард посмотрел на Коэри, всё ещё стоявшего около входа с окровавленным мечом.

— А ты неплохо справился, вампир, — криво усмехнулся маг. — Не жалеешь, что устранил своего наставника?

— Ради правого дела я готов и собственной жизнью пожертвовать, — не моргнув глазом, ответил Коэри. — К тому же, герцог обещал военную помощь моему клану.

— Ну, пока твою жизнь никто не требует. А герцог — человек слова. Раз сказал, значит, сделает.

— Я в честности досточтимого герцога ни мгновенья не сомневался, — поклонился Коэри.

— Ну и хорошо, — устало вздохнул мастер Гвинард. — Помоги мне сесть — это демоново заклинание личины отобрало у меня все силы.

Коэри поддерживал мага, пока тот не водрузился в кресло. Мастер Гвинард посмотрел на трупы троих наёмников, на тело прокуратора, плававшее в луже крови, затем перевёл взгляд на обездвиженного гроссмейстера Адельядо.

— Что, старина, не ожидал? — хмыкнул он. — Я мог бы сказать, что в другой раз это будет тебе уроком, но, увы, другого раза для тебя не будет.

Коэри не понял, слышал ли гроссмейстер речь Гвинарда, потому что его лицо, напоминавшее восковую маску, оставалось неподвижным. Мастер Гвинард вздохнул.

— Какая жалость, что ты не можешь ответить. Я бы с удовольствием послушал твои ругательства. Коэри!

— Да, мастер!

— До тех пор, пока не получим известия о смерти беглецов, не спускай глаз с тайной двери. Вдруг у них хватит безумия вернуться. А потом, когда их прикончат, ступай в подземелье и выбери какую-нибудь симпатичную камеру — туда мы поместим гроссмейстера и моего, эх, бывшего ученика. Да, пусть это будет самая дальняя камера — я не хочу, чтобы кто-нибудь слышал, о чём я буду беседовать с Тео.

— Разве вы не убьёте его? — нервно спросил Коэри.

Ещё бы ему не взволноваться, ведь Тео — свидетель его предательства. А предателю в вампирских кланах всегда была только одна дорога — медленно и в страшных мучениях умирать на муравейнике, чувствуя, как тысячи насекомых откусывают по крошечным кусочкам его жизнь. Казнь, иногда, длилась неделями, потому что жертву периодически оттаскивали в сторону от муравейника, чтобы продлить её мучения…

— Не беспокойся, его казнят за покушение на государя, — разумеется, волнение вампира не ускользнуло от внимания мастера Гвинарда. — Но попозже. Сначала мне нужно выяснить у него кое-что.

— Как вам будет угодно, мастер, — поклонился Коэри.

— И не забудь проинструктировать своих вампиров, — напомнил маг. — Теперь не Рибрин, а ты отвечаешь за безопасность короля. Во всяком случае, до прибытия солдат герцога Фрадбурга.

Мастер Гвинард, усмехнувшись, посмотрел на «короля», который после того, как им перестал управлять Леклер, не сказал ни слова и даже не пошевелился. Безопасность Ошмеля его волновала меньше всего — он и нужен-то был лишь до Сбора Кланов, а после его надо будет устранить.

* * *

— Стоять! — заорал Дилль, расставив руки, пытаясь защитить короля от муара. О том, что он сам подвергается опасности, Дилль почему-то сразу же забыл. — Не смей его трогать!

Муар не двигался. О чём это существо думает, по внешнему виду было непонятно. Дилль предположил самое худшее — муар не признал в нём того, кому разрешено находиться на запретной территории и, скорее всего, оповещает собратьев.

— Ваше Величество, похоже, сейчас мы найдёт ту самую мучительную…

Дилль не договорил, потому что муар подкатился к ним и произнёс:

— Мастер, мы должны уничтожать любого, кто попадёт сюда.

Дилль такой испустил облегчённый вздох, что едва не погасил свечной огарок.

— Я уже сказал — этого человека не трогать! — максимально суровым голосом сказал он. — И вот ещё что: прибавь-ка яркости, а то скоро я останусь без света.

Муар послушно изменился, став молочно-белым. Света его круглое тело давало немного, но это лучше, чем кромешная тьма.

— Где остальные? — строго осведомился Дилль.

— Уже прибывают.

— Передай им, чтобы никто не вздумал даже волосок на голове моего спутника тронуть, не то… — тут Дилль запнулся, не придумав какое наказание можно применить к муарам.

— Остальные уже знают всё, что знаю я, — без выражения сказал муар. — Мы — единый организм.

— Вот и замечательно! — Дилль обернулся к королю, вжавшемуся в грязную стену. — Ваше Величество, позвольте представить вам хранителя подземных ходов. И даже хранителей.

К ним подкатывали новые муары. Они были всех размеров — от крошечных, в кулак взрослого мужчины, до здоровенных — по пояс Диллю. И каждый из них был не тускло-серым, а молочно-белым, чему Дилль только порадовался — выходит, муары, действительно, живут единым организмом. Он приказал одному, но прибавили яркость все. Значит, никто из них короля не тронет.

— Мастер, — гулким голосом произнёс самый крупный муар, — мы должны уничтожать любого, кто попадёт сюда, если он не соответствует двум главным условиям.

— Так, молчать, кругляши! — Дилль шагнул вперёд. — Вы признаёте, что я имею право приказывать вам?

— Да, мастер, — последовал многоголосый ответ.

— В таком случае вот вам мой приказ: любой, кого я сочту нужным привести сюда, должен оставаться в полной безопасности. То есть, вы не только не должны его уничтожать, но и всячески беречь от других опасностей. Вам всё понятно?

— Да, мастер. Но на магов никакие правила не распространяются — поэтому любой маг должен быть уничтожен обязательно. Любая магия также запрещена.

Дилль поперхнулся. Хорошо, что король не маг. Да и намагиченные побрякушки вовремя с него сняли.

— Тогда я представляю вам короля Ситгара, Его Величество Юловара второго. Ваше Величество, вы как?

— Уже нормально, — бледно-зелёный цвет лица короля говорил об обратном. — Но как? Ведь никто за сотни лет не выжил, попав в городскую канализацию.

— Как они признали меня мастером? — Дилль пожал плечами. — Благодаря драконьей магии. За сотни лет я первый, у кого есть этот дар. Так что, ничего удивительного.

Король оторвался от стены и подошёл к ближайшему муару.

— На вид не такие уж и страшные. Вы меня понимаете?

— Понимаем, — ответил самый крупный муар.

— Почему вы убиваете людей?

— Мы уничтожаем нарушителей — таков главный завет первого мастера.

— А как звали первого мастера?

— Его звали Адогорд.

Король покачал головой.

— Так вот кто так удружил Тирогису… Но зачем он вас создал?

— Чтобы мы уничтожали нарушителей.

— Железная логика, — развёл руками король. — И не поспоришь.

Дилль, услышав имя создателя муаров, удивлённо поднял брови. Вот оно, оказывается, что. Адогород, который сумел непонятным образом приручить драконов и который, по официальной версии, сошёл с ума от драконьей магии. Ну, сумасшедшим был Адогорд или нет, но он сумел сделать поистине великую вещь — создал существ, уже несколько столетий выполняющих его приказ. Не то что разнообразные големы, которые по рассказам много читающего Тео теряют свои функции уже через какой-нибудь десяток лет.

— Ваше Величество, я знаю, зачем Адогорд их создал, — сказал он. — В книге я прочёл, что когда он захватил Ситгар и поселился в Академии, его пытались выкурить оттуда. Видимо, мастер Адогорд создал муаров для защиты от подземного вторжения в Академию. Теперь понятна их нелюбовь к магам — магов Адогорд приказал уничтожать в первую очередь, ведь они знали дорогу в Академию. А то, что никакой необходимости защищать подступы к магической Академии уже нет, роли не играет — муары получили приказ и выполняют его.

Муары никак не отреагировали на эти слова — возможно, сказанное Диллем было правдой. Король, уже заметно пришедший в себя, спросил:

— А если ты им прикажешь перестать убивать любого, кто попадёт сюда?

— Давайте пока не будем этого делать, — Дилль многозначительно посмотрел на короля, предостерегая его от дальнейшего развития мысли.

— Но ведь…

— Хотя бы потому, что сейчас никакой враг не попадёт через канализацию ни в Академию, ни в ваш дворец.

— Интересно, — король задумчиво посмотрел на неподвижные светлые шары, — а не могут ли они помочь нам?

Глава 26

Дилль моментально понял, о чём король ведёт речь. Действительно, а что, если ввалиться в королевский кабинет в сопровождении пары десятков муаров? От Гвинарда и Леклера останутся только разодранные мантии. Да и остальных заговорщиков муары должны легко перебить, если справились с сотней отборных солдат, пытавшихся некогда прорваться в Академию. Но эта прекрасная задумка оказалась вырублена на корню.

— Мастер, нам запрещено покидать пределы канализации, — ответил один из муаров, когда Дилль спросил об этом.

— А если я прикажу?

— Мы выполним приказ, но умрём, едва окажемся вне безопасного подземелья. Мы существуем только здесь.

— Жаль.

Король помрачнел, Дилль тоже.

— Ладно, тогда вот что: нам нужно попасть в город.

— Как пожелаешь, мастер.

— Проведите нас к какому-нибудь выходу. Но только чтобы наверху не оказался пруд, — быстро дополнил пожелание Дилль, вспомнив прошлый раз. — И чтобы выбираться было не тяжело.

— Главная площадь, квартал ювелиров, Сенная площадь, банные стоки, ручей Подкова, — затараторили муары. — Особняк Тиона, верхняя свалка, бондарный переулок…

Дилль не знал, где все эти места находятся. Ну, разве что главная площадь была ему знакома.

— Стоп, стоп, стоп! Ваше Величество, куда вы собираетесь идти после того, как мы выберемся?

Король посмотрел на меч в своей руке.

— Думаю, нам стоит добраться до дома графа Атериаса. Он один из моих самых преданных вассалов.

— Нам нужно к дому графа Атериаса, — сказал муарам Дилль. — Если, конечно, вы знаете, где это.

— Мы знаем и укажем ближайший выход к его дому. Следуйте за нами, мастер.

Муары растянулись цепочкой — штук двадцать встали впереди, четверо расположились по обе стороны от Дилля и короля, и ещё около двух десятков оказались сзади. Остальные резво укатились в темноту.

— Всё-таки, Адогорд был большой молодец, — тихо сказал Юловар. — Смотри, они встали так, чтобы мы видели дорогу, и в то же время они готовы защищать нас от нападения.

— Ну, я не думаю, что кто-нибудь осмелится напасть на нас, когда рядом столько муаров, — хмыкнул Дилль. — Кстати! Это… как вас… господа муары! Тьфу, до чего же неудобно так обращаться!

— Чего желаете, мастер?

— Я желаю, чтобы вы пронумеровались! — свирепо сказал Дилль. — И запомнили свои номера — это будут ваши имена. Начинайте с самого большого.

Самый крупный муар послушно сказал «первый», за ним последовал «второй, третий…» Когда самый мелкий муар пискнул «четыреста шестьдесят восемь», Дилль возмутился:

— Что вы мне баки забиваете? Вас тут от силы три десятка.

— Те, кого здесь нет, тоже пронумеровались.

— А, понятно, — сказал Дилль. — Первый!

— Да, мастер! — прогудел здоровенный муар.

— Оставь здесь засаду. Если оттуда, — Дилль показал себе за спину — в сторону тайного хода в королевский дворец, — вдруг появятся люди, убейте их! А теперь ведите нас.

Второй поход Дилля по канализации оказался ещё менее приятным, чем первый. Наверное, всё дело было в том, что теперь ему и королю приходилось идти по пояс в грязной ледяной воде. Ноги Дилля скользили по слою ила, пару раз он спотыкался обо что-то, лежащее на дне, и ничком падал в воду. Король тоже дважды окунулся. Грязевых големов Дилль никогда не видел, но сейчас он и король Ситгара очень напоминали этих существ.

Муары же легко скользили по поверхности воды. Изредка один из двигавшихся первыми муаров нырял, все останавливались и ждали, когда он вынырнет. Дилль уже вознамерился спросить, чем они там занимаются, когда после очередного нырка муара грязная вода забурлила, а потом на поверхность всплыло что-то напоминающее моток верёвок. Дилль тут же вспомнил, как подобное существо пыталось схватить его в прошлый раз — выходит, муары расчищают путь, а вовсе не развлекаются.

Здоровенные крысы с красными глазами сидели на выступах стен и сопровождали отряд противным писком. Грызуны не разбегались, но и не пытались напасть — муары же в свою очередь не обращали на них никакого внимания. Лишь однажды, когда крыса, размером с хорошую собаку, сорвалась со своего насеста и упала прямо перед Диллем, плывущий рядом муар моментально отрастил не то руку, не то щупальце и отшвырнул крысу к стене. В общем, заключил Дилль, несмотря на отвратительный вид, огромные грызуны не так уж и опасны для человека. Во всяком случае до тех пор, пока рядом находятся муары.

В стенах тоннеля периодически появлялись широкие отверстия: большинство из них было забито мусором и ветками, но некоторые выглядели так, словно их только вчера почистили. Дилль остановился около одного такого ответвления и присмотрелся. Каменные плиты, по которым текли ручьи мутной воды, были гладкими, а на стенах не было вездесущей противной слизи.

— Что там? — спросил король.

— Да, ничего особенного, — хмыкнул Дилль. — Выглядит так, словно кто-то ремонт делал. Вот только кто, ведь в канализацию ни один каменщик по доброй воле не сунется.

— Это сделали мы, мастер, — ответил один из муаров. — Мы чиним и чистим наше жилище, когда в том возникает необходимость. Иногда своды обрушаются, а стоки часто засоряются.

— Выходит, вы не только воины, но и мастеровые, — протянул удивлённый Дилль. — Ваше Величество, по чести сказать, вы задолжали муарам огромную сумму за поддержание канализации Тирогиса в рабочем состоянии. Всё-таки, шесть или сеть столетий…

Король буркнул, что он у власти всего двадцать лет, а за прошлых правителей он не отвечает.

Из одного такого ответвления вывалился труп раздетого донага мужчины. Муары коротко прокомментировали, что в канализационные стоки частенько сбрасывают такие «подарки», и отволокли в сторону труп.

— Теперь понятно, что значит «концы в воду», — проворчал король. — Я-то думал, это фигуральное выражение.

Остаток пути они проделали без происшествий. Муары остановились около очередного отверстия, на взгляд Дилля ничем от предыдущих не отличавшегося.

— Здесь ближайший люк к дому графа Атериаса, — произнёс «первый».

Дилль согнулся и полез в отверстие, скользя по чему-то вонючему и расползающемуся под его тяжестью.

— Проклятье, здесь темно! Ну-ка, кто из вас не сильно большой, подсветите.

Парочка небольших муаров прошмыгнула мимо Дилля, и он увидел уходящий вверх каменный колодец, дно которого устилал толстый ковёр из гниющих пищевых отбросов — вот по ним-то Дилль и скользил.

— Местные кухарки сбрасывают сюда помои, — любезно пояснил один из муаров. — Мы ещё не успели очистить этот ход.

Дилль стряхнул с ладоней полуразложившиеся капустные листы и попытался разглядеть, что находится наверху. Но поскольку вампиром он не был, а свет от тел двух муаров не доставал до верха колодца, ему это не удалось.

— Что там наверху?

— Каменная плита. Она закрывает вход. Но под ней есть щели. Вы сможете пробраться, — по очереди сказали муары.

Колодец был узкий — Дилль, расставив ноги, упёрся ими в камни и начал понемногу подниматься. Добравшись до каменной крышки, про которую говорили муары, он увидел очертания щели и юрким ужом проскользнул в неё.

— Ваше Величество, поднимайтесь! — крикнул он.

Прошло не меньше десяти минут, когда в слабом свете далёких городских фонарей Дилль разглядел пыхтящего от натуги короля — похоже, Его Величеству никогда не доводилось свершать подобных подвигов. Он схватил его за руку и принялся тянуть.

— Да погоди ты! — послышался хриплый голос. — Я-то не такой тощий, как ты.

Действительно, король был выше ростом и более крупным, нежели Дилль, а потому благополучно застрял в узкой щели. Голова и руки его торчали из-под каменной плиты, а остальная часть тела по-прежнему находилась в заточении. Дилль схватил короля за обе руки и сказал:

— По моей команде выдыхайте. Полностью. Ну, давайте!

Король выдохнул, Дилль дёрнул его изо всех сил. Послышался треск рвущейся материи, и король сумел вырваться из каменного плена.

— Вы как? — осведомился Дилль у лежащего в грязи властелина Ситгара.

— Я оставил на память муарам кусок своего камзола. И, кажется, ободрал спину. А так нормально.

— Ну, пусть это будут наши самые большие потери, — отмахнулся Дилль. — Так, куда теперь идти?

Король озадаченно повертел головой и сказал:

— По-моему, нам туда, — и махнул рукой в сторону еле заметного на фоне ночного неба большого дома. — Видишь освещённые окна? Скорее всего, это и есть дом Атериаса.

Они наткнулись на высокий каменный забор и пошли вдоль него, рассчитывая добраться либо до главных ворот, либо до какой-нибудь задней калитки. Дилля трясло от холода, да и король зябко кутался в разорванный камзол.

— Всё, в следующий раз я в эту клятую канализацию полезу только в водонепроницаемом костюме, — ворчал Дилль. — Ваше Величество, когда мы спасём гроссмейстера, прикажите ему сделать такой костюм…

Юловар ничего не ответил, а лишь ускорил шаг. Дилль увидел то, что король заприметил раньше — высоченные ворота, обитые толстыми бронзовыми пластинами, и вприпрыжку пустился ему вслед. Ну, наконец-то! Скоро он будет сидеть около тёплого очага и потягивать из кубка разогретое вино. Нет, не так — он будет большими глотками пить разогретое вино из кувшина. Из большого кувшина…

Король принялся стучать кулаком в ворота, а вскоре к нему присоединился и Дилль. На издаваемый ими грохот пришёл привратник, открыл смотровое окошко, высунул наружу небольшой фонарь и, разглядев, кто стоит перед воротами, рявкнул:

— Пошли вон, бродяги!

— Я должен видеть графа Атериаса, — заявил король.

Около фонаря показалось остриё арбалетного болта.

— Если не уберётесь, я вам шкуры продырявлю, — пригрозил привратник. — И собак спущу.

— Оповести графа, что его желает видеть Его Величество Юловар второй, — высокомерно сказал король. — Немедленно!

— Ага, как же! Побегу я из-за всяких бродяг беспокоить господина графа, — расхохотался привратник.

— Неотёсанный мужлан! — рассердился король. — Да ты знаешь…

Дилль понял, что Его Величество перегнул палку, и в прыжке сбил его на землю. Вовремя, ибо раздался щелчок тетивы, и арбалетный болт со свистом улетел в ночь.

— Чумных прыщей тебе на нос, — рассвирепел привратник. — Ну я вас сейчас!

Окошко начало захлопываться, когда послышался второй голос.

— Жао, кто там?

— Да какие-то бродяги, господин дворецкий. Один говорил, что он король, и хочет видеть господина графа. Ну я его и угостил болтом, только промазал. Завтра пойду искать, куда улетел, а то кузнец мне…

— Идиот! — воскликнул его собеседник. — Немедленно поднимай всех людей — нужно схватить этих бродяг! Возможно они — те самые заговорщики, которые сегодня покушались на жизнь короля.

— А я-то откуда знаю, те или не те. Грязные оборванцы.

— Бегом!

Дилль не стал дожидаться, когда привратник поднимет людей графа — ох схватил короля за рукав и потащил прочь от негостеприимного дома.

— Куда? Я должен видеть Атериаса…

— Вас сначала нашпигуют стрелами, Ваше Величество, — Дилль продолжал тащить за собой короля. — Вы разве не слышали, что сказал дворецкий?

— Что?

— Он знает о покушении на вас. Он — всего лишь высокопоставленный слуга одного из ваших придворных. О чём это говорит? О том, что заговорщики каким-то образом разослали весть о покушении всем мало-мальски значимым вельможам. И наверняка предупредили, что вы — двойник короля и особо опасный преступник, а, значит, вас надлежит немедленно убить.

— Даже если и так, то я смогу убедить Атериаса, что я — это я, а не какой-то самозванец, — упрямо сказал король и остановился. — И могу вспомнить такие вещи, которые известны только нам двоим. И минуту спустя Атериас убедится, что…

— Ваше Величество, а будет ли у вас эта минута? Вспомните, как повели себя гвардейцы и ваши преданные слуги?

— Пр-роклятье! — король в сердцах стукнул кулаком по своей ладони. — Но что теперь делать, если даже верный Атериас…

— Бежать! — посоветовал Дилль, увидев, как открываются ворота графского дома, и из них появляются вооружённые люди с факелами.

Они помчались по тёмным улицам и вскоре погоня осталась далеко позади — во всяком случае Дилль больше не видел мерцающего света факелов и не слышал выкриков и звона оружия.

— Где мы? — спросил он, впрочем, на ответ не надеясь.

Он-то думал, что король безвылазно сидит в своём замке, поэтому с городом знаком не лучше его самого. Однако, к удивлению Дилля король сказал:

— Если я правильно понимаю, мы сейчас между кварталом белошвеек и площадью Пяти побед. А что?

— Надо найти какое-нибудь укрытие, — Дилль, стуча зубами, поплотнее закутался в промокшую и грязную мантию, — и там обдумать наши дальнейшие действия. Ваше Величество, а нет ли поблизости ещё какого-нибудь вашего искреннего соратника? Пусть он будет не графом, а всего лишь младшим секретарём старшего помощника пятого казначея — главное, чтобы в доме у него было тепло.

— Не время отогреваться, нужно уничтожить мятежников, — нахмурился король, который, кажется, совсем забыл о мокрой одежде и пронизывающем ветре. — Надо попробовать добраться до комендатуры и поговорить с графом Итали — он командир Тирогисского гарнизона.

— Ваше Величество, я, конечно, жутко извиняюсь, но если судить по действиям заговорщиков, которые грамотно обрезают вам все пути к отступлению, то коменданту они послали гонца в первую очередь, — возразил Дилль. — Впрочем, давайте попробуем.

Король хмуро посмотрел на стучащего зубами единственного оставшегося союзника.

— Идём. Пока не попробуем — не узнаем.

Узнали они гораздо раньше. Едва приблизившись к площади Пяти побед, они услышали грохот подкованных сапог стражников по брусчатке. Отряд из десяти человек остановился около единственного на площади магического фонаря, а недовольные голоса городской стражи разнеслись в ночной тишине.

— Не иначе Итали опять животом мается, вот и придумал историю с покушением на короля, — громко ворчал какой-то солдат.

— Не. Он, наверное, к любовнице сунулся, а та его отшила. Вот и принялся лютовать, — ответил ему другой голос.

— Отставить болтовню! — рявкнул хриплый голос — явно сержантский. — Все помнят задание? Задерживать любого, кого встретите, и тащить сюда. Если вдруг кто-нибудь из задержанных начнёт утверждать, что он король Ситгара — немедленно башку ему с плеч! Он — опасный маг и хивашский шпион. Голову шпиона потом нужно представить лично господину графу.

— А если мы не тому башку отсечём? Что ж нам теперь всем подряд бошки рубить?

— Не всем, болван, а только тому, кто скажет, что он — король. Господин граф сказал, дело серьёзное, и лучше пусть умрут два-три невинных горожанина, чем этот хивашский шпион подожжёт весь Ситгар. Опять же, за мёртвого шпиона объявлена награда в сто пятьдесят золотых. Так что, советую не спать на ходу, а искать преступника, пока другие десятки не нашли его раньше нас. Так, вы пятеро идите по Глиняному переулку, а вы — в сторону Малого оврага. Я остаюсь здесь и буду ждать вас с добычей.

Дилль и король вжались в простенок и даже не дышали, когда пятеро стражников прошли мимо них по улице.

— Останется он, — ворчал один. — А мы должны ноги ломать в этой темноте.

— Да мы тут ни демона не увидим, — вторил ему другой. — Пустая затея. Лучше давайте в кабак завернём.

— Тебе, что, полтораста золотых лишние? — спросил ещё один.

— Полтораста, как же! Треть сержант себе заберёт — это к бабке не ходи, ещё треть уйдёт Итали. А оставшееся уже поделят между нами.

— Всё равно, хорошие деньги…

Стражники удалились, а Дилль так и не узнал, будут ли они исправно выполнять приказ или засядут в ближайшем кабачке.

— Надо попытаться перехватить кого-нибудь из глав кланов, которые приедут на Сбор, — мрачным шёпотом сказал король. — Ночью патрули будут всех задерживать, а днём на нас никто внимания не обратит. Завтра утром попробуем.

— Ваше Величество, я знаю, где мы можем отсидеться без страха, что нас обнаружат, — встрепенулся Дилль. — Помните Гунвальда? Ну, каршарец, который был со мной в Неонине.

— Конечно, помню.

— Он ведь открыл кабак на деньги, которые вы ему подарили. Гунвальд — человек верный. Пойдёмте к нему. Переждём ночь там. Главное, добраться до его заведения и не нарваться на стражу.

— Хорошо, — кивнул король. — Веди.

— Я? — удивился Дилль. — Но меня гроссмейстер заточил в Академии — я не видел Гунвальда с того вечера в вашем дворце. И где его кабак, понятия не имею.

— А я — тем более, — пожал плечами Юловар.

— Ладно, этот вариант отпадает, — признал поражение Дилль. — Тогда предлагаю переночевать на каком-нибудь приличном постоялом дворе. Серебро у меня есть — хватит и на ночлег, и на ужин. И даже на кадушку с горячей водой.

И он погремел монетами во внутреннем кармане мантии.

— Мы сейчас выглядим, как последние бродяги, — покачал головой король. — Хозяин приличного постоялого двора решит, что мы кого-нибудь ограбили и сдаст нас, едва ночная стража спросит его, нет ли у него странных постояльцев.

— Тогда надо идти в неприличный постоялый двор, где не интересуются источниками доходов постояльцев.

— Для этого придётся добираться до нижней части Тирогиса. Но, боюсь, мосты уже перекрыты.

Дилль ненадолго задумался и сказал:

— Я знаю одно заведение — хозяин там не слишком придирчив к посетителям. Вот только дорогу туда я и днём-то еле нашёл, а уж ночью…

— Опиши, что находится рядом.

Дилль честно постарался вспомнить путь от пажеских казарм до «Стойла ржавого дракона». Юловар размышлял недолго.

— Ступай за мной. Я примерно представляю, где это, а на месте определимся.

Глава 27

По мнению продрогшего и уставшего Дилля дорога до кабака заняла несколько лет. Они петляли по тёмным улицам и переулкам, прячась от патрулей ночной стражи и сторонясь случайных прохожих.

— О, я узнаю это место! — оживился Дилль при виде огромной лужи, в которой отражалась бледная луна. — Меня в неё возчик чуть не столкнул, когда я пьяного Гунвальда на себе тащил. Значит, нам туда, вверх по улице.

Вожделенный кабак был найден — окна его светились жёлтым мерцающим светом, а сквозь неплотно закрытую дверь доносились выкрики и хохот. Из дверей появилась парочка крепко поддатых мужиков — не успели они отойти на пару шагов, как из кабака вылетел ещё один — его явно снабдили хорошим пинком.

— Забирайте вашего дружка и не появляйтесь, пока долг за него не отдадите! — рявкнул басовитый голос, в котором Дилль узнал Рохмиро — хозяина кабака.

Незадачливая троица, пошатываясь, поплелась вверх по улице. Король направился к входу, но Дилль бесцеремонно дёрнул его за рукав.

— Ваше Величество, не спешите.

— Что?

— Во-первых, если мы такие грязные и вонючие вломимся в кабацкий зал, завсегдатаи вышвырнут нас даже без помощи Рохмиро. А во-вторых, мы не подумали, кем вас представить. Меня Рохмиро знает, как драконоборца — это, если он вообще меня вспомнит. А вот кем будете вы? О короле Ситгара, понятно, даже заикаться нельзя.

— Само собой. Скажу, что торговец. Ограбленный сегодня вечером.

— Как же, торговец, — Дилль критически посмотрел на короля. — Даже в таком виде в вас за лигу чувствуется благородная кровь. Да и выражаетесь вы так, что даже пьяный плотник с полуслова опознает в вас дворянина. Ну, ладно, по ходу что-нибудь придумаем. Главное — смотрите под ноги и молчите. Остальное я беру на себя.

И Дилль решительно направился в сторону конюшни, где, как он помнил, был чёрный выход из кабака. Он бухнул кулаком по двери и, не дожидаясь ответа, открыл её.

— Эй, хозяин!

На его вопль появилась служанка — симпатичная светловолосая девушка Линда. Держа в руке небольшой масляный фонарь, она осмотрела две грязные и мокрые личности и безапелляционно заявила:

— Пошли вон, бродяги, пока Рохмиро вас не увидел.

— Линда, ты не узнаёшь меня? — всплеснул руками Дилль. — Я тот самый драконоборец, который пару месяцев назад был здесь с моим другом каршарцем.

Девушка поднесла фонарь поближе к Диллю и сказала:

— С той поры ты изрядно испачкался, господин драконоборец. Или таким способом скрываешься от королевских нанимателей?

— На нас напали грабители, пока мы их разогнали, пришлось слегка поваляться в грязи, — отмахнулся Дилль. — Слушай, красавица, нам нужен ночлег, ужин и немного горячей воды. И не обязательно в такой последовательности.

— Рассчитываться чем будешь, господин драконоборец? — осведомилась девушка. — Рохмиро не любит оказывать услуги в долг.

— Держи, — Дилль сунул ей сребреник. — Нагрей нам пару вёдер воды. И покажи комнату, где можно переночевать.

— Кипяток на кухне есть, сейчас принесу, — девушка проворно схватила монету и спрятала её в карман на светлом переднике. — Вот только с комнатой придётся подождать — таких грязных я вас не пущу. Отмоетесь, потом поговорим. Ждите у конюшни, около бочки с водой.

Девушка ушла. Дилль и король послушно встали около указанной бочки. Пару минут спустя служанка вынесла ведро с горячей водой и ворох каких-то тряпок.

— Вот. За одежду — ещё сребреник. Мойтесь и переодевайтесь.

— А кто бы нам постирал наши вещички? — в никуда осведомился Дилль. — Мы бы ещё сребреника не пожалели.

— Вам надо, вы и стирайте, — фыркнула девушка. — Или можете просто выкинуть — это дешевле обойдётся. Отмоетесь, приходите. Да не вздумайте конюшню спалить — Рохмиро вас из под земли достанет.

Девушка, оставив им фонарь, удалилась, а беглецы разделись и принялись смывать с себя вонючую грязь подземной клоаки.

— О, горячая, — Дилль побултыхал рукой в ведре. — Ваше… то есть…

Король понял причину затруднения и сказал:

— Помнишь, как ты счёл меня помощником повара? Сегодня я простой торговец, вот и обращайся ко мне на «ты». И зовут меня… к примеру, Юлиус. Всё понятно?

— Понятно, — Дилль улыбнулся, вспомнив, как они с Гунвальдом отрядили короля принести им пива и жареной рыбы. — Ну что, Юлиус, начнём?

Десять минут спустя они были почти чистыми. Почти, потому что одежда, которую принесла им служанка, была далеко не первой свежести.

— Интересно, из какой помойки она её достала? — проворчал Дилль, примеряя на себя красную рубаху в белый горошек. — О, дырочка! Держу пари, Ваш… то есть, Юлиус, держу пари, что эта дырка от удара ножом. Как и на твоём кафтане. Вон, даже застиранное пятно крови осталось. Похоже, наш хозяин не гнушается скупать палёные вещички.

Король невозмутимо надел кафтан.

— Главное — одежда сухая. В отличие от башмаков.

Сухой обуви им не дали, поэтому до главного входа в кабак Диллю и новоявленному торговцу пришлось хлюпать в мокрых башмаках. Войдя в кабак, Дилль сразу же узрел мощную фигуру хозяина и направился к нему. Рохмиро, предупреждённый служанкой, не удивился, когда Дилль напомнил ему, что он — драконоборец.

— Как же, помню, — хмыкнул он. — Только, сдаётся мне, ты такой же драконоборец, как я — архиепископ Ситгара.

— Почему это?

— Да потому что никакой драконоборец не смог бы так удачно «обуть» мерзавца Джилбруна. О твоей проделке потом ещё месяц слухи ходили, а Джилбруну до сих пор припоминают карлисский эликсир.

Король бросил заинтересованный взгляд на Дилля, но, поскольку сейчас был не самый удачный момент для расспросов, промолчал. Дилль небрежно пожал плечами.

— На самом деле, это была не такая уж гениальная операция. Мы заработали на ней всего несколько золотых. Слушай, Рохмиро, нам с другом нужна комната на ночь. Желательно уединённая и где-нибудь подальше от всего этого шума, — он махнул рукой на компанию пьяниц, развлекавших двух девиц вольного поведения.

— Два сребреника, — поджав губы, ответил Рохмиро, — и вас с другом до утра никто не побеспокоит.

Уловив презрительные нотки, которыми кабатчик выделил «вас с другом», Дилль взбеленился.

— Эй, ты на что это намекаешь, морда бородатая? Мало того, что на нас напали, и нам с Юлиусом пришлось драться с двумя десятками грабителей; мало того, что мы извалялись в грязи, как два борова, а потом мокрые и замёрзшие шли пешком, так теперь нас ещё и оскорбляют! Если я сказал, что Юлиус — мой друг, то это означает только то, что я сказал, а не то, что ты подумал.

— А-а, — протянул Рохмиро. — Извиняй, драконоборец. Появляются иногда тут всякие… с друзьями. Вот и беру с них двойную плату за молчание. А с вас тогда всего сребреник за комнату.

— Слушай, у тебя комната с позолоченными обоями?

— Нет, — удивился кабатчик.

— Тогда почему ты ломишь цену в сребреник за ночлег? — возмутился Дилль. — В любой ночлежке лежак обойдётся в пару медяков.

— Знаешь, друг, в любой ночлежке ты поутру не досчитаешься не только денег, но и, возможно, собственной головы. Думаю, сребреник — приемлемая цена за то, чтобы проснуться целым-невредимым.

Довод был убедительный, да и торговался Дилль больше по привычке. В конце концов, завтра либо Его Величество сумеет убедить своих подданных, что он — король Ситгара, либо наступит развязка, о которой Дилль не хотел даже и думать. Потому что мастер Гвинард уже наверняка позаботился, чтобы Дилль был не только объявлен пособником заговорщиков, но и заочно приговорён к смертной казни. А будущему покойнику деньги ни к чему.

Дилль без возражений отдал сребреник.

— Дальняя комната в углу, — коротко оповестил кабатчик. — Для нужды — горшок в коридоре.

— Нам бы перекусить, — Дилль вспомнил, что он давно ничего не ел. — Пару тарелок мяса…

— Мясо кончилось, есть куры.

— Две курицы. И вина, — Дилль поймал предупреждающий взгляд короля и поправился: — Бутылочку, но хорошего.

— Это обойдётся вам в пять монет. Садитесь, Линда принесёт еду.

— Обдиратель, — буркнул Дилль, отсчитывая сребреники.

Они уселись подальше от шумной компании, если расстояние в три шага можно назвать «подальше». Вскоре светловолосая Линда принесла большую оловянную тарелку, на которой красовались две поджаренные куриные тушки, обсыпанные луковыми кольцами. Вторым заходом служанка принесла хлеб и бутылку гридехского вина. Поставив всё это на стол, она стрельнула любопытным взглядом на молчащего короля, затем уставилась своими голубыми глазищами на Дилля и тоненьким голоском сказала:

— Господин драконоборец, простите, но если вы не ответите, я умру от любопытства.

— Всё, что угодно! — Дилль с сожалением отложил куриную ножку, в которую намеревался впиться зубами. — Не могу же я допустить, чтобы погибла такая красавица.

— А почему ваши волосы такие зелёные?

Дилль вздохнул — он за обрушившимися на его голову приключениями совсем забыл об этой своей особенности.

— Видишь ли, девушка, на самом деле, я — могучий маг. И последние два месяца выполнял тайную миссию Совета магов Ситгара в друидских лесах. А туда, сама понимаешь, только с такими волосами и можно проникнуть. Обратно перекраситься ещё не успел — на нас напали какие-то негодяи прямо в Тирогисе. Как увижу короля, обязательно ему пожалуюсь на непорядки на улицах столицы.

— Ой, маг! — Линда прыснула со смеху. — Не верю. Покажите что-нибудь.

— Покажите, — проворчал Дилль, у которого магия была «на нуле», и продемонстрировать свои способности он даже при желании не мог. — Да если я покажу, от вашего заведения одни головёшки останутся. Давай обойдёмся без представлений.

— А товарищ ваш тоже маг? Или драконоборец, как тот каршарец?

— Он не товарищ, он — мой дядька, — проворчал Дилль, недовольный, что симпатичная служанка явно предпочитает короля ему.

— Юлиус, торговец шерстью, — король поднялся и галантно поклонился. — Очень приятно побыть в вашем обществе, миледи.

Дилль от души пнул короля под столом. Тот опомнился и плюхнулся обратно на лавку.

— Дядька мой немного того, — пояснил он. — Его в детстве конь лягнул, прям по темечку. Поэтому он иногда воображает себя то высокородным графом, то благородным рыцарем. Ты не обращай внимания, он безобидный. Не буйный совсем.

— Какая жалость, а с виду такой… нормальный, — протянула служанка и ушла.

— Ты что себе позволяешь? — прошипел Юловар.

— А нечего вести себя, как особа королевских кровей, — парировал Дилль. — Приятно побыть… Да здесь никто так изысканно не выражается. Вон, послушай, как за соседним столом говорят.

Речь соседней компании состояла в основном из ругательств, перемежаемых хохотом и пьяными выкриками. Король угрюмо кивнул и продолжил поедать курицу. Дилль тоже приступил к еде, но вновь не успел. На сей раз около их стола оказался сам кабатчик.

— Слушай меня, сударь, — начал он без долгих предисловий. — Если ты и твой дружок замыслили глаз положить на Линду, то вылетите отсюда быстрее, чем стрижи летают. Я понятно объясняю?

Поскольку габаритами кабатчик не уступал Гунвальду, Дилль ни на мгновенье не усомнился, что именно так ему и предстоит вылететь из кабака, если хозяин разозлится. А хозяин, судя по всему, действительно разозлился, правда, непонятно почему.

— Уважаемый Рохмиро, объясняешь ты понятно, — кивнул Дилль. — Скажи только, чем мы провинились?

— А то не знаешь! — прорычал кабатчик. — Кто корчил из себя благородного господина? Я что ли?

Король уставился в полу-обгрызенную курицу и молчал.

— Так ведь я сказал: дядька мой иногда не в себе бывает, вот и несёт невесть что. Но разве это запрещено? — Дилль откровенно недоумевал.

— Не притворяйся, что не знаешь о мечтах Линды! — рявкнул Рохмиро.

Компания ремесленников в полном составе повернулась в сторону назревающей ссоры. Девицы лёгкого поведения, обиженные потерей внимания и возможной потерей заработка, тут же принялись обнимать клиентов. Два мужика вернулись в русло прежней беседы, а ещё двое продолжили пялиться на разгневанного Рохмиро.

— Послушай, милейший, — Дилль поднялся. — Объясни-ка по-человечески, что у твоей Линды за мечты, и причём тут мы.

— Да ведь всем в округе известно, что моя племянница мечтает выйти замуж за благородного, — сказал Рохмиро уже не столь громогласно. — Эта дурёха спит и видит, как приедет принц на белом коне и заберёт её в свой замок.

Поддатые ремесленники заухмылялись. «Дурёха» стояла поодаль и, судя по сердитому выражению милого личика, была весьма недовольна характеристикой дядюшки.

— Хорошая мечта, что тут такого? — пожал плечами Дилль.

— А то, что прохиндеи, как вы, уже не раз пытались таким образом обольстить девчонку. Тоже мне, дворяне нашлись! Особенно ты, доходяга.

Вот тут Дилль разозлился, а почему, он и сам не понял.

— Между прочим, это я спас Неонин от дракона, — заявил он. — Так что не смотри на внешность, кабатчик.

— Скажи ещё, что это тебя чествовали пару месяцев назад, — хмыкнул Рохмиро. — А кто облапошил Джилбруна: драконоборец или маг? Или ты в тот раз монахом представлялся?

— Странный народ, — Дилль уселся на место. — Говоришь правду — не верят.

— Да тебе даже юродивый не поверит! Ну какой ты драконоборец, ты на себя посмотри, — Рохмиро, кажется, немного успокоился, но продолжал сверлить сердитым взглядом Дилля. — Ты же обычный мелкий мошенник, пробы негде ставить. Удивительно, что твой нос ещё на месте.

— Даже если и так, нечего на меня орать, — Дилль демонстративно куснул куриную ногу. — Ни перед тобой, ни перед твоей племянницей мы не виноваты. Ну, выражается иногда дядя Юлиус, как благородный человек, что тут такого? Ты и сам, Рохмиро, не похож на человека, который вырос в кабаке, но это же не повод клеить тебе баронский титул.

Кабатчик бросил странный взгляд на Дилля — в нём смешались удивление и недоверие.

— Уважаемый, а за что ты так не любишь людей благородного происхождения? — подал голос король.

— Потому что каждый должен знать своё место. Благородные — у королевского трона, а место служанки — у плиты с кастрюлями. И нечего девочке голову забивать разной ерундой. В общем, я предупредил: ещё раз попробуете подкатить к Линде со своими баснями, и вышвырну вас, как котят. Ночуйте и утром проваливайте из моего заведения!

Рохмиро удалился, за ним, шурша юбкой, ушла и Линда. Нетрезвые ремесленники, поняв, что представления не будет, вернулись к своим кружкам. Дилль посмотрел на короля, который не сводил глаз с девушки, и вздохнул.

— Э-э, дядя Юлиус, похоже ты с одного взгляда втрескался.

— В смысле? — Юловар ощутимо покраснел, прекрасно поняв, на что намекает Дилль.

— В том самом. Самое время, что и говорить! На нас облавы по всему городу, в любой момент нас могут голов лишить, а у дядюшки Юлиуса на уме красотка из кабака.

— Ну, она в самом деле красивая.

— Красивая, — согласился Дилль. — И рука у неё тяжёлая — к счастью, на себе не испытывал, но лично видел. Однако, Рохмиро прав: служанка ровня торговцу шерстью, а вовсе не… Или ты готов остаться торговцем? Я понятно объясняю?

— Злыдень, — вздохнул Юловар. — Будь в ней хоть толика дворянской крови…

— А без толики слабо? — не удержался Дилль.

Король серьёзно посмотрел на него.

— Нет, не слабо. Знаешь, когда-то давно я полюбил прекрасную девушку. Розанна была всего лишь дочерью захудалого дворянина из Гридеха. Я… — Юловар опустил голову, тяжко вздохнул и продолжил: — Я был вынужден подчиниться требованию отца и оставил её. А по пути обратно в Гридех она погибла.

Юловар поднял голову и посмотрел в глаза Дилля.

— Больше я подобной ошибки не совершу. Я только увидел Линду, сразу понял, что эта женщина — моя вторая половина. И вопреки всему готов возвести её на… ну, ты понял.

— У-у, мозги окончательно набекрень. Я, конечно, не думаю, что наш хозяин будет против, когда всё вернётся на свои места, но…

— Наш хозяин что-то скрывает, — проворчал король. — Уж слишком наглядно он демонстрирует свою нелюбовь к дворянскому сословию.

— Ну сколько раз говорить: не привлекай внимания и выражайся проще, — простонал Дилль. — Скажи «темнит» вместо «скрывает». Скажи «ненавидит благородных» вместо…

Дилль, не закончив, замолк, уставившись на стену, где в самом дальнем углу висел небольшой декоративный щит с красным крестом и перекрещёнными мечами. А ведь он уже слышал об этом гербе! Вот те раз, оказывается, и от лекций Шетерна есть польза.

— Что случилось? — король с удивлением посмотрел на него.

— Надо спрашивать «ты чего»? — машинально поправил его Дилль. — Да так, мысль образовалась. И я её думаю.

— И о чём эта мысль? — полюбопытствовал король.

— Вспомнился мне один старичок. Не знаю, где он жил, но иногда появлялся в таверне мамочки Августины. Так вот, по рассказам был этот старичок мелким бароном, но во время чумного поветрия все его деревни вымерли. А соседи его окончательно разорили.

— А что с ним стало?

— Не знаю. Пропал он и больше не появлялся. Помер, наверное, — равнодушно сказал Дилль. — Я это к чему? Помнится, очень ругал этот старичок всё благородное сословие: от баронов до самого короля. Совсем как Рохмиро. Вот я и думаю, а не проверить ли нам наличие той самой толики крови у любезного хозяина и его племянницы?

— Но как? — оживился король.

— Как — не вопрос. Вопрос — вышвырнут нас сразу или всё-таки сначала выслушают? Ночевать-то придётся на улице.

— Может, до утра подождём?

Дилль поглядел на «дядюшку» — глаза горят, и, судя по виду, он готов даже на ночлег на улице, лишь бы поскорее узнать правду.

— Ладно, попробуем прямо сейчас, — вздохнул он. — Может, Рохмиро всё-таки не такой зверь, каким кажется.

Дилль дождался, когда Линда вновь появится в зале и жестом подозвал её.

— Говорите только по делу, — предупредила она. — Я не хочу, чтобы из-за меня такие благородные господа ночевали на улице.

Говорила она про двоих, а смотрела на короля. Дилль понял, что процесс «втрескивания» прошёл обоюдно, и вздохнул. Видимо, судьба у него такая — быть на вторых ролях. Когда Гунвальд был рядом с Диллем, дамы не сводили с каршарца глаз, игнорируя его тощего и нескладного товарища. Теперь вот Линда предпочла ему короля, несмотря на то, что он — прославленный драконоборец, а Юловар представился всего лишь торговцем. Ну и ладно, какие его годы…

— Ну, разумеется. Нам ещё бутылочку этого же вина и какую-нибудь солёную колбаску. И вот ещё что: милая девушка, ты случайно ничего не слышала о некоем бароне, который обеднел настолько, что был вынужден податься в кабатчики?

Глаза Линды стали большими и испуганными. Она ойкнула и замотала головой.

— Нет, нет, ничего не слышала.

— Я ведь тебе говорил, что я — маг. И скрывать от меня истину, это как прятать иголку в кармане — она всё равно вылезет наружу. Напряги память.

— Ничего не знаю. Вы нас с кем-то путаете.

Не «его», а «нас». Оговорка девушки убедила Дилля, что он на верном пути. Он напыжился и начал вращать кистями рук над столом.

— Вижу, — утробным голосом продолжил он. — Вижу славного предка, чьё имя овеяно легендами. Вижу!

Линда потихоньку отступала от стола, соседи прекратили галдеть и уставились на бесплатное представление. Из дверей в кухню появился Рохмиро и с недоумением смотрел на странное действо.

— …потом наступила чума. И обеднел баронский род, и разрушился древний замок. Наступил голод, а ненасытные соседи по кусочкам захватывали баронские земли. И покинул последний барон родовое гнездо, забрав с собой малолетнюю племянницу…

Рохмиро решительно направился к нарушителям с явным желанием вышвырнуть их из кабака.

— А ну пошли вон отсюда! — заорал Рохмиро. — Все вон! И девок своих забирайте!

Дилль пригнулся, ожидая, что сейчас разгневанный кабатчик закатит ему оплеуху. Но к его удивлению вопль Рохмиро относился вовсе не к нему, а к притихшей компании.

— Мне, что, повторить?

— Но, хозяин, мы ещё даже не расплатились, — удивлённо протянул один из ремесленников.

— Потом расплатитесь. Убирайтесь!

Ремесленники подхватили девиц и исчезли, пока кабатчик не передумал насчёт оплаты. Когда они ушли, Рохмиро закрыл дверь на засов и повернулся.

— А звали предка — барон Кадьяк, — завершил сеанс провидчества Дилль.

Линда опять ойкнула, король вздрогнул и посмотрел сначала на девушку, потом на кабатчика. Сам же Рохмиро нехорошо прищурился.

— Шантажировать нас вздумал, щенок?

Дилль поглядел на здоровенный тесак, вдруг возникший в руке кабатчика, и понял — шансов нет. Магия ему не подвластна, а король, хоть должен уметь фехтовать, но безоружен. К счастью, в дело вступила девушка.

— Дядя! Не смей!

— Да я их не буду сильно резать. Просто свяжу и сброшу в канализацию — пусть муары с ними разделаются.

— Дядя!

— Отойди. Я не позволю всяким проходимцам марать славное имя Кадьяков.

— Они не проходимцы. Ты же видишь, один из них маг, а второй — обычный торговец.

— Он такой же маг, как я. Просто этот прощелыга откуда-то узнал о нашем прошлом и заявился сюда, чтобы стрясти с нас денег за молчание.

— Позволь, Рохмиро, но ты не прав, — поскольку кабатчик не кинулся в драку, а вступил в разговор, к Диллю вернулось хладнокровие. — Если ты так истово хочешь сохранить тайну своего происхождения, то сначала сними и спрячь вон тот маленький щит. Любой знаток геральдики знает красный крест с мечами.

— Но никто не знает, что мы с ней — потомки этого древнего рода. И никто уже об этом не узнает, потому что эту тайну вы унесёте с собой в могилу.

— А откуда ты знаешь, что мы не оставили сообщников? — поинтересовался Дилль. — Которые, если мы завтра не вернёмся, растрезвонят на весь Тирогис, что потомки славных Кадьяков содержат какой-то жалкий кабак.

— Нет у вас никаких сообщников, — нерешительно сказал Рохмиро, — я же знаю.

— Ты маг-всевидец? Ну, тогда попробуй нас прикончить.

— Дядя, перестань! Ты же видишь, что они приличные люди, а вовсе не шантажисты, — Линда встала перед кабатчиком, не давая ему приблизиться к жертвам.

— Они — приличные мошенники, особенно этот, с зелёными волосами.

— Сударь, — король выступил вперёд. — Поверьте, мы не злоумышляли против вас и вашей досточтимой племянницы. И можете быть уверены, мы не скажем ни слова о том, что сейчас стало достоянием гласности.

— Эк ты загнул, — буркнул кабатчик. — Словно заправский королевский писарь.

— Я получил хорошее образование, если это вас так волнует, — сказал король. — Но я не писарь, а всего лишь простой торговец шерстью.

— Вот видишь, дядя, — девушка отчаянно пыталась отобрать у кабатчика тесак. — Не трогай их!

— Да тебе-то что до них?

— А, может, мне интересно, как шерстью правильно торговать. Отдай нож, говорю!

— О как! — изумился Рохмиро, опуская тесак. — То есть, принц на белом коне тебе уже не нужен?

Король покраснел, как варёный рак, услышав более, чем прозрачный намёк, да и Линда, сообразив, что сказала, цветом лица стала похожей на свеклу. Дилль не удержался от улыбки.

— Вот видишь, Рохмиро, как всё замечательно складывается. Ты же не хотел, чтобы благородные проходимцы кружили голову Линде. Юлиус — всего лишь торговец. Всё случилось по твоему желанию.

— Сейчас моё желание — открутить тебе зелёную голову, — прорычал кабатчик, оттолкнул племянницу в сторону и молниеносным движением схватил Дилля и короля за воротники. — Выметайтесь отсюда, пока я добрый! И если хоть полслова услышу о моём прошлом — даже под землёй вас найду!

Посланные мощным кабатчиком, Дилль и Юловар пролетели шагов пять, пока не вошли в соприкосновение с землёй. Хорошо хоть Рохмиро перед тем открыл дверь.

— Дядя! — послышался вопль Линды, и дверь с грохотом захлопнулась.

— Вот зараза, мог бы и не в лужу нас швырнуть, — ругнулся, отплёвываясь, Дилль. — Ну, господин Юлиус, теперь ваше любопытство удовлетворено?

— И даже более, чем я смел надеяться, — король невозмутимо выбрался из лужи и стряхнул с себя грязь. — Спасибо тебе, Дилль. Всё складывается замечательно, осталось только вернуть себе власть и наказать заговорщиков.

— Но перед этим нужно найти, где провести ночь.

Пока они размышляли, куда податься, дверь чёрного хода скрипнула, и в темноте появилась девичья фигурка.

— Эй, вы здесь?

— Да, сударыня, — Юловар вышел ей навстречу. — Мы к вашим услугам.

— Я подумала, может, вы переночуете у нас на конюшне? Там есть небольшой сеновал. Это, конечно, не то, что в доме, но всё же лучше, чем на улице.

— Спасибо, моя госпожа, — Юловар поклонился в лучших дворцовых традициях.

— А как твой дядя? — осведомился Дилль. — Он не будет против?

— Конечно, будет, — хихикнула Линда. — Но он не знает. А если вы проснётесь с восходом и уйдёте, то и не узнает, что всё-таки предоставил вам кров. Пойдёмте, я покажу вам место.

— Позвольте поддержать вас, — Юловар подхватил девушку под локоть.

— У вас, господин Юлиус, манеры не торговца, а истинного придворного кавалера. Вы, сударь, настоящий искуситель.

— При виде вас, сударыня, любой торговец станет наигалантнейшим кавалером. Не будет ли нескромным с моей стороны спросить, неужели вам так нравится шерсть и всё, что с ней связано?

Услышав последний вопрос, Дилль вздохнул и дальше не пошёл. Третий, как говорится, лишний. Он поёжился и уселся на корточки, прислонившись спиной к деревянной стене. Всё-таки любовь — страшная вещь! Она заставляет терять голову даже королей — Его Величество, похоже, при виде девушки совсем забыл о нависшей над ним смертельной опасности. Тео, к примеру, тоже странные штуки вытворяет ради своей Реллы. Или, вернее, вытворял. И только Дилль сохраняет холодный рассудок и здравый смысл. Он вздохнул — может, тоже поддаться всеобщему безумию и влюбиться в какую-нибудь очаровательную девушку? Занятый такими мыслями, Дилль не заметил, как уснул под фырканье лошади и невнятную беседу влюблённых.

Глава 28

* * *

— Ты — кретин!

— Ваша светлость, говорю вам, волноваться не о чем. Они погибли. Но на случай, если король и сбежавший с ним адепт не полезут в канализацию, а отсидятся и вздумают вернуться, в тайном ходе размещены арбалетчики. При любом исходе, беглецы мертвы.

— Принеси мне труп короля, и я поверю. И даже извинюсь перед тобой.

— Я не самоубийца, — мастер Леклер выпрямился. — Если желаете, пошлите туда своих солдат.

Герцог Фрадбург, раздувая ноздри от гнева, смотрел на невозмутимого магохранителя.

— Леклер, ты уверен, что у этого хода нет никаких ответвлений?

— Нет, не уверен, но судя по хронике, этот ход проделали прямиком в канализацию. Это было ещё до того, как в ней объявились муары. Я уверен, что монстры сожрали короля и адепта, как они обычно убивают всякого, кто попадает в канализацию.

Герцог, прихрамывая, принялся ходить по кабинету. Лжекороль — в недавнем прошлом Ошмель, сидел на стуле и не обращал ни на кого внимания. Без управляющей магии камень Ильма делал его истуканом.

— Почему Гвинард не дождался меня?

— Он сказал, что его присутствие необходимо в Академии — там непременно возникнут трудности, когда Совет высших магов узнает о предательстве Адельядо. Мастер должен взять Совет под контроль. Он уехал, как только набрался для этого сил.

— Ты справишься с «королём»?

— Конечно, — лысая голова Леклера качнулась. — К тому же, мастер Гвинард обещал вернуться к утру и помочь. Ваша Светлость, он тоже считает, что король погиб, однако я думаю, что лучше не дожидаться утреннего оглашения, а предупредить всех о королевском двойнике прямо сейчас. Всех — от глав кланов до самых малозначительных дворян и чиновников. Особенно, если они истово преданы трону.

— Не учи меня, — буркнул герцог, уже решивший разослать соколов с посланиями. — Где королевская печать?

— Настоящая где-то в канализации, а подделанная — вот, — Леклер протянул ему перстень с печаткой. — Как видите, мастер Гвинард предусмотрел возможную потерю настоящей печати.

— Хорошо, хоть у одного из вас есть голова на плечах, — брюзгливо сказал герцог.

Он быстро написал короткое послание о покушении, организованном Адельядо и Крюэлем, и бегстве королевского двойника, пообещал награду за голову преступника и лично королевские милости для того, кто сумеет его уничтожить. После этого запечатал письмо подделкой государственной печати и привязал его к лапе сокола, сидевшего в золотой клетке.

— Лети, брат!

Леклер смотрел, как сокол серой молнией скользнул в оконный проём и скрылся в ночи. Маг всегда удивлялся древней магии, которая сотни лет заставляла этих хищных птиц безошибочно находить адресатов. Не то, чтобы Леклер интересовался магией природы и жизни — его специфика была иной, но уважение к древним магам переполняло его каждый раз, когда он сталкивался с плодами их деятельности. Он понятия не имел, как древним удалось добиться того, что соколы передают из поколения в поколение столь важные свойства. А ведь он маг не из последних! Да, древние могли многое…

— Ты уснул? — герцог Фрадбург бесцеремонно пихнул задумавшегося мага. — Поднимай короля, пора выступать с краткой речью перед дворцовой челядью. Эрнест!

В королевский кабинет вошёл командир гвардии клана Сокола.

— Десять мечников перед королём, ещё десяток — позади, — распорядился Фрадбург. — По три арбалетчика с каждого бока. Убить любого, кто посмеет приблизиться к Его Величеству. Всё понял?

— Так точно, ваша светлость, — поклонился офицер.

— Да, вампиров не трогать, — вспомнил герцог, взглянув на Коэри, стоявшего с каменной физиономией. — Коэри, но всё же твоим подчинённым лучше не соваться к королю. Остаток ночи они пусть отдохнут, а завтра будете болтаться среди толпы, станете первой линией обороны. Кстати, как они отреагировали на произошедшее?

Коэри кивнул.

— Всё хорошо, Ваша светлость.

Коэри солгал. Ничего хорошего не было, как не было и единства в небольшом вампирском отряде.

Коэри рассказал соплеменникам, что король вызвал его и поведал о своих подозрениях насчёт готовящегося покушения. После чего Его Величество попросил провести ночь рядом с ним — как оказалось, не зря. Когда случилось покушение, Коэри сумел перебить нападавших, а гроссмейстером занялись прибывшие маги. На вопрос, почему король обратился к нему, а не к мастеру Орхаму, Коэри только развёл руками и сказал, что, по-видимому, Его Величество заподозрил мастера в двойной игре. И, возможно, король оказался не так уж и неправ, ведь одним из участников покушения был не кто иной, как Теовульф — ученик Орхама.

Мастер Орхам исчез, и ни подтвердить, ни опровергнуть слова Коэри не мог. Остальным вампирам пришлось признать, что до момента возвращения мастера Орхама Коэри принимает командование, как самый опытный воин. Но косые взгляды Илонны и Сюдри говорили лучше всяких слов, что до конца Коэри они не верят. Например, Коэри очень не понравились их туманные намёки, что неплохо бы провести расследование, каким, собственно, образом заговорщики проникли во дворец. Отвлечь их от этого замысла он, конечно, не мог, а потому пока просто запретил всем покидать казарму — дескать, гвардия сейчас лютует как во дворце, так и на прилегающей территории. Но завтра несносная девчонка и её приятель наверняка снова поднимут эту тему. Коэри вздохнул — неужели придётся убивать ещё и их? Но ради помощи клану он был готов и на это.

— Леклер, прежде, чем король начнёт свою речь, он должен отправить курьера к архиепископу Одборгскому с приказом срочно приехать во дворец.

— Хорошо, Ваша светлость, — кивнул маг.

— Эрнест! — герцог повернулся к командиру своих гвардейцев. — Выдели десяток людей, и как только архиепископ появится во дворце, препроводи его в подвалы и определи в камеру рядом с гроссмейстером. Начнёт орать, можете намять ему бока. Но не убивать архиепископа ни в коем случае — с Церковью ссориться нам нельзя. Пусть Конклав сам лишает сана сообщника заговорщиков.

— Будет исполнено.

— Леклер, ты запомнил, о чём должен говорить король?

— У меня хорошая память, Ваша светлость.

— Тогда выступаем.

Когда процессия добралась до Тронного зала, там уже собрались гвардейцы, полуодетые слуги, несколько поваров, конюхи — словом, все те, кто охранял королевский дворец и жил в нём. Нелепо смотревшие без оружия гвардейцы бросали сумрачные взгляды на вооружённых до зубов воинов клана Сокола, отгораживающих пространство около трона от остальной части зала. Слуги перешёптывались, не до конца понимая, что происходит — они пересказывали друг другу самые нелепые слухи, вроде того, что гроссмейстер пытался превратить короля в жабоящера, но не сумел до конца исполнить колдовство, и теперь Его Величество ходит с туловищем человека и головой лягушки.

Когда король появился в зале, послышались облегчённые вздохи — никакой лягушкиной головы у него не наблюдалось. Не глядя на подданных, король поднялся на возвышение у трона. Позади него встали мастер Леклер и герцог Фрадбург. Король выпрямился и громко сказал:

— Сегодня ночью на нас было совершено предательское нападение. Змея, которую мы пригрели на своей груди, попыталась укусить нас в благодарность за все наши добрые дела. Имя этой змеи — гроссмейстер Адельядо! Вместе с прокуратором Крюэлем они замыслили вероломное нападение.

В толпе раздались возмущённые возгласы.

— Но, к счастью, в королевстве остались люди, преданные нам. Мастер Гвинард — второй маг Ситгара, вовремя предупредил нас о злоумышлении против короны. А гвардия — наша правая рука, которая должна была охранять покой короля, не увидела предателей, проникших во дворец. Или, кто знает, не захотела увидеть. И если бы не помощь верных магов — мастера Гвинарда и мастера Леклера, а также не самоотверженность воина-вампира Коэри, замысел предателей мог бы осуществиться. Но, Хвала Единому, мы живы и невредимы, а заговорщики либо мертвы, либо находятся в тюрьме. Их судьбой мы займёмся после Сбора Кланов.

Коэри больше не слушал короля — он внимательно оглядывал собравшихся. Все они были искренне возмущены попыткой покушения на короля, даже гвардейцы, которых разоружили и отстранили от службы. Коэри поглядел на Рибрина, стоявшего с багровой физиономией, и не удержался от усмешки. Да уж, капитану не позавидуешь — за одну ночь он превратился из влиятельного офицера во всеобщее посмешище. И, словно отвечая на мысли вампира, король продолжил:

— Не чувствуя себя под достаточной защитой, мы обратились к нашему давнему другу и соратнику герцогу Фрадбургу за помощью. Отныне воины клана Сокола будут охранять покой короля. Неподчинение их приказам будет строго караться…

Коэри посмотрел на Леклера и подивился, насколько могуч этот невзрачный маг. Леклер стоял с невозмутимым видом, изредка обращался с какими-то вопросами к герцогу Фрадбургу — в общем, вёл себя, как обычный человек. Если бы Коэри не знал, то ни за что не заподозрил бы, что Леклер при этом управлял «королём», заставляя его произносить нужную речь. Как маг умудряется делать столько дел одновременно, вампир искренне не понимал.

— А сейчас каждый из вас будет допрошен, — закончил король. — Попытка избежать допроса или скрыть сведения, касающиеся заговора, будут расценены, как измена, и караться соответственно. Герцог Фрадбург, прошу вас, приступайте.

Король уселся на трон и застыл подобно изваянию. Фрадбург, слегка прихрамывая, ткнул пальцем в бывшего командира дворцовой гвардии.

— Господин Рибрин, вы первый. Следуйте за капитаном Эрнестом.

Рибрин, ставший ещё мрачнее, вышел в соседнюю галерею, где уже был приготовлен стол с письменными принадлежностями. Остальная дворцовая челядь осталась ждать своей очереди под пугающе неподвижным взглядом короля Ситгара.

* * *

Дилля разбудил толчок в плечо. Он со стоном поднялся и принялся разминать затёкшие ноги.

— Вот не знал, что маги могут спать даже в таком скрюченном положении, — иронично сказал король.

— А как мне ещё спать? — огрызнулся Дилль. — Я не стал вам мешать.

— Спасибо тебе, сэр Диллитон, — Юловар положил руку Диллю на плечо.

— За что?

— За понимание. Мы с Линдой долго разговаривали. Чудесная девушка.

— Чудесная, — согласился Дилль. — А как долго вы болтали? Поспать успеем или уже пора выходить?

— Вообще-то светает, — король приоткрыл дверь конюшни. — Я даже не заметил, как ночь прошла.

Дилль поморщился — ноги он отсидел, и теперь их немилосердно кололо тысячами иголок. Наконец пытка прекратилась, он прошёлся от двери конюшни до стены и обратно, и бодро сказал:

— Ну всё, я готов. Какие наши планы? Если ты, дядюшка, за разговорами с красивой девушкой не забыл, нам ещё предстоит вернуть кое-кому престол и наказать предателей.

— Разумеется, не забыл, — с лица короля исчезла романтическая улыбка. — Сегодня Сбор Кланов. Нужно перехватить графа Эльдо, герцога Витри или герцога Гардио в тот момент, когда они проедут по улицам Тирогиса. Если всё получится, я получу поддержку влиятельных кланов и с их помощью сумею объявить, что на троне сейчас находится самозванец.

— Думаю, ваши герцоги и графы уже получили предупреждение о королевском двойнике и хивашском шпионе, — возразил Дилль. — Как и о том, что вышеуказанного двойника нужно убить, едва он будет обнаружен. Или ты забыл о страхе перед магами? Да любой солдат предпочтёт сначала вогнать стрелу в глаз магу-преступнику, а только потом вести с ним переговоры. Ночью мы уже получили подтверждение.

— Герцог Витри — человек рассудительный. Я уверен, что он не отдаст приказа немедленно убить меня. В самом худшем случае, он предпочтёт доставить меня во дворец, а, значит, по пути будет шанс доказать ему, что я — король.

— Замечательный план, — критически сказал Дилль. — Вот только трудно доказывать, когда рот заткнут грязной тряпкой, а руки связаны за спиной. И не стоит забывать, что едва заговорщики увидят тебя, как тут же предпримут контрдействия. К примеру, мастер Гвинард лишит тебя воздуха — а без воздуха не только говорить, но и дышать, знаешь ли, тяжко. Или Леклер уставится своими белыми глазищами и высосет из тебя жизнь. Или лжекороль, которого они посадили на трон, отдаст приказ нашпиговать стрелами преступника — ему вообще никто перечить не осмелится.

— Слушай, господин критикан! — рассердился король. — Если мой план настолько плох, предложи лучший.

— Нет у меня никакого плана, — и тут же, опровергая свои слова, заявил: — Можно предупредить ваших герцогов и графов о том, что на троне самозванец. Письмом, к примеру. А уж потом попробовать встретиться с ними лично.

— У меня уже нет королевской печатки — если помнишь, она осталась в клоаке. А без печати это письмо никто всерьёз не воспримет.

— Можно попробовать поднять народ. Хотя, конечно, вряд ли удастся сделать это быстро, а городская стража и гарнизон не дремлют. Или проникнуть в Академию через канализацию и убедить магов, что перед ними истинный король. Думаю, мастер Гвинард уже позаботился о магах и рассказал им нужную версию событий — он всё-таки второй после Адельядо человек и сейчас наверняка командует всем в Академии. Но я знаю, что многие мастера — люди разумные. И после проверки, они…

— Они поведут себя не лучше, чем мои вассалы, — хмуро перебил его король. — Сначала они обездвижат нас, а потом появится Гвинард. Его реакцию ты уже предсказал.

— Ну, тогда не знаю, — развёл руками Дилль. — Конечно, если бы настоящий король появился прямо перед всеми собравшимися главами кланов и объявил об измене, может тогда и был бы какой-то шанс. Может, в присутствии такого количества народа заговорщики не осмелились бы…

— Думаю, осмелились бы — терять им нечего, — мрачно возразил Юловар. — Но твоя последняя мысль неплоха. Помолчи, дай мне подумать.

Король погрузился в раздумья, а Дилль послушно умолк. Наконец Юловар вздохнул и с сожалением покачал головой.

— Нет, ничего не получится. Незаметно во дворец мне не попасть, да и путь до Тронного зала будет тщательно охраняться. Леклер знает обо всех тайных ходах, и каждый выход уже наверняка перекрыт. А заявляться во дворец через парадный въезд — самоубийству подобно. Нет, всё-таки единственный шанс — это переговоры с главами кланов. В этом случае я смогу приехать на Сбор вместе со свитой сопровождения…

— У нас будет только она попытка, — напомнил Дилль, — поэтому нужно трижды подумать, кому из глав кланов довериться. А даже если этот граф или герцог возьмёт нас с собой, то, конечно, никто из дворцовых слуг и солдат не узнает человека, как две капли воды похожего на короля.

— Тьфу на тебя! — рассердился Юловар. — Каркаешь, как ворона помойная.

— Просто я трезво мыслю, — насупился Дилль. — А что, в королевский дворец совсем-совсем никаких ходов нет?

— Я же говорю, есть. Но о тех, о которых мне известно, знает и Леклер, чтоб этого предателя разорвало!

— А вдруг есть ещё какие-нибудь ходы, о которых неизвестно никому?

— Даже если таковые и имеются, то я о них ничего не знаю, — буркнул король. — Соответственно, толку от них нет.

— Я вот подумал, может, муары о таком ходе знают, — предположил Дилль. — Надо было спросить их.

— Вряд ли, — с сомнением произнёс Юловар. — Безопасность ситгарских королей всегда тщательно соблюдалась. И потом: даже если и существует такой ход, о котором все забыли, то на нём наверняка установлена сигнализация, которая переполошит весь дворец, едва мы его откроем.

— Не обязательно, — возразил Дилль. — Заклинание сигнализации обновлял Леклер, поэтому оно сработало. А если никто не пользовался ходом, то никто и не обновлял сторожевых заклятий. Так что, есть шанс, что мы сумеем незаметно проникнуть во дворец. Вопрос только, что мы будем делать дальше?

— Дальше всё было бы просто, — пожал плечами король. — В зависимости от того, куда вывел бы нас ход, мне пришлось бы добираться либо до розовой гостевой спальни, либо до винной кладовой, откуда есть скрытый ход до Малинового зала — он соседний с Тронным. Но, боюсь, по пути пришлось бы драться. Я, хоть и неплохой фехтовальщик, но с десятком гвардейцем не совладаю. А ты, насколько я помню, даже не знаешь, с какой стороны меч держать. И магии у тебя нет. Так что…

— Ну, что касается драк, знаю я одного человека, которому хлеба не надо — дай мечом помахать, — задумчиво сказал Дилль. — И мечом он владеет искуснее, чем повар поварёшкой. Да ты его знаешь — это Гунвальд.

Глава 29

— Каршарец? Да, пожалуй. Но ведь он теперь трактирщик или что-то вроде этого. Захочет ли он?..

— Поменять спокойную жизнь на драку? Голову закладываю, что да, — усмехнулся Дилль. — Итак, весь вопрос — как попасть во дворец. Пожалуй, придётся мне снова лезть под землю.

— Пойдём вместе.

— Нет, застрянешь опять. Я быстрее управлюсь. Вот только я снова превращусь в помойное пугало. Надо бы у Линды попросить другую одежду и лампу. И ещё шляпу — прикрыть мою зелёную причёску.

— Я попрошу, — быстро сказал Юловар.

— Да уж, это будет лучше. С меня-то она точно сребреник затребует, а тебе, возможно, бесплатно отдаст. А мне деньги сейчас пригодятся.

— Каршарцу заплатить? — удивился Юловар.

— Нет, нужным людям, чтобы они Гунвальда нашли. Ну, дядюшка Юлиус, давай, иди к своей ненаглядной и без комплекта одежды не возвращайся. И постарайся не слишком долго любезничать с Линдой. Кстати, если Рохмиро тебя увидит, лучше сразу беги.

— Надеюсь, не увидит, — сказал король и направился к чёрному ходу в кабак.

Против ожиданий Дилля, вернулся Юловар уже минут через десять с узелком одежды.

— Чудесная девушка, — промолвил король, отдавая Диллю узелок. — Никаких лишних вопросов.

Дилль забрал узелок и сказал:

— Мне нужно найти людей, которые смогут доставить весточку Гунвальду. Не знаю, сколько у меня на это уйдёт времени. Потом ещё спуск в канализацию и переговоры с муарами.

— Я буду ждать здесь, — король понял, о чём говорит Дилль. — Или где-нибудь неподалёку от кабака.

— И не надо ни с кем разговаривать. Притворись немым. Всё, я пошёл.

Дилль шмыгнул из конюшни и направился вверх по улице. Уже рассвело и на улицах начали появляться первые прохожие. Мальчишка-водонос, тащивший на тележке кадушку, высотой больше, чем он сам; потиравший красные глаза ночной сторож с деревянной колотушкой; гробовщик, нёсший на плече необструганный маленький гроб; оборванец с грязным ковриком — то ли попрошайка, то ли просто нищий, которого стража согнала с места. Дилль расспросил мальчишку-водоноса, не знает ли он, где найти Шаберта. Заспанный пацан, таращась на зелёные пряди Дилля, неопределённо махнул рукой куда-то вверх по улице и поплёлся к колодцу.

Дилль заглядывал в каждый переулок, и в третьем ему улыбнулась удача — он заприметил нужного ему парнишку. Тот сидел на колоде для рубки птицы и прикладывал к лицу грязную мокрую тряпку.

— Привет, Шаберт! Помнишь меня?

— О, господин драконоборец! — мальчишка убрал тряпку и улыбнулся щербатой улыбкой. — Как же, конечно, помню.

На щеке его красовался здоровенный красно-фиолетовый синяк.

— Заработать хочешь? — сразу перешёл к делу Дилль.

— Кто ж не хочет? — ответил мальчишка. — Опять какого-нибудь торгаша наказывать будем?

— Нет. Помнишь каршарца, что был со мной в прошлый раз? — получив утвердительный кивок в ответ, Дилль продолжил: — Гунвальд держит не то кабак, не то таверну. Где именно, не знаю. Твоя задача — найти его.

— Угу. А когда найду?

— Передашь ему, что Дилль ждёт его около кабака «Стойло ржавого дракона», и что помощнику повара срочно нужна помощь. Пусть бросает всё и мчится туда. Запомнишь?

— Запомню. Оплата?

— Сребреник, если каршарец окажется в кабаке через два часа. Два, если он придёт раньше.

— Сразу давай два, я знаю, где его притон. Кабак называется «У каршарца» — туда ходят только стражники да наёмники. Остальные не рискуют — можно по шее запросто получить.

Дилль усмехнулся — похоже, Гунвальд ничуть не изменился, став кабатчиком. Он вынул две монеты и отдал их Шаберту.

— Держи.

— А если каршарец не послушается меня? Оплату я не верну, — предупредил мальчишка, сгребая сребреники.

— Если не послушается, то можешь передать ему, что Дилль лично к нему заявится и наизнанку вывернет. Так и скажи.

— Понял.

— И вот ещё что: где тут ближайшая дыра в канализацию?

Шаберт опасливо посмотрел на странного драконоборца.

— Вот не подумал бы, что драконоборцы занимаются мокрыми делами.

— Тебя не касается, чем я занимаюсь. Я же не спрашиваю, почему у тебя синяк на пол-лица.

— Папашка удружил, — поморщился Шаберт. — Напился до зелёных демонов. Таких же зелёных, как ваши волосы, сударь.

— Забудь про волосы. Так где ближайшая дыра?

Мальчишка пояснил, как Диллю найти ближайший люк и умчался, топая разбитыми башмаками по лужам. Дилль отправился на поиски люка и вскоре обнаружил невысокую башенку между домами, в нижней части которой находились узкие щели — через них вода и грязь с улицы стекали вниз. Дилль озадаченно поскрёб затылок — через эти щели даже кошке будет затруднительно пробраться в клоаку.

Он отправился на поиски другого хода под землю. Дилль нашёл ещё два стока — таких же узких, и только с третьим ему повезло. Эта башенка была полуразрушена, а потому щель для стока была довольно широкой. Он огляделся, убедился, что редкие прохожие не обращают на него никакого внимания и нырнул в щель ногами вперёд.

Конечно, закон подлости сработал исправно — лестница, по которой он мог бы спуститься вниз, давно сгнила. Едва Дилль поставил ногу на перекладину, как подгнившее дерево подломилось, и он рухнул. Пролетев метра четыре, Дилль упал в груду грязи и гнилого мусора. Убедившись, что он ничего себе не сломал, а лампа цела, Дилль повесил узелок с запасной одеждой на трухлявую лестницу.

— Муары! — завопил он в горизонтальный ход, ведущий в подземные тоннели. — Эй, вы где? Мастер желает вас видеть.

Ответом ему послужило только журчание воды. Дилль вздохнул, разжёг масляную лампу и, скрючившись в три погибели, полез на поиски муаров. Теперь, когда круглых стражей рядом с ним не было, он чувствовал себя так, как и положено нормальному человеку, оказавшемуся в таком неподходящем месте. Попросту говоря, Дилль отчаянно трусил.

Потревоженные светом крысы с противным писком шмыгали у него под ногами. С потолка свешивались гроздья летучих мышей, шевелившихся при попадании на них света лампы. Из разлома в стене к нему потянулись какие-то то ли щупальца, то ли ожившие верёвки, и Диллю пришлось обойти это место, прижавшись к камням противоположной заплесневелой стены. За очередным поворотом тоннеля Дилль увидел, как из воды появилась жирная тушка жабоящера, светившаяся нехорошим бледно-зелёным светом. Бледный жабоящер разинул пасть, полную острых зубов. Дилль грозно прикрикнул, а потом долго оглядывался — не собирается ли это существо его преследовать. Жизнь в подземелье кипела, и только муаров он не видел.

— Проклятье на ваши круглые туши! — заорал Дилль. — Быстро идите сюда, не то я не знаю, что с вами сделаю!

Видимо, невнятная угроза возымела действие — вскоре Дилль увидел перед собой круглый светящийся шар.

— Фух, я уж думал, вы покинули клоаку, — выдохнул он.

— Мы не можем покинуть это место, это запрещено, — проинформировал Дилля муар.

— Да знаю я, — отмахнулся он. — Это я так… Назови свой номер.

— Двадцать второй.

— Слушай, двадцать второй, мне нужно попасть в королевский дворец. Есть ли из канализации туда ходы? Ну, кроме того, через который мы пришли.

— Нет, — незамедлительно последовал ответ.

— Ты уверен? — помрачнел Дилль. — Может, другие ваши знают?

— Я знаю всё, что знают остальные муары, — без интонаций сказал тот.

Дилль вздохнул — вот и накрылся план по незаметному проникновению в королевский дворец. Остаётся попробовать вариант с письмом…

— Двадцать второй, там, где мы с королём вышли из тайного хода, остались его драгоценности. Вы их…

— Уничтожили, — последовал бесстрастный ответ. — В них была магия.

— Та-ак, — протянул Дилль. — Значит, печать тоже приказала долго жить — письмо отпадает. Скажи-ка, а вы можете проникнуть в тайный ход, который ведёт в королевский дворец? Это ведь не поверхность…

— Нет, мастер. За отсекающей решёткой — запретная зона.

— Та-ак, во дворец нам тоже не попасть. Плохи наши дела.

— Мастер, ты можешь попасть на территорию дворцового сада, а оттуда в королевский дворец, — сказал муар. — В пруду существует сток для воды, который соединяется с канализацией. Такие же стоки есть и в других домах кланов.

Дилль тут же вспомнил, как он вылез посреди пруда в каком-то из домов кланов Высокорожденных после первого своего путешествия по клоаке Тирогиса. Значит, и в королевском саду есть пруд. Наверное, строил замки один и тот же архитектор, который не стал отклоняться от удачной идеи.

— Это всё прекрасно, но нам нужно будет добраться от пруда до дворца, а сделать это незаметно, увы, не получится. Ладно, это не ваши заботы. Так, двадцать второй! Будь около того люка, через который я выберусь наверх, и жди нас. Если мы сегодня не придём, можешь уйти и заняться своими делами. Всё понятно?

— Да, мастер, — прошелестел муар

— Тогда давай, расчищай мне дорогу обратно, а то развелось тут у вас всяких щупалец да странных бледных жабоящеров. Того и гляди сожрут и не подавятся.

— Слушаюсь, мастер, — и муар послушно поплыл перед Диллем, разгоняя в стороны подземных обитателей.

Обратный путь Дилль проделал гораздо быстрее — теперь никто не покушался испробовать на вкус его драгоценную персону. Дойдя до люка, через который он спустился, Дилль зажал зубами узелок с чистой одеждой и принялся карабкаться наверх, упираясь в скользкие стены руками и ногами.

Выбравшись, Дилль юркнул за ближайший сарай, сбросил с себя грязную и промокшую одежду и начал облачаться в запасную.

— Чтоб её, эту красотку! — ругнулся он, когда развернул что-то ярко-синее в весёлый жёлтый горошек. — Она издевается надо мной? Не иначе Рохмиро ограбил всех шутов в округе. Только колпака с бубенцами не хватает.

Синяя в жёлтый горошек рубаха и штаны в чёрно-красную полоску — да любой шут от зависти удавился бы, увидев Дилля в таком наряде. С учётом его изумрудно-зелёной причёски, остаться незамеченным на улицах города Дилль не сможет при всём желании.

— Ладно, с Линдой я потом разберусь, — зловеще пообещал он, пряча под шляпу свою приметную шевелюру.

В этот момент раздался громкий вой, присущий только одному инструменту — горну королевских глашатаев. А затем послышался стук копыт, и за квартал от себя Дилль увидел верхового глашатая — тот остановил коня, оставил свою трубу болтаться на ремешке, развернул свиток и принялся зачитывать текст:

— Жители Тирогиса! Сегодня ночью на нашего великого короля Юловара Второго гроссмейстером Адельядо и прокуратором Крюэлем было совершено покушение. Его Величество — будь он здрав долгие года, жив и не пострадал. Заговорщики арестованы. Двойник короля, созданный магом Адельядо, сумел сбежать. За живого двойника назначена награда — пятьдесят золотых. За мёртвого двойника короля — награда сто пятьдесят золотых. Спешите стать богатыми.

— Вот мерзавцы, сейчас они весь город на короля натравят, — прошипел Дилль.

— Двойника короля может сопровождать ещё один заговорщик. Особые приметы — зелёные волосы. Награда за его поимку — пять золотых за живого, и десять — за мёртвого.

— Не, ну так нечестно — всего десять монет против ста пятидесяти за короля, — запротестовал Дилль и поглубже нахлобучил шляпу. — Так, надо спешить, пока «дядюшка» опять не попал в переделку.

И помчался к кабаку, справедливо опасаясь, что король, к примеру, обзовёт какого-нибудь бродягу благородным господином или ещё чего учудит… По пути за ним увязалась кудлатая дворняга и с хриплым лаем попыталась вцепиться ему в штаны. На уговоры и ругательства собачонка не реагировала и продолжала громко лаять, отчего Диллю казалось, что сейчас все местные жители начнут выглядывать из окон и увидят одного из преступников… К счастью, собачка вскоре переключилась на хрюкавшего за забором хряка, тем самым перестав привлекать ненужное внимание к его персоне.

Прибежав к «Стойлу ржавого дракона», Дилль сунулся в конюшню и, конечно, никого там не обнаружил.

— Я так и знал, — он огляделся. — Ну и куда мог запропаститься мой новый родственничек?

«Дядюшки» нигде не было видно. Дилль пробежался по окрестностям кабака — безрезультатно, король, как в воду канул. Неужели его схватила стража? Или кто-то из местных уже подсуетился? А, может, этим «кто-то» был Рохмиро? Услышав вопли глашатая и припомнив зелёные волосы Дилля, кабатчик вполне мог сложить очевидные факты воедино, схватить короля и сдать его. Мёртвого, понятно — так трижды выгоднее. Мнение Линды, разумеется, Рохмиро при этом учитывать не стал бы.

Дилль в полном отчаянии вернулся к кабаку и, не придумав ничего другого, решил расспросить девушку — уж кто-кто, а она должна знать, если вдруг с её возлюбленным случилось несчастье. Он открыл дверь чёрного хода и негромко позвал Линду, готовясь при этом задать стрекача, если вместо девушки вдруг объявится её дядька. На его зов никто не появился, зато Дилль услышал громкий голос, доносившийся из общего зала. И голос этот принадлежал одному здоровенному каршарскому варвару.

Во избежание встречи с хозяином Дилль не рискнул идти через кухню — он выскочил наружу, оббежал кабак и приоткрыл уличную дверь. В получившуюся щель он разглядел, что посреди безлюдного зала сидят двое мужчин — Гунвальд и Его Величество король Ситгара, а рядом с ними стоит Линда с огромным блюдом в руках.

— О, курятинка! Давай сюда! — громогласно зарычал каршарец, забирая блюдо у служанки. — Я два дня ничего не ел. Да, красотка, и кувшин пива тащи. Нет, два! Одного кувшина нам маловато будет.

Дилль бесплотной тенью просочился внутрь и, подойдя к столу, состроил самую грозную физиономию, какую только смог изобразить.

— Вы чего тут расселись? — шёпотом спросил он. — Сейчас Рохмиро сдаст нас страже.

— О, Диллище! — заулыбался Гунвальд. — А ты чего шепчешь? Охрип?

Дилль нетерпеливо отмахнулся и уставился на короля.

— Рохмиро куда-то уехал, — пояснил Юловар. — Я видел, как он запряг лошадь и укатил с утра пораньше. Линда сказала, что к мяснику. А Гунвальд, как оказалось, голодный, вот мы и решили подождать твоего возвращения здесь. Во всяком случае, пока тут лишних глаз и ушей нет.

— Нет — будут, — мрачно сказал Дилль. — Сейчас по Тирогису разъезжают глашатаи и во всю глотку орут о ночном покушении и побеге королевского двойника. И, конечно, о награде в сто пятьдесят монет. Надо уходить, пока Рохмиро не вернулся.

— Думаешь, он заподозрит меня? — спросил король.

— Нет, меня, — буркнул Дилль. — Объявлено, что двойника сопровождает некий тип с зелёными волосами. Рохмиро сразу же догадается, что речь идёт о нас. Дальше, думаю, продолжать нет нужды.

— А причём тут тип с зелёными волосами? — спросил Гунвальд, обгладывая куриную ножку.

Дилль без слов сдёрнул шапку, явив каршарцу свою изумрудную шевелюру. Гунвальд поперхнулся и закашлялся.

— Дилль, за что тебя так? Бросай ты эту Академию.

— Гунвальд, хватит жрать! Надо уходить.

— Ты узнал? — спросил король.

— Да. Они сказали, никаких других ходов нет, — Дилль посмотрел на азартно жующего каршарца и схватил куриное крылышко. — Думаю, придётся действовать, как изначально и предполагалось — пытаться убедить кого-нибудь из глав кланов.

— Рад, что ты такого же мнения, — чопорно сказал король. — Значит, нужно добраться до Триумфальной арки — там обязательно кто-нибудь проедет. Лишь бы стража не помешала.

— Стражей могу я заняться, — пробурчал каршарец, обгрызая кость. — Их как, совсем убить или просто оглушить?

— Гунвальд, ты хоть знаешь, что вообще происходит? — спросил Дилль. — Ты же рискуешь лишиться всего. В том числе и собственной жизни.

— Какая разница, если моим друзьям нужна помощь? — варвар приложился к кувшину, и содержимое его сразу уменьшилось на треть. — К тому же, лишаться мне нечего. Разве что вот этой железяки, да и она краденая.

Дилль посмотрел на короткий меч на поясе варвара и удивился.

— А как же твой кабак? Ты ведь теперь добропорядочный гражданин. Зачем ты украл меч?

— Торговец из меня получился не так чтобы очень, — невозмутимо пояснил Гунвальд, — поэтому я даже не заметил, как по уши залез в долги. На днях в мой кабак заявились ростовщики в сопровождении городской стражи и сказали, что после того, как они отберут кабак, я им останусь должен ещё двадцать золотых. Пришлось доступно объяснить, что с каршарцами так разговаривать нельзя. Правда, после этого те из стражников, которые остались на ногах, ускакали за магом, а мне пришлось бежать.

Дилль только хмыкнул, а король серьёзно сказал:

— Когда всё закончится, я верну тебе твоё заведение, а негодяев примерно накажу.

— Не надо, — отмахнулся каршарец. — Я ж им в самом деле задолжал.

— Но как ты умудрился наделать столько долгов за пару месяцев? — удивился Дилль. — Ты золотую посуду закупил что ли?

— Не, я как начал вести дела, так сразу решил, что вино разводить водой не буду — терпеть не могу кислятину. И мяско брал только свежее, прямо с боен. У меня всё самое лучшее было. Только прибыли не было почему-то.

— Ну ты и лопух! — поневоле развеселился Дилль. — Не удивительно, что ты прогорел. Найди-ка хоть один кабак, где подают неразведённое вино?

— Всё, хватит болтать! — король поднялся. — У тебя остались деньги? Заплати и уходим.

Дилль выгреб остатки денег и отдал их служанке. Линда молча спрятала сребреники и, глядя на Юловара, сказала:

— Удачи вам! Я… буду ждать.

Король подошёл к ней и взял за руку. Дилль пихнул каршарца.

— Пойдём, Гунвальд. Дядюшка Юлиус сейчас тоже выйдет.

— Дядюшка Юлиус? Кто это такой? — удивился варвар.

— Я тебе сейчас всё расскажу, — он потянул каршарца за рукав. — Вот выйдем, и расс… О, демоны!

Дилль застыл на середине движения. Тело его перестало слушаться, руки и ноги стали словно чужими. Знакомое ощущение…

Входная дверь распахнулась, и на пороге появился невысокий человек в просторной одежде и остроконечной шляпе. Взмах рукой, и фигуры всех присутствовавших в кабаке окутались матово-серой дымкой. Каршарец, король и служанка застыли подобно серым изваяниям.

— Так, так. Вот, значит, где спрятался самый разыскиваемый преступник против короны, — с порога сказал маг и обратил взгляд на неподвижного Дилля.

Свет, бьющий через дверь, не давал разглядеть лица мага. Но когда маг прошёл в зал, Дилль узнал его. Это был Ильминг — бывший мастер-маг Неонина, разжалованный гроссмейстером Адельядо в младшие адепты с запретом на использование магии. Судя по тому, как быстро и непринуждённо Ильминг создал обездвиживающее заклинание, запрет с него снят. А кто бы посмел такое сделать, кроме Гвинарда? Будь Дилль сейчас в состоянии говорить, он бы сказал «вот мы попали».

Глава 30

* * *

— Эй, красавчик! Ты ведь кузнец?

Крепкий мужчина, одежда которого даже на расстоянии пахла гарью и калёным железом, обернулся. У стены дома стояла высокая темноволосая девушка в светлом платье.

— Чего тебе? — хмуро спросил кузнец, оглядывая соседние переулки.

Не раз бывало, что вот такие свистушки заводят разговор, а потом из-за угла выскакивает орава молодцев с ножами, и прощай глупый прохожий. Но вокруг не было ни души, только у забора какая-то дворняга азартно чесала задней лапой ухо.

— Мне просто интересно, правду ли говорили мои подружки, что кузнецы самые лучшие, — девушка многозначительно улыбнулась.

— Самые лучшие? — мужчина не понял, о чём идёт речь.

— В постели, глупый, — девица расхохоталась при виде обескураженного кузнеца.

— А-а, — во взгляде мужчины проснулся интерес. — Проверить хочешь?

— Хочу, — улыбнулась девушка. — Муж уехал в Гридех с караваном, а мне так одиноко.

— Твой муж просто преступник — как он мог бросить в одиночестве такую красотку! — сказал кузнец и, подойдя к девушке, приобнял её за талию.

— У него всё дела, дела. Заходи, — девушка отстранилась и указала на приоткрытую дверь.

У кузнеца вновь проснулись подозрения. Сейчас он зайдёт в дом, а там ему дадут по башке дубинкой и оберут. Он заглянул внутрь — вроде никого.

— Слушай, у меня денег только пара медяков, — сказал он. — Заплатить мне за твои услуги нечем.

— Знаешь, если мне понравится, я сама тебе заплачу.

От этих слов и взгляда незнакомки кровь забурлила в жилах кузнеца. Он схватил девушку в охапку, внёс в дом и тут же принялся целовать её.

— Подожди, надо дверь закрыть, — девушка выскользнула из его объятий, заперла дверь и с улыбкой сказала:

— Вот теперь нас никто не побеспокоит.

И одним движением сбросила платье, оставшись полностью нагой. Она взяла с ажурного столика небольшой жезл и сказала:

— Плохой заменитель настоящему мужчине.

Возбуждённый кузнец с рычанием начал сдирать с себя рубаху, когда почувствовал резкую боль в животе. Он зашатался и рухнул на колени, а девушка, с лица которой исчезла обворожительная улыбка, продолжала прижимать к животу мужчины короткий жезл. С верхушки жезла стекали мутно-зелёные волны света, впитываясь под кожу жертвы.

— Грязная скотина, — прошипела девушка. — Если бы у тебя изо рта так не воняло, ты мог бы получить перед смертью удовольствие.

Неподвижный кузнец попытался закричать, но горло его издало лишь тихий хрип. Глядя в его испуганные глаза, девушка сказала:

— Хочешь умереть быстро? Тогда перестань сопротивляться.

Мужчина, напротив, попробовал освободиться, и ему даже удалось согнуть руку и замахнуться. Девушка провернула жезл, словно ключ в замке, и рука мужчины бессильно упала.

— А ведь правда, кузнецы очень сильные, — усмехнулась колдунья. — Другой бы уже давно сознание потерял. А ты молодец. Думаю, с тобой сеанс получится качественным и долгим.

Она замолчала и принялась молча водить жезлом по груди и животу жертвы. Зелёные волны света превратились в узкий луч, под которым кожа мужчины расползалась, словно от острого ножа. Кузнец корчился от боли, глаза его вылезали из орбит, на искусанных губах появилась пена. Девушка сосредоточенно выводила на теле жертвы некий узор, и когда она завершила своё страшное рисование, залитый кровь мужчина затих.

— Сёстры, — прошептала она, глядя в неподвижные глаза кузнеца. — Ответьте.

Довольно долго ответа не было. Девушка даже стёрла с груди кузнеца кровь и проверила узор — нет, всё правильно, построение линий идеальное. Видимо, дежурные сёстры просто заняты. Она послушала пульс жертвы — сердце кузнеца билось ритмично, значит, можно не опасаться, что сеанс прервётся, так и не начавшись.

— Здесь Гилиан, — вдруг произнёс мужчина.

— Здравствуй, сестра, — девушка приподняла кузнеца и придала его телу сидячее положение, чтобы собеседница могла видеть её лицо. — Что-нибудь случилось? Почему никто не отвечал?

— Пришла большая партия заготовок. Даже дежурных задействовали.

— Понятно. Много накопили?

— Много, но не столько, чтобы приступить к осуществлению Миссии. Хотя, думаю, на вампиров хватит. Наши воины зачистили все южные земли на десять дней пути. Кроме того, каган отправил несколько больших отрядов на восток, но они пока не вернулись. Клятые восточные кочевники предпочитают убегать, а не драться. Как у тебя дела?

— Превосходно. Король заменён двойником. Гроссмейстер Адельядо арестован, прокуратор убит. Гвинард — хитрая бестия, оказывается стакнулся с королевским магохранителем Леклером, благодаря чему и провернул эту операцию. Сейчас в Ситгаре правит герцог Фрадбург под видом лучшего защитника короля. Завтра-послезавтра приедет тилисский посол с предложением руки Лорны. Конечно, было бы неплохо, если бы удалось возвести Лорну на ситгарский трон, но, если я правильно оцениваю герцога Фрадбурга, он откажет Тилису. У него свои далеко идущие планы. Думаю, уже через пару месяцев между Ситгаром и Тилисом начнётся настоящая бойня. Так что помощи вампирам со стороны Ситгара можно не опасаться ни в случае женитьбы короля на Лорне, ни в случае отказа.

— Это хорошо, — искусанные губы кузнеца сложились в улыбку. — Морция отлично поработала в Тилисе, а ты в Ситгаре. Я буду рекомендовать вас старшим сёстрам.

— Спасибо, Гилиан, — девушка церемонно поклонилась. — Я могу возвращаться?

— Нет. Оставайся в Тирогисе. Следующим ходом — общая война против Ситгара. Младшие сёстры работают над этим в других королевствах. Ты будешь нашими глазами в Ситгаре.

— Как прикажешь, сестра, — девушка покорно склонила голову, и тёмные длинные волосы скрыли от собеседницы недовольное выражение её лица.

— Это не мой приказ — это распоряжение Ковена. Хозяйки считают, что Гвинард стал слишком опасен, и только ты сможешь подобраться к нему достаточно близко, когда такое время наступит.

— Я выполню волю Хозяек, сестра.

— Тернлис, ты помнишь, что это я вытащила тебя из того дерьма, где ты обитала до посвящения? — позеленевшее лицо кузнеца исказилось в странной гримасе.

Девушка вспомнила рабовладельческий караван, пьяных и потных стражников, каждый вечер насиловавших её, плеть, оставлявшую рваные шрамы на нежной коже… И Гилиан — тогда всего лишь младшую сестру Ковена, пришедшую из ночной степи и освободившую пленницу. И отомстившую за неё так, что караван за одну ночь не досчитался трети охранников…

— Да, Гилиан.

— Мне может понадобиться помощь. Мне, а не Хозяйкам. Ты понимаешь?

— Я отдам за тебя свою жизнь, если она потребуется, Гилиан! — с жаром воскликнула девушка.

— Тогда запомни: когда ты получишь приказ о ликвидации Гвинарда, просто поставь меня в известность. В мои планы его смерть пока не входит.

— Не сомневайся!

— Вот и славно. Думаю, к тому времени, когда ты вернёшься, я уже займу положенное мне место в Ковене Хозяек. И мне будет нужна преданная старшая сестра.

— О, Гилиан! — Тернлис даже задохнулась от избытка чувств.

— Удачи, Тернлис!

— Удачи, сестра!

Из глаз кузнеца брызнула тёмная кровь, в горле у него забулькало, и после краткой судороги голова жертвы склонилась набок.

— Ненавижу эту часть, — пробормотала Тернлис.

Девушка поднялась и начала расчленять труп на куски, особенно стараясь уничтожить узор на груди и животе. Когда тело кузнеца превратилось в груду окровавленного мяса, она открыла люк в полу. Морщась от запаха гниения, идущего из подвала, девушка сбросила вниз то, что ещё недавно было человеком, и поспешила запечатать люк заклинанием, уничтожающим запахи. После этого Тернлис ушла в соседнюю комнату, где заранее была приготовлена круглая ванна с водой. Смыв с себя кровь, младшая колдунья Ковена оделась и покинула дом. Место, откуда она связывалась с землями хиваши, осталось безлюдным до следующего кровавого сеанса.

* * *

Маг прошёл к ближайшей лавке и с удобством расположился на ней, наглядно показывая, что не опасается каких-либо неприятностей. Он сделал лёгкий пасс рукой, и Дилль почувствовал, как невидимые тиски исчезли.

— Ты — тупой болван, если думал спрятаться с амулетом мага на шее, — проинформировал его Ильминг.

— Послушай, Ильминг… — начал было Дилль, но маг погрозил ему пальцем.

— Мастер Ильминг. Я теперь снова мастер. Обращайся ко мне, как положено.

Серое марево, клубившееся вокруг фигур каршарца, короля и служанки, подтверждало слова мага.

— Мастер Ильминг, я не знаю, что тебе наплёл Гвинард, но это он осуществил заговор против короны, — выпалил Дилль.

— Он наплёл мне, что гроссмейстер Адельядо создал из уникального мясного голема королевского двойника, — сказал Ильминг и посмотрел на окутанного серым маревом короля. — Вот этого, насколько я понимаю.

— Это настоящий король, а на троне сейчас сидит подделка.

— А даже если ты сказал правду, то зачем мне это? Мне запретили пользоваться силой, лишили заслуженного звания, сослали в помойку. И сделали это Его Величество Юловар и уважаемый гроссмейстер Адельядо. А за что? Только за то, что я честно и быстро выполнил приказ гроссмейстера и покинул город. Адельядо, чтобы не признаваться в собственной оплошности, предпочёл свалить всё на меня. А король подтвердил моё наказание. Мастер же Гвинард снял с меня обвинения и вернул возможность снова стать мастером-магом. Так кому я должен выражать верность?

На это Диллю сказать было нечего.

— И в довершение всего, какой-то мальчишка стал героем — победителем дракона и обладателем драконьего дара, — маг с лёгким прищуром посмотрел на Дилля. — Знаешь, адепт, поначалу я был весьма зол на тебя.

— Это было заметно, — осторожно сказал Дилль.

— Но потом я на досуге поразмышлял и решил, что ты не так уж и виноват, — маг положил ногу на ногу. — А, значит, я напрасно пытался тебя уничтожить.

— Так всё-таки это ты столкнул меня в канализацию? — возмутился Дилль.

— Каюсь, грешен, — усмехнулся Ильминг. — А когда ты вернулся… Сказать, что я удивился, значит, ничего не сказать. Хорошо, что в ту ночь мастер Гвинард посещал сборник, не то Согвин начал бы допрашивать меня. А к Гвинарду он не рискнул соваться. Кстати, а как ты умудрился найти общий язык с муарами? Или тебе повезло, и ты их не встретил?

— Встретил. И подружился. Несчастным созданиям так не хватает простой человеческой любви.

— Ой, вот не надо мне заливать, — поморщился Ильминг. — Скорее всего, муары просто не рискнули нападать, почуяв в тебе драконий дар. И по этой же причине позволили тебе сбежать через канализацию из королевского дворца.

Дилль промолчал — пусть думает, что хочет. Но к чему эти разговоры, он решительно не понимал.

— Собственно, я почему тут сижу и болтаю с тобой? — словно отвечая на незаданный вопрос, сказал Ильминг. — Я виноват за напрасную попытку убить тебя в сборнике. Поэтому сейчас отпущу тебя на все четыре стороны. Так что, мы квиты.

— Как? — изумился Дилль.

— Оглох? Я говорю, беги отсюда. Мы с тобой в расчёте. Если тебя поймают стражники — это уже не моё дело. Перед вселенской магией я чист, долг выплачен, а дальнейшая твоя судьба меня не касается.

— Но, мастер, а как же Его Величество?

— А двойника я сейчас заберу. Мастер Гвинард настаивал, чтобы я его сразу же уничтожил, если вдруг встречу. Но, думаю, сделать это всегда успеется. Будет интересно разобрать магию Адельядо — может, и мне что-нибудь пригодится. Изготовление големов — искусство почти умершее.

— Да никакой это не голем! — в отчаянии воскликнул Дилль. — Он человек из плоти и крови. И он — король Ситгара. Проверь и убедись!

— Адепт, мясные големы тоже из плоти и крови, потому их так и называют. Конечно, сейчас проверим, — согласился маг и принялся бормотать себе под нос какое-то заклинание, делая жесты в сторону короля.

Между пальцами Ильминга замелькали синие искры, а перед ним начала формироваться в воздухе сетка из светящихся линий. Когда заклинание завершилось, сеть двинулась к королю и окутала его с ног до головы, а мутное облако, окружавшее короля, с лёгким шипением исчезло.

— Порядок, — удовлетворённо сказал Ильминг, поднялся и направился к выходу. — Следуй за мной.

Дилль удивлённо посмотрел на уходящего мага, затем перевёл взгляд на столбом стоящего короля.

— Э-э, мастер, ты это кому сказал? — спросил он.

Ильминг обернулся, обнаружил, что никто не идёт за ним, и нахмурил брови.

— Странно, — он ткнул пальцем в сторону короля, окутанного светящейся сеткой. — Подойди!

— Зачем? — спросил король.

Брови Ильминга удивлённо поднялись.

— Не понял… Но универсальное заклятье Теарнна никогда не сбоило, — маг вернулся и подошёл к королю. — Значит, ты не голем?

— Нет.

На сухоньком лице мага отразилась целая гамма чувств — от замешательства до неприкрытого удовлетворения. Ильминг широко улыбнулся.

— Ай да, старый прохвост! Ловок, мастер, что и говорить. А ведь я ему поверил насчёт мясного голема. Значит, ты — король? Или просто очень похожий на него человек?

— Я — король Ситгара, — Юловар вздёрнул подбородок. — А кто ты?

— Я был мастером-магом Неонина, пока некто Его Величество Юловар второй не утвердил приказ о моём наказании, который издал гроссмейстер Адельядо.

— Ильминг, насколько я помню, — нахмурился король, понявший, что ничего хорошего от этого мага ждать не приходится.

— Мастер Ильминг, — поправил его маг.

— Мастер Ильминг, — напряжённым тоном сказал Юловар, — я помню тот день, когда гроссмейстер представлял тебя, как мастера-мага Неонина. Я утвердил твоё назначение. Уходя, ты наступил на полу своей мантии и едва не упал.

— Действительно, — покачал головой маг. — Было дело. И что?

— Я могу привести слова Адельядо, которые он сказал тебе, когда ты приехал из Неонина. Когда ты спросил о причине отзыва из города, он сказал «у нас слишком мало магов, чтобы скармливать их драконам».

— Да, он тогда так и выразился.

— Ты затаил обиду на меня и Адельядо. В защиту гроссмейстера могу сказать, что он признал свою вину за произошедшее в Неонине. Но ситуация была такова, что требовалась жертва. Твоё наказание гроссмейстер хотел снять через год-другой, когда кланы…

— Хватит! — в голосе мага прозвенел металл. — Я не желаю слушать эти жалкие оправдания. Хотя…

Ильминг поднялся.

— Значит, ты утверждаешь, что передо мной находится истинный король Ситгара? — на губах мага промелькнула лёгкая улыбка. — Тогда скажи, что ошибся, когда гроссмейстер Адельядо возвёл на меня напраслину. И попроси извинения.

Дилль с тревогой посмотрел на каменное лицо короля, молясь, чтобы тот сделал всё, о чём сказал маг. Разумеется, Юловар поступил ровно наоборот.

— Ты не виноват в разрушении Неонина, но мне не за что извиняться, — с каменным выражением лица сказал король. — Я не мог пожертвовать гроссмейстером. И я поступил бы так же, доведись мне снова принимать это решение.

Дилль закатил глаза к потолку, словно надеясь найти там ответ, почему Его Величество настолько глуп. Ильминг долго смотрел в глаза королю, затем небрежно махнул рукой, и светящаяся сеть вокруг Юловара исчезла. В кабацком зале сразу стало темнее.

— Да, теперь я вижу, что стою перед королём, — сказал он.

Дилль облегчённо вздохнул. Не «король стоит передо мной», а «я стою перед королём». Ильминг, могущий спеленать их, как кукол, признал суверена. Но как теперь поступит маг?

Маг поступил неожиданно — он уселся, причём, не на скамью, а прямо на пол, и покачал головой.

— Ну и дела!

Вид у него был ошарашенный. Юловар пожал плечами и сел на лавку. Дилль последовал примеру короля.

— Расскажите, как всё произошло?

Король коротко рассказал о нападении, о неудачных попытках привлечь на свою сторону слуг и гвардейцев и о бегстве из дворца через городскую канализацию. В этом месте Ильминг бросил заинтересованный взгляд на Дилля, но промолчал.

— И что вы намерены делать, Ваше Величество? — спросил маг, когда король закончил рассказ.

— Вернуть трон. Для этого нужно встретиться с главами кланов, когда они поедут на Сбор. Они увидят меня и признают тем, кем я являюсь.

— Увидят! — хмыкнул Ильминг. — Да вы и двух минут не проживёте, едва покажетесь им на глаза. Не забывайте, все уверены, что настоящий король сидит на троне, а на каждой улице глашатаи призывают к охоте на королевского двойника. Вся городская стража поднята на ноги, комендантский полк и полк графа Юрза приведены в боевую готовность. И это несмотря на то, что ни Гвинард, ни Фрадбург точно не знают, выжили ли вы после бегства из дворца.

— А как ты, мастер, узнал, что мы не погибли? — спросил Дилль.

— Болтать надо было меньше, — Ильминг ткнул пальцем в его сторону, и Дилля обдало волной воздуха. — Пока ты трепался перед Согвином, ты раз пять упомянул кабак «Стойло ржавого дракона». А когда Гвинард снял с меня блок, то рассказал, что после неудачного покушения мясной голем и некий адепт Диллитон сбежали в канализацию. Не требуется большого ума, чтобы сообразить: ты однажды выбрался живым из клоаки, значит, выберешься и второй. Я предложил свою помощь в поисках возможно выживших беглецов и первым делом отправился на поиски этого кабака. Как видишь, угадал.

— Значит, этот предатель знает, что мы не погибли в канализации? — прищурился король.

— Нет. Я не рассказывал мастеру Гвинарду о том, что младший адепт выжил после посещения канализации. Вся шумиха в городе поднята, что называется, на всякий случай.

— Боюсь, ты не прав, мастер, — покачал головой король. — Фрадбург не такой человек, чтобы делать что-то просто ради шумихи. Он наверняка хочет использовать покушение в своих интересах. Боюсь, он замыслил усадить на трон своего племянника Бореола.

— Возможно, хотя Бореол — тот ещё самодур, — фыркнул Ильминг. — Я всегда был далёк от придворных интриг. В отличие от гроссмейстера.

— Он ещё жив? — тихо спросил король.

— Жив. Лишён возможности не только использовать силу, но и даже говорить. Гвинард сказал, что Адельядо будет прилюдно казнён. Когда — не знаю.

— Сегодня, — подал голос Дилль.

Король и маг удивлённо уставились на него.

— Его казнят сегодня, — повторил Дилль и, не дожидаясь вопросов, пояснил свою мысль: — Ведь сегодня Сбор кланов. А что лучше подобной казни может подействовать на глав кланов?

— Да, ты прав. Половина кланов присмиреет, а вторая начнёт клясться в верности. Возможно, сразу Фрадбургу, — кивнул король. — Значит, мы должны успеть до Сбора.

Он поднялся и, глядя на мага, сказал:

— Мастер Ильминг, я ничего не буду требовать от тебя, достаточно уже того, что ты не сдал нас страже. Но я буду рад твоей помощи, если ты решишь присоединиться. Ты можешь объяснить мастерам Академии, что произошло на самом деле?

— Ваше Величество, — маг тоже поднялся. — Я к вашим услугам, но, боюсь, толку от этого будет мало.

Король поднял бровь, а Дилль изумился, как это у него получается одним движением изобразить сразу множество вопросов.

— Мастер Гвинард выпустил меня в город только потому, что я пообещал найти и уничтожить вас, если, конечно, вы живы, — пояснил Ильминг. — Он знал о моём отношении к адепту Диллитону… я не стал его разубеждать. Опять же, он счёл, что я буду благодарен ему за снятие магического блока. Ещё несколько преданных лично ему магов сейчас бродят по городу с патрулями — им лучше на глаза не попадаться. Но всем остальным — от адептов до мастеров, запрещено покидать Академию до особого распоряжения Гвинарда. И все выходы из Академии запечатаны его личной печатью. Он мотивировал это заботой об Академии — дескать, из-за обвинений против гроссмейстера весь город ополчился на магов. Поэтому нужно переждать в безопасности.

— Неужели несколько мастеров не смогут взломать его печать?

— Трое любых мастеров могут снять эту печать за пару мгновений, — поморщился Ильминг. — Но у каждого в Академии есть такая штука, как амулет подчинения. Мастер Криан — наш смотритель, воспротивился решению Гвинарда, но едва он приблизился к воротам, как упал без сознания. Мастера из совета осмотрели его и сказали, что сделай Криан ещё пару шагов, то он бы умер. Больше никто не осмелился нарушать приказ, кроме одной девчонки-водницы — она собралась бежать во дворец искать своего вампира.

— Релла? — полный нехороших предчувствий, вскричал Дилль. — Она… с ней ничего не случилось?

— Она мертва, — бесстрастно сказал Ильминг. — Её пример доказал, что как бы это ни было прискорбно, но мастер Гвинард со своими амулетами обманул всех, включая высших мастеров.

Дилль потрясённо слушал мага, не веря, что круглолицая водница уже никогда не будет кружить голову ни Тео, ни Шетерну. Что ж, мир праху её…

— То есть, он может управлять магами? Даже мастерами? — недоверчиво спросил король. — Адельядо утверждал, что на настоящего мастера невозможно воздействовать даже при помощи такого амулета.

— Разрабатывал вложенные в амулет заклятья сам мастер Гвинард. И в нужный момент использовал то, о чём никто не догадывался. Так что, на помощь магов Академии можете не рассчитывать. Кстати, вам лучше бы избавиться от этого адепта, — Ильминг указал на Дилля. — Те, кого Гвинард выпустил в город, обнаружат его амулет, а, заодно, и вас, Ваше Величество.

Дилль снял с шеи амулет.

— Мастер Ильминг прав. А я, как последний болван, даже не подумал об этом.

— Поэтому и от меня толку будет немного. Я, конечно, последую за вами, но едва Гвинард прознает, что я… не совсем предан ему, как тут же нейтрализует меня. А снять заклятье подчинения, увы, могут только два человека — Адельядо и Гвинард.

Дилль подбросил на ладони амулет и вздохнул. Гроссмейстер предостерегал его больше не шутить с заклятьем подчинения, но тут особый случай.

— А сейчас, мастер Ильминг, ты не прав, — шмыгнул он носом. — Я могу снять это заклятье.

Сухонькое лицо мага вытянулось от удивления.

— Ты хочешь сказать, что младший адепт может снять заклятье, наложенное высшими мастерами?

— Могу, — кивнул Дилль. — Вернее, один раз смог, а сейчас не знаю. Я «перегорел», когда сражался с мастером Иггером во время одного из его приступов.

— Ты сражался с сумасшедшим Иггером? — лицо Ильминга вытянулось ещё больше. — И остался жив? Ты врёшь, адепт!

Король смотрел то на мага, то на Дилля, не совсем понимая, о чём идёт речь.

— Из-за того, что я случайно удалил заклятье подчинения, я и не смог уйти из покоев Иггера, — пояснил Дилль. — Пришлось защищаться от его огня, вот я и «перегорел».

— Это какую же мощность ты использовал, что сумел развеять огонь старика Иггера? — покачал головой Ильминг. — Неудивительно, что твой неподготовленный организм «перегорел». Удивительно другое — что ты остался жив после таких упражнений.

— Я могу попробовать сейчас снять заклятье подчинения, хоть это и опасно, — Дилль вновь подбросил свой амулет на ладони. — И тогда через него меня не смогут обнаружить.

— Может, не стоит рисковать? — сказал король. — Мы справимся и без тебя, а ты пока переждёшь в каком-нибудь укромном уголке.

— Его могут обнаружить в любой момент, — хмыкнул Ильминг. — Старшему магу достаточно приблизиться на сотню-полторы шагов, чтобы заклятье начало работать. И тогда адепт сам выйдет к ищущему его магу.

— Ну, коли так… — король хмуро посмотрел на безделушку в руках Дилля.

Дилль, конечно, знал ещё один способ, как нейтрализовать магию амулета, но сидеть в дугу пьяным в каком-нибудь тихом местечке, когда королю будет нужна помощь, он не мог. А потому просто сказал:

— Если… если что-то пойдёт не так, то идите без меня.

И уселся на пол, скрестив ноги.

— Это надолго? — глянув в окно, спросил король.

Ильминг пожал плечами — мол, не знаю. А Дилль собрал крохи магии, которые только были доступны его «перегоревшему» организму, и принялся сосредоточенно воспроизводить в голове слова заклятья. Молча, как и настаивал мастер Иггер. Ильминг заинтересованно следил за жестами рук адепта, пытаясь угадать, что Дилль сейчас делает.

Как назло, с первого раза ничего не получилось, пришлось повторять всё сначала. К счастью, повторное заклинание Диллю удалось, и кабацкий зал перед его глазами сменился на серую мглу, в которой светились аура Ильминга и узоры двух амулетов.

Дилль тяжко вздохнул — если такое сугубо физическое действие можно совершить в астрале, и принялся вспоминать, как ему в прошлый раз удалось обезвредить амулет. Заклинание перемещения песчинок не срабатывало, и тогда он использовал изменённую версию, которую придумал сам. Стараясь не думать, что с ним будет в случае ошибки, Дилль собрал все доступные ему эрги и направил их на салатовую сетку, коконом укрывавшую заклинания амулета.

Как и в прошлый раз вслед за ослепительной вспышкой Дилля вышвырнуло из астрала. Он открыл глаза и порадовался, что не умер, если видит перед собой грязный пол и королевские башмаки, покрытые разводами грязи. А вот сил подняться у него не было.

— С ума сойти! — послышался возбуждённый голос Ильминга. — Он действительно сумел. Я не чувствую его амулета. И камень Руадо стал белым. Вот это да!

Маг удивлялся так непосредственно, словно был не мастером, а адептом-первогодком.

— Он живой? Эй, Дилль, ты как? — король присел и заглянул ему в лицо.

— Как жабоящер в засуху, — прохрипел Дилль.

— Ваше Величество, поднимите ему голову, — сказал королю маг. — Пей!

Дилль жадно приник к горлу кувшина, и кислое пиво живительной струёй полилось ему в горло. Напившись, он почувствовал, как к нему возвращаются силы, и даже сумел самостоятельно сесть. Хотя, пол кабака под ним слегка покачивался — то ли из-за пива, то ли от ещё не прошедшей слабости.

— Чуть позже нужно ещё принять жидкости, — сказал Ильминг. — В прошлый раз ты так же себя чувствовал?

— Нет, тогда было легче.

— Ухудшение последствий. Не советую больше повторять. Вполне вероятно, что в следующий раз, когда ты попытаешься проделать этот фокус, ты попросту умрёшь, и никакой драконий дар тебе не поможет. Жаль, а я было подумал… — Ильминг посмотрел на свой амулет и, поколебавшись, спрятал его под мантией. — Это было Иггерово заклинание?

— Да. С некоторыми моими дополнениями. Он, кстати, удивился, когда увидел результат.

— Ну ещё бы — заклинание сумасшедшего мага плюс драконий дар. Такое кого угодно удивит. Адепт, должен тебе сказать, что если ты выживешь, я бы счёл за честь поработать с тобой.

— Э-э, спасибо, — смущённо сказал Дилль.

— Может, хватит? — вернул их к действительности король. — Нам нужно добраться до Триумфальной арки. Мастер Ильминг, будь так любезен, сними своё заклятье с каршарца и девушки.

— Да, конечно, — Ильминг повёл пальцами, и серое марево, сковывавшее варвара и служанку, с лёгким шипением рассеялось.

— Что это было? — незамедлительно включился Гунвальд. — За такое морду бьют!

— Юлиус, с тобой всё в порядке? — Линда бросилась к королю.

Юловар недоумённо посмотрел на девушку, затем вопросительно — на мага, затем снова на Линду.

— Разве ты ничего не слышала?

— Нет, — помотала она головой. — Внутри было темно и тихо. И страшно.

— Это был полог уединения. В нём ничего не видно и не слышно, — пояснил Ильминг.

— Это кто тут посмел уединять каршарцев? — Гунвальд прищурился в сторону мага. — Никто ещё так не оскорблял сына славного Ольола! Думаю, кое-кому надо вывеску начистить.

— Гунвальд! — Дилль подскочил — и откуда только силы взялись? — Он же не знал, кто вы, вот и обезвредил на всякий случай. Уже всё выяснилось.

— И всё-таки вколотить в эту тыкву немного уважения к каршарцам будет не лишним, — упрямо сказал Гунвальд и сделал шаг к Ильмингу с явным намерением воплотить угрозу в жизнь.

— Как на твой вкус комары и мошки? — сухонький маг ничуть не испугался здоровенного варвара. — Хочешь остаток жизни провести в шкуре жабоящера?

— Всё ясно, у него просто много лишних зубов, — широко улыбнулся Гунвальд. — Ну, держись…

— Стоять! — рявкнул король. — Ещё успеете сцепиться… с другими.

— Так, Гунвальд, мастер Ильминг, — Дилль жестом показал им на дверь, и сказал королю: — Мы ждём на улице.

И подталкивая каршарца, Дилль отправился к выходу. Мастер Ильминг вышел следом. А король, снова взяв девушку за руку, сказал:

— Линда, если я… если со мной… — он запнулся, подбирая слова, — Я не принц на белом коне, но…

Девушка невольно усмехнулась.

— Да уж, принц из тебя аховый. Коня нет, а свита соответствующая: мошенник, громила и маг-преступник, — тут улыбка сбежала с её лица. — Знаешь, Юлиус, мне всё равно, чем ты занимаешься: торгуешь шерстью или выбиваешь её у торговцев. Главное — какой ты человек.

— И какой же?

Линда не отрывая от него взгляда, тихо проговорила:

— Тот, кто является частью моей души. И кого я буду ждать, — она сняла с себя деревянный крестик на верёвочке и надела на шею королю. — Я буду молиться Единому, чтобы он защитил тебя.

Юловар поцеловал крестик и спрятал его под одежду.

— Теперь я знаю, что одержу победу.

Он хотел сказать совсем другое, но сумел произнести лишь это. Юловар попытался высказать ей взглядом то, что не смог сказать словами. Линда всё поняла и улыбнулась:

— Иди. Не то они передерутся.

Глава 31

* * *

Королевский дворец напоминал разворошённый муравейник. Слуги, камердинеры, курьеры, повара, прачки и садовники с ног сбились, готовя дворец к предстоящей церемонии Сбора кланов. Главный церемониймейстер — господин Луавиль, в другое время наводивший страх на нерадивых слуг, сейчас потерянной тенью ходил по коридорам, делая незначительные замечания. Луавиль не понимал, что случилось с Его Величеством — король, обычно сдержанный и невозмутимый, наорал на него, как простой торговец рыбой. И это вместо благодарности за тяжкий труд по сбору глав кланов? Его Величество не стал даже слушать о подготовке к изменению Скрижали Ситгара, ради чего и затеивался Сбор кланов, и велел церемониймейстеру оставить его в покое.

Но Луавилю повезло хотя бы в том, что его не арестовали, как архиепископа Одборгского — случай сам по себе неслыханный. Да и Рибрин — бывший командир королевской гвардии, тоже пострадал. И его самого, и его гвардейцев разоружили и выслали из дворца — кого в городскую стражу, а кого и дальше. Зато вампиры, у которых, как знал Луавиль, были трения с гвардейцами, теперь оказались в почёте — то и дело их бледные физиономии мелькали в самых неожиданных местах дворца. Правда, их командира — господина Орхама, Луавиль почему-то нигде не встретил.

В общем, после покушения жизнь во дворце перевернулась с ног на голову. Покушение явно сказалось и на самом короле — он никого не желал видеть и общался только с магом Леклером и герцогом Фрадбургом. Герцог же вёл себя, как хозяин, а король… не возражал. Странно всё это.

Отдельную лепту во всеобщую сумятицу вносили воины клана Сокола, заменившие гвардейцев на всех постах. Солдаты смотрели с нескрываемым превосходством на прислугу и даже на придворных из королевской свиты, останавливали любого, кого им вздумается и устраивали унизительные обыски на глазах у присутствующих. А их командир, капитан Эрнест, велел дать палок двум слугам за то, что они без разрешения пытались втащить громоздкий шкаф в комнату, где он временно расположился. Король, что удивительно, никак не отреагировал на произвол, творящийся во дворце — он лишь повторил, что безопасностью теперь занимается герцог Фрадбург, а, значит, все вопросы к нему.

Господин Луавиль не поленился посетить Фрадбурга, чтобы высказать ему свои претензии. Лучше бы он этого не делал — только опять получил порцию унижения. Герцог Фрадбург, брезгливо оттопырив нижнюю губу, процедил, что всё происходит по плану, утверждённому лично королём, а главный церемониймейстер может убираться из дворца ко всем демонам, если ему что-то не нравится. Никто и никогда не смел разговаривать в таком тоне с главным хранителем традиций Ситгара, поэтому Луавиль, потеряв от гнева голову, вызвал герцога на дуэль. В ответ Фрадбург лишь рассмеялся и велел двум вампирам, стоявшим у дверей кабинета, вытолкать церемониймейстера взашей. Что они и сделали.

Возможно, Луавилю стало бы немного легче, знай он о разладе, царившем между герцогом Фрадбургом и мастером Гвинардом. Ссора произошла за закрытыми дверями, и никто, кроме нескольких доверенных лиц о ней не знал. Герцог решил устроить казнь Адельядо и его помощника вампира прямо перед Сбором кланов, но мастер Гвинард воспротивился и сказал, что ему нужно провести с полувампиром ещё несколько важных опытов. Поэтому маг предложил казнить только Адельядо, а через неделю-другую — Теовульфа, когда тот уже не будет нужен. Герцог настаивал на одновременной казни заговорщиков, маг отстаивал свою позицию. В итоге победило мнение мастера Гвинарда, так как они оба понимали, что до момента отречения короля на Сборе кланов герцог Фрадбург полностью зависит от магов. Судилище над гроссмейстером назначили на следующий после Сбора кланов день.

Но Луавиль этого не знал, а потому бродил по коридорам и залам дворца, решая, провести ли на высшем уровне приём глав кланов или бросить всё к демонам и уехать в своё загородное имение. В конце концов он решил провести приём после чего просить короля об отставке. Придя к согласию с самим собой, церемониймейстер вновь превратился в грозу прислуги, и его гневные окрики заставили шевелиться тех, кто на его взгляд работал не слишком рьяно.

* * *

— Я пойду первым, — сказал мастер Ильминг. — Когда увижу патруль, остановлюсь.

Он ушёл вперёд шагов на тридцать, а группа из трёх человек отправилась вслед за ним. Через два квартала маг остановился на перекрёстке. Дилль и Юловар тут же отошли к стене ближайшего дома, а Гунвальд, которого никто не разыскивал, остался посреди улицы, изображая поддатого гуляку.

К Ильмингу подошёл отряд городской стражи, в составе которого Дилль углядел фигуру в длинном балахоне. Ясно, это один из доверенных магов Гвинарда. Интересно, кто именно? Ильминг перебросился со стражей парой фраз, махнул рукой куда-то налево, и патрульные пошли в ту сторону. Маг сделал жест, показывающий, что путь свободен, и снова зашагал по направлению к Триумфальной арке.

Проходя мимо хлебной лавки, Дилль увидел Шаберта, тащившего немаленьких размеров пирог с рыбой. Мальчишка, завидев благодетеля, широко ухмыльнулся и протянул ему пирог, предлагая разделить лакомство. Дилль с улыбкой отказался.

— Я купил, а не украл, — неправильно понял его пацан.

— Верю. Извини, дружище, времени сейчас нет.

И Дилль поспешил догнать ушедших вперёд короля и каршарца. В этот момент из бокового переулка появились человек десять стражников. Их сопровождал мальчишка — тот самый водонос, с которым Дилль недавно разговаривал.

— Вон оттуда он шёл! — захлёбываясь словами, тараторил пацан. — А потом остановился и начал меня спрашивать, где живёт Шаберт.

— Точно у него были зелёные волосы? Не врёшь? — хмуро спросил седоусый стражник с выпирающим над ремнём брюшком и бляхой десятника на груди.

— Зелёные, зелёные, — закивал мальчишка. — Как огурец. Господин сержант, а вы мне сколько дадите, когда его поймаете?

— Посмотрим, сначала поймать надо, — буркнул сержант.

Дилль в панике остановился — предательской зелёной шевелюры под шляпой не видно, но лицо-то никуда не скроешь. А ведь паршивец узнает его. И обойти не получится. Гунвальд и Юловар не были глухими и тоже остановились. Каршарец положил руку на рукоять меча, готовясь пустить его в ход. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не Шаберт. Он стрелой промчался к стражникам и заорал:

— Я — Шаберт, я! Вы преступника с зелёными волосами ищете? Так я его только что видел! Он вон там, спрятался за пустыми бочками во дворе у бондаря Явана.

Взгляды стражников послушно обратились туда, куда указывал им мальчишка — к счастью, мимо замершего Дилля. Один из солдат предложил позвать на помощь соседний патруль — всё-таки, их маг сопровождает.

— Подмогу звать не будем, и без того половину денег комендант заберёт, — отмахнулся от предложения пузатый сержант и скомандовал: — За мной, парни!

Патрульные трусцой побежали к дому бондаря Явана, не обратив на Дилля внимания. Король и каршарец, прижавшись к стене, пропустили бегущий патруль.

Между тем Шаберт нехорошо прищурился, глядя на излишне болтливого водоноса.

— Знаешь, что за это полагается?

Тот, похоже знал, и начал опасливо отступать. Шаберт бросился на него — секунда, и двое мальчишек уже колотили друг друга, а рыбный пирог валялся в грязи.

Дилль мысленно поблагодарил Шаберта — тот не только направил стражу по ложному следу, но и отвлёк пацана.

— Уходим, — прошипел он королю и каршарцу, и сам поспешил к ожидавшему их магу.

Похоже, сегодня удача смотрела не в сторону короля с товарищами. Не успел Дилль сделать и пяти шагов, как резкий порыв ветра сбросил с его головы шляпу, и злополучные зелёные волосы засверкали на ярком утреннем солнце. Даже если бы Дилль заорал «я здесь», и то он не привлёк бы к себе больше внимания. Какой-то дворянин, проезжавший мимо, остановил коня, с удивлением уставившись на волосы Дилля, а мелкий стервец-водонос, отпрыгнув от Шаберта, закричал:

— Стража! Он здесь, здесь!

Шаберт от души съездил ему по носу, но призыв мальчишки был услышан. Бежавшие к дому бондаря стражники обернулись, углядели зелёную шевелюру, которую Дилль с проклятьями уже прятал под шляпу, и побежали обратно.

— Стоять всем! — издали крикнул сержант.

Гунвальд выхватил меч — похоже, каршарца ничуть не смущало, что он готовится вступить в схватку с десятком стражников, вооружённых алебардами.

— Вы все арестованы! Ты, на коне! Стоять, я кому сказал! Парни, на топоры их!

Раздалась переливистая резкая трель сержантского свистка — это командир патруля решил, что деньги деньгами, а помощь лучше позвать. Стражники перешли с бега на шаг и, выставив перед собой мечи и алебарды, начали окружать Гунвальда. Проезжий дворянин, явно не желавший связываться со стражей, дёрнул уздечку, разворачивая коня, но на свист командира патруля уже появились два кавалериста из полка графа Юрза. Они миновали столбом стоявшего Ильминга, издали глядевшего на начинающуюся схватку, и, дав шпор своим скакунам, выхватили мечи.

В этот момент Дилль понял, что чувствует крыса, загнанная в угол. С одной стороны тесной улицы на них надвигались стражники с алебардами, с другой неслись два всадника — и те, и другие явно намеревались сначала пустить в ход оружие, а уж затем выяснять, кого они порубили на куски.

Дворянин на коне, намеревавшийся было уехать, невольно послужил защитой от кавалеристов, встав на их пути.

— Я — младший барон Ориф, — заорал он, — конюший графа Веста. Не смейте приближаться ко мне!

На кавалеристов Юрза это произвело впечатление не больше, чем писк зайца на голодного удава. Один из них направил коня прямо на младшего барона, отжимая его к стене дома, а второй, коротко размахнувшись, так огрел его рукоятью меча, что бедолага тут же залился кровью.

Пока кавалеристы занимались дворянином, патрульные вступили в неравный бой с могучим каршарцем. Что бой неравный, выяснилось буквально после трёх-четырёх ударов, которыми Гунвальд обрубил древки алебард, а двое стражников откатились назад, зажимая резаные раны. Остальные остановились, не решаясь нападать на одинокого воина. Навалиться всем скопом не позволяла ширина улицы, а в бою трое на одного подавляющее преимущество было на стороне каршарца.

— Брюн, что стоишь?!! — заорал сержант, сам к каршарцу не приближаясь. — Где арбалет, мать твою?!!

Один из стражников начал стаскивать с себя арбалет, висевший за его спиной. Дилль понял, что даже при всей своей скорости и мощи Гунвальду не удастся избежать арбалетного болта — с расстояния в десяток шагов даже кривой не промахнётся. Но помощь каршарцу ни он, ни король не могли ничем.

Помощь пришла откуда не ждали. Резкий порыв ветра ударил Дилля в спину, вновь сбив с головы злополучную шляпу. Кони заржали и запрядали ушами, кавалеристы Юрза прекратили дубасить уже бесчувственного младшего барона и схватились за поводья. Новый порыв ветра едва не сбил Дилля с ног, и поднял в воздух пыль и комки грязи. Патрульные начали закрывать лица руками, чем воспользовался Гунвальд — каршарец одним прыжком оказался среди стражников, и ещё двое его противников свалились на землю. Впрочем, больше Гунвальд сделать ничего не успел — третий воздушный удар швырнул его на землю, словно тюк с соломой, и каршарец покатился по грязной улице в компании со стражниками.

Дилль успел вцепиться в дверную ручку и только поэтому не улетел вслед за каршарцем. А вот Его Величество, не столь расторопный, тоже оказался сбитым с ног, но в последний момент откатился к стене дома, где и остался лежать. Кони с диким ржанием брыкались и вставали на дыбы, кавалеристы безуспешно пытались удержать обезумевших животных. Один из них полетел на землю, второй остался в седле, но лошадь унесла его в сторону перекрёстка. Конь младшего барона проскакал мимо Дилля, а сам дворянин без чувств болтался в седле, как мешок с репой.

От следующего порыва ветра крыша соседнего дома заскрипела, а на дорогу полетели куски черепицы. Дилль мёртвой хваткой вцепился в дверную ручку, молясь, чтобы она не оторвалась, а дверь не открылась. К счастью, четвёртый воздушный удар был последним — неожиданный ураган прекратился столь же внезапно, как и начался. Дилль поднял голову — ну, конечно, это дело рук Ильминга.

Маг, прихрамывая, вернулся и наклонился над лежащим королём.

— С вами всё в порядке?

Юловар приподнялся — на лбу его красовалась солидная шишка, а из рассечённой брови стекала струйка крови.

— Вполне. Спасибо, мастер за своевременную помощь.

Рядом с ним зашевелился упавший кавалерист. Оглушённый падением, тем не менее он попытался схватиться за меч. Ильминг не стал тратить магию и пинком уложил его обратно на землю.

— Поднимайтесь, Ваше Величество, нужно уходить, — маг нервно огляделся.

— Что с нашим каршарцем?

Дилль схватил меч кавалериста и бросился туда, где в грязи копошились стражники. Впрочем, его помощь не понадобилась. Гунвальд уже поднялся на ноги и, отвесив несколько пинков стражникам, уже бежал обратно. Один глаз каршарца заплыл, на щеке кровоточила резаная рана, левый рукав кожаной куртки был окровавлен — кто-то из стражников всё-таки достал его мечом.

— Жаль, что мы торопимся, я бы им ещё навалял, — бросил он на ходу.

Дилль искренне восхитился другом — вот что значит настоящий воин. Сколько ему ни дай врагов — всегда мало. Хотя, похоже через пару минут желание каршарца ещё подраться будет исполнено — шагах в двухстах за перекрёстком появился патрульный отряд. Тот самый, который Ильминг услал по ложному следу. И вместо со стражниками бежала фигура в длинном балахоне. Маг.

— Бежим!

Они помчались вверх по тесной улице. Как назло, переулки между домами были короткими и заканчивались тупиками — скрыться в них от преследования не получилось бы даже у кошки. Редкие прохожие останавливались, провожая опасливыми взглядами бегущих, а потом, завидев преследующих их стражников, и вовсе прижимались к стенам — связываться со стражей никто не хотел.

Послышался громкий хлопок — это над крышами домов вспыхнул и погас огненный шар, оставив в воздухе облачко чёрно-сизого дыма. Дилль подумал, что маг попросту не справился с заклинанием, потому и послал огонь не в спину беглецам, а куда получилось. Но слова мастера Ильминга опровергли его предположение.

— Он зовёт на помощь. Скоро сюда сбегутся все патрули в округе.

Ещё шар, ещё хлопок. Дилль мысленно послал проклятье настырному преследователю. Сколько они ещё смогут убегать? Минуту, две, пять? А потом их встретит очередной отряд стражи, возможно даже с магом. И всё! Будет короткая схватка, за которой последует небытие. Хорошо, если смерть будет быстрой…

Улица изогнулась, и сразу за углом Дилль увидел приземистую каменную башенку с отверстиями для слива воды и нечистот. В отличие от тех, что Дилль видел раньше, эта была не квадратная, а круглая, но, как и прочие, венчалась толстой каменной плитой.

— Стойте! — заорал Дилль и указал на башенку. — Надо снять эту плиту.

Король моментально понял, о чём говорит Дилль, мастер Ильминг, судя по нахмуренному лбу — тоже. А вот каршарец удивился.

— С ума сошёл? Там верная смерть.

— Гунвальд, всё потом. Просто давай снимем к демонам эту крышку.

Дилль схватился за камень, король без разговоров тоже принялся толкать тяжёлую каменную плиту. Вдвоём они сдвинули её едва ли на пол-ладони. Гунвальд отпихнул их, подсунул пальцы под край плиты и, коротко хакнув, сместил каменюку в сторону. Из открывшегося отверстия пахнуло вонючей сыростью.

— Ваше Величество, быстрее вниз! — скомандовал Дилль. — Прости, Ильминг, но тебе туда нельзя. Муары уничтожают всех магов без исключения, и я не смогу защитить тебя от них.

Король без разговоров полез вниз, Гунвальд таращился на Дилля, а маг, сжав губы, кивнул.

— Я отвлеку преследователей. Уходите. Каршарец, если сможешь, помоги мне вернуть плиту на место.

Дилль нырнул в вонючую темноту и едва не упал на короля — хорошо, что тот успел отползти в сторону. Наверху послышалось кряхтение и скрежет камня по камню, после чего в люке стало темнее.

— Прощайте! — сквозь сливные отверстия до них донёсся глухой возглас мага.

Гунвальд спрыгнул вниз с грацией жабоящера.

— Порядок, теперь никто не заметит, что плиту сдвигали, — буркнул он. — Сверху всё-таки удобнее было двигать каменюку. Пальцы вот придавил. Теперь ногти посинеют…

— Гунвальд, когда всё закончится, все маги Академии будут лечить твои пальцы, — пообещал ему Дилль и, не удержавшись, добавил: — И будут твои ногти такие же зелёные, как мои волосы.

— Тьфу на тебя! Кстати, а что с твоими волосами?

— Да тише вы! — шикнул на них король. — Услышат ведь.

Дилль и Гунвальд замолкли. Вскоре раздался топот подкованных сапог — это мимо сливной башенки пробежали стражники. Дилль даже дыхание затаил. Топот удалился, а в темноте послышались два одновременных выдоха — похоже, король и каршарец тоже не дышали.

— Ну, и долго нам здесь сидеть? — шёпотом спросил Гунвальд.

— У дядюшки Юлиуса спроси, — проворчал Дилль.

— Да кто это такой, демоны меня разорви? — не замедлил поинтересоваться каршарец. — Ты про него ещё в кабаке обещал рассказать.

Дилль коротко пояснил, почему он называет короля столь странным именем, на что Гунвальд довольно хмыкнул.

— ВашВелич, я тогда тоже буду тебя дядей Юлиусом звать.

— Зови, — буркнул король из темноты. — Хотя, видимо, долго это не продлится.

— Думаешь, муары сюда придут?

Гунвальд жил в Тирогисе недолго, но за время владения кабаком успел узнать о муарах и их смертельной опасности для людей.

— Гунвальд, муаров можешь не опасаться, пока я рядом, — поспешил его успокоить Дилль.

— Я о другом, — хмуро сказал король. — Те из глав кланов, с кем я хотел встретиться, через час-полтора поедут во дворец. А мы будем сидеть тут, как крысы в клетке.

— Посидим — вылезем.

— Ты не понимаешь, каршарец, — вздохнул король. — Герцог Фрадбург сейчас заправляет всем. На троне сидит его марионетка. Голову даю на отсечение, что Фрадбург устроит отречение короля, после чего Сбор кланов выберет того, кто на сегодняшний момент самый сильный. А самый сильный — Фрадбург.

— Надо было раньше ему башку отчекрыжить, — посетовал непосредственный Гунвальд.

— Доказательств против него не было. Теперь доказательства есть, но нет возможности. А когда Фрадбург посадит на трон Бореола, с ним вообще ничего уже не сделаешь.

— Значит надо кокнуть этого Фрадбурга раньше, чем он станет законным правителем, — хмыкнул Гунвальд.

— Как у тебя всё просто…

Дилль слушал разговор короля с каршарцем, а сам лихорадочно обдумывал положение, в котором они оказались. С одной стороны они в ловушке — ни выбраться незаметно, ни встретиться с главами кланов не получится. С другой — пока никто не знает, куда подевались беглецы. И если только Ильминга не арестуют и не доставят к мастеру Гвинарду, который через амулет заставит его сказать правду, то никто и не узнает, что в клоаке Тирогиса прячется настоящий король. Значит, можно попробовать выбраться неподалёку от Триумфальной арки и устроить «дядюшке» свидание с кем-нибудь из глав кланов.

— Неожиданность — вот наше единственное преимущество, — изрёк мудрую мысль Дилль и посвятил товарищей в свой план.

К его удивлению король отверг это предложение.

— Представь себе, как мы вылезаем из сливной башни, а вокруг ходят десятки горожан и на каждом перекрёстке стоит городская стража. Да на нас всех собак спустят, едва мы голову высунем.

— Значит, выберемся не около арки, а по соседству, — предложил Гунвальд. — Я пробью вам дорогу, а вы по-быстрому договоритесь со своими графами.

— По-быстрому нас болтами нашпигуют. Мы — грязные, мокрые и вонючие, как последние бродяги. К нам стража привяжется уже только поэтому, — проворчал король, и спросил Дилля: — Где твои муары? Может быть они сумеют нам помочь — к примеру, как-нибудь отвлечь внимание стражников?

— Не думаю, — покачал головой Дилль. — Они же говорили, что наверх им подниматься запрещено. Впрочем, пойду, спрошу.

Дилль выбрался в основной тоннель, поскользнулся на иле и едва не рухнул в грязь. Наверное, ругательства обладают большой призывающей силой, потому что уже спустя минуту рядом оказался один из муаров.

— Мастер?

— Ну, и где вы болтаетесь? — напустился на него Дилль, который в кромешной темноте едва не переломал себе ноги. — Мы тут битый час торчим, а стражей канализации не видать. Вот, значит, как вы соблюдаете заветы первого мастера!

— Но, мастер… — на круглой поверхности муара, разумеется, не отражалось никаких эмоций, но судя по неуверенному тону, он был ошарашен таким напором.

— Молчи! И отвечай только на мои вопросы. Первое: вы можете видеть, что творится на поверхности?

— Только то, что вблизи сливов.

— Ага. И как вы это делаете?

— Мы выпускаем вот такой щуп, — из тела муара вырос длинный отросток. — Через него глядим и слушаем.

— Отлично. А можете вы своими щупами… ну, к примеру, зацепить какого-нибудь стражника?

— Нет, мастер. Та наша часть, которая оказывается на поверхности, мгновенно отмирает. Поэтому мы видим и слышим только то, что происходит вблизи сливных отверстий.

— Тьфу ты! — раздосадовано воскликнул Дилль. Он-то уже задумал великолепный план, как муары начнут затягивать в клоаку стражников, из-за чего поднимется настоящий переполох, благодаря которому беглецы смогут незаметно вылезти на поверхность…

— Это что за чудо? — Гунвальд вывалился в тоннель и с удивлением уставился на молочно-белый шар.

— Знакомься, это муар, — не оборачиваясь, сказал Дилль. — Один из тех, кто безжалостно уничтожает нарушителей границы клоаки Тирогиса.

При слабом свете, исходящем от тела муара, Дилль отчётливо разглядел на физиономии Гунвальда невысказанный вопрос «и как этот шарик может уничтожить славного сына Ольола», а потому поспешил предостеречь каршарца:

— Гунвальд, пока ты со мной, тебе нечего опасаться муаров. Но не вздумай сунуться сюда в одиночку.

— Да что я, больной, что ли? — возмутился варвар. — Я бы и сейчас не полез в эту вонь, если бы не обстоятельства.

— О чём разговор? — спросил король, вылезая вслед за каршарцем.

— О том, что наши подземные друзья не смогут нам помочь устроить небольшой беспорядок на поверхности, — кисло сказал Дилль. — У меня была мысль, что они помогут отвлечь внимание стражи, а мы, тем временем, выберемся и дойдём до Триумфальной арки.

Краткое совещание не принесло никаких новых идей. По-любому выходило, что самым безопасным будет просидеть в вонючем подземелье до темноты. Но король опасался, что герцог Фрадбург устроит официальное отречение своей марионетки от власти, а, значит, выбираться из ловушки нужно было до того, как это произойдёт. Но центральные районы города кишат патрулями, а выбравшись где-нибудь в трущобах, беглецы рисковали вновь нарваться на стражу, от которой могли сбежать только в канализацию. Круг замкнулся.

В тоннеле воцарилось мрачное молчание. Наконец король сказал:

— Да, жаль, что муарам нельзя выходить на поверхность. Твоя идея, Дилль, была неплоха. Особенно, если бы устроить переполох прямо во дворце.

— В тайный ход муары тоже не могут проникать, — напомнил Дилль. — А других лазеек во дворец нет, только один слив из пруда, что в дворцовом парке.

— Да, я понял. Впрочем, что об этом говорить…

— Переполох могу устроить и я, — буркнул Гунвальд. — Хоть во дворце, хоть в парке, хоть на улице. Что я, хуже муаров, что ли?

Дилль и Юловар уставились на каршарца. Дилль пояснил Гунвальду ситуацию:

— Тот ход, через который мы покинули дворец, будет охраняться, поэтому идти туда — чистое безумие. Нас сразу же пристрелят. Муары сказали, что из канализации есть ещё один выход к дворцу — через слив пруда. Но там тоже наверняка будет охрана. Я-то думал, что муары смогут отвлечь на себя внимание гвардейцев, а мы тем временем проскользнём.

— Значит, внимание отвлеку я, — невозмутимо сказал Гунвальд. — А вы проскользнёте.

Король кашлянул:

— Спасибо, конечно, но… Даже если тебе и удастся оттянуть на себя охрану дворца и задержать её на какое-то время… Ты понимаешь, что это самоубийство? Кроме моих гвардейцев во дворце наверняка полно солдат Фрадбурга, а ведь есть ещё и вампиры, которые как раз и должны охранять парк. Плюс около дворца будут ходить слуги, конюхи, дворяне из кланов, которых не допустили на само торжество… Разве ты со своим мечом сможешь сделать так, чтобы никто из них не заметил, как я пробираюсь через парк к дворцу?

— Ну, всех, пожалуй, я не смогу покрошить, — абсолютно серьёзно сказал Гунвальд. — Сколько тебе нужно времени, чтобы добраться до дворца?

Король принялся подсчитывать:

— Если идти напрямик от пруда до дворца, то придётся двигаться через древесный лабиринт. Но туда лучше не соваться — только время потеряем. А от пруда до конюшни, если идти через сад, будет шагов двести.

— В конюшне у люка наверняка охрана, — вставил Дилль. — Заговорщики — не дураки.

— От конюшни до одного из дворцовых боковых выходов для прислуги ещё две сотни шагов, — продолжал Юловар. — Пока мы будем идти туда, нас обязательно кто-нибудь заметит. Слуги из дворца или садовники. Или гвардейцы.

— Ну, кто нас заметит, тот нам свою одежду и отдаст, — пожал плечами каршарец. — В ливреях слуг или в форме гвардейцев есть шанс дальше проскользнуть незамеченным. Лишь бы на нескольких арбалетчиков не нарваться. Или на магов. С этими придётся повозиться.

— Магов, думаю, можно не опасаться — Ильминг говорил же, что они заперты в Академии, — сказал Юловар. — Хотя, не исключено, что у дворца могут дежурить те, кто предан лично Гвинарду.

— Ну, сначала нужно вылезти, а там видно будет. Может, и не встретим никого.

Дилль, слушавший разговор короля и каршарца, удивлённо хмыкнул:

— Вы уже окончательно решили прорываться через дворцовый парк? Или я что-то пропустил?

— Я не понимаю, почему бы не попробовать пробраться через этот ваш тайный ход? — спросил Гунвальд. — Ну и что, что там охрана? Перебить её проще, чем драться с каждым встречным в парке.

— Гунвальд, — терпеливо сказал Дилль, — ты просто не видел этой мышиной норы. Не успеешь ты высунуть нос, как тебя нашпигуют арбалетными болтами. Спрятаться там абсолютно негде.

— К тому же, когда решётка поднимется, сработает сигнализация, и все будут знать, что мы проникли во дворец, — добавил король. — И ещё ловушки. Теперь со мной нет перстня… мы попросту погибнем, даже не добравшись до входа.

— Значит, этот путь отпадает, — согласился каршарец. — Идём через парк. Давай, Дилль, командуй своим муарам, пусть показывают дорогу.

— Сейчас слишком рано, — покачал головой король. — Сбор кланов начнётся не раньше полудня, а до той поры во дворец соваться бессмысленно.

— Но туда ещё добраться надо.

— Хорошо, — Дилль повернулся к терпеливо ожидавшему муару и сказал: — Позови своих братьев, пусть расчищают нам дорогу к королевскому дворцу.

— Будет исполнено, мастер, — муар качнулся вперёд-назад. — Скоро они здесь будут.

Ожидая прибытия муаров, король угрюмо молчал. Неунывающий каршарец, отобрав у Дилля меч стражника, деловито разминался, и два стальных лезвия наполняли пространство вонючего тоннеля зловещим шорохом. А Дилль, глядя на Гунвальда, не мог отделаться от мысли, что в предстоящей авантюре им всем предстоит сложить голову.

Глава 32

* * *

В королевский дворец начали прибывать главы кланов Высокорожденных. Граф Эльдо — глава клана Цапли, приехал верхом в сопровождении десятка придворных. Герцог Паррон — глава клана Саблезубого медведя, прибыл в карете, а свита его состояла всего лишь из трёх кавалеров. Герцог Визе, что был старшим в клане Рогатой собаки, приехал с семьёй. А герцог Витри — глава клана Вепря, буквально влетел в главные ворота на горячем мессантийском жеребце. Герцога сопровождали два сына и человек двадцать воинов.

Церемониймейстер Луавиль, лично встречавший каждого из прибывающих, отметил, что некоторые воины из клана Вепря ранены, да и сам герцог Витри имел ещё не заживший порез на щеке. Как, впрочем, и граф Эльдо, который кривился каждый раз, когда двигал забинтованной левой рукой. Луавиль даже предположил, что главы этих кланов могли поссориться по дороге в Тирогис, но тут же отказался от этого — Эльдо и Витри, хотя и не были дружны, но и до открытой вражды между ними дело никогда не доходило. Да и владения их не граничили друг с другом. Странно всё это.

Луавиль кланялся каждому из глав кланов и предлагал пройти к залу, соседнему с Тронным, а сопровождающими из их свит тут же занимались его помощники и доверенные люди герцога Фрадбурга. Те из глав кланов, что не имели счастья постоянно обретаться в Тирогисе и не были посвящены в последние события во дворце, с удивлением смотрели на караульных со значками клана Сокола, заменивших гвардейцев на всех постах. Герцог Витри даже обратился было к Луавилю за разъяснением, но передумал и угрюмо проследовал в Тронный зал за пажом, указывающим ему путь.

Когда до полного Сбора осталось дождаться прибытия всего лишь главы клана Чёрного соболя, Луавиль увидел, как в парадных воротах показалась тяжёлая карета. Экипаж сопровождали три десятка кирасир, на пиках у которых красовались флажки с гербами Тилиса. Луавиль поморщился — посланец Тилисского короля приехал в самый неудачный момент для визита. Если задумка об изменении Скрижали Ситгара не пройдёт, то времени на обдумывание последующих шагов у короля уже не будет.

Тем не менее, Луавиль с вежливой улыбкой поклонился герцогу Роони, когда тот, тяжело дыша, выбрался из кареты.

— Ваша светлость!

— Господин Луавиль! — Роони поклонился в ответ. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Как добрались? Дороги в это время не самые лучшие?

— Не лучшие? Да это просто ужас, а не дороги! — воскликнул герцог. — Сплошное месиво из грязи и снега. Пришлось трижды ремонтировать эту клятую карету. Такое впечатление, что сами небеса взбунтовались и не желали пускать меня в Ситгар.

Луавиль поймал колючий взгляд тилисского посла и с самым простодушным видом развёл руками.

— Примите извинения за наши небеса, ваша светлость. Видимо, большая нужда заставила вас преодолеть столь трудный путь?

— Да, я привёз личное послание Его Величеству Юловару второму от моего государя.

— К моему величайшему сожалению, ваша светлость, сегодня не самый удачный день для аудиенции. Сегодня Сбор кланов, и Его Величеству будет затруднительно выкроить время для полноценной беседы с вами. Несомненно, послание короля Тилиса достойно самого тщательного обсуждения. Думаю, Его Величество смог бы принять вас завтра в любое удобное для вас время.

Желтоватое лицо герцога Роони потемнело от гнева, но он нашёл в себе силы улыбнуться.

— Сами понимаете, господин Луавиль, у сильных мира сего есть свои семейные дела, которые не могут терпеть отлагательств. Я получил чёткие указания передать королю Ситгара послание как можно скорее. Поэтому я готов пожертвовать удовольствием от длительной беседой с Его Величеством ради исполнения приказа моего короля. Я могу подождать прямо во дворце, если вы выделите мне какой-нибудь угол.

Луавилю на это возразить было нечего.

— Право, ваша светлость, вы решили обидеть меня. Я распоряжусь предоставить вам лучшие гостевые покои. Ваша светлость, как только Его Величество освободится, я немедленно приду к вам. Фианк, проводите господина герцога в лиловые апартаменты и проследите, чтобы любое его пожелание было исполнено с максимальной быстротой.

Герцог Роони хмуро поблагодарил церемониймейстера и проследовал за господином Фианком — мальчишкой девяти лет, бывшим самым юным пажом при дворе ситгарского короля. Без сомнения, тилисский посланец понял тонкую игру Луавиля, который сумел соблюсти все приличия и в то же время дал понять, что к требованиям герцога он относится, как к мальчишескому капризу.

К церемониймейстеру подошёл капитан Эрнест — командир гвардейцев Фрадбурга. Он бросил взгляд вслед уходящему Роони и грубо спросил:

— Кто это и по какому праву вы его пропустили во дворец?

— Это герцог Роони, посол тилисского короля с важным сообщением, — еле сдерживаясь, ответил Луавиль. — В гостевых покоях он будет дожидаться, когда Его Величество сможет дать ему аудиенцию.

— Его светлость герцог Фрадбург ничего не говорил ни о каких послах.

— Его светлость герцог Фрадбург ничего и не знает о после Тилиса, — голосом Луавиля можно было заморозить целый кувшин воды. — Это королевское дело — решать, каких послов и когда принимать.

— Да, пока это не его дело, — хмыкнул Эрнест. — Ладно, посол, так посол. Коэри!

К капитану неслышно приблизился вампир.

— Выдели двух своих воинов — пусть они стоят около покоев этого посла и глаз с него не спускают.

— Господин Эрнест, мне некого выделить.

— Как это «некого»? — нахмурился капитан. — Вас десять морд, и если я правильно помню, а помню я правильно, у тебя должно остаться ещё двое не приставленных к делу.

— Я бы предпочёл, чтобы эти двое находились вне дворца, господин капитан, — сказал вампир и взглядом показал Эрнесту, что не желает говорить при свидетелях. — Пусть они лучше охраняют территорию парка.

Тот явно не понял намёка и мрачно ругнулся.

— Чтоб тебя демоны разорвали, вампир! Ты мне будешь указывать, что лучше, а что хуже? Или я должен послать двоих своих людей? Да я уже и так отправил тридцать человек в город.

— Господин капитан, я могу сам заняться этим послом, — предложил Коэри.

— Нет, ты зачем-то нужен господину герцогу, — отмахнулся Эрнест. — Ладно, с тобой я потом разберусь.

Круто развернувшись, капитан Эрнест скрылся в дверях, Коэри, поколебавшись, последовал за ним. А Луавиль остался дожидаться прибытия последнего из глав кланов. Церемониймейстер с удивлением размышлял, почему вампир так категорически отказался выделить двоих воинов вспыльчивому Эрнесту. Возможно, эти двое борются между собой за благосклонность герцога Фрадбурга, и короткая стычка — результат этой борьбы. Но, конечно, об истинной причине отказа Луавиль догадаться не мог — Коэри просто не доверял тем, кого он решил оставить вне стен дворца, потому что эти двое не доверяли ему. Они признали его командиром, но так и не принесли ему присягу, как мастеру.

* * *

— Ну, долго мы тут торчать будем? — Гунвальд с раздражением стряхнул воду, капавшую ему на голову с заплесневелого потолка.

— Не знаю, — пожал плечами продрогший Дилль. — Королю виднее.

Юловар сидел около решётки с мощными металлическими прутьями, в которой зияла солидных размеров дыра, и что-то бормотал — видимо, подсчитывал, когда наступит нужный момент. Он занимался этим уже около часа, если не больше.

Дилль тяжело вздохнул и посмотрел на тело, лежащее в углу сливного тоннеля. Не ожидал он увидеть здесь мастера клинка. Понятно, что Орхам был убит заговорщиками, и даже великолепное мастерство, с которым он владел мечами, не помогло вампиру — всё-таки, удар кинжалом в спину — это не честная дуэль.

Дилль снова и снова прокручивал в голове тот момент, когда они подошли к сливу из королевского пруда. Муары довели их до толстой решётки, перегораживающей тоннель. Каршарец, конечно, сразу попробовал сломать её, однако железо толщиной в руку взрослого мужчины хоть и изрядно проржавело, но не утратило своей прочности. А потому Гунвальд лишь вспотел, после чего с неохотой признал своё поражение. Юловар и Дилль беспомощно переглянулись — вот и пошёл насмарку весь план проникновения на территорию парка.

Муары, видя их затруднение, предложили свою помощь. Дилль с сомнением хмыкнул и кивнул, мол, действуйте. Четыре молочно-белых шара подкатились к решётке, вырастили щупальца, схватились за железные прутья и начали тянуть их в разные стороны. Толстенные прутья изгибались, словно были сделаны не из железа, а из мягкой глины, при этом издавая такой скрежет, что не услышать его мог только глухой. Дилль крикнул, чтобы муары прекратили шуметь, но они уже откатились от решётки, оставив в ней дыру, в которую свободно мог пролезть даже немаленьких размеров каршарец.

Поражённый невероятной силой невзрачных муаров, Гунвальд буркнул «теперь я понимаю, как они убивают» и полез в дыру. За каршарцем последовал король, а Дилль, поблагодарив муаров за помощь, велел одному из них освещать им путь, а остальным не уходить далеко, и тоже юркнул в отверстие. Пройдя несколько шагов, Дилль за изгибом тоннеля ткнулся в спину короля. И король, и каршарец стояли лиговыми столбами и смотрели на что-то впереди них. Дилль обошёл Юловара и увидел тело.

— Это Орхам, — тихо сказал Юловар, наклонившись на мертвецом. — Со стилетом в спине. Значит, он не предал меня.

Дилль наклонился над телом Орхама и попробовал выдернуть нож, но его рука не смогла дотянуться до рукояти.

— Что-то не пускает, — удивлённо сказал он. — Я не могу дотронуться до кинжала. Смотрите, и вода обтекает Орхама — даже не касается. Что это такое?

Ни король, ни каршарец тоже не смогли выдернуть оружие убийства.

— Это магия, — послышался голос муара. — Она охраняет тело от воды, крыс и от нас.

Дилль удивлённо посмотрел на подземного обитателя.

— Разве вы не уничтожаете любую магию, что проникает в ваши тоннели?

— Да. Но с тем, кто создал это защитное заклятье, мы не хотим враждовать, иначе мы можем прекратить существование.

— Но кто мог наложить такое заклятье, что даже вы не смеете его рассеять? — спросил король.

— Единый, — прошелестел муар. — Он слишком силён для нас.

Юловар, Дилль и Гунвальд поражённо умолкли. Единый? Он позаботился о том, чтобы тело вампира не объели крысы и не уничтожили муары? Но зачем?

— Но зачем? — спросил Дилль, впрочем, на ответ особо не надеясь.

— Не знаем. Мы просто не стали трогать этого мертвеца.

— А вдруг он вовсе и не мертвец? — высказался каршарец. — Вдруг Единый спас Орхама и защитил его своей магией?

Но огонёк вспыхнувшей надежды погасил муар.

— Нет, в этом теле больше нет жизни.

— Значит, Единый пожелал, чтобы тело Орхама сохранилось, как свидетельство предательства, — задумчиво сказал Юловар. — Думаю, убийцу можно найти по этому кинжалу.

— Ублюдки! — прорычал каршарец и выхватил меч. — Так подло убить великого воина! Клянусь кровью, Орхам, я найду убийц и отомщу за твою смерть!

Гунвальд резанул себя по груди остриём — полотняная рубаха расползлась, и ткань тут же пропиталась кровью. Каршарец при этом даже не поморщился. Дилль тоже хотел принести какую-нибудь страшную клятву, но после слов и действий Гунвальда всё казалось каким-то мелким, а потому он просто сказал:

— Я тоже.

— Где бы ни была твоя душа, воин, — торжественно произнёс король, — пусть она пребудет с миром. Я выполню своё обещание и, несмотря ни на что, пошлю войска в помощь твоему клану. Если, конечно, верну трон и власть.

Они оставили тело вампира и ушли к стоку, по стенам которого сочилась вода. Дилль, как самый лёгкий, быстро поднялся в башню по скользкой лестнице и принялся обозревать окрестности через небольшие окошки и докладывать то, что он увидел. Разведчик из него получился так себе — вскоре король, не вытерпев, сам поднялся, осмотрел территорию, прилегающую к пруду и жестом предложил Диллю спускаться вниз.

— Будем ждать, — сказал Юловар. — Сбор начнётся, когда соберутся все главы кланов Высокорожденных, а до той поры вылезать смысла нет.

— Почему? — спросил Гунвальд.

— Обличив Фрадбурга, Леклера и Гвинарда перед полным Сбором, я надеюсь, что останусь жив, — пояснил король. — Не думаю, что заговорщики осмелятся убивать глав кланов — это будет равносильно объявлению войны всему Ситгару. А вот если Сбор будет не полный, никто не помешает Фрадбургу сказать, что, к примеру, граф Эльдо, не потворствовал заговору против короны, за что и был убит вместе с королевским двойником.

— Ну, тебе виднее, — буркнул каршарец. — Значит, будем ждать.

Вот так они и стояли уже больше часа по колено в ледяной воде. Юловар периодически поднимался наверх, осматривался, спускался вниз и всё время что-то подсчитывал. Гунвальд маялся от бездействия, а Дилль чувствовал, что вновь простывает. Вот когда пригодился бы тот самый рассеянный огонь, о котором ему говорил мастер Иггер. Но ни этого заклинания, ни просто энергии у Дилля не было, а потому он от безысходности попробовал медитировать.

В отличие от занятий в тёплом и уютном зале мастера Китана, пропитанный водой подземный тоннель не располагал к сосредоточенности, однако Дилль умудрился на короткое время отключиться. Пришёл в себя он только тогда, когда понял, что падает.

— Что-то ты совсем ослаб, — усмехнулся каршарец, поймавший Дилля. — Тебе надо больше кушать.

— Да и от выпивки я бы не отказался, — проворчал Дилль. — Хоть немного согрелся бы. Замёрз, как пёсий хвост в стужу.

— Да разве это холод? — удивился Гунвальд. — Вот у нас в Каршаре зимой — это да! Представляешь, плюнешь вверх, а вниз падает уже льдинка. Приедешь, сам увидишь.

— Я к вам в Каршар ни ногой, — запротестовал Дилль. — Мне бы куда-нибудь в жаркие страны, где тепло даже зимой.

— К хиваши захотел? Они, по-моему, как раз в таких местах живут. Вот они обрадуются, когда сам победитель Неонинского дракона к ним придёт. Костерок тебе разведут… большой.

— Тьфу на тебя!

— Тише вы! — шикнул король. — Думаю, время настало. Если я правильно подсчитал, Сбор вот-вот начнётся или уже начался.

— Ну, наконец-то! — Гунвальд потянулся, и что-то заскрипело — то ли его суставы, то ли кожаная куртка.

Он полез по лестнице, деревянные ступени которой при этом угрожающе похрустывали. К счастью, лестница выдержала вес варвара, и он благополучно добрался до башни. За Гунвальдом вскарабкался и король. Дилль поставил ногу на перекладину, обернулся и сказал муару:

— Если я не вернусь… живите, как жили.

— Удачи, мастер, — послышался тихий голос муара.

Вот ведь нежить полнейшая, созданная по прихоти древнего мага, а всё понимает, подумал Дилль и полез наверх. Там уже Гунвальд примерялся к двери — под напором его мощного тела дерево заскрипело, несколько гвоздей, крепивших железный засов, с тихим скрежетом вылезли, и вскоре путь был открыт.

— Посторонись, я первым пойду, — каршарец отодвинул короля в сторону и обнажил оба меча.

— Может, всё-таки отдашь мне один? — сказал Юловар. — У тебя рука ранена.

— Вот ещё! Царапина пустяковая, а двумя мечами я в два раза больше врагов уложу. Вот если на кого наткнёмся — подберёшь себе оружие, а пока держись за спиной, — буркнул варвар и вышел на мостки, идущие от сливной башни к берегу.

Каршарец в мгновение ока добежал до берега пруда и остановился, поджидая короля и Дилля.

— Да, шевелитесь вы! — яростно прошипел он. — Светитесь тут, как…

С кем собирался сравнить их Гунвальд осталось для Дилля неизвестным. Из входа в лабиринт, о котором говорил король, на берег пруда выскочили две фигуры до самых глаз закутанные в тёмные одежды. Само собой, обе фигуры держали в руках обнажённые мечи. Возможно, эти двое были теми самыми наёмниками в чёрных одеждах, что однажды уже пытались убить короля.

— Вот и нарушители, — тонким голосом сказала одна из фигур. — Сюдри, я извиняюсь, ты был прав. Смотри-ка, это вовсе не чудовища, а вполне обычные людишки.

Дилль и король застыли, а Гунвальд, тихо рыкнув, одним прыжком покрыл расстояние до этих двоих, посмевших встать на его пути. Реакцией воины в тёмном обладали отменной — они не только не были убиты мечами каршарца, но и тут же вступили в бой. Тот, кого именовали Сюдри, атаковал Гунвальда с правого бока, в то время как его напарник обошёл каршарца слева и ждал удобного момента для атаки. Гунвальд, превратившийся в смертоносную мельницу, заставил отступить первого противника, затем обернулся ко второму и успел отбить его выпад. От ответного удара каршарца воин в тёмном с трудом уклонился и едва не упал — если бы не его напарник, вновь атаковавший Гунвальда, быть бы ему мёртвым.

Король дёрнул Дилля за рукав.

— Уходим, пока он отвлекает их внимание.

Дилль понимал, что помочь Гунвальду он ничем не может — проклятье, у него даже бронзового подсвечника больше нет! Скрепя сердце, он бросился вслед за королём, но один из воинов увидел их попытку сбежать и преградил дорогу.

— Ну, нет, вы останетесь здесь.

Каким чудом каршарец успел отбить меч, направленный в грудь короля, осталось загадкой для всех. Мало того, Гунвальд смог даже чиркнуть по груди противника, тёмные одежды которого тут же заалели на месте разреза.

— Это тебе за короля! — сказал Гунвальд.

Второй пришёл на помощь напарнику, и удары сталкивающихся мечей перешли в непрерывный звон. Не выдержав напора каршарца, противник отступил, и тут же его меч, описав сверкающую дугу, упал на сырую землю. Добить его каршарец не успел, так как на него насел тот, кого он подранил.

— Погодите, я вам ещё за смерть Орхама отплачу, — прорычал Гунвальд. — Давай, иди сюда!

Обезоруженный воин поднял меч, но не стал нападать.

— Что ты сказал?

В этот момент, когда воин остановился, Дилль сумел разглядеть его глаза. Огромные, с узкими вертикальными, как у кошки в полдень, зрачками. Такие же бывают у Тео, когда он находится на ярком свету.

— Гунвальд, да это же вампиры.

— Тем хуже для них. Смерть предателям! — и Гунвальд набросился на того, кто был ближе к нему.

Два меча каршарца замелькали с такой скоростью, что слились в сплошное сияющее марево. Вампир ещё отбивался, но всем — даже Диллю, в фехтовании сведущему не больше, чем в вышивании позолотой, было понятно, что долго так продолжать тот не сможет.

— Что вы знаете про мастера? — второй вампир молнией метнулся к Диллю и приставил остриё меча к его горлу.

Гунвальд помочь не мог, безоружный Юловар тоже. Дилль почувствовал, как сталь прокалывает кожу и, уже попрощавшись с жизнью, сказал:

— Орхам предательски убит кинжалом в спину.

— Нет! — в кошачьих глазах вампира что-то мелькнуло.

— Его тело лежит там, — Дилль показал себе за спину.

— Этого не может быть! — вампир подался вперёд, и по шее Дилля потекло что-то тёплое.

Поняв, что терять больше нечего, Дилль прохрипел:

— Гунвальд отомстит вам за смерть Орхама, твари!

Он непроизвольно зажмурился, внутренне приготовившись к внезапной боли, после которой не будет ничего, но услышав крик «Остановитесь вы оба», открыл глаза. Казнь почему-то прекратилась, палач убрал меч от его шеи и пришёл на помощь своему товарищу.

— Да остановитесь же! — тонкий голос вампира заглушался звоном мечей. — Ты, громила, разве ты знаешь мастера?

Дилль понял, что эти двое, похоже, до последнего момента не знали о смерти Орхама. А, значит, вряд ли они принадлежат к числу заговорщиков.

— Гунвальд, не убивай его! Это друзья!

Каршарец к этому времени обезоружил противника, отрубив ему кисть руки — обрубок валялся на земле, всё ещё сжимая рукоять бесполезного уже оружия. Возглас Дилля остановил удар в самый последний момент — когда лезвие меча уже начало падать на беспомощного вампира.

— В могиле я таких друзей видал, — тяжело дыша, сказал Гунвальд.

Он всё ещё держал один меч у шеи изувеченного вампира, в то время как второй его меч удерживал на расстоянии другого противника.

— Ты, здоровяк! — тонкий голос вампира почему-то вызывал в Дилле стойкое ощущение, что перед ним ребёнок. — И ты тоже! Разве вы знаете мастера?

— Он был нашим другом, — сказал Дилль. — Я вместе с ним и Тео сражался в Неонине с хивашскими ордами.

Вампир опустил меч, второй, зажимая обрубок руки, молчал.

— Где тело мастера? Я не верю вам и должна увидеть его сама.

Должна? Дилль выпучил глаза на вампира… то есть, вампиршу. Ну и женщины у кошачеглазых! Дерутся не хуже мужчин.

— Он лежит там, с кинжалом в спине, — торжественно сказал Гунвальд. — Это так же верно, как то, что я поклялся своей кровью отплатить убийцам.

С этими словами Гунвальд указал на свою рубаху, покрытую коркой засохшей крови. Вампирша, бросив взгляд на грудь каршарца, спрятала меч в ножны и направилась к сливной башне.

— Я должна посмотреть.

— Подожди, — Дилль поморщился и, зажав пальцами бегущую по шее кровь, пошёл к мосткам. — Если меня там не будет, муары тебя попросту убьют. Скажи своему напарнику, пусть скроется. Гунвальд и… О, демоны, а куда король подевался?

Юловар, воспользовавшись тем, что вампиры были заняты, исчез. Дилль, конечно, понимал, что трон важнее всего, но мог бы и предупредить.

— Гунвальд, не отсвечивай. Спрячься в лабиринте. Мы с этой мадам сейчас вернёмся.

— Кстати, — несмотря на тёмную повязку, скрывавшую лицо вампирши, было видно, как она нахмурилась, — а как вы умудрились пройти сквозь муаров? Нам говорили, что никто не может…

— Давай об этом потом, — отмахнулся Дилль. — Я спущусь, а ты лезь только когда разрешу.

— Не вздумай шутить со мной, — предостерегающе сказал вампирша, — я в любой момент могу выпустить тебе кишки даже без меча.

— Вот ничуть не сомневаюсь, — согласился Дилль.

Спуск занял у него больше времени, чем у вампирши — они попросту спрыгнула вниз и тут же поднялась, готовая к любым неожиданностям. Дилль провёл её туда, где за изгибом тоннеля лежало тело Орхама. Он шёл наощупь, а вампирша прекрасно видела в темноте. Дойдя до мертвеца, она опустилась на колени — прямо в воду, и тихо прошептала:

— Мастер.

Дилль молчал, поглядывая в темноту — если появятся муары нужно успеть предупредить их, что эта вампирская девица с ним. Но муары не показывались, видимо, и без его указаний всё поняв. Дилль в очередной раз восхитился мастерством неведомого Адогорда, который сумел сотворить такие совершенные создания.

— Коэри! — прошипела вампирша и тут же вскочила на ноги, будто подброшенная пружиной. — Это его кинжал.

Диллю тут же вспомнилось восклицание Тео, который узнал в одном из заговорщиков вампира с таким же именем.

— У вас только один Коэри или ещё есть?

— Один, конечно.

— Значит этот тип убил Орхама, после чего провёл заговорщиков к королю.

Вампирша попыталась выдернуть кинжал из спины Орхама, но удалось ей это не более, чем до того Диллю.

— Что такое? — водя рукой над рукоятью и не в силах её достать, спросила она.

Дилль догадался, что она делает, и пояснил, что защита над телом вампира создана Единым. И по их мнению Единый сделал её для того, чтобы преступление не осталось неотмщённым.

— Я вырежу сердце этому предателю! — даже клубок змей не смог бы соперничать в шипении с голосом вампирши. — Мы с Сюдри чувствовали, что что-то не так с исчезновением мастера.

— Ну, чтобы отомстить, тебе придётся встать в очередь, — заметил Дилль. — Сначала идём мы с Гунвальдом.

— Это сделаю я! — глаза вампирши блеснули в темноте.

— Ну, ладно, кто первым успеет, тот и отомстит, — сказал Дилль. — Пойдём наверх, мне надо короля найти.

— Какого ещё короля? — удивилась вампирша.

— Настоящего. Тот, что сидит сейчас на троне — магический подменыш.

— Это правда? Но, если так… Значит, мы служим… Я хочу всё знать.

— Давай сначала выберемся, — предложил Дилль. — И я всё расскажу тебе и твоему напарнику, чтобы два раза не повторять.

Выбравшись на поверхность, они нашли в древесном лабиринте Гунвальда и вампира. Каршарец стоял с обнажёнными мечами, а вампир сжимал здоровой рукой обрубок, пытаясь остановить льющуюся кровь.

— Гунвальд, перевяжи его, а я пока расскажу о покушении, — распорядился Дилль.

Каршарец не стал возражать и ловко перевязал руку вампира. Пока каршарец врачевал своего недавнего противника, Дилль быстро посвятил вампиршу в подробности заговора.

— Вот почему нам было нужно попасть во дворец именно сейчас, когда весь этот высокорожденный сброд соберётся под одной крышей, — закончил он. — И пока вы с Гунвальдом махали мечами, Юловар успел скрыться. Надеюсь, он успешно добрался до дворца и сейчас идёт по какому-нибудь тайному ходу к Тронному залу. Вот только что он будет делать в одиночку, когда окажется на месте, ума не приложу. Надо скорее помочь ему.

— Теперь понятно почему солдаты Фрадбурга заменили всех гвардейцев, — задумчиво сказала вампирша. — А мы-то удивлялись.

— А если настоящий король не сможет добраться до Тронного зала? — подал голос вампир, которого напарница звала Сюдри. — Если он погибнет?

Дилль помолчал и сказал:

— Не знаю, как вы, а я хочу, чтобы главы кланов узнали правду, и заговорщики не сидели на троне, а стояли на эшафоте. Смерть Орхама и Теовульфа они должны оплатить своими жизнями. Так что, с королём или без него, я должен попасть в Тронный зал в любом случае. И я туда попаду.

— Я с тобой, — кашлянул каршарец. — Ты же дальше дверей в одиночку не пройдёшь.

— Гунвальд, тебе вовсе не обязательно…

— Да за кого ты меня держишь?!! — каршарец, кажется, всерьёз обиделся. — Разве я могу отпустить друга умирать в одиночку? И за Орхама отомстить нужно. Да и король — неплохой парень, за него можно и репу вражинам начистить.

— Там, в Тронном зале, Коэри, — вампиры обменялись взглядами. — Мы идём с вами.

— Замечательно, — Дилль обрёл хладнокровие, совершенно моменту не соответствующее. — Тогда укажете нам путь — мы-то с Гунвальдом во дворце были только в гостях.

Глава 33

* * *

Главный церемониймейстер господин Луавиль зорко следил, чтобы Сбор кланов проходил строго по этикету. Юловар, которого он знал ещё с младенчества, никогда не отличался любовью к правилам поведения, и зачастую на официальных мероприятиях господину Луавилю приходилось одёргивать и наставлять короля, словно нерадивого школяра, чтобы тот не поставил себя в неудобное или смешное положение. Но сегодня…

Луавиль стоял у входа в Тронный зал, и когда появился первый из глав — герцог Визе, он велел распахнуть высокие двустворчатые двери на одну створку (две створки раскрывались только для особ королевской крови) и сделал знак глашатаю. Тот, разряженный, словно павлин, выступил вперёд и провозгласил:

— Герцог Визе, глава клана Рогатой собаки, владетель Савойи, правая рука самодержца в западных провинциях!

На сей раз король превзошёл сам себя в нежелании следовать традициям — мало того, что он не вышел встречать приехавших глав кланов, как этого требовала процедура Сбора, но и сейчас, когда главы кланов начали появляться в Тронном зале и приветствовать монарха, даже не соизволил кивнуть в ответ. Юловар сидел на троне с каменным выражением лица, глядя сквозь кланявшегося ему герцога Визе. Бедный герцог покраснел, затем побледнел, не понимая, чем он мог прогневить Его Величество, и, прихрамывая, прошёл к своему креслу — первому в ряду по правую руку от королевского трона.

Господина Луавиля покоробило столь неприкрытое нежелание Юловара следовать элементарным правилам приличия. Конечно, король на то он и король, чтобы демонстрировать подданным своё могущество, но не таким же вызывающим образом! Происходящее только укрепило Луавиля в желании подать в отставку сразу после Сбора. Пусть традиции рушатся, но уже без него.

Следом появился Витри, и глашатай снова взревел:

— Герцог Витри, глава клана Вепря, владетель Квина и Близны, правая рука самодержца в северных провинциях!

Герцог Витри, внешним видом напоминавший того самого кабана, чьим именем назывался его клан, прошёл в центр зала и поклонился королю. Тот в ответ совершил столько же действий, сколько и герцогу Визе — то есть, нисколько. Герцог Витри помрачнел, пробурчал под нос что-то ругательное и уселся во второе кресло в правом ряду.

За ними последовали главы других кланов. Когда все двенадцать кресел были заняты, глашатай по знаку Луавиля проорал:

— Сбор состоялся! Да пребудет с вами мудрость, Высокорожденные!

Вышколенный глашатай после объявления удалился, двери закрылись, а сам Луавиль, постукивая по полу жезлом, прошёл за трон, где уже находился мастер Леклер. Раньше мага на Сбор не допускали, но сегодня король распорядился нарушить это правило. Луавиль даже спорить не стал — видимо, Его Величество опасается нового покушения. Мастер Леклер стоял с закрытыми глазами и мало походил на настороженного хранителя жизни короля. Впрочем, может, он как раз сейчас пытается отыскать враждебную магию. Господин Луавиль в этом не разбирался. Но он знал, что сегодня король будет защищён магически лучше, чем когда бы то ни было, потому что кроме Леклера на Сборе будет присутствовать ещё и мастер Гвинард — пока он задерживается по своим делам, но позже непременно присоединится. И мастера Гвинарда необходимо впустить, как только он придёт…

— Прежде, чем открыть Сбор, я бы хотел… — начал король, но в этот момент поднялся герцог Витри.

Взъерошенный, заросший кучерявой чёрной бородой до самых глаз, со свежей раной через всю щёку, он выглядел, не как глава могущественного клана, а, скорее, как обычный лесничий, только что вернувшийся с облавы.

— Прежде, чем всё начнётся, я бы хотел узнать, почему на пути в Тирогис я и мои люди подверглись нападению каких-то ублюдков в армейской форме, — густым басом сказал он. — И ещё эти висельники кричали «Слава королю» и «Смерть кабанам».

— Ваша светлость! — прогромыхал Луавиль, стукнув жезлом по каменному полу. — Имейте уважение к Его королевскому Величеству!

— Я буду уважать королевскую власть, когда получу ответ на свой вопрос, — непримиримо сказал герцог Витри.

— Тогда чтите хотя бы традиции Скрижали, — Луавиль тоже не собирался отступать. — Вы не имеете права прерывать короля. Выслушайте монарха, после чего вы вольны высказывать своё недовольство.

Герцог Витри сердито уселся, всем своим видом показывая, что терпит только из уважения к Скрижали, являвшейся высшим законом для всех кланов. Король, которого, казалось, ничуть не задел выпад герцога, с невозмутимым видом продолжил:

— Так вот, прежде, чем откроется Сбор, я бы хотел сказать вам одну важную вещь. Как вы знаете, на меня было совершено покушение. Мой ближайший друг и соратник, глава магической Академии — уже бывший глава и бывший друг, гроссмейстер Адельядо, действуя в сговоре с прокуратором Крюэлем и, возможно, при содействии архиепископа Одборгского, злоумышлял против меня и короны.

Король обвёл глазами собравшихся, и не все смогли выдержать его взгляд.

— Благодаря моим верным магам — моему магохранителю мастеру Леклеру и мастеру Гвинарду, нынешнему главе магической Академии, покушение не удалось. Также вы, возможно, заметили, что герцог Фрадбург, глава клана Сокола, не входил вместе со всеми вами в этот зал. Он уже находился здесь. Думаю, никому не нужно объяснять, что подобная честь может быть оказана только наивернейшим вассалам, готовым отдать свою жизнь ради суверена.

На мага никто особо внимания не обратил, зато взгляды собравшихся сосредоточились на герцоге Фрадбургском, который с непроницаемым видом сидел в первом кресле по левую руку от короля. Одни из глав кланов смотрели с возмущением, другие — с одобрением, третьи пока не выражали никаких чувств, пытаясь понять, куда подует ветер перемен. А что этот ветер подует, были уверены все. И король не обманул их ожиданий.

— Я объявляю Сбор открытым, — невыразительно сказал он. — И первым, что должно быть обсуждено и единогласно одобрено, это внесение изменений в Скрижаль Ситгара в части отказа в сочетании браком с представителем императорского дома. Этот пункт должен быть отменён.

— Скрижаль Ситгара — наследница Скрижали Империи, — вскочил на ноги граф Эльдо. — Разве можем мы изменять то, что дано нам издревле? Не будет ли это нарушением, которое потрясёт основы короны?

— Скрижаль Ситгара — полноценный и суверенный свод законов государства, и Сбор кланов имеет полное право изменять её в соответствии с нуждами, — выступил Луавиль. — Разумеется, если вопрос не касается какого-нибудь основополагающего закона. Но данный пункт к таковым не относится.

Главному церемониймейстеру поверили сразу и безоговорочно — всем было известно, что нет более ревностного хранителя традиций, чем господин Луавиль.

— Хотелось бы знать, — поднялся герцог Витри, — единственный ли это вопрос, ради которого нам пришлось бросить все дела и мчаться в столицу сломя голову? И, если да, то чем вызвана такая спешка? Кроме того, я так и не получил ответа на свой предыдущий вопрос.

— Терпение, герцог. Нет, есть ещё одно, о чём должен будет знать Сбор, — негромко ответил король. — И второе куда важнее первого. Но сначала давайте вынесем решение по изменению Скрижали.

— А к каким последствиям приведёт это изменение? — послышался вопрос.

— Будет ли отменён только этот пункт, или придётся ещё что-нибудь менять?

— Вам ответит главный знаток Скрижали, господин Луавиль, — сказал король и застыл, словно изваяние.

Луавиль удовлетворённо кивнул. Несмотря на все творившиеся с ним странности, король сумел добиться того, что главы кланов начали обсуждение, а не бросились немедленно вставлять палки в колёса. Это займёт некоторое время, но в конце концов они вынесут нужное решение. Правда, господин Луавиль не понимал, какой второй вопрос стоит на повестке Сбора — Его Величество почему-то не удосужился сообщить об этом главному церемониймейстеру.

* * *

— Ты выглядишь, словно ощипанный гусёнок, — Дилль, глядя на каршарца, удручённо покачал головой. — Дальше первой стражи в таком виде тебе не пройти.

Они находились в вампирской казарме. Гунвальд напялил на себя такие же тёмные одежды, в каких ходили вампиры, но поскольку телосложением он существенно превосходил их, то руки его торчали из рукавов, а ткань на спине уже разошлась. Со штанами была вообще беда — они лопнули, едва Гунвальд сумел натянуть их. Самому Диллю вампирская одежда пришлась впору.

— Чё вы такие маленькие? — свирепо вращая глазами, спросил каршарец у Илонны.

Дилль и Гунвальд уже знали, как звать худенькую вампиршу с острым мечом. Язычок у неё оказался не менее острым. Илонна, критически осмотрев каршарца и задержав взгляд на треснувших штанах, сказала:

— Ты чего возмущаешься? Своей светящейся задницей ты всех врагов распугаешь.

— Слушай, девица! — рассвирепел Гунвальд. — Я могу хоть голым в бой идти, но мне нужно довести этого недомерка до Тронного зала, а не застрять ещё на входе.

Напарник Илонны — Сюдри, лицо которого сейчас было белее мела от потери крови, тихо сказал:

— Ему подойдёт одежда мастера.

— Отдавать облачение мастера клинка первому попавшемуся бродяге? — взвилась вампирша. — Ни за что!

Каршарец нехорошо прищурился — Дилль уже видел у него такое выражение, и раньше ничем хорошим для противников Гунвальда это не заканчивалось. Не хватало ещё устроить ссору с теми, кто являлся их единственными союзниками в этой авантюре. Он уже набрал воздуха, чтобы окоротить варвара, но тот, свирепо глядя на вампиршу, прорычал:

— Я не бродяга, а каршарский воин! Никто ещё так не оскорблял сына славного Ольола!

Гунвальд повёл плечами, и многострадальная тесная куртка окончательно разорвалась, обнажив бугры мышц. Молниеносным движением каршарец схватил вампиршу за плечо, явно намереваясь преподать ей урок вежливости, но в этот момент Илонна воскликнула:

— Так ты тот самый каршарец, сын Ольола?

— Ты слышала о моём отце? — удивился Гунвальд.

— Нет, о тебе. Мастер Орхам частенько стращал нас неким каршарцем, сыном славного Ольола, который так хорошо владеет мечом, что мог бы даже преподавать нам уроки фехтования, если бы не был таким болваном.

Гунвальд замер, а лицо его приняло странное выражение. Дилль, несмотря на то, что в нынешнем положении ему было совсем не до смеха, не удержался от широкой ухмылки.

— Болван или нет, но урок нам он уже преподал, — промолвил Сюдри, придерживая искалеченную руку. — Илонна, отдай ему одежду мастера, он достоин её надеть.

Вампирша молча освободилась от хватки каршарца, ушла куда-то и вскоре вернулась с ворохом одежды. Гунвальд так же молча переоделся. Когда каршарец накинул на плечи бордовый плащ, Дилль сказал:

— Мне кажется, Орхам носил это в Неонине.

— Этот плащ — признак мастера клинка, — хмуро пояснила Илонна. — Не смей опозорить его, каршарец!

Против ожиданий Дилля, Гунвальд не стал огрызаться и лишь сказал:

— За Орхама я залью этот плащ кровью врагов.

— Тебе это не удастся, — холодно усмехнулась вампирша. — Этот плащ не впитывает кровь. Не забудь закрыть лицо.

Гунвальд замотал лицо полосой тёмной ткани, оставив лишь прорезь для глаз. Дилль, уже замотавший не только лицо, но и голову, чтобы скрыть предательскую зелень причёски, поднялся и сказал:

— Выходим. Илонна, Сюдри, показывайте дорогу.

Вампиры совершенно не таясь направились к дворцу. Дилль, которому нестерпимо хотелось пригнуться, чтобы скрыться от посторонних взглядов, с трудом заставил себя идти ровно. Гунвальд же шагал с таким видом, словно вышел на прогулку — разве что не приплясывал на ходу. Дилль позавидовал уверенному каршарцу и попытался изобразить то же самое: он выкатил грудь колесом и распрямил плечи. Теперь-то никто не заподозрит, что Диллю не себе…

— Ты спину потянул что ли? — тут же осведомился Гунвальд.

— Почему?

— Идёшь, будто палку проглотил. Это тебя в канализации продуло.

Дилль с негодованием хмыкнул, но прекратил изображать героя-воина. К этому времени они уже обошли дворец и теперь направлялись к одному из боковых входов. То и дело навстречу им попадались слуги, спешащие по своим делам. Слуги, конечно, видели четвёрку в тёмных одеждах, но, зная, кто это, обходили вампиров стороной. Стоящая неподалёку группа дворян — судя по гербам на плащах, прибывших из провинции, откровенно пялилась на столь странно одетых незнакомцев. Дворяне зашушукались и даже принялись было зубоскалить, но стоящий рядом паж что-то им сказал, после чего гости столицы поспешно умолкли, и лишь проводили взглядами маленькую группу. Дилль догадался — паж наверняка сказал им, кто носит такую странную одежду, а связываться с вампирами дворяне не решились.

Зато караульные, стоящие у дверей, страха перед вампирами явно не испытывали. Два здоровенных блондина, чем-то неуловимо похожих на Гунвальда, лениво сделали по шагу вперёд, перекрыв дорогу.

— Вы куда, зубастые?

— Смена караула, — отрывисто бросила Илонна, намереваясь пройти между воинами.

— О, Фьёр, да это же та вампирская девка, про которую нам говорил старина Красноносый, — широко ухмыльнулся один из них. — Он говорил, симпатичная. Эй, сними свою тряпку, покажи личико.

Непонятно почему, глумливый тон караульного вызвал в душе Дилля взрыв ярости. Этой ярости было недостаточно, чтобы возродить в нём драконью магию, но её хватило на то, чтобы Дилль почувствовал, как кровь ударила ему в голову, а окружающее на миг покраснело и странно закачалось.

— Ты кого назвал девкой, невежа?!! — прошипел он, делая шаг вперёд. — Проси у неё прощенья, не то…

Караульные, конечно, не знали, что Дилль с мечом обращается не лучше, чем дурак — с пестиком, но на всякий случай они тут же обнажили мечи, отставив в стороны алебарды.

— Прекратить! — рявкнула Илонна. — Пропустите, иначе я доложу капитану Эрнесту о вашем поведении.

Это подействовало. Караульные, недовольно ворча, убрали мечи и расступились. Илонна, задрав подбородок, проследовала мимо них, за ней поспешили и остальные. Они попали куда-то в район кухни — Дилль уловил запах готовящегося мяса, специй и свежего хлеба. В коридор выскочил поварёнок с утиной тушкой, но, завидев вампиров, тут же юркнул обратно.

— Мы сейчас в восточном крыле, — негромко сказала Диллю Илонна. — По пути в Тронный зал нам встретится ещё три поста. Поэтому, будь добр, больше не встревай в разговор, если не хочешь, чтобы тебя зарубили, как овцу. И… спасибо!

Дилль промолчал. Он и сам не понимал, что с ним произошло. Теперь, когда вспышка ярости, заставившая его потерять голову, ушла, он с содроганием подумал, а что бы он делал, начни караульные схватку? Меч, болтавшийся у него на поясе, хоть и являлся вполне настоящим и даже острым, в его руках был не более, чем декорацией, как и остальной вампирский костюм. Магии тоже нет. Так какого же демона Диллю взбрело в голову наезжать на здоровяков караульных?

Вторая стража встретилась им на широкой лестнице. Трое стояли внизу, ещё двое — на верхней площадке.

— Вы куда? — вперёд вышел крепкий мужчина с сержантским значком на груди.

Дилль отметил неестественно красный нос воина и подумал, а не тот ли это «старина Красноносый», о котором упоминали стражники у входа?

— Смена караула, — повторила легенду Илонна.

— А этот здоровяк разве из ваших? — с подозрением спросил сержант. — Я что-то не припомню его.

— Хаш сс нешвесс, — издал какое-то непотребство Гунвальд. — Афышш кх пыч-пыч!

Все, включая вампиров, с удивлением уставились на каршарца.

— Что это он сказал? — изумился сержант.

— Он сказал, если ты нас не пропустишь, он тебя зарежет, — нашлась вампирша и провела ребром ладони себе по горлу. — Пыч-пыч!

— Психи клыкастые, — буркнул сержант, отступая в сторону.

Когда вторая стража осталась позади, Дилль не удержался и спросил:

— Ты что, по-вампирски умеешь?

— Нет, конечно, — ответил каршарец.

Шагавший рядом Сюдри хмыкнул:

— «Пыч-пыч»? Надо же такое придумать.

— Внимание, — прошипела Илонна. — Я вижу Сайла.

Сюдри обменялся с вампиршей взглядами и тихо сказал Диллю и Гунвальду:

— Там, между колоннами, Сайл. Он тоже не доверяет Коэри, однако всё же принёс ему присягу. Не хотелось бы, но, возможно, придётся убить его. Стойте здесь.

Дилль заметил в полутьме между высокими колоннами неподвижную фигуру. Когда Илонна приблизилась, фигура вышла ей навстречу. Сюдри подошёл так, чтобы скрыть свою изувеченную руку за спиной Илонны, здоровую руку положив на рукоять меча. Дилль посмотрел на Гунвальда — каршарец явно готовился взвиться в своём неподражаемом варварском прыжке и одним ударом уничтожить врага. До Дилля донёсся разговор на непонятном языке, совсем непохожем на ту бредятину, которую изображал Гунвальд. Интересно, о чём эти клыкастые толкуют?

— …не может быть! Коэри не мог этого сделать!

— Тогда спустись в сток на пруду, и там увидишь предательски убитого мастера со стилетом Коэри в спине, — предложила вампирша. — Вспомни: это он сказал, что Орхам исчез. И как он себя после этого повёл — сразу же стал настаивать на своём избрании старшим. Он знал, что мастер уже никогда не вернётся. Убив мастера, Коэри провёл заговорщиков. Он предал не только Орхама, но и клан! Я и Сюдри лишаем имени предателя и присягнувших ему!

Вампир опустил голову, затем положил руку на рукоять меча и начал медленно вытаскивать его из ножен. Дилль напрягся, Гунвальд сделал шаг вперёд, но Илонна и Сюдри даже не пошевелились. Вампир полностью достал меч, положил его на пол, наступил ногой на лезвие и резко рванул рукоять вверх. Раздалось звонкое «блям» — обломок лезвия остался лежать на полу, а вампир выпрямился и откинул голову, открыв шею.

— Теперь нет того, кто замарал своё имя. Я, безымянный, готов смыть кровью своё бесчестье.

— Они что, кровь пить из него будут? — шёпотом спросил Гунвальд.

Дилль только плечами пожал.

— Ты смоешь бесчестье кровью врага, — проговорила вампирша и, не оборачиваясь, протянула руку назад. — Каршарец, дай один из твоих мечей.

Как ни удивительно, но Гунвальд послушался — видимо, сообразил, что не время пререкаться. Взяв меч, Илонна протянула его Сайлу рукоятью вперёд.

— Именем клана Григот, я возвращаю тебе имя, Сайл! — торжественно сказала она. — Прими оружие и будь одним из нас.

Вампир с поклоном взял меч.

— А теперь идём, нам нужно найти этого предателя, — закончила торжественную часть Илонна.

— Каюри говорил, что Коэри с остальными где-то с герцогом Фрадбургским, — сказал Сайл. — Думаете, Каюри тоже?..

— В ту ночь, когда исчез мастер Орхам, они были на одном посту. Каюри виновен, — жёстко сказал Сюдри.

— Вообще-то мы ничего не поняли из вашего разговора? — ненавязчиво напомнил Дилль вампирше. — Он, что, теперь за нас, или будем его убивать?

— За нас. И нам с вами по пути, — сказала Илонна Диллю и Гунвальду. — Предатель сейчас находится там же, где и Фрадбург. С ним остальные наши.

— Отлично! — потёр руки Гунвальд. — Значит, одним махом всех и накроем.

— Или нас всех одним махом накроют, — тихонько проворчал себе под нос Дилль.

Несмотря на то, что они легко и беспрепятственно преодолели уже половину пути, пессимизм его возрастал с каждой минутой. Ну, где это видано, чтобы любой желающий мог запросто попасть в святая святых — Тронный зал? Да ещё во время Сбора кланов, когда в каждом коридоре и на каждой лестнице толкутся стражники, а в залах дворца полно провинциальных дворян, ожидающих своих сюзеренов!

Глава 34

Это называется «накаркал»! Дилль увидел фигуру в длинном балахоне, стоящую позади троих стражников, перегораживающих неширокий коридор. Маг, а, значит, кто-то из тех, кому Гвинард доверяет. Капюшон скрывал лицо мага, поэтому Дилль не смог определить, знает ли он этого человека или нет. Дилля немного утешило то, что на нём больше нет амулета с заклятьем подчинения — маг не сможет опознать в нём адепта и не сможет управлять им. Но в остальном дело обстояло скверно — против боевого мага да ещё в сопровождении троих воинов, даже богатырская сила Гунвальда и кошачья ловкость вампиров могли оказаться бесполезными. Нет, конечно они уложат мага и троих стражников, но шуму будет столько, что сюда вскоре сбегутся все воины Фрадбурга.

— Стоять! — последовала команда. — Куда прёте?

— Смена караула, — сказала Илонна, жестом показывая товарищам остаться на месте.

То ли маг что-то заподозрил, то ли у него были чёткие инструкции на случай появления незнакомцев, но только он выпростал руки из рукавов, и между ладонями у него возникло яркое свечение. Пеньку понятно, что в любое мгновение вместо этого свечения может появиться огненный шар… Или что-нибудь ещё более смертоносное.

Стражники недружелюбно уставились на подошедшую к ним вампиршу. Мало того, один из них вытащил из-за спины небольшой арбалет и демонстративно взвёл его. Закон подлости сработал исправно: Гунвальд не хотел встречаться с магами или арбалетчиками, а теперь встретил и то, и другое.

— Лапы-то убери от меча, — сказал Илонне тот, чьё лицо пересекал давно заживший рваный шрам. — А теперь снимай с морды тряпку.

— Это наша официальная форма, разрешённая королём. И герцог Фрадбург лично подтвердил…

— Мне поровну, кто и что вам, ублюдкам, разрешил, — воин презрительно плюнул на пол. — Я хочу видеть, что передо мной стоит не заговорщик какой-нибудь. Ну!

Дилль, помня наставления вампирши, благоразумно молчал. Илонна откинула ткань и сердито прошипела какое-то вампирское ругательство. Воин со шрамом опять сплюнул на пол и сказал:

— Теперь ты, — и указал на Сайла.

Вампир послушно повторил движение Илонны. Дилль подумал, что когда дойдёт очередь до него или Гунвальда, правда вылезет наружу. Так, может, стоит начать до того, как стража поднимет тревогу?

— Эй, а у этого что с рукой? — спросил другой солдат, показывая на Сюдри.

Стражники и маг глянули на искалеченного вампира, и Гунвальд пришёл в движение. Он бросился, но не на стражу, а на стену коридора. Если бы Дилль своими глазами не увидел то, что сделал каршарец, он бы в жизни не поверил, что такой здоровенный и мускулистый варвар способен прыгать не хуже акробата бродячего цирка.

Гунвальд оттолкнулся ногой от лепного бордюра на стене, взвился в воздух и, обойдя таким образом воинов, приземлился прямо на мага. Меч достать каршарец не успел, но его пудовый кулак с глухим звуком вмял голову мага в плечи. Фигура в балахоне рухнула, как сломанная кукла, а свечение так и не превратилось в огненный шар. Запоздало щёлкнула тетива арбалета, и стрела, чиркнув по камню стены, ударилась в потолок.

Вторым ударом Гунвальд убил арбалетчика — от удара шея несчастного хрустнула, а голова запрокинулась назад так, словно солдат пытался заглянуть себе за спину. Каршарец сграбастал третьего стражника и рухнул с ним на каменный пол, пытаясь не дать ему закричать и позвать на помощь.

Всё произошло в какое-то мгновение. Только что коридор охранял сильный отряд, и вот уже воин со шрамом остался один. Он среагировал одновременно с вампиршей — его меч скрестился с мечом Илонны. Сайл тут же напал на него сбоку, но гвардеец Фрадбурга умудрился отбиться от них, после чего перепрыгнул через катающихся по полу Гунвальда и стражника, и бросился бежать. Коротко свистнув, метательный нож догнал беглеца и вонзился ему в спину. Воин пробежал ещё несколько шагов, но колени его подкосились, и он рухнул.

— Тревога! — успел он хрипло крикнуть, перед тем, как меч Илонны разрубил ему голову.

Дилль и Сюдри бросились на помощь каршарцу, но Гунвальд уже поднимался, а его противник лежал со свёрнутой шеей.

— Ты ранен? — задал Дилль глупый вопрос, глядя на расплывающееся кровавое пятно на боку Гунвальда.

— Да, ерунда, неглубоко вошло, — отмахнулся варвар. — Плащ вот только попортил, зараза.

— Тихо! — шикнула вампирша, прислушиваясь. — Вроде бы никто не слышал его вопля. Идём дальше.

— Надо тела убрать, — заметил Сайл. — Их найдут и поднимут шум.

— Пусть валяются, — хмуро сказал Сюдри. — Всё равно тех, кто стоит у Тронного зала нам без боя не пройти.

Дилль промолчал — вампирам виднее. Гунвальд подобрал оружие стражника и взмахнул двумя мечами.

— Я готов.

Сюдри взял арбалет и колчан с болтами. Дилль, понимая, что одной рукой вампиру ни за что не взвести арбалет, помог ему.

— Идём, — вампирша зашагала по коридору, по пути наставляя Дилля и Гунвальда: — У Тронного зала стоит усиленная стража — там человек шесть мечников и два или три арбалетчика. Может, и маг есть, не знаю. Но самое плохое, что с ними находится и капитан Эрнест. Он — командир воинов Фрадбурга и его доверенное лицо. Эрнест, разумеется, знает, сколько вампиров и где каждый должен находиться. Поэтому, к охране выйдем мы с Сайлом. Сюдри, останется с вами. Будьте готовы и действуйте по обстановке, но раньше нас с Сайлом не начинайте.

— Всё понятно, — хмыкнул каршарец. — Вы, главное, внимание отвлеките, а уж я постараюсь покрошить их.

— Не будь таким самоуверенным, — предостерегла его Илонна. — Эрнест, говорят, был победителем армейских игр, и владеет мечом не хуже нас, а мы, чтоб ты знал, побеждали гвардейцев Рибрина в девяти схватках из десяти. Может, и ещё кто-то из тех, кто сейчас стоит у Тронного зала, фехтует хорошо, не знаю.

— Вот и посмотрим, — беспечно взмахнул мечом варвар.

Встретившийся им по пути камердинер нахмурился, явно собираясь спросить, куда они направляются, но Илонна опередила его, на ходу бросив:

— У нас срочное сообщение герцогу Фрадбургскому. Проведите нас к капитану Эрнесту.

— Но я…

— Вы отказываетесь? Как ваше имя?

— Э-э, нет. Пройдёмте.

Камердинер, гремя связкой прицепленных к поясу ключей, зашагал перед вампирами. Но через каждый десяток шагов он оглядывался, словно опасаясь, что кто-нибудь из них сбежит. Миновав три проходных зала, камердинер в очередной раз обернулся и сказал:

— Там — Малиновый зал, в нём охрана и капитан Эрнест. Если я вам больше не нужен…

— Не нужен, — подтвердил Сайл и нанёс неуловимо быстрый удар по шее дворцового служителя.

Тот рухнул, как подкошенный.

— Отволоките его в сторону, чтобы стражники через дверь не увидели, — распорядилась Илонна, и когда бесчувственного камердинера убрали под позолоченную скамью, сказала: — Всё, мы с Сайлом пошли. Двери мы оставим открытыми, так что не зевайте. Сайл, во имя клана!

— Во имя клана, Илонна!

Две фигуры в тёмных одеждах направились к высокой двери и резким рывком распахнули её. Зал, получивший название от обилия малинового цвета на стенах, тоже был проходным — у противоположного выхода по стойке «смирно» стояли четверо гвардейцев Фрадбурга в начищенных кирасах и с алебардами в руках. Ещё четверо были вооружены небольшими арбалетами — эти стояли вдоль стен и, судя по скучающим физиономиям, явно сожалели, что им выпало дежурить здесь, а не где-нибудь подальше от начальства. Само начальство в лице капитана Эрнеста меряло Малиновый зал шагами.

Увидев вошедших вампиров, Эрнест нахмурился, а арбалетчики наставили на них оружие.

— Почему вы покинули свой пост?

— Господин капитан, — звонко, чтобы слышали товарищи в соседнем зале, выкрикнула Илонна, — у нас важное известие. Тот, кому вы доверяете, оказался предателем.

— Что? Ты о ком?

— Коэри. Он и его брат решили предать герцога Фрадбургского. Я подслушала их разговор. Каюри перебьёт охрану в подземном ходе, чтобы король мог вновь попасть во дворец.

— Король? — поморщился Эрнест. — Что ты мелешь, девка? Король сидит в соседнем зале.

— А-а, так вы ничего не знаете? Во время покушения настоящий король сбежал, а теперь Коэри с братцем хотят его вернуть. Может быть, он уже во дворце.

— Тише ты! — цыкнул на вампиршу Эрнест и, посмотрев на солдат, рявкнул: — А ну, заткнули уши! Нечего слушать то, до чего вам дела быть не должно!

Арбалеты опустились, а стражники, с любопытством слушавшие оказавшийся таким занимательным разговор, начали нехотя отворачиваться. Зато караульные у дверей пялились на вампиршу, стараясь не пропустить ни слова — всё-таки, не каждый день услышишь то, о чём потом в кабаке можно трепаться не один вечер. И даже не один год.

— А теперь давай ещё раз… — тихим голосом начал Эрнест, но Сайл, стоящий за спиной Илонны, в этот момент нанёс удар.

Лезвие его меча скользнуло между рукой и боком вампирши. Этот трюк вампиры отрабатывали не раз — жертва не подозревала об угрозе до тех пор, пока в неё не вонзалась сталь. Сайл ударил снизу вверх, ведь грудь капитана наверняка была защищена кольчугой, и по всем правилам меч должен был попасть в горло Эрнеста. Но едва остриё оказалось на расстоянии нескольких пальцев от капитана, как меч вампира вспыхнул и был отброшен неведомой силой. Илонну обдало жаром раскалённого металла, ткань её костюма задымилась и даже вспыхнула, но вампирша, не обращая ни на что внимания, выхватила меч и напала на Эрнеста.

Капитан обладал завидной реакцией — каким бы неожиданным ни был скрытый удар и как бы сильно ни ослепила его вспышка магического амулета, он успел отпрянуть от рубящего удара меча Илонны и обнажить своё оружие.

Оставшийся без меча Сайл метнул нож в ближайшего стрелка, а сам бросился на другого. Два арбалетчика выстрелили одновременно: один болт просвистел над плечом Сайла, а второй пробил ему правую руку насквозь, пришпилив её к рёбрам. От удара вампира отбросило в сторону, но он всё же достал до намеченной жертвы, вцепившись левой рукой в ворот форменного камзола солдата. Тот хладнокровно разрядил арбалет прямо в грудь вампира и потянулся за кинжалом. Сайл — уже теряя сознание, совершил последний рывок, подтащил себя к солдату и впился зубами ему в шею. Хрипя от боли и ужаса, стрелок нанёс кинжалом несколько ударов в живот противника, но клыки вампира лишь сильнее сдавливали его горло. Небытие чёрным облаком опустилось на Сайла, и он умер с сознанием того, что забрал с собой жизнь врага.

Несмотря на слова Илонны, Эрнест оказался не таким уж великолепным фехтовальщиком — она убила его уже четвёртым ударом. Возможно защитная вспышка всё-таки сильно дезориентировала Эрнеста, потому что он, отбив рубящий взмаха меча вампирши, пропустил прямой выпад — его спасла заговорённая кольчуга. Меч Илонны, направленный в сердце капитана, будто отвела чья-то невидимая рука. Ещё один рубящий удар Эрнест парировал, а вот последнего удара он опять не увидел, когда Илонна обратным взмахом снизу вверх рассекла лицо противника. Капитан рухнул, заливая пол кровью, а на вампиршу навалились здоровенные караульные с алебардами и мечами. Ловкость и скорость Илонны спасовали перед таким явным преимуществом, и она бросилась бежать, рассчитывая на помощь каршарца.

Гунвальд не заставил себя долго ждать. Он ворвался в Малиновый зал, двумя огромными прыжками преодолел расстояние от дверей до стражников и превратился в смертоносный ураган из сверкающих лезвий. Правда, каршарцу сразу же не повезло: он хотел обрубить древко алебарды наиболее настырного гвардейца, который пытался достать Илонну. Но древко оказалось обито бронзой — причём, явно заговорённой, и меч Гунвальда, сухо лязгнув, сломался.

Рассвирепев, каршарец от души пнул противника в колено, и раздался хруст. Гунвальд уклонился от колющего удара алебарды другого стражника и отрубил ему руку, не рискуя больше бить по древку. Илонна глубоким выпадом распорола бок ещё одного гвардейца, имевшего неосторожность увлечься атакой на каршарца и забывшего о вампирше. Гунвальд не стал добивать того, кому он отрубил руку, а занялся новоявленным хромцом, который, не обращая внимания на боль в сломанной ноге, уже собирался метнуть кинжал.

Варвар сейчас находился в том прекрасном состоянии, когда кровь бешеными толчками разгоняет по телу боевую ярость, но холодность рассудка позволяет не совершать глупых или неосторожных поступков. Если честно, с Гунвальдом такое бывало всего-то раза два в жизни…

Он нанёс удар с оттягом, и отточенное лезвие врезалось точно туда, где шея гвардейца не была прикрыта ни кромкой шлема, ни верхним краем кирасы. Какую-то долю секунды солдат даже не понимал, что уже мёртв, а потом его голова покатилась на пол.

В дверях Малинового зала появился Сюдри. Он спокойно, точно на тренировке, поднял взведённый арбалет и всадил болт в последнего оставшегося на ногах алебардщика. Кольчуга могла спасти владельца от режущих ударов меча и, если была отменного качества и изготовлена, к примеру, гномами, спасала даже от ударов колющих. Но против арбалетного болта, пущенного с расстояния в десяток шагов, она оказалась такой же полезной, как бумажный листок — стражник словно споткнулся и осел на пол, после чего получив от каршарца удар мечом в лицо, умер. Илонна, тем временем, добила того, кому Гунвальд отсёк руку.

Из всей охраны осталось лишь двое арбалетчиков, один из которых уже успел взвести свой арбалет. Воспользоваться оружием ему не дали — Гунвальд и Илонна, словно два демона, набросились на стражников и порубили их. Малиновый зал превратился в бойню — всюду кровь и трупы.

— Это было не сложно, — фыркнул Гунвальд. — Ты не ранена?

— Нет. Сайл мёртв.

— Он погиб, как воин, — сказал Сюдри. — А где твой товарищ?

— Он-то как раз не воин, поэтому в схватке ему делать было нечего, — сказал Гунвальд и, увидев презрительное выражение глаз вампиров, тут же добавил: — Зато он драконоборец и маг. Ему обычно подавай для драки Великого дракона, на меньшее Дилль не согласен.

Каршарец выглянул в соседний зал, но кроме камердинера, лежавшего под лавкой, никого там не обнаружил.

— Нету, — обескураженно доложил он.

— Сбежал, трус, — процедила Илонна. — А разговоров было… Ну, значит дальше пойдём без него.

Пойти дальше они не успели — гобелен, изображавший темно-красное поле с лазурными цветами, рухнул, и из тайного хода в Малиновый зал выпрыгнула фигура в тёмной одежде. Гунвальд, конечно, догадался, что это ещё один вампир, а Илонна и Сюдри одновременно прошипели «Каюри».

Вслед за вампиром в зал начали выскакивать гвардейцы Фрадбурга. Один, два… Они слегка щурились, попав из темноты на свет, но руки их уверенно держали оружие. Гунвальд метнулся к гвардейцам, предоставив Илонне и Сюдри разбираться с сородичем. Он стремился как можно быстрее заткнуть дыру — кто знает, сколько там пряталось солдат? И чем меньше их вылезет, тем целее будет шкура одного храброго, но совсем не неуязвимого каршарца.

— Коэри был прав, когда не доверял вам, — рассмеялся Каюри.

— Умри, убийца и предатель! — Илонна скрестила меч с мечом Каюри, а Сюдри, метнул в него кинжал.

С завидным хладнокровием Каюри успел остриём меча отвести в сторону летящий кинжал, после чего извернулся и едва не отсёк Илонне кисть, держащую оружие.

— Ты ещё слишком слаба против меня, девчонка, — сказал он, тесня её. — Триста патрулей в Запретном пределе и пятьдесят лет ежедневных тренировок — тебе до меня расти и расти. Жаль, не успеешь.

Сюдри, оставшийся без ножей, отбежал в сторону, чтобы подобрать арбалет, который стрелок успел зарядить, но не успел воспользоваться. Каюри, словно прочитав его мысли, бросился за ним и нанёс размашистый — сверху-вниз, удар. Такой удар разваливал туловище напополам, но Каюри поскользнулся на луже крови, и остриё погрузилось в спину Сюдри всего лишь на три пальца. Но хватило и этого — из огромной, через всю спину, раны хлынула кровь, а смертельно раненый вампир рухнул на труп стражника и больше не двигался.

— Тварь поганая! — взвизгнула Илонна, и как безумная принялась наносить удары, которые Каюри со смехом отбивал. — Сдохни, предатель!

Каюри не торопился — он играл с этой взбалмошной девчонкой, ожидая, пока гвардейцы выберутся из тайного хода и прикончат её дружка. Лучше бы, конечно, сохранить жизнь Илонне и вынудить её дать присягу Коэри. А потом, глядишь, и взять её в жёны… Хотя, она ведь чокнутая — ни за что не согласится спасти свою жизнь в обмен на клятву верности. Жаль, жаль…

Каюри, отбивая сыпавшиеся на него удары, переместился так, чтобы посмотреть, чем там заняты эти, так называемые, солдаты. И был неприятно удивлён тем, что двое из них уже валялись мертвыми, третий умирал, пытаясь удержать в руках вываливающиеся кишки, четвёртый безуспешно отбивался от дружка вампирши, а остальные тупо застряли в тайном ходе.

Когда шла подготовка к Сбору, Каюри тоже принимал в ней участие поскольку Коэри вдруг оказался в фаворе у герцога Фрадбурга. Коэри предложил герцогу расставить гвардейцев по тайным ходам. Просто на всякий случай. И хотя мастер Леклер утверждал, что ловушки уничтожат любого, кто осмелится извне пройти во дворец, Фрадбург приказал Эрнесту выделить людей. Эрнест, видимо, был не в восторге от этой идеи, но выполнил приказ. Правда, он отправил в тайный ход около Малинового зала ещё и Каюри — видимо, думал насолить таким образом Коэри. Не угадал, капитанишка — Каюри довольно ухмыльнулся.

Впрочем, ухмылка сошла с его физиономии, когда он увидел, как четвёртый солдат падает мёртвым.

— Пристрелите его! — крикнул он и едва не поплатился — меч Илонны чиркнул по предплечью, и левую руку пронзила резкая боль.

То ли гвардейцы услышали, то ли сами сообразили, но только в темноте хода защёлкали тетивы, а в Малиновый зал влетело несколько арбалетных болтов. Один из снарядов просвистел рядом с головой Каюри, заставив того уклониться, из-за чего вампир опять едва не попал под меч Илонны. Тот, кто сдерживал гвардейцев, успел отскочить в сторону, и болты его не задели.

— Придурки проклятые! — прошипел Каюри.

— Не сдержать вам сына славного Ольола! — прорычал Гунвальд, вбивая пятого солдата обратно в тайный ход.

Раздался еле слышный среди лязга мечей щелчок ещё одного арбалета, и каршарец дёрнулся. Он ещё успел воткнуть меч в горло шестого гвардейца, решившего, что страшный противник уже обезврежен, но на большее у Гунвальда сил не хватило.

— Не сдержать вам… — прохрипел он, и остриё вражеского меча пронзило его грудь.

Перепрыгнув поверженного каршарца и попутно добив его ещё одним ударом, гвардеец Фрадбурга наконец-то сумел покинуть тайный ход. За ним появились арбалетчик и двое с обнажёнными мечами.

В этот момент шевельнулось одно из окровавленных тел, на что никто не обратил внимания. Сюдри сжал рукоять заряженного арбалета и истратил последние силы на то, чтобы поднять руку и нажать на спусковой крючок. Сухо щёлкнула тетива, и болт с четырёхгранной головкой пронзил спину Каюри. По бескровным губам Сюдри скользнула слабая улыбка, когда он увидел, как Каюри раскрылся, а меч Илонны вонзился в лицо предателя. Месть, что придала ему сил, была исполнена, и Сюдри умер с осознанием выполненного долга.

В Малиновом зале наступило секундное затишье. Четверо гвардейцев Фрадбурга, только что потерявшие шестерых товарищей и вампира, застыли, не решаясь напасть на вампиршу. Двое выставили перед собой мечи, двое оставшихся принялись заряжать арбалеты. А Илонна смотрела на заваленный трупами врагов зал и с гордостью думала, что клан мог бы гордиться своими воспитанниками.

Она прекрасно понимала, что одной ей не под силу одолеть мечников и стрелков. Безумные и изнурительные атаки на Каюри оставили её без сил, друзья мертвы, и помощи ждать неоткуда. И даже если по какой-то невероятной случайности ей удастся победить этих четверых, всё равно из дворца уже не выбраться. Сегодня — день её смерти. Илонна подняла окровавленный меч остриём вверх и прошипела гвардейцам:

— Я умираю во славу клана Григот. А вас заберу с собой.

Глава 35

* * *

Когда в Малиновом зале началась заваруха, Дилль уже знал, как поступит. Он не воин, и толку от него во всеобщей свалке будет немного. Значит, нужно повторить то, что сделал король — воспользовавшись неразберихой, проскользнуть в Тронный зал и, пока до него не доберутся стражники, успеть крикнуть, что на троне самозванец. Что потом будут делать главы кланов, Дилль не знал, зато прекрасно понимал, что станется с ним самим — его сначала искромсают мечами и алебардами, а потом, если он вдруг не успеет умереть, торжественно сожгут на костре.

Стараясь не думать о том, какую чудовищную глупость он собирается совершить, Дилль ждал, когда схватка достигнет апогея, и стражникам будет не до него. Гунвальд с рычанием ринулся в драку, и Дилль поспешил за ним. Он перепрыгнул убитых гвардейцев, открыл створку высокой двери и шмыгнул в образовавшуюся щель.

Приготовившись заорать разоблачение, Дилль вдруг понял, что в Тронный зал он ещё не попал — в пяти шагах перед ним находились ещё одни двери. Поплотнее затворив за собой дверь, Дилль открыл створку в Тронный зал, быстро огляделся, не увидел никакой стражи вблизи и слегка воспрянул духом. Значит, его убьют не сразу.

В огромном — длиной не меньше сотни шагов, зале стражников вообще не было видно — ни людей, ни вампиров. В противоположном конце зала на возвышении стоял королевский трон, на котором сейчас с важным видом восседал самозванец. Чуть позади трона стояли двое: предатель Леклер и, если Дилль правильно помнил, главный церемониймейстер господин Луавиль. Главы кланов сидели в креслах с высокими деревянными спинками, расставленными друг напротив друга — шесть с одной стороны трона, шесть — с другой. Герцоги и графы внимательно слушали «короля», голос которого разносился по всему залу даже без помощи магии. Во всяком случае, Дилль прекрасно его слышал.

— …благодарю вас за поддержку. Господин Луавиль внесёт изменения в Скрижаль, и после того, как каждый из вас поставит печать клана, этот пункт будет признан недействительным и вычеркнут. А теперь…

— А теперь я бы хотел услышать ответ на свой вопрос! — Дилль увидел, как кряжистый мужчина с густой чёрной бородой и копной таких же волос поднялся.

— Герцог Витри! — стукнул жезлом церемониймейстер. — У клана Вепря нет привилегий перед прочими кланами. Имейте терпение.

Витри сердито плюнул на пол и упал в кресло. Дилль только подивился — надо же, герцог, глава клана, а ведёт себя, словно обычный забулдыга в кабаке.

— Милорды, я собрал вас всех, — спокойно, будто его и не обрывали, продолжил «король», — чтобы вы стали свидетелями важного события. Я, Юловар второй, король Ситгара, последний представитель клана Красного Льва, объявляю, что клан более не будет претендовать на трон государства.

Раздался дружный вздох — главы кланов ожидали чего угодно, но не такого. Король, железной рукой правивший Ситгаром уже более двадцати лет, вдруг объявляет о том, что не собирается иметь наследника. Может, он ещё и от власти отказаться хочет?

Дилль только головой покачал — Юловар, как в воду глядел. Наверное герцог Фрадбург сейчас мысленно руки потирает. Дилль всмотрелся, но с такого расстояния не смог увидеть эмоций на лицах глав кланов.

— Я устал, — невыразительно сказал «король». — Последнее покушение, предательство некогда близких мне людей что-то надломили в моей душе. Я больше не желаю быть королём Ситгара. Я уже подписал текст отречения от престола.

Дружный вздох повторился, после чего воцарилась полная тишина.

— Но я беспокоюсь о будущем государства. И потому призываю вас ответственно подойти к выбору того, кто станет королём Ситгара. Им должен стать тот, кто готов отдать жизнь за свой народ. Тот, кто обладает силой духа, мощью и реальной властью.

Герцоги и графы начали бросать друг на друга косые и подозрительные взгляды. «Король» закончил:

— При всём моём уважении к вам лично и к кланам, которые вы возглавляете, я вижу на троне только одного человека — герцога Фрадбургского.

— Я так и знал! — завопил один из сидевших. — Я только увидел гвардейцев Фрадбурга во дворце, сразу понял, что дело нечисто.

— Клан Рогатой собаки не поддержит Фрадбурга! — крикнул другой.

— А я согласен — Фрадбург будет хорошим королём, — поднялся третий.

Среди глав кланов началась склока. Дилль решил, что лучшего момента для своего появления ему не дождаться, и, глубоко вздохнув, словно набирая дыхания перед нырком в холодную воду, он выскользнул из дверного проёма. Идя по огромному залу, Дилль отчаянно трусил при мысли о том, что сейчас в него целится арбалетчик, спрятавшийся в каком-нибудь укромном месте. Или даже целая дюжина стрелков. И вместе с этим он боялся не успеть исполнить задуманное. Он должен сделать то, ради чего его друзья рисковали жизнями.

Сапоги с мягкой подошвой, которые дали ему вампиры, позволяли ступать совершенно бесшумно. Дилль добрался уже до центра зала, а на него никто ещё не обратил внимания. Крики и ругань среди представителей высшего дворянства затихли, когда поднялся седовласый мужчина преклонных лет.

— Ваше Величество, я склоняю голову перед вашей мудростью. Я всем сердцем скорблю о вашем решении покинуть трон, но, клянусь, ваш преемник и мой племянник, граф Бореол, окажется достойным доверия. Я лично приложу все силы для этого…

— Бореол — король? — заорал герцог Витри. — Да он просто чванливый болван, который в первый же год растеряет половину ситгарских земель! Он даже в Неонине не смог спокойно усидеть.

— Будьте уверены, Бореол будет лучшим королём, чем любой из вас, — герцог Фрадбург презрительно скривился. — И не забывайте, что клан Сокола — первый в очереди на престолонаследие. Мои вассалы многочисленны, а войска — умелы. Да вы и сами можете убедиться в этом — вам достаточно выглянуть за пределы этого зала.

— Фрадбург, ты не посмеешь убить всех нас, — нерешительно сказал кто-то. — Это же…

— А кто говорит об убийстве? — усмехнулся герцог. — Просто согласитесь на кандидатуру Бореола, и в Ситгаре по-прежнему будет царить мир и спокойствие.

Попавшие в ловушку замолкли. «Король» поднялся и протянул руку к магу.

— Леклер, подайте мне бумагу с отречением.

На Дилля всё ещё не обращали внимания, разве что главный церемониймейстер заметил приближающегося человека в тёмной одежде и с закутанным до глаз лицом, и не сводил с Дилля взгляда. Леклер, стоящий возле трона, стоял с закрытыми глазами и, понятно, Дилля не видел. Остальные не смотрели на «короля».

Тем временем самозванец спустился с тронного возвышения и, держа в одной руке свиток, а в другой отстёгнутый меч в ножнах, подошёл к герцогу Фрадбургскому.

— Герцог, я передаю вам…

— Пора прекратить этот цирк! — собственный голос показался Диллю неприлично тонким, но справиться с волнением у него никак не получалось. — Остановитесь!

— Кто пустил на Сбор вампира? — загремел господин Луавиль.

— Значит, какой-то нечисти можно обрывать короля, а мне — главе клана Вепря, нельзя? — возмутился герцог Витри.

Дилль сорвал с лица тёмную ткань, и присутствующие с удивлением уставились на его зелёные брови.

— Он не вампир. Что это за шут? — послышался чей-то вопрос.

— Я — рыцарь сэр Диллитон… — Дилль опять забыл свой полный титул, ругнулся про себя и продолжил: — победитель Неонинского дракона. Король пожаловал мне право прерывать его в любое время в любом месте, о чём есть запись в Скрижали. Господин Луавиль может подтвердить.

— Да, — протянул удивлённый Луавиль, — рыцарь Диллитон имеет такую привилегию.

— Но сейчас я не пользуюсь предоставленным мне правом, потому что прерываю не короля, а его магическую подделку. Я обвиняю магов Леклера и Гвинарда, а также герцога Фрадбургского в заговоре против короля и покушении на его жизнь.

Дилль выдохнул — самое главное сказано, а он всё ещё жив. Герцоги и графы молча переваривали сказанное, и на лицах у некоторых Дилль видел отчётливое сомнение. Похоже, ему не верят.

— Это серьёзное обвинение, — проговорил тучный господин, на груди которого красовался золотой медальон с барельефом оскалившегося саблезубого медведя. — Чем вы можете доказать ваши слова, сударь?

— Призовите магов водной стихии, и они в два счёта снимут заклинание с этого типа, — Дилль указал на «короля». — Недаром же всем магам запретили выходить из Академии — заговорщики именно такого развития событий и опасаются.

— Но где в таком случае настоящий король?

— Он жив, но вынужден пока скрываться. Не сомневайтесь, Его Величество появится, и вы убедитесь, что я говорю чистую правду.

— Да он просто лжёт! — воскликнул другой. — Чего слушать этого проходимца? Гнать его отсюда! Где стража, в конце концов?!!

— Ваша светлость, а вы почему молчите? — подозрительно прищурился тот самый коренастый мужчина, который так яростно плевался на пол. — То, что сказал этот человек, весьма походит на правду. Во всяком случае это объясняет, почему вдруг король решил отречься от престола, а клан Сокола заменил королевских гвардейцев своими солдатами.

Герцог Фрадбургский обменялся взглядами с Леклером и поднял руку.

— Милорды, я понимаю ваше возмущение. Отвечая на слова герцога Витри, поясняю: мои солдаты оказались здесь потому, что Его Величество убедился в беспомощности собственных гвардейцев. Само собой, он обратился к тому, кто сможет навести порядок в государстве, то есть, к вашему покорному слуге. Далее: нет нужды звать каких-то там магов, когда есть магохранитель Леклер — человек в репутации и мастерстве которого никто не сомневается. Он не побоялся выступить против самого гроссмейстера, защищая жизнь короля. Что же касается двойника… Если вы не забыли, на Его Величество было совершено покушение, а королевский двойник, воспользовавшись нерасторопностью гвардейцев, сбежал в сопровождении вот этого самого господина, — герцог ткнул в сторону Дилля. — За их голову была даже объявлена награда, о чём глашатаи трубили по всему Тирогису. Я так понимаю, что Адельядо и Крюэль стояли у истоков заговора, но кроме них есть ещё действующие лица, которые, по всей видимости, решили довести начатое их главарями до конца. То, что им не удалось силой, они хотят завершить при помощи лжи.

На глав кланов речь герцога Фрадбургского произвела впечатление — во всяком случае некоторые из них активно закивали, словно соглашаясь с ним.

— Думаю, под пытками этот господин нам многое расскажет, — закончил герцог и усмехнулся. — Он забрёл сюда очень кстати.

Дилль даже задохнулся от возмущения. Он-то думал, что выйдет к главам кланов, откроет им глаза на свершившееся преступление, и дело будет сделано — заговорщиков накажут, а справедливость восторжествует. Как ловко всё перевернул с ног на голову этот демонов герцог!

— Да посмотрите же на короля! — завопил он. — Это же пустышка! Неужели настоящий Юловар сейчас сидел бы, как хивашский истукан?

«Король» к тому времени уже вернулся на трон, где и восседал с каменным выражением лица. Все послушно посмотрели на него, и в этот момент Дилль почувствовал леденящий холод, возникший в середине груди. Словно кто-то вонзил ему меж рёбер ледяную иглу и с каждой секундой погружал её всё глубже и глубже. Дилль встретился взглядом с бездушно-белыми глазами мастера Леклера и понял, чьих рук это дело.

Сейчас его убьют, а потом скажут, что на нём было какое-то заклятье. И какая жалость, что не удалось подвергнуть пыткам такого ценного свидетеля.

Мертвенная белизна затягивала Дилля в ледяной омут — это клятый инквизитор высасывал из него жизнь. А Дилль ничего не мог ему противопоставить — он лишь чувствовал, как кровь застывает в его жилах, а нить жизни становится всё тоньше и тоньше. Вскоре нить совсем оборвётся, и тогда он станет невесомым и воспарит в бескрайних небесных высях, как дракон…

Дракон! Воспоминание вызвало в угасающем сознании Дилля образ Тринн. Чёрная, как зимняя ночь, драконица, изрыгающая жгучее пламя — полная противоположность леденящей белизне Леклера. А ведь он, Дилль, младший брат дракона — так назвала его Тринн. Так неужели он — наследник магии грозных драконов, которых боятся даже вампиры и демоны, позволит одолеть себя какому-то магу, пусть даже и инквизитору?

В душе Дилля плеснулась волна гнева, согрев его леденеющие члены. Мертвящая магия Леклера перестала мутить сознание, но так и не отпустила жертву.

Муары признали его мастером, а ведь они — смертельная угроза магам, и даже древние мастера не сумели справиться с ними. Леклер никогда не сможет одолеть муаров, значит, и Дилля победить ему не по силам.

В груди Дилля костром вспыхнула ярость, разгоняя по жилам вскипевшую кровь.

Он сумел защититься от огня мастера Иггера — старейшего и опытнейшего мага в Академии. Мало того, он едва не убил Иггера. Этот Леклер в подмётки не годится старому мастеру, значит, Дилль должен победить его!

Костерок ярости разгорелся до размеров лесного пожара. Дилль, чувствуя себя огненной элементалью от переполнявшего его жара, окончательно сбросил оковы ледяного плена. Глаза мастера Леклера из белых превратились в обычные, а в его взгляде Дилль прочитал замешательство и, кажется, даже испуг.

Краем сознания он отметил, что атака Леклера заняла всего лишь долю мгновения — главы кланов по-прежнему смотрели на «короля» и даже позы их не изменились. А ведь ему показалось, что в борьбе за жизнь и собственное «Я» прошли долгие часы.

Дилль расправил плечи. Перед ним стоял заговорщик и убийца. Из-за него погиб Тео, Орхама убили кинжалом в спину, гроссмейстер Адельядо, если и жив, то ненадолго. Гунвальд и вампиры сейчас сражаются не на жизнь, а насмерть — возможно, они уже сложили головы в неравном бою. Релла никогда больше не будет улыбаться своей задорной улыбкой. И король, который так по-человечески влюбился в служанку, наверное, погиб — иначе он уже добрался бы до Тронного зала.

Внутренности Дилля скрутило от ненависти к предателю. Он разрушил столько судеб и погубил столько замечательных людей ради какой-то собственной корысти, что только смерть будет ему наградой. И теперь, когда жар драконьей магии вернулся к Диллю, он с удовольствием превратит Леклера в головёшку.

Поняв, что быстро и незаметно лишить жизни Дилля не удалось, королевский магохранитель вытянул руки, а с его пальцев сорвалось сверкающее облако. Одновременно с ним Дилль призвал огонь.

Два заклинания, две магии столкнулись. Сверкающее облако поглотило жар огня, но драконья магия растворила вражеское заклятье. Взрывная волна от уничтоженных заклинаний разметала в стороны обоих магов и опрокинула сидевших в креслах глав кланов. Дилля отшвырнуло шагов на пять назад, и ещё столько же он прокатился по полу. Он с трудом привстал на одно колено. Из разбитого носа на подбородок текла кровь, лицо горело, как если бы по нему нахлестали крапивой, а глаза болели и слезились, словно Дилль долго смотрел на солнце. Левая рука висела плетью — похоже, сломана, зато правая осталась цела.

Леклер, лицо и борода которого тоже были залиты кровью, уже поднялся и готовил новую атаку. Магохранителю досталось не меньше, если не больше, чем Диллю — он пошатывался и никак не мог завершить заклинание, сбивался и начинал сначала. Руки его тоже были повреждены — во всяком случае, жесты пальцами давались магу с трудом.

Главный церемониймейстер, которого от магического удара прикрыл трон, ошалело оглядывался — видимо, ещё не сообразил, что произошло. Герцоги и графы, ещё пару минут назад такие важные и самоуверенные, валялись на полу среди обломков мебели и стонали — некоторые от просто испуга и неожиданности, но многие были ранены. А кое-кто вообще не шевелился — то ли умер, то ли без сознания. И лишь самозванец неподвижно сидел на троне, демонстрируя нечеловеческое спокойствие. Правда, теперь обличье «короля» изменилось, и на троне сидел тот самый тип, который вместе с заговорщиками был в королевском кабинете в момент покушения.

А Дилль, оглушённый магическим ударом, куда-то растерял всю собранную энергию. Только что он был полон сил, и вдруг всё в один момент испарилось. Леклер же сумел справиться со своей немощью и создал… защитное поле, которое заклубилось вокруг него. Вот, значит, как! Мастер-маг перешёл от наступления к обороне в поединке с адептом!

В этот момент сами собой Диллю пришли в память слова драконицы, которые она сказала ему в горящем Неонине — «только ярость поможет дракону преодолеть себя». Ну, впасть в ярость Дилль сумеет без труда, достаточно вспомнить, что перед ним убийца его друзей.

В груди Дилля опять полыхнула багрово-жгучая волна ненависти, злобы и испепеляющей животной ярости. Смерть предателю и убийце! Чувствуя, как глаза застилает кровавый туман, а окружающее становится нерезким, Дилль понял, что в дело вступила драконья магия. Сейчас он сожжёт проклятого магохранителя в пепел. И хотя он понимал, что начав, остановиться не сможет — это Дилль уже испытал в каморке мастера Иггера, когда он едва не прикончил старого учителя, он вновь призвал огонь. И неважно, что он опять может «перегореть» или даже вовсе умереть — враг должен быть убит.

Краем сознания Дилль услышал вопль Луавиля «прекратите магический поединок во дворце!», но это никак не повлияло на его решимость довести дело до конца.

Где-то за спиной Дилля раздался громкий взрыв, отчего даже пол в Тронном зале дрогнул. Не иначе это идёт подмога Леклеру — возможно даже сам «одуванчик» Гвинард. Дилль сплёл огненный шар и с душераздирающим воплем швырнул его в Леклера.

Магохранитель, под прикрытием защиты творивший какую-то пакость, усмехнулся, увидев летящий в его сторону огненный сгусток. Наверное, мелькнуло в голове у Дилля, он уверен, что его защита поглотит огонь. И действительно, ярко-красный шарик с зелёными прожилками рассыпался искрами, едва достигнув защитного полога. Огонь, составлявший его основу, исчез, а вот зелёные прожилки остались — они прошли сквозь щит Леклера, как горячий нож сквозь масло, и впитались в тело мага.

Никогда в жизни Дилль не видел, как человек превращается в буро-зелёное нечто. Только что Леклер зловеще улыбался, и вот его лицо исказилось, а глаза повылезали из орбит. Только что маг плёл заклинание, и вот он уже корчится в судорогах. Только что в стороне от трона стоял человек, и вот уже на его месте находится кучка гниющей плоти, прямо на глазах расплывающаяся по полу лужей зелёного гноя.

Дилля охватила нечеловеческая радость — вот, значит, что чувствуют драконы, когда убивают врага! Да, это было упоительно — ему хотелось уничтожать и крушить, испытывая от этого не сравнимое ни с чем удовольствие, повергать в прах врагов. Да, кстати, где ещё враги?

Словно услышав его желание, в зале появились несколько фигур в тёмных одеждах. Дилль радостно захохотал — вот и враги. Вампиры, предавшие и убившие своего мастера, перебежчики и заговорщики — они заслуживали немедленной смерти. Он швырнул в них горсть мелких огненных шаров. Трое успели отпрыгнуть в стороны, один присел, а двоим шары прожгли по дыре в груди. Ярость окутала Дилля в багровый кокон — нет, вампирам, даже несмотря на всю их ловкость и скорость, не удастся избежать возмездия.

Старший вампир наклонился над лежащим на полу телом кого-то из глав кланов, затем бросил взгляд куда-то за спину Диллю и рыкнул что-то на своём вампирском. После чего все четверо бросилась бежать туда, откуда они так быстро появились всего лишь пару мгновений назад.

— Трусы! — рявкнул Дилль, посылая им в спины огонь, но его шар лишь разорвал на куски закрывшуюся дверь. — Ну, кто ещё хочет испытать драконьей ярости?

Главы кланов вжались в пол, маскируясь под обломки кресел, господин Луавиль перестал кричать о непозволительности магических поединков и спрятался за троном. И лишь самозванец изображал статую. Тронный зал начал наполняться дымом от горящих обломков двери и обивки стены.

— Адепт, остановись! — послышался чей-то смутно знакомый голос. — Начинай выход, вспомни заснеженное поле…

— Какое ещё к демонам поле?!! — крикнул Дилль и с разворота швырнул в говорившего порцию огня. — Смерть врагам!

Тот, кто кричал, взмахнул руками, а ещё двое, что стояли за его спиной, рухнули на пол. Огненный шар по крутой дуге облетел людей и превратил в обугленные щепки створки высоких дверей. Дилль взвыл от ярости и начал собирать всю доступную ему мощь — сейчас он испепелит врагов, и никакие увёртки им уже не помогут. Пусть хоть зароются в каменный пол — он превратит камень в раскалённое месиво.

Багровая пелена вдруг уплотнилась и превратилась в густую тьму. Душную и безмолвную. Сознание Дилля погасло, словно искра на сильном ветру. Он рухнул, но уже не чувствовал этого.

Глава 36

* * *

Он летел в тёмном бескрайнем небе. Далеко-далеко вверху сверкали колючие искры звёзд, а внизу клубились серо-чёрные комки облаков. Он никогда не чувствовал себя таким свободным. Он мог взмыть в ледяную пустоту и дотянуться до звёзд, или, напротив, спуститься к спящей земле. Он мог устремиться вперёд с такой скоростью, что ветер начинал завывать в ушах, или зависнуть на месте, чувствуя, как воздух ласково обдувает его разгорячённое тело. Вот он какой — настоящий полёт!

Небесные просторы манили: они приглашали его стать частью неба и свысока наблюдать за суетной жизнью тех, кто был обречён влачить жалкое существование на земной тверди. Люди, так кичащиеся своей нелепой магией воздуха, никогда не смогут по-настоящему почувствовать полёт. Куда им до драконов!

Он уже собрался отдаться на волю неба и раствориться в вечности, но что-то мешало. Какой-то назойливый шёпот, который еле слышным шорохом зудел на грани слышимости, и нарушал единство с бескрайним тёмным небом. Этот шёпот тянул к земле, как камень тянет ко дну утопленника. Безмятежное спокойствие нарушилось, и теперь он уже не мог сосредоточиться на вечности, которая только что так сильно влекла его.

Раздосадованный, он попытался оборвать связь с шёпотом, но вдруг услышал своё имя. Кто-то звал его по имени.

«Очнись же, Дилль! Ответь мне!»

Да, не так давно его звали Диллем, и он был человеком, но теперь с этим покончено. Его ждёт вечное и бескрайнее небо.

«Вернись, ты нужен Академии, Дилль.»

Отстаньте со своей Академией и дайте человеку спокойно умереть. Ни секунды покоя от этих магов.

«Ну и подыхай, если не можешь бороться. Я всегда знал, что ты — слабак».

Это кого ты слабаком назвал, демон тряпочный?!! Меня — младшего брата дракона, победителя Тринн и спасителя Неонина? Не дождёшься!

Едва Дилль подумал это, как камнем рухнул с тёмных небес на грешную землю. Яркие точки неведомых звёзд пропали, мимо промелькнули облака, а затем он с силой ударился о землю и, кажется, даже погрузился на несколько лиг вглубь. А, нет, просто это оказалось какое-то здание, этажи которого промелькнули перед взором Дилля, после чего он оказался в своём собственном теле.

Это он понял, когда сразу заболело разбитое в кровь и распухшее лицо, заныла сломанная рука, и острая боль начала грызть бок и спину. Как хорошо было там, в тёмном бескрайнем небе — ничего не болело, никто его не тряс, как куль с горохом…

— Да отстаньте вы все от меня! — промычал он, силясь открыть глаза.

— О, он очнулся. Продолжай, не останавливайся.

Тряска не прекращалась, Дилль с трудом сумел открыть один глаз и сквозь мутную пелену увидел чьё-то расплывчатое лицо. Да что ж такое, опять этот Мейс! Оказывается, это он так немилосердно трясёт его. А ещё смеет называться врачевателем.

— Всё, теперь давай я. А ты займись другим.

Руку Дилля пронзила резкая боль, и тут же начала стихать. Постепенно исчезла и боль в спине, а лицо окуталось прохладой. Он хотел протереть глаза, но кто-то с силой придавил его руку к полу.

— Не дёргайся.

Дилль послушно замер, чувствуя, как живительная энергия расходится по всему телу. Должно быть, он ненадолго провалился в забытьё, из которого его вывел резкий шлепок по щеке.

— Просыпайся.

«Ну и замашки! Вот не буду открывать глаза — пусть попереживают», — преисполненный упрямства решил Дилль.

— Как он?

— Жить будет. Мы его слегка подлатали. Но голова у него теперь навсегда останется свёрнутой набок. Да и руки будут сгибаться в другую сторону. А в остальном — нормально.

Дилль в панике подскочил и схватился за голову — нет, вроде бы набок не свёрнута. Да и руки, хотя и болят, но на месте и сгибаются, как положено. Он с возмущением посмотрел на ухмыляющегося мага в коричневой мантии земельного факультета, затем перевёл взгляд на… гроссмейстера Адельядо.

— Гроссмейстер? Как вы…

— Поднимайся, — голос Адельядо был холоден, как столетний лёд. — Ну, и что ты тут вытворял, демон тряпочный?

Дилль с удивлением посмотрел на гроссмейстера — надо же, тот откуда-то тоже знает это ругательство. Он с кряхтением принял сидячее положение — всё тело болело, будто пришлось кубарем скатиться с вершины высокой горы, причём, не один раз, а, минимум, дважды.

— Что за врачеватели нынче пошли, — проворчал Дилль и поморщился. — Не могли вылечить, как следует?

— Я пойду на помощь Мейсу, — сказал гроссмейстеру земельщик, не обратив на воркотню Дилля ни малейшего внимания. — Там случай практически безнадёжный — слишком много времени прошло.

— Ступай, — кивнул Адельядо и вперил суровый взгляд в Дилля. — Ну, я жду ответа на мой вопрос?

Дилль огляделся. Он по-прежнему находился в Тронном зале… точнее, в том, что от него осталось. Гобелены обгорели, на стенах оплавленные вмятины, две громадных люстры рухнули, главный вход зияет обугленной дырой, а в воздухе чувствуется запах дыма и горелой плоти. Пол усыпан осколками цветных стёкол и обломками мебели. А около трона разлито буро-зелёное пятно не то грязи, не то слизи, вонь от которой перешибала даже запах гари.

— А что я такого страшного сделал? — на всякий случай Дилль попытался отодвинуться подальше от разгневанного гроссмейстера. — Я пытался донести до глав кланов, что на троне самозванец.

— Ты вёл себя, как последняя бестолочь и неумеха, вот что ты сделал! — гроссмейстер даже руки воздел вверх, словно призывая кого-то наверху в свидетели. — Ты швырялся огнём, как последний болван… Ну кто так бросает огненный шар? Разве Иггер ничему тебя не научил? Боевой огонь должен разить, как молния, а твои шары были подобны беременным тараканам — от них даже хромой слепец не спеша увернулся бы.

Дилль вытаращился на гроссмейстера — он ожидал, что тот сейчас будет распекать его за причинённый ущерб Тронному залу. Или за магический поединок в королевском дворце. А он ругается на излишнюю медлительность его заклинаний.

— Ты — обладатель драконьего дара, и просто опозорил драконов своей жалкой магией! — бушевал Адельядо. — Да любой из них со смеху помер бы, если бы увидел твой огненный шар.

— Но, гроссмейстер, я действовал, как умел. И вообще, магия ко мне вернулась прямо здесь, в Тронном зале, когда меня атаковал Леклер. А до этой поры, если помните, я…

— Ты зачем вообще сюда полез? Это же надо додуматься — вступить в бой с инквизитором! И без тебя справились бы.

— Да я вашу задницу из костра вытаскивал! — от возмущения Дилль даже забыл, что обращается к первому магу королевства. — Вы сидели себе спокойно в тюрьме и ждали, когда вас на плаху поведут. А кто бы отомстил за Тео? За Орхама? За Реллу? За короля, в конце концов! Или вы думаете, я не должен был мстить за моих друзей?

Адельядо вдруг превратился из разгневанного гроссмейстера в обычного пожилого человека. Только что он слюной брызгал от ярости, а теперь лишь успокаивающе повёл рукой и сказал:

— Ну, вот и порядок. Тебе нужна была встряска, ты её получил.

— А? — интеллектуально спросил Дилль, поражённый такой резкой переменой настроения гроссмейстера.

— Ты, по большому счёту, умер, — пояснил тот. — На этот раз «перегорание» было слишком сильным. Если бы не помощь врачевателей, подправивших твоё тело, и не моё путешествие в астрал, где я тебя с превеликим трудом дозвался, ты бы сейчас лежал бездыханный. Ты, кстати, так далеко забрался, что я думал, не дозовусь. И после такого тебе срочно нужна была подпитка в виде какой-нибудь сильной эмоции. Извини, но я ничего лучше не придумал, кроме как обругать тебя. Зато теперь тебе куда легче вернуться к нормальному существованию.

Дилль с удивлением понял, что он действительно чувствует себя гораздо лучше, чем пару минут назад. И, как ни удивительно, но на этот раз «перегорание» не закрыло ему доступ к магии — Дилль по-прежнему чувствовал, что хоть сейчас может обратиться к огненной стихие, и она ответит ему. Гнев на несправедливые упрёки гроссмейстера начал утихать.

— Значит, на самом деле мои заклинания были не так уж плохи?

— «Не так уж» — неверная формулировка. Твои заклинания были из рук вон плохи — так будет точнее, — гроссмейстер усмехнулся, глядя на вытянувшееся лицо Дилля. — И нечего демонстрировать умение двигать лицевыми мускулами. Твои огненные поделки были слишком медленными, а уж про их управление я вообще молчу. Тебе ещё учиться и учиться, хотя, должен признать, для первогодка ты действовал неплохо. Тебе невероятно повезло, что Леклер сначала попытался применить свой дар инквизитора, а не лишил тебя, к примеру, дыхания — он же не подозревал о твоих проявлениях антимагии.

— Антимагии?

— И я, и мастер Китан заметили у тебя эту редкую особенность. Ладно, это отдельный разговор. Кстати, а чем это ты приложил Леклера?

Дилль посмотрел на бурое пятно на полу и пожал плечами.

— Понятия не имею. Его щит рассеял мой огонь, а какие-то зелёные прожилки просочились сквозь защиту. После чего Леклер прямо на глазах превратился в это.

Кустистые брови гроссмейстера удивлённо приподнялись.

— Занятно, занятно. Зелёные прожилки, говоришь? Слушай, а у тебя хиваши в родственниках не числятся?

— Кто? — изумился Дилль.

— Видимо, ответ «нет», — хмыкнул Адельядо. — Просто результат твоего заклинания очень похож на то, что вытворяют хивашские шаманы. Хорошо, с этим мы разберёмся позже. Ты пока отдохни — с тобой король поговорить хотел. Сейчас ему, сам понимаешь, не до тебя.

— Так он выжил? Как ему удалось добраться сюда? А где он?

Гроссмейстер Адельядо поджал губы, посмотрел куда-то за спину Дилля и коротко рассказал:

— Его Величество застрял бы уже на входе во дворец, но, к счастью, вместе со стражниками там находился Ильминг. Три трупа остались у дверей, а король и Ильминг пошли искать меня, справедливо рассудив, что без моей поддержки им с заговорщиками не совладать. Когда Ильминг снял с меня оковы разума, мы по тайному ходу отправились в Малиновый зал. Там солдаты Фрадбурга уже собирались прикончить вампиршу, которая осталась одна и, конечно, не сумела бы справиться с четырьмя здоровенными битюгами… пришлось помочь ей. А потом мы пришли сюда, где и застали тебя в роли мага-берсерка.

— Ага, — Дилль нахмурился, пытаясь сообразить, что же в рассказе гроссмейстера не так. И сообразил. — Подождите! Что значит «осталась одна»? А где был Гунвальд?

Во взгляде Адельядо что-то промелькнуло — сожаление, сострадание? А сердце Дилля от нехороших предчувствий заколотилось, как птица в клетке.

— Каршарец? Видишь ли… он уложил шестерых гвардейцев, не давая им выбраться из тайного хода.

— И?

— Когда я его видел, он умирал. В груди его торчал арбалетный болт, и несколько колотых ран…

Дилль, не дослушав, бросился в Малиновый зал. Стрелой пролетев мимо обгорелых стен, он пинком распахнул двери и замер. Малиновый зал теперь больше заслуживал название кровавого — пол был залит кровью, повсюду лежали трупы, куски тел и оружие. Дилль обвёл глазами мертвецов, страшась увидеть лицо каршарца — нет, в основном это были гвардейцы Фрадбурга. Три тела в тёмных одеждах — вампиры. Двое из них — Сюдри и Сайл, третий был Диллю незнаком.

Около темнеющего проёма тайного хода, где трупы лежали друг на друге, прямо на окровавленном полу сидели четыре фигуры в мантиях — маги с бледными лицами, обессиленно опустив руки, смотрели на товарищей. А двое земельщиков и водник склонились над телом каршарца. Дилль метнулся к ним.

— Гунвальд!

— Иди отсюда! — рыкнул земельщик. — Не мешай!

— Он жив? — Дилль и не подумал отойти.

Рубаха на груди каршарца заскорузла от крови, а сквозь прорехи в ткани виднелись глубокие раны, из которых слабыми толчками вытекала тёмная кровь.

— Будешь отвлекать — точно умрёт, — сказал другой земельщик и обратился к напарнику: — Ну, пробуем извлечь болт? Мейс?

— Пробуйте, но не знаю, хватит ли у меня сил. Ещё немного, и я тоже отключусь.

Мейс прижал ладони к бледному лбу каршарца, а земельщики начали водить руками над арбалетным болтом, который вонзился в грудь Гунвальда так глубоко, что на поверхности торчало лишь куцее оперение. Пассы магов заставили смертоносный снаряд вздрогнуть, а затем болт начал понемногу подниматься вверх. Дилль молча смотрел, как окровавленное древко вылезло на палец, затем на два… Вот уже и наконечник показался.

Один из магов земли отбросил в сторону болт, а другой прижал руки к ране. На губах каршарца выступила кровавая пена, а его тело изогнулось дугой.

— Чего стоишь, держи ноги! — рявкнул земельщик Диллю, а сам навалился на могучего варвара, пытаясь прижать его к полу.

Дилль попытался схватить Гунвальда за ноги, но получил такой удар коленом в подбородок, что искры, вылетевшие из его глаз, могли бы сравняться в размерах с серебряным оксом, а в голове зазвенел солидной величины колокол. Мигом потеряв ориентацию в пространстве, Дилль вяло схватился за сапог каршарца, пытаясь хотя бы таким образом принести пользу другу. Наконец варвар перестал дёргаться и обмяк.

— Откачивай кровь из лёгкого.

— Ребро! Надо третье ребро зафиксировать.

— Убери блок, я начну сращивать…

Врачеватели деловито переговаривались, а Дилль, в голове которого всё ещё звенел колокол, так и держался за покрытый кровью врагов сапог каршарца. Наконец суета врачевателей прекратилась, и наступила тишина. Дилль встревоженно посмотрел на обескровленное лицо друга и спросил:

— Что случилось?

— Всё, — тихо сказал Мейс и поднялся, отряхивая окровавленные руки.

— Как «всё»? Неужели больше ничего нельзя сделать?

Поглядев в округлившиеся глаза Дилля, один из земельщиков усмехнулся:

— Да не переживай. Всё хорошо. Самое опасное позади. Через пару недель он уже ходить будет.

Двое из тех, кто раньше сидел на полу, принялись бинтовать каршарца. Незнакомый Диллю земельщик продолжал:

— Хотя, я, к примеру, вообще не надеялся на благополучный исход. Сам видишь — четверо врачевателей полностью без сил, мы трое тоже едва не отключились. А ведь мы — лучшие в Академии. Всё-таки раны были ужасными. Да-а, каршарцы — совершенно особые люди. Другой бы сразу помер, а этот сумел продержаться столько времени безо всякой помощи.

— А сколько он продержался? — спросил Дилль, не отрывая глаз от неровно дышащего Гунвальда.

— Не знаю, — пожал плечами маг. — Часа три, наверное. Когда мы сюда пришли, остальные уже давно остыли.

Три часа? Он знал, что его друг могуч и силён, но три часа бороться в одиночку со смертью? Да, таких поединков Гунвальд никогда ещё не выигрывал.

— Подождите, — Дилль нахмурился. — А я тоже провалялся три часа?

— Ну да, — земельщик устало вздохнул и сел, прислонившись спиной к стене. — Тебе повезло, что гроссмейстер отыскал тебя в астрале — никто из нас не смог бы ничего подобного сделать. Тело врачевать — это пожалуйста. Но что стоит тело без разума и искры жизни? Ещё немного, и из тебя можно было бы состряпать отличного мясного голема.

Дилля пробрало. Адельядо ведь сказал, что он почти умер, но он как-то пропустил это мимо ушей.

— А как вы вообще сюда попали? Насколько я знаю, выход из Академии мастер Гвинард заблокировал.

— А гроссмейстер разблокировал, — усмехнулся один из магов. — Когда он появился в воротах Академии, мы глазам не поверили. Ещё бы — его же обвинили в государственной измене и покушении на короля. Наши мастера начали было готовиться к сражению, но, к счастью, у них хватило ума сначала выслушать Адельядо. Когда он сказал, что предатель — Гвинард, ему не поверили. Тогда вызвали мастера Гвинарда… а он, оказывается, успел сбежать ещё до появления гроссмейстера. Ох, Адельядо и разъярился, когда узнал об этом. А когда успокоился, велел самым сильным врачевателям бежать в королевский дворец. Кстати, я никогда не видел бегущего Адельядо, а теперь вот довелось.

Дилль выслушал словоохотливого земельщика, поднялся и низко поклонился магам.

— Спасибо вам за моего друга.

Земельщики и водники ответно кивнули, а Мейс, презрительно скривив губы, буркнул:

— Мне твоё спасибо не нужно. Нас, чтоб ты знал, сам король попросил.

Дилль мысленно выругался… раза три. Всё-таки, какая скотина, этот Мейс! Но Дилль был готов выслушать и не такое за спасение жизни Гунвальда. Он только ещё раз сказал:

— И всё равно, спасибо. Я твой должник, Мейс.

— Клан Вепря не нуждается в благодарности каких-то выскочек. Как и их дружков вампиров.

Нет, всё-таки Мейс — скотина. Дилль уже начал закипать, когда в Малиновый зал лёгкой походкой вошла Илонна. Чёрной тряпицы, закрывавшей лицо, на ней уже не было. Дилль отметил, что вампирша не ранена, хотя багрово-фиолетовый синяк на всю левую скулу свидетельствовал, что и ей досталось.

— Мне не нравится тон, которым вы говорите о вампирах, сударь, — ледяным голосом сказала Илонна. — Ещё одно слово, и я выпущу вам кишки.

Мейс даже поперхнулся, уставившись на Илонну. Огромные зелёные глазищи на худеньком лице, прекрасные белые клыки слегка приминают нижнюю губу, длинные каштановые волосы, заплетённые в хвост на затылке… Плюс ко всему облегающая тёмная одежда и меч, смотревшийся на боку Илонны очень уместно. Да, вампирша производила впечатление и как женщина, и как воин. Дилль со злорадством подумал, что Мейс попал в дурацкое положение: драться с женщиной он не станет, значит, ему придётся заткнуться. Впрочем, Дилль недооценил водника — тот расшаркался не хуже любого придворного кавалера и сказал:

— Прошу прощения, госпожа, я не знал, что среди вампиров есть такие красавицы. Беру слова и тон обратно.

Дилль просто остолбенел. Вот же гад какой — не успел увидеть вампиршу, как сразу принялся охмурять её! На Илонну, однако, это не произвело впечатления, она лишь фыркнула и обратилась к Диллю:

— Мы думали, ты сбежал. А ты, оказывается, устроил магический поединок в Тронном зале.

Дилль горделиво выпрямился и бросил косой взгляд на Мейса — пусть знает, кто здесь настоящий герой.

— Ты — проклятый болван! — прошипела вампирша. — Из-за тебя этот предатель Коэри сбежал. Если бы я добралась до него, он был бы мёртв.

Её огромные глаза с кошачьими зрачками свирепо уставились на Дилля. Дилль невольно съёжился — вот тебе и герой-поединщик. Маги открыто усмехались — при этом Мейс улыбался до ушей, а вампирша разъярённо надвигалась на Дилля, явно желая устроить ему хорошую трёпку. В душе Дилля начал разгораться гнев.

— Ты даже до Тронного зала не дошла! — рявкнул он. — Тебя гроссмейстер спас, не то лежала бы ты сейчас вот здесь. Так что прекрати орать на меня — тут Гунвальд раненый, а ему покой нужен.

Удивительно, но вампирша послушалась. Во всяком случае, она перестала наступать на Дилля, зрачки её из огромных стали узкими, как щёлочки, а рука прекратила теребить рукоять меча. Вампирша посмотрела на каршарца, лежащего в беспамятстве, и сказала:

— Он — великий воин. Он сражался, как настоящий вампир. Плащ мастера он может оставить у себя.

— Я передам ему это, когда он очнётся, — хмыкнул Дилль и обратился к врачевателям: — Скажите, а его можно перенести куда-нибудь, где не так много трупов?

— Собственно, я с этим и пришла, — сказала Илонна. — Сейчас обслуга перенесёт Гунвальда, а вы все идите за мной, вас желает видеть Его Величество.

Глава 37

И, когда в дверях появилась команда слуг с носилками, она вышла из Малинового зала. Дилль, следуя за вампиршей, любовался точёной фигуркой, которая угадывалась под тёмной мужской одеждой, и думал, как приятно смотреть на её лёгкую походку. Да и не он один — обернувшись, Дилль увидел, что всех врачевателей явно одолевают такие же мысли. А скотина Мейс откровенно пялился на её «пониже талии». Дилль погрозил Мейсу кулаком, на что тот лишь усмехнулся.

Миновав несколько проходных залов, они подошли к просторному помещению. На входе стояли королевские гвардейцы — одетые не по форме, без доспехов, но вооружённые до зубов. Внимательно посмотрев на магов, они расступились. Внутри уже находились главы кланов — их Дилль распознал по богатым одеждам и медальонам с тотемными знаками. Кроме глав здесь же присутствовали и те, кто их сопровождал во дворец — родичи, дворяне и простые воины, так что зал был забит до отказа. Все они стояли вдоль стен и внимательно наблюдали за тем, что происходит в середине помещения. А в середине Дилль заприметил короля — тот отчитывал какого-то вельможу. Рядом с королём стояли гроссмейстер Адельядо, архиепископ Одборгский — какой-то бледный и подавленный, и церемониймейстер господин Луавиль.

— … никакой дисциплины! — голос короля гремел безо всякой магической поддержки. — Стража разболтана, сержанты предпочитают сидеть на заднице вместо того, чтобы искать преступников вместе с рядовыми. Мало того, я лично слышал их разговоры о поборах, которые практикуются среди городской стражи. Так вот, господин Итали, если до меня дойдёт хоть один слушок, что командир любого ранга присвоил награду рядового стражника, я спрошу лично с вас. Всё понятно?

— Да, Ваше Величество, — с низким поклоном ответил командир городской стражи.

— Отныне я сам буду проводить проверки городской стражи. Вы свободны, — король повернулся к господину Луавилю. — Венген прибыл?

— Да, Ваше Величество. Он ждёт.

— Давайте его сюда.

Церемониймейстер поморщился, услышав такое неподобающее для короля выражение, но сделал знак помощнику.

— Господин Венген, — сказал Юловар, когда к нему приблизился высокий, сутулый человек в длиннополом сером сюртуке, — насколько я осведомлён, герцог Фрадбург от имени самозванца уже успел назначить вас прокуратором вместо убитого Крюэля.

Венген молча поклонился, а на его лице не отразилось никаких эмоций.

— Вы служили первым помощником покойного?

Венген снова без единого слова поклонился. Молчун этот Венген, однако, мелькнуло в голове у Дилля.

— Ваши заслуги перед короной несомненны, поэтому я утверждаю вас прокуратором Ситгара со всеми соответствующими привилегиями и выплатами. С этого момента вы вступаете в должность.

— Благодарю за доверие, Ваше Величество. Я оправдаю его, — поклонился новоиспечённый прокуратор.

— И первым, что вы должны будете сделать — это отыскать, где в настоящий момент находится граф Бореол. Он без разрешения покинул расположение Амиссарского полка, бросив людей и вверенный ему участок границы. Арестуйте его за дезертирство, привезите в Тирогис и прилюдно отрубите ему голову на площади Висельников. Тело захоронить без почестей. Оформите приказ, я его подпишу. Выполняйте.

Венген молча кивнул и удалился. Зато среди собравшихся начались шепотки и пересуды, причём многие голоса были откровенно недовольными. Король обвёл глазами присутствующих, и ропот затих.

— Если кто-то из вас думает, что я не решусь раздавить змею, которая пыталась меня укусить, то он ошибается. Единственный, кого мой гнев не коснётся — это Ошмель. Единый обделил его рассудком, и не вина Ошмеля, что его использовали для грязного преступления, — король обвёл грозным взглядом присутствующих. — А судьба графа Бореола пусть послужит вам примером и предметом для раздумий. Теперь, когда герцога Фрадбургского постигла заслуженная кара, а граф Бореол, причастный к заговору против короны, будет казнён, я беру под свою руку земли клана Сокола, а сам клан объявляю распущенным. Внесите и это изменение в Скрижаль, господин Луавиль.

Дилль удивлённо подумал, как это король так быстро успел казнить герцога-заговорщика. Все дружно вздохнули. Вперёд выступил тучный господин с медальоном саблезубого медведя.

— Ваше Величество, кланы Сокола других государств будут весьма недовольны таким решением.

— Зато они будут знать, как в Ситгаре поступают с предателями. И что верность вознаграждается. И вы, оставшиеся верными своему сюзерену, также должны быть вознаграждены. А потому, завтра же после беседы с каждым из глав кланов, я распределю меж вас земли, ещё сегодня принадлежащие клану Сокола. Единственным исключением станет владение Железный замок, где будет жить семья покойного герцога Фрадбургского.

Дружный вздох повторился, но на сей раз в нём слышались радостные нотки. И сами главы кланов, и их челядь, которых сразу же перестала интересовать судьба клана Сокола, начали переглядываться и переговариваться, видимо, прикидывая, на какую часть богатств их роды могут претендовать.

— Сэр Диллитон! — Дилль едва не подпрыгнул от неожиданности. — Подойди ко мне.

Дилль под обстрелом любопытных взглядов вышел на середину и встал перед королём.

— Сэр Диллитон, твои заслуги перед короной Ситгара велики и слишком многочисленны, чтобы терять время на их перечисление. Я скажу просто: выбери себе награду сам. Хочешь, я отдам тебе любые земли клана Сокола или свои собственные? Или ты можешь получить любую должность при дворе — хоть министра, хоть моего личного советника. Деньги? Титул? Всё, что ты пожелаешь и что в моих силах.

Взгляды присутствующих из любопытных стали откровенно завистливыми — ещё бы, никогда и никому король не оказывал подобной милости. И у всех в глазах читался вопрос: что же такого сделал этот странный зеленоволосый молодой человек, что король готов удовлетворить его любое желание?

Сам Дилль удивлённо посмотрел на каменное лицо короля — нет, тот не шутил. Похоже, сейчас Дилль может стать настоящим герцогом, если того пожелает. И будет по праздникам носить на голове маленькую корону, жить в громадном замке, ездить в карете, запряжённой шестёркой горячих скакунов, а в услужении у него будут десятки… нет, сотни человек. Красотища!

— Ваше Величество, — вздохнул он. — Ну зачем мне ещё земли, если у меня уже есть те, что вы мне пожаловали в прошлый раз? Титула рыцаря мне вполне достаточно, а денег, которые вы платите за меня Академии, с лихвой хватает на жизнь. Что же касается должности — мне она не нужна. Я — маг, хотя всего лишь начинающий. Разрешите мне просто продолжить обучение, — тут Диллю пришла в голову озорная мысль: — Вот когда стану мастером, тогда и поговорим. Думаю, должность гроссмейстера Академии мне подойдёт.

Лицо гроссмейстера Адельядо, стоявшего позади короля, вытянулось, архиепископ Одборгский одобрительно улыбнулся, а сам король с трудом удержался от улыбки и сказал:

— Вот ты балбес! Подумай, я больше предлагать не стану.

— Я всё сказал, — отмахнулся Дилль.

Король только головой покачал.

— Луавиль! Оформите грамоту о награждении сэра Диллитона орденом «Красного льва» второй степени.

— А почему не сразу первой? — полюбопытствовал Дилль.

— Потому что первая степень присваивается только после второй. За время правления династии Красного Льва ордена первой степени удостаивались только два человека. И оба раза дело касалось судьбы всего Ситгара, — совершенно серьёзно пояснил король и жестом велел ему стать позади себя.

— Мастер Ильминг!

Сухощавый маг вышел в центр.

— Я прошу вас согласиться на должность моего магохранителя.

О, как! Дилль приподнял брови. Не приказываю, не назначаю, а прошу согласиться. Остальные тоже заметили эту странность и удивлённо зашушукались. Ну и день сегодня — сплошные сюрпризы.

— Ваше Величество, боюсь, моих знаний и сил может не хватить для такой ответственной работы, — покачал головой Ильминг.

— Зато у вас хватает чести и здравого смысла. Я ценю это. А необходимым навыкам вы обучитесь — мы с гроссмейстером уже обсудили это.

— Видимо, я должен согласиться, — вздохнул Ильминг.

Взгляд, который новоявленный магохранитель бросил на гроссмейстера, подсказал Диллю, что у высших магов ранее наверняка состоялся разговор. И Ильмингу отвертеться не удалось.

— Господа врачеватели.

Маги-врачеватели выступили вперёд.

— Благодарю вас за спасение жизни великого воина, который дрался за короля с превосходящими силами врагов. Мы посоветуемся с гроссмейстером, каким образом воплотить мою благодарность. Адепт Мейс, останьтесь!

Поклонившись, врачеватели отошли, а Мейс остался.

— Насколько я помню, вы принадлежите к клану Вепря, — это был не вопрос, а утверждение. — Герцог Витри, разрешите поздравить вас с сыном, который, я уверен, прославит не только нашу магическую Академию, но и весь Ситгар.

Дилль посмотрел на коренастого герцога — тот нахмурился и пробормотал что-то неразборчивое. Стоящие рядом с ним сыновья — точные копии герцога, такие же кряжистые, темноволосые и бородатые, повторили отцовскую мимику.

Видимо, решил Дилль, не очень-то ценят они своего сына и брата, если реагируют так даже при короле. И тут до него дошло, что Мейс не похож на герцога Витри. Непохож от слова «совсем». Ни цветом волос, ни чертами лица, ни статью. Э-э, похоже на то, что когда-то герцогиня Витри согрешила с каким-нибудь симпатичным солдатом, конюхом или садовником, а герцог узнал об этом уже после рождения Мейса. Сор из избы выносить не стали, но и любить такого сына герцог Витри явно не собирался. То-то Мейс при любом удобном случае напоминает всем, что он — представитель клана Вепря, видимо, дома его таковым не считают.

Занятый этими мыслями, Дилль вернулся к реальности от слов короля.

— Адепт Теовульф!

Вот теперь Дилль всё-таки подпрыгнул, заработав недовольный взгляд господина Луавиля. К королю шёл Тео — вполне себе живой, одетый в ту же небесно-голубую мантию, которую ему выдали в Академии. Правда одежда была изрядно порвана и измята, а лицо полувампира было бледнее обычного, зато на нём сияла широкая клыкастая улыбка. Увидев удивлённую физиономию Дилля, Тео подмигнул ему, но тут же сделал строгое лицо.

— Адепт Теовульф защищал короля от убийц, не пожалев собственной жизни. Клан Григот дал Ситгару достойного воспитанника. И не одного. Воин Илонна!

Вампирша вышла на середину зала и встала около Тео.

— Ты, не побоясь смерти, покарала предателей. Я скорблю о твоих друзьях, сложивших головы в неравном бою, как и о мастере Орхаме — великом воине. Мастер Орхам будет покоиться в склепе королевской фамилии до тех пор, пока старейшины клана Григот не пожелают вернуть его тело в родные земли, — Юловар тяжело вздохнул и продолжил: — Как и адепт Теовульф, ты заслужила моё уважение и восхищение. Я награждаю каждого из вас орденом «Красного льва» третьей степени. Господин Луавиль, заполните соответствующие грамоты.

Тео и Илонна поклонились. Король посмотрел на вампиршу.

— Адепт не может покинуть Академию, а тебя, госпожа Илонна, я прошу быть моим личным представителем при конном полке, который я в ближайшие дни отправляю в земли клана Григот для совместных действий против хиваши. Если ты согласна — приказ уже готов.

Лицо Илонны озарилось улыбкой.

— С радостью, Ваше Величество!

Король жестом отпустил их, и вампиры отошли.

— Господа, — обратился Юловар к главам кланов, — я жду вас завтра к девяти утра. Приём начнётся по старшинству кланов. До этого времени прошу вас приготовить списки — сколько и какого рода войск может предоставить клан. Заодно мы скорректируем ваши списки с учётом пополнения землями клана Сокола. Господин Луавиль?

Церемониймейстер стукнул жезлом о пол и объявил окончание этой странной массовой аудиенции. Главы кланов, их родственники и придворные начали покидать помещение. За ними потянулись маги — Дилль не преминул отметить, что красавчик Мейс даже не подумал подойти к отцу, а герцог Витри с сыновьями поспешили удалиться. Тео и Илонна тоже поклонились королю и ушли. Дилль ринулся за другом, но был остановлен.

— Сэр Диллитон, я тебя не отпускал.

Король насмешливо улыбнулся огорчённой физиономии Дилля и обратился к стражникам:

— Заприте дверь и больше никого не впускайте. И пошлите кого-нибудь за Рибрином.

Гвардейцы стукнули себя в грудь кулаками и закрыли дверь с той стороны. В просторном зале остались король, гроссмейстер Адельядо, архиепископ Одборгский, мастер Ильминг, церемониймейстер Луавиль и Дилль. Архиепископ первым нарушил молчание.

— Ваше Величество, вы всё-таки решились послать войска в земли вампиров? Или это было сказано…

— Решился.

— Вы же знаете, чем это грозит Ситгару, — неодобрительно покачал головой архиепископ. — На нас ополчатся церкви всех сопредельных государств. Да и не сопредельных — тоже. Последует интердикт, а там и до всеобщей войны недалеко. Не забывайте, архиепископ Бронкурский спит и видит, как бы поднять всех на святую войну против короля Ситгара, привечающего нечисть.

— Одборг, всеобщая война и без того будет, — вздохнул Юловар. — Я поговорил с герцогом Роони… Он уехал, весьма разочарованный.

— И что вы ему сказали? — полюбопытствовал гроссмейстер.

— Сказал, что не могу взять в жёны принцессу Лорну, поскольку уже обручён. А двоежёнство в Ситгаре не предусмотрено.

Все удивлённо уставились на короля. И если Дилль хотя бы знал, о ком идёт речь, то остальные не понимали вообще ничего. Хотя, Дилль тоже не понимал, когда король успел обручиться с Линдой.

— Ваше Величество, — кашлянул гроссмейстер, — мне кажется, что эта идея была не совсем удачная. Наверное, нужно было придумать какой-нибудь более правдивый предлог.

— Я сказал герцогу правду, — усмехнулся король.

Оба мага, архиепископ и церемониймейстер потрясённо уставились на него — ещё бы, Юловар, который уже в течение двадцати лет шарахался от незамужних девиц, как торговец от налогового фискала, вдруг, оказывается, не только выбрал себе даму сердца, но и обручился с ней.

— И кто же эта счастливица? — скептически спросил гроссмейстер, явно подозревая короля в откровенном вранье.

— Баронесса Белинда Кадьяк, — невозмутимо ответил Юловар.

Гроссмейстер и архиепископ обменялись недоумёнными взглядами, а господин Луавиль нахмурился.

— Но, Ваше Величество, род Кадьяков — безусловно, род старый и достойный, прекратил существование. Их земли и угодья распроданы уже лет пятнадцать назад, а наследники пропали. В Скрижали есть запись об этом.

— Всё верно. Господин Луавиль, — тут король внимательно посмотрел на церемониймейстера, — Скажите, ваши помощники смогут управиться без вас?

Луавиль вздохнул, глянул на короля, опять вздохнул.

— Вы отправляете меня в отставку за то, что я не сумел распознать самозванца на троне? В общем-то, я и сам уже думал покинуть этот пост. Да, Ваше Величество, мой старший помощник господин Ригинд знает всё об управлении дворцом и владеет всей необходимой информацией. Можете довериться ему — он не подведёт.

— Замечательно. Тогда передайте ему дела. А для вас, господин Луавиль, у меня будет поручение.

— Но…

— Личное поручение, Луавиль, — король перешёл на «ты», словно подчёркивая важность сказанного. — С этим можешь справиться только ты — знаток традиций и хранитель Скрижали.

— Разумеется, я выполню всё, что прикажете, Ваше Величество, но…

— Луавиль, ты поедешь в замок Изент. Я даю тебе три месяца на то, чтобы обучить баронессу Кадьяк всем тонкостям придворного этикета. Через три месяца она должна не просто выглядеть королевой — она должна быть ею. Кроме тебя этого сделать не сможет никто.

Дилль с трудом удержался от улыбки, глядя на изумлённые физиономии Адельядо и Одборга. Да и сам Луавиль удивлённо хлопал глазами. И только мастер Ильминг, кажется, начал догадываться, о ком идёт речь, а потому сохранил невозмутимое выражение лица.

— Но разве баронесса… — развёл руками Луавиль. — Хорошо, я всё сделаю. Но…

— В настоящее время баронесса не сумеет отличить реверанс от книксена[1], — пояснил король. — Луавиль, в твоих руках не только моё личное счастье, но и судьба клана Красного Льва. Ты должен успеть.

Услышав это, возрастной церемониймейстер вдруг смахнул с глаз набежавшую слезу и бухнулся на колени.

— Наконец-то! Я уж думал, что никогда не услышу от вас слов о наследнике.

Король бросился поднимать Луавиля.

— Ну же, старина, перестань! Ты ещё будешь мучить наследника своими нравоучениями, генеалогическими древами и правилами поведения.

— Дай Единый, чтобы это случилось поскорее!

— Кстати, — король обернулся к архиепископу, — Одборг, вы не будете против провести обряд венчания между мной и баронессой?

— Почту за честь, Ваше Величество.

— Тогда езжайте к церкви святого Духа и подготовьте там всё необходимое. Гроссмейстер, вы с мастером Ильмингом поедете с архиепископом — будете свидетелями. Луавиль, прикажите снарядить удобную, но не очень приметную карету и приезжайте на ней к церкви святого Духа. После венчания вы с баронессой сразу же покинете Тирогис и направитесь в замок Изент.

— Уже иду, — и взволнованный Луавиль, даже не поклонившись, ушёл.

— А ты, сэр Диллитон, поедешь со мной, — сказал король.

— Вы собираетесь ехать вдвоём? — возмутился гроссмейстер. — Это глупо — в такое время…

— Сэр Диллитон владеет магией, а я неплохо орудую мечом. Не думаю, что с нами что-нибудь случится. Всё, встречаемся на закате в церкви святого Духа.

— Сэр Диллитон так владеет магией, что если его не остановить, он сам себя изжарит, — возразил Адельядо. — Да и не дело это — королю махать мечом, будто простому стражнику.

— Я уже всё решил, гроссмейстер, — тон Юловара подсказал магу, что спорить с ним бесполезно. — Увидимся в церкви. И не нужно тайно следовать за нами — отчего-то сегодня я весьма нетерпим к возражениям.

Король сделал знак Диллю, и первым покинул зал. За дверьми гвардейцы взяли «на караул», а стоящий в центре коридора капитан Рибрин вытянулся. Юловар жестом подозвал его и негромко сказал:

— Рибрин, выдели три десятка самых лучших людей. Пятнадцать должны выехать прямо сейчас — их задача зачистить дорогу к замку Изент. Чтобы ни одна разбойничья морда, ни одна вражеская засада не преградили путь карете, которая вскоре покинет Тирогис. Другие пятнадцать должны ехать за этой каретой — не рядом, но не терять её из виду. Не нужно, чтобы на экипаж обращали лишнее внимание. Но если вдруг что-то произойдёт, твои люди должны из кожи вылезти, но обеспечить безопасность господина Луавиля и женщины, которую он будет сопровождать. Когда карета доберётся до Изента, твои люди останутся там и будут охранять миледи Кадьяк и господина Луавиля до тех пор, пока они не покинут замок и не окажутся здесь, во дворце.

Убедившись, что командир гвардейцев всё понял, король повёл Дилля на конюшню. А в зале жестикулировали и ругались гроссмейстер и архиепископ. Причём, в отличие от прошлых ссор, ругались они не друг на друга, а на беспечного короля, которому вздумалось покидать дворец безо всякой охраны. Дилля, разумеется, они к охране не причисляли.

Наконец они пришли к какому-то решению, и гроссмейстер Адельядо решительным шагом направился к Рибрину, с сосредоточенным видом что-то считавшего в уме.

— Капитан, вы должны выделить умелых людей для охраны Его Величества. Он собирается покинуть дворец в сопровождении всего лишь адепта Академии.

— Простите, ваша премудрость, я получил от Его Величества другие указания и намереваюсь их выполнить.

— Капитан, ты осмеливаешься мне возражать? — в голосе Адельядо прозвучали грозовые нотки. — Речь идёт о жизни короля, которого ты поклялся защищать.

— Господин гроссмейстер, мою роту разогнали по всему Тирогису и даже дальше. Сейчас дворец охраняют жалкие три десятка, да и тех я сейчас отошлю. Я жду прибытия остальных. Вот когда…

— Тьфу! — сплюнул Адельядо. — Ладно, забудь. Одборг, Ильминг, идите сюда, у меня возникла мысль, кого послать за королём.

[1] Приседание в книксене делается быстрее и не столь глубоко, как в реверансе.

Глава 38

* * *

Королевская конюшня сияла чистотой: серые каменные плиты на полу были вычищены до блеска, деревянные перегородки выскоблены, на стенах висела разнообразная сбруя, сёдла, попоны. Гривы лошадей, с любопытством тянувших шеи к людям, были аккуратно расчёсаны и даже заплетены в косички. В общем, эта конюшня напоминала конюшню «Стойла ржавого дракона» только одним — запахом навоза, который неистребимо витал в воздухе.

Увидев вошедших, конюх, бывший, по-видимому, заодно и шорником[1], отложил в сторону толстую иглу и упряжь, поднялся и низко поклонился.

— Здравствуй, старина Гастон! — король, презрев этикет, поздоровался первым.

— Рад видеть вас, Ваше Величество, — седой конюх снова низко поклонился. — Вам, Удалого, как обычно?

— Нет, Гастон, на сей раз дай мне, пожалуй, Ветерка.

— Как пожелаете, Ваше Величество. А вашему спутнику?

— А его спутнику кого-нибудь посмирнее, — поспешил вмешаться Дилль, пока ему не подсунули горячего коня, который неминуемо сбросит седока.

Конюх удивился, что сопровождавший короля так бесцеремонно вмешивается в беседу, но решил, что раз Его Величество не сделал замечания, значит, так оно и надо.

— Выбери ему спокойную лошадь, — кивнул король. — И оседлай ещё двух, мы их поведём в поводу.

— Будет сделано.

— Любезный Гастон, — окликнул конюха Дилль, — пусть одна из этих лошадей будет с дамским седлом. И лошадь тоже подбери не очень норовистую.

Король молча подтвердил это указание и благодарно кивнул Диллю, который подумал о том, что должен был сразу предусмотреть сам Юловар.

Увидев королевского скакуна, Дилль не удержался от широкой усмешки — Ветерок был абсолютно белого цвета.

— Принц на белом коне, — фыркнул он. — Оказывается, наш король — романтик.

— Между прочим, за оскорбление короны полагается отрубание головы, — намекнул Юловар.

— Какое-такое оскорбление? — возмутился Дилль. — Я сказал чистую правду.

— Чтоб ты знал, правду королям говорить категорически нельзя, — усмехнулся Юловар. — Чревато. Только шуты имеют на это право. Хочешь, я тебя определю в придворные шуты? Будешь носить корону с бубенцами, получать пинки от придворных и спать с собаками. Зато сможешь открыто издеваться над кем угодно и говорить правду в лицо.

— Вот и спасай после этого королей, — буркнул Дилль. — Спасибо, мне и так неплохо.

Гастон привёл остальных лошадей. Диллю досталась смирная гнедая кобылка Белка. Конюх дал Диллю морковку, которую тот и скормил своей новой лошадке. Та схрумкала лакомство и ткнулась мордой в плечо Дилля, требуя продолжения. У предусмотрительного конюха оказалось ещё несколько морковок. В общем, Дилль и Белка подружились.

Когда они покинули дворец и выехали широкую улицу, мощёную брусчаткой, король спросил:

— Ты чего отказался-то? Или Адельядо на тебя заклинание вселенской скромности наложил?

— А мне обязательно нужно было требовать себе герцогскую корону? — вопросом на вопрос ответил Дилль. — Зачем? Я ж, вроде как, маг.

— Ну-у, не знаю, — протянул Юловар. — К примеру, Адельядо — герцог Реканский. Этот титул ему мой отец пожаловал. Мне кажется, титул ему ничуть не мешает быть первым магом Ситгара.

— Ну-у, не знаю, — передразнил короля Дилль. — Герцог, который швыряет уголь и дрова в печь, будет выглядеть смешным. Я всё-таки не гроссмейстер, а всего лишь адепт пятой ступени.

— Если ты считаешь, что рыцарю пристойнее, чем герцогу, топить печь, так тому и быть. Но, вообще-то, ты прав. Титул подразумевает земли, а мне пришлось бы одарить тебя землями клана Сокола, что не прибавило бы тебе популярности среди остальных кланов. Они и без того на тебя такой зуб заточили — больше чем у любого саблезубого медведя.

— За что это? — изумился Дилль. — Неужели из-за того, что их опрокинуло взрывной волной, когда мы с Леклером схлестнулись? Ну, повалялись на полу — ничего страшного, со всеми такое бывает.

— Повалялись? А кто прикончил герцога Фрадбурга?

Челюсть Дилля отпала книзу, да так и застыла в этом положении. Это когда он успел прикончить Фрадбурга? Он ничего подобного решительно не помнил.

— Я? — захлопнул он, наконец, рот. — Да я его пальцем даже не тронул!

— Ну, разумеется. Ты его магией прихлопнул, — кивнул король. — Кланы, знаешь ли, весьма дорожат своей независимостью и неприкосновенностью. Они, конечно, готовы друг другу в глотку вцепиться по любому поводу, но когда ты задеваешь одного из них, остальные немедленно встают на его защиту. Потому что понимают — завтра то же самое может случиться и с ними.

— Но я не помню…

— Я думаю, что наш заговорщик мог помереть просто от испуга. Наверное, сердце не выдержало — всё-таки возраст у Фрадбурга был солидным. Но даже если у тебя и не было мыслей прикончить этого мерзавца, уже поздно. Все решили, что смерть Фрадбурга — твоих рук дело. Само собой, по моему наущению.

— Ну и пёс с ними! — пожал плечами Дилль.

— Да, конечно! — саркастически хмыкнул Юловар. — Ты ведь у нас настолько могущественный маг, что сможешь отбиться от кинжалов десятка убийц, а яд, который тебе будет подсыпан, даже не вызовет колик в животе.

— Каких ещё убийц? — Дилль выпучил глаза. — И с какой стати кто-то будет пытаться отравить меня?

— Во-первых, это кланы Сокола из других государств. Сказать, что они будут в бешенстве из-за насильственной смерти герцога Фрадбургского, значит, не сказать ничего. Не сомневаюсь, они оплатят пару-тройку отличных наёмных убийц, чтобы покарать того, кто осмелился поднять руку на одного из них. Затем главы остальных кланов в Ситгаре — среди них есть несколько тех, кто тоже может устроить тебе случайную смерть. И, наконец, дворяне из свиты покойного Фрадбурга — они почтут за честь отправить тебя на тот свет.

Король посмотрел на оторопевшего Дилля и усмехнулся.

— Да ладно, не помирай раньше времени. С нашими кланами вопрос почти закрыт. Завтра я раздам им земли клана Сокола, и им придётся либо отказаться — чего они, конечно, не сделают, либо принять смерть Фрадбурга, как должное наказание за предательство. Потому что присоединив кусок владений клана Сокола, они станут соучастниками. Что касается дворян из бывшего клана — ну, может быть, они не рискнут жизнью, чтобы устроить запрещённую дуэль с магом, но вполне решатся нанести удар из-за угла. Так что, будь осторожнее вне стен Академии. А насчёт наёмных убийц из других государств… — Юловар вздохнул и сказал: — Всё равно вскоре разразится война. Так что, возможно, Сокольничьи решат не нанимать убийц, а свершить месть своими руками.

— Какая ещё война?

— Видишь ли, тут было дело с женитьбой на одной прекрасной принцессе. Я отказался от брака с ней, чем дал повод к войне королю Тилиса и, возможно, ещё нескольким государствам, которые заключат с ним союз. Кроме этого есть ещё вампиры, что принесли Ситгару присягу. Это уже легло чёрным пятном на нас — церковники других государств немедленно обозвали меня пособником демонов, а архиепископа Одборгского обвинили в потакании нечисти. В то, что Единый лично благословил послов клана Григот во время крещения, они, разумеется, не верят. Но пока дальше присяги дело не шло, церковники шипели, но не кусались. А теперь, когда я пошлю в земли вампиров конный полк… Ну, думаю, они взбеленятся. И тилисский король получит ещё несколько союзников. А с юга на нас напирают хиваши, которые научились управлять мёртвой плотью. Если их не остановить, то года через два-три — от силы пять, мы получим второе нашествие некромагов, только на этот раз у нас уже не будет единой империи, как не будет и мощных магов. В общем, Ситгару предстоит тяжёлое время.

Дилль с сочувствием посмотрел на Юловара. Раньше он думал, что вся жизнь короля проходит в балах, развлечениях, охотах и рыцарских турнирах — во всяком случае, так считал простой народ. А оказывается, королевская судьба далеко не мёд — тут тебе и интриги придворных, и заговоры, и покушения, и войны на несколько фронтов. На фоне этого, наёмные убийцы, которых могут подослать к нему, казались чем-то мелким.

— Я могу чем-то помочь? — спросил он, сам понимая абсурдность вопроса. Ну, чем он может помочь человеку, в распоряжении которого находится силы целого государства?

— Можешь, — кивнул Юловар. — Помоги быстро убедить Рохмиро, иначе он наваляет нам прежде, чем удосужится выслушать.

— Надо было взять с собой гвардейцев, как предлагал гроссмейстер.

— Нет. Чем меньше народа знает о том, чем занимаются потомки Кадьяка, тем лучше. Потом, конечно, правда всё равно выплывет наружу, но пусть это случится как можно позже.

— Хорошо. Тогда я пойду первым, а то кое-кому придётся венчаться с синяком под глазом. Попробую уболтать его.

— Иди, иди. Тебе не привыкать. Кстати, ты как себя чувствуешь?

— Довольно паршиво, — признался Дилль. — Всё тело ноет, рука левая болит. Наши врачеватели подлечили меня, но не так, чтобы очень.

— Они оставили силы для каршарца, так распорядился Адельядо, — проговорил Юловар. — Я думал, Гунвальд умрёт, не дождавшись помощи — грудь его была, как решето, а уж крови вытекло… Помочь ему могли только маги. Пока гроссмейстер помогал мне вновь утвердиться во дворце, пока вернулся в Академию, пока навёл там порядок. К счастью, могучий Гунвальд продержался до прибытия врачевателей. Пока он не выздоровеет, будет жить во дворце, а уход за ним будет самый лучший.

— Спасибо, что позаботился о Гунвальде, — Дилль незаметно для себя вновь перешёл на «ты» с королём, а тот не поправил его. — Для каршарца, конечно, гибель в бою — лучшая из смертей, но ему ещё рано умирать. Наши врачеватели сказали, что Гунвальд через месяц уже сможет ходить, а, значит, опять полезет в какую-нибудь драку.

— Я возьму его личным телохранителем, — сказал Юловар. — Торговец из каршарца никакой, пусть лучше занимается тем, что у него хорошо получается. А мне нужны люди, на которых я мог бы положиться.

— Вот и замечательно, — Дилль, довольный словами короля, приободрился. — Главное — это не дать Гунвальду «начистить репу» какому-нибудь герцогу, не то в Ситгаре количество глав кланов опять уменьшится.

— Я постараюсь, — сдержанно улыбнулся король. — А мы приехали. Ну что, сэр Диллитон, иди, выполняй обещание.

Дилль, кряхтя, слез с коня.

— Я быстро, — пообещал он и открыл дверь кабака.

Под вечер в «Стойло ржавого дракона» набилось множество народа: здесь уже вовсю гуляла компания четверых молодчиков подозрительного вида; два кузнеца в одежде, пропахшей калёным железом и жжёным углём, сосредоточенно заглатывали пиво из больших глиняных кружек; девица лёгкого поведения хихикала на коленях у какого-то мелкого чиновника — судя по всему, писаря, так как пальцы его были испачканы чернилами.

— Посторонись! — сдавленно прохрипел оборванец, зигзагами двигавшийся к двери.

Дилль сдвинулся в сторону, и оборванец, вывалившись за дверь, освободился от содержимого своего желудка. Утеревшись грязным рукавом, страдалец, пошатываясь, вновь вернулся в кабак, по пути пояснив Диллю:

— Если наблевать внутри, Рохмиро сожрать заставит.

Дилль усмехнулся — железные правила кабатчика не рискуют нарушать даже упившиеся в зюзю завсегдатаи. Он заприметил белокурую служанку, разносившую еду посетителям, и крикнул:

— Красавица! Как насчёт поговорить?

Посмотрев на Дилля и узнав его, Линда изменилась в лице и едва не уронила тарелку с жареным мясом на посетителя. Один из молодчиков с ругательствами вскочил на ноги.

— Ты куда глаза пялишь, ворона? Да я за этот сюртук двадцать сребреников отдал, а ты его чуть не попортила!

Дилль сердито прищурился — похоже, этот тип напрашивается на урок.

— Эй, мужлан! Извинись перед дамой после чего захлопни пасть. А заговоришь только когда я разрешу.

Само собой, «вежливость» была оценена по достоинству — в руках подозрительных типов сверкнули ножи, а сами они поднялись, явно намереваясь выяснить, сколько кишок можно вымотать из тощего наглеца. Дилль не стал ждать, пока эти молодчики удовлетворят своё любопытство — он сплёл огненный шар и воплотил его между собой и ближайшим типом.

Магический огонь с шипением завис в воздухе, распространяя вокруг себя жар. Дилль с лёгкой паникой подумал, что если на него всё же нападут, он не успеет поразить всех противников. Однако все четверо тут же попрятали ножи, плюхнулись на лавки и вперились взглядами в дубовый стол. Любому разумному человеку известно, что с магами связываться — себе дороже, ведь маг может испепелить, превратить в холодец или наслать проклятье немощи. А огненный шар, раз он не попал никому в лоб, пока всего лишь предупреждение. Остальные посетители примолкли, с любопытством поглядывая то на огненный шарик, то на мага, то на притихших парней.

— Эй, как насчёт извинений? — напомнил Дилль.

Тип поднял руки, показывая, что в них уже нет оружия.

— Извиняюсь, ваше магство. Не признали вас в такой одежде.

— Перед дамой извинись.

— Прошу прощения, — покорно сказал тот.

— Вот и славно, — Дилль вытянул энергию из шара, после чего убрал контрольный стержень заклинания. Шар погас, не причинив вреда ни постояльцам, ни обстановке кабака. — Линда?

— Он жив? С ним всё в порядке? — служанка прижала руки к груди, с волнением глядя на Дилля.

— Выйди на улицу, там тебя кое-кто ждёт, — Дилль подмигнул ей.

Линда, не глядя поставив тарелку на стол, бросилась к дверям. Рохмиро, появившийся из кухни, рыкнул «Куда?», но Дилль покачал головой.

— Пойдём куда-нибудь, где нет лишних ушей.

Кабатчик с подозрением посмотрел на Дилля, обряженного, словно заправский ночной убийца, в тёмные одежды, затем глянул вслед убежавшей племяннице, нахмурился и кивком головы показал в сторону кухни.

— Так ты, оказывается, в самом деле маг? — спросил он, когда они оказались в царстве горшков, кастрюль и сковородок.

— Разумеется, — небрежно ответил Дилль. — Иначе откуда бы я узнал о твоей родословной?

— Чего тебе надо? — тон кабатчика можно было назвать каким угодно, только не дружелюбным.

— Мне — ничего. А вот мой дядюшка Юлиус — ты его должен помнить, решил взять твою племянницу в жёны. Она, как мне сдаётся, не против. Осталось попросить твоего согласия, как единственного родственника.

— Ты у меня сейчас такое согласие получишь, что никакая магия тебе не поможет, — прорычал Рохмиро.

— Эй, стой! Я ведь тебе ещё не сказал настоящее имя моего дядюшки, — Дилль переместился, оставив меж собой и Рохмиро прочный широкий стол.

— Да плевать, как его зовут! Пусть он хоть Юловаром вторым именуется, всё равно не видать ему Линды!

— Смотри-ка, угадал, — усмехнулся Дилль. — Так что, быть тебе королевским родственником.

Рохмиро остановился и нахмурился.

— Что ты несёшь, болван? Ты хочешь сказать, что у меня тут сидел король Ситгара?

— Мало того, ты ему ещё и по шее надавал, — широко ухмыльнулся Дилль. — Ручаюсь, такого с ним никогда не проделывали. Ну да, от единственного дяди жены и не такое стерпишь.

— Слушай, прощелыга… — начал Рохмиро, но Дилль прервал его:

— Нет это ты послушай! Прежде, чем размахивать кулаками, соизволь поговорить с тем, кто ради твоей племянницы отказал принцессе имперских кровей. Как минимум, это будет вежливо.

Рохмиро, насупившись, смотрел на зеленоволосого мошенника, действительно оказавшегося магом. Может, на сей раз он правду говорит?

— Где он? — наконец спросил он.

— Пойдём, наши голубки где-то около твоего заведения.

«Голубки» оказались там, где Дилль оставил короля. Две фигуры стояли рядышком и, Дилль готов был поклясться, целовались — в полутьме он толком не разобрал. Рохмиро прорычал что-то неразборчивое, и Дилль на всякий случай приготовился создать и взорвать световой шар, чтобы на время ослепить неуёмного кабатчика.

— Здравствуй, барон Кадьяк! Возможно, сэр Диллитон уже сказал тебе, кто я…

— Сказал, только пока никаких доказательств не предоставил, — буркнул Рохмиро.

— Свидетельство первого мага Ситгара и архиепископа Одборгского тебя устроит?

— Устроит, если я буду уверен, что они именно те, за кого себя выдают. Может, вы своих дружков-мошенников подговорили.

— Надо же, какой недоверчивый, — усмехнулся Юловар. — Как думаешь, могут ли обычные мошенники занять церковь святого Духа?

— Обычные — нет, а вот некоторые особо изощрённые… — Рохмиро бросил взгляд на Дилля.

— Слушай, хватит упираться, как бык на ярмарке! — возмутился Дилль. — Поехали к церкви, где гроссмейстер и архиепископ подтвердят тебе, что этот человек — король Ситгара.

— Кто-о? — глаза Линды стали вдвое больше. — Но, Юлиус…

— Извини, любимая, я всё никак не мог тебе сказать, — король сжал руку девушки. — Давай знакомиться ещё раз: моё настоящее имя — Юловар.

— Ю… О, простите меня, Ваше Величество, — в отличие от дяди, Линда поверила сразу и безоговорочно.

— Линда, оставь это обращение другим. Для тебя я всегда буду Юлом.

— Но ведь…

Дилль пихнул здоровенного кабатчика в бок.

— Давай отойдём ненадолго — видишь, им нужно кое-что выяснить.

Они отошли, и Рохмиро сграбастал Дилля за ворот и приподнял.

— Слушай меня, недоносок, — прорычал он ему в лицо. — Если вы задумали обмануть Линду, и из её глаз упадёт хоть слезинка, я вас двоих из-под земли достану. Будь твой приятель хоть трижды королём.

Дилль подавил вспышку гнева и желание влепить огненным шаром в лоб упёртому кабатчику. Он дождался, пока тот его не опустит на землю, после чего спокойно сказал:

— Запомни также и ты, что я — драконоборец, посвящённый королём в рыцари, и маг. А потому, задумаешь ещё раз распустить руки, я тебе их оторву и скормлю собакам. И не посмотрю, что через час-другой ты будешь дядей короля.

Рохмиро с сомнением поглядел на худосочного собеседника. Хотя, он ведь маг, а маги всякое умеют.

— Подожди, что значит «через час-другой»?

Дилль проглотил напрашивающийся вопрос «ты тупой?» и сказал:

— А для чего, по-твоему, мы собираемся ехать в церковь святого Духа? Король желает обвенчаться с баронессой Кадьяк и сочетаться с ней узами законного брака.

Тут Дилль увидел, как влюблённые обнялись.

— Ну всё, кажется недомолвки выяснены, и нам пора в путь. Рохмиро, бери вон того гнедого.

— А как же кабак?

— Тебе что дороже: кабак или счастье племянницы?

— Позволь мне, сэр Диллитон, — к ним подошёл король, снимая с пояса мешочек. — Барон, с этого момента кабак — не ваша забота. Он переходит в собственность короны, и с завтрашнего утра им займутся мои люди. Забудьте, что «Стойло ржавого дракона» вообще существовало. Возьмите, здесь сотня двойных оксов — это вам на первое время.

Ошеломлённый Рохмиро взял звякнувший мешочек и взвесил его на руке.

— После венчания вам надлежит выехать из Тирогиса на север в Рахомские земли. Завтра вы поедете в расположение полка графа Криссоля. Вот приказ о вашем назначении первым советником командира, — за мешочком последовал и свиток с печатью. — Пока будете проходить службу, присматривайте место под постройку замка. Когда выберете — сообщите мне через графа, я отдам указания о доставке необходимых материалов и средств. У баронессы Кадьяк к моменту официальной свадьбы должно быть родовое гнездо, пусть даже в состоянии постройки. К сожалению, ваш старый замок полностью разрушен, а земли раскуплены соседями. Я считаю, что легче выстроить новый замок на новых землях, нежели пытаться возродить руины.

— Он разваливался, ещё когда я был маленьким, — тихо сказал Рохмиро. — У моих предков была честь, но не было денег.

— Вы унаследовали честь предков, барон, — сказал король. — Поэтому я надеюсь на вас — те земли весьма беспокойные, да и климат там суровый. Там нужна твёрдая хозяйская рука.

Рохмиро выпрямился.

— Возьмите деньги обратно, Ваше Величество. Сначала я докажу делом, что достоин доверия.

— Деньги вам понадобятся, господин барон. Вы же должны будете кормить солдат, которые будут сопровождать вас в поездке. И нечего так смотреть на меня — неужели я отпущу единственного дядю своей невесты в столь дальнее путешествие без подобающей охраны. Ладно, детали обговорим позже. Миледи, разрешите помочь вам сесть на лошадь?

И король, словно обычный конюший, лично помог засмущавшейся девушке сесть в седло. Дилль вскочил на Белку, Рохмиро сел на гнедого, вздрогнувшего под его тяжестью. Четверо всадников поехали по тёмной улице. Дилль, ехавший позади всех, отметил, что ни Рохмиро, ни Линда не обернулись на кабак. Он счёл это хорошим признаком.

А вот сам он оглянулся не раз и не два — его не покидало ощущение, будто кто-то сверлит взглядом его спину. Наверное, это действовали слова короля о наёмных убийцах, а, может, кто-то из обиженных молодчиков решил проверить мага на живучесть. Дилль, недолго думая, создал парочку крохотных световых шаров и швырнул их в темноту улицы. Ему показалось, что какая-то фигура в тёмном поспешила укрыться от света за угол дома, и на всякий случай Дилль начал собирать энергию для огненного шара.

[1] Шорник — мастер, изготавливающий сбрую и сёдла.

Глава 39

* * *

Свод церкви святого Духа был скрыт от глаз темнотой. У огромного — в два человеческих роста, креста, стоял архиепископ Одборгский, державший в одной руке магическую свечу, а в другой метёлку. Метёлку он периодически макал в чашу со святой водой и брызгал на стоящую перед ним пару молодожёнов. При этом архиепископ возносил Единому молитву, чтобы тот благословил брак, даровал новобрачным множество здоровых детишек и вообще всячески помогал им по жизни. Церковные служки, которых начальник привлёк к таинству венчания, стояли по обе стороны от архиепископа и перешёптывались, с любопытством глядя на короля и его невесту.

Дилль, переминаясь с ноги на ногу, вполуха слушал бубнение архиепископа, а сам разглядывал убранство помещения. Колонны, у основания позолоченные, в середине становились красно-жёлтыми, затем меняли цвет на синий, переходящий в голубой. Надо понимать, решил Дилль, это символизирует стихии, что дали жизнь физической сущности Единого. Как и крест — символ четырёх стихий с человеческим черепом на перекрестии.

Он с трудом подавил зевок и посмотрел на гроссмейстера. Адельядо стоял с непроницаемым видом и, казалось, внимательно слушал архиепископа, но Дилль подозревал, что тот попросту медитировал. Стоявший рядом мастер Ильминг, судя по всему, тоже медитировал — ну не мог же он спать стоя? Зато господин Луавиль истово крестился, с умилением поглядывая на белокурую красавицу, одетую в простое платье. Рохмиро, ещё днём — кабатчик, а ныне — барон, правда пока безземельный, смотрел то на короля, то на Линду, то на архиепископа — судя по его несколько ошарашенному виду, он до сих пор не мог поверить в происходящее.

Позади тихо скрипнула дверь — Дилль обернулся и заметил, как тёмная фигура скользнула внутрь церкви и скрылась за колоннами. Он нахмурился. Уж не та ли это личность, которая преследовала их по пути? Дилль жестами попытался сообщить об опасности гроссмейстеру или Ильмингу, но те обратили на его жесты не больше внимания, чем мерин на кобылу. Значит, придётся действовать самому.

Соваться в полутьму Диллю не хотелось — так недолго и нож в брюхо получить, он сделал крохотный световой шар и направил его туда, где предположительно прятался неизвестный. Светящийся шарик плавно переместился, выхватив из темноты фигуру человека с обнажённым мечом.

— Тревога! — заорал Дилль, сплетая огненный шар. — Нападение!

Архиепископ сбился и умолк, служки тут же попрятались кто куда, Рохмиро сделал несколько шагов и прикрыл собой племянницу. Король обернулся, готовый действовать. И только оба мага остались спокойными.

Дилль швырнул огненный сгусток в убийцу, но его огонь странным образом изменил траекторию и с грохотом ударился в одну из колонн, расплескавшись тучей раскалённых брызг.

— Прекрати портить церковное имущество, бестолочь, — послышался голос гроссмейстера. — Илонна, выходи, не то наш сверхмаг опять попробует тебя изжарить.

Мастер Ильминг сделал несколько пассов, гася начавшийся пожар, а тёмная фигура, оказавшаяся вампиршей, вышла на освещённое место, пряча в ножны меч. Дилль с удивлением уставился на Илонну — она-то откуда тут взялась? Впрочем, гроссмейстер тут же всё объяснил.

— Ваше Величество, это мы с Одборгом попросили достойную госпожу Илонну проследовать за вами, поскольку от сопровождения гвардейцев вы отказались.

— Спасибо за заботу, Адельядо. Госпожа Илонна, встаньте рядом с сэром Диллитоном. Это очень удачно, что вы оказались здесь — будете свидетельницей со стороны невесты. Архиепископ, продолжайте.

Рохмиро и Линда с опаской посмотрели на вампиршу, которая, сняв тёмную защитную маску, с непроницаемым видом встала около Дилля. Архиепископ Одборгский взял два золотых обруча и вручил один Диллю, другой Илонне.

— Держите над головами новобрачных. Чуть выше, вот так, — проинструктировал он их, после чего сказал: — Юловар, король Ситгара, желаешь ли ты связать свою судьбу с баронессой Белиндой Кадьяк? Желаешь ли ты делить с ней радость и горе и быть единым целым до тех пор, пока смерть не разлучит вас?

— Да, — раздался голос короля.

— Белинда Кадьяк, желаешь ли ты стать супругой Юловара, короля Ситгара, быть ему верной спутницей жизни и матерью его детей?

— Да, — голосок Линды был тихим, но твёрдым.

— Именем Единого объявляю вас мужем и женой!

Едва архиепископ сказал это, как Дилль почувствовал, что обруч, символизировавший нимб над головой короля, завибрировал в его руках. С удивлением глядя на ожившую золотую штуковину, Дилль ощутил жжение в пальцах — обруч разогрелся и начал светиться. С обручем, который Илонна держала над головой новоявленной королевы, происходило то же самое. Жжение стало нестерпимым, и Дилль с тихим ругательством отдёрнул руку, а обруч остался висеть в воздухе безо всякой поддержки над головой Юловара. Илонна, прошипев что-то на вампирском, тоже выпустила обруч из рук.

Король и королева стояли, окутанные тёплым жёлтым светом. Дилль отметил удивлённые лица архиепископа и церковных служек и понадеялся, что его физиономия не выглядит столь же глупо. Он кинул взгляд на Адельядо — гроссмейстер, прикрыв глаза ладонью, рассматривал светящиеся обручи с искренним интересом.

— Адельядо, это твоих рук дело? — негромко спросил король.

— Нет, Ваше Величество. Я думаю, это Единый благословляет ваш брак, — спокойно ответил маг.

— Слава Единому! — архиепископ Одборгский рухнул на колени и, сложив ладони «лодочкой», зашептал тихую, но горячую молитву.

Церковные служки, с благоговением глядя на светящиеся нимбы, последовали примеру архиепископа. Луавиль тоже опустился на колени. Трое магов и вампирша остались на ногах, но Илонна несколько раз быстро перекрестилась.

Нимбы ослепительно вспыхнули и исчезли. После этого свет магических и обычных свечей показался Диллю тусклым и еле заметным.

— Никогда прежде Единый не выражал столь откровенно своё благоволение к людям, — торжественно объявил архиепископ. — Ваши Величества, я расцениваю это знамение как признак того, что вам предстоят великие дела. И, возможно, Единый поможет вам в ваших начинаниях.

— Спасибо, Одборг, — кивнул король и протянул руку Линде. — Моя леди, к сожалению теперь нам предстоит расстаться.

— Почему? — на лбу Линды появилась небольшая вертикальная морщинка.

— Я сейчас тебе всё объясню, любимая.

Дилль дёрнул Илонну за руку и кивнул, предлагая отойти в сторону. Вампирша послушно проследовала за ним.

— Пусть поговорят спокойно, — шепнул он. — Ещё нескоро… Оп-па, а что у тебя с лицом?

Вампирша провела рукой по лицу и недоумённо нахмурилась.

— Всё нормально. Ты шутить пытаешься?

— У тебя синяк исчез. Разреши?

И не дожидаясь одобрения, Дилль провёл ладонью по щеке Илонны, на которой ещё несколько минут назад был сине-чёрный кровоподтёк, полученный в схватке во дворце. Сейчас кожа вампирши была мраморно-белой, чистой и на ощупь приятно-шелковистой. Дилль глядел ей в глаза и чувствовал, как его затягивает вглубь этого зелёного омута. Странное ощущение с каждым мгновением становилось всё сильнее — ещё немного, и он окончательно утонет в глубине этих прекрасных глаз. Возможно ему показалось, но вампирша на мгновение вдруг стала совершенно другой — не воином, готовым без колебаний снести голову любому, а женщиной, которая хочет любить и быть любимой. Уже в следующее мгновение это ощущение пропало, перед ним снова стоял жестокий и умелый воин.

— Ну, и долго ты так будешь стоять? — насмешливо спросила Илонна, впрочем, не делая попытки убрать руку Дилля от своего лица.

— Извини, — Дилль почувствовал, что краснеет. — Видимо, это Единый вылечил тебя — другого объяснения я не вижу.

— Да и тебе посчастливилось, адепт, — послышался голос Адельядо. — Во всяком случае, ты больше не выглядишь истовым поклонником веганства.

Дилль схватился за голову, но, конечно, на ощупь не смог определить, какого цвета у него волосы.

— Это твой настоящий цвет? — прищурилась вампирша. — А ничего, симпатично. Эдакий ходячий огонь.

Дилль облегчённо вздохнул — ура, он опять рыжий, а не зелёный, словно саранча.

— Ну, я же огненный маг, значит, и причёска у меня должна быть соответствующая, — приосанился он.

— Ты хотя бы причешись, а то на голове у тебя будто разворошённое воронье гнездо, — фыркнула Илонна.

Дилль провёл рукой по шевелюре и вдруг понял, что его левая рука — та, что была сломана и кое-как залечена врачевателями, больше не болит и не ноет. Да и все остальные ушибы, растяжения и синяки, похоже, исчезли. Он чувствовал себя обновлённым и полным энергии.

— Будто медитировал полдня, да? — понимающе усмехнулся Адельядо. — Я тоже испытываю прилив сил — как физических, так и магических. Всё-таки Единый — невероятно сильное существо, и он только что одарил нас частью своего могущества. Он — настоящий целитель, и нашим врачевателям до него, ой, как далеко.

С этими словами гроссмейстер подошёл к высокому кресту, положил руку на перекладину и, закрыв глаза, застыл. Наверное, благодарил сверхголема. Или общался с ним.

Тем временем архиепископ под угрозой отрезания языка наказывал подчинённым не распространяться о произошедшем сегодня в церкви святого Духа. Это он, конечно, погорячился — все эти причетники и певчие уже через час в ближайшем же кабаке будут рассказывать первому встречному о тайном венчании и о том, что Единый лично благословил короля и королеву.

Король, Линда, Луавиль и Рохмиро что-то тихо обсуждали. Дилль подошёл к Ильмингу.

— Мастер, как насчёт ознаменовать королевское венчание каким-нибудь фейерверком?

Ильминг поджал губы и скептически ответил:

— Я могу сделать прекрасный воздушный смерч.

— Боюсь, это не совсем то, что требуется, — смутился Дилль, забывший, что Ильминг не имеет отношения к огненной стихие. — Может, попросить гроссмейстера?

— Не думаю, что он согласится, но попроси.

Дилль не стал откладывать дело в долгий ящик и, дождавшись, когда Адельядо прекратит возносить благодарственную молитву Единому, посвятил его в свой план. Против ожиданий Ильминга, идея устроить небольшой сюрприз королевской чете гроссмейстеру понравилась. Дилль, воспользовавшись расположением гроссмейстера, тут же попросил его объяснить, как создавать кровавый салют.

— Это тебе Иггер рассказал? — полуутвердительно спросил Адельядо. — Вот хрыч старый, ведь знает, что тебе ещё рано воплощать такие заклятья.

— Он мне просто сказал, что есть такая вещь, как кровавый салют, — насупился Дилль. — И нечего обвинять старейшего мастера Академии в том, чего он не делал.

— Ишь ты! — удивлённо протянул Адельядо. — Защищаешь учителя? А ты знаешь, что кровавый салют — это заклинание третьей ступени обучения? Оно несложное, для него требуется всего лишь капля крови, но если заклинание у тебя выйдет из-под контроля, то твой организм будет иссушен до состояния мумии. Вся твоя кровь уйдёт в салют. Безусловно, это будет красивейшее зрелище, вот только ты умрёшь. С твоей способностью не уметь останавливаться, думаю, всё так и произойдёт. Ну как, ты всё ещё уверен, что хочешь узнать это заклинание?

Дилль слегка оторопел. Оказывается, заклинание-то смертельно опасное. Пожалуй, время для освоения такой магии ещё не настало. Он собрался отказаться, но поймал насмешливый взгляд мастера Ильминга, увидел любопытство на лице вампирши, и выпалил:

— Я уверен.

— Вот балбес, — хмыкнул Адельядо. — Ну, тогда слушай и запоминай.

Гроссмейстер показал Диллю жесты и произнёс слова, необходимые для слияния крови мага с огнём. Дилль, помня наставления мастера Иггера о том, что первой ступенью мастерства является беспрекословное и точное выполнение требований, честно оттарабанил текст заклинания. Гроссмейстер заставил его трижды повторить жесты и слова, после чего сказал:

— Сойдёт. По моей команде уколешь палец и пожертвуешь заклинанию кровь. Пойдём на улицу.

Дилль пошёл первым, а потому не слышал, как гроссмейстер тихо сказал вампирше:

— Когда этого болвана начнёт корёжить — а его начнёт корёжить, дай ему рукоятью меча по башке, чтоб отключился. Иначе заклинание высосет всю его кровь. Ты поняла?

Вампирша обнажила клыки в улыбке и вынула меч из ножен.

Когда королевская чета в сопровождении Рохмиро, Луавиля и архиепископа вышла в церковный двор, гроссмейстер сделал Диллю знак, после чего и сам приступил к заклинанию. Дилль ткнул пальцем в остриё меча вампирши, ойкнул — потому что ткнул слишком сильно, и принялся плести заклятье кровавого салюта. Закончив плетение и произнеся контрольное «шиэр», Дилль поднял вверх правую руку и выпустил энергию. Магия, слизнув по пути кровь, взвилась в небо.

Форма салюта определялась воображением мага. Дилль заранее решил, что создаст фейерверк, похожий на тот, что он видел в Тригороде на день рождения наместника короля. Тогда в небе полыхали очень красивые разноцветные вспышки… Но в последний момент он передумал. Перед его внутренним взором возникла летящая Тринн. Он вспомнил, как её могучие крылья рассекают воздух, как вытянута вперёд её голова на длинной шее, а лапы, наоборот, прижаты к телу. Он до мельчайших подробностей вспомнил, как драконица на лету извергала смертоносный огонь, сжигая врагов…

И в небе появился дракон. Это была точная копия Тринн, только раза в два больше настоящей драконицы. В иллюзии, созданной Диллем, присутствовали все оттенки красного — от блекло-розового до карминно-кровавого. При каждом взмахе крыльев цвета дракона менялись — только что голова была тёмно-бордовой, и вот уже она стала алой, как утренняя заря. Переливы цвета создавали впечатление, что дракон летит сквозь облака. Дракон выдохнул пламя, и шпиль церкви святого Духа окрасился красным.

Вокруг дракона распустились невиданные цветы — это постарался гроссмейстер Адельядо. Его цветы возникали из яркой точки, распускались, превращались в идеально красивый узор и взрывались мириадами искр. Теперь уже не только шпиль церкви, но и верхушки деревьев стали розовыми.

Королевская чета, Луавиль, Рохмиро и даже Илонна, забывшая об обязанности стукнуть Дилля в случае опасности, раскрыв рты, как ярмарочные ротозеи, смотрели в небо. Церковные служки восхищённо перешёптывались, а из-за высоких стен, огораживающих церковный двор, слышались изумлённые и приветственные крики горожан. И только архиепископ Одборгский стоял неподвижно, бледностью лица в этот момент соперничая с вампирами.

Дилль полностью контролировал заклинание и не испытывал ни малейшей трудности в управлении иллюзией. Когда он почувствовал, что сила заклинания начинает ослабевать, он отправил своего дракона в тёмную высь, где тот и взорвался, оставив после себя гаснущие красные искорки. «Цветник» гроссмейстера тоже поредел, и вскоре последние красные цветы исчезли. В тёмном небе остались только звёзды.

Адельядо посмотрел на Дилля, посасывающего уколотый палец, укоризненно покачал головой при виде вампирши, всё ещё глядевшей в небо, и сказал Линде:

— Ваше Величество, этот салют был в вашу честь. Ему, конечно, далеко до вашей красоты, но мы постарались доставить вам немного удовольствия.

— Благодарю вас, гроссмейстер, — улыбнулась Линда. — Никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного.

— Адельядо, ты, оказывается, умеешь говорить комплименты, — рассмеялся Юловар. — Спасибо тебе и за цветы, и за дракона — всё было великолепно.

— Цветы мои, а над драконом постарался наш будущий гроссмейстер, — Адельядо кивнул на Дилля.

— Сэр Диллитон, примите мою искреннюю благодарность, — сказала Линда. — Воистину, вы настоящий драконоборец и маг. Мне было очень приятно видеть вашего дракона.

Дилль смущённо поковырял носком сапога землю. Обычно он не страдал от излишней скромности, но сейчас почему-то ему стало не по себе. Возможно потому, что идея создать дракона возникла внезапно, словно не по его воле.

Король проводил супругу к карете, господин Луавиль уже сидел внутри. Юловар нежно попрощался с Линдой, дверь кареты захлопнулась, и экипаж, влекомый шестёркой сильных коней, выехал с церковного двора.

— Господин барон, — обратился Юловар к Рохмиро. — Сейчас мы едем во дворец, вам выделят сопровождающих, после чего действуйте, как мы договаривались.

Бывший кабатчик низко поклонился.

— Адельядо, завтра я жду вас, сэра Диллитона и адепта Теовульфа во дворце. Я соберу глав кланов в девять утра, и желаю, чтобы вы присутствовали.

— Простите, Ваше Величество, но адепт Диллитон не сможет приехать, — сказал гроссмейстер. — Обучение в Академии подразумевает постоянное присутствие адепта в классах.

Глава 40

— Ничего страшного, если он пропустит один день.

— А затем ещё один. Нет, Ваше Величество, так не пойдёт.

— Адельядо, ты с ума сошёл? — изумился Юловар. — Ты смеешь спорить со мной?

— Ваше Величество, вам действительно дорог этот адепт?

Неожиданный вопрос несколько выбил короля из колеи.

— Ну, разумеется. Как и вы все, здесь присутствующие. А что?

— А то, что господин будущий великий маг может запросто помереть от своей магии, если его вовремя не остановить. А останавливаться он не умеет — уже дважды он был на волосок от гибели. Честно говоря, я удивлён, что кровавый салют ему удался без смертельных последствий. Поэтому я разрешу ему выход в город только тогда, когда он освоит контроль. Не раньше.

Лицо Дилля вытянулось от возмущения — когда ещё он выучит этот контроль? Значит, торчать ему безвылазно в стенах Академии до морковкиного заговора. Хотя, конечно, гроссмейстер прав — Дилля самого пугала его особенность впадать в безумную ярость.

— Ну-у, — протянул король, — тогда, конечно, другое дело. Адельядо, значит орден «Красного льва» второй степени я вручу сэру Диллитону в стенах Академии. И адепту Теовульфу тоже. Скажем, через неделю.

— Это сколько угодно, Ваше Величество, — согласился первый маг.

Король подошёл к Диллю крепко пожал ему руку.

— Спасибо тебе, Дилль. За твою преданность, за бесстрашие… и за Линду. Только благодаря тебе я встретил её.

— Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся Дилль. — Когда вас в очередной раз будут свергать, зовите меня — прогуляемся по канализации, подерёмся со стражей.

— Кстати, ты мне понадобишься — нужно будет встретиться с муарами.

— Зачем? — удивился Дилль. — Просить их не уничтожать чужаков — бессмысленно, ведь муары так устроены.

— Да пусть уничтожают кого угодно — я не собираюсь требовать от кошки не ловить мышей. Дело в другом: они ведь поддерживают клоаку верхнего Тирогиса в рабочем состоянии. Сотни лет и безо всякой помощи со стороны людей. Думаю, надо договориться с ними о поставках строительных материалов — ведь это в моих интересах, чтобы канализация и дальше работала.

Дилль изумлённо подумал, что Юловар — истинный король. У него самого, к примеру, даже мысли не мелькнуло позаботиться о состоянии канализации — а ведь это родной дом муаров, которые в некоторой степени теперь его подчинённые. Вот что значит настоящий хозяин!

— Но об этом договоримся попозже — в ближайшие дни мне будет не до муаров, — король вскочил в седло белого жеребца. — Ты уверен, что я больше ничем не могу отблагодарить тебя?

— Гунвальда вылечите, а больше ничего и не нужно.

— Ну, это я и без твоей просьбы выполню, — хмыкнул Юловар. — Мастер Ильминг, Рохмиро, по коням. Госпожа Илонна, возьмите лошадь, на которой ехала королева — не будете же вы возвращаться пешком.

Илонна поморщилась при виде дамского седла, но выполнила приказ короля. Когда четверо всадников доехали до ворот церковного двора, Дилль хлопнул себя по лбу.

— Ваше Величество! Я вспомнил, чего хочу! — заорал он.

Всадники остановились, и Дилль помчался к ним. Гроссмейстер Адельядо только головой покачал.

— Вот же непоседа. Да он контроль и за десять лет не освоит.

— Боюсь, у него не будет этих десяти лет, Ади, — послышался голос архиепископа Одборгского.

Гроссмейстер удивлённо посмотрел на него. Архиепископ выглядел осунувшимся, а руки его заметно тряслись. Наверное, это арест сказывается — всё-таки не каждый день одно из первых лиц государства подвергается гонениям и обвиняется в измене. Адельядо, который мог по пять раз на дню ругаться с архиепископом до хрипоты, тем не менее уважал его не только как грамотного руководителя важного государственного органа — церкви Единого, но и ценил, как человека, искренне преданного Ситгару. И королю, разумеется.

— Э-э, дружище, что-то ты совсем расклеился, — озабоченно сказал Адельядо. — Приходи-ка завтра в Академию, я соберу лучших врачевателей, и они живо вернут тебе бодрость духа.

— Ни врачеватели, ни даже Единый тут не помогут, — мрачно проговорил архиепископ. — Скажи-ка, ты помнишь некоего Генетта?

— Ну да, — несколько опешил гроссмейстер. — Бывший мастер-маг, ушедший в монастырь от суеты. Признан церковью Единого святым при жизни. Давно умер. А каким образом он угнетает тебя?

— Не он, а его предсказания, — вздохнул Одборг. — Точнее, одно предсказание.

Адельядо нахмурился. Генетт, уйдя в монастырь, вдруг обрёл дар пророчества. Возможно, Единый был и ни при чём — просто нерастраченная энергия мастера-мага требовала выхода и нашла его в таком необычном занятии. Но как бы то ни было, предсказания Генетта сбывались всегда. Если он говорил, что лето будет засушливым, то так оно и случалось, если он утверждал, что караван торговца не вернётся, то караван исчезал, разграбленный разбойниками. А однажды Генетт предрёк одному графу смерть от камня — так бедолага граф уехал жить в степи, где самые большие камни — это песчинки. Там и помер от камня, вделанного в рукоять меча — хватило одного удара в висок. В общем, старик был мощный.

— Не томи, говори скорее.

— В монастыре Гориэни, где Генетт провёл остаток жизни, я читал книгу его пророчеств. Это и книгой-то назвать сложно, просто братья собрали все записки Генетта в одно целое. И на одном из листов было написано предсказание, которое врезалось мне в память. Оно было настолько ужасным, что мне не хотелось верить…

— Одборг, я убью тебя, если будешь тянуть кота за хвост, — полный дурных предчувствий процедил гроссмейстер.

— Оно довольно длинное и несколько двусмысленное. Коротко говоря, Генетт предрёк гибель Ситгара в тот год, когда над Тирогисом вслед за золотым светом появится кровавый дракон.

— За золо… дракон? — плечи гроссмейстера опустились, словно на него взвалили мешок с мукой. — Свет Единого во время венчания короля и кровавый салют Дилля? Скажи, что ты это всё придумал.

— Съезди в монастырь Гориэни и прочитай сам, — безжизненным голосом ответил архиепископ. — Я так радовался, когда Единый почтил нас своим присутствием. А когда я увидел красное чудовище в небе… Ади, неужели это конец всему?

— Ну-ка, выше нос! — искусственно улыбнулся гроссмейстер. — Ты — как мальчишка-певчий, веришь всему. Помнишь точный текст пророчества?

— Не дословно, конечно, но в общих чертах. Генетт писал, что этот год будет годом великих смертей, а враги на Ситгар нападут со всех сторон. Единый откажется помогать. И что только кровавый дракон, если обретёт крылья в битвах, сможет спасти Ситгар от гибели.

— Ну, вот видишь, значит, не всё так безнадёжно, — сказал Адельядо. — Мы и без Единого справимся. Найдём этого дракона, и дело в шляпе.

— Ещё там говорилось, что средство спасения Ситгара может найти тот, кто добровольно посетит Запретный предел, — закончил архиепископ.

Гроссмейстер кашлянул. Запретный предел? Место, где произошла Величайшая битва. Место, где до сих пор сверкают магические грозы, а близко подойти к нему нельзя из-за толп бродячих мертвяков. Место, где открылся портал в мир демонов. И, наконец, место, где обретается физическая сущность Единого.

— Добровольно? И где, спрашивается, найти того болвана, кто в здравом уме по собственной воле сунется в вотчину зомби? Значит, способ избежать гибели находится в Запретном пределе?

— Понятия не имею, — пожал плечами архиепископ. — Я текст дословно не помню. Но Запретный предел точно упоминался. Надо бы ещё раз посмотреть пророчество.

— Значит, утром выезжаем в этот твой… как его? В монастырь, короче. Ничего никому не говори, короля я извещу сам. С такими пророчествами не шутят. Нужно изучить всё досконально.

— Хорошо. Подзови своего адепта, а то он дыру в земле протрёт, — архиепископ кивнул в сторону Дилля, дожидавшегося, когда они обратят на него внимание, и от нечего делать пинавшего носком сапога комки мягкой земли.

— Адепт Диллитон, ты чего там встал?

— Жду, чтобы не мешать разговору, ваша премудрость.

Когда Дилль приблизился, гроссмейстер спросил его:

— Скажи-ка мне, а с чего это тебе взбрело в голову создавать дракона?

— Не знаю, просто в последний момент словно кто-то нашептал. Я вообще-то хотел сделать красивые сполохи. Что-то не так? По-моему, получилось красиво.

— Нашептал ему кто-то, — проворчал Адельядо. — Значит так: я снимаю с тебя все накопленные штрафы.

— Хорошо всё-таки быть королевским спасителем, — как бы невзначай заметил Дилль.

— Королевский спаситель не застрахован от получения новых штрафов, — намекнул гроссмейстер, и Дилль поспешил заткнуться. — Я снимаю наказания потому, что тебе предстоит тяжёлое обучение, которое займёт всё твоё время — не только дневное, но и часть ночного.

— Вот спасибо, а спать когда? — возмутился Дилль.

— В могиле отоспишься. Грядёт война, и Ситгару понадобится каждый маг, умеющий уничтожать врагов. А ты, если ещё не забыл, числишься боевым магом, — сурово насупился гроссмейстер. — И своего дружка Теовульфа можешь обрадовать — он тоже будет заниматься по усиленной программе.

— Понятно, — обречённо кивнул Дилль. — А за что нам такая милость?

— Тебе — за то, что ты безупречно выполнил заклинание третьей ступени. Значит, ты не безнадёжен, хотя и пытаешься доказать обратное. Что же касается нашего вампира… — Адельядо устало провёл ладонью по лицу. — Что-то в нём есть. Недаром же Гвинард, чтоб он сгнил от своего коварства, не убил Тео. Этот предатель хотел что-то узнать — что-то важное для него. Значит, нам надо узнать это первыми. Поэтому, ступай в Академию…

— У меня нет амулета подчинения — я не смогу попасть внутрь.

— Кстати, не забудь показать мне этот фокус, — гроссмейстер погрозил пальцем Диллю. — Ильминг мне рассказал, как ты избавился от амулета. Всё-таки ты — болван, я же тебя предупреждал не играть с заклятьем подчинения. Даже мастера не осмеливались на такое.

— Так как мне внутрь попасть? — напомнил Дилль.

— Ножками, — буркнул Адельядо. — Я уже освободил всех от амулетов. До тех пор, пока мы не расковыряем заклинание Гвинарда до последнего эрга, никто не наденет эту штуковину. Ещё не хватало, чтобы этот предатель мог заставить любого мастера выполнять свои требования.

— Может, не стоит их вообще надевать?

— Амулеты очень функциональны и полезны, а также служат безопасности Академии, — гроссмейстер словно прочитал текст из какой-то книги. — Поэтому в ближайшие дни каждый маг в Академии получит новые амулеты, но уже без заклятья подчинения. И вообще, это не твоего ума дело. Твоя задача, если хочешь жить — научиться контролю. Вот этим и займись. Приеду — проверю.

— Вы куда-то уезжаете?

— Да, — гроссмейстер подавил приступ раздражения. — Вернусь к тому времени, когда Его Величество посетит Академию. А ты за эту неделю должен слушать и выполнять всё, что скажет мастер Китан. Прочие занятия, в том числе и у Иггера, я отменяю.

— И историю магии?

— В первую очередь, — посмотрев на расплывшееся в довольной улыбке лицо Дилля, гроссмейстер усмехнулся. — Всё, что ты пропустишь, будешь сдавать отдельно. Так что не радуйся — у наставников к тебе будет множество вопросов. И у меня тоже.

Дилль горестно, как ишак у горы мешков, вздохнул.

— А у вас-то какие ко мне вопросы, ваша премудрость? Вы же мне ничего не преподаёте?

— У меня к тебе больше всего вопросов. Например: чем адепт пятой ступени мог пригреть мастера Леклера, что тот превратился в бурого слизняка? Или ты думаешь, что меня не интересуют свойства твоего огня, которым ты едва не отправил на тот свет мастера Иггера? А Иггеру, между прочим, только покойный Леклер и мог противостоять — за счёт своих инквизиторских талантов. Потом есть ещё обломок шаманского посоха, который странным образом настроен исключительно на твою личность. И даже Гвинард — поймаю его, кишки выпущу! — не сумел создать при помощи этого посоха ничего, кроме кучки искр. А муары? Муары — угроза всему живому, подчиняются какому-то адепту, в то время, как даже признанные мастера не могут и шагу сделать в клоаке Тирогиса. Да уже за одно это тебе предстоит быть объектом экспериментов до скончания жизни.

— Стоп, стоп! Верю, был неправ, — замахал руками Дилль. — Это всё, или ваш список не закончился?

— Пока хватит и этого, господин будущий гроссмейстер Академии, — усмехнулся Адельядо. — Кстати, ты зачем бегал за королём? Неужели решился выпросить эту должность?

Дилль собрался было ляпнуть, что именно этим он и занимался, но, уловив колючий блеск глаз Адельядо, решил не доводить дело до греха — гроссмейстер, похоже, всерьёз воспринял эту чушь. У Дилля и без того во врагах числятся дворяне из клана Сокола, наёмные убийцы, мастер Гвинард, который с удовольствием выпотрошит его при встрече. И совершенно незачем включать в этот список ещё и первого мага королевства только ради дурацкой шутки.

— Нет, ваша премудрость, я просто спросил короля, как правильно называются те земли, что он мне пожаловал за спасение Неонина.

— И всё? Спросил? — поднял кустистые брови Адельядо.

— Да. Теперь уж не забуду. Сэр Диллитон Альфитрианский — по-моему, звучит неплохо. Правда, мои владения находятся частично на землях вампиров, а частично в Запретном пределе. Так что, владетелем земель я буду не скоро.

— В Запретном пределе? — спросил молчавший до сих пор архиепископ.

— Да, так Его Величество говорил. Чувствую, когда-нибудь мне придётся вести переговоры с вампирами, а затем прогуляться в Запретный предел — надо же будет навести порядок. Всё-таки, триста лет там никто не пахал и не сеял.

Гроссмейстер и архиепископ переглянулись, поражённые одной и той же мыслью.

— Ступай, — махнул рукой Адельядо. — Отдохни, завтра тебе предстоит трудный день.

Дилль вежливо раскланялся с двумя самыми могущественными после короля людьми Ситгара и, весело насвистывая, отправился в Академию. А чтобы не споткнуться в темноте и не улететь в грязь, он зажёг небольшой световой шарик. В конце концов, маг он или нет? То ли Дилль опять чего напутал, то ли благодаря Единому в его организме был избыток энергии, но только шарик получился размером с голову телёнка. Ослепительный свет залил улицу, и Дилль, прикрыв глаза рукой, зашагал в Академию. «Шарик» двигался перед ним, разгоняя тьму на расстоянии двадцати шагов и сообщая различным любителям лёгкой наживы, что по улице идёт человек, к которому лучше не соваться, если не хочешь превратиться в пепел. От иллюминации Дилля шарахались патрули стражи и редкие прохожие, а дворняги, скуля, прятались за заборами — чего уж говорить о подозрительных личностях. До самой Академии Дилль шёл по будто вымершим улицам.

— Ты тоже подумал об этом? — тихо спросил Адельядо, когда яркий световой шар вместе со своим создателем исчез за изгибом улицы.

— Неужели он и есть тот, о ком говорится в пророчестве?

— Не знаю. Сначала надо прочитать текст пророчества. Но и без того слишком уж много совпадений. Он создал иллюзию дракона, идею которой ему «нашептали». Это сложное в контроле заклинание, а наш недотёпа сумел его идеально воплотить. Такое впечатление, что без вмешательства высших сил тут не обошлось. Опять же: Дилль — владелец земель в Запретном пределе. Со стороны короля это была просто глупая шутка, а посмотри, как оно оборачивается. В конце концов, у Дилля — драконий дар. Он не знает и сотой доли заклинаний, которые любой магистр с лёгкостью продемонстрирует, но он умеет то, чего не могут даже мастера. Муары, которых, оказывается, создал бешеный Адогорд — они подчиняются Диллю. Мало того, в отличие от нас с тобой, он напрямую общался с Единым, — поймав изумлённый взгляд архиепископа, гроссмейстер усмехнулся. — Да, да. Я тебе завтра расскажу эту историю. Поэтому он — лучший кандидат на поход в Запретный предел, во всяком случае, у него есть хотя бы крохотный шанс выжить там. Осталось узнать, ради чего вообще тащиться в эту смертельно опасную местность, и как это поможет спасти нас всех.

— О, Единый, он же совсем мальчишка, — покачал головой Одборг.

Маг и церковник хмуро смотрели друг на друга, и каждый думал о том, что, возможно, от адепта пятой ступени зависит судьба целого королевства.

Content

Огненный адепт

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40