Кровавый дракон

Глава 1

Огненный маг — это не только ужас врагов и уважение соратников. Это ещё и хорошо знакомые врачеватели, замечательно умеющие лечить ожоги.

Мастер Иггер — старейший маг Ситгарской Академии магии

Хороший маг — мёртвый маг.

Архиепископ Бронкурский, к своему счастью не встречавший лича[1].

Любовь и магия — вещи абсолютно несовместимые. Тем не менее, я владею магией любви.

Эллина — знаменитая куртизанка.

* * *

— Ну, и где ещё один параметр? Я же тебе, нетопырь, говорил, что твой стандартный защитный экран имеет пять основных параметров, а ты использовал только четыре.

«Нетопырь» — это хорошо. Это означает, что сейчас Дилль получит всего лишь огненным шариком малой интенсивности. Защитный экран матово светился, надёжно отгораживая его от лобовой магической атаки наставника. Но что же он упустил? Высота, ширина, мощность и вид отражаемой стихии — чего же ещё не хватает?

— Куда, хе-хе, подевал астральный щит? — с обычным дурацким смешком мастер Иггер создал крошечный огненный сгусток за спиной Дилля, и комок огненной магии пребольно шмякнул адепта пониже спины. — Где связь двух защит?

— Вау-у! — взвыл Дилль, хватаясь за обожжённое место. — Я сейчас…

— Никогда не забывай об этом, — наставительно проговорил старик. — Ни во время боя, ни в беседе с друзьями, ни даже во сне. Это, хех, твоя гарантия от порабощения. Что толку, если тело защищено, а разум открыт любому желающему?

В доказательство своих слов мастер начал астральную атаку. До того, как Дилль стал учеником Иггера, старик не имел возможности путешествовать в астрал — на его покои были наложены специальные блокирующие заклинания. Но потом гроссмейстер Адельядо убрал это ограничение, чтобы мастер Иггер мог вволю натешиться внезапными нападениями на разум ученика.

Дилля словно закутали в здоровенную подушку — органы чувств тут же отказали, и он перестал быть хозяином своему телу. За последние два месяца он не раз подвергался астральной атаке наставника. Дилль никак не мог понять схему построения астральной защиты — уж слишком она была сложной, а потому часами сидел под гнётом разума старика, пока, наконец, не изобрёл собственный способ освобождения. Ярость, которая по словам драконицы Тринн позволяет дракону оставаться самим собой, разносила в клочья атакующую сеть мастера Иггера. Вот и теперь Дилль, призвав ярость, легко освободился из плена.

— Это было не так уж и трудно, — победоносно заявил он, произнося мантру спокойствия. Ярость послушно унялась, чему Дилль искренне порадовался — значит, уроки медитации даром не проходят.

— Разумеется, — согласился старик. — Для человека с драконьей магией многое кажется лёгким. Но, хе-хе, куда же подевался твой защитный экран, тупица?

«Тупица» — это уже плохо. Это означает, что наставник рассердился всерьёз, и что Диллю после занятий опять придётся ковылять к врачевателям. Или, скорее всего, его туда понесут.

При отражении астральной атаки Дилль совсем забыл, что должен поддерживать созданный защитный экран, и тот, естественно, исчез. А потому, когда синий клубок сжатого воздуха полетел Диллю в лицо, он успел лишь зажмуриться. Раздался громкий хлопок, заклинание мастера растворилось перед самой физиономией адепта, обдав его лёгким дуновением.

— Нет, ну так нечестно, — вздохнул старик. — Как же ты на своей шкуре почувствуешь всю тяжесть наказания, если в половине случаев срабатывает антимагия?

Дилль открыл один глаз.

— На мой взгляд это не так уж и плохо.

— Ты должен полагаться на своё умение, а не на везение, — сварливо проворчал мастер. — Когда на тебя обрушится боевой заряд, ты должен отразить его сознательно, а не надеяться, хе-хе, что драконья антимагия растворит вражеское заклинание. Значит, что?

— Что?

— Значит, попробуем ещё раз.

Ну, теперь-то Дилль был готов. Он восстановил защитный экран, о который и ударился воздушный сгусток, посланный мастером. Кому-то может показаться, что воздух, даже сжатый магией, не так уж и страшен… Дилль тоже так думал, пока один из воздушных комков старика не сломал ему три ребра. А ведь мастер Иггер тогда применил едва ли десятую часть от номинальной боевой мощности. Используй старик полную мощность, и рёбра Дилля оказались бы не сломаны, а просто валялись бы шагах в пяти от позвоночника.

— Ладно, хе-хе, живи, — смилостивился наставник. — До ужина ещё есть время, поэтому займёмся усложнением защитного экрана. Следующая ступень — это защитная сфера. Создав её, ты можешь не опасаться магического удара со спины. Для этого вводится ещё один параметр — кривизна поля. Чем больше параметр кривизны, тем больше энергии ты должен вкачать в заклинание. Смотри и запоминай формулу — по ней ты будешь высчитывать затрачиваемую энергию.

Дилль подавил тяжкий вздох. Неужели нет ни одного боевого заклинания, в котором не применялось бы счисление? С этой магической дисциплиной Дилль, честно говоря, не очень дружил. Но поскольку мастер Иггер имел обыкновение после объяснений сразу же приступать к практическим занятиям, он постарался поскорее вникнуть в формулу. Потому что получить удар по затылку гораздо больнее, чем по лбу.

* * *

С недавних пор уроки медитации и концентрации мастер Китан проводил для Дилля и Тео отдельно от остальных. Ночью. Так распорядился гроссмейстер Адельядо. Сказал, мол, нечего попусту подвергать опасности жизни прочих адептов. Определённый смысл в этом был, ведь занятия мастера Китана с Диллем и Тео частенько носили разрушительный характер. Особенно в этом преуспевал Дилль, хотя иной раз он понятия не имел, как у него получилось разворотить прочный тренировочный щит или, к примеру, сжечь несгораемый шкаф.

Сегодняшний урок обещал быть не в пример миролюбивее прочих. Во всяком случае, Дилль хотел на это надеяться, ведь на занятие пришёл сам руководитель магической Академии — мастер-маг четырёх стихий, гроссмейстер Адельядо. Ну, не будет же мастер Китан подвергать жизнь главы Академии опасности? Хотя, чтобы причинить вред гроссмейстеру, надо очень постараться.

Одетый в просторную мантию, с длинной белой бородой и деревянным посохом в руке, Адельядо идеально подходил под описание мага, бытующее среди простого народа. Во время выходов в город гроссмейстер любил одеваться броско — его переливающиеся всеми цветами радуги наряды и широкополые шляпы, украшенные драгоценными камнями, сводили с ума всех придворных модников, тщетно пытавшихся ему подражать. Однако в Академии Адельядо всегда ходил в обычной серой мантии. Но вот что необычно — сейчас он зачем-то принёс с собой посох. Дилль, который никогда не видел гроссмейстера в Академии с посохом, удивлённо глянул на гладкую коричневую палку в его руках, но промолчал. Он уже отучился задавать ненужные вопросы старшим магам — это было чревато штрафными отработками.

Кроме гроссмейстера в медитативный зал пришёл также и мастер Оквальд — наставник по физической подготовке. Оквальд стоял, подпирая стену, и всем своим видом показывал, что не понимает, для чего его притащили сюда в такое позднее время.

— Начинай, — кивнул гроссмейстер мастеру Китану и уселся на стул в углу.

Мастер Китан, заложив руки за спину, прошёлся туда-сюда перед Диллем и Тео. Вид его не предвещал ничего хорошего адептам.

— Вы — два болвана, — наконец изрёк он мудрую мысль. — Объясните-ка, зачем вам сегодня днём понадобилось устраивать показательную каверзу адепту Галлу? Или вы забыли, что за подобные деяния полагается жестокое наказание вплоть до исключения из Академии с пожизненным запретом на использование магии?

Тео уставился в пол своими кошачьими глазами, а Дилль, напротив, вызывающе посмотрел на мастера Китана.

— Просто у этого мерзавца язык поганый, — пояснил он, — вот мы и преподали ему урок вежливости. В другой раз будет думать прежде, чем говорить гадости. Если, конечно, Галлу есть, чем думать.

Мастер Китан бросил взгляд на невозмутимого гроссмейстера, затем уставился на Дилля.

— Поясни.

— Когда эта крыса в человеческом обличье обзывает нас с Тео, мы не обращаем на него внимания. Но сегодня он начал пачкать своим поганым языком память Реллы. Вот мы и не выдержали.

Мастер Китан нахмурился. Релла была адептом водного факультета и погибла от заклятья предателя Гвинарда, пытаясь выбраться из Академии на помощь Теовульфу. Вампир до сих пор ещё не отошёл от смерти возлюбленной. Теперь понятно, почему эти двое заточили Галла в воздушный кокон, а под ним развели небольшой, но жгучий костерок из трёх огненных шаров. Галл кое-как сумел сбить огонь ледяным заклятьем. Но поскольку дело происходило в одном из немноголюдных коридоров Академии, обожжённому и замёрзшему Галлу пришлось просидеть в заточении часа три, пока его не освободили.

Мастер Гвинард снова глянул на гроссмейстера — тот сидел со скучающим видом. Главе Академии явно известны эти подробности, но никаких карательных мер к ослушникам он не принял. Значит, считает эту выходку если не справедливой, то не заслуживающей внимания. К тому же, Галл «отличился» после покушения на короля — он поспешил изъявить верность новому гроссмейстеру в лице Гвинарда, чего Адельядо, без сомнения, не забыл.

— Выпороть бы вас, — буркнул мастер Китан, — да нельзя. Один, видите ли, рыцарь, другой — представитель иного народа. Может, штраф вам подарить? Ночей эдак на десять каждому?

— Мы и без штрафов спим только для виду, — напомнил Дилль, чьи красные от недосыпа глаза выглядели как у заправского демона на любой церковной картине.

— Знаю, знаю. Но всё равно в наказание будете строить пирамиды силы всю ночь, пока не достигнете совершенства. Итак, приступим.

Оба адепта синхронно закатили глаза к закопченному потолку медитативного зала. Пирамида силы — упражнение, которое можно делать бесконечно, потому что совершенству, как известно, предела нет.

— Мастер Китан, разрешите внести коррективы в ваши планы? — глава Академии поднялся. Китан только кивнул — разумеется, гроссмейстер его не спрашивал, а поставил перед фактом. — Давайте сначала попробуем провести небольшую тренировку. Держи.

Дилль едва успел поймать посох, который бросил ему гроссмейстер. Тёмно-коричневое дерево было гладким, приятным на ощупь и тяжёлым. Длиной посох был Диллю до подмышки — идеальный шест для боя, если бы не одно «но» — середина у него была толще, чем края, отчего палка напоминала змею, проглотившую змейку меньшего размера. Дилль не успел спросить о странном утолщении и для чего оно, как мастер Оквальд вышел на середину медитативного зала, завертев в руках шест. Откуда Оквальд его достал, Дилль не заметил. Тео, судя по удивлённому виду — тоже.

— Ну, долго вас ждать? — недовольно произнёс наставник по физической подготовке. — Нападайте.

Дилль и Тео обменялись недоумёнными взглядами. Дуэль с мастером Оквальдом на занятии по медитации в присутствии гроссмейстера? Бред какой-то! У Дилля хоть шест есть, а Тео вообще безоружен.

— Ваша премудрость, — вампир поднял руку, — магию тоже можно использовать?

— В разумных пределах, — подтвердил гроссмейстер, и его и мастера Китана тут же окутало защитное поле.

Дилль взвесил посох в руке — баланс отличный. Он, конечно, неплохо владел шестом, но даже в мыслях не сравнивал себя с мастером Оквальдом — всё-таки тот занимается ежедневно и не по одному часу.

Тео, оказавшийся без оружия, поплевал на ладони и стал обходить наставника слева. Дилль, разумеется, начал обход справа. Их тонкий манёвр привёл только к тому, что оба они немедленно получили несколько ударов по рукам и плечам. Если убрать все нецензурные слова из комментариев адептов, то речь их составляла короткое «у-у-у», когда они отступили, почёсывая ушибы.

— Что, сдулись? — насмешливо спросил мастер Оквальд. — Я был о вас лучшего мнения.

Тео сердито сложил пальцы в замысловатую фигуру, формируя воздушный удар, а Дилль наморщился, размышляя, сколько эргов вложить в заклинание, чтобы не сильно подпалить наставника. Поколебавшись, он остановился на малом огненном шаре, и выпустил его вдогонку заклинанию Тео.

Широко улыбнувшись, мастер Оквальд небрежным движением шеста отвёл в сторону сначала воздушный сгусток, затем огненный. Оказалось, что в руках у него не простая деревяшка, а настоящий магический посох. Два хлопка у стены — вот и весь результат магической атаки.

— Ладно, теперь моя очередь.

Мастер лёгкими кошачьими шагами начал приближаться. Тео, выставив перед собой руки, пытался угадать, куда наставник нанесёт удар… не угадал. Последовал длинный выпад, и торец шеста точно и сильно ударил Тео в солнечное сплетение. Вампир хрюкнул и сложился пополам. Мастер Оквальд вытянул Тео шестом вдоль спины, после чего напал на Дилля.

Два или три удара Дилль отбил успешно — при этом его посох вибрировал в руках, как живой. А потом он пропустил удар в предплечье, в грудь, в живот…

— Где твоя защита, адепт? Я чему вас учу на занятиях?

Удар по ноге — блок, тычок в грудь — блок и уход в сторону. Дилль только защищался, понимая, что раскрыться в нападении означает ознакомиться со всем набором ударов мастера Оквальда. Пришедший в себя Тео, пользуясь тем, что наставник повернулся к нему спиной, прыгнул. Наверное, у Оквальда глаза на спине — Тео ещё в прыжке получил шестом по голове и рухнул на пол с лицом, залитым кровью.

— А ты думал, я шутки шучу?

Нет, Дилль уже так не думал. Он решил, что гроссмейстер затеял это избиение в наказание за их расправу над Галлом. Значит, мастер Оквальд сейчас превратит обоих адептов в отбивные с полного согласия руководства Академии.

Словно физических ударов было мало, Оквальд начал применять ещё и магию. Кончик его шеста засветился голубым, и Дилль получил такой воздушный удар в грудь, что отлетел на несколько шагов назад. Мастер Оквальд, явно не собираясь останавливаться, крутанул шест, второй конец которого тоже засветился — на сей раз ярким синим светом.

Сейчас последует водное заклинание, панически подумал Дилль и лихорадочно начал создавать универсальный щит. Успел в последний момент — сформированная ледышка с грохотом разбилась о его защиту. Отпраздновать успех он не успел — мастер Оквальд опять сделал длинный выпад, и конец шеста больно ударил Дилля в грудь. Как Дилль уже выяснил на занятиях со стариком Иггером, универсальный магический щит отлично отражает ударные заклятья, зато не в силах задержать даже брошенный тапок.

— Да чтоб тебя! — Дилль рассвирепел.

Ярость вспыхнула в нём, как лесной пожар от сильного ветра. Уже не раздумывая о количестве эргов, он призвал огонь и, отбивая очередной удар шеста наставника, послал созданный шар в Оквальда. Мастер взмахнул посохом, и огненный комок благополучно пролетел мимо него.

— А так?

Уже два шара полетели в наставника. Мастер попросту присел, после чего пребольно огрел шестом Дилля по колену. Дилль совершенно озверел. Не обращая внимания на боль в ноге он сделал длинный выпад, одновременно призывая магию. Посох в руках словно стал частью организма, и через него Дилль выпустил магический разряд.

Совершенно невероятным образом мастер Оквальд сумел в последний момент извернуться, но силовой сгусток всё же задел его. Что-то грохнуло, наставника отшвырнуло в сторону. Дилль, не помня себя от ярости, взревел и, нацелив посох на лежащего Оквальда, совсем собрался его прикончить, когда на него обрушился ледяной душ.

— Хватит! — послышался металлический голос гроссмейстера. — Адепт Диллитон, начинай выход.

Ярость испарила невесть откуда взявшуюся холодную воду и по-прежнему требовала крови, но краем сознания Дилль всё же сообразил, что нужно останавливаться. Борясь с желанием превратить мастера Оквальда в кровавый фарш, он начал произносить мантру спокойствия. Постепенно ярость улеглась, а краснота в глазах исчезла.

Заныло избитое тело, ушибленное колено подогнулось, а отбитые пальцы отказались держать коричневый шест. Дилль без сил опустился на пол прямо в лужу холодной воды. Рядом лежали оглушённый мастер Оквальд и Тео с окровавленным лицом.

— Помогай, — гроссмейстер бросился к Оквальду, мастер Китан поспешил вслед за ним.

Оба старших мага начали осторожно водить руками над грудью Оквальда, и вскоре тот дёрнулся и зашёлся надсадным кашлем.

— Ну-ка, давай посмотрим, что сработало

Гроссмейстер бесцеремонно распахнул лёгкую куртку наставника по физической подготовке, и Дилль с изумлением увидел не меньше десятка медальонов, висевших на шее Оквальда.

— Смотри-ка, я был прав, — удовлетворённо хмыкнул Адельядо, поднимая три почерневших медальона. — Огонь, энергетический щит и…

— И биозащита, — мрачно закончил Китан. — Извиняюсь, мастер, был неправ.

— Представь, если бы вы с Оквальдом не послушали меня и не взяли этот медальон.

— Просто артефакт редкий… жалко было тратить.

— Жалко было бы Оквальда — он сейчас растёкся бы лужей слизи, как покойный Леклер.

Дилль, ничего не понимая, слушал этот странный разговор. Тео, поминутно смахивая с лица бегущую из раны на лбу кровь, тоже выглядел озадаченным. Наконец высшие маги снизошли до адептов. Адельядо повернулся к Диллю и сурово сказал:

— Ты глухой или просто тупой? Я же велел не использовать мощные заклятья.

— Но я и не использовал, — Дилль на всякий случай начал отодвигаться подальше от разгневанного гроссмейстера. — Сначала, по крайней мере.

— А потом на тебя накатило, — полуутвердительно сказал глава Академии. — Поздравляю, ты едва не ухлопал наставника по физической подготовке.

— Он сам виноват, — вступился за друга Тео. — А вы не возражали.

— А почему я должен был возражать? — пожал плечами гроссмейстер. — Оквальд знал, насколько это опасно и добровольно согласился помочь инициировать посох мага. Но это не умаляет вины нашего доблестного младшего брата дракона.

— Инициировать посох? — нахмурился Дилль, пропустивший остальную часть речи Адельядо. — А мы здесь причём?

— Видимо, учебная нагрузка оказалась непосильной для твоего умишки, — гроссмейстер неодобрительно покачал головой. — Адепт, ты совсем разучился думать? Посох, который я тебе дал и который при помощи мастера Оквальда ты только что инициировал. Теперь он является частью тебя.

Дилль посмотрел на коричневую деревяшку — она выглядела ничуть не изменившейся. И он совсем не чувствовал, что стал частично деревянным. Может, гроссмейстер что-то напутал?

— Работе с посохом мага будешь обучаться у Оквальда… ну, когда он в себя придёт. А пока я заберу эту штуку с собой — не хватало ещё, чтобы ты по незнанию поубивал всех в Академии.

Гроссмейстер пробормотал что-то, дерево окуталось едва заметным светлым мерцанием, и только после этого он осторожно подобрал с пола посох.

— Ваша премудрость, — Тео поднялся, в очередной раз смахнув льющуюся со лба кровь, — а когда я получу такой же посох?

— За незаконные проделки над Галлом тебя посохом отходить надо, а не вручать ценный магический артефакт, — буркнул Адельядо. — Китан, я отведу Оквальда к водникам, а ты продолжай занятия с этими балбесами. Никаких им врачевателей — пусть в таком виде до утра сидят.

Гроссмейстер, поддерживая пошатывающегося мастера Оквальда, вышел из медитативного зала. Мастер Китан уселся на коврик и, как ни в чём ни бывало, сказал:

— Итак, мы остановились на пирамиде силы…

Наставник по медитации смотрел, как адепты, постанывая и морщась от боли во всех частях тела, создают шары силы и строят из них пирамиды — голубые у Тео и бледно-красные у Дилля. И размышлял о том, что лично он, мастер Китан, сумел построить третий слой пирамиды силы только став магистром. Мало того, Китан знал многих, кто даже получив степень архимага, так и не смог преодолеть планку третьего слоя. А два адепта-первогодка уже достигли этой ступени и, если ничего не случится, легко сумеют построить и четвертый уровень пирамиды.

Тут мастер Китан вздохнул. Разве может «ничего не случиться» с двумя одарёнными начинающими магами? Лично он в это не верил.

[1] Лич — мёртвый маг, возвращённый к псевдожизни при помощи некромагии.

Глава 2

* * *

Конклав, как всегда, проходил в главном мироттийском соборе. Этот собор был одним из первых построенных во славу Единого, а потому его воздух, пропитанный древней святостью духа, как нельзя лучше соответствовал вынесению богоугодных решений. Хотя архиепископ Одборгский — глава церкви Единого в Ситгаре, считал, что в воздухе собора сырости из подвалов гораздо больше, чем святости. Видимо по той простой причине, что маги, могущие легко осушить подвалы, в этот собор не вхожи. А сам Единый, несмотря на длительные и многочисленные молитвы монахов, так и не приложил никаких усилий, чтобы влага из реки не попадала в соборные подземелья.

Одборг поёжился — холодная сырость проникала даже сквозь утеплённую сутану. Он мысленно обругал архиепископа Бронкурского — главу мироттийской церкви. Бронкур истово ненавидел магов, сеющих ересь в народных умах, а потому, разумеется, ни за что не согласился бы позвать их на помощь. Но ведь можно было хотя бы протопить, как следует, печи. Так нет же — Бронкур, во всём демонстрировавший свой аскетизм, и здесь отличился.

Одборг снова передёрнул плечами и подумал, как должно быть сейчас хорошо на улице. Там от каждого дуновения весеннего ветерка в воздух взлетают облака лепестков с вишнёвых деревьев, а весеннее солнце ласково греет проснувшуюся после зимней спячки землю. Здесь же, в высоком и полутёмном соборном зале, сыро и холодно. Как в могиле. Однако важность вопроса, который обсуждал Конклав, не позволяла Одборгу покинуть это неуютное помещение. Хотя, мысленно вздохнул архиепископ, от него уже ничего не зависело.

Представители всех шестнадцати стран, составлявших цивилизованный мир, сидели вдоль длинного стола. У торца стола пустовало кресло предстателя[1] Единого — руководителя объединённой церкви архиепископы до сих пор так и не смогли выбрать. Уже три часа один за другим поднимались главы церквей и выражали своё негодование как королём Ситгара, пригревшим на груди государства нечисть, так и Одборгом, который не только потворствовал прихоти неразумного монарха, но и проповедовал о добродетели вампиров.

—…попирая закон человеческий и Божий, — хрипло вещал патриарх[2] из Тилиса. — Никогда такого на моей памяти не было, а я, как вам известно, старейший служитель Единого в Тилисе.

Одобрительные возгласы доносились отовсюду. Одборг, сохраняя каменное выражение лица, тем не менее с отчаянием подумал, что все — и архиепископы, и патриархи, настроены против Ситгара.

— Предлагаю лишить сана архиепископа Одборгского, — вяло махнул рукой старикан и рухнул на стул, явно исчерпав все силы на свою пламенную речь.

Тут же поднялся тилисский архиепископ. Тиагед, наклонившись вперёд и упёршись руками в стол, уставился на Одборга блёклыми старческими глазами.

— Ты! — взвизгнул он. — Как ты посмел ввергнуть в ересь ни в чём не повинный народ? Когда мне донесли, что архиепископ Одборгский пустил в церковь кровососов, я ушам не поверил. Как ты осмелился осквернить храм?

Тиагед орал, как резаный, взвинчивая сам себя. Под конец он предложил лишить Одборга не только сана, но и самой жизни. Столь радикальное наказание, однако, никто из архиепископов не поддержал — возможно, памятуя о том, что и они, не дай Единый, могут оказаться на месте главы ситгарской церкви. Общую точку зрения выразил хозяин храма, архиепископ Бронкурский.

Высокий, худой, с длинной нечёсаной седой бородой, кустистыми бровями и стальным взглядом, одетый в некрашеную холщовую рясу, он являл собой образ настоящего аскета.

— Досточтимый Тиагед, при всём уважении к вам и понимая ваше негодование, тем не менее, вынужден признать, что вы неправы. Нельзя так сурово относиться к Одборгу. Каждый из нас всего лишь слабый человек, и любой может совершить ошибку. Все мы знаем архиепископа, как человека, истово преданного делу Единого — это не могут отрицать даже те, кто сейчас обвинял его во всех грехах.

На лицах глав церквей и многочисленных патриархов отразилось искреннее недоумение. Бронкур, являвшийся знаменем борьбы с нечистью, вдруг заговорил столь примирительно. А Одборг не верил ему — он скорее посадил бы за пазуху гремучего червя, надеясь, что тот не ужалит, нежели доверился бы словам Бронкура. Конечно, не ошибся.

— Уважаемый архиепископ Одборгский, я уверен, пал жертвой низкопробного розыгрыша. Речь идёт, как вы знаете, о том возмутительном случае в королевском дворце Ситгара, когда два кровососа были окрещены, а на них якобы излился свет Единого. На самом деле, это были всего лишь происки магов, которые присутствовали на том торжестве. А уважаемый Одборг — человек искренне религиозный, принял всё за божественное вмешательство.

Перешёптывания и короткие возгласы пронеслись по рядам священнослужителей, но теперь в них уже не было слышно откровенно враждебных выпадов.

— Что же касается посещения нечистью церквей, я вижу лишь одно объяснение: Единый, слава ему во веки вечные, тем самым показывает, настолько силён и могущественен. И что не испепелив нежить, он даёт даже этим существам шанс на исправление. После их смерти, разумеется.

На лицах церковников начали появляться улыбки — вот теперь Бронкур снова стал самим собой.

— И, если вы, достойные избранники Единого, готовы услышать моё скромное мнение, то я бы хотел предложить Одборгу прилюдно отречься от нечестивых замыслов ситгарского короля и заклеймить его вечным проклятьем. Разумеется, после этого мы попросим Одборга быть нашим карающим мечом в борьбе с кровососами и с радостью предоставим силы наших лучших братьев для умерщвления вампиров — этих демонских исчадий, этих исконных врагов человеческих, этой нежити… — Бронкур даже задохнулся от избытка чувств. — И первым делом, светлейший Одборг, вам надлежит всенародно умертвить того вампира, которого пригрела ваша Академия магии. Эти академии и без того рассадник ереси, но ситгарская просто превзошла всех. Думаю, с этого момента мы начнём решительное наступление на магов всех мастей — как организованных в гильдии, так и прочих мелких, которые шастают по городам и весям, сея смуту в умах нашей паствы. Ибо магия есть противопоставление человека Богу, а за такое полагается, сами знаете, очищающий костёр.

Церковники разразились приветственными криками и рукоплесканиями. Бронкур выпрямился и поднял руку, призывая к тишине.

— Но мы ещё не услышали достойного Одборга.

Взгляды присутствующих обратились на единственного представителя Ситгара на Конклаве — Одборг не взял на этот Конклав патриарха, не верившего в благочестие вампиров, а потому сейчас чувствовал себя страшно одиноким. И хотя он понимал всю бессмысленность борьбы с этой упёртой компанией, сдаваться он не собирался.

— Мой ответ — нет. Я — верный слуга Единого, и доведись мне начать всё сначала, я поступил бы также. Единый лично дал понять, что вампиры — желанные его дети, как и все люди. Вампиры — не нежить, они отличаются от людей лишь торчащими клыками и глазами, как у кошки. Они хорошо видят в темноте, выносливы, сильны и долго живут. Но расплачиваются за это тем, что дети у них рождаются крайне редко. И все эти басни про то, что укушенный вампиром превращается в кровососа — полная ерунда.

— Хватит! — грохнул кулаком по столешнице Бронкур. — Ты переходишь всякие границы в своём заблуждении. Умолкни!

Сурово сдвинув брови, Бронкур посверлил взглядом ослушника. Сидящие рядом с Одборгом архиепископы Гридеха и Эштигера поднялись и демонстративно пересели. Даже секретарь, записывавший происходящее, и тот отодвинулся в сторону, словно стараясь показать, что он не имеет отношения к архиепископу.

— Я не умолкну, — Одборг поднялся. — Вы не хуже меня знаете, почему Юловар послал помощь вампирскому клану. Хиваши — вот кто наши исконные враги. Они овладели тайнами некромагии, и теперь поднятые ими мертвецы не бросаются на любое живое существо, а послушно исполняют волю хозяев. Вампиры противостоят попыткам хивашских шаманов проникнуть в Запретный предел, но их с каждой атакой становится всё меньше. Ваши государства находятся далеко от хивашских границ, а Ситгар — рядом. И если падёт Ситгар, следующими будете вы. Вспомните Величайшую битву — тогда некромагам противостояла могущественная империя. И сейчас наши государства — осколки этой империи, смогут уничтожить некромагическую заразу только в одном случае — объединившись. Вот где истинная угроза всему живому.

Одборг вгляделся в лица присутствующих и вздохнул. Всё бесполезно: ни архиепископы, ни, тем более, дряхлые умом патриархи не желают его услышать. С таким же успехом он мог бы распинаться перед обитателями коровника. Одборг снял с головы митру[3] и аккуратно поставил её на стол.

— Вспомните мои слова, когда орды поднятых мертвецов затопят города цивилизованного мира. Вечером я возвращаюсь в Ситгар. Если пожелаете вручить через меня королю Юловару указ об интердикте, я буду в таверне «Крест и череп».

Не поклонившись, он вышел с высоко поднятой головой. Когда за Одборгом закрылась дверь, один из эштигерских патриархов нерешительно прошамкал:

— Может, он не так уж и неправ? Зомби опасны. Иной раз они даже к нам в Эштигер забредают.

— Мудрейший, — Бронкур повернулся к старику, — вампиры и зомби — одного поля ягоды. И для нас хорошо, что они уничтожают друг друга.

— А если допустить, что Единый — слава ему вечная, не уничтожил вампиров именно потому, что они противостоят хиваши? — нерешительно предположил архиепископ Гергвальда — небольшого герцогства, находившегося на северной границе цивилизованного мира. — Тогда получается, что мы напрасно объявим интердикт…

— Не впадайте в ересь! — сурово оборвал его архиепископ Бронкурский. — Единый поддержит нас в наших благих устремлениях. Вопрос с интердиктом Ситгара — дело решёное. Но для этого необходимо избрать предстателя.

Вопрос об избрании главы Конклава, в общем-то, тоже был делом решёным. Бронкур не сомневался, что собравшиеся единогласно одобрят его кандидатуру. Взор архиепископа слегка затуманился, когда он представил, как возглавит великую войну святых воинов против немногочисленных, но таких дерзких магов.

* * *

— Вашвелич, мне скучно.

Подобная фраза, прозвучавшая из уст десятилетнего пажа, могла вызвать нескончаемые нотации у главного церемониймейстера дворца господина Ригинда. Но поскольку изрёк её здоровенный, как бельевой шкаф, каршарец, Ригинд только покачал головой и безнадёжно махнул рукой.

— Что опять, Гунвальд? — король, которого ничуть не возмутило столь странное обращение, посмотрел на каршарца.

То, как король называет по имени неотёсанного северного варвара, а тот запросто обращается к государю «вашвелич», приводило в тихое бешенство и капитана дворцовой гвардии. Рибрин, уже пятнадцать лет верой и правдой служивший королю, не осмеливался даже в мыслях обратиться к Его Величеству «на ты», а каршарец, появившийся при дворце пару месяцев назад, разговаривает с королём, как с давним приятелем.

Хотя, признавался себе Рибрин, каршарец имел на то некоторое право. Во-первых, как всем известно, северные варвары и подгорные гномы обращаются ко всем «на ты» — хоть к бродяге, хоть к королю. А во-вторых, Гунвальд отчаянно сражался с заговорщиками и едва не погиб. И в-третьих, ко всему прочему, Гунвальд фехтовал лучше всех, кого Рибрин знал, а отличных фехтовальщиков капитан знал немало. Поэтому Рибрин, искренне преданный короне, хоть и скрежетал зубами при виде такой непочтительности, но за жизнь короля в присутствии каршарца был спокоен.

Гунвальд расправил плечищи, звякнув при этом заговорёнными бронзовыми нашлёпками на кожаной куртке.

— Дык это… чего мне делать-то? Я уже с утра без дела топчусь в приёмной. Эдак у меня ноги по колени в живот войдут. Можно, я пойду во двор?

Церемониймейстер вновь неодобрительно покачал головой, а капитан Рибрин только руками развёл — он уже отчаялся приучить каршарца к строгой дисциплине.

— И что ты там собираешься делать? — с любопытством спросил король.

— Ну, может, найду какого-нибудь придворного хлыща, который оскорбит меня, — с надеждой произнёс Гунвальд.

Юловар не выдержал и рассмеялся. Капитан Рибрин тоже не удержался от усмешки — как же, найдёт он. Уже через неделю пребывания Гунвальда в королевском дворце, от него, как от чумы, шарахались все — начиная от поваров и заканчивая завзятыми придворными забияками. Потому что у всех был свеж в памяти случай, когда граф Тэльмо решил высмеять неуклюжие манеры каршарца, за что немедленно поплатился дыркой в груди и сломанной челюстью. А ведь граф Тэльмо был одним из самых успешных дуэлянтов.

— Ну, хорошо, раз ты так хочешь подраться, я сам выйду с тобой в паре, — сказал, поднимаясь, Юловар. — Рибрин, приготовьте тренировочные доспехи и оружие.

— Да ну, что с тобой возиться, — непочтительно махнул рукой Гунвальд. — Бить короля по-настоящему нельзя. Эх, сюда бы парочку вампиров — вот кто умеет махать мечами.

Капитан Рибрин опять поморщился. Да уж, вампиры, действительно, мастерски фехтовали, в чём он и его гвардейцы убеждались во время каждого тренировочного поединка. Но после покушения на короля вампиров при дворе не осталось — Орхам, их мастер, предательски убит, те, кто продался покойному Фрадбургу, сбежали, а единственная оставшаяся в живых вампирша уехала к восточным границам Ситгара в роли личной посланницы короля.

— Экий ты привередливый, — хмыкнул Юловар. — Хорошо, я разрешаю тебе сражаться со мной в полную силу. А то, чувствую, начинаю потихоньку ржаветь от всех этих государственных дел.

— О, это другое дело! — оживился Гунвальд. — Только ты это… врачевателей сразу с собой возьми. Ну, чтоб потом долго их не ждать.

Такая забота со стороны варвара вызвала новую улыбку короля. Однако к вящему огорчению Гунвальда поединку не было суждено состояться. В дверях появился камердинер и хорошо поставленным голосом доложил:

— Ваше Величество, гроссмейстер Адельядо и прокуратор Венген испрашивают вашего соизволения на аудиенцию.

Король вздохнул и уселся обратно в кресло с высокой спинкой.

— Соизволяю, чего уж… — и посмотрел на командира дворцовой гвардии. — Рибрин, выдели людей для тренировочного поединка с господином Гунвальдом. Гунвальд, тренировочного поединка, ты понял? Нечего калечить моих гвардейцев.

Каршарец поморщился и согласился.

— Ладно. Рибрин, давай сразу пятерых. Хоть разомнусь немного.

Капитан не осмелился нарушить прямой приказ короля, велел Гунвальду следовать за ним, по пути решая вопрос, где раздобыть ещё каршарцев, которые могли бы служить неугомонному Гунвальду тренажёрами для избиения. Но северные варвары — товар редкий, и просто так их не найти — разве что отправить вербовщика прямиком в Каршар. Рибрин уже даже был согласен на присутствие вампиров во дворце — пусть бы каршарец и клыкастые дубасили друг друга… но раздобыть вампира было задачей ещё более сложной. За неимением других достойных соперников, Рибрину приходилось выделять собственных гвардейцев, которые после поединков с Гунвальдом неделями залечивали ушибы и переломы.

А Юловар, отпустив церемониймейстера, дождался пока в кабинет не войдут первый маг и прокуратор, после чего сказал:

— Ильминг, установи полог.

Деревянная панель, которую несведущий человек не отличил бы от других, отъехала в сторону, и в кабинете появился королевский магохранитель. Невысокий, сухонький Ильминг, коротко кивнув вошедшим, принялся сооружать полог тишины. Когда магохранитель закончил, гроссмейстер Адельядо сразу же приступил к делу:

— Ваше Величество, Конклав принял указ об интердикте Ситгара. Одборга лишили архиепископства, но, по счастью, не осмелились лишить жизни.

Зная о вечных размолвках гроссмейстера и архиепископа, король удивлённо выгнул бровь.

— По счастью? Я думал, гроссмейстер, вы с Одборгом терпеть друг друга не можете.

— Одборг — мой идейный противник, — с достоинством ответил маг, — но я его уважаю и ценю. И, по большому счёту, готов порвать весь Конклав за него. Поэтому этим церковникам, возглавляемым Бронкуром, можно сказать, повезло, что они не решились покуситься на жизнь Одборга.

Король удивлённо подумал, что, должно быть, небо скоро рухнет на землю — гроссмейстер не просто защищает архиепископа, но и готов вступить за него в драку. Чудеса да и только.

— Господин Венген, — Юловар посмотрел на прокуратора, — чувствую, вы тоже прибыли с недобрыми новостями.

Высокий, сутулый и молчаливый Венген — полная противоположность покойному Крюэлю, развернул свиток. Гроссмейстер Адельядо, перенёсший на Венгена свою нелюбовь к его предшественнику, не удержался от усмешки:

— У него целый список неприятностей.

— Именно так, — на лошадином лице Венгена не дрогнул ни один мускул. — Во-первых, среди кланов опять зреет заговор.

— Господин прокуратор, это не новость, — хмыкнул Адельядо. — Скажи вы, что кланы не устраивают никаких заговоров, вот это было бы удивительно.

— На сей раз заговор не касается прямого устранения Его Величества или захвата трона Ситгара, — не обращая внимания на едкий тон мага, сказал Венген. — Всё гораздо опаснее. К главам кланов Мантикоры и Жёлтой Ласки тайно приезжали эмиссары из Тилиса. В результате этих переговоров, как мне стало известно, эти два клана готовы отказать короне в военной помощи в случае войны Тилиса против нас. Повод всё тот же — отказ Вашего Величества в женитьбе на принцессе Лорне.

— Я думал, этот вопрос уже закрыт, — нахмурился король. — Все кланы подписали изменения в Скрижаль.

— Я тоже так думал. Но у тилисцев нашлись крючкотворы, обнаружившие лазейку, которую мы проглядели. Дело в том, что в Скрижаль было внесено два изменения: об упразднении клана Сокола в Ситгаре и передаче его земель прочим кланам, и пункт об отказе сочетаться браком с представителем императорской династии.

— Я это знаю, — нетерпеливо сказал Юловар. — В чём загвоздка?

— Первым было внесено изменение об отказе в браке, — меланхолично пояснил прокуратор. — Его должны были подписать все тринадцать кланов, в том числе и клан Сокола. Клан Сокола изменение в Скрижаль не подписал, значит, оно недействительно. Если бы в Скрижали вначале шла запись о ликвидации клана Сокола, всё было бы законно. А так…

Гроссмейстер Адельядо, хмуро слушавший прокуратора, прошипел какое-то ругательство. Король вскочил на ноги и грохнул кулаком по столу.

— Демоны! Почему мы раньше этого не увидели?!!

— Потому что кое-кто поспешил услать Луавиля с важным заданием, — буркнул Адельядо. — Луавиль непременно обнаружил бы эту нестыковку. Да, что теперь говорить.

— Мантикора и Ласка. Это около шести тысяч мечей. Кто ещё?

— Клан Василиска, разумеется, — пожал плечами Венген. — Он граничит с Тилисом. И ещё клан Кровавой выдры — к герцогу Баморру едет тайный посланник из Миротии. Поскольку в Миротии на троне сидит Ниал из мироттийской Кровавой выдры, думаю, Баморр прислушается к нему.

— Ещё восемь тысяч долой, — мрачно сказал Юловар.

— Не долой, а в плюс к нашим врагам, — поправил короля гроссмейстер. — Ваше Величество, вашим генералам придётся пересмотреть планы защиты.

— Моим генералам вскоре некем будет командовать, — поморщился Юловар. — Венген, что ещё есть в твоём списке?

— За последний месяц в Тирогисе обнаружено и уничтожено более сорока одержимых. Они маскировались в основном под крестьян и ремесленников. Один притворялся курьером королевской службы и двое изображали дворян. Сколько ещё одержимых гуляет по столице — не знаю. Я устраняю последствия, но причины такой активности хивашских шпионов обнаружить не могу.

Против обыкновения Адельядо воздержался от едкого замечания в адрес прокуратора. Маг озабоченно почесал бороду и сказал:

— Надо бы усилить стражу у ворот — пусть досматривают и допрашивают каждого входящего в Тирогис. Я выделю магов в помощь городской страже.

— Караулы на воротах уже усилены, — мрачно проговорил Венген. — Но шестеро из пойманных одержимых проникли вплавь по реке. Лучше бы вы, ваша премудрость, выделили магов для патрулирования набережных — ваши подопечные скорее обнаружат бездушных, нежели простые солдаты.

Адельядо поморщился — он бы и рад отправить в патруль магов, да только где набрать тех, кто сумеет отличить бездушного от обычного человека? Таких в Академии было всего около двадцати.

— Я подумаю, что можно сделать, — кивнул он, — и свяжусь с вами. Если у вас всё, то я, с разрешения Его Величества, пожалуй, пойду.

— Да, я почти закончил. Последнее: ни сбежавших вампиров, ни мастера Гвинарда мои люди так и не нашли. Скорее всего предатели уже покинули Тирогис, но никаких следов их вне столицы обнаружить не удалось.

— Понятно, — поморщился король. — Спасибо, господа, вы свободны.

Когда гроссмейстер и прокуратор ушли, Юловар остановился перед картой. После недолгого раздумья, он зачеркнул четыре провинции, мрачно поглядел на получившуюся картину и велел камердинеру послать курьеров к маршалам Гернельму и Брунри.

[1] Предстатель Единого — избранный всеми архиепископами глава Конклава.

[2] Патриарх — старейший по возрасту монах в церкви Единого. Он не имеет права управления церковным имуществом, однако к мнению патриарха прислушиваются при решении любых важных вопросов. Если кандидат на это звание не один, а точный возраст неизвестен, то патриархов в государстве может быть несколько.

[3] Митра — головной убор архиепископа, право носить его имеют только главы церквей Единого.

Глава 3

* * *

— Ты, что, пыль собрался выбивать? Левую руку дальше, ещё дальше… За хватом смотри! Бью. У тебя есть запасные большие пальцы? Тогда почему не убрал? После такого блока ты с культями останешься после первой же атаки.

Дилль поспешно перехватил посох и блокировал рубящий удар Оквальда. Да, мастер прав — скользни лезвие настоящего, а не тупого тренировочного меча вдоль шеста, и он остался бы без большого пальца. А большой палец — вещь крайне необходимая для любого разумного человека. Сейчас эта вещь ощутимо болела от удара железякой.

— Хорошо. Теперь проникающий удар. Куда?!! Куда ты отбиваешь, болван? От себя наружу и при этом вторым концом посоха наносишь встречный удар. Так. Теперь связка «голова-грудь-живот»…

Тео, с завистью наблюдавший за тренировкой, изнывал от безделья. Ему, в отличие от Дилля, не посчастливилось получить настоящий посох, а потому он был вынужден довольствоваться обычной деревяшкой, которой в принципе невозможно отвести магический удар. А мастер Оквальд то и дело перемежал физические удары магическими.

— Теперь малый воздушный сгусток. Внимание… Бью!

Дилль сосредоточенно повёл посохом, промахнулся мимо неспешно летящего сгустка магии и получил удар в живот.

— Буэ, — выдавил он из себя, падая на пол гимнастического зала.

— Да-а, — скептически скривившись, сказал Оквальд, — такими темпами ты освоишь защиту посохом не раньше, чем через сотню лет. Ты сейчас что делал?

— Пытался отвести сгусток в сторону, — с трудом восстановил дыхание Дилль. — Только он почему-то не захотел отводиться.

— Посох — часть тебя. Сила, которую ты формируешь, должна в случае защиты находиться на кончике посоха. Ты должен сделать, своего рода «подушку», при помощи которой и отводится в сторону вражеское заклятье. А ты, судя по всему, не сумел распределить энергию дальше середины. Прими посох, как часть себя, и всё должно получиться. Вставай, пробуем ещё раз.

После повторного удара Дилль отдыхал минут пять. После третьего он валялся вдвое больше. Мастер Оквальд, чтобы не терять понапрасну времени, оставил Дилля в покое и переключился на Тео.

— Давай, воин сумерек, покажи, что ты умеешь.

Тео, разумеется, постарался показать, хотя шест не то оружие, к которому он привык. Мастер Оквальд сначала атаковал неспешно, затем начал ускоряться. Через три минуты Тео, получив не менее десятка чувствительных ударов по плечам, рукам и груди, совершенно отчаявшись, поставил магическую защиту. Оквальд в запале нанёс ещё несколько не достигших цели ударов и остановился. Маг рукой потрогал невидимую поверхность щита вампира и покачал головой.

— Удобная штука. И долго ты можешь его держать?

— Пока энергии хватит, — ответил Тео и, поколебавшись, добавил: — Или если заклинание не сорвётся. Так со мной бывает.

— Угу, — задумчиво изрёк Оквальд, безрезультатно потыкав мечом в сторону вампира. — Занятно, занятно. А если так?

Маленький энергетический шар, созданный наставником, беспрепятственно прошёл защиту и взорвался, ударившись о руку Тео.

— Вау-у! — взвыл вампир, тряся ушибленными пальцами. — Можно было и предупредить.

— Всё ясно — твой щит задерживает только овеществлённые предметы. С магией он не справляется от слова «совсем».

— Если бы вы спросили, наставник, я бы и сам об этом сказал, — прорычал Тео, сжимая и разжимая пальцы.

— Настоящий экспериментатор не должен полагаться на слова, — нравоучительно заявил Оквальд и повернулся к Диллю. — Хватит валяться, поднимайся и сделай магический щит. Нет, посох пока оставь в покое. Сейчас я буду тебя проверять.

Проверка показала, что щит Дилля легко выдерживает малые и средние боевые заклинания. Высокоэнергетические заклятья мастер Оквальд пока решил не пробовать. И не успел Дилль облегчённо вздохнуть, услышав об этом, как последовала новая вводная команда:

— Так, ну-ка оба встали. Поближе друг к другу. Теперь каждый из вас создаёт свою защиту и держит её изо всех сил. Потому что сейчас я буду над вами зверствовать.

«Зверствование» выглядело впечатляюще. Мастер Оквальд отбросил в сторону тренировочный меч и словно ниоткуда достал посох. Тот самый, которым он недавно в медитативном зале устроил побоище. Крутанув посох, он для начала нанёс несколько ударов, которые были остановлены щитом Тео. Затем Оквальд начал применять вместе с обычными ударами магию.

Вспышки яркого света, гулкие хлопки, ледяные брызги — вот и всё, чего добился он своими магическими атаками. Тогда мастер Оквальд попытался атаковать из астрала, но Дилль был готов — уроки старика Иггера не прошли даром. Он лишь почувствовал небольшое давление, которое тут же пропало. А вот Тео оказался беззащитен перед ментальной атакой, и его щит немедленно пропал. Довольный, как кот, объевшийся украденной сметаны, мастер Оквальд коснулся кончиком посоха груди Дилля и сказал:

— Ну вот, теперь ты убит.

Он снял с вампира оковы разума и удивлённо покачал головой.

— Знаете, из вас получилась отличная боевая связка. Вы сможете защищать друг друга от мечей, стрел, копий и ударов магии. Таких связок, между прочим, уже давно нет. А если поставить рядом пару-тройку арбалетчиков, к вам вообще никто подобраться не сумеет. Но я вижу несколько неприятных моментов.

— Каких? — живо спросил Дилль, которого очень воодушевила перспектива абсолютной защиты.

— Тео не может защитить себя от астральной атаки. Это раз. И ваша защита не позволит вам атаковать — это два. То есть, ни ударить мечом, ни атаковать огнём противника вы не сможете. А это означает, что вам придётся осваивать новую степень защиты.

— Надо — освоим, — бодро сказал Тео.

— С магическим щитом всё ясно — мастер Иггер подскажет Диллю, как создавать полупрозрачный полог. А вот как быть с тобой, ума не приложу. Твой щит — нечто особенное и, боюсь, никто из наших мастеров тебе не помощник. Разве что Гвинард мог бы что-то придумать. Или сам гроссмейстер, если найдёт на тебя время. Ладно, щитами займёмся в следующий раз, а пока вернёмся к посоху. Тео, отдыхай. Дилль — к бою!

Столь громкий призыв закончился прежним плачевным результатом — Дилль вновь не сумел отвести магическую атаку Оквальда и, получив очередной магический пинок в живот, свалился на пол.

— Да ну его к псам, этот посох! — в сердцах воскликнул он, отшвыривая коричневую деревяшку.

— Можно мне? — спросил Тео и, не дожидаясь разрешения, потянулся к посоху.

Едва он прикоснулся к дереву, как его шибануло. Тео вскрикнул и затряс рукой.

— Ты глупый? — невозмутимо спросил мастер Оквальд. — Разве можно лезть к чужому магическому посоху без разрешения хозяина?

— Но ведь гроссмейстер его брал, — возразил Тео.

— На то он и гроссмейстер, чтобы уметь то, что другим не под силу. И, если ты заметил, он прежде накладывал особый защитный слой, который, опять же, умеют создавать только друиды.

— А причём тут друиды? — полюбопытствовал Дилль.

— Как это причём? — удивился Оквальд. — А кто, по-твоему, сделал этот посох?

— Кто?

— Похоже, я отбил у тебя остатки разума, — проворчал Оквальд. — Друиды и сделали по просьбе гроссмейстера. Специально для тебя, между прочим. Уж не знаю, чего им наобещал Адельядо, но они согласились создать этот мощный артефакт.

— О-о, — поражённо протянул Дилль, глядя на невзрачный коричневый посох — тот совершенно не походил на мощный артефакт. И даже на обычный артефакт не походил — так, всего лишь гладкая коричневая деревяшка.

Тео громко и протяжно вздохнул.

— Я бы тоже не отказался от такого.

— Для начала тебе нужно выдернуть из пасти дракона обломок хивашского посоха, — усмехнулся Оквальд.

— Вы хотите сказать, что вот это утолщение в середине…

Дилль не договорил. Мастер Оквальд кивнул.

— Именно. Этот посох сделан из ветви священной лиственницы, а внутри у него тот самый обломок, который ты притащил из Неонина. Гроссмейстер отослал его в друидские леса два месяца назад. Не знаю, каким образом друиды сумели уменьшить обломок и совместить несовместимое. Друидская магия особенная, и нам практически неизвестна.

Дилль поднял посох и провёл рукой по гладкой коричневой древесине.

— Гвинард говорил, что обломок хивашского посоха был настроен именно на меня. У меня даже некромаговское заклинание получилось, хотя и не знаю, как именно.

— Гроссмейстер знает это. Недаром же во время инициации он заставил меня надеть медальон с биозащитой, — заметив недоумённый взгляд адептов, Оквальд пояснил: — Биомагия очень развита у хивашских шаманов. Именно она лежит в основе некромагии. В Академии земельщики и водники практикуют биомагию для восстановления жизнедеятельности человека. Да и друиды тоже, только по-своему. А хиваши предпочитают использовать её для уничтожения. Так что, теперь в этом посохе спаяны все виды магий. Лечить ты своим посохом вряд ли сможешь, а вот превратить в кусок гнили — запросто.

— Как Леклера?

— Угу. Только гораздо быстрее. Ведь посох — это инструмент для концентрации силы мага.

— Осталось научиться управлять им, — Дилль сжал коричневое дерево, и посох отозвался слабым подрагиванием.

— Научишься, — пообещал мастер Оквальд. — А когда научишься, я тебе голову оторву, если без моего разрешения попробуешь его использовать в стенах Академии.

— Вот был бы у меня свой посох, — в никуда заявил Тео, — я бы использовал его только с вашего разрешения.

— Вот же настырный! — возмутился мастер Оквальд. — Хватит клянчить, как базарный попрошайка! Едет твой посох. Гроссмейстер два заказал, просто этот первым прибыл. И нечего показывать свою зубастую улыбку — когда будем инициировать твой посох, ты у меня получишь по полной программе.

* * *

Гроссмейстер Адельядо расхаживал по своему огромному кабинету, в задумчивости теребя длинную бороду. Периодически он подходил к столу и в тысячный раз перечитывал текст. При этом гроссмейстер — опять же в тысячный раз, ругал покойного Генетта.

Пророчество, которое написал бывший мастер-маг, впоследствии ставший монахом и признанный церковью святым, было длинным и двусмысленным. Однозначно понять Адельядо не мог. Сплошные вилки[1] и недомолвки.

Раньше Адельядо не интересовался ни пророчествами, ни техникой их расшифровки, потому что предсказания — штука далёкая от точного расчёта и разумному объяснению не поддающаяся. Однако вот уже два месяца он вынужден заниматься этой ерундой только потому, что умерший ещё до его рождения Генетт предсказал гибель Ситгара в случае исполнения неких условий.

Гроссмейстер поморщился, вспомнив, что он и сам оказался причастным к созданию этих условий — ведь именно он объяснил Диллю заклинание кровавого салюта. А адепт, едва занявшийся изучением магии, безукоризненно выполнил сложное заклинание, дав начало исполнению пророчества. Адельядо вновь склонился над бумагой, вглядываясь в буквы, словно видел их впервые.

«Когда произойдёт то, что недавно было невозможным, грядёт начало конца мира.»

— Проклятье на прах этого Генетта! — сердито прошипел гроссмейстер. — Это же надо было так завернуть — начало конца мира. А что такого невозможного произошло? Да ведь под это можно подвести любое событие — даже рождение телёнка с двумя головами.

«Год, когда золотой свет изольётся на короля, а для королевы в небе воспылает кровавый дракон, будет годом великих смертей.»

— Вот тут всё понятно. Золотой свет, которым Единый благословил королевскую чету, и заклинание кровавого салюта в исполнении Дилля.

«Кланы встанут против кланов, брат пойдёт на брата, церковь расколется, а Единый будет бессилен остановить всеобщую войну. Смерть пройдёт по землям цивилизованного мира, а пристанищем её будет Ситгар, который исчезнет, как государство. Магия будет бессильна остановить смерть, ибо смерть поселится в магии.»

— Ну, допустим, здесь тоже всё понятно, хотя и весьма неприятно. Интердикт, который нам уже объявили. И вторжение, которое готовится под предводительством Тилиса и Мироттии. Но что, демоны его побери, Генетт подразумевал под смертью, поселившейся в магии?

«Остановить войну, в которой не будет победителей, можно лишь взрастив кровавого дракона, который, принеся смерти обильную жертву, остановит её шествие. Не изведав крови, дракон не сумеет взлететь, не пожертвовав собой — не сумеет отыскать путь к спасению, не пожертвовав другими — не сможет остановить войну. Запретный предел станет ключом к спасению мира, если кровавый дракон, добровольно пройдя все испытания, выживет. Иначе, конец всему.»

— Где выживет? — заорал на бессловесную бумагу гроссмейстер. — Где этот клятый дракон должен выжить, я спрашиваю? В войне или в Запретном пределе? Как он выживет, если он должен пожертвовать собой? И как он должен спасать людей, жертвуя ими? «Принеся смерти обильную жертву, остановит её» — то есть, этот дракон должен убить всех, чтобы некому было больше умирать? Так, что ли? И что за ключ спрятан в Запретном пределе? Ух, не умер бы Генетт, я бы его собственными руками придушил! Неужели нельзя было написать просто и понятно? Так мол и так, иди туда, принеси то-то, на выходе получится вот это.

Гроссмейстер посмотрел на приписку, которая гласила, что кровавый дракон не должен знать этого пророчества, иначе сам станет причиной гибели мира. Тут Адельядо в очередной раз выругался и забегал по кабинету.

Немного успокоившись, он вновь и вновь начал прокручивать в голове то, что обдумывал уже много раз. Он предположил, что адепт Диллитон и есть кровавый дракон из пророчества, и Одборг согласился с ним. У Дилля имеется драконья магия — уже только поэтому можно считать, что предположение справедливо. Драконьей магией когда-то обладал ещё один человек — Адогорд, но он исчез уже много столетий назад. Опять же, это именно Дилль состряпал салют, который был одним из условий воплощения пророчества. Поскольку других кандидатур всё равно не было, гроссмейстер решил считать, что кровавого дракона он определил верно.

И, если так, то первой задачей было «изведать крови». Но сколько именно Дилль должен пролить крови врагов, чтобы первое условие считалось исполненным? Или он должен пролить собственную кровь? Вообще-то, наставники Дилля в Академии — особенно старик Иггер, уже не раз заставили Дилля пролить эту драгоценную жидкость, так что вполне вероятно, первое условие выполнено. Если же Генетт подразумевал, что Дилль должен закалиться в боях, то за этим дело не станет — вот-вот несколько государств объявят Ситгару войну. И все маги, могущие принести пользу ситгарской армии, будут призваны на передовую.

В остальном гроссмейстер блуждал, как в тумане. Пожертвования собой и другими не вписывались в общую картину, да и, честно говоря, Адельядо не понимал смысла этих условий. Единственное, что было выполнено наверняка, так это условие, сказанное в приписке — о пророчестве не знал не то что предполагаемый кровавый дракон, но и вообще никто. Кроме самого Адельядо и архиепископа… уже бывшего архиепископа Одборгского.

— Скорее бы он приехал, — раздражённо сказал маг. — Ведь говорил я Одборгу, чтобы он отдал мне записи Генетта — вдруг в других пророчествах мы найдём что-нибудь полезное. Так нет — это святая ценность.

Раздался стук в дверь. Гроссмейстер закрыл лист с переписанным пророчеством тяжёлым фолиантом и крикнул «входите». В кабинет вошёл магистр Марзан и с лёгким поклоном доложил:

— Мастер, срочный сеанс связи с Мироттией. Сам гроссмейстер Вуднарт просит вас о разговоре.

Адельядо вышел вслед за Марзаном, по пути размышляя, с чего это вдруг старик Вуднарт решил использовать дорогостоящий и трудоёмкий канал связи. Маги дальней связи после каждого сеанса по несколько дней приходили в себя, и без крайней необходимости никто не пользовался этим способом. Возможно, что-то случилось с Эрстаном, которого Адельядо отослал в мироттийскую Академию для обучения и обмена опытом.

В комнате дальней связи сидел архимаг Ристр, державший руки на огромном кристалле голубого кварца. Адельядо приложил ладони к камню и почувствовал присутствие Вуднарта.

— Здорово, старина! — мысленно поприветствовал он коллегу. — Что у тебя случилось?

— Не у меня, а у тебя, — раздался в голове Адельядо ворчливый голос мироттийского гроссмейстера. — Ты ведь уже знаешь, что Ситгару объявили интердикт?

— Да.

— И что Бронкура Конклав выбрал предстателем?

— Я подозревал, что этим Конклав и закончится.

— Тогда ты должен понимать, что сейчас творит Бронкур. Он брызжет слюной, призывая народ к святому походу на Ситгар, который якшается с вампирами.

— Да пусть он захлебнётся своей желчью, мне-то что?

— А то, что вчера король Ниал встречался с герцогом Роони из Тилиса. Думаю, ты догадываешься, о чём они могли говорить. Согласно имперской Скрижали, Юловар преступил закон — это отличный повод для якобы справедливого нападения на Ситгар. Не пройдёт и месяца, как Мироттия, Тилис, Эштигер, Гридех, Беатия и Мессантия сообща двинут свои полки на вас. К ним примкнут разные мелкие герцогства. Добавь сюда ещё и вопли Бронкура о покровительстве вампирам, и ты получишь полную картину. Против Ситгара выступит объединённая армия нескольких государств, а также все церкви, подстрекаемые Бронкуром. Вам не выстоять.

— Я это знаю, — хладнокровно ответил Адельядо. — Добавь сюда ещё несколько ситгарских кланов, которые в лучшем случае не пришлют помощь, а в худшем — поднимут свои войска против Юловара. Не пойму только, для чего ты мне это говоришь.

— Ади, — усталым голосом сказал мироттийский гроссмейстер, — уезжай, пока есть возможность. Забери с собой самых лучших и уезжай из Ситгара. Я приму тебя и обеспечу всем необходимым. Не забывай, только мы — последние осколки древней силы, можем спасти магию от полного исчезновения

— Спасибо, Вуд, — криво усмехнулся Адельядо. — Только ответь мне, уехал бы ты на моём месте?

Последовало долгое молчание, говорившее лучше всяких слов.

— Вот и я не могу бросить ни Академию, ни своих магов.

— Тогда вели хотя бы Эрстану остаться здесь. Он как с цепи сорвался, узнав об интердикте. Он же просто погибнет, когда…

— Вот что, Вуд, — после непродолжительного молчания ответил Адельядо. — Передай Эрстану, что он не обязан возвращаться. Пусть поступает так, как велит его совесть.

— Тьфу! Да я уверен, он тут же помчится в конюшню, чтобы уехать. Прикажи ему остаться. Он настолько овладел заклинаниями Руадо, что даже мои лучшие ученики не смогли повторить его опытов. Ади, Эрстан — не боевой маг и не должен бездарно умереть на каком-нибудь поле боя. Магия должна жить и развиваться.

— Пусть он поступает так, как сочтёт нужным, — повторил Адельядо. — А магия… ты не хуже меня понимаешь, что нам всем приходит конец. И даже если воспитанники Академий не перебьют друг друга в войне королей, то после за дело возьмётся Бронкур. А его мечта — искоренить даже память о магах. Так что, терять мне по большому счёту, нечего. Годом раньше, годом позже, но придётся умирать. Спасибо тебе, старый друг и… прощай!

Гроссмейстер Вуднарт ничего не ответил. Голубой кварц помутнел, архимаг Ристр опустил руки и бессильно уронил голову на стол. Адельядо вышел из комнаты связи, убедился, что Марзан уже позвал врачевателей для связиста, и отправился в покои старика Иггера.

[1] Пророческая вилка — несколько вариантов развития событий в узловой точке. Чем больше в пророчестве вилок, тем меньше определённость.

Глава 4

* * *

Согвин недовольно пробурчал что-то нелестное о высших магах, которым делать нечего, кроме как шляться по нижнему этажу Академии и отвлекать от работы занятых людей. Другому мастера-маги не преминули бы сделать замечание в виде пары-тройки шоковых заклинаний, но Согвин был вольнонаёмным, а к магии никакого отношения не имел. К тому же, они действительно отвлекали его от охоты на слиззов.

Дилль наблюдал собрание высших магов уже раз, наверное, в двадцатый. Мастер Стефан, мастер Ингвар и мастер Леонард повадились ходить в сборник и требовать от Дилля, чтобы он выполнял их приказы. А приказы у них были один чуднее другого — сначала мастера хотели получить для экспериментов живого муара. Когда он объяснил, что муар попросту умрёт, едва попав на запретную территорию, они начали приставать к Диллю, чтобы он проводил различные опыты над муарами и тщательно записывал происходящее. Поскольку любым магам, кроме Дилля, в канализации грозила мучительная смерть, а любопытство мастеров оказалось абсолютно неуёмным, то приходилось ему пару дней в неделю заниматься непонятной ерундой, мучая себя и муаров.

Вот и сегодня мастера заготовили целый список заданий. Полный и розовощёкий мастер Стефан настаивал, что ему необходимо изучить механизм самовосстановления муаров. Мастер Леонард — внешностью напоминавший гроссмейстера Адельядо, только помоложе, тыкал пальцем в список, требуя, чтобы Дилль выяснил подробности усвоения муарами пищи. А мастер Ингвар брюзгливо бурчал о первоочерёдности своей задачи — он желал знать всё о способности муаров видоизменяться. И каждый хотел, чтобы Дилль начал именно с его вопросов.

Дилль клятвенно пообещал каждому из высших магов заняться их проблемами, быстро облачился в водонепроницаемый костюм и с облегчением удалился из зала. Добравшись до края лабиринта, он спустился по новенькой лестнице в тоннель городской канализации и зажёг световой шар. На незаконную магию тут же примчались штук пять муаров, обнаружили, что шар создал признанный мастер и спокойно замерли, ожидая приказаний.

Ещё раз пробежавшись глазами по списку, Дилль понял, что если попытается выполнить хотя бы первую треть заданий, то застрянет в клоаке до самого утра. А утром ему уже нужно быть в покоях мастера Иггера. Да и поспать не мешало бы. Поколебавшись, Дилль спрятал список.

— Ну их к псам! — сообщил он муарам. — Ничего страшного не случится, если сегодня они не узнают ваших страшных тайн. Шестьсот лет не знали — потерпят ещё пару ночей.

Муары промолчали. Дилль выбрал уступ посуше и уселся на него.

— Ну, как у вас идут дела с ремонтом? Теперь материала хватает?

— Всё хорошо, мастер, — ответил самый крупный муар. — Мы восстановили уже шестнадцать стоков, тридцать маленьких галерей и два магистральных тоннеля. Рабочих, которые сгружают камни, мы по вашему распоряжению не трогаем.

Дилль удовлетворённо кивнул. Его Величество после вынужденного путешествия по клоаке верхнего Тирогиса озаботился её состоянием. Причём настолько, что даже распорядился закупать из королевской казны строительный материал и доставлять его туда, где требовался ремонт обветшавшей канализационной сети. При самом активном участии Дилля переговоры между королём и муарами прошли успешно, и теперь магическая нежить вовсю ремонтировала свой подземный дом.

— Много ещё осталось?

— Всё, кроме вышеперечисленного.

В голосе муара Диллю почудилась усмешка. Вообще-то муары — серые шары различной величины, раньше никогда не проявляли эмоций — всё-таки, они были, скорее, отлично сработанными големами, нежели живыми существами. Но мастерство Адогорда — давно ушедшего мага, обладавшего драконьим даром, было столь велико, что Дилль не удивился бы, увидев смеющегося или плачущего муара. Недаром же мастера Академии одолевают его расспросами и всевозможными опытами — им до колик в печёнке хочется узнать, как сумел Адогорд создать столь совершенных созданий.

Сегодня Дилль решительно не был настроен разузнавать секреты муаров. Наверное, сказалась накопленная усталость от непрекращающихся занятий. Он вытянул ноги и откинулся спиной на грязную и заплесневелую стену тоннеля.

— Какой у тебя номер? — спросил он у самого крупного муара.

— Тридцать четвёртый, мастер.

— Ты останься, а остальные пусть занимаются своими делами.

Четвёрка меньших муаров шустро укатилась во тьму, а тридцать четвёртый послушно замер около Дилля.

— Слушай, друг, ответь-ка мне на один вопрос.

Шар качнулся вперёд-назад. Дилль почесал кончик носа, раздумывая, как бы потактичнее сформулировать вопрос, но, так ничего и не придумав, спросил напрямик:

— Вы исправно отвечаете на все мои вопросы. Скажи, вы не боитесь, что в результате маги найдут ваше слабое место и уничтожат вас?

Муар молчал долго.

— Мастер, мы вынуждены отвечать на любые твои вопросы согласно завету первого мастера. Что же касается нашей гибели — да, мы уверены, что именно так когда-нибудь всё и случится.

Дилль отметил, как непроста речь муара. Его уже давно занимал этот вопрос.

— Слушай, тридцать четвёртый, а где вы научились выражаться так… ну, не изысканно, но достаточно сложно? Вы же убиваете любого, кто попадает сюда к вам, значит, научиться человеческой речи от своих жертв не могли.

— Поначалу мы вообще не умели разговаривать. А потом мы научились слушать людей, проходивших мимо стоков в канализацию. Вот так мы освоили вашу речь.

Дилль только головой покрутил. Он, конечно, не специалист и знает о големах только то, что создают их из разных неживых веществ. Но даже ему было известно, что големы если и разговаривают, то односложно, отвечая «да» или «нет». А муары, оказывается, самообучаются. Получается, Адогорд создал почти живых существ. А, может, они и есть живые? Во всяком случае, три высших мага уже охрипли, споря друг с другом по этому поводу.

— Значит, вы уверены, что люди убьют вас, и всё-таки рассказываете мне ваши секреты.

— Мы подчиняемся завету первого мастера, — повторил муар.

— А ты, случайно, не знаешь, почему Адогорд велел вам подчиняться мне? Вернее, любому человеку, который обладает драконьей магией и не применяет её против вас.

Эти сведения муары сообщили Диллю ещё во время первой встречи. Сам же Дилль — как-то так получилось, забыл рассказать об этом высшим магам, которые были уверены, что муары просто не решаются соперничать с носителем драконьей магии, признавая его старшинство.

— Сие нам неведомо, — церемонно сказал муар. — Возможно, первый мастер мог бы дать ответ на этот вопрос.

— Ну, конечно! — усмехнулся Дилль. — Человек, умерший шесть веков назад, разумеется, может ответить на вопрос, если применить некромагию. Вот только я некромагией совсем не владею, да и где тело Адогорда — неизвестно. Так что…

— Первый мастер ушёл, — качнулся взад-вперёд муар, — но, возможно, ты сумеешь найти ответ в том зале, что мы обязаны охранять.

— Зале? — нахмурился Дилль. — А разве вы охраняете не всю канализацию?

— Мы сторожим всю подземную сеть от любого вторжения, — подтвердил муар, — потому что никто не должен приближаться к залу мастера. Маг может проделать это при помощи магии, именно поэтому любая магия в канализации запрещена.

Дилль заинтересованно выпрямился.

— Так. А зачем тогда вы проникаете в лабиринт сборника? Он же не относится к городской клоаке.

— Там часто возникают магические процессы, которые потенциально могут создать угрозу проникновения к охраняемому объекту.

Дилль даже головой помотал — муар высказался так витиевато, что на секунду ему показалось, что перед ним находится не подземная нежить, а наставник Шетерн собственной персоной — преподаватель истории магии тоже любил выражаться заковыристо и непонятно.

— Кроме того, собственно сборник представляет собой постоянную опасность для нашей миссии, поэтому мы периодически проверяем лабиринт Академии, ведь оттуда иногда появляются странные существа. Мы их тоже уничтожаем, — сообщил муар.

Дилль возбуждённо вскочил на ноги.

— Тридцать четвёртый, а если я захочу посетить этот тайный зал?

— Ты волен поступать, как тебе угодно, мастер.

— Сколько туда добираться?

— Шесть тоннелей и два спуска.

Дилль поморщился — шесть тоннелей ещё куда ни шло, а вот два спуска означали, что придётся лезть туда, куда стекаются все отбросы Тирогиса. Но возможность разгадать тайну Адогорда оказалась сильнее.

— Один справишься с моей защитой или нужно позвать твоих братьев?

— По дороге они присоединятся.

— Тогда указывай путь.

Муар легко заскользил по поверхности грязного тоннеля, а Дилль зашлёпал за ним. Пару раз, не предупреждённый муаром, он наступал в невидимые под слоем мутной воды ямы и, конечно, падал. К счастью, на нём был надет отличный непромокаемый костюм, сработанный по приказу гроссмейстера Адельядо магами из водного факультета — с сапог и до самого горла он защищал Дилля от воды и грязи. А вот повязка, или как окрестил её язвительный Согвин, намордник, содержащая заклинание устранениях запахов, водонепроницаемой не была. И потому после второго «купания», когда Дилль макнулся с головой, заклинание перестало работать, а дышать через повязку стало совершенно невозможно. Дилль ругнулся, выбросил повязку, превратившуюся в обычную тряпку, полной грудью вдохнул «ароматы» клоаки и отчаянно закашлялся.

Его экипировку для подземных путешествий завершали очки ночного видения, но Дилль их пока не использовал — он оставил их на тот случай, если погаснет его световой шар. Световой шар исправно освещал мрачные тоннели. Дилль поддерживал своё творение в рабочем режиме и молча радовался тому, насколько выросли его магические способности. Сейчас он брёл вслед за муаром, выискивал глазами дорогу, падал и поднимался — то есть, был занят по уши. И при всём этом между делом поддерживал энергию шара. А ведь всего два месяца назад он не мог удержать сгусток света дольше нескольких минут.

Но главной гордостью Дилля было освоение дополнительных параметров светового заклинания, за что благодарить нужно было, конечно, мастера Иггера. Старичок, в очередной раз взбешённый неловкой манерой Дилля посылать огненные шары в цель, создал маленький колючий комок огня и «прицепил» его к ученику. Если бы, к примеру, Мейс, видел, как Дилль нарезал круги по покоям мастера в бессильных попытках убежать от злобного огненного шарика, он бы со смеху помер. Куда бы Дилль не двигался, комок магии преследовал его, всё время оставаясь на расстоянии вытянутой руки, и с периодичностью раз в полминуты атаковал. Спасся Дилль только тогда, когда сообразил поставить защитную сферу — шарик огня потыкался со всех сторон в невидимый экран, не смог добраться до жертвы и с негромким хлопком взорвался. Вот так Дилль узнал о переменных координатах цели. Сейчас, пользуясь этим знанием, он снабдил своё творение дополнительным параметром, и теперь световой шар постоянно висел над головой Дилля, избавляя его от необходимости беспрестанно корректировать траекторию движения.

Восхищаясь своим новоприобретённым умением, Дилль не заметил, как к нему присоединились ещё несколько муаров и обнаружил это только тогда, когда впереди вскипела вода. Муары устроили короткую схватку с какой-то подземной змеюкой, не пожелавшей уступать дорогу, и её извивающееся длинное бледное тело было разорвано на куски. Тридцать четвёртый, убедившись, что путь свободен, предложил мастеру идти дальше. Мастер милостиво согласился, опасливо косясь на ещё шевелившийся огрызок хвоста змеи.

Больше подобных приключений не было. Процессия перешла на один уровень вниз, где вонючие подземные воды уже не опускались ниже уровня колен Дилля. А затем ещё на один, и теперь Диллю приходилось брести по грудь в ледяной мутной воде. Единственное, что немного его утешало, это отсутствие сильного течения. Но даже так он добрался до цели путешествия уставшим и замёрзшим.

А что до цели он добрался, Дилль понял, когда тоннель неожиданно превратился в огромный и высокий зал. Свет от шара едва освещал потолок, а до дальней стены зала вообще не доставал. На поверхности воды плавало около сотни муаров — они неторопливо перемещались во всех направлениях, сталкивались и разбредались в стороны.

— Что тут за собрание? — удивился Дилль.

— Постоянная охрана, — пояснил тридцать четвёртый. — Остальные патрулируют другие тоннели в ожидании нарушителей.

— Я так понимаю, вы охраняете вход в тайный зал мастера Адогорда?

— Истинно так, — качнулся вперёд-назад сопровождающий.

— Проводи меня к нему, — величаво сказал Дилль.

Но не успел он сделать и пяти шагов, как муары, до этого мгновенья бестолково перемещавшиеся, начали собираться в одном месте. Дилль остановился, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то, от чего лучше держаться подальше. Тридцать четвёртый подкрепил догадку:

— Мастер, сейчас начнётся вторжение, останься здесь.

Кто сюда будет вторгаться? Дилль не мог представить себе безумца, который решится схватиться с сотней муаров. Однако спустя несколько секунд он увидел вторженца воочию.

Лучше бы не видел, честное слово! В воздухе замерцал светлый ореол, из которого в воду вывалилось нечто буро-чёрное, с множеством щупалец и суставчатых лап, покрытых острыми шипами. «Нечто» было несуразным, уродливым и вызывающим брезгливость, граничащую с отвращением. Дилль с первого взгляда понял, что эта тварь не имеет никакого права на существование — во всяком случае, существование рядом с ним. Муары, без сомнения, придерживались подобной точки зрения и немедленно атаковали монстра. Тот пронзительно завизжал, расшвырял кинувшихся к нему муаров в разные стороны и кинулся к ближайшему выходу из зала. Разумеется, именно к тому, где стоял Дилль.

Муары гроздьями повисли на неведомом существе и рвали его на запчасти. Монстр яростно молотил щупальцами, сбивая с себя муаров, но они бесстрашно прыгали на него, напоминая свору собак, атакующих медведя. Дилль отметил, что муары, которых существо ударило, оставались плавать на поверхности воды и не двигались, то ли мёртвые, то ли оглушённые. Возможно, щупальца ядовиты… Монстр замедлился, но всё же продолжал рваться к выходу, видимо, надеясь скрыться от настырных нападающих.

Дилль, чувствуя себя на удивление хладнокровно, призвал огонь и швырнул огненный шар в скопление щупалец. Раздался взрыв — особенной гулкий под сводами зала, монстр, лишившийся доброй половины конечностей, истошно завизжал и завертелся на месте. Дилль больше не наносил по нему ударов, опасаясь задеть муаров. Да в его вмешательстве уже и не было необходимости — муары окончательно окружили противника, после чего от монстра во все стороны полетели куски плоти и бурой слизи.

Не прошло и пары секунд, как от неведомого существа осталось только маслянистое пятно на взбаламученной воде. Муары тут же принялись деловито сновать вокруг своих неподвижных товарищей. Дилль подумал, что они оказывают помощь, но к своему отвращению понял, что на самом деле муары попросту пожирают тех, кто не шевелился после схватки с монстром. Шары — по двое, по трое разрывали на части убитых и втягивали в себя куски мёртвых, сразу же увеличиваясь в размерах.

— Не знал, что вы каннибалы, — передёрнув плечами, пробормотал он.

— Мы — единый организм, — ответил тридцать четвёртый, — и наша общая масса должны оставаться постоянной для выполнения предназначения. Сейчас воины поглотили павших, потом они отпочкуют от себя новых воинов. Мы так живём.

Дилль подумал, что не ему указывать, как вести себя муарам. Они так устроены. Так придумал Адогорд. А он — всего лишь адепт пятой ступени, о высшей магии понятия не имеющий. Тут он встрепенулся.

Получается, если уничтожить достаточное количество муаров и не дать им поглотить своих убитых сородичей, они прекратят существование. Вот и путь, который так усердно пытаются найти мастера-маги, чтобы совладать с убийственной нежитью.

Дилль посмотрел на матово-серого тридцать четвёртого. Муары научились разговаривать, они даже проявляют намёки на чувства. И то, что появились они благодаря замыслу древнего мага, а не родились естественным путём, как прочие обитатели мира, не делало их менее живыми. Кто он такой, чтобы обрекать на смерть этих существ? Он решил ни единым словом не упоминать о возможности уничтожения муаров, о которой только что узнал. Хотят мастера-маги добиться повиновения от муаров — пусть сами спускаются в канализацию и добывают сведения.

— Тридцать четвёртый, что это за штука была? Часто у вас такое происходит?

— Вторжения бывают пару раз в месяц, иногда и чаще, — сообщил муар. — Но подобные существа появляются редко. Тебе, мастер, повезло.

Иронизировал муар или действительно так считал, Дилль не понял.

— А откуда идёт вторжение?

— Из сборника, конечно. Сборник отходов магических заклинаний находится прямо над нами. И когда в нём накапливается критическая энергия, он выплёвывает сюда то, что родилось в результате смешивания отходов. Первый мастер нам ничего не рассказывал, мы сами выяснили, что таким образом древние маги решили проблему избытка энергии.

Брови Дилля удивлённо поднялись. О как! Муары сами выяснили. После этой фразы он окончательно утвердился во мнении, что муары живые и разумные, а, значит, он больше ничего не будет рассказывать о них мастерам-магам. Вообще ничего. И пусть его хоть казнят.

— Обычно творения сборника насыщены магией под завязку, и уничтожить их не составляет труда, — продолжал между тем тридцать четвёртый. — Мы попросту высасываем из них магию вместе с жизнью. Сегодняшнее существо оказалось создано магией, но магии в себе не содержало. К тому же оно было чрезвычайно сильным и живучим. Пришлось, как говорят люди, попотеть. И спасибо, мастер, за помощь.

Дилль хмыкнул — помощь его была невелика. Что же за монстр такой выполз, если даже муары с трудом его одолели?

— Надеюсь, больше на сегодня вторжений не запланировано? — саркастично спросил он.

— Нет, мастер, — серьёзно ответил муар, — следующее ожидается не ранее дюжины поверхностных дней.

— Тогда веди меня к вашему тайному залу.

— Он не наш. Вход в него вон там, в центре.

Впрочем, Дилль уже и сам видел вход. Посреди зала стояла огромная квадратная колонна, у основания которой виднелась дверь. Дверь была совершенно обычной, сколоченной из неплотно прилегающих досок и висевшая на бронзовых, позеленевших от времени петлях. Ни засова, ни замка Дилль не увидел и решительно направился к входу в тайник древнего мага.

Остановился он, не дойдя пары шагов до двери. Невидимое поле дальше не пускало. Дилль провёл руками перед собой, затем обошёл колонну по периметру, но никакого разрыва в невидимой защите не обнаружил. Он плеснул водой в сторону двери — вода разбилась о невидимое препятствие. Тогда Дилль решил испробовать магию, но результат оказался прежним. Ни огненный, ни световой шар не смогли преодолеть древней защиты и лопнули, едва прикоснувшись к ней.

Дилль не знал, сколько он проторчал перед таким близким и таким недоступным входом. Он испробовал всё, до чего додумался — даже попросил муаров взломать защиту. Все усилия оказались тщетными — невидимое поле по-прежнему надёжно скрывало тайну Адогорда. Совершенно отчаявшись, Дилль даже попробовал перейти в астрал, чтобы оттуда начать атаку на неприступную защиту. Применив заклинание мастера Иггера, Дилль очутился в астрале.

Квадратная колонна сияла мириадами шевелящихся малиновых искр, а несколько широких синих линий опоясывали её на уровне пола. Дилль даже попытался преодолеть защиту, применив модифицированное заклятье перемещения песчинок — ведь получилось же снять блок гроссмейстера, глядишь, и здесь сработает. Не сработало. Эрги энергии — и поодиночке, и направленным пучком лишь отлетали от сияющей защиты, как горох от стенки. Дилль ещё покрутился вокруг колонны, понаблюдал за муарами, в астрале отражавшимися, как бледно-салатовые пятна, и произнёс заклинание возвращения.

— Сдаюсь, — буркнул он. — Пока понятно лишь то, что ничего не понятно.

В общем-то, ничего удивительного тут не было. Человек, без году неделя занимавшийся магией, по определению не должен легко и непринуждённо уничтожить защиту, установленную древним магом. Хотя, конечно, Дилль не возражал бы против такого исхода эксперимента.

— Ладно, круглые братья, ведите меня обратно к лабиринту сборника.

Спустя час Дилль уже отчитывался перед тройкой высших магов о полной неудаче.

— Муары все куда-то сбежали. Один прошмыгнул мимо меня, сообщил, что где-то произошёл прорыв мощной магии, а потому они все находятся там. Поэтому ничего из вашего списка я выполнить не сумел.

— А где ты полночи болтался? — недовольно спросил мастер Леонард. — Надо было раньше вернуться. Тогда я бы не терял попусту время.

— Заблудился, ваша мудрость, — Дилль честными глазами посмотрел на старшего мага. — Хотел глянуть, что там у муаров случилось, и заблудился в этих клятых тоннелях. Больше не повторится.

Мастер Леонард сердито посмотрел на адепта и шурша мантией удалился. Желчный мастер Ингвар скомкал лист с заданиями и вышел вслед за коллегой. А розовощёкий и с вечной улыбкой на лице мастер Стефан, прежде, чем уйти, посмотрел на Дилля долгим и странным взглядом. А Дилль, подождав, пока высшие маги удалятся подальше и пошёл отмывать голову в бочке с водой. После помывки от него всё равно несло, как от выгребной ямы, но Дилль решил не отправляться в бани, а подождать возвращения с охоты Согвина, чтобы расспросить того о зловещем сборнике. Он улёгся на ближайший стол, предварительно сдвинув в сторону груду оружия и сетей для ловли слиззов, и уснул, едва его голова легла на руку.

Глава 5

* * *

— Здравствуйте, мастер. Разрешите войти?

Гроссмейстер Адельядо низко поклонился мастеру Иггеру, словно был не первым магом Ситгара, а всего лишь начинающим адептом.

— Ты уже вошёл, чего тогда спрашиваешь? — проворчал старик. — Пришёл, хе-хе, узнать, как обстоят дела у моего ученика?

— Да. Другие наставники пока не очень впечатлены успехами Дилля.

Гроссмейстер сказал неправду, но он счёл, что об истинных успехах Дилля Иггеру знать необязательно.

— В таком случае другие, хех, наставники — просто болваны. Так им и передай. Если они не могут разглядеть талантливого мага на расстоянии вытянутой руки — грош им цена, как учителям.

— Могу я узнать, чего уже достиг адепт и что вы планируете на будущее?

— Ади, — старик пронзительно посмотрел на гроссмейстера, — что-то ты слишком вежливый. Давай, рассказывай, что случилось.

Гроссмейстер вздохнул — вот знал же, что не получится скрыть от старого мастера своё беспокойство, и всё равно пришёл. Соврать — Иггер может обидеться, а сказать правду нельзя — в этом клятом пророчестве чётко сказано, что кровавый дракон не должен ничего знать. Если сейчас Адельядо расскажет Иггеру о том, кем, возможно, является его ученик, то где гарантия, что старик не проболтается Диллю? Всё-таки, четыреста лет — это огромный для человека возраст.

— Ситгару объявлен интердикт, — гроссмейстер решил рассказать всё, кроме пророчества. — Архиепископа Одборгского лишили сана. Через неделю или через пару месяцев начнётся война Ситгара против всех. Это зависит от того, как скоро Мироттия и Тилис смогут образовать коалицию с другими.

— Интердикт, — проворчал Иггер. — Чего все носятся с этой церковью? Ну, объявили, и пёс с ними. А вот насчёт, хе-хе, войны — это уже серьёзно. Ну-ка, обрисуй мне общую картину.

Гроссмейстер рассказал старику всё, что знал. Иггер внимательно слушал, вертя в руках деревянный стилус. Когда Адельядо закончил, он поморщился.

— Положение, хех, неприятное. С запада начнут наступление эти ублюдочные корольки, с юга насядут хиваши, на севере можно ждать неприятностей от гномов, которые давно мечтают пробить коридор через земли Ситгара, а на востоке — Запретный предел. Мы окружены с трёх сторон и одновременного вторжения не выдержим. Это понятно любому сержанту, думаю, хе-хе, и королевские маршалы это тоже понимают.

— Рад, что ваш разум сохранил ясность мысли, мастер. Всё обстоит именно так, как вы описали. Вот почему я так живо интересуюсь успехами нашего нового боевого мага.

— Я вот только не пойму, с чего ты решил, что сумеешь выиграть безнадёжную партию, введя в бой юного ученика?

Адельядо не выдержал пристального взгляда своего бывшего учителя и опустил глаза.

— Любому тупице понятно, что один маг — даже обладающий даром драконьей магии, не сумеет обратить в бегство врага. Значит, хе-хе, у тебя на уме что-то другое.

— Сейчас дорог каждый, кто сумеет уничтожить вражеских солдат, зачаровать оружие или залечить раны, — Адельядо отодвинулся на последний рубеж обороны, прикрывшись государственной необходимостью. — Мастер, вы же помните Величайшую битву — тогда тоже был важен каждый маг, даже самый неопытный. Поэтому вскоре Дилль будет отправлен в войска. И я искренне хочу, чтобы он оказался как можно более подготовленным — как ради Ситгара, так и ради него самого.

Похоже, он сумел убедить старика. Иггер ещё немного посверлил взглядом Адельядо и покачал головой.

— Ладно, слушай: по силе он сейчас находится на уровне продвинутого боевого магистра. По знанию он по-прежнему адепт пятой ступени. Не забывай об этом, когда, хе-хе, будешь планировать операции с его участием.

— Я это знаю, мастер.

— Астрал. Он успешно отразил подряд пять атак из пяти — на большее у меня просто сил не хватило. Думаю, хех, он и больше отразит, если ты решишь сам его проверить. Драконья магия — страшная штука.

— Непременно проверю.

— Защита. Он уже освоил лобовую и круговую защиту…

— Да, я видел, — поддакнул Адельядо, но старик гневно махнул рукой.

— Не перебивай! Хех, сосунок, а туда же! Совсем нет уважения к старшим. Если сам всё знаешь, зачем пришёл?

Двухсотлетний «сосунок» молча склонил голову, ожидая, пока старик успокоится, а потому не видел, как по губам мастера скользнула улыбка.

— Так вот, он освоил стихийную и энергетическую защиту. Я проверял только до третьего уровня, но, думаю, Дилль выдержит и четвёртый. Плюс его склонность к антимагии. В общем, в плане, хе-хе, защиты, адепт находится на уровне приличного боевого мага времён Величайшей битвы. Единственное, что его стандартная защита не сдержит — это моего огня, когда я… Хотя, у Дилля есть другой способ отразить мою атаку, не менее действенный, но более, хе-хе, убийственный.

Гроссмейстер удивлённо покачал головой. Оквальд говорил, что стандартный защитный экран Дилля выдержал лёгкие и средние заклинания, но к мощным он не обращался — побоялся повредить адепту. А старик, оказывается, уже всё проверил. И если он говорит, что стандартный щит Дилля способен выдержать удар заклинания четвёртого уровня, значит, адепт действительно способен выжить при ударе, к примеру, небесного огня. К счастью, магов, умеющих призывать небесный огонь или лес молний осталось не так уж много — может, Диллю и не доведётся проверить свою защиту против заклятья четвёртого уровня.

— А вот с атакой у него, хе-хе, не очень. Скорость атаки никуда не годится, хотя мощности хоть отбавляй. Не понимаю, почему. Он правильно использует формулу перемещения — я уже раз двадцать проверял.

— Я тоже это заметил, — осторожно сказал гроссмейстер, но на этот раз старик не рассердился.

— Самое забавное, что иной раз его удары подобны молнии, особенно, когда он, хе-хе, разозлится. Но при исполнении обычных атак его огонь ползёт, как обожравшаяся гусеница.

— Я даже думал отправить Дилля к земельщикам и водникам, чтобы они проверили его рефлексы и, если надо, усилили их.

— Не вздумай, — Иггер нахмурился. — Пусть учится сам. Если ты усилишь его сейчас, то что с ним будет, когда талант разовьётся? Ты уверен, что не получишь второго Адогорда?

Адельядо вздохнул.

— Нет, не уверен, потому и ждал. Думал, может, вы, мастер, сумеете что-нибудь ему посоветовать.

— А как же, хех, посоветую, — старик хитро прищурился. — Думаю, со следующего занятия мы с ним начнём призыв элементалей. Это должно не только усилить его мощь, но и ускорить атаку.

— Что-о?!! Ты спятил, старик?!! — вскричал Адельядо, забыв о почтительности. — Да элементали сожгут его!

— Может, сожгут, может, нет, — пожал худыми плечами старик. — Какая разница адепту, когда погибать — завтра или через месяц?

— Через месяц он может и не погибнуть, а вот на призыве элементалей — запросто. Он ведь не архимаг и даже не магистр, а всего лишь начинающий адепт. Ему рано изучать это.

— Я его наставник, и мне решать, что и когда изучать, — хмуро сказал Иггер.

— Я запрещу ему посещать вас.

— Уходи, — по лицу старика промелькнула тень.

— Мастер, — Адельядо выпрямился, — но я действительно думаю…

— Уходи, болван! И передай Диллю, чтобы завтра не приходил.

Уловив знакомую интонацию, Адельядо быстро покинул покои старого мастера. Хоть он и был гроссмейстером, но против Иггерова огня так и не нашёл средства защиты. А устоять против старика, впавшего в краткосрочное безумство, сумели всего два человека — покойный ныне инквизитор Леклер и пока здравствующий адепт пятой ступени Диллитон. Причём, Дилль так успешно защищался, что едва не прикончил Иггера.

— Может, старик и прав? — спросил сам себя гроссмейстер. — Суровое время требует жестоких решений. Но если Дилль сгорит в огне элементалей, клянусь, я назначу кровавым драконом Иггера.

А старый мастер, вовсе не впавший в очередной приступ безумия, принялся чертить стилусом волнистые линии на песке и размышлять, что же задумал Адельядо. Иггер знал его с детского возраста — Адельядо на его глазах превратился из неуклюжего адепта в жадного до знаний магистра. Затем он стал довольно заносчивым архимагом — ещё бы, всё-таки управлять четырьмя стихиями дано не каждому. Да и мастерская ступень не смягчила характера Адельядо. И только заняв пост гроссмейстера, он, наконец-то, слегка успокоился, хотя по-прежнему патологически не терпел две категории людей: возможных соперников в любом деле и тупиц.

Поэтому Иггер, зная Адельядо, как облупленного, прекрасно понимал, что всё сказанное им сегодня — лишь дымовая завеса, призванная скрыть правду от старого наставника. Но о действительном положении дел и причинах, движущих гроссмейстером, старик догадаться, конечно, не мог.

* * *

Замок Изент, стоявший на крутом берегу одноимённой реки, был обветшалым и заброшенным. Лет пятьдесят назад им владел старый барон Онифир, все сыновья которого погибли — двое в сражениях с тилисцами, а один был отравлен ревнивой любовницей. Поскольку барон принадлежал к клану Красного Льва, а наследников у него не осталось, то после смерти Онифира замок и земли перешли во владение короля.

Сержант Буг — старший отряда гвардейцев, стоял у полуразвалившейся сторожевой башни на стене и с неодобрением размышлял о том, что понапрасну пропадает такой замечательный замок. Если приложить к нему хозяйскую руку, то вполне возможно восстановить обороноспособность замка. Отремонтировать и поднять защитную стену, укрепить ворота, расчистить ров, окружавший периметр замка с трёх сторон. С четвёртой же стороны и делать ничего не нужно — там обрыв к реке, по склону которого никакой враг не сумеет атаковать, если у него нет крыльев. А крыльев ни у врагов, ни у союзников Ситгара уже триста лет, как не было. С того времени, когда драконы перестали соблюдать соглашение.

Сержант Буг обошёл часовых и спустился вниз, где во дворе замка его дожидалась свободная смена. Десять человек стояли на часах на стенах и у ворот, десять отдыхали перед караулом и оставшийся десяток поедал глазами суровое начальство в ожидании неминуемой длительной тренировки.

— Чего стоите? Бегом марш вокруг двора! — скомандовал гвардейцам сержант.

Из окна третьего этажа за бегающими солдатами наблюдала девушка. Одетая весьма скромно, она, тем не менее, выглядела восхитительно: правильные черты лица, огромные голубые глаза, пышные белокурые волосы, фигура, достойная быть запечатлённой лучшими скульпторами Ситгара. И простенькое платье совсем не портило впечатления — напротив, оно лишь подчёркивало женственность белокурой красавицы.

— Ваше Величество! — раздался из комнаты мужской голос. — Отдых закончился, нужно продолжать.

Линда тяжко вздохнула и обернулась. Господин Луавиль — в недавнем прошлом главный церемониймейстер короля, а ныне её личный учитель и наставник, требовательно смотрел на девушку, держа в руке толстенный том копии ситгарской Скрижали.

— Я готова, господин Луавиль.

Она уселась на стул и раскрыла книгу.

— Итак, привилегии кланов, — вернулся к прерванному уроку Луавиль. — Одобренные прочими кланами и описанные в Скрижали, привилегии не могут быть изменены…

Линда слушала наставника, впитывая информацию. Её голова уже распухла от огромного количества разнообразных сведений, которые королева должна знать — начиная от генеалогии кланов и заканчивая предметами личного обихода.

Ещё недавно Линда даже близко не представляла, насколько сложна жизнь благородных дам. Как правильно подавать руку для поцелуя, сколько глотков вина допустимо сделать за столом перед подачей блюд, чем отличаются и для чего служат столовые приборы, о чём можно вести разговор с придворными дамами, а о чём говорить категорически нельзя…

— Исправьте осанку, Ваше Величество, — прервался для замечания Луавиль и продолжил зачитывать абзац.

Линда выпрямила спину и с тоской подумала, что, наверное, не сумеет выдержать ещё месяц этой пытки. Юловар, вырвавшийся из Тирогиса на неделю, приезжал в Изент и заверил, что вскоре заберёт её отсюда. Линда вспомнила сильные руки короля, так нежно обнимавшие её, его жаркие поцелуи… В результате, конечно, она совершенно не слушала то, что рассказывает господин Луавиль.

— Ваше Величество, — пожилой наставник укоризненно покачал головой. — О чём вы думаете?

— Простите, задумалась.

— Неправильно! — вдруг взъярился Луавиль. — Я дюжину раз говорил, что королевы не должны извиняться. Ваше Величество, исправьтесь.

Линда придала лицу высокомерное выражение и кивнула.

— Я вас слушаю, продолжайте.

Критически посмотрев на подопечную, господин Луавиль буркнул что-то неразборчивое.

— Я вас не расслышала, повторите громче.

Брови Луавиля удивлённо приподнялись — оказывается, его учёба не проходит даром.

— Я сказал, что у вас неплохо получилось, Ваше Величество. Своим видом вы должны дать понять собеседнику, что…

— Господин Луавиль, я устала сидеть. Мне нужно размяться.

— На сегодняшний вечер я запланировал урок танцев, — быстро проговорил наставник. — Вот тогда и разомнётесь, а пока…

— Господин Луавиль, вы осмеливаетесь возражать королеве? — ледяным тоном спросила Линда. — Мне казалось, что моё желание должно быть приказом для вас.

Луавиль поднялся и захлопал в ладоши.

— Слава Единому, наконец-то! Я уж думал никогда не сумею добиться от вас истинной королевской интонации.

— Правда получилось? — на личике девушки заиграла радостная улыбка.

— Правда.

— Вот и славно. Тогда я, пожалуй, в самом деле разомнусь. Я скоро вернусь, господин Луавиль.

И не дожидаясь возражений со стороны брюзгливого наставника, Линда упорхнула из комнаты. Бывший церемониймейстер подошёл к окошку и посмотрел вниз. Как он и ожидал, королева Ситгара вскоре появилась на тренировочной площадке. Сержант Буг и рядовые гвардейцы отсалютовали повелительнице, а та побыстрее облачилась в толстую куртку, обшитую кожей, и, закрутив пышные волосы, с трудом надела глубокий шлем, закрывавший шею и лицо.

Луавиль покачал головой — ну, вот что с ней делать? Нет, Линда, безусловно, очень умна и память у неё отличная — за два месяца обучения она из неотёсанной кабацкой служанки превратилась в хорошо образованную баронессу. Пройдёт ещё полгода, и Белинда Кадьяк станет настоящей королевой, досконально знающей правила дворцового этикета, генеалогию, будет уметь танцевать и вести светские приёмы. Но вот что делать с неуёмной энергией, которой Линда была просто переполнена? Ну где это видано, чтобы благородная дама принимала самое деятельное участие в тренировках солдатни?

Когда Луавиль впервые увидел, как дама, выше которой в королевстве никого нет, дубасит гвардейца небольшой палицей, его чуть удар не хватил. В панике Луавиль выбежал во двор, где едва не прибил сержанта Буга, допустившего подобное бесчинство. Впрочем, после разговора с сержантом Луавиль слегка остыл. Оказалось, это уже не первая тренировка, в которой принимает участие Линда, просто наставник ничего об этом не знал.

— Удар у неё — дай Единый каждому, — проворчал тогда сержант Буг. — Баронесса настаивала, чтобы мы обучили её фехтованию, но выяснилось, что палицей ей работать сподручнее. Вон, все щиты нам погнула.

Луавиль усмехнулся — в прошлой жизни Линда умело орудовала скалкой, а палица — всего лишь утяжелённая её копия. Вот так и повелось, что вместо отдыха Линда, которую гвардейцы знали как баронессу Кадьяк, бежала на тренировочную площадку, где от души махала палицей и изредка даже получала несильные ответные удары. Луавиль, отчаявшись отговорить Линду от совершенно не королевского занятия, махнул рукой на это безобразие. Главное, что она уже вполне готова предстать перед высшим светом в роли королевы. А даже если что-то пойдёт не так, она всегда может уладить дело небольшой палицей.

Глава 6

* * *

В отличие от мастеров-магов, Теовульфу Дилль рассказал всё.

— В общем, ничего не вышло, — так закончил он свой рассказ о подземных приключениях.

Тео, уставившись кошачьими глазами на друга, только руками развёл.

— Даже не знаю, чем тебе помочь. Я о разрушении защитных полей знаю не больше твоего. Вернее, даже меньше. Ведь в астрал я не умею переходить.

Дилль вздохнул. Да, Тео, несмотря на то, что на глазах становился настоящим магом воздушной стихии, в астрал перемещаться не мог. Ну, не дано ему, как не дано Диллю управлять воздушными потоками. Пока, во всяком случае. Дилль не раз показывал другу заклинание мастера Иггера, подробно объяснял, как складывать пальцы, где делать паузы в предложениях, но толку от этого было немного. Тео всё делал правильно, но ни разу не смог переместить свой разум в астрал.

Тех, кто владел астральной магией в Ситгарской Академии можно было перечесть по пальцам одной руки, считая мастера Иггера и Дилля и не считая сбежавшего предателя Гвинарда. Дилль оказался в их числе по причине драконьего дара — больше ничем своё попадание в это элитное общество он объяснить не мог.

— Кстати, насчёт астрала, — он поднял указательный палец кверху, повторив, сам того не заметив, излюбленный жест своего наставника. — Я тут подумал…

— Много энергии затратил? — невинным тоном спросил вампир.

— На что? — удивился Дилль.

— На процесс раздумывания.

— Ах ты, морда клыкастая! — возмутился Дилль. — Вот перемещусь в астрал и клыки-то тебе повыдергаю.

— А разве такое возможно? — вампир прикрыл рот ладонью — явно не защищаясь от возможной атаки, а скрывая усмешку.

— Для меня нет ничего невозможного, — заявил Дилль. — Именно поэтому я, поразмышляв и истратив на это кучу энергии…

Тут он сделал паузу и бросил свирепый взгляд на насмешника.

— Так вот, я подумал, что даже такое никчёмное существо, как некий полувампир с зачатками склонности к магии воздуха, нуждается в астральной защите. А потому, великодушный и могущественный маг сэр Диллитон Альфитрианский решил попробовать прикрыть твой разум от астральной атаки.

— Ух ты! — Тео даже подпрыгнул и повторил фразу, которую говорил за несколько секунд до этого: — А разве такое возможно?

— Твой словарный запас внушает неподдельное уважение своим объёмом, — ядовито усмехнулся Дилль. — А ещё что-нибудь ты умеешь говорить?

— Умею. Вот, например: я тебе сейчас по лбу дам, если не расскажешь, как ты это собираешься провернуть. Ну, как?

— Убедительно. Отвечаю: не знаю.

— Тьфу! — в сердцах сплюнул Тео. — Я-то думал, ты в самом деле что-то изобрёл.

— Понимаешь, — Дилль оставил смешки и заговорил серьёзно, — я не сомневаюсь, что сумею разрушить атаку на твой разум, если перемещусь в астрал. Главная загвоздка в том, чтобы моя защита не повредила тебе больше атаки.

Тео, конечно, уже знал, что Дилль избавляется от магии оков разума призывая драконью ярость.

— Мне, понятное дело, ярость не вредит, а вот что будет с тобой — вопрос, на который ответа пока нет. Конечно, — Дилль задумчиво почесал кончик носа, — можно провести пару экспериментов.

— Что-то мне не хочется, чтобы мои мозги прожарили из астрала драконьей магией, — поморщился Тео. — А другого способа у тебя нет?

— Увы, — развёл руками Дилль. — Я же не специалист в астральной магии.

— Тогда спроси у специалистов, — внёс мудрое предложение Тео. — Можно обратиться к Оквальду. Или к мастеру Россу. Или, на крайний случай, к самому гроссмейстеру.

— Оквальд ничем помочь не может, — хмуро сказал Дилль. — Когда я спросил, как он защищает свой разум в астрале, он начал такую ахинею плести, что я и половины сказанного не понял. Ясно одно — его способ мне не подходит, не дорос я ещё.

— Так же, как и твой способ не подходит ему, — кивнул Тео. — Может, с мастером Россом поговорим? Он, конечно, дед суровый, но помочь никогда не отказывался. Мне он, кстати, сильно помог в концентрации — перебои практически исчезли. А я теперь летаю и не падаю. Ну, почти.

С этими словами Тео потёр бок. Мастер Росс — его новый наставник. И вампир восхищается им так же, как прежде нахваливал мастера Гвинарда, пока тот не проявил свою истинную сущность. Поэтому Дилль немного скептически относился к сказанному впечатлительным вампиром.

— Я вот только одного не пойму, — рассуждал вслух Тео. — Ты говоришь, что при перемещении в астрал оказываешься как бы в другом мире. И пока твой разум находится там, тело остаётся здесь.

— Ну, да, — кивнул Дилль, не понимая, к чему клонит его друг.

— А Оквальд явно никуда не перемещался, когда атаковал сначала тебя, затем меня. Как же так?

Дилль задумался. Мастер Оквальд, действительно, махал своим магическим посохом, потом попробовал напасть на него из астрала, а когда не получилось — атаковал Тео. И никаких перерывов между этими двумя атаками не было. Но Дилль-то прекрасно понимал, что атаку не сделаешь в мгновение ока — на это нужно время. Да и Иггер, пытаясь захватить разум Дилля, тоже не тратил на это времени — старик просто нападал.

— Ничего не понимаю, — развёл руками Дилль. — Любое заклятье требует времени, но что Оквальд, что Иггер атакуют моментально. Мы просто чего-то не знаем. И узнав это «что-то», мы можем найти способ твоей защиты. Значит, нужно обратиться к самому старому магу Академии. И если он не прибьёт меня во время очередной тренировки, завтра расскажу, сумел ли я найти средство для твоей защиты от астральных атак.

* * *

Его Величество принимал графа Крисса, который только что прибыл в Тирогис из длительной поездки на север. Граф, застыв в почтительной позе, ждал, пока король прочитает послание собрата из Подгорного королевства.

— Отлично сработано, Крисс, — Юловар отложил в сторону тугой свиток с личным письмом от короля гномов. — Таннил заверяет меня в самом искреннем расположении, клянётся оказать любую помощь и утверждает, что никаких переговоров с моими врагами вести не будет. Честно говоря, я даже не ожидал, что эта поездка окажется столь успешной.

Свиток с письмом начал желтеть, затем рассыпался на хрупкие кусочки. Зачем, спрашивается, нужно было заклинать это, в общем-то невинное и не содержащее никаких государственных тайн, письмо? Юловар неодобрительно покачал головой — всё-таки гномы странные существа. Подозрительные, недоверчивые, жадные до золота, но при всём этом верные данному слову.

— Ваше Величество, кроме написанного король Таннил просил устно передать вам, что согласен выделить в распоряжение Ситгара наёмников: четыреста огневиков и пять сотен топорников. Совет гномских старейшин уже утвердил его приказ.

— Прекрасно! — Юловар облегчённо вздохнул.

Гномы издревле славились своей пехотой, а их огневики обладали огромной поражающей силой и могли переломить ход битвы. Получить такие войска перед началом боевых действий — это лучше самого дорогого подарка. Правда, гномы никогда и ничего не делают бесплатно.

— И сколько Таннил хочет?

— Всего лишь по сотне золотых оксов в месяц за каждого огневика и пятьдесят за простого топорника, — замогильным голосом ответил граф. — Причём, отказаться от топорников нельзя — они идут в поддержку огневиков.

Юловар не выдержал и выругался:

— Жадные коротконогие ублюдки! Да на эти деньги я могу содержать два кавалерийских полка!

— Я тоже говорил об этом королю Таннилу, — сказал граф Крисс. — Но Его подгорное Величество упёрся, как бык на бойне — или мы платим названную им цену, или поддержка Ситгара гномами ограничится словами. Я не смог переубедить его. Простите, Ваше Величество.

— Не извиняйтесь, граф, вы и без того сделали очень много. Благодарю вас за службу. Отдохните пару дней, а потом вас ждёт новая поездка.

— Спасибо, Ваше Величество, — граф церемонно поклонился. — Осмелюсь ли я спросить, куда будет лежать мой путь?

— Вы поедете в казарское поле и, если сумеете, склоните местных вождей племён к сотрудничеству с Ситгаром. А оттуда вы двинетесь прямиком в Эрмелек и постараетесь встретиться с каганом Джаремом. По-хорошему, лучше бы вести переговоры непосредственно с Хозяйками Ковена, но это вряд ли получится.

— Куда-а? — при последних словах короля с графа слетела столь тщательно культивируемая у дипломатов невозмутимость. — Я не ослышался? Я должен ехать в хивашские степи?

— Да, да, именно туда. Я набросал черновик плана, который вы предложите кагану Джарему. Думаю, он согласится. Пока ещё не всё готово, поэтому я и даю вам несколько дней отдыха. Ступайте, граф.

Ошеломлённый услышанным, граф Крисс удалился из королевских покоев, даже забыв поклониться на прощанье — настолько его потрясло известие, что король собирается вести переговоры с злейшими врагами Ситгара.

Юловар просмотрел список дел, вычеркнул одну позицию и сердито потеребил верёвочку звонка. На зов тут же появился камердинер.

— Что угодно Вашему Величеству?

— Истальфа сюда, — рыкнул король, чьё настроение резко испортилось после визита графа Крисса.

— Будет исполнено, — камердинер умчался выполнять приказ.

Прошло сорок минут, прежде чем камердинер доложил о прибытии суперинтенданта Истальфа.

— Не знал, что дорога от главного казначейства до моего дворца столь долга, — вместо приветствия сурово сказал Юловар, глядя на красного и вспотевшего суперинтенданта, держащего в руках охапку бумаг.

— Ваше Величество я как раз проводил ревизию и прошу прощения немного позволил себе опоздать но только во благо государства ибо документы которые вас могут заинтересовать не были подготовлены сразу по моему приказу а я дал разгон подчинённым и вскоре дополнительные комплекты бумаг прибудут.

Всё это Истальф выпалил на одном дыхании и не делая пауз. Король даже головой помотал — к концу речи суперинтенданта он уже забыл, о чём тот начал говорить.

— Прибудут? Это хорошо, — Юловар сбился с мысли и несколько секунд восстанавливал в памяти причину, по которой и позвал главного казначея. — Господин Истальф, мне в ближайшие дни будет нужна значительная сумма.

— Казначейство готово к любым тратам, Ваше Величество.

— Шестьдесят пять тысяч золотых оксов.

— Сколько? — поперхнулся суперинтендант. — У нас нет таких денег.

— Вы же только что сказали, что готовы к любым тратам, — напомнил король.

— Но, Ваше Величество, подразумевается, что траты будут в разумных пределах. Такую сумму мы сразу не сможем раздобыть — потребуется время. Месяца три-четыре.

— Это слишком долго. Гномы, как известно, жадны и скаредны, а потому деньги должны быть уплачены уже через две недели. А общая сумма оплаты их услуг будет в пять раз больше.

— Триста тридцать тысяч? — осипшим голосом спросил суперинтендант. — Ваше Величество, но откуда мы возьмём столько денег?

— Господин Истальф, кто суперинтендант вы или я? — ледяным тоном сказал Юловар. — Если вы не можете найти деньги, которые должны быть в казне, я могу подумать и о другом — более находчивом главном казначее.

— Ваше Величество, — толстый суперинтендант выпрямился, — вы можете отстранить меня от управления вашими финансами, но никто не сумеет найти того, чего нет. В казне сейчас восемьдесят три тысячи золотом, из которых пятьдесят шесть тысяч распределены по различным обязательным платежам. Двадцать семь тысяч — это всё, что я могу предоставить вам хоть сейчас. Но в этом случае запаса не будет, и через два три месяца мы провалимся в долговую яму. Вот перечень налогов и пошлин, а список расходов, как я уже говорил, прибудет чуть позднее.

Король бросил тяжёлый взгляд на казначея и поиграл желваками.

— В эти пятьдесят шесть тысяч входят затраты на армию?

— Конечно, Ваше Величество. Две трети расходов идут на военных.

— Сколько вы можете выделить без ущерба для казны.

— Двадцать тысяч, Ваше Величество. И, если сократить траты, в следующие месяцы по тридцать пять — сорок тысяч. Также можно ввести временный военный налог — это даст ещё около восьми тысяч.

— Займитесь этим, Истальф. Немедленно.

Суперинтендант поклонился, едва не рассыпал свои бумаги и поспешно удалился. Юловар сел за стол и уставился невидящим взглядом в карту Ситгара. Наконец, приняв какое-то решение, король позвонил в колокольчик.

— Луккас, — сказал он камердинеру, — вызови ко мне главу гильдии ростовщиков и старшину купеческой гильдии. Купцу назначь время на три часа пополудни, а ростовщику — на пять. И присмотри, чтобы эти двое не пересеклись во дворце друг с другом.

Камердинер ушёл выполнять королевский приказ, а Юловар принялся выводить стилусом цифры на своём списке, подсчитывая возможную прибыль и убытки от того, что он задумал. Как ни жаль, но придётся пожертвовать двумя городами и изрядным куском территории, чтобы спасти государство. Закончив подсчёты, король откинулся на спинку стула — если всё получится, то хватит не только на оплату гномских огневиков, но и на вооружение ополчения. А ополчение придётся поднимать — в этом Юловар был уверен.

* * *

Дилль, задумавшись, едва не полетел вниз головой с крутых ступенек. А всему виной Тео, чтоб его! Вампир под руководством своего нового наставника, оказывается, освоил полёт. Нет, Тео, конечно, и раньше показывал Диллю, что умеет подниматься в воздух, но то было всего лишь парение на месте. Причём, с обязательным завершающим падением. А сегодня Тео просто убил Дилля своим выступлением. Друзья прошли в гимнастический зал, где Тео, встав на какую-то невзрачную доску, произнёс заклинание, взмахнул руками и полетел.

Дилль с изумлением глядел, как его друг описывает круги, вырисовывает в воздухе восьмёрки, взлетает под самый потолок и пикирует вниз, едва не касаясь каменного пола. И ни разу при этом не упав, что показательно.

— Но как? — с круглыми от удивления глазами только и смог спросить Дилль.

— Просто нужно иметь специальный магический артефакт, — небрежно сказал Тео, соскакивая на пол. — Вот этот.

Дилль поднял деревяшку — две необструганные доски были криво сколочены друг с другом, и внешним видом походили не на артефакт, а на поделку пьяного ученика плотника.

— Врёшь.

— Вру, — улыбаясь до ушей зубастой улыбкой, сказал Тео. — На самом деле, всё просто. Мастер Росс долго размышлял, как мне помочь, провёл надо мной кучу экспериментов и придумал. Он называл какие-то специальные термины, но я ничего не запомнил. А говоря попросту, моё лётное заклинание, оказывается, нарушается из-за воздействия моего же организма. И тогда мастер предложил мне работать с другим предметом, а именно вот с этой самой доской. Я перемещаю доску, а вместе с ней и себя. Как-то так. Главное — не шлёпнуться с доски во время полёта.

Дилль с сомнением поглядел на деревяшку, затем на Тео.

— Это вроде как вытаскивать самого себя за волосы из трясины. Ерунда какая-то.

— Ерунда или нет, но это работает.

Против этого возразить было нечего. Дилль оставил Тео осваивать фигуры пилотажа на доске, а сам отправился на урок к мастеру Иггеру. И поглощённый мыслями об успехах друга, едва не пропахал носом борозду в камне.

— Я тоже хочу летать, — буркнул он в никуда и вздохнул.

Он вспомнил ужас и восторг, которые захлестнули его во время полёта на спине Тринн. И свои ощущения, когда он уже был на полпути к смерти после поединка в Тронном зале — тогда Дилль чувствовал себя настоящей птицей, мчавшейся в бескрайних просторах. Но, к сожалению, летать в собственном теле и по собственному желанию ему не суждено, как и Тео не может перемещать свой разум в астрал. Каждому своё.

Стукнув по камню, Дилль вошёл в покои мастера Иггера. Старичок в болтающейся на нём хламиде повернул лысую голову в сторону вошедшего.

— Ты чего пришёл? Я же сказал Адельядо, что это занятие мы пропустим.

— Приступ? — догадался Дилль.

— Похоже на то, — поморщился старик. — Хотя, может, он и не случится. Давай попробуем, а если что, ты знаешь, как защищаться.

Дилль скривился. Защищаться от огня мастера Иггера — занятие грозящее гибелью. Или, в лучшем случае, очередным посещением врачевателей, к которым Дилль уже пробил не тропинку, но настоящую дорогу.

— Может, лучше отложим?

— Садись, — безапелляционным тоном сказал старый маг. — Сегодня я тебе покажу одну вещь, от которой ты можешь умереть в мгновение ока.

— Вот спасибо! Я бы предпочёл не знать этой вещи.

— Тогда тебе никогда не стать настоящим магом огня. Так и будешь всю жизнь подрабатывать зажиганием магических светильников и созданием фейерверков.

— Мне кажется, это хорошая альтернатива спокойной и уютной могиле, — не сдавался Дилль. — Кроме того, огненные шары у меня получаются и без вашей таинственной вещи.

— Слушай, умник, — рассердился Иггер. — Я — твой учитель, и лучше знаю, что тебе нужно, а что нет. Поэтому заткнись и внимай. А для начала принеси из маленькой комнаты черный пергамент.

Дилль, вздохнув, исполнил приказ. Старик развернул чёрный негорючий пергамент (другой в его покоях не продержался бы и недели) и ткнул пальцем в текст.

— Читай вот это заклинание. Первое. Остальные пока не трогай.

Самое верхнее заклинание на пергаменте было коротким и непонятным.

— Младший отпрыск Вашагас[1], сияющий в свете, братьев по сонму зови, явись в огненной плоти предо мной взывающим, — послушно прочёл Дилль и тут же задал вопрос: — Кто такой Вагашас?

— Ты читать разучился? — недовольно спросил старик. — «Пред мной», а не «предо мной». В таких заклинаниях не должно быть ничего лишнего или неправильного — это чревато смертью мага. И не Вагашас, а Вашагас. Это прародитель огненных духов. Повтори.

Дилль повторил. Иггер удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Интонаций никаких тут не требуется — можешь хоть бубнить, хоть петь это заклинание. А вот жесты, смотри и запоминай.

Старик соединил ладони около живота, затем выпрямил руки и развёл ладони в стороны, оставив пальцы соединёнными. Получилось, будто он держит в вытянутых руках невидимый шар. Дилль повторил и пожал плечами — пока ни само заклинание, ни жесты не были ни трудными, ни опасными.

— И, наконец, самое главное: соединяя руки, ты должен призвать огонь, но не воплощать его. Воплотишь только когда руки вытянешь. Затраты энергии должны быть не менее пятидесяти эргов, ещё столько же отведи на защиту от жара. Запомни, сначала защита, затем внутри неё — огонь — не перепутай. И не думай ни о чём, кроме контроля над защитой и созданным шаром — в лучшем случае останешься без пальцев, а в худшем…

Мастер не закончил, но и без того всё было понятно. Дилль прочитал мантру спокойствия, убедился, что разум чист, а пальцы не дрожат, и начал нараспев произносить текст заклятья, после чего воспроизвёл требуемые жесты. Дилль создал крохотную защитную сферу меж своих ладоней, а внутри неё воплотил огонь.

Он с интересом смотрел на зажёгшийся шарик. Пока никакой опасности тот не представлял, и Дилль искренне не понимал, с чего старик решил пугать ученика. Да такие шарики Дилль может зажигать по пятьдесят раз на дню.

Огонь меж его ладоней замерцал, и Дилль на всякий случай проверил защитный экран. Огненный шар немного увеличился в размерах, затем от него отделилась крохотная искра, ткнулась в защитное поле и закружилась вокруг шарика. Появилась вторая искра, третья. Дилль насчитал двенадцать штук, после чего пульсация шара прекратилась. Он заворожённо глядел на водящие хоровод искры — они, как живые, сталкивались, соединялись, разбредались в стороны, ныряли в огонь и выныривали обратно.

— Мастер, что это? — шёпотом спросил Дилль.

— Младшие полупримусы огня, что же ещё? — ворчливо ответил старик. — Поздравляю, у тебя с первой попытки получилось призвать всю стаю. Наверное, это твоя драконья магия постаралась, потому что обычно подобный подвиг удаётся только раза с двухсотого.

— Да, ладно, — не поверил Дилль. — Здесь же нет ничего трудного.

— Не радуйся раньше времени. Поскольку ты у нас весь из себя одарённый, то задачу сам себе ты усложнил, — ухмыльнулся старик. — Теперь слушай меня внимательно: ты должен приручить призванных элементалей.

— И как это сделать? — лицо Дилля вытянулось.

— Призови огонь, оставь его в ладонях, убери контрольный стержень из шара и сними защиту. Полупримусы, лишившись огненной поддержки, будут искать её у тебя. Ты должен воспринять их, дать им почувствовать, что ты, огонь и они — единое целое. Был бы ты обычным учеником, то пробовал бы сейчас воспринять одного полупримуса. Но поскольку ты призвал стаю, будешь работать со всеми двенадцатью. Если что-то не получится — сгоришь, как сухой листок. Так что подумай и реши, готов ли ты. Если чувствуешь сомнение — просто уничтожь шар, не снимая защиты, и полупримусы, оставшись без поддержки родной стихии, исчезнут.

Дилль сглотнул сухой комок в горле. За время учёбы в Академии он не раз подвергался всяким пакостным заклинаниям, в том числе и боевым, но вот самоубийством заниматься до сих пор не приходилось. Шутка ли, впустить в себя элементаль огня! Да не одну, а двенадцать штук сразу.

Он смотрел на мельтешение искр и никак не мог решиться. Убрать контрольный стержень и защиту означало ступить на мрачный путь в никуда — Дилль совсем не был уверен, что сумеет совладать с огненными элементалями. Но и изгонять полупримусов он тоже почему-то не желал. Странное чувство. Это как стоять на краю обрыва: далеко внизу под ногами земля, сердце заходится от страха перед пустотой, но что-то неодолимо влечёт сделать шаг вперёд.

Он посмотрел на мастера — тот, прикрыв глаза, сидел с невозмутимым видом. Ясно, помощи от старика не дождаться. Дилль вновь всмотрелся в мечущиеся внутри защитной сферы искры. Интересно, они, оказывается, отличаются друг от друга. В одной больше красноты, другая зеленоватая, третья слегка пульсирует, словно подмигивает. Может, эти полупримусы, и впрямь, живые? А ещё они напомнили Диллю то междумирье, где он оказался, получив от Тринн смертельную дозу магической квинтэссенции. Тогда искры далёких миров тоже подмигивали, переливались различными цветами и даже оказывались окошками в иные миры.

Наверное, эта аналогия придала ему решимости. Дилль шумно выдохнул, мысленно потянулся к контрольному стержню огненного шарика и удалил его. С лёгким «чпок» сгусток исчез, а полупримусы заметались, лишившись жизненной энергии. Он призвал огонь и переместил его к ладоням, не воплощая и не выпуская наружу.

«Чума на мою голову, что я делаю?» — подумал Дилль и невероятным усилием воли снял защиту.

Крохотные элементали на мгновение застыли, а потом одновременно метнулись к спасительному магическому пламени, заключённому в телесную оболочку человека. Дилль вздрогнул от дикой боли, когда двенадцать раскалённых докрасна иголок пронзили кожу. Пальцы сами собой скрючились и на глазах начали чернеть от проникшего в них жара. Живой огонь потёк по жилам, причиняя неимоверные страдания. Дилль с ужасом смотрел, как по мере движения элементалей от пальцев к локтю на его руках вздуваются вены и лопается кожа, а закипевшая кровь густым фонтаном бьёт из выжженных дыр на ладонях, заливая оранжевую мантию адепта.

Пока эти отродья не успели подняться выше локтя, нужно остановить их. Подобное уничтожается подобным, говорил ему мастер Иггер. Не страшно, что руки его изуродованы этими мелкими паршивцами, главное — не дать им причинить вред более серьёзный. А с руками врачеватели помогут, они и не такое вылечивали.

И Дилль призвал огонь, но уже замешанный на драконьей ярости и приправленный злостью на жадных полупримусов и старого мастера, из-за которого он вынужден терпеть такие муки. Ярость затуманила мозги, в глазах покраснело, кровь с шумом начала биться в висках. Драконий огонь хлынул в искалеченные руки, чтобы смыть прочь искры полупримусов.

О, нет! Эти негодяи не только не ушли — напротив, они начали настоящую пляску, едва их коснулось пламя драконьей ярости. Но, странное дело, теперь Дилль уже не испытывал страданий от движений крохотных огненных искр — напротив, их танец стал даже приятен. Эдакая лёгкая щекотка, словно по руке ползёт пара-тройка муравьёв. И больше он не чувствовал жгучей испепеляющей боли, что ещё секунду назад туманила ему мозги. Как не чувствовал и безудержной ярости, призванной им против элементалей.

Дилль словно вынырнул из глубокого омута на поверхность. Только что он сидел с исковерканными невероятным жаром руками, и вдруг оказалось, что руки его ничуть не пострадали. Никаких выжженных ран на ладонях, пальцы целы, а кровь не заливает одежду. Дилль проморгался — нет, он, действительно цел и невредим. Но что это с ним было?

— Интересно, — задумчиво сказал мастер Иггер. — Никогда такого прежде не видел.

— Какого?

— Чтобы взывающий с первого раза воспринял стаю полупримусов.

— То есть, у меня получилось? — удивился Дилль.

— А разве ты не чувствуешь их? — удивился в свою очередь старик. — Вот же они, веселятся.

Дилль поднёс к глазам горячую ладонь — под кожей мелькали светлые пятнышки полупримусов, которые продолжали водить хоровод. И то, что они теперь находятся в теле человека, их, по-видимому, ничуть не смущало. Одна из искр двинулась вверх по руке, и Дилль почувствовал, как вместе с элементалью поднимается тёплое пятно.

— Ну-ка, брысь! — он попытался стряхнуть полупримуса.

Тот, словно поняв, вернулся к собратьям.

— И что дальше? — задумчиво глядя на ладонь, спросил Дилль. — Я так и буду ходить, будто живой фейерверк?

— Как только ты отпустишь огонь, эти мелкие исчезнут.

Полупримусы больше не причиняли боли, но Дилль решил, что пока с него хватит экспериментов. Он убрал огонь, и один за другим полупримусы начали пропадать. Вскоре руки Дилля выглядели как обычно.

— Теперь ты можешь призывать их, когда тебе понадобится настоящая огненная сила, — сказал старик.

— Мастер, — Дилль сжал и разжал пальцы, — я не понимаю, что произошло. Когда полупримусы вонзились в меня, мои пальцы почернели, кровь закипала, а кожа на руках лопалась от жара. Я уж думал, что опять придётся идти к врачевателям. Но оказалось, что ничего и не было.

— Так происходит всякий раз. Это всего лишь иллюзия. Но если бы ты не смог объединиться с элементалями, эта иллюзия убила бы тебя. По-настоящему.

— А если бы я знал, что мне всё это лишь кажется?

— Ты всё равно бы погиб, — невозмутимо сообщил старик. — Когда ты отдаёшься во власть высшей магии, нет разницы — понимаешь ты что-либо или нет. Главное: можешь ли ты выполнить поставленное условие. Если нет — тебе конец.

Дилль недоверчиво приподнял брови.

— Вы хотите сказать, что эти крохотные искры часть высшей магии? Что-то непохоже.

— Из-за твоих невероятных успехов я забываю, какой ты ещё болван, — покачал головой мастер Иггер. — Элементали — это концентрированная первородная магия какой-либо стихии. Они делятся на пять степеней: младшие полупримусы, старшие полупримусы, младшие примусы, старшие примусы и секундусы. Говорят, есть более старшие степени элементалей, но их никто и никогда не призывал — сил человеческих на то не хватает. Секундус — это предел мастера-мага.

— Бр-р-р, — Дилль потряс головой. — Сплошные «усы».

— Запоминай — пригодится, — хмыкнул Иггер. — Советую почаще призывать младших полупримусов — это укрепит твой организм и облегчит призыв их старших собратьев. А, заодно, теперь ты можешь с их помощью согреваться в холодную погоду и лечиться от простуды. Так что, как видишь, от сегодняшнего урока сплошная польза. Во всяком случае, водники больше не будут перекрашивать твои волосы в зелёный цвет.

Дилль сердито засопел, вспомнив выходку Мейса, когда тот заставил его выпить какую-то гадость под предлогом лечения от простуды. А вот насчёт согревания в холод — это просто замечательно. Дилль, в комплекции которого жировая прослойка начисто отсутствовала, мёрз не только зимой, но и весной и осенью. А иногда даже летом. Но теперь-то с этим покончено.

— Вот спасибо, мастер… — начал он и не договорил.

Старичок окутался желтоватой дымкой, а воздух вокруг него задрожал. Кожа мастера Иггера словно засветилась изнутри, и до Дилля докатилась волна жаркого воздуха.

— Чтоб тебя!

Дилль вскочил на ноги, формируя огненный шар. Еле успел — старый мастер издал душераздирающий крик, и вокруг него заклубился ядовито-жёлтый огонь. Дилль швырнул свой шар в старика, отступил в сторону дверей, затем метнул ещё шар. Оба шара не причинили вреда старику, но заставили на пару секунд опасть пламя.

Дилль протиснулся в появившуюся щель в каменной стене и вывалился в коридор, получив-таки напоследок жаркий привет от мастера. Проинспектировав себя, он обнаружил, что весьма важная часть тела сильно обожжена, поэтому сегодня ему придётся спать на животе. А сидеть не придётся совсем. И Дилль негнущейся походкой отправился знакомой дорогой на лечение к земельщикам, по пути раздумывая, какой степени элементаль призвал сейчас старик Иггер.

[1] Вашагас — прародитель огня.

Глава 7

* * *

— Поздравляю вас, молодой человек. В смысле, молодой вампир. В общем, поздравляю, адепт.

Найдя, наконец, правильную формулировку, гроссмейстер Адельядо вынул из рукава мантии посох. Как он поместил в рукав такую длинную деревяшку, Дилль искренне не понимал. Тео, судя по всему, тоже, но вампира это и не интересовало — его кошачьи глаза не отрывались от гладкого белого дерева.

— Лови, — гроссмейстер бросил посох, Тео поймал его и осторожно погладил.

— А теперь начали, — мастер Оквальд повторил фокус гроссмейстера и тоже достал ниоткуда посох. — Я тебе обещал кровавую баню — сейчас ты её получишь.

На сей раз инициация посоха мага проходила в гимнастическом зале. Дилль, который присутствовал всего лишь в роли зрителя, поспешил отодвинуться к стене — поближе к гроссмейстеру и подальше от разворачивающейся бойни. А как ещё назвать то, что мастер Оквальд проделывал над Тео?

Будь вампир вооружён мечом, ну, тогда у него и был бы шанс устоять против наставника. Но поскольку Тео владел шестом намного хуже, чем мечом, поединок быстро превратился в форменное избиение. В отличие от прошлого раза, сегодня мастер Оквальд был зол, свиреп и неотразим. Спустя пять минут с начала поединка Тео уже был избит с ног до головы, кровь у него бежала из рассечённой скулы, и при каждом резком движении вампир невольно кривился — явно из-за сломанных рёбер.

Тео, видимо, решил отдышаться и сделал воздушный щит, но тут же вскрикнул, а его защита пропала.

— Не вздумай больше создавать свой щит — иначе я тебе в астрале мозги вытряхну, — прорычал мастер Оквальд. — Буду бить тебя до тех пор, пока ты не применишь магию через посох.

И в подтверждение своих слов, наставник обрушил на Тео град ударов. Тео, конечно, тоже в долгу не оставался, но его жалкие несколько ответных тычков были, как капля против ведра воды. После особо изощрённой атаки Тео рухнул на пол с подломившейся ногой и, защищаясь, поднял над головой белую деревяшку. Что-то ярко сверкнуло, между посохами проскочила здоровенная искра, а в воздухе резко запахло грозой.

— Фух, вымотался, — мастер Оквальд совсем не выглядел уставшим. — Встать сможешь?

Тео взял протянутую руку и со стоном поднялся.

— У меня ни одной целой кости не осталось, — сообщил он.

— Зато теперь у тебя есть собственный посох, — сказал гроссмейстер. — Ну-ка, давай его сюда. Занятия с ним начнёшь завтра, а пока дуй к врачевателям. А ты, Оквальд, займись этим молодым вам… тьфу, адептом. И не забывай об особенностях.

Гроссмейстер поколдовал над посохом Тео, затем спрятал его в рукав. В рукав! Дилль с выпученными от удивления глазами смотрел, как длинный шест исчезает под одеждой гроссмейстера. Адельядо ушёл, Тео уковылял к врачевателям, и Дилль с мастером Оквальдом остались одни.

— Наставник, можно вопрос?

— Ты, наверное, хочешь спросить, куда гроссмейстер спрятал посох? — спросил Оквальд, заметивший неприкрытое удивление Дилля.

— Ну, куда — понятно. В мантию. Я хотел спросить, когда я получу такую же мантию. Только не говорите, что для этого нужно достичь степени мастера.

— Эк ты загнул, — усмехнулся Оквальд. — Нет, для хранения и переноски посохов используется специальный мешок с заклинанием сохранения пространства. Их ещё безразмерными называют. Поскольку мастеров, могущих создавать такие артефакты, больше нет, то эти мешки — большая редкость. И каждому желающему, как ты понимаешь, не выдаются.

— Понятно, — погрустнел Дилль. — Значит, мне придётся ходить со своим посохом, как древнему старцу.

— Придётся, — согласился Оквальд.

— А ещё вопрос можно? — и, не дожидаясь разрешения, спросил: — Зачем было устраивать избиение? Неужели нельзя просто подождать, когда адепт сам почувствует посох?

— Нельзя. Слишком долго. В момент опасности все чувства обостряются, и инициация происходит гораздо быстрее. В обычном режиме это может растянуться на несколько лет.

— А ещё вопрос…

— Слушай, ты сюда болтать пришёл или учиться? — рассердился наставник.

— Так я и хочу научиться, — возразил Дилль. — Я не понимаю, как вы или мастер Иггер так быстро атакуете из астрала.

— О, наконец-то вопрос по делу, — тут же смягчился Оквальд. — Только я не понимаю, что значит «так быстро».

— Ну, как же? В наше прошлое изби… в наш прошлый поединок, вы орудовали посохом, а потом мгновенно нанесли мне астральный удар. И сразу же безо всякого перерыва атаковали Тео. Но ведь на подготовку любой атаки требуется время — заклинание произнести или просто цель выбрать.

— А-а, вон ты про что, — усмехнулся Оквальд. — Знай, что в астрале нет такого понятия, как время. То есть, твой разум исчезает из телесного мира, но, сколько бы он ни пробыл в астрале, вернётся обратно в то же мгновение. Это даёт огромное преимущество в бою — ты уже мог это заметить сегодня на примере Тео.

— То есть, я могу любого… — Дилль мечтательно сощурился, представив, как он подкрадётся из астрала к Мейсу и…

— Я бы не советовал. Во-первых, ты можешь нарваться на того, кто тебе ответит — таких магов осталось немного, но они есть. А во-вторых, чрезмерно частое посещение астрала грозит окончанием существования. Это ведь, по сути, отрыв разума от тела. Своего рода, маленькая и временная, но смерть.

С такой точкой зрения Дилль ещё не сталкивался. Оквальд развил свою мысль:

— Известны случаи, когда разум не сумел вернуться в тело. Можешь сходить в библиотеку, почитать про это. Что потом происходит с разумом — неизвестно, зато известно, что тело становится живым трупом. Овощем. И никто не знает, после какого посещения астрала тело откажется принимать разум — у каждого из пострадавших это число было разным.

— Ну его, этот ваш астрал, — Дилля передёрнуло при мысли о том, что может с ним случиться.

— Не тушуйся, — слегка улыбнулся Оквальд. — Чтобы тело прекратило контакты с разумом, нужно очень постараться. Те маги, которые впали в это состояние, входили в астрал много тысяч раз. Так что запас у тебя есть. Просто имей в виду, что ради баловства не стоит приближать собственную гибель.

— Учту, — буркнул Дилль. — Тогда не буду даже спрашивать, могу ли я прикрыть разум Тео.

— И как ты собирался это сделать? — удивился мастер Оквальд.

— Об этом я у вас и хотел спросить. Но теперь не буду.

— Нет уж, давай поговорим, — заинтересовался наставник. — Гроссмейстер рассказал мне, что ты избавляешься от оков разума при помощи драконьей магии. Мне-то это недоступно, как и тебе пока недоступны мои методы. Отличие между нами в том, что я никогда не смогу сделать того, что творишь ты, а вот ты после надлежащего обучения сможешь повторить мою защиту.

— И что? — недоумённо спросил Дилль.

— А то, что моя защита — стандартная. И она не позволяет отразить атаку, не направленную лично на меня. А вот с тобой случай другой.

— Случай, может, и другой, но я всё равно ничего не умею.

— Тогда отложим посохи в стороны и займёмся астральными атаками, — с воодушевлением предложил мастер Оквальд.

— Не хочу приближать собственную гибель, — проворчал Дилль.

— Тогда я приближу твою гибель вот прямо сейчас, — пригрозил наставник. — Я тебя жду в астрале.

И замер. Дилль ругнулся, но послушно применил заклятье мастера Иггера. Его тряхнуло, и Дилль перенёсся в астрал. Рядом блистал разум Оквальда. Надо же, какой он, оказывается, ярко-синий с оранжевым отливом.

— Это смешанная аура огненной, воздушной и водной стихий, — пояснил мастер Оквальд.

Интересно, а как тогда выглядит сам Дилль?

— Твоя аура красноватая с зелёными сполохами.

Дилль вспомнил, что в астрале нет преград для мыслей, и решил не думать ничего плохого про наставника по физической подготовке, который, если обидится, может и шестом огреть.

— И огрею, — насмешливо сказал Оквальд. — Ты совсем беспомощен, как я погляжу. Любая твоя мысль слышна.

— А разве можно по-другому? — удивился Дилль.

— Можно. Я сообщу гроссмейстеру, пусть он поговорит с мастером Иггером. Старик научит тебя ментальной защите.

— А вы разве не можете?

— Могу. Но этим должен заниматься твой наставник. Это, своего рода, традиция. Ладно, оставим это. Итак, я нападаю.

Дилль почувствовал давление на свой разум. Мягкая подушка окружила его со всех сторон и начала сдавливать. С каждым мгновением разум Дилля уменьшался и, если ничего не предпринять, то он станет размером с горошину, а потом и вовсе исчезнет. Дилль обратился к драконьей ярости, как к не раз испытанному средству. Поскольку тела сейчас у него не было, то ни бешеного биения крови, ни красноты в глазах он не почувствовал, зато ощутил, как его захлёстывает небывалая мощь. Он без труда разорвал незримые оковы, и давление пропало.

— Ну и дела! — удивлённо воскликнул мастер Оквальд. — Вот, значит, как работает драконья магия.

— И как она работает?

— Непонятно, но эффективно. Твой разум вдруг стал, если так можно выразиться, скользким. Мне просто не за что стало цепляться. Интересно, интересно. А давай попробуем поменяться ролями. Атакуй меня, но только не со всей присущей тебе дури — я вовсе не желаю погибнуть раньше времени.

— Знать бы ещё как. Я никогда не атаковал мастера Иггера — только защищался. Поэтому заклятье нападения не знаю.

— В астральной атаке нет никаких заклятий. Чем тренированнее разум мага, тем сильнее его атака. Ты силой своего разума должен давить на разум противника, — мастер Оквальд ненадолго задумался. — Знаешь жука-хватальщика, который сжимает своими мощными жвалами добычу? Вот и ты должен подобно этому жуку вытянуть в мою сторону жвалы своего разума и попытаться сдавить. Если тебе не нравится эта аналогия — придумай другую, но принцип именно такой.

Разумеется, Дилль видел жуков-хватальщиков. У мальчишек было любимым занятием устраивать поединки между пойманными жуками, которые, сцепившись жвалами, азартно дрались друг с другом. Он представил себя в роли такого жука и потянулся к огоньку мастера Оквальда.

Но едва он коснулся разума наставника, как был отброшен. Дилль собрался и повторил попытку — результат был прежним.

— Давай, давай, торопыга, — усмехнулся Оквальд. — Я кажется что-то чувствую. Лёгкую щекотку, если быть точным.

Дилль почувствовал азарт, и добраться до разума мастера стало самой важной в жизни задачей. Он пробовал сжимать «челюсти», подкрадываться незаметно, атаковать неожиданно, давить постепенно, делать уколы. Ни одна из попыток не удалась — наставник по-прежнему только усмехался.

За азартом пришла злость, увеличившая силу Дилля. Теперь уже мастер Оквальд перестал смеяться и начал комментировать и поправлять:

— Ты слишком прямолинеен — я вижу все твои намерения. Хорошо. А теперь увеличь охват. Плохо, я сбрасываю твои тиски. Ну, куда ты бьёшь? Я здесь, а не в стороне. Такое впечатление, что ты пьян, адепт. Эй, ты ку…

Мастер Оквальд исчез вместе со своими комментариями. Придя в сознание, Дилль почувствовал страшную головную боль. Ему будто вонзили в макушку штук десять кинжалов, каждый из которых проворачивался вокруг своей оси.

— Хлебни, станет полегче.

Мастер Оквальд поднёс к губам Дилля горлышко бутылки. Ароматный нектар живительной струёй потёк в пересохшее горло адепта, и боль в затылке слегка улеглась.

— Эта настойка — моё собственное изобретение, — похвастался Оквальд. — Вино двадцатилетней выдержки плюс кое-какие травки. После получения астрального нокаута отлично помогает. Я на себе много раз испытывал.

Дилль с трудом сфокусировал взгляд на наставнике. Тот прочитал безмолвный вопрос, написанный на лице Дилля, и пояснил:

— Астральный нокаут — это когда в астрале тебя так приложат, что потом пару часов не можешь в себя прийти. Я, конечно, тебя не бил — просто ты ещё не тренирован, вот силы и закончились. Ничего, полежишь, отдохнёшь.

Пока Дилль лежал и отдыхал, мастер Оквальд ходил вокруг него с заложенными за спину руками и читал лекцию:

— А ведь я вам, начинающим, на каждом занятии твержу, что физическая сила очень важна для мага. Опытный маг понимает, что нельзя пренебрегать тренировками. Чем больше времени ты проведёшь за физическими упражнениями, тем крепче будет твоя психика. Развивая мускулы, ты преодолеваешь себя, свою боль и немощь. Это закалка твоего характера, вот почему это так важно даже для такой редкой вещи, как астральная магия. В астрале ты можешь проявить только свою ментальную сущность…

Дилль даже не заметил, как уснул под монотонное бубнение наставника. Очнулся от довольно невежливого тычка в бок.

— Я ему персональную лекцию читаю, а он дрыхнет! — возмутился мастер Оквальд. — Хватит валяться на камнях, не то простынешь.

Дилль поднялся, всё ещё чувствуя слабость.

— Я больше не простыну, — буркнул он.

— Почему это? — с любопытством спросил Оквальд, прихлёбывая из бутылки с волшебным настоем.

— Мастер Иггер сказал, что огненные полупримусы помогут от любой простуды избавиться.

— Как? — мастер поперхнулся целебным вином. — Ты что, уже можешь призывать полупримусов?

— Младших, — кивнул Дилль. — Целую стаю сегодня призвал и воспринял. Правда, как с их помощью простуду лечить, ещё не знаю — на мастера Иггера опять накатило, пришлось бежать.

— Да-а, — протянул наставник. — Знаешь что? Иди-ка ты поспи. Всё равно сегодня уже ничего путного у тебя не получится. Только посох поставь на стойку.

Дилль поднял свой посох с пола, поставил его в специальную стойку в углублении стены и, пошатываясь, отправился в спальню. А мастер Оквальд остался в гимнастическом зале с лицом, на котором застыло удивлённое выражение. Он впервые слышал, чтобы адепт-первогодок сумел призвать и воспринять полупримусов, ведь работу с элементалями начинают изучать с магистерской ступени. И далеко не у каждого магистра получается воспринять частичку первородной стихийной магии. А Дилль сумел поладить с целой стаей.

* * *

— Заходи. Пить будешь?

Гроссмейстер Адельядо вошёл в архиепископские покои и изумлённо уставился на хозяина. Одборг, бывший архиепископ Ситгара, лишённый сана на Конклаве, сидел за массивным столом в окружении бутылок вина. Обычно ухоженный и аккуратно одетый, сейчас Одборг выглядел, как заправский пьяница, несколько дней не вылезавший из кабака. Впрочем, так оно и есть, только для достижения таких плачевных результатов Одборгу не понадобилось куда-то плестись — он устроил кабак из собственных покоев — пустые бутылки, лужи вина на столе и полу, половина поросёнка в застывшем жире, погрызенная редиска… Для полного сходства не хватает только шлюх, с неудовольствием подумал гроссмейстер.

— Ты с ума сошёл, нажираться с утра пораньше? — вместо приветствия спросил он.

— Пить никогда не рано и никогда не поздно, — глубокомысленно заявил Одборг.

— Слушай, а как же насчёт всяких церковных запретов? Тебе же в первую голову нельзя их нарушать.

— Мне уже, и-ик, всё можно, — икнул бывший архиепископ.

Адельядо покачал головой — в таком состоянии Одборг внятно говорить-то не может, не то что обсуждать важные дела. Придётся идти на крайние меры. Гроссмейстер вышел в коридор и велел архиепископскому секретарю принести ведро холодной воды. Секретарь подозрительно посмотрел на мага, который осмелился заявиться в святая святых ситгарской церкви, но поскольку архиепископ не приказал выдворить незваного гостя, отправился выполнять поручение.

Получив требуемое, гроссмейстер подошёл к столу и бесцеремонно вылил ведро на голову архиепископа. Тот, булькая и ругаясь, подскочил, но Адельядо пихнул его обратно на стул и положил одну ладонь на лоб архиепископа, другую — на затылок. Вылитая вода под воздействием магии гроссмейстера начала окутывать архиепископа, постепенно окрашиваясь в розоватый цвет. Наконец Адельядо резко всплеснул руками, вода брызнула во все стороны, а Одборг шумно вздохнул.

— Иди, переоденься, — буркнул Адельядо. — На сушку твоей хламиды я не собираюсь тратить силы.

Одборг помассировал затылок, наморщился и сказал:

— Ну, и какого демона ты меня отрезвил? Я так долго напивался…

— А, может, мне завидно? — усмехнулся маг. — Вдруг я тоже хочу надраться до такой степени, чтобы не помнить ни о чём?

— Ну и надирался бы, кто не давал? — архиепископ поплёлся к шкафу, выбрал утеплённую рясу с капюшоном и быстро переоделся в сухое.

— Не время предаваться праздности, и тебе об этом должно знать лучше других, — наставительно сказал Адельядо и хлебнул прямо из бутылки. — Неплохое вино.

— Из подвалов монастыря Гориэни, — буркнул Одборг.

— Так ты, старый жук, прихватил оттуда не только книгу пророчеств? — усмехнулся Адельядо. — А мне ничего не сказал. Ладно, я тебе это припомню.

— Не успеешь, потому что Ситгару скоро настанет конец, — Одборг поплотнее закутался в тёплую рясу.

— Тихо ты! — шикнул гроссмейстер.

Он принялся вырисовывать руками незримые фигуры в воздухе, и вскоре удовлетворённо крякнул.

— Теперь можешь разглашать государственные тайны — я поставил полог.

— Да ладно, — безнадёжно махнул рукой церковник. — Теперь уже нет никакой разницы, узнает кто-нибудь о пророчестве или нет.

— Э-э, что-то ты совсем раскис, — озабоченно сказал Адельядо. — Оди, это на тебя так лишение сана повлияло? Наплюй! Мы ещё всему Конклаву головы пооткручиваем, а тебя сделаем предстателем.

— Ты не понимаешь…

— Не понимаю, — согласился маг.

— Ты же читал текст Генетта.

— Тысячу и один раз, — подтвердил Адельядо.

— Помнишь, там есть строка «Единый будет бессилен остановить войну»? Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Это означает, что твой Единый не станет влезать в людские дела. Он, честно говоря, и так нас не особо жалует своим вмешательством.

— Именно, — мрачно проворил священник. — Поставь себя на моё место и представь, что ты, всю жизнь занимавшийся магией, вдруг лишаешься её поддержки. И не только ты, а все остальные.

Адельядо сочувственно кивнул.

— Я тебя прекрасно понимаю. Именно в таком положении и находятся все маги с тех самых пор, как твой Единый подобрал под себя магическую энергию мира. Так что теперь, возможно, ты хоть немного понимаешь нас.

Одборг бросил косой взгляд на гроссмейстера, зябко поёжился и невежливо спросил:

— Ты чего притащился? Лекции мне читать?

— Вот ещё! Лекции я могу читать и своим подопечным. Хочу взглянуть на книгу Генетта, в которую ты вцепился, словно краб, и не выпускаешь из своих клешней.

— Ты же переписал пророчество. Слово в слово и даже, насколько я помню, расстояние между буквами повторил.

Гроссмейстер красноречиво посмотрел на Одборга, тот пожал плечами и, открыв настенный шкаф, достал ветхую книгу с пожелтевшими от времени и влаги листами. Аккуратно раскрыв её, священник нашёл нужное пророчество.

— Смотри, если хочешь. Но что ты собираешься тут найти?

— Сам не знаю, — хмуро ответил гроссмейстер. — Но у меня такое чувство, будто мы с тобой что-то упустили.

Он пробежался глазами по словам рокового пророчества и отдельно остановился на приписке, сделанной, судя по другому цвету чернил, позднее.

— Да, — наконец кивнул. — Именно это и сидело у меня зазубриной в памяти. Гляди, в конце чернила более светлые.

— Ну и что? Значит, у Генетта заканчивались чернила, и он долил новых, чтобы дописать пророчество.

— Или его посетило другое видение, уже после того, как он написал первое.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — нахмурился Одборг.

— Я и сам ничего не понимаю, — признался Адельядо и прочитал вслух: — «Если кровавый дракон узнает об этом пророчестве, то сам послужит причиной гибели мира.» Узнает или нет, но, следуя логике, в любом случае он представляет собой опасность для…

Гроссмейстер замолк, невидящим взглядом уставившись в старую бумагу.

— Что случилось, Ади?

— Да вот размышляю, — неторопливо сказал гроссмейстер, — что подразумевал Генетт под словом «мир». Я почему-то раньше не обращал на это внимания. Если он имел в виду мир, как противоположность войне, это неприятно, но терпимо. А если он подразумевал под миром всех нас: людей, гномов, нашу землю…

— Чего?

— Мир — то место, где мы все живём. А угроза целому миру была всего одна — портал, через который к нам прорывались демоны во время Величайшей битвы. Помнишь Орхама? Он рассказывал, что вампирский мир уничтожили демоны. Превратили в пепелище. Сожгли. И наш кровавый дракон тоже имеет отношение к огненной стихие.

— Нет, не может быть, — побледнел Одборг.

Гроссмейстер без сил опустился на стул. Бывший архиепископ дрожащими руками налил вина в бокал, отхлебнул и проговорил:

— Ты хочешь сказать, что твой адепт может впустить в наш мир демонов?

— Нет, я хочу сказать, что впустить демонов он может только уничтожив Единого, который уже триста лет охраняет нас.

— Ересь, Единый неуничтожим! — привычно ощетинился церковник, но посмотрел на пророчество, сделанное общепризнанным святым, и сник. — Как маг, даже с драконьим даром, может уничтожить Единого? Это невозможно ни с божественной, ни с магической точки зрения.

— А чтобы уничтожить сверхголема, кровавому дракону нужно попасть в Запретный предел, — не обратив внимания на слова Одборга, продолжал размышлять вслух гроссмейстер. — Получается, что согласно одной части пророчества для спасения Ситгара кровавый дракон обязан побывать в Запретном пределе. А из приписки мы с тобой вывели, что посетив Запретный предел, он может уничтожить наш мир. Что ты выбираешь: спасение Ситгара или гибель нашего мира?

Адельядо криво усмехнулся, а бывший архиепископ посмотрел на него совершенно ошалелым взглядом.

— Оди, — гроссмейстер устало покачал головой, — сколько у тебя осталось вина из Гориэни? Давай надерёмся до зелёных демонов в глазах.

Глава 8

* * *

Баморрские холмы возникли давно — примерно лет семьсот назад. Баморр, прозванный Черепом за полное отсутствие волос на голове, был здесь наместником императора и решил воздвигнуть неприступный замок. Но местность была плоской, как блин, поэтому Баморр, бывший весьма деятельным человеком, приобщил к государственному делу магов. Путём каких интриг он сумел выписать из мироттийской Академии нескольких мастеров-магов земли осталось для истории неизвестным. Но уже через полгода посреди дремучих лесов возникли шесть холмов, а на центральном началось строительство замка. Сам Баморр-основатель не дождался окончания строительства — он погиб в одной из схваток с дикими лесными племенами, и стройку завершил его сын.

Все последующие поколения герцогов Баморрских вносили свою лепту в дело укрепления замка, и на вид он становился всё нелепее и ужаснее. Но вот своих изначальных функций — защищать обитателей даже во время длительной осады, замок не потерял.

Граф Брандо, доверенное лицо короля Мироттии, хмыкнул, глядя на башенки на стенах, раскрашенные в малиново-зелёные цвета. Безвкусица полнейшая — только человек, абсолютно лишённый чувства прекрасного мог так изуродовать внешний вид своего замка.

Затрубили рога, по стенам забегали солдаты, а у подъёмного моста выстроился почётный караул. Карета посланца мироттийского короля въехала в замок, и навстречу Брандо вышел сам герцог Баморр. Один слуга распахнул дверь кареты, двое других тут же принялись бросать на грязный мощёный двор пучки соломы, дабы уважаемый гость не запачкал башмаков.

— Здравствуйте, здравствуйте, ваше сиятельство! — широко улыбаясь, прорычал Баморр. — Как же я рад видеть вас в добром здравии.

— Спасибо, Баморр, и тебе того же!

Брандо обменялся с хозяином замка хлопками по плечам. Другому дипломат ни за что не позволил бы подобной вольности, но Баморр был его старым приятелем, совместно с которым он в юности опустошил не одну бочку пива. Причём, приятелем не из тех, кто надоедает просьбами о денежной помощи. Скорее, наоборот.

— Проходи скорее, дружище! Столы накрыты, кувшины налиты, девки помыты — всё готово к употреблению.

Брандо улыбнулся, услышав эту старую присказку. У большом зале, действительно, все вышеперечисленные приготовления к пиру были сделаны: столы ломились от яств, пыльные зелёные бутылки уставились в потолок запечатанными сургучом пробками, а несколько опрятных служаночек, в обязанности которых герцог вменил явно не только подачу блюд, ожидали приказаний господ.

— Бран, давай надерёмся, как в старые добрые времена, — хохотнул хозяин замка и подал пример, наполнив свой немаленький кубок.

Граф с воодушевлением поддержал начинание, опустошив поднесённую ему чашу — слово «кубок» никак нельзя было применить к этому полуведру. Час спустя, когда два благородных господина уже находились в соответствующем состоянии, две служанки принялись активно массировать спину и плечи дорогого гостя. Герцог Баморр, усадивший себе на колени пышную дамочку средних лет, искоса поглядывал на разомлевшего графа и усмехнулся в усы — похоже, время для переговоров настало.

— Так, девки, брысь, — отогнал он служанок. — Бран, ты ведь приехал не просто так повидать старого друга. Давай, выкладывай начистоту, что тебе велел передать Его Величество Ниал.

— Гы, — нетрезво ухмыльнулся граф. — А с чего ты решил, что король вздумал вести с тобой переговоры?

— С того, что ему было бы интересно, если бы клан Кровавой выдры Ситгара объединился с кланом в Мироттии. Даже последнему углежогу понятно, как сильно это укрепило бы его позиции. Да и воевать со мной не нужно. А мои солдаты — лучшие из всех воинов Ситгара.

— Лучшие, как же, — граф неприятно рассмеялся. — Помню, герцог Фрадбург говорил то же самое. Только где сейчас и сам герцог, и его клан? А ведь что ему стоило прислушаться к предложению моего государя? Нет же, королевской власти захотелось.

Герцог Баморр насторожился. Оказывается, Ситгарский клан Сокола вёл тайные переговоры с Мироттией. И старый демон Фрадбург ни единым словом не обмолвился об этом, а ведь Баморр считал его своим самым надёжным союзником. Надо подлить вина этому надутому дураку Брандо, он ещё много интересного может рассказать. Герцог лично налил вина графу, тот выпил и захрустел жареной перепёлкой, жуя её вместе с косточками.

Крепко захмелевший граф Брандо, сбиваясь и поминутно засыпая, выложил герцогу Баморру все последние сплетни мироттийского двора, а, заодно, рассказал о намерениях короля Ниала насчёт Баморрского герцогства в свете начинающейся кампании против Ситгара. Герцог так усердно подливал вино гостю, надеясь выпытать побольше интересных сведений, что вскоре тот попросту упал головой на стол и захрапел.

— Унесите этого болвана в спальню, — приказал Баморр слугам.

Когда гостя не очень почтительно схватили за руки и за ноги и утащили наверх, герцог начал придумывать, как с наибольшей выгодой использовать полученные сведения для торговли с мироттийским королём. Баморра совершенно не заботило, что он собирается предать короля Юловара и собственную страну — он в первую очередь должен заботиться о себе и своих вассалах. Участвовать же во всеобщей войне на стороне проигрывающих — это полное безумие.

Возможно, герцог внёс бы коррективы в свои далеко идущие планы, если бы видел, что граф Брандо, оставшийся один в гостевой спальне, вовсе не так уж пьян, как казалось. Мироттийский посланник легко поднялся с кровати, черкнул несколько строк на крошечном листе тонкой бумаги и отправил послание вместе с чёрной птичкой, которую вынул из саквояжа.

— Как ты был жалким провинциальным дураком, Баморр, так им и остался, — злобно усмехнулся граф.

Он отхлебнул специального настоя из маленькой фляжки — эта волшебная жидкость позволяла пить вино вёдрами, при этом не хмелея, и снимала головную боль после обычных попоек. Отличная штука для дипломата, которого пытаются споить при любом удобном случае. Граф подождал, пока настой подействует и прекратится головная боль, после чего не раздеваясь рухнул в постель. Пусть хозяину доложат, что гость всю ночь проспал пьяным сном.

* * *

Дилль завистливо вздохнул, глядя, как ловко Тео отвёл от себя атаку мастера Оквальда. Воздушный комок, отклонённый посохом вампира, резко изменил траекторию и разбился о стену.

— Плохо! — недовольно поморщился Оквальд. — Такое впечатление, что ты всю жизнь подрабатывал кошением травы или улицы мёл. Посох — это не метла и не коса. Движения должны быть отточенными и аккуратными. А ты, Тео, так машешь посохом, словно хочешь оглушить атакующий тебя сгусток.

Дилль опять вздохнул. Тео спокойно отражает девять из десяти магических атак, а мастеру Оквальду всё не нравиться. Сам же Дилль в лучшем случае мог отвести из дюжины одну. Почему-то без посоха защита у него выходит куда лучше и надёжнее.

— А ты чего рот раскрыл? — это уже относилось к Диллю. — Продолжай работу с болваном.

Болван — это чучело, которое мастер Оквальд при помощи гроссмейстера Адельядо сделал специально для Дилля и Тео. Оно умело стоять столбом и швыряться электрическими разрядами, причём, какой силы разряд будет следующим угадать невозможно. А поскольку Дилль пропускал одинадцать атак из дюжины, то испробовал на своей шкуре весь спектр возможностей болвана — от лёгкой щекотки до конвульсий в сведённых судорогой мышцах. Хорошо хоть антимагия иногда выручает, и не каждый электрический разряд добирается до жертвы.

Он остановился, на шаг не доходя до исходной позиции, обозначенной белой чертой, и проверил свою готовность. Всё в порядке: руки не дрожат, посох наготове, энергия в наличии. Дилль сконцентрировался, создал крохотный защитный экран и постарался переместить его на кончик посоха. Сочтя, что теперь готов, он сделал шаг. Едва Дилль переступил белую черту, как болван выплюнул извилистую молнию.

— Да чтоб тебя разорвало! — заорал Дилль, выронив посох из онемевших рук.

— Почему-то я и не сомневался, — скептически поджал губы мастер Оквальд. — Я даже уверен, что ты провёл подготовку по всем правилам.

— Угу, — мыкнул Дилль, поднимая посох. — Не помогают ваши правила.

— Ему же помогают, — наставник кивнул на Тео. — Значит, либо ты делаешь что-то не так, либо…

— Либо?

— Либо тебе нужны другие правила, — пожал плечами Оквальд. — Но изобрести их я не смогу. Во-первых, я не исследователь, а во-вторых, не владею драконьей магией. Так что, если ты хочешь овладеть посохом, выкручивайся сам.

— Вот здрасьте! — возмутился Дилль.

— Все основы защиты я тебе рассказал, — развёл руками наставник. — Большего я сделать просто не могу. Попробуй больше атаковать — это у тебя получается не в пример лучше, чем защищаться. Возможно, упрочив связь с посохом, ты найдёшь способ активировать защиту. Так что, дуй к мастеру Китану и воюй в его зале на здоровье. А потом доложишь, получилось у тебя что-нибудь или нет.

И мастер Оквальд продолжил занятия с Тео. Дилль буркнул себе под нос ругательство и ушёл в медитативный зал. Самого мастер Китана в зале не было — оно и понятно, все нормальные люди в ночное время спят, а не отгребают от электрических болванов разряды. Дилль прошёл в дальний конец зала, где у стены стояли каменные щиты с нарисованными на них кругами мишеней. Выбрав самую большую, Дилль призвал огонь, сосредоточил его в руках и начал перемещать невидимое пламя в посох. Когда ладоням стало горячо, он, просчитав траекторию удара, выпустил энергию.

Магическая энергия потекла по посоху, и с его конца сорвался огненный шар. Неспешно двигаясь, он громко шипел и искрился, а, коснувшись мишени, взорвался облаком ослепительных искр и чёрного дыма.

— Плохо, — прокомментировал своё творение Дилль. — Слишком медленно он двигается. Надо уменьшить размер.

Уменьшение размера привело к небольшому ускорению движения шара, но всё равно он двигался так медленно, что бегущий человек легко мог бы обогнать его. Дилль вспомнил, что мастер Иггер говорил, будто призыв элементалей может увеличить скорость шара. Почему бы и не попытаться?

Теперь жесты были не нужны, Дилль просто призвал элементалей, и вскоре к своему вящему удовлетворению почувствовал присутствие полупримусов. Крохотные искры откликнулись на огненный призыв, и теперь водили хороводы на кистях его рук.

— Ну-с, попробуем, — и Дилль деловито отправил огненный шар в мишень.

Энергия элементалей, смешавшись с его собственной, дала хороший эффект в плане разрушительности — каменный щит после удара треснул, а от звука взрыва Дилль едва не оглох. Однако, скорость движения шара если и увеличилась, то не очень заметно.

Час спустя, когда все каменные плиты мишеней были растресканы, а то и вдребезги разбиты, Дилль понял, что ничего путного у него всё равно не получается. Атакующие заклинания выходили мощными, но медленными, и как их ускорить, он не понимал. И подсказать некому. Мастер Оквальд самоустранился, мастер Китан разводил руками и говорил, что он не боевой маг, мастер Иггер, когда был в разуме, учил каким-то убийственным штукам, которые никак не помогали ускорить огненные шары. А гроссмейстер Адельядо вообще только критиковал, периодически устраивая внезапные проверки, хотя наверняка мог бы научить Дилля чему-нибудь толковому.

Обида на равнодушие и придирки наставников горькой волной затопила душу Дилля. С него спрашивают столько, сколько не требуют с иного магистра. И времени на отдых совсем нет — сплошные занятия по физподготовке, медитации, владению огненной стихией и счислению. Хорошо хоть остальные предметы гроссмейстер отменил, правда, грозился, что потом Дилль должен всё равно сдавать по ним экзамены.

Рассердившись на подобную несправедливость, Дилль ощутил всплеск бешеной энергии. В этот момент проснулась драконья ярость, которая возникала всякий раз, стоило Диллю по-настоящему разозлиться. Да ещё и полупримусы прибавляли сил.

Захлестнувшая его нерастраченная энергия грозила магическим откатом, после которого всегда жутко болит голова. Это Дилль испытывал уже не раз, а потому постарался поскорее выплеснуть избыток энергии, заодно избавившись и от отрицательных эмоций.

Посох в его руках завибрировал, словно живой. Багрово-зелёный шар сорвался с конца посоха и практически мгновенно преодолел расстояние до стены с мишенями. Громыхнул взрыв такой силы, что магические светильники, висевшие под потолком, погасли. Осколки камней разлетелись во все стороны, а медитативный зал заволокло едким дымом. Дилля ударной волной сбило с ног и протащило почти до самого выхода. Оглушённый, кашляя и спотыкаясь на каждом шагу, он с трудом выбрался в коридор. По лбу и рукаву мантии струились тёплые струйки крови — один из осколков попал в плечо, другой царапнул голову. В ушах у него стоял непрекращающийся звон, глаза были засыпаны пылью, а в горле немилосердно жгло от едкого дыма. Он отдышался и, посмотрев на посох, просипел:

— Кажется, теперь я знаю, как ускорить огненный шар. Осталось придумать, как после этого выжить.

* * *

Мастер Мариэлла оглядела адептов строгим взглядом. Гроссмейстер настоял, чтобы с этими двумя она занималась отдельно и каждому составила собственную программу. Она не понимала, почему глава Академии принял такое решение. Ну, ладно адепт Теовульф — он хотя бы не безнадёжен, а вот обладатель драконьего дара…

— Итак, приступим. Я просмотрела ваши расчёты. Адепт Теовульф. Вы о чём думали, когда считали энергию воздушного смерча? В условии ведь сказано, что смерч создаётся при участии электрического поля. А где вторая энергия? Разрушительная сила смерча должна быть намного сильнее при участии электричества.

Тео хлопнул себя по лбу и принялся что-то поспешно исправлять.

— Вот. Теперь всё правильно.

— Если вы в реальной обстановке забудете посчитать общую энергию и попытаетесь сделать такой воздушный смерч, то у вас получится всего лишь заклинание лёгкого сквозняка, — едко сказала Мариэлла. — Неужели так трудно понять, что от правильного счисления зависит результат заклинания?

Тео виновато вздохнул.

— Вот новая задача, внимательно прочитайте и не торопитесь. И не забудьте, что взаимодействие электричества с водной стихией уменьшает его энергию.

Тео погрузился в расчёты.

— Адепт Диллитон, — мастер Мариэлла поджала и без того тонкие губы. — Вынуждена сообщить вам, что вы — неисправимый тупица.

Вот так всегда. Наставник по счислению всегда была вежлива, даже когда обзывалась. Дилль промолчал, ожидая, когда мастер Мариэлла раскроет ему глаза на его тупость. Что самое обидное — в одиннадцати случаях из дюжины она бывает права.

— Вашей задачей было подсчитать количество эргов на создание огненного шеста. Вы же сделали тощий огненный прутик. По-видимому, для вас сложить два и два — это сверхсложно.

— Будет четыре, — буркнул Дилль.

— Удивительно, что вы знаете это, — с вздохом покачала головой мастер Мариэлла. — Тогда почему у вас в результате вычислений получается число на порядок меньшее?

Дилль уже знал, что десятка меньше сотни на порядок. А вот почему у него так выходит, не понимал. Вроде бы он всё правильно считает.

— Наверное, я ошибаюсь, потому что нас с Тео завалили всякими другими заданиями, — предпринял он жалкую попытку оправдаться. — Времени на счисление совсем не остаётся.

— Как можно ошибиться, глядя на цифры на бумаге? Это стройная система, в которой сразу видна любая ошибка — достаточно лишь внимательно посмотреть.

— Но я решал задачу в уме, и лишь потом её переписывал.

Мастер Мариэлла удивлённо вскинула бровь.

— В уме? Звучит обнадёживающе, значит, вы не полный болван. Однако, ошибка есть ошибка. Ну-ка, сосчитайте, сколько эргов нужно для малого огненного шара диаметром в палец[1].

— Сто пятьдесят шесть, — не думая, ответил Дилль, поскольку он уже зазубрил таблицу энергий наизусть.

— Хорошо. Тогда сколько нужно затратить эргов на создание защитного экрана от этого шара. Размер экрана равен диаметру шара.

— Триста двенадцать в точке отражения и не меньше ста пятидесяти шести в остальных частях щита.

То, что на защиту нужно затратить в два раза больше энергии, чем на атакующее заклинание, Дилль узнал давно. И не просто узнал, а почувствовал на себе любимом, когда удары старика Иггера пробивали недостаточно насыщенный экран Дилля.

— Ничего не понимаю, — развела руками мастер Мариэлла. — Вроде бы вы правильно считаете, но тогда откуда взялась вот эта цифра?

Дилль посмотрел на свои каракули, записанные буквально перед началом занятия по счислению. Там, куда указывал тонкий палец учителя, в итоговом столбце стояла цифра пятьсот шестнадцать.

— Что вы делали, когда получили это?

— Я вычислял энергию, необходимую для движения огненного шара, чтобы потом наложить её и распределить по поверхности шеста, — Дилль озадаченно почесал затылок. — Здесь учитывается сопротивление воздуха — в условии оно равно единице, так как воздух неподвижен. Ещё есть сопротивление огненной стихии давлению извне — оно равно тридцати восьми. Поэтому я…

— Чему равно сопротивление огненной стихии? — прищурилась мастер Мариэлла.

— Тридца… А что? Разве не так?

— Адепт, возьмите справочник, — металлическим голосом приказала наставник. — Откройте его на странице шесть, и во второй строке таблицы вы найдёте номинальное сопротивление малых огненных заклинаний.

Дилль послушно сделал всё, что ему велели и замер, уставившись в цифру 3,8.

— Этого не может быть, — наконец проговорил он. — Я точно помню, что когда заучивал, здесь стояла цифра тридцать восемь. Я ещё удивился, почему огненная магия так сильно сопротивляется давлению, в отличие от остальных стихий.

— Адепт Диллитон, что здесь написано?

— Три целых, восемь десятых.

— И так было всегда. Не думаю, что кто-нибудь решил подшутить над вами и стёр десятичную запятую, потому что изменение данных общедоступных справочников чревато жестоким наказанием. Даже самые отъявленные шутники не решались на подобное.

Дилль сердито засопел — он ещё не выжил из ума, и точно помнил цифру тридцать восемь. Но мастер Мариэлла была уверена, что бестолковый адепт просто недосмотрел. Пересчитав задачу уже с новыми данными, Дилль получил правильный ответ.

— Вот, — кивнула наставник. — Теперь у вас получился огненный посох, а не жалкий прутик. И огненный шар будет двигаться с нормальной для боевого заклинания скоростью — около десяти шагов в секунду. А то, что вы мне до этого нарешали, ползло бы со скоростью сонной черепахи.

После этих слов Дилля словно молнией ударило, и всё встало на свои места. Он ведь изучал таблицу сопротивлений по справочнику, который гроссмейстер Адельядо принёс старику Иггеру. И десятикратно увеличенное сопротивление привело к тому, что шары, энергию для движения которых он просчитывал по формуле, летели в десять раз медленнее. Какой всё-таки гроссмейстер хитрый — он убрал ограничивающий блок с амулета Дилля, но всё равно подстраховал мастера Иггера, подсунув адепту неверные данные. Да и сам старик хорош — мог бы и раскрыть глаза ученику на ошибку. Наверняка он в сговоре с Адельядо.

Хотя, подумал Дилль, может, гроссмейстер и мастер Иггер не так уж и неправы. Всё-таки увернуться от медленно летящего шара куда легче. Да, обвели его вокруг пальца. Теперь придётся всё переучивать, потому что Дилль на полном автомате вычислял энергию для движения своих мелких шаров.

— Мастер Мариэлла, спасибо вам огромное! — Дилль поднялся и отвесил низкий поклон. — Не могу выразить словами, насколько сильно вы мне помогли. Благодаря вам я понял свою ошибку и больше её не повторю. Заодно я лишний раз убедился, что счисление — важнейшая в магии вещь.

К удивлению адептов, мастер Мариэлла покраснела и смутилась.

— Вот и замечательно, — она улыбнулась. — Будем надеяться, что вы и дальше продолжите ценить эту точную и нужную науку.

Дилль и Тео обменялись удивлёнными взглядами — им одновременно пришла в голову одна и та же мысль. Оказалось, что вечно чопорная и холодная мастер Мариэлла, когда улыбается, выглядит весьма симпатичной.

После окончания занятия по счислению Дилль рассказал Тео о своей догадке. Вампир только головой покачал.

— Надо же. А я-то недоумевал, почему ты никак не можешь ускорить свои смертоносные шары. Да и мастер Оквальд тоже. Может быть, гроссмейстер «удружил» тебе и с посохом? Наколдовал чего-нибудь, и теперь ты не можешь им защищаться.

— Я должен сейчас же опробовать, — заявил Дилль. — Пойдём в гимнастический зал.

— Лучше, в медитативный. Оквальд нам головы поотрывает, если ты что-нибудь у него спалишь. А ты обязательно спалишь.

— И всё-таки, пойдём туда, — хмыкнул Дилль. — Боюсь, если я сейчас попадусь на глаза мастеру Китану, то уже некому будет экспериментировать.

[1] Палец — десять сантиметров.

Глава 9

* * *

Юловар отпустил министров. Когда государственные мужи покинули зал совещания, камердинер доложил о прибытии гроссмейстера Адельядо и архиепископа — в этом месте господин Луккас замялся — Одборгского.

— Пусть входят.

Когда маг и церковник вошли, они увидели короля, склонившимся над большой картой, лежащей на столе.

— Доброго здравия, Ваше Величество, — хором поздоровались они.

Король удивлённо посмотрел на вошедших. Гроссмейстер и архиепископ, которые долгие годы при каждой встрече ругались до посинения, с недавних пор жить друг без друга не могли. Раньше Юловар знал, что и первый маг, и глава церкви — люди серьёзные, и ссорятся из-за прямо противоположных идейных убеждений. Это было просто и понятно. А теперь он не знал, что и думать. Должно быть, случилось что-то из ряда вон выходящее, если двое давних противников нашли в себе силы объединиться. И интердикт, объявленный Ситгару, тут ни при чём — гроссмейстер и архиепископ помирились гораздо раньше.

— И вам, господа, того же. Садитесь.

Когда посетители уселись в кресла, король вопросительно посмотрел на Адельядо. Тот сразу перешёл к делу.

— Ваше Величество, до нас дошли слухи, что вы собираетесь отозвать войска от южных границ.

— Да, — коротко кивнул король. — Только не собираюсь, а уже сделал это.

Гроссмейстер замолк и бросил хмурый взгляд на архиепископа. Одборг кашлянул и нерешительно предположил:

— Может быть, мы просто чего-то не знаем? Наверное, это просто какие-то военные манёвры?

— Нет. Я приказал увести все войска от Неонина и Винлика. Также должно быть эвакуировано и гражданское население. Министры только что получили приказ за моей подписью.

— Теперь понятно, почему у них были такие озадаченные физиономии, — хмыкнул Адельядо. — Могу ли я поинтересоваться причиной столь недальновидного распоряжения?

— Господин первый маг, кажется, вы осмеливаетесь критиковать короля? — тихо спросил Юловар.

Прекрасно зная, что подобный тон чреват последующей вспышкой гнева, гроссмейстер, тем не менее, продолжил:

— Я просто хотел бы узнать причину, по которой король хочет оставить два оплота защиты южных границ государства, за которые пролито столько крови.

В глазах короля зажёгся опасный огонёк. Одборг вздохнул — похоже, сейчас и он, и Адельядо впадут в немилость. Но гроза прекратилась, не начавшись. Юловар поморщился и махнул рукой.

— Я иногда забываю, насколько настырными вы умеете быть. Наверное, мне следовало посоветоваться с вами…

— Следовало, мы с Одборгом вам плохого не посоветуем, — невозмутимо ответил гроссмейстер.

— Угу. Вот только вы — первые лица в Ситгаре, вдруг занялись какими-то неотложными делами. Настолько неотложными, что даже дорогу к своему королю забыли. Всё время уезжаете куда-то, приехав — пропадаете целыми неделями. Что происходит, господа?

Гроссмейстер и архиепископ обменялись взглядами.

— Ваше Величество, ничего особенного, — пожал плечами Адельядо. — Просто мы с Одборгом нашли точки соприкосновения и пытаемся примирить магию и церковь.

— Это хорошее дело. И всё? — король скептически посмотрел на мага, но тот твёрдо выдержал его взгляд.

— Да, Ваше Величество.

— Одборг?

— Его премудрость говорит истинную правду, — кивнул архиепископ.

Король подумал, что если они не хотят говорить, то силой правды от них не добиться — не такие они люди. Значит, расскажут, когда сочтут необходимым. Если вообще сочтут. Примирившись с этим, он жестом велел им подойти к столу.

— Вот, — Юловар провёл рукой над картой, — наша южная граница. Здесь — хивашские степи. На западе мы прикрываем от хиваши Эштигер и Мироттию.

Маг и церковник молча смотрели на карту — всё, что говорил король, они знали превосходно. Такое положение Ситгар занимал уже больше двухсот лет, когда дед Юловара отвоевал у хиваши неплохой кусок земли, выбил их с побережья и возвёл на два укреплённых города — Неонин и порт Винлик.

— Тилис и Мироттия поднимают всех на войну с Ситгаром. Церковь под предводительством Бронкура объявила нам интердикт и объединяется — опять же, для боевых действий против нас. Хиваши, несомненно, воспользуются моментом и нападут на наши южные границы. Красными стрелками я набросал возможные направления ударов, которые уже в ближайшие месяцы могут нанести армии сопредельных государств.

Адельядо поморщился, глядя на сплошные красные стрелки, жалящие территорию Ситгара с трёх сторон.

— Север? — спросил он. — Неужели вы допускаете, что король Подгорья тоже примкнёт к нашим врагам?

— Пока что он наш союзник, — устало сказал Юловар. — И даже прислал огневиков и пехоту, правда, за безумные деньги. Но гномы давно желают расширить торговые пути, а вынуждены вести торговлю через Ситгар. Кто знает, вдруг Таннил сочтёт, что ему выгоднее вступить в союз против нас?

— Гномы славятся своим крепким словом, — заметил Одборг.

— Дай Единый, чтобы их слово было таким же крепким, как и горы, в которых они обитают. Общую картину вы видите. И за неимением мудрых советчиков, — тут король бросил язвительный взгляд на Адельядо и Одборга, — я решил самостоятельно изменить баланс сил. Вывод южных войск усилит соединение под командованием генерала Денна. Хиваши займут Неонин и Винлик, после чего граница Ситгара отодвинется на север сразу лиг на двести.

— А население? Куда будем девать беженцев? Кроме того, не все согласятся покидать насиженные места. Начнутся народные волнения.

— Я приказал насильно выгонять людей, — глухо сказал король. — В противном случае они попросту послужат материалом для хивашских поднятых мертвецов.

— Мне кажется, это не придаст популярности королевской власти, — заметил Одборг. — Добровольная потеря двух городов, один из которых важный морской порт, народные бунты…

— И армии придётся их усмирять, вместо того, чтобы воевать с врагами, — дополнил гроссмейстер. — Кланы тут же начнут роптать и искать причины для неподчинения. Я не понимаю вашего замысла, Ваше Величество. Для чего такой риск?

— Я уже сказал: южная армия усилит наши юго-западные границы, — повторил король. — А хиваши, заняв наши города, начнут угрожать Эштигеру и вплотную подойдут к границам Миротии. Пожертвовав приграничными городами, я ослабляю мироттийскую армию и исключаю участие Эштигера в войне против нас. Ни один разумный правитель не отошлёт свои войска, когда под боком у него возникнет такая угроза.

Гроссмейстер и архиепископ сосредоточенно смотрели на карту. Наконец Адельядо откашлялся и сказал:

— Ну, допустим. Однако, с чего вы, Ваше Величество, решили, что хивашский каган начнёт столь быстрое наступление? В прошлом году хиваши изрядно получили от нас по зубам и вряд ли так нагло осмелятся сунуться на территорию Ситгара. Они же не знают ваших намерений оставить города.

— Я послал графа Крисса в хивашские степи с посланием для кагана. Джарем, разумеется, немедленно воспользуется такой удачной возможностью вернуть некогда отобранные у них земли.

— Но ведь это означает, что хивашские всадники выйдут к подбрюшью Ситгара, — сказал Одборг. — Где гарантия, что эти дикари не атакуют нас, вместо того, чтобы угрожать Эштигеру и Мироттии?

— Такой гарантии у меня нет. Но я уведомил кагана, что новая южная граница Ситгара уже укреплена и наполнена войсками. Надеюсь, он всё-таки решит, что проще совершать рейды туда, где подобной защиты нет. Ситгар с Эштигером почти не воевал, и граница там укреплена слабо.

Гроссмейстер свирепо почесал длинную бороду.

— Ну, будем надеяться, что всё произойдёт именно так, как вы и предполагаете. А теперь, Ваше Величество, когда мы с Одборгом убедились в вашем здравом уме, позвольте нам откланяться.

— Убедились в моём здравом уме? — протянул король. — Что это означает?

— Вообще-то мы с Одборгом, услышав об отводе войск, заподозрили, что вас опять подменили, — усмехнулся гроссмейстер. — Вот и пришли узнать, что да как. А, заодно, я проверил, нет ли в вас какого-нибудь магического артефакта, через который вами можно управлять.

— Я-то думал, они заботятся о короле, — покачал головой Юловар, — а они просто проведать пришли.

— Мы и заботимся, иначе не пришли бы. Ваше Величество, у нас масса важных дел. Позвольте удалиться?

И оба высших сановника, откланявшись, поспешно ушли. Юловар только недоумённо развёл руками. Вот и вся помощь. Хотя, и гроссмейстер, и архиепископ действительно переживают за него. Вот только не желают рассказать, чем же таким важным они заняты, от чего их не может оторвать даже угроза всеобщей войны.

* * *

— Он уже ушёл? — шёпотом спросил Дилль.

— Ага, — улыбаясь, ответил Тео. — Грозился распылить тебя.

Дилль выбрался из тёмного угла, где прятался от гнева наставника по медитации, стряхнул с мантии пыль и горделиво выпрямился.

— Не каждый удостаивается чести быть распылённым мастером Китаном. Учись, и за тобой тоже будут охотиться наставники.

— Признавайся, что ты сделал, если вечно спокойный мастер Китан бушует не хуже пьяного наёмника, — сгорая от любопытства, сказал Тео.

— На самом деле ничего такого. Ну, разрушил половину его зала. Подумаешь, маги земли его быстро восстановят.

— Это как ты умудрился? — челюсть вампира отвисла книзу, отчего выпирающие верхние клыки словно удлинились.

— Это я с посохом тренировался, когда мастер Оквальд выгнал меня. Вопрос другой: где мне теперь осваивать владение посохом? Оквальд не пустит к себе, в медитативный зал я сам не сунусь.

— Я знаю отличное место, где ты сможешь тренироваться, — раздался позади Дилля чей-то голос.

Друзья обернулись — рядом стоял сам гроссмейстер Адельядо. Худой, в просторной серой мантии, он казался выше, чем был на самом деле. Во всяком случае, Диллю казалось, что гроссмейстер прямо-таки нависает над ним.

— За то, что ты натворил в медитативном зале, тебя нужно лет на двадцать отправить на освоение мастерства укладки камней, — в противоположность суровым словам, в глазах гроссмейстера мелькали весёлые огоньки. — Может, тогда ты в следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем использовать такие мощные заклятья в ограниченном пространстве. Кстати, удивительно, что тебя там не убило.

— Я еле живой выполз.

— Это тебе наука. И тебе тоже, — ткнул пальцем Адельядо в вампира. — Дураки учатся на собственных ошибках, а умные…

— На чужих, — закончил фразу Тео.

— Нет, умные стараются вообще не совершать ошибок. Но вам это не грозит. Поэтому, оба ступайте к смотрителю Криану, он вам покажет место для тренировок.

Дилль решил, что вид гроссмейстера слишком уж добродушный. Однако, спорить с главой Академии — это только зарабатывать на свою голову новые неприятности. Двое адептов поплелись знакомой дорогой в кабинет смотрителя, но Дилль обернулся и задал мучавший его вопрос:

— Ваша премудрость, разрешите спросить?

Адельядо, провожавший взглядом адептов, вскинул бровь.

— Ну, спроси.

— Зачем вы подсунули мастеру Иггеру изменённую таблицу?

Гроссмейстер удивлённо посмотрел на него.

— Какую таблицу?

— Таблицу номинальных сопротивлений для малых боевых заклятий. Из-за этого мои вычисления были неверными, а боевые заклинания еле двигались.

В глазах гроссмейстера что-то мигнуло, и он усмехнулся.

— Докопался, наконец-то?

— Я думаю, что вы специально изменили эту таблицу, чтобы мои шары двигались медленно.

— И чтобы ты не прибил кого-нибудь из наставников, — кивнул Адельядо. — А теперь, когда ты понял, в чём была загвоздка, и твои атакующие заклятья резко ускорятся, я с тебя шкуру спущу, если с любым из мастеров случится что-нибудь серьёзное. Ты понял?

Тон гроссмейстера уже не был добродушным, и Дилль не усомнился, что Адельядо именно так и поступит.

— Понял, — буркнул он. — А ещё вопрос можно?

— Так не хочется идти к смотрителю? — иронично спросил Адельядо.

— Нет, так не хочется, чтобы любые мои мысли были слышны в астрале. Хочу спросить, кто и когда меня научит ментальной защите?

— Ты хоть знаешь, что это дисциплина ступени архимага? Хотя, откуда тебе это знать? Значит, тебе не нравится, когда наставники знают, о чём ты размышляешь в астрале?

— Просто не вижу смысла изучать это направление до тех пор, пока вероятный противник легко может узнать обо мне всё.

— Н-да, видимо, мастеру Иггеру теперь придётся сложнее, — хмыкнул Адельядо.

Тео с любопытством смотрел то на Дилля, то на гроссмейстера. Адельядо критически скривился, подумал и заявил:

— Научить этому невозможно. Но могу подсказать способ, который ты либо сумеешь применить, либо нет.

— Я постараюсь, — заверил Дилль.

— Я и не сомневаюсь, что постараешься. Вопрос, сможешь ли? Недаром я сказал про ступень архимага — обычный маг путём долгих тренировок только к этому времени умеет управлять сознанием. Потому что ментальная защита проста и сложна одновременно. Для этого тебе нужно всего лишь разделить сознание. То есть, на поверхности ты должен думать о чём-то отвлечённом. К примеру, решать задачу по счислению или петь песенку. И тогда твой вероятный противник будет слышать именно это, а не твои настоящие мысли.

— Всего лишь разделить сознание? Всего лишь? — потерянно спросил Дилль.

— Когда мастер Китан успокоится, — гроссмейстер усмехнулся, — подойдёшь к нему и попросишь изменить упражнение пирамиды силы. Вы двое уже достигли определённых высот в этом деле, так что ментальная защита у тебя может получиться до того, как ты станешь архимагом.

— А вот ещё я хотел спросить про…

— Всё! Ступайте, мастер Криан уже заждался вас.

Адепты зашагали по коридорам Академии. По пути Дилль потрясённо повторял «всего лишь разделить сознание», отчего Тео совершенно озверел и пригрозил разделить сознание Дилля путём раскалывания головы, если тот не заткнётся. Обиженный на чёрствость друга, Дилль замолк, а уже перед самой дверью в кабинет смотрителя выдал:

— Вот сейчас перейду в астрал, и внушу тебе какую-нибудь пакость. Будешь, к примеру, голым по Академии бегать.

Тео не воспринял угрозу всерьёз — ну, не может Дилль опуститься до такой низости. Вампир лишь фыркнул и постучал в дверь смотрителя.

Мастер Криан, как обычно, что-то писал в своей огромной книге. Подняв голову, он улыбнулся.

— А-а, знакомые всё лица. Давненько вас не было видно. Я уж думал, вы стали паиньками.

— Я стал, но вот из-за него пришлось к вам идти, — нахально заявил Дилль.

Возмущённый Тео начал набирать дыхания, чтобы высказать Диллю всё, что он о нём думает, но смотритель уже поднялся.

— Идите за мной. Гроссмейстер распорядился показать вам двоим место, где вы сможете оттачивать свои боевые навыки, не причиняя вреда ни Академии, ни её обитателям.

Они спустились вниз на несколько этажей, миновали штук шесть развилок коридоров и оказались перед высокой деревянной дверью.

— Запах тут почти как в сборнике, — проворчал, принюхиваясь, Дилль.

— Ну, а какой запах должен быть около дыры Эувериуса?

Адепты обменялись встревоженными взглядами — что-то про дыру Эувериуса они уже слышали.

— Сюда приносят много всякого мусора, и пахнет он иногда не совсем приятно, — заметил мастер Криан, отворяя дверь. — Его нужно сбрасывать в дыру, вот только некому.

В нос Диллю шибануло зловоние — почти такое же сильное, как в канализации. Тео поморщился и застыл на пороге, явно не горя желанием входить.

— Чего встали? Заходите скорее — нечего вонь в Академию выпускать, — когда адепты оказались внутри, мастер Криан захлопнул дверь. — Собственно, вот вам помещение, где вы будете тренироваться. Заодно уборкой мусора займётесь. Можете не сильно напрягаться с уборкой, но не забудьте, если эта куча не начнёт уменьшаться, я вам устрою поход в другое место, по сравнению с которым этот зал вам покажется милым и благоуханным.

Дилль с содроганием посмотрел на огромную — от пола до потолка груду мусора. Она начиналась у дверей и заканчивалась у странной тёмной стены.

— Это не стена, — словно прочитал его мысли мастер Криан, — а дыра, которую давным-давно магистр Эувериус сделал случайно. Как у него получилось создать такое мощное и постоянно действующее поле, осталось загадкой, потому что Эувериус погиб. Эта дыра его и поглотила. Я читал, что древние мастера пробовали даже заикаться, как Эувериус, но ничего у них так и не получилось. В общем, перед вами уникальная магическая структура, поглощающая немагический мусор. Предваряя ваш следующий вопрос, отвечаю: куда этот мусор девается, никто не знает. И лично проверять не советую, если только вы не горите желанием покончить жизнь самоубийством.

Дилль вспомнил, что об этой дыре упоминал наставник по риторике. Тео, судя по всему, тоже. Вампир пнул разломанный ящик и спросил:

— Значит, только немагические предметы? А если я использую магию для сброса мусора?

— Если на сбрасываемом предмете нет магических эманаций, дыра его проглотит. Если обнаружится хоть один эрг магической энергии, этот предмет просто ударится о поле Эувериуса и останется здесь. Такие вещи следует складывать вон в тот угол — потом мы их заберём и уничтожим другим способом. Вот и всё, желаю вам продуктивно провести время.

Хохотнув, мастер Криан поспешил удалиться из вонючего зала. Тео, со страдальческим видом зажав нос, пробубнил:

— Я тут помру только от запаха.

— Ну, ладно меня наказали, — Дилль, обоняние которого не было столь чувствительным, как у вампира, всего лишь морщился. — А тебя-то за что упекли?

— Разве не слышал? Чтобы мы с тобой тренировались в безопасности для окружающих.

— С чего начнём? С уборки мусора или с тренировок?

— Предлагаю совместить. Будем сбрасывать мусор в дыру при помощи магии. Ты заметил, что здесь совсем нет металлов? Только дерево, тряпки и всякие пищевые отбросы, — Тео попинал ногой треснувшую деревянную бадью, из которой выплеснулась мутная вонючая жижа. — Всё это можно сжечь.

Идея Диллю понравилась, однако первое её исполнение закончилось плачевно, причём, в самом натуральном смысле этого слова.

Справедливо рассудив, что небольшой взрыв сбросит в дыру ближайший к ней мусор, Дилль создал огненный шар и запустил его в цель. От взрыва, как и планировалось, часть мусора исчезла в дыре, но кроме этого возник ещё и небольшой пожар, что не планировалось. Огненный шар воспламенил обломки бочки, которые с треском занялись, испуская вонючий чёрный дым. Пока пожар не захватил всю груду, Дилль и Тео бросились растаскивать горящие куски и вышвыривать их в тёмное поле. К счастью, дыра послушно проглатывала горящие доски и тлеющие тряпки.

Потушив огонь, грязные, кашляющие, со слезящимися от дыма глазами, друзья устроились на треснутом комоде и принялись обсуждать своё незавидное положение.

— Моя магия для уборки мусора не подходит, — сделал неутешительный вывод Дилль. — Остаёшься ты со своей воздушной стихией. Будешь сдувать всё это.

— А ты?

— А я буду смотреть, как ты работаешь, — невесело пошутил Дилль. — Давай, начинай.

Вскоре выяснилось, что и способности Тео не подходят для этой задачи. С мелкими и лёгкими кусками его воздушные вихри справлялись хорошо, но более тяжёлые обломки сдвинуть не могли.

— Будь на твоём месте мастер, может, он бы и сумел всё это спихнуть. А из тебя получился отличный подметальщик, — констатировал Дилль, оглядев свободный от мусора пол. — Придётся, как это ни печально, работать руками.

— Жаль, что твои шары взрываются так сильно, — вздохнул Тео. — Если бы они просто поджигали, я бы мог при помощи смерчей выдувать дым в дыру.

— Но я могу и не взрывать, — Дилль удивился, как такая простая мысль не пришла ему в голову раньше. — Давай, я подожгу вон тот сундук, а ты гони дым. А когда сундук прогорит, как следует, ты вышвырнешь обломки. И руки пачкать не нужно, и тренировка.

Так они и поступили. Дилль зажигал, а Тео при помощи воздушных смерчей выгонял дым к дыре. Когда Диллю казалось, что обломки горят недостаточно быстро, он посылал ещё пару-тройку крохотных шаров. Кроме того, Тео практиковался в нанесении воздушных ударов, раскалывая бочки, ящики и старую мебель. Вскоре половина зала была расчищена, но уборку пришлось прекратить, потому что каменный пол слишком сильно раскалился и источал жар.

Переждав, они вновь принялись уничтожать невесть сколько копившийся хлам. Но теперь им нужно было вытаскивать мусор на середину зала, чтобы не сгореть самим. И чем меньше становилась куча, тем дальше приходилось таскать. Сколько времени они занимались этим неблагодарным делом, Дилль сказать не мог, но у них были отличные часы в виде желудка Тео.

— Скоро ужин, — сказал Тео. — Живот урчит, что твой тростниковый кот.

— У меня нет тростникового кота, — усмехнулся Дилль.

— И зря. Когда их приручают, называют чиалами. Отменная зверюга — ловкая, сильная, преданная хозяину. Каждый вампирский воин мечтает заиметь чиала, но мало кому это удаётся.

— Хватит на сегодня. Надо ещё отмыться от вони и копоти и в столовую успеть. А после ужина к мастеру Оквальду заглянем.

— Зачем? Поотжиматься на ночь глядя решил?

— Нет, хочу посох забрать. Думаю, с ним у меня дело пойдёт быстрее. Ну и опять же — тренировка.

Друзья помчались отмываться. А мастер Криан, заглянувший узнать, как идут дела, ошеломлённо глядел на зал Эувериуса, на три четверти освобождённый от мусора.

— Во дают! — мастер почесал в затылке. — Интересно, куда теперь отправлять адепта Диллитона, когда он в следующий раз что-нибудь взорвёт?

Смущение смотрителя объяснялось тем простым фактом, что работа в зале с дырой Эувериуса и лабиринте сборника была самым неприятным наказанием в Академии. И в обоих местах Дилль уже успел побывать.

Глава 10

* * *

Очередной поход в канализацию сопровождался уже не просьбами, а самыми настоящими угрозами. Три мастера, которых гроссмейстер Адельядо обязал изучать муаров, измучили Дилля своими приказами, иной раз противоречащими один другому. Пообещав выполнить всё и даже сверх того, Дилль с облегчением удалился в лабиринт сборника, куда старики за ним, разумеется, не пошли, ибо не дело мастеров бродить по всяким помойкам.

За всё время, которое Дилль провёл на нижнем этаже Академии, он так и не добрался до самого сборника. Согвин, который однажды даже видел его, утверждал, что сборник представляет собой огромное круглое озеро грязи. К тому же озеро ядовитое и периодически выплёскивавшее всякую магическую дрянь — движущуюся и опасную. Над ним клубится зеленоватый туман, а в воздухе то и дело сверкают вспышки и электрические разряды. Согвин издалека глянул одним глазом на сие чудо и поспешил убраться подальше.

Мастер Иггер на вопрос о сборнике сказал, что ни разу туда не совался и адепту не советует. В том же духе ответили и другие наставники. Пришлось Диллю идти в библиотеку, где мадам Изольда нашла по его запросу штук десять книг. Диллю хватило одной — самой старой.

Он вычитал, что сборник был построен по аналогу со сборником Мироттийской академии. И что туда сливаются все магические, а, заодно, и немагические отходы — впрочем, об этом он уже и так знал. Чего он не знал — что сборник имеет механизм саморегулирования. То есть, когда в нём скапливается слишком много всякой опасной магии, сборник исторгает её, тем самым не давая возникнуть взрыву. Дилль в очередной раз восхитился муарами, которые самостоятельно догадались об этом.

В той же книге Дилль нашёл таблицу взаимодействия разных стихий и возможные результаты этого взаимодействия. Он чуть голову не сломал, пытаясь разобраться в переплетении видов магии, количества активных и пассивных эргов, массы и вида контактирующих веществ. Ко всему этому добавлялось усиление или ослабление реакции при смешивании с каким-нибудь немагическим веществом. В общем, после трёхчасового изучения книги Дилль почти ничего не понял, но искренне зауважал автора.

Зато, потратив эти три часа, он нашёл главное — место, куда сборник выбрасывает излишнюю энергию. И теперь к этому месту он и направлялся, потому что именно там находилась запертая комната мастера Адогорда. А по пути размышлял, куда же девалась излишняя магия до того, как в канализации появились муары. Кругляши исправно уничтожали всё, что исторгал из себя сборник, но ведь Академия была построена задолго до Адогорда. Получается, всякие кошмарные создания, вроде того комка щупалец, что Дилль видел в прошлый раз, преспокойно попадали в канализацию, а оттуда в реку Лардиль, по обоим берегам которой и располагается Тирогис?

— Интересно, сколько же всяких тварей выползло на свободу за сотни лет? — рассуждал он вслух. — А потом все удивляются, откуда берутся русалки, караси-людоеды и ожившие утопленники.

Сопровождавшие его муары ничего не ответили на этот риторический вопрос. Дилль добрался до огромного зала, вежливо поздоровался со скопищем муаров и сунул им список, составленный мастерами.

— Читать умеете?

Нестройное «да» было ему ответом.

— Тогда ответьте на вопросы, которые не сочтёте опасными для себя.

И свалив на муаров тяжкую обязанность по добыче информации, Дилль направился к квадратной колонне с дверью. В этот раз он решил попробовать атаковать неведомую защиту при помощи посоха и элементалей. Задумка была хорошая, но привела лишь к тому, что гулкие взрывы едва не обрушили на голову Дилля потолок — во всяком случае, оттуда посыпались кучи влажной грязи, крысиного помёта и кусочки каменной кладки.

Убедившись, что огонь бесполезен, Дилль уселся в позу депрессивного мыслителя — уперев локти в колени и обхватив ладонями голову. Но кроме того, чтобы поискать возможное слабое место в защите, придумать ничего не сумел. Он раз двадцать обошёл колонну, ощупывая невидимую поверхность руками и, конечно, ничего нового не обнаружил.

Возможно, мастера-маги и подскажут какой-нибудь способ, правда, потом они весь мозг из него вытряхнут своими расспросами. Гроссмейстер Адельядо не лучше — наверняка именно он и затеял всю эту возню. Попробовать спросить у Иггера? Уж он-то должен разбираться в таких вещах. Но как отнесётся старик к тому, что Дилль утаил такие интересные сведения от мастеров? Не одобрит такой самодеятельности, скорее всего.

Перед тем, как окончательно сдаться и отправиться обратно, Дилль решил попробовать ещё раз взглянуть на защиту из астрала. Он перенёс разум и увидел картину из множества искр, окружающих колонну. В прошлое своё посещение Дилль безуспешно пытался пробить защиту слабеньким заклинанием песчинок, но теперь-то он знает, как правильно атаковать. Он решил попробовать — хуже не будет.

Представив себе, что сверкающие искры, это противник, Дилль начал «давить» на них. Он мысленно пыхтел, напрягался, пытался «давить с разбегу». Защита по-прежнему была неуязвима. Чрезвычайно раздражённый сплошными неудачами, Дилль почувствовал, как в нём просыпается гнев. Гнев придавал сил, но даже этого оказалось недостаточно. Тогда Дилль решил, что терять больше нечего и призвал драконью ярость.

Нечеловеческая мощь затопила его, едва не погребая под собой сознание. Дилль, чувствуя, что не справляется с бешеной энергией, выпустил её в сверкающее поле. Малиновые искры исчезли и тут же вновь появились. Воодушевлённый непонятным, но явным результатом, Дилль принялся долбить защиту, однако больше ничего подобного не случилось. Разочарованный, он произнёс мантру спокойствия, и драконья ярость начала исчезать.

Вернувшись в физический мир, Дилль мрачно посмотрел на неказистую дверь — такую близкую и такую недоступную.

— Ладно. Я вернусь. То, что сделал один мастер, может повторить и другой. Узнаю у старика какой-нибудь способ и вернусь во всеоружии. Пока!

И на прощанье Дилль хлопнул ладонью по защите. Рука его, не встретив никаких невидимых препятствий, ударилась о колонну, а сам едва не упал. Удивлённый Дилль осторожно протянул руку к дверной ручке и коснулся её. Она была холодной и шершавой, какой и должна быть бронзовая ручка, находящаяся в глубоком подземелье.

Дилль оглянулся — муары сгрудились вокруг него, и будь у них глаза, смотрели бы на него с любопытством. Он набрал воздуха, словно перед прыжком в холодную воду, отворил дверь и шагнул внутрь комнаты, которая не открывалась уже шесть сотен лет.

Дилль осторожно зажёг крошечный световой шар. Обстановка внутри была аскетичной, если не сказать нищей: пол из грубо отёсанных каменных плит, стены из серого камня, посреди комнаты круглый стол на трёх ножках. И всё. Ни тебе шкафов, наполненных старинными фолиантами, ни сундуков с богатствами, ни хитрых магических приборов.

— И из-за чего было огород городить? — удивлённо сказал Дилль. — Может, в тайной комнате есть другая, ещё более тайная комната?

Он обошёл небольшое помещение, постукивая костяшками пальцев по стенам — только пальцы отбил. И в тот момент, когда уже хотел возмутиться тупыми шутками давно умершего мага, заметил тонкую книжку, лежащую на столе.

— О, вот и фолиант! — воодушевился Дилль.

С внезапной робостью он перевернул обложку и понял, что это не книга, а, скорее, дневник. Во всяком случае, текст был неровным и с кляксами — никакой уважающий себя переписчик не допустит подобной небрежности.

— Приветствую тебя, собрат! — склонился над дневником и прочёл он вслух. — Если ты читаешь эти строки, значит, драконья магия ещё не свела тебя с ума.

Дилль выпрямился.

— Не свела с ума? Нет, не свела. А должна?

Он опять нагнулся над столом и принялся читать.

«Не знаю кто ты, но ты имел несчастье стать обладателем драконьей магии — другой сюда просто не проник бы.»

— Несчастье, — проворчал Дилль. — Что-то такие откровения начинают наводить на грустные мысли.

"Это дар и проклятье одновременно. Мощь, недоступная обычному магу, и безумие, с которым человеческий мозг не в силах справиться. Да, что я объясняю — без сомнения, ты уже испытал это на себе. Единственное между нами отличие, что для меня уже нет дороги назад.

Я — Адогорд Ситгарский. Сейчас это имя навевает ужас на всех — и на врагов, и на друзей. А всего лишь тридцать лет назад я был обычным магистром огненной стихии, каких наши Академии выпускают по несколько сотен в год."

— Вот были времена, — протянул Дилль. — А сейчас даже один магистр-выпускник редкость. Недаром Адельядо так переживает, что магия гибнет.

«Наверное, через сотню лет я стал бы обычным мастером нескольких стихий. Или, что вернее, погиб бы в очередной войне, как гибли сотни боевых магов. Но судьба распорядилась по-другому. После выпуска из Академии меня откомандировали в войска южного округа, где постоянно была нехватка боевых магов — полудикие кочевники, которых вытесняли с юга некромаги, пытались захватить южную территорию Империи. Однажды во время глубокого разведрейда мы увидели клубы дыма за вершиной холма. Наш отряд приблизился к холму, где и произошла схватка с некромагами. Разведчики погибли все, в живых я остался один. Некромаговская колдунья — последняя из вражеского отряда, пыталась превратить меня в кучу гниющего мяса, но я успел раньше. Разряд из её жезла разорвался рядом со мной. Гниющим трупом я не стал, но правая часть тела была парализована. До ближайшего форпоста Империи было трое суток верхом.»

Дилль сделал паузу. Читать, согнувшись над столом, было неудобно. Он забрал со стола дневник, уселся около стены, опёршись на неё спиной, и продолжил чтение.

«Я приготовился умереть в ближайшие часы, когда на запах пролитой крови соберутся падальщики. И тогда из-за холма появилась она — Ингрис. Огромная золотая драконица, чья чешуя ослепительно сверкала под солнцем. Я понял, что умру не в ближайшие часы, а прямо сейчас. Драконица издала оглушительный рёв, а затем выпустила в мою сторону струю пламени. Жаркий воздух опалил меня — струя драконьего огня ударила рядом, превратив труп колдуньи в пепел. Драконица, наклонив голову, осмотрела меня и отчётливо проговорила на эштигерском наречии „ты не мёртвый маг“. Я удивился — оказывается, драконы вполне членораздельно умеют разговаривать.»

— Да, да, и я в этом убедился на собственном опыте, — поделился с дневником Дилль. — Удивительно, что раньше даже маги об этом не знали.

«Драконица, действительно, умела говорить — примерно на уровне человеческого трёхлетнего ребёнка. Где она выучила эштигерское наречие, я так и не узнал. Её огромная голова ещё некоторое время нависала надо мной, а затем драконица вдруг рухнула. И тогда я увидел, что её левый бок окровавлен и покрыт разводами зеленоватой слизи, а левое крыло сломано и разорвано. Летать она уже не могла, как, впрочем, и ходить. Поняв, что убивать она меня не собирается, я утратил страх и спросил, что с ней случилось. „Неудачное время, слабость, мёртвые маги, схватка“ — вот что ответила она. Я понял, что она сражалась с некромагами в неудачное для себя время. Она сказала, что имя её Ингрис, и что она — королева драконов. Последним, что я от неё услышал, было „Спаси яйцо“, и у неё начались роды. Но как я — наполовину парализованный мог спасти неродившегося детёныша дракона? Ни защитить его, ни позвать на помощь я не мог, но всё-таки зачем-то пополз в сторону хвоста драконицы. Наверное, не будь она ранена, роды прошли бы спокойно и даже безболезненно. Ингрис рычала от боли и конвульсивно дёргала задними лапами, один удар которых мог превратить меня в кровавый комок.»

Дилль поёжился, вспомнив лапы Тринн. Этот Адогорд точно был сумасшедшим, если решился принимать роды у драконицы. Впрочем, сам-то он ничуть не лучше… в пасть залез.

«Ингрис подняла хвост и с глухим рёвом тужилась, пытаясь снести яйцо. Я уже увидел гладкую скорлупу, но тут силы оставили драконицу, и яйцо больше не двигалось. Я подполз и одной рукой пытался достать яйцо. И когда оно полностью появилось на свет, в меня ударило мутное облако. Это была квинтэссенция драконьей магии. Я был вышвырнут из своего тела и превратился в чистый разум. Моё сознание оказалось лабиринте миров, и я побывал в тысячах разных мест — красивых и ужасных. А дорогу в свой мир найти уже не мог. Сколько я там пробыл, не знаю. Мой уставший разум понемногу таял, и я окончательно попрощался с жизнью, надеясь, что прожил её не зря — по мере сил сражался с некромагами и даже помог родиться яйцу дракона. И в этот момент я увидел путь домой — туда, где это новорожденное яйцо находилось. Оно было моим маяком. Так я вернулся в своё тело.»

— Знакомая история, — Дилль перелистнул страницу. — Только в моём случае маяком была здоровенная, как гора, драконица.

«Ингрис была мертва, рядом со мной лежало яйцо, а я… я больше не был парализован. Ко мне вернулись силы, способность двигаться и управлять магией. Но теперь я чувствовал, как во мне вместо жалкого ручейка бушует огненная река. Драконья магия, которую воспринял мой организм, придала небывалые силы и открыла новые горизонты магии, о которых доселе не знал ни я, ни даже признанные мастера. Я чувствовал себя способным не просто защитить новорожденное яйцо от хищников, но и, если понадобится, сровнять этот холм с землёй. Сказать, что я обрадовался приобретённой мощи, значит не сказать ничего. Я ликовал, я вызвал в небе огненный дождь и вскипятил огромный участок реки — просто от избытка сил. Тогда я ещё не знал, какой „подарок“ я получил.»

В комнате стало темно — Дилль, увлёкшись чтением дневника Адогорда, забыл поддерживать световой шар. Восстановив заклинание, он подвесил шар над головой и продолжил читать.

"Я задумался, что делать с яйцом. Сначала я хотел увезти его и вырастить себе ручного дракона, но потом понял, что яйцо у меня отберут для экспериментов старшие маги. Бросить нерождённого детёныша я тоже не мог. Оставался только один выход — спрятать яйцо до тех пор, пока я не решу, как с ним поступить. Я спрятал его внутри холма. Теперь, обладая гигантским запасом сил и мощной магией, я сделал глубокий тоннель, спрятал под землёй яйцо, погрузив его в поле спокойствия. Теперь под прикрытием защитного поля детёныш мог ждать рождения сколь угодно долго. Я забросал вырытый ход, после чего вызвал небесный огонь. И сам холм, и окружающая его земля покрылись толстой оплавленной коркой — так я замаскировал ход к спрятанному яйцу. Разведчики, что были со мной в отряде, некромаги и даже мёртвая Ингрис — все они превратились в угли.

Я пешком отправился в расположение нашей армии, и на второй день пути мне встретились два дракона. Они летели мимо, но вдруг, словно почуяв что-то, резко изменили направление полёта и приземлились около меня. Сражаться против двух огнедышащих летающих ящеров — верная смерть, но ничего другого мне не оставалось. Однако, драконы не стали меня жечь с воздуха, на смяли ударами лап, а мирно приблизились. Один из них поприветствовал меня, назвав младшим братом. Получив драконий дар, я стал одним из драконов, пусть и в обличье человека."

— Оказывается, мы с Адогордом родственники, — усмехнулся Дилль.

"Эти двое владели эштигерским наречием гораздо лучше Ингрис. В короткой беседе с ними я выяснил, что они ищут свою королеву. Я рассказал о её гибели, и драконы горестно взревели. Но когда они узнали о том, что я спас нерождённого дракона, оживились и попросили вернуть им яйцо. Если бы в тот момент я это сделал, история нашего мира была бы иной. Но я не рассказал, где спрятано яйцо, как и отказался вернуть его драконам. Я всё ещё не оставлял мысли получить ручного дракона. Ни на их угрозы, ни на обещания любых благ я не поддался. Один из драконов взмыл в небо и улетел, второй остался со мной — то ли охранять от нападения врагов, то ли присматривать, чтобы я не убежал.

Бежать было бессмысленно, и я ждал, что преподнесёт мне судьба. Ночью я услышал хлопанье могучих крыльев, и рядом приземлились штук двадцать драконов. Это были матёрые самцы и самки, в основном чёрные, и ни одного золотого среди них не было. Они окружили меня и потребовали, чтобы я рассказал в мельчайших подробностях о гибели Ингрис. Затем они принялись допытываться, как выглядит яйцо и какие на его скорлупе пятна. Странно, но находясь в окружении громадных огнедышащих ящеров, я не испытывал ни малейшего опасения за свою жизнь. Я понял — по какой-то причине драконы очень дорожат этим яйцом, и пока я им владею, моей жизни среди них ничего не угрожает.

Убедившись, что я говорю правду, драконы вновь начали умолять меня вернуть им детёныша королевы. Это выглядело странно — огромные ящеры, могущие одним движением сломать меня, как былинку, униженно просили, распластав по земле крылья и склонив головы. Я уже почти решился отдать яйцо, когда один из них обронил фразу, что все драконы готовы помогать мне, если я выполню их просьбу. Заполучив таких грозных союзников, я мог стать императором. Но становиться главой Империи я тогда не желал, как не желаю трона и сейчас. Драконы так и не ответили мне, почему для них так важно это яйцо, но за обладание им они готовы даже на добровольное подчинение людям.

Я ответил, что верну яйцо лишь после того, как драконы поклянутся в верности Империи и станут помогать ей в мирное и военное время. Они долго бурчали и ворчали, обсуждая что-то на своём драконьем языке, и в конце концов принесли нужную мне клятву."

— Э-хе-хе, — протянул Дилль. — Вот и разгадка, почему драконы согласились на невыгодный для себя договор.

Глава 11

"Мы скрепили договор кровью. Драконы обязались быть верными помощниками Империи Гариаль, а я поклялся, что детёныш королевы останется в безопасности, и что верну я его драконам тогда, когда у Империи не останется могущественных врагов. Служение драконов людям началось в тот же час. Утром я приказал отвезти меня к форпосту, откуда вместе с разведчиками уехал в рейд. Солдаты, военачальники, старшие маги — все они превратились в изумлённые окаменевшие статуи, когда к стенам форпоста приземлился дракон, а с него на землю сошёл я. Когда я объявил, что отныне драконы наши союзники и будут помогать Империи в войне против кочевников, командир форпоста едва не сошёл с ума от невероятности происходящего. Но уже на следующий день, когда два больших отряда кочевников были рассеяны драконами на подступах к границе Империи, мне поверили.

Меня таскали на допросы военные, старшие маги всеми доступными способами доискивались правды, но я рассказал только то, что пытался помочь королеве драконов, в благодарность за что получил драконью магию и верность ящеров Империи. Я был отправлен в Мироттию, где мастера-маги вновь принялись обрабатывать меня. Они понимали, что я не говорю им всей правды, но никакими способами не могли на меня повлиять. Даже совместные астральные атаки мастеров не дали результата — для защиты я использовал заклинание надоедливости «хивапчичи», после чего даже гроссмейстеры отстали от меня."

— Хивапчичи? — поморщился Дилль. — Звучит так, словно кто-то чихнул. Хивапчичи. Надо будет спросить у старика Иггера — он, наверное, знаком с этим заклинанием. Хивапчичи. Хех!

"Огненная стихия уже была в моём арсенале, но только получив драконью ярость я познал истинную силу огня. Мои заклинания стали настолько сильными, что даже гроссмейстер Финимонд, воспринявший огненных секундусов, не мог повторить того, что делал я. Я развил зачатки магии земли и воздуха, а водная стихия, как противоположность огненной, мне, к сожалению, так и не далась.

Обладая драконьей магией, я уже через полгода сдал экзамены на ступень архимага и вновь был откомандирован в южную армию. За это время при помощи драконов армия уже не только отстояла южные границы Империи, но и расширила их. Кочевые племена, сжимаемые с одной стороны некромагами, с другой — нашими войсками, частично ушли на восток, а частично перешли под знамёна Империи. Угроза вторжения от кочевников исчезла, зато теперь имперские армии столкнулись с войсками некромагов напрямую.

В течение нескольких лет я участвовал в крупных и мелких схватках. Мощь моих заклинаний росла, особенно сильно это проявлялось, когда я позволял драконьей ярости овладевать своим сознанием. Эта ярость присуща только драконам. Именно благодаря ей, а не крепкой чешуе, страшные когтям и огненному дыханию драконы обязаны славой непревзойдённых бойцов. Именно эта ярость позволяет им сражаться и побеждать даже тогда, когда шансов на победу нет. И именно ярость позволяет дракону оставаться самим собой при любых обстоятельствах.

Но драконья ярость, придавая мощи моим заклинаниям и позволяя мне отражать астральные атаки любой силы, постепенно лишала меня разума. Я не замечал этого довольно долго. Начались периоды непонятной раздражительности, иной раз переходящие в приступы безумного гнева. Любой пустяк мог вывести меня из равновесия, ярость вспыхивала в душе огненным цветком, и тогда я хотел крушить всё вокруг. С трудом справляясь с этими приступами, я просил отправить меня в очередной разведрейд, где с удовольствием избавлялся от переполнявшей меня яростной энергии, предавая огню целые поселения на территории некромагов.

Когда началась сульгунская битва, я впервые потерял над собой контроль. Двухтысячный отряд всадников обошёл наши полки и, если бы он прорвался к нам в тыл, битва при Сульгуне была бы проиграна. Я, как и несколько десятков моих магов-соратников, находился в резерве, и командующий бросил нас на уничтожение вражеской кавалерии. В этот день я впервые полностью отдался на волю драконьей ярости, моё «я» исчезло под напором неистовой и нечеловеческой энергии. Мне рассказали позже, что я превратился в огненную статую, и, призвав небесный огонь, превратил землю в кипящую лаву, а вместе с ней и две тысячи всадников. Поражённые силой применённой магии, войска некромагов дрогнули, и битва окончилась их поражением.

С тех пор меня уже не держали в резерве — напротив, командующий просил, чтобы сначала в бой вступал я, и лишь затем пускал в дело войска. Драконы, которых в южной армии с каждым месяцем становилось всё больше и больше, начинали первый удар вместе со мной. Армия Империи шла на юг, и остановить её никто не мог.

Затем начались войны присоединения. Император решил, что достаточно углубился в южные пустыни и перебросил основные войска обратно в цивилизованный мир. Эштигер и Ситгар уже давно были в составе Империи. Пали Тилисское и Одельбургское княжества. Гергвальд, Йоли, Лемирр сдались без боя. Беатия предпочла влиться в Империю и сохранить свой флот. Гридех сопротивлялся долго, но тоже был вынужден подписать капитуляцию, когда половина его флота была сожжена драконами. Знаменитая мессантийская кавалерия тоже оказалась бессильна против огня с неба. Империя стала огромной — от северных гор до южных морей. Даже великий Гариаль — основатель Империи, не добивался таких успехов. И только северные варвары, яростно дравшиеся за каждый клочок своей холодной, скудной и негостеприимной земли, да гномы Подгорья, глубоко зарывшиеся в свои горы, остались вне досягаемости длинных и жадных рук императора."

Дилль вздрогнул, когда световой шар в очередной раз погас. Интересно, сколько он тут просидел?

"Меня прозвали Адогордом Неистовым. Всё чаще на меня накатывали приступы беспричинного гнева, даже тогда, когда я не использовал драконью ярость. Однажды, когда я проезжал через небольшой городок в Тилисе, местные стражники попытались содрать с меня въездной налог. Я был один, и они решили немного подзаработать. Раньше их наглость лишь позабавила бы меня, но я уже переступил черту сдержанности. Ярость захлестнула меня — сначала сгорели стражники вместе с будкой и городскими воротами, а затем начал полыхать и сам город. Моё сознание растворилось в кровавой драконьей магии, и когда я очнулся, городок уже догорал, а все его жители были мертвы. Позже маги-дознаватели, не добившись от меня правды, объявили, что на имперского мага было совершено покушение, и что в результате самозащиты город был сожжён. Дело замяли, а совет старших магов выговорил мне много чего неприятного.

После этого случая я стал осторожнее, но контролировать себя не всегда получалось. Любое возражение или, тем более, оскорбление выводило меня из равновесия, а драконья ярость заливала моё сознание. Так были уничтожены несколько хуторов, с десяток трактиров и пара деревень. Меня уже боялись не только враги — теперь настал черёд соратников. Меня стали звать Адогорд безумный."

Дилль хмуро перелистнул жёлтую бумагу. В библиотеке он читал жизнеописание Адогорда, и события, изложенные историком, воспринимались, как полусказка. А сейчас он словно слушал исповедь, и от этого мурашки бежали по коже.

"Чашу терпения императора Хельма и совета мастеров переполнилась, когда во время очередного приступа я уничтожил полевой лагерь Котвинского пехотного полка. Я не желал зла пехотинцам, тем более — смерти. Просто тот приступ оказался слишком сильным для моего уставшего сознания. Около шестисот человек погибло, ещё столько же были ранены и обожжены. Оставшиеся в живых котвинцы прикончили бы меня, если бы так не боялись. На следующий день поступил приказ из Мироттии — прибыть в столицу на суд магов и Его императорского Величества. Я покинул расположение Котвинского полка, но поехал не в Мироттию.

Почти месяц я скрытно двигался туда, где спрятал яйцо королевы драконов. Добравшись до места, я увидел, что оплавленная земля заросла густой травой и колючим кустарником. Тайник никто не нашёл. Я достал яйцо, по-прежнему надёжно укрытое полем спокойствия, и направился в родной Ситгар. Не скажу, что это было лёгкое путешествие, даже для мага такой силы, каким я к тому времени стал.

Прибыв в Тирогис, я первым делом изгнал наместника императора и его челядь. Затем наступил черёд магов из ситгарской Академии: я выпроводил всех — от мастеров до сопливых адептов. Когда городские старшины обратились ко мне с вопросом, что дальше будет с городом, я брякнул первое, что взбрело в голову, и объявил Ситгар вольным государством, больше не подчиняющимся Империи. На робкое замечание, что император рассердится, я ответил, что сумею защитить и Тирогис, и весь Ситгар. После этого началось бегство военных и мирных горожан из Тирогиса — никто из них не желал становиться мишенью для императорских стрелков. Да и моя дурная слава была хорошо известна. Столица Ситгара опустела.

Но меня это не волновало. Я получил запас времени, который мне был нужен для организации нового тайника. Я целую неделю не вылезал из библиотеки, проштудировал все книги и справочники по биомагии, созданию големов и теории самовозобновления, после чего принялся создавать хранителей."

— Это он про вас, кругляши, — сказал Дилль в закрытую дверь.

"Я хотел сделать таких стражей, чтобы они были физически сильны, могли самовосстанавливаться и самовоспроизводиться и, самое главное, чтобы они умели уничтожать любое магическое проявление. Последнее было остро необходимо, так как твари, которые образовывались в результате непостижимых реакций в сборнике, были пронизаны магией, и уничтожать их являлось первейшей задачей хранителей.

И я сумел создать этих существ и назвал их муарами. Поначалу, поторопившись, я едва не погиб от своего же творения. Первый созданный муар, едва уловив мою магию, начал вытягивать из меня жизнь — к счастью, я успел порубить его на куски своим посохом. Я учёл ошибку и внёс контур послушания. После этого муары, едва появившись, знали, что я — их хозяин."

— А я? Я-то почему их хозяин? — спросил Дилль и тут же получил ответ на свой вопрос.

«В контур послушания я ввёл три условия: моя личная аура, которая ни при каких обстоятельствах не должна игнорироваться муарами — так я обезопасил себя от их нападения даже во время приступов ярости. Кроме этого, муары обязаны подчиняться тому, кто будет соответствовать двум условиям: он должен обладать даром дракона и не применять его против муаров. Ты, читающий эти строки, соответствуешь критерию послушания, но стоит тебе обратить против муаров драконью магию, и они немедленно уничтожат тебя. Не забывай об этом, если хочешь жить.»

Дилль припомнил, как во время первой встречи с муарами в нём всколыхнулась драконья ярость, но он не смог использовать её из-за блока гроссмейстера Адельядо. И муары признали его мастером, которому обязаны подчиняться.

— Ну и ну, — покачал он головой. — Оказывается, гроссмейстер, сам того не зная, спас мне жизнь.

"Каким бы сумасшедшим выродком меня ни считали, я всегда преследовал одну цель: благополучие людей. Поэтому моим преемником должен быть человек, ещё не сошедший с ума от драконьего проклятья. Ты доказал, что сильнее драконьей ярости, потому и сумел стать хозяином муаров и смог попасть в эту комнату. Только тот, кто в силах контролировать безумную ярость, может держать в руках дальнейшее развитие рода человеческого. Пока яйцом королевы Ингрис владеют люди, драконы будут им подчиняться, и хранителем тайны должен быть человек с холодным умом.

Сам я больше не могу сопротивляться приступам сумасшествия, вызванным драконьей магией. Каждый раз, погружаясь в пучины драконьей ярости, я понемногу рушил то, что составляет моё «я». Слишком часто я безоглядно пользовался этой мощью. И вскоре наступит момент, когда человеческое тело и сознание перестанут быть. Что со мной случится дальше — не ведаю. Быть может, тело умрёт, а сознание унесётся в лабиринт миров, который в последнее время всё чаще снится мне по ночам. Или я превращусь в огненную элементаль. Или просто умру, а искра сознания погаснет. Ясно одно: мой человеческий жизненный путь вскоре прекратится. Никто не знает, даже гроссмейстеры, что происходит после физической смерти."

— А монахи утверждают, что умерев, человек попадает в объятья Единого, а уж он решает, что с человеком станет дальше, — вслух сказал Дилль. — Но во времена Адогорда ни монахов, ни Единого не было. Лично я бы предпочёл вариант с лабиринтом — во всяком случае, было интересно поглядеть на другие миры.

"Тирогис осаждён войсками императора Хельма. Драконы отказались помогать им в войне против меня — они, несмотря ни на что, по-прежнему считают меня своим младшим братом. Вскоре Тирогис будет захвачен, а меня, если до того времени я не умру от очередного приступа ярости, пленят.

Не хочу отдавать яйцо королевы в руки императора или совета мастеров: никто из них не сумеет устоять против соблазна окончательно и навечно поработить драконов, а благородные ящеры не достойны такой жалкой участи. Но и сейчас вернуть яйцо драконам тоже не могу. Империя, хоть и сильна, как никогда, но без поддержки огнедышащих ящеров не сможет противостоять некромагам, которые спустя какое-то время обязательно ввергнут весь мир в пучину мрака. Я оставляю яйцо королевы драконов здесь, в подземелье Академии. Поле спокойствия, которое защищает его, остановило время. Ключ к полю — драконий дар. Детёныш королевы находится в полной безопасности и родится, когда настанет его время, но этот момент теперь определяешь ты. Ты, мой собрат, теперь несёшь тяжкую ответственность за отношения между людьми и драконами. В твоей власти вернуть яйцо и лишить людей поддержки могучих ящеров или оставить всё, как есть. Распорядись полученным знанием мудро."

— Распорядись мудро? — выпучил глаза Дилль. — Это я-то мудрый? Сдаётся мне, господин Адогорд немного промахнулся — он ведь не думал, что его наследником окажется начинающий адепт двадцати одного года от роду.

"Не совершай моих ошибок. Не позволяй драконьей ярости стать основой твоего существа. Никогда. Лишь для драконов ярость — их суть. Отдавшись на волю ярости, ты не превратишься в дракона, а человеком быть перестанешь. Это твоя медленная смерть.

При создании муаров я использовал драконью магию, чтобы они чувствовали своё родство с охраняемым яйцом. Никогда не используй её против муаров — это твоя быстрая смерть.

Попытка унести яйцо из подземелья равносильна нападению на муаров. Они лишатся цели существования, что грозит им гибелью, и контур послушания разрушится. Это твоя мучительная смерть."

— Да что же это такое? — в полном негодовании воскликнул Дилль. — Кто мне только не угрожал: и дракон, и гроссмейстер Адельядо, и «одуванчик» Гвинард и клятый инквизитор Леклер. А теперь даже древний маг грозит мне смертью. Они все сговорились что ли?

"Сегодня армия императора начнёт штурм Тирогиса. Я не желаю напрасных жертв, но мне необходимо убедиться, что муары готовы выполнить своё предназначение. Уверен, солдаты и боевые маги обязательно попробуют вторгнуться в Академию через городскую канализацию, чтобы атаковать меня изнутри. Это и будет экзаменом для муаров.

Прощай, брат!"

Дилль пролистал оставшиеся страницы — записей больше не было. Конец исповеди. Он положил дневник на стол и крепко задумался. То, что он прочёл сейчас, вполне соответствовало сведениям, изложенным в книге магистра Лейва. Но, конечно, историк не знал многих деталей, как не знал и самого главного — причины, побудившей драконов пойти в услужение людям. Да что там историк — об этом не знали даже мастера-маги древности, так и не сумевшие выпытать правду у Адогорда. А сами драконы тоже молчали на этот счёт.

И теперь Дилль — владелец этой тайны и, соответственно, яйца королевы драконов. Кстати, а где оно, это таинственное яйцо? Дилль оглядел комнату, в которой ничего, кроме стола не было. Неужели драгоценное яйцо украдено? Нет, отмёл он это предположение, в таком случае муары, которые согласно задумке Адогорда едины с охраняемым яйцом, не признали бы Дилля мастером. А раз они подчиняются, значит, контур подчинения действует, и яйцо по-прежнему здесь. Самым простым способом будет спросить муаров. Так Дилль и поступил.

Он выбрался из комнаты и обнаружил муаров, ожидавших его появления.

— Мастер, мы подготовили ответы, — сказал самый крупный муар, протягивая Диллю промокшие листы бумаги.

Дилль уже и забыл, что велел муарам отвечать на вопросы мастеров-магов. Выслушав то, что муары говорили ему, он спрятал список в карман непромокаемой мантии и поблагодарил их за выполненную работу.

— И вот ещё что: скажите-ка мне, где именно находится то драконье яйцо, которое мастер Адогорд заставил вас охранять?

Муары перестали двигаться. На одно страшное мгновение Диллю показалось, что своим вопросом он всё-таки нарушил контур подчинения, и сейчас кругляши разорвут его на сотню маленьких Диллей. Но обошлось.

— Мастер, — в бесплотном голосе крупного мура просквозило удивление, — но яйцо там же, где его оставил первый мастер. — Оно здесь.

И муар вырастил щупальце, указывавшее на пустую комнату, из которой Дилль только что вышел.

— Или с моими глазами что-то случилось, — озадаченно почесал в затылке Дилль, — или, ребята, яйцо упёрли у вас из-под носа, потому что комната пуста.

Глава 12

* * *

— Милочка, позвольте вам заметить, что бежевые платья были в моде три года назад. В этом году в фаворе цвет изумрудной зелени. Это я вам говорю.

Пожилая баронесса Тандри кивнула, многозначительно закатив глаза. Она считалась в этой глуши завсегдатаем королевских приёмов — во всяком случае, она побывала в королевском дворце три раза, чем остальные её подруги похвастаться не могли. И, будучи признанным специалистом в области придворной моды, изрекала своё мнение с абсолютной безапелляционностью.

Линда посмотрела на пышное платье баронессы Тандри, богато украшенное ярко-зелёными вставками, затем перевела взгляд на господина Луавиля, чьими заботами была одета в простенькое, без изысков светло-бежевое платье. Тот лишь беспомощно пожал плечами.

— Простите, баронесса, вы уверены, что именно зелёный? Мне кажется, это очень вызывающий цвет.

Две возрастных дамы — подружки баронессы, откровенно хихикнули. Сама госпожа Тандри, поджав губы, покачала головой.

— Ну, конечно, уверена. Не забывайте, я всегда осведомлена обо всех последних веяниях при дворе. И если я говорю, что изумрудный будет самым красивым, значит, так оно и есть. А если вы мне не верите, господин Луавиль может подтвердить.

И баронесса, оскорблённая недоверием к её знаниям, напыжилась, сразу став похожей на жабу.

— О, простите меня, Единого ради! — Линда принялась исправлять положение. — Я всего лишь хотела узнать, почему зелёный цвет — он же такой агрессивный, вдруг стал модным.

— А, понятно, — баронесса тут же сменила гнев на милость. — Вы, разумеется, не в курсе, поэтому я расскажу вам последние сплетни, которые мне поведал сам граф Унтен. А он, как всем известно, лично знаком с королевским портным. Дело в том, что в этом году среди ситгарских вельмож стало модным перекрашивать волосы в зелёный цвет. Вы не поверите, какой колорит придаёт это важным господам, как значительно они сразу начинают выглядеть. Это, в конце концов, необычно. Я уверена, на первом же королевском балу половина самых влиятельных господ будет блистать зелёными причёсками. Поэтому, чтобы дама была под стать кавалеру, необходимо иметь в своём гардеробе что-нибудь ярко-зелёное.

Челюсть Линды непроизвольно отвалилась. Она, конечно, знала одного господина с зелёными, как весенняя травка волосами. Драконоборец, сэр Диллитон, бывший свидетелем на её венчании с королём, действительно блистал подобной причёской, правда после вмешательства Единого его волосы вновь окрасились в рыжий цвет. Кроме того, Линда знала Дилля, как заядлого враля — одна только афера с облапошиванием жадного торговца чего стоит! — а потому была уверена, что перекрасился он для какой-то своей надобности, но никак не ради моды.

— Это действительно так? — к счастью для Линды этот вопрос задал господин Луавиль.

— Разумеется. Один значительный вельможа, которого король удостоил ордена «Красного льва» второй степени, был на общем приёме у Его Величества с такой зелёной причёской. Это произвело неизгладимое впечатление на придворных модников. Графу Унтену рассказал об этом сам герцог Витри.

Луавиль кашлянул. Герцог Витри, выглядевший, как дровосек, только выбравшийся из лесной чащобы, понимал в моде столько же, сколько каршарец в финансах. То есть, просто слышал, что нечто такое существует. Скорее всего, желая избавиться от присутствия жеманного графа, суровый герцог Витри ляпнул первое, что ему пришло в голову. Однако, если теперь в моду войдут изумрудные волосы, Луавиль не удивится.

— Огромное спасибо, баронесса, — поймав взгляд Луавиля, Линда поднялась, тем самым показывая, что беседа окончена. — Не знаю, что бы я делала без вас и ваших мудрых советов.

— Ой, милочка, да не за что! — защебетала та. — У нас ведь такая скукотища, и каждое новое лицо — это целое событие. Тем более, такая красавица, как вы. Приезжайте завтра в моё поместье. Я и мои дамы будем рады рассказать вам все самые последние сплетни Тирогиса, которые докатились до нашей глуши. И, — тут баронесса хитро подмигнула, — научим вас кое-каким приёмам обольщения, которые обязательно нужно знать каждой женщине.

— А кого мне здесь, в этой глуши, обольщать? — искренне удивилась Линда.

— Ой, — манерно махнула ручкой баронесса. — Неужели вы думаете, я не догадалась? Ведь вы же собираетесь посетить Тирогис. А зачем туда ехать, если не поймать в свои сети самую крупную рыбу — Его Величество Юловара? Приезжайте обязательно, баронесса, мы с вами почирикаем и, быть может, ваша охота будет удачной. Женить на себе короля пытались все без исключения красавицы Ситгара, да и не только Ситгара. Пока это никому не удалось. Но вдруг это получится у вас? Внешность и ум порой значат гораздо больше, чем родословная и толстая мошна батюшки.

— Вы правы, иногда так и случается, — улыбнулась Линда — баронесса Тандри даже не подозревала, как близки к истине её слова. — Спасибо за приглашение. Но, если позволите, я нанесу вам визит третьего дня.

— Превосходно! Тогда у меня будет время собрать всех значительных кавалеров и дам нашей округи. До свиданья, господин Луавиль.

Баронесса Тандри сделав знак сопровождавшим её дамам, удалилась. Линда тут же подбежала к окну и распахнула створки.

— Ужасно, я едва не задохнулась. Они купалась в духах?

— Нет, просто у баронессы обоняние практически отсутствует, — невозмутимо ответил Луавиль. — Поздравляю, Ваше Величество, вы прошли экзамен. Госпожа Тандри — едкая штучка, и ошибись вы, непременно навтыкала бы вам шпилек. Но вы вели себя безукоризненно.

— Спасибо, — зарделась Линда.

— А третьего дня у вас будет ещё один экзамен — вы его сами себе назначили. И, раз уж так случилось, давайте поищем для вас что-нибудь зелёное — так вы покажете баронессе, что прислушиваетесь к её словам.

Линда вздохнула — сейчас она с гораздо большим удовольствием пошла бы на конюшню, оседлала Смуглянку и умчалась на опушку Дальнего леса, где растут такие красивые цветы. Но королевы не принадлежат себе — об этом каждый день ей твердит господин Луавиль.

— Давайте поищем, — вздохнула она.

* * *

Его Величество Юловар второй медленно закипал. С самого утра его кабинет посетили министры, помощники министров, генералы, помощники генералов, глава гильдии ростовщиков — конечно же с помощником. И только у короля никаких помощников нет, и в ближайшем будущем не предвидится. Камердинера он таковым не считал.

— Вот куда мог запропаститься Адельядо, когда он мне так нужен? — сердито прошептал король. — И Венген, тоже исчез. Крюэль хоть изредка появлялся у меня, а этот молчун вообще забыл дорогу к королю.

Впрочем, Юловар понимал, что напрасно брюзжит на прокуратора — тот, в отличие от предшественника, действительно был молчуном, но дело своё знал прекрасно. Возможно потому, что он был правой рукой покойного Крюэля и знал всё, что происходит в королевстве и его столице. А вот поведение гроссмейстера, столь внезапно объединившегося с архиепископом Одборгским, тревожило короля. Не то чтобы он не доверял первому магу, но… Но ведь чем-то они занимаются, ни слова не говоря королю!

— Ваше Величество, к вам командир особого отряда гномов, господин… — камердинер замешкался, вспоминая имя. — Ильмрис. С ним его помощник, господин Югост.

— Ну, наконец-то! — Юловар оживился. — Проводите их ко мне.

И уселся в высокое кресло, придав себе торжественный вид. В кабинет, бренча бронзовыми доспехами, вошли два квадратных гнома. Кто из них Ильмрис, а кто Югост, разобрать было невозможно — оба одинаково бородатые, со смуглой кожей и крохотными тёмными глазками.

— Здравствуй, твоё величество, — кивнул Ильмрис. — Особый отряд огневиков под моим командованием прибыл и расположен в предместьях Тирогиса. Надо бы рассчитаться.

— Вы пока не сделали ничего, за что я мог бы заплатить деньги, — хмыкнул король. — Но я чту договорённость с Таннилом. Половину оплаты за месяц вы можете забрать в казначействе сразу, как выйдете отсюда.

Глазки гномов удивлённо блеснули — они явно не рассчитывали на получение денег.

— Приятно иметь дело с уважаемыми людьми, — кивнул Ильмрис. — Вот если бы у нас ещё и топоры не отобрали на входе, было бы вообще замечательно.

— Вы же слышали о последнем покушении на меня, — скривился Юловар. — Поэтому примите, как данность. Выйдете, вернут вам ваши топоры.

— Пусть только попробуют не вернуть, — угрожающе воскликнул Югост. — Такого оскорбления гномам ещё никто не наносил.

— И не говори, брат! Всяким каршарцам, значит, можно стоять в королевской приёмной при мечах, а как отобрать у подземельцев…

— Хватит, господа гномы, — Юловар проговорил тихо, но что-то в его голосе побудило коротышек умолкнуть. — После того, как получите деньги, ваши сотни должны немедленно выдвинуться на запад. Я отправлю с вами проводников, они покажут дорогу на Арьен. Там, в предместьях Арьена, вас расквартируют.

Король поднялся, открыл шкатулку чёрного дерева и, перебрав несколько документов, взял один из них.

— Вот письмо к генералу Куберту. Он командует западной армией, и вы поступаете к нему в подчинение. Он же и определит ваше место несения службы.

По лицам гномов было видно, что они чем-то недовольны, но подземельцы взяли рекомендательное письмо и откланялись, не проронив больше ни слова. Едва гномы ушли, как в кабинет ввалился королевский телохранитель.

— Вашвелич, не, ну так дальше нельзя! — от дверей заявил неподражаемый в своей простоте каршарец. — Гномы, значит, могут ехать куда глаза глядят, а я должен топтать ковры в твоей приёмной. Ну скучно же, чтоб меня порвало!

— Гунвальд, — вздохнул Юловар. — Уж кто бы жаловался на скуку, но только не ты. Кто вчера подрался с кузнецом?

— А-а, было дело, — хмыкнул каршарец. — Крепкий парень — я его только с третьего удара уложил. Да и выпить он горазд — мы потом полночи в кабаке просидели.

— И ты осмеливаешься заявлять, что тебе скучно, — попенял король. — Посидел бы на моём месте, поразбирал бы всякие ссоры, построил бы планы. Поискал бы, где денег раздобыть.

— Чур меня! — испугался Гунвальд. — За что, Вашвелич? Я же всего только и прошу, чтобы меня куда-нибудь в войска отправили. Ну нет у меня сил тут торчать. Вокруг одни барышни, хлыщи напыщенные да камердинеры злобные. Ни тебе рыгнуть в приёмной, ни слово крепкое сказать. И даже морду набить нельзя, перед тем не извинившись. Мне бы чего попроще, а?

Король мрачно посмотрел на каршарца.

— Подожди, скоро будут тебе и войска, и драки, и даже настоящая война.

— О, это другое дело. А когда?

— Хочешь, чтобы я тебе государственную тайну выдал?

— Нет, — подумав, ответил Гунвальд. — От государственных тайн голова сначала болит, а потом её и совсем отрубают. Я лучше подожду.

— Подожди, — без улыбки сказал Юловар.

* * *

— Как дела?

— Полупримусы послушно прибывают, а мощь растёт, — бодро ответил Дилль, опасливо посматривая на старого мастера. Какой-то он сегодня загадочный — не иначе опять задумал какую-нибудь смертельную штуку.

— Понятно. А зачем ты, хех, разгромил медитативный зал?

— Гроссмейстер нажаловался? — догадался Дилль. — Случайно получилось. Зато теперь я знаю, как ускорить свои боевые заклинания без применения формул. Достаточно просто разозлиться, как следует и — вуаля, медитативный зал в руинах.

— Вуаля, — передразнил его Иггер. — Ты, глупый опарыш, мог заживо сгореть. Или забыл, что в закрытых помещениях мощь заклинаний усиливается? Адельядо недоволен тобой, хех.

— Между прочим, ваш ученик, который теперь гроссмейстер, обвёл вас вокруг пальца, — заявил Дилль. — Он подсунул вам изменённый справочник, из-за чего мои боевые заклинания едва двигались. Я-то этого не знал, а вот вы, мастер, могли бы и понять, в чём дело.

Старик цокнул языком и неодобрительно покачал головой.

— Безобразие.

— Вот и я говорю…

— Безобразие, что ты догадался об этом только сейчас. К твоему сведению, справочник изменил я, а не Адельядо. Ну, чего уставился, как солдат на вошь? А ты хотел, чтобы я уворачивался от быстрых шаров, напичканных драконьей магией? Не тот у меня уже возраст, хе-хе.

Дилль почувствовал себя обманутым дважды и сердито отвернулся. Старик улыбнулся.

— Ладно, не расстраивайся. На самом деле — ты молодец. Я, честно говоря, ожидал, что ты обнаружишь эту ошибку гораздо позднее. А если бы ты не смог сделать этого сам, я был бы очень, хех, разочарован.

Похвала от старого мастера немного сгладила обиду. Дилль вздохнул.

— Мастер, если с атакой я более менее разобрался, то с защитой у меня ничего не получается.

— Разве? — искренне удивился старик. — Я уверен, что ты просто себя недооцениваешь. Твой стандартный щит весьма и весьма неплох.

— А отражать атаки посохом не получается. Мастер Оквальд признался, что ничего не понимает и предложил мне придумать самому способ защиты.

— М-м, — задумчиво промычал старик. — Какой интересный подход к обучению. И как это я раньше до такого не додумался. Как просто — придумай сам. Ну, хорошо, давай свой посох.

Дилль метнулся к стене, куда прислонил посох и протянул его Иггеру.

— Прошу вас, мастер.

Поскольку разрешение хозяина было получено, старик взял посох, не опасаясь, что его шарахнет чем-нибудь сильнодействующим. Он покрутил посох в руках, погладил коричневое дерево, особо присмотрелся к утолщению в середине.

— Значит, внутри друиды спрятали обломок шаманского посоха? — проговорил он. — Удивительно, как это они сумели. Очень жаль, хех, что эти лесные колдуны столь нелюдимы — поучиться у них мастерству было бы полезно.

Он вернул посох Диллю и сказал:

— Это — концентратор твоей энергии. С его помощью ты можешь сделать более мощный огненный шар и послать его дальше, чем сделаешь это без помощи посоха.

— Я это знаю.

— Посох — это инструмент, — Иггер наставительно поднял кверху палец. — Если он сгорит или сломается, это неприятно, но не повод думать, что жизнь кончена. Для тебя посох, как для воина — меч или копьё. То есть, оружие. Только, хе-хе, оружие намного более сложное как по искусству создания, так и по искусству применения.

— Вообще-то шестом крутить я умею, — напомнил Дилль, — а вот…

— Молчи, недомерок! — рассердился старик. — Я говорю — ты слушаешь. Нет — выметайся!

— Простите, мастер, — повинился Дилль, совершенно не чувствуя себя виноватым.

— Крутить он умеет, хех! Крутить мало, надо ещё и понимать, что ты делаешь. Кстати, а что ты делаешь, когда пытаешься защититься?

— Призываю энергию, распределяю её сначала в ладони, затем перемещаю в кончик посоха, — затараторил Дилль. — Создаю, как говорит мастер Оквальд, «подушку» перед торцом посоха, которой пытаюсь отбить или изменить движение вражеского заклинания. Только ни хре… ничего не получается.

— Вроде бы всё правильно, — пожал худыми плечами Иггер. — Ну-ка, помоги мне подняться.

Дилль помог старику встать.

— А теперь защищайся, — мастер Иггер зажёг над ладонью средних размеров огненный шар.

Дилль в панике принялся качать энергию в посох — в отличие от мастера Оквальда, старик не разменивался на мелочи. Вот и сейчас приготовил огненный шар с энергией, достаточной для отправки Дилля к врачевателям.

— Я, хе-хе, атакую.

Плавный взмах тощей руки — и огонь начал медленно приближаться к адепту. Дилль сделал всё по правилам, но совсем не удивился, когда кончик посоха бессильно мазнул мимо огненного сгустка. Пользуясь тем, что шар еле движется, Дилль после промаха успел отпрыгнуть в сторону. Огненное заклинание добралось до стены, где и распалось на рой мелких искр.

— Отвратительно, — поморщился старик. — Слушай, а не вычитал ли ты ещё какую-нибудь ошибку? Такое впечатление, что твоя защитная «подушка» просто не попадает по атакующему заклинанию. Давай повторим, а я погляжу на это безобразие из астрала.

Второй огненный шар — такой же медленный, как и первый, начал плавно двигаться к Диллю. Вторая попытка закончилась аналогично. Дилль сопроводил взглядом затухающий фейерверк у стены и приготовился к очередной порции ругательств от старика. К его удивлению, тот долго молчал.

— Э-хе-хе, — наконец вздохнул он. — Знаешь, что я увидел? Перед тем, как посох коснулся огня, твоя защита исчезла.

— Куда? — удивился Дилль.

— Понятия не имею. Зато теперь ясно, почему ты не можешь отразить атаку при помощи посоха.

— И почему?

— Потому что твоя защита исчезает в самый неподходящий момент.

Дилль проглотил с десяток ругательств — сказать очевидную вещь с умным видом он и сам умеет.

— Вопрос в другом: почему твоя защита исчезает?

Они надолго умолкли. О чём думал старик, Дилль не знал, зато в его голове роились самые разнообразные версии. Возможно, это диверсия со стороны гроссмейстера Адельядо, испортившего посох — хотя, для чего это могло понадобиться главе Академии, непонятно. Или, быть может, наставники специально для него приберегают особые заклятья, которые практически невозможно отбить посохом. Тоже глупость какая-то. Или, как вариант, осколок шаманского посоха нейтрализует защиту. А что, последняя причина очень даже неплоха. Кто их знает, этих хиваши? Вдруг они нашпиговали свои посохи такой магией, которая даже в изменённом виде вредит честным людям.

Он уже собрался поделиться этой мудрой мыслью с Иггером, когда тот неожиданно всплеснул руками. Между ладоней старика засиял яркий голубой свет и заискрились крохотные молнии. Дилль уже знал странные замашки учителя, а потому моментально сотворил стандартный защитный экран, о который спустя пару секунд и разбилась атака.

— О чём ты сейчас думал? — немедленно спросил старик, никак не прокомментировав успех ученика.

— О том, чтобы создать щит, — честно ответил Дилль.

— Ага. Хех. И ты был уверен, что сумеешь отразить моё заклятье?

— Ну-у, — протянул Дилль, — не то, чтобы уверен. Впрочем, да. А что?

— Скажи-ка, а ты уверен в успехе, когда пытаешься сделать то же самое при защите посохом?

Дилль задумался и честно ответил.

— Скорее нет, чем да. Всё-таки, поверхность магической «подушки» не очень велика. Да и само название какое-то… мягкое, что ли.

— Поздравляют тебя, ученик, ты — балбес, — торжественно сказал старик. — Твои проблемы не в магии, они у тебя вот тут.

И больно стукнул костяшкой пальца по макушке Дилля.

— Ему, видите-ли, не нравится название. Скажи, тебе было бы легче, если бы на кончике посоха ты формировал не «подушку», а, к примеру, «легендарный щит абсолютной неуязвимости»?

— Это звучит лучше, — осторожно заметил Дилль.

Старик закрыл глаза и опять надолго замолк.

— Ты хорошо фехтуешь? — неожиданно спросил он.

— Нет, но я знаю каршарца, который умеет это лучше других.

— Меня не интересуют, хех, каршарцы. То есть, фехтовальщик из тебя никудышный? — получив молчаливый кивок в ответ, старик удовлетворённо крякнул. — Тогда я тебя понимаю. Я и сам никогда не умел обращаться с железом. Магам это не особенно нужно.

— Мастер Оквальд другого мнения, — возразил Дилль, ожидая, что старик опять рассердится.

— В чём-то он, безусловно прав, хе-хе, — Иггер не рассердился. — А именно: ты должен рассматривать работу с посохом, как с оружием. Ты ведь легко создаёшь стандартный щит, потому что уверен, что сможешь отразить им вражеское заклинание. Ты чувствуешь себя, как в броне. А когда ты остаёшься один на один с атакующим заклинанием и не прикрыт ничем, кроме замагиченной деревяшки, ты впадаешь в ступор.

— Никуда я не впадаю, — буркнул Дилль.

— Хе-хе, скажи это кому-нибудь другому, — усмехнулся старик. — С тобой всё ясно. Значит так: передай Оквальду, чтобы он больше не приставал к тебе с отработкой защиты посохом. Я сам займусь этим, когда сочту нужным. Зато можешь сказать ему, что я прошу гонять некоего адепта Диллитона до седьмого пота на занятиях по владению шестом. Пусть бьёт по-настоящему. Хотя, не надо, я передам эту просьбу через гроссмейстера.

— Нет! — воскликнул Дилль, вспомнив, как Оквальд отдубасил Тео во время инициации посоха. — Он же меня совсем прибьёт.

— Тогда тебя позднее убьёт какой-нибудь враждебный маг, — жёстко сказал старик. — Ты должен понять, что здесь тебя учат не странным вещам, а навыкам, необходимым для выживания. Хех! Ты когда-нибудь убивал?

Дилль вспомнил пятерых хиваши, сожжённых им в Неонине, вспомнил Леклера, превращённого им в кучу гниющих кишок, и кивнул.

— Тогда тебе будет легче принять то, что должен делать настоящий боевой маг. Он должен уничтожать, понимаешь? Не демонстрировать красоты огненных фейерверков, не поражать воображение дам магическими фокусами, не создавать тонкие артефакты, не возвращать людям здоровье или сочинять музыку. То есть, ты должен сделать всё, чтобы твой противник завершил свой жизненный путь в возможно кратчайшие сроки. И желательно при этом сохранить собственную шкуру в неприкосновенности.

— Я это понимаю, — серьёзно сказал Дилль. — Мне совсем не нравится, когда мою шкуру дырявят.

— Дилль, — тихо проговорил мастер Иггер, — возможно, ты почти готов понять меня. Но пока ты не побывал в настоящем бою, ты будешь представлять магические поединки в виде наших тренировок. Мол, это больно и неприятно, но есть врачеватели, которые подлатают переломы и ожоги. Я тебе вот что скажу: ничего хорошего в войне нет. Я участвовал в Величайшей битве, а до того прошёл несколько военных кампаний, в том числе и на море. Хе-хе. Да и после Величайшей битвы мне пришлось повоевать. Я лил кровь врагов, проливал и свою. Однажды я валялся в госпитале полгода в виде обожжённой мумии. Война — это кровь, грязь и боль. Но!

Старик излюбленным жестом поднял указательный палец кверху.

— Запомни одну вещь: в бою есть только ты и враг. Или ты его, или он тебя. И твоя задача не погибнуть во имя страны, короля, возлюбленной или какого-нибудь вымышленного идеала, а победить. Победить любой ценой. И ты не должен смотреть на то, что перед тобой человек, который имеет множество достоинств. Противник может быть образованным, благородным, искусным магом музыки и творцом замечательных и прекрасных заклинаний. Он — враг, и этим всё сказано. Хех! Рядом с тобой может стоять грязный, вонючий, заросший бородой до бровей пехотинец, который не умеет складывать два и два. И как бы он ни был тебе несимпатичен, но этот пехотинец будет защищать твою спину. Вот к чему ты должен быть готов.

Дилль кивнул, не понимая, зачем старик ему это рассказывает.

— Я, собственно, это к чему? — Иггер слегка улыбнулся. — Если бы ты был заядлым дуэлянтом, тебе было бы знакомо чувство, когда ты должен победить, не обращая внимания на любые достоинства противника. Но, поскольку ты не фехтовальщик, вот тебе мой совет: используй драконью ярость, которой ты так успешно разбиваешь мои астральные атаки. Она позволит тебе оставить в стороне все моральные предрассудки и стать тем, кем тебе быть предназначено — боевым магом, искусным как в нападении, так и в защите.

Дилль криво усмехнулся. Ещё вчера он бы всеми силами принялся выполнять указание старого мастера. Но сегодня, зная, к чему привела неконтролируемая драконья ярость Адогорда, он уже не спешил.

— Спасибо, мастер, но я пока не буду использовать драконью ярость для защиты посохом.

— Почему? — удивился Иггер. — Мне казалось, у тебя неплохо получается.

Дилль помолчал, раздумывая, как объяснить старику свою позицию, не рассказывая про дневник Адогорда.

— Видите ли, я использую ярость, но знаю, что могу её контролировать. Она помогает мне избавиться от оков разума. Но если я полностью отдамся на волю драконьей магии, я перестану контролировать себя и натворю бед. А использование драконьей магии под моим контролем к успешной защите не приводит — это я уже испробовал.

— Хех, — усмехнулся Иггер. — Значит, ты боишься драконьей магии? Наверное, это правильно — штука-то совершенно неизученная. В таком случае, тебе остаётся заняться самосовершенствованием. Как я тебе уже сказал, твоя беда не в магии, а в голове. Когда ты поймёшь, что посох — часть тебя, когда почувствуешь, что способен отвести вражеское заклятье посохом, когда ты доверишься этому чувству, тогда и придёт успех. А пока даже не пробуй. Займись с Оквальдом поединками. Старайся бить его так, чтобы кости трещали. Его, конечно, твои кости и так затрещат. Хе-хе.

— Между прочим, когда мы с Тео соединяем щиты, нам не страшна ни магическая, ни физическая атака, — сообщил Дилль. — Даже Оквальд это признал. Он сказал, что мы можем составить боевую связку.

— Это хорошо, — кивнул старик. — Давненько я не слышал о таких связках.

— Вот только Тео не может противостоять астральным атакам.

— Это плохо, — покачал головой старик. — Грош цена вашей связке, если любой астральный маг может разрушить её.

— Но я подумал, что могу защитить его. Вот только не знаю, как скажется на нём драконья ярость.

Старик в задумчивости пожевал тонкими губами.

— Стандартная защита прикрывает только объект нападения. Даже само название «оковы разума» говорит об этом. Твой способ эффективнее и быстрее стандартного, но можно ли им прикрыть разум другого мага, не знаю. Какова у тебя видимость в астрале?

— Шагов пять-шесть, — подумав, ответил Дилль. — На стоящего рядом Тео хватит.

— Мастер-маг может продлить горизонт атаки до сотни шагов. Но и пять шагов для едва начавшего обучение — это неплохо. Давай проведём эксперимент — я буду имитировать атаку на несуществующий разум, а ты будешь её отражать. По-хорошему, нужен реальный объект, но пока сойдёт и так.

Дилль без слов перенёсся в астрал. Ярко-жёлтая аура наставника появилась около него мгновенно. Дилль в очередной раз удивился, что времени в астрале нет.

— Нечего удивляться. Просто прими, как должное, если пока не понимаешь, — послышался голос старика.

Дилль вспомнил, что его мысли в астрале читаются так же легко, как написанные на бумаге. В память пришёл способ, который ему посоветовал гроссмейстер, а также слово, которое обладало волшебной силой. Если он правильно понял главу Академии, то беспрестанное повторение «хивапчичи» будет фоном, который прикроет его настоящие мысли. Дилль пока не умел разделять сознание, но изо всех сил постарался сделать это.

— Хивапчичи. Интересно, почему это называется заклинанием надоедливости? Хивапчичи, хивапчичи. Мастер, вы меня слышите? Хивапчичи.

Результат последовал незамедлительно — мастер Иггер исчез из астрала. Слегка обескураженный, Дилль ещё немного подождал, после чего вернулся в реальный мир.

— Твою мать, где ты выкопал эту пакость?!! — раздался бешеный рёв наставника.

— Это вы мне, мастер?

— А кому же ещё, жабоящера тебе в тёщи! Хивапчичи! Тьфу!

Дилль оторопело смотрел на взъерошенного старика.

— Что случилось?

— Случилось то, что я теперь с ума сойду с твоим хивапчичи. Тьфу, опять! Откуда ты это взял? Я этой дряни уже больше двухсот лет не слышал.

— Да так… в книжке вычитал, — изобразил полную невинность Дилль. — А что такого страшного в этом слове?

— Да ничего страшного, кроме того, что это заклинание надоедливости. И жертва этого заклинания будет повторять хивапчичи… А, чтоб меня! Будет повторять, пока с ума не сойдёт. Лишь мастера-маги высших степеней могут преодолеть силу этого хивапчичи. Аргх! Заклятье это ввиду крайней негуманности запретили давным-давно, поэтому вдвойне удивительно, что ты его узнал.

Старик несколько раз прерывисто вздохнул, злобно глядя на Дилля.

— Твоё счастье, что я могу сопротивляться этому хивапчичи, не то испепелил бы тебя прямо здесь и сейчас. Уйди, балбес, с глаз моих.

Тон наставника был сердитым, да и посмеиваться он перестал, что бывало с ним перед очередным припадком. Дилль почёл за лучшее уйти, что он и выполнил, быстрее молнии оказавшись в коридоре. А старик, подпрыгнув не хуже молодого стрекозла, забегал по комнате.

— Хивапчичи! Голову ему оторвать за такие шутки. И библиотекарю тоже голову оторвать, что не сожгла книгу, в которой эта гадость содержится. Хивапчичи. Тьфу, пропасть! Уф, хорошо, что он ушёл — я бы его точно прибил за это хивапчичи. А-а-а! Я его в нежить превращу…

Глава 13

* * *

— Он так и сказал? — недоверчиво переспросил мастер Оквальд. — Бить по-настоящему? Ты же в котлету превратишься через пять минут боя.

— Вообще-то, мастер Иггер сказал, чтобы только я бил по-настоящему, — Дилль решил немного исказить слова старого мага, не то действительно превратится в котлету.

— Ага, я а буду мальчиком для битья? — иронично спросил Оквальд. — Нет уж, выбирай: или мы ведём тренировочный бой, или тебя несут к врачевателям.

— Звучит обнадёживающе, — проворчал Дилль. — А ещё он говорил, чтобы вы занялись со мной фехтованием на мечах.

— Зачем это? — удивился Оквальд. — Ты же фехтуешь хуже пьяного золотаря.

Дилль только руками развёл, показывая, что сам ничего не понимает.

— Ну, хорошо. Бери из стойки меч и становись в исходную позицию.

Дилль взял тренировочный меч и встал боком к наставнику, выставив оружие перед собой. Тео, наблюдавший за другом, скривился, а мастер Оквальд страдальчески вздохнул.

— Остриё выше. Локоть ниже. Носок правой ноги смотрит вперёд, а не вбок. Ноги слегка согнуты — ты же не циркуль. Голову, голову зачем вперёд выставил? По лбу давно не получал?

И наставник, сделав резкий длинный выпад, уколол Дилля в лоб. Хорошо, что тренировочные мечи тупые. Дилль успел зажмуриться, но это не спасло его от боли. Получив удар, он с воплем схватился за ушибленный лоб, из глаз брызнули слёзы, а из глубокой ссадины закапала кровь. Боевая стойка, разумеется, тут же рассыпалась.

— Только последний недотёпа вместо того, чтобы отпрянуть, закрывает глаза, — фыркнул Оквальд. — В стойку!

Дилль вновь встал в позицию и после команды «К бою» успел даже парировать два укола, после чего получил удар в грудь. Заныли рёбра, а всякие нецензурные выражения сами собой изреклись. За это Дилль тут же поплатился колющим ударом в солнечное сплетение, отчего дыхание прервалось, и он свалился на песок, хватая ртом воздух.

— В другой раз держи эмоции при себе, — наставительно сказал Оквальд. — Противник не должен знать, что тебе больно — это воодушевит его. Тео, к бою!

Дилль наблюдал за поединком Тео и Оквальда из положения лёжа — сил подняться у него не было. Полувампир показывал чудеса ловкости: он подныривал, уходил от выпадов невозможными движениями, отбивал, казалось, неотразимые удары. И всё-таки он уступал в классе наставнику. С регулярностью раз в полминуты Оквальд восклицал «Попадание», а Тео, даже получив секущий удар по голове, отчего кровь заструилась по его скуле, ни разу не поморщился. Мало того, иной раз он умудрялся достать Оквальда.

— Достаточно, — мастер Оквальд отсалютовал напарнику мечом. — Общий счёт тридцать шесть — восемь. Неплохо, адепт. Если бы ты ещё не проваливался в атаке, было бы совсем замечательно. Возьми в нише тряпку с пропиткой, останови кровь.

Тео, пошатываясь, ушёл заниматься самоврачеванием, а наставник поглядел на Дилля.

— Понял? Он даже не пикнул. И ни разу не зажмурился. Это вообще верх глупости — зажмуриваться. Ты же просто даёшь противнику шанс выбрать место, куда совершить удар. Закрыв глаза — ты сдался.

Дилль поднялся, сердито прищурившись. Мастер Оквальд говорил правду, и она была неприятной. Значит, первая задача: не научиться нескольким финтам, а преодолеть собственный страх. Дилль встал в позицию и кивнул.

— Готов.

Мастер Оквальд обходился с ним не столь круто, как с Тео, но и поблажек не давал. Дилль, как мог, парировал удары — правда, в основном, собственной грудью. Через три минуты боя он почувствовал, что на его грудной клетке не осталось ни одного целого ребра. Через четыре он решил, что сейчас его сердце выскочит наружу через сломанные рёбра. А на пятой минуте, когда от усталости рука Дилля уже едва держала меч, мастер Оквальд огрел его плоскостью меча по уху. Дикая боль взорвала мозг Дилля, и он рухнул. Сил схватиться за кровоточащее ухо не было.

— Да-а, — протянул наставник, — до мастера клинка тебе далеко. Одно радует — ты ни разу не зажмурился. Ну, хоть что-то. Тео, давай-ка отнесём его к земельщикам — мне кажется, последним ударом я ему сотрясение мозга устроил.

Наверное, наставник был прав — Дилля активно подташнивало, а перед глазами водили хоровод разноцветные круги. Как его несли в комнату врачевания земельного факультета, он не запомнил. Очнулся он по самые ноздри зарытый в землю — врачеватели факультета земли любили закапывать пациентов для лучшего взаимодействия со стихией. И ещё шутили при этом «Привыкайте к земле, любезный».

Глядя на магов, о чём-то совещавшихся над ним, Дилль вдруг понял, почему старик Иггер заставил его фехтовать с Оквальдом. Он ведь совсем не умеет сражаться мечом и инстинктивно ждёт поражения. До сегодняшнего вечера на любую атаку острым мечом в свою сторону Дилль реагировал тем, что закрывал глаза — наверное, чтобы не видеть приближения собственной смерти. Благодаря Оквальду Дилль сумел перебороть себя, хотя и не прибавил в мастерстве владения мечом.

И теперь в поединке на магических посохах Дилль больше не будет «закрывать глаза», а его защитная «подушка» не пропадёт. Хотя бы потому, что теперь он её переименует в «легендарный щит абсолютной неуязвимости». Мысленно улыбнувшись этой глупости, Дилль уснул под плавные движения рук магов-врачевателей.

* * *

Прокуратор поклонился королю и развернул очередной длинный список.

— Ваше Величество, Кланы опять взялись за старое. Барон Охард, вассал герцога Баморра, прогнал королевских сборщиков налогов и пригрозил дать им плетей, если они ещё раз придут. Мало того, он заявил, что Баморр собирается чеканить собственные монеты. Сам герцог никак не отреагировал на это.

— Усильте сборщиков отрядами стражников, — хмуро сказал Юловар. — С Баморром я сам разберусь.

— Среди переселенцев из Винлика множество недовольных. Примерно треть населения осталась или сбежала обратно. Некоторые открыто призывают к возвращению домой, даже несмотря на угрозу захвата города хивашскими войсками. С теми, кто жил в Неонине, проще — эти люди и без того уже почти год, как беженцы, и за это время сумели расселиться. А вот обитатели Винлика — моряки в основном, не знают, чем себя занять. Ждать открытого бунта уже недолго.

— Военные вербовщики работают с винликцами. Думаю, часть готовых бунтовать будет обезврежена таким образом. Дальше.

— Купцы, особенно те, кто много вложил в морскую торговлю, сворачивают дела и пытаются уйти в другие королевства — в Гридех, в Беатию. Нескольких крупных торговцев я приструнил, но множество мелких всё равно стремятся покинуть Ситгар. Они вывозят деньги и ценности.

Король тяжело вздохнул. Винлик был единственным крупным портом Ситгара и его выходом на морскую торговлю. И теперь, когда Юловар приказал оставить Неонин и Винлик, купцы, разумеется, стараются найти другие пути. Король понимал и торговцев, и простой люд, согнанный с насиженных мест.

— Цены на зерно растут каждый день из-за слухов о предстоящей войне. Поставщики провизии для армии сговорились, поэтому говяжья туша теперь стоит в два раза больше, чем месяц назад. Суперинтендант Истальф знает это, но никаких мер не принял.

Прокуратор передвинул палец вниз по списку.

— Мои люди арестовали в Тирогисе несколько десятков человек, которые вели подстрекательские речи. На допросе с пристрастием арестованные признались, что им заплатили за то, чтобы они сеяли смуту среди простого народа. Провокаторы вещали о том, что Ситгар навечно лишился покровительства Единого, что церковные обряды отныне не имеют божественной поддержки. И что единственным спасением будет бегство в другие земли, где божественная сень по-прежнему простирается над людьми. А кто останется в Ситгаре, того постигнет божественная кара посредством войны — это наказание за покровительство короля тёмным силам.

— Чувствуется рука этого фанатика Бронкура.

— Да, трое из арестованных оказались монахами мироттийской церкви, — кивнул Венген. — В Тирогисе их не так много, как в провинциях. Я распорядился вешать подстрекателей, но, боюсь, это уже не окажет должного действия. В самом Тирогисе по-прежнему мы обнаруживаем одержимых — их уже уничтожено больше сотни. Но сколько их бродит по столице я даже представить не могу. Известные нам хивашские шпионы затаились, а новые не появляются. Это подозрительно, но пока я не понимаю, в чём дело. Возможно это связано с тем, что хивашский каган двинул своих кочевников в Неонин. Говорят, что пятнадцатитысячная орда уже вступила в город. Дней через десять хиваши будут в Винлике.

Король поиграл желваками.

— Это всё?

— Последнее. Граф Бореол объявился при тилисском дворе. Энмунд принял его, одарил замком и землями. Тилисский клан Сокола носится с Бореолом, как с боевым знаменем. Бореола явно прочат на ситгарский трон.

Юловар стал совсем мрачным. Только этого не хватало. Бореол, приказ об аресте которого он отдал, не доехал до Тирогиса, куда направлялся после заговора его дядюшки, и сбежал — явно при помощи кого-то из глав кланов. Несколько месяцев он где-то скрывался, а теперь вынырнул у старого врага Ситгара — тилисского короля Энмунда.

— Ясно. Спасибо, Венген. Я займусь этими вопросами.

Прокуратор молча поклонился и ушёл. Король сердито стукнул кулаком по столу и погрузился в тяжкое раздумье. Кого первого казнить: главу гильдии купцов, главу ростовщиков или суперинтенданта Истальфа. Начать он решил со своего казначея.

* * *

Граф Бореол, о котором Юловару доложил прокуратор, действительно находился при дворе короля Энмунда. Король Тилиса, едва узнав о прибытии беглого наследника герцога Фрадбурга, тотчас принял его и распорядился предоставить графу всё необходимое для безбедного существования. Бореол получил во временное пользование замок — правда, совершенно не укреплённый, челядь в количестве сотни душ, роту охраны, личного мага и двенадцать боевых клириков. Последнее особенно потешило самолюбие Бореола — архиепископ Тиагед и король Энмунд ценят его настолько, что оказывают королевские почести, ведь простому графу, пусть даже и главе клана, боевые клирики не полагаются.

Разумеется, Энмунд был небескорыстен. Поддержка беглеца в трудную минуту могла вылиться в дальнейшем в разнообразные выгоды для Тилиса — будет ли Бореол главой клана нового Сокола в Ситгаре или же станет правителем соседнего королевства. И если Бореол станет королём при поддержке Энмунда, то вполне вероятно, что в благодарность за помощь он вынужден будет отдать Тилису несколько провинций. При Юловаре, прочно сидящем на ситгарском троне, Энмунд о новых провинциях мог только мечтать.

Сегодня, прибыв в королевский дворец, граф Бореол первым делом поговорил с камердинером, чтобы узнать, как настроение Его Величества. Камердинер, бывший, без сомнения, в курсе, кем в недалёком будущем может стать беглый граф, любезно рассказал все последние новости, в том числе и то, что король Энмунд сегодня явно не в духе. Нет, нет, это никак не связано с уважаемым графом.

— Ваше сиятельство, — камердинер слегка наклонился и понизил голос, — возможно леди Анаис сможет рассказать вам больше. Она сейчас одна в лиловом будуаре, что в правом крыле дворца.

И выпрямился. Граф Бореол достал золотой, вручил камердинеру и поспешил в лиловый будуар. Баронесса Анаис была красавицей с пышными светлыми волосами, правильными чертами лица, обворожительными чёрными глазами и кораллово-красными губками. Смуглая кожа говорила о её беатийском происхождении, но говорила баронесса на чистом тилисском наречии.

Граф попросил служанку доложить о его прибытии, та скрылась за дверью и вскоре вышла обратно.

— Леди Анаис ждёт вас, сударь.

Бореол вошёл в будуар и шумно вздохнул. Воздух в помещении благоухал тонким ароматом заморских духов, возбуждающим и дразнящим. Но более аромата возбуждала сама баронесса. Она сидела на широком диване и придирчиво выбирала наиболее спелые виноградины.

— Баронесса, — внезапно охрипшим голосом сказал Бореол, — вы прекрасны, как никакая другая женщина.

— Здравствуйте, граф, — улыбнулась она. — Садитесь, в ногах правды нет.

— Ах, миледи, сесть возле ваших ножек — это величайшее блаженство.

— Граф, вы рискуете, — томно улыбнулась баронесса.

Она вот уже три года была фавориткой короля Энмунда, который весьма ревностно относился к своей собственности — будь то земля или женщина. И несколько незадачливых, а точнее, неосмотрительных придворных уже испытали на себе королевский гнев: двое отправились в ссылку в свои поместья, а ещё один был казнён по выдуманному обвинению в измене. Больше желающих забраться в постель к баронессе не находилось, что её несколько огорчало.

— Ах, сударыня, ради вас я готов рискнуть всем на свете, — пылко воскликнул Бореол. — Скажите только слово, и я отправлюсь на край света, чтобы исполнить любой ваш каприз.

Граф, конечно, не был готов пожертвовать собой, но совершить какое-нибудь сумасбродство ради красивой женщины вполне мог. Так что сейчас говорил он почти искренне.

— Как приятно это слышать, — леди Анаис наклонилась над блюдом, выбирая ягоду покрупнее, и взору графа открылся замечательный вид в глубоком вырезе на её платье. — К сожалению, милый граф, вы сейчас не в том положении, чтобы рисковать.

Бореол мигом отрезвел. Баронесса была не только красива, но также умна, решительна и даже жестока. Недаром она уже три года удерживала возле себя Энмунда, отличавшегося непостоянством в постели. Претендентки на внимание короля — её возможные соперницы, то внезапно заболевали непонятными болезнями, то с ними случались ещё какие-нибудь несчастья, с самой баронессой, разумеется, никак не связанные. При дворе ходили смутные слухи о том, что леди Анаис приворожила короля, но ни церковники, ни маги не обнаружили никаких зловредных чар.

И сейчас сказанные ею слова вызвали в голове графа целый рой мыслей — от возможного недовольства Энмунда до прямых опасений за собственную жизнь. Видимо, он потерял над собой контроль, и по его лицу леди Анаис поняла, что творится у него на душе.

— Я имею в виду, что нет никакой нужды подвергать ваше блистательное будущее сиюминутному капризу, — пояснила она и с лёгкой улыбкой добавила: — Но я запомню ваши слова.

— Желал бы я иметь супругу, которая имела бы хоть малую толику ваших красоты и ума.

— Экий вы льстец, граф, — она игриво погрозила ему пальчиком. — Надеюсь, вы пришли сюда не только ради комплиментов мне?

Всё, игры закончились, начался серьёзный разговор. Бореол подобрался.

— Моя леди, как вы можете такое говорить? Я пришёл лишь для того, чтобы усладить свой взор вашей красотой. Но, раз уж представляется случай, почему бы и не узнать у вас, отчего Его Величество сегодня не в духе. Я желал бы засвидетельствовать ему своё почтение, но опасаюсь не угодить.

— О, Энмунду вообще трудно угодить, — с неким самодовольством сказала Анаис. — Однако, я бы не советовала вам сегодня решать с Его Величеством какие-нибудь важные вопросы. Он рвёт и мечет и в ярости испортил даже гобелен, который ему вышили мастерицы из монастыря святой Орьи. Красивый был гобелен.

— И как печальна его судьба, — покачал головой Бореол. — Но что же вызвало такое недовольство короля?

— Всё то же, что и раньше, — пожала оголёнными плечами баронесса. — Его собрат по королевскому ремеслу — Юловар.

— Вот как? — Бореол напрягся.

— Представляете, Юловар бросил два собственных города. Неонин и Винлик.

— Как бросил? — поражённо спросил Бореол.

— А как это ещё назвать? Он приказал вывести войска и гнать население обоих провинций в Ситгар.

Граф в искреннем недоумении развёл руками. Оставить два важнейших южных города, за которых пролилось столько крови — это ни в какие разумные рамки не влезало. Тем более, идти на такой глупый шаг в преддверии войны против сильных противников.

— Безумие какое-то, — пробормотал он. — Но почему это так разозлило Энмунда?

— Да, ваше сиятельство, вы одного поля ягода с Энмундом и Ниалом. Ситгарский король провёл их, как последних мальчишек.

— Боюсь, я не понимаю, баронесса.

— И не вы один, граф. Вчера стало известно, что каган Джарем уже захватил Неонин и двигает около десяти тысяч всадников к Винлику. Никто из наших сиятельных правителей не ожидал столь быстрых действий от хиваши. Не знаю каким образом каган пронюхал о намерении короля Ситгара, но не успели последние ситгарские войска покинуть границы провинции, как хиваши уже захватили город. Сдаётся мне, король Юловар не намерен выбивать их из Неонина и Винлика. Во всяком случае, в ближайшее время.

— Получается, — задумчиво проговорил Бореол, — хиваши настолько продвинулись к цивилизованному миру, что вплотную встали к границам Эштигера и Миротии.

— И получили отличный плацдарм для нападения, — кивнула леди Анаис. — Граница между Эштигером и Ситгаром была слабо укреплена, то же относится и к куску границы между Мироттией и Ситгаром. Теперь вы понимаете, что Эштигер не будет участвовать в нашей всеобщей войне? Да и Мироттия не сможет послать задуманное количество войск — Ниал не решится оголить границу, через которую хиваши могут нанести удар в самое сердце королевства. Юловар, сдав два города, купил значительное ослабление армий, которые должны были совместно напасть на Ситгар.

Граф Бореол с искренним уважением посмотрел на женщину. С её красотой она могла бы не думать ни о чём, кроме балов, светских приёмов и любовников. А леди Анаис залезла в такие дебри, что не каждому военному стратегу понятны.

— Преклоняюсь перед вашим умом, баронесса. Значит, нападение на Ситгар откладывается?

— Не печальтесь, граф, это ненадолго. Энмунд и Ниал не отступятся от задуманного. И ваши притязания на ситгарский трон не будут забыты.

— Ах, как бы я желал, чтобы моя королева хоть слегка походила на вас, баронесса, — глядя ей в глаза, сказал Бореол.

— Кто знает, граф, быть может вам повезёт, и вы встретите такую женщину. Но теперь уходите. Наведайтесь к Энмунду завтра с утра, — леди Анаис сладострастно выгнулась. — Я постараюсь, чтобы король был в хорошем расположении духа.

Она позволила графу поцеловать руку на прощание, и Бореол вышел из лилового будуара в полном смятении.

— О, Единый, какая женщина!

Он придал себе пристойный вид — не хватало ещё, чтобы по дворцу поползли ненужные слухи, и величаво прошествовал к выходу, где его ожидала охрана из воинов, мага и боевых священников.

Леди Анаис задумчиво кусала виноградины, привезённые из Гридеха. Она прекрасно поняла значение сказанного графом, ведь он чуть ли не открытым текстом предложил ей королевство. Могущественная фаворитка короля, которую любвеобильный Энмунд то и дело пытается заменить на каких-то шлюх, или полноправная королева? Выбор очевиден. Но пока перспектива стать хозяйкой большого и сильного государства — это всего лишь перспектива. Главное, чтобы этот болван Бореол не выдал Энмунду своих намерений в отношении неё. Стоит дать хоть малейший повод для подозрений, и Энмунд тотчас избавится от Анаис, причём, весьма мучительным способом — мстительности королю Тилиса не занимать. Значит, улыбнулась своим мыслям баронесса, нужно просто подождать и нанести удар первой.

Глава 14

* * *

— Заходи и рассказывай, что нового ты опять учудил.

Дилль с подозрением посмотрел на старика. Тот сидит взаперти и ни с кем, кроме гроссмейстера, не общается. Однако всё равно каким-то образом узнаёт последние новости.

— Да так, ничего особенного. Нам с Тео выделили помещение, мы его расчистили и теперь тренируемся в пустом зале.

— Расчистили? — поднял бровь Иггер.

— Нам отдали комнату с дырой Эувериуса. Она была заполнена мусором под самый потолок, — пояснил Дилль. — Пришлось попотеть, пока выбросили всё в дыру.

— Под самый потолок? — недоумённо повторил старик. — Странно, обычно там не лежит больше двух-трёх, хе-хе, сломанных ящиков. Сам понимаешь, проще сразу выбросить мусор, чем складывать его горой.

Дилль сердито засопел.

— О, я кажется, понимаю. Криан, чтоб его порвало, специально для нас с Тео забил эту комнату всякой дрянью, в том числе и вонючей.

Старик тоненько хихикнул.

— Ну, должен же смотритель наказывать нарушителей. Зато теперь мастер Китан не будет опасаться за свой медитативный зал. Да и Оквальду полегчает.

— Да, мастер, — спохватился Дилль, — я выполнил ваш наказ. Мастер Оквальд провёл со мной поединок на мечах, и я понял свою ошибку.

— Да ну? — удивился старик. — Вот прям с первого раза?

— Честно. Могу даже показать.

— Показывай, — и он, не тратя времени на слова, немедленно сплёл воздушный комок и швырнул его в Дилля.

Удар опрокинул Дилля навзничь. Из носа у него тёплой струйкой потекла кровь, а в глазах заплясали электрические демоны. Когда он почувствовал в себе достаточно сил, чтобы принять сидячее положение, старик, осуждающе покачав головой, сказал:

— Учу я тебя, учу, а всё без толку, хех. Или ты думаешь, что враг будет тебя предупреждать? — и тоненьким голосом продолжил: — Не соизволите ли вы, благородный господин, создать защиту? Ничего, ничего, я подожду, не торопитесь.

— Но я хотел показать вам защиту с посохом, — еле шевеля разбитыми губами, сказал Дилль.

— Показывай, — вновь согласился Иггер.

Как бы ни болела после воздушного удара голова, но теперь Дилль подскочил, как ужаленный, и метнулся к стене, где стоял его посох. На сей раз он успел, и второй воздушный комок, отведённый посохом, ударился в стену рядом с ним

— Ну вот, хоть соображать начал быстрее, — проворчал старик.

Дилль мрачно подумал, что поневоле засоображаешь, когда за каждую ошибку из тебя могут выбить дух.

— Повторим, — предложил мастер и создал новый шар — на сей раз огненный.

Дилль, ни мгновенья не сомневаясь, дождался, когда шар приблизится, и повёл кончиком шеста, изменяя направление движения боевого заклятья. Шар брызнул каплями расплавленного камня, оставив на стене заметную вмятину.

— М-м, неплохо. А что ты скажешь на это?

Новое творение мастера выглядело, как клубок шерсти с торчащими из него спицами. Только вместо шерсти было пламя, а вместо спиц — крохотные, но явно злые молнии. Старик двинул это страшилище в Дилля, и ему пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы в последний момент не дрогнуть. Магическая «подушка» на торце посоха отклонила шар… но не совсем. Когда шар пролетал мимо Дилля, молнии вдруг из крохотных превратились в длинные и извилистые. Они оказались действительно злыми, а какие ещё могут быть молнии у четырёхсотлетнего мага?

Его затрясло, как в лихорадке, внутренности едва не превратились в наружность, а в голове воцарилась пустота. Когда последствия электрического удара прошли, Дилль с трудом поднялся на ноги и потряс онемевшими руками.

— Не забывай, что электричество может достать тебя, — как ни в чём ни бывало сказал мастер. — Твоё счастье, хе-хе, что мы учимся — настоящий боевой шар оставил бы от тебя лишь обугленный скелет. Поэтому рекомендую даже при работе с посохом держать универсальный щит. А в целом ты молодец.

— Просто я переименовал «подушку» в легендарный щит, как вы и советовали, — криво усмехнулся Дилль и поморщился от привкуса крови во рту. — Мастер, если я буду держать щит, то как мне орудовать посохом? Щит ведь не выпускает изнутри энергию.

— Делай полупрозрачный щит, — как нечто само собой разумеющееся выдал старик. — Он отразит внешнюю энергию и не будет сдерживать твои атаки.

Дилль подавил раздражение и спокойным голосом сказал:

— Мастер, вы мне ещё не показывали, как делается полупрозрачный щит.

— Не знаю, сумеешь ли ты, — с сомнением в голосе сказал старик. — Это ведь тебе не кровавого дракона в небо запускать.

— Пока не попробуем — не узнаем, — с наигранной бодростью проговорил Дилль.

— Главная опасность при создании полупрозрачного полога — это его близость к магу, — почесав гладкую голову, сказал старик. — Понимаешь, хех, если ты ошибёшься, то твоё собственное заклинание, не пройдя сквозь щит, сработает. И сработает на расстоянии вытянутой руки от твоего драгоценного тела.

Дилль представил себе, как рядом с ним взрывается такой же шар, каким он разгромил половину медитативного зала, и поёжился. Да от него и щепоти пепла не останется.

— Поэтому ты должен быть на сто процентов уверен в себе, когда решишься сделать такой щит. Я тебе сейчас объясню принцип, а потом ты начнёшь с малого светового шара. Даже если он и вспыхнет в тебя под носом, то от временной слепоты ещё никто не умирал, — и, строго поглядев на ученика, Иггер погрозил пальцем. — А если ты хоть раз зажмуришься, я на тебя наложу заклятье, и будешь ты неделю ходить с широко распахнутыми удивлёнными глазами.

Дилль поклялся не закрывать глаз. Потому что врачеватели, которых в Академии пруд пруди, пусть и не сразу, но смогут восстановить зрение, а вот как спать с открытыми глазами он не представлял.

* * *

В кабинете главы Академии проходило заседание совета наставников. В отличие от заседаний Совета высших магов, когда все участники должны присутствовать в парадных мантиях и сидеть на строго определённых согласно иерархии местах, сейчас наставники были обряжены кто во что горазд, а сидели там, где им показалось удобнее. У стены на мягком диване расположились мастера Китан и Росс — оба в рабочих мантиях. В кресле, закинув ногу на ногу, сидел мастер Оквальд в голубом тренировочном костюме свободного покроя. Смотритель Криан зевал в углу кабинета. Тройка мастеров, назначенных гроссмейстером ответственными за работу с муарами, сидела на мягких стульях, а сам Адельядо находился за своим столом. Общую непринуждённую обстановку подчёркивали винные бутылки и семь хрустальных бокалов, стоящих на круглом столике у огромного окна.

— Ну-с, начнём, — гроссмейстер посмотрел на наставника Теовульфа. — Мастер, ваше мнение.

Мастер Росс, не поднимаясь с дивана, неспешно заговорил:

— Адепт Теовульф по моим расчётам овладел воздушной стихией на уровне, достаточном для присвоения ему звания магистра. Заметьте, я говорю о силе его способности, но не о знаниях. Знаний ему, разумеется, для магистерской степени не хватает. Для адепта, который не проучился и года, он весьма успешен. Во-первых, он освоил полёты. Мастер Гвинард по каким-то своим причинам не пожелал развивать у адепта эту способность.

— Когда изловим Гвинарда, мы обязательно спросим об этом, — мрачно пообещал Адельядо. — Извините, мастер, продолжайте.

— Так вот, у Теовульфа наблюдались перебои в работе воздушных заклятий. После тщательного обследования я обнаружил, что иногда его организм вступает в резонанс с заклинанием, в результате чего заклинание прекращает работу. Причину этого, к сожалению, выявить я не сумел. Думаю, для этого потребуется работа целой коллегии мастеров-врачевателей. Предполагаю, эта аномалия каким-то образом связана с тем, что человек он только наполовину — всё-таки, вампиры — существа из другого мира.

Мастер Росс сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Я когда-то читал о схожей проблеме и рекомендовал адепту работать не с собой, а с предметами. Это помогло. Теовульф, воздействуя на обычную доску, сумел легко взлететь. Из двадцати шести попыток сбой произошёл лишь однажды, да и то, потому что адепт отвлёкся. Могу утверждать, что полётная дисциплина им освоена.

— Я видел, что он вытворяет на своей доске, — хмыкнул Оквальд. — Ему бы в бродячий цирк — от зрителей отбоя бы не было.

— Мастер Оквальд, — немедленно ощетинился наставник Тео, — оставьте ваши инсинуации.

— Вы меня неверно поняли, — примирительно сказал Оквальд. — Я всего лишь хотел подчеркнуть, что удивлён успехами вашего ученика в полётной дисциплине.

Мастер Росс посверлил взглядом насмешника и продолжил:

— Боевые заклятья оставляют желать лучшего, но требовать большего от адепта первого года обучения — неправильно. Пока что он освоил лишь заклятья одиночного урона второй степени. Ни заклятья массового урона, ни увеличение поражающей мощности я пока не планирую ему преподавать. Не считаю, что его способностей хватит. Зато защитные заклятья у Теовульфа очень необычные. Стандартный воздушный щит у него получается неимоверно крепким. Опытным путём я выяснил, что адепт может отражать даже предметы с высокой энергией движения. Например, арбалетные болты. Думаю, он и выстрел из баллисты выдержит — не проверял, так как баллисты в Академии нет.

— Если желаете, можем доставить, — заметил Адельядо.

— В этом нет необходимости, — отмахнулся Росс. — В конце концов, он и сам выяснит это. Что самое интересное, его щит держит мощные удары, зато спокойно пропускает мелкие предметы с низкой энергией движения. То есть, небольшой камень легко преодолеет защиту адепта. Урона, конечно, такой камень не нанесёт, но ведь на него могут быть наложены какие-нибудь зловредные заклятья. Это — очевидный минус, потому что воздушный щит никак не препятствует проникновению любых магических заклятий. Ещё из плюсов — адепт освоил защиту посохом на уровне первой и второй степени.

Мастер Росс пригладил седую бороду и закончил:

— Кроме того, у адепта наблюдается склонность к работе с электрическим полем. Я много раз наблюдал, как в его воздушных вихрях спонтанно возникают электрические разряды. При развитии этой способности адепт однозначно перейдёт в разряд боевых магов.

— Спасибо, Росс, — сказал гроссмейстер Адельядо. — Поскольку мастер Иггер не может присутствовать здесь по причинам, всем вам хорошо известным, вместо него об адепте Диллитоне расскажу я. Самый необычный адепт за последние… лет шестьсот, наверное… обладает драконьей магией и ярко выраженной склонностью к огненной стихие. Повторю за мастером Россом — адепт Диллитон, как и адепт Теовульф, уже сейчас перерос все ученические ступени. По силе дара, разумеется. Мощь его, по словам мастера Иггера, находится на уровне хорошего боевого мага времён Величайшей битвы.

Лица некоторых из присутствующих вытянулись от удивления, а мастер Стефан даже присвистнул.

— Да, да, этому способствует драконий дар. Наш адепт вытворяет такие вещи, что не каждый архимаг с пятидесятилетним стажем способен их повторить. Итак, под руководством мастера Иггера адепт развил свои атакующие заклятья до стабильного третьего уровня одиночного урона. В отдельных случаях, когда он сильно сердится, заклятья приобретают огромную поражающую силу. Мастер Китан после расскажет, во что превратился его медитативный зал после тренировки адепта Диллитона. Кстати, этот болван — я имею в виду адепта, едва не погиб при этом. В активе Диллитона огненная магия, энергетическая атака и, как ни удивительно, биомагия. Последнее связано с обломком хивашского посоха, который странным образом спаялся с ним воедино. Вероятнее всего, это произошло при воздействии на его организм драконьей квинтэссенции — точно мы это никогда не узнаем. Как бы то ни было, в настоящее время боевые заклятья адепта представляет собой убийственную смесь, которую отразит не каждый полог. По словам очевидцев, во время дуэли с самим Леклером Диллитон применил огонь смешанный с биомагией. Щит Леклера отразил огонь, а биомагия беспрепятственно прошла сквозь его защиту. Результат вам известен — инквизитор перешёл в иное бытие в виде лужи гноя.

Мастер Оквальд громко вздохнул. Гроссмейстер посмотрел на него, усмехнулся и сказал:

— Наш наставник по физической подготовке, видимо, вспомнил, как не хотел надевать амулет биозащиты при инициации посоха Диллитона. Хорошо, что я настоял, иначе сейчас мы не имели бы возможности наслаждаться обществом мастера Оквальда. У адепта наблюдалась аномалия — его боевые заклятья перемещались очень медленно. Первое время никто, в том числе и я, не мог понять, в чём загвоздка. Однако, недавно выяснилось — причём, адепт сам до этого додумался, что дело было в изменённом справочнике. Оказывается, мастер Иггер, как бы он иной раз безумен ни был, подстраховался и подсунул Диллитону десятикратно увеличенную цифру сопротивления перемещению для огненной стихии. Адепт, разумеется, зазубрил эти данные и использовал их при создании заклятий. Его медленные огненные шары мастер Иггер спокойно отражал. Теперь, конечно, старику придётся потруднее. Короче говоря, в настоящее время с атакующими заклятьями у адепта всё в порядке. Защита: проверено, что его универсальный щит держит заклятья третьего уровня.

— Ваша премудрость, — поднял руку мастер Оквальд, — второго. На третий уровень я не проверял.

— Мастер Иггер, оказывается, уже проверил. И утверждает, что щит Диллитона сможет выдержать и четвёртый уровень. То есть, можно предположить, что он выживет при атаке небесного огня. Что примечательно, хотя адепт пока не проявил склонности к другим стихиям, его щит исправно отражает не только огонь, но и три основных стихии, а также электричество и биомагию. Думаю, никто из присутствующих, включая меня, подобный щит создать не сможет.

— Понятно, у нас ведь нет драконьей магии, — хмыкнул мастер Ингвар.

— Дальше: адепт освоил астральную магию — как нападение, так и защиту. Мастер Иггер атаковал Дилля пять раз подряд без передышки, и адепт легко отразил все его попытки. Таким образом, иммунитет к оковам разума у нашего новоиспечённого боевого мага есть. Пока, конечно, радиус действия в астрале у Диллитона невелик, но со временем он увеличится.

Адельядо поднялся и плеснул вина в бокал. Его примеру последовали остальные мастера, и совещание на некоторое время прервалось.

— Посох, — продолжил гроссмейстер. — По моей просьбе друиды из Чёрных лесов сделали посох для адепта. Внутрь они сумели поместить обломок хивашского посоха, — тут Адельядо развёл руками. — Как они это провернули, ума не приложу. Я, когда отсылал им обломок, думал, что они просто удлинят им новый посох. Надо мне выбрать время и вплотную пообщаться с главой друидской общины. Когда…

Тут гроссмейстер осёкся и помрачнел.

— Ладно, оставим друидов в их лесах. Вернёмся к адепту Диллитону. Ко всем прочим достоинствам защиты у него часто проявляется антимагический эффект. По свидетельству мастера Китана от трети до половины атакующих заклятий рассыпаются, вместо того, чтобы воздействовать на адепта. Это же подтверждает и мастер Иггер. Кроме того, наш старейший маг решился научить адепта восприятию элементалей.

— Ему же ещё рано, — изумлённо воскликнул смотритель Криан.

— Рано, — кивнул Адельядо. — И всё-таки благодаря сумасбродству старика, Диллитон сумел не просто призвать стаю младших полупримусов, но и воспринять их.

— Вы шутите? — потрясённо спросил Криан.

— Проверьте на досуге, — посоветовал гроссмейстер. — Призыв и восприятие целой стаи младших полупримусов — явная заслуга драконьей магии. Таким образом, при развитии вышеперечисленных талантов и способностей, мы можем получить боевого мага такой силы, какого не было со времён приснопамятного Адогорда.

Мастера начали переглядываться.

— Надеюсь, не такого же… непредсказуемого? — спросил мастер Стефан.

— Я тоже хотел бы надеяться, но… — Адельядо сделал многозначительную паузу. — Поживём, увидим. Итак, мы осветили основные достоинства двух адептов. И теперь настало время решить, как нам поступать дальше.

Гроссмейстер обвёл взглядом собравшихся.

— Мнение мастера Росса мы уже слышали. Мастер Китан?

— Они — два балбеса, но уже построили третий слой пирамиды силы. Знаний ни у одного, ни у второго не хватает для магистерской степени, однако я рекомендую перевести их на более старшую ступень. Минимум — четвёртую.

— Мастер Оквальд?

— Тео развит физически лучше любого из нас — он наполовину вампир. Неплохой фехтовальщик, с владением посохом дело обстоит похуже. Дилль — ленивая немочь, которая не знает, с какой стороны держать меч. Но посохом орудует неплохо. Недавно сумел преодолеть тараканов в своей голове и наконец-то начал применять защиту посохом. Кроме того, могу добавить, что при объединении защит этих адептов получится отличная боевая связка — Тео обеспечит физическую защиту, а Дилль — магическую. Надо лишь натаскать их работе в паре. Насчёт повышения ступени — я согласен с мнением мастера Китана.

— Мастер Криан?

— Выдержка у них на уровне, — пожал плечами смотритель. — Я им назначал самые пакостные наказания. Срывов не было — так, мелочи, допустимые для любого адепта. Присоединяюсь к Китану и Оквальду.

— Мастер Стефан?

— Наш младший брат дракона — тот ещё хитрозадый жук, — мрачно проговорил старший исследовательской группы. — Мы его завалили заданиями, но он умудрился выполнить лишь малую часть, на остальное найдя вполне себе удобоваримые оправдания. Мы даже придраться не сумели. Ваша премудрость, боюсь, выяснить о муарах больше, чем нам уже известно, не получится. То ли Диллитон что-то скрывает, то ли действительно не может разузнать. В конце концов, вскрыть правду о созданиях древнего мастера — это не семечки из тыквы выколупывать.

— Так каково ваше итоговое мнение?

Трое мастеров переглянулись, и Стефан сказал:

— Мы считаем, что угрозы для Академии со стороны адепта Диллитона нет. Во всяком случае до тех пор, пока он лоялен к нам, а мы к нему. Но даже в случае нашей конфронтации с адептом, муары по его приказу не смогут выбраться дальше лабиринта сборника. Что же касается города — муары физически не могут покидать пределы клоаки. Поэтому вопрос о ликвидации адепта Диллитона считаем неактуальным.

Гроссмейстер кивнул.

— Спасибо, друзья, вы сняли у меня с души камень. Было бы очень печально потерять столь перспективного мага. Значит, оформляем приказ на четвёртую ступень?

— А как насчёт обязательных предметов? — поинтересовался мастер Китан. — Риторика, счисление?

— Потом доучат, если какое-нибудь «потом» после войны у них будет, — хмуро сказал гроссмейстер. — Китан, как у нас дела с полигоном?

Смотритель пожал плечами.

— По-прежнему заброшен, в Академии же много лет боевых магов не было.

— Тогда даю тебе два дня. Оквальд, Китан — помогите Криану в восстановлении атакующих заклятий. Мастера Шоджо я сам попрошу принять участие. Леонард, ты тоже зайди на полигон — твои водные ловушки были весьма неплохи. Итак, через три дня мы должны принять экзамен на выживание у двух новоиспечённых боевых магов, так что…

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел магистр Марзан — личный помощник гроссмейстера.

— Это ещё что такое? — сердито прищурился Адельядо.

— Ваша премудрость, — выпалил Марзан, — архимаг Линбор во время выхода в город видел фамильяра мастера Гвинарда. Он клянётся, что это был именно фамильяр, а не простая обезьяна.

Глаза гроссмейстера загорелись злыми огоньками. Фамильяры, как известно, не могут надолго удаляться от хозяев, значит, предатель до сих пор находится в Тирогисе.

— Где он? — гроссмейстер резко встал.

— В приёмной.

— Господа, — Адельядо посмотрел на мастеров, — зверь обнаружен, охота началась. Мы должны взять Гвинарда во что бы то ни стало. Выходим через полчаса. Китан — оповести мастеров Дорриха и Горгуна, Криан — скажи Грифнерду, пусть он берёт с собой побольше врачевателей. Росс беги к Шоджо, пусть бросает свои тигли и тоже выдвигается. Оквальд, найди Диллитона с Теовульфом — вместо полигона они будут сдавать экзамен в настоящей боевой обстановке. Присмотри за ними.

Глава 15

* * *

Закон подлости сработал исправно. Едва Дилль и Тео растянулись на койках, предвкушая заслуженный отдых от многочасовых тренировок, как дверь в их комнату распахнулась от мощного пинка.

— Подъём, лентяи! — прогремел Оквальд.

— Нас нет дома, — вякнул Дилль.

— Мы только пришли, — начал было Тео, но наставник выхватил из-за спины посох и многозначительно наставил его на полувампира.

Дилль автоматически призвал щит на случай внезапной атаки, но с кровати всё равно пришлось подниматься.

— Посохи взяли и за мной! — скомандовал Оквальд.

Дилль и Тео, чьи посохи теперь хранились не в гимнастическом зале, подхватили оружие и помчались вслед за ним.

— Пожар что ли? — на бегу спросил Тео.

— Хуже. Твой бывший наставник обнаружен в городе. Гроссмейстер распорядился вывести всех, кто умеет творить мало-мальски боевые заклинания.

Дилль сразу же воодушевился. К предателю Гвинарду, при помощи которого пытались свергнуть короля, погибли Орхам и Релла и едва не погиб Гунвальд, у него были свои счёты. Да и лицо Тео сразу заострилось — тоже, наверное, вспомнил мастера и Реллу. Больше ни о чём не спрашивая, они бежали за Оквальдом.

Во дворе наставник остановился и огляделся. Из главного входа небольшими группами появлялись мастера, архимаги и магистры. И ни одного адепта. Дилль отметил, что посохи есть далеко не у всех — половина архимагов и все магистры были безоружны. Не успели взять что ли?

Наконец появился сам гроссмейстер — в чёрной мантии и странном головном уборе, закрывавшем голову и лицо, он выглядел, как порождение ночного кошмара. Посох в его руках неярко светился — Адельядо явно заранее готовил оружие к бою. Дилль подумал-подумал, и тоже начал накачивать свой посох энергией — что хорошо гроссмейстеру, то и ему будет полезно.

По подсчётам Дилля во дворе собралось человек тридцать. Адельядо рявкнул «Вперёд», и все потянулись к воротам. Первым двигался незнакомый Диллю архимаг, размахивая на ходу руками и что-то возбуждённо говоря главе Академии.

— Когда найдём Гвинарда, держитесь около меня, — предупредил мастер Оквальд. — И никакой самодеятельности. Это не учебный бой.

Тео уклончиво пожал плечами, а Дилль с самым честным видом кивнул. Лично он с огромным удовольствием отправит «одуванчику» огненный шар прямо в глаз, а про Тео и говорить нечего.

Горожане изумлённо расступались перед такой внушительной процессией. Мальчишки, да и некоторые взрослые, бросали свои дела и спешили следом — ещё бы, не каждый день видишь такое множество магов за раз. Значит, случилось что-то интересное, о чём потом можно будет рассказывать друзьям и знакомым. И чем дольше шли маги, тем больший хвост любопытных собирался за ними. Гроссмейстер заметил это и дал короткую команду. Мастер Стефан остановился, взмахнул руками, и по улице понёсся воздушный вихрь, поднявший тучи пыли. Зеваки с воплями, кашляя, чихая и проклиная на все лады вероломных магов, бросились наутёк.

— Здесь, — архимаг остановился и показал на покосившийся забор. — Я видел фамильяра здесь.

— Разбиться на команды по пять человек! — скомандовал гроссмейстер. — Старшим обязательно должен быть мастер. Растягиваемся и начинаем поиск.

Сам гроссмейстер на короткое время застыл, потом, словно очнувшись, открыл калитку, вошёл внутрь небольшого сада и направился к дальнему концу участка. Из заброшенного дома выскочили двое бродяг, с ужасом поглядели на серьёзных магов и бросились наутёк.

— Здесь его нет, — взмахом руки Адельядо остановил сунувшихся в дом. — Идём дальше.

Обитатели соседних домов выбежали наружу и, схватив в охапку детей и нехитрый скарб, пустились подальше от места предполагаемого боя. Кто-то, возможно из числа зевак, позвал стражу, и вскоре Дилль увидел два патруля, бегущих с алебардами наперевес. Сержанты, увидев магов, в нерешительности остановились — даже если они и возымеют желание арестовать возможных нарушителей порядка, то как это сделать? Двое солдат убежали — по-видимому, за подмогой. Кто-то из архимагов подошёл к стражникам, объяснил, что тут происходит и велел отгонять подальше зевак, которые могут пострадать. Сержанты взяли под козырёк, послышались лающие команды, и стражники начали охаживать любопытных древками алебард. Вскоре никого из посторонних в окрестностях сотни шагов не было, в том числе и самих стражников.

Растянувшиеся длинной цепью маги шли, продираясь сквозь заросли колючих кустов, перелезали заборы и осматривали встречные дома. Гроссмейстер Адельядо изредка замирал, затем снова начинал движение вперёд. Путь им преградил широкий овраг с крутыми склонами, заросшими ползучей вереникой. На дне оврага Дилль разглядел отблески воды — наверное, тёк ручей.

— Он там, — гроссмейстер вытянул руку в сторону дома, скрытого густыми деревьями. — В этом доме или следующим за ним.

Несколько человек начали спуск, двое из них потеряли равновесие и кубарем покатились вниз. На дне оврага в самом деле был ручей — те, кто так быстро спустился, поднялись грязные, как земляные големы. Дилль поморщился, представляя, с какой скоростью он сейчас покатится в овраг, а потом будет пытаться взобраться по крутому склону, облепленный грязью. А обходить долго.

Гроссмейстер взмахнул руками, засвистел ветер, и Адельядо плавно перенёсся на другую сторону оврага. Ещё несколько мастеров последовали примеру главы Академии. Оквальд сказал подопечным «ждите здесь» и тоже перепорхнул овраг.

— Тео, помнится, ты хвастался, что умеешь летать на доске, — сказал Дилль. — Скажи-ка, сможешь ты вынести двоих? Если не сможешь, я тебе клыки вырву, так и знай.

Под угрозой лишения зубов Тео только кивнул. Они выломали кусок забора, подтащили его к самому краю оврага и встали на деревянную площадку.

— Кататься собрались? — иронично спросил кто-то из стоящих рядом земельщиков.

— Ага, — подтвердил Дилль. — Давай, Тео, не подкачай. Я совсем легкий.

Вампир, закрыв глаза, начал сооружать из воздушных потоков сеть, которая могла бы удержать деревяшку. Дилль поймал себя на том, что затаил дыхание и сжал посох так, что пальцы побелели — настолько он мысленно пытался помочь Тео. Но вампир в его моральной помощи не нуждался. Кусок забора дрогнул, поднялся над травой и начал медленно двигаться к другой стороне оврага. Усмехающийся земельщик остался позади с раскрытым от удивления ртом, а Дилль, глянув вниз, поспешил сесть — до дна оврага лететь было прилично.

Воздушный плот причалил, и Тео испустил облегчённый вздох.

— Ты молодчина! — Дилль с воодушевлением хлопнул друга по плечу, и тот, к его удивлению, мягко осел на траву. — Эй, что такое?

— Сил много потратил, — пот градом катил с Тео. — А ты говорил, что лёгкий.

Бледное лицо вампира стало совсем белым. Дилль беспомощно оглянулся — никого из мастеров рядом не видно, а врачеватели, понятное дело, остались на той стороне оврага.

— Ничего, сейчас полегчает, — поморщился Тео. — Вот жаль только, что до этого гада добраться не успею — его прикончат раньше.

— Ты отдыхай, я сам до него доберусь, — сказал Дилль и помчался в сторону густых деревьев, где скрылись мастера и Адельядо.

Добраться до зарослей он не успел. Неподалёку раздался взрыв такой силы, что у Дилля зазвенело в ушах. Ударная волна, разбившись о стволы деревьев, тем не менее весьма ощутимо толкнула его в грудь. Он пригнулся и начал продвигаться туда, откуда доносились звуки боя.

За деревьями раздавался громкий треск электрических разрядов, уханье воздушных заклятий, шипение и взрывы огня. В небо взвился сначала один, затем несколько клубов чёрного дыма, из которых били в землю синие молнии. Волосы на голове Дилля встали дыбом — не от страха, а от электрических сполохов, вдруг в изобилии возникших на ветвях деревьев. Случайно прикоснувшись к одному из них, Дилль едва не потерял сознание от боли — его скрутило в настоящий бублик.

— Я же сказал ждать меня там, — раздался рядом голос Оквальда. — Как ты успел так быстро сюда перебраться?

Боль пропала так же резко, как и началась. Дилль со стоном поднялся и подобрал с земли выроненный посох.

— Тео перенёс. Он сил лишился, а я пошёл сюда.

— Понятно, — буркнул Оквальд. — Постарайся не трогать электрические ловушки — я не собираюсь больше тратить энергию на твоё освобождение.

Дилль уже и сам понял, что лучше не касаться мутных электрических облачков. Впереди раздалась частая дробь, словно барабанщик пехотного полка командовал перестроение, и невидимая, но холодная волна срезала всё, что возвышалось над землёй на высоте двух локтей. Толстые деревья, стволы которых подрубил магический топор, со скрипом начали рушиться. К счастью, волна пронеслась в стороне от Оквальда и Дилля.

— Ложись, — прошипел Оквальд, падая в траву, но Дилль уже был там.

Шагах в десяти от Дилля раздался крик боли — похоже, кого-то задело. Но тут же крик прекратился — наверное, человек потерял сознание. А, может, и умер.

— Что это такое было?

— Ледяное лезвие. Страшная штука, особенно против пехоты в строю. Мгновение, и человек двести стали безногими. Твой щит готов? Тогда иди за мной.

Он поспешил создать магический щит, при этом вспомнив мастера Иггера — тот не преминул бы назвать ученика последним тупицей за то, что не сделал этого с самого начала.

Откуда-то справа раздалось звучное гудение, а земля под ногами задрожала. Дилль увидел, как шагах в двадцати от него земля вспучилась, словно там пробудился гигантский червяк. Невидимый «червяк» с огромной скоростью двинулся в сторону дома, по пути выворачивая из почвы деревья и оставляя за собой глубокую траншею. Не добравшись до стены дома шагов пять, заклятье остановилось, после чего последовал взрыв, разметавший вокруг комья земли.

— Смотри-ка, он справился с «кротом», — покачал головой Оквальд. — Не думал, что Гвинард умеет распылять ещё и земляных элементалей.

Дилль вспомнил, что Гвинард был мастером водной и воздушной магии, а также магии металла. А земельщиком не был. Тем не менее, земляную элементаль он уничтожил.

— Сейчас я попробую, — тихо сказал Оквальд. — А ты…

Наставник не закончил — в воздухе появилась голубая извивающаяся труба. Она началась от окна дома и закончилась около Оквальда. Мгновенье, и на конце трубы вырос синий шар. Ещё мгновенье, и шар взорвался мириадами острейших осколков.

Дилль почувствовал, что его щит принял удар на себя, затем давление внешней энергии превысило накачанную им, и щит со звоном исчез. Пока враг не повторил атаку, Дилль поспешил сделать новый щит, и только после этого осмотрелся.

Трава и кусты вокруг были превращены в мелкое крошево. Морщинистый ствол мощной яблони со стороны взрыва был изрублен в щепки, а ветки словно обрезал ножницами садовник из племени гигантов. На земле в двух шагах от Дилля лежал мастер Оквальд — его залитый кровью голубой костюм был пробит в десятке мест, а в правом глазу торчал ледяной осколок.

— Мастер? — тихо сказал Дилль.

Оквальд не шевелился. Мёртв? Ещё один пункт в список долгов Гвинарду. В душе Дилля взорвалась драконья ярость. ВРАГ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ!

Дилль не понял, в какой момент он потерял контроль над собой. Только что он стоял над телом мастера Оквальда, и вот уже бежит к дому, где укрылся предатель Гвинард. Посох в руках Дилля запылал багровым светом, сквозь который проблёскивали зеленоватые молнии.

Пущенный в него воздушный разряд Дилль небрежно отвёл посохом, и заклятье Гвинарда проделало широкую просеку в деревьях.

— Получи, гад! — прошипел Дилль, выпуская огненный шар в окно дома.

Наверное, от ярости что-то перепуталось в его голове, потому что вместо обычного огненного шара у Дилля получилась длинная огненная струя. Он на мгновение стал настоящим драконом — даже пламя у него было драконье не только по сути, но и по форме. Следующая атака Гвинарда, встретившись с огнём Дилля, растаяла без следа — раздался только громкий хлопок.

Стена дома вспыхнула и исчезла в неистовом жаре, крыша мгновенно воспламенилась и часть её рухнула, взметнув в небо сноп искр. Дилль, испытывая невероятное наслаждение от уничтожения врага, поливал огнём всё вокруг себя. Ядовитое пламя, словно живое, рвалось в самые потаённые уголки дома, выжигая всё на своём пути. Земля горела, источая смрад, окружающая растительность на глазах жухла и сворачивалась. Дилль сейчас хотел только одного — убивать. И он, сочтя, что укрытие предателя сгорело достаточно, обратил свой взор на соседский дом.

— Прекрати немедленно! — послышался чей-то вопль. — Начинай выход!

Зачем прекращать? Здесь тоже укрылся враг, и нужно его уничтожить. С треском полыхнул хлипкий забор, превращаясь в пепел, факелами вспыхнули деревья, а за ними загорелся и дом из красного кирпича. Дилль с удовольствием отметил, что кирпич, оказывается, горит не хуже дерева, но не успел порадоваться этому открытию, как на него обрушилась вода. Бочка, не меньше.

— Что за шутки?!! — заорал он. — Пожгу к демонам!

Вторая порция воды оказалась ещё больше. Дилль начал с отвращением отплёвываться — вода воняла тиной и плесенью.

— Убью! — но прежнего запала он уже не ощущал.

— Начинай выход, тупица, — заорали теперь уже несколько голосов.

Дилль с трудом понял, о чём ему говорят, и принялся повторять мантру спокойствия. Постепенно ярость улеглась, а безумная энергия покинула его. Он опёрся на посох, как на костыль и посмотрел на дело своих рук. Дом, где скрывался предатель, превратился в спёкшееся чёрное месиво. И земля вокруг была такой же. У соседнего дома, находившегося шагах в двадцати, сгорела всего лишь одна стена, потому что вокруг уже суетились мастера-маги, гася огонь потоками воды.

— Ты — идиот! — злобно проговорил подошедший гроссмейстер и содрал с головы свой странный шлем. — Зачем ты влез в то, что тебя не касается?

— Из-за него умер Орхам и погибла Релла. Это меня касалось, — Дилль ответил спокойно, словно на него не надвигался самый могущественный маг королевства. И весьма рассерженный при этом.

— Кто тебя просил сжигать Гвинарда, когда мы должны были пленить его! Убить его мы и сами могли. Куда Оквальд смотрел? Оквальд? Ты где, пёсий сын?!!

— Оквальд погиб от заклятья Гвинарда, — будничным тоном сказал Дилль. — Потому я и…

Он не договорил, но гроссмейстер и так понял. Он переменился в лице и только спросил:

— Где он?

Дилль мотнул головой. Адельядо бросился к телу Оквальда, словно был не гроссмейстером, а десятилетним мальчишкой.

— Китан, Грифнерд, скорее сюда! — послышался его крик. — Оквальд тяжело ранен!

Оквальд не погиб? С Дилля мигом слетела шелуха усталости, и он кинулся на помощь. Однако его моментально прогнали, чтоб невзначай не помешал. Подтянулись остальные врачеватели, и над Оквальдом вскоре трудилась целая бригада. Десяток магов под руководством смотрителя Криана принялся разбирать завалы, и вскоре была обнаружена обугленная тушка фамильяра со спёкшейся золотой цепью на шее. Другой конец цепочки сжимала обгорелая до костей рука — это всё, что осталось от предателя.

* * *

На следующий они пришли в медитативный зал, но мастер Китан только головой покачал.

— Идите к Криану, он вас заждался.

Дилль и Тео вышли и переглянулись.

— Ну ладно, гроссмейстер на меня обозлился. А тебя-то за что?

— Откуда мне знать? — развёл руками Тео. — Сейчас Криан всё объяснит. Он же обещал показать нам какое-то ужасное место.

— Жаль, — фыркнул Дилль, — я уже привык к нашему залу. Дыра — самое то для тренировок.

Дыра Эувериуса никак не взаимодействовала с любой магической энергией, а потому при попадании в неё огненного шара или воздушного сгустка не было осколков камней, которые грозили продырявить воинствующего мага в любом другом помещении. Поскольку мощи у Дилля было хоть отбавляй, каменное крошево изрядно осложняло ему процесс отработки атаки. А вот в зале с дырой Эувериуса адептам было удобно и комфортно швырять свои магические поделки в самодельные мишени, обломки которых отправлялись всё в ту же дыру.

Смотритель Криан против обыкновения не корпел над журналом, а перекладывал с места на место вещи.

— Заходите, — прокряхтел он, снимая со шкафа деревянный ящик, обитый толстыми бронзовыми полосами.

Ящик с громким стуком упал на пол, а внутри что-то звякнуло.

— О-о, только бы зелье Фродео не пролилось, — простонал Китан.

Он принюхался, оглядел сундук со всех сторон, затем осторожно приоткрыл крышку и облегчённо вздохнул.

— Слава мне, аккуратному, — хмыкнул он и пояснил адептам: — Зелье Фродео — очень едкая штука. Прожигает всё, с чем контактирует, кроме кожи василиска. Ну и, быть может, кожи взрослого дракона. Но поскольку ухлопать василиска проще, чем взрослого дракона, сосуды для зелья Фродео делают в основном из этих неприятных тварей.

Глава 16

Он достал крохотную кожаную флягу и поболтал ей — раздалось лёгкое бульканье.

— И для чего применяют это зелье? — спросил любопытный Тео.

— А для всего. Когда надо прожечь дыру в камне, когда нужно разрушить ворота осаждаемого города. К примеру, если бы сейчас пробка отскочила, зелье прожгло бы этажей семь под нами. А его, как видите, всего ничего. Иногда его применяют для уничтожения солдат противника — зелье разбавляют водой, и маги водной стихии распыляют состав над вражескими войсками. Такая фляга гарантировано выводит из строя человек триста. Самое пакостное, что никакой магический щит от такого нападения не спасает.

— Надо же, такая малость убивает три сотни человек, — поморщился Дилль.

— Кто сказал, что убивает? — удивился Криан. — Я сказал «выводит из строя», а это две огромные разницы. Ожоги кожи, слепота, временный болевой паралич — вот что случится с теми, на кого попадёт разведённое зелье Фродео. Покалечить солдат противника намного выгоднее, чем убить.

— Но почему? — удивился Дилль.

— Святая простота, — вздохнул Криан. — Убитый может причинить хлопоты только одним способом — его нужно похоронить. А раненый требует ухода магов-врачевателей или обычных лекарей. Затем его нужно перевязывать, обеспечить место для выздоровления, кормить. На марше раненые замедляют продвижение. Затрат на раненого намного больше, поэтому многие военачальники с давних пор стремятся не уничтожить как можно больше солдат противника, а ранить и покалечить их. Но, конечно, всё зависит от обстоятельств конкретной войны.

Дилль многозначительно кивнул — вот оно, оказывается, как. Тео тоже выглядел задумчивым — он явно раньше не сталкивался с такой точкой зрения на военные действия.

— Понятно. А сейчас-то вам это зелье зачем?

— Подождите, — смотритель Криан суетливо переложил несколько пакетов в деревянный ящик, аккуратно закрепил фляжку с едким зельем и захлопнул крышку. — Ну вот, теперь можно и поговорить. Мне это зелье нужно по той причине, что на войне любое средство хорошо, если оно позволяет тебе выжить, а твоему противнику — наоборот. Зелье Фродео пару раз выручало меня из передряг, думаю, и теперь пригодится.

— Значит, вас снова отправляют в армию? — спросил Тео.

— И не только меня. Гроссмейстер по приказу короля проводит в Академии мобилизацию. Все, кто может принести армии пользу, покидают родные пенаты уже в ближайшие дни. Здесь остаются только артефакторы. Врачеватели, маги металла и даже иллюзионисты и магистры музыки уезжают. И в первую очередь боевые маги. А вы, двое, если не забыли, относитесь именно к этой категории, поэтому и попали в команду, где я старший.

Дилль, в общем-то, не очень и удивился. Гроссмейстер Адельядо грозился отправить его в войска ещё несколько месяцев назад, но, видимо, тогда время не настало. Тео радостно ухмыльнулся, обнажив клыки, и тут же нахмурился.

— А как солдаты воспримут присутствие вампира?

Криан пожал плечами.

— Не знаю. Но если кто-нибудь попытается напасть на тебя или даже просто оскорбить, ты имеешь право превратить его в желе любым доступным тебе способом. Честно говоря, не думаю, что кто-нибудь осмелится покуситься на жизнь мага.

— В желе? Тогда ладно, — Тео снова усмехнулся.

— Так, — Криан порылся среди бумаг на столе, — вот список вещей, необходимых вам в дороге и на месте службы.

Дилль с опаской посмотрел на ряды строчек. Тео тоже вытянул шею, пытаясь разглядеть, что же там написано.

— Первым делом вам надлежит получить у кастеляна Академии одежду. Мантия с лёгким переливом, ботинки с лакированными носками, штаны льняные, магически окрашенные, шляпа широкополая, чёрная с значком ситгарской Академии, пояс кожаный, перевязь, шитая золотом — тоже со знаками Академии, и перчатки чёрные, тонкой телячьей кожи. Это парадный комплект — одна штука. Затем, два полевых комплекта — они содержат всё то же, что и парадный, только материалы попроще и без красивостей.

— Я уже половину названного забыл, — кашлянул Дилль.

— Запоминай, я только начал. Нож с заговорённым лезвием малый, такой же большой и с пилой на обратной стороне лезвия. Малый используется для повседневных нужд, большой — для рубки ветвей, разделки мяса и так далее. Сразу запоминайте: потеря такого ножа или его продажа влетят вам в солидную сумму, так что не поддавайтесь на уговоры солдат и офицеров продать или поменять на что-нибудь нож. Заговорённая кольчуга… а, нет, это начинается с ранга архимага. Так, огниво… одному из вас оно без надобности… плащ с капюшоном непромокаемый, очки ночного видения… это тоже одному из вас не нужно… топор, миски большая и малая оловянные, кружка оловянная, ложковилка, котелки малый и большой, тренога для котелка, цепь тонкая, цепь толстая…

— А цепи для чего? — по виду Тео было ясно, что запомнил он только последние слова.

— На одной подвешивать на треноге котелки, а на второй вешаться будешь, когда невмоготу станет.

— Я же серьёзно спросил, — обиделся вампир.

— Толстая цепь для подвешивания туши добытого животного. Или вытягивания из болота тяжёлого груза. Ну, и вообще, полезная штука. Короче, пригодится, недаром же её включили в список обязательных вещей. Затем палатка четырёхместная. Ну, раз палатка четырёхместная, значит, этот груз делится между четверыми. Вот, теперь переходим…

— Мастер Криан, вы шутите? — потрясённо спросил Дилль. — Мне что, всю эту груду нужно будет на себе таскать? Да я же после десятка шагов упаду и больше не встану.

— Между прочим, это далеко не вся груда, — смотритель зловеще усмехнулся. — Ещё есть печь стандартная с трубой, колья для палатки, настилы, на которых спать, и лопата малая с зазубринами. Кроме того, каждому находящемуся в полевых условия магу полагается иметь запас еды на несколько дней: зерно или сухари, масло в банке, солёное сало или мясо, коробку соли и флягу с обычной водой.

Теперь уже и Тео призадумался. Дилль закатил глаза к потолку и сказал:

— Я ж буду выглядеть, как навьюченный мул. Лучше я буду ходить голодным и спать на земле, чем сдохнуть под такой тяжестью.

Смотритель Криан не выдержал и рассмеялся.

— Что, купились? Не переживайте, из всего этого вам сейчас достанется только комплект полевой одежды и малый нож. Остальное будет загружено в фургоны и доставлено к месту несения службы. А уж там будем разбираться.

Синхронный облегчённый вздох был ему ответом.

— Поэтому, дуйте к кастеляну, получайте одежду, да глядите внимательнее за что расписываетесь, — поймав недоумённый взгляд Тео, Криан хмыкнул. — У вампиров, по-видимому, приписками не занимаются. Дилль по пути разъяснит тебе, что это такое. А ты, Тео, слушай — в армии это знание пригодится. Наш кастелян — архимаг Кестиус, если и пошаливает, то слегка и не часто. А войсковые интенданты воруют всё, до чего дотягиваются их жадные лапы. И часть украденного скрывают при помощи приписок.

— А разве их не наказывают? — удивился Тео.

— Как же! Если поймают, лишают военных и дворянских званий, сажают в тюрьму или отправляют на каторгу. И даже казнят иной раз. Но главное слово во всём этом — «если». Потому что над интендантом есть начальник, который тоже не прочь получить часть украденного, и… Так, хватит болтать! Перед тем, как идти к кастеляну сходите к наставникам и получите от них расписки, что они вам разрешают покинуть Академию. Это старинное правило — глупое и ненужное, но так заведено. Через час жду вас здесь.

Адепты разошлись в разные стороны: Тео пошёл к мастеру Россу, а Дилль — к мастеру Иггеру. Старик был не в духе: что-то ворчал себе под нос и с сердитым видом ходил из угла в угол.

— Здравствуйте, мастер! Что случилось?

— Да так, — отмахнулся старик, — вспомнил хив… кое-что. Ты чего так рано?

— Меня в армию отсылают. Криан велел к вам за распиской прийти.

— Хе-хе, это хорошо. Армия закаляет характер, — мастер Иггер помолчал и сказал: — К сожалению, может так случиться, что мы с тобой больше не увидимся.

— Мастер, вы это прекращайте! — возмутился Дилль. — Не смейте умирать — вы обещали научить меня многим штукам, от которых я должен мучительно погибнуть.

— Хех! — удивился старик. — Вообще-то я имел в виду не себя, а тебя. Нет, это, конечно, хорошо, что так уверен в своих силах.

Дилль слегка покраснел.

— Простите, мастер, я не хотел вас обидеть.

— Думаешь, если я прожил четыре сотни лет, то тороплюсь в могилу? — усмехнулся Иггер. — Знаешь, когда ты попал ко мне, я вновь почувствовал интерес к жизни. Столь необычного ученика у меня никогда не было — даже Адельядо не откалывал таких шуток, как ты. Мне нравится заниматься с тобой — надеюсь, это взаимно. Поэтому, хех, из уважения к моим сединам… — тут старик провёл ладонью по абсолютно лысой голове и поправился, — вернее, к моему солидному возрасту, постарайся не дать себя прикончить. Может быть, тебе в этом поможет сборник заклятий, который я подготовил. Возьми его в нише в другой комнате.

Дилль сбегал в комнатушку и взял из ниши тонкий справочник, исписанный неровным почерком.

— Чёрные заклятья пока не трогай — можешь не справиться. Красные можешь попробовать при участии кого-нибудь из мастеров. А с зелёными, думаю, сам разберёшься.

Дилль пролистал книжицу — тексты заклятий были написаны разными чернилами.

— И не вздумай потерять его, — погрозил пальцем старик. — Нечего раскрывать секреты.

— Приложу все усилия, чтобы сохранить, — от всей души заверил его Дилль.

— Держи свою расписку, — Иггер нацарапал несколько строк на негорючем пергаменте. — Какой болван их придумал, уже и не помню. Бюрократия, хех, бессмертна. Ну, ступай, и да пребудет с тобой удача.

— Спасибо, мастер! — Дилль поклонился старику.

— Да, загляни к гроссмейстеру и скажи, что я велел ему прийти. Прямо сейчас.

Дилль подумал, что вряд ли гроссмейстер бросит все свои дела и помчится в покои Иггера. Но старик требовательно смотрел на ученика, пришлось пообещать.

Дилль направился в приёмную гроссмейстера, где передал Марзану слова мастера Иггера, и поспешил удалиться — не хотелось ему показываться на глаза Адельядо, поскольку тот ещё злился на то, что Дилль прикончил Гвинарда. Потом Дилль наведался на водный факультет, где в глубокой ванне с пахучим раствором мок мастер Оквальд.

— Явился, уничтожитель, — усмехнулся Оквальд, глядя на адепта одним глазом. — Мне уже рассказали, как ты отличился. Гроссмейстер, говорят, до сих пор в ярости.

— Я думал, Гвинард вас прикончил, вот и разозлился. К тому же, я ведь не знал, что гроссмейстер планирует захватить предателя в плен.

— Да, мой щит не выдержал, — помрачнел Оквальд. — Всё-таки, Гвинард был вторым в Академии после гроссмейстера. Ещё чуть-чуть, и его демонова ледышка продырявила бы мне голову насквозь. Но ничего, через год-другой врачеватели обещают восстановить мне глаз. А твой щит устоял, судя по всему.

— Нет, тоже рассыпался, но уже после взрыва.

— После не считается, основной удар ведь он выдержал. Я слышал, что вас с Тео отправляют в войска?

— Да, я попрощаться зашёл.

— Держись — в этот раз бойня будет сильной. А я вот застрял.

В дверях появился Тео.

— Смена караула? — усмехнулся Оквальд.

— Ну, вы тут беседуйте, а мне ещё в сборник нужно наведаться.

Он так и не выяснил, где яйцо королевы драконов, а теперь уже и не выяснит — времени совсем нет. Да и давать указания муарам тоже смысла не видел — они и без его наставлений знают, что делать. Просто Дилль счёл необходимым попрощаться с кругляшами — эти безжалостные убийцы за долгое время из бездушных творений древнего мастера превратились во вполне разумных существ. Что и подтвердили, хором пожелав мастеру удачи.

Когда Дилль пришёл в кабинет смотрителя, Тео уже был там. Криан многозначительно посмотрел на песочные часы, но ругаться не стал.

— Идём в интендантство, пока Харнор куда-нибудь по делам не сбежал. Без него казначеи гроша ломаного не выдадут.

Главный казначей Академии был на месте.

— Трое из вашей команды уже приходили, мастер Криан. А вы, видимо, считаете, что у меня других дел нет, кроме как ожидать опоздавших, — сварливо сказал он.

— Мастер Харнор, вы же лучше остальных знаете, как тяжело собирать в дорогу целую команду, — развёл руками Криан.

— Ну да, ну да, — несколько смягчился Харнор. — Так, господа адепты, вот ваши командировочные листы. Подпишите здесь и здесь.

Он ткнул пальцем в места, где нужно было поставить подпись. Дилль взял стилус, но, помня наставление мастера Криана, сначала прочитал текст.

— Э-э, мастер Харнор, — едва прочтя первую строку, сказал Дилль. — Здесь написано, что я — адепт четвёртой ступени.

— И у меня то же самое, — сказал Тео. — Это ошибка.

— Никакой ошибки нет — приказы на присвоение вам четвёртой ступени уже выпущены. Подписывайте скорее и получайте свои деньги — уже через час я с гроссмейстером должен быть в королевском дворце.

Ошарашенные резким взлётом своего статуса, Дилль и Тео поставили подписи.

— Мастер Криан, вот ваши подъёмные — восемьдесят золотых, — мастер Харнор вынул из здоровенного шкафа солидный мешочек. — Адепт Теовульф. Двадцать золотых. Адепт Диллитон. Двадцать золотых. Дальнейшая оплата будет начислена вам исходя из места и длительности несения службы, а также участия в боевых операциях. Всё, свободны.

Криан коротко поблагодарил казначея и кивнул адептам на выход.

— Ждите меня в коридоре у статуи водной элементали.

Дилль и Тео вышли из интендантства и остановились у переливающейся оттенками синего статуи.

— Поздравляю вас, господин адепт четвёртой ступени, — усмехнулся Тео.

— И тебя тем же самым по тому же месту, — фыркнул Дилль. — Ну какая у меня может быть четвёртая ступень? Ты-то хоть в счислении соображаешь, а я? Может, Харнор ошибся?

— Не думаю. Где это видано, чтобы интендант выдал больше, чем положено? Ведь за каждую ступень полагается своя сумма. Не знаю, сколько мы получили бы за свою пятую ступень, но, думаю, меньше двадцати оксов.

— Пять, — раздался чей-то голос. — Вы получили бы пять оксов.

Дилль и Тео обернулись — рядом с ними стоял гроссмейстер Адельядо собственной персоной. Как у него получается так неслышно подкрадываться?

— На совете наставников мы пришли к выводу, что вы двое достигли определённых успехов во владении заклинаниями своей стихии, поэтому решили присвоить вам внеочередные ступени. Однако, — Адельядо погрозил им пальцем, — после армейской практики вы будете сдавать все обязательные предметы, чтобы подтвердить четвёртую ступень. И не думайте, что кто-нибудь об этом забудет. А не сдадите, так понизить ступень никогда не поздно.

— Может, и не стоило повышать? — тихо проворчал Дилль.

— Наверное, не стоило, — внезапно согласился Адельядо. — Но участие в боевых действиях допускается только для адептов от четвёртой ступени и выше.

— То есть, вы нам специально присвоили высокие ступени, чтобы отправить в армию? — возмутился Дилль.

— Именно, — невозмутимо кивнул гроссмейстер. — Ты чем-то недоволен?

Дилль многое мог бы сказать, но выговаривать гроссмейстеру бесполезно и небезопасно. Поэтому он промолчал. Тео тоже проявил благоразумие. Адельядо критически посмотрел на них.

— Ну, хоть язык за зубами научились держать, — гроссмейстер вынул два пустых мешочка и протянул их адептам. — Держите. Потеряете или испортите — лично казню каждого.

— Что это? — спросил Дилль, вертя в руках мешочек с длинным шнурком.

— Мешок с заклинанием сохранения пространства. Редчайший артефакт — в нашей Академии таких осталось штук десять, не больше.

— О-о-о, — протянул Тео. — Такой же, как у мастера Оквальда?

— Да. Будете держать в них свои посохи. А ты ещё и сборничек, который тебе дал мастер Иггер. Не советую нагружать мешок — пространство он искажает, а вот вес вещей остаётся прежним. И ещё: то, что положишь первым, достанешь в последнюю очередь — эта магия работает только так. Всё поняли?

— Да. Спасибо, ваша премудрость, — Дилль поклонился.

— Спасибо старику Иггеру скажи, — буркнул гроссмейстер. — Если б не он, я бы вам, двум раздолбаям, не доверил такие редкие вещи.

— Но ведь и наши посохи тоже весьма дороги, значит…

— Значит, если вы потеряете мешок, то потеряете и посох — то есть, убытки будут в два раза больше, — сварливо проговорил гроссмейстер. — Ладно, будем надеяться на лучшее. И вот что: вы там особо на рожон не лезьте. Особенно ты, — палец Адельядо ткнулся в Дилля. — По окончании военной кампании я желаю видеть вас в Академии. Не покалеченными и в здравом рассудке.

Дилль и Тео поклонились. Гроссмейстер явно переживал за них, хотя и выразил это весьма своеобразно. Из интендантства появился Криан, и Адельядо тут же нахмурился.

— Криан, твоя команда должна выехать завтра утром.

— Мы уже почти готовы, ваша премудрость.

— Почти. Забудешь что-нибудь — не обижайся.

И гроссмейстер скрылся за дверью в интендантство, откуда тут же послышался его раздражённый голос.

— Харнор, демоны тебя побери! Долго мне тебя ждать? Или ты считаешь себя важнее короля?

Криан усмехнулся.

— Волнуется старик. Всё-таки, не каждый день на убой отправляют большую часть действующих магов Академии.

На убой? Дилль поморщился. Звучит, мягко говоря, не воодушевляюще.

Глава 17

* * *

Мужчина невидящими глазами смотрел сквозь стену дома. Тернлис раздражённо подумала, что этот сеанс связи пропадёт понапрасну — никто из старших сестёр не отзывается. Вдруг голова жертвы дёрнулась, из трещин на губах мужчины выступила кровь, когда он внезапно заговорил:

— Здесь Гилиан.

— Здравствуй, сестра.

Подёрнутые предсмертной дымкой глаза мужчины сфокусировались на лице девушки.

— Тернлис, ты не выполнила то, о чём я тебя просила.

— Гилиан, ты одна? — девушка, как бы ни была предана старшей сестре, не желала оказаться в роли подопытной на жертвеннике Хозяек.

— Да. Ответь, почему ты не выполнила моей просьбы? Мне сказали, что вчера маги из Академии обнаружили и уничтожили Гвинарда. Или это не так?

— Я сообщила им об этом.

— Жаль, что ты не оправдала моего доверия, — и без того полумёртвый голос приобрёл потусторонний холод. — Я думала, что ты ценишь моё к тебе отношение.

Тернлис очень хотела бы выяснить, насколько раздосадована Гилиан — будет ли старшая сестра угрожать ей или просто ограничится словесным порицанием? Но ведь высказанная угроза должна быть приведена в исполнение, а Гилиан не из тех сестёр, кто бросает слова на ветер. Страдать понапрасну Тернлис не желала, поэтому поторопилась сказать.

— Гилиан, это сообщение было для остальных. Тебе я могу сказать, что мерзкий старикашка жив и здоров.

Глаза жертвенного мужчины распахнулись от удивления.

— Но как ты сумела провернуть это?

— Моя заслуга тут невелика — Гвинард сам разработал план и сам привёл его в исполнение. Он послал своего фамильяра, чтобы тот попался на глаза магам, устроил с ними настоящую магическую битву и подсунул вместо себя труп старого слуги. Я лишь предоставила ему возможность бежать и теперь укрываю его. В настоящий момент он полностью в моих руках.

— Тернлис, — жертва нахмурилась, — не обманулась ли ты? Ситгарские маги — опасные противники. Я не поверю, чтобы гроссмейстер не убедился в смерти Гвинарда посредством астрального поиска.

— Гвинард утверждает, что он научился скрывать себя в астрале. Как — не спрашивай, даже если бы он и объяснил мне, я всё равно ничего бы не поняла. Во всяком случае, я лично видела, в какое бешенство пришёл гроссмейстер, когда решил, что Гвинард мёртв.

— Только не говори, что ты дала перебежчику плащ невидимости.

— Дала, — кивнула Тернлис. — И забрала, конечно. Повторяю, сейчас Гвинард зависит от меня, как никогда раньше. И он жаждет отомстить магам, королю и главам кланов.

— А этим-то за что?

— Что они не нашли в себе сил объединиться против короля.

Гилиан, находящаяся за тысячи лиг от Тирогиса, замолкла. Тернлис терпеливо ждала, с тревогой посматривая на слабеющий ток крови жертвы.

— Отлично, подруга. Ты сделала больше, чем я просила. Скорее всего, я уже не сумею остаться с тобой наедине, но это неважно. Просто выполняй приказы Хозяек. А я использую Гвинарда в своих целях. Скоро увидимся.

Тернлис кивнула. Она не представляла, что собирается сделать Гилиан, но не сомневалась, что не всем Хозяйкам это понравится. Хотя бы потому, что кому-то из них придётся уступить своё место в Ковене старшей сестре. А та, кто теряет место в Ковене, теряет и жизнь.

* * *

Дорога на Арьен, где располагался штаб западной армии, занимала десять дней. Дилль первый день пути беспробудно отсыпался, и даже непрерывная тряска не могла заставить его открыть глаза. Изнурительные занятия двух последних месяцев измотали его, но он не понимал этого до той поры, пока не получил возможность отдохнуть.

Тео, в противоположность Диллю, выглядел бодрячком — полувампир то и дело норовил выскочить из фургона и разведать обстановку. Мастер Криан пригрозил даже привязать Тео и постоянно приводил в пример Дилля.

— Вот, гляди на своего товарища. Он уже проникся армейским духом и спит при любой удобной возможности.

Тео фыркал и ненадолго утихомиривался.

Кроме двух адептов в команду мастера Криана входили два архимага — Эйгер и Дигейн, и магистр Итворд. Архимаги общались между собой и с Крианом, не снисходя до разговоров с младшими магами. Итворд — белобрысый мужчина средних лет, тоже не горел желанием болтать с Диллем и Тео, а к архимагам сунуться не решался. Два возчика, управлявших фургонами, являлись наёмниками и в команду, разумеется, не входили. Так получилось, что общение внутри небольшого отряда поддерживал только сам командир — мастер Криан.

Первая стычка произошла когда Дилль, наконец, отоспался, а два фургона остановились для ночёвки. Криан велел Диллю и Тео вытаскивать треноги и котелки, а сам принялся рыться среди съестных припасов. Из второго фургона вылезли оба архимага и молчаливый магистр, но помогать в приготовлении ужина не стали — просто стояли и смотрели.

Дилль сгонял с котелком до ручья, что тёк неподалёку, а Тео установил треногу и наложил заготовленных дров — предусмотрительный мастер Криан заранее позаботился о топливе для костра. Когда Дилль подвесил котелок на треногу, один из архимагов сказал ему:

— Адепт, принеси воды — мы желаем смыть с себя дорожную пыль.

Дилль удивлённо нахмурился.

— Вы это мне?

— А кому же ещё, пустоголовый? Давай, живей.

Возможно, попроси архимаг вежливо, и Дилль не отказался бы помочь человеку — мало ли, вдруг его укачало в дороге? Но тон, которым повеление было высказано, явно говорил, что архимаг нарывается на неприятности.

— Что-то я не помню законов, согласно которым маг, удостоенный королём звания рыцаря, обязан прислуживать кому бы то ни было, — скрестив руки на груди, сказал Дилль.

— Даже такой сосунок, как ты, должен знать, что в Академии звания и дворянское достоинство никакой роли не играют, — ядовито усмехнулся второй архимаг. — Так что, бери котелок и неси нам воду.

— А раз звания роли не играют, то вы и сами можете сгонять до ручья, — пожал плечами Дилль.

— Ах ты, щенок, — прищурился первый заговоривший. — Значит, для тебя законы Академии не действуют? Придётся поучить тебя вежливости.

Тео, внимательно слушавший неприятный разговор, при этих словах среагировал мгновенно — он достал из-за спины свой магический посох и нацелил его на архимагов. Дилль с опозданием в пару секунд сделал то же самое. Архимаги остановились, удивлённо глядя на посохи в руках адептов. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы в этот момент из фургона не выполз мастер Криан с продуктами.

— Это ещё что такое? Отставить! — рявкнул он. — Разойтись!

Он швырнул мешок с вяленым мясом на землю и подошёл к архимагам.

— Эйгер, Дигейн, что происходит?

— Происходит то, ваша мудрость, что эти два сопляка отказались выполнять наше распоряжение. Совсем никакого уважения к старшим.

— Уважение нужно заслужить, — не удержался Дилль, — а не пыжиться, словно надутый жабоящер.

— Адепт Диллитон, тебе слова не давали! — оборвал его Криан. — Поясни, Эйгер.

— Я приказал адепту принести нам воды — мы с Дигейном хотели помыться. Адепт в оскорбительной форме отказался выполнять приказ.

Мастер Криан с прищуром посмотрел на архимага, затем на Дилля.

— Ты знаешь, что приказы начальства не обсуждаются?

— Так точно, ваша мудрость, — рявкнул Дилль, изображая ретивого служаку. — Но мне никто не говорил, что кроме вас у меня есть и другие начальники.

— Вообще-то подразумевается, что имеющий старшую степень, уже начальник.

— Не согласен, — хмыкнул Дилль. — Даже в отношениях дворян с королём все руководствуются законом «вассал моего вассала — не мой вассал». То есть, король не имеет права дать приказ какому-нибудь барону через голову герцога. Точнее, приказ-то дать он может, но вот выполнит ли его барон — это вопрос. Это правило проверено веками, почему в Академии должно быть по-другому?

Тео хихикнул при виде вытянувшихся физиономий архимагов. Да и сам Криан ненадолго впал в ступор, размышляя, какой бы контрдовод привести. Дилль принялся ковать железо, пока оно не остыло.

— Ваша мудрость, предоставьте мне официальную бумагу, где сказано, что эти два надменных господина являются моим начальством. После этого обязуюсь выполнять их приказы, как ваши. Только не нужно прямо сейчас писать такой приказ.

— Ну, ты нахал, — покачал головой Криан. — Ох и наплачешься ты в войсках.

— Я правильно понимаю, что никакой бумаги нет? Тогда, господа, предлагаю вам самостоятельно прогуляться до ручья. Или вам помочь?

Лица архимагов побагровели от злости. Криан вскинул руку, предупреждая их от опрометчивых поступков.

— Стоять! Слова его резки, но справедливы. Вы пока не сделали ничего, чтобы внушить уважение к себе со стороны адептов.

— Но, мастер Криан, нам полагаются денщики — это даже в контракте предусмотрено, — возразил Дигейн. — Не возчиков же привлекать.

— Денщики вам будут предоставлены по прибытию на место службы из числа солдат, — неприязненно поморщился Криан. — А в дороге чтобы я больше не слышал ничего подобного. Ясно?

— Так точно, — мрачно ответили архимаги.

— Адепт Диллитон, за пререкания объявляю вам два наряда на работы, — Криан посмотрел на вскинувшегося Дилля и добавил: — Наряд на работы не включает обязанность носить архимагам воду для умывания.

— Слушаюсь, — Дилль хлопнул себя кулаком в грудь.

— Адепт Теовульф, за необдуманные намерения с применением боевого посоха объявляю вам пять нарядов на работы.

— А почему мне только два? — возмутился Дилль. — Я тоже достал посох.

— Уговорил — тебе тоже пять, — не выдержал и улыбнулся Криан. — Разводите костёр, готовьте ужин. А вы, ступайте за мной.

Последнее относилось к архимагам. Криан отвёл их в сторону и начал что-то тихо говорить. Дилль сделал небольшой огненный шарик, дрова тут же занялись, и вскоре пламя жадно лизало блестящие бока котелка. Тео прикидывал, сколько нужно высыпать засушенного мяса, чтобы получилось восемь порций, когда к ним подошёл молчавший до сих пор магистр.

— Вы молодцы, парни. Я так не могу отвечать этим двум индюкам.

— А ты попробуй, — посоветовал Дилль. — Тогда в нашей штрафной команде народу прибавится.

— Дело не в штрафе, — покачал головой магистр. — Они ведь настоящие боевые маги, и уже участвовали в военных кампаниях, не то что я. Куда мне с ними состязаться.

— А как ты тогда попал в эту команду? — спросил Тео.

— Криан счёл, что когда-нибудь и я смогу стать боевым магом, — пожал плечами тот. — Слушайте, а у вас действительно настоящие боевые посохи?

— Настоящие, — подтвердил Дилль, — и, возможно, даже боевые. А что тут такого?

— Но ведь не у каждого архимага есть боевой посох. У этих двоих — точно нет. А вы — всего лишь адепты. Откуда вы их взяли, если не секрет?

Дилль обменялся с Тео удивлённым взглядом. Он как-то раньше не задумывался над этим. Наверное потому, что его общение в Академии проходило исключительно с мастерами, которые поголовно имели собственные посохи. Боевыми были их посохи, служили ли для концентрации силы или просто использовались вместо костыля — но у каждого мастера посох был. Разве что, мастер Иггер обходился без него, да и то, скорее всего, по той причине, что когда-то спалил свой посох во время приступа безумства.

— На самом деле, нам просто повезло, — сказал Дилль. — Вот этот клыкастый как-то упал с высоты и сломал ногу. Водники ему дали два костыля из друидского леса, а деревяшки оказались замагиченными. Одну я забрал, а вторую Тео оставил себе — видишь, он до сих пор прихрамывает.

— Не слушай ты этого болтуна, — сказал Тео. — На самом деле всё было совершенно по-другому. Водники обнаружили у Дилля страшную сутулость из-за усиленных занятий чтением, и прописали ему таскать с собой два шеста — один вдоль спины, а ко второму руки привязывать. Он ходил с расставленными в стороны руками, как пугало огородное, пока спина не распрямилась. А шесты…

— Врут и не краснеют, — покачал головой мастер Криан, закончивший беседу с архимагами. — Не слушай их, Итворд — посохи у них самые настоящие. Поэтому, если я ещё раз увижу, что вы подняли оружие на собратьев по ремеслу — не обижайтесь.

— Чем иметь таких собратьев, лучше я сиротой буду, — проворчал Дилль.

«Собратья» весь вечер молчали, делали вид, что адептов вообще не существует, и первыми ушли спать. Мастер Криан кивком головы отослал на боковую Итворда, а Диллю и Тео сказал:

— Охранный полог я установлю, но дежурить всё равно нужно. Вы провинились, поэтому будете караулить по полночи. Очерёдность можете установить сами, — посмотрев на недовольные физиономии адептов, мастер Криан усмехнулся. — В дороге выспитесь. А кое кто уже должен был выспаться и при этом так храпел, что едва стены фургона не обрушил.

— Это — грязная ложь, — с достоинством ответил Дилль. — Я никогда не храплю.

Тео только хмыкнул, услышав это заявление.

* * *

Поездка была переполнена однообразием: подъём, быстрый завтрак, иной раз всухомятку, тряска в скрипучих фургонах до самого вечера, ужин, сон. Причём, Дилль и Тео, спали лишь по половине ночи, так как мастер Криан счёл для них дежурство полезным даже когда штрафные пять нарядов закончились. Дилль, в общем-то, и не возражал. Ему нравилось сидеть возле костра и смотреть на пляшущие язычки пламени. А когда огонь гас, оставались красивые ярко-красные угли, которые подёргивались серой дымкой пепла. В одну из ночей Дилль так увлёкся разглядыванием огня, что даже забыл разбудить Тео. Мастер Криан рассердился, узнав, что Дилль целую ночь пялился в костёр вместо того, чтобы охранять фургоны от непрошенных гостей.

— Ты совсем бестолковый? Пока ты глядишь в огонь, тебя двадцать раз могут на пики посадить.

— Я же устанавливаю охранный полог, — возразил Дилль. — Если кто-нибудь пожалует, я сразу услышу.

Он уже сам устанавливал охранный полог — мастер Криан растолковал адептам основные принципы этой нехитрой защиты.

— Ты услышишь, как в затылок вонзается стрела, — негодовал Криан. — Ну вот что с тобой делать? Неужели так трудно понять, что игры закончились? Ночью может подкрасться кто угодно: от обычных разбойников до хищника. И тогда каждое мгновение промедленья будет стоить жизни тебе или твоим товарищам.

Дилль это понимал… точнее, пытался понять. Но, поскольку никогда в жизни нападению разбойников не подвергался, воспринимал меры безопасности, как некую игру. За что и был наказан.

Следующей ночью в середине дежурства Дилль подпрыгнул не хуже кота, обварившего хвост кипятком, когда в нескольких шагах от него раздался дикий вой. А потом в темноте засветились чьи-то огромные зелёные глаза. Как бы Дилль ни испугался, среагировал он мгновенно, выхватив из мешочка посох и отправив в сторону страшных глаз огненный сгусток.

Мощный взрыв разметал в стороны ошмётки горящих кустов, а вместе с ними и неведомого обладателя светящихся зелёных глаз. Лошади тут же дико заржали и забились, добавив щепотку паники в пригоршню творящегося безумства. Из фургонов повыскакивали маги: Тео уже с посохом наперевес, оба архимага с заготовленными голубыми шарами заклинаний, а мастер Криан с ехидной улыбочкой на устах. Магистр Итворд остался дрыхнуть — как позже выяснилось, он не слышал взрыва. И, как выяснилось прямо сейчас, истошного воя никто из магов не слышал.

Короткое обследование места, откуда началась предполагаемая атака, показало, что от неведомого зверя не осталось и следа — ни клочков шерсти, ни крови. Архимаги тут же заподозрили адепта в дурацком розыгрыше и с негодованием удалились досыпать. Тео, не хуже гончей, обнюхавший обгорелую землю, лишь руками развёл.

— Я не чувствую ничего — только гарь. Тебе точно не привиделось?

— Вот такие глазищи были!

— Но никто из нас никакого воя не слышал.

А мастер Криан покачал головой.

— Это был глазун. Жаль, что ты не убил его — теперь эта зверюга будет преследовать нас до тех пор, пока мы не въедем в Арьен. Населённых мест глазуны избегают.

— Я раньше не слышал ни о каких глазунах, — нахмурился Дилль.

— Редкая животина, — кивнул Криан. — Главное при встрече с ней — сразу же нанести удар, потому что глазун своим взглядом наводит страшную панику на жертву. Ей мерещатся всякие ужасы, например, жертва слышит вой, которого не слышит больше никто.

— А лошади? Лошади-то сразу заволновались, когда раздался вой.

— Кони просто учуяли глазуна. Так что, мой тебе совет: смотри больше по сторонам, а не в костёр, ведь охранный полог против глазуна тебе не поможет.

Мастер Криан и Тео забрались в фургон, а Дилль остался дежурить, то и дело вздрагивая от любого шума и держа наготове посох. Он, конечно, не знал, что мастер Криан сделал небольшое пугало и втайне установил его неподалёку от фургонов. И когда Дилль погрузился в огненную медитацию, активировал пугача. До самого конца своего ночного дежурства Дилль то и дело рассылал в стороны крохотные световые шары в надежде испугать редкую и злобную зверюгу. Тео, сменивший Дилля, отнёсся к возможной атаке глазуна чрезвычайно спокойно — он ведь был в курсе проделки мастера Криана. Как и оба архимага, до утра хихикавших над горе-часовым.

Глава 18

* * *

Чем ближе подъезжали фургоны к Арьену, тем медленнее они двигались. И дело было вовсе не в усталости лошадей — тяжеловозы гаонской породы могли бы легко тащить и вдвое больший груз. Просто дорога на Арьен то и дело оказывалась загороженной. Несколько раз путь перекрывали медленно плетущиеся стада овец или коров, которых фуражиры гнали к ситгарско-тилисской границе, где расположился костяк западной армии. Около какого-то мелкого городка градоначальник решил устроить внезапный ремонт моста — в результате с двух сторон реки скопились огромные очереди из телег, фургонов, повозок и карет. Особо спешащим предлагался перевоз на пароме за чисто символическую плату в три золотых с экипажа. Закончилось это безобразие прибытием трёх армейских дознавателей в сопровождении отряда солдат. Градоначальника вздёрнули на главной площади, а переправа была восстановлена всего за три часа.

Дилль во время вынужденных остановок времени даром не терял — теперь он каждую свободную минуту предавался медитации, держа запас магических сил на стабильно высоком уровне. И хотя его уже посвятили в то, какого дурака он свалял с мифическим глазуном, но Дилль всё равно предпочитал находиться в полной боевой готовности — вдруг они повстречают какую-нибудь настоящую хищную тварь. Мастер Криан всецело одобрял такой подход к делу.

— Смотри, Теовульф, твой друг занимается. Тебе тоже не мешало бы помедитировать.

Тео только отмахивался и вновь высовывал голову из фургона, с интересом рассматривая окружающее. Мастер Криан удивлённо качал головой.

— В Академии мне казалось, что вампир более собранный и серьёзный, чем ты, — сказал как-то он Диллю. — А теперь стало всё наоборот.

Тео, предательски промолчавший о заговоре против Дилля, подлежал наказанию. Да и мастеру Криану не помешает несколько оживиться. И Дилль немедленно «включился».

— Так ведь скоро полнолуние. Вампиры в полнолуние совсем с катушек съезжают.

— Да? — удивился Криан.

— Я тоже об этом не знал, пока однажды Тео не собрался голышом прогуляться по Академии и попить чьей-нибудь крови, — вдохновенно врал Дилль. — Пришлось связать его простынями, пока он в себя не пришёл. А самым верным признаком, что к вампиру приближается полночное безумие, это неистовый голод. Как Тео начинает просить добавки — значит, скоро на него накатит.

— Мне кажется, он всегда голоден и просит добавки, — с сомнением сказал Криан.

— Ради интереса, предложите ему двойную, а лучше — тройную порцию. Если съест, пора его ночью вязать. Или хотя бы разрешите мне куда-нибудь уйти переночевать, уж очень не хочется проснуться с прокушенным горлом.

Мастер Криан решил не откладывать выяснение до ужина и предложил Тео перекусить прямо в фургоне. Тео, разумеется, не отказался и с удовольствием впился крепкими белыми клыками в здоровенный шмат солёного сала, заедая его изрядной ковригой хлеба. Дилль только многозначительно посмотрел на мастера Криана и вновь погрузился в медитацию.

Ночью наступила расплата. Дилль, сидя в одиночестве у костра, услышал возню в фургоне и сдавленные ругательства. Представляя себе, как мастер Криан пытается связать Тео, а тот обороняется, спросонья не понимая, в чём дело, Дилль улыбался до ушей.

Возня в фургоне прекратилась.

— Мастер, вы с ума сошли? — пропыхтел Тео. — Какого демона вы полезли ко мне с этой верёвкой?

— А почему ты ничего не сказал о полночном безумии?

— Чьём безумии?

— Твоём, конечно.

— Мастер, вы много выпили? Сегодня я безумен не более, чем вчера.

Тут Дилль не выдержал и неприлично взоржал. В фургоне воцарилось молчание, затем раздался одновременный двухголосый вопль «Я убью его!». Дилль валялся на траве, от смеха не в силах спастись бегством. Вопли мастера Криана и Тео разбудили архимагов, и те выглянули узнать, что случилось. Криан велел им убираться к демонам, после чего уселся около костра и усмехнулся.

— Ладно, один-один. Но больше…

— Больше не буду, — пообещал Дилль. — Отмщенье сладким мёдом легло на мою поруганную гнусным розыгрышем душу.

— Ну, не таким уж и гнусным. Зато ты теперь просто образец часового.

— Ты чего наплёл мастеру? — Тео с подозрением посмотрел на Дилля.

— Сказал, между прочим, чистую правду. Что ты — обжора, каких поискать. А он, чтобы ты ночью не сожрал все припасы, решил подстраховаться.

— Какая низость! — возмутился вампир. — Я не обжора, мне просто нужно много еды. Кстати, я и сейчас бы не отказался перекусить, раз уж меня раньше времени разбудили.

Мастер Криан покачал головой.

— Вот же повезло получить в команду двух балбесов. Хорошо хоть вы не любители выпить, не то было бы совсем тяжко.

— Между прочим, я уже забыл, каково на вкус вино, — заметил Дилль. — Эти непрерывные занятия в последние месяцы меня совсем доконали.

— Да и я бы не отказался от кружки-другой, — мечтательно протянул Тео. — Мастер, почему мы не останавливаемся в придорожных тавернах? Говорят, там иногда подают вполне приличные напитки.

— Напитки? — мастер Криан помрачнел. — Вы думаете, что запрет на употребление хмельного для магов придуман просто так?

— Вообще-то, мастер Китан однажды угостил меня неплохим вином, — сказал Дилль. — Правда потом сам же и оштрафовал за это. Но вино дал для пользы — чтобы я почувствовал расслабление.

— Маг должен иметь ясную голову, если он не хочет её потерять по собственной вине. Вы, наверное, никогда не пробовали творить боевую магию пьяными?

— Да, как-то по отдельности всегда получалось, — подтвердил Дилль.

— Пусть так и дальше будет. Никогда, запомните, никогда не пытайтесь творить боевую магию во время попойки.

— А после можно? — улыбнулся Тео, но мастер Криан не принял шутки.

— После — тем более. Маг, не могущий контролировать себя, не сможет удержать и магию. И если пьяный артефактор просто испортит работу, которую долго и кропотливо делал, то боевой маг искалечит или убьёт себя и других. Поверьте, подобное случалось не раз. Это правило написано кровью магов. В том числе и очень талантливых.

Криан погрузился в тяжкое молчание — видимо, вспомнил о чём-то неприятном.

— Мастер, а есть ещё какие-нибудь правила, о которых мы не знаем и которые нам нужно знать? — спросил Дилль, желая отвлечь Криана.

— Конечно, — пожал плечами тот. — Например, для боевых магов существует специальный устав — в нём расписано всё, чем должен заниматься маг в мирное время и во время ведения боевых действий. Редкая по своей нудности книга, поэтому заучивают её параграфы только те, кому это прописано в роли наказания.

Многозначительный взгляд, брошенный Крианом на адептов, подсказал Диллю, каким будет его следующее наказание за какой-нибудь проступок.

— Я за свою долгую военную карьеру ни разу не видел мага, досконально изучившего этот устав, — усмехнулся Криан. — Тем более, что не всё в нём применимо к нашей действительности.

— Зачем же его писали? — удивился Тео.

— Его писали задолго до Величайшей битвы. В то время магия была другой, как, впрочем, и правила ведения войны. Например, в уставе есть положения о взаимодействии магов различных стихий в различных ситуациях: в атаке, в обороне, на марше. Но теперь мы не можем выполнить большую часть этих положений по той простой причине, что у нас нет тех сил, какими обладали маги былых времён. Да что там взаимодействие! Даже сами боевые действия для магов в корне изменились. Если провести аналогию, то раньше маги были молотом, который сокрушает врага. А сейчас мы — отравленная игла, которая впивается и убивает незаметно.

— Это как понять? — теперь удивился и Дилль.

— Понять это очень просто. В древности маги обладали огромной поражающей способностью вне зависимости от владения стихией. Поэтому их использовали в сражениях для уничтожения скоплений вражеских войск. Маги, так сказать, были оружием массового поражения. А сейчас, когда почти не осталось тех, кто может стереть в порошок роту пехотинцев, приходится действовать по-другому. Маги участвуют в диверсионных рейдах, устраивают ловушки, пожары, травят воду и продукты. Это наносит огромный урон врагу и деморализует войска. В битвах маги-иллюзионисты, к примеру, вводят в заблуждение противника. Магистры музыки помогают передавать сигналы командующего. Маги воздушной стихии рассеивают или нагоняют дым, в зависимости от ситуации. Маги дальней связи обеспечивают связь между армиями. Про врачевателей я уж и не говорю — этим работа найдётся даже без боёв. Всего сразу и не перечислить. Каждому таланту есть своё применение, и от мудрости командующего зависит, насколько эффективными будут маги в военной кампании.

— Вот не думал, что буду травить воду, — буркнул Дилль.

— Ну нет, — рассмеялся Криан, — этим другие займутся. Вас совет наставников признал за настоящих боевых магов, а это значит, что вы будете в самой гуще сражений. Перспектива, конечно, не лучшая с точки зрения сохранения жизни — именно поэтому таких, как вы, с каждой войной остаётся всё меньше и меньше.

— Понял, Тео? Мы — уникальные личности.

— А чтобы ваши уникальные личности оставались как можно дольше в целости и сохранности, я вас попрошу воздержаться от глупых шуток с солдатами и офицерами. Так уж повелось, что маги, особенно молодые, любят подшутить над военными, что частенько вызывает серьёзные ссоры. А военные магов, чтоб вы знали, терпеть не могут, потому что мы им не подчиняемся. И когда дело доходит до разбирательств, трибунал с огромным удовольствием признаёт мага виновным в оскорблении и назначает разные пакостные наказания. Поэтому, не давайте повода военным обвинить вас. Если вы подверглись угрозам или оскорблениям, это дело другое — можете хоть испепелить наглеца. Но сами не нарывайтесь. Считайте это ещё одним обязательным правилом.

— Которого, конечно, в уставе нет? — усмехнулся Дилль.

— Конечно. Теперь о командирах. Вы подчиняетесь только мне, командиру сводного отряда магов или самому командующему. Больше никому. Даже заместитель командующего не имеет права вам приказывать — может только попросить. Так что, если вам вдруг отдаст приказ какой-нибудь командир полка — пусть он будет хоть внучатым племянником короля, смело посылайте его… в смысле, игнорируйте его.

Адепты слушали мастера внимательно, и от них не ускользнула последняя оговорка. Дилль подумал, что отношения между военными и магами, видимо, очень напряжённые. Странно это. Две команды, совместно борющиеся с врагом, уже долгое время не могут найти общий язык. Потом Дилль вспомнил архимагов Эйгера и Дигейна, которые демонстративно не разговаривали с адептами, и решил, что в отношениях магов и военных ничего удивительного нет. Так было, есть и, видимо, будет всегда.

— Бывает, конечно, что магов направляют на службу в отдалённые гарнизоны, — продолжал Криан. — И если это произойдёт с вами, вы должны будете подчиняться начальнику гарнизона. Если вы попадёте в разведывательный или диверсионный отряд, главный для вас — командир отряда. Но в любом случае согласно всё того же устава боевых магов вы имеете право на реализацию собственного мнения. То есть, если вы сочтёте, что приказ военного неправомерен или ошибочен, вы можете не выполнять его.

— Тогда какой смысл признавать своим командиром военного, если в любой момент можешь оспорить его приказ? — фыркнул Тео. — У вампиров, что мастер сказал — то закон.

— Смысл такой, что оспорить-то вы можете, но в дальнейших разбирательствах маг обязан доказать свою стопроцентную правоту. И если он не может сделать это убедительно, военный трибунал приговаривает его к казни. Так что советую трижды подумать, прежде чем отказаться выполнять приказ назначенного командира.

— Что-то я слишком часто слышу слово трибунал, — буркнул Дилль.

— Это тебе не в Академии штрафы отрабатывать, — кивнул мастер Криан. — Но не волнуйтесь, я постараюсь не выпустить вас дальше расположения лагеря магов в Арьене, так что мои последние наставления вам не пригодятся.

— Почему это? — одновременно спросили Дилль и Тео.

— Потому что рано вам. Гроссмейстер об этом чётко сказал. Вы будете продолжать учёбу под защитой тысяч солдат и городских стен до тех пор, пока не начнутся настоящие боевые действия.

Дилль не знал — радоваться такому заявлению или наоборот. С одной стороны — хорошо. Его избавляют от общения с военными самодурами, а его жизнь не будет подвергаться опасности. С другой — неприятно осознавать, что гроссмейстер Адельядо даже за многие сотни лиг продолжает его контролировать.

— В общем, — произнёс он, — для нас с Тео ничего не изменилось. Гроссмейстер управляет нами, все прежние запреты действуют, только теперь к ним прибавились ещё и новые.

— Схватываешь, — кивнул Криан. — А чтобы вы окончательно поняли, что можно, а чего делать не рекомендуется, завтра я дам вам по экземпляру устава. Будете пересказывать мне древнюю мудрость каждый вечер.

— Но, мастер, — возмутился Дилль, — вы же говорили, что изучение устава — это наказание, а мы ещё ни в чём не провинились!

— Считай это превентивным наказанием, — усмехнулся Криан. — Я вас двоих знаю, и уверен, что в первый же вечер в Арьене вы что-нибудь натворите.

* * *

Город Арьен, в котором располагался штаб западной армии, оказался гораздо меньше Тирогиса. Это и не удивительно: Тирогис — столица, а Арьен всего лишь провинциальный городок неподалёку от тилисской границы. Из-за небольших размеров города, а также из-за обилия разнообразных войск, казалось, что в Арьене живут только военные. Солдаты были повсюду: на тесных улицах, на городских площадях и даже на крышах домов. Последнее особенно удивляло адептов, но мастер Криан разъяснил, что так армейские квартирмейстеры экономят. Государственные здания и частные дома переполнены, а на плоских крышах можно разместить множество палаток по цене раза в три меньшей, чем за наём обычного жилья. На вопрос, почему бы не поселить солдат за городом, мастер Криан ответил, что вне стен города размещают войска кланов. А в самом Арьене расположились королевские войска.

Пока добрались до лагеря магов, фургоны раз шесть застряли в толчее. То дорогу переходил строй пехотинцев, то тесная улица оказалась запруженной табуном отбракованных лошадей, то столкнулись две телеги, намертво сцепившись колёсами. Наконец фургоны подъехали к высоким воротам, украшенным ажурной бронзовой вязью. Два стражника, потеющих в доспехах, лениво поглядели на сидящего на козлах возчика и порекомендовали поскорее убрать свою колымагу, пока господа маги не спалили её к демонам. Зато когда из фургона выбрался мастер Криан, стражники тут же подобрались и без разговоров раскрыли ворота.

За воротами оказался большой внутренний двор, заполненный магами всех возрастов и ступеней. Одни разговаривали, другие тренировались, разбившись на пары или поодиночке, третьи просто загорали, раздевшись до пояса. Некоторые с любопытством посматривали на въехавшие фургоны, но никто не поспешил навстречу. Новоприбывшая команда покинула транспорты, и мастер Криан велел им оставаться на месте, а сам отправился на доклад к командиру сводного отряда.

— Эй, да это же Дигейн! — раздался приветственный крик, и маг со знаками архимага земли и воздуха на мантии направился к ним. — Здорово, старина! Неужели тебя выкурили с твоего тёплого местечка?

— Привет, Олстон, — поздоровался Дигейн. — Да, нас с Эйгером призвали. Кстати, познакомься.

Архимаги обменялись рукопожатиями, и Олстон предложил пропустить по стаканчику, пока «старый козёл» не активизировался. Троица тут же удалилась в здание, а адепты и магистр Итворд остались стоять на солнцепёке, раздумывая, кто этот «старый козёл».

— Тю-ю, — послышался чей-то знакомый голос, — никак нам пополнение прибыло?

Дилль и Тео одновременно обернулись и столь же одновременно поморщились. К ним подошёл не кто иной, как Мейс. Он был обнажён до пояса — видимо, принимал солнечные ванны. Высокий, с рельефной мускулатурой, породистым лицом и копной пшеничных волос, он был тем типом мужчин, на которых так падки представительницы слабого пола.

— Да, — хмыкнул Мейс, — видимо, плохи дела у ситгарской армии, если призвали даже таких бездарей, как вы.

— Нас потому и призвали, что такой бездарь, как ты, со своими обязанностями не справляется, — парировал Дилль.

— Наш выскочка всё такой же языкастый, — прищурился Мейс. — А недочеловек, судя по всему, научился знать своё место — молчит в тряпочку и правильно делает.

Тео молча сунул руку за спину, где под воротом мантии он по примеру мастера Оквальда держал безразмерный мешочек, но вспомнил о запрете и не стал доставать посох.

— Что, блохи кусают? — Мейс не понял пантомимы. — Крепись, настоящие животные всегда должны быть готовы к этой напасти.

Тео больше не желал слушать оскорбления и бросился на Мейса. Секунда, и два тела покатились по плотной земле, рыча и дубася друг друга. Находившиеся во дворе маги бросили свои дела и уставились на схватку, подбадривая Мейса. Дилль выругался и призвал небольшой огненный сгусток.

— Если вы не расцепитесь, я влеплю вам этим шаром — в кого попаду, тому и больно будет.

Ни Мейс, ни Тео не обратили на угрозу внимания — скорее всего, они её даже не слышали. Дилль, понимая, что даже при всей испытываемой к Мейсу антипатии, он не сможет хладнокровно поджарить его (про Тео и говорить нечего), шмякнул огнём по земле. Во все стороны брызнули раскалённые куски почвы и огненные искры, а дерущиеся тут же раскатились в стороны. На красивом лице Мейса багровели три полосы через всю щёку, а у Тео был разбит нос.

— Прелестно. Значит, это и есть пополнение?

Дилль обернулся — на высоком крыльце дома стоял возрастной маг с бородой до пояса. На мантии красовался шеврон с большой разноцветной звездой, означающей, что обладатель — мастер-маг четырёх стихий. Он улыбался, но почему-то у Дилля создалось впечатление, что улыбка эта приклеенная. Как маска. Рядом с командиром сводного отряда стоял мастер Криан — вид у него был… странный.

— Так, так, — мастер-маг подошёл к адептам и осмотрел каждого. — Не успели появиться, как устроили драку. Что скажете, мастер Криан, на это вопиющее безобразие?

— Прежде я бы хотел узнать, из-за чего случилась ссора, — бросив свирепый взгляд на Тео, сказал Криан.

Тео только шмыгнул кровоточащим носом. Дилль хотел обвинить во всём Мейса — тем более, что он и был инициатором ссоры, но промолчал. Если Тео не хочет ничего говорить, то и он не станет. К удивлению Дилля Мейс тоже как в рот воды набрал и лишь сверлил взглядом землю под ногами.

— Молчание — золото, но не когда вас спрашивает командир, — мягко проговорил мастер-маг. — Этим двоим — по десять нарядов на работы в войсковом лагере. Этому — пять нарядов.

— А Диллитону за что? — спросил Криан.

— За использование боевого заклинания в непосредственной близости от товарищей. Да, мастер Криан, а где ещё двое ваших подопечных?

Криан узнал у Итворда, что архимаги ушли куда-то в сопровождении давнего товарища, и помрачнел.

— Ваша мудрость, я сейчас отыщу их.

— Отыщите, — кивнул мастер-маг. — А когда найдёте, объявите им по три наряда на работы в войсковом лагере, чтобы знали, как уходить без разрешения начальства. И, заодно, примите моё порицание вам, как командиру этого отряда. Безалаберность ваших подопечных проистекает от излишней мягкости по отношению к ним. Ну, да я вас давно знаю, посему не удивлён. Через час я жду вас в моём кабинете.

И одарив напоследок приклеенной улыбкой всех присутствующих, мастер-маг величаво удалился, постукивая посохом по земле. Когда он скрылся за дверями здания, мастер Криан грязно выругался, чем несказанно удивил Дилля.

—… ублюдок! — последнее слово было единственным цензурным из сказанного. — Да, парни, нам не повезло — командиром у нас будет Мернаэль. Помните, что я вам по пути говорил про различные неприятности? Так вот, теперь умножьте всё это на два, потому что Мернаэль — хуже военного трибунала.

Глава 19

* * *

Наутро, сразу после завтрака, Дилль, Тео и оба архимага уже стояли посреди двора. Рядом с мрачным видом топтались магистры и архимаги — это была команда штрафников.

— Как будто Академию и не покидали, — сказал Дилль Тео. — Там из штрафов не вылезали, и здесь то же самое.

— В Академии наказания — ерунда по сравнению с местными, — хмуро поделился с ними магистр с шевроном музыканта. — Там просто наказывают, но никогда не унижают достоинства мага.

— Значит, здесь унижают? — спросил Дилль.

— Сейчас сам всё узнаешь, — пообещал музыкант. — Вон уже сержант-надсмотрщик пришёл.

В воротах появился коренастый сержант в форме Арьенского гарнизона. Он взял список у дежурного, пересчитал собравшихся и жестом велел следовать за ним. Маги неспешно побрели за сержантом. Встречные горожане окидывали процессию магов безразличными взглядами и шли по своим делам, а вот военные, особенно находившиеся не на службе, не отказывали себе в удовольствии позубоскалить над магической рабочей силой. Маги старались не обращать на насмешки внимания, однако Дилль видел, что некоторым это даётся нелегко.

Во время передвижения колонны штрафников как-то незаметно получилось, что четверо новичков оказались в первых рядах — сразу за сержантом. Дилль не придавал этому значения до тех пор, пока встречный ветер не донёс до него едкую и хорошо знакомую по канализации Тирогиса вонь.

— Так, в команду золотарей идут… — сержант обернулся и уставился на четвёрку новичков.

Дилль мысленно выругался, поняв, почему остальные постарались спрятаться в хвосте колонны. Но сержант покусал вислый ус и покачал головой.

— Самые хитрые, едрить? Думаете, старого Онгонера можно обмануть? В золотари сегодня идёте ты, ты и ты, — сержант выбрал самых последних. К великому удовольствию Дилля, среди них оказался Мейс.

Затем сержант отобрал самых крепких — в их число попал и Тео, и отправил их на укладку камней в крепостной стене. Ещё четверо были отряжены на уборку улиц и городской площади от мусора и лошадиного навоза. В Арьене кавалеристов было великое множество, и фронт работы уборщикам предстоял огромный. Самому Диллю «повезло» стать землекопом, причём не простым, а копальщиком рва для сортира какого-то пехотного полка. Поскольку пехотинцев было не меньше, чем лошадей, ров надлежало копать длинный и глубокий. Особо отягчающим обстоятельством были жара, великое множество мух и соседство старого рва, уже заполненного содержимым. А товарищем по несчастью оказался архимаг Дигейн.

К полудню мантия Дилля была насквозь мокрой от пота. Когда наступило время перерыва на обед, Дилль рухнул в тень здоровенной палатки.

— Слушай, Дигейн, — обратился Дилль к архимагу, — я не понимаю, почему ты не применишь земляную магию, а машешь киркой?

Дигейн, выглядевший не лучше Дилля, только вяло махнул рукой.

— На магию сил больше истратишь. Да и долго это.

— Странно. Я видел, как одним заклинанием за пару секунд вырыли канаву куда шире нашей. Крот оно называлось.

Дигейн поднял голову и удивлённо посмотрел на Дилля.

— Крот? Это же заклинание из высших. Мне пока такое не под силу. А где ты видел его применение?

Дилль отметил, что спесивое выражение слетело с лица архимага, как шелуха с лука — вот что работа делает с человеком. Но иронизировать по этому поводу не стал.

— Когда предателя Гвинарда обнаружили в Тирогисе. Мы с Тео тоже участвовали в облаве. Кто-то из мастеров запустил «крота», но Гвинард его распылил.

— Мастер Гвинард был силён, — похоже, Дигейн уже знал о кончине старого мага.

— Жаль, что ты не умеешь делать такого «крота», — сказал Дилль.

— Для него требуется минимум один секундус земли, а я пока только с тремя старшими примусами могу работать.

— А насколько сложнее работать с примусами по сравнению с полупримусами?

— А тебе зачем? — Дигейн скептически посмотрел на Дилля. — Адептам это знание ещё долго не пригодится.

— Я призвал и воспринял стаю младших полупримусов, — сказал Дилль, с удовольствием отметив, как вытянулось лицо архимага. — Огненных, конечно.

— Врёшь!

— Для чего мне врать?

— Действительно. А для чего ты врал Криану насчёт вампира?

— Они сговорились против меня, и это требовало мести, — усмехнулся Дилль. — А от моих полупримусов тебе ни пользы, ни вреда.

— Не скажи, — вдруг оживился архимаг. — Мы с Эйгером пробовали совместную работу с разными элементалями. Мои земляные получали солидное усиление от его водных, когда мы с ним просеивали дно рва с водой.

— Зачем вы просеивали дно? — изумился Дилль.

— Герцогиня уронила в ров колье, — отмахнулся Дигейн. — Это неважно. Важно то, что если ты говоришь правду, я смогу применить призванных элементалей для рытья. Ну-ка, покажи, что ты умеешь.

Дилль, несмотря на усталость и ломоту в спине, сосредоточился и призвал крохотных потомков Вашагас. Когда мелкие светляки заплясали в ладонях Дилля, архимаг удивлённо покачал головой.

— Впервые вижу, чтобы адепт призвал элементалей. Или ты не адепт, а разжалованный архимаг?

— Пару недель назад мы с Тео были адептами пятой ступени. Нам с ним присвоили четвёртую, чтобы отправить сюда. Как сказал гроссмейстер, адепты ниже четвёртой степени не имеют права участвовать в боевых действия.

Дигейн витиевато ругнулся, после чего сказал:

— Знаешь что? Ты извини меня за тот разговор на первой ночёвке. Если хочешь, я могу и официальные извинения в присутствии остальных принести, когда вернёмся в лагерь.

— Да ладно, ты чего? — засмущался Дилль. — Извиняю и всё такое.

— Вот и отлично. Тогда давай попробуем сложить усилия элементалей.

— Сказать честно, я про своих полупримусов не знаю ничего, — признался Дилль. — Они только согревают, но в такую жару именно это и не нужно.

Дигейн принялся объяснять Диллю принципы перестроения силовых потоков при работе с элементалями, но Дилль и половины сказанного не понял. Архимаг с досадой был вынужден отказаться от идеи выкопать ров при помощи магии.

— За обеденный перерыв ты не сможешь этому научиться, — вздохнул он. — Жаль, а идея была хороша. Но без распределения энергии твои младшие полупримусы слишком слабы для такой задачи.

— А если я их подогрею драконьей магией? — спросил Дилль.

— Да, Криан говорил про твой дар, — задумался архимаг. — Он действительно увеличивает мощь? Тогда давай попробуем прямо сейчас.

Они поднялись и направились к канаве. Дилль взял левой рукой Дигейна за правую, архимаг призвал трёх своих примусов, и земля ожила. Невидимые элементали потихоньку ворошили грунт, и Дилль понял, почему архимаг не рассчитывал на помощь магии.

— Давай.

Дилль призвал драконий дар, и ярость всколыхнулась в нём. Он собрал незримый огонь в ладонях, и полупримусы засуетились, впитывая энергию. Дигейн непонятным для Дилля способом перекачал эту энергию в своих элементалей, жёлтая глина забурлила, а рыхлая полоса начала увеличиваться прямо на глазах. Десять минут спустя полоса взрыхлённой земли добралась до отметки, где отхожая канава должна была закончиться.

— Фух, устал, — Дигейн вытер вспотевший лоб и распустил элементалей. — Неплохо поработали — теперь осталось выбросить эту землю наружу и можно отдыхать. До вечера сержант здесь не появится.

— Я могу попробовать разбросать землю огненными шарами, — предложил Дилль. — Обычно осколки от камня разлетаются далеко, может, и с землёй этот фокус пройдёт?

— Ты разве не устал?

— Нет.

— Хм. Ну, попробуй.

Дилль достал посох — в отличие от Тео он счёл удобным носить безразмерный мешок привязанным к левой руке, и начал со сгустка средней мощности. Когда пыль осела, стало ясно, что взрыв разбросал землю не только по сторонам, но и в уже вырытую канаву.

— Эдак я нам только работы прибавлю. А направленный взрыв я создавать не умею.

— Ты двигаешь свои заклятья визуально или применяешь формулы?

— Когда психую — визуально, — усмехнулся Дилль. — А обычно стараюсь использовать формулы.

— Тогда для тебя это будет легко. Попробуй двойной удар, — глаза архимага загорелись, и он принялся рисовать на земле схему. — Смотри: создаёшь сразу два заклинания. Задаёшь им вектор движения и накладываешь условия, что первое заклинание активируется спустя долю мгновенья после активации второго. Тогда ударная волна от первого заклятья, ограниченная волной второго заклинания, должна пойти в нужную сторону. Я применяю это для воздуха, но, думаю, и для огненной стихи должно сработать. Временной промежуток между взрывами нужно вывести эмпирически.

Дилль фыркнул — нет чтобы сказать по-простому: узнать опытным путём. Нет же, обязательно надо загнуть что-нибудь эдакое.

Две попытки были не очень удачными, а после третьей гора дымящейся земли выплеснулась в нужную сторону. Архимаг уселся в тени и только наблюдал, как Дилль углубляет канаву. Не прошло и четверти часа, как работа полудня была закончена.

— Красота, — сказал Дилль, глядя на ровные оплавленные края получившегося рва. — Мы с тобой можем подрабатывать землекопами.

— Ты как себя чувствуешь?

— Нормально. Надо было с утра так сделать, теперь потному и грязному до вечера ходить.

Дигейн удивился выносливости тощего парня — сам он изрядно устал от работы с элементалями.

— Вон там лагерь маркитантов, — архимаг указал на ряды палаток. — Там можно заказать стирку и помыться.

Диллю понравилась мысль сдать грязную и пропахшую потом мантию в стирку — ведь в противном случае придётся это делать самому. Денщиков, как уже выяснилось, адептам не полагалось. Дигейн остался валяться в тени, а Дилль отправился к маркитантам.

Увидев мага — пусть и не совсем в чистой мантии, торговцы наперебой начали предлагать различные товары: оружие, доспехи, походные принадлежности и украшения, в том числе и замагиченные. Дилль побродил между палаток, прельстился было изящной вилколожкой с золотыми инкрустациями, но узнав цену — двадцать оксов, бросился прочь от торговца, как от прокажённого.

— Совсем с ума посходили, — ворчал он. — Я раньше на двадцать оксов мог полгода безбедно жить.

За палатками маркитантов начались кузнечные ряды. Здесь царил неумолчный шум: лязг железа, шипение мехов, молодецкие вскрикивания и ругательства на нескольких наречиях. Около кузни, где орудовал настоящий гном, Дилль остановился и довольно долго наблюдал, как под умелыми ударами молота кузнеца-коротышки из куска железа получается подкова.

Слева остались ряды шорников и седельщиков. Дилль повернул направо и оказался в царстве белья. Прачки носили корзины с бельём к здоровенным ваннам, а воду для ванн таскали солдаты — Дилль понял так, что это тоже штрафники. Он остановился у ванны, над которой склонилась прачка приятных пышных форм. Дилля особенно заинтересовало, что эти самые формы из-за позы женщины весьма аппетитно проглядывали сквозь вырез белого платья.

Женщина выпрямилась и, поймав взгляд Дилля, еле заметно усмехнулась.

— Что угодно вашему магству? Могу постирать ваше бельё или заштопать.

Дилль, пойманный с поличным, ничуть не устыдился, напротив — подмигнул прачке и сказал:

— Я шёл сюда, чтобы привести в порядок мантию, но, клянусь своей бородой, я забыл обо всём, увидев такую красавицу.

Женщина прыснула.

— Сударь, вы безбороды, как яйцо.

— Ах, какая незадача, — делано сокрушился Дилль. — Значит, вы не верите, что я очарован вами?

— Ну, почему же? Верю. Это обойдётся вам ровно в золотой окс. Стирка оплачивается отдельно — она стоит два сребреника.

Расценки симпатичной прачки были высоки, но в городе, переполненном военными, так везде.

— Отлично!

— Тогда проходите, господин маг, я сейчас.

Дилль прошествовал в буро-зелёную палатку, скинул с себя мантию и остался в рубахе и штанах. И тут он посмотрел на безразмерный мешок, привязанный к его левой руке. Куда его девать? Положить под одежду? А вдруг кто-нибудь стащит? Поговаривают, что некоторые ловкие на руку господа промышляют именно таким способом, когда беспечные посетители предаются любовным утехам. Гроссмейстер ему потом голову оторвёт и на шпиль Академии наденет. Да и жалко терять артефакт, тем более, с личным боевым посохом внутри.

Когда прачка вошла, Дилль тяжко вздохнул и сказал, что сегодня придётся обойтись только стиркой. Поймав насмешливый взгляд женщины, он протянул ей четырнадцать серебряных оксов.

— Держи, милочка. Два за стирку сейчас, а остальное за то, что в следующий раз, когда не буду так занят, наведаюсь к тебе в гости.

— В любое время дня и ночи, мой благородный господин. Меня зовут Манон.

Деньги исчезли моментально, прачка схватила мантию и ушла. Дилль разрывался между желанием покувыркаться с пышной прачкой и опасением за сохранность артефакта до тех пор, пока Манон не вернулась.

— Мантия готова, осталось её погладить. Не желает ли благородный господин испить пива, пока я буду разводить угли?

— От пива не откажусь, а с углями могу и помочь.

Дилль с удовольствием выпил пива, хотя и было оно слишком кислым на его вкус, после чего создал огненный шар прямо в небольшом горниле, заполненном дровами. Не прошло и минуты, как магический жар, аккуратно придерживаемый Диллем, превратил дрова в пышущие жаром угли. Манон радостно захлопала в ладоши, насыпала углей в тяжеленный утюг и принялась гладить мантию.

Оставив женщине ещё сребреник за пиво — гулять, так гулять, Дилль вскоре вернулся к месту отработки штрафа. Остаток дня они с Дигейном сидели около палатки и болтали. Дигейн рассказывал истории из своих прошлых военных кампаний, а Дилль поведал ему эпическую битву с драконом. Архимаг слушал, раскрыв рот и больше ничем не напоминал того надменного господина, каким он был в начале пути.

Когда сержант-надсмотрщик прибыл для проверки сделанной работы, челюсть его отвалилась книзу и оставалась в таком положении довольно долго. Ещё бы — он никак не ожидал, что два самых тощих из команды штрафников мага за день сумеют вырыть ров, на который обычным людям понадобилось бы дня три.

* * *

На следующий день было объявлено, что мастер Криан личным приказом гроссмейстера Адельядо назначен заместителем командира сводного отряда магов в западной армии. Мернаэль — мастер четырёх стихий, был магом из первой ситгарской десятки, и его могущество никем под сомнение не ставилось. Но вот личные качества…

Как Дилль уже успел узнать, что маги всех ступеней — начиная от малочисленных адептов и заканчивая ещё более немногочисленными мастерами недолюбливали мастера Мернаэля. Он был перманентно сварлив и терпеть не мог даже мельчайших нарушений дисциплины — сложение этих двух качеств выливалось в череду наказаний для магов. Причём, Мернаэль вопреки неписанным законам, запрещавшим унижать достоинство мага, легко отправлял подчинённых на грязные общественные работы. Ослушание грозило трибуналом, поэтому военные каждый день имели возможность безнаказанно поиздеваться над вечно заносчивыми магами, копавшимися в дерьме.

Дилль подумал, что после назначения Криана дела пойдут на лад. Маги тут же зашептались, что мастера Криана вскоре могут поставить командиром — военный опыт у него огромный, а авторитет среди боевых магов гораздо выше, чем у Мернаэля. Однако Мернаэль элегантно и просто устранил угрозу своей власти — он дал под начало Криана пятерых архимагов и отправил его в составе разведывательного отряда куда-то в леса на тилисской границе.

Не успел мастер Криан уехать, как Дилля и Тео позвали к мастеру Мернаэлю. Они прождали не меньше часа в приёмной, прежде чем хмурый помощник командира пригласил их войти. Мернаэль сидел за массивным столом — абсолютно пустым, как отметил Дилль — ни бумаг, ни магических артефактов, ни безделушек-сувениров на нём не было.

— Итак, вы те самые адепты, о которых так беспокоился Криан, — полуутвердительно сказал Мернаэль. — Из Академии прислали любопытные сведения.

Маг прикрыл глаза и заговорил, словно читая невидимый текст.

— Адепт четвёртой ступени Диллитон. Огненная стихия, астральная магия, биомагия разрушения, драконий дар. Имеет инициированный боевой посох, совмещённый с мощным артефактом хивашской разработки. Ударная мощь на стабильном третьем уровне одиночного урона. Рекомендуется к применению в боевой обстановке. Адепт четвёртой ступени Теовульф. Воздушная стихия, необычайно крепкая защита от физического урона, освоена полётная магия, имеет инициированный боевой посох, ударная мощь на стабильном втором уровне одиночного урона. Отлично ориентируется в темноте, физически великолепно развит. Рекомендуется к применению в боевой обстановке. При совместных действиях адепты могут составить боевую связку.

Мернаэль открыл глаза.

— Неплохие характеристики для начинающих. Думаю, я мог бы найти вам достойное применение, помочь развить ваши таланты и даже оказать личное покровительство.

Дилль и Тео стояли с каменными физиономиями, не понимая, к чему клонит командир.

— Под моим руководством вы не только отточите грани своего мастерства, но и займёте достойное положение в иерархии сводного отряда. Скажем, на первое время я мог бы назначить вас личными помощниками, а затем перевести уже в ранг полноценных заместителей. Со старта сравняться в карьерном росте с мастером Крианом, полжизни проведшем в армии, это хорошее начало для любого адепта.

— И что мы должны сделать, ваша мудрость? — поинтересовался Дилль. Он уже не сомневался, что сейчас от них потребуют чего-нибудь взамен. Не ошибся, конечно.

— Даром ничего не даётся. Я не разбрасываюсь щедротами направо и налево, но готов сделать многое для своих учеников.

— Но у нас уже есть наставники, ваша мудрость, — сказал Тео.

— Ваши наставники остались в Академии и помочь вам здесь ничем не смогут. Если вы напишете заявление, что отказываетесь от наставничества мастеров Иггера и Росса и просите меня стать вашим учителем, я отправлю ваше прошение в Академию. Я — мастер-маг четырёх стихий, поэтому никаких затруднений с новым наставничеством не будет. Гроссмейстер издаст приказ, и всё. У вас больше не будет никаких дурацких штрафных работ — только занятия со мной. И не забывайте о карьерном росте — это ведь не только уважение магов и военных, но и солидная добавка к жалованию.

Адепты переглянулись. Дилль прочитал во взгляде кошачьих глаз друга то же решение, что созрело и у него в голове.

— Ваша мудрость, — с лёгким поклоном сказал он, — предложение великодушно и весьма заманчиво, но, боюсь, я не смогу его принять. Мастер Иггер останется моим наставником до тех пор, пока он сам того желает, а я не считаю себя вправе решать за него.

В противоположность витиеватой фразе Дилля, Тео высказался проще и доступнее для понимания:

— Я — ученик мастера Росса и менять наставника не собираюсь.

В глазах мастера Мернаэля что-то мигнуло.

— Советую всё взвесить и принять обдуманное решение, от которого будет зависеть не только ваше существование здесь и сейчас, но и дальнейшая жизнь и карьера. Ступайте, вечером я желаю узнать ваше правильное решение.

Выйдя из кабинета, Тео прошипел что-то явно ругательное на вампирском. Дилль усмехнулся.

— Выражайся по-людски, не то командир тебя не поймёт.

— Ему червями командовать, — брезгливо сморщился Тео. — Подумать только, он предложил мне предать наставника. Жаль, что я не могу его на дуэль вызвать.

— Наверное, можешь, но он тебя размажет по стене, — флегматично сказал Дилль. — Ну, сделал он предложение, так ведь ты отказался. Чего понапрасну кипятиться? Лучше давай подумаем, как будем дальше выкручиваться — я уверен, этот демонов Мернаэль теперь устроит нам весёлую жизнь. Может, Криан и сумел бы помочь, но его нет.

Поскольку сегодня из-за разговора с Мернаэлем их освободили от штрафа, Дилль и Тео весь день занимались во дворе в составе команды магов, отрабатывая навыки коллективного накладывания атакующих заклятий. А после ужина они опять пришли в кабинет командира, где и повторили сказанное утром. Мернаэль пожал плечами и велел им убираться прочь.

Глава 20

* * *

На следующий день их, разумеется, опять включили в команду штрафников. Дилль весь день вычерпывал жидкую вонючую грязь со дна здоровенной ямы — для чего эта яма и почему из неё нужно выбросить грязь и мусор, сержант-надсмотрщик не удосужился объяснить. Поэтому, когда штрафники вернулись в лагерь магов, Дилль выглядел, как земляной голем. Тео, опять попавший на строительство стены, был почти в порядке.

— Пойду-ка я наведаюсь к прачкам, — сказал Дилль. — Там есть красотка Манон, которая не только отстирает мантию, но и поможет расслабиться после трудного дня.

— Я иду с тобой, — немедленно вскинулся вампир. — Моя мантия тоже испачкалась.

— Услуги по расслаблению стоял один золотой, — подмигнул Дилль.

— Тогда я пять прихвачу.

— Ты собрался опробовать всех прачек? — изумился Дилль.

Тео что-то уклончиво буркнул.

— Вот только безразмерные мешки надо оставить здесь. Упрут — и спасибо не скажут.

— Зачем? — удивился Тео. — Пока ты будешь занят, я посторожу твой мешок, а затем поменяемся.

Друзья направились к городку маркитантов. Дилль заплутал, но спросив, где найти Манон, тут же получил подробное описание дороги к её палатке.

— Похоже, твоя Манон пользуется популярностью, — хмыкнул Тео.

Пышнотелая прачка, улыбнулась, увидев Дилля.

— Добро пожаловать, господин маг. Опять постирушка?

— Милочка, — сказал Дилль, — моя мантия грязнее грязи, но она потерпит.

— Значит, сначала мне придётся отработать гонорар? — кокетливо передёрнув плечами, спросила Манон.

— Да. И мой друг также желает расслабиться.

— Какой он… необычный, — прачка прошлась по вампиру оценивающим взглядом. — Я к вашим услугам, господа маги.

— Тео, иди первый, потому что меня ждать придётся долго.

Дилль имел в виду, что кроме сеанса расслабления прачке придётся ещё и стирать его мантию, но Манон и Тео поняли его несколько по-другому. Женщина в предвкушении улыбнулась, а Тео возмущённо фыркнул:

— Ты себя жеребцом считаешь? Хорошо, охраняй мой мешок и наслаждайся местными достопримечательностями.

Он сунул Диллю безразмерный мешок с посохом и увлёк в палатку хихикнувшую прачку. Наслаждаться местными достопримечательностями Диллю пришлось довольно долго. Уже началось смеркаться, когда полотнище, закрывавшее вход, распахнулось, и на улице появился Тео с самодовольной зубастой улыбкой.

Дилль сунул ему оба мешка и юркнул в палатку. В полутьме он увидел лежавшую на широкой походной кровати Манон. Белая простыня прикрывала её бёдра ровно настолько, чтобы позволить воображению дорисовать все изгибы и впадины женского тела. Зато большие груди с тёмными сосками были бесстыдно обнажены, и Дилль тут же почувствовал, как в нём растёт желание обладать этой женщиной.

Он сбросил с себя мантию, скинул сапоги, стащил через голову рубаху и приступил к развязыванию шнурка на штанах, когда сквозь тонкую ткань палатки до него донёсся удивлённый возглас Тео.

— Вот это да! Я думал, ты землях клана. Как тебя сюда занесло? Где он? Да здесь, неподалёку. А мы, представляешь…

Голос Тео понизился, и что он говорил дальше, Дилль уже не слышал. Зато его самого разобрало любопытство — кого же встретил Тео? Может, Герона? Он как раз должен был быть в землях клана. Подёргав шнурок на штанах, Дилль сказал ожидавшей его Манон «Я сейчас» и откинул полог палатки.

Неподалёку темнели две фигуры: одна — это Тео, а вторая никак не могла быть монахом. Герон — коренастый и плотный, а человек, стоящий рядом с Тео, был стройным, да и его тёмный облегающий костюм ничуть не походил на монашескую рясу. В этот момент Тео увидел высунувшегося Дилля и крикнул:

— О, Дилль, смотри, кого я тут встретил. А ты уже всё? Для жеребца ты что-то слишком быстро управился.

Собеседник Тео обернулся, и Дилль увидел… Илонну. Вампирша узнала Дилля, её глаза блеснули, а зрачки — Дилль это почувствовал даже на расстоянии, расширились. Окинув взглядом его полураздетого, Илонна вздёрнула голову и презрительно фыркнула:

— Не буду вам мешать.

— Подожди, — Тео схватил её за рукав. — Я хотел узнать, как дела в клане, какие новости.

— Мне сейчас некогда, — вампирша вырвала рукав. — Я знаю, где лагерь магов, завтра вечером приду к тебе и всё расскажу.

Она лёгкой тенью скрылась между палаток, а Тео недоумённо развёл руками.

— Странно, только что она никуда не торопилась. А ты чего? Долго тебя ждать?

Дилль в полной прострации скрылся в палатке и уселся на край кровати. Манон села рядом и принялась разминать ему плечи. Её пышные груди касались спины Дилля, но он уже не чувствовал никакого влечения к этой женщине. Желание, недавно горевшее в нём, вдруг куда-то пропало, а в душе воцарилась пустота.

— Не надо, — тихо сказал он. — Извини, но я ничего не хочу. Деньги оставь себе.

Прачка убрала от него руки, закуталась в простыню и заглянула Диллю в лицо.

— Вы знаете эту женщину?

— Она — вампирша из клана Григот.

— Ко мне никто из вампиров не заходил. Ваш друг был первым.

— Откуда здесь вообще взялись вампиры?

— Не знаю. Они появились с месяц назад, и их почти никто не видел. Оказывается, у них есть даже женщины.

— Да, — Дилль поднялся, — есть. Пойду-ка я, Тео, наверное, уже заждался.

— Господин маг, давайте я вам мантию состирну? Всё же не зря приходили.

— Пёс с ней, этой мантией, — Дилль начал одеваться. — Сам постираю.

Манон не стала навязываться ни со стиркой, ни с другими услугами, за что Дилль ей был благодарен. Тео всю дорогу до лагеря магов подшучивал по поводу неистового, но почему-то очень быстрого «жеребца» — он явно не понимал, что творится на душе у друга. Впрочем, Дилль этого и сам не понимал.

* * *

Илонна появилась в лагере магов следующим вечером. Стража на воротах не пожелала пускать постороннего, и один из них позвал дежурного мага. Тот ещё ничего не знал о новичках, среди которых есть вампир, а потому велел Илонне убираться подальше от запретной территории. Неизвестно, чего бы натворила вспыльчивая вампирша, если бы не Мейс. Водник тренировался во дворе и, увидев симпатичную девушку, тут же бросил занятия и помчался к воротам. Он рассказал дежурному, что если всяким прочим вампирам и нечего делать в лагере магов, то конкретно этой девушке дозволено многое, поскольку она является личным представителем короля Юловара. На вопрос дежурного о вампирах среди магов, Мейс поморщился и ответил, что есть один такой. В конце концов Мейс уговорил дежурного под свою личную ответственность пропустить Илонну, обещая присмотреть за ней. Он провёл её через двор, и находившиеся там маги с любопытством провожали вампиршу глазами.

— Спасибо, сударь, — коротко поблагодарила Мейса Илонна. — Без вашего вмешательства кому-нибудь пришлось бы туго — или мне, или дежурному.

— Право, меня благодарить не за что. С момента встречи с вами я мечтаю загладить свою вину за бестактность, которую допустил в тот раз.

— Ну, что вы, — сказала Илонна. — Я уже всё забыла.

— Вы забыли, как я восхищался вашей красотой? Тогда я готов повторить это тысячу раз.

— Да вы записной льстец, — улыбнулась девушка. — Лучше подскажите, где живёт Теовульф.

— Я с ним и его дружком не очень общаюсь. Позвольте проводить вас до берлоги, где обитают эти два недоделка.

Илонна слегка нахмурилась, но позволила проводить себя. Поднявшись по лестнице на четвёртый этаж, они оказались под самой крышей. Мейс подошёл к дальней двери и толкнул её.

— Вот, прошу.

Тео и Дилль с удивлением уставились на Мейса — с чего это ему взбрело в голову приходить к ним? Всё выяснилось уже в следующее мгновение, когда в дверях появилась Илонна. Дилль подскочил с кровати и принялся разглаживать колючее покрывало, а Тео сбросил со стула свою запасную мантию и пару книг.

— Благодарю вас, сударь, — Илонна царственным жестом протянула Мейсу руку, чем водник и воспользовался, запечатлев на ней жаркий поцелуй. — Если вы не будете чем-нибудь заняты, быть может, проводите меня до ворот, когда я выйду отсюда?

— Сударыня, я готов сопровождать вас куда угодно, — Мейс поклонился. — Нет таких дел, которые заставили бы меня отказаться от общения с вами. Я подожду вас на лестнице.

Когда дверь за Мейсом закрылась, Дилль скривился и тихо сказал:

— Хлыщ.

— Очень обходительный кавалер в отличие от некоторых, — ответила Илонна, не глядя на Дилля. — Теовульф, ты хотел о чём-то поговорить. Давай поскорее, меня, как видишь, ждут.

Тео поморщился.

— Ничего, подождёт.

— Я ведь могу вообще ничего не рассказывать, — девушка поднялась. — Иди к мастеру Улваму и его расспрашивай.

— Извини. Просто мы с этим… в довольно напряжённых отношениях.

— Верю, он сказал то же самое, — Илонна обвела взглядом комнату и сморщила носик. — Небогато живёте.

Дилля и Тео, как имеющих младший статус, поселили на последний этаж, где воздух самый душный, а ступеньки — самые крутые. Обстановка в комнате была скудной — две кровати, два стула и ободранный шкаф. Кстати, Мейс жил по соседству с ними — его комната была ближе к лестнице, так что вполне вероятно он не торчал на лестничной площадке, а ожидал вампиршу с комфортом — лёжа на кровати.

— Ты живёшь лучше?

— Я — по-прежнему личный посланник короля Юловара. Меня тут поселили в хорошем особняке на улице Жасмин. А старейшины отправили со мной десять бойцов во главе с мастером Улвамом.

— А что ты тут делаешь? — удивился Тео.

— Нас отправили заниматься здесь тем, чем мы всю жизнь занимаемся дома. Воевать. Будем совершать ночные рейды, а пока просто сидим и ждём появления врага.

— Расскажи, что творится дома, — попросил Тео.

— С прибытием ситгарских кавалеристов стало полегче. Мертвецы, поднятые хиваши, по-прежнему лезут к нам, но теперь их атаки уже не столь смертоносны. И всё равно, многие погибли. Шиид, Амоз, Ирмор.

— Ирмор? Он же мастер клинка.

— Попал в засаду. Пока пытались его отбить, зомби изорвали его на куски. Клан уменьшился почти вдвое. Ситгарские всадники тоже несут потери — из тысячи их осталось меньше семисот. Причём, сотню они потеряли в первую же неделю, когда к ним в лагерь пробрался хивашский убийца. После этого их командир, граф Арлик, уже не протестовал против нашей помощи.

— А что ему не нравилось?

— Поначалу он не хотел, чтобы его солдат охраняли наши воины. И его солдаты не увидели скрытого убийцу. Всего один хиваши за два часа отправил на тот свет сотню спящих рыцарей. Но в целом ситгарцы держатся неплохо. Они даже пытаются соревноваться с нашими в количестве уничтоженных зомби.

— А в остальном как?

— Всё то же. Из Запретного предела периодически лезет всякая нежить, в Сером русле возвели новый форт — ситгарцы помогли. Сталгардцы — вернее, остатки их, окончательно перебрались к нам. Сталгард более не существует. Веир, даже несмотря на гибель клана Сталгард, по-прежнему ничего не хочет слышать о присяге Ситгару. Глупцы. Но покуда Григот стоит между ними и хиваши, клан Веир будет придерживаться своей точки зрения. А чего им переживать? На празднике обмена мы смогли выставить только трёх женщин против их тринадцати. Кстати, Инес, по которой ты, помнится, вздыхал, взяла в мужья сразу двух воинов Веир — наши старейшины ей были очень благодарны.

Дилль выпучил глаза, услышав про двух мужей. Тео заметил его удивление и пояснил:

— У нас мало женщин. И на празднике обмена принято выдавать их замуж за воинов другого клана. Таким образом клан приобретает себе новых воинов, которые никаким другим образом не могут покинуть родной клан. А то, что Инес удалось привлечь в Григот даже двух воинов, делает ей честь. Я рад за неё.

И хотя Илонна сказала, что неведомая Инес была предметом воздыханий Тео, полувампир произнёс «рад за неё» таким тоном, каким мог бы сказать «моя лошадь хорошо поела». Судя по всему, Инес была Тео уже безразлична.

— Илонна, — Дилль приподнял руку, привлекая внимание девушки, — ты не видела Герона? Это монах, он должен быть где-то у вас.

Илонна бросила на него ледяной взгляд и повернулась к Тео.

— Этот монах — самый странный из всех, кого я видела.

— Значит, он жив, — Дилль облегчённо вздохнул.

— Этот Герон в перерывах между молитвами хлещет вино бочками и рубится на топорах с мастерами клинка. Он даже пытался подкатиться к Ирме — вдове Нирика. Мастер Волдиви, который добивался руки Ирме, вызвал монаха на дуэль, но старейшины запретили им сражаться насмерть. Тогда эти двое решили выяснить отношения без оружия. Говорят, после драки оба неделю встать не могли. А когда поднялись, нажрались вина и побратались. Теперь у Ирме два официальных ухажёра, и не дай Единый появиться кому-нибудь третьему — они его в порошок сотрут. Дело идёт к тому, что из ухажёров Герон и Волдиви вот-вот станут мужьями Ирме.

Глаза Дилля стали как два двойных окса — круглыми и большими.

— Ну, что Герон любит выпить и топором помахать, я знал. Да и за девками он ухлёстывал — сам мне рассказывал. Но чтобы монах женился?!! Его же церковное начальство кастрирует за такие дела.

— Я вижу, за девками ухлёстывать в привычках ваших друзей, как и у вас, впрочем, — сквозь зубы процедила Илонна.

— Раньше мы общались «на ты», — заметил Дилль.

— Раньше я не знала вас так хорошо, как знаю теперь, — отрезала она. — Ещё есть ко мне вопросы?

— Я хотел поговорить с тобой, — Тео покачал головой, — а не вытягивать из тебя клещами ответы.

— В таком случае, прощайте! — Илонна поднялась и буквально вылетела из комнаты.

Тут же послышался голос Мейса, предложившего руку, дабы прекрасная госпожа не оступилась на крутой лестнице. Прекрасная госпожа согласилась, и вскоре стук её каблучков по ступенькам затих. Дилль подошёл к небольшому окну и выглянул. В густеющих сумерках он увидел Мейса, которого держала под руку Илонна — они о чём-то оживлённо болтали, и вампирша ничуть не походила на ту холодную и надменную девицу, которая пару минут назад сидела на стуле в их комнате. Пара скрылась за воротами — видимо, Мейс, как и обещал, отправился провожать Илонну. Дилль сердито хлопнул ставней и плюхнулся на кровать.

— Э-э, дружище, сдаётся мне, ты убит наповал, — с лёгкой усмешкой проговорил Тео.

— Отвянь, — беззлобно огрызнулся Дилль.

— Между прочим, Илонне предлагали замужество самые лучшие воины как из нашего клана, так из Сталгарда. Веирцы тоже просили её принять участие в празднике обмена. Но эта сумасбродная с детства решила стать воином. И ведь стала, хотя пока ей далеко даже до звания младшего подмастерья.

— А что это меняет?

— Для женщины — многое. Я тебе уже говорил, у вампиров воин — высшая каста.

— Не понимаю связи, — покачал головой Дилль.

— Что тут непонятного? Никто не волен принудить вампиршу к браку против её воли. Но в один прекрасный момент старейшины клана могут приказать любой свободной женщине принять участие в празднике обмена — потому что так нужно не отдельному вампиру, а всему клану. И женщина, если она свободна, обязана подчиниться. А Илонна, став воином, сама может решать, как устраивать личную жизнь. Потому она и послала всех своих ухажёров вне зависимости от их влияния и мастерства.

— Понятно, — тускло сказал Дилль.

— Мне тоже, — хмыкнул Тео. — Теперь-то я понял, почему пропал тот неистовый жеребец, когда около палатки Манон возникла Илонна.

— Глупости, — отмахнулся Дилль. — Просто мне… я… ну, неважно.

— Как знаешь, — пожал плечами Тео. — Но мне кажется, что ты ей тоже небезразличен.

— Я прекрасно вижу, кто ей небезразличен, — в душе Дилля заклубился гнев.

— Ну-у, не знаю. Илонна ведь обрадовалась, увидев меня. И первым делом спросила, где ты. А когда ты вылез из палатки прачки — полуголый и придерживая штаны, она взбеленилась. Потому что если ты ей небезразличен, то на её месте любой бы обиделся, — Тео помолчал и добавил: — Знаешь, она ведь могла сюда не приходить. Илонна же сказала, что я мог наведаться к мастеру Улваму и расспросить его обо всём. Но она сама пришла. Наверняка, потому что хотела, чтобы ты, чурбан, извинился.

— За что? За то, что она Мейсу ручку для поцелуя протягивает? — бурлящий гнев уже был готов выплеснуться на друга, и Дилль с трудом взял себя в руки. — И вообще, с чего ты взял, что она пришла к нам? Мы тут всего три дня, она в Арьене месяц, а Мейс уже два месяца тут ошивается. Вполне может быть, что они познакомились раньше, и Илонна просто воспользовалась поводом, чтобы встретиться с Мейсом.

Тео кашлянул, глядя в сверкающие злостью глаза друга. Он мог бы сказать, что у Илонны и без этого повода имеется возможность встречаться с Мейсом хоть каждый день. Но Тео промолчал — похоже, сейчас любые доводы до Дилля не дойдут. Остынет, сам додумается.

Тео взял книгу и улёгся на кровать. Дилль побегал по комнате, пнул ни в чём не повинный стул и снова рухнул на кровать. Поворочавшись, он полез в безразмерный мешок и вынул из него посох.

— С ума сошёл? — всполошился Тео. — Если ты ухлопаешь Мейса, тебя под трибунал отдадут.

Дилль с достоинством проигнорировал возглас и следом за посохом достал из мешочка книгу заклинаний мастера Иггера.

— Хочешь вычитать, как превратить Мейса в гнилушку?

— В гнилушку я его и без новых заклинаний могу превратить, — буркнул Дилль, — для этого достаточно просто разозлиться. А я, между прочим, очень зол.

— Тогда что ты ищешь? — не унимался Тео.

— Есть такая штука — знания. Их и ищу.

— Поделишься?

— Некоторым, чьи боевые заклинания не превысили жалкий второй уровень урона, запрещено читать серьёзные книжки. К тому же, почерк у старика отвратительный. Ничего не понимаю. Тео, может, ты разберёшь, что тут написано?

Если Дилль перестал сверкать глазами и начал пытаться шутить, значит, он почти пришёл в норму. Успокоенный вампир подсел к другу и принялся вместе с ним разбирать каракули старика Иггера.

Глава 21

* * *

Всё следующее утро Дилль ходил хмурый, как небо над Арьеном. Погода словно отражала состояние его души: ещё вчера вовсю жарило солнце, а сегодня с утра небо оказалось затянутым серыми тяжёлыми тучами. Воздух стал прохладным, задул резкий ветер, а за ним пришёл мелкий холодный дождь.

Дилль крепко подумал над словами, сказанными вечером другом. Возможно, Тео прав, а, возможно, прав сам Дилль. Но выяснить это можно лишь переговорив с Илонной. Самому встретиться с вампиршей у Дилля почему-то духу не хватало, и он решился попросить Тео составить ему компанию. Тот всегда может сказать, что пожелал поговорить с мастером… как его зовут-то? А Дилль воспользуется удобным моментом и попробует выяснить отношения с Илонной. И если окажется, что она предпочитает общаться с Мейсом…

Дилль даже зубами скрипнул от ярости и представил, как он превращает красавчика Мейса в бурую слизь. Нет, конечно, он не будет этого делать. Выбор Илонны достоин уважения, и Дилль не станет её домогаться вопреки всему. Или станет? Может, так и надо поступать, чтобы завоевать женщину-воина? Уничтожить соперника, заставить Илонну склониться перед его волей. Говорят же, что женщины любят сильных. Да, так и нужно действовать. Но правильно ли это, и будет ли счастлива Илонна?

Дилль вспомнил, как он едва не утонул в зелёных омутах её глаз тогда, в церкви после венчания короля, и горестно вздохнул. Хотел бы он ещё раз повторить — но, конечно, не из-за того, что влюбился в эту вздорную вампиршу, а чисто из научного интереса испытать то странное состояние… Стоп! Что он тут подумал? Влюбился? Вот ещё глупости! С чего он вообще так нервничает из-за какой-то вампирской девчонки? Он же с ней одного дня не общался — подумаешь, подрались вместе против гвардейцев Фрадбурга да побыли свидетелями на венчании короля. Это же не повод считать, будто у Дилля есть какие-то права на благосклонность Илонны. Скорее всего, Илонна думает точно так же, поэтому имеет полное право встречаться с кем ей угодно. А Дилль этому «кому угодно» скоро башку оторвёт…

Задумавшись, он поскользнулся и рухнул в жижу. Клятая грязь! Он вычерпывал её из огромной ямы, но грязи становилось всё больше и больше — наверное, из-за непрерывного дождя. Перемазанный с ног до головы, Дилль совершенно озверел и совсем уже собрался высушить дно при помощи десятка-другого огненных шаров, когда над краем ямы возникла голова сержанта-надсмотрщика.

— Эй, вылезай. Тебя твоё начальство требует. А ты — лезь вниз. До ужина нужно вычерпать не меньше ста двадцати вёдер. Приду — проверю.

Последнее относилось к сменившему Дилля магистру-музыканту, который сразу же поскользнулся и принял грязевую ванну. Дилль в сопровождении сержанта добрался до городской стены, где они забрали Тео, после чего все трое направились в лагерь магов. Сержант сдал штрафников и удалился, а дежурный маг сопроводил их прямиком к мастеру Мернаэлю. Пока они ждали в приёмной, с них натекла приличная лужа грязной воды, на что помощник командира неодобрительно ворчал. Наконец он кивнул — заходите.

В кабинете мастера Мернаэля сидел какой-то военный. Он посмотрел на мокрых и грязных адептов, вопросительно изогнул бровь, но промолчал.

— Хороши, — с приклеенной улыбкой сказал Мернаэль. — Ну как, вы приняли правильное решение?

Тео с окаменевшим лицом стоял по стойке «смирно», а Дилль, напротив, принялся активно стряхивать с мантии грязь. Мастер Мернаэль понял пантомиму правильно.

— Капитан Офолл, вот эти маги могут быть вам полезны. Забирайте их, только прежде оформите на них у моего помощника командировочный лист. А вам пятнадцать минут на сборы и возвращение сюда. Выполняйте.

— Слушаюсь так точно! — изо всех сил заорал Дилль и стукнул себя кулаком в грудь.

Тео демонстративно сплюнул в сторону и направился к выходу. Уже уходя, Дилль услышал, как Мернаэль говорит незнакомцу.

— С дисциплиной, как видите, у них не очень. Пусть их слегка поучат жизни…

Сборы у Дилля и Тео заняли десять минут — голому собраться, только подпоясаться. Они забрали из комнаты запасные мантии, да Тео прихватил ещё пару книг. Вернувшись в приёмную, они застали капитана Офолла уже ожидающим их.

— Выходим, — скомандовал он. — Магам, насколько мне известно, полагается много чего иметь при себе. Предупреждаю сразу — свои шмотки потащите на себе. Фургонов нет, а если бы и были, они там не проедут.

Остальное имущество, устрашающий список которого им озвучивал мастер Криан ещё в Академии, находилось на складе. Дилль с содроганием подумал, что он точно помрёт, когда будет тащить на спине гору всевозможных вещей, но к его великому облегчению кладовщик заявил, что полагающееся магу имущество должно выдаваться только при наступлении военных действий.

Офолл взял список у кладовщика, пробежался по нему глазами и сказал:

— Возьмите непромокаемые плащи, огнива и очки ночного видения. Остальной хлам оставьте.

Кладовщик, повторивший мантру о невозможности выдать имущество, завял под холодным взглядом Офолла и послушно выдал требуемое. Дилль и Тео написали расписки и покинули склад чрезвычайно довольные необременительной поклажей.

Мелкий дождь уже был не страшен — непромокаемые плащи отлично помогали. Адепты шлёпали по грязи вслед за военным и гадали, в какую очередную помойку им предстоит окунуться. Словно угадав их мысли, Офолл, не оборачиваясь, сказал:

— Вы командированы в форт Ролин. От Арьена это лиг шестьдесят лесом. Форт стоит на тилисской границе и прикрывает ущелье Древних.

— И что мы там будем делать?

— То же, что и обычные пограничники: жрать, спать и хлебать медовуху собственного изготовления. А в промежутках между этими занятиями будете днями и ночами мотаться по лесам и отбивать набеги тилисцев, которые то и дело норовят вырезать наши патрули. Но больше всего пакостят тилисские маги — то родник отравят, то порчу на лошадей наведут. А несколько раз им чуть не удалось поджечь стены форта. Ещё иногда приходится сражаться со всяким хищным зверьём, которое тоже не прочь попробовать человечины.

Дилль усмехнулся.

— Мне нравится. Это лучше, чем глядеть на постную физиономию мастера Мернаэля и копаться в городском дерьме.

Офолл остановился и обернулся.

— Я рад, что вы так думаете, — лицо его было совершенно серьёзным. — Те маги, кого посылали к нам раньше, были другого мнения. И при первой же возможности сбегали.

— К нам? — спросил Тео. — Значит вы?..

— Я — начальник форта Ролин, капитан Офолл. Теперь — ваш командир. В Арьен приехал, чтобы попросить магической поддержки. Честно говоря, удивлён, что получил её — я не надеялся, что этот сквалыга Мернаэль выделит мне хоть самого завалящего адепта.

— Господин Офолл, сквалыга Мернаэль вам втюхал даже двух адептов, — улыбка Дилля растянулась до ушей.

Капитан несколько секунд молчал, затем выругался.

— Адепты? Вы адепты? Но в командировочном листе указаны архимаги.

— Дилль, мы с тобой меньше, чем за месяц из адептов пятой ступени превратились в архимагов, — Тео неприлично хихикнул.

— Пятой ступени, — схватился за голову Офолл. — Проклятье! Новички! А что вы умеете? Вы можете врачевать или хотя бы просто лечить?

Они синхронно покачали головами.

— Связь нам пригодилась бы. Нет? Может, вы маги металла? Тогда для вас всегда найдётся занятие. Воду очистить? Отпугивать дикое зверьё?

— Я могу сделать красивый салют, — ухмыльнулся Дилль. — Всем нравилось.

— А я могу создавать освежающий ветерок, — подхватил Тео. — Но не очень сильный, иначе можно простыть.

— И? — Офолл даже слегка наклонил голову.

— Всё. Мы — маги огня и воздуха, большего нам знать не положено.

Капитан Офолл закатил глаза к серому небу и протяжно выдохнул.

— Вот же скотина! — он явно имел в виду мастера Мернаэля. — И ведь обратно вас сдать не получится.

— Не получится, — согласился Дилль. — Видели, господин капитан, как он обрадовался возможности избавиться от нас?

— Видел. Вот демоны! Мне же теперь никогда нормальных магов не дадут — скажут, что комплект уже есть.

Всю оставшуюся дорогу Офолл ругался, а Дилль запоминал некоторые неизвестные ему раньше перлы. На конюшне капитан указал им на лошадей.

— Эти — ваши. Седлайте, — и, нахмурившись, спросил: — Вы верхом ездить умеете?

— Я падаю с седла не слишком часто, — продолжил легенду Дилль, — а его лошади вообще боятся.

Сквозь нечленораздельное бурчание капитана можно было разобрать некоторые нецензурные выражения. Дилль и Тео быстро взнуздали и оседлали выделенных им коней и вскочили в сёдла. Офолл критически посмотрел на новых пограничников и сказал:

— До темноты мы должны добраться до Гнилой рощи. Если не успеем — придётся спать под дождём.

* * *

— Пробуем святой залп.

Боевые клирики одновременно вскинули руки и затянули молитву. Архиепископ Одборгский с тревогой ждал результатов. Гроссмейстер Адельядо, обряженный в монашескую рясу и бывший тайным гостем архиепископа, сидел на скамье и наблюдал за тренировкой. Молитва достигла апогея, клирики одновременно направили руки в сторону мишени — телеги с треснутыми колёсами. За завершающим «аминь» должен был воспоследовать ужасный по силе удар, после которого на месте телеги остались бы мелкие щепки и глубокая воронка. Но святой залп принёс лишь громкий треск — телегу будто ударили невидимым молотом, она заскрипела и слегка приплюснулась, а колёса сломались. И всё.

Архиепископ Одборгский в отчаянии рухнул на скамью рядом с гроссмейстером.

— Всё, началось. Воины церкви отныне бессильны. Даже боевые клирики…

Солдаты церкви стояли в строю, а на их лицах читались замешательство и испуг. Никогда ещё искренняя молитва не подводила их, и они служили орудиями в руках Единого. Никогда, но не теперь.

Адельядо похлопал Одборга по плечу.

— Давай отойдём в сторонку.

Они ушли к монастырской стене, а клирики остались стоять на мощёном плацу.

— Ты напрасно мне не поверил, и мы потеряли уйму драгоценного времени, — раздражённо сказал Адельядо.

— Да, — сжав зубы, процедил архиепископ. — Ты был прав.

— Интердикт оказал своё влияние, и теперь твои клирики не ощущают помощи ни со стороны народа, ни от Единого. Вот и результат.

— Значит, братья будут денно и нощно молиться — я уверен, это возымеет действие.

— Глупости, — нетерпеливо сказал Адельядо. — Это приведёт лишь к истощению их и без того невеликих сил. Я тебе уже говорил, как должно поступить.

— Да ты только представь, что будет, если все узнают, что боевые клирики начали применять презренную магию? — всплеснул руками архиепископ. — Или когда все узнают, что в рядах клириков находятся самые настоящие маги?

— А ты представь, какая паника начнётся войск, когда твои парни окажутся бессильными против клириков остальных церквей, — возразил гроссмейстер. — Ты подумал о том, что народ бросится в бега, когда выяснится, что Единый на самом деле больше не поддерживает Ситгарскую церковь? Это будет полная катастрофа и конец того Ситгара, который мы с тобой знаем. Тешу себя надеждой, что церквям наших врагов, возможно, сейчас тоже туго, но знать об этом наверняка мы не можем. Поэтому должны приложить все усилия, чтобы твои церковные солдаты выглядели по-прежнему грозными. Пусть даже на деле это окажется фантиком. Главное — поддержать боевой дух войск.

— Вот не думал, что глава магической Академии будет заботиться о том, что люди подумают про церковь, — горько усмехнулся архиепископ.

— Не поверишь, я сам от себя такого не ожидал. Но сейчас мы в одной лодке, Одборг, и только совместные и согласованные действия приведут к успеху. Со стороны Академии я готов предоставить лучших мастеров… ну, тех, кто ещё остался здесь, в Тирогисе. Они смогут собрать ту энергию, которую сформируют твои клирики, приумножить её и обратить на врагов. Со стороны будет выглядеть, что это твои парни в белых капюшонах молотят по врагу, и никто ничего не заподозрит.

— Уговорил. Демон языкастый, — сокрушённо вздохнул Одборг. — Когда начнём?

— Прямо сейчас. Я сам опробую твоих клириков и выскажу рекомендации мастерам.

Они вернулись к строю монахов в чёрных рясах с белыми капюшонами. Адельядо откинул с головы капюшон, и некоторые из клириков, знавшие гроссмейстера в лицо, удивлённо вскрикнули.

— Тихо! — вскинул руку архиепископ. — Вы убедились, что наступило тяжёлое время. Все мы в одной лодке: и церковь, и магическая академия, и только совместные и согласованные действия…

Гроссмейстер с трудом скрыл улыбку. Одборг получив от него накачку, теперь воздействовал на своих солдат его же словами. Когда архиепископ закончил, Адельядо выступил вперёд.

— Итак, начнём…

* * *

До Гнилой рощи они добраться успели, благодаря чему ночь провели в уютной пещере, а не под непрекращающимся дождём. Капитан велел им расседлать лошадей, а сам отправился за дровами. Вернулся сердитый — лес промок насквозь, и собранные ветки были мокрыми.

— Давайте свои огнива — хоть какой-то толк от вас будет, — проворчал Офолл, уложив ветки.

Дилль, настроение которого улучшалось с каждой лигой, удалявшей его от Арьена, подмигнул Тео и присел возле кострища. Сделав вид, что пользуется огнивом, он призвал огонь. Вскоре пламя, поддерживаемое энергией Дилля, жадно пожирало сырые ветви, которые громко шипели и стрелялись угольками. Капитан Офолл удивлённо посмотрел на огниво.

— Новейшая модель, только что из подвалов Академии, — пояснил Дилль. — Мы ещё не освоились, мощность слишком большую поставили.

— Полезная штука, — покачал головой Офолл.

Густой и сизый из-за пропитанных водой дров дым Тео выгнал из пещеры лёгким заклинанием. Дилль в награду обозвал его мастером сквозняков. Капитан смотрел на веселящихся адептов скептически, потом немного смягчился и даже сам начал разогревать на углях кусок мяса — видимо, решил не доверять это важное дело неопытным адептам.

— Тео, ты когда грызть мясо начнёшь, не рычи, как обычно, — сказал Дилль, отрезая для себя толстый ломоть. — Господин капитан и так на тебя косо смотрит. И ночью не скрежещи зубами — даже я до сих пор этого пугаюсь.

И Тео, и Офолл косо посмотрели как раз на Дилля. После того, как ужин был закончен, капитан приступил к рассказу о предстоящей адептам жизни на границе. Дилль слушал и мысленно пожимал плечами. Ничего особенного страшного он пока не услышал.

— Вот что действительно плохо — это нет ни лекарей, ни врачевателей, — продолжал рассказ Офолл. — Всех подобрали под себя господа из штаба западной армии. Нет, генерал Куберт, конечно, в чём-то прав, но ведь и моим парням нужна помощь.

— Это не тот Куберт, который недавно разгромил хиваши под Неонином? — спросил он.

— Куберт один, и других нет. Толковый полководец.

Дилль кивнул — у него тоже сложилось такое мнение о генерале, хотя он и не мнил себя знатоком тактики и стратегии. Да и покойный Орхам одобрительно отзывался о Куберте.

— Приходится лечить своими средствами — в основном, большим количеством крепкой медовухи. И внутрь, и наружу. Травников и знахарей среди моих людей нет, хотя многие неплохо разбираются в лекарственных растениях. Сами понимаете, жизнь в лесу и не такому научит. Но иметь хорошего врачевателя и не иметь его — это, как говорится, две большие разницы. Жаль, что вы не врачеватели.

— Чего нет, того нет, — развёл руками Тео.

— Ладно уж, — покачал головой Офолл. — Будем рады тому, что дали. Вы, парни, не переживайте, что окажетесь бесполезными. И дерьмо таскать вас никто заставлять не будет — Мернаэлей у нас нет. В конце концов, твоим фейерверком, Диллитон, можно световые сигналы подавать. Поэтому, по пути подумай. Приедем, доложишь, какие сигналы ты сможешь изобразить, а я решу, для чего и когда их использовать.

Дилль с уважением посмотрел на Офолла. Вот настоящий командир — даже в такой ситуации старается найти полезное применение абсолютно бестолковому ремеслу.

— А ты, Теовульф, скажи, сможешь загнать поток воздуха, к примеру, в узкое отверстие?

— Да.

— Ну вот, и твоё умение пригодится. Ты будешь сигнальщиком на большом горне. Криккот тебе больше всех обрадуется — он каждый раз жалуется, что после этого горна у него щёки лопаются. А ты сможешь без проблем просигналить тревогу. А потом, когда научитесь ещё чему-нибудь, мы и другие ваши способности опробуем в деле. А если вы ещё и оружием овладеете…

Дилль и Тео посмотрели друг на друга и в который уже раз, не сговариваясь, пришли к общему решению.

— Господин капитан, извините, мы над вами слегка подшутили, — сказал Тео. — Мы умеем немного больше, чем рассказали.

— Да? А чего врали?

— Да он всегда врёт, спасу нет, — сказал Дилль и тут же получил от Тео подзатыльник.

— Шутки, значит, любите? — капитан усмехнулся. — Это хорошо, у нас парни тоже не прочь позабавиться. Хорошая шутка продлевает жизнь, а плохая — наоборот. А если серьёзно: что вы умеете на самом деле?

Тео рассказал о своих способностях, а Дилль о своих. Лицо капитана Офолла приобрело задумчивое выражение.

— Понятно. Приедем в форт, проверим вас в деле. А теперь — спать. Я дежурю первую треть ночи, затем Диллитон, последним — Теовульф.

— Я на всякий случай охранный полог поставлю, — сказал Дилль. — Если кто полезет, полог издаст звук. Во всяком случае, мастер Криан так утверждал.

— Криан? Ты его знаешь?

— Ещё бы мы его не знали — мы в Академии с Тео у него каждый день отработки штрафов проходили. И сюда в Арьен он нас привёз.

— Что ж вы сразу не сказали? Я б хоть поздоровался с ним.

— Криана назначили заместителем индюка Мернаэля, а тот услал его куда-то подальше. А вы служили вместе? И с Согвином, наверное, тоже?

— Ты и Согвина знаешь?

— Да, мы с ним на слиззов охотились. Его Криан в Академию пристроил, после того, как Согвина списали.

— Ну дела! — удивился Офолл. — И как там Согвин поживает?

— Нормально поживает. Бродит по лабиринту сборника, ловит слиззов, а в промежутках хлебает из фляжки такую гадость, что кишки от неё сворачиваются.

— Узнаю Согвина, — ухмыльнулся капитан. — Он всегда обожал гномские настойки.

Они долго беседовали. Наконец капитан Офолл велел Диллю ложиться. Тео к тому времени уже давно спал, свернувшись калачиком на тощем походном матраце. Дилль лёг и под потрескивание костра, мерное дыхание вампира и фырканье лошадей незаметно для себя уснул.

Охранный полог за ночь ни разу не сработал. Утром лошадь Тео, которую он опрометчиво отвязал, направилась к выходу из пещеры и пересекла защитное поле. Охранный полог мгновенно расцвёл жёлто-красными огоньками, не издав при этом ни звука. Мерцающие огоньки были, видимо, довольно жгучими, потому несчастная животина неистово заржала и подалась назад, едва не затоптав капитана, тушившего угли. Подружки пострадавшей лошади поддержали её, и вскоре в пещере воцарился полный хаос: кони бились и ржали, а капитан Офолл, упавший прямо на угли, ругался, едва ли не заглушая лошадей. Пока Дилль и Тео успокаивали коней, капитан стряхнул со штанов искры и теперь с огорчением разглядывал несколько прожжённых дыр.

— Ладно, заштопаем, — он подошёл к пострадавшей лошади, тихо поговорив с ней и успокоив, принялся осматривать ожоги на её морде. — Потерпи, милая, приедем, Васкер тебя подлечит.

Лошадь закивала головой, словно поняла сказанное. Офолл посмотрел на Дилля.

— Мне показалось, или ты утверждал, что твоя защита будет издавать какие-то звуки?

Дилль нахмурился, соображая, что он сделал не так. Тео подключился к процессу выявления ошибки, и совместными усилиями они вскоре обнаружили её.

— Всё ясно, я не учёл, что полог, который мне объяснил мастер Криан, основывается на воздушной стихие, — объявил он. — Вместо этого я использовал огонь — я же огненный маг. Поэтому вместо лёгкого свиста мы получили слабые огоньки. Но так, по-моему, даже лучше.

Капитан Офолл недовольно цыкнул.

— Как у вас всё просто. А если бы ты хотел получить вместо слабого свиста громкий вой? Тогда твой полог спалил бы ни в чём не повинную лошадь? Или кого-нибудь из нас?

Дилль виновато поморщился — про такую возможность он даже не подумал.

— Ладно, научитесь ещё, — Офолл вздохнул. — Только постарайтесь при этом не покалечить ни себя, ни своих будущих товарищей.

Дилль и Тео пообещали. Но и капитан, и сами адепты отнеслись к этому обещанию весьма критически.

Глава 22

* * *

Трое всадников ехали по тропинке, петлявшей меж густых зарослей гигантской ежевики, под которыми скрывались здоровенные замшелые валуны. За коричневым частоколом вековых сосен разглядеть что-нибудь дальше сотни шагов было невозможно. Иногда тропинка пересекала прозрачный ручей, берега которого были пестрели точками спелой земляники — выглядело это красиво, словно кто-то рассыпал рубины на зелёный бархат. Но Дилль — исконный горожанин, уже устал от новых впечатлений, и на красоты природы смотрел довольно равнодушно. Зато Тео не отказывал себе в удовольствии периодически спрыгнуть с лошади и насобирать пригоршню сладких ягод. Капитан неодобрительно качал головой, но терпеливо ждал, когда вампир соизволит вновь сесть на коня. Наконец Тео насытился лесными дарами или, что более вероятно, ему просто надоело собирать ягоды в мокрой траве, и процессия начала двигаться уже без остановки.

Капитан Офолл изредка что-то недовольно ворчал. Дилль надеялся, что недоволен он не своими новыми магами, потому что сам он, к примеру, очень гордился своей новой разработкой, пусть она и получилась случайно. К тому же, Дилль и Тео совместно пришли к интересному на их взгляд решению — сделать два полога. Один — огненный, второй — воздушный. И тогда нарушитель спокойствия не только разбудит охрану, но и получит лёгкий, а, может, и солидный, ожог.

Вскоре выяснилось, чем был недоволен капитан. Всадники выехали на опушку леса, и глазам Дилля предстал форт Ролин, возвышавшийся на вершине крутого холма. Дальше за холмом просматривалось заросшее деревьями ущелье. Высокие горы, которые от взора Дилля раньше скрывал густой сосновый лес, уходили вершинами под небеса. Во всяком случае, вершин гор Дилль не увидел — они были размыты пеленой серого дождя.

— Ну, и где, интересно, эти бездельники? — недовольно проговорил Офолл. — Мы уже до самого форта добрались, а ни одного патруля так не встретили. Чувствую, придётся сейчас кое-кому вспотеть.

Высказав такую странную угрозу, Офолл пришпорил коня. Адепты поскакали за ним, и вскоре они подъехали к высоким деревянным стенам форта. Капитан схватился за сучковатое бревно, висевшее на толстой верёвке, оттянул его и отпустил. Бревно грохнуло по воротам.

— Тук-тук, — усмехнулся Тео.

Изнутри послышались чавкающие шаги, и на воротах приоткрылась небольшое окошко, в котором показалось бородатое лицо.

— А-а, Офолл. Ты чего так долго?

Раздался звук падающей запорной балки, и ворота распахнулись.

— Что значит долго?

— Патлатый ещё полчаса назад доложил, что ты подъезжаешь вместе с магами. А тебя всё нет и нет. Мы уж думали посылать за вами.

— Врёшь ведь, Руди. Вы просто прозевали нас.

— Вру, — широкоплечий и коренастый Руди усмехнулся. — Потому что Патлатый предупредил меня не полчаса назад, а раньше. Сказал, что вы ягодами балуетесь.

— Ладно, тогда живите, — капитан, удостоверившийся, что пограничники в его отсутствие исправно несут службу, сразу подобрел. — Знакомься — наши новые товарищи. Крутые маги и всё такое. Адепты Диллитон и Теовульф.

— Вампир, чтоб меня! — Руди только сейчас разглядел Тео и рефлекторно схватился за рукоять здоровенного тесака. Правда, тут же опустил руку, сообразив, что если капитан счёл возможным привезти в форт вампира, значит, опасности тот не должен представлять.

— Тебя что-то смущает? — невозмутимо спросил Тео.

— Дык… это… не, нормально всё, — оправился от неожиданности Руди. — Просто никогда вампиров вблизи не видел. Или ты не вампир?

— Он самый. У вас тут случайно девственниц нет? Обожаю в полночь полакомиться кровью девственницы.

— Теовульф, прекрати глупости говорить. Руди, не волнуйся, он не пьёт кровь девственниц, — но взглянув на перекосившееся лицо стражника, Офолл не удержался от усмешки. — Он их просто съедает целиком.

— Идите вы! — Руди сообразил, что его разыгрывают.

Всадники поехали к конюшне, а Руди, заперев ворота, поспешил укрыться от дождя в большом доме.

— В форте Ролин правило: каждый убирает за собой, — сказал капитан. — И ваших лошадей никто чистить не будет.

— Это справедливо, — сказал Дилль и взял скребок и щётку.

Тео последовал примеру Дилля и Офолла. Когда кони были вычищены, обсушены и укрыты лёгкими попонами, Офолл повёл адептов знакомиться с фортом. Первым делом, конечно, они попали в общий дом, куда ранее убежал Руди.

— Вон там казарма, — говорил Офолл. — В ней живут стражи границы. Дальше — дома для семейных пар. За ними дома для обслуги, но они пустуют. Никто не рвётся ехать сюда, поэтому даже дворянам — а среди обитателей форта есть и такие, приходится обходиться без помощи лакеев. В другой стороне кузня, склады, коровник и псарня. А посередине — общий дом. Это и кабак, и смотровая башня — вон он, шпиль торчит, и место для общих собраний. Надо сказать, что большую часть времени парни проводят именно здесь. Некоторые, — Офолл усмехнулся, — даже ночуют, когда медовухи переберут.

Попав внутрь, Дилль осмотрелся. Обстановка, как в любом кабаке средней руки: пол из неровно обколотых каменных плит, грубо сколоченные столы, скамьи, два очага, к потолку на цепях подвешены колёса от телег, к которым прикреплены чадящие масляные лампы. На бревенчатых стенах висели головы кабанов, саблезубых медведей и даже башка какой-то здоровенной и неприятной ящерицы. Последняя была настолько большой, что её не прибили к стене, а просто поставили в угол. К этой башке Дилль присмотрелся повнимательнее и, разглядев острые зубы длиной с его ладонь, решил, что не хотел бы повстречаться с такой зверюгой.

Сидевшие за столами люди замолкли и все, как один, посмотрели на вошедших. Без сомнения, Руди уже рассказал, что за новый маг прибыл в форт, потому что присутствующие не спускали глаз с Тео — кто глядел заинтересованно, кто настороженно, но ни одного безразличного взгляда Дилль не заметил.

Капитан Офолл повесил мокрый плащ на вешалку, Дилль и Тео сделали то же самое.

— Ну, чего ждём? — громко спросил Офолл. — Где наше гостеприимство?

Эти слова разрядили общее напряжение. Мужчины начали плескать в кружки тягучую жидкость янтарного цвета и наперебой предлагать подсесть к ним за стол. Офолл покачал головой и сказал:

— Рона, принеси-ка нам мяса. Да пусть это будет не какой-нибудь жалкий кусок ляжки тощей козы. Асаи, три кружки и кувшин. Только не наливай медовухи из последней бочки — пусть это пойло Жаник сам хлебает.

Пограничники заулыбались шутке капитана, а две женщины средних лет тут же засуетились.

— Жаник — наш главный медогон, — пояснил Офолл. — Но когда он переберёт своей продукции, у него вместо медовухи настоящее дерьмо получается. Последний раз он умудрился сам себя превзойти, поэтому в наказание за испорченные продукты мы постановили, что Жаник обязан сам выпить всю бочку. Но он, подозреваю, всё равно прикладывается к хорошему напитку.

Рона и Асаи принесли большой окорок, полтушки жареного барана, миску с разнообразной зеленью, половину каравая хлеба и медовуху.

— Простите, господин маг, барашек сильно жареный, — сказала одна из женщин, обращаясь к Тео. — Но если вы подождёте, мы сделаем вам другого, с кровью, как вы любите.

Офолл вздохнул и громогласно сказал:

— Сейчас я буду любить блюдо с кровью болтуна Руди.

Послышались смешки, кто-то хлопнул довольного Руди по плечу, и все занялись своими делами и разговорами. На новых магов перестали обращать внимание.

Еды оказалось достаточно даже для Тео — он с пыхтеньем откинулся к стене и довольно рыгнул. Дилль, уже давно насытившийся, прихлёбывал сладкий тягучий напиток. Капитан Офолл, дождавшись, когда адепты закончат есть, поднялся.

— Итак, дамы и господа, позвольте представить вам наших новых товарищей. Маг Диллитон.

Дилль встал, поклонился и поспешил сесть обратно, потому что ноги вдруг стали ватными.

— Маг Теовульф.

Тео приподнялся, кивнул и плюхнулся на лавку. Офолл посмотрел на адептов и сказал:

— Вы сейчас всё равно никого не запомните, поэтому представлять вам парней не буду. Сами познакомитесь. И поаккуратнее с медовухой — очень коварная штука.

— Да нет, нормально всё, — сказал Дилль, отпивая большой глоток. — Хотя, на мой вкус слишком сладкая. А пиво тут не делают?

— Делают и, если осталось, сейчас принесут.

Неожиданно капитан вспомнил о пострадавшей морде лошади Тео, спросил где Васкер и ушёл за ним в казарму. Дилль и Тео остались за столом вдвоём, но ненадолго. К ним подсел крепыш Руди, сказал что за глаза его кличут Гномом и с ходу предложил выпить за знакомство. Вслед за ним к столу магов начали подсаживаться и другие пограничники — все какие-то одинаковые: в тёртых кожаных куртках с бронзовыми или железными нашлёпками, бородатые и с обветренными смуглыми лицами. Они тоже предлагали выпить, называли себя, шутили, пытались рассказать о жизни в форте, расспрашивали о магии…

Но никто больше ни полсловом не обмолвился ни о клыках, ни о необычных кошачьих глазах Тео. С вампиром разговаривали так же, как и друг с другом — чуть насмешливо, но без оскорблений или излишней назойливости. Его признали своим. Возможно, этому поспособствовало то, что Тео продемонстрировал несколько финтов с мечом, когда пограничники усомнились, что маги умеют фехтовать.

Дилль даже не заметил, как втянулся с худым мужчиной, назвавшимся Крэгоном, в спор о том, пыльца каких цветов лучше сбивает собак со следа, хотя по жизни знал только два вида цветов — свежих и увядших. Тео увлечённо врал слушателям о магической Академии — мол, там на каждом шагу встречаются привидения давно умерших магов. Пограничники, воспринявшие эти россказни за чистую монету, вспоминали народные способы борьбы с нежитью.

Женщины то и дело подносили новые кувшины с медовухой, и разговоры становились всё громче и громче. К тому времени, когда капитан Офолл вернулся, стол магов окружили все присутствующие в общем зале и внимали коронному рассказу Дилля об эпическом махаче с тригородским драконом. Дилль уже трижды пытался подняться, чтобы показать, как он пронзил дракона стволом берёзы, но ноги категорически отказались ему служить, пришлось демонстрировать битву сидя.

— Вот так вот я и спас город от нашествия дракона, — закончил Дилль и приложился к кружке. — Но это ерунда по сравнению с тем, как я освободил Неонин от Великого дракона.

— Так ты настоящий спаситель городов? — рассмеялся кто-то.

— Само собой. Не верите — можете у Тео спросить. Он видел, как генерал Куберт благодарил меня.

— Ух ты, он с самим Кубертом знаком!

Дилль, уже давно перебравший норму, совсем «потерял края», и его понесло.

— Да что там Куберт! Я с самим королём «на ты» общаюсь. Когда я его спас от заговорщиков, он мне так и сказал «Дилль, хочешь быть герцогом?» А я отказался. Зачем мне это герцогство?

Пограничники смеялись над хвастливым магом, не подозревая, что на сей раз Дилль говорит чистую правду. Но разве кто поверит в такие небылицы?

— Чего ржёте? — возмутился Дилль и схватился за края стола — штормило его серьёзно. — Я чистую правду говорю. И про короля, и про дракона. Кстати, я ведь, прежде чем в маги податься, был драконоборцем. В девятом колене. Тео! Тео, подтверди. Где он? Тео, перестань точить клыки о кружку. Скажи им, что даже вампирские кланы дрожат при звуке имени Диллитона Ужасного…

Капитан Офолл подумал было остановить безудержное спаивание новичков, но решил не нарушать традиции. Медовуха развязывает язык лучше любого палача, и командиру совсем не помешает знать о своих новых подчинённых то, что в трезвом уме они ни за что не рассказали бы.

* * *

— У-у, как башка трещит.

Будь Дилль в силах, он эту фразу сказал бы, а так он её еле слышно просипел. Он с трудом открыл глаза и уставился в дощатый потолок. Где он? И где этот демонов палач, который завинтил на голове Дилля железный обруч? Надо его найти и потребовать свободы.

Когда Дилль смог принять сидячее положение, он увидел Тео, валявшегося на соседней кровати. Вампир лежал на спине, широко раскинув руки и, кажется, не дышал. Дилль осторожно ткнул Тео ногой. Тот промычал, что на завтрак не пойдёт, потому что начинается великий пост. У Дилля хватило сил даже поразмышлять о существовании такой немыслимой вещи, как религиозный вампир-маг. Тут взгляд его упал на кувшин, стоящий на тумбе рядом с кроватью. Содержимое его, к счастью, оказалось не медовухой (тут Дилля даже передёрнуло), и не пивом — это был какой-то травяной настой. Или не травяной? Или не настой? Чем бы эта жидкость ни была, но уже спустя несколько минут Дилль почувствовал, как к нему возвращаются силы.

— Тео, вставай. Тебя еда в столовой ждёт.

Даже такое безотказное средство не сработало. Вампир буркнул что-то и отвернулся к стене. Дилль оставил его в покое и по стеночке выбрался из комнаты. Распахнув входную дверь, он оказался на улице под моросящим дождиком. Где он находится, Дилль понятия не имел — знал только, что в форте. Неподалёку под навесом стояли три пограничника и что-то обсуждали.

— Привет, Дилль! — один из них увидел адепта. — Что-то ты неважно выглядишь.

— Иди к Роне, она для тебя уже баню протопила, — сказал второй. — Попаришься, похмелье уйдёт.

— Сходи, сходи, нельзя на важное дело в таком состоянии идти.

Дилль честно попытался вспомнить имена стоящих перед ним мужчин. Воспоминаний ноль. Зато эти трое, судя по всему, уже знакомы с ним очень хорошо — на «ты» обращаются, хотя ещё вчера все «выкали» и вашим магством величали.

Дорогу ему показали, и Дилль потащился в сторону бани. Рона — крепко сбитая женщина, хмыкнула, глядя на взъерошенного Дилля, и велела ему раздеваться.

— Я как-то не привык раздеваться перед незнакомыми женщинами, — промямлил он.

— И что у тебя есть такого, чего я не видела у других мужиков? — фыркнула Рона. — Снимай своё барахло. Или тебе помочь?

Вскоре Дилль валялся, уткнувшись носом в горячую полку, а Рона издевалась над ним: била чем-то по спине, щипала, пыталась содрать кожу, и при этом приговаривала:

— Во-от, сейчас больно, зато потом хорошо будет. Потому как нельзя на важное дело идти, когда хмель голову мутит.

Помощь Роны действительно привела в прояснению рассудка. Во всяком случае настолько, что Дилль, наконец, начал соображать, что слова «важное дело» он слышит уже не впервые. И почему-то применительно к себе. Пытка в бане завершилась двумя вёдрами ледяной воды, которые Рона выплеснула на Дилля. Несмотря на все издевательства, что проделали над ним, после бани Дилль почувствовал себя почти человеком.

Войдя в общий зал, он увидел с десяток пограничников, склонившихся над столом.

— А-а, вот и наш великий охотник, — один из них заметил вошедшего, в котором Дилль признал того самого спорщика Крэгона. — Ты пока перекуси, медовухи хлебни, а потом мы тебе расскажем всё о Тухлой впадине.

При мысли о медовухе Дилля опять замутило. Есть ему совсем не хотелось, поэтому он присоединился к группе обсуждения с целью понять, что за Тухлая впадина и какого рожна ему нужно об этом знать. Пограничники отодвинулись, освобождая место, и здоровенный, как каршарец, мужчина принялся водить узловатым пальцем по карте, разложенной на столе.

— Гляди сюда. Видишь эту речку? Это Хрустальная. Она в трёх лигах от форта — течёт с гор и исчезает в Тухлой впадине. Вдоль реки лучше не ехать — берега каменистые и сплошь изрыты бруггерами. Не знаешь, кто такие бруггеры? Мохнатые черви-кровопийцы с мерзкой привычкой присасываться в прыжке. Летом они особенно активны. Переедешь Хрустальную и двигайся на юг ещё лиги две. Как только увидишь расколотую молнией сосну, снова поворачивай — теперь уже на восток. Проедешь около трёх лиг и увидишь песчаный берег — это и есть самый простой и безопасный способ войти в Тухлую впадину. На всякий случай карту мы тебе дадим — сейчас Хват перенесёт её на кусок телячьей кожи.

Дилль следил за передвижениями пальца пограничника, а сам никак не мог взять в толк, какого демона ему всё это рассказывают.

— Если тебе копьё какое особое нужно, или рогатину поострее, обращайся, — сказал жилистый мужчина с лицом, испещрённым мелкими оспинками. — Я — Тиар по прозвищу Железяка. Кузнец, то есть.

— Очень приятно, — кивнул Дилль.

— Лучше сходи для начала в арсенал — может, подберёшь себе что-нибудь по руке, — посоветовал Крэгон. — У нас и своего оружия полно, и взятого у тилисцев немало.

— Оставьте человека в покое, — раздался голос Офолла, заглянувшего в общий дом. — Успеете ещё насоветовать. Дилль, пойдём, поговорить нужно.

Дилль отметил, что Офолл обратился к нему по-свойски, а ведь ещё вчера звал то господином магом, то Диллитоном. Как, впрочем, и все остальные пограничники. Идя за капитаном, Дилля не оставляло ощущение, что вчера он под воздействием медовухи наговорил лишнего. Интересно, что?

Они вошли в конюшню. Офолл остановился у стойла с могучим гнедым жеребцом.

— Это — Бешеный. В бою не раз бывал, в случае чего сам довезёт тебя до форта. Думаю, он лучший конь для важного дела.

Дилль едва не взвыл. Опять! Важное дело?

— Господин капитан…

— Чего это ты заофициальничал? — удивился тот. — Вчера ты меня муравьедом называл.

— Я? — выпучил глаза Дилль.

— Ну, не я же. Эта кличка ко мне приклеилась после того, как мне три дня пришлось одними муравьями питаться.

— Извиняюсь.

— Да я не в обиде — парни за глаза меня так и зовут. Но лучше, конечно, обращаться ко мне по имени. А официоз оставь — здесь тебе не Арьен.

— Гос… Офолл, сказать честно, я вчерашний вечер вообще не помню. Медовуха ваша, чтоб её…

— А я тебя предупреждал. То есть, ты не помнишь, как пригрозил любому, кто ещё хоть раз назовёт тебя вашим магством, влепить огненным шаром в лоб?

Дилль покачал головой.

— Понятно. Наверное, и как хвастал своими драконоборческими подвигами, тоже не помнишь?

— Смутно. Но вообще-то там почти всё правда.

— Да? — капитан приподнял бровь. — Думаешь, тебе кто-нибудь поверил, что ты в одиночку освободил целый город от Великого дракона? Или что ты спас короля от заговорщиков при помощи каких-то неведомых монстров? И что ты рыцарь, награждённый двумя орденами Красного льва? Нет, спасибо тебе, конечно — повеселились мы вчера знатно. Давно уже таких весёлых рассказчиков в форте не было.

— Между прочим, это — чистая правда. Врал я только про тригородского дракона.

Капитан долгим взглядом посмотрел на Дилля и вздохнул.

— Значит, то, что ты — величайший охотник, тоже правда?

— Я?

— Ясно. Между прочим, ты вчера поклялся добыть голову василиска не меньше той, что стоит в общем доме. Распинался, что на мелочь ты не размениваешься, и что это очень важно для настоящего охотника, которым ты являешься уже в тринадцатом колене, иметь в списке трофеев отца всех василисков.

— Эта не та ли здоровенная башка ящерицы…

— Она самая. Я так понимаю, что раньше василиска ты никогда не встречал. Ну, ты и хвастун. Однако, отступать тебе некуда. Обещал — выполняй, иначе кличка «балабол» к тебе намертво приклеится, — Офолл ненадолго задумался. — Пожалуй, я дам провожатого — ты ж сам до Тухлой впадины не доберёшься. К вечеру из патруля вернётся Фред, он тебя и проведёт. Завтра. А сегодня отдыхай, набирайся сил перед важным делом.

Офолл усмехнулся и ушёл, оставив его любоваться на Бешеного. Дилль сунул коню пучок соломы, которую тот с презрением проигнорировал, и поплёлся искать дом, в котором остался Тео.

Вампир выпил не меньше Дилля, но его организм боролся с хмельным гораздо быстрее, а потому Тео выглядел просто не выспавшимся и помятым, в то время, как сам Дилль всё ещё походил на ожившего мертвяка. Вскоре Дилль, морщась, выслушивал рассказ о своих вчерашних «подвигах».

—… тебе стало темно, и ты сделал маленького светляка. Только получился он размером с хорошую собаку — все чуть не ослепли. Хорошо, что ты никому не стал показывать огненные шары — спалил бы весь форт к демонам. Это было после того, как ты на спор залпом выпил полную кружку медовухи. Я, даже не подозревал, что ты так умеешь пить.

— Я тоже, — мрачно сказал Дилль. — Лучше бы не умел. Теперь придётся тащиться в Тухлое болото… или как там это место зовут? За василиском. Тео, ты что-нибудь знаешь про василисков?

— Из кожи василиска была сделана фляжка мастера Криана для едкого эликсира, — наморщился вампир. — Ну, ещё рассказывают, что от взгляда василиска человек превращается в камень. Пожалуй, всё.

— Да, я знаю больше тебя, — вздохнул Дилль. — От запаха мочи василисков драконы приходят в полное бешенство. Но сейчас это знание мне, увы, не поможет.

— Не помирай раньше времени, — попытался подбодрить его Тео. — Уж как-нибудь с этим страшилищем мы совладаем — маги мы или нет, в конце концов.

— Мы? Я подписывался добыть голову василиска, мне и ответ держать. Тебе незачем тащиться непонятно куда.

— Ты серьёзно думаешь, что я отпущу тебя одного?

— Прости, дружище. Конечно, поехали вместе — вдвоём помирать будет веселее.

— Да-а, от твоей жизнерадостности даже вечнозелёный друидский дуб завянет. Давай-ка поедим, а потом потренируемся работать в связке, как советовал Оквальд. Чувствую, моя защита тебе завтра понадобится.

Час спустя, когда Тео насытился, они вышли во двор и начали устанавливать совместную защиту, которая должна была прикрыть их от магической и физической атак. Но если у Тео получилось, хотя и не с первого раза, создать свой щит, то магические способности Дилля отказались работать напрочь. Он долго не мог сконцентрироваться и раз двадцать произносил мантру спокойствия. Затем, когда голова пришла в относительно нормальное состояние, а пальцы почти перестали дрожать, он обнаружил, что энергия его на нуле. Медитационное упражнение не принесло плодов — то ли мешал дождь, то ли последствия пьянки. И даже драконья ярость спряталась в неведомые глубины. Так Дилль на собственном опыте убедился в справедливости слов мастера Криана о вреде пьянства для мага.

Спустя бесполезно истраченный час Дилль и Тео бросили это неблагодарное дело, и ушли отдыхать. Дилль в полном отчаянии от собственного бессилия рухнул на жёсткую кровать и поклялся больше никогда так не надираться, на что Тео тихо, но внятно сказал «зарекалась свинья дерьмо не жрать». Дилль думал было обидеться, но уснул.

Глава 23

* * *

Следующее утро было полным сборов и наставлений. Все обитатели форта — даже те, кто только что вернулся из патруля, были в курсе, что молодой маг собрался добыть голову взрослого василиска, а его друг-вампир будет ему помогать в этом важном деле. И каждый из пограничников желал Диллю и Тео удачи и советовал, как быть в той или иной ситуации.

— Коня лучше оставить, не въезжая в Тухлую впадину — он только мешать будет. А сам к белым камням не спускайся — задохнёшься.

— Старайся выманить его на твёрдый грунт — в болоте ты увязнешь, а у василиска лапы широкие.

— Из арбалета стрелять надо против чешуи. Ещё можно попробовать в глаз ему засадить. Главное, чтобы он при этом не зажмурился — у него веки, как из камня. Не попадёшь? Тогда и не бери арбалет — только мешать будет.

— Если он хвост задерёт, значит, сейчас атакует. Опасайся не его зубов, а когтей — он ударом лапы столетнюю сосну выкорчёвывает.

Дилль поначалу пытался запомнить полезные сведения, но потом только рукой махнул — невозможно за полчаса стать настоящим охотником. Он влез на Бешеного и поехал вслед за Фредом — проводником до Тухлой впадины. Тео, который в противоположность Диллю не отказался ни от небольшого арбалета, ни от длинного копья, тоже поспешил сесть в седло.

Несмотря на кличку, конь под Диллем оказался вполне спокойным и понятливым. А вот лошадь Тео всё время нервничала, прядала ушами и беспокойно косилась на седока — чем-то он ей не приглянулся. Фред только усмехнулся, когда коняга едва не сбросила Тео.

Их провожатый был мужчиной лет за сорок, с острым, цепким взглядом, орлиным носом и куцей бородой. В противоположность адептам, надевшим широкополые шляпы и непромокаемые накидки, он был одет легко: в кожаную куртку и крошечную шапку, не прикрывавшую от дождя даже макушку. И сам Фред, и его конь были увешаны разнообразным колюще-режущим оружием — единственно, чего у Фреда не было — копья. Когда об этом зашёл разговор, пограничник усмехнулся и сказал:

— Всё, что у меня есть, в любой момент может пригодиться. А копьё только за ветки цепляется. К тому же, я не собираюсь схватываться с василиском.

Мелькнувшая было у Дилля надежда, что Фред поможет им в охоте, исчезла. Ладно, сами справятся.

Они переехали Хрустальную, и Дилль всё рыскал глазами в поисках нор бруггеров. Ничего не увидел — то ли Фред провёл их в том месте, где червей-прыгальщиков нет, то ли Диллю самым бессовестным образом наврали. Они добрались до расколотой сосны и свернули — теперь путь лежал параллельно течению Хрустальной. Полчаса неспешной рыси, и Дилль увидел среди расступившихся деревьев широкую песчаную прогалину. Ветер донёс до него запах тухлых яиц.

— Всё, дальше я не пойду, — сказал Фред. — Лошадей лучше здесь оставьте. Когда минуете песок, смотрите в оба — василиски могут с любой стороны вылезти.

— Василиски? — спросил Дилль, который до этой минуты почему-то не думал о том, что монстров может оказаться больше одного.

— Да, они любят прятаться среди валунов. Ленивые твари. Они, конечно, выползают на охоту, но по большей части торчат здесь и ждут, пока какое-нибудь беспечное животное не залезет слишком далеко и не потеряет сознание от тухлого воздуха. Да, сами не лезьте дальше белых камней — задохнётесь.

Получив наставления, Дилль и Тео зашагали по коричневому песку. Вампир приготовил арбалет к стрельбе, проверил колчан с болтами и взял копьё, а Дилль достал посох и крутанул его. Увидев это, Фред удивлённо уставился на адепта — он явно не мог понять, как такая длинная палка помещалась в рукаве. Едва адепты скрылись за обломком скала, как к Фреду подъехала целая кавалькада, возглавляемая Офоллом.

— Ну как?

— Пока нормально. Не дрожат и не ноют. Мне кажется, не отступят. Придётся вытаскивать их.

Офолл кивнул — он тоже так думал, потому и взял с собой десяток самых опытных человек, которые уже не раз принимали участие в охотах на василисков.

— Спешиваемся, — приказал он. — Сначала посмотрим, как проявят себя в деле наши маги, а уж потом придём на помощь.

Лошадей пограничники стреноживать не стали. Их кони — животные умные, и без хозяев в форт не убегут. Двенадцать человек осторожно направились вслед за ушедшими в Тухлую впадину адептами. Четверо из них несли мощные арбалеты, остальные, кроме Фреда, были вооружены толстыми копьями с острыми и зазубренными наконечниками. Фред шёл первым и сделал знак остановиться.

— Началось, — сказал он.

Офолл подошёл к нему и глянул вниз. На каменистом склоне он увидел две фигуры в мантиях, к которым неспешно полз василиск. Капитан велел арбалетчикам приготовиться, но без команды не стрелять — адепты стояли как раз на линии огня и закрывали обзор стрелкам.

— Разойтись в стороны, — сказал Офолл. — Ага, кажется, василиск их уже пригвоздил. Ну, теперь наша очередь.

И капитан собрался дать команду к атаке, когда фигуры адептов ожили, а в василиска полетел сначала огненный шар, а затем и арбалетный болт.

— Ого! А маги-то сумели освободиться, — с изумлением сказал он. — Тогда давайте ещё подождём.

А Дилль с Тео, спустившись на сотню шагов, до последнего момента не видели василиска, пока тот не поднялся на кривых лапах и не издал скрежещущий рёв. Сердце Дилля заколотилось, но не от страха, а от возбуждения. Василиск оказался здоровенной приземистой ящерицей с длинным хвостом и мощными лапами, на которых виднелись кривые когти. Вдоль спины у него шёл гребень из острых игл, а в пасти оказалось великое множество зубов. Полз василиск неспешно, видимо, решив, что добыча никуда не денется.

— Наглости ему не занимать, — сказал Дилль. — Думает, мы будет стоять и ждать, пока нас съедят.

И тут его накрыл ментальный удар. Зрение помутилось, а ощущение собственного тела пропало. Дилль оказался в такой же астральной ловушке, в какой уже не раз побывал по милости старика Иггера. Как бороться с такой напастью, Дилль знал, потому призвал драконью ярость и разорвал оковы разума. Василиск недовольно зарычал.

Теперь понятно, почему говорят, что жертвы василисков окаменевают. Окаменеешь тут, когда на тебя накладывают оковы разума. Эта страшная образина оказалась астральным магом, причём, в отличие от людей, она могла атаковать и тех, у кого нет магического дара.

— Что, выкусил, тварь? — ухмыльнулся Дилль. — Тео, ты не забыл сделать щит?

Тео стоял столбом и не шевелился. Проклятье, ведь он не может защищаться от астральных атак! Дилль произнёс заклятье и перенёс свой разум в астрал.

Рядом находился Тео в виде голубоватого сияния. Астральное пространство было заполнено мутными щупальцами — они шевелились, рыскали из стороны в сторону, свивались кольцами. Где они начинаются, Дилль не видел — его астральный горизонт был невелик. Множество щупалец уже нашли добычу — Тео, и теперь сжимали его, удушая в смертоносных объятьях. Некоторые пробовали атаковать Дилля, но, словно слепые, промахивались. Он вспомнил слова Оквальда, что после использования им драконьей ярости наставник не мог захватить «скользкий» разум Дилля.

— Значит, драконья ярость вам не нравится? — зло усмехнулся Дилль и призвал драконью магию. — Хотите на себе попробовать?

Бешеная энергия рванулась от него во все стороны, мутные щупальца заизвивались, а некоторые даже бросили терзать Тео. Дилль, помня, что атаки в астрале чреваты потерей сознания и сил, как это было на уроке у мастера Оквальда, бил экономно. Результат был впечатляющим: враг отступил. Теперь щупальца его разума шевелились на грани астральной видимости, а Тео был свободен.

Не успел Дилль порадоваться победе, как последовала новая атака. И если к Диллю мутные щупальца не лезли, то Тео моментально оказался захваченным.

— Да, чтоб вас! — выругался Дилль.

Он, конечно, может опять освободить Тео, но стоит ему прекратить поливать энергией врага, как тот вновь атакует. Сколько выдержит Дилль? Три, четыре, десять атак? А потом силы его закончатся, и он вывалится из астрала. И рядом не будет Оквальда с его живительным эликсиром. В физическом мире окажутся он — валяющийся без сил, Тео, чей разум захвачен в плен, и василиск, который с удовольствием позавтракает ими обоими.

Мозг Дилля лихорадочно заработал в поисках решения. Он не может бесконечно атаковать, отгоняя ментальные щупальца врага от беззащитного Тео. Самого Дилля враг захватить не может из-за драконьей ярости. Значит, нужно сделать так, чтобы защита прикрывала оба разума.

В память Диллю тут же пришёл охранный воздушный полог, который он по ошибке превратил в огненный. То, что надо. Дилль сплёл защитный кокон, насытил его энергией драконьей магии и принялся наблюдать, что будет дальше.

Мутные щупальца опять повторили атаку, но теперь не сумели обнаружить и вторую жертву. Дилль радостно рассмеялся и, если бы мог, показал бы василиску неприличный жест. Он уже собрался покинуть астрал, когда одна неприятная мысль остановила его. Если Тео в физическом мире начнёт перемещаться, в астрале его разум войдёт в контакт с драконьей магией полога, который установлен в строго определённом месте. Как на разум Тео это подействует? Может, никак, но вполне вероятно, сожжёт.

Решение Дилль нашёл быстро — он уничтожил защитный полог и создал новый, но уже с привязкой к собственному разуму. Куда бы он ни двигался, полог всегда останется вокруг него, и Тео, если не удалится от Дилля, будет в безопасности.

Вернувшись в физический мир, Дилль первым делом посмотрел на друга. Тот моргнул и сказал:

— Дилль, эта тварь атакует из астрала.

— Уже не атакует, — усмехнулся он. — Я сделал щит, но если не хочешь прожарить свои мозги, не отходи от меня дальше пары шагов.

Времени на подробности не было, Тео просто принял слова друга к сведению и вскинул арбалет, но Дилль сказал:

— Погоди, я его сейчас поджарю. А ты добьёшь.

И, призвав огонь, он создал огненный сгусток второй степени урона. Дилль быстро просчитал вектор удара, и отправил шар.

— Вот так, и никаких проблем, — удовлетворённо сказал он, когда огненный шар полетел к василиску, оставляя в воздухе лёгкий дымный след.

К изумлению адептов боевое заклинание оказало на василиска столько же влияния, сколько и на дыру Эувериуса — то есть, практически нисколько. Магический огонь ударился в бок зверюги и расплескался во все стороны жаркими сполохами. Единственным видимым результатом огненного удара было то, что шкура василиска пошла разноцветными разводами. Ну и взрывной волной его отбросило немного назад.

— У этой твари невосприимчивость к огню, — Дилль озадаченно опустил посох. — Надо призвать элементалей, второй степени урона явно мало.

Пока Дилль призывал полупримусов, Тео вскинул арбалет, и небольшой болт со свистом отправился в полёт. Вампир снайпером не был и в глаз василиска не попал. Болт, ударившись в чешуйчатую морду, отлетел в сторону, как от лучшей заговорённой брони.

— Похоже, его шкуре арбалеты не страшны, — Тео начал спешно перезаряжать оружие.

— Говорили же, против чешуи нужно стрелять.

— Но он-то к нам мордой. Подпустим поближе, я попробую попасть в глаз.

— Куда уж ближе, — немного нервно рассмеялся Дилль. — Погоди, сейчас я добавлю драконью ярость.

Он глубоко вздохнул, вызвал драконью ярость и почувствовал, как его захлёстывает боевое безумие. Сейчас оно было особенно сильным, потому что при взгляде на василиска Дилля охватило неодолимое желание истребить эту тварь. Дилль не стал противиться, он зачерпнул энергию драконьей магии, полупримусы радостно приумножили её, и следующая порция огня полетела в василиска.

На сей раз взрыв огненного шара сбил василиска с ног. Зверюга издала режущий уши визг и яростно захлестала себя хвостом по бокам. Она обошла раскалённые и оплавленные взрывом камни и резко припала к земле. Тео, не ожидавший, что василиск приникнет, истратил второй выстрел впустую. Вампир бросил арбалет, достал посох и, сформировав воздушный сгусток, швырнул его в зверя.

Удар воздушной магии, легко ломающий доску в два пальца толщиной, всего лишь отбросил василиска назад. Опять огненный взрыв, опять воздушный сгусток, и василиск — целый и невредимый, отброшен.

— Он заговорённый что ли? — возмутился Тео. — Дилль, придержи его, я попробую взлететь и…

— Тео, справа. Делай щит, — напряжённым голосом сказал Дилль, увидев, как к ним двигается ещё один василиск.

В этот момент первый василиск задрал кверху хвост и, широко разинув пасть, оглушительно взревел. Дилль вспомнил наставления пограничников — задрал хвост, значит, кинется в атаку. Ярость, горевшая в нём, окончательно затуманила мозг — врага нужно уничтожить прежде, чем он уничтожит тебя. Не помня себя от злости и ярости, Дилль выпустил огненный шар. Багрово-зелёный шар сорвался к конца посоха и разорвался в разверзнутой пасти монстра.

Голова василиска взорвалась, и во все стороны брызнули ошмётки бледно-розовой плоти и обгорелые зубы. Приземистое туловище василиска забилось в судорогах, оставляя на камнях глубокие царапины. А потом то, что осталось от василиска, начало чернеть и разлагаться. Дилль издал победный вой и повернулся к новому врагу. Второй василиск уже был от них на расстоянии двадцати шагов.

Краем глаза Дилль уловил какое-то движение выше по склону, но сначала нужно было разделаться в василиском. Зверюга, в отличие от первой, которая не торопилась, оказалась шустрой. Быстро перебирая лапами, василиск заструился меж валунов и, замерев на мгновение, прыгнул. В эту секунду промедления раздались щелчки, и четыре стрелы пронзили бока и морду ящерицы. Но чтобы свалить здоровенного василиска этого оказалось мало.

Сильное тело взвилось в воздух и обрушилось всей тяжестью на адептов. Удар смял бы их, превратив в мешанину из мяса и окровавленных костей, если бы не щит вампира. Василиск ударился о невидимую поверхность и свалился вбок. Тео выругался — щит выдержал удар, но исчез. Раздались крики, а вокруг ящерицы начали падать тяжёлые копья с зазубренными наконечниками. Одно из них пробило насквозь заднюю правую лапу, и василиск издал бешеный рёв.

Дилль находился в состоянии, граничащем с безумством. Он желал превратить всё вокруг в огненный ад и одновременно пытался найти в себе силы противостоять драконьей ярости. Где-то в глубине сознания билась мысль, что если сейчас не сможет побороть её, то сделает ещё один шаг на пути к безумству, которое свело в могилу Адогорда. Занятый этой внутренней борьбой, он упустил шанс отправить огненный шар в пасть василиска и прикончить его таким же способом, как и первого.

Зато Тео не дремал. Он перехватил копьё поудобнее и с хаканьем вогнал его в глотку твари. Василиск глухо взревел, сомкнул челюсти, и в руках Тео остались обломки копья. В этот момент откуда-то сверху спрыгнул Офолл и ударил копьём в бок зверя. За капитаном, как горошины из стручка, посыпались пограничники и принялись кромсать ящерицу мечами. Некоторые подбирали брошенные ранее копья и вонзали их в василиска. Монстр яростно ревел, махал лапами и бил хвостом, но секунды его жизни были сочтены. Перезарядившие оружие арбалетчики выстрелили, и четыре болта прошили голову василиска. Тварь забилась в предсмертных судорогах и издохла.

Дилль наблюдал за схваткой сквозь кровавый туман и с трудом удерживался от желания спалить всех. Наконец, когда василиск перестал дёргаться, Дилль сумел совладать с драконьей яростью, и без сил опустился на камни.

— Ну и дела, — сказал крепыш Руди, с трудом выдёргивая копьё из бока ящерицы. — Офолл, а ведь парни и второго василиска уложили бы без нашей помощи.

Пограничники с удивлением смотрели на адептов — чтобы свалить василиска требовалась хорошо сработавшаяся команда из десяти или больше человек. Тварь взглядом обездвиживала троих-четверых, а остальные в этот момент нападали.

— Вы как? — спросил капитан.

Тео пожал плечами, мол, нормально. А Дилль посмотрел на мёртвого василиска, чья голова с торчащими из неё арбалетными болтами была похожа на подушку для иголок, затем поглядел на первого, который к этому времени превратился в полуразложившуюся тушу, и сказал:

— Этот испорчен болтами, тот вообще без головы. Что я теперь на стену повешу? Нельзя с вами на важное дело идти.

Громовой хохот потряс склоны тухлой впадины. Пограничники смеялись, хлопали по плечам магов, предлагали хлебнуть из фляжек. Дилль и Тео улыбались, отвечали шутками на шутки, но оба категорически отказались от медовухи.

Глава 24

* * *

В лагерю магов подъехали два фургона. Стражники привычно преградили им путь и позвали дежурного. Не успел тот подойти, как из первого фургона выбрался маг лет сорока.

— Чтоб меня порвало! Эрстан! — завопил дежурный. — Тебя-то зачем сюда загнали?

— Привет, Юген. За тем же, зачем и тебя. Буду повергать врагов в прах, а потом изучать его. Вот, держи список прибывших.

— Ты никак старший отряда. Ух ты, архимаг Эрстан? Поздравляю.

— Спасибо.

— Давай, заезжай. Эй, пропустите фургоны.

Эрстан, велев трём адептам и четверым магистрам ждать его, отправился на доклад к командиру сводного отряда. Мастер Мернаэль, пробежав глазами командировочный лист, нахмурил брови.

— Сплошь недоучки. Академия настолько обнищала? Скоро, наверное, сюда приедут риторы и библиотекари.

— Гроссмейстер послал в войска тех, кого счёл необходимым, — ответил Эрстан.

Про мастера Мернаэля он слышал много всякого, но мало хорошего. И, тем не менее, не смог сдержать холода в голосе.

— Понятно, — Мернаэль, если и уловил холодность, то не показал виду. — Архимаг Эрстан? Ступень повысили прямо перед отправкой. Чем планируешь заниматься?

— Там всё написано, — сказал Эрстан, указывая на бумаги. — Я — врачеватель второго класса, но гроссмейстер Адельядо счёл, что лучшим применением для моих талантов будет работа с кристаллами Руадо.

— Здесь выполняют то, что считаю нужным я, — мягко сказал Мернаэль. — Завтра покажешь мне, что ты можешь сотворить с Руадо, и если я не буду удовлетворён, отправишься в военный госпиталь. Врачеватели всегда нужны.

— Где здесь лаборатория? У меня с собой есть материалы, но мне нужно подготовиться к завтрашнему показу в нормальных условиях.

— Безусловно, — кивнул Мернаэль. — Лаборатория в подвале. Через час я спущусь туда и предупрежу архимага Панерда, что у тебя высший допуск. Если понадобятся помощники — скажи Панерду, он пришлёт тебе людей.

— Спасибо, ваша мудрость.

— А пока размести новоприбывших и проследи, чтобы они не нарушали дисциплину. Наказания здесь весьма неприятны.

Эрстан покинул кабинет Мернаэля, удивляясь, насколько слухи могут оказаться неверными. Очень даже любезный старик. Явно не любит чьего-либо превосходства, так ведь на то он и один из высших мастеров. Они — высшие маги, все такие, особенно гроссмейстер.

А «любезный старик», оставшись один, сердито сплюнул на пол.

— Адельядо послал сюда всех любимчиков. Интересно, что он задумал? Неужели он под меня копает?

Мастер Мернаэль мерил шагами кабинет до тех пор, пока помощник не доложил о прибытии мастера Криана. Мернаэль буркнул «Вели запрячь карету, а Криан пусть войдёт» и придал лицу выражение спокойствия. В кабинет вошёл Криан — его походная мантия была в пятнах, некоторые из них весьма походили на застарелую кровь.

— Вы не ранены, мастер? — учтиво спросил Мернаэль.

— Благодарю, ваша мудрость, нет. Это не моя кровь. В поездке пришлось немного вспомнить молодость — наткнулись на тилисский разъезд.

— Мастер Криан, вы и так молоды. Сто пятнадцать лет — это не возраст для мага.

— Мастер Мернаэль, мой отряд проехал по маршруту, выбранному вами, — Криан пропустил комплимент мимо ушей. — На сотню лиг вдоль границы везде одно и то же.

— Что ж, я это подозревал, а вы подтверждаете, — командир сводного отряда сгорбился, вдруг сразу став на полсотни лет старше. — Значит, в ближайшее время начнётся атака Тилиса. Сколько у нас ещё есть времени, по-вашему?

— Судя по длительности дождя, тилисцы стягивают войска на ударные позиции уже не меньше недели. Может, они начнут атаку завтра. Или послезавтра. Неделя, вот максимум.

— Потому что водные маги Тилиса больше не смогут удерживать такой облачный фронт?

— Да. Я и без того удивлён, что у них хватило сил согнать и удерживать такое количество облаков для прикрытия огромного участка границы. Тилисская Академия всегда славилась школой погодной магии. Наверное, для такого дела они согнали не только всех своих магов, но и подтянули специалистов из других академий. Но держать столько облаков в течение двух недель — это предел даже для них.

— Приятно, что ваше мнение совпадает с моим, — кисло сказал Мернаэль. — Мастер Криан, я понимаю, что вы только с коня, но считаю, вы должны поехать со мной в штаб военных. Нужно рассказать генералу Куберту о наших догадках.

Криан вздохнул — он почему-то был уверен, что Мернаэль непременно потащит его к воякам. Наверное потому, что сам старик переговоры с военными вести не умел совершенно — в лучшем случае просто ругался с ними, а в худшем грозил стереть в порошок. Единственное, что немного утешило Криана, это карета — мастер Мернаэль терпеть не мог ездить верхом и передвигался исключительно в экипаже — кстати, весьма комфортном. Он выглянул во двор — карета мастера уже стояла наготове. Ушлый старик, этот Мернаэль, ведь он уже всё просчитал заранее.

Как бы Криан к Мернаэлю ни относился, но он отдавал ему должное. Идея, что непрерывный дождь вызван тилисцами искусственно для прикрытия передвижения войск и атаки, принадлежала Мернаэлю. И если поначалу Криан злился, что старый хрыч спровадил его из города, то чем дальше он продвигался вдоль границы, тем больше убеждался в правоте мастера. За время поездки Криан пару раз сумел обнаружить силовые потоки, тянущиеся со стороны Тилиса.

Мернаэль и Криан сели в карету и, выезжая, Криан заметил магистра Эрстана. Он помахал ему рукой, но из-за залитого дождём стекла Эрстан не заметил приветствия.

На самом деле, Эрстан не поздоровался с Крианом по той причине, что был занят. Первые же минуты пребывания в лагере принесли неприятности. Началось всё хорошо — Эрстан увидел Мейса. Поздоровавшись с ним, Эрстан узнал, что Мейс теперь адепт первой ступени.

— Поздравляю, дружище! — от души сказал Эрстан. — По-моему, ты давно перерос все ступени адептов. На месте гроссмейстера я бы давно тебя возвёл в магистры.

— А мне сказали, что ты уже архимаг, — улыбнулся Мейс. — Давно пора, а то ты заплесневел в магистрах.

Не успели они это сказать, как во двор выбежал Галл — он прибыл в команде Эрстана и сейчас занимался переноской вещей из фургонов на склад. Увидев Мейса, Галл подошёл и сказал:

— Привет! Рад тебя видеть.

На красивом лице Мейса появилась гримаса отвращения.

— Не могу ответить тем же.

Эрстан удивлённо посмотрел сначала на одного, затем на другого. Раньше они не расставались ни на минуту, а теперь Мейс волком смотрит на своего друга.

— Мейс, перестань, мне ведь тоже несладко пришлось, — заканючил Галл.

— Знаешь, Галл, хотя я и терпеть не могу выскочку-драконоборца и его дружка вампира, но вынужден с ними согласиться. Ты — самая настоящая крыса. Будь добр, избавь меня от дальнейшего общения с тобой.

Галл схватил коробку с реактивами и поплёлся на склад. Мейс, увидев ошеломлённое выражение лица Эрстана, пояснил:

— Адельядо назначил меня ответственным врачевателем в обход Гвинарда, и тот, естественно, разозлился. И когда мастер Гвинард объявил себя гроссмейстером, он мне это припомнил и решил понизить мою ступень до четвёртой. А тут ещё Галл захотел выслужиться перед ним — поспешил заявить, что я не раз говорил, будто наставничество Гвинарда меня тяготит. В общем, в один день я стал изгоем и потерял друга. А потом Адельядо вернулся, всё стало, как раньше, вот только друга у меня больше не было.

— Печально, — покачал головой Эрстан. — Слушай, а почему ты Дилля выскочкой называешь? Или в Академии за моё отсутствие ещё один драконоборец появился?

— Нет, но и одного хватает за глаза. А выскочка он, потому что… выскочка. Куда ни пойдёшь, везде слышишь, Диллитон то, Диллитон сё. Словно никого, кроме этого рыжего наглеца больше нет. Он и дракона изгнал, и магия у него особенная, и короля он спас. Навяз этот Диллитон в зубах, хуже смолы.

— Мне рассказали, что он и Тео спасли короля во время покушения. А потом Дилль помог королю взять власть и наказать заговорщиков. И он действительно изгнал Великого дракона из Неонина.

— Может, и так, — скривился Мейс. — Но я терпеть не могу ни его, ни полувампира.

— Тео — неплохой парень, — осторожно сказал Эрстан. — Во всяком случае он таким был, когда я его знал.

— Тогда мы с тобой не сходимся во мнениях, — поморщился Мейс.

Эрстан вздохнул. Он давно знал Мейса и негласно помогал ему в изучении врачевания до тех пор, пока тот не превзошёл Эрстана. К Диллю и Тео Эрстан относился тоже хорошо — ему понравился и рыжий пройдоха, получивший драконий дар, и молодой полувампир, так искренне хотевший изучать магию в Академии. Если бы не долгая поездка в Мироттию, Эрстан продолжал бы общаться с ними. И сейчас он разрывался между Мейсом с одной стороны и Диллем с Тео с другой. Мудро решив, что когда-нибудь всё утрясётся, Эрстан решил общаться со всеми — в конце концов, с ним-то никто не ссорился.

— О, извини, Эрстан, я вижу одну даму и вынужден тебя покинуть.

Мейс вышел из-под козырька, где они укрывались от дождя, и поспешил к воротам. Эрстан пригляделся к женщине, лицо которой почти скрывал капюшон — нет, он её не знал. Наверное, ещё одна жертва красавчика Мейса. Эрстан только головой покачал — вот же неутомимый бабник, и когда уже остепенится? Ведь настоящий маг должен воздерживаться от отношений с женщинами — они только вносят в жизнь сумятицу, которая не способствует развитию магических талантов. Впрочем, с талантами у Мейса как раз всё в порядке — поэтому он может себе позволить совращать хоть десяток дам сразу.

А Мейс, подбежав к воротам, где со стражниками ругалась Илонна, поспешил успокоить солдат.

— Добрый день, госпожа Илонна. Господа, миледи Илонне разрешён вход на территорию лагеря магов в любое время дня и ночи.

— Нам ничего ни про каких илонн не говорили, — отрезал стражник. — Идите, ваше магство к дежурному, пусть он и пропускает.

— Здравствуйте, господин Мейс, — Илонна улыбнулась воднику. — Спасибо, вы, как всегда, спасаете меня.

— Я сейчас приведу дежурного, — пообещал Мейс и, уже уходя, обернулся. — Вы, надеюсь, пришли спросить, как моё здоровье?

— Нет, я пришла поговорить с Теовульфом. А что с вашим здоровьем, господин маг?

— Ах, сударыня, у меня болит сердце, — Мейс театрально схватился за левую сторону груди. — Я днями и ночами думаю о вас, и моё бедное сердце разрывается при мысли, что я не вижу ваших прекрасных глаз.

Солдаты заухмылялись — к счастью для них, Илонна стояла сбоку и не видела выражения их лиц.

— А с этим… э-э-э, Теовульфом, вам поговорить не удастся, — продолжил Мейс. — Он и его непутёвый дружок уехали.

— Уехали? Надолго?

— Думаю, надолго, если не навсегда, — хмыкнул Мейс. — Их услали куда-то к демонам на рога на тилисскую границу. Вполне вероятно, что представитель вашего клана первым попадёт под удар тилисской армии, но такова уж его судьба. Моя прекрасная леди, не могу ли я заменить вам предмет для разговоров? Быть может, вы осчастливите своим присутствием моё скромное жилище?

— Благодарю, нет! — резко ответила Илонна. — Тема моего разговора касается только меня и Теовульфа. Вы уверены, что их здесь нет?

— Разумеется уверен. Ведь как они уехали, стало легче дышать. Эти типы возвращались со штрафных отработок, воняя, как два зомби. Уж не знаю, в какие дыры их совали…

— Ясно. Тогда прощайте.

— Госпожа Илонна, разрешите проводить вас? На улицах полно грязной солдатни, причём, некоторые пьяны и могут начать домогаться вас. Я с ума сойду от беспокойства, если не доведу вас до дома.

— Я и сама могу постоять за свою честь, — ответила Илонна. — Хотя, почему бы и нет. Пойдёмте, господин маг.

Она опёрлась на предложенную руку, и вскоре две фигуры скрылись за пеленой дождя. Стражники проводили их глазами, затем один из них передразнил Мейса:

— Я с ума сойду от беспокойства. Тьфу! На месте этой кошачеглазой меня бы уже стошнило.

— Ей нравится, — возразил другой. — Поэтому-то она и ушла с этим сладкоголосым магом, а не осталась болтать с тобой.

* * *

— Держите, — капитан Офолл протянул им две куртки. — Та, что побольше — для Тео. Остальная, соответственно, для Дилля.

Дилль взял предназначенную ему куртку, покрутил в руках и начал стягивать мантию. Надев куртку, он повращал руками, наклонился, прогнулся — одежда сидела, как влитая. Ничего не жало, не тянуло, не болталось. Тео тоже позанимался гимнастикой и удовлетворённо кивнул.

— Рона дело знает, — сказал Офолл. — Она всех моих парней в эти куртки одела.

Действительно, все поголовно пограничники ходили в потёртых кожаных куртках — и в патруле, и в форте. Может, даже спали в них. А теперь и Дилль с Тео обзавелись этим предметом одежды.

— Вот ещё и шляпы — точная копия ваших форменных. Штаны, извините, Рона делать не стала. Говорит, что штаны из кожи василиска вредны для мужского здоровья. Можно было бы ещё и сапоги стачать, но никто из наших делать это хорошо не сумеет. Оставим кожу, в городе закажете.

Дилль примерил шляпу — очень удобно, хотя новая была немного тяжелее. Оно и понятно, кожа василиска — это тебе не кусок тряпки.

— Чешую с кожи пришлось счистить, иначе вы бы не согнулись. В этой куртке вам не страшен огонь и вода, — продолжал Офолл. — Может, вам они и так не страшны, но дополнительная защита не помешает. От ударов меча или кинжала кожа василиска не спасает — можете нашить на куртку заговорённые бляшки. В общем, поздравляю, теперь вы не просто пограничники — вы даже выглядите, как мы все. А это ещё один шанс выжить.

Дилль вопросительно посмотрел на капитана, и тот пояснил:

— При встрече с тилисцами первым кого выбивают? Правильно, мага. И если вы попадёте в засаду, вас не снимут первым же выстрелом. Так что советую свои мантии оставить в форте.

Дилль попробовал вытянуть посох из безразмерного мешка — получилось не так быстро. В мантии рукава шире. Ничего, потренируется, и всё начнёт получаться.

— Занятные у вас штуки, — сказал Офолл. — Никогда такого не видел.

— Потеря такой штуки чревата потерей головы, — усмехнулся Дилль. — Гроссмейстер Адельядо так и сказал.

— Тогда постарайтесь сохранить и то, и другое. Вы уже показали, что способны постоять за себя, но патруль — это не бой с василиском. В Тухлой впадине вы видели врага, а здесь вы можете узнать о нём только тогда, когда рядом упадёт мёртвый товарищ. Поэтому, доверяйте более опытным. Если скажут «лежать» — падайте. Скажут «бежать» — бегите во все лопатки. Никакого тупого геройства. В случае обнаружения вражеского разъезда вы должны уничтожить его, если сумеете. В случае обнаружения крупных сил врага вашей первой обязанностью является не разгромить или остановить его, а донести до форта эту весть.

Офолл посмотрел на адептов — дошли ли до них его слова.

— Крупные силы тилисцев могут появиться только через ущелье Древних. По обе стороны от форта горы слишком круты, чтобы через них враг мог перебросить транспорты с фуражом и боеприпасами. А вот небольшие отряды вполне могут просочиться на нашу территорию. Места, где тилисцы это могут сделать, нам известны, и патрульные объезжают их каждый день.

Капитан инструктировал их подробно — всё-таки, первый выезд. Дилль, честно говоря, уже устал от пояснений и напутствий, да и Тео переминался с ноги на ногу. Офолл понял это и махнул рукой.

— Всё собрали? Тогда выметайтесь.

Во дворе под дождём мокли двенадцать патрульных. Дилль и Тео вскочили в сёдла, Фред — старший патруля, скомандовал, и отряд выехал из ворот форта, которые тут же захлопнулись за ними. Патруль должен был двигаться к югу вдоль Тилисских гор в течение трёх дней, а затем ещё столько же возвращаться обратно.

Дилль ехал на Бешеном и периодически похлопывал коня по шее — тот довольно фыркал. Тео досталась лошадь куда спокойнее той, что везла его на битву с василиском. Дилля, как заядлого горожанина и абсолютного новичка в лесном деле, поставили в середину строя. Тео, которого в вампирских землях таскали по полям и лесам, чувствовал себя намного увереннее. Вампир был всего лишь незнаком с местной флорой и фауной, но он отлично видел и понимал всё, что происходит вокруг.

Особенно ценным в глазах пограничников было то, что Тео видит в темноте. Дилль, конечно, тоже видел при помощи замагиченных очков, но Тео сказал, что вампиры видят по-другому. Свои очки ввиду ненадобности он отдал Фреду, чем заслужил его искреннюю благодарность.

Едва удалившись от форта на пару лиг, Фред услал двух человек на разведку и предупредил магов, особенно пристально взглянув на Дилля, что разговаривать не по делу запрещено. Отряд двигался в полном молчании, и лишь негромкий стук лошадиных копыт да редкое звяканье чего-то железного нарушало тишину мокрого леса. Фред со свирепой физиономией подъехал у Диллю и велел убрать железяку. Оказалось, что звяканье издаёт пряжка, задевающая о стремя. Дилль сконфуженно убрал болтающийся ремень.

Поскольку он всё равно ничего не понимал в лесных приметах и засаду обнаружить не смог бы даже у себя под носом, Дилль покачивался в седле, просто получая удовольствие от поездки. Если бы не занудный дождь, было бы совсем здорово. К счастью, непромокаемые плащи, надетые поверх курток из василисковой шкуры, не позволяли воде пробраться за шиворот, как это обычно бывает. Так что, когда разведчики вернулись и Фред скомандовал привал, Дилль чувствовал себя прекрасно. Ну, разве что ноги побаливали. И спину ломило. И зад он отбил. А в остальном — нормально.

Пограничники быстро разбили бивак — пока Дилль снимал с Бешеного сумки и распрягал его, уже было готово место для ночлега под развесистой сосной и собраны дрова для костра. Костёр удивил Дилля — вместо обычного кострища пограничники вырыли в земле подковообразную яму, в одну сторону которой положили дрова. Руди пояснил Диллю, что такой костёр враги не заметят в темноте, после чего попытался развести огонь. Мокрые дрова загорались плохо, и Дилль внёс свою лепту в общее дело, легко воспламенив сырые поленья.

Тео поинтересовался, почему так рано остановились на ночлег. Фред сказал, что дальше «плохие места», которые не преодолеть за несколько оставшихся часов до темноты, а ночевать там «лучше не надо». Тео поделился с Диллем мудрой мыслью, что нужно было выезжать рано утром, тогда «плохие места» остались бы за спиной, а так отряд уехал от форта всего лишь на десяток лиг. Дилль пожал плечами — пограничникам виднее, как проводить разведывательные рейды. Наверное, они знают то, чего не знают адепты.

От ночного дежурства магов избавили — не из почтения к профессии, а опасаясь, что они уснут или не заметят приближения врага. Дилль и не возражал, он пожелал всем спокойной ночи, завернулся в плащ и увалился спать.

Ночь, действительно, прошла спокойно. Едва рассвело, пограничники уже были на ногах. Дилль принялся седлать Бешеного и вдруг заметил, какое напряжённое лицо у Руди. Крепыш застыл, слегка наклонив голову, словно прислушиваясь.

— Что? — Фред тоже заметил странное поведение Руди.

— Гром, — ответил тот.

Дилль не понял, что насторожило пограничника. Ну да, слышны какие-то глухие раскаты. А что удивительного в громе летом? Тем более, что дождь идёт уже пёс знает сколько дней.

— За всё время, пока идёт дождь, ни разу не было грома, — хмуро сказал Руди. — Странно это.

Все, как по команде, застыли, прислушиваясь к далёкому грохоту. И тут до Дилля дошло, что неправильно — гром грохочет гулко и однообразно, а сейчас можно разобрать даже отдельные хлопки разной тональности. Фред, побледнев, сказал:

— Это со стороны форта.

Больше слов не потребовалось. Вещи собрали и оседлали коней просто моментально — даже Дилль побил все рекорды скорости. Фред, покусав губы, мрачно проговорил:

— Даже если подняться в горы, мы ничего не увидим из-за проклятого дождя. Возвращаемся. Офолл, конечно, ругаться будет за срыв патруля… ладно, оправдаюсь как-нибудь. Приготовить оружие, тетивы натянуть.

Дилля терзало нехорошее предчувствие, что оправдываться будет не перед кем, но озвучивать эту мысль он, конечно, не стал. Впрочем, по лицам пограничников можно было понять, что и их одолевают схожие опасения. Фред пустил коня в галоп, пограничники поскакали следом за командиром. Дилль, который наездником был аховым, просто старался не отстать слишком сильно.

Скачка вымотала Дилля хуже самой ужасной штрафной отработки. Сердце у него колотилось, как пташка в клетке, пот заливал глаза, а ноги стали ватными. Поэтому когда пограничники остановили коней, он испустил облегчённый вздох. Оказалось, рано порадовался — не успел он перевести Бешеного на рысь, как увидел вражеский разъезд. Человек двадцать лёгких кавалеристов с пиками, украшенными красно-зелёными флажками.

Пограничники рассредоточились — одни спешились и начали стрелять из луков из-за деревьев, другие, напротив, пришпорили лошадей и, выхватив мечи, вступили в рубку. Тео, оказавшийся далеко впереди Дилля, выхватил посох и свалил несущегося на него всадника воздушным ударом. Второго Тео выбил посохом из седла, после чего ему пришлось уворачиваться уже сразу от двоих противников. Дилль, проклиная всё и вся за то, что оказался так далеко от места схватки, прикинул расстояние — должно хватить.

Если враги после атаки Тео ещё не успели сообразить, что среди ситгарцев есть маги, то взорвавшийся огненный шар быстро убедил их в этом. Тилисцы развернули коней и бросились наутёк. Вдогонку им полетели стрелы, одна из которых даже ранила лошадь. Когда Дилль подъехал, Фред уже допрашивал раненого. Второй, валявшийся на земле, был мёртв — магический удар Тео превратил его голову в кашу.

— Звание, номер части, цель задания? — коротко спросил Фред.

Тилисец, в боку которого торчала стрела, мрачно поглядел на окруживших его людей и плюнул кровью на сапог Сурвана. Сурван — выходец из Гридеха, выхватил меч и вонзил в горло тилисца. Дилля замутило от неоправданной жестокости, но Фред, поймав его возмущённый взгляд, сказал:

— Он из Дикого легиона — вон, значок на груди. Они там все твари конченные — им в забаву младенца на копьё подсадить. Но молчать умеют. Это плохо — если Дикий легион оказался здесь, значит, вторжение началось.

— И сейчас к нам примчатся дружки этого типа с подкреплением, — сказал Руди.

— Вы заметили, дождь стал слабее, — проговорил Тео.

Действительно, непрерывно моросящий дождь ослабел, а тучи в небе стали светлее.

— Зато громыхание стало сильнее, — сжал зубы Фред. — Теперь нет сомнений, что это в стороне форта. Парни, смотрим в оба. Нужно убедиться, что… форт атакован. И выяснить, какими силами.

Он помолчал, затем поглядел на адептов.

— Если с нами что-нибудь случится, вы поскачете в Арьен с сообщением.

— Нет, — помотал головой Дилль, а Тео удивлённо посмотрел на друга.

— Маг, ты собираешься ослушаться приказа командира? — тихо спросил Фред.

— Собираюсь, потому что мы с Тео попросту не найдём дороги в Арьен.

— Демоны! Об этом я не подумал. Руди!

— Нет.

— Да. Ты не едешь к форту. Твоя задача — доставить магов на Васкерову опушку и ждать нас там.

— Фред.

— Я тридцать шесть лет Фред. Я всё сказал. Передвиньтесь к опушке и ждите там. Если через час никто из нас не вернётся — уезжайте.

Патрульные скрылись за деревьями, а Руди хмуро велел адептам ехать за ним. По пути он мрачно сказал, что ни в какой Арьен они не поедут — Фред попросту решил сохранить новичкам жизнь, ведь в форте установлена какая-то магическая штуковина, которая передаст в Арьен сигнал о нападении. После этого Руди замолчал — видимо, переживал, что из-за магов он не может присоединиться к товарищам.

Дорогу Дилль даже не старался запомнить — деревья и камни казались ему абсолютно одинаковыми. Тео периодически поднимал голову, выискивая что-то на светлеющем небе.

— Тео, — позвал его Дилль, — ты, когда с тилисцами схлестнулся, щит сделал?

— Забыл, — вампир поморщился. — Пожалуй, стоит этим заняться.

— И нас с Руди прикрой, — спокойным голосом сказал Дилль, — потому что сейчас нам будет жарко.

— Клятые демоны, вот мы попали! — выругался Руди.

Через речку — возможно, ту самую Хрустальную, переезжал новый отряд всадников. У этих на копьях болтались другие флажки — что-то пёстрое. Да и форма отличалась — на взгляд Дилля она была посолиднее.

— Предлагаю дождаться их, — сказал Дилль. Странное дело, он совершено не испытывал страха перед противником. — Руди, Тео нас прикроет от стрел, а я — от магии. Не дёргайся, находись всё время рядом, иначе умрёшь. Тео?

— Готов.

— Я тоже.

Дилль сделал магический щит, затем на всякий случай переместился в астрал и создал вокруг себя и Тео защитный огненный полог. Разума Руди он не увидел — оно и понятно, ведь пограничник не маг. Вернувшись в физический мир, Дилль достал посох и призвал полупримусов. Тео тоже вынул посох и теперь держал его так, чтобы подъезжающим всадникам он не был виден. Приблизившись, ехавший первым всадник, судя по яркому плюмажу — командир, крикнул с тилисским акцентом:

— Эй, вы! Оружие бросить, слезть с коней и лечь мордами в землю.

Тилисцы, не спеша, окружали трёх неподвижных ситгарцев. Они явно не опасались нападения, но у некоторых Дилль заметил в руках луки и взведённые лёгкие кавалерийские арбалеты. Когда до тилисцев осталось около двадцати шагов, Дилль негромко сказал:

— Начали.

Бурлящая в нём драконья мощь выплеснулась тремя огненными шарами. Четыре всадника, в том числе и командир, вспыхнули вместе с лошадьми. Тео выбил ещё двух прежде, чем остальные поняли, что происходит. Тилисцы начали пускать стрелы, которые улетали прочь, не причиняя трём ситгарцам вреда. Пока враги сообразили, что от арбалетов и луков толку нет, ещё трое превратились в живые факелы, а двое свалились с коней — их доспехи вмялись в тело от ударов воздушной магии.

— Тео, усиль мощь, двое последних ещё шевелятся, — сказал Дилль, отправляя ещё одного тилисца на тот свет.

— Это конвульсии, — зубасто ухмыльнулся вампир.

Потерявшие за несколько секунд боя более трети отряда, тилисцы, тем не менее, не отступили, а набросились на магов в надежде смять их количеством. Их надежда не оправдалась — своими манёвром они только облегчили задачу Диллю и Тео. Огонь и воздушные удары выкашивали кавалеристов, когда те пытались порубить адептов мечами или пронзить копьями и останавливались, задержанные щитом вампира. Ещё двенадцать обгорелых и изломанных трупов осталось лежать на земле, и только тогда оставшиеся в живых бросились бежать.

Одному в спину ударил воздушный сгусток, и тилисца выбросило из седла через голову коня. Конь перепрыгнул через труп хозяина и помчался дальше уже без седока. Дилль посмотрел на оставшихся троих, что удирали во все лопатки и спокойно, как на уроке мастера Иггера, принялся рассчитывать энергию удара и параметры цели.

— Уйдут же, — послышался голос Руди. — Надо их догнать и прикончить, пока они подмогу не позвали.

Дилль создал три шара, задал точкой атаки спины скачущих тилисцев и выпустил энергию. Посох отозвался лёгким подрагиванием, словно ему нравилось делать эту работу, и три багровых шара устремились к целям. Дилль смотрел, как его магия несёт смерть врагам, и чувство глубокого удовлетворения переполнило его.

— Готовы! — Тео хлопнул Дилля по плечу. — Отлично, ставлю тебе зачёт.

Дилль привычно произнёс мантру спокойствия, хотя сейчас он и не ощущал обычного боевого безумия. Странное дело — он использовал драконью магию и одновременно был спокоен, как на тренировке. Потом, когда будет время, нужно бы разобраться в произошедшем. Дилль снял все щиты, хотя и с некоторой опаской — всё-таки уроки мастера Иггера требовали обратного.

— Ну, вы даёте! — поражённо сказал Руди. — Вы же уложили почти три десятка всадников за пару минут.

— Мы бы и больше уложили, но, увы, их не осталось, — вновь показал свои вампирские зубы Тео. — Давай, показывай путь к вашей опушке.

Изумлённый до глубины души Руди всю дорогу восторгался бойней, которую учинили маги, пока Дилль не велел ему заткнуться. Приятно, конечно, выслушать похвалу, но не когда она произносится со скоростью пять раз в минуту. Добравшись до небольшой опушки, они остановились.

— Вот она, Васкерова опушка, — сказал Руди. — Здесь Васкер собирает какие-то редкие травы для лечения лошадей. Или, быть может, собирал.

Они мрачно замолкли, прислушиваясь. Грохот вдалеке смолк. Цел ли форт? Живы ли пограничники? Быть может, это не вторжение, а просто очередная провокация тилисцев? Дилль надеялся, что форт отбил атаку, и вскоре к ним приедет Фред и скажет, что Офолл сделал ему выволочку за самовольное прекращение патруля.

— Кто-то едет, — Руди, приподнявшийся в седле, указал вдаль. — Кто-то из наших.

Они не спешили выезжать навстречу — вдруг за пограничником следует погоня. Дилль и Тео вернули щиты и приготовились к бою, но ситгарец был один. Им оказался Гектус — молодой светловолосый парень с вечной улыбкой на лице. Сейчас его лицо было залито кровью, а окровавленная левая рука прижата к животу. Гектус, судя по всему, держался из последних сил и выехал на опушку лёжа на шее коня.

Руди бросился к товарищу и осторожно стащил его. Дилль склонился над лежащим и тяжело вздохнул — парень не жилец. Из разодранной куртки вывалились окровавленные кишки, которые Гектус пытался удержать. Как он не умер по пути и сумел с такой раной добраться до опушки, Дилль не понимал.

— Сюда бы врачевателей, — проговорил Тео.

— А вы?.. — Руди поднял на них глаза.

Адепты молча покачали головами. Раненый открыл глаза, и взгляд его, уже размытый поволокой смерти, остановился на лице Руди.

— Форт сожжён, — прохрипел он. — Все мертвы, все… Оповещение не сработало. Маги тилисцев его заглушили. Их много. Полки пехоты идут через перевал. Они даже катапульты тащат. Вот, теперь я выполнил приказ. Ох, как же мне больно. Руди, сделай это.

Руди выпрямился и достал из ножен нож. Потрогав его пальцем, он покачал головой. Тео достал свой нож и протянул пограничнику.

— Он заговорённый и острый.

Руди взял нож, приставил к левой стороне груди Гектуса и резким ударом вогнал его. Парень вздрогнул, а потом лицо его разгладилось. Руди хотел обтереть кровь с лезвия, но Тео сказал:

— Пусть останется. Я смою его кровь кровью врага стократно, — и сунул окровавленный нож в ножны.

— Оповещение не сработало. Тилисцы постарались, чтоб их! — Руди сжал кулак. — Это значит, что наши в Арьене ничего о вторжении не знают.

— Надо предупредить их, — сказал Тео.

— Сначала надо его похоронить, — Руди, набычившись посмотрел на адептов, ожидая возражений.

— Отойди, — сказал Дилль и призвал полупримусов. Он создал шесть огненных шаров, и вскоре тело Гектуса превратилось в пепел. — Так быстрее. А теперь поехали.

Глава 25

* * *

Тирогис жил обычной жизнью. Каждое утро к воротам устремлялись потоки крестьянских телег с товарами, и каждый вечер эти крестьяне покидали столицу с пустыми телегами, но полными кошелями. Впрочем, некоторые из них уезжали из Тирогиса с парой-тройкой медяков, оставив остальное в каком-нибудь кабаке, а то и вовсе без денег — если крестьянину не повезло нарваться на ловкого воришку. Воры тоже были частью обычной жизни.

Это утро началось, как и множество других. У западных ворот, прозванных Бронзовыми, скопилось изрядное количество телег и пеших торговцев, ожидавших, когда колокол надвратной башни пробьёт, и стража откроет мощные створки. Полноватая женщина средних лет в простом платье стояла в очереди и что-то оживлённо рассказывала стоявшему рядом с груженной дровами двуколкой лесорубу. Лесоруб лишь односложно мычал в ответ на её трескотню.

— Представляешь, и всё-таки этот ястреб утащил несколько цыплят. А ведь я говорила мужу, чтобы он заплатил охотникам. Вот теперь пришлось ехать в город, продавать ещё не откормленных цыплят. Хоть и дёшево получится, но всяко лучше, чем задарма кормить ястребов.

В доказательство женщина сунула под нос лесорубу корзину, завязанную тряпкой. Из корзины раздавалось тоненькое цыплячье попискивание. Лесоруб буркнул что-то и отвернулся.

Послышался скрип ворот, и створки разъехались в стороны. Десяток стражников выстроились по обе стороны, сержант кивнул первому крестьянину — заезжай. Вслед за телегой тронулся и лесоруб, за ним — словоохотливая женщина. Но не успела двуколка с дровами подъехать к защитной решётке, как стоящий позади стражи человек в длинной мантии сделал знак сержанту и указал глазами на лесоруба. Сержант положил руку на рукоять меча и шагнул, заступая тому дорогу.

— Стоять. Отведи свою колымагу в сторону и…

Сержант не успел закончить — лесоруб с неожиданной для такого большого тела прытью метнулся к двуколке и вытащил из-под вязанки дров топор. Взмах — и ближайший к нему стражник рухнул с пробитой грудью. Обратным ударом лесоруб свалил ещё одного, но почти сразу несколько мечей пронзили его. Лесоруб, не обращая внимания на жестокие раны, завертел топором на длинной ручке, и неизвестно, сколько бы он ещё причинил вреда, если бы короткий арбалетный болт разнёс на куски его голову.

Во время этой короткой схватки болтливая крестьянка отступила, чтобы не попасть под шальной удар, споткнулась и упала. Корзина покатилась по земле, а из неё желтым горохом посыпались цыплята. Когда лесоруб упал с простреленной головой, крестьянка завизжала так, что у стражников уши заложило.

— Заткните эту дурищу, — рявкнул сержант. — Бездушного убрать, проход освободить.

Солдат пихнул крестьянку древком алебарды.

— Молчать! Вставай, не задерживай других.

Лежащая посреди дороги женщина как по мановению магического жезла перестала визжать и возмутилась.

— Вместо того, чтобы помочь мне собрать цыплят, ты, пёс, меня своим топором тычешь. Чего мне теперь продавать-то?

— Чего-о? Слышь, Горюн, цыплят ей собрать! Да я тебя, курица, сейчас арестую за оскорбление стражника при исполнении. Ну-ка, проваливай!

Стражник занёс древко алебарды, женщина шустро подхватила корзинку и, забыв про разбежавшихся цыплят, помчалась в город. Остальные стражники и маг тщательно осматривали въезжающих в город, пытаясь обнаружить хивашских одержимых, и на короткую перепалку не обратили внимания — такое случается по сто раз на дню. А женщина, удалившись от ворот, швырнула корзинку в кусты и зашагала куда-то явно не в сторону рынка.

Вскоре она нашла нужный дом и требовательно постучала в дверь. В окне мелькнуло бородатое лицо, дверь распахнулась, и неопрятного вида мужчина неприветливо спросил:

— Чё надо?

— С хозяйкой твоей хочу поговорить. Говорят, она кровь хорошо умеет пускать, а у меня муж болеет.

— Заходи, — буркнул мужчина, отступая. Пропустив женщину, он зыркнул глазами по сторонам и затворил дверь.

— Где она? — теперь тон женщины уже не был просительным.

— Она внизу, госпожа. Я провожу.

Мужчина прошёл в дальнюю комнату и открыл люк. В полутьму уходила добротная деревянная лестница, на которую женщина ступила без страха. Спустившись на тридцать ступеней, она прошла по длинному тоннелю и оказалась в большом зале. Вдоль стен находилось множество трёхуровневых нар, на которых лежали мужчины и женщины. Но новоприбывшую они не обратили никакого внимания, как, впрочем, и она на них. Женщина прошла зал, толкнула дверь и вошла в комнату.

— Гилиан! — лежавшая на кровати Тернлис вскочила. — Наконец-то!

— Здравствуй, сестра, — Гилиан обняла Тернлис. — Ты хорошо тут устроилась. Сколько бездушных ты уже собрала?

— Здесь тридцать пять и ещё столько же во втором доме. Хотя нет, там уже на троих меньше. Гвинард забрал их для работы, а после его экспериментов бездушные, как правило, погибают. Как ты добралась?

— Нормально. Пришлось пожертвовать хорошим бездушным, чтобы маг на воротах не заподозрил меня. Вели принести мне хорошей еды, на постоялом дворе кормёжка была такая, что даже последняя свинья отказалась бы.

Перекусив, старшая сестра Ковена сделала несколько глотков вина и поднялась.

— Теперь веди меня к Гвинарду. Ты с ним всё обсудила?

— Да. Он в полном восторге и готов действовать.

— Отлично.

Женщины вышли из дома и, пройдя несколько кварталов, вскоре подошли к дому, ничем не отличавшемуся от соседних. Дверь им открыла древняя старуха — она впустила женщин, взяла драную корзину, заполненную разнообразной зеленью, и захромала в сторону рынка. Спустившись в глубокий подвал, сёстры Ковена вошли в просторную комнату, которую Тернлис организовала для мастера Гвинарда. Маг со смешной причёской был поглощён интересным занятием — он только что вскрыл грудную клетку живого бездушного, срастил края раны и теперь с любопытством изучал дело своих рук. Точнее, водной магии.

— Браво, мастер, — сказала Гилиан. — Даже Хозяйки не могут похвастаться такими талантами.

— Даже? — Гвинард скорчил презрительную физиономию. — Ваши Хозяйки — знатные мастерицы убивать.

— Но почему же? — возразила старшая сестра. — Мы ведь научились оживлять мёртвую плоть и даже превзошли учителей в этом искусстве.

— Вы просто заставляете мёртвую плоть повиноваться вашей воле, — мастер Гвинард стряхнул с рук воду, при помощи которой он наносил и залечивал раны. — Но в этой плоти уже нет искры настоящей жизни. Вы не сумеете сделать старца молодым — после вашей обработки оживший старик по-прежнему будет дряхлой развалиной — шевелящейся и даже говорящей.

— Мастер, давайте не будем спорить, — мягко улыбнулась Гилиан. — Вы владеете знанием, нам недоступным, мы — тем, что пока недоступно вам. Я для того и преодолела столь длинный и опасный путь, чтобы передать вам наши секреты. Взамен я жду, что вы поделитесь с нами своей мудростью. Объединив усилия, мы станем поистине бесконечно могущественными.

— Эк ты выражаешься, — удивился Гвинард. — Наверное, какую-нибудь школу для благородных закончила?

— Моё прошлое останется при мне, мастер Гвинард. Оно никому не интересно. Итак, вы готовы провести ритуал?

— Да. Я посмотрел на ваш артефакт. Очень удобный способ передачи информации.

— Мы им пользуемся для обучения новых сестёр. Это не просто удобно, но и быстро. За считанные минуты Ковен получает готовую колдунью, которой нет нужды тратить годы на изучение тайных наук.

— У меня почти нет сомнений, что вы предлагаете хорошую сделку. Почти, — он пристально посмотрел на Гилиан. — Мои знания, накопленные за десятки лет против секрета истинной некромагии. Я согласен, конечно. Но, ответь-ка мне, женщина, где гарантия, что мы с тобой не умрём во время сеанса?

— Гарантии нет. Но могу вас заверить, что я умирать не собираюсь. Стоя на пороге вечной молодости и великого могущества глупо погибать, вы не находите?

— Глупо, — согласился Гвинард. — Но всё же я предпочитаю подстраховаться. Я внёс изменения в заклятье. Погляди, и, если согласна, начнём.

Гилиан пробежалась глазами по тексту заклятья и пожала плечами.

— Вы устанавливаете между нами неразрывную связь на время действия заклятья? То есть, если я умру, умрёте и вы?

— И наоборот, — кивнул Гвинард.

— Согласна, — не колеблясь, ответила старшая сестра. — Как я уже сказала, я уверена в успехе.

— Тогда, приступим. Девка, веди сюда двух свежих бездушных.

Тернлис ничем не показала, что её покоробило такое грубое обращение и послушно привела двух одержимых — мужчину и женщину. Гвинард при помощи водного лезвия вскрыл шейную артерию женщине, Гилиан полосанула по шее мужчине. Некоторое время бездушные ещё могли стоять, но вскоре силы их оставили, и они упали на плотно утоптанную землю. Маг и хивашка зачерпнули из двух луж крови по полной пригоршне и начали читать текст заклятья. Произнеся контрольное слово, они одновременно приложили руки к четырёхгранной костяной пирамиде. Зеленоватое мерцание окутало их фигуры — и Гвинард, и Гилиан задёргались от боли, но остались на ногах.

Тернлис отошла на несколько шагов — она не владела могуществом старшей сестры Ковена, и дух смерти мог запросто поглотить её. Она, слегка прищурившись, наблюдала за стариком-магом и размышляла, что будет, если план Гилиан не сработает. Получив тайное знание, Гвинард станет настолько могущественным, что перестанет нуждаться в помощи Ковена. А остановить его после ритуала в одиночку Тернлис не сможет — не те у неё магические силы. Остаётся надеяться, что Гилиан всё рассчитала.

Старшая сестра корчилась в пароксизмах боли, глаза её выкатились из орбит, а лицо страшно исказилось. Раскрытый рот мага застыл в беззвучном крике, лицо побагровело, а на висках вздулись вены. Тернлис с тревогой смотрела на Гилиан — выдержит ли она? Кто первый из них сдастся?

Ноги Гвинарда подкосились, он рухнул рядом с трупами бездушных, а на искажённом лице Гилиан появилась ужасная улыбка. Зеленоватое мерцание перестало терзать её и полностью перешло на мага. Гвинард коротко вскрикнул и затих. Только после этого Гилиан решилась отпустить костяную пирамиду и позволила себе потерять сознание.

Когда Гилиан пришла в себя, Тернлис уже давно колдовала над телом мага. Старшая сестра приподнялась и с удовлетворением смотрела на поверженного врага. Тело мага зашевелилось, и он открыл глаза.

— Что вы сделали со мной, твари? — тихо прошептал он посиневшими губами.

— Как ты правильно заметил, — ядовито усмехнулась Гилиан, — мы большие мастерицы убивать. Теперь ты мёртв, старик.

Гвинард сел и ощупал себя. На его лице, искажённом посмертной судорогой, появилось выражение удивления.

— Но как?

— Неужели ты действительно думал, что придуманная тобой дурацкая неразрывная связь защитит тебя? Я смерти не боюсь, потому что уже дважды отдавалась ей. И Великая Госпожа дважды возвращала меня в этот мир, чтобы я служила ей и дальше. А ты хотел победить ту, кого человек победить не в силах, за что и был наказан. Теперь ты принадлежишь ей и будешь делать всё, что я тебе прикажу. Вместе мы с тобой славно послужим делу Великой госпожи и зальём этот мир кровью. И начнём мы с Ситгара.

* * *

От непрерывной скачки кони были покрыты пеной. Дилль стёр себе внутренние поверхности бёдер до крови, но молча терпел боль — сейчас не время жаловаться. Тео, судя по его наморщенной физиономии, тоже приходилось несладко, и только Руди, похожий на гнома-переростка, казалось, не испытывал никаких трудностей.

Они отмахали за остаток дня лиг тридцать, и когда начало темнеть, устроились на ночлег. Как бы ни болело уставшее тело и как бы ни хотелось ему свалиться и уснуть, Дилль героически согласился нести первое дежурство. Когда его сменил Руди, Дилль уснул прямо там, где стоял. Ночь прошла спокойно, если не считать рёва какого-то хищника, бродившего неподалёку от бивака.

Наутро муки удесятирились. Ноги Дилля превратились в два постоянно болевших бревна. Он болтался в седле, не попадая в такт движению коня, и тот периодически недовольно косил глазом на неумелого всадника. Поэтому когда три всадника выехали из леса в широкое поле и увидели вдали конный разъезд ситгарцев, счастью Дилля не было предела.

Кавалеристы оказались частью роты фуражиров, устроивших большую облаву на лесное зверьё. Армии нужна была провизия, и фуражиры построили в этих дебрях временное пристанище, куда стаскивали добычу и где занимались засолкой мяса и шкур. Охотники обступили троицу, и все, как один, пялились на Тео, не очень-то слушая рассказ Руди о падении форта Ролин и наступлении тилисцев. Наконец старший отряда велел им ехать за ним, а остальным продолжать облаву.

Лейтенант, командир роты, прятался от дождя под бревенчатым навесом и подсчитывал количество заготовленной солонины. Увидев подъехавших пограничников, он отложил в сторону бумагу и с удивлением и опаской уставился на вампира. Тео, уже привыкший к подобному, закатил глаза к небу, но промолчал. Руди повторил рассказ и попросил послать гонцов в Арьен.

— Или дайте нам свежих лошадей, — закончил он.

Лейтенант задумчиво погрыз кончик стилуса и сказал:

— Интересный рассказ. Откуда я знаю, что это правда, а вы не простые дезертиры?

— Простые дезертиры вряд ли побежали бы в расположение армии, — возразил Тео.

— А вас поймали вовсе не в расположении армии.

— Нас не поймали — мы ехали навстречу вашим солдатам, — Тео нахмурился, не понимая, почему этот лейтенант не видит очевидных вещей.

— И всё-таки, я пока задержу вас, — решил тот. — Гутви, прикажи арестовать этих людей до выяснения всех обстоятельств.

Руди набычился и положил руку на рукоять меча, зрачки Тео расширились — вампир явно приготовился сражаться. Дилль пихнул его в бок и тихо сказал:

— Не дёргайся. Просто сделай щит.

Тео так и поступил. И когда четверо солдат попытались арестовать пограничников, они остановились, не добравшись до жертв нескольких шагов.

— Ваш благородие, — сказал один из них, — мы не можем.

— Почему? — недоумённо спросил лейтенант.

— Что-то не пускает.

Командир фуражиров поднялся и лично убедился в правдивости слов солдата, после чего озадаченно посмотрел на усмехающегося Руди.

— Господин лейтенант, — спокойным тоном сказал Дилль, — поскольку вы проявили недружелюбие по отношению к магам и безответственно отнеслись к важному известию, я приговариваю вас и ваших солдат к казни.

Лейтенант вздрогнул, а солдаты попятились. Далеко отодвинуться им не удалось — дорогу им преградила огненная завеса, которой Дилль окружил всех находящихся под навесом. Коснувшись её, солдат завопил и затряс обожжённой рукой.

— Добраться до нас вы не сможете, а я сейчас начну сжимать огненный полог до тех пор, пока вы не изжаритесь заживо. Вот к такой смерти я вас приговорил, — Дилль зловеще оскалился.

Фуражиры заметались, пытаясь найти выход из ловушки, но везде их встречал обжигающий полог. Руди искренне хохотал, Тео молчал, а Дилль, которому вскоре надоел этот цирк, рявкнул:

— Смирно! — убедившись, что его услышали, он продолжил: — Ситгару нужны солдаты, даже такие бестолочи, как вы, поэтому я отменяю собственное решение. Вы помилованы.

Огненный полог исчез, солдаты, получив свободу, моментально исчезли из-под навеса, оставив командира разгребать дерьмо. Впрочем, лейтенант довольно быстро пришёл в себя.

— Прошу прощения, господа маги. Был неправ. Если бы вы сразу сказали, кто вы…

— А слов простого пограничника вам недостаточно?

— Нет. Мы уже дважды ловили дезертиров.

Это объясняло поведение командира фуражиров. Дилль слегка поклонился.

— Простите и вы нас, господин лейтенант, за дурацкую шутку.

Тот удивлённо уставился на Дилля.

— Маг приносит извинения военному? Сейчас небо рухнет на землю.

— Господин лейтенант, не время для пустых разговоров, — Тео нахмурился. — Форт Ролин пал, магическое оповещение не сработало. В живых остались только мы трое. Тилисцы перешли границу и по словам погибшего пограничника это не простая провокация, а начало полноценной войны. Они везут с собой даже катапульты, хотя как они собираются тащить их через эти дебри, ума не приложу.

— Коней я вам дать не могу — с меня начальство голову снимет, — фуражир нахмурился. — Но я немедленно пошлю гонца в Арьен.

— Лучше двух, — сказал Дилль.

— Хорошо, двух. Однако, в штабе потребуют доказательств.

— Пока никаких доказательств, кроме наших слов, нет. Единственно, что гонец может передать, это наше письмо. Будьте добры, одолжите стилус и бумагу.

Тео, у которого почерк был ужасный, доверил Диллю написать два письма, которые и были вручены солдатам. Лейтенант велел им добраться до штаба, но Дилль порекомендовал одному из них отдать письмо в лагерь магов.

— Пусть Мернаэль сразу начинает разбираться, почему не сработало оповещение, — пояснил он в ответ на немой вопрос Тео.

Отказавшись от плотного обеда, к которому их пригласил лейтенант, они наскоро перекусили и выехали. Теперь, когда скорость передвижения была не так важна, кони шли неспешной рысью. Дилль трясся в седле и мечтал о карете или, на худой конец, об обычной телеге. Тело его настолько болело, что в первом же встречном селении из пяти домишек он даже начал присматривать транспорт. Но даже если бы и нашлась телега, которая не развалилась бы по пути, денег у них не было — свои подъёмные адепты оставили у казначея в лагере магов, а сбережения Руди сгорели вместе с фортом. Жалкий серебряный окс, завалявшийся в кармане Тео, делу не помог бы, поэтому пытка ездой продолжилась.

Раффолк — лейтенант фуражиров до самого вечера находился в состоянии мрачного раздумья. Хорошо укреплённый форт Ролин пал, и вскоре тилисцы будут здесь. По уму, самое время отдавать приказ собрать всё, что заготовили, и выдвигаться к Арьену. Но если окажется, что маги для какой-то своей цели наврали, то Раффолка разжалуют и сошлют в пехоту за невыполнение важного задания по заготовке мяса для армии. Наконец лейтенант решил, что утром его отряд всё же двинется к Арьену — не в ночь же выезжать. Это решение оказалось роковым — с наступлением сумерек разведчики тилисцев наткнулись на лагерь фуражиров. И против всех вековых традиций, не стали брать пленных.

Глава 26

* * *

Король мрачно выслушал известие о вторжении тилисцев и сказал:

— Итак, господа, война началась. Мы должны победить или погибнуть.

Два маршала, гражданские министры, комендант Тирогиса, прокуратор Венген, гроссмейстер Адельядо и архиепископ Одборгский промолчали, услышав это — всё и без слов короля было ясно. Но королям в таких случаях положено говорить какие-нибудь высокопарные слова, которые потомки будут записывать в книги и повторять по поводу и без.

— Господин Люно. Тех, кто начнёт задирать цены на продукты — на первый раз штрафовать, после повторного нарушения — вешать. Издайте указ, который будет действовать на время военных действий, я подпишу.

Комендант Тирогиса поклонился.

— В вопросе цен на продукты советуйтесь с суперинтендантом Харнором. В отличие от своего предшественника, господин Харнор за пару недель сумел найти для казны больше средств, чем Истальф за год.

Все посмотрели на бывшего казначея магической Академии, ныне занявшего должность суперинтенданта королевства.

— Господа министры, вам я советую почаще напоминать своим подчинённым о судьбе Истальфа. Если кто-нибудь будет замечен в небрежении обязанностями или воровстве, он не сядет в тюрьму, как Истальф. Невзирая на титулы, должности, звания и принадлежность к кланам преступник будет казнён, а его собственность перейдёт в казну королевства. Время наступает тяжёлое, и нельзя допустить расшатывания государства изнутри.

Министры прекрасно поняли намёк — Его Величество имел в виду вовсе не их подчинённых.

— Прокуратор Венген, усильте сколько возможно работу агентов. Предательские разговоры пресекать безжалостно, если нужно, обращайтесь за помощью к коменданту или графу Юрзу. Архиепископ Одборгский, ваши клирики готовы выступить?

— Да, Ваше Величество, — несколько неуверенно ответил тот.

Король отметил странную интонацию архиепископа и посмотрел на гроссмейстера, ожидая, что тот не замедлит уязвить соперника. К изумлению Юловара Адельядо не только не стал насмехаться над церковным воинством, но и сказал:

— Ваше Величество, мы с Одборгом решили объединить усилия. Академия готова передать боевым клирикам несколько мастеров для улучшения эффективности.

Все без исключения окаменели от удивления. Первый маг государства хочет отдать под руку церковников нескольких магов, да не простых, а мастеров. А архиепископ не только не возмущается подобным предложением, но и одобрительно кивает головой. Что же произошло, если два извечных противника вдруг стали так любезны по отношению друг к другу?

— Если архиепископ не против, я возражать не буду тем более, — после долгого молчания сказал Юловар. — Все средства, что помогут нам сокрушить врагов, хороши. Гроссмейстер, помнится, вы докладывали, что все способные к ведению боевых действий, уже отправлены в войска. Кого же вы собираетесь отдать боевым клирикам?

— Наставников из Академии. И я сам, если позволите, тоже приму участие в этом мероприятии. А руководство сводным отрядом в Западной армии останется за мастером Мернаэлем. Он — человек разумный, хотя и не без странностей. Я передам ему, что он переходит в полное подчинение генералу Куберту.

Маршалы в полном недоумении переглянулись. Вечно спесивые маги, то и дело норовящие урвать кусок славы у военных и при любом удобном случае демонстрирующие собственное превосходство, окажутся в подчинении у военного командира? Действительно, произошло что-то весьма и весьма странное, если гроссмейстер решился на такой шаг. Оба маршала прекрасно помнили, сколько раз им приходилось ругаться с Адельядо, когда он отстаивал независимость магов от военных. И, надо сказать, каждый раз король становился на его сторону.

— Господа, сейчас не время для внутренних распрей, — гроссмейстер прекрасно понял удивление военных. — Быть может потом мы с вами вновь вернёмся к нашим спорам о том, должны ли маги подчиняться военным или наоборот. Сейчас нужно сделать всё, чтобы Ситгар устоял перед объединившимися врагами.

Маршалы Гернельм и Брунри поднялись и отсалютовали гроссмейстеру.

— Ваша премудрость, — сказал Гернельм, — благодарю за ваше решение. Несомненно, это пойдёт на пользу общему делу.

— В таком случае, Ваше Величество, быть может назначить мастера Мернаэля заместителем генерала Куберта? — обратился к королю маршал Брунри.

— Так мы и поступим, — кивнул король. — Спасибо, господа, вы показываете пример истинного служения Ситгару. Я отпускаю вас, а гроссмейстера и архиепископа я прошу остаться.

Министры, маршалы и прокуратор едва поднялись, как дверь в кабинет распахнулась и вошёл королевский магохранитель мастер Ильминг.

— Ваше Величество, прибыл курьер из Академии, у него срочное сообщение.

Полный дурных предчувствий, Юловар велел привести курьера. Им оказался молодой магистр. Он поклонился и принялся читать донесение:

— Ваше Величество, по дальней связи получено два сообщения. Мироттийские полки перешли границу на юго-западе. Воины герцога Баморра не только не вступили с ними в бой, но и объединились вместе с мироттийцами против наших войск. Провинции клана Кровавой выдры мироттийцы прошли без потерь и теперь движутся к Альдее. Тилисцы выбрались из лесов и строят войска для атаки. Генерал Куберт сообщает, что наша армия была построена к битве, но воины клана Василиска сегодня утром подняли мятеж и покинули расположение армии. Некоторые из них ушли к своим замкам, но большинство под предводительством герцога Эйна переместилось в Арьен, где они перебили всех верных вам сторонников. Ваше Величество, генерал Куберт говорит, что не может атаковать Арьен, когда на него надвигается армия Тилиса и его союзников. И он не может вступать в битву в тилисцами, имея в тылу Арьен, наполненный предателями. Генерал Куберт собирался отвести армию к Морано. Это конец сообщения, удалось ли ему это сделать, неизвестно.

— Благодарю вас, — тихо сказал король. — Господа маршалы, вы тоже останьтесь. Ситуация изменилась далеко не в нашу пользу. Возможно, мы потеряли не только Арьен, но и всю западную армию.

Гражданские министры и прокуратор удалились из кабинета. Прежде, чем продолжить совещание, король сделал знак камердинеру.

— Луккас, передай капитану Рибрину, чтобы он отправил пятьдесят гвардейцев в замок Изент — пусть они сопроводят господина Луавиля и баронессу Кадьяк в Тирогис. В Изенте им теперь не слишком безопасно.

* * *

Дилль сегодня должен был участвовать во второй в своей жизни битве. Впервые ему довелось побывать в рубке в Неонине, но тогда он был истощён свалившимся на него магическим даром, да и ситуация была намного хуже — несколько сотен рыцарей против тысяч хивашских всадников. Сейчас же он чувствовал себя готовым к битве: физические и магические силы на максимуме, боевой дух его взлетел до небес после разгрома трёх десятков тилисских разведчиков, а вокруг него находились тысячи солдат, готовых вступить в бой с врагом. Правда, была одна вещь, что омрачала его существование, но она к предстоящей схватке отношения не имела.

Тео тоже выглядел, как боевой пёс, рвущийся в драку. Его кошачьи глаза сверкали, он то и дело доставал посох, отрабатывал атаку и защиту, после чего прятал посох обратно в безразмерный мешок.

Они находились в магическом резерве — так распорядился мастер Криан. Когда Криан узнал о том, что адепты выжили при падении форта Ролин, он, как показалось Диллю, даже слегка прослезился. Зато мастер Мернаэль поздравил адептов с успешным началом военной карьеры и назначил по три штрафа каждому за утерю походных мантий. Ни Дилль, ни Тео оправдываться не стали — во-первых, это бесполезно, а во-вторых, унизительно. Тем более, что ввиду начинающейся битвы все штрафы сами собой отложились «на потом».

Дилль и Тео продолжили носить куртки, особенно когда Криан узнал, что сшиты они из шкуры василиска, честно добытого адептами. Мастер изумлённо выслушал их рассказ об охоте на этого мерзкого зверя и письменно разрешил им не носить положенные по уставу мантии. На возмущение Мернаэля Криан только и ответил, что не каждому магу удаётся лично добыть василиска — дескать, пусть это послужит славе магической Академии. После этого старик Мернаэль не только перестал брюзжать по поводу неуставной одежды адептов, но и при каждом удобном случае упоминал об этой необычной охоте в присутствии военных.

Разумеется, Дилль и Тео выделялись из общей массы магов. И, разумеется, Мейс при встрече не смог не отметить одежду адептов, сшитую из странной потёртой кожи.

— О, вернулись, — приветствовал он их, когда Дилль и Тео появились в лагере магов. — Ну и одёжка у вас. Пугалами на огороде работали?

— Мейс, тебе в жизни такую куртку не заиметь, так что успокойся, — сказал Тео.

— Действительно, к чему мне такое рваньё? А тебе, недовампир, оно вполне к лицу.

— Недовампир? — Тео искренне удивился. — Мейс, что с тобой случилось? Ты ведь меня кроме как недочеловеком не называл. Заговариваться начал?

— Просто с некоторых пор к настоящим вампирам я отношусь с уважением и даже любовью. И это, между прочим, взаимно. А ты — существо никчёмное: не человек и не вампир.

Ноздри Тео начали угрожающе раздуваться, и Диллю пришлось встать между ним и Мейсом. Водник издевательски улыбнулся и сказал:

— Мне некогда озвучивать твои природные недостатки. Меня ждут.

И помчался к воротам. Дилль поглядел ему вслед и увидел Илонну. Вампирша стояла на улице и сквозь распахнутые створки ворот смотрела на него. Или на Тео. Подбежавший к ней Мейс расшаркался, Илонна улыбнулась воднику и, позволив приобнять себя за талию, удалилась вместе с ним. Кровь в висках Дилля застучала бешеным молотом.

— Вот же мерзавец, — шипел Тео. — Я ему точно голову проломлю. Недовампир! Ты слышал это?

— К настоящим вампирам он относится с любовью, — медленно сказал Дилль. — И это взаимно.

Тео только негромко выругался — а что ещё он мог сказать? Он тоже видел, как Илонна ушла в обнимку с Мейсом.

С тех пор Дилль не встречал ни Мейса, ни Илонну. Зато они с Тео встретили Эрстана, который, оказывается, получил степень архимага. Эрстан искренне обрадовался встрече, забросал их вопросами и пообещал прийти вечером к ним. С собой он принёс пару бутылок хорошего эштигерского вина, но Дилль и Тео только пригубили, чему архимаг весьма удивился. Когда ему рассказали, что пьянка довела Дилля до охоты на василиска, Эрстан заразительно рассмеялся. Выслушав их рассказ о жизни в форте, его гибели и схватке с тилисцами, Эрстан покачал головой.

— Вы молодцы. Не думал, что за такой короткий срок вы превратитесь в настоящих боевых магов. Мернаэль и Криан приходили к Куберту и говорили, что необычный затяжной дождь явно вызван магией. Видимо, из-за дождя маяк оповещения и не сработал — водники Тилиса перекрыли его сигнал. Да и магические способы обнаружения своих войск они этим дождём свели на нет. Зато теперь у нас есть другие способы наблюдения.

И Эрстан рассказал им, что при помощи кристаллов Руадо — да, да, тех самых, что были когда-то в их амулетах, он теперь может управлять некоторыми птицами. Точнее теми, которые выживают после внедрения в их мозг кристаллов Руадо.

— Я не просто ими управляю, я чувствую всё. Вы не представляете, что это за ощущение, — взахлёб рассказывал Эрстан. — Я лечу, как птица. Нет, в это время я и есть птица. Сверху я вижу всё, что находится на земле. Дома, деревья. И расположение вражеских войск, — он подмигнул. — Поэтому я в один день стал стоить больше, чем целая рота разведчиков. Правда, из-за этого меня теперь почти не выпускают из штаба. Охраняют, как великую реликвию. Был бы у меня личный охранник, было бы полегче, а так приходится таскать за собой хвост из трёх-четырёх человек. Чуть ли не в сортир за мной ходят.

— Руди, — сказал Дилль. — Ему Руди нужен.

— Точно, Эрстан, с нами был парень с границы. Он и как телохранитель хорош, и как товарищ тоже. Во всяком случае, в сортир за тобой не потащится. Если он не согласится, скажи ему, что мы просим.

— Руди? Хорошо, я обращусь к генералу Куберту. Кстати, он передал через меня, что скорбит о гибели мастера Орхама и помнит тебя, Тео, и тебя, Дилль-драконоборец.

— Ну, тогда и ты ему от нас привет передай, — сказал Дилль.

В тот вечер они засиделись допоздна, и до самого утра предстоящей битвы Эрстана они не видели. А в это утро, когда Дилль уже был готов в настоящем деле испытать своё мастерство, вдруг началась какая-то непонятная заваруха. Над полем вился утренний туман, смешиваясь с чёрным дымом костров, на которых грели смолу для катапульт. Полки начали выдвигаться на окончательные позиции, когда правый фланг ситгарской армии стал рассыпаться.

Из штаба тут же помчались курьеры с наказом узнать, что там происходит. Сигнальщики замахали флагами и начали гудеть в горны. Офицеры забегали, солдаты заволновались. Среди магов началось шушуканье, что, возможно, тилисские маги применили какое-то заклятье — что-нибудь вроде заклинания временного сумасшествия. Но свести с ума такое количество народа, у тилисцев не хватит сил. Значит, происходит что-то другое.

Вскоре стало ясно, что два полка пехоты и один конный попросту бегут с поля боя. Флажки и знамёна, вьющиеся над дезертирами, говорили, что это войска клана Василиска. Ругательства генерала Куберта Дилль слышал, даже находясь с сотне шагов от шатра командующего. Поглядев в этот момент на шатёр, Дилль увидел рядом с ним группу фигур в чёрной одежде и с закутанными лицами. Вампиры. На таком расстоянии Дилль не сумел узнать Илонну, может, её и не было среди сородичей.

Как оказалось, дезертиры не просто покинули поле боя — они направились прямиком в Арьен, где уже засел герцог Эйн — глава клана Василиска, со своей гвардией. Что происходило в городе, Дилль, конечно, не знал, зато хорошо слышал, как маги-наблюдатели сообщили, что флаги с Красным львом сброшены со всех городских шпилей, а вверх взвились зелёные знамёна с желтой ящерицей. Арьен был потерян быстро и глупо.

Даже Диллю стало ясно, что если сейчас начнётся битва, Ситгар проиграет. Открытая измена тех, на кого ещё вчера солдаты надеялись, как на верных товарищей, подорвала их моральный дух. Вступать в схватку, рискуя получить удар в спину от клана Василиска, нельзя. Генерал Куберт, без сомнения, всё это понимал, поэтому тотчас отдал приказ о перестроении. Ситгарские войска начали перемещаться таким образом, чтобы ни атака тилисцев, ни возможный удар из Арьена не оказались неожиданностью и не привели к развалу всего войска. Генерал Куберт пытался спасти то, что спасти ещё можно — не выиграть сражение, но сохранить армию.

Тилисские генералы тоже не ели свой хлеб даром — они поняли, что сейчас самый удачный момент для атаки. Или, что более вероятно, знали о грядущем предательстве клана Василиска. Затрубили боевые горны, взвились в небо сигнальные магические шары, и тилисская армия пришла в движение.

Над ситгарскими войсками тоже замелькали разноцветные вспышки сигналов. Что каждый из них обозначает, Дилль не знал, зато знали командиры на местах. Ряды пехоты уплотнились, ощетинившись копьями — пехотинцы готовились принять удар тилисской конницы. Левый фланг ситгарских войск из-за передвижения оказался гораздо глубже, чем был при запланированном построении, правый фланг был перемешан, и пехотные полки центра оказались чем-то вроде острия клина.

Тилисские военачальники поставили своих мессантийских союзников с их знаменитой конницей против левого фланга Ситгара. В центр они выдвинули свою тяжёлую кавалерию, намереваясь если не пробить строй ситгарцев, то связать его. А против правого фланга, ослабленного из-за предательства клана Василиска, они отправили конных стрелков, арбалетчиков и пехоту. Расчёт был прост — конные стрелки нанесут первый урон, арбалетчики проредят строй защитников, и когда медленная пехота доберётся до противника, правый фланг ситгарских войск обречён. Центр, связанный тяжелой конницей, не сможет прийти на помощь, и тилисцы продавят ситгарскую пехоту. А затем последует уничтожение центра и полный развал.

Наверное, так бы и случилось, если бы не гномы. Четыре сотни огневиков по приказу генерала Куберта переместились из центра вправо и открыли ураганный огонь как по стрелкам, так и по наступающей пехоте. Яркие огненные стрелы взмывали в небо и по широкой дуге падали среди наступающих тилисцев. Каждое падение сопровождалось взрывом, калечащим и убивающим людей и лошадей. Наступление на правый фланг Ситгара сначала замедлилось, а потом и вовсе прекратилось.

В дело вступили катапульты, и пропитанные маслом горящие корзины с камнями начали собирать свой кровавый урожай среди тилисцев. Тилисские катапульты стояли слишком далеко и пока в бою не участвовали. На левом фланге вслед за мессантийской конницей в бой вступили дорланы — элита тилисской пехоты. Закованные в броню с головы до пят, укрытые прочными щитами, они были недосягаемы для обычных стрел и даже арбалетные болты не всегда пробивали защиту дорланов. Когда медленные дорланы добрались до ситгарских порядков, мессантийцы расступились, давая им вгрызться в ряды ситгарцев. И те вгрызлись так, что левый фланг начал пятиться.

В центре на помощь тяжелой тилисской кавалерии подошла пехота, среди которой выделялись человек триста северных варваров. Здоровенные, вооружённые длинными мечами или топорами, они так громко орали «Каршар», что заглушали даже звон и лязг оружия, грохот катапульт и безумное ржание лошадей. И когда каршарцы дорвались до схватки, стало ясно, что сейчас центр ситгарской армии будет развален на две части. Северные варвары вклинились в ряды ситгарцев, как горячий нож в масло, и с каждой минутой прорубались всё глубже и глубже.

Глава 27

Дилль с волнением смотрел на происходящее на поле боя. Он не был тактиком или стратегом, но даже ему было понятно, что Ситгар проигрывает эту битву. Гномы, заставив отступить атакующих левый фланг, пришли на помощь центру, но даже их ужасное по силе оружие не смогло остановить натиск каршарцев. И лишь когда северные варвары добрались до гномской пехоты, прикрывавшей огневиков, их продвижение остановилось. Гиганты рубились с коротышками, ругательства на двух северных языках громом гремели над полем боя, но ни тем, ни другим не удавалось одержать верх. Тяжёлая кавалерия, несмотря на успех каршарцев, завязла в ситгарской пехоте, и постепенно центр начал выравниваться.

— Почему мы стоим? — волновался Тео. — Сейчас самое время ударить магией по варварам — они же почти отрезаны от своих.

— Ждём приказа командующего, — ответил мастер Криан. — У него свои планы и на нас, и на всех остальных.

— Я бы ударил сейчас, — повторил Тео.

— Поэтому ты и не командующий, — усмехнулся Криан. — А что ты будешь делать, когда твои маги выдохнутся, а вражеские начнут атаку?

— А если вражеские маги не начнут атаку?

— Значит, и мы будем стоять здесь, — невозмутимо ответил мастер Криан.

Дилль в спор не вмешивался, хотя и поддерживал точку зрения Тео. Однако, оказалось, что прав был Криан. Ну, или генерал Куберт. К ситгарским порядкам приблизились тилисские маги и под прикрытием арбалетчиков и лучников начали планомерно уничтожать правый фланг. Послышались громкие хлопки воздушных сгустков, гулкие огненные взрывы выжигали по нескольку человек за раз, земля взрывалась под ногами ситгарской пехоты, а ледяные бомбы косили тех, кто осмелился не отступить. В считанные минуты более четырёх сотен пехотинцев полегло от магических ударов.

— Первый отряд, вперёд! — проревел Криан и пришпорил коня.

Ситгарские маги были разбиты на три группы — каждая была закреплена за определённым флангом или центром армии. Дилль и Тео относились к первому отряду, в него входили также Дигейн, Эйгер и ещё с десяток архимагов — с ними Дилль так и не успел толком познакомиться. Все они помчались вслед за мастером Крианом. По пути Дилль воздвиг астральную защиту и создал магический щит — уроки мастера Иггера даром не прошли. Выхватив посох, он призвал полупримусов, но с драконьей яростью не торопился. Впасть в боевое безумие он всегда успеет.

Навстречу ему двигались раненые — те, кто ещё мог самостоятельно передвигаться. По одному или группками они отходили в тыл, чтобы получить помощь лекарей или, если повезёт, врачевателей. Дилль проехал сначала мимо одного убитого пехотинца, затем второго с торчащим из глаза арбалетным болтом. А потом он перестал считать мертвецов и лишь следил, чтобы Бешеный не напоролся на какое-нибудь торчащее из земли остриё. Впрочем, конь был умницей и оббегал все подозрительные места, ни разу не взбрыкнул и не остановился.

Командир — судя по галунам, капитан, увидев подмогу, немедленно выделил магам стрелков и приказал двум ротам выступить вперёд, если на магов начнётся наступление. Мастер Криан выехал к первым рядам пехоты и тут же вступил в бой. Он уничтожил несколько атакующих заклятий тилисцев ещё до того, как те нанесли вред. Маги противника заметили прибытие Криана, и сосредоточили атаки на нём. А кроме магов к делу подключились и арбалетчики.

Вокруг Криана засвистели стрелы и огненные вспышки. Дилль сунулся на помощь мастеру и едва не погиб — арбалетный болт пролетел к двух пальцах от его уха, а сзади послышался стон. Оглянувшись, Дилль увидел падающего с коня Эйгера.

— Тео, спешиваемся! — заорал он во всю мощь лёгких. — Объединяем щиты!

Вампир услышал и спрыгнул с коня, Дилль тоже слез, сунул поводья какому-то пехотинцу, и встал рядом с Тео. Дилль, наученный охотой на василиска, быстро уничтожил и заново создал астральную защиту, прикрыв теперь и Тео.

— Готов, — сказал вампир.

— Я тоже. Идём к Криану.

Мастер Криан метался вдоль передней линии пехоты, уходя от стрел и вражеских заклятий, остальные маги осыпали противников огненными шарами и воздушными сгустками. Обе стороны уже понесли потери, но не настолько сильные, чтобы подавить врага. Дилль и Тео вышли за линию пехоты, и несколько арбалетных болтов ударились о защиту Тео. Дилль призвал огонь и отправил тройку шаров во врага. Один взорвался, не долетев, два других разорвались около магов, но вреда им не причинили. До этой минуты Диллю не приходилось метать заклинания на такие большие расстояния — даже во время схватки с тилисскими разведчиками бой проходил на короткой дистанции. Опять засвистели стрелы — все мимо, а Тео сделал неприличный жест лучникам.

В ответ адепты получили сразу штук пять разнообразных заклятий, и все они были отражены щитом. Дилль зло рассмеялся, и обратился к драконьей магии. Энергия затопила его до самой макушки, он создал два шара и, пользуясь приёмом, подсказанным Дигейном, выпустил их в особенно настырного мага, швырявшегося ледяными заклятьями. Второй шар взорвался за долю мгновенья до первого, взрыв первого шара смёл защиту вражеского мага, и тот, даже не вскрикнув, превратился в горящую статую.

— Тео, не трать силы на атаку и держи свой щит, — проорал Дилль и начал рассыпать огненные шары направо и налево.

Погибли с десяток лучников, затем ещё один маг, затем ещё группа лучников и пехотинцы со щитами. Следующей серией огненных сгустков Дилль сделал широкую выжженную дорогу, разделившую тилисцев надвое. Враги, увидев нового грозного противника, перестали обращать внимание на Криана и сосредоточились на связке адептов. Огненный шторм забушевал вокруг них, ледяные осколки косили траву, превращая её в мелкое зелёное крошево, от грохота воздушных заклинаний Дилль почти оглох. Шарахнули несколько ветвистых молний, оставив после удара дымящиеся воронки в земле. Дилль перестал атаковать, поддерживая энергию в щите, но один раз его щит не выдержал и исчез после особенно сильной массированной атаки. К счастью, он успел восстановить его за мгновенье до того, как ударила ледяная волна. Щит снова исчез, и Дилль снова восстановил его.

А потом магические атаки начали слабеть. Дилль подумал, что враги выдохлись, но оказалось, что тилисских магов осталось слишком мало, чтобы продолжать атаку. Ситгарские маги, пользуясь тем, что враги сосредоточились на Дилле и Тео, времени даром не теряли и постепенно выбили почти всех.

Воодушевлённый таким успехом, Дилль принялся с азартом уничтожать пехотинцев врага, более не прикрытых магами. И поплатился за это, когда вдруг выяснилось, что щит вампира уже не прикрывает его. Что-то сильно дёрнуло Дилля — оказалось, вражеская стрела, которая пробила куртку и даже оцарапала руку.

— Тео, где щит? — он обернулся.

Вампир медленно оседал на землю, кошачьи глаза его бездумно смотрели вдаль, а посох выпал из рук. Ран на друге Дилль не заметил, но ведь что-то с ним случилось. Догадка пришла после того, как самого Дилля окутал мрак оков разума. Проклятые демоны, астральная защита исчезла. Скорее всего в тот момент, когда впервые не выдержал нагрузки его магический щит. Щит Дилль восстановил, а про астральную защиту в пылу битвы забыл.

Выругавшись, он переместил разум в астрал. Так и есть, разум Тео окутан матовой сетью. Дилль при помощи драконьей ярости освободил Тео, восстановил защитный полог и вернулся в реальность. Вампир, как пьяный, поднялся и с трудом установил щит.

— Где-то неподалёку настоящий мастер, — прохрипел он. — Я уж думал мне конец — никогда атаки такой силы не испытывал.

Больше астральные атаки не повторились — то ли неведомый мастер отступил, то ли у него просто не осталось сил. К ним подъехал мастер Криан и коротко велел выходить из боя.

Теперь, когда магический прорыв на правом фланге был устранён, ситгарская пехота под вопли сержантов и рёв боевых рогов выровняла строй и начала наступление. Впрочем, далеко продвинуться ей не удалось — тилисцы выдвинули вперёд катапульты. Огромные камни и горящие корзины пробивали длинные тоннели в рядах пехотинцев, оставляя за собой раздавленные, искалеченные и обожжённые тела.

Над шатром генерала Куберта взвились в небо четыре зелёных шара, и один из запасных конных полков начал атаку, обогнув собственный правый фланг. Конницу встретили пехотинцы и длинный ряд телег и фургонов, прикрывавших подходы к катапультам. Ситгарские всадники отчаянно рубились и вскоре им удалось опрокинуть защиту и растащить в стороны несколько фургонов. В место прорыва тилисский командир отправил подмогу в виде трёх сотен кавалеристов, но ситгарцы успели вывести катапульты из строя и перебить обслугу, после чего организованно отступили. Уничтожение катапульт стоило жизни сотне всадников, зато грозное оружие перестало утюжить многострадальный правый фланг.

Первый отряд магов после участия в бою сократился наполовину. Погибли четверо, трое были тяжело ранены, в том числе и Эйгер. Криан, посовещавшись с мастером Мернаэлем, решил пока не делать перестановок — атаковавшие правый фланг маги сильно потрёпаны, а вот против центра и левого фланга тилисцы могут выставить полную команду.

Дилль осмотрел рану и пришёл к выводу, что его куртка пострадала больше него самого. Тео же вышел из боя без единой царапины. Адепты уселись медитировать, чтобы пополнить запас магических сил, когда к ним подошёл Криан.

— Отлично, парни. Вы мне говорили про вашу связку, но я никак не думал, что она будет столь эффективной. Знай я это раньше, не полез бы вперёд вызывать огонь на себя. Так что в следующий раз вы пойдёте основной мишенью.

— Как скажете, мастер, — сверкнул зубами Тео. — Жаль, что вы нас отозвали и не дали как следует повеселиться.

— Видел я как ты под конец веселился, — хмыкнул Криан. — Еле поднялся.

— Астральная атака, — пояснил вампир. — А у Дилля что-то с защитой случилось.

— Я потому и скомандовал отход, — помрачнел Криан. — У тилисцев есть астральный маг, и очень сильный. Он же находился где-то за спинами пехотинцев, но всё же сумел дотянуться до вас. И до меня, кстати.

— А вы…

— Нет, — покачал головой Криан. — Мне астрал недоступен. К счастью, астральные маги такой силы встречаются очень редко, иначе на поле боя других магов попросту не осталось бы. Вполне возможно, что нас атаковал сам гроссмейстер Дево — глава Тилисской Академии. Он, говорят, шагов на двести способен протянуть свою астральную атаку. Поэтому, Дилль, ты больше не будешь участвовать в бою до тех пор, пока не получишь отдельную команду от меня или Мернаэля. Ну и ты, Тео, соответственно, раз уж ваша связка так замечательно работает.

— Какую отдельную команду? — недовольно нахмурился Дилль.

— Если астральный маг тилисцев переместится, к примеру, на левый фланг и начнёт атаку на наших магов, вы поедете туда и будете вдвоём делать то, что должны делать двадцать ваших коллег. Вы будете резервом магического резерва. Но до той поры ни шагу отсюда. Всё, больше я вас не отвлекаю, медитируйте.

Криан ушёл, а Дилль и Тео уселись прямо на землю и принялись шептать мантры спокойствия и концентрации. Постепенно шум, крики, взрывы, рёв горнов, лязг оружия и ржание лошадей отошли на задний план, становясь всё тише и тише. Дилль будто погружался в глубокую воду, и чем глубже он опускался, тем тише становились посторонние шумы. Краем сознания он отметил, какого прогресса достиг с тех пор, как начал учёбу. Если вначале его приводил в бешенство удар тремоло-колокольчика, то теперь он не обращает внимания ни на шум, ни на смертельную опасность и спокойно медитирует.

Дилль собирал эрги, чувствуя, как пополняется растраченный запас. Конечно, можно было бы призвать драконью ярость, которая сама себе служит источником энергии, но после прочтения дневника Адогорда он старался прибегать к ней не слишком часто. Тем более, что долгое использование драконьей ярости приведёт либо к потере сознания, либо в перегоранию, как это уже бывало.

Закончив медитировать, Дилль посмотрел на поле боя. Две армии по-прежнему рвали друг друга на части, и ситгарские войска постепенно оставляли позиции. Тилисский командующий двигал свои войска, перемешивал их, наносил удары то конницей, то пехотой, то перемещал стрелковые полки на ослабевший фланг. Генерал Куберт реагировал на угрозы и принимал контрдействия, после которых атаки тилисцев либо захлёбывались, либо не приносили критического ущерба.

Тилисские маги предприняли массовую воздушную атаку, и на левый фланг ситгарцев понеслось большое мутное облако. Тилисская пехота организованно начала сдвигаться в сторону, чтобы не попасть под удар собственных магов. Изрытая копытами коней трава жухла там, где над ней прошло это облако. Мастер Мернаэль с командой магов сумел не только остановить атаку, но и обратить её вспять. Тилисцы, поняв, что дальше облако не продвинется, уничтожили собственное магическое детище — на этом месте осталась только выжженная до черноты земля и обугленные трупы тилисцев и ситгарцев, павших ранее в рукопашной.

Солдаты с обеих сторон давно устали. Передовые части, рубившиеся с противником, менялись с резервными уже не меньше пяти раз. Постепенно схватки стали стихийно прекращаться по обоюдному молчаливому согласию сторон. Некоторые даже садились друг напротив друга и вяло обменивались оскорблениями, к более активным действиям не переходя. Дилль видел, как тилисские командиры бегают меж уставших солдат и пинками пытаются поднять их в бой. Ситгарские командиры делали то же самое, впрочем, без особого успеха. Дилль, конечно, понимал военных, но также он понимал и то, что невозможно долго махать мечом и не устать. Сам он, к примеру, выдерживал минут пять боя, после чего сердце начинало бешено колотиться, а рука отваливаться от усталости. Тео легко выдерживал больше трети часа быстрого непрерывного боя, а Гунвальд, к примеру, был ещё более вынослив. Но не до бесконечности же.

Кстати, а куда подевались каршарцы? Дилль влез на коня и с высоты лошадиной спины попытался найти земляков Гунвальда. Каршарцы, оставив за собой горы ситгарских трупов, куда-то подевались. Наверное, отступили, не могли же их перебить. Дилль вспомнил, какую свирепую рубку учинили северные варвары и покачал головой. Хорошо, что тилисцы сумели навербовать только три сотни каршарцев — было бы их раз в десять больше, и остальные войска тилисскому королю не понадобились бы.

Со стороны тилисцев появились несколько воздушных смерчей. Чёрные вращающиеся воронки, сверкающие синими молниями, медленно, но неотвратимо начали перемещаться к центру ситгарской армии. Мастера ситгарцев объединились, но даже общими усилиями им не удалось развоплотить смерчи. Тилисцы, отодвинувшись в стороны, радостно скалили зубы и выкрикивали ругательства, ожидая, что после чёрных смерчей они, наконец-то, сумеют прорвать оборону Ситгара. После краткого совещания мастер Мернаэль перекачал в себя энергию собравшихся магов и сделал огромное облако, вставшее на пути смерчей. На взгляд Дилля это облако явно проигрывало по силе магии тилисских магов, потому что смерчи, едва войдя в контакт с творением Мернаэля, начали рвать его на части. Вскоре от облака не осталось и следа, тилисские солдаты радостно взвыли, а смерчи… уже не двигались вперёд и начали блуждать по полю боя, как пьяные. Один из них даже добрался до тилисской пехоты и уничтожил пару десятков человек, прежде чем тилисцы сообразили отбежать подальше.

Дилль и Тео поняли, что хотя их коллеги и не сумели уничтожить вражескую магию, но лишили её управления. Чёрные смерчи продолжали болтаться в середине поля боя, оставляя за собой среди окровавленной и истоптанной травы дорожки. Они вбирали в себя трупы людей и лошадей, а выплёвывали уже перемолотый кровавый фарш. Само собой, больше ни о какой битве в центре и речи не было — никому не хотелось стать жертвой неуправляемой магии.

Затрубили горны, и солдаты начали подниматься. Они обменялись ругательствами, помахали кулаками противникам, после чего развернулись и не торопясь отправились каждые в свой тыл. По пути они помогали раненым, а к убитым заспешили мертвецкие команды, задачей которых было перетащить трупы, пересчитать их и составить списки погибших.

Дилль удивлённо смотрел на разошедшиеся войска, пока мастер Криан не пояснил, что битва закончена, хотя Тилис так и не использовал все свои резервы.

— Я думаю, Энмунд придерживал своих запасных до той поры, когда нас начали бы атаковать из Арьена, — высказал он предположение. — Двинь предатель Эйн нам в тыл свои василисковые тысячи, и Энмунд навалился бы всей силой, что у него была припасена. Но поскольку Эйн так и не рискнул высунуть свой прыщавый нос из Арьена, тилисец не решился на такую атаку. Вот что значит якшаться с предателями — предав однажды, они предадут снова. Думаю, герцога Эйна ждёт немало неприятных минут при общении со своим новым союзником королём Энмундом.

Криан даже не подозревал, насколько он был прав. Глава клана Василиска, несмотря на договорённость с Энмундом, не захотел терять собственные войска. Он решил, что Энмунд справится и без его помощи. К тому же, ситгарцы могли опрокинуть воинов клана Василиска и на их плечах вломиться в Арьен. Поэтому герцог Эйн решил отсидеться под защитой крепостных стен Арьена. И, как предсказал мастер Криан, впоследствии его ждал очень неприятный разговор с королём Энмундом.

Глава 28

* * *

Мастер Гвинард сидел по самую макушку погружённый в масло. Бочка с этим ароматическим маслом стояла в комнате, которую Тернлис отдала ему под временную лабораторию, и раньше он ни на секунду не задумывался, для чего она здесь. Оказалось, для него самого.

С тех пор, как мастер Гвинард умер, или, как он предпочитал думать — перешёл в иную степень бытия, у него осталось одно единственное занятие — размышлять. Все его знания и способности остались при нём, но воспользоваться ими он мог только по приказу старшей сестры Ковена Гилиан или Тернлис. А они велели погрузиться в бочку с маслом, чтобы процессы разложения не попортили ему тело, и ждать, пока хивашки найдут время, чтобы провести с ним ритуал окаменения плоти.

Он, разумеется, не дышал — не было такой необходимости. Темнота больше не была для него препятствием — взамен обычного зрения он получил другое мироощущение. Он не испытывал никакой усталости от скрюченной позы, в которой просидел уже долгое время. Он больше не нуждался в сеансах омоложения — его организм теперь не будет стареть. Это были плюсы послежизни. Минус пока был один, хотя и огромный — он потерял свободу распоряжаться умом и телом.

Но размышлять он мог. Мастер Гвинард поневоле ударился в философию — а что ему ещё оставалось? Он размышлял о том, сохранил ли он себя, и пришёл к выводу, что остался тем, кем был при жизни — ведь его память и навыки были на месте. А что такое личность человека, если не память? Хотя, для полноценной личности необходима ещё и свобода воли.

Чувства тоже остались при Гвинарде. К примеру, он был неимоверно зол на Гилиан, которая сумела обвести его вокруг пальца, как щенка, и на Тернлис, которой он доверился. Да и на весь хивашский Ковен он злился. Но эта злость была эфирной — она не вызывала сердцебиения и прилива крови к голове, как у прочих живых. Гвинард по-прежнему мечтал отомстить Адельядо и королю Юловару, а также наказать бесхребетных глав кланов. Да и, если уж на то пошло, теперь он хотел отомстить любому, кого встретит. Просто за то, что тот может дышать.

Гвинард уже тысячу раз пытался порвать непонятные узы, сковавшие его волю, и в тысячный раз потерпел поражение. Проклятая хивашка обещала обменяться с ним знаниями, но не сделала этого, и сейчас Гвинарду для освобождения остро не хватало сведений о хивашской некромагии. Конечно, даже знай маг, что нужно сделать, он всё равно не сумел бы инициировать процесс без приказа, но ведь когда-нибудь хивашки будут вынуждены разрешить ему пользоваться магией. И рано или поздно он сумел бы найти лазейку, ведь теперь время для него ничего не значит.

Послышался стук открывшейся двери, и в комнату вошли хивашки. Гвинард почувствовал их приближение задолго до того, как они подошли к дому. Он сделал себе зарубку в памяти подумать над этим. Если между ним и хивашками установилась какая-то незримая связь, то когда эта связь будет разрушена, он, возможно, обретёт свободу.

— Вылезай, старик, — послышалась команда.

Гвинард выбрался из бочки, и под ним растеклась лужа скользкого масла. Ему велели снять одежду, и вскоре он стоял перед хивашками обнажённый.

— Хорош, — Гилиан обошла Гвинарда по кругу, стараясь не наступать в масло. — Мы неплохо поработали, сестра. Ну-ка, старик, ответь, ты мечтаешь стереть меня в порошок?

— Нет, — честно ответил Гвинард. Потому что он мечтал медленно вымотать кишки из хивашки, продлевая её мучения так долго, как только это возможно.

— Неужели? — удивилась Гилиан. — Тогда сформулируем вопрос по-другому: ты хочешь убить меня?

— Да, — был вынужден подтвердить Гвинард.

— Прелестно, — рассмеялась старшая сестра. — Но пока я тебе не разрешу этого, уж извини. А чем ты так возмущён? Тебе же сплошная польза от нынешнего состояния. Ты можешь творить заклинания без устали — теперь ограничений на физическую немощь нет. Астральной атаке ты тоже не подвергнешься — твоего разума там больше никто не увидит. Единственная уязвимость — это разложение твоего тела. Но мы сейчас это поправим. Тернлис, приведи три… нет, четыре заготовки.

Пару минут спустя Тернлис привела четверых бездушных. Деловито перерезав одному из них горло, хивашка подставила под бьющую струю крови ведро. Она повторила операцию ещё трижды, и вскоре ведро было заполнено до краёв. Гилиан к тому времени уже приготовила в большом жбане смесь песка и какого-то серого порошка. Тернлис вылила кровь в жбан, Гилиан начала перемешивать смесь, напевая странный неритмичный мотив. Молодая хивашка присоединилась, после чего смесь забурлила и запенилась.

Гвинард с интересом смотрел за действиями хивашек — часть происходящего он понимал, но что за порошок, не знал. А не зная ингредиента, невозможно предсказать результат. Наконец колдуньи прекратили своё странное пение и велели ему встать в жбан и натереться песчано-кровавой смесью. Гвинард послушно выполнил приказ, и когда его тело было полностью покрыто бурой коркой, хивашки начали новый этап колдовства.

Гвинард удивился, почувствовав жжение в каждой части своего тела. Он полагал, что теперь осязание ему недоступно, но происходящее доказывало обратное. Или то, что он сейчас испытывал, не осязание, а какой-то другой способ соприкосновения с окружающим миром, который обычному человеку недоступен? Вскоре ощущение тепла пропало, а колдуньи закончили водить перед ним руками.

— Кажется, готово, — прошептала Гилиан и устало опустилась на пол рядом с трупом бездушного.

Тернлис, уставшая ещё больше, смогла только кивнуть. Прошло несколько часов, прежде чем хивашки смогли подняться на ноги, и всё это время Гвинард стоял не шевелясь, ведь он не получил команды.

— Ну что, старик, теперь ты готов выйти, так сказать, в свет, — усмехнулась Гилиан. — Теперь тебя мама родная не узнала бы. Кстати, Тернлис, сбрей ему эти патлы, а потом мы подумаем, куда его отправить. А ты сам чего бы хотел?

Первым делом он, конечно, желал бы уничтожить этих клятых хивашек. Но поскольку вопрос был не прямой, Гвинард имел возможность умолчать об этом.

— Я хочу отомстить всем ситгарцам. В первую очередь, Адельядо и королю.

Гилиан и Тернлис переглянулись.

— Нет, пожалуй, время ещё не настало. И королевский дворец, и Академия сильно защищены. Даже ты не сможешь справиться со всеми.

— Академия сейчас опустошена, — возразил Гвинард, и мысленно порадовался этому крошечному успеху — значит, у него всё-таки есть шансы сопротивляться. — Адельядо отправил всех боевых магов в армию, как это всегда бывает в случаях войны. В ней осталась только обслуга и наставники, да и то не все.

— А ты сможешь незаметно пробраться в Академию?

— Да, — уверенно ответил Гвинард.

— А провести нас?

— Нет. Вы не маги. Вы там погибнете.

Гилиан улыбнулась и сказала:

— Тогда иди, и пусть Академия станет обителью Великой Госпожи. Жизни магов для неё особенно ценны.

* * *

Ситгарская армия отступала к городу Морано — столице провинции клана Цапли. После битвы при Арьене, генерал Куберт пошёл на военную хитрость: глубокой ночью он отдал приказ сниматься и уходить, а в лагере оставить роту добровольцев, которые должны были до утра поддерживать костры, кричать и бить в барабаны. Наутро король Энмунд на месте ситгарской армии увидел только догорающие костры, и в дикой ярости приказал начать преследование.

Дороги, размокшие после полумесячного дождя, сильно затрудняли движение армейских колонн. Тяжёлые и неповоротливые катапульты генерал Куберт приказал разрушить и бросить ещё в лагере. Пехота выбивалась из сил, выталкивая застрявшие фургоны с провиантом, амуницией и ранеными. И только кавалерия чувствовала себя относительно комфортно.

Но если ситгарской армии было тяжело, то объединённым войскам Тилиса и его союзников приходилось ещё хуже — они были вынуждены преследовать отступающую ситгарскую армию по уже разбитым до непроходимости дорогам. Воодушевление, с которым тилисцы и их союзники начали погоню, к вечеру сошло на нет.

Генерал Куберт с периодичностью раз в час подъезжал к фургону, в котором ехал Эрстан и спрашивал о результатах воздушной разведки. Эрстан — бледный, с ввалившимися от усталости глазами, докладывал, что тилисцы в нескольких часах пути и расстояние медленно сокращается. Куберт смотрел на уставшего архимага, сочувственно кивал головой и обещал до вечера не беспокоить его. Но уже через час вновь приходил к фургону.

Несколько раз вдали появлялись конные разведчики тилисцев, а однажды они даже осмелились напасть на арьергард ситгарской армии. В разъезде тилисцев оказался маг, который успел сжечь шесть фургонов и убить пару десятков человек, прежде чем ситгарские кавалеристы пришли на помощь. После этого генерал Куберт распорядился отправить в хвост лучников и команду боевых магов. В этой команде оказались и Дилль с Тео.

И когда из перелеска вылетели тилисские всадники, их встретили стрелами и заклятьями. Потеряв несколько человек, тилисцы откатились и больше до самого вечера не появлялись. Когда ситгарская армия расположилась на ночлег, генерал Куберт пригласил к себе личного представителя короля Юловара с командиром её охраны. О чём генерал беседовал с Илонной и мастером клинка, осталось тайной, но этой же ночью одиннадцать всадников в тёмной одежде покинули ситгарский лагерь и уехали в сторону тилисцев.

А наутро генерал Куберт обнаружил, что из одиннадцати вампиров обратно вернулся только один — у него, смертельно раненого, хватило сил лишь на то, чтобы довезти до передовых постов ситгарцев известие о неудаче. Вампир, захлёбываясь кровью, сказал, что его соплеменников обнаружили, после короткого боя забросали железными сетями, и тех, кто выжил, поволокли на казнь. Куберт сквозь зубы выругался — он рассчитывал, что вампиры сумеют устранить кого-нибудь из высших офицеров тилисской армии, тем самым дав шанс ситгарцам оторваться от преследования. Эрстан, который в этот момент находился рядом, предложил отправить на разведку птицу.

Через час изрядно побледневший Эрстан рассказал Куберту, что с трёх вампиров содрали живьём кожу, после чего сожгли на костре под пение церковников. Вся армия Тилиса и союзников наблюдала за казнью, которая длилась не меньше трёх часов. Вот так вампиры ценой собственной жизни всё же задержали преследователей. Ещё пятерых тилисцы, видимо, оставили на вечер.

— Мне очень жаль, но все они солдаты и знали, на что шли. Мир их праху, — генерал Куберт отдал покойным честь и тут же выбросил их из головы — у него главной заботой было побыстрее довести армию до Морано, где можно закрепиться и дожидаться подхода подкреплений.

Эрстан, который часто видел Мейса, сопровождавшего вампиршу, счёл нужным сообщить ему обо всём. Мейс сильно побледнел, попросил рассказать все подробности и угрюмо замолк. Больше Эрстан не добился от него ни слова — Мейс, казалось, впал в ступор и не отреагировал даже на приказ мастера Криана заняться тяжело раненым. Эрстан коротко объяснил Криану, что случилось, и тот от Мейса временно отстал.

Мастер Криан, в свою очередь, вечером нашёл Тео и рассказал ему о печальной участи соплеменников — всё-таки, они были из одного клана. Дилль, сидевший рядом, почувствовал, что дыхание его остановилось. Илонна в плену и, быть может, в эту самую минуту её заживо жгут на костре. Ярость в нём вспыхнула вулканом, Дилль вскочил на коня и помчался искать фургон Эрстана. Тео бросился вдогонку за другом, а Криан остался глядеть им вслед, не понимая, куда они так заторопились.

Транспорт Эрстана обнаружился неподалёку от штабного фургона, и вход в него охраняли два здоровенных кирасира.

— Куда прёшь? — один из них непочтительно толкнул Дилля, намеревавшегося залезть в фургон. — Сюда нельзя без личного разрешения генерала Куберта.

Ярко вспыхнувший световой шар на мгновенье ослепил стражников, но несмотря на это они обнажили мечи, готовясь порубить наглеца. Дилль выхватил посох, а сзади подоспел Тео, тоже вытаскивая на ходу оружие. Неизвестно, какими увечьями отделались бы стражники, если бы не Руди. Он откинул полог фургона и радостно вскрикнул.

— О, Дилль, Тео! Парни, пропустите их — это те самые маги, которые василиска разделали.

Стражники, услышав про василиска, тут же спрятали мечи в ножны.

— Так бы сразу и сказали, что свои, — буркнул один из них. — Но за световой шарик кое-кто в следующий раз может и в глаз получить.

Дилль, не слушая воркотню стражника, рванулся в фургон. Эрстан спал, положив голову на согнутую руку.

— Эрстан, проснись же! — Дилль затормошил его. — Проклятье, я тебя сейчас огненным шаром разбужу, если ты не откроешь глаза!

Архимаг послушно открыл глаза, но явно ничего не соображал. Дилль огляделся, увидел кружку с водой и выплеснул на голову Эрстана. Тот выругался и затряс головой так, что во все стороны полетели брызги.

— Дилль, я тебя прибью! Руди, а ты куда смотришь?

— На тебя и смотрю, — ухмыльнулся Руди. — Надо будет взять этот способ на вооружение.

— Вот, посмотрите, кого вы мне в денщики подсунули, — Эрстан обвиняюще указал на крепыша.

— Денщик? — удивился Тео. — Ты же вроде говорил про охранника?

— Генерал сказал, что охранники у меня уже есть. Пришлось придумывать, — пояснил архимаг. — Но с появлением Руди стражей у меня поубавилось.

— Эрстан, да уймись ты со своей охраной! — Дилль вновь схватил архимага за отвороты мантии. — Что с… вампирами?

— Отпусти, — тихо сказал Эрстан, и Дилль разжал хватку. — Их генерал послал в лагерь тилисцев. Вампиры, видящие в ночи, как днём, и владеющие оружием лучше многих, были самыми идеальными кандидатами на роль убийц. Но их обнаружили и схватили. Троих сразу казнили, а ещё пятеро… наверное, их тоже уже казнили.

Лицо Дилля окаменело, а в душе разлилась ледяная ярость. Огонь и лёд — странное ощущение. Он с трудом восстановил дыхание и сказал:

— Эрстан, ты же можешь послать туда птицу. Я должен знать, жива она или нет.

Несмотря на сонное отупение, Эрстан сразу сообразил, о ком говорит Дилль.

— А тебе зачем? Я думал, что вампирша и Мейс…

— Неважно! — заорал Дилль, теряя над собой контроль. — Просто сделай то, о чём я прошу. Что тебе для этого нужно? Разрешение Куберта? Я сейчас пойду к нему. Или, хочешь, я стану денщиком и буду чистить твои сапоги каждое утро.

— Да ничего особенного не нужно, — растерялся от такого напора Эрстан. — Просто я очень устал. Ну, ладно, не кипятись, сейчас всё сделаем.

Архимаг снял со стены клетку, занавешенную тряпкой. В клетке обнаружилась небольшая сова с выщипанной головой.

— Я ещё не пробовал ночных птиц, тогда сейчас и проведём эксперимент, — сказал Эрстан и принялся водить над лысой головой птицы раскрытой ладонью.

Дилль, услышав про эксперимент, заскрежетал зубами. Тео похлопал его по плечу и нахмурился. Дилль, изнывая от беспокойства, уселся прямо на пол и уставился на Эрстана. Тот закрыл глаза и закачался из стороны в сторону.

— Когда он с птицами летает, его укачивает, — сказал Руди и поставил около архимага небольшое ведёрко. — Тут главное вовремя предвидеть, когда его вырвет, иначе потом придётся долго пол отмывать.

Дилль досадливо поморщился, и Руди умолк. Наконец Эрстан невнятно проговорил:

— Подо мной лагерь тилисцев. Много огней. Из-за них плохо вижу, что там делается. В прошлый раз вампиры были казнены посреди лагеря. Сейчас спущусь ниже. А-а, вижу. Они распяты на крестах, а вокруг много солдат и священников. Одного из вампиров секут кнутами, он весь в крови. Кто-то из церковников — кажется, это архиепископ, судя по шляпе, вырезает ему сердце. Священники поют, а солдаты молятся.

Дилль помертвел, боясь услышать, что сейчас Эрстан начнёт описывать издевательства над Илонной. Тео и Руди тоже не сводили испуганных глаз с архимага.

— Она висит на кресте… — Эрстан немного помедлил и дополнил: — С неё сорвали одежду, она обнажена и вся окровавлена. Но пока ещё жива. Церковники подходят к другому вампиру… он, кажется, уже мёртв, но ему тоже вырезают сердце. О, проклятье, нет…

— Что? — осипшим голосом спросил Дилль. — Она…

— Сова сдохла, — Эрстан открыл глаза. — Но она долго продержалась.

— К демонам твою сову! — заорал Дилль. — Опиши мне, где это происходит. Как туда добраться?

Против ожиданий, Эрстан не стал задавать дурацких вопросов «а тебе зачем?», а сразу сказал:

— За линией внешних постов есть главная улица лагеря. Она заканчивается на открытом месте, где и идёт казнь. Это, так называемая, площадь. Народу там, то есть солдат, уйма. Собственно, вся передовая часть армии, насколько я понимаю.

— Я иду туда, — Дилль сжал зубы.

— Со мной, естественно, — Тео, уже давно догадавшийся, чем закончится сеанс воздушной разведки, поднялся. — Но нам будет нужен третий, чтобы нести Илонну… или её тело. У нас все силы уйдут на драку.

Они, не сговариваясь, посмотрели на Эрстана и, так же не сговариваясь, отвергли его кандидатуру.

— Он слишком устал.

— Я пойду третьим, — занавеска, перегораживающая фургон надвое, откинулась, и показался Мейс.

Лицо водника было белее мела, глаза ввалились, а губы были угрюмо сжаты. Увидев Мейса, ярость в Дилле вспыхнула с новой силой. Он с великим трудом сдержался, чтобы не запустить этому красавчику огненным шаром, когда тот сказал:

— Илонна — моя женщина, и я должен её спасти.

Глава 29

Тео только покачал головой — похоже, водник всеми средствами добивается быстрой смерти — если не от тилисских мечей, то от огненного шара в лоб точно. Вон, у Дилля на ладонях уже заплясали полупримусы. Поэтому Тео очень удивился, когда Дилль вместо приведения вышеупомянутой казни в исполнение, вдруг скрючился, рухнул на дощатый пол фургона и душераздирающе застонал.

— Что это с ним? Припадок? — с оттенком презрения спросил Мейс.

— Дилль, — Эрстан наклонился и приложил ладони к его вискам. — Нет, это не припадок. О, клятые демоны, он же воспринимает элементалей! Дилль, глупец, что ты наделал?!!

Дилль, действительно, в приступе дикого бешенства и, понимая, что скоро ему понадобится огневая мощь, вызвал старших полупримусов. В заклятье призыва для этого нужно было всего лишь поменять слово «младший» на «старший». И когда все двенадцать старших полупримусов явились на его зов, Дилля скрутило, как никогда прежде. Теперь уже не только руки у него взрывались от невероятного жара элементалей, но и в груди кровь закипела. Сердце отказалось гнать кипяток вместо крови — удар, другой, и оно остановилось.

И лишь мысль об Илонне, спасти которую он ещё быть может успеет, заставила его сердце вновь забиться. А огонь, который он подарил элементалям взамен причиняемых ими мучений, не был замешан на драконьей ярости. Старшие полупримусы попробовали огонь на вкус и согласились со сделанным предложением.

— Чтоб меня, он сделал это, — потрясённо сказал Эрстан, когда Дилль с трудом поднялся на дрожащих ногах. — Но как?

Дилль поглядел на свои руки — теперь от кончиков пальцев до локтей они светились внутренним огнём. Совсем как у мастера Иггера во время приступа безумия. С той лишь разницей, что мастер Иггер светился от пяток до макушки и даже выдыхал пламя.

— Это всё неважно, — Дилль отпустил элементалей, и его руки вновь приобрели обычный цвет. — Мейс, ты с нами не пойдёшь.

Тон, которым он это сказал, удивил всех. Дилль говорил спокойно, без бешенства и злости. Зато разозлился Мейс.

— Ты хочешь показаться героем, а меня выставить полным негодяем? Тогда я сам туда пойду.

— Кто тебе мешал сделать это раньше? — только и сказал Дилль и повернулся к бывшему пограничнику. — Руди, ты не желаешь прогуляться с нами в тилисский лагерь? Могу обещать тебе верную смерть и ничего более.

Широкое лицо Руди расплылось в усмешке.

— У меня много долгов перед тилисцами за парней из форта. Когда врагов много — отдать долги получится гораздо быстрее. Меч при мне, я готов.

— Тогда выходим.

— Стой! — Мейс схватил Дилля за плечо. — Я должен быть с вами, понимаешь?

— Нет, Мейс, жди её здесь, — Дилль одним движением освободился и выпрыгнул из фургона.

Тео и Руди поспешили за ним — вдруг этот сумасшедший решит уехать без них. Они вскочили на коней и вскоре скрылись в наступающих сумерках. Дилль хлестал Бешеного, конь, недовольный таким обращением, злобно ржал, но ускорялся. Тео и Руди старались не отставать от Дилля.

Они пронеслись сквозь лагерь, не обратили внимания на окрики часовых, нёсших караул на передовых постах, и умчались прочь. Часовые доложили сержанту, что три всадника покинули расположение армии, сержант доложил лейтенанту о трёх дезертирах, до капитана дошло донесение о начале бегства солдат, а когда сведения докатились до генерала Куберта, посыльный утверждал, что речь идёт чуть ли не о заговоре внутри армии.

К счастью, генерал в этот момент опять находился в фургоне Эрстана, и тот, услышав о трёх сбежавших всадниках, сообразил, кем они могут быть. Эрстан рассказал генералу эту историю, и тот пообещал вздёрнуть нарушителей дисциплины на самой высокой виселице с самой короткой верёвкой. Впрочем, он тут же попросил архимага послать птицу к тилисскому лагерю. Эрстан посетовал, что осталась только одна мелкая совка — вторая издохла во время предыдущего сеанса, но сам, несмотря на сильную усталость, поспешил подготовить новый полёт — он тоже волновался за друзей.

Бешеный глотал лиги, как пьяница — вино. Бока коня ходили ходуном, но Дилль нещадно хлестал его, требуя не скакать, а лететь. Тео и Руди изрядно отстали, и когда Дилль увидел вдали огни костров тилисской армии, он заставил коня сбавить ход. Огней было много — они растянулись на лиги и терялись вдали. Бешеный облегчённо вздохнул и устало опустил голову. Дождавшись друзей, Дилль сказал:

— Если мы начнём прямо с передовых постов, до центра не доберёмся. Предлагаю стать посланцами герцога Эльдо к королю. Скажем, что наш герцог хочет уйти из-под руки Юловара. А когда нас проведут внутрь, начнём. Я дам команду и скажу… к примеру, Илонна.

— Лишь бы нас раньше не пристрелили, — пессимистично заметил Руди.

— Будем надеяться, что не пристрелят, — пожал плечами Тео. — Дилль, надо было всё же брать Мейса — он хотя бы готов к смерти. И маг к тому же.

— А я не собираюсь умирать раньше времени, — парировал Руди. — Я ещё должен выпустить кишки сотне-другой тилисцев.

— Знаешь, Тео, почему я не разрешил Мейсу ехать с нами? — спросил Дилль. — По той же причине, по которой я не разбил его красивую башку каким-нибудь заклинанием. Потому что его гибель причинит Илонне боль. И давай больше не будем говорить об этом.

Тео удивлённо подумал, что его друг окончательно спятил — он заботится о своём более удачливом сопернике. Руди только плечами пожал. Они спешились и зашагали к ближайшему костру. Двое часовых сидели у огня, а ещё двое по всем правилам военной науки находились вне освещённого места. Эти-то двое и увидели приближающихся людей.

— Стоять! — заорал тилисец. — Кто идёт?

— Посланцы герцога Эльдо к королю Энмунду, — заорал Дилль. — Не стреляйте, мы пришли просить от имени герцога покровительства вашего короля.

— Мы безоружны, — крикнул Тео, поднимая руки, а потом прошипел: — Руди, немедленно выбрось меч.

Руди поспешил избавиться от оружия, хотя и не без сожаления. Сидевшие у костра часовые позвали подмогу, и вскоре на трёх ситгарцев нацелилось не меньше десятка копий и ещё столько же луков.

— Не стреляйте, иначе вам придётся держать ответ перед королём Энмундом, — надрывался Дилль. — Если вы убьёте нас, то сорвёте переговоры. И завтра вместо союзников в лице клана Цапли вы получите врагов.

— Заткнись! — повелительно сказал седовласый сержант. — Здесь я решаю, стрелять или нет.

— Ты как разговариваешь с самим сэром Диллитоном Альфитрианским, падаль? — возмутился Дилль. — На встрече с королём Энмундом я пожалуюсь ему. Как твоё имя, сержант?

Сержант приблизился и коротким ударом свалил Дилля на землю.

— Сэр, говоришь? Если в вашей армии все остальные рыцари такие же доходяги, я не удивляюсь, что вы драпаете от нас.

Солдаты оценили шутку сержанта и разразились смехом и бранью. Ситгарцев тут же обыскали на предмет оружия, и ничего, кроме ножей, не нашли. Ножи, разумеется, тут же перешли в собственность тилисских солдат.

— А это никак вампир? — сержант только сейчас разглядел, кем является один из пришлых ситгарцев. — Тю, а на площади твоих сородичей того… голов лишают.

— Они не мои сородичи, они из другого клана. Я бы и сам проделал с ними то, что делаете вы, да мне запретили. Именно поэтому я стал доверенным лицом герцога Эльдо.

Сержант с сомнением поглядел на Тео и распорядился связать его покрепче. Когда руки Тео стянули за спиной, сержант жестом указал и на Дилля с Руди.

— Этих тоже. И не вздумайте даже лишний вздох сделать — мигом меч под рёбра получите. Штырь, Тали, пойдёте впереди. Одирр, Динан — вы сзади. Если дёрнутся — убить. А вы чего рты раззявили? — это относилось уже к часовым. — А если эти трое просто приманка, а там в темноте целый полк подкрадывается? Куда уставились, ротозеи?!! Наградных лишу, будете знать! Вы у меня из караула даже в праздник не выберетесь…

Дилль ещё долго слышал вопли сержанта. Их вели по широкой «улице», по обеим сторонам которой стояли солдатские палатки. Реже встречались палатки офицерские. Тилисцы занимались своими делами: точили оружие, готовили ужин, чинили дыры на штанах, проверяли упряжь. И почти никто из них не обращал внимания на троих конвоируемых ситгарцев.

Стоило Диллю слегка замедлить шаг, как он тут же получил тычок в спину остриём меча.

— Шевелись, ситгарец. Нечего по сторонам зыркать — всё равно вас отсюда никто не выпустит.

Они остановились около большой зелёной палатки.

— Господин капитан, задержали, значит, перебежчиков, — доложил один из конвоиров вышедшему офицеру. — Говорят, что от герцога… какого-то ситгарского к нашему королю, значит.

Дилль смотрел туда, откуда слышался громкий рёв толпы. Там в море огней и факелов где-то была Илонна. Он вспомнил её огромные зелёные глаза, красивое лицо, изящные верхние клыки, длинные каштановые волосы, точёную фигуру. Он вспомнил то мимолётное мгновение встречи глазами, когда почувствовал себя с ней одним целым. И лишь в этот момент Дилль наконец-то признался самому себе, что он влюблён в эту необычную девушку. Пусть она не отвечает ему взаимностью, но он готов отдать за неё жизнь. Собственно, за этим он и пришёл.

— Эй, ты чего молчишь? — последовал новый тычок остриём меча в спину. — Оглох что ли? Господин капитан, значит, тебя спрашивает.

— Простите. Я задумался об Илонне.

Услышав команду, Руди и Тео шагнули поближе к Диллю. Он призвал полупримусов — уже старших, и верёвки, стягивающие его запястья, распались от жара элементалей.

— Эй, это что ещё такое? — изумился солдат, увидев засветившиеся золотым светом руки пленника.

Удивление было последним, что он испытал в своей жизни. Огненный взрыв разметал в стороны трупы солдат и капитана. Палатка вспыхнула, осветив окружающее жёлтым плещущим светом. Дилль отправил несколько огненных шаров на другую сторону «улицы». Раздались крики боли и гулкие звуки взрывов. Дилль, до последнего мгновения не желавший тратить магические силы, только сейчас приступил к созданию магической и астральной защит, после чего светящимися от огня полупримусов руками он пережёг верёвки товарищей.

— Вперёд, не отставайте! — взвыл он, и бросился туда, где толпа развлекалась мучениями вампиров. Тео к тому времени уже сделал свой щит.

Теперь наступил момент, когда экономить силы было нельзя. И Дилль призвал драконью ярость. Кровавая пелена закрыла от него мир, злость на палачей смешалась с болью за Илонну. Поэтому первый же огненный шар, сорвавшийся с кончика посоха, был огромным и багрово-изумрудным. Этот шар полетел прямо в толпу, находившуюся от Дилля в полутора сотнях шагов. Взрыв, который последовал за этим, превратил часть тилисцев в ожившие факелы, а часть — в истекающие слизью скелеты.

— Дилль, справа! — послышался вопль Тео.

Дилль не стал разбираться, что там происходит справа — он просто отправил туда сразу три таких же огромных, как и первый, шара. Полыхнуло так, что даже небеса осветились красно-зелёным. Дилль рванулся вперёд, сея вокруг смерть. В ситгарцев стреляли — стрелы и арбалетные болты то и дело со свистом мелькали рядом. Откуда-то появились маги и даже успели послать по паре воздушных ударных заклятий прежде, чем сгорели заживо.

— Это вам за вампиров, твари! — заорал Дилль, испытывая невероятное наслаждение от совершаемой мести. — А это за форт Ролин! Горите все!

Они шли по раскалённой земле и углям, ведь Дилль расчищал дорогу огнём. А ещё они шли по гнилым внутренностям, разлагающимися под ногами и воняющих хуже тирогисской клоаки — это уже были результаты биомагического воздействия. В тилисском лагере горело всё, что могло гореть. Палатки и шатры вспыхивали уже не от заклятий Дилля, а от соседства с горящими фургонами. Горели солдаты: и те, кто пытался напасть на огненного мага, и те, кто бежал прочь. Лошади бесились и рвались с привязи — некоторые с истошным ржанием гибли в огне, остальным удавалось сорваться и убежать, по пути внося ещё большую сумятицу во всеобщую панику.

На площади, в центр которой Дилль старался не направлять огонь, по-прежнему стояли кресты с мёртвыми вампирами. Сама площадь была устлана телами тилисцев, которым не повезло встретиться с огнём Дилля. Он увидел Илонну — она висела на прибитых к дереву руках, голова бессильно склонилась, а некогда пышные волосы, теперь пропитанные её собственной кровью, скрывали лицо. Обнажённое тело вампирши было исполосовано до мяса кнутами церковников.

Он рванулся к ней, страшась понять, что опоздал. Рядом в землю вонзились несколько дротиков, и Дилль поспешил уничтожить всё в той стороне, откуда эти дротики прилетели. А затем начал поливать огнём и другие подходы к площади. Сплошная огненная стена окружила кресты с мёртвыми вампирами и трёх пока ещё живых ситгарцев. От дыма и вони палёного мяса заслезились глаза.

— Она жива, Дилль! — заорал Тео. — Она дышит!

— Слава всем богам, а, может и тебе, Единый! — прошептал Дилль. — Руди, помоги Тео снять её!

Энергия Дилля возросла стократно от радости за Илонну. Да, её пытали и даже, возможно, изувечили. Но есть врачеватели, которые поставят её на ноги, а потом восстановят её красоту. Ведь говорил же Оквальд, что через год или два врачеватели вернут ему выбитый глаз. И Мейс, будь он проклят, первым должен приложить все свои умения, чтобы вернуть к жизни Илонну.

В стене огня появилась прореха, затем сквозь неё к Диллю рванулось мощное заклинание. Похоже, ледяное лезвие, которое применял покойный Гвинард. Магический удар потряс защиту Дилля, хотя и не уничтожил её. Кресты с мёртвыми вампирами, подрубленные магией, упали, позади Дилля что-то загремело и раздались крики боли — похоже, тилисский маг перестарался с энергией и положил собственных солдат.

— Быстрее, они подтянули мастеров! — крикнул он и послал струю пламени туда, откуда по его прикидкам прилетело ледяное лезвие.

В ответ ударила молния, да не простая, а разветвлённая, словно вилка. Магический щит Дилля выстоял, а от ударов «зубцов» в земле появились глубокие оплавленные воронки. Дилль подарил нападавшему магу серию огненных шаров, и больше молний он не видел.

Ярость уже затопила его и переливала через край, поэтому Дилль перестал создавать обычные огненные сгустки и переключился на настоящее драконье пламя. Оно не было таким же дальнобойным, как шары, зато гарантированно превращало в пепел всё, до чего дотягивалось.

Воздух дрожал от жара, и сквозь рёв пламени Дилль слышал крики и команды тилисских командиров. Одну он даже разобрал — «стреляй».

И сквозь пламя, отгородившее площадь, прилетели тучи стрел и арбалетных болтов. Они градом застучали по земле — площадь словно в одно мгновение проросла палочками с оперением. Щит Тео не выдержал такой одновременной нагрузки и исчез. Большую часть стрел он отразил, но были ещё отдельные снаряды, в беспорядке летящие со всех сторон. Дилль почувствовал сильный удар в грудь и тупую боль. Он обломил черенок торчащей из груди стрелы и выругал неумелых лучников, которые не могут выполнить команду вместе со всеми. Тео сразу же восстановил щит и крикнул:

— Нужно выбираться. Ещё пара таких залпов, и нас точно накроют.

Воздух с клокотанием забулькал в груди, в глазах у Дилля потемнело, а магические силы начали стремительно покидать его. Он заскрежетал зубами от мысли, что теперь, когда главное сделано, а Илонна почти вырвана из рук палачей, из-за его ранения и она, и друзья погибнут, оставшись без его огневой мощи и магической защиты. В этот момент Дилль пожалел, что он не дракон — Тринн ведь говорила, что драконы бьются в полную силу до последней капли жизни.

Дилль отдался на волю драконьей ярости. Весь, без остатка. Он больше не страшился будущего драконьего безумия, потому что будущего у него не было. Он взмолился богам драконов, если таковые где-то есть, чтобы они даровали ему хотя бы несколько минут полных сил. И Дилль почувствовал, как в нём вспыхнула энергия — то ли это драконья ярость сжигала остатки его жизни, то ли драконьи боги решили доказать своё существование.

— Уходим! — взревел он.

Руди, держащий на плече окровавленное тело Илонны, был готов. Дилль швырнул по бокам энергию, и огромные огненные облака расцвели справа и слева, выжигая лучников и арбалетчиков, имевших неосторожность приблизиться. Экономить больше смысла не было — в любой момент он может умереть, поэтому нужно дать друзьям пусть крохотный, но шанс на спасение.

— Бежим!

К стрелам добавились и боевые заклятья — это появилась новая команда магов. Дилль перестал призывать огонь и сосредоточил все силы на поддержании защиты. Они бежали вдоль горящих остовов фургонов, обугленных мертвецов и вздувшихся от жара трупов лошадей. Впереди появилась спасительная темнота — ещё немного, и конец тилисского лагеря. Ещё чуть-чуть, и Руди сможет вынести в безопасность Илонну. Тео найдёт лошадей. А не найдёт, так он и сам хорошо бегает.

И тут силы закончились. Он больше не мог создавать огонь и поддерживать защиту. Полупримусы ушли. Он не мог даже сделать одного-единственного шага. Дилль покатился по выжженной земле, всё ещё судорожно сжимая в руках посох.

«Вот, значит, как умирают драконы. Только что сил было через край, и вдруг — пустота», — это было последнее, что он успел подумать.

Глава 30

* * *

Дилль открыл глаза и увидел над собой парусиновый потолок. Сквозь небольшую дыру в ткани голубело небо. Фургон затрясло, и Дилля несколько раз подбросило. Впрочем, лежал он на чём-то достаточно мягком, чтобы тряска не причиняла боли.

Он попытался приподняться, но сил поднять голову не было. Рука тоже отказалась подчиняться. Быть может, он привязан? Или его чем-то опоили? И где он вообще?

Ответов ни на один вопрос не было. Последнее, что Дилль чётко помнил, это темнота за пределами горящего тилисского лагеря, откуда выбраться они не успели. Если рассуждать логически, он попал в плен. А Тео и Руди? Илонна? Что случилось с ними?

Ответов снова не было. После очередного ухаба Дилль еле сдержал стон — в груди, куда ударила стрела, появилась резкая боль. Стараясь от неё отвлечься, он то ли потерял сознание, то ли уснул.

В следующее пробуждение Дилль, открыв глаза, увидел радостную физиономию Тео. Вампир, задорно улыбаясь, сказал:

— Ну, наконец-то. С возвращением.

— Давно хотел отоспаться, ещё с Академии, — Дилль попытался улыбнуться, но губы были словно чужими.

— Ну, теперь у тебя есть шикарная возможность сделать это. Тебя велено никому не тревожить, и только особо важные персоны, вроде меня, имеют доступ к телу. Ну, ещё Руди, Эрстан. Криан, разумеется, мастер Мернаэль. И генерал Куберт.

— А?..

— Ей тоже разрешено, — с полуслова понял вопрос Тео.

— Значит, с ней всё в порядке, — облегчённо выдохнул Дилль и закрыл глаза.

Он пришёл в себя ночью — вокруг темнота. Неподалёку слышался мужской храп. Дилль понадеялся, что храпит не часовой на посту, и отключился. Так он «нырял и выныривал» раз пять. Проснувшись в очередной раз, он опять увидел Тео — тот читал какую-то книгу при свете походной лампы.

— Попроси кого-нибудь сделать световой шар, — каркнул Дилль.

Тео даже подпрыгнул от неожиданности.

— Тьфу, напугал. Ты как себя чувствуешь?

Дилль провёл инвентаризацию и попытался приподнять голову. Получилось, хотя и ненадолго.

— Лучше. Врачеватели поработали? Что со мной?

— Да ты опять умер, — будничным тоном сообщил Тео, словно говоря о какой-нибудь банальной простуде. — Лишился жизненных сил полностью. В прошлый раз ты в королевском дворце отрывался, теперь в тилисском лагере. Врачеватели во главе с Мернаэлем замучились вкачивать в тебя жизненную энергию. Смотри, привыкнешь, можешь ведь и окончательно помереть — всё-таки не всегда найдётся команда магов во главе с мастером.

Дилль тихонько вздохнул. Если в королевском дворце он «летал», чувствуя себя драконом, то теперь не было ничего — только темнота. Да, Тео прав, похоже, это входит у него в дурную привычку.

— Ты лучше скажи, когда умудрился стрелу схлопотать?

— На площади, когда твой щит не выдержал залпа.

— Так ты от самой площади бежал со стрелой в груди и прикрывал нас? Тогда неудивительно, что ты того… на тот свет отправился. Почему ничего не сказал?

— А зачем?

— А затем, что я тебя просто потерял. Только что ты бежал рядом, и вдруг никого нет. Я обратно, а из лагеря тилисцы попёрли и опять стрелять начали. Думал, всё, конец, — уловив молчаливый вопрос, Тео ответил: — Куберт послал пять сотен дизанских конников — пошуметь после нашего нашествия. Он потом признался, что уже похоронил нас, но решил воспользоваться моментом и слегка сбить спесь с Энмунда. Дизанцы славно пошумели — они разворошили почти столько же, сколько и ты. На наше счастье с ними поехал Криан, которого попросил об этом Эрстан — он-то нас и увидел. По большому счёту, именно ему ты обязан жизнью. Криан оказал тебе первую помощь и приволок в наш лагерь, а уже здесь за твоё лечение взялся сам Мернаэль. Вот же пердун старый, — не удержался от зубастой усмешки Тео, — представляешь, он объявил мне сорок три штрафа за своевольное оставление расположения и всякое прочее. Сорок три! А когда он тебя с того света вытаскивал, всё приговаривал, что ты сорока тремя штрафами не отделаешься. Я думаю, он тебе сто сорок три вкатит, и будешь ты до самого конца войны рыть сортиры…

Под болтовню Тео Дилль вновь отрубился. Следующее пробуждение принесло неожиданность — на складном стуле около Дилля сидела Илонна и смотрела на него. Она молчала, и он молчал. Просто смотрел. На её ставшие короткими и неровно обрезанные волосы. На толстый лиловый шрам, тянущийся от левого виска через всю скулу и скрывающийся под воротником. На сине-чёрные круги под глазами. На руки в чёрных перчатках, которые должны скрывать рубцы от пробивших её ладони гвоздей. Но видел Дилль только её прекрасные глаза с огромными зрачками, в которых он утонул — совсем как в тот раз, в церкви. Наконец она отвела взгляд и сказала:

— Врачеватели говорят, что ты скоро сможешь вставать, — голос Илонны стал хрипловатым. — А меня слегка подправили, и я, как видишь, уже хожу.

— Я вижу, что ты сидишь, — слабо улыбнулся Дилль.

— Это Тео тебе сказал, что я хромаю? — Илонна нахмурилась. — И кто его за язык тянул.

— Тео только сказал, что тебе разрешено сюда приходить.

— Вот я и пришла. Дохромала.

Дилль с болью в душе смотрел на её посеревшее лицо — следы жестоких пыток ещё не ушли. Он вспомнил её обнажённое тело, до костей исполосованное кнутами палачей, и сжал зубы от ненависти к тилисцам.

— Клянусь, я отомщу им за каждую каплю твоей крови! Илонна, ты не переживай, врачеватели тебе вернут всё, поверь. Знала бы ты, сколько ожогов они у меня вывели и переломов срастили. Да ты и сама видела, как они Гунвальда с того света вытащили. Просто сейчас у них слишком много работы.

— Я верю. Мейс клялся, что сумеет мне помочь.

Горячая волна прошла по телу Дилля, когда он услышал это имя из уст Илонны. Глаза его сверкнули, но сил злиться не было.

— Да, думаю, он сумеет. Сказать честно, я его терпеть не могу, но Мейс — один из лучших врачевателей. И ему пророчат большое будущее.

— Я знаю, что ваши мастера отзываются о нём только в превосходной степени. А насчёт «терпеть не могу» — ну, ведь ты не женщина, чтобы тебе Мейс нравился, — усмехнулась Илонна.

Дилль ощутил во рту горечь. Ну, что ж, он слышал это от Мейса, теперь и Илонна подтвердила.

— Желаю вам всего наилучшего, — мрачно сказал он.

— С чего ты вдруг стал обращаться ко мне на «вы»? — удивилась вампирша.

— Раньше мы общались именно так, — заметил Дилль. — Во всяком случае, кое-кто это утверждал, стоя в нашей с Тео комнате.

— Да, было дело, — Илонна слегка улыбнулась. — Тогда я была очень сердита, так как думала, что узнала о тебе кое-что новое.

— Думала? А на самом деле?

— На самом деле я узнаю о тебе что-то новое каждый раз. Уже почти перестала удивляться, — она поднялась и, сильно прихрамывая, подошла к топчану Дилля. — Я совсем не понимаю тебя и твоих поступков.

— Ты не поверишь, я тоже.

— Я серьёзно. Тео рассказал мне о словах, которые ты произнёс перед нападением на лагерь тилисцев. Я не понимаю этого. Мужчина, желающий добиться взаимности женщины, должен использовать все средства, иначе его чувства не настоящие. Ты же делаешь всё наоборот: не просто устраняешься, но ещё и сохраняешь жизнь сопернику. Настоящий воин так не поступает.

— Я — не воин, — криво усмехнулся Дилль. — Я — драконоборец и маг.

— И всё-таки скажи, зачем тогда ты это сделал?

— Что?

— Отправился вытаскивать меня из лап тилисцев, зная, что я принадлежу Мейсу.

— Если ты этого не понимаешь, мои объяснения не помогут, — Дилль отвернулся к стене — слова «я принадлежу Мейсу» резанули его хуже заговорённого ножа. — Если подумаешь, сама поймёшь.

— Я хотела бы это услышать от тебя, — вампирша лёгким прикосновением повернула его голову к себе.

Дилль долго смотрел на неё, потом отвернулся к стене и глухо сказал:

— Случись так, что мы сумели бы спасти тебя, но потерять Мейса, это причинило бы тебе боль, если ты его действительно любишь. Поэтому я и не разрешил ему пойти с нами, как до этого не разнёс его блондинистую башку в клочья, — Дилль вновь посмотрел в её зелёные глаза и, путаясь в словах и мыслях, заговорил: — Я понимаю, что это глупо и безнадёжно… Я тебя совсем не знаю, а ты меня… Мы и разговаривали-то с тобой всего один вечер… Но даже то, что ты и Мейс… это ничего не меняло — я бы снова отправился за тобой… — он собрался с духом и выпалил: — Потому что я люблю тебя больше жизни. И хочу, чтобы жила и была счастлива, пусть даже с другим. А теперь, пожалуйста, оставь меня.

Илонна провела кончиками пальцев по его небритой щеке.

— Какой же ты дурак. Таким способом ты никогда не добьёшься внимания женщины, — она вздохнула. — А я — дура ещё бо́льшая.

— Ну, я — понятно, — криво усмехнулся он. — А ты-то почему?

— Потому что не поверила в то, что во время прикосновения душ увидела тебя настоящего. И потому что потом убедила сама себя, что ты просто ловкий маг, каким-то образом умеющий его имитировать.

Наверное Дилль совсем отупел от слабости, но он ничего не понял.

— Что такое прикосновение душ? И что имитировать?

Вампирша недоверчиво посмотрела на Дилля.

— Его и имитировать. Ты хочешь сказать, что не знаешь о прикосновении душ? И что Тео тебе ничего не рассказывал?

— Илонна, Тео мне много чего рассказывал, но о такой штуке я слышу впервые. Это какой-то особый вампирский ритуал?

— Можно сказать и так, — лицо Илонны вдруг озарилось улыбкой. — Получается, тогда в церкви Святого духа ты тоже ничего не знал?

— О чём? Погоди, — Дилль настолько оживился, что даже сумел принять сидячее положение. — Ты про то, как мы с тобой встретились глазами, да? Знаешь, я будто стал с тобой одним целым, и мне тогда показалось, что я увидел тебя совсем другой — не жестоким и умелым воином, а любящей и преданной подругой, за которую не жалко отдать всё, включая жизнь. Но потом ты снова превратилась в воина. Наверное, мне показалось…

— Это и было прикосновение душ, — зелёные глаза Илонны засияли. — И я в тот раз почувствовала истинного тебя. Не хвастливого болтуна, каким ты то и дело выставлял себя, а настоящего мужчину, надёжного и сильного, стать спутницей которого сочла бы за счастье любая женщина. Прикосновение душ между людьми и вампирами происходит очень редко, и я сначала не поверила. Потом, подумав, решила, что всё же это было оно, потому и покинула Григот.

— Но тогда… — растерялся Дилль.

— Вот почему я так обозлилась, когда увидела тебя вылезающим из палатки этой жирной шлюхи, — пояснила Илонна. — После прикосновения душ твой поступок выглядел, как откровенное издевательство надо мной. Я поглядела потом на эту прачку — что вы с Тео в ней нашли, не понимаю. Кстати, он обмолвился, что ты как-то подозрительно быстро покинул ту палатку.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Потому что не было ничего, — Дилль покраснел. — Я когда тебя увидел, у меня все мысли только о тебе и были. А на неё я даже смотреть не мог.

— Так тебе и надо — нечего было бедной девушке морочить голову любовной магией, — Илонна ехидно улыбнулась. — На следующий день, когда я к вам пришла, подвернулся Мейс, и я подумала, что неплохо бы и тебе почувствовать, каково это — быть преданным после прикосновения душ.

— Но я ведь ничего об этом не знал, — запротестовал Дилль. — И никого не предавал. Тем более — тебя. Я ведь даже подумать не мог, что такая красавица, как ты, обратит на меня внимание.

— А я не знала, что ты не знаешь, потому и решила отомстить посредством Мейса. А потом вас вдруг услали на границу. Я иногда приходила проверить, не вернулись ли вы с Тео, и каждый раз мне встречался Мейс. Караулил он меня у ворот, что ли? Впрочем, может, и караулил — он, кажется, с первой же встречи хотел затащить меня в свою постель. Он решил, что в лагерь магов я хожу исключительно из-за него, но предлогом использую встречу с Тео.

— А я тебе говорил, что он — хлыщ! — напомнил Дилль.

— А я и без тебя это знала, — рассмеялась Илонна. — У него прямо на лбу было написано, как ему хочется заиметь такую экзотичную любовницу. Знаешь, какое главное отличие между ним и тобой?

— Он красавчик, а я нет?

— Какие бы слова он ни говорил, но ни разу не попытался заглянуть в мою душу и открыть себя мне. Его интересует только моё тело.

— Это очень хорошо, — кивнул Дилль. — Мейс весьма смазлив, а если бы ещё и душу тебе открыл…

— Зря иронизируешь, по Мейсу, между прочим, многие женщины сохнут. Две из них даже пытались мне угрожать. Но он мне не нужен, — Илонна приблизилась к Диллю. — У меня есть мужчина, пусть и бестолковый.

— Почему бестолковый? — шёпотом спросил он.

— Потому что прикосновение душ — это объяснение в любви, которое невозможно передать никакими словами. И просто так оно никогда не происходит.

— Получается, я тебе ещё тогда в церкви в любви признался? Это ж я столько времени напрасно потерял, — ахнул Дилль.

— Не понимаю, почему ты его теряешь и сейчас, — прошептала Илонна.

Дилль привлёк к себе девушку и нежно коснулся губами её губ. В этот момент Тео заглянул внутрь фургона и тут же поспешил удалиться, справедливо полагая, что выздоровление Дилля и Илонны пойдёт быстрее, если им не мешать.

* * *

Когда Дилль набрался сил и начал выползать за пределы фургона, он узнал, что такое слишком назойливое внимание.

За свой полный двадцать один год он привлекал внимание к собственной персоне частенько. Например, когда обманутые какой-нибудь его очередной аферой граждане Тригорода начинали искать рыжего пройдоху с целью выбить из него свои кровные сребреники. Потом, когда он присвоил себе славу драконоборца, жители Тригорода его чуть ли не на руках носили и даже собирались воздвигнуть в его честь памятник. Потом, после освобождения Неонина от Тринн, на Дилля снизошло внимание самого гроссмейстера Адельядо и даже короля Юловара. А уж когда он помог Юловару вернуть утраченный в результате заговора трон, король и вовсе расположился к нему настолько, что даже предложил самому выбрать награду. А на Дилля после этого заточили зубы многочисленные дворяне бывшего клана Сокола, мечтавшие выпустить ему кишки за то, что он прибил герцога Фрадбурга. В общем, на недостаток внимания к себе Дилль пожаловаться не мог.

Но только сейчас он понял, что это такое — быть знаменитостью. Не успевал он вылезти из фургона и ступить на землю, как с ним начинали здороваться совершенно незнакомые люди — от конюхов и кузнецов до офицеров ранга полковника. Они улыбались, спрашивали о здоровье, предлагали хлебнуть пива, вина, медовухи, настойки и так далее по списку. Один советовал средства, которые помогают быстрее сращивать кости и набраться сил (моя бабка такой мазью тысячу человек вылечила), другой приглашал прийти к ним на товарищеский ужин (будут только свои — человек двести), третий предлагал изготовить для сэра Диллитона специальные доспехи (даже гномам такие не сделать, уж поверьте), четвёртый просил посетить его роту (пусть мои балбесы посмотрят на вас и проникнутся духом истинного воина), пятый желал обучить его секретному удару (клянусь, после этого финта вы проткнёте противника насквозь)…

Дилль здоровался, благодарил, отнекивался и спешил откланяться. Затем всё повторялось уже со следующим собеседником. А затем со следующим. Вместо укрепляющей мышцы прогулки, он только и делал, что разговаривал. И вскоре Дилль решил, что будет проще безвылазно сидеть в фургоне, который ему выделило начальство. Тео, который на собственной шкуре уже испытал прелести всеобщего внимания, зубасто улыбался и тоже старался не покидать транспорт без лишней необходимости.

Зато Руди с удовольствием купался в лучах славы. Невысокий крепыш щеголял уже с сержантским шевроном и рассказывал, что ему хотят дать в подчинение целую сотню — то есть, Руди к концу войны вполне мог стать лейтенантом. Неплохой взлёт карьеры для простого пограничника. Вот только конца войны пока не предвиделось.

Тео рассказал Диллю, что произошло с момента эпического похода «троих против целой армии». После погрома, учинённого Диллем в тилисском лагере, туда наведались дизанские рыцари, разнесли всю передовую линию постов и едва не прорубились до шатра командующего. Паника в рядах тилисцев и их союзников, которая последовала за этим, не позволила королю Энмунду не только начать битву, в которой ситгарцы неминуемо потерпели бы поражение, но и даже преследовать отступающую армию. Куберт увёл войска по дороге в Морано, а тилисцы оставались на месте ещё несколько дней, приводя себя в порядок и восстанавливая пошатнувшийся боевой дух союзников. Ещё бы, кто угодно падёт духом, так получив по зубам в тот момент, когда он уже без пяти минут победитель.

На этом хорошие новости заканчивались. Тео рассказал о том, что ему поведал Эрстан: западная армия не будет закрепляться в Морано, потому что с юга идут соединённые армии Мироттии, Гридеха, Беатии и Эштигера. Эштигерцы всё же не устояли перед давлением мироттийского короля Ниала и послали в поход половину своей армии. Это объединение без проблем прошло ситгарскую границу благодаря предательству герцога Баморра. Мироттийцы легко разгромили два полка регулярных войск Ситгара и ополченцев, защищавших подходы к Аркундскому перевалу, и теперь ускоренным маршем двигались прямиком на Морано. Если западная армия останется под Морано, её зажмут тилисцы, а с юга подтянутся мироттийцы. Против таких объединённых сил устоять невозможно, поэтому через магов дальней связи король передал приказ отходить к Тирогису.

Нельзя сказать, что герцог Эльдо — глава клана Цапли, был доволен таким решением, ведь его провинцию без боя отдавали на разграбление. Да и прочие главы кланов, земли которых лежали между Морано и Тирогисом, стали хмурыми и задумчивыми.

Сейчас западная армия шла к столице Ситгара, стремясь не дать мироттийцам перехватить её и навязать бой. С запада надвигались тилисцы, железным катком давя всех неугодных королю Энмунду.

— Знаешь, что самое удивительное? — спросил Тео. — Гроссмейстер приехал сюда вместе с боевыми клириками, а с ним приехали и мастера из Академии. И хотя тилисские шпионы и засланцы орут на всех перекрёстках, что Единый отвернулся от Ситгара и более не поддерживает ситгарскую епархию, боевые клирики по-прежнему вовсю орудуют своими святыми алебардами. Я сам видел, как их топоры светятся белым светом.

— А что тут удивительного? — не понял Дилль.

— А то, что ни в битве под Арьеном, ни позже боевые клирики тилисской церкви не участвовали. Да и клирики их союзников тоже пропадали где-то в тылу. Получается, Единый отвернулся от них самих, а наших церковных воинов он по-прежнему поддерживает. Во всяком случае, именно об этом только и болтают наши солдаты.

— А причём тут Адельядо и мастера из Академии?

— Я ж и говорю, сам ничего не понимаю, — Тео развёл руками. — Гроссмейстер и мастера безвылазно сидят в церковных фургонах и даже носа не показывают в сводном отряде магов. Мернаэль остался руководить нашим отрядом, хотя сам гроссмейстер приехал. Мало того, Адельядо согласовал приказ короля, что маги теперь должны подчиняться военному командованию. Мернаэля назначили заместителем Куберта, и генерал может отдать приказ любому магу, а Мернаэль — командовать, к примеру, пехотой. На деле, конечно, они не суются, куда не надо, но по большому счёту всё перевернулось с ног на голову.

Во время дневного перехода Дилль изучал писанину мастера Иггера. Пару лёгких заклинаний он понял. Ну как, лёгких? Они считались такими, потому что были написаны зелёными чернилами. Но пробовать не стал — во первых, не было сил, а во-вторых, не хватало ещё устроить вакуумный взрыв внутри фургона. Дилль вспомнил, как он по незнанию сделал именно такую штуку в зале медитации — мастер Китан потом разъяснил ему, что именно он сотворил. Теперь же Дилль понял механизм действия заклятья — мастер Иггер хотя и страдал приступами безумия, объяснял всё подробно и доходчиво. Дилль решил, что как только к нему вернутся силы, первым же делом он испробует вакуумный взрыв, настолько его заинтересовал механизм обратного удара взрывной волны.

Тео читал какую-то книгу и увлечённо черкал стилусом на её полях, а потому не сразу обратил внимание на призыв Дилля.

— Тео, ты оглох что ли?

— М? — мыкнул вампир, ещё погружённый в мир цифр.

— В корову превращаешься? Вот не знал, что ты оборотничеством страдаешь.

— Тьфу! Из-за тебя мысль потерял. Чего тебе?

— Я говорю, погляди, — Дилль сунул вампиру дневник мастера Иггера. — Зачем по-твоему он написал вот это?

Тео послушно взял тонкую книжицу и прочитал текст, после чего глаза его возбуждённо загорелись.

— Это же призыв воздушных элементалей.

— И я про то же, — кивнул Дилль. — Вот теперь я и спрашиваю, для чего мастер Иггер вставил сюда заклинание для призыва младших полупримусов воздуха, если знает, что я работать с воздушной стихией не могу? Может, когда-нибудь и сумею, но явно не сейчас.

Он ткнул пальцем в текст заклинания и добавил:

— Сравни с огненными заклятьями: они здесь все — от младших полупримусов до секундуса. А для воздуха написано только про младших полупримусов.

Тео задумчиво наморщился и сказал:

— Выглядит так, словно твой мастер написал это заклинание для меня.

— Рад, что наши мысли схожи, — хмыкнул Дилль. — Похоже старик решил усилить тебя в обход твоего мастера.

— Зачем? — удивился Тео.

— Ну, хотя бы затем, что получив новую мощь, ты упрочишь свой щит. А, значит, меньше вероятности, что я погибну. Думаю, таким образом старый хитрец обходит запрет на обучение чужих учеников. Даже если твой мастер Росс и возмутится, Иггер всегда может сказать, что тебе он не давал никакого заклятья.

Глава 31

Тео свирепо почесал голову и сказал:

— Надо попробовать.

— Погоди, — Дилль отобрал у него книжку. — Ты хоть представляешь, насколько это опасно? Я уже дважды прошёл восприятие, и оба раза едва не помер. Боль дикая.

— Но не помер же, — возразил вампир.

— Что-то не нравится мне всё это, — Дилль недовольно поморщился. — Чувствую себя куклой, которую кукольник дёргает за нитки. Ты пойми, если решишься на восприятие, обратной дороги уже не будет. Или ты победишь, или умрёшь. Во время первого восприятия мне казалось, что мои руки обугливаются, а вены лопаются от жара. Когда всё прошло, я увидел, что руки в порядке. Это была всего лишь иллюзия. Но Иггер сказал, что если бы я не сумел воспринять элементалей, эта иллюзия убила бы меня по-настоящему.

Тео внимательно слушал.

— Тео, я не хочу терять друга из-за того, что старик задумал какой-то собственный план. Может быть, лучше подождать? Или, в крайнем случае, иди к мастеру Россу — он же приехал сюда вместе с гроссмейстером. Наставник объяснит тебе все тонкости.

— Он не допустит меня до восприятия, — хмуро сказал вампир.

— Но ему лучше знать, что ты можешь, а что тебе пока рано. К тому же, вдруг мастер Иггер что-нибудь напутал или забыл?

— Самый старый маг четырёх стихий напутал? Дилль, не смеши меня. Текст огненного заклятья правильный? Тогда почему этот должен быть неверным?

Дилль сдался и дальше просто смотрел, как Тео призывает воздушный сгусток. Вскоре меж ладоней вампира заколыхался полупрозрачный шар, внутри которого закрутились светло-голубые искорки.

— Восемь, — с лёгким разочарованием сказал Тео, — всего лишь восемь.

— Иггер сказал, что призвать сразу всю стаю мне помогла драконья магия. Обычный маг в первый раз призывает одного полупримуса. От силы — двух. Причём, маг уровня магистра. Радуйся, что ты осилил восьмерых.

Тео несколько раз глубоко вздохнул и зашептал текст заклинания. У Дилля сердце замерло, когда энергетический шар исчез, а голубые искорки вонзились в ладони вампира. Тео вздрогнул и захрипел. Лицо его побагровело, глаза выкатились из орбит, ртом он бессильно хватал воздух. Дилль смотрел, как умирает его друг, но ничем помочь ему не мог. Тео сам выбрал свой путь.

Вдруг Тео шумно вздохнул, закашлялся и упал набок. Дилль бросился к нему, но вампир уже поднимался сам.

— Получилось, — прохрипел он, вытянув руки.

На ладонях у Тео плясали восемь голубых искр. Дилль спросил:

— Что я тобой было?

— Задыхался, — коротко пояснил Тео. — Они отобрали у меня воздух. И только когда я вместо борьбы с ними подарил им остатки своего дыхания, полупримусы согласились на восприятие.

— Хорошо, что перед тем ты почистил зубы, иначе они бы тебя удушили, — съехидничал Дилль, за что тут же получил лёгкий тычок воздухом.

— Смотри, несчастный, и бойся! — погрозил ему Тео. — Теперь я могущественный маг. Так, мне не терпится испробовать новые силы.

Непоседливый вампир тут же выпрыгнул из едущего фургона, отвязал своего коня и помчался в сторону ближайшего леса. Дилль улыбнулся и мысленно поблагодарил мастера Иггера.

Когда войска встали на ночёвку, к фургону Дилля и Тео прибыл курьер и затарабанил кулаком по борту фургона.

— Господа маги, вас немедленно требуют к генералу Куберту.

Дилль при периодической поддержке Тео добрался до шатра командующего. Там их уже поджидал сержант Руди, болтающий с часовыми. Адъютант Куберта скрылся в шатре, вышел и пригласил всех троих войти. Дилль вошёл вслед за Тео и Руди и застыл. Внутри просторного шатра сидело всё командование западной армии — от генерала Куберта до мастера Криана, бывшего теперь заместителем заместителя командующего. Мало того, здесь же присутствовали гроссмейстер Адельядо и архиепископ Одборгский.

Генерал Куберт посмотрел на вошедших и поднялся.

— Заседание военно-полевого трибунала объявляется открытым. Капитан Артуг, занесите в протокол состав трибунала. Председатель — генерал Куберт, жюри — мастер Мернаэль, мастер Криан, полковник Кобальд и полковник Игерт. Особые члены трибунала, не имеющие права голоса — первый маг Ситгара гроссмейстер Адельядо и глава ситгарской церкви архиепископ Одборгский. Рассматривается дело адептов четвёртой ступени Диллитона и Теовульфа, а также рядового Руди по прозвищу Гном, которые обвиняются в злостном нарушении дисциплины, попытке дезертирства и шпионаже в пользу Тилиса.

Чем дальше Дилль слушал, тем круглее становились его глаза. Услышав про трибунал, он обменялся недоумевающим взглядом с Тео. Руди тоже ничего не понимал, и широкая улыбка, которой он блистал ещё пару минут назад, сама собой угасла. Когда генерал озвучил, что их обвиняют в дезертирстве и шпионаже, Дилль бросил вопросительный взгляд на Криана, но тот сидел с непроницаемым лицом.

— Слово предоставляется официальному обвинителю — мастеру Мернаэлю, — сказал генерал.

Мернаэль поднялся и, ткнув пальцем в троицу, гневно проговорил:

— Я не буду расписывать все предыдущие проступки адептов — для этого понадобится слишком много времени. Скажу только, что с момента прибытия в сводный отряд, они ни одного дня не провели без штрафных работ. И то, что эти адепты учинили, ничем другим, кроме как наглым демаршем против всех армейских и магических устоев я назвать не могу.

— Ваша мудрость, помедленнее, я не успеваю записывать, — возмутился капитан, конспектирующий речь Мернаэля в протокол.

— Хорошо, — неожиданно согласился маг и дальше говорил уже медленнее. — Как известно, эти адепты четвёртой ступени в сговоре с рядовым Руди открыто покинули расположение армии, тем самым едва не спровоцировав массовые беспорядки среди солдат.

— Ваша мудрость… — возмутился Дилль, но Мернаэль жестом велел ему замолчать.

— Обвиняемые имеют право только на последнее перед казнью слово. Как прокуратор трибунала я обвиняю адептов Диллитона и Теовульфа и рядового Руди в шпионаже в пользу Тилиса, требую отказать им в признании военных заслуг и приговариваю их к казни за попытку дезертирства и сговор с врагами Ситгара. Казнь должна быть осуществлена путём повешения сразу же после оглашения приговора.

Дилль чувствовал, что голова его идёт кругом. Что за бред здесь происходит? Он и Тео шпионы? А Руди, который рвался в драку с тилисцами не хуже боевого пса — дезертир?

— Ваша мудрость, вы хотя бы выслушайте нас, — сказал изумлённый Тео.

— Вам слово не давали.

— Я не согласен с приговором, — заявил Дилль.

— Приговор окончательный и обжалованию со стороны обвиняемых не подлежит, — железным тоном сказал Мернаэль.

— Вы не можете меня повесить — я произведён королём в рыцари, — Дилль вздёрнул подбородок. — Если хотите меня казнить — отрубите голову, как положено.

Среди членов трибунала раздались неприкрытые смешки, да и сам Мернаэль с трудом скрыл улыбку.

— Хорошо. Капитан Артуг, внесите изменения в текст приговора. Итак, господа, прошу проголосовать и утвердить решение о казни преступников.

Генерал Куберт вопросительно посмотрел на военных.

— Отказать, — коротко сказал полковник.

— Отказать, — повторил другой.

— Отказать, — мастер Криан был эхом военных.

Генерал Куберт сказал:

— Господин обвинитель, я придерживаюсь мнения остальных членов трибунала. Будете ли вы по-прежнему настаивать на виновности обвиняемых?

— Я отказываюсь от всех обвинений, господин председатель.

— Капитан Артуг, внесите в протокол заседания, что единогласным решением членов военно-полевого трибунала адепты Диллитон и Теовульф и рядовой Руди по всем пунктам признаны невиновными в преступлениях, которые им вменялись. Капитан Артуг, сделайте три экземпляра протокола и дайте нам на подпись. Потом проследите, чтобы это решение было распространено среди солдат и офицеров.

Мозги Дилля окончательно расплавились. Что за комедия? Сначала их обвинили не пойми в чём, едва не казнили, потом оправдали. Члены трибунала весело переговаривались меж собой, подписывая бумаги, а гроссмейстер поманил пальцем адептов.

— Идите-ка сюда, господа возмутители спокойствия. Я хотел бы услышать от вас, какого демона вам приспичило лезть к тилисцам. Только не говорите, что вы отправились спасать личного представителя короля Юловара.

Дилль бросил косой взгляд на гроссмейстера. Ведь Адельядо уже всё знает, Тео наверняка допрашивали. Чего ещё этому старому… магу надо? Но ведь он не зря намекает, что спасение Илонны не должно звучать.

— Но мы именно… — начал Тео, а Дилль пихнул его в бок.

— Ваша премудрость, мы очень виноваты, — смиренно сказал Дилль. — Это произошло, из-за того, что достойный господин Руди поспорил с адептом Теовульфом, кто из них больше перебьёт тилисцев. Мы трое жаждали отомстить им за гибель товарищей в форте Ролин, поэтому отправились прямиком в тилисский лагерь. К сожалению, со счёта мы сбились, и решили считать, что Тео и Руди уничтожили одинаковое количество врагов.

— Молодец, соображаешь, — хмыкнул Адельядо. — Вот этой тупой версии и придерживайтесь, когда вас начнут расспрашивать. А про Илонну чтобы я больше не слышал. Ясно?

— Так точно. Только мы всё равно ничего не понимаем.

— Одборг, они не понимают, — саркастически сказал архиепископу Адельядо. — Отпусти им грехи, я их сейчас убивать буду. Вы — тупоголовые бараны. Какого демона вы устроили представление? Не могли тихо и спокойно выбраться из лагеря?

— Но мы не думали…

— Именно, не думали. После вашего заполошного отъезда, среди войск кланов началось такое брожение… Некоторые подумали, что повторяется история с кланом Василиска. Одни вознамерились бежать, другие — драться с ними, чтобы не допустить распада. Если бы не мудрость и скорость действий генерала Куберта, к утру от армии могло бы остаться каких-нибудь жалких два полка. А всё из-за трёх болванов.

— Господин гроссмейстер, не будьте к ним столь суровы, — сказал подошедший генерал Куберт. — В конце концов, победителей не судят.

— А что вы только что делали? — ядовито усмехнулся Адельядо.

— Но ведь это совсем другое, — начал оправдываться Куберт, но заметив улыбку мага, покачал головой. — Вам бы всё шутить, ваша премудрость.

— Какие уж тут шутки, когда вместо награждения героев приходится устраивать судилище? — Адельядо поморщился и посмотрел на адептов. — Вас троих, как вы, надеюсь, уже поняли, кое-кто начал обвинять в шпионаже в пользу Тилиса. И это, конечно, не Мернаэль. Дескать, вы покинули армию и помчались к тилисцам с важными сведениями, поэтому Куберт был вынужден отправить туда дизанцев, чтобы захватить вас и вернуть обратно. Глупость, конечно, но такие разговоры появились. Поэтому, чтобы очистить вас от подозрений и дальнейших разбирательств, пришлось устроить эту комедию с трибуналом. Теперь вы официально оправданы, и если кто-то вдруг обвинит вас — в шпионаже или дезертирстве, можете смело назвать его лжецом, чтобы спровоцировать вызов на дуэль.

Дилль вздохнул. Не сжечь, не оторвать голову воздушным ударом, не воткнуть кинжал в брюхо, а вызвать на дуэль. Значит, этот «кто-то» — дворянин, притом, весьма высокопоставленный. Или даже не один. И не самому вызвать, а спровоцировать вызов — потому что в этом случае вызываемый имеет право выбора оружия. А оружие мага — не меч.

— Теперь мы всё поняли, ваша премудрость.

— Вот и прекрасно. Тогда предлагаю вам двоим пойти со мной, а вашего товарища отпустить, а то он не знает куда руки девать в присутствии начальства.

Действительно, Руди, как настоящий солдат, не боялся врага, но трепетал при виде своего начальства. И сейчас он смущённо переминался с ноги на ногу, не зная, что ему делать.

— Ступай, сержант, — отпустил его Куберт. — Кстати, приказ о твоём новом звании уже подписан.

Руди поблагодарил генерала и буквально вывалился из шатра командующего. А Дилль и Тео пошли вслед за гроссмейстером и архиепископом Одборгским. Вернее, шёл Тео, а Дилль плёлся, через каждые пару десятков шагов останавливаясь отдохнуть. Когда они добрались до палатки гроссмейстера — удивительно скромной, учитывая его любовь к роскоши, Дилль просто рухнул на раскладной стул. Гроссмейстер и архиепископ расположились на кровати. Тео подумал-подумал, и тоже уселся рядом с Диллем, не дожидаясь разрешения хозяина.

— Да-а, вот и оставляй вас без присмотра, — проворчал Адельядо. — Перегорел?

— Вроде бы нет. Но сейчас даже шар в десять эргов не сделаю.

— Понятно. Отъедайся, отсыпайся. Пей больше жидкости… я имею в виду воду. К врачевателям наведайся. А тебя, Теовульф, это не касается. Мастер Росс очень занят, но это не помешает ему продолжить твоё обучение. Кстати, адепт Диллитон, раз уж мастер Иггер не может покинуть Академию, роль твоего наставника временно буду исполнять я. Поэтому первый мой тебе наказ: никаких магических тренировок, я уж не говорю об участии в сражениях. Начнёшь работать с магией только после того, как я разрешу.

Гроссмейстер внушительно посмотрел на адептов и покачал головой.

— Надеюсь, оно того стоило?

Дилль, конечно, понял, о чём спрашивает Адельядо, и кивнул.

— Сплошные неприятности от этих женщин, — вздохнул гроссмейстер, — недаром же магическим уставом рекомендуется избегать общения с ними. И нечего хмурить брови, я тебя не боюсь. Рекомендуется, это не значит запрещается. У мага должна быть трезвая голова и холодный рассудок, а с женщинами такого не получается. Это я вам по собственному опыту говорю. Я в своё время совершил немало сумасбродств ради прекрасных глаз, из-за чего мастер Иггер мне устраивал ежедневные выволочки.

Все и интересом ждали продолжения, но гроссмейстер молчал. Дилль нерешительно спросил:

— А потом?

— Она была замужем за влиятельным придворным, а я только получил степень магистра. Что я ей мог дать? — криво усмехнулся Адельядо. — А когда я достиг магических высот и получил титул герцога… она к тому времени давно состарилась. Это ещё одна из причин, почему магам не нужно влюбляться в обычных женщин. Слишком это тяжело.

Он посмотрел на Дилля.

— В твоём случае, я думаю, этой причиной можно пренебречь. Вампиры живут гораздо дольше людей. А с остальным разбирайся сам. Запрещать общаться с Илонной тебе никто не будет, но и поощрений не жди. И не думай, что после войны ты будешь каждый вечер сбегать из Академии на свидания с вампиршей. Тебе ещё учиться и учиться.

Дилль не думал. Он, честно говоря, так далеко ещё не заглядывал.

— Ну, с тобой всё понятно, а ты, Тео, зачем туда полез? Клановая солидарность?

— Неужто я бы его одного отпустил? — оскорбился вампир. — К тому же, наша боевая связка заработала по-настоящему.

— Заработала, говоришь? — гроссмейстер в задумчивости погладил седую бороду. — Да, Криан рассказывал. Надо будет погонять вас, когда сил наберётесь. Ладно, ступайте. И не забудьте, что я говорил про вызов на дуэль.

Адепты поднялись. Дилль посмотрел на гроссмейстера и спросил:

— Ваша премудрость…

— Пока я твой наставник, можешь обращаться ко мне просто «мастер», — разрешил Адельядо.

— Мастер, раз уж вы теперь мой наставник, не могли бы вы объяснить мне, как создавать поле спокойствия? Или разрушать его. И что это такое вообще?

Дилль нечасто видел гроссмейстера удивлённым. Сейчас был как раз такой случай. Адельядо изумлённо уставился на него и покачал головой.

— Это заклинание давно не применяется. А откуда ты узнал о нём?

— В книге вычитал, — почти не соврал Дилль.

— Поле спокойствия — это очень сильная магия, останавливающая время. Через него нельзя пробиться никакими известными способами, только если подобрать ключ. В древности было не больше десятка гроссмейстеров, которые могли управлять этим заклятьем, потому что энергии для создания полей спокойствия требуется очень много, — Адельядо сделал губы трубочкой, с подозрением глядя на Дилля. — Наверняка это старик Иггер тебе рассказал. А он не говорил, что в случае неудачи поле спокойствия оборачивается вокруг мага? И что в мироттийской Колыбели магии в музее находится кокон времени, внутри которого стоит древний гроссмейстер? Однажды у него что-то не получилось, и вот уже лет пятьсот он служит напоминанием, как не нужно работать с высокими энергиями. Ведь ключа от его поля никто не знает.

Дилль, в общем-то, и не удивился, узнав, что заклинание смертельно опасное. А что, разве другие в магии есть?

— С твоей драконьей магией, — Адельядо задумчиво покусал левый ус, — ты вполне можешь собрать необходимую энергию. Вот только с твоей непоседливостью ты тут же окажешься внутри кокона времени. Нет, даже не думай об этом. Во всяком случае, не раньше, чем ты сумеешь призвать младших примусов.

— Ну, тогда недолго осталось, — усмехнулся Дилль. — Я уже одолел старших полупримусов. А Тео, кстати, воспринял восемь младших воздушных.

Дилль опять насладился зрелищем удивлённого гроссмейстера. Правда, удивление Адельядо быстро прошло.

— Я всегда знал, что вы — два болвана, которые стремятся поскорее покончить жизнь самоубийством. Всё, уйдите с глаз моих и до завтрашней вечерней стоянки не показывайтесь.

Когда адепты ушли, к гроссмейстеру удивлённое выражение вновь вернулось.

— Одборг, ты слышал это? — спросил он у архиепископа. — Эти два школяра меньше, чем за год перепрыгнули все магистерские нормативы.

— Чему ты удивляешься? — пожал плечами священник. — Ты же сам говорил, что у Диллитона — драконья магия, позволяющая ему делать то, что многим не под силу. И у Теовульфа по твоим словам необычный дар.

— Настолько необычный, что об этом мы в Академии даже не задумывались, пока вампир не начал раскрываться.

— Диллитон, по-моему, тоже начал раскрываться, — заметил архиепископ.

— Ага, так раскрылся, что Мернаэль его едва спас, — проворчал гроссмейстер.

— Зато теперь мы можем быть уверены, что он изведал крови, как это сказано в пророчестве. Думаю, полторы тысячи тилисцев вполне подходят под это определение.

— У меня до сих пор в голове не укладывается, что этот тощий мальчишка в одиночку сжёг полторы тысячи солдат и магов. А какую силу он разовьёт позже? Не выйдет ли он из-под нашего контроля?

— Тут я тебе не помощник, — архиепископ развёл руками. — Кто у нас маг? Главное, что пока всё идёт согласно пророчества Генетта.

— Меня терзают сомнения — вдруг мы с тобой что-то упустили или неверно поняли? Непонятно, откуда у него этот интерес к древнему заклинанию, о котором уже много лет никто даже не вспоминал, не то что делал? Ведь недаром в пророчестве было предупреждение, что кровавый дракон может стать причиной гибели мира.

— А почему тебя это так волнует? — недоумённо спросил священник. — Ну, интересуется, и хорошо. Он — молодой и любознательный. И это предупреждение относилось совсем к другому.

— Прости меня, Единый, но один из твоих архиепископов — полный дурень, который дальше своего носа не видит! — Адельядо возвёл очи горе, словно призывая Единого в свидетели. — Оди, если ты забыл, то в Запретном пределе до сих пор стоят тринадцать некромагов, которые во время Величайшей битвы создали портал между мирами. И по мнению наших древних магов щит, который те воздвигли вокруг себя и который не могли пробить ни люди, ни драконы, является ничем иным, как полем спокойствия. А теперь подумай, какую угрозу может представлять тот, кто сумеет убрать поле спокойствия с некромагов.

— Наверное, он может вновь открыть портал, из которого к нам хлынут орды демонов, — побледнев, сказал архиепископ.

— Правильная мысль, — одобрил Адельядо. — Раньше я никак не мог взять в толк, какого пса хивашские шаманы так рвутся в Запретный предел, ведь у них нет никого, кто мог бы снять щит с древних некромагов. Да и у нас тоже. А теперь я начинаю подозревать, что такой человек есть.

Глава 32

* * *

Вернувшись в свой фургон, они обнаружили там Илонну. С лица вампирши уже почти сошли синяки, и даже лиловый шрам стал тоньше и бледнее. Увидев друзей, она сказала:

— Ну, и свинарник вы устроили из фургона. Я уже больше часа тут порядок навожу, а конца уборке не видно.

Тео с тревогой огляделся.

— А где моя книга по счислению?

— В том сундуке, — Илонна показала, — где и остальные.

— Тут в стене кинжал торчал, — сказал Дилль. — Куда он подевался?

— Я его убрала в ящик.

— Мы же теперь ничего не найдём! — возмутился Дилль. — Как удобно было — протянул руку, вот тебе кинжал.

— И книгу я всегда мог найти, — поддержал друга Тео, — потому что знал, что она лежит под запасной мантией. Кстати, а где мантия?

— Ты про ту рваную тряпку, которую я бросила у порога, чтобы о неё ноги вытирать?

Дилль и Тео одновременно обернулись — ни мантии, ни обычной тряпки на пороге не было. Илонна села на кровать Дилля, испустив громкий вздох.

— Фух, устала. Теперь вы будете убираться, а я — вами руководить, — посмотрев на озадаченные физиономии адептов, вампирша не удержалась и рассмеялась. — Вы, как дети, всему верите. Мне без разницы, как вы живёте, я просто, чтобы время скоротать, решила прибраться.

— Тогда с твоего позволения мы продолжим вести свинский образ жизни, — Тео преувеличенно вежливо поклонился.

Дилль сел рядом с Илонной.

— К врачевателям ходила?

— Да. Шрам, по-моему, немного уменьшился. Маги говорят, что совсем он сойдёт только сеансов через пятьдесят — они же не вкладываются в меня по-полной. А вот нога по-прежнему сильно болит, да и кисти плохо слушаются. Поэтому меч ношу просто по привычке — удержать его в бою всё равно не смогу.

Дилль взял Илонну за руку и осторожно погладил уродливый шрам, оставшийся от гвоздя, которым вампиршу прибивали к кресту.

— Это пройдёт. Жаль, что врачеватели не могут сразу вылечить тебя.

— У них слишком много работы, — пожала плечами Илонна. — Они и так с ног валятся. Спасибо, что вообще меня лечат. Мейс, к примеру, бродит, как привидение, но всё равно провёл со мной сеанс.

Дилль сразу напрягся — имя этого типа действовало на него, как стрекало. Илонна, естественно, это заметила и с лёгкой улыбкой продолжила:

— Хотя ему Мернаэль запретил тратить на меня много сил, Мейс очень старался. И всё заводил разговоры, что если бы не ты, он бы отправился за мной к тилисцам.

— Хотел бы — отправился и без нас с Тео, — сердито сказал Дилль.

— Ты понимаешь, он ведь не боевой маг, и шансов у него не было. Но он очень хотел доказать, как дорожит мной. А некоторые ему не позволили.

— Дорожила кошка мышкой, — Дилль почувствовал, как в нём просыпается злость — этот прощелыга Мейс продолжает обольщать Илонну, ведь она явно повторяет его слова.

— Поэтому сейчас Мейс делает всё, чтобы моя прежняя красота вернулась ко мне. Уж как он старался, я думала, он сам замертво упадёт от усилий. А какие у него руки! Волшебные! Он водит надо мной ладонями, и я чувствую, как во мне пробуждается жизнь. Непередаваемое ощущение — хочется, чтобы оно не заканчивалось никогда.

Гнев в Дилле дошёл до опасной черты — ещё немного, и он, несмотря на предостережение гроссмейстера, займётся созданием огненных шаров в непосредственной близости к Мейсу. Очень больших шаров и очень огненных.

— Никогда не думала, что мужчина может быть настолько нежным…

Раздалось неправедное ржание Тео. Он закрыл лицо руками и смеялся в голос.

— Ой, Илонна, перестань. Он же сейчас взорвётся от злости.

Дилль в полном негодовании посмотрел на вампира — тут такое серьёзное дело, а он ржёт, как лошадь!

— Дилль, — стоная от смеха, сказал Тео, — ты забыл, что девушки коварные. Особенно вампирши. И особенно Илонна.

Илонна тоже не выдержала, рассмеялась и, обвив шею Дилля руками, чмокнула в нос.

— Ну вот, теперь я вижу, что небезразлична тебе.

— Не подлизывайся, — буркнул Дилль, поняв, что его разыграли.

— Тогда пойду-ка я ещё на один сеанс к врачевателям, — глядя в полотняной потолок, сказала Илонна. — Может, кто-нибудь из них уже отдохнул.

— Тео, где моя старая мантия? — Дилль повернулся к другу. — Я хотел отнести её к прачкам.

Повернув голову обратно, он уткнулся в кулачок вампирши, который она держала перед его носом.

— Даже не думай — больше никаких прачек.

— И больше никаких Мейсов?

— Так ведь я не знаю, к кому меня отправят, — состроила невинную физиономию Илонна. — А ты вполне можешь обойтись своими силами.

— Я не умею стирать, — нагло соврал Дилль. — К тому же, я — рыцарь, а рыцарю стирать мантии не положено.

— Тогда я сама этим займусь.

Услышав такое от взбалмошной Илонны, Тео только рот раскрыл. Он понял, что эти двое вполне обойдутся без него и выскользнул из фургона. «Эти двое» даже не заметили его ухода — они уже целовались.

— Всегда было интересно, — сказал Дилль, когда они с трудом оторвались друг от друга, — не мешают ли клыки вампирам целоваться. Но не ком было испробовать.

— Испробовал бы на Тео, — хихикнула Илонна.

— Чувствую, мне досталась самая языкастая вампирша, — делано вздохнул Дилль. — Но ты знаешь, я этому рад.

— Что языкастая?

— Что досталась.

— Спасибо, — Илонна положила ему голову на плечо.

Дилль провёл рукой по её щеке, чувствуя под пальцами грубый шрам, спускавшийся от виска на шею. В нём заклубился гнев на тилисцев, которые сотворили это с Илонной. Она почувствовала состояние Дилля и отодвинулась.

— Извини, я всё время забываю, что уже не та, что раньше.

— Ты прекрасна, — серьёзно сказал Дилль. — Я вижу тебя, а не твои шрамы. Жаль, что я не водник, как Мейс, и не умею лечить.

Илонна невесело улыбнулась.

— Заметь, ты сам о нём вспомнил. Интересно, я вдруг сейчас подумала, насколько всё-таки вы с ним разные. Ты ни словом, ни жестом не дал мне понять, в какого урода и калеку я превратилась, а Мейс сказал, что уберёт весь этот ужас и вернёт мне мою прежнюю красоту.

— Во-первых, ты не урод и не калека. А во-вторых, я не понял, ты хвалишь меня или Мейса?

— Тебя, глупенький, — Илонна улыбнулась. — Он видит меня изуродованной, а ты видишь просто меня. Поэтому больше не обращай на него внимания — он для меня был пустым местом, таким и останется.

— Ну нет, не обращать внимания на Мейса — это выше моих сил. Знаешь почему? Потому что следующей стихией, которую я буду изучать, станет водная. Я из кожи вылезу, но научусь врачевать. Шрамы украшают только мужчин, поэтому я должен постичь эту клятую водную магию, чтобы ты больше никогда не ходила с такими «украшениями».

Илонна поцеловала Дилля.

— Жаль, что я не маг, мы могли бы изучать магию вместе.

— Какая магия, женщина? Твоё место у плиты с кастрюлями…

Дилль едва успел пригнуться, чтобы не получить подзатыльник.

— Ах ты, гнусный рыжий рабовладелец! Я тебе покажу кастрюли! На кухне есть такие штуки — скалки называются…

Дилль с хохотом уворачивался от вампирши, возвращая обстановку фургона в то состояние, в каком она была до прихода Илонны. Тео, сидевший у костра, послушал доносившиеся из фургона шум и смех, покачал головой и пробормотал:

— Похоже, это надолго. Пойду-ка я, поищу Руди. Он же теперь сержант, у него в палатке должно найтись место для одного неприкаянного вампира.

* * *

Верхний Тирогис — место, где не жалуют нищих. Но терпят, ибо куда от них деваться? Попрошайки всех возрастов — от почти младенцев до глубоких стариков облюбовали все рынки и оживлённые улицы, откуда их периодически гоняла охрана благородных домов или городская стража.

Поэтому никто не удивился убогому, который повадился сидеть у стены магической Академии. Закутанный в тряпьё, с трясущимися руками и сморщенным, как печёное яблоко, лицом, он просто сидел на рваном соломенном тюфяке. Проходившие патрульные пару раз прогнали бродягу, но он возвращался на место. Поскольку старик не попрошайничал — а перед ним не было ни миски, ни кружки, ни рваной шапки, стражники перестали на него обращать внимание. В конце концов, это территория Академии, и если магам нужно, они сами его прогонят.

Коллеги по цеху — профессиональные попрошайки, лишь пожимали плечами. Стена Академии не то место, где подают. Маги слишком высокомерны, чтобы делиться с нищими деньгами, а те, кто приходят в Академию по торговым делам — ещё менее склонны отсыпать грошей нуждающемуся. Скорее, они отсыплют пинков. Поэтому старик просидел около стены не меньше недели в полном одиночестве.

И никто не заподозрил в этой старой развалине мага, который ещё недавно числился вторым по силе и знаниям во всём Ситгаре. И который остался таковым, несмотря на внешность и даже собственную смерть.

Гвинард демонстрировал прохожим трясущиеся руки и громко вздыхал, хотя никакой необходимости в этом физиологическом процессе не испытывал. Он изображал немощного бродягу, а сам был занят весьма важным делом — решал задачу, как ему попасть внутрь Академии. При всей её показной открытости, Академия была полна ловушек, убивающих непосвящённого так же легко, как и неосторожного.

Гвинард не был ни тем, ни другим, и знал охранную систему Академии лучше многих. Однако, теперь существовало одно «но» — у него больше не было пропуска-амулета. После неудачного заговора, в котором Гвинард принял самое деятельное участие, гроссмейстер, разумеется, отобрал у всех магов амулеты с заклятьями подчинения, и теперь для входа маги использовали обычные амулеты. Ну как, обычные? Те же самые, но уже без добавок Гвинарда.

Он, разумеется, мог бы войти в Академию — либо нахально через главный вход, либо через торговый зал, либо даже через пару-тройку потайных ходов, о которых знал. Но дальше он не прошёл бы — на этот случай в стенах уже много столетий насторожены специальные парализующие заклятья-ловушки. А даже если каким-нибудь образом пройти их, то чем дальше углубляться в недра Академии, тем сложнее и коварнее будут встречаться охранные заклинания. Гвинард был уверен, что он сумеет обезвредить большую их часть, но одна ошибка — и он либо окончательно умрёт, либо застынет в захвате силового поля. То-то Адельядо порадуется, если найдёт его в таком состоянии.

Гвинард решил идти другим путём и начал наблюдать за входящими и выходящими из Академии. В большинстве своём это были обычные курьеры, но иногда и маги покидали Академию. На третий день Гвинард увидел мастера Хорнора — академического финансиста, который вошёл через торговый зал. Гвинард перенёс пункт наблюдения поближе к входу в этот зал, и когда Харнор вышел, он запустил астральный щуп.

Мастер Харнор при всех его достоинствах как мага, так и финансиста, астральным магом не являлся, поэтому не заметил вторжения. Ему вдруг просто стало нехорошо — сердце прихватило. Мастер Харнор остановился и схватился за стену. К нему тут же подбежал помощник, а сопровождавшие Харнора солдаты из городской стражи предложили фляжки с вином. Приступ вскоре прошёл, мастер Харнор облегчённо вздохнул, отказался от услуг врачевателя и поспешил в казначейство.

Всё это время Гвинард изучал амулет финансиста. Харнор — мастер, а, значит, доступ ему открыт практически везде. Он мог бы просто выкрасть амулет, но это сразу насторожит тех, кто остался в Академии за старших. Поэтому Гвинард позволил Харнору уехать, а сам запомнил все изменения, которые внесли высшие маги в амулеты. Не так уж их и много, если разобраться.

Тем не менее, Гвинард ещё несколько дней продолжал наблюдать, поджидая приезда-отъезда Харнора и проверяя свои догадки и предположения. На ночь он был вынужден возвращаться в дом, где его убила Гилиан. Сама Гилиан куда-то уехала, оставив Тернлис командовать бездушными. И, конечно, Гвинардом. Мёртвый маг ночь напролёт пытался воспроизвести в амулете изменения, которые он подглядел, а днём вновь возвращался к Академии.

Гвинард рвался в Академию не только из-за мести, хотя и это достаточный аргумент. Он лелеял хрупкую надежду отыскать какое-нибудь средство, которое позволит ему выйти из-под контроля хивашских колдуний. Несколько мыслей, которые у него имелись на этот счёт, он старался держать так глубоко, чтобы даже на прямой вопрос хозяйки (тут Гвинард скрипнул зубами) мог ответить совершенно другое.

Наступила ночь проверки. Тернлис сочла, что ночью у Гвинарда будет преимущество перед живыми, и он полностью поддержал её. Хивашка долго наводила чары, регулируя степень свободы мёртвого колдуна, она трижды проверяла и перепроверяла, прежде чем наложить или снять запрет. В итоге хивашка открыла ему доступ к магии и дала определённую свободу действий.

Гвинард тут же задумал сделать непрямую атаку — пусть он не может пустить ледяной кинжал прямо в лоб Тернлис, но ведь ему ничто не мешает обрушить удар воздушного комка на деревянную перекладину, подпирающую бочку с водой. От удара бочка упадёт и придавит стоящую под ней хивашку. Мысль была хорошая, но Тернлис, оказывается, предусмотрела и такой вариант. Он просто не смог. Гвинард тут же сообразил, что пока он понимает, что его заклинание принесёт вред хивашке, он не сумеет ничего сделать. Вот если бы он на время лишился сознания, а его тело действовало бы само… Это ещё один вариант освобождения, а потому и эту мысль Гвинард постарался спрятать подальше. В общем, он с сожалением был вынужден признать, что пока Тернлис действовала безошибочно.

Далеко за полночь он покинул укрытие и пробрался к входу в торговый зал Академии. Изредка на него лаяли собаки, чувствовавшие нежить, но поскольку псы достать до него не могли, Гвинард их просто игнорировал. Он поднёс амулет к считывающему кристаллу и вошёл в торговый зал. Внутри было темно и тихо.

Гвинард осмотрелся. Можно наведаться в кабинет Харнора, но вряд ли он обнаружит там что-нибудь интересное. Он прошёл дальше, внимательно наблюдая за скрытыми в стенах сторожевыми заклинаниями. Миновав три длинных коридора, он уверился, что его амулет исправно действует, и дальше шёл почти без опаски. Согбенный старик с клюкой исчез — теперь Гвинард распрямился, а клюка стала посохом мага.

Первый встреченный им оказался магистром-земельщиком и даже не успел понять, отчего умер. Узконаправленный воздушный укол раздробил затылок магистра, Гвинард перешагнул через тело и отправился на поиски новых жертв. А они были везде. То и дело он встречал адептов, отрабатывающих штрафы, на кухне работала ночная смена поварих, в банях нежились трое архимагов, в котельной оказались адепт Кротт и Лобус…

За Гвинардом тянулся шлейф трупов, запах крови будоражил его мёртвый мозг. Он добрался до спален, пару мгновений поколебался, с мужской или женской стороны начать, и повернул налево — мужчин всё-таки в Академии было больше. Он прошёлся смертельным вихрем по каждой комнате — после этого спальни выглядели так, будто внутри взорвался пузырь с кровью. Зачистка женских спален прошла быстрее — женщин было немного.

В этот момент в каждом коридоре академии загудел тревожный гонг. Гвинард понял, что наконец кто-то обнаружил убитых. Его искажённое посмертной судорогой лицо искривилось ещё больше от зловещей улыбки. Да, сегодня те из высших мастеров, кто ещё остался в Академии, получили отличный подарок. А дальше подарков будет больше. До тех пор, пока получать их станет некому.

Гвинард не стал покидать Академию, как раньше говорил Тернлис. Зачем? Она отпустила его на неделю, и у него есть время как для убийств, так и для поисков средства освобождения. Главное, случайно не нарваться на нескольких мастеров за раз. А поодиночке он их в порошок сотрёт.

Переждать первый приступ активности академических магов он отправился в сборник. Он не опасался того, что его обнаружат через астрал: во-первых, он мёртв, а во-вторых, Гвинард ещё при жизни научился скрывать свой разум в астрале. Но вдруг кто-нибудь додумается поискать нежить? А в сборнике хаотичные магические эманации заглушат любое поисковое заклинание.

Едва он появился в зале, как сборщик Согвин выхватил меч и с проклятьями кинулся на Гвинарда. Ради интереса Гвинард позволил воткнуть себе в живот остриё, прислушался к ощущениям, убедился, что мёртвому телу сталь не причиняет вреда и только после этого небрежно расплавил меч и убил сборщика. Он вышел в лабиринт и вскоре добрался до самого сборника.

Мутное озеро магической грязи булькало, испускало едкую вонь. Изредка над поверхность вспыхивали молнии, и тогда новые ядовитые облака начинали клубиться в воздухе. Будь Гвинард живым, он бы уже задохнулся.

— Вот ещё одно преимущество смерти, — усмехнулся он. — Пожалуй, когда я освобожусь от хивашек, я не стану возвращаться к жизни. Мне нравится быть слугой Великой Госпожи.

Он забился в нишу в стене и замер, представляя, как сейчас в панике по коридорам и залам бегают магистры. Как в ужасе зажимая рты, адепты — кто ещё пока остался жив, смотрят на разорванные тела своих товарищей. Как старшие маги хватаются за посохи и в поисках убийцы рыщут по казавшимся такими безопасными коридорам Академии, не в силах понять, как он сюда мог пробраться.

Вслед за всеобщей войной, смерть поселилась в магии. Пророчество мастера Генетта исполнялось, приближая конец Ситгара.

Глава 33

* * *

— Всё, свинарник закончился.

— А давай, ты не будешь обращать внимание на нашу половину? — предложил Тео.

— Я через неё хожу, — сказала вампирша. — Сами меня сюда заманили, теперь терпите.

Илонна скрылась за шторой. Адепты переглянулись. И Дилль, когда приглашал Илонну переселиться в их фургон, и Тео, когда соглашался на это, как-то забыли о её нетерпимости к беспорядку. Теперь она обитала в одной половине фургона, а они, отделённые от неё перегородкой из плотной ткани, в другой.

— И чего тебе приспичило тащить её сюда? — свирепым шёпотом спросил Тео.

— Сам знаешь, — так же тихо ответил Дилль. — Это ведь мне выделили отдельный фургон, а она ехала с тяжело ранеными — там стоны, кровь, вонь и гной. К тому же, этот гад Мейс всё время норовил прийти её проведать. А сюда он не сунется.

— Зато нам теперь придётся за каждой тряпкой нагибаться, и каждую коробочку на своё место класть.

— Да-а, — вздохнул Дилль, — этого я не учёл.

Илонна, подслушивающая за тканевой перегородкой, молча хихикала.

— Может, мы ей дадим снотворное? — придумал Тео. — Ей же прописали побольше спать и полный покой. Ей нужно силы копить.

— Это идея, — одобрил Дилль. — Пусть дрыхнет, зато вредничать не будет. Ты имеешь в виду то зелье, которое тебе дал мастер Криан?

— Да.

Илонна перестала веселиться и нахмурилась. О чём это они?

— Осталось придумать, как его ей подсунуть, — зашептал Тео.

— Тише ты. Я вот что думаю: я её отвлеку, а ты применишь воздушную магию и заклинанием пошлёшь зелье ей прямо в рот. Главное, чтобы хоть чуть-чуть попало. Криан говорил, что зелье мощное — лошадь свалит.

— Только ты в этот момент сам держись от неё подальше. Не забудь, мы ведь собирались вечером наведаться кое-куда.

Зелёные глаза Илонны яростно сверкнули. Ах, вот как?!! Она рывком отбросила ткань и рявкнула:

— Усыпить меня и наведаться кое-куда? Я, между прочим, всё слы…

И замолкла, увидев улыбки до ушей на лицах друзей. Оба адепта заржали не хуже мессантийских жеребцов. Дилль поднял руку, и Тео от души хлопнул его по ладони.

— Есть! Купилась! День прожит не зря!

— Балбесы, — Илонна против воли улыбнулась. — Ладно, уговорили, трогать ваш бардак не буду.

— Вот спасибо, милостивая госпожа! — Тео изобразил куртуазный поклон, но в этот момент фургон тряхнуло, вампир не устоял и рухнул прямо под ноги Илонне.

— Ну, зачем же так унижаться, — ехидно сказала вампирша. — Простого поклона было бы достаточно.

— Дилль, — глядя на друга снизу вверх, сказал Тео, — может, мы на самом деле ей снотворное дадим?

Ответить Дилль не мог — он хохотал. Тео и Илонна тоже рассмеялись. Наконец вампирша успокоилась и, посмотрев на Тео, сказала:

— Никогда бы не подумала, что ты, оказывается, такой… — она замолкла, подбирая слово.

— Трудный, — подсказал Дилль.

— Нет, такой…

— Балбес, — последовала очередная подсказка.

— Да, — усмехнулась Илонна, — такой похожий на своего дружка-балбеса.

— Это на кого ещё? — подозрительно прищурился Дилль, уже зная ответ.

— На одного рыжего нахала, который обольстил скромную девушку, а теперь собирается пичкать её снотворным.

— Как он посмел, этот негодяй? — возмутился Дилль. — Скажи его имя, я с ним разберусь!

— Эй, так нечестно! — вмешался Тео. — Она вообще-то обо мне говорила.

— Хорошо, — с важным видом сказал Дилль, — я разрешаю ей высказать всё, что она о тебе думает.

И застыл в позе судьи, вынесшего приговор — выпрямив спину и уставив взор куда-то вдаль.

— Я же говорю, вы — два балбеса, — усмехнулась Илонна. — А если серьёзно, я смотрю на тебя и не верю, что в Григоте тебя называли Угрюмым.

Услышав это прозвище, Тео моментально помрачнел. Илонна повернулась к Диллю и сказала:

— Ты не видел его в Григоте. Он ходил молчаливый, глаз от пола не поднимал. С девушками боялся даже словом перемолвиться. Инес, к примеру, так и не дождалась от Тео ничего, кроме тайных вздохов. А сейчас он чирикает со мной, как со старой подружкой.

— И хорошо, что не видел, — сказал Дилль. — Мне он нравится таким, каким я его вижу сейчас.

— Сейчас, я думаю, красавица Инес, возможно, не воротила бы свой носик от него, — улыбнулась Илонна.

— Да и ты сама на себя не похожа, — пожал плечами Тео. — В Григоте не было более надменной и сварливой девицы — даже лучшие ученики школы боя не хотели с тобой связываться, хотя были сильнее и искуснее. А сейчас ты хихикаешь с нами, как вполне нормальная.

Илонна скривилась, но признала его правоту.

— Ну да, было дело. Хотя, за «вполне нормальную» кое-кто может и ответить.

Тео погрозил ей пальцем и сказал:

— Ты забыла слово «как». А это важная поправка. Потому что «как вполне нормальная» означает, что таковой ты не являешься.

— Нет, вы только посмотрите на него! — всплеснула руками Илонна. — Сплошной яд, как у паука-сапожника. Раньше я бы тебя уже на дуэль вызвала за такие слова. Может, и сейчас ещё не поздно?

— Как только твои руки окончательно заживут, я готов получить от тебя пару десятков ударов, — кивнул Тео.

— Эй, эй, вы чего? — испугался Дилль. — Прекращайте всякие разговоры о дуэлях.

— Не переживай, — зубасто усмехнулась Илонна. — Я не стану этого делать, даже если он скажет мне по-настоящему неприятные вещи, потому что он…

— Маг? — попытался угадать Дилль.

— Нет, потому что он — твой друг. И мой тоже. Я, кстати, до сих пор не поблагодарила его.

Илонна вынула из ножен меч, протянула оружие Тео рукоятью вперёд и перешла с ситгарского на вампирский.

— Прошу тебя принять мою жизнь, воин. Ты спас её, тебе ей и владеть.

— Я принимаю твою жизнь и возвращаю её тебе, — торжественно сказал Тео, прикоснувшись к рукояти меча, но тут же улыбнулся. — Тем более, что спасал тебя Дилль, а я только помогал.

— Ты действительно очень изменился.

— Да и ты тоже. И, кажется, я знаю, почему. Неужели это действительно было прикосновением душ?

— Да.

— И когда вы только успели?

— Когда ты встретишь свою вторую половину, ты поймёшь, что для этого нужно всего лишь мгновение, — улыбнулась Илонна. — Но ты? Это Дилль так на тебя повлиял? Или магия?

— Наверное, всё вместе, — пожал плечами Тео. — Но он больше, чем магия.

Дилль переводил взгляд с Илонны на Тео. Это было неприятно, когда в его присутствии демонстративно говорят на чужом языке.

— Эй, ничего, что я тут сижу? Я вас совсем не понимаю.

— Извини, — сказала вампирша. — Это был просто ритуал.

— Угу, и в нём дважды упоминается некий Дилль.

Он почувствовал, как в нём разгорается гнев на вампиров. Они что-то скрывают от него. Кровь застучала в висках, и окружающее начало приобретать красноватый оттенок. О, демоны, что это с ним? Чего он вдруг так распсиховался из-за совершеннейшей ерунды? Дилль тут же вспомнил предостережения мастера Адогорда и постарался взять себя в руки. Но получилось плохо — гнев медленно, но верно переходил в ярость, и остановить его он не мог. И, самое страшное, не очень-то и хотел.

— Что с тобой? — Илонна заглянула ему в лицо. — Тебе плохо?

Зелёные глаза вампирши стали спасительным якорем, который удержал Дилля от падения в пропасть безумия. Дилль погрузился в прохладную зелёную глубину, чувствуя, как спадает напряжение и отступает гнев.

— Всё хорошо, — Дилль с шумом выдохнул. — Мантра спокойствия под названием Илонна мне отлично помогла.

— Так меня ещё никто не называл, — улыбнулась вампирша, но в глазах её была видна тревога. — Что с тобой было?

— Накатило, — поморщился Дилль. — Просто вдруг разозлился, что вы говорите на своём языке. Да ещё и моё имя произносите. Я даже не заметил, как пришла драконья ярость.

— Я просто напомнил Илонне о вампирском пророчестве, что придёт великий драконоборец в тринадцатом колене и очистит Запретный предел от мертвяков, — попытался перевести разговор в шутку Тео.

— Сговорились, — покачал головой Дилль. — Один врёт, как дышит, теперь ещё и вторая прибавилась. Я понял, вампиры все такие вруны.

— Просто мы с тебя пример берём, — сказала Илонна.

Диллю даже в голову не пришло, что сейчас вампирша почти не шутит.

— Знаете что? Пожалуй, я был был не прочь изучить ваш вампирский язык. Ну, просто для того, чтобы слушать о пророчествах в первоисточнике. Не хочу давать драконьей ярости лишний повод.

— Кажется, он нас в чём-то подозревает, — усмехнулся Тео, глядя на Илонну. — Изучить наш язык будет для тебя сложновато.

— Но ведь вы выучили ситгарский и говорите на нём лучше меня, — возразил Дилль.

— Понимаешь, — сказала Илонна, — это одно из наших умений — быстро усваивать чужие языки. И чем больше мы общаемся с другими народами, тем лучше говорим на их языках. Мы как бы впитываем новое знание. А тебе, Тео прав, будет сложнее.

— Ну, и ладно. Тогда займусь тем, что я хоть немного понимаю.

И Дилль достал сборник заклинаний мастера Иггера и принялся изучать его. Вампирша тут же подсела к нему и заглянула в книгу.

— Неужели ты всё тут понимаешь? Что такое правый вертикальный октет?

— Это жесты правой руки, фиксирующие восемь вершин в вертикальной плоскости. Октет можно не выводить руками, а представить мысленно. Мой мастер, кстати, именно на этом и настаивает, говорит, нечего секретами разбрасываться, — Дилль оживился. — Понимаешь, ведь когда противник видит, что ты делаешь, он может создать контрзаклинание ещё до того, как ты завершишь своё. Поэтому старик Иггер и лупит меня огненными шарами за каждое лишнее произнесённое слово.

— Суровый у тебя учитель.

— Он — самый старый маг Академии, и воевал в Величайшей битве. Может быть, даже против ваших воинов. Поэтому многие из этих заклинаний, — Дилль ткнул пальцем в книгу, — больше никто не знает. Ибо это — страшная тайна.

— А если я узнаю? — улыбнулась Илонна.

— От Тео, а теперь и от тебя, у меня нет никаких секретов, — Дилль серьёзно посмотрел на неё. — Но ты ведь не маг.

Пытавшийся медитировать Тео открыл один глаз.

— Среди вампиров магов нет, только я один такой уникальный и неповторимый.

— Копи свои эрги и не встревай в научный разговор, адепт, — скрипучим тоном Шетерна сказал Дилль.

— А что такое эрги? — тут же поинтересовалась Илонна.

Тео хмыкнул, закрыл глаза и продолжил медитацию. Дилль принялся объяснять, эрг — это наименьшая величина магической энергии, и что медитация нужна именно для накопления эргов. Илонна внимательно слушала, затем захотела попробовать сама.

— Тогда закрой глаза и представь себе заснеженное поле, над которым нависли серые тучи. Из туч падают снежинки, кружатся в воздухе и падают на землю.

— В Григоте не бывает снега.

— А? — Дилль сбился. — Хорошо, тогда используем пример мастера Китана. Вспомни затишье перед грозой, когда в воздухе разлита мощь бури, которая вот-вот начнётся…

Дилль говорил, а Илонна послушно пыталась представить себе эту картину.

—…попытайся собрать её, напитаться этой энергией. Твоё хранилище эргов должно находиться вот тут, — с этими словами Дилль прикоснулся ладонью к животу Илонны. — Ты что-нибудь чувствуешь?

— Да, — Илонна открыла глаза и томно улыбнулась. — Некоторое возбуждение.

— Кхм, — кашлянул Тео.

Дилль поспешно убрал руку с живота Илонны.

— Правильно говорил гроссмейстер, — проворчал Тео. — Женщины и магия — несовместимы.

— Тогда не буду вам мешать, — Илонна поднялась и собралась уйти на свою половину, но Дилль задержал её и усадил обратно.

— Он просто завидует, что у меня уже есть собственный ученик, — и, не обращая внимания на протестующий взгляд Тео, Дилль сказал: — Продолжай, вдруг у тебя что-то получится. Можешь не использовать то, что я говорил. Попробуй выбросить из головы все лишние мысли и думать только о том, что тебе приятно. Постепенно ты поймёшь, как исчезает окружающее — вот в этот момент и нужно пытаться почувствовать магию.

Дилль говорил, глядя в глаза Илонне. Она внимательно слушала и смотрела на него, не отрываясь. Дилль не успел заметить того момента, когда окружающее пропало. Только что сидел на жёстком топчане в трясущемся фургоне, и вдруг оказался в каком-то невероятном месте, где были только он и Илонна. Он не видел её, но знал, что она рядом и даже стала частью него. В этом мире не было слов и мыслей, и Дилль как ни старался, не мог сказать Илонне, что сейчас самый удачный момент для сбора эргов. Тогда он подумал, что, быть может, она поймёт, что нужно делать, если он покажет ей пример, и принялся собирать энергию. Странное место, где он оказался, было просто переполнено эргами, и вскоре Дилль почувствовал себя заряженным до краёв. Илонна безмолвно присутствовала рядом, и что она делала, Дилль не знал. Как не знал и способа вернуться в физический мир.

Но едва он это подумал, как вновь очутился в собственном теле. Напротив него сидела вампирша с отрешённым взглядом, на её лице блестели бисеринки пота, а зрачки были огромными, как у кошки в полночный час. Дилль с тревогой смотрел на неё, не понимая, что случилось и как ей помочь, но Илонна уже приходила в себя. Взгляд её стал осмысленным, она потянула ворот форменной куртки, открыв при этом несколько шрамов на шее, и отёрла лоб рукавом.

— Ох, что-то жарко стало, — она помахала перед лицом рукой. — Значит, это и есть медитация?

— Наверное. Я, честно говоря, впервые такое испытал, — сказал Дилль и повернулся к вампиру. — Тео, сделай Илонне небольшой сквознячок… Тео?

Вампир исчез, в фургоне они были одни. И только сейчас Дилль заметил, что фургон больше не движется. Он метнулся к выходу, опасаясь, что произошло нападение, но транспорт стоял по причине вполне банальной — объявили ночной привал. Вокруг конюхи выпрягали лошадей из больничных фургонов, солдаты ставили палатки, сержанты орали на «ленивых тупиц». Рядом с их фургоном сидели Тео и возница и пытались развести костёр. Дилль создал крошечный огненный шар, и дрова тут же затрещали от жаркого пламени. Вампир поднял голову.

— Очнулись, наконец-то, — проворчал он. — Я думал, вы всю ночь будете статую любви изображать.

— А ты меня упрекал в излишне длинном языке, — сказала Диллю Илонна, которая тоже высунулась из фургона.

— Статую любви? Что ты несёшь?

— А как это ещё назвать? — Тео обнажил в усмешке клыки. — Видели бы вы себя со стороны. Сидели, взявшись за руки и уставившись друг на друга, а на мои вопросы не реагировали. Я сначала думал, что вы совместно умерли, но вы дышали. Целый час глазел на вас, потом надоело.

— Мы час так просидели? — изумился Дилль. — Мне показалось, что намного меньше.

— Мне тоже, — кивнула вампирша.

— Час? Три. Мы уже на ночёвку встали, а вы всё изображали двух голубков. Я думал, что вы и ужинать не будете, уже обрадовался, что мне тройная порция достанется.

Дилль и Илонна обменялись недоумёнными взглядами. Три часа? Неудивительно, что Дилль чувствовал себя переполненным магической энергией. Кстати…

— Кстати, ты пробовала собирать эрги? Почувствовала, как это делать? Я пытался тебе показать, но не знаю, поняла ты или нет.

— Нет, даже не пыталась, — покачала головой Илонна. — Но у меня какое-то странное чувство, что во мне появилось что-то, чего я раньше никогда не испытывала. Вот здесь.

И вампирша прикоснулась к нижней части живота.

— Возможно, это беременность, — тихо проворчал Тео.

К его счастью, Илонна этого не услышала.

* * *

Тео, в отличие от Дилля, не пострадавший в «походе троих против армии», продолжал обычную жизнь боевого мага. Поэтому ночью его привлекли к несению караульной службы, чему вампир был совсем не рад. После ужина он ушёл в сопровождении мастера Криана, а Дилль с Илонной остались в фургоне одни.

Урок магии продолжился, хотя Дилль, честно говоря, на успех Илонны не рассчитывал. Просто ему было приятно сидеть около этой замечательной девушки. Ну, и заодно показать ей, какой он умный и всемогущий. Он долго рассказывал всё, что знает о медитации и концентрации, Илонна внимательно слушала и не перебивала. Под конец лекции Дилль решился проверить «хранилище эргов» вампирши и приложил ладонь к её животу. А что, ведь кашляющего Тео рядом нет…

Однако к вящему разочарованию Дилля Илонна отвела его руку от пункта назначения. И, поглядев ему в глаза, тихо сказала:

— Я понимаю и разделяю твоё желание. Но воин в походе или на войне не может быть никем иным. Прости.

Дилль, в котором пылало желание обладать Илонной, опустил взгляд. Наверное, она права. Идёт война, враг преследует их армию, и в любой момент может разразиться очередная битва. Илонна должна быть в полной боевой готовности… ну, или в той мере, в какой ей сейчас это доступно после тяжёлых ранений.

— И, кроме этого, моё тело в шрамах, — отвернувшись, проговорила она. — Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

Дилль едва не ляпнул, что если погасить лампу, то в темноте ничего не видно, но вовремя одумался. Это не предмет для шуток.

— Тогда я подожду, когда врачеватели закончат свою работу, а война прекратится, — нарочито бодрым голосом сказал он.

Илонна молча положила голову ему на плечо, и так они просидели до звуков сигнальных горнов, трубивших отбой. Она ушла в свою половину, а Дилль плюхнулся на лежак и долго не мог уснуть. Он думал о том, как круто переменилась его жизнь после встречи с Тринн — из обычного мелкого авантюриста он превратился в боевого мага, удостоенного королём титула рыцаря. Драконья магия, когда-то ввергнувшая в безумие Адогорда, пока что только помогала ему. А главной наградой было появление в его жизни Илонны. С мыслью о девушке Дилль и заснул.

Глава 34

Ему снились её огромные зелёные глаза с вертикальными зрачками. Илонна улыбалась, и от этого на душе Дилля было весело и легко. Вдруг зрачки вампирши расширились, а лицо сначала исказилось от боли, а затем начало покрываться буро-зелёными пятнами. Пятна лопались, из под них брызгал гной и сукровица, а кожа сходила целыми лоскутами. Вскоре вместо прекрасного лица своей возлюбленной Дилль смотрел на ухмыляющийся клыкастый череп.

В ужасе он проснулся. Сердце колотилось, как бешеное. Что это было? Предзнаменование, предупреждение? Или просто дурной сон? В этот момент послышался сначала одиночный крик, затем ещё несколько, а спустя мгновение вопила уже добрая половина лагеря. Это были не пьяные возгласы, не ругань поссорившихся солдат, не вопли сержантов, обнаруживших спящих караульных. Это были крики неистовой боли — что-то подобное Дилль слышал во время Арьенской битвы от смертельно раненых, но тогда их крики заглушались грохотом сражения. А сейчас в ночной тиши они разносились так, будто звучали совсем рядом. Всё это перемежалось исступлённым ржанием лошадей.

Нападение? Илонна, которая, конечно, тоже проснулась, зашуршала в своей половине и чем-то звякнула — видимо, вынимая меч. Дилль схватился за посох, но в этот момент резкий порыв ветра качнул фургон, и полотняной тент начал расползаться на куски. Толстая ткань разлезлась, словно лёгчайшая вуаль под пальцами неуклюжего каршарца. Один из кусочков мазнул Дилля по лицу, и он вздрогнул от боли. Моментально в памяти вспыл разговор с Крианом перед выездом из Академии — мастер тогда рассказывал про едкую жидкость, фляжки которой хватит, чтобы искалечить триста человек. А сейчас, судя по раздающимся крикам, над лагерем распылили не одну фляжку. И по словам мастера Криана магический щит от этой дряни не спасает.

Всё это молнией мелькнуло в его голове. Дилль схватил куртку из василисковой кожи и метнулся к Илонне. Вампирша явно не понимала, что происходит, но объяснять времени не было. Дилль сграбастал Илонну, рухнул с ней на пол и начал накрывать её курткой.

— Отстань! — Илонна, отбиваясь, так въехала Диллю в челюсть, что у него всё поплыло перед глазами. — На нас напали, а ты лезешь со своими приставаниями!

— Молчи, иначе умрёшь! — рявкнул Дилль. — Быстро свернись калачиком и не шевелись. Это не продлится долго.

Наверное, в его голосе было что-то такое… командирское. Илонна перестала дёргаться и послушно подогнула ноги к груди. Дилль накрыл её курткой и для верности улёгся сверху. Илонна придушенно ругалась, но, к счастью, вырваться не пыталась. Дилль почувствовал, как на его спину падают куски разъеденной ткани, и тут до него дошло, что курткой Илонну он не спасёт, ведь следующий порыв ветра принесёт сюда новую порцию воздуха с распылённым в нём едким зельем. Ни у него, ни у Илонны уже не будет даже такой ненадёжной защиты, как ткань фургона. Один вдох, и всё.

Тео с его крепким щитом находился далеко отсюда. Дилль, плюнув на запрет Адельядо, прибег к крайнему средству и обратился к магии. Он, переполненный энергией после странного сеанса медитации с Илонной, легко создал огонь и метнул его в тёмное небо. Огненный шар взорвался над фургоном, выжигая из воздуха яд. Дилль призвал и драконью магию, которая лучше прочих средств уничтожала вражеские магические проявления, и его огненные сгустки один за другим взрывались над искорёженным фургоном. Сколько шаров Дилль запустил и взорвал, он не помнил, но, судя по тому, что его лёгкие не жгло, а лицо не расползлось на куски, он сумел защитить себя и Илонну.

Вскоре над ситгарским лагерем вспыхнула настоящая заря — похоже, в дело вступили мастера-маги. Разноцветные сполохи вспыхивали в небе, ликвидируя вражескую атаку. Дилль устало опустил руки — он настолько вымотался, что не было даже необходимости повторять мантру спокойствия. На полу зашевелилась вампирша и выглянула из-под куртки.

— Уже всё? Что это было?

— Ты цела?

— Да.

— Осторожнее, всё вокруг может быть отравлено. Ничего не трогай. Обуйся.

Вампирша шустро натянула сапоги, затем сбегала к топчану Дилля и принесла его обувь. Они осторожно выбрались из остатков фургона и застыли. Вокруг лежали мертвецы, корчились и кричали от боли обожжённые. Мимо них с диким ржанием пронеслась лошадь, по пути сбив с ног человека, схватившегося за лицо. Отовсюду слышались вопли, к пострадавшим с других концов лагеря уже бежали на помощь.

— Ублюдки, — Дилль сжал зубы так, что во рту появился привкус крови.

— Это тилисцы? Что они сделали?

Дилль коротко поведал, что им с Тео рассказал мастер Криан.

— Не знаю, было это зелье Фродео или что-то похожее. Во всяком случае, кожу василиска оно не прожгло.

— Это ведь твоя? — спросила Илонна, держа в руках куртку.

— Угу.

Она посмотрела на белую рубаху Дилля, которая в нескольких местах расползлась от соприкосновения с отравленной ткань тента. А ведь он не только закутал её в куртку, но ещё и сверху уселся.

— Больше так не делай, — вампирша сердито сунула ему куртку.

— Илонна, ведь некогда было объяснять, — Дилль развёл руками. — Я понимаю, ты подумала, что я хочу взять тебя силой, но…

— Я не про это. Никогда больше не отдавай мне то, что может защитить тебя. Зачем мне жить, если ты погибнешь?

Дилль проглотил комок в горле и привлёк к себе девушку. В таком виде их и нашёл запыхавшийся Тео. Вампир ещё издали увидел, что их фургон разъеден атакой тилисцев, и изо всех сил помчался к стоянке, перепрыгивая через полуразложившиеся трупы и ещё шевелившихся раненых. Подбежав, он увидел стоящих Дилля и Илонну и облегчённо вздохнул.

— Слава всем богам и их жёнам! Вы живы.

— Ты сам как? Не пострадал? — спросил Дилль, всё ещё прижимая к себе Илонну.

— Мне повезло — атака началась в стороне от нашего поста. Представляешь, я бросился помогать раненым и сам едва не погиб. Мой щит не сумел отразить это клятое зелье.

С этими словами Тео продемонстрировал огромную дыру на штанине.

— Мы легко отделались, — вздохнул Дилль. — Спина немного болит и всё. Другим пришлось намного хуже.

— Теперь тилисцы нас точно нагонят. Смотри, сколько раненых.

— Тоже вспомнил, что Криан говорил?

Тео кивнул. Дилль вновь посмотрел вокруг, и в нём глухо вздрогнула ярость.

— Знаешь, а ведь я вернулся в магическую норму. Как ты смотришь на то, чтобы нанести этим гадам ответный визит?

* * *

Если Тео и Илонна отлично видели в темноте, то Дилль лишь утром сумел разглядеть все последствия ночной атаки тилисцев. А когда разглядел, решимость наведаться к тилисцам только укрепилась. Илонна тоже хотела отправиться с ними, но Дилль сказал, что она пока не восстановилась и не сможет быстро передвигаться. Упрямая вампирша пыталась настоять на своём, и тогда он сказал, что в нынешнем состоянии она будет им только обузой. Илонна обиделась и осталась.

Он потащил Тео прямиком к городку святых отцов. Там они нашли боевых клириков, выстроившихся ровным квадратом и отрабатывавших массовую атаку. Архиепископ Одборгский внимательно наблюдал за маневрами, а гроссмейстер Адельядо слушал мастера Росса и периодически кивал. И даже посмеивался. Дилль возмущённо подумал, что высшим магам явно наплевать на смерти сотен, если не тысяч простых солдат.

Он решительно направился прямиком к гроссмейстеру и, не доходя пяти шагов до него, громко поздоровался.

— Здравствуйте, мастер!

Гроссмейстер посмотрел на Дилля, затем на мастера Росса.

— Мы, между прочим, беседовали. А прерывать беседу высших мастеров не дозволено никому, адепт.

— Мне дозволено даже короля прерывать, — заявил Дилль. — Если вы помните, об этом есть запись в Скрижали.

— Адепт, мне плевать на Скрижаль. А потому в наказание займись-ка сжиганием трупов, которых после ночной атаки у нас более, чем достаточно.

— Вы же мне запретили пользоваться магией.

— Видел я, как ты чтил ночью мой запрет. Устроил фейерверк, понимаешь, — сварливо проворчал он и спросил: — Помогло?

— Думаю, да. Похоже, драконий огонь выжег зелье из воздуха. Или атака в нашу сторону просто прекратилась.

— Прекратилась, как же. Мы её погасили только совместными усилиями. Видел сияние? Вот только тогда всё и кончилось.

— Мастер, я, кажется, восстановил свои магические способности. Разрешите нам с Тео нанести тилисцам ответный визит.

— Кажется? — поднял одну бровь гроссмейстер. — Когда кажется, нужно обращаться к специалистам.

И Адельядо кивком головы указал на святых отцов.

— Я уверен, что магия ко мне вернулась в полном объёме, — исправился Дилль.

— Уже лучше. А как насчёт физических сил? Помнится, кто-то отлично умеет встречать стрелы грудью.

— Ну-у…

— Тогда вопрос о визите к тилисцам закрыт. Ты просто упадёшь без сил в самый неподходящий момент. Однако, если ты утверждаешь, что можешь вновь оперировать высокими энергиями, я бы хотел проверить связку ваших щитов. Кстати, Тео, как твой щит повёл себя во время ночной атаки?

— Никак, ваша премудрость, — поморщился вампир. — Зелье прошло сквозь него.

Гроссмейстер и мастер Росс обменялись многозначительными взглядами, и Адельядо сказал:

— Вот вам урок, адепты. Едкое зелье, не являющееся магическим элементом и магии в себе не содержащее, не может быть остановлено магическим щитом, — тонкий палец гроссмейстера ткнул в сторону Дилля. — А поскольку у крошечных капель очень низкая энергия движения, твой физический щит, — теперь палец ткнул в Тео, — не смог их отразить. Вот вам один из способов разрушить вашу боевую связку. Если подумать, можно найти ещё несколько. К примеру, вы наступите на лежащий на земле заклятый амулет, и он сработает внутри ваших защит. Или вас атакует стая нашпигованных ядом комаров. Так что не думайте, что вы такие неуязвимые. Ответный визит они решили устроить. А что, если тилисцы вас встретят не рассеянным на лигу облаком, а концентрированным ударом? Даже драконий огонь не сумеет выжечь всю кислоту из воздуха. А если такое вдруг и получится, то чем вы собираетесь дышать?

Дилль и Тео обескураженно переглянулись. Они почему-то не сделали этого логического вывода из ночной атаки.

— Дошло, наконец-то, — буркнул Адельядо. — Мастер Росс, не составите ли мне компанию?

— С удовольствием, — наставник Тео оглянулся. — Но не здесь же.

— Уйдём в поле. Всё равно сегодня армия никуда не тронется.

По пути Дилль попросил гроссмейстера рассказать, почему при вакуумном взрыве случается обратный удар. Адельядо спросил:

— Книжка Иггера? — и получив утвердительный кивок, продолжил: — Хотя, старик не так уж и неправ. Твоей энергии хватит для настоящего боя. Ты только слышал об этом или уже что-то знаешь?

Дилль быстро перечислил всё, что успел заучить из книжки мастера Иггера, и Адельядо удовлетворённо сказал:

— Всё правильно. Мастер Иггер дал тебе основные понятия, но не объяснил смысла происходящего. Потому что ему пришлось бы писать ещё три таких книжки, поясняя процессы, происходящие во время действия этого заклинания. Я сейчас коротко перечислю…

— Тео, ты тоже слушай, — сказал вампиру мастер Росс. — Я тебе не буду второй раз объяснять.

— А мне зачем? — удивился Тео. — Это же огненное заклинание.

— Затем, что электрический удар вызывает те же самые последствия. А я собираюсь развивать у тебя эту способность. Так что не считай ворон, а слушай его премудрость.

Тео перестал смотреть на стаи ворон, кружащихся над ситгарским лагерем в поисках, чем бы поживиться. Гроссмейстер по пути к границе лагеря пояснял:

— Есть такое размытое понятие — «природа не терпит пустоты». Если уничтожить какой-нибудь вид хищников, их место займут другие. Если очистить поле от сорняков и ничем его не засеять, пустая земля вскоре вновь будет занята растениями. То же самое относится и к воздушной стихии. Воздух давит на землю с силой, которая хотя и колеблется в некоторых пределах, но можно считать её постоянной.

— Это называется атмосферное давление, — блеснул эрудицией Тео.

— Молодец. Так вот, если каким-либо образом изъять часть атмосферы, воздух будет стремиться занять возникшую пустоту. Чем больше эта пустота, тем сильнее будет эффект. Вы же слышали гром во время грозы — это как раз и есть громадный вакуумный взрыв. Молния — сильнейший электрический разряд, уничтожает всё на своём пути, а в образовавшуюся пустоту врывается воздух. Это не вакуумный взрыв в чистом виде, но нечто очень близкое к нему. О силе удара, происходящего в небесах, мы можем лишь судить по звуку и сотрясению воздуха.

Дилль тут же вспомнил, как от раскатов грома содрогаются даже внутренности, и подивился мощи небесных процессов. До этой минуты он о таких вещах даже не задумывался.

— Мы, в отличие от мастеров древности, уже не можем повторить молнии такой силы, — продолжал Адельядо. — Мы обладаем знанием, но не мощью. Но и то, что доступно нам сегодня, обладает приличной поражающей силой. Тео, если ты не будешь балбесничать и серьёзно отнесёшься к урокам мастера Росса, твоим новым оружием станет не только электричество, но и сопутствующий удару молнии воздушный удар. А ты, Дилль, можешь уже сейчас начинать работать с вакуумным взрывом.

Они миновали внешние посты и ушли в поле — караульные с любопытством провожали глазами двух седобородых магов и двух адептов. Солдаты поделились с подошедшим сержантом, что маги собираются устроить какое-то магическое представление, и вскоре у внешних постов собралась приличная толпа. А гроссмейстер наставлял Дилля:

— Если мощность заклинания будет порядка тысячи эргов, то центр взрыва должен быть от тебя не меньше, чем в сотне шагов. Вряд ли ты способен отработать на таком расстоянии. Поэтому мы начнём с сотни эргов. Готов? Тогда делай вот что: призови огонь, но не воплощай его. Как? Да, как в призыве элементалей. Установи точку взрыва в двадцати шагах от себя и формируй огненное облако. Если оно будет слишком плотным, ты получишь простой огненный взрыв, если выйдет слишком разряженным, то огонь не будет однородным, и взрыва не получится вообще. То есть, ты должен соблюсти пропорции. Формулу мастер Иггер тебе написал, но теория — это одно, а практика — совершенно другое. Приступай.

Дилль послушно сделал всё, что советовал гроссмейстер. Главная трудность этого заклинания была в отдалённой точке формирования огня. Чем ближе эта точка к магу, тем быстрее он создаст огненный шар, и тем мощнее это заклинание получится. Но Дилль справился — и когда счёл, что диаметр облака достиг нужной величины, воплотил огонь. В том месте, где он запланировал точку взрыва, появился яркий огонь, раздался громкий хлопок, и до магов докатилась слабая ударная волна. Земля под местом взрыва дымилась, а трава превратилась в пепел.

— Отвратительно, — прокомментировал Адельядо. — Ты не слушал, что я тебе говорил? Мгновенное сгорание создаёт вакуумный взрыв, а не постепенное воспламенение.

Со второй попытки Дилль создал хороший атакующий огненный сгусток, и земля под ним покрылась чёрной спёкшейся корочкой. Гроссмейстер начал сердиться — в результате мастер Росс и Тео были отправлены на сотню шагов в сторону тренироваться созданию электрических разрядов.

— Нечего тут мешаться, — сердито сказал он. — И без стабильной молнии первой степени урона не возвращайтесь. А ты чего рот раскрыл? Делай следующий шар.

Ни с третьей, ни даже с десятой попытки у Дилля не получилось. Его шары исправно взрывались, выжигая вокруг себя всё и разбрасывая в стороны ударную воздушную волну, но вакуумный взрыв никак не получался.

— Неужели это так трудно? — окончательно вышел из себя гроссмейстер. — Смотри.

Он плавно взмахнул руками, соединил их, затем резко развёл в стороны ладони. И шагах в пятидесяти вдруг вспыхнуло ярчайшее пламя. Оно существовало лишь мгновение и сразу же исчезло, но после раздался оглушающий взрыв. Пролетавшие мимо вороны были засосаны в центр взрыва, и от них осталось лишь несколько перьев, кружащихся в воздухе.

— Это была мощность в двести эргов. Если бы ты стоял неподалёку, тебя втянуло бы внутрь в виде кровавого месива. Пробуй.

После очередной неудачи Адельядо, яростно раздувая ноздри, принялся ходить туда-сюда. Дилль смотрел на гроссмейстера, только теперь поняв, почему тот очень редко занимается обучением лично. Неумехи и тупицы вызывают в Адельядо настоящую злость. Дилль себя ни к тем, ни к другим не относил, но поневоле принялся гадать, после какой по счёту неудачной попытки гроссмейстер попытается его прибить. Адельядо вдруг остановился и сказал:

— Я, кажется, догадываюсь. Ну-ка, пробуй, — и посмотрев на небольшой яркий взрыв, кивнул. — Да. Всё ясно. Ты попросту возомнил себя драконом.

От неожиданности Дилль даже не нашёлся, что возразить.

— Ну, чего уставился на меня, как жабоящер на муху? Ты действуешь, как самый настоящий дракон — пытаешься решить любой вопрос силой. Но, в отличие от них, у тебя это не получается. Поэтому твои шары либо взрываются, либо еле вспыхивают, и ты не можешь найти золотую середину. В этом заклинании нужно действовать филигранно. Ты вообще умеешь работать с тонкими потоками энергии?

Дилль немедленно вспомнил заклинание перемещения песчинок. Первое время ему казалось, что старик Иггер заставляет его заниматься какой-то ерундой, а тот на самом деле тренировал у него работу с малыми потоками.

— Умею немного.

— Вот и приложи свои умения к этому заклинанию. Не торопись, тебя в шею никто не гонит. Распредели энергию аккуратно, а не так, как ты делал до этого.

Воспользовавшись разрешением, Дилль уселся на траву и принялся раздумывать, как приспособить заклинание перемещения песчинок к вакуумному взрыву. Если считать, что эрг — это песчинка, то можно попробовать не исходное, а модифицированное Диллем заклятье. Тогда от центра эрги будут расходиться пучками. Нет, неправильно, так он просто переместит все эрги от центра к краю. А расходящийся поток должен равномерно распределять энергию.

Гроссмейстер смотрел на бубнящего что-то непонятное адепта и медленно закипал. К счастью, в тот момент, когда Адельядо уже был готов рявкнуть, Дилль поднялся, вытащил посох из рукава мантии (куртку из кожи василиска он заставил надеть Илонну) и сосредоточенно изобразил концом посоха объёмный секстет. После чего шагах в двадцати от магов вспыхнуло ослепительное и плотное пламя и раздался гулкий взрыв. Гроссмейстера и адепта рвануло вперёд, затем встретило обратной ударной волной. Дилль, в отличие от гроссмейстера, устоял на ногах и приготовился к ругательствам — после падения на мантии Адельядо появилось несколько зелёных пятен от травы. Тот, однако, не удостоил причинённый мантии ущерб даже взглядом и спросил:

— Сколько было эргов?

— Сто пятьдесят.

— Тогда сдвинь точку взрыва ещё на десяток шагов дальше. Или уменьши мощность.

И отправился к мастеру Россу и Тео. Дилль только хмыкнул — ну, и наставник! Ни слова восхищения удачным заклинанием, ни одного вопроса, как Дилль сумел извернуться… А потом негодование ушло. Он вдруг подумал, что Адельядо разжевал ему всё, что было можно, и положил в рот — самому Диллю оставалось только проглотить. Что он, в общем-то, и сделал. И, заодно, Дилль наконец-то понял одну немаловажную вещь, которая, несмотря на все перенесённые испытания, до него никак не доходила. Гроссмейстер требовал от него выполнения сложного заклинания не для того, чтобы потом сказать «ты — молодец, ставлю тебе зачёт». В первую очередь это нужно самому Диллю, если он хочет выжить.

И, выбросив из головы мысли об эфемерных похвалах, Дилль принялся экспериментировать, пытаясь ускорить процесс создания вакуумного взрыва — пока что в его исполнении это было слишком медленно. Час спустя Дилль уже довольно уверенно устраивал взрывы небольшой мощности, но на большее его сил пока не хватало.

Тео за это время сделал демонову уйму воздушных смерчей, пытаясь вызвать к жизни электрический разряд, которым он мог бы управлять. Неуправляемые разряды у него получались неплохо — каждый смерч был пронизан ими, но ни мастер Росс, ни гроссмейстер не считали это достижением. То ли Тео надоела их ругань, то ли у него случился прорыв, но только в один прекрасный момент он умудрился не просто уловить разряд, но и целенаправленно ударить им в указанную точку. Во все стороны полетели куски дымящейся земли, а среди травы образовалась солидная проплешина.

— Слава Озрику[1], ты сумел, — выдохнул мастер Росс. — Я уж думал, что ты будешь до вечера изображать косильщика травы.

— Да и его дружок тоже в прошлой жизни был косарем, — усмехнулся Адельядо. — Смотри, какое поле зачистил.

Тео сбегал к воронке и вернулся, держа за хвост дымящуюся ящерицу.

— Поздравляю с добычей, адепт, — рассмеялся Росс. — Теперь ты одним ударом можешь получить хорошо прожаренный ужин.

— Брось эту дохлятину и займёмся делом, — распорядился гроссмейстер. — Дилль, иди сюда.

Когда Дилль подошёл, Адельядо осведомился, остались ли у них силы, а получив утвердительный ответ, велел сделать щиты. После чего два высших мастера-мага принялись хлестать укрытых защитой адептов огнём, воздухом и льдом. Когда магическая проверка окончилась, Адельядо не поленился вернуться в лагерь и привести с собой трёх лучников и двух арбалетчиков.

— Не стесняйтесь, пристрелите их, — приглашающе махнул он рукой.

Оторопевшие солдаты начали отнекиваться, гроссмейстеру пришлось пригрозить превратить их в жабоящеров, после чего первый лучник решился выстрелить. Стрела ударилась о невидимый щит и со свистом улетела в поле. Солдаты, поняв, что это всего лишь тренировка и никто не отправит их на виселицу за убийство магов, принялись осыпать адептов стрелами. Мастера подключились со своими заклинаниями. Вскоре стрелы закончились, а Адельядо и Росс опустили руки.

Земля вокруг адептов была изрыта и обожжена, трава на десяток шагов превратилась в бурую мешанину, но ни Дилль, ни Тео не пострадали. Гроссмейстер поблагодарил солдат, сунул каждому по серебряному оксу за отличную стрельбу и отпустил их.

— Неплохо для начинающих, — коротко резюмировал он, когда Дилль и Тео подошли. — Ступайте в лагерь. Поскольку ваш фургон разрушен, а ты, Диллитон, уже почти поправился, жить вы будете вместе со всеми.

— Ваш… то есть, мастер, а как же Илонна? — рискнул спросить Дилль. — Нельзя ли её куда-нибудь определить? Она ведь тоже ранена и совсем не выздоровела.

— Илонна? Хм, — Адельядо сделал задумчивое лицо. — Да, про вампиршу я забыл. Хорошо, определим её к врачевателям. Лучше, сразу к водникам.

— М-мастер… — Дилль даже заикаться начал от волнения.

Гроссмейстер не выдержал и рассмеялся.

— Иди уже. Устроим твою Илонну… подальше от Мейса.

Когда адепты ушли, Адельядо повернулся к Россу.

— Ну, и что ты думаешь?

— Сам бы не видел, ни за что бы не поверил, — покачал тот головой. — Один за утро одолел вакуумный взрыв, другой вызвал управляемый электрический разряд.

— Росс, всё потому, что они молоды и неопытны. Они не знали, насколько это сложно, поэтому просто взяли и сделали.

— А их связка? Ади, я уже забыл, когда вживую видел боевую связку.

— Хорошо бы, если б и маги на той стороне тоже не вспомнили об этом.

— Сомневаюсь. Наши адепты при Арьене им задали жару. Да и своим «походом троих» шуму наделали. Только полный глупец не сообразит, кто против него выступил. А гроссмейстер Дево никогда дураком не был.

— И наверняка уже просчитывает способы, как взломать защиту Дилля и Тео, — кивнул гроссмейстер. — Дево испробует десяток-другой способов атаки и непременно найдёт уязвимость. Вот почему я им запретил соваться к тилисцам. Чем меньше они будут выпячиваться, тем дольше будут целыми. Росс, ты чего нос повесил? Переживаешь за жизнь своего ученика? Брось! Мы наденем на них все защитные амулеты, какие только есть в арсенале, и пусть Дево хоть сто способов испробует, всё равно ничего не поймёт.

[1] Озрик — прародитель электричества

Глава 35

* * *

Хивашские степи бывают очень красивы весной. После зимнего безводья начинаются дожди, и степь покрывается изумрудным ковром трав. Потом начинают цвести маки, и степь кажется зелёным морем, по которому бегут красные волны. А потом начинается жара, трава выгорает и становится буро-жёлтой.

Раньше в разгар лета хивашские всадники откочёвывали на север, где нет такой сжигающей жары, а воды куда больше, чем в иссушенной степи. Но это было давно — сначала империя Гариаль прижала хиваши к владениям некромагов, затем, после распада империи и временного разброда и безвластия, хиваши вернули свои северные владения. А потом ситгарский король окончательно выбил их и возвёл на тех землях хорошо укреплённые города.

Сейчас всё вновь переменилось. Внезапно к кагану Джарему прибыл тайный посол короля Ситгара и сообщил, что Неонин и Винлик более не нужны Юловару, передал личное письмо и уехал. Джарем тут же связался с Хозяйками Ковена — хотя он и был номинальным правителем каганата, но всем заправляли высшие колдуньи. Мнения в Ковене разделились надвое — одни Хозяйки считали, что Юловар просто пытается обмануть их, другие склонялись к тому, что королю Ситгара сейчас явно не до южной войны.

Верх одержали те, кто считал, что Юловар пытается связать руки Мироттии и Эштигеру, пустив хивашских всадников к их границам. Кроме того, слишком велик был соблазн получить обратно исконные земли без боя, тем более, с уже отстроенными и укреплёнными городами. Решающим доводом стало то, что никто не помешает хиваши напасть на Ситгар уже после захвата Неонина и Винлика. И завершив долгие споры, Хозяйки велели кагану отправить ударную группу и занять города.

Двадцать тысяч всадников отправились на захват. С ними ушли сорок три шамана, двадцать младших сестёр, шесть старших и три Хозяйки. Неонин хиваши заняли, едва разведчики донесли об уходе ситгарских войск, и в городе тут же развернулось производство зомби из остатков местного населения, которых отлавливали разведчики. Вслед за ударной группой началось переселение ремесленников и семейных воинов. А вместе с ними на север потянулись и караваны рабов, которых шаманы должны были превратить в зомби. Менее, чем за месяц, Неонин превратился в северный оплот хиваши.

Поднятые, послушные воле колдуний и шаманов, несли круглосуточную вахту на стенах Неонина — им не нужны были ни отдых, ни сон. Правда, зомби имели одну нехорошую особенность — они постепенно разлагались, а у колдуний не было ни времени, ни сил, чтобы законсервировать такое количество поднятых. Город заполнился вонью гниющего под жарким солнцем мяса. Чернь, да и рядовые солдаты с опаской относились к неживым союзникам, и военачальникам то и дело приходилось устраивать показательные порки.

Каган Джарем, лично участвующий в походе, увёл пятнадцать тысяч всадников в Винлик. Город-порт, несмотря на распоряжение короля и действия ситгарской армии, не был покинут населением. Те, кто остался, закрыли ворота и решили дорого продать свои жизни. Но их было слишком мало, и вскоре хиваши ворвались на улицы Винлика. Защитников города они старались не убивать — зачем портить заготовки? История Неонина повторилась.

Настал момент решать, как поступить дальше. Ковен вновь разделился во мнениях. Одни предлагали идти на север и, пользуясь слабостью Ситгара, отобрать новые территории. Другие считали, что продуктивнее будет начать наступление на Эштигер, где граница почти не укреплена. Одни утверждали, что Юловар не сможет прислать подкрепления южной армии — его сейчас с запада атакуют тилисцы, а с юго-запада — Мироттия. К тому же, эштигерцы не дураки, и наверняка не отправили всю армию в помощь Мироттии. Другие возражали, что Юловар не снял южные войска на западный фронт — это значит, что с наскока разбить ситгарцев не удастся. А захватив часть территории Эштигера, можно пополнить запас заготовок для зомби, что сделает Винлик неприступным. В конце концов Хозяйки решили предпринять нечто среднее — каган Джарем получил приказ устроить рейд по тем ситгарским землям, по которым уже прошла мироттийская армия. Это решение устроило всех — мироттийцы ведь не вырезали население тех провинций, которые предали ситгарского короля, а, значит, урожай заготовок будет хорошим. И одновременно с этим хиваши распространят своё влияние на север.

Хозяйка Ровит была из тех, кто ратовал за захват Эштигера. И когда закончилось обсуждение дальнейших планов, а в главный шатёр ввели жертву для передачи приказа кагану, одна из старших сестёр поднялась и вышла на середину круга. Ровит с удивлением узнала Гилиан — свою первую помощницу.

— Смиренно прошу слова, госпожи Хозяйки, — сказала Гилиан, но в глазах её было что угодно, только не смирение.

Хозяйки начали переглядываться и бросать косые взгляды на Ровит. Не дожидаясь одобрения, Гилиан заговорила:

— Мудрость ваша, данная Великой Госпожой, беспредельна. Но даже в Ковене нет места совершенству. Среди вас есть те, кто не желает, чтобы власть Великой госпожи воцарилась в мире, а потому вносит смуту в умы Хозяек. И это — Ровит.

Теперь взоры Хозяек неотрывно смотрели на Ровит. Та же, не понимая, смотрела на Гилиан.

— Я, старшая сестра Гилиан и недостойная слуга Великой Госпожи, обвиняю Ровит в предательстве.

— Ты понимаешь, что после такого обвинения Великая Госпожа не простит либо тебя, либо её? — спросила Азра — старейшая Хозяйка Ковена. Гилиан кивнула, и Азра продолжила: — Тогда установим полог Великой Госпожи.

Ровит вышла в центр круга и встала напротив Гилиан. Глаза Хозяйки пылали яростью и злобой — она не ожидала предательства со стороны самой послушной и преданной сестры. Гилиан же была спокойна. Когда зеленоватое мерцание окружило их, Гилиан сказала:

— Я, будучи доверенным лицом Ровит, поддерживала связь с Тернлис — нашей младшей сестрой в Тирогисе. Я исправно передавала ей указания Ковена, но однажды Ровит велела мне сделать то, что шло вразрез с вашими приказами. А именно — оставить в живых мага Гвинарда.

Хозяйки начали хмуриться, а Ровит воскликнула:

— Это ложь!

— Когда я возразила, что Гвинард слишком опасен — ведь он мастер-маг и почти достиг успехов в истинной некромагии, Ровит сказала, что это не моего ума дело и заставила меня передать Тернлис этот приказ.

— Ах ты, лживая сучка! — лицо Ровит исказилось от ярости.

Гилиан, зная, что под пологом Великой Госпожи со стороны Ровит ей ничего не грозит, только усмехнулась.

— Я передала приказ Тернлис, и младшая сестра втайне от Ковена выполнила его. Гвинард остался жив, хотя Ковен получил сведения, что маги прикончили его. Более того, Ровит послала меня в Тирогис, чтобы провести с ним обряд. Я выполнила приказ, и теперь в Тирогисе находится лич, послушный лишь её воле, — палец Гилиан ткнул в стоящую напротив женщину.

— Тварь! — прошипела Ровит.

Лица Хозяек стали каменными. Многое дозволялось Хозяйкам, но пренебрежение общим мнением в угоду собственным интересам каралось смертью. Долгой и мучительной.

— И только сейчас я поняла, что она задумала пойти против всех устоев Ковена, и не смогла больше молчать. Вы же слышали, как Ровит призывала атаковать Эштигер. Зачем? Ведь в Тирогисе у неё около двухсот бездушных и могущественный лич, при помощи которых она собирается прикончить Юловара. Она знала, что обезглавленный Ситгар станет лёгкой добычей наших доблестных воинов, но всё же настаивала на походе против Эштигера. Вот почему я обвиняю Ровит в предательстве и соблюдении каких-то собственных интересов, идущих вразрез с интересами Ковена. А теперь, если я не права в своих подозрениях, я готова принять самый мучительный дар Великой Госпожи.

Высшие колдуньи коротко посовещались и старшая изрекла:

— Обвиняемая и обвинитель будут находиться под раздельным пологом до тех пор, пока мы не выявим истину. Сегодня вечером будет сеанс связи с Тирогисом, мы должны выслушать Тернлис, прежде, чем принимать решение.

Хозяйки разделили их и по одной покинули шатёр. Ровит злобно посмотрела на Гилиан.

— Надо же, какую змею я пригрела. Ну, ты и мразь!

Гилиан холодно посмотрела на свою бывшую благодетельницу и ничего не ответила. Она легла и закрыла глаза. Если она всё правильно рассчитала, то сегодня Тернлис не выйдет на связь. Жаль, конечно, девчонку — она была полезна, но между её жизнью и званием хозяйки Гилиан выбирала власть. Тернлис подавала большие надежды, но знаний ей не хватало, поэтому она не заметит ту небольшую уязвимость, которую Гилиан оставила в броне запретов для Гвинарда. А если и старик не сумеет заметить этой возможности освободиться и не расщепит своё сознание… что ж, значит, Гилиан получит медленную и мучительную смерть, потому что Тернлис сдаст её с потрохами, как сама Гилиан только что предала Ровит.

* * *

Сегодня в Тирогисе, несмотря на тревожные новости с фронтов, был почти праздник. Ещё бы — не каждый день Его Величество Юловар второй объявляет о том, что у него появилась законная супруга. Горожане, придворные, солдаты — все, как один только и обсуждали внезапный брак короля. Утром герольды возвестили о том, что в полдень Их Величества осчастливят своим присутствием улицы города, и что в честь этого на площадях будут установлены бочки с бесплатным вином и пивом. На раздачу подарков и поглазеть на королевскую чету вышла добрая половина города — от бродяг и попрошаек до вполне себе респектабельных купцов и высоких чиновников.

Слухи о новой королеве ходили самые разные. Один говорили, что она чернокожая южная принцесса, другие называли имена известных претенденток из кланов Высокорожденных, третьи считали, что Юловар согласился на брак с принцессой Лорной. А некоторые даже утверждали, что новая королева на самом деле — мужчина, ведь недаром Юловар двадцать лет гнушался обществом молодых и привлекательных девиц. Впрочем, злопыхатели были посрамлены, когда перед горожанами проехал королевский кортеж, потому что восседающая на ослепительно белой лошади красавица в длинном светлом платье и красиво уложенными волосами могла быть кем угодно, но только не мужчиной.

Перед королевской четой двигался десяток гвардейцев во главе с капитаном Рибрином и столько же по бокам, позади Юловара и Линды ехали Гунвальд и мастер Ильминг, и замыкал кавалькаду ещё один десяток гвардейцев. Следом за охраной на породистых скакунах красовались придворные, которые, кстати, не меньше горожан были озадачены внезапным появлением у короля супруги. Всем было известно только родовое имя — баронесса Белинда Кадьяк, но ни одной подробности из прошлой жизни новоиспечённой королевы никому не было известно, что только подогревало всеобщий жгучий интерес.

Юловар и Линда улыбались толпившемуся на улицах народу, а в их честь вверх летели шапки и цветы. Люди приветственно махали руками, восторженно кричали «Да здравствуют Их Величества!», а после делились впечатлениями о том, какая красавица стала их королевой.

Гунвальд, последнее время ходивший мрачнее грозовой тучи, немного оттаял при виде народного ликования. Ситгар воевал, а король всё никак не отпускал каршарца в армию. Гунвальд искренне считал, что не дело для настоящего воина протирать сапогами паркет в королевской приёмной. Сейчас каршарец настолько подобрел, что даже не отшил настырного придворного хлыща, который обратился к нему с вопросом, не знает ли многоуважаемый господин Гунвальд историю появления в Ситгаре королевы, ведь он неотлучно находится при Его Величестве. В другое время Гунвальд ответил бы напомаженному графу… кулаком в лоб, но нельзя же это сделать при всём же честном народе. И Гунвальд громогласно рявкнул:

— Откуда взялась наша королева? Конечно, знаю. Я давно знаком с Её Величеством.

Юловар, услышав этот возглас, даже обернулся. Король свирепо посмотрел болтливого каршарца, но тот проигнорировал короля и продолжил:

— Потому что особы королевской крови всегда знают друг друга. А в моих жилах течёт кровь королей. Поэтому, если ты ещё раз подкатишься ко мне с таким наглым вопросом, то тебе больше нечем будет говорить, понял?

Граф почёл за лучшее поискать другие источники информации, а Юловар успокоенно вздохнул — каким бы бестолковым ни казался каршарец, но дураком он не был. Король подумал, что нужно бы серьёзно поговорить с Гунвальдом — всё-таки нельзя так разговаривать с Высокорожденными, когда каршарец совершил вопиющий поступок.

Он вдруг вскочил ногами на седло и взвился в мощном прыжке. Одной рукой Гунвальд схватил за плечо короля, второй — королеву, и рухнул вместе с ними под ноги лошадям. Никто не успел сообразить, какой демон вселился в телохранителя, гвардейцы изумлённо проводили глазами упавших, а над лошадьми королевской четы засвистели арбалетные стрелы и короткие дротики. Несколько гвардейцев и придворных упали, а Гунвальд, уже поднявшись на ноги, с воплем «Гвардия к оружию!» выхватил меч.

В то же мгновение из толпы и окон ближайших домов на гвардейцев посыпались короткие дротики и арбалетные болты. Оглушённый падением Юловар лежал на мощёной булыжником улице, рядом стонала Линда, лошадиные копыта стучали около королевской четы. Гунвальд с диким воплем пронзил какого-то крестьянина, пробравшегося под брюхом гвардейского коня. Тот, несмотря на смертельное ранение пытался добраться до короля, и тогда Гунвальд свалил настырного кулаком.

Народ, стоящий на улице Красных каменщиков, начал с криками разбегаться, но те, кто находился ближе к королю, напротив, в едином порыве ринулись в атаку. Верховые гвардейцы отчаянно рубили нападавших, но тех оказалось слишком много. Придворные, несмотря на парадное вооружение, немедленно бросились на защиту королевской четы, собственными телами закрывая упавших короля и королеву. У многих горожан оказалось оружие — судя по всему, отравленное, так как даже легко раненые гвардейцы и придворные вдруг застывали с искажёнными судорогой лицами и в сражении больше не участвовали. И толпа, вдруг превратившаяся в озверелую массу, смяла оцепление.

Гунвальд стал настоящим берсерком и рубил в капусту всех без разбора. Он успел уложить троих нападавших справа, переместился вперёд, взмахом меча превратил высоченного кузнеца в двух полукузнецов, зарубил женщину, пытавшуюся ткнуть дротиком в лежащую Линду. Нагромождение из тел павших людей и лошадей на какое-то время защитило королевскую чету от нападавших, но долго так продолжаться не могло. Ещё несколько болтов ударились в камни около Юловара, закрывшего собой Линду. К счастью в этот момент опомнился Ильминг, и воздушный удар разметал в стороны искалеченные тела нападавших горожан. Он заорал «Все вниз!» и начал рассыпать по сторонам магические удары. Воздушные сгустки мага моментально расчистили улицу Красных каменщиков, а затем Ильминг сосредоточился на окнах домов, и оттуда полетели раздробленные доски и кровавые ошмётки стрелков.

Около короля на ногах остались только Гунвальд, Ильминг, пара гвардейцев и тот напомаженный граф, который столь сильно интересовался прошлым Линды. Остальные придворные или лежали мёртвыми, или разбежались. Гвардейцы полегли все, и Рибрин тоже. Народ, ещё недавно заполонивший улицу, разбежался кто куда, а тела нападавших, изуродованные магическими ударами Ильминга, штабелями лежали вдоль домов. Несколько раненых горожан ещё шевелились, с десяток уцелевших поднялись на ноги и бросились в новую атаку.

— С ума они посходили что ли? — взревел Гунвальд, разрубая нападавших одного за другим. — Проклятье, где остальные гвардейцы?

В наступившей секундной передышке каршарец заметил сгорбленную фигуру, вышедшую из-за угла дома — то ли бродягу, то ли попрошайку. Лысый старик со странно искажённым лицом явно не боялся ни происходящей на улице Красных каменщиков бойни, ни каршарца с окровавленным мечом. Рядом с ним прямо из воздуха появилась стройная девушка, в которой Гунвальд с изумлением узнал наёмницу Тернлис, с которой он так славно провёл ночь в каком-то постоялом дворе. Только теперь её лицо пересекал уродливый шрам.

Наёмница злобно улыбнулась и громко сказала:

— Убей всех, старик, я разрешаю.

Ильминг не стал ждать атаки и напал первым. Но его удары, только что выкашивающие по нескольку десятков нападавших за раз, оказались бессильными против невзрачного старика. Кирпичная кладка дома сухо затрещала, когда старик небрежно отвёл от себя сучковатой палкой воздушный сгусток Ильминга. На парочку посыпался мусор и кирпичная крошка.

— Чего ты ждёшь?!! Убей их, я тебе приказываю!

Искривлённое лицо старика совсем исказилось, когда он с усмешкой ответил:

— Я их оставлю на сладкое, а начну с тебя, милашка.

И, закрутив в руках посох — а никто уже не сомневался, что это именно посох, а не обычная палка, старик резким ударом вогнал его в грудь девушки. Тернлис схватилась руками за посох, словно пытаясь вытащить его, и медленно сползла по стене на землю.

Гунвальд прыгнул в неподражаемом стиле северных варваров, в полёте занося меч для удара. Старик непостижимым образом сумел извернуться, и когда лезвие меча просвистело около его лысой головы, вытянул в сторону каршарца руку и нанёс магический удар. Заговорённые бляшки на куртке Гунвальда честно отработали — они смягчили удар и перегорели, но совсем отвести такую близкую угрозу не смогли. Окровавленного Гунвальда отшвырнуло в сторону, он упал на трупы нападавших горожан и больше не шевелился.

Ильминг предпринял новую атаку, однако теперь старик не просто отразил удар, но и сам перешёл в нападение. Последовала короткая магическая дуэль, и между магами громыхнуло несколько разрядов. Ильминг проиграл — невидимый глазу обычного человека энергетический сгусток ударил в королевского магохранителя, превратив его лицо в окроваленное месиво.

С начала нападения прошло едва ли несколько минут, а улица Красных каменщиков была усыпана телами и залита кровью. Юловар, всё ещё закрывая собой Линду, понял, что это покушение будет для него последним. Против сильного мага остался только он, два гвардейца и граф Фтириан, который и в лучшие-то времена не блистал на воинском поприще. Оба гвардейца и граф, выставив перед собой мечи, закрывали от мага короля. Один магический удар, и все они превратятся в такие же окровавленные трупы, как и Ильминг. И тут Юловар понял: единственное, что он может сделать для сохранения жизни Линды, это отвести удар на себя.

Король вскочил на ноги и бросился к стене дома — подальше от лежащей на камнях Линды.

— Ты ведь пришёл за мной! — заорал он. — Давай, тварь!

Гвардейцы и граф Фтириан тут же сместились, закрывая его, а неизвестный маг злобно захохотал.

— Как не уважить просьбу короля. Но ты так легко не отделаешься — помучайся перед смертью!

Зеленоватая волна ударила, гвардейцы, граф Фтириан и король окутались мерцающим зелёным сиянием и со стонами рухнули на камни. Старик ещё смеялся, когда ему в грудь вонзились два арбалетных болта. Он посмотрел в дальний конец улицы Красных каменщиков — там на помощь королю мчались несколько десятков верховых гвардейцев, а за ними спешили стражники с алебардами.

Около Гвинарда свистнуло ещё несколько болтов. Он послал навстречу всадникам пару воздушных сгустков, и искалеченные лошади с диким ржанием повалились на брусчатку, перегородив остальным путь. Полдень — не лучшее время для лича, и Гвинард решил пока не связываться с солдатами, тем более, что скоро сюда сбежится весь гарнизон Тирогиса. Он снял с мёртвой хивашки плащ невидимости, закутался в него и отправился в магическую Академию.

Мимо него по улицам бегали переполошённые горожане и стражники, бешеным галопом скакали курьеры. Гвинард добрался до Академии и безбоязненно вошёл через главный вход — его прежними усилиями здесь больше не осталось магов. Те, кто выжил после бойни, поспешили покинуть ставшее смертельной ловушкой заведение. Ну, и ладно, он их всё равно когда-нибудь достанет.

А вот с трупами Гвинард решил поэкспериментировать — глядишь, у него получится сделать пару-тройку неплохих личей себе в помощь. Главное, не совершить ошибку, которую сделали хивашки — не дать поднятым обратить против него свою силу. Впрочем, среди тех, чьи трупы Гвинард выбрал для тренировки, не было ни одного, кто умел бы расщеплять сознание, а, значит, опасности для него они не представляли. А потом, когда он натренируется, даже мёртвые мастера-маги не смогут освободиться от его власти.

И мёртвый мастер-маг принялся создавать неживое войско из бывших соратников.

Глава 36

* * *

Генерал Куберт, склонившись над картой, в отчаянии пытался придумать способ сохранить свою армию. Но ничего не находил. Тилисцы с союзниками тараном пёрли с запада, глотая один за другим укреплённые замки и оставляя часть войск осаждать города. Маги дальней связи сообщили, что клан Южного волка последовал примеру Кровавой выдры и без боя сдался мироттийцам, после чего всякая связь с юго-западом прекратилась. Король Ниал прошёл почти треть территории Ситгара, так и не встретив настоящего сопротивления. И если армия Куберта задержится в пути, её возьмут в клещи тилисцы и мироттийцы. Единственным спасением оставалось сколь возможно быстрое отступление к Тирогису — там можно собрать в единый кулак и западную армию, и оттянутые с юга войска, и северное ополчение.

Куберт в сердцах треснул кулаком по карте. Почему молчат маршалы? Что они там задумывают с королём? Могли бы и поставить его в известность. Генерал сердито застегнул форменный китель и направился к магам.

Мастер Мернаэль на вопрос Куберта только руками развёл.

— Тирогис уже который день молчит. Мои маги не могут установить сеанс ни с кем в Академии. Сам не понимаю, что происходит. Хоть бы сокола прислали… ах да, соколов ведь больше нет.

Чрезвычайно раздражённый Куберт вернулся в штабной фургон и снова принялся измерять расстояние между отступающей армией Ситгара и наседающими тилисцами. Ещё день, их догонят, и придётся принимать бой с превосходящими вдвое силами врага. Тут Куберт даже заскрипел зубами от злости на герцога Эльдо. Войска клана Цапли покинули армию, чтобы защищать свои владения. Круглый дурак, этот Эльдо, если думает, что сумеет сохранить города и замки против тилисцев. Единственное, что хоть слегка утешало генерала — Эльдо не перекинулся к тилисцам и своим бессмысленным сопротивлением задерживал продвижение врага.

Западная армия, сократившаяся почти вдвое от первоначальной численности, медленно двигалась к столице. После памятной ночной атаки её продвижение сковывали сотни раненых, бросить которых на верную гибель Куберт не мог. Оставалось одно — принять бой, но на условиях, выгодных Ситгару. Генерал выбрал место для будущего сражения — Флашские холмы. С одной стороны от них непроходимые болота, с другой — древние леса. В этом месте планировали построить замок, но из-за отравленного воздуха с болот так этого и не сделали. Укрепившись во Флашских холмах, ситгарская армия хотя бы будет застрахована от обхода и удара с флангов. И генерал принялся просчитывать возможные варианты развития будущей битвы. Он пригласил мастера Мернаэля, и вдвоём они определили расстановку войск и очерёдность действий. Но в своих планах генерал и мастер-маг не могли учесть одного — что к командирам гномских хирдов прилетит ворон с посланием от короля Таннила. А ведь они отводили гномским огневикам место в центре обороны.

* * *

Когда армия достига Флашских холмов и объявили о предстоящей битве, Дилль поспешил найти Илонну. Теперь она ехала вместе с боевыми клириками, которые косились на вампиршу, но никаких враждебных действий не предпринимали, ведь к ним определил её сам архиепископ. Врачеватели, которые валились с ног от усталости, совсем перестали восстанавливать Илонну, она по-прежнему сильно хромала, а потому в предстоящей битве участия не должна была принимать. И это очень злило вампиршу.

Когда Дилль её увидел, Илонна пыталась порубить на куски ни в чём не повинный куст рябины. Во время очередного финта меч вылетел из её руки, и до Дилля донеслись такие ругательства, которые не часто услышишь и от матёрого пехотинца.

—… тилисцы! — в ярости воскликнула Илонна, поднимая меч. — Как только заживут руки, всех вырежу!

Дилль ни на секунду не усомнился, что именно так вампирша и поступит.

— Я тебе помогу, — сказал он.

— Поможешь удержать меч? — рявкнула взбешённая Илонна.

— Нет, — спокойно сказал Дилль, — я помогу тебе уничтожать этих уродов.

Вампирша немного успокоилась, хотя в её зелёных глазах ещё плескалась ярость. Буквально швырнув меч в ножны, Илонна с горечью сказала:

— Пальцы не держат. Толку от такого воина.

— Ты поправишься, и твои руки окрепнут, — Дилль нахмурился. — Я поговорил с Эрстаном. Дело серьёзное — у тилисцев более чем тройной перевес. Так что даже хорошо, что ты не будешь находиться на поле боя.

— Что в этом хорошего?

— Имей ты даже половину своих обычных сил, и ты непременно полезла бы в самую гущу битвы, — пожал плечами Дилль. — Я пришёл попросить тебя об одной вещи.

— Я думала, ты пришёл повидать меня, — недовольно буркнула вампирша.

— И это тоже. Я хочу, чтобы в случае нашего поражения ты не лезла в драку, а спаслась.

— Ты так обо мне заботишься, что предлагаешь стать трусом, бегущим с поля боя при первой же опасности? — во взгляде Илонны вновь загорелись злые огоньки.

— Нет, я о себе беспокоюсь, — невозмутимо ответил Дилль. — Я просто хочу, чтобы у меня была ты.

— Я всегда знала, что ты — жадный собственник, — проворчала Илонна, обнимая Дилля. — Не обещаю, но постараюсь.

— Не постарайся, а пообещай, — Дилль был настроен серьёзно — короткий разговор с Эрстаном оставил в его душе очень неприятный осадок. — Если ты погибнешь… Тогда я отправлюсь к тилисцам и умру, убив столько, сколько смогу.

— Хорошо, — вздохнула Илонна. — Но и ты мне пообещай сохранить себя.

— А вот этого я обещать не могу, — криво усмехнулся Дилль. — Но пока я с Тео в связке, мы в большей безопасности, чем ты под прикрытием двух сотен боевых клириков.

Он посмотрел в глаза Илонны и сказал:

— Помни о твоём обещании, и я вернусь к тебе даже с того света.

Они слились в долгом поцелуе, после чего Дилль резко отстранился и ушёл. Илонна смотрела ему вслед, затем рухнула на колени и, посмотрев на небо, затянутое серыми тучами, прошептала:

— О, Единый, молю тебя, защити его!

Стоявший неподалёку боевой клирик до этой минуты с неодобрением смотрел на целовавшихся. А когда вампирша обратилась к Единому, его суровое лицо смягчилось, он подошёл к ней и, положив ладони на её плечи, проговорил:

— Молись, дитя, и Единый тебя услышит даже в это трудное время. Если хочешь, я присоединю свой голос к твоему.

Архиепископ Одборгский, проходивший мимо, замедлил шаг, глядя на эту картину. Боевой клирик, призывавший на головы врагов божий огонь, и вампирша — искусный ночной воин, стояли на коленях и возносили Единому молитву. Одборг подумал, что ещё недавно такое было немыслимым. Мир перевернулся.

Пехотинцы рыли защитные валы, зарывали в землю фургоны и громоздили друг на друга телеги. Часть солдат заостряла колья и устанавливала их в ямы-ловушки. Из походных кузен раздавался звон и лязг — кузнецы правили доспехи и оружие. Боевые клирики совместно с мастерами-магами практиковали единовременный святой удар. Боевые маги под руководством мастеров Мернаэля и Криана отрабатывали порядок действий при возможных различных вражеских атаках.

Дилль погрузился в предбоевую лагерную сутолоку. Его знаний не хватало для создания огненных ловушек, зато он помог пехотинцам заострять колья. Солдаты вертели брёвно, а Дилль аккуратно прожаривал его конец — в итоге получался отличный заострённый кол. Это было гораздо быстрее, чем тесать остриё топором, и вскоре на земле лежала большая куча кольев, которые уже завтра должны были нести смерть тилисским лошадям и всадникам. Потом мастер Криан сказал, что хватит заниматься ерундой и заставил его и Тео отрабатывать взаимодействие.

Дилль и Тео набегали с десяток лиг по тренировочной площадке, пытаясь выполнить команды Криана и не разбежаться друг от друга слишком далеко.

— Справа кавалерия. Сместиться влево на двадцать шагов. Вперёд на сорок. Стоять! Атака лучников. Тео, куда отошёл? Дилля убили стрелой, а ты уничтожен заклятьем. Отступить на пятьдесят шагов. Глухая защита. Теперь двадцать шагов влево, тридцать вправо и снова двадцать влево. Что? Дилль, если щит Тео накроют мощным залпом, он ведь не выдержит, поэтому вы не должны попасть под массированный огонь. Да и твоему щиту излишняя нагрузка ни к чему. Вперёд сто шагов, как можно быстрее. Дилль, я понимаю, что ты выдохся, но тилисцы не будут предлагать тебе отдохнуть. Тео, не торопись, ты должен двигаться вместе с напарником. Да, он -полудохлая улитка. Вернуться на пятьдесят шагов.

К концу тренировки Дилль еле волочил ноги, Тео же выглядел слегка вспотевшим.

— Всё, пусть меня завтра убивают, я не смогу столько двигаться, — Дилль рухнул в траву. — Как можно бегать, держать щит да ещё и атаковать при этом?

— Можно, — хмыкнул Тео.

— Это тебе можно, а мне противопоказано.

Мастер Криан только головой покачал.

— Придётся тебе подняпрячься. Мернаэль запланировал для вас завтра большой забег, — и, не обращая внимания на протяжный стон Дилля, сказал: — Вы не будете в резерве резерва, как при Арьене. Вам предстоит сосредоточить на себе атаки тилисских магов. Из вас получится отличная приманка.

— А неподвижной приманкой нельзя быть? — полюбопытствовал Дилль, заранее зная ответ.

— Можно, но недолго, — Криан выгнул бровь. — А вы должны сделать всё, чтобы тилисцы выдохлись, и сил на атаку наших войск у них уже не нашлось. Пойдёмте к палатке мастера Мернаэля — там рядом расположен наш магический арсенал. Подберём вам кое-какие штучки.

Вход в арсенал был защищён тремя пологами, установленными тремя мастерами. Увидев подходивших адептов, Мернаэль дождался прибытия мастера Тоско, и совместно с Крианом они сняли защиту с входа. Дилль вошёл внутрь палатки, и глаза его разбежались от многообразия магических артефактов. «Штучками» оказались амулеты, медальоны, застёжки, пряжки и даже доспехи, в изобилии лежавшие на полках. Мастер Мернаэль взял с полки список и стилус.

— Так, берёте по два амулета каждой стихии…

— Мастер, мой щит держит удары всех стихий, — напомнил Дилль.

— Это на случай, если ты не удержишь защиту. Артефакты дадут вам возможность выжить в то время, пока вы не возобновите щиты. Так, по два амулета энергетических, два с биозащитой. Дальше: заговорённые нагрудники и лёгкие шлемы. Наручи и наколенники с гарантией в шесть прямых ударов. Ботинки из драконьей кожи с укреплёнными подошвами — они нейтрализуют магические мины. Кажется всё. Взяли? А теперь запомните: если вы не вернёте эти артефакты, лучше сразу погибайте на поле боя.

— Но, мастер, они ведь могут оказаться испорченными? — возразил Тео.

— Я не говорил, что артефакты должны быть неизрасходованными. Я сказал, вернуть их в арсенал в любом виде. Распишитесь в получении. Отчётность должна соблюдаться всегда, особенно на войне.

Дилль поймал насмешливый взгляд Криана и поставил закорючку под списком взятого имущества.

— А зачарованного оружия нам не дадут? — спросил Тео.

— Вам надлежит защищаться, а не атаковать. Обойдётесь.

— Сквалыга, — буркнул Тео, когда они вышли из арсенала. — Заговорённого меча ему жалко.

— Твоё оружие — магия и посох, — наставительно сказал Дилль. — Зачем тебе лишнее железо?

— Ничего ты не понимаешь, — вздохнул Тео. — Если бы ты был воином, то понял бы, какое это незабываемое чувство, когда держишь в руке отличный меч. Ладно, придётся орудовать посохом.

Дилль растерянно промолчал. У него вдруг возникло странное ощущение, что он понимает, о чём говорит Тео. Тяжесть прекрасно сбалансированного меча, когда ты можешь рубить, колоть, вращать им, а твоя кисть почти не устаёт. Чувство шершавой рукояти, ставшей одним целым с ладонью. Неимоверно острая кромка, при падении на которую легчайший шёлковый платок расползается надвое. И просто красота смертоносного оружия.

Он даже головой помотал. Что за ерунда? Он никогда не был ни фехтовальщиком, ни поклонником этого искусства, откуда ему знать всё это? Дилль недоумённо хмыкнул и занялся подгонкой ремешков доспехов и изготовлением подшлемной шапочки — та, что шла в комплекте, оказалась прогнившей и насквозь дырявой.

* * *

Хмурое утро битвы началось с рёва горнов. Дилль с трудом продрал глаза — после вчерашних забегов он бы ещё повалялся… до следующего утра. Но уже слышался голос мастера Криана, распекавшего кого-то в соседней палатке. Дилль поднялся последним — все, с кем он теперь делил палатку, уже вышли на улицу.

Он сполоснул лицо холодной водой, навесил на шею все защитные амулеты и медальоны, надел нагрудник и шлем. И когда подошёл мастер Криан, Дилль звонко хлопнул кулаком по нагруднику и отрапортовал:

— Мастер, адепт четвёртой ступени Диллитон к смертельной схватке с тилисскими захватчиками готов!

— Это хорошо, что ты способен шутить, — усмехнулся Криан.

— А я и не шучу, — ответно усмехнулся Дилль.

— Тогда хорошо вдвойне. Воду не забыл?

Дилль похлопал по боку, где на ремне висела солидная фляжка со специально подготовленной водой.

— Не забывай про неё — это поможет дольше сохранять силы. Тео?

— Готов, — коротко ответил вампир.

— Тогда идём к мастеру Мернаэлю, он вас уже ждёт. По-моему, он вообще не ложился…

Когда они шли к шатру командующего, на лице Криана вдруг появилось странное выражение. Он то и дело смотрел туда, где должен был располагаться центр обороны. Дилль тоже посмотрел, но ничего, кроме какой-то суматохи не заметил. Ну, двигаются части, встают на свои места…

Криан подошёл к Мернаэлю и что-то тихо спросил, тот так же тихо ответил. Дилль поглядел на мрачное лицо генерала Куберта и почувствовал, как холодная гусеница нехорошего предчувствия поползла по спине. Что-то случилось.

— Как это нет? — рявкнул Куберт. — А где они?

Стоящий навытяжку перед генералом офицер только руками развёл.

— А, вот идёт Ильмрис, — облегчённо вздохнул командующий. — Он нам сейчас всё и разъяснит.

Имя гнома показалось Диллю смутно знакомым. А когда он разглядел поближе обветренную физиономию коротышки с носом-бульбой и крохотными глазками, то убедился, что знает этого сварливого типа. Ильмрис командовал отрядом огневиков, который должен был уничтожить Тринн в Неонине. А потом Ильмрис отчаянно сражался вместе с людьми и вампирами с хивашскими всадниками и зомби. А потом он потерял свой топор и всю дорогу желал клятым хиваши, чтоб они самоубились таким замечательным оружием. Сейчас при гноме был топор, на неопытный взгляд Дилля, ничем не уступающий тому, который гном потерял в неонинском бою.

К великому удивлению не только Дилля, но и всех остальных присутствующих, Ильмрис, не доходя до генерала Куберта десятка шагов, вынул топор из ременной петли и швырнул его на землю.

— Что это значит, господин Ильмрис? — ледяным тоном спросил Куберт. — И где ваши огневики и пехота? Они уже должны находиться на своей позиции.

— Мною получен приказ короля Таннила, — глухо сказал гном. — Огневики и пехота больше не будут сражаться на стороне Ситгара.

— Вы понимаете, что становитесь дезертирами? — лицо генерала окаменело. — Господин Ильмрис, немедленно верните ваши подразделения на позиции.

— Они ушли ещё ночью, остался только я, чтобы известить тебя, — гном мрачно посмотрел на командующего. — Никогда ещё гномы не нарушали данное слово, но король вынудил меня это сделать. Я обесчещен, а потому готов к любой участи.

Ильмрис скрестил руки на груди и гордо задрал бороду, ожидая приговора. В общем-то, какой может быть приговор дезертиру в военное время? Виселица.

Мастер Криан смачно выругался, несколько военных обнажили мечи и шагнули в сторону Ильмриса, явно намереваясь изрубить его на куски. Гном даже не пошевелился. Куберт жестом остановил подчинённых.

— Оставьте его. Уходи отсюда к своим собратьям. И топор забери — оружие трусов нам ни к чему.

Коричневое лицо гнома почернело от оскорбления, но он только скрипнул зубами, схватил топор и с размаху переломил рукоять о колено. Дилль глаза выпучил — никогда бы не подумал, что этот коротышка такой сильный. Ильмрис хотел что-то сказать, но только махнул рукой и зашагал прочь от шатра командующего.

— Артуг, — генерал обратился к адьютанту, — проводи его до границы лагеря и проследи, чтобы он ни с кем не говорил. А вы все — никому ни слова о том, что сейчас сказал этот предатель. Напротив, немедленно распространить слухи, что всех гномов я услал на обходной манёвр — они должны будут ударить тилисцев с тыла. Выполнять!

Глава 37

Куберт так рявкнул, что даже Дилль и Тео дёрнулись бежать распространять дезинформацию. Мастер Криан, штабные офицеры и посыльные разбежались в стороны, а Куберт тихо сказал:

— Теперь нам точно конец. Как только Мерро прознает о сбежавших гномах, его «мантикоры» тут же побегут.

Дилль понял, что генерал говорит о войсках клана Мантикоры и их предводителе — герцоге Мерро. Эрстан, постоянно обитающий при штабе, как-то вскользь проговорился, что «мантикоры» и «жёлтые ласки» очень ненадёжные союзники, и удержать их стоило генералу Куберту очень больших усилий.

— Вы же их разбросали среди других частей, генерал, — сказал мастер Мернаэль. — Будем надеяться, что одновременно они не побегут.

— Если «мантикоры» или «жёлтые ласки» покинут поле боя, клянусь, я лично размозжу головы Мерро и Эшгуну, — пообещал генерал. — И плевать, что скажут на это совет кланов и король.

— Ситгар не должен потерять хорошего полководца из-за такого пустяка, — сказал Мернаэль. — Оставьте их мне. Я это сделаю быстрее и качественнее.

Куберт удивлённо посмотрел на мастера Мернаэля, как, впрочем, и оба адепта. Дилль подумал, что несмотря на все свои заскоки с чрезмерной дисциплиной и сквалыжный характер, мастер Мернаэль, оказывается, человек чести.

— А вы почему тут стоите? — Мернаэль, обернувшись, вдруг обнаружил, что они с генералом не одни.

— Ждём ваших приказаний, мастер.

— Я же сказал Криану… ах, да, он ушёл. Выдвигайтесь к передовым позициям центра и ждите приказа. Вам откроют коридор, тогда и начинайте. Надерите задницы этим гнидам и выдавите из них все соки, чтобы магических сил на солдат у них уже не хватило.

— Слушаемся! — хором рявкнули Дилль и Тео. — Приложим все усилия.

— Приложите, иначе будете чистить сортиры до самого конца войны без применения магии. Всё понятно?

— Мастер, — усмехнулся Дилль, — видимо вы таким образом выражаете уверенность, что мы выживем. Спасибо за поддержку.

— Да пребудет с вами удача, сынки, — тихо сказал старый маг.

Больше Диллю шутить не хотелось. Он и Тео молча поклонились командирам и отправились к передовым позициям центра. Там, среди группы магов они обнаружили мастера Криана, громко говорившего о том, что в последний момент Куберт решил отправить гномов в засаду. И если по лицам магов ничего нельзя было понять, то пехотинцы, стоящие неподалёку, смотрели на Криана, как минимум, недоверчиво. А находились и такие, кто открыто говорил, что гномы сбежали. Сержанты цыкали и даже грозили отрезать болтунам языки, но сами при этом выглядели растерянными. Младшие офицеры вертели головами, словно всё ещё надеясь обнаружить неподалёку невысоких, но таких грозных союзников.

На узком поле появились тилисцы. Дилль оценил замысел генерала Куберта — ни справа, ни слева обойти ситгарскую армию не получится — только атака в лоб. А, значит, силы будут примерно равны, разве что у тилисцев с союзниками будет больше возможностей заменить уставших воинов.

Взревели боевые горны тилисцев, в воздух полетели разноцветные огненные шары. Увидев плотный клин кавалерии, двинувшийся в центр ситгарской обороны, Дилль понял так, что король Энмунд решил не заморачиваться и попросту пробить дыру в их войске. Имея двухкратный перевес в войсках, тилисцы пылали боевым азартом и были уверены в скорой победе. Тяжёлая кавалерия — судя по флажкам — тилисская и мессантийская, постепенно набирала ход и ускорялась. Земля под ногами Дилля слегка дрожала от копыт приближающихся рыцарских лошадей.

За переднюю линию поспешно выбежали роты лучников и арбалетчиков, командиры стрелков выкрикнули команды, и тучи стрел взвились в воздух. Дилль проводил глазами крошечные тёмные полоски, прикидывая, долетят ли они до атакующих. Долетели, но большого вреда врагу не причинили. Наверное, рыцари кроме брони использовали ещё и защитную магию, потому что большинство стрел попросту отскакивало от доспехов. Но несколько лошадей и всадников упали, конная лавина тут же поглотила их — скорее всего, они погибли под копытами коней своих же товарищей.

Залпы стрелков повторились ещё дважды, а затем последовала команда к вольной стрельбе. Теперь стрелы летели так быстро, как это могли себе позволить лучники и арбалетчики. Потери среди атакующей кавалерии тилисцев увеличились, но это не замедлило её продвижение. Взревели горны, и ситгарские стрелки быстро отступили под прикрытие тяжёлых пехотинцев. Пехота плотно сомкнула ряды, укрывшись ростовыми щитами и выставив перед собой длинные копья.

Сквозь гул наступающей конницы до Дилля донёсся надсадный вопль пехотного капитана.

— Держать строй, собачьи дети! Третья шеренга, копья выше! Топорники, вашу мать! Фрис, подтяни ближе своих парней. Или ты будешь ждать, пока тилисцы пробьют наш строй и сами к тебе приедут? Карн, твой десяток мага прикрывает или в зубах ковыряется?

Десяток пехотинцев окружил незнакомого Диллю архимага. Тот, закрыв глаза, водил перед собой руками, словно вылепляя в воздухе что-то невидимое. Тео уже давно внимательно следил за действиями мага иллюзий, пытаясь разобраться, что именно тот делает. А Дилль просто удивлялся мастерству архимага — там, где ещё недавно виднелись ямы с кольями и глубокие траншеи, теперь сплошным слоем зеленела трава. Только небольшое мерцание воздуха указывало места, которые архимаг до поры скрывал от глаз врагов.

Топот копыт тилисских лошадей стал оглушающе громким. Дилль, вытянув голову, пытался разглядеть поверх рослых пехотинцев, что там происходит. В небе хлопнули три красных огненных шара и тут же послышались вопли офицеров.

— Двадцать шагов назад! Держать строй! Куда развернулся, баран?!! Спиной отступай, строй держи! Дайте ему кто-нибудь по башке…

Центр ситгарской обороны единым движением сместился назад, оставив между собой и невидимыми ловушками расстояние в двадцать шагов. Даже если атакующие рыцари и поняли этот манёвр, то предпринять что-либо были не в силах — конная лава, набрав ход, уже не могла остановиться или отвернуть в сторону.

Рыцари, скакавшие на острие клина, первыми пали жертвами ям-ловушек. Кони не видели скрытой магией угрозы и на полном скаку врезались грудью в острые колья, падали в ямы и ломали себе ноги. Вылетевшие из сёдел рыцари не могли подняться самостоятельно даже если и не были ранены — слишком тяжелы были их доспехи. Послышались крики боли, ржание обезумевших от боли лошадей, лязг железа… Перед ситгарским строем на короткое время возникла куча-мала, в которую врезались всё новые и новые рыцари. Дилль даже подумал, что одних только ловушек хватило, чтобы остановить страшную атаку кавалерии.

Но ямы мгновенно оказались забитыми трупами коней, а тилисцы и месстантийцы быстро пришли в себя. Потеряв с сотню убитыми, они двинули лошадей по телам своих товаришей. И всё же ловушки сделали своё дело — они замедлили кавалерию, чья сила в неудержимости первого удара.

Началась рубка. Дилль не видел, что творится в других местах — скорее всего, то же, что и здесь. Конники били длинным копьями в щиты ситгарской пехоты и, если копьё застревало или ломалось, хватились за мечи. Пехотинцы держались плечом к плечу и старались не позволить рыцарям пробить их строй. Чуть позади наготове стояли топорники с тяжёлыми топорами на длинных ручках, готовые порубить прорвавшихся врагов. Почти ничем не защищённые стрелки, отошли к линии запасных рот, и теперь оттуда навесом обстреливали атакующих рыцарей.

Дилль посмотрел, как стрелы по крутой дуге улетают в серое небо и падают далеко за ситгарскими порядками. Ему пришло в голову сделать пару-тройку огненных шаров и, подобно лучникам, отправить их по дуге в тилисцев. Он поделился этой мыслью с мастером Крианом, но тот отрицательно покачал головой.

— Вы с Тео не должны тратить силы раньше времени. Ещё успеете.

— Когда? — вампир нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Ждём приказа Мернаэля. Не забывайте, ему с помощью Эрстана лучше знать, что делается на поле боя. Отдыхайте, пока есть возможность.

Дилль и Тео, поймав несколько насмешливых взглядов архимагов, уже участвовавших не в одном десятке битв, с мрачным видом остались на месте.

А около шатра командующего Эрстан, с позеленевшим от непрекращающегося головокружения лицом, рассказывал мастеру Мернаэлю и генералу Куберту о том, что видел с высоты птичьего полёта.

—… много. Несколько тысяч, думаю. Центр сдержал удар. Основные силы тилисцев стоят на месте, а вслед за кавалерией неспешно двигается тяжёлая пехота. Человек четыреста. Справа и слева от них средняя конница, но тоже немного — примерно по пятьсот мечей с каждой стороны. Всё… Буэ…

Эрстана в очередной раз вырвало, Руди убрал ведёрко, подставил новое и отёр рот архимага платком. Эрстан, всё так же не открывая глаз, продолжил:

— Всё, тяжёлые рыцари окончательно завязли. Мы выдержали их удар.

Генерал Куберт, несмотря на то, что он и сам видел происходящее, внимательно слушал архимага. Нахмурившись, он посмотрел на Мернаэля.

— Я не понимаю, что задумал Энмунд. Бросить на убой рыцарей без поддержки пехоты? Зачем?

— Но ведь к ним на помощь уже идут тяжёлые пехотинцы и средняя кавалерия, — сказал Мернаэль. — Эрстан же об этом упомянул.

— Ваша мудрость, — вздохнул генерал, — вы не стратег и не тактик. Иначе вы бы сразу поняли, что такими малыми силами помощь не оказывают. Боюсь, Энмунд приготовил нам какую-то пакость, вот только не знаю, какую именно. Эрстан, ты можешь покружить над тилисским лагерем? Я хочу знать, что там происходит.

Архимаг направил птицу к стану тилисцев, но вскоре разочарованно открыл глаза.

— Сбили. Я видел сокола, перед тем, как потерять контакт. Сейчас займусь другой птицей.

Пока Эрстан настраивал контакт с крошечным жаворонком, генерал Куберт с тревогой взглядывался в кипевшую меж Флашских холмов битву. Тилисцы и мессантийцы продавили центр шагов на пятьдесят, но ни пройти дальше, ни порвать строй им так и не удалось. И наступил момент, когда свирепая рубка обескровила ряды рыцарей. Всадники начали понемногу отступать, а фронт пехоты — выравниваться.

Эрстан уже послал жаворонка, теперь докладывал, что творится в тилисском лагере.

— И средняя, и лёгкая пехота стоят в строю, словно ждут приказа. Кавалерия на флангах тоже не движется. О, я вижу василисков в клетках… Но они глубоко в тылу, значит, выпускать их не планируют.

Над тилисским лагерем зажглись два фиолетовых шара, и рыцари начали отступление. Они не бежали, отбивались и огрызались, но отступали. И вскоре контакт между пехотой и кавалерией окончательно разорвался. Из рядов ситгарцев послышались радостные крики, улюлюканье, свист и приглашения приходить ещё раз. Офицеры начали командовать перестроение, раненых оттаскивали в тыл, на их место вставали свежие пехотинцы. Кто-то просил сменить оружие, кто-то другой доспех.

Генерал Куберт повернулся к Мернаэлю.

— Думаю, самое время испробовать ваших замечательных адептов. Попробуем выманить вражеских магов.

Мернаэль кивнул сигнальщику, длинный синий воздушный сгусток взвился в небо и взорвался тройным хлопком.

Мастер Криан, увидев сигнал, сказал:

— Ну, вот вы и дождались. Действуйте, как договаривались, но дальше сотни шагов от наших не уходите. Ну, удачи!

Дилль и Тео быстро создали щиты, призвали элементалей и начали проталкиваться сквозь стеной стоящих пехотинцев. Те с любопытством глядели на необычно одетых магов и даже отпускали по этому поводу шутки. Впрочем, шутили только самые отчаянные — одного взгляда на светящиеся кисти рук Дилля было достаточно, чтобы желание позубоскалить само пропало. Вслед за ними двигались десяток арбалетчиков и пехотинцев — спасательный отряд, который в случае опасности должен был прикрыть адептов или вытащить их, если сами они будут не в состоянии этого сделать.

Дилль, чувствуя, как в нём разгорается боевая ярость, забыл о том, что ноги его болят после вчерашних побегушек. Он нёсся вперёд, и Тео едва поспевал за ним. Отступавшие тилисские кавалеристы были уже в сотне шагов от них, но Дилль, нисколько не сомневаясь, вытянул посох в их сторону. Он хотел первым испробовать вакумный взрыв, но расстояние пока было для него слишком большим, а потому обошёлся обычным огненным шаром.

К огненной магии, усиленной старшими полупримусами, добавилась разрушительная биомагия, которая всегда появлялась, когда он злился. А сейчас Дилль был неимоверно зол и горел желанием отомстить тилисцам за всё: за искалеченную Илонну и ужасную смерть вампиров, за погибших друзей из форта Ролин, за тех ситгарцев, кто погиб под Арьеном и сгорел от яда во время ночной атаки. Да и сейчас Дилль видел тела убитых пехотинцев — он никого из них не знал, но они были его боевыми товарищами. И огненный сгусток, который исторг его посох, получился огромным и зловеще багровым.

— Ого! — сказал Тео, когда огненный шар помчался к отступающим тилисским всадникам. — Ты не слишком много вложил энергии? На щиты останется?

— Да, — коротко ответил Дилль, с удовлетворением наблюдая, как ослепительно-оранжевый взрыв разносит в клочья нескольких лошадей вместе с всадниками.

Тем, кто был рядом с местом взрыва, тоже досталось: одних вышвырнуло из сёдел ударной волной, другие загорелись, а третьи полетели на землю, сброшенные своими лошадьми. Ещё по два сгустка Дилль отправил на фланги отступающей кавалерии, а потом опять сосредоточился на тех, кто находился напротив него. Десяток огненных шаров, которые Дилль выпустил один за другим, пробили в рядах рыцарей широкий коридор, который был устлан кусками горящей плоти и оплавленными железяками, в которые превратились доспехи. Тилисцы и мессантийцы поспешно ускорились и разъехались надвое, открывая дорогу своим пехотинцам. Ну, или подставляя под огонь уже их.

Из рядов ситгарцев послышались насмешливые крики и свист. Один огненный маг превратил в обугленное мясо почти три десятка рыцарей меньше, чем за минуту. Тео вознамерился испробовать себя в создании управляемой молнии, но Дилль, заметив движения его рук, рявкнул:

— С ума сошёл? Тебе силы на щит нужны! Смотри, нас уже обстреливают.

С явным сожалением Тео перестал готовить атаку и сосредоточился на укреплении щита. В их сторону полетели арбалетные болты, причём, некоторые даже попадали в щит вампира.

— Смотри-ка, какие меткие, — удивился Тео. — А ты чего ждёшь? Поджарь этих наглых пехотинцев.

Дилль, несмотря на бушующую в нём ярость, не торопился. Странное сомнение овладело им. Что-то здесь не так…

— Тео, ты считаешь тилисцев дураками? — проговорил он.

— Нет, — немного подумав, ответил вампир. — Они — скоты и уроды, но не дураки. А почему ты спрашиваешь?

— Да мне вот стало интересно, — ответил Дилль, глядя на медленно приближающуюся вражескую пехоту, — чем вызвана такая бесподобная наглость? Они же должны понимать, что мы сейчас превратим этих солдат в головёшки. Это даже атакой нельзя назвать.

— Думаешь, одержимые? — с сомнением спросил Тео. — Вряд ли, даже Тилис не стал бы этим заниматься.

— Угу, — Дилль пригасил драконью ярость мантрой спокойствия. — Давай-ка подберёмся к ним поближе. Укрепи свой щит.

— Ты же и отсюда их достанешь, — нахмурился Тео. — Вчера не набегался? Или хочешь попробовать вакуумный взрыв? Только не тяни, а то арбалетчики нас накроют. И вообще, ничего, что справа и слева конница? Я-то, быть может, и сумею удрать, а вот ты лошадь обогнать вряд ли сумеешь. Жить надоело?

— Конница явно не спешит лезть к нам, а вот пехота прямо-таки напрашивается на хороший удар. Что-то здесь нечисто. Давай всё же попробуем приблизиться, — сказал Дилль и скомандовал: — Прямо пятьдесят.

Они пробежали пятьдесят шагов, после чего, уходя от обстрела, сдвинулись влево на двадцать и отошли на десять.

— Вправо тридцать, стоим, и влево тридцать.

Тео послушно бегал вместе с Диллем, не понимая, почему другу приспичило заниматься таким нездоровым бегом под арбалетным обстрелом. Один раз Тео едва удержал свой щит от распада, когда с десяток болтов одновременно в него ударили. Если так будет продолжаться и дальше, то арбалетчики, стреляющие с такой ничтожной дистанции, пробьют его оборону.

Мастер Криан, поначалу радовавшийся, как легко Дилль разделал убегавших рыцарей, теперь только хмурился, не понимая, что эти два сумасброда делают.

— С ума они сошли, что ли? — раздражённо бормотал он себе под нос. — Почему Дилль бездействует? Проклятье, я же говорил им, чтобы не уходили далеко! Ну, вернётесь, я вам устрою такой забег.

В результате коротких и, казалось бы, беспорядочных перебежек, оба адепта вскоре оказались в какой-нибудь полусотне шагов от идущих плотным строем пехотинцев Тилиса. Тилисская кавалерия — и тяжёлая и средняя, находилась далеко позади пехоты и вперёд не рвалась. Дилль решил проверить свою догадку и прямо на бегу перенёс разум в астрал. К сожалению, его горизонт видимости не позволил увидеть, есть ли маги среди пехотинцев, а подходить вплотную к мерно шагающим врагам — чистое самоубийство. И без того Тео еле держит удары болтов.

Дилль решился, и ударил в ближайшего пехотинца с расписным красным щитом огненным сгустком. Красный шар, оставляя за собой дымный след почти мгновенно преодолел расстояние в пять десятков шагов и… Около адептов грохнул взрыв такой силы, что Дилль едва удержал магический щит. Сквозь звон в ушах он услышал, как радостно завопили тилисцы, а Тео выругался:

— Дилль, у них там спрятан маг. Надо его выжечь, пока он нас не накрыл.

— Уходим, Тео, — взревел Дилль, пополняя щит энергией.

Ничего не понимающий вампир помчался вслед за другом, а тилисские пехотинцы сразу ускорились, но продолжали держать строй. Ситгарцы, наблюдавшие за бестолковой беготнёй, разочарованно вздохнули — все ждали, что сейчас непобедимые маги покажут тилисцам огненное представление, а они просто сбежали при первой же атаке со стороны тилисских коллег. И только гроссмейстер Адельядо, стоявший среди боевых клириков и обряженный в светлую рясу с капюшоном, со свистом втянул воздух, когда после заклинания Дилля мгновенный ответ едва не сорвал магическую защиту адептов.

Глава 38

— Ах ты, старая плесень! — гроссмейстер злобно прищурился. — Откуда же ты выкопал зеркало Кридарна? Только не атакуйте больше. Ай, молодцы, сообразили.

— Ты серьёзно думаешь, что Дево притащил зеркало Кридарна? — спросил мастер Росс. — Их ведь и в старые времена было не найти.

— Значит, он нашёл, — нахмурился Адельядо. — Только бы они не вздумали больше атаковать. Тройной возврат энергии щит Дилля не выдержит.

Стоявшая неподалёку Илонна — как и маги, облачённая в светлую рясу, побледнела.

— Ваше магс… то есть, ваша премудрость, что там происходит?

Гроссмейстер недовольно глянул на дерзкого, осмелившегося вклиниться в разговор высших магов, но, узнав вампиршу, слегка смягчился.

— Тилисский гроссмейстер где-то раздобыл чрезвычайно редкий и мощный артефакт, который в тройном размере отражает энергию в атакующего мага. Наверняка Дево спрятался среди пехотинцев и ждал атаки. К счастью, наш младший брат дракона оказался предусмотрительным и использовал всего лишь вторую степень урона. Если бы он атаковал со всей присущей ему силой, и Дилль, и Тео уже сгорели бы в ответном пламени. Что я всегда ценил в Дилле — так это способность соображать.

Илонна с облегчением увидела, как Дилль и Тео благополучно добрались до ситгарской пехоты и молча вознесла горячую молитву Единому. А оба адепта, шагая сквозь ряды пехотинцев, ловили на себе насмешливые и неприязненные взгляды.

— Слабовата ваша магия оказалась, сопляки, — сплюнул через дырку в зубах высокий воин. — А разговоров было — маги то, маги сё.

Тео собрался ответить что-то резкое, но Дилль дёрнул его за рукав.

— Пойдём, надо предупредить Криана.

Когда они подошли к мастеру Криану, лицо того было мрачнее грозовой тучи.

— И что это было? Почему ушли, не выполнив задание?

— Мастер, нам показалось странным, что тилисцы прут без всякого магического прикрытия, — доложил Дилль. — Мы побегали, но нас атаковали только арбалетчики. А когда я послал в пехотинцев огонь, он отразился и ударил по нам. Причём, с гораздо большей силой. Я больше не рискнул использовать магию, поэтому мы и вернулись.

— Так, значит, это была не атака тилисцев, а отражённый удар? — Криан нахмурился.

— Я уверен, что обратно вернулся именно мой удар. Только намного более сильный.

— Неужели? Нет, не может быть… Стойте здесь, я должен сказать Мернаэлю. Ахус, ты за старшего. Ни в коем случае не предпринимать магические атаки на этих, — Криан кивнул на тилисских пехотинцев, вставших в двух сотнях шагов от ситгарских порядков. — Пусть с ними арбалетчики разбираются.

Криан убежал к шатру командующего, а Тео ткнул в бок Дилля.

— Ты почему мне ничего не сказал?

— Некогда было объяснять, — отмахнулся Дилль. — Интересно другое: что они замышляют?

Адепты уставились на тяжёлых пехотинцев Тилиса, стоящих посреди поля ровным каре. Они, подняв щиты, держали обстрел из луков и арбалетов. Некоторые из них падали, но остальные продолжали стоять, как на смотре перед королём. И кавалерия почему-то не спешила им на помощь — что тилисские, что мессантийские рыцари неторопливо кружили вдали от закованных в латы самоубийц.

— Может, они выступают в роли приманки? — развёл руками Тео. — Но тогда их кавалерия не успеет вовремя добраться, чтобы вклиниться в наши ряды. Ничего не понимаю.

Не только Тео ничего не понимал. Генерал Куберт тоже с недоумением глядел на безумное стояние тилиской пехоты под обстрелом. Когда к нему подбежал запыхавшийся мастер Криан и рассказал о том, что среди пехотинцев находятся маги, Куберт всё равно не смог найти разумного объяснения действиям тилисцев.

— Ну, хорошо! Допустим, они хотели, чтобы наши маги прикончили сами себя. А теперь-то они почему стоят, как истуканы? Мастер Мернаэль, нельзя ли узнать, что ваши коллеги с той стороны замышляют?

В этот момент Мернаэль грязно выругался, что выглядело удивительно для такого вальяжного возрастного мага.

— Криан, мы кретины! — заорал он. — Они у нас под носом создают ледяной смерч! Генерал, скорее командуйте атаку — нужно остановить их заклятье, иначе всё пропа… — Мернаэль не договорил и замер с остановившимся взглядом. — Поздно.

Над четырёхугольником тилисской пехоты появилось сияние. Воздух задрожал, в нём заскользили сначала едва заметные, а потом всё уплотняющиеся белые сгустки. Они с каждым мгновением разрастались, охватывая всё большую площадь, и земля вокруг тилисцев начала покрываться инеем. Белые сгустки закружились в невероятном хороводе и вскоре добрались до ситгарцев.

Задул резкий холодный ветер, от которого у Дилля тут же заслезились глаза. Он смахнул слезу и вяло начал формировать магический щит. Тело, скованное непонятно откуда взявшейся слабостью, реагировало медленно, а ещё медленнее работал мозг. Мысли стали тягучими, как масло, а слова заклинания куда-то убегали, не желая выстраиваться в логическую цепочку. Дилль ещё немного поборолся с охватившей его вялостью и бросил заниматься ерундой. Зачем напрягаться, если можно погрузиться в спокойную белую глубь? Эта бездонная безмятежность манила присоединиться к ней — для этого всего-то и нужно, что закрыть глаза и навсегда раствориться в белой пустоте.

Тилисцы ввели в заблуждение не только многоопытных генерала Куберта и мастера Мернаэля. Гроссмейстер Адельядо, прошедший не один десяток военных кампаний, тоже оказался обманутым. Он, устранившись от управления магами, сосредоточился на помощи боевым клирикам, а потому лишь наблюдал за происходящим с пригорка, где стояли божьи воины. И появление ледяного смерча у передовых позиций Ситгара явилось для него неожиданностью.

— Росс, мы с тобой старые болваны, — простонал он, глядя, как расширяются белые полуразумные смерчи. — Старик Дево обошёл нас по всем статьям. Он использовал зеркало Кридарна для защиты, подобрался вплотную и создал ледяной смерч.

Мастер Росс, скривившись, тоже смотрел, как белая мгла поглощает ситгарские построения, как в панике бегут прочь те солдаты, до кого ещё не добрались щупальца ледяной магии. К магам подошёл архиепископ Одборгский.

— Ваша премудрость, что это?

— Это наш конец, Оди. Мы проиграли эту битву. После потерь, которые нанесёт ледяной смерч, нам уже не оправиться.

— А нельзя ли…

— Нет, — покачал головой гроссмейстер. — Теперь ледяной смерч уже не остановить, и пока заклинание не отработает до конца, оно будет превращать в лёд всё, до чего дотянется. Там, внизу, теперь только мертвецы. Мы с тобой потеряли Диллитона, а Ситгар — возможность спастись.

Рядом с гроссмейстером раздалось короткое восклицание на вампирском и звон вынимаемого меча. Адельядо обернулся — Илонна, стоявшая неподалёку, откинула с головы капюшон и, сурово сжав губы, смотрела туда, где бушевала тилисская магия. Она слышала слова мага и теперь явно намеревалась ринуться в последний и безнадёжный бой. Гроссмейстер застыл, как будто до него дотянулась ледяная магия тилисцев. И не потому, что любовался хищной красотой вампирши — его заинтересовал меч в её руке.

Обычный солдатский меч, с рукоятью, обмотанной кожей, и посредственной сталью — скорее всего, Илонна взяла его у кого-нибудь из пехотинцев. Или, что более вероятно, попросту украла. И сейчас по лезвию этого невзрачного меча пробегали яркие огоньки, отчего он выглядел настоящим заговорённым артефактом. Но ведь ни один маг-артефактор, находясь в здравом уме, не станет тратить усилия на заклятье обычного солдатского меча.

Вампирша решительно направилась вниз по склону. Сверкающие зелёные глаза, светлая ряса и огненный меч в руке придавали ей вид девы-мстительницы. Адельядо задумчиво посмотрел ей вслед и перенёс свой разум в астрал. Он ожидал увидеть ауру заговорённого меча — возможный прощальный подарок Диллитона возлюбленной, но то, что он обнаружил, повергло Адельядо в ступор.

Меч отражался в астрале переливающимся красным свечением, но кроме него Адельядо увидел и нечто другое: аура Илонны пылала багрово-зелёным светом. Гроссмейстер видел такое только у одного человека — Дилля, обладавшего драконьей магией. Времени в астрале не существовало, поэтому Адельядо надолго погрузился в размышления. А когда закончил раздумывать над необъяснимой странностью, нанёс Илонне ментальный удар, сковав её оковами разума.

Вернувшись в физический мир, он увидел, как вампирша падает на траву, а огоньки на её мече гаснут. Адельядо развязал шнурок, выступавший в монашеской форме в роли пояса, и бросился к Илонне.

— Одборг, быстрее снимай с себя эту верёвку и вяжи ей ноги.

Архиепископ, изумлённо глядевший на действия Адельядо, подчинился и начал развязывать пояс. Вскоре руки и ноги Илонны были связаны, а гроссмейстер выпрямился и сказал:

— Оди, мы потеряли Дилля. Но вот у этой девицы я вдруг обнаружил ауру драконьей магии.

— Но как? — потрясённо спросил архиепископ. — Она же не маг.

— Сам ничего не понимаю. Знаешь, о чём я подумал? Вполне может быть, что кровавый дракон — это не Дилль, а она.

— Вампирша? Да, ладно!

— А ты сам подумай: у неё вдруг откуда-то взялась драконья магия, кровь врагов проливать она просто обожает. Да и к Запретному пределу у неё гораздо больше отношения, чем у Дилля. Во всяком случае, она прожила рядом с этим местом гораздо дольше адепта.

— Ты хочешь сказать, что вампиры и есть спасение Ситгара? — нахмурился архиепископ. — Их слишком мало, чтобы перерезать тилисцев и мироттийцев.

— Но ведь недаром Единый освятил Орхама тогда во время крещения, — возразил Адельядо. — Нам намекнули, а мы не поняли. Просто мы с тобой ещё чего-то не знаем. Поэтому, прикажи своим клирикам отнести вампиршу в безопасное место и глаз с неё не спускать. Я скоро сниму с неё оковы разума, а твои парни пусть охраняют её в первую очередь от самой себя — если она освободится, то тут же ринется в бой и умрёт либо от мечей, либо на кресте. А потерять её мы не имеем права, — гроссмейстер окинул взглядом кружащиеся белые облака между Флашскими холмами и закончил: — Пожалуй, надо собираться. Скоро сюда придут тилисцы и начнётся избиение тех, кто не успел удрать.

… белая мгла шептала и звала. Где-то на краю сознания всплыло воспоминание, что он уже испытывал нечто похожее. Тогда его пытался убить Леклер, и глаза инквизитора были такими же белыми, как и пляшущие сейчас перед Диллем магические облака. Имя Леклера всколыхнуло память. Леклер, смерть, враг, дракон должен убить врага!

Жгучая драконья ярость взорвалась в Дилле. Застывшая в жилах кровь моментально превратилась в раскалённую лаву, разгоняя слабость и возвращая жизнь в его почти сдавшийся организм. Вынырнувший из небытия Дилль с изумлением понял, что он едва не превратился в ледяную статую — пальцы кололо иголками холода, иней блестел на наручах и нагруднике и теперь постепенно таял от жара драконьей магии.

Стоящий рядом Тео слабо дышал, но не шевелился. Кристаллики инея тускло блестели на его доспехах, а кожа вампира, и без того бледная, стала белой, как снег. Дилль огляделся. Все, кого он смог увидеть — и маги, и солдаты, и лошади под всадниками, все превратились в едва шевелящиеся заснеженные фигуры. И с каждым мгновением движений становилось всё меньше. А те, до кого ледяное заклятье ещё не дотянулось, бежали, спасаясь от смертельной магии.

Белое вращение усилилось, воздух стал обжигающе холодным. Дилль призвал полупримусов и горячими руками принялся хлопать Тео по щекам.

— Ну, давай же, очнись! Чума на твою голову, клыкастый, открывай глаза! Тео, ты меня слышишь?

Единственным видимым результатом были слегка оттаявшие щёки вампира, которые на морозном воздухе тут же начали покрываться корочкой льда. Дилль глянул в сторону тилисцев — за белым вертящимся маревом он их не увидел, но понимал, что они придут, едва кончится действие заклинания. А сколько оно продлится, Дилль не знал.

Мысли в его голове лихорадочно заплясали. Чем можно побороть лёд? Огнём, разумеется. И он только что это сделал. Но как передать Тео драконий огонь? Стандартный способ передачи огня на расстояние здесь не подходит — он годится только для сжигания врагов. Попробовать разогнать ледяное марево огненными шарами? Тогда придётся жечь всё вокруг. Всё вокруг… Дилль даже подпрыгнул. Охранный полог, который он так успешно применял при астральной защите. Как же он сразу про него не подумал?

Дилль поспешил сделать охранный полог и наполнить его драконьей магией. Около него тут же заплясали красные огоньки — магическая атака шла полным ходом. Дилль выругал сам себя — он совершенно забыл установить магический щит, и тут же принялся исправлять упущение. Томный зов ледяных смерчей тут же прекратился. Под прикрытием щита и охранного полога Дилль вновь принялся тормошить Тео и хлестать его по щекам. Наконец вампир с трудом открыл глаза и, закачавшись, рухнул на колени.

— Вставай, некогда валяться! — Дилль встряхнул друга. — Если не успеем удрать отсюда — нам конец. Тео! Да чтоб тебя! Именем клана Григот повелеваю тебе подняться!

— Ты не вампир, — посиневшие губы с трудом сложились в подобие усмешки, — тебе нельзя так говорить.

— Вставай!

— Нет сил, — прошептал Тео. — Уходи, ты спасёшься.

Дилль секунду смотрел на вампира, пришёл к выводу, что он гораздо легче каршарца, подсел и одним движением взвалил Тео себе на спину. Тот даже нашёл в себе силы слегка посопротивляться.

— Будешь дёргаться, замёрзнем оба, — пригрозил Дилль и зашагал туда, где по его представлению должен находиться тыл ситгарской армии.

В густом белом тумане он мог легко заблудиться и вместо спасения найти погибель, вернувшись к тилисцам. К счастью Дилль сообразил, что ледяные статуи, в которые превратились ситгарцы, смотрят туда, где был враг. Значит, Диллю в другую сторону.

По пути он несколько раз задевал стоящих — ледяные фигуры падали и разбивались на куски, словно стеклянные. Однажды ему пришлось пройти сквозь строй пикейщиков — за ним остались осколки того, что недавно было людьми, и обломки оружия. Оказывается, металл при низкой температуре становится хрупким, как сухая веточка летом. Или это ледяная магия так действует?

Магический щит и огненный полог защищали от враждебной магии, но пронизывающий холод легко проходил сквозь них. Видимо, это была уже не магия, а простой воздух, охлаждённый до очень низкой температуры. Несмотря на огонь в жилах, Дилль постепенно замерзал. Сначала ушли полупримусы, затем Дилль понял, что теряет последние силы, и отпустил магический щит — всё равно никто в этом ледяном аду его атаковать не будет. Он оставил только огненный полог, который подогревала драконья ярость, но и она уже не бушевала в нём, а лишь не давала окончательно замёрзнуть.

Дилль брёл, машинально переставляя одну ногу за другой и уже не осознавая, кто он и зачем тащит на себе кого-то. Он только помнил слова «я вернусь к тебе даже с того света» — лишь это заставляло его идти вперёд. Он не заметил, когда в стылой мгле начали появляться разрывы, сквозь которые можно было разглядеть пятна зелени, не тронутой ледяной магией. Ещё пара десятков шагов, и Дилль услышал чей-то изумлённый возглас. Сильные руки подхватили его, когда он окончательно обессилел, и последнее, что он запомнил — это куст рябины, над которым хмурилось серое небо.

* * *

Рохмиро, сидя на коне, обозревал свои будущие владения с холма. Под ним простирались поля, густые леса, уже слегка подёрнутые желтизной, безымянная речка сверкала под лучами солнца. Рахомские земли — суровый северный край, где, несмотря на лето, уже чувствовалась поступь осени.

Барон потянул повод, собираясь ехать в лагерь, но тут же дёрнул его обратно. Конь недовольно мотнул головой. Рохмиро, не обращая внимания на недовольство лошади, вгляделся вдаль. Возможно, ему показалось, но в нескольких лигах отсюда что-то блеснуло. Он прищурился и наконец разобрал, что вдалеке движется какой-то отряд. Тёмная гусеница медленно ползла между холмов, то скрываясь в лесных зарослях, то вновь появляясь на открытом пространстве.

— Что за демоны? — удивлённо проговорил Рохмиро. — Это же гномы. Пожалуй, надо поскорее сообщить Криссолю.

Рохмиро пришпорил коня и помчался в расположение Аркенирского полка, обеспечивавшего спокойствие на этом участке северной ситгарской границы. Граф Криссоль — командир полка, выслушал Рохмиро и нахмурился.

— Гномы? Нет, они без уведомления никогда не вторгались в наши земли. Должно быть, случилось что-то из ряда вон выходящее, если они осмелились прийти сюда с оружием. Может, какого своего преступника ловят.

Граф немедленно выслал на север разведчиков, попутно дав нагоняй их командиру за то, что они проглядели гномов. Спустя два часа Криссоль осведомился, где результаты разведки, на что никто внятно ответить не мог — дозор обратно не вернулся. Хотя и должен был. А спустя ещё час показались гномы. Коротконогие пехотинцы спокойно шагали в сторону укреплённого лагеря Аркенирского полка, и граф Криссоль отправился к ним лично, узнать, какого демона они вторглись на территорию Ситгара.

Граф взял с собой заместителя и двух солдат. Они не доехали до гномов — между коротконогими пехотинцами показались огневики с арбалетами, и разнесли в клочья приближающихся всадников.

Рохмиро, оставшийся старшим по должности в Аркенирском полку, объявил боевую тревогу. Кавалеристы вскакивали на лошадей, пехота хватала копья и алебарды, лучники и арбалетчики полезли на стены, чтобы достойно встретить врага. А в том, что гномы, много сот лет бывшие союзниками, в одночасье стали врагами, уже никто не сомневался. Почему — никто не понимал, но ведь союзники не вторгаются с оружием и не убивают тех, кто едет к ним на переговоры.

Началась стрелковая дуэль, которую аркенирцы вчистую проиграли. Стрелы и болты людей, даже если долетали до гномов, то отскакивали от замагиченных доспехов и больших щитов. А вот огненные стрелы гномов, попадая в деревянную стену, производили мощные взрывы и вызывали пожары. Рохмиро снял часть людей с обороны на тушение огня, но вскоре понял всю бессмысленность этого занятия — дружные залпы гномов уже разрушили часть стены, а огонь перекинулся на конюшни. Ещё четыре залпа, ещё четыре громовых раската, и главные ворота лагеря перестали существовать.

Пехота выстроилась за разбитыми воротами, но гномы не спешили лезть в рукопашную. Их огневики продолжали методично уничтожать и лагерь, и его защитников. Огненные заряды, попадая в людей, разрывали их на куски, и спастись от этого не было никакой возможности. Потом гномы перенесли огонь вглубь лагеря, и загорелось всё — от кузни до солдатских бараков. Даже деревянный сруб колодца полыхал.

Аркенирнцы начали отступать под огнём безжалостного гномского оружия. Рохмиро переговорил с двумя капитанами — командирами кавалерийских сотен, и двести верховых покинули горящий лагерь через восточные и западные ворота. Они разъехались в стороны и начали с флангов атаку на гномский хирд.

Коротышки немедленно ощерились острыми пиками и укрылись щитами. А огневики перенесли огонь с полуразрушенного лагеря на ситгарских всадников. До гномской пехоты добралась едва ли половина кавалеристов. Атакующие волны разбивались о нерушимый железный квадрат, в который превратился хирд. Аркенирцы накатывали и отступали, оставляя после каждой атаки павших от пик и топоров гномов.

Рохмиро скомандовал общую атаку и лично повёл вперёд пехоту. Поступок его заслуживал глубокого уважения со стороны солдат, но был чрезвычайно небезопасен для него лично. И на полпути окровавленный Рохмиро рухнул, когда огневой заряд разорвался рядом с ним, унеся жизни троих пехотинцев.

Люди так и не смогли добраться до гномских огневиков через нерушимую стену щитов пехотинцев. Капитан Огюст — единственный оставшийся на ногах офицер, скомандовал отход. Гномы, как ни странно, прекратили огонь и молча смотрели, как отступают остатки Аркенирского полка. Когда люди ушли, унося с собой раненых, командир хирда снял шлем и вытер вспотевший лоб.

— Отлично сработано. А теперь, парни, давайте перетащим все трупы поближе к огню и спалим их вместе с лагерем.

— Командир, пусть себе гниют тут, — возразил стоящий рядом огневик. — Зачем тратить на них силы?

— Нечего плодить заразу, от которой ты первый и загнёшься. Не забывай, теперь это наша земля. Прячь арбалет и за работу. Чтобы через час все мертвецы лежали в одной куче.

Недовольный огневик поплёлся вслед за товарищами переносить убитых аркенирцев.

Ловушка для Ситгара захлопнулась. Юг, запад, а теперь и север государства были охвачены войной.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Кровавый дракон

Content

Кровавый дракон

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Nota bene