Костылев Никита Александрович

On-line

Вместо пролога

06:45

БЦ «Донской форт». Москва

Марину немного трясло. Сегодня был ее первый рабочий день. Новенький пропуск с не самой удачной фотографией приложился к турникету, тот издал тоненький писк, и загоревшийся зеленый огонек пропустил девушку на территорию бизнес-центра.

Марина прошла через внутренний двор, затем поднялась на третий этаж опен-спейса и села на ближайшее свободное место. Она выбрала себе скромное место у прохода, хотя почти весь опен-спейс был свободен. Пока компьютер загружался, она быстро сбегала до кулера и налила себе воды. Глядя на запускающиеся программы для работы с клиентами, она сделала небольшой глоток воды, после чего еще несколько глубоких вдохов и выдохов.

Когда все программы прогрузились и оставалось только нажать на кнопку «Вход», чтобы принять первый чат, она мысленно проговорила мантру, которую повторяла еще в метро: «Все будет хорошо. Все. Будет. Хорошо. Ты обучалась три недели. Ты изучила все тарифы, ты изучила все условия. Ты сидела с наставниками целую неделю и уже консультировала клиентов в чате. Тут нет ничего страшного, просто клиенты, которые спрашивают про смену номера, про возможность разблокировать номер и так далее и тому подобное. Обычные люди, как те же самые люди, что едут с тобой каждое утро в транспорте. Ты же не боишься их, когда они едут с тобой в метро? Так что теперь бояться-то? Что, в чате пишут какие-то особенные люди? Да, некоторые из клиентов могут ругаться или возмущаться, но у тебя есть стандартный скрипт на каждый случай. Все будет хорошо».

Опустошив залпом стаканчик с водой, Марина решительно кивнула сама себе и нажала на кнопку «Вход». Когда она ехала на работу, она еще и думала, какой он будет, этот первый клиент. Будет ли он ругаться на нее? Потребует ли старшего? Или просто что-то спросит, бросит «спасибо» и покинет диалог? Почему-то ей казалось очень важным, какой ей выпадет первый чат.

Выпавший диалог показался поначалу очень страшным.

7:00:23 Лабузов Игорь Витальевич: Ау, есть кто? У меня почему денег опять на счету нет, подворовываете, суки?!

Марина, сначала увидев это сообщение, хотела просто встать и уйти, выключив компьютер, но вспомнила свою утреннюю мантру, поджала нижнюю губу и решительно напечатала ответ.

7:01:23 Марина: Здравствуйте! Я уже занимаюсь Вашим вопросом!

Она ждала, что написавший такое злое первое сообщение клиент разразится длинной тирадой из матерных слов, как это уже бывало на неделе практики с наставниками, но злой клиент молчал. Марина быстро проверила данные по обратившемуся и написала ответ. Нажав на Enter, она увидела свое сообщение на экране.

7:04:56 Марина: Уважаемый Игорь Витальевич. Я вижу, что у Вас подключен тариф «Все в городе», согласно которому удерживается ежедневная плата в размере 10 рублей. С подробной информацией по тарифному плану вы можете ознакомиться на нашем сайте или в мобильном приложении в разделе «Мой тариф».

Отправив этот текст, Марина несколько раз перечитала его и снова замерла в ожидании, когда клиент что-то напишет. Она просидела так несколько минут, глядя в экран и опасаясь увидеть очередную матерную тираду, которая может ее довести до слез. Но клиент, как ни странно, пропал. Видно, выпалив эту злобную тираду в чате, он благополучно положил телефон и забыл о нем, а пуш-уведомление с ответом Марины не заметил. Такое бывает, иногда клиенты возвращаются в диалог через несколько часов или даже дней.

С облегчением закрыв чат, Марина слегка улыбнулась и тихо пробормотала под нос сама себе:

– Ну вот видишь, трусиха, не так страшен черт, как его малюют.

Она подумала, что чатов с утра будет не особенно много и всего-то нужно поработать каких-то три часа, а к десяти придет ее руководитель. Там с поддержкой и опорой со сложными клиентами будет уже проще.

Сверившись с информацией на внутреннем портале, она прочитала ФИО ее ресурсного руководителя: Коротков Алексей Игоревич. Ткнув на фото, она увидела молодого растрепанного парня в помятой белой рубашке. На вид ему было около 22–23 лет. Смешной такой. Марина невольно улыбнулась, глядя на фото своего нового шефа. Почему-то ей сразу показалось, что они поладят.

От разглядывания изображения шефа ее оторвало новое уведомление в чате.

7:07:32 Неавторизованный Пользователь: Ау! Есть кто!

Марина опомнилась от внезапного сообщения и стала быстро стучать по клавишам.

7:08:01 Марина: Да-да! Мы тут(Что вас интересует?

7:08:25 Неавторизованный Пользователь: Хм… Есть у меня пара вопросиков, Марина. Поможете?

7:08:39 Марина: Конечно! Вы уже являетесь нашим клиентом?

7:08:56 Неавторизованный Пользователь: Нет.

7:09:12 Марина: Что Вам рассказать?

7:09:43 Неавторизованный Пользователь: Я видел у вас акцию на подключение к тарифу «Базовый», там вроде как бесплатное обслуживание и безлимитный интернет на год. Ургант по Первому каналу рекламирует все. Не могу уже, хочу оформить, чтобы Ваньку не расстраивать. Есть у вас такая акция?

7:10:15 Марина: Да, сейчас все расскажу! Оставайтесь в чате, пожалуйста!)

Девушка быстро нашла акцию и стала бегло читать про нее, выискивая нужную информацию про обслуживание и безлимитный интернет.

7:15:43 Неавторизованный Пользователь: Марина, Вы тут?

7:15:57 Марина: Да-да, конечно, подождете еще минутку?

7:16:07 Неавторизованный Пользователь: Для Вас мне времени не жалко(

Спустя пару минут девушка полностью изучила условия акции и стала быстро набирать текст. Вспомнив, что она так и не уточнила как обращаться к клиенту, она скопировала заготовленный текст ответа в буфер обмена и быстро настучала по клавишам уточняющий вопрос.

7:18:10 Марина: Простите, как я могу к Вам обращаться?

7:18:17 Неавторизованный Пользователь: Ну пусть будет Игорь)

7:18:25 Марина: Хорошо, Игорь). Смотрите, действительно, у нас такая акция есть. Тариф «Базовый» можно получить, если оформите до конца месяца заявку по ссылке на сайте, или же я могу отправить Вам ее на Ваш мобильный. Если хотите, можем оставить заявку на изменение тарифа и сразу переход с сохранением номера, у Вас какой оператор?

7:20:43 Неавторизованный Пользователь: Подождите… хочу кое-что узнать…

7:20:59 Марина: Что именно? Давайте я подскажу!

7:21:20 Неавторизованный Пользователь: Знаете, Вы такая красивая… Может, Вы со своего номера отправите мне ссылку для оформления?

Марина откинулась на спинку кресла и с улыбкой покачала головой. Вот знаете, есть такое клише, что чаще всего знакомятся с определенными представительницами профессий. Например, с официантками, да? Это такое популярное мнение, что уже давно во всех фильмах, сериалах или клипах показывают очередную сцену, как посетитель подкатывает к очередной официантке. Забавная штука в том, что пройдет несколько лет, и все узнают правду: официантки на самом деле уступили место сотрудницам поддержки крупных телекоммуникационных компаний. Стоит той или иной сотруднице поставить фото посимпатичней (а девушки не могут переписываться с кем бы то ни было, если фото не идеальное), как клиенты вдруг резко забывают, что обратились по поводу тарифа, условий, списаний и прочего, а вдруг словно оказываются на каком-нибудь сайте знакомств и ничего не подозревающая сотрудница вдруг начинает отчаянно отбиваться от очередного альфа-самца (женатого и с двумя детьми, естественно), который кроме тарифа еще и хочет узнать, во сколько сотрудница заканчивает смену. Как так люди резко переключаются от «Какого черта опять списали» до «А как насчет сегодня ты и я в кальянной на Кузнецком Мосту?)», Марина понять не могла. За время практики ей уже дважды пришлось вежливо, но весьма успешно отказывать взрослым мужчинам, перепутавшим чат компании «Телеком» с «Тиндером».

Марина долго смеялась, когда узнала от девчонок-наставниц, что руководитель ее направления, когда наткнулся на очередной чат с просьбами дать номерок и небольшим флиртом со стороны сотрудницы, приказал перефоткать всех девчонок, категорически запретив «утиные губы», томные взгляды на аватарках и вообще все, что может отвлекать клиентов от их решения вопросов. Когда сотрудницы возмутились, что им придется ставить однотипные фотографии, руководитель направления добавил, что если еще раз увидит флирт со стороны сотрудниц, то лично займется разработкой скрипта под кодовым названием «Одна тут отдыхаешь?». Бунт закончился и не начавшись, и теперь у всех девчонок примерно одинаковые фотографии на белом фоне, больше похожие на паспортные, но и это иногда не спасает, и Марина подумала, что разработка скрипта «Одна тут отдыхаешь?» не такая уж и плохая идея.

Марина еще раз улыбнулась и начала печатать ответ.

7:21:31 Марина: Простите, но я не могу этого сделать)

7:21:40 Неавторизованный Пользователь: Эх, а как же клиентоориентированность? Как же клиент всегда прав?

7:21:52 Марина: Не могу помочь в этом, но могу оформить Вам тариф))

7:22:05 Неавторизованный Пользователь: Жаль… Ну что же, перед оформлением по ссылке у меня только один ма-аленький вопросик)

7:22:15 Марина: Задавайте! Отвечу на все!

7:22:31 Неавторизованный Пользователь: Что, сучка, думала, уехала в Москву, так я не найду тебя? Думаешь, не порву тебя на куски?

Несколько секунд Марина смотрела на экран, не веря написанному. Она дрожащими пальцами хотела что-то написать, что-то спросить, как учила инструкция, но неизвестный словно решил ее добить.

7:22:45 Неавторизованный Пользователь: Что молчишь, сука?

7:22:56 Неавторизованный Пользователь: Страшно, мразь?

Марина резко свернула страницу с чатом и расплакалась. Она не знала, сколько заливалась слезами. Ей хотелось после этого всего только две вещи: принять душ, чтобы смыть всю эту грязь, и уволиться с этой чертовой работы. Ее слезы прервал звук вибрации телефона в сумочке. Достав мобильный, она увидела слово «Мама» на дисплее. Вытерев слезы, она быстро нажала на зеленую кнопку:

– Мама, ну я же говорила, что у меня сегодня первый рабочий день. Ну зачем ты звонишь, а?

В ответ трубка только молчала. Марина машинально отвела руку в сторону, чтобы убедиться, что связь не оборвалась. Но нет, звонок шел уже 20 секунд. Снова приникнув к трубке, Марина повторила:

– Мам, ты меня слышишь? Что-то со связью, похоже. Давай я перезвоню.

– Не надо перезванивать, – послышался тихий мужской голос.

– Что… – Марина похолодела. – Кто это? Откуда у Вас номер моей мамы?

– Вернись в чат, сука, и не смей его больше закрывать, – отозвался голос.

Компьютер издал еще одно уведомление о новом сообщении в чате.

Клиент ждал.

Глава 1

Я люблю своих коллег. Честно.

Я правда искренне люблю этих засранцев, но, впрочем, есть у меня один определенный временной интервал, когда они мне не нравятся. Утром. Вот сейчас, сидя в машине и прикрепив телефон на приборную панель, я вижу, как уведомления за уведомлением появляются на дисплее.

Уведомления я не отключаю, потому что могу пропустить что-то реально важное, но, как назло, именно утром все мои коллеги активизируются. Причем обязательно до начала рабочей смены, и это раздражает больше всего. Вот с 10:00 до 19:00 в общих переписках тихо, как будто весь офис вымер, и иногда просто не докричишься, но до 10:00 и после 19:00 активность просто зашкаливает. Вот и сейчас я выруливаю на Дербеневскую набережную, а на телефоне начинаются дребезжания из-за уведомлений в нашем рабочем чате.

Я только тяжело вздыхаю, читая, как мои коллеги ищут какой-то файл и бурно обсуждают это потрясающее событие. Все бы ничего, я бы почитал с удовольствием про их поиски, но каждый раз уведомления прерывают книжку, которую я никак не могу дослушать уже третью неделю. Я без понятия, у одного ли у меня такая боль, но каждое чертово утро мои прослушивания книг выглядят так:

– Лучший способ открыть таланты человека на интервью – позволить ему… «Слушайте, я провалился в папку, там нет этого файла…» Проявить себя через выбор. Для этого надо описать обстоятельства… «Ну вот я тебе скрин прислал, у меня отображается, обнови просто еще раз…» С которыми человек может столкнуться в ходе исполнения своих служебных обязанностей…

И так каждое утро: чудовищная активность и поиск всего и вся до начала смены и полнейшая тишина после ее начала. Как уж я ни ругался, какие страшные слова ни использовал, все равно каждое утро голос аудиокниги прерывается сообщениями коллег о поисках скрытой папки, скринами писем с фразой вроде «кто-нить понял, что от нас хотят» и другими оборотами, которые неизменны в любом офисе.

После очередного уведомления я отключаю книгу и врубаю плейлист на «Яндексе», который моментально отзывается:

«Она бредовая, она неверная

И от бессонницы когда-нибудь,

Наверное, с ума сойдет.

А я люблю ее…»

Мои коллеги уже нашли нужную папку, но теперь разбираются уже с файлом, который в ней, и перепрыгивают со вкладки на вкладку в экселе, что-то упорно ища. Ругаются.

Получив очередное уведомление, я только вздыхаю. Люблю я вас, ребят, но только не по утрам.

Само собой, когда повествование Александра Клюквина сменилось голосом Валерия Меладзе, спустя пару минут все мои коллеги прекратили искать папку и ковыряния в файле оставили. Обратно книгу я не включал, потому что лучшего ритуала снова призвать ребят в чат нет: это как закурить на остановке в ожидании автобуса. Не знаю, как это работает, но если снова включить книгу, а не музыку, то вновь ребята начнут оживленную дискуссию, которая будет прерывать мою книгу уведомлениями. Хотя… Может, это просто я придумываю повод слушать музыку вместо книг по работе и саморазвитию.

Интересно, кстати, никогда не задумывались, в какой момент прослушивание книг стало чем-то обыденным в машине, уже немного потеснив прослушивание музыки? Забавная штука, совсем незаметно и вроде как невзначай обозначилась новая тенденция, что теперь модно по дороге на работу слушать книги. Забавная штука – прогресс: раньше всегда, в любом фильме главный герой обязательно слушает музыку, если он едет в машине (само собой, если не отвлекается на разговоры), и вот вдруг во втором «Дэдпуле» смешной таксист Допиндер уже слушает книги. Прогресс вроде как несется стремительно, но не всегда мы сразу замечаем изменения.

Вот, например, моя работа. Она у меня есть только потому, что благодаря прогрессу люди вдруг за каких-то лет пять-семь стали считать звонок чем-то грубым. Что? Звонить? Вы что, неандертальцы? Есть же мессенджеры! Теперь принято писать сообщение. Неважно где: WhatsApp, Telegram, рабочие мессенджеры или, если вам за сорок, Viber (надеюсь, вы простите мне эту шутку и не закроете книгу в самом начале повествования). В общем, благодаря прогрессу звонить нельзя, люди теперь пишут.

Черт, я рассуждаю уже несколько страниц, рассказываю про своих коллег, пишу вам на тему прогресса, а представиться забыл. Меня зовут Сергей Звонарев, я руководитель направления онлайн-обслуживания в компании «Телеком». Забавно, что человек с фамилией Звонарев отвечает именно за то, чтобы клиенты не звонили. Иногда я думаю, что мое назначение на должность было просто каламбуром топ-менеджеров в свое время. Небожители ведь тоже должны как-то развлекаться.

Припарковав машину, я направился ко входу в здание бизнес-центра.

– Серега!

Когда я повернулся, то увидел догоняющего меня Лешку.

Лешка Коротков, один из моих верных менеджеров, радостно протянул руку:

– Здорово! Как выходные?

– Ну, как обычно, Леш, – улыбнулся я, пожимая его руку. – Сначала Сан-Франциско, потом Лос-Анжелес, пересадка в Канберре и потом Мельбурн.

– Эм… – Леша мнимо задумался, поднеся руку к подбородку, – сходил в «Пятерочку» и таращился с женой в сериалы?

– Сходил в «Пятерочку» и таращился в сериалы, – подтвердил я, прикладывая пропуск на проходной.

– А Мельбурн?

– А Мельбурн подождет. Куда он денется, – сказал я и пошел к местной кофейне за утренним латте.

– Другое дело «пятак» у дома, да? – рассмеялся Лешка.

– Конечно, его-то когда еще успеешь посетить? – кивнул я с улыбкой и сказал бариста, – большой латте, пожалуйста.

– Двести пятьдесят, – коротко сказал молодой парень на кассе.

– По карте, – я достал из кардхолдера карту и приложил к терминалу.

– Сергей Владимирович, а не думали по телефону оплачивать? – ухмыльнулся Лешка.

– Знаешь, сегодня с утра я думал о двух вещах. Первое: почему остальные руководители направлений каждый день до 10 утра такие гиперактивные. И второе: почему прогресс так быстро движется. Слушать музыку в машине не модно – переходите на аудиокниги, звонить по телефону уже сродни оскорблению – нужно писать сообщение. А теперь и просто по карточке нельзя платить, обязательно по телефону. Лех, я еще помню времена, когда люди наличными платили, а любители карточек всех бесили, потому что операция на кассе долго проходила. Прикинь? И это было не во времена XX съезда КПСС даже, я не такой старый.

– Ну а что поделаешь, прогресс же, – пожал плечами Лешка и повернулся к бариста, – мне раф, – хитро посмотрев на меня, он с коротким смешком приложил телефон.

– Похихикай мне тут, – буркнул я.

– Надо идти в ногу со временем, – продолжал улыбаться Лешка.

– Надо, но мне тяжело: я старый, тупой и злой.

– Ну не сказал бы, чтобы ты прямо старый был, – засомневался Коротков.

– А, то есть с остальными параметрами ты вроде как согласен, да? – я в шутку замахнулся на него.

– Дяденька, не бей! – Лешка прикрылся своим легким портфелем. – Мне и так сегодня плохо!

– Ваш латте! – бариста протянул мне стаканчик.

– Спасибо, – я принял из рук стаканчик с кофе, отпил и спросил Лешу, – а что такое?

– Новичков же сегодня распределят, – жалобным тоном сказал Коротков. – Я с утра чекнул, мне один достался новенький. Во-от… – он тяжело вздохнул и забрал свой кофе, – опять работать с ним, рассказывать, что и как, обуча-а-ать…

– Ну а что ты хотел, – я двинулся в сторону нашего строения на территории БЦ, Коротков пошел вслед за мной. – Знаешь, что меня радует: вы так искренне удивляетесь и возмущаетесь из-за новеньких, как будто впервые их к вам переводят. Логично, что некоторые люди уходят, а взамен приходят новые. Это часть вашей работы вроде как.

– Да я знаю, – вздохнул Лешка. – Но каждый раз надеюсь, что ко мне не попадет. Пронесет, и новеньких распределят по другим менеджерам.

Слушая стоны Лешки, я только едва усмехнулся. У моих менеджеров новички появляются стабильно раз в недели две-три, и каждый раз при появлении новенького они тяжело вздыхают и посыпают голову пеплом, повторяя: «Снова новенький…» Каждый раз надеются, что новичок попадет другому менеджеру, и когда надежды не оправдываются, то грустят, попивая свой кофе с утра. Прямо первобытный ритуал какой-то: проклинать бога из отдела операционного планирования, который распределяет новых сотрудников.

Когда мы поднялись на наш этаж и вышли в огромный опен-спейс, я повернулся к Лешке и сказал:

– Не забудь своему новичку позвонить. Встреться с ним, поговори, ок?

– Напишу ему в почте, – буркнул Лешка и пошел на свой ряд.

Глядя ему вслед, я только покачал головой. Напишет он. Зумер.

* * *

Когда я пришел за пять минут до начала собрания, в переговорке собрались уже почти все руководители отделов, секторов и направлений. Сев рядом со своим старым знакомым Димой, я тихо спросил:

– А шеф где?

– Сашка-то? – повернулся тот.

– Ну а кто у нас еще шеф? – раздраженно спросил я.

– Че ругаешься, вице-президент перед руководителем отдела не отчитывается, – буркнул Дима. Недовольно посмотрев на меня, он спросил:

– Чего злой такой как собака?

– Да так.

– Хороший ответ, многое объясняет.

– Извини, но просто наши эрэны (это я так называю руководителей направлений) меня снова с утра достали, – отозвался я.

– Что случилось?

Ответить я не успел, потому что в конференц-зал ворвался наш вице-президент по развитию клиентского сервиса Александр Артемьев. Именно ворвался. Формулировки «зашел», «вошел», «заглянул», «прошел», «оказался» и пр. к этому человеку не подходят. Когда наш вице-президент появляется где угодно (почта, созвон или собрание), он именно врывается. Вот еще с секунду назад мы с Димой тихо препирались, и в зале царил тихий гул из десятка голосов, как спустя считанные секунды воцарилась тишина: шеф тут. Вообще, когда говоришь «вице-президент», то у меня почему-то рисуется сразу американец. Такой, знаете, вице-президент Дженерал Моторс, ему 50, и у него в руках сигара. Но нет, нашему вице-президенту едва-едва перевалило за 30, и никакой сигары или сигареты я в жизни не видел у него в руках: молодой, подтянутый мужчина, который просто пышет здоровьем и энергией. Оглядев зал, он быстро бросил:

– Всем привет! – получив в ответ нестройный хор голосов, он кивнул, посчитав, что этот формальный момент приветствия пройден. Потом Александр хлопнул в ладоши, еще раз осмотрел всю аудиторию и спросил:

– Так, ну что, мы ждем еще кого?

Не дождавшись ответа, он начал свою речь. Саша мне нравится. Определенно, это очень крутой управленец. Вот сейчас, по-простецки усевшись на стол в своих потертых джинсах и покачивая красными кедами-конверсами, он заряжал нас своей энергией. Знаете, иногда некоторых людей я сравниваю с… фильмами. Вот когда я смотрю на Артемьева, я часто думаю, что он человек-блокбастер. Знаете, такой, который всегда держит в напряжении, всегда что-то происходит и вокруг «бум-бум-бум!». И ты только такой: «Что это было?!» А все вокруг: «Не знаем, поезд, наверное!» Вот именно так, любой разговор с ним – это дикий заряд энергии и эмоций. И сейчас Саша был дико заряжен.

Собственно, тема его речи была простая: наша компания выходит на IPO. Через каких-то пару недель акции компании появятся на Московской бирже. Компания станет публичной, как Apple, Google или Facebook. Ну или как ПАО «Пермэнергосбыт», например. Вы уж простите, каждый раз, когда шеф говорит про IPO, он упоминает гигантов из Кремниевой долины, а вот про акции компании, которая работает с пермской энергетикой, не говорит ни слова. Оно и понятно: если говорить про выход на IPO, то надо сравнивать себя с Apple. Но ни разу я не слышал, чтобы хоть кто-то говорил про ПАО «Пермэнергосбыт». Поэтому считайте, что я восстановил справедливость.

Сам посыл Артемьева был прост: когда на носу выход на IPO, мы не имеем права облажаться. Все от «А» до «Я» должно быть идеально: контроль качества должен пресекать возможные негативные отзывы, менеджеры должны проработать с персоналом все, чтобы клиентоориентированность в каждом обращении зашкаливала, а юристы будут следить, словно альпийские рыси, чтобы нигде не было нарушений со стороны компании, даже мельчайших.

Пока я гуглил втихаря на телефоне, как выглядит альпийская рысь, заканчивал свою речь Саша как обычно, по-боевому:

– Сразу говорю, мы на войне, сейчас война за интеллект на рынке, война за сервис, война за кадры. Это всем понятно? – не услышав в ответ стройного хора ответов, шеф прибегнул к своему любимому методу точечного обстрела, выбирая жертву, которая должна дать четкий ответ. Посмотрев в мою сторону, он громко спросил:

– Головатый, быстро ответ: как победим в этой войне?

– Ну… – сидящий рядом со мной Димка напрягся, но, прежде чем он успел что-то сказать, Саша только махнул рукой:

– Понятно все с тобой.

Все засмеялись. Хуже отсутствия ответа для Артемьева был только медленный ответ. Он любил, когда ему отвечали четко, быстро и желательно еще и с цифрами. Если в твоем ответе есть цифры, то он, возможно, даже одобрительно кивнет, слегка прищурив правый глаз. Когда все отсмеялись, Савельев перевел взгляд на меня:

– Звонарев, ты так же думаешь? Как победим?

– Лучший способ победить противника – победить его, не сражаясь, – сказал я. Когда наш вице-президент удивленно поднял брови, я добавил с улыбкой, – Сунь-Цзы. «Искусство войны».

– Нравится мне Звонарев, – хмыкнул Саша. – Вот что значит занимается парень онлайн-обслуживанием. Сказал фигню, но быстро и вроде как к месту, да и докопаться не могу, – вице-президент развел руки в стороны, потом показал в меня пальцем, – так победим. Научи Диму отвечать так же. Хочешь, в чат его на неделю к себе посади, пусть навыки оттачивает.

Военный совет закончился так же внезапно, как и начался. Саша резко сорвался с места, заявил, что уже полчаса должен быть как на другой встрече, и так же стремительно ушел.

– Дим, – я толкнул коллегу в бок.

– Чего тебе? – побледневший руководитель отдела посмотрел на меня.

– Мастер-класс дать, как не облажаться перед вице-президентом в следующий раз?

– Пошел ты, – буркнул тот и достал из нагрудного кармана пачку сигарет. Покрутив тонкую белую сигарету, он сказал:

– Ненавижу, когда Артемьев так делает. Я чуть кирпичный завод тут не открыл, когда он посмотрел на меня.

– Ладно, не переживай, – я хлопнул его по плечу.

– Да какой не переживай, – Дима крутил сигарету в руках, сам не замечая, как уже начинает ее ломать. Он нервно огляделся на коллег, которые расходились из конференц-зала и сказал:

– Пошли расскажу кое-что.

В одной из дальних курилок Димка сначала выкурил две сигареты подряд, потом, воровато оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого нет, сказал:

– Ты думаешь, почему я так нервничал?

– Потому что ты ссыкло? – предположил я.

– Ой, пошел ты в задницу, – буркнул Дима и собрался уходить.

– Ладно, постой, – я потянул коллегу за рукав.

– Все, отвали!

– Да хорош, Дим!

Спустя еще пару минут перепалки в формате «пошел ты – хорош дуться» Димка все-таки вернулся и решил закурить третью сигарету. Задумчиво пуская дым, он проговорил:

– В общем, вакансия у нас открывается.

– Вот как?

– Ага, – кивнул Дима. – И не абы какая, а заместителя самого Артемьева. Вроде как руководитель управления и заместитель вице-президента.

– И что, думаешь, кто-то из нас займет ее? – спросил я. – Об открытии вакансии не говорили. Обычно пишут про конкурс.

– Это для таких должностей, как наша, – отозвался Димка. – А на эту конкурс будет закрытый. Вроде как Артемьев планирует несколько стресс-тестов провести для менеджеров, и кто лучше себя проявит перед выходом на IPO, тот и станет его правой рукой. Никаких тебе собеседований, никаких «расскажите о себе и своих результатах за последние полгода, а также где вы видите себя через три года». Окунет в какое-нить дерьмо и заставит выплывать. Думаешь, чего он сейчас так распинался про войну, про выход на IPO? Это неофициальный старт гонок был.

– Гонок?

– Гонок, – кивнул Димка. – Можешь приготовиться, если перед выходом на IPO будет все идеально, Савельев все равно найдет способ, чтобы у нас всех задница подгорала. Иначе без подгоревших задниц он не сможет себе зама назначить.

– И откуда ты это знаешь? – спросил я.

– Да так, говорят люди знакомые, – задумчиво протянул Димка.

– Так же, в курилке?

На этот раз успокоить мне его не удалось: Димка зло плюнул на пол, вышвырнул окурок и пошел прочь. Я для вида предложил ему не обижаться, но задерживать особенно не собирался, потому что в принципе уже узнал все, что хотел.

Оставшийся день я провел в особенном состоянии, которое я называю «срочная рутина». Это когда вроде как все, что валится на тебя срочное, важное и обязательно сделать было уже вчера, но по сути выполняешь обычные рутинные обязанности. Заметил я, что смена уже закончилась, только спустя минут 40 после ее окончания. Обычно такого не бывает, и ухожу я вовремя, но, судя по всему, после речи Савельева «про войну» все решили резко активизироваться, и я стал жертвой этого невидимого фронта.

Про разговор с Димкой я вспомнил только когда уже подъезжал к дому, а именно стоял в пробке на проспекте Андропова (да заберет его когда-нибудь к себе Сатана). Вообще все, что говорит Димка про стресс-тест и крысиные бега, нужно делить пополам, но тема интересная, конечно. Я обреченно посмотрел на темно-красную линию из-за «авария в правом ряду» и тихо произнес:

– Сергей Звонарев. Руководитель управления и заместитель вице-президента.

Еще немного помолчав, я сказал уже громче:

– Сергей Звонарев. Руководитель управления и заместитель вице-президента.

Понравилось. Я помолчал с минуту, медленно плетясь за разбитым «фокусом», затем громко, как ринг-анонсер, заявил:

– Дамы и господа, в правом углу ринга ру-у-уководитель управления и-и-и за-а-аместитель вице-президента… Серге-е-ей Звонарев!

Господи, надеюсь, Артемьев никогда не узнает, чем занимается один из его потенциальных заместителей в пробке. Телефон на приборной панели задрожал, после чего вызов переключился на аудиосистему машины. Нажав на кнопку на руле, я сказал:

– Да, милая.

– Кот, тебя когда ждать? – спросила супруга.

– Ох, навигатор полчаса назад утверждал, что буду дома через 10 минут, – вздохнул я.

– Андропова? – сочувственно спросила Мари.

– Андропова, – подтвердил я. Слегка стукнув по рулю, я добавил, – опять, наверное, какое-нибудь такси с каким-нибудь грузовиком поцеловались, и мы тут с пацанами отдыхаем.

– Пожалуйста, будь повнимательнее, – сказала Мари. – Усталый едешь, наверное.

– Скоро буду, проеду только этих героев без галстука, – вздохнул я.

– Жду, кот.

– Еду, кот.

Спустя минуту трубка снова дернулась и перевела вызов на аудиосистему автомобиля. Я сначала подумал, что Мари забыла сказать мне что-нибудь купить, но дисплей на машине показывал, что звонил Коротков.

– Привет, Леш.

– Не отвлекаю, Серег?

– Нормально, – ответил я.

– Ну это в принципе не так срочно, – начал сомневаться Коротков. – Давай я завтра наберу.

– А-а-а, вот оно, это гнездовье ***, – процедил я, проезжая мимо двух желтых «киа рио», «поцеловавшихся» посередине проспекта.

– Чего? – опешил Лешка.

– Ничего, – ответил я. – Просто увидел, из-за кого я тут отдыхал напротив этого «Острова мечты» на Андропова. Ненавижу этот «Остров мечты», а приходится каждый раз в пробке мимо него еще и медленно проезжать.

– А, понятно, – отозвался Лешка. – Слушай, давай завтра, наверное.

– Стоять, – недовольно сказал я. – Выкладывай. Позвонил уже.

– Ну это… – Коротков немного замялся и тихо сказал, – помнишь, я про новичка говорил?

– Так.

– Он пропал.

Почему-то именно в этот момент я сразу увидел Сашу Артемьева, который болтал своими красными конверсами, сидя на столе в конференц-зале. Наш вице-президент смотрел на меня и усмехался. Мне казалось, что я почти услышал, как он сказал:

– Что, о новой должности уже успел помечтать, Сережка Звонарев?

Глава 2

На следующий день

Когда Лешка подошел к моему рабочему месту, он если только икону не держал перед собой. Сделав большие жалостливые глаза, прежде чем я успел что-то спросить, он начал свой «Плач Ярославны»:

– Серег, я не виноват. Отвечаю, я прихожу, значит, на смену, ну все как обычно, да. Начинаю проверять, все ли на смене, почитал там, знаешь… почту, вот. И, короче, я потом звоню сотруднице, да…

Я пожалею вас и не буду приводить полный монолог несчастного Короткова. В конце концов, мне за выслушивание таких монологов платят деньги. Если резюмировать, то суть речи была проста: «Рафик ни в чем не виноват». Устав слушать про безответственных сотрудников, которые всем его достали и вообще, как так можно, не отвечать на его звонки и уйти с рабочей смены, я остановил Лешку жестом:

– Лех, стоп.

– Что?

– Где сотрудник?

– Не знаю, пропал, – буркнул Лешка.

– Что значит «пропал», – разозлился я, – он что, связка ключей, по-твоему? Ищи.

– Ну как я его найду, если она на звонки не отвечает? – взвыл Лешка. – Ну что, домой мне к ней ехать? Откуда я знаю, что произошло у нее там, если я с ней поговорить не могу?

Новый поток жалоб в формате «а где я теперь ее найду» я уже практически не слушал, с интересом разглядывая лежащую на столе стопку бумаг. Вот уже месяца три как все пытаюсь разобрать, и каждый раз в рутине дел не хватает времени. И вот сейчас эта стопка могла послужить мне добрую службу. Лешка продолжал жаловаться на жизнь, когда я механически потянулся к стопке и стал медленно скручивать ее. Надо сказать, при всех недостатках Коротков имел достаточно хорошо прокачанный навык понимания потребности, и когда он понял, что я уже не слушаю его и скручиваю оружие, он моментально принял взвешенное и рациональное решение: тупо убежал.

Кажется, я еще скручивал свою дубинку, когда зазвонил телефон. Не посмотрев на высветившееся имя абонента, я поднял ее и машинально ответил:

– Да.

– Какие дела? Занят? – послышался знакомый голос.

– Нет, хотел менеджера избить, – задумчиво сказал я, глядя, как Коротков опасливо выглядывает из-за перегородки через два ряда. Показав ему кулак напоследок, я бросил взгляд на телефон и понял, какой я все-таки кретин. Только что в том, что я хочу избить своего менеджера, я признался нашему вице-президенту.

– Ладно, потом изобьешь, – хмыкнул Артемьев. – Это ведь подождет?

– Да куда он денется, – вздохнул я. Господи, Звонарев, ну облажался, так отыгрывай роль по полной, как говорится, «хорошая мина при плохой игре».

– Серег, зайди ко мне, а? Не занят сейчас?

– Нет, календарь свободен, – ответил я. – Иду.

– Давай, жду, – отозвался Артемьев.

Положив трубку, я тяжело вздохнул. Походу, только что состоялся один из тех разговоров, которые человек потом вспоминает перед сном и не может уснуть, продумывая варианты, как нужно было ответить «правильно». Я всегда, блин, всегда смотрю на телефон, прежде чем снять трубку, и знаю, кто мне звонит. Вот почему-то именно в тот момент, когда я решил ляпнуть, что планирую избить Лешку, на том проводе оказался Артемьев. Знаете, сколько раз мне он в принципе звонил? Два. Один раз он ошибся номером, второй раз состоялся только что.

Проходя мимо ряда Короткова, я снова показал кулак этому засранцу, после чего поспешил к Артемьеву. Поднявшись на пятый этаж, я остановился у дверей кабинета.

– Разрешите?

– Ты служил в армии? – поинтересовался Сашка, жестом приглашая в кабинет.

– Да, – ответил я, заходя внутрь. Пожав руку Артемьеву, я уточнил, – по вопросу «разрешите» понял?

– Да, – хмыкнул тот. – Тех, кто в армии был, это отличает. Видно, так часто им объясняли, что можно «Машку за ляжку, в телегу с разбегу, да кофе с обеду», что потом «разрешите» окончательно вытеснило «можно».

– Привычка, – пожал плечами я.

– И где?

– ВМФ.

– А я железнодорожник, – отозвался Артемьев. Посчитав, что он достаточно узнал про личность менеджера не самого высокого уровня, которого знал по сути только по фамилии и роду деятельности, Саша спросил, – как в направлении дела? Что у нас в чате?

– Линия стабильна, последние две недели обращения растут в связи с рекламой, но пропущенных чатов нет, – ответил я. – То есть ни один чат в поддержку не потеряли и ответили меньше чем за две минуты.

– Качество? – коротко спросил вице-президент. – Не пострадало в связи с тем, что обращений стало больше?

– По ряду метрик проседаем, – признал я.

– Менеджерский состав? – так же продолжал коротко расспрашивать Артемьев, вбрасывая вопросы и проверяя почву у меня под ногами.

– Работаем и с менеджерами… – начал я.

– Побоями? – как бы невзначай уточнил Артемьев.

– Побоями тоже, – сказал я. – Но аккуратно, чтобы следов не было. На IPO выходим как никак, проблемы нам не нужны.

– Хорошо, – расплылся в улыбке Александр. Видно ему понравился ответ, плюс я затронул его любимую тему последнего полугодия. Он вдруг резко перестал улыбаться и спросил, – а ты сам-то в курсе, что у тебя в направлении происходит?

– Да, – ответил внешне спокойно я, хотя внутри весь прямо похолодел.

– Точно? – спросил Савельев, слегка наклонив голову набок.

– Точно.

– Ну ладно, – он неожиданно безразлично пожал плечами, – просто спросил.

Он пожал плечами и протянул руку:

– Спасибо, что зашел.

– Зовите почаще, – улыбнулся я, пожимая его руку.

В тот момент я проклинал вице-президента и его дебильные стресс-тесты, которые он, по слухам, любит применять для всех менеджеров. Видно, сейчас была и моя очередь. Когда я уже подходил к двери, Артемьев окликнул меня:

– Серег!

– Да, – я развернулся.

– А за что ты менеджера своего избить хотел? – он улыбнулся, – просто интересно.

– Новый сотрудник вышел на свою первую смену, – ответил я, – отработал 30 минут, проконсультировал двоих клиентов, после чего, судя по пропуску, он вышел из территории. На звонки не отвечает. Похоже, что очередной «глухарь».

– Интересно, – Артемьев откинулся в кресле. – А такое часто бывает?

– Когда сотрудник просто уходит?

– Да.

– Раз в месяц примерно, – ответил я. – Приходит человек, его послали на три буквы, он встает и уходит. Не всем дано консультировать клиентов.

– Понятно, – Артемьев откинулся в кресле и сказал, – а почитай эти два диалога. Мне интересно, что нужно сказать человеку, чтобы он просто в первый рабочий день встал со своего места и ушел.

– Мат.

– Ну мат так мат, – Саша пожал плечами. – Все равно почитай. Не оставляй без внимания, – он постучал по столу пальцами и сказал, – Серег, ну и насчет избить менеджера. Я понял, что ты это в шутку, но давай сразу определим. Вот представь, я владелец коммунальной квартиры, а руководители направлений и отделов в этой коммунальной квартире живут. Я в этой квартире не живу, а только получаю деньги от жильцов. Мне как хозяину квартиры в принципе глубоко безразлично, кто в какое время ходит в ванную, кто пользуется плитой в определенное время. Мне даже безразлично, ругаются ли между собой жители квартиры. Мне важно, чтобы в определенный срок я получал свои деньги. Вот так же и с вами, мне на самом деле плевать, изобьешь ты кого-то или это была просто неудачная шутка, которая нарушает кое-какие пункты в корпоративном поведении. Мне главное результат. Ты понял, о чем я?

– Да.

– Хорошо, – кивнул Артемьев.

– Разрешите идти? – по-военному уточнил я.

– Идите, – усмехнулся Савельев.

Когда я спустился на третий этаж, то обнаружил Лешку за своим рабочим местом, мирно смотрящего сториз в «Инстаграме». Видно, поняв, что я куда-то ушел и кара откладывается, он совершенно расслабился и решил отдохнуть. С полминуты я наблюдал, стоя за ним, глядя, как он хихикает над падающими котиками, затем тактично кашлянул. Увидев меня, Лешка быстро убрал телефон и снова сделал жалобный взгляд:

– Шеф, я уже звонил ей на мобильный, там не абонент…

– Ей?

– Ну Марине Обуховой, – кивнул Лешка.

– Ты же сказал «сотрудник», – уточнил я.

– А женщина что, не сотрудник, – буркнул Коротков.

– Так, не умничай, – сказал я. – Слушай меня и «Русское радио».

– Что нужно сделать?

– Почитай чаты этой Марины, – сказал я. – Интересно, что ей такого написали.

– Мат, – утвердительно ответил Коротков. – Даже смотреть не надо.

– Ну иди, поднимись на пятый этаж и скажи Артемьеву, что его задание говно, – предложил я.

– Так это Артемьев… – опешил Лешка. – А откуда он…

– Артемьев знает все, – ответил я. – Сегодня почитай и мне напиши, что там было, ладно?

– Можно в конце дня? – скривился Коротков.

– Можно. Не думаю, что Артемьев только и будет думать, что там с этой Обуховой.

– Сделаю, – ответил Лешка, приставив руку к виску. – К 19:00 все будет готово!

– Молодец, – я хлопнул парня по плечу и пошел к рабочему месту.

Сев за стол, я только подумал одно: забудет. 100 % он про это задание забудет. Даже несмотря на то, что это задание от вице-президента.

Если быть совсем честным, про задание забыл и я, снова закрутившись в работе. Вот только-только я говорил с Лешкой, потом панорама встреч, созвонов и собраний, и сам не заметил, как день закончился. Бесконечная лента пробки на Третьем транспортном кольце, и вот ты уже паркуешь машину, ища свободное местечко возле дома. В детстве я мечтал о том, чтобы иметь кнопку, по которой можно перематывать время, как в клипе «Фристайло», и вот моя мечта сбылась: я просто нашел работу. Еще перемотка, и вот я разуваюсь в прихожей.

Увидев мою уставшую и помятую физиономию, Мари лишь покачала головой.

– Как ты?

– Нормально.

– Слушай, Сереж, они точно не катаются на тебе как на лошадке? – изогнула бровь супруга. – У тебя очень уставший вид которую неделю.

– Да нет, – я быстро зашел в ванную, вымыл руки и ополоснул лицо. Посмотрев на свое изображение, я изогнул бровь, подражая Мари, и так и повернулся к ней, замершей в дверях, – так, что за сравнения, почему это я лошадка?

– Пошли ужинать, – Мари подошла ближе и обняла меня. – Я приготовила потрясающие соевые котлеты для тебя.

– Господи, сущий на небесах… – начал я, подняв глаза к потолку, но моментально получил шлепок по руке.

– Пошли есть, богохульник.

– Да, милая, потрясающие соевые котлеты ждут, – вздохнул я.

Моя супруга – это лучший человек в мире. Она красива, умна и обладает просто потрясающим характером, но у нее есть особенность: она может страстно чем-то увлечься и какое-то время изо всех своих сил этим заниматься, пока точно так же вдруг не охладеет к своему хобби. Мы вместе вот уже пять лет, и за это время что только я ни пережил: изучение японского и японской культуры, курсы по фотографии, курсы по живописи, волонтерство, запись на кулинарные курсы и желание быть великим шеф-поваром…

Втайне от Мари я уже замерил, что любое ее новое увлечение по времени длится от полутора до трех месяцев. Спустя это время она вдруг остывает к своему увлечению и перестает им заниматься в принципе. Потом следует период «затишья», когда в зоне видимости радаров нет какой-то темы, а потом, спустя месяц или два, у моей жены снова новая игрушка. В принципе, я никогда не был против этих увлечений, потому что, во-первых, я люблю свою супругу, а во-вторых, они никогда мне не мешали. Я искренне рад, когда она то стоит у мольберта, увлеченно что-то рисуя, то изучает книги по вышивке. Она в такие моменты по-настоящему счастлива.

И вот теперь у Мари появилась новая игрушка, которая зацепила и меня: она заинтересовалась диетологией. Не скажу, что мы оба в плохой форме, но в какой-то момент, недели три назад, мы смотрели очередной бестолковый сериал вечером, как один из героев сказал: «Господи, если хочешь похудеть, ну так открой ты пару книг по диетологии, для саморазвития полезно будет».

Услышав эту фразу, Мари задумчиво посмотрела на меня и спросила:

– Сереж, а ты знаешь что-нибудь про диетологию?

Этот вопрос она задала в период «затишья», и я понял, что нас ждет новый этап в калейдоскопе увлечений. Поначалу на мою жизнь новое хобби никак не влияло: Мари просто вооружилась книжками и что-то внимательно изучала, время от времени поглядывая на меня и что-то записывая в своем маленьком блокнотике. Первые подозрения у меня зародились, когда в один вечер отложив книжку, супруга спросила:

– Милый, а какая у тебя группа крови?

– Вторая… – пожал плечами я и неуверенно добавил, – вроде.

– Узнай.

– Зачем?

– Ну узнай, а?

Спустя еще 20 минут мама в «Ватсапе» подтвердила две вещи: что ее младший сын ее совсем забыл и пишет, только когда что-то нужно, а также что у этого самого младшего сына вторая группа крови. Мари снова кивнула, что-то еще записала в блокнотике и выдала вердикт:

– Сереж, тебе нужно стать вегетарианцем.

– Че-его? – оторопел я. – С какого перепугу?

– Я все узнала, – важно заявила Мари. – Лучший подход в выборе питания – это диета исходя из группы крови. Вторая группа крови еще называется «Земледельцы», она сформировалась, когда люди перешли от охоты к земледелию. В рационе второй группы крови нужно минимум мяса, и оставить требуется только курицу, рыбу, ну и максимум кролика еще.

– А ты?

– У меня первая, – заявила Мари. – У меня «Охотник» как раз. В моей группе крови употребление мяса жизненно необходимо. Тебе – зелень.

И вот теперь, собственно, последние три недели я бьюсь за свое право питаться мясом дома. Поначалу эта хитрюга еще готовила мне курицу, но потом я стал замечать, что она потихоньку переводит меня на свою «диету земледельца». Если в офисе я ем что хочу, то дома меня ждет тиран-диетолог, который твердо вознамерился сделать из меня вегетарианца. Впрочем, эксперимент длится уже почти месяц, и я понимаю, что продержаться осталось недолго. Потом огонь у Мари пропадет, и мы вернемся в нормальное русло, пока она не подберет себе новое хобби.

Усевшись за стол, я обреченно посмотрел на тарелку с салатом (без помидоров: в книжке написано, что помидоры мне тоже теперь нельзя) и совершенно не притягательными по виду котлетами.

– Кушай, солнышко, – Мари села напротив, подперла своим кулачком щеку и стала ждать, когда я начну есть, не отрывая своих карих глаз от меня. Видно, опыт прошлой недели, когда я просто тайком выкинул в ведро отварные котлеты из моркови, научил ее контролировать подопытного.

– Мам, а можно ты не будешь смотреть своими пуговками на меня, не моргая, – сказал я, ковыряясь в салате.

– Низя, – отрезала супруга и так же продолжила смотреть.

К моему счастью, завибрировал телефон, оставленный на тумбочке в прихожей. Почти не скрывая радости, я отложил вилку и пошел за мобильным. Подняв трубку, я коротко бросил:

– Да.

– Шеф, это я, – на том конце трубки послышался голос Короткова.

– Случилось чего, Леш?

– Ну это, Серег, проверил я чаты, что ты мне сказал по девочке той, – отозвался Коротков.

– Леш, я, конечно, ценю, что ты хочешь информировать о проделанной работе, но, твою мать, сейчас полдесятого…

– Я в «телеге» прислал скрин последнего диалога, открой, а.

– Это очень важно? Прямо сейчас нужно сделать?

– Да, Серег, прямо сейчас.

По тону Короткова я понял, что действительно произошло что-то серьезное. Открыв сообщение в «Телеграме», я несколько раз перечитал относительно небольшой диалог. Поднеся трубку к уху, я спросил:

– Ты еще на работе?

– Да.

– Никуда не уходи, я скоро приеду.

Когда я вставил ключ в замок, встревоженная Мари вышла в коридор. Она дотронулась до моей руки и спросила:

– Сереж, что случилось?

– Пока не знаю, – я обнял ее и коротко поцеловал в щеку. – Может, чья-то дурацкая шутка, но нужно проверить.

– Ты уходишь? Это связано с работой?

– Да, я скоро, но правда нужно срочно отъехать, – я еще раз поцеловал жену и быстро вышел. Подходя к лифту, я думал о том, что, судя по скриншоту, что прислал Коротков, это связано не только с работой. Это связано с убийством.

Глава 3

Спустя еще минут 40 я уже стоял возле компа Лешки и раз за разом перечитывал чат. Бледный Коротков только помалкивал, время от времени проматывая до нужных мне интервалов.

Диалог начинался как самое обычное обращение, которых у нас тысячи каждый день. Недавно мы запустили новую рекламу, и как по телефонии, так и в чате нам пишут заинтересованные в новых условиях для себя клиенты. Ну классика, обычная акция с «крючками» для потенциальных клиентов.

– Промотай на начало угроз, – коротко указал я.

– Сек, – потухшим голосом отозвался Коротков.

Уставившись в монитор, я начал снова перечитывать:

7:22:45 Неавторизованный Пользователь: Что молчишь, сука?

7:22:56 Неавторизованный Пользователь: Страшно, мразь?

7:29:12 Неавторизованный Пользователь: Ну что, теперь ты поняла, что будет, если не будешь отвечать на мои вопросы?

7:29:20 Марина: Что тебе нужно!!!!

7:29:50 Неавторизованный Пользователь: Мне нужно, чтобы ты следовала моим указаниям. Возьми бумагу и ручку и записывай.

7:30:01 Неавторизованный Пользователь: Взяла?

7:30:07 Марина: Да.

7:31:18 Неавторизованный Пользователь: Прямо сейчас встаешь и едешь в Фатеево. Прямо сейчас покупаешь билет до Калуги, поняла, сука?

Оторвавшись от диалога, я прошелся по пустому ряду. Почти все сотрудники уже давно ушли, и остались только ребята, которые отрабатывали вечерние часы, а сотрудники ночных смен трудились в соседнем строении.

– Серег, а что делать-то теперь будем? – за спиной послышался голос встревоженного Короткова.

Хороший вопрос. Если бы я знал на него ответ. Скрестив руки на груди и опустив голову, я стоял посреди ряда и напряженно думал. Итак, что у нас есть? Сотрудница нашей компании приходит на работу, и буквально второй диалог, что ей выпадает, оказывается с каким-то психом, который угрожает ей и велит ехать в какое-то Фатеево. Сколько таких у нас пишет день? Да не сосчитать. Каждый день в поддержку одного из самых крупных операторов поступают десятки хулиганских звонков и чатов. За семь лет работы что я только не видел: угрожают приехать, звонят пьяные, кидают ссылки на порнографию в чате. Сотни таких обращений. Каждый сотрудник на линии, что работает больше месяца, может рассказать пару историй, как на него матерились, насылали порчу, слали проклятья или просто доводили до белого каления бесконечными вопросами. В этом, собственно, и есть работа: консультировать самых разных людей. Но этот чат… Я задумчиво подошел к компьютеру и указал пальцем на отрывок диалога Лешке:

– Смотри, в 07:22 он пишет: «Страшно, мразь?». Проходит около семи минут, и он добавляет: «Ну что, теперь ты поняла, что будет, если не будешь отвечать на мои вопросы?»

– Вижу, – неуверенно сказал Лешка. – И что это значит?

– Странный отрывок, – сказал я. – Сначала он ей угрожает. Потом пауза, и он как бы обозначает, что теперь она будет делать, что он скажет, – я сел на стул и почесал подбородок. – А почему он так уверенно это говорит?

Что же это обозначает? Почему она не закрыла диалог? Что было в эту паузу? Я встал с кресла и прошелся по ряду туда-обратно, взъерошив волосы. Снова вернувшись к компьютеру, я посмотрел на Короткова:

– Как понять, что произошло в этот интервал?

В ответ Лешка только посмотрел наверх. Подняв голову вслед за ним, я увидел камеру.

Если говорить о нашей службе безопасности, то в подавляющем большинстве это серьезные люди, которые имеют за спиной прошлое в силовых структурах и готовы при необходимости взять за задницу любого. По большей части все сотрудники СБ при встрече невольно своей манерой общения заставляют тебя вспомнить, что такое встреча с полицией. И такое впечатление оставляют почти все наши СБшники, за исключением одного-единственного сотрудника – Коли Говорова. Если почти вся наша СБ была такой, знаете, дерзкой и резкой, то Коля Говоров совсем не напоминал одного из них: низенький парень в застиранной серой футболке и толстенных очках напоминал скорее затравленного одноклассниками ботана, чем ведущего специалиста службы безопасности. Впрочем, среди наших СБшников Говоров по сути ботаном и был: ему доставались самые важные задания вроде поиска пропавшего контейнера на кухне, выборочная проверка работы пропусков и просмотр записей камер наблюдения. Кажется, раньше он работал в МВД, носил звание лейтенанта и работал в ЭКЦ, но поняв, что можно мирно смотреть, как воруют деньги из курток, и зарабатывать почти в два раза больше, Коля оказался у нас.

Собственно, в это время он был единственным сотрудником СБ, которого можно было застать на месте. Когда я зашел вместе с Коротковым в его каморку без окон, Коля мирно заваривал «Доширак». Увидев нас, он отставил чайник в сторону, аккуратно закрыл крышку, провел по ней пальцем, убеждаясь, что закрыл плотно, и только тогда сказал:

– Все, больше я ваши потерянные йогурты искать не буду. И не просите. Можете идти жаловаться на меня, но прошлое расследование было в последний раз.

– Нет, Коля, дело серьезное, – я подошел ближе и сел напротив.

– В прошлый раз тоже было серьезное, – буркнул он, но застучал по клавиатуре, вводя длинный код и разблокируя компьютер. – Что нужно проверить?

– Вот, – Лешка положил на стол стикер с рядом, на котором сидела сотрудница. – Нужно проверить, что там произошло в интервал с 07:22 до 07: 30.

– Лучше с семи утра все просмотреть, – сказал я.

– Ладно, – вздохнул он. Развернув боком к нам свой монитор, он за несколько секунд ввел в систему нужный временной интервал. Выбрав камеру и сверившись со стикером, Говоров включил запись.

Камеры сначала показывали почти пустой опен-спейс, на рядах которого сидели единицы сотрудников в разных частях зала. Потом показалась хрупкая рыжеволосая девушка, она с секунду поозиралась по сторонам, выбрала место, а затем пошла к кулеру и набрала воды. Коля промотал пару минут, после чего девушка какое-то время просто работала, стуча по клавишам.

– Вон улыбнулась, – коротко прокомментировал Лешка.

– Заткнись, – оборвал я.

Лешка обиженно засопел, но замолчал. Еще несколько минут сотрудница спокойно работала, а потом мне показалось, что камера зависла, так как девушка просто смотрела в экран и не двигалась.

– С камерой что-то? – спросил я. – Не двигается.

– Не, запись идет, – Коля указал на таймер и показал на угол экрана. – И видишь, какой-то поганец через три ряда чипсы точит.

– Тогда что… – начал я, как лицо девушки вдруг изменилось, и она заплакала, закрыв лицо руками.

– Жалко девчонку, – пробормотал Коротков.

На этот раз шипеть я на него не стал. Ее действительно было жалко. Она плакала с минуту, как вдруг начала ковыряться в сумочке. Достав телефон, она сказала несколько слов, потом снова замерла, и мне снова пришлось бросать взгляд в угол экрана, чтобы проверить, не остановилась ли запись. Потом девушка отложила телефон и снова начала печатать текст. Спустя еще минуту она просто встала с рабочего места и с каменным выражением лица пошла по коридору в сторону кухни. Пройдя метров 20, она резко развернулась и побежала к выходу. Говоров остановил запись и спросил:

– Ну, это то, что вы хотели узнать?

– Ей кто-то позвонил, Серег, – сказал Лешка. – Кто-то позвонил и сказал что-то такое, что она ушла с работы, понимаешь?

– Понимаю, – ответил я. – Но что? У нее наш номер был? Можем отследить, с какого номера звонили и угрожали?

– Надо посмотреть, может, и наш, – отозвался Коротков.

– Погодите, – Говоров посмотрел на нас и заметно напрягся. – А что, собственно, произошло?

– Покажи ему, – сказал я Лешке.

– Чат?

– Да, – кивнул я.

Коля уставился в экран и несколько минут внимательно изучал текст. Потом, отложив телефон в сторону, он сказал:

– Я должен проинформировать начальника службы безопасности об этом инциденте.

– А-а-а… А нам что делать? – спросил Лешка.

– Ничего, – покачал головой Говоров. В этот момент он словно переменился, впервые за все время, что я его видел, он стал похож на сотрудника службы безопасности. Поправив очки, он серьезно проговорил:

– Теперь инцидентом занимается СБ компании.

Дома я оказался уже почти в полночь. Коля запросил у нас все выгрузки и данные по сотруднице, после чего побеседовал с каждым по отдельности и достаточно профессионально опросил нас с Лешкой. После чего сказал, что при необходимости еще что-то уточнить он напишет или позвонит и нам нужно быть на связи 24 на 7, потому что дело серьезное. После чего он с сожалением посмотрел на свой остывший «дошик», совсем как-то по-детски опечалился и сказал, что планировал сегодня на смене мирно подремать, а из-за нас теперь всю СБ ставить на уши.

Когда я зашел в квартиру, дверь в спальню была уже закрыта и свет не горел. Зайдя на кухню и открыв холодильник, я увидел свой ужин, заботливо упакованный в контейнер. Отлепив стикер от упаковки, я прочитал: «Возьми завтра на работу. Люблю. Казьель».

Я тяжело вздохнул и, не знаю зачем, прикрепил стикер обратно. Обиделась.

Глава 4

На следующий день ровно в 10 я сидел за компом и с высочайшей степенью скуки раскидывал на доске Trello текущие дела. Когда я боковым зрением увидел, как кто-то подходит, повернул голову и увидел Короткова. Парень выглядел невыспавшимся и помятым.

– Пил?

– Пил, – виновато потупился тот.

– Что пил?

– «Месье Абрикос», – виновато сказал менеджер.

– «Месье Абрикос»? – спросил я.

– Угу.

– Что это, растрепанное ты чудовище? – вздохнул я.

– Пивко такое фруктовое.

– И сколько выпил вчера? – я продолжал расспрашивать.

– Ну… нормально я выпил, – продолжал в свою очередь каяться Коротков.

– Понятно, из-за вчерашнего перенервничал, что ли?

– Угу, – Коротков сел рядом. Почесав небритую щеку, он спросил, – слушай, а что будет с этой девчонкой-то?

– Откуда я знаю, Леш, – вздохнул я. – СБшники будут разбираться. Наверняка уже передали все, что есть, в полицию.

– Понятно, – вздохнул тот.

– А что с тобой?

– Да не знаю, – почесал в затылке Лешка. – Не нравится мне эта история. Не нравится.

– Как будто мне нравится, – сказал я.

– Слушай, а можешь у Говорова потом узнать, что там произошло? – спросил Лешка. – Ты вроде как по должности выше, тебя не пошлют.

– Зачем тебе?

– Неспокойно мне, – сказал Коротков.

– Ладно, узнаю, – пообещал я. – Пошли позавтракаем.

– Ой, а что это у тебя в контейнере, – заинтересовался менеджер. – Салат какой-то, что ли?

– Не спрашивай, Леша, просто не спрашивай, – ответил я.

За полчаса до окончания рабочего дня я решил все-таки узнать, что произошло с этой сотрудницей. Когда я заглянул в каморку к Коле, то она оказалась пуста. Я уже собирался уйти, когда увидел Колю, несущего на вытянутых руках очередной «Доширак». В зубах у ведущего специалиста была зажата пластиковая вилка, увидев меня, он недовольно проворчал:

– Жверь аткро!

– Что? – не понял я.

– Жверь! – кивком головы показал он на свою каморку.

– А, дверь, так бы и сказал, – буркнул я, открывая дверь.

– Я так и шкажал, – вместо благодарности прожевал Коля и прошествовал в свою каморку. Я пошел следом.

– Нет, Серега, ты точно не дашь мне нормально поесть, – Коля наконец поставил свой «дошик» на стол и вытащил вилку изо рта. Посмотрев на меня, он снова отодвинул ужин в угол. – Что на этот раз?

– Чего ворчишь? – спросил я, садясь на стул.

– Да придумали вы мне проблем, – вздохнул Говоров. Он посмотрел на меня, после чего добавил, – ну нельзя было на недельку позже прийти со своей пропавшей сотрудницей?

– А что через неделю?

– Отпуск у меня.

– А, и разбирался бы другой гремлин, да?

– Что гремлин-то сразу, – буркнул Коля. Откинувшись в кресле, он сказал, – в общем, ты бы знал, как орал на меня сегодня с утра мой шеф.

– Начальник СБ который? Поплавский вроде фамилия?

– Полтавский, – поправил Коля. Подперев кулаком подбородок, он сказал, – в общем, стоило мне ему доложить про всю эту ситуацию с девочкой, так он первым делом спросил меня, откуда я узнал. Ну и я, дурак, на свою голову, вместо того чтобы рассказать, как заметил подозрительную информацию по пропускам этой сотрудницы и то, что я сам все проверил по камерам и входящим обращениям в чате, решил рассказать правду.

– То есть то, что мы с Коротковым приходили? – уточнил я.

– Ну да, – ответил Коля. – Решил честно рассказать, мол, пришли ребята из направления онлайн-обслуживания и попросили проверить, мол, что там с девочкой случилось. Во-от, – Коля выдержал небольшую паузу и продолжил, – ну тут меня, собственно, и окатывает как поломанного гидранта с гов… ну ты понял. Полтавский, значит, как понял, что это не я узнал сам, а то, что вообще менеджеры рассказали, начал рвать и метать, мол, что я в своей каморке только штаны просиживаю и вообще, какого хрена о таких вещах ты от менеджеров узнаешь.

– А как ты еще узнаешь?

– Серег, ну а Полтавского это колышет, как я об этом узнаю? – возмутился Коля. – Он шеф, его задача раздавать нам, а не по головке гладить. В его понимании служба безопасности – это те, кто сам приходит и задает вопросы, когда что-то не так, а не когда нам рассказывают истории.

– Блин. Коль, но орать на тебя за то, что тебе рассказали про инцидент…

– Не ищи в этом смысла, – махнул рукой Говоров. – В общем, сначала я узнал, что я рукожоп и еще много чего про свое происхождение. В частности, Полтавский сказал, что проще меня уволить и, цитирую: «…посадить макаку на телефоне». Мой шеф, как и все топы, трясется перед выходом на IPO, с него с первого спросят, если в зоне его ответственности всплывет какой косяк. Ну в общем, сказал он мне все проверить, и ни дай бог ему не понравится результат.

– Проверил?

– Как будто у меня выбор был, – проворчал Коля. – В общем, ничего там страшного не произошло, разборки с парнем, и все. Бывшие – они такие.

– Какие еще разборки с парнем?

– Рассказываю, что произошло, – терпеливо начал пояснять Коля. – Есть девочка, Марина Обухова, которая устроилась в нашу компанию. Сама девочка из Калужской области, переехала в Москву оттуда два месяца назад. Сняла комнату в Медведково и устроилась в нашу компанию. Ее ревнивый молодой человек, которого она оставила в своем Боровске…

– Где?

– В Боровске, город такой в Калужской области, – поморщился Говоров, – не перебивай, ради бога, – убедившись, что я его слушаю, он продолжил, – в общем, ревнивый молодой человек, которого она оставила в этом Боровске, решил свою любимую вернуть, поэтому этот индюк с самого утра написывал в наш чат с общими вопросами, чтобы попасть на Марину. Когда попадался другой оператор, он говорил, что вопросов нет. В общем, на 16-й попытке она выпала ему. После чего он ей позвонил на мобильный и устроил настоящую истерику. Собственно, после этого она встала с рабочего места и ушла. Покорение столицы закончилось.

– Погоди, – я встал из-за стола. – Что за бред? Какой нормальный парень будет писать своей девушке такое? И откуда ты всё это узнал? Ты что, ездил в Боровск?

– Заняться мне нечем, – проворчал Говоров. – Просто у грамотных специалистов есть свои методы, которые они не афишируют…

– Слушай, грамотный специалист, рассказывай давай, – обозлился я.

– Ладно, что орать-то на меня, на меня уже со всех сторон наорали, – снова нахохлился Говоров. – Проверить всю эту историю не составило труда. Сначала выгрузил данные по всем прошлым диалогам с того адреса, что обращался «Неизвестный Пользователь» ранее. Соответственно, отобразилась геолокация откуда писал обратившийся. Выгрузился Боровск. Посмотрел, что все прошлые 15 диалогов этот чел писал с общими вопросами. Писал специально утром, так как операторов в это время мало. И только когда выпал на Марину, начал писать про «страшно тебе, поедешь, куда я скажу» и так далее. В общем, он искал реально ее и написывал с самого утра, чтобы на Марину попасть. Судя по логам диалога, там, где в предыдущих чатах были девушки, он обязательно нажимал на фотографию оператора, чтобы посмотреть поближе, ведь не во всех компаниях у операторов в чате настоящие имена. Я сначала подумал, что реально маньяк. Но потом выгрузил данные, кто ей звонил на мобильный. У нее же наш оператор сотовый, и звонили ей тоже с нашего «Телекома». Поэтому определить, кто ей звонил, не составило труда. Да, подробности диалога я не знаю, но знаю, кто абонент. У меня таким образом есть ФИО звонившего, его паспортные данные и его фото, когда он получал сим-карту. Начал разбираться, кто это и чем знаменит. Ну и дальше мне помог главный источник…

– Менты?

– Серег, ну не перебивай ты, – возмутился Коля. – Какие менты? «Инстаграм» да «ВКонтакте». Нашел Марину в «Инстаграм», проверил лайки, комментарии… ну и, собственно, нашел ее парня. Начал смотреть, собственно, что произошло. Ну там, в общем, судя по аккаунтам, у них совместные фотки, любовь-морковь, все дела, – Коля достал телефон, – ну смотри сам, вот.

– Хм, такая девочка милая, а с ней какой-то гопник, – разочарованно сказал я, глядя, как симпатичную рыжую девушку обнимает какой-то быдловатый парень в спортивном костюме.

– Ну не всем принца на белом коне, что уж теперь, – прокомментировал Коля, убирая телефон. – В общем, просмотрел я все сохраненные сториз девочки, судя по ним, она была счастлива переехать в Москву, а гопника Толю походу это не очень радовало, потому что он остался за бортом в своей Калужской области. Ну вот он ей и устроил жутики в чате. Думаю, все было именно так: она свалила от него в Москву, а он нашел и начал угрожать.

– И как мы можем быть уверены, что все с ней в порядке?

– Ну… – Коля с сожалением посмотрел на свой остывший «дошик». – Попросил я своих коллег кое о чем. Купила эта девочка билет на поезд до Калуги, с сайта карточкой оплатила. Так что покорение столицы закончилось, не начавшись. Видно, решила вернуться к своему гопнику, который такие вещи ей писал. Видать, помирились.

– Погоди, а зачем он сказал ей ехать в этот… как его… Фатеево? В чате же именно этот адрес написал клиент.

– Так это деревня рядом с Боровском в Калужской области, – удивился Коля, как будто я спросил что-то очевидное. – Там этот гопник Толя прописан, я проверил по заявке на сим-карту в паспортных данных. Он там живет, а в Боровске работает, наверное. Он просто свой адрес ей написал и сказал возвращаться. Это не угроза маньяка ехать в глухую деревню, это парень говорит возвращаться ей домой.

– А с ней ничего не случится? – спросил я. – Ты понимаешь, что твоя версия о том, что они помирились и она вернулась, это просто твое предположение? Причем не очень логичное. Черт, Коля, девочка уехала в Москву, ее нашел бывший парень, которому переезд не понравился, начал угрожать, и она поехала к нему, а ты говоришь: «Видать, помирились». Ты нормальный вообще?

– А что там на самом деле это уже не моя зона ответственности, – ответил Говоров. – Коля, мы не полиция и не ФСБ, мы просто служба безопасности компании. Мы не расследуем преступления и не предотвращаем их. Мы делаем так, чтобы у компании не было проблем. По моей информации у нее произошла ссора с парнем из-за ее переезда, да этот придурок писал ей всякую дрянь в чате. Но раз сотрудница не обратилась в полицию, то это ее право. Мы за нее обращаться в полицию не будем и такова позиция моего руководства. Полтавского моя версия устроила.

– Понятно. И что нам теперь делать с этим? Просто смириться с тем, что она уехала к этому кретину?

– Да ничего не делать, – пожал плечами Коля. – Попытайтесь связаться с девочкой. Ну попросите написать заявление по собственному, чтобы она вообще к компании отношения никакого не имела. Пришлет вам письмом заявление от руки, да уволите ее по тихой. И забудете про всю эту историю, сколько у вас таких в месяц потеряшек?

– Ну один-два примерно раз в два месяца, – ответил я.

– Ну вот видишь, что, каждого искать, что ли, – пожал плечами Коля. – А теперь, если позволишь, мне нужно еще отчет для Полтавского подготовить по инциденту.

– А Полтавского твоя версия устроила? Она показалась ему правдоподобной? Ты взял факт, что девушке угрожал бывший парень, и когда она поехала к нему, то ты такой нашему начальнику СБ: «Ну помирились, видать». Полтавский в версии никаких огрехов не нашел?

– Да, Серега, – вздохнул Коля. Он снял очки и посмотрел внимательно на меня, – руководитель службы безопасности проинформирован, что угрозы в диалоге поступали от молодого человека сотрудницы. И он также не считает, что ее жизни угрожает какая-то опасность. Если у нее такие отношения с парнем, то это не наша забота. К работе компании их разборки не относятся, сотрудник сам покинул рабочее место. Брать сейчас СБ и ехать в это Фатеево мы не будем. И мы не будем звонить в полицию. Мы ничего не будем делать, а в случае любого инцидента скажем, что не знали об произошедшем. Да, будет именно так и не иначе. И я и ты будем говорить, что ничего не знали и никакой информации у нас не было, просто сотрудник ушел с работы и не выходил на связь. Мы написали ему, но он не отвечал на наши сообщения и звонки. Но это в крайнем случае, если произойдет что-то, конечно. Я думаю, все было именно так, как я рассказал. Поверь мне, я бывший мент, я столько этих дутых угроз видел. Это тебе кажется, что тут из ряда вон выходящее.

Я лишь покачал головой и вышел из его каморки. Когда я вернулся на ряд, Лешка уже сидел на моем месте и с важным видом рассматривал какие-то документы, что лежали у меня на столе.

– Нормально тебе тут?

– Ой, – Лешка аж подпрыгнул. – Извини, я просто ждал и решил…

– Занять мое место?

– Нет, просто насчет этой Обуховой…

– Есть что-то?

– Да, она в «телеге» мне написала, прикинь. Мол, нужно уехать обратно в Боровск, купила билеты уже домой, все дела…

Я закатил глаза и тяжело вздохнул. Ну почему ты такой, Звонарев, а? Почему ты все переживаешь за людей? Ну что с тобой не так? Сидел бы вон как Говоров, попивал чай в полной уверенности, что это не твоя зона ответственности. Вот хуже тебе было бы? И что в итоге: в итоге действительно просто разборка с парнем, а ты стоял и непонятно зачем наезжал на Колю. И Коля оказался прав.

Я спросил:

– Звонил ей?

– Нет.

– Понятно, – я жестом согнал Лешку со своего кресла. – Что пишет?

– Спрашивает, как дистанционно уволиться. Пишет, что прислать заявление по почте хочет, – сказал Лешка.

– А что еще пишет?

– Да ничего особенного, – пожал плечами менеджер. – Извиняется, что так вышло. Говорит, у нее конфликт вышел с парнем и нужно вернуться. Сейчас, мол, все в порядке.

Я посмотрел на коллегу, затем надолго задумался. Лешка выжидающе стоял рядом со мной, держа в руках телефон и ожидая ответа, а я молча смотрел на монитор. Разблокировав компьютер, я долго смотрел на линейные корабли Второй Тихоокеанской эскадры, установленные на заставке рабочего стола. Несколько минут я молчал, задумчиво разглядывая плывущие навстречу своей смерти эсминцы и бронепалубные крейсеры.

Затем, оторвавшись от экрана, я сам неожиданно для себя сказал:

– Леш, а давай съездим в это Фатеево.

* * *

Коротков сопротивлялся как котик, которого нужно искупать, когда я озвучил ему свою идею. Я не буду описывать все его вполне здравые контраргументы, почему не ехать не нужно, но у меня был один самый главный – я тут шеф. Поэтому Лешка еще попытался поотбиваться от того, чтобы вечером после работы ему придется ехать в Фатеево, но потом просто смирился со своей участью и выдвинул только два условия: когда вернемся в Москву хотя бы подкинуть его до дома и заехать в «Макдональдс» по дороге. Когда я принял эти два условия, он, похоже, мысленно похвалил себя за то, что выторговал хоть это, и даже немного воспрял духом.

Гораздо сложнее было объяснить Мари, почему ее супруг второй день пропадает неизвестно где (ну, точнее, я-то знаю, но формулировка будет именно такой). Коротков, как классический зуммер, предлагал просто написать в «телеге», мол, буду позже, но я, как представитель старой школы, решил набрать.

Мы с Лешкой уже сидели в машине, когда я ей позвонил. После моего короткого монолога Мари недолго помолчала, потом только сказала:

– Ясно.

Когда она отключилась, я лишь вздохнул.

– Ругалась? – сочувственно спросил Коротков.

– Хуже, сказала «ясно», – ответил я, заводя двигатель.

– Еще не поздно отказаться, – сказал Лешка.

– Не могу, – покачал головой я. – Давай съездим по адресу этого дятла и по адресу Марины. Хотя бы поговорим с ней. Узнаем, все ли в порядке. Нехорошее у меня предчувствие, – я посмотрел на Лешку. – Ты написал ей, что мы хотим приехать? Набрал?

– Она сбрасывает, – отозвался Коротков. – Говорит, что неудобно разговаривать. Мол, приезжать не надо, все у нее хорошо. Заявление пришлет по почте.

– Мне похрен, – отозвался я. – Предчувствие у меня нехорошее, понимаешь? Давай сделаем, кто если не мы?

– Серег, ты десантник, что ли? Никто кроме нас?

– Морпех, – буркнул я. – Там, где мы, – там победа.

Машина тронулась с места.

Глава 5

С дорогой нам повезло. Как ни странно, пробки были не очень серьезные, и до Фатеево прогноз «Яндекса» показывал каких-то час сорок. Ох. Приедем мы, конечно, туда часов в 10, а во сколько вернемся, я боялся и представить, но что теперь делать. Лешкино состояние я понимал: его сумасбродный шеф решил, что надо ехать в Калужскую область к сотруднице, которая, собственно, этого и не хочет. Я понимал Колю Говорова, который сделал вывод, что компании ничего не угрожает, и считает, что все эти разборки его не касаются. Понимал и Мари, супруг которой второй вечер пропадает, и она сидит дома одна.

Но еще я понимал, что сама ситуация какая-то дерьмовая. Вроде как я могу с чистой совестью ехать домой. СБ не против, сама сотрудница пишет, что у нее все нормально и она просто поругалась с парнем. А я все равно еду. Назло Говоркову, несмотря на протесты Лешки и даже несмотря на «ясно» от Мари. Вот есть у меня тревожное чувство, и ничего я с ним не могу поделать.

Уже почти стемнело, когда мы подъехали к Фатеево. Коротков тем временем дожевывал свой набор из «хэппи-мил», когда моя машина выехала на главную и, похоже, единственную улицу в деревне. Сама деревенька была классическая: умирающая. Не смотря на близость к Боровску, тут было все плохо: мы ехали по широкой разбитой дороге, которая едва-едва освещалась фонарями. Через каждые метров 10 стояли казавшиеся заброшенными деревенские домики.

Опасливо озираясь по сторонам, Лешка заявил:

– Серег, нам в этой глуши точно хана. Тебя убьют, а меня изнасилуют.

– Чего это тебя изнасилуют?

– Ну я красивый.

– Слушай, красивый, адрес давай говори, какой там точный.

– М-м-м… – Коротков полез в телефон. – Северная, 15.

– Тэкс, – я посмотрел на навигатор.

– До конца маршрута осталось 200 метров, – услужливо подсказала Алиса.

– Спасибо, котик, – буркнул я.

Когда машина остановилась около покосившегося домика в конце улицы, Лешка только поежился. Я его понимал, действительно больше похоже на убежище какого-то маньяка.

– Выходим.

– Может, все-таки по домашнему адресу Марины поедем? Тут в доме даже свет не горит.

– Пошли-пошли, – сказал я. – Сначала проверим тут.

– Ну пойдем, – вздохнул Лешка, открывая дверь.

Закрыв машину, я подошел к забору. В доме свет не горел, было темно, и он действительно казался заброшенным, как и вся деревня. Я потянул на себя дверь на воротах, и она неожиданно оказалась открытой. Включив фонарик на телефоне, я шагнул во двор деревенского дома. Сзади, труся и тихо чертыхаясь, следовал Лешка. Я прошелся по двору, ничего особенного, двор как двор. Справа стоял покосившийся домик, слева пустовала собачья будка, а где-то в метрах 5–10 стоял сарай, и виднелись баня с туалетом.

– Блин, толкан на улице, охренеть, – проворчал Коротков.

– Как мало нужно тебе для счастья, – ответил я. – Увидеть туалет на улице.

– Да ну тебя.

Дверь в дом оказалась заперта. Я несколько раз подергал ее, но все безуспешно, а Лешка только паниковал, что кто-то из местных вызовет сейчас ментов или, что еще хуже, придет разбираться самостоятельно. С учетом того, что местных видно не было, меня в глубине души больше страшило само их отсутствие. Может, этот Толик тут и прописан, но кто тут в принципе живет, непонятно. Такое ощущение, что в деревне вообще ни души.

Я спустился с крыльца и осмотрелся по сторонам. Ничего. Просто пустой деревенский дом и двор.

– Может, поедем? – спросил Лешка. – Холодно.

– Поедем, – кивнул я. – Давай только до огорода сходим, посмотрим, что там.

Мы пересекли двор, прошли мимо сарая с баней и вышли к огороду. Во тьме было почти ничего не видно, но я, посветив, обнаружил небольшую тропинку между давно не обрабатываемыми грядками и пошел по ней, разрезая тьму фонариком на телефоне. Пройдя почти до конца огорода и упершись в проржавевшую сетку ограды, я повернулся к Лешке.

– Ну что, увидел что-то?

– Смотри, тропинка расходится тут и спускается вниз, – указал он. – К реке, наверное, ведет.

– Ну давай там еще посмотрим, что есть, и поедем, – сказал я. Мне уже начинало казаться, что я зря все это затеял.

– Пошли.

Тропинка, как выяснилось, вела не к реке, а в лес. Мы спустились по ней ниже метров на 100, и стало ясно, что стоящий на краю деревни домик на самом деле на небольшой возвышенности, а ниже густой лес. Мы прошли еще метров 50, когда Коротков тихо пискнул и дернул меня за рукав.

– Серег, тут кресты!

– Что?

– Да тут кладбище!

Я повернулся налево, и фонарик озарил десятки и сотни крестов. Тут было деревенское кладбище.

– Серег, я тебя заклинаю, поехали отсюда, а? Нахрен мы сюда поперлись?

В этот момент мне стало стыдно. Предчувствие у него. Из-за какого-то идиотского чата я вытащил Лешку в эту глушь, и мы вообще оказались черт-те где. Что ты хотел доказать, Звонарев? Что этой девочке действительно угрожает опасность? Что ты можешь набить морду этому Толику, если захочешь? Вот уж действительно начальник-идиот из мемов.

Я тяжело вздохнул и положил руку на плечо Короткова.

– Прости, Леш. Дурацкая была идея. Чего я только заставил тебя попереться сюда со мной.

Коротков хотел что-то сказать, но когда он посмотрел куда-то мне за спину, то замер и только беззввучно раскрывал рот. Я резко развернулся в сторону, куда он смотрел.

В нескольких метрах от нас была свежевырытая могила. Луч фонарика остановился на кресте, и я прочитал на деревянном кресте выбитые, похоже, ножом два слова: Марина Обухова. Ниже была дата: 12.08.1999–29.05.2020.

Я не успел ничего сказать, как мой слух уловил звуки шагов. По тропинке кто-то спускался.

Глава 6

Прежде чем Коротков успел издать хоть какой-то звук, я резко прижал ладонь к его рту. Когда тот удивленно выпучил глаза, а я только одним движением головы показал в сторону деревни. Быстро схватив его за руку, я осмотрелся вокруг и потащил в сторону кладбища. Запихнув за ближайшее дерево Короткова, сам я спрятался за покосившейся могильной плитой.

Шаги тем временем приближались. По звуку было слышно, что идущий торопится. Спустя каких-то 10 секунд из-за деревьев вышел человек и стал озираться по сторонам. Было темно, но я заметил, что в руке у него что-то есть. Неизвестный прошел еще вперед и оказался практически на том же месте, где стояли мы какую-то минуту назад. Сейчас от него нас отделяло метра три. Но я все равно не мог разглядеть его лица, но точно уже видел, что в руке у него пистолет. Он еще поозирался по сторонам, затем развернулся и пошел прочь.

Я тихо вздохнул, глядя на удаляющуюся фигуру, как вдруг со стороны Короткова послышался звук ломающейся ветки. Я быстро переглянулся с ним, и тот только испуганно посмотрел вниз. В следующий миг тишину ночного леса разрезал выстрел.

– Суки! Идите сюда! – заорал неизвестный.

Еще три выстрела громыхнули со стороны тропинки, и совсем рядом со мной что-то звякнуло. Я понимал, что неизвестный нас не видит и палит просто наугад. Нужно было оставаться на месте и не дергаться, авось выстрелит в молоко все патроны и у нас с Коротковым появится шанс.

И в этот момент у Короткова сдали нервы, и он побежал.

Оторвавшись от дерева он резко ломанулся вперед, а со стороны тропинки послышался топот и еще два выстрела: видимо преследователь начал просто стрелять на ходу. Я не двинулся с места и только смотрел, как Лешка петляя зигзагами среди деревьев и крестов несется что есть мочи.

Преследователь остановился в паре метров от меня и замер, наводя оружие в спину Короткова. Больше ждать было нельзя. Я рванулся в сторону стрелявшего и сразу ухнул вниз, чтобы перекатиться и сбить его с ног. Это сработало: над головой громыхнул выстрел, а я буквально влетел под ноги неизвестному. Едва я попытался подняться, как лежащий на земле вдруг резко ударил под колено и почти с положения лежа бросился на меня. Мы сцепились вместе и покатились по земле, нанося друг другу удары. Одним рывком я оттолкнул его, перекатился по грязи и встал на ноги. Мой противник тоже поднялся, быстро осмотрелся по сторонам, ожидая увидеть, вероятно выпущенный из рук во время столкновения пистолет. Он сделал шаг вперед и лунный свет, пробивающийся из-под крон деревьев осветил его искореженное от злобы лицо.

Ни едва озаряющий лес лунный свет, ни измазанное грязью лицо, ни разбитый кровоточащий нос не помешали мне узнать того самого парня, что показывал мне на своем мобильном Говоров.

– Ты кто такой, сука! Где Марина?! – заорал он и бросился на меня.

Адреналин заскакивал до предела, но даже в таком состоянии у меня мелькнула мысль: «Я тебя сейчас сделаю». Я бывший морской пехотинец, хоть и срочник, и умею бить. Умею бить сильно. Сейчас только один удар…

В этот момент в голове вдруг разорвался маленький взрыв. Удар пришелся в скулу, и я отшатнулся назад, а ноги сами загуляли в нелепом танце. Я даже не успел ничего сделать, как он оказался рядом со мной и, вложив вес всего тела, вломил кулаком в голову. Подскочив ко мне, он профессионально вколотил еще два удара по голове, которые я даже не увидел. На миг зрение пропало и вот я падаю на землю. Острая боль пронзила локоть: видно, я со всей силы ударился об какой-то камень, инстинктивно успев выставить руки.

Перекатившись по земле, почти в полубессознательном сознании, я увидел, как мой противник поднимает с земли какой-то камень.

– Че, сука, пошутить со мной решил, да?

Он приближался ко мне с камнем, сплевывая кровь на темную землю.

– Щас ты мне все расскажешь!

– Нет, это ты нам все расскажешь! – где-то совсем рядом послышался голос Лешки.

Я приподнялся на локте и увидел стоящего Короткова с пистолетом в руке. Толик отбросил камень в сторону, развернулся к Лешке и прохрипел:

– Да я тебя голыми руками…

В этот момент Коротков выстрелил. Шатающаяся фигура Толика отлетела на несколько метров назад. Словно в сомнамбуле я проследил за падающим телом, перевел взгляд на решительное лицо Короткова, а потом голова закружилась, и все вокруг начало темнеть. Кажется, перед тем как провалиться во тьму, я увидел далекий смутный силуэт где-то за спиной Лешки среди могил. Подумать, что это было, я не успел: тьма поглотила все вокруг.

* * *

Надо сказать, мой непосредственный подчиненный не стал особенно заморачиваться со способом, которым нужно привести в чувство шефа: этот поганец отхлестал меня по щекам. Знаете, не было какой-то заботы, переживания о моем состоянии, просто пара звонких пощечин и сильная тряска за плечи.

Когда я открыл глаза, Лешка внимательно смотрел на меня.

– Ты как?

– Будет лучше, если ты перестанешь меня бить, – сказал я. – Я что, отключился?

– Ага, – кивнул Коротков.

– А этот где?

– Я связал его твоим ремнем, – отрапортовал Коротков.

– Ты не убил его?

– Нет, это травмат, – Лешка продемонстрировал «макарыч».

– Слава богу, а то я думал, что ты убил этого урода, – тяжело выдохнул я.

За спиной было что-то холодное. Повернувшись назад, я понял, что мой заботливый подчиненный прислонил мое потерявшее сознание тело к могиле. В общем, человек, конечно, редкостная тварь: Коротков только что спас мне жизнь, а я возмущаюсь по поводу того, каким способом он привел меня в чувство и что решил прислонить к могиле, когда в это самое чувство приводил. А может, не человек, а именно я тварь? Ладно, не до этого сейчас.

С помощью Короткова я поднялся на ноги. Толик тем временем отчаянно сучил ногами по земле и мычал, зло зыркая на нас глазами.

– Что у него во рту? Опять какая-то моя вещь? – спросил я.

– Не, травы с землей ему в рот затолкал, чтобы не орал. Ну и просто ради справедливости. Вот лежит отплевывается. Он ведь тебя чуть не убил, Серег.

– Суки, – прорычал Толик, отплевавшись. – Су-уки, что вы с ней сделали!

– Серег, можно я еще раз в него выстрелю?

– Нельзя, – я подошел ближе и рывком поднял Толика на ноги. Он попытался брыкаться, но наставленный Коротковым пистолет заставил его притихнуть. В хотел было тоже треснуть ему хорошенько по лбу, но не стал: треснуть его по лбу у меня была возможность когда мы дрались честно один на один. И в этом бою один на один он победил. А сейчас бить связанного под прицелом пистолета… не для меня.

Впрочем, небольшой пинок я ему все-таки отвесил, давая вектор в сторону деревни.

– Пошел.

– Куда теперь его, Серег?

– Пока давай свалим с этого чертового кладбища.

Плененный нами Толик угрюмо плелся впереди, время от времени спотыкаясь, а мы с Лешкой шли за ним, при этом Коротков не сводил с него дула пистолета. Мы шли по тропинке в сторону деревни, а я снова задавался вопросом, что делать. Кому звонить, что сказать?

Сутулая фигура плелась впереди, ну и еще я думал о том, как здорово он меня отделал. По-мужски было как-то обидно, честно говоря. Еще обидней было от моих самоуверенных мыслей, после которых я, собственно, и получил по роже так, что потерял сознание.

Когда мы вышли к домику, я понял, что делать ничего уже не нужно. Знаете, это ощущение, когда перед тобой поставлена задача, у вас не получается и кто-то такой: «Так, ладно, давай сам сделаю тогда». Бывало такое? Когда одновременно испытываешь чувство облегчения и вины, что ты такой бестолковый.

Вот и сейчас, когда мы подошли к домику, я испытал нечто похожее. Ворота во двор были распахнуты, и рядом с пустующей собачьей будкой стоял полицейский бобик, озаряя тьму красно-синими огнями.

Сразу два патрульных выбросили на нашу сторону автоматы и заорали:

– Руки подняли! Ты! Выбрасывай пистолет!

Стоя с поднятыми руками и видя приближающихся к нам полицейских в бронежилетах, я только тихо сказал под нос самому себе:

– Где ж вы были, когда Тупака убивали.

Глава 7

Кабинет следователя очень сильно напоминал каморку Говорова. Иногда, когда я заходил к Коле, все удивлялся, как он умудряется работать в этом бетонном мешке без окон. Теперь, попав в кабинет следователя УВД Боровска, я понял, что Говоров, как бывший мент, прекрасно себя чувствует в своей каморке именно потому, что на его прошлой работе примерно такие же условия для работы. Они для него, собственно, родные.

И вот теперь, сидя в крохотной каморке напротив следователя, я в основном размышлял про убранство кабинета. Сидящий напротив следователь, похоже, не разделял моего настроя и продолжал задавать вопросы, на которые уже знал ответ. Сидящий напротив меня капитан юстиции производил впечатление человека, который очень давно не был в отпуске, да и в принципе не был дома. У него был какой-то… застиранный вид. Знаете, вот есть у вас старая застиранная футболка дома, которую вы уже точно никогда не оденете никуда, вот так и сидящий напротив меня капитан выглядел так, будто правоохранительная система перестирала его тысячу раз, а наш разговор длится уже не меньше нескольких дней, и я невольно ощущал себя человеком, который пытает этого замученного работой, в общем-то, еще достаточно молодого мужчину. Посмотрев на старенькие дешевые часы, следователь предпринял очередную попытку добиться у меня правды:

– При каких обстоятельствах Вы оказались по адресу Северная, 15? – спросил следователь.

– Я хотел бы воспользоваться 51-й статьей Конституции Российской Федерации, – повторил я.

– Послушайте, Сергей Владимирович, – следователь протер лицо и устало сказал, – ну вот к чему это все? Я ведь Вас ни в чем не обвиняю, мне просто нужно разобраться в этом деле. Я ведь понимаю, что Вы ни в чем не виноваты.

– Отлично, это очень хорошо, – кивнул я.

– Ну так при как обстоятельствах Вы оказались там, Сергей Владимирович?

– Я хотел бы воспользоваться 51-й статьей Конституции Российской Федерации, – упрямо повторил я.

– Сергей Владимирович, ну мы же договорились, – осуждающе покачал головой мент. – Зачем же Вы нарушаете наши договоренности.

– Я с вами не договаривался… эм, простите, как Вас? Я забыл.

– Олег Андреевич, – ответил следователь. – Капитан юстиции Савельев. Я же представлялся.

– А я забыл.

– Ох, ну а что произошло, не забыли?

– Нет.

– Но хотите воспользоваться 51-й статьей Конституции? – уточнил следователь. – На все мои вопросы?

– Почему на все? Я же сказал Вам ФИО, – возмутился я.

– И на том спасибо, – вздохнул следователь.

– Олег Андреевич, – сказал я.

– Что?

– А разве в полиции не пытают, когда люди не сознаются?

– Разные способы есть разговорить человека, – ответил капитан. – И не всех бить нужно. Вот Вас, Сергей Владимирович, можно разговорить без… других методов допроса. Просто я не могу понять, почему Вы не хотите говорить, что произошло. Вот Ваш коллега, Алексей Коротков, уже все рассказал. Мне только Ваши показания записать, и Вы поедете домой. Ну что, Вам нравится тут сидеть, что ли?

– Вообще, я думаю, что моя супруга меня просто убьет, когда я приеду домой.

– Ну вот, – улыбнулся следователь, – зачем заставлять супругу ждать, нервничать?

– Дайте позвонить.

– Супруге?

– На работу.

– А на работу зачем? – удивился капитан.

– Хочу сказать, чтобы завтра не ждали. И похоже ближайшие 10 лет тоже.

– Ну зачем Вы так, – осуждающе покачал головой следователь и добавил с почти ласковой, какой-то убаюкивающей интонацией. – Я же говорю Вам, что мне достаточно просто записать ваши показания… Кому сейчас звонить на работе? Ночь на дворе.

– Капитан, дай телефон, а?

– Звоните, – капитан протянул трубку.

Шли длинные гудки, а когда на том конце сняли трубку, я только коротко сказал:

– Я в УВД Боровска. Вытаскивай.

После чего я нажал на красную кнопку и протянул телефон капитану. Тот положил телефон на стол и спросил:

– И что это сейчас было?

– Я хотел бы воспользоваться 51-й статьей Конститу…

– Я понял, – капитан откинулся в кресле и внимательно посмотрел на меня, скрестив руки на груди, – слушай, ты же нормальный парень, ну по тебе видно. Пропуск твой на работу я видел, работаешь в крупной компании на руководящей должности, наверное, хорошо зарабатываешь, женат. И оказываешься за 150 километров от Москвы с каким-то судимым кретином на мушке. Я могу, конечно, давить на тебя, позвать оперов, чтобы раскололи, но я хочу по-нормальному…

Телефон на столе капитана зазвонил.

– Савельев, – отозвался капитан. В следующий миг на лице офицера произошла странная метаморфоза: зрачки расширились, он молниеносно посмотрел на меня, потом как-то даже чуть выпрямился и отчеканил, – никак нет. Есть. Есть.

Положив трубку, он посмотрел на меня:

– Влиятельные у Вас друзья, Сергей Владимирович. Подождите их в моем кабинете, пока они сюда не приедут.

Ждать пришлось где-то полтора часа. Капитан любезно предложил мне выпить чаю, но поговорить с Коротковым все-таки не дал. Я просто сидел на стуле напротив, в то время как капитан, тихонько что-то насвистывая, настукивал на клавиатуре старенького ноутбука. Несколько раз он выходил из кабинета, минут на десять-пятнадцать, после чего снова возвращался и сосредоточенно что-то печатал. Надо сказать, ожидание казалось вечным. Телефон мне капитан не вернул, поэтому я просто… сидел. Ну вот сидел и все. Позвонил я, естественно, Говорову, потому что в этой ситуации больше набрать было некому. После того как нас задержали, выяснилось, что приехавший бобик – это только первая ласточка. Спустя минут 20 к дому подъехала еще одна «газелька», из которой вылезли офицеры следственно-оперативной группы, а еще через 10 минут подъехало еще два полицейских «форда». Меня, Короткова и Толика сковали наручниками и сразу повезли в Боровск, предварительно обыскав и забрав телефоны с документами. Единственное, что я успел шепнуть Короткову, это то, чтобы на любой вопрос он отвечал тем, что хочет воспользоваться 51-й статьей Конституции. Вот с тех пор я и сидел в кабинете у следователя, и мы вели этот пустой ходящий по кругу разговор. Сначала я хотел было рассказать все, что произошло, но потом вспомнил, как Коротков стрелял в Толика, и решил, что лучше будет, если мы начнем рассказывать о происходящем после того, как побеседуем с юристами компании. То, что эта мразь убила несчастную девушку, я уже не сомневался, но вот подставлять Короткова, который, спасая меня, стрелял из травмата в этого урода, я тоже не хотел. Поэтому лучшей тактики я пока не придумал. В конце концов, это я втянул Леху во всю эту историю с поездкой.

От размышлений меня оторвал голос следователя:

– Пойдемте, Сергей Владимирович.

Сначала он вдруг отдал мне телефон и документы, затем я проследовал вслед за капитаном. Мы поднялись на второй этаж, и перед тем как я шагнул в другой кабинет, успел заметить табличку с надписью «Начальник отдела». Кабинет, в котором мы оказались, не шел ни в какое сравнение с кабинетом капитана: огромный по своей площади, он явно предназначался для собрания большого количества человек. Вдоль стены стоял ряд стульев, за которые нам предложил жестом сесть седой мужчина с погонами подполковника, стоящий у окна.

Стоило нам с капитаном сесть, как в кабинет без стука вошел наш начальник службы безопасности Григорий Полтавский, а вслед за ним уныло плелся Говоров. Даже не взглянув на меня и капитана, он сразу направился к подполковнику, протягивая руку:

– Григорий Семенович, я из СБ компании охламонов, которых вы задержали.

– Сыпачев Сергей Леонидович, – ответил на рукопожатие подполковник. Голос у него был на удивление высокий, который никак не шел к его образу опытного и умудренного опытом мента.

– Так, ну и что там у нас? – Полтавский быстро отодвинул стул около стола подполковника и сел. Говоров, повинуясь его строгому взгляду, сел рядом.

– Савельев, докладывай, – коротко бросил подполковник.

– Товарищ подполковник, но… – капитан выразительно показал взглядом на меня.

– Сказано: оказывать всяческое содействие, – рявкнул Сыпачев.

– Есть, – вздохнул капитан. Он встал со стула и доложил, – в дежурную часть поступил звонок, что в деревне Фатеево слышится стрельба. Оперативный дежурный направил наряд, где патрульные задержали троих мужчин, один из которых был вооружен травматическим пистолетом. Задержанных отправили к нам в УВД, на месте работает следственно-оперативная группа. Двое задержанных уроженцы города Москва, а третий, который был связан ремнем…

– Есть информация, что на месте обнаружила СОГ? – перебил Полтавский, не глядя на офицера.

– Там… – капитан сначала запнулся, но после недовольного взгляда подполковника сказал, – один из задержанных, Алексей Коротков, сообщил, что они с коллегой выезжали по адресу улица Северная, 15, так как их сотруднице поступали угрозы от ее сожителя, Анатолия Токарева, проживающего под данному адресу. Коротков утверждает, что они нашли могилу с ФИ сотрудницы в лесу на деревенском кладбище. СОГ сейчас обыскивает дом. Мы вызвали экспертов на место, сейчас проверяется возможность осмотра могилы.

– Мне звонили опера с места, – сказал подполковник, явно недовольный ответом капитана. – В доме уже нашли женскую сумочку и телефон.

– То есть у нас мало сомнений, что мы найдем на кладбище что-то другое, кроме тела этой Обуховой? – уточнил Полтавский.

– Могила совсем свежая, недавно вырытая, – подтвердил подполковник. – Думаю, этот Токарев убил ее и закопал. Не нашел ничего лучше, как вырыть могилку на деревенском кладбище и там же закопать.

– Только зачем было подписывать ФИ пропавшего человека, – спросил Полтавский. – Я могу понять логику, чтобы спрятать тело там, где тела умерших обычно и находятся, но вот чтобы делать подпись…

– Григорий Семенович, если бы преступление совершали Вы или я, то наверняка включили бы мозги, – презрительно фыркнул Сыпачев. – Что Вы ждете от судимого за кражу из магазина недоноска. Он еще и бухой был когда его задерживали. Соседей кто в этой деревне есть опросили, говорят квасил постоянно с момента как эта Обухова уехала. Он и раньше ее бил. Видать, когда приехала, то случайно забил до смерти и не нашел ничего лучше, как похоронить. С другой стороны, деревня полузаброшенная, кто на это кладбище ходит. Даже если мы бы и обыскивали его дом, то вряд ли бы пошли туда.

– А сам он что говорит? – спросил Коля.

– Да что он может говорить, – вздохнул следователь. – Придумывает всякие истории. Мол, ему позвонили с неизвестного номера, сказали, что «твою девушку ищи на кладбище». Он якобы был в Боровске, когда ему позвонили. Ну он взял ствол да поехал разбираться с шутниками. Вышел на кладбище, а там кто-то шарится.

– Забавный товарищ, – покачал головой Полтавский. – И что, вроде как не убивал? А тело просто так рядом с его домом оказалось?

– Да, – ответил следователь. – Только мы и лопату в его сарае нашли со свежей землей. И вещи. Но он все равно упрямо твердит, что ничего не делал. Подставили, говорит. А стрелять от страха начал, – Савельев посмотрел на меня и сказал, – говорит, вы это и сделали. И подкинули ему вещи.

– Ага, и лопату, – буркнул Говоров. Он достал из папки несколько бумаг и протянул подполковнику, – вот данные биллинга. Мы сразу выгрузили их перед тем, как приехать к вам. На следующий день после того как Обухова покинула Москву, все это время ее телефон находился на территории Фатеево. Она сразу приехала к нему. В этом нет никаких сомнений, это точные данные.

– Можно? – капитан подошел к подполковнику и взял из его рук бумаги. Внимательно изучив их, он сказал, – тогда сомнений никаких нет. На территории его дома нашли вещи, судя по биллингу телефон не могли подкинуть ему, потому что он находился там все это время, – капитан встрепенулся и посмотрел на подполковника, – а где нашли телефон? Он был спрятан? Вторую сим-карту не нашли, с которой отправлялись сообщения?

– Телефон на столе в доме, – крякнул подполковник. – Отлично он его спрятал. Вторую сим-карту не искали. Надо нашего Анатолия разговорить, где она.

– Понятно, – капитан посмотрел на Говорова. – Я заберу это, не возражаете? Пока я не могу приобщить это к делу, но позже мне нужно будет получить это через официальный запрос. И по второй сим-карте тоже интересно посмотреть данные.

– Без проблем, – кивнул Полтавский. – Все документы у нас уже есть. Как только получим запрос, сразу направим за печатью и подписью ответственного лица, – начальник СБ повернулся к Говорову, – возьми на контроль.

– Сделаю, – кивнул Коля.

– Так, – Полтавский постучал пальцами по дереву стола, затем посмотрел на подполковника, – Сергей Леонидович, а можем мы наедине поговорить?

– Кхм, – подполковник крякнул. – Да, конечно.

Когда я, Савельев и Говоров собрались уходить, Полтавский сказал:

– Серег, тоже останься. Садись.

Я сел напротив за стол. Когда дверь захлопнулась, Полтавский внимательно посмотрел на подполковника:

– Товарищ подполковник, давайте начистоту. Раскрытое дело уже есть. Этого судимого отброса вы посадите. У сотрудницы остались же родственники?

– Да, мать, – ответил подполковник.

– Матери мы тоже поможем, – кивнул Полтавский.

Я почувствовал, как в его голосе послышались почти те же убаюкивающие нотки, что были в голосе следователя Савельева, когда тот меня уговаривал все рассказать. Тем временем Полтавский продолжал:

– Сотрудница у нас почти не работала, но все равно по-человечески нужно бы помочь. Это понятно. Только… можно как-то в деле обойти наших сотрудников?

– Григорий Семенович, давай я с тобой тоже начистоту, – ответил подполковник, скрестив руки на груди, – мне позвонил генерал из Москвы и сказал целовать тебя в задницу, когда ты эту самую московскую задницу сюда привезешь. То, что я обсуждал с тобой следственно-оперативные действия, за это уже можно под статью пойти. А ты мне предлагаешь еще и твоих сотрудников из дела исключить? Как я их исключу, если они подозреваемому рожу разбили, да из травмата в грудину зарядили два раза?

– Да как обычно это вы и делаете, – ответил Полтавский, ничуть не обидевшись на изменившуюся манеру общения подполковника, – оформите, будто приехали на выстрелы, смотрите: какой-то кретин по лесу ходит со стволом. Кретин оказал сопротивление и немного получил по своей роже. Там же и могилку нашли и вещи этой самой Обуховой, – Полтавский хитро прищурился. – Вы же там не только ее вещи нашли, да? Мне сказали, что перед тем как прибить свою любимую, он еще и заявление ее заставил написать?

– Откуда… – подполковник покраснел.

– Подполковник, передай мне это заявление, а? – оскалился Полтавский. – Я по-тихой в наш отдел кадров передам. Девочка официально к компании отношения иметь не будет, если будет заявление на увольнение. Если там даты нет, то поищи ручку, которой она это писала. Мы закорючку поставим, и все чистенько. Уволим ее до того, как она официально умерла по документам. Оформим все так, что письмо по почте пришло, а кто там разбираться уже будет. А у нас мертвой души в штате компании не будет.

– Мне из Москвы не говорили дело рихтовать под твою контору, Григорий Семенович, да еще и вещдоки тебе отдавать, – рявкнул подполковник.

– Ну что мне, второй раз звонить? – вздохнул Полтавский. – Ну зачем? Тебе нахрена это заявление нужно? Вот скажи, на-хре-на. У тебя доказательств нет? Я когда опером был, мне бы половины доказательств хватило, чтобы этого кретина засадить. Ты пойми, я тебя по-человечески понимаю, приехал какой-то ферзь из Москвы, да рассказывает, как ты работать должен и что должен ему передать. Еще и генерал московский наорал, поди, мол что ты там у себя в Боровске делаешь, раз мне уважаемые люди звонят, помочь просят, – Полтавский кивнул. – Я тебя правда понимаю. Но и ты меня пойми, есть правление компании с оборотами в миллиарды долларов, и я работаю в СБ этой компании. Я как ты, не генерал, а просто подполковник. Мне председатель правления так и сказал: «Гриша, будут инциденты, которые в сеть попадут, или с ментами будет какая-то канитель, полетишь с должности, Гриша». Вот я, Гриша, и суечусь тут как могу. У меня ипотека, платить надо по полтиннику в месяц, за машину вот только недавно расплатился. Да сын старший в школу пошел. Я такой же подполковник как ты, только в отставке, правда. И сейчас я приперся сюда в твой Боровск не чтобы жизни тебя поучить, а просто потому что работа мне моя нужна. Тебе что, хуже будет, если ты мне заявление отдашь? Или хуже будет, если эти два охламона из дела пропадут?

– Ладно, порешаем что-нибудь, – буркнул подполковник. – Но это тоже не так просто, надо начальнику следствия объяснить ситуацию, да капитану тоже мысль донести и твои аргументы.

– Смотри, у меня есть несколько аргументов, – Полтавский достал из кармана пиджака конверт. – Тут аргументы для тебя, начальника следствия, да и капитана этого. Ну мы с тобой же нормальные мужики, Сыпачев, ну ты все же понимаешь.

– Ладно, только при необходимости будьте на связи, – сказал Сыпачев. – Там данные биллинга, если нужно еще что-то уточнить…

– Без проблем, все, что нужно, мы пришлем, я, если нужно, лично Говорова отправлю сюда, чтобы он все привез.

Полтавский как бы невзначай пододвинул конверт в сторону подполковника. Сыпачев открыл папку на столе, и начальник СБ положил конверт туда. Подполковник кивнул, и мы посчитали, что разговор окончен. Когда мы вышли из кабинета, Полтавский остановил меня и спросил:

– Как ты думаешь, почему я тебя оставил?

– Чтобы увидел, каких проблем мы доставили? – спросил я.

– Да, мне говорили, что ты умный мужик, – кивнул начальник СБ. – Только вот поступок твой неумный был. Поэтому я и удивился, когда узнал, что именно ты влип в это дерьмо. Пошли, заберем твоего Короткова, да поедем отсюда.

На улице мы обнаружили стоящих Короткова и Говорова. Полтавский щелкнул сигнализацией, и стоящий рядом «рендж ровер» моргнул фарами.

– Поехали, заберем вашу тачку. Мне сказали, что ее трогать не будут. Я специально попросил еще отогнать ее на окраину деревни, чтобы местным глаза не мозолила.

* * *

Когда машина москвичей отъехала с парковки, подполковник Сыпачев отошел от окна и взял трубку на столе.

– Зайди.

Когда капитан Савельев зашел в кабинет, подполковник сидел за столом, сложив руки.

– Вызывали?

– Вызывал, – сказал Сыпачев. – Что думаешь?

– СОГ еще работает, думаю, тело они все-таки найдут, – сказал капитан. – Не нравится мне это дело.

– Думаешь, мне нравится, капитан?

– Да я не про это, – сказал капитан. – Странно это все. Ну даже если он по пьянке ее прибил, то ладно еще могилу на кладбище выкопать, но зачем подписывать-то ее? И заявление на увольнение на столе рядом с телефоном в доме… Ну слишком странно выглядит. Это же кретинизм.

– А он и есть кретин, – сказал подполковник. – Самый натуральный. Ты еще не понял, что ли?

– Да все я понял, – вздохнул Савельев.

– Ну и молодец, что все понял, – подполковник посмотрел на капитана. – В общем, слушай сейчас меня и не перебивай. Нужно сделать так, чтобы москвичи из дела пропали. И по поводу заявления на увольнение отдельно еще нужно сделать одну вещь: свяжись с СОГ и скажи, чтобы по вещдокам оно не прошло, да передай этому Говорову, ну второй который с этим наглым москвичом. А дело оформи так, будто приехал патруль на выстрелы, да нашел этого Токарева одного по лесу шляющегося с пистолетом. Все понял?

– Но как…

– Как я сказал, – рявкнул подполковник. – А Токарева этого ломай. Чтобы сегодня он подписал чистосердечное. Все улики против него, что тут думать. Сделай так, чтобы прокурорские к этому делу не подкопались. Приказ понял?

– Так точно.

– Свободен.

Капитан вышел из кабинета подполковника и спустился на первый этаж. Пройдя по замызганному коридору, он вошел в допросную. Токарев лежал на полу, в то время как один из оперов поднимал стул, с которого тот, видно, упал после очередного удара. Увидев следователя, опер вытер пот со лба и сказал:

– Упрямый, не признается.

– Нужно чтобы сознался, – ответил Савельев.

– Менты, суки! Я не убивал! – заорал Токарев, стуча по замызганному линолеуму ногами.

Капитан только мельком посмотрел на лежащего на полу, затем кивнул оперу, который доставал шокер из тумбочки, после чего вышел из допросной. Капитан знал: сознается. У них все сознаются.

Глава 8

До Фатеево дорога заняла минут 20. Когда джип Полтавского свернул на обочину, я увидел свою машину.

– Выходим, – коротко сказал начальник СБ.

Когда мы вышли из машины, Полтавский закурил. Он какое-то время выдыхал дым в ночное небо, затем сказал:

– Все по этому делу пройдет чисто. Этот выродок сознается, девочку похоронят. Да и менты из дела вас вычеркнут.

– Даже меня? – спросил Коротков.

– Даже тебя, стрелок Ворошиловский, – усмехнулся Полтавский. Он стряхнул пепел с сигареты, затем сказал, – завтра, а если уже точнее сегодня на работу можете не выходить. Отдохните немного, выйдете на работу в четверг уже. Только оставить вас в компании после всего этого я не могу. Ребят, я отмазал вас из этой истории, но работать в «Телекоме» вы больше не сможете. Понимаете это?

– Но как же… – начал было Лешка.

– Вот так, – просто сказал Полтавский. – Напишете по тихой по собственному и уйдете. Считайте это платой за то, что остались на свободе.

Коротков только угрюмо кивнул головой и пошел в сторону моей машины. Когда Полтавский с Говоровым собрались идти к своей, я окрикнул Колю:

– Говоров!

– Что? – Коля повернулся ко мне.

– А помнишь, как ты говорил, что ничего страшного с ней нет? Мол, просто с парнем своим поругалась и вернулась к нему, помнишь, как это сказал мне?

– Помню…

Кулак попал точно в челюсть, и СБшник упал на грязную землю. Полтавский невозмутимо посмотрел на лежащего на земле подчиненного, затем перевел взгляд на меня:

– Что уж, можешь тогда и мне врезать. Я тогда с Колей согласился. Только получится ли?

– Но увольняться сам ты не хочешь, да? Ипотеку платить нужно?

– Да, нужно, – совершенно спокойно кивнул Полтавский. Он поднял стонущего и хватающегося за челюсть Говорова и повел его к машине.

Я смотрел вслед им и жалел только о том, что не хватило смелости врезать еще и Полтавскому. Повернувшись к машине, я подумал, что это будет тот момент трусости, за который человек корит себя всю оставшуюся жизнь.

* * *

Уже рассветало, когда мы пересекли МКАД. Дороги были пустые, поэтому доехали мы быстро. Лешка всю дорогу молчал и только смотрел в окно, глядя на пустой город. Было примерно пять утра, когда машина подъехала к его дому.

Когда я остановился, то тихо сказал:

– Леш, прости, что втянул тебя в это. Ты мне жизнь спас, а я…

– Знаешь, Серег, – Коротков помолчал еще несколько секунд, затем сказал, – я всегда к тебе хорошо относился. Правда, по-человечески всегда хорошо. Ты иногда орал на меня без повода, ругался по чем зря, но я всегда думал, что ты настоящий мужик и лидер. Ты всегда был для меня шефом. Настоящим. Но сейчас я думаю, какой же ты все-таки козел.

Он молча взял свою куртку с заднего сиденья и вышел из машины.

Когда я зашел в квартиру, то увидел, что Мари сидит на кухне. Она спокойно пила свой любимый зеленый чай и словно не обращала на меня внимания, глядя просто в пустоту. Я сел рядом.

– Мари… – я тихо начал было, но остановился после того, как она на меня посмотрела.

– Ты подрался?

– Скорее, меня избили, – сказал я.

Мы еще немного помолчали. Затем Мари встала из-за стола, достала из морозилки упаковку пельменей и шлепнула к моей щеке.

– Сразу нужно было приложить, через пару часов будешь как Муми-тролль.

– Прости, я не думал, что все так выйдет, – вздохнул я, прижимая «Сибирскую коллекцию» к своей побитой морде. – У меня была чудовищная ночь.

– А у нас было плохое предчувствие, – сказала Мари. – Мы думали, что тебе плохо. Где-то там далеко. Поэтому я даже злиться на тебя сейчас не могу. И не хочу. Вот сидишь ты такой в разорванной рубашке, измазанный весь, прижимаешь пельмени к щеке и все, нет желания ругаться. Я сначала думала, что когда ты придешь, то устрою скандал. А сейчас нет. Не могу. Тебе очень плохо, Сереж?

– Мари, я потерял работу. Меня уволили. Сегодня мне дали выходной, а завтра вышвырнут из компании. Просто этой ночью мы поехали… – я осекся, вспомнив ее слова. – Подожди, а почему ты говоришь, что мы переживали? Почему во множественном числе-то?

В ответ Мари лишь улыбнулась.

Глава 9

Помните, как я начал этот рассказ? Я все ворчал, как мои коллеги мешают мне слушать аудиокниги. Ворчал как старый дед, какие они балаболы по утрам. И вот сейчас, когда я ехал на работу, меня не раздражали ни пробки, ни сообщения коллег, которые снова потеряли какой-то файл. Пока другие руководители направлений клялись, что эксель нужно сжечь и перестать сводить в нем файлы, я лишь ехал на работу и улыбался.

Этим утром я любил все и всех: меня не бесил водитель BMW, который ехал на машине за четыре миллиона, но к ней явно не шли в комплекте поворотники, меня не бесили дорожные работы. Меня даже не раздражала песня «Любимка», понимаете? Я был абсолютно счастливым человеком и все, что происходило вокруг было… ну господи, таким несущественным. Все было хорошо. Меня даже не волновало, что сегодня я отработаю последний рабочий день в компании, которой отдал шесть лет жизни, просто придя на подработку после того, как вернулся из армии. Я стану отцом. Понимаете? Отцом. Так что мне оставалось только улыбаться, тупо улыбаться и ехать со счастливым лицом по привычному маршруту.

Впрочем, когда я подъехал к бизнес-центру, то улыбка слезла с лица. Коротков. Леша Коротков, который спас мне жизнь и вообще по моей вине потащился со мной в это Фатеево. Благодаря которому у моего ребенка будет отец.

Я вышел из машины. Захлопнув дверь, я точно решил, что Коротков без работы не останется. Не знаю как, но я это сделаю. Когда я зашел в офис, то Лешки на месте не обнаружилось. Опаздывает, засранец. Стоило мне подойти к рабочему месту, как телефон зазвонил.

– Привет! – сказал я, поднимая трубку.

– Привет-привет, – веселый голос в трубке я перепутать не мог. Это был Артемьев. – Говорят, ты неплохо позавчера отдохнул?

– Было дело.

– Зайдешь?

– А могу отказаться?

– Ну попробуй, – хмыкнул Артемьев.

– Лучше не надо. Иду.

Когда я поднялся на пятый этаж, Артемьев с кем-то разговаривал по телефону. Завидев меня, он кивнул на кресло-мешок и продолжил разговаривать. Когда он положил трубку, поднялся с места и сел в кресло-мешок напротив. Хитро посмотрев на меня, он сказал:

– Да… Серега, рассказали мне про твои приключения. Полтавский еще сказал, мало того, что ты подрался с каким-то маньяком в лесу, так еще и нашему СБшнику голову проломить хотел.

– Нет, просто врезал ему.

– По делу хоть врезал?

– По делу.

– Понятно, – Артемьев повернулся к столу, не вставая с кресла, и протянул мне пару чистых листов бумаги и планшет. – Возьми ручку еще на подоконнике.

Я поднялся и взял ручку, после чего снова устроился в кресле. Увольняться – так со всеми удобствами, что мне, стоя заявление писать?.. Удобно устроившись на кресле-мешке, я спросил:

– Какую дату указывать? На завтра проведете увольнение?

– Чье увольнение? – удивленно поднял брови Артемьев.

– Мое, – сказал я. – Полтавский сказал, что мне нужно уволиться.

– А-а-а, ты про это… – Артемьев деланно задумался, приложил ладонь ко лбу и спросил, – слушай, а напомни плиз, какая должность у Полтавского? Все забываю каждый раз, надо в почте посмотреть.

– Начальник службы безопасности, – ответил я.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Артемьев. – Точно! Начальник службы безопасности! – радостная улыбка резко пропала и Саша сказал: – Пока я тут вице-президент, начальник службы безопасности может засунуть свой язык в жопу по вопросу кадровых решений. Это я, собственно, и предложил ему сделать: засунуть язык в жопу. Еще будет он моих людей увольнять. Не его зона ответственности, пусть пропуска проверяет да камеры смотрит.

– А зачем тогда бумага? – спросил я.

– А это для мальчика твоего, Леши Короткова, – сказал Саша. На его лице больше не было ни тени улыбки. – Мальчик накосячил. С сотрудником не встретился, сотрудник… эм, исчез. Мальчик решил из пистолета пострелять, а мне теперь из ФОТа надо пару миллионов разродить, чтобы замять эту историю. Или ты думаешь, у нас отдельный есть ФОТ на взятки мусорам в Боровске? Ты остаешься, Звонарев. А мальчик твой уходит.

– Нет, – ответил я. – Мальчик остается. Мальчик мне жизнь спас.

– Ты решил со мной поспорить, после того как я тебе работу оставил? – вдруг заорал Артемьев, резко сорвавшись с места. – Встал! Что расселся! Встал!

Я спокойно поднялся на ноги, глядя в глаза вице-президента. Артемьев напоминал взбешенного бультерьера: он злобно дышал, не отрывая взгляда от меня, и прямо весь раскраснелся от злости. Видя, что его крик не оказывает на меня никакого влияния, он в злобе схватил со стола и бросил в стену органайзер с ручками и карандашами. Мелкая канцелярия разлетелась по полу. Краем глаза я заметил, как сотрудники в опен-спейсе встают со своих мест и опасливо смотрят в сторону нашей «стекляшки».

– Либо ты вышвыриваешь его, кретина, либо пакуешь вещи вместе с ним, – прошипел Артемьев, приблизившись ко мне почти вплотную. – И насрать мне, кто кому жизнь спас, я тут делаю бабки делаю, понял? И пока ты тут работаешь, то будешь делать что я скажу.

– Саш, я уже сказал, что мальчик остается.

– Тогда прямо сейчас пиши, – зарычал Артемьев. – Давай, пиши при мне!

Я только усмехнулся и быстро накидал шапку заявления на имя председателя правления. Быстро написав слово «Заявление», я только уточнил:

– На завтра? Сегодня кадры уже не успеют провести заявление.

– На послезавтра, – процедил Артемьев, – послезавтра будет первое июня.

– Хорошо, – пожал плечами я. – Текст не подскажешь, Саш, как там правильно?

– Прошу перевести меня на должность руководителя управления с 1 июня 2020 года, – вдруг совершенно спокойно сказал Артемьев. Когда я поднял глаза на него, он сказал, – Сережа, я знаю, что произошло. И мне нужен заместитель, который будет «за людей», а не за свою собственную задницу. Странно, но для этой должности я отбираю только по двум параметрам: честность и порядочность. Ну и смелость. И в тебе эти качества есть, я уверен.

– Так это что сейчас было…

– Собеседование, – Артемьев протянул руку. – Поздравляю с назначением, новый руководитель управления.

Глава 10

Неделю спустя

Знаете, должность руководителя любого операционного подразделения на самом деле не самая разнообразная, ведь в ней есть достаточно большая часть, которую я про себя называю «ок». Не знаю, нужно ли вам про это сейчас рассказывать, крутые истории про крутых парней рассказывают про раны, боевые выходы, стрельбу… Но хоть кто-то должен чуть-чуть в книге, а не в жизни говорить про работу менеджеров. Пускай это буду я.

Итак, часть работы под названием «ок» выглядит примерно так:

– Коллеги, реализуем доработку в приложении, от вас ок?

– Ок.

– Коллеги, как смотрите на запуск новой SMS-рассылки, от вас ок?

– Ок.

– Коллеги, управлением обучения новых сотрудников и адаптации подготовлен новый план обучения, от вас ок?

– Ок.

И потом, если что-то пойдет не так, за этот «ок» с тебя спросят. В принципе, после моего нового назначения поменялось многое в функционале, но вот неизменный «ок» никуда не делся. Я как-то пошутил на совещании, что иногда наши переписки в почте напоминают, как курочки переговариваются, за что получил один одобрительный смешок от директора по маркетингу и кулак Артемьева, который он мне втихаря показал.

Вот и сейчас, сидя в своем новом кабинете, я читал, как с меня запрашивают очередной «ок» и еще смеют немного пинать, ставя сроки.

Открыв почту, я быстро пробежался глазами по тексту. Руководитель отдела обучения писал: «Серег, привет! СБшники запрашивают твой «ок» на предоставление плана обучения полиции по запросу. Говорят, без тебя никак нельзя внутренние документы предоставлять, окнешь им?»

Я сначала хотел было очередной раз «окнуть», но перечитал текст и решил набрать в обучение. Руководитель отдела обучения поднял трубку сразу:

– Привет, Серег!

– Здорово, Макс, – отозвался я, глядя на его письмо. – Слушай, читаю я твое письмо…

– Да-да, – перебил меня Макс. – Слушай, окни этот запрос, пожалуйста, а? Меня этот придурок Говоров достал, мол, ментам по какому-то делу понадобился наш план обучения, просьба предоставить. А у меня регламент, что кроме СБ только руководитель управления может согласовать.

– Забавно, – сказал я. – А что Говоров сам мне не написал? Ты его спрашивал?

– Он сказал, что неважно кто спросит, а к тебе он идти не хочет. Стесняется, может, нашего нового руководителя управления.

– Ага, – хмыкнул я. С тех пор как Говоров получил от меня в челюсть, а я вместо того чтобы вылететь из компании получил повышение, наш скромный СБшник старался мне не попадаться на глаза и безвылазно сидел в своей каморке. Подумав, я сказал, – ладно, отправь кого-нибудь ко мне, я сам принесу Говорову этот план.

– Уверен?

– Уверен, – сказал я.

– Слушай, а зачем вообще ментам понадобился этот план обучения? Что-то случилось? – спросил Макс.

– Не обращай внимания, – ответил я. – Ничего не случилось. Я разберусь.

Я отошел на кухню за кофе, а когда вернулся, то увидел на столе опечатанный конверт с надписью «План обучения сотрудников 1-й и 2-й недели компании «Телеком». Я подхватил конверт и направился в каморку Говорова. В каморке было пусто, и лишь тихо гудящий компьютер и разложенная на столе шахматная доска говорили, что этот гремлин сегодня на работе. Пашет, защитник йогуртов из холодильника, а хотел в отпуск уйти, понимаешь ли. Я уселся на стул и стал ожидать. Спустя минут 10 сгорбленная фигура пропихнулась в каморку, таща пакет из «Тануки». Видать, наш ведущий специалист получил прибавку к зарплате, раз так резко перешел от «дошиков» к суши.

Довольный Коля что-то напевал себе под нос, но песенка моментально прекратилась, когда он увидел меня. Он испуганно прижался к стенке и выдавил:

– Учти, если будешь снова лезть ко мне, я буду защищаться.

– Палочками от суши? – спросил я.

– Серег, я мужчина, я смогу себя защитить.

– Я принес план обучения, что ты у меня запрашивал через голову, – я кивнул на пакет, лежащий рядом с шахматной доской.

– Спасибо, – все еще настороженно ответил Говоров. Он постоял с секунду, затем взорвался, – Серег, ну не знал я! Ну не знал! Ну че тебя от меня надо! Вы когда ко мне пришли, она уже мертва была! Ну я-то в чем виноват, это Полтавский говорит, мол, все там в порядке, Коля. А Коля по роже получает! Ну не виноват я!

– Сядь и не ори, – сказал я.

– Хорошо, – Говоров резко успокоился, видно поняв, что ему ничего не угрожает, и уселся за стол. Посмотрев на меня, он с едва заметным вздохом отодвинул в сторону пакет.

– Расскажи мне теперь, – сказал я.

– Что рассказать?

– Что тебе известно по этому делу, – сказал я.

– Да ничего особенного, – вздохнул Говоров. – Когда вон к курьеру выходил, перекинулся парой слов со следаком, он мне сказал, когда девчонка умерла…

– Погоди, – я аж привстал. – Следователь? Он здесь?

– Ну как здесь… – пожал плечами Коля. – На проходной сидит и ждет. Я же ему должен документы передать. А пока ты не отвечал, он там в кафешке сел, кофе пьет. Ну а я не знал, что он так рано приедет, поэтому заказал суши…

– Коля, я бы тебя никогда не взял работать к нам на линию, – поморщился я. – Объясняешь так, будто перед сменой хряпнуть уже успел. Давай по порядку, что тут делает следователь?

– За документами приехал, – буркнул Говоров. – Запросил данные биллинга, данные с камер наблюдения как сотрудница уходила с работы, бланк с текстом диалога с печатью компании, да план обучения ему зачем-то понадобился.

– А зачем?

– Иди спроси, – окрысился Говоров.

– Я тебе сейчас еще раз в нос дам.

– Ладно, – Коля понял, что угроза реальная и, вздохнув, сказал, – ну в общем, они уже все оперативные действия провели, в могиле действительно оказался труп этой Обуховой. Толик этот сознался в убийстве, что, мол, это он писал в чат нашей компании и когда подружка приехала, то он в ссоре ее задушил со злобы. Типа не хотел убивать, хотел просто придушить, а она видишь какая слабенькая оказалась – помереть вздумала когда этот жлоб ее душить стал. Он не нашел ничего лучшего, чем закопать на сельском кладбище. Оно все равно там полузаброшенное и туда никто не ходит. Ну это из его показаний так, судя по всему он пил беспробудно последние недели, когда его любовь окончательно решила с ним отношения закончить. Может это ему так Савельев надиктовал. Ну а днем он снова уехал в Боровск, а когда вечером вернулся, то увидел чью-то тачку. Ну в голову и пришло, мол, что надо могилу проверить, не нашли ли неизвестные. Ну вон там он вас и встретил. Сейчас он раскололся, следователь дело подбивает, запрашивает документы для него. А зачем план обучения, не знаю, в дело подошьет чтобы потолще было. Видишь, сам приехал забрать. Наверное, перед начальством выслуживается, хочет доложить, мол, что сам в Москву поехал для получения доказательств по делу.

– А на самом деле?

– А на самом деле просто свалил из своего вонючего Боровска по уважительной причине, – вздохнул Говоров. – Отличный повод свалить посередине дня в Москву и вроде как по делам, – он подхватил принесенный план обучения, запихнул еще в один в белый конверт, поставил маленькую печать сверху и сказал, – ща, я вынесу ему доки, а то мужик сидит, уже выпить пивка поди хочет.

Спустя пять минут Говоров вернулся.

– Отдал?

– Отдал, куда я денусь, – ответил Коля.

– А с чего ты взял, что он пивка хочет выпить? По лицу?

– Ну по его лицу видно, что он любитель, – ответил Говоров. Он посмотрел на свой пакет с суши и многозначительно сказал, – господин руководитель управления, если вы не возражаете, то я хотел бы отведать потрясающий «Мураками-сет» и поиграть в свои любимые шахматы.

– Сам с собой? Ты еще не сошел с ума в своей каморке?

– Я не играю сам с собой, – Говоров решил, что прогонять меня просто бессмысленно и стал ковыряться в своем пакете. Он показал на монитор, – у меня тут шахматная партия. Я не играю на самом деле. Я разыгрываю одну из исторических партий. Развлечение у меня такое.

– А в чем суть?

– Ну смотри, – Говоров подвинулся ближе и развернул свой монитор. На мониторе было изображение шахматной доски. Он показал на раскладку.

– Эта партия была сыграна еще в девятом веке. Попробуешь? Умеешь играть?

– Так, подожди, – я быстро оценил обстановку на шахматной доске. – Чей ход?

– Черные.

– А я за кого?

– Белые.

– И что ты сделаешь?

– Я возьму эту схему и поставлю тебе мат в четыре хода, – довольно сказал Говоров.

– Попробуй.

– Попробую, – улыбнулся Говоров и развернул монитор к себе. – Мой ход.

Он быстро сверился с положением на карте и передвинул к моей пешке ферзя. Я беззастенчиво его срубил. Следующим ходом он подвинул ко мне еще и ладью. Моя ладья продвинулась по доске и срубила его фигуру. Коротков сверился с экраном и подвинул еще одну ладью к моей пешке.

– Там в девятом веке точно были хорошие шахматисты? – хмыкнул я.

– Ходи давай.

Когда я беззастенчиво съел вторую ладью, Говоров подвинул коня и с довольной физиономией сказал:

– Мат.

– Что?

Я быстро осмотрел доску.

– Как?

– Ну ты рубил мои фигуры и в свою очередь открыл короля, – сказал Коля. – Ты был слишком увлечен легкой добычей, но не увидел стратегических шагов в этом, – он приподнял фигурку коня. – Обожаю эту фигуру. Конь. Самая неожиданная из всех. Шахматы – это красивая игра, по-настоящему красивая. Ставить мат конем – это лучше, чем секс.

– Да, похоже, кое-кто в принципе забыл, что такое секс, – хмыкнул я, поднимаясь.

– Очень смешно.

Когда я уже собирался выйти, Коля окликнул меня:

– Серег!

– Что?

– Мне и правда стыдно за то, как я себя повел тогда. Но мы правда ничего не могли сделать. Когда мы узнали о том, что случилось, эта девушка была уже мертва. Мне жаль, но это так.

– И мне жаль.

– И еще одно, – Говоров вздохнул и выдавил, – пожалуйста, если еще произойдет что-то. Неважно что, обязательно приходи ко мне. Мне нужна эта работа.

Когда я поднялся в кабинет, на моем столе лежал еще один конверт с планом обучения. Я покрутил его в руках, затем набрал Максу в отдел обучения.

– Макс.

– Что?

– Нет, это я хочу спросить, что у меня на столе делает еще один конверт с планом обучения?

– Еще один?

– Да, один я забрал и отнес к Говорову. Прихожу сейчас, а у меня на столе второй. Пожалей деревья Бразилии, я тебя умоляю.

– А что, тебе их два принесли? – спросил Макс.

– Да, один я отдал Говорову. Второй у меня сейчас на столе, устроили склад макулатуры.

– Погоди, – Макс отложил трубку. Какое-то время он на кого-то орал, а этот кто-то только уныло оправдывался. Когда перепалка закончилась, Макс вернулся с тяжелым вздохом, – я работаю с кретинами.

– А, ну это многое объясняет.

– Ну, в общем, написал я своим ребятам, мол, кто-нить, распечатайте план обучения и отнесите Звонареву. Так один инициативный распечатал, да принес тебе и отписался, что готово. Второй пришел с обеда, увидел только первое письмо, да сделал тоже самое. Тебя не было на месте, поэтому он оставил на столе. Теперь у тебя два плана обучения.

– Ладно, бывает, – я вздохнул и положил трубку. Посмотрев на время, я начал собираться домой. Задумчиво бросив взгляд на лежащий на столе конверт, я решил закинуть его себе. Почитаю дома, а то уже давным-давно забыл, что там происходит на линии и чему у нас сотрудников обучают.

Когда я вышел из бизнес-центра и подошел к машине, то заметил боковым зрением темную фигуру, стоящую в стороне. Когда я повернул голову, то фигура шагнула в мою сторону и передо мной оказалась помятая физиономия следователя Савельева.

– Капитан, Вы все еще здесь? – удивился я.

– Да, – кивнул он, приближаясь. Он указал на конверт под мышкой и сказал, – да я по делу Обуховой вот приезжал, документы забирал, записи с камер…

– Хм, понятно, – кивнул я. – Но Вы ведь не просто так меня ждали?

– Не просто, – кивнул капитан.

– Может, тогда расскажете зачем?

– Я думаю, мы можем пройтись, да? – спросил Савельев. – Ну там просто побеседовать, в неформальной обстановке, так сказать. Тут может есть какое заведение? Сегодня пятница, можно по чуть-чуть…

– Капитан, я бы с радостью с вами побеседовал, – вздохнул я. – Но дома меня ждет беременная супруга, и если я скажу ей, что задержался потому, что пил с капитаном из Боровского УВД, то мой будущий ребенок будет расти без отца.

– Да я понимаю, – кивнул помятый следователь. Он провел ладонью по рыхлому лицу, отошел на пару метров, затем вернулся ко мне и вдруг сказал, – знаете, Сергей Владимирович, я думаю, что Толик не убивал эту девушку.

Глава 11

Бармен поставил перед нами две кружки и протянул терминал. Когда я приложил карту и он отошел, я притянул кружку к себе и сделал глоток. Савельев в свою очередь приложился к кружке и выпил добрую половину, прежде чем я успел поставить свою на стойку. Он посидел еще несколько секунд, затем снова приложился и осушил кружку до дна. Отодвинув ее в сторону, он жестом попросил бармена повторить.

Я отхлебнул еще пива и спросил:

– Так что Вы думаете по этому делу?

– Может на «ты»?

– Давай. Так что ты думаешь по этому делу?

– Ох, – капитан пододвинул вторую кружку к себе. Он покрутил ее в руках, затем сказал, – знаешь, я не очень-то хожу в любимчиках у своего начальства. 11 лет в следствии, а все капитан. Уже должен был майора получить, но нет должности майорской, и все сижу в своем Боровске.

– Из-за того? – я указал на кружку.

– Да, в том числе, – согласился следователь. – В принципе, моему начальству плевать на мою красную рожу и плевать, пью ли я, если это не мешает делу. Но суть в другом на самом деле. Когда все по делу чисто и гладко, я начинаю задавать вопросы. А это мое начальство не любит.

– Капитан, – я хмыкнул. – Нигде начальство не любит, когда все чисто и гладко, а люди задают вопросы. Не думай, что это только в полиции так. Так что по этому делу?

– А, по делу… – капитан достал из сумки конверт и положил на стол. – Знаешь, в деле есть все: мотив, доказательства, подозреваемый который сознался в содеянном, но я все равно продолжаю задавать вопросы. Подполковник хочет, чтобы я побыстрее отправил дело в суд, а я все ковыряюсь и ковыряюсь в нем.

– И какие вопросы ты задаешь?

– Почему все так просто? – Савельев посмотрел на меня. – Почему все так очевидно: могила с фамилией этой Обуховой, ее телефон лежащий на столе, эти показушные угрозы в чате. Почему все так, как будто этот Толик хотел, чтобы его поймали?

– Слушай, ну судя по всему, этот Толик не особенно высокий интеллектуал. Он же кретин, твой полковник так и сказал. Да он и сознался, какие тогда сомнения у тебя?

– Сознался… – рыхлое лицо капитана тронула улыбка. – Сереж, ты знаешь, как в отделе сознаются? – Он осушил вторую кружку и снова показал жестом повторить. Повернувшись ко мне, он сказал, – когда ты сидел у меня и строил из себя мамкиного юриста, говоря про 51-ю статью Конституции, я не позвал оперов, чтобы выбить из тебя дурь, по одной-единственной причине: ты прилично выглядел. Вот и все. По твоим часам, по одежде и обуви было видно, что парень ты небедный и из Москвы. Работа у тебя солидная, выворачивать руки и бить дубинкой по почкам можно было, чтобы ты в задницу засунул себе свою 51-ю, но может быть так, что и себе дороже выйдет: не знаешь ведь сразу, какие у тебя связи. А Толик… – капитан презрительно фыркнул, – господи, просто местное быдло с судимостью. Кто там с ним кокетничать будет? Сломали его минут за 40, да он все и подписал.

– То есть так у нас работает система? Кто поприличней, еще подумаете бить в кровь или нет, а кто явно видно, что без связей и денег, то можно выбить все что угодно?

– Да, Сереж, система работает именно так, – кивнул капитан. – Знаешь, все и всегда говорят про ментовской беспредел. И очень часто по делу. Но я раскрою тебе тайну, среди всех силовиков менты самая слабая категория. Нас сажают все: свои же УСБшники, Следственный комитет, ФСБ… Посадить мента это отличная галочка. Террористов искать или с бандитов с крышей из мэрии это опасно, а какого-нибудь старлея или капитана посадить за взятку или превышение полномочий, так это за радость. Так работает система, поэтому мы приспосабливаемся. Мы оцениваем, кого можно ломать, а с кем беседы про 51-ю статью Конституции вести.

– Ладно, про боль полиции и несчастных ментов я понял, – сказал я. – А что с делом то?

– С делом все просто, – Савельев посмотрел на конверт. – Все есть, чтобы посадить этого Толика, и я его посажу. Но хочу спросить тебя, Сереж, а ты сам веришь в эту историю?

– Отчего мне не верить?

– Ну да, действительно, – покачал головой капитан. – А я нет. Я не верю, что это он убил, и я хочу разобраться в том, что произошло, прежде чем отправлю дело в суд, а Толика за решетку.

– А какие еще есть подозреваемые? – спросил я. – Кто еще мог это сделать, какой мотив? По твоей версии кто-то хочет подставить этого Толика и специально убил и закопал Марину рядом с его домом, чтобы подставить его? Оставил телефон и заявление, чтобы вы посадили именно ее бывшего парня, так как у него был мотив?

– В том то и дело, что подозреваемых нет, – сказал Савельев. Он показал на конверт и сказал, – я запросил план обучения, так как в нем есть все контакты Марины: с кем она обучалась, кто ее собеседовал, кто ее обучал…

– Постой, – я посмотрел на Савельева. – Неужели ты думаешь, что тот, кто ее убил, работает в нашей компании?

Капитан снова запихнул конверт в сумку. Он сделал несколько глотков, затем достал из кармана телефон. С усмешкой посмотрев на экран, он пододвинул мобильный ближе ко мне.

– Смотри, не унимаются уже второй день.

– Кто? – я придвинул телефон к себе.

– Дружки Толика, – прокомментировал Савельев, попивая пиво.

Взяв телефон в руки, я быстро пролистал несколько сообщений с угрозами. С разных номеров на мобильный Савельева летело «Сучара ментовская, за Токаря мы тебя из-под земли достанем», «Че, тварь, думаешь, не доберемся до тебя?».

– Что это?

– Да местная шпана развлекается. Достали мой номер, решили за кореша отомстить. Забавная штука, жизнь, я пытаюсь сделать все, чтобы спасти этого самого Толика от тюрьмы за убийство, которое он не совершал, а его дружки-отморозки написывают мне с левых номеров, что порвут меня.

– Но именно по твоему приказу Толика сломали и заставили подписать признание, – напомнил я.

– Да, – кивнул Савельев, попивая пиво. – И я смотрел на это. И я заставлял его. Но на самом деле Толика заставила подписать признание система. И капитан Савельев часть этой системы. А вот Олег Савельев хочет этого дурака спасти. Забавная штука жизнь все-таки.

– И тебе на страшно от таких угроз?

– Нет, это мелкая вошь. Напиваются и пишут с левых симок, чтобы потом не получить по жопе. Но городок у нас маленький. Капитан Савельев запустит систему и мелкая вошь получит по заднице.

Савельев вдруг рассмеялся. Он несколько минут хохотал, заставляя оборачиваться посетителей и недовольно хмуриться бармена, затем, отсмеявшись, сказал:

– Забудь, Сереж.

– Что, забудь?

– Да что я тебе сказал, – Савельев допил уже четвертую кружку за полчаса и поставил ее на стол. – Извини, правда. Я теперь понимаю какую херню несу: просто уставший от своей работы капитан, который никак не может получить повышение вдруг решил, что перед ним сложное преступление. Савельев хочет майора… – он пьяно посмотрел на меня. – Но Толик не убивал… не убивал…

– Послушайте, мне кажется, Вашему другу достаточно, – бармен с недовольным видом посмотрел на уже растекающегося по барной стойке Савельева.

– Тебе есть где остановиться? – спросил я.

– Да, я друга остановлюсь переночевать, – кивнул головой тот. – Тут недалеко.

– Давай провожу, на ногах не стоишь, – сказал я.

– Нормально, – Савельев поднялся на ноги.

Когда мы вышли из бара, я время от времени подправлял маршрут капитана, который упрямо шагал то в сторону столба, то в сторону ближайшей машины. Мы прошли в арку, когда за спиной послышался резкий топот. Я почувствовал сильный толчок в спину и рухнул на бетон. Когда я попытался подняться, то сильный удар в лицо с ноги выбил искры из глаз, и на какой-то миг я потерял ориентацию в пространстве. Когда я поднялся на ноги, Савельев шарился по грязной арке и судорожно водил по бетону пальцами.

– Ты как? – спросил я.

– Сумка! – истошно завопил капитан. – Су-умка!

Он перестал искать и просто сел на бетон, обхватив голову руками и качаясь вперед-назад.

– Что сумка? – я присел рядом с капитаном и положил руку ему на плечо.

– Сумка с делом! – отчаянно сказал Савельев, глядя совершенно несчастным взглядом на меня.

– Каким делом?

– Делом этой Обуховой! – капитан заплакал. – В сумке было ее дело! Вот я крети-и-ин! Зачем с собой потащил!

– Ты взял с собой дело Обуховой?

– Да!

Савельев поднялся на ноги, механически отряхнул брюки и пошел прочь. Я догнал шатающуюся фигуру.

– Стой, куда ты?

Он остановился и несколько минут смотрел в пустоту. Потом повернулся ко мне и тихо сказал:

– Все правильно в этой жизни. Все. Взял и потащил дело в Москву. Великого следователя из себя строил. А теперь…

Он махнул рукой и пошел прочь. Я его не останавливал и просто смотрел вслед. Это был сгорбленный и побитый жизнью человек, который потерял то немногое, что у него было.

* * *

Говоров молча выслушал историю и только покачал головой.

– Жалко капитана. Уволят его теперь, если не посадят.

– А нельзя никак ему помочь? Заново выгрузить данные с камер, например? – спросил я.

– Серег, я хоть 10 раз могу выгрузить ему этот чат, выгрузить данные с камер и даже еще раз притащить этот вонючий план обучения сотрудников, но в уголовном деле есть свидетельские показания этого Толика, есть описи, могли быть приобщены вещдоки… – Коля еще раз покачал головой. – Нет, просто так это все не восстановить. Про…терять дело это бич всех следователей. Самый страшный сон, который только может быть.

– И что теперь, этого Толика отпустят?

– Нет, – покачал головой Коля. – Такого не будет. Будет служебная проверка в отношении следователя, но само дело никто не отменит. Просто будут заново проводить все следственные действия, но убийцу никто не отпустит.

– То есть мы никак ему не поможем?

– Знаешь, Серега, если человек бухой таскает с собой уголовное дело, то он сам в этом виноват, – ответил Говоров.

Я еще раз вздохнул и вышел из кабинета. Капитана мне было жалко.

Глава 12

Почему люди увольняются? Почему они уходят из компаний, в которых работают? Из-за зарплаты или из-за коллектива? Что движет ими, когда они начинают писать эти самые «прошу уволить меня по собственному…». Какие причины? Огромные корпорации постоянно задаются такими вопросами. Наша корпорация не прям чтобы огромная, но один из ведущих операторов страны. Поэтому я сейчас собственно и сидел, подперев щеку на очередном собрании посвященному этой теме.

Ах, ну да, раз уж рассказчик этой истории не крутой детектив вроде Майка Хаммера или Мартина Корридона, то я сейчас рассказываю не про перестрелки, а про совещание. Знаете, когда я рассказывал про «ок», то я все-таки ошибся. Самая большая часть работы всех руководителей – это встречи и собрания. Вот эти вечные сборы, где люди обсуждают глобальные темы, а ты лишь думаешь о том, что ты здесь делаешь.

Вот и сейчас ваш верный слуга слушал неугомонного Артемьева, который закидывал в своих подчиненных вопросы, с которых я начал эту главу. Артемьев все закидывал новые темы на обсуждение руководителям отделов и направлений, а я лишь сидел с важным видом и слушал шефа. Продолжалась моя пассивность, впрочем, недолго, так как вице-президент, что называется, «пошел в народ» и ждал дискуссии.

– А что мой заместитель думает? – взгляд Артемьева уперся в меня.

– Я думаю, что надо посмотреть на цифрах, – ответил я. – Открыть статистику, взять среднее время «жизни» сотрудника в компании, отследить его путь, посмотреть, на каком периоде большая часть ребят уходит. Мы не можем отследить все, но какая-то точка наверняка будет. Ну и работать с причинами…

– А кто это сделает? – Артемьев уже не смотрел на меня, но я знал правильный ответ.

– Саш, я уже записал себе, – ответил я. – К пятнице дам тебе выгрузку и план действий рабочей группы.

Саша ничего ответил и лишь удовлетворенно кивнул, прищурив глаз, что по системе похвалы от вице-президента было где-то между «Серебряной звездой» и медалью «За отвагу». С «рабочей группой» я, конечно, попал в точку. Саше понравилось это.

По окончании брейншторма я зашел в кабинет, забрал план обучения из сумки, который я зачем-то все это время таскал с собой (естественно, я его так и не полистал). После чего я отыскал Короткова, которому и предстояло стать моей «рабочей группой». Тот в привычной ему манере занимался своим любимым ничем. Я не смог отказать себе в удовольствии, чтобы оторвать его от этого занятия.

– Бездельничаешь? – рявкнул я, подойдя сзади.

– А? – испуганно повернувшись, он выдохнул. – Блин, я думал, Кристина пришла. Как ее назначили на твою должность, так она мне покоя не дает. Приходит раз за разом, проверяет все, отчетность запрашивает. Посодействуй, а? Невозможно стало.

– Леш, ты серьезно жалуешься мне сейчас на то, что твой новый руководитель заставляет тебя… эм, работать?

– Ну да… – неуверенно сказал Лешка.

– А если ударю?

– Шеф, я спас тебе жизнь! – возмутился Коротков. – Почему ударю сразу-то?

– Леш, я тебе очень благодарен за это, – ответил я. Когда Лешкина физиономия расплылась в довольной улыбке, я добавил, – поэтому уволю тебя последним.

– Эй, шеф!

– Так, бездельник, у меня есть для тебя задание, – я положил на стол Короткова конверт.

– А что там?

– А, это план обучения, – ответил я. – Его случайно распечатали два раза. Все таскаю с собой, никак до утилизации документов не отнесу. Но раз уж ты тут и все равно ничего не делаешь, то тебе целых два задания. Первое – это выгрузить мне аналитику по всем увольнениям, с картиночками, графиками там. Чтобы когда я показывал файл Артемьеву, он довольно щурился. Сделай красивую историю и выгрузку данных мне еще, я знаю, что в экселе ты хорошо разбираешься.

– А второе задание?

– Посмотри этот план обучения, – ответил я. – Да тоже выгрузи мне списочек, если есть там какая-то дичь.

– Ты же хотел в утиль его отнести! – Коротков взвыл, словно раненый вомбат.

– Бумажный вариант – конечно. А вот в электронном виде пусть будет у тебя. Запроси экземплярчик у Макса и отдела обучения. И сделай мне список косяков.

– И когда это нужно сделать? Оба задания? – Коротков уже, похоже, смирился со своей участью.

– К среде до 15:00.

– Ну шеф, – Коротков показал в сторону сидящей Кристины. – У меня задач, как у дурака фантиков. Кристина заставляет всякие задания делать, так еще базу по увольнениям сводить…

– Ладно, давай до четверга, – я сжалился над Коротковым. В целом, я знал, что в четверг он тоже не сделает, я дам ему по шее, после чего он сделает неправильно. Потом я снова дам ему люлей, он снова сделает, и получится более-менее, но не для уровня Артемьева. Поэтому придется переделать мне. Ну, в общем, к пятнице успеем.

– Шеф.

– Что тебе еще?

– Плоти.

– Че-его? – от наглости я чуть не потерял дар речи.

– Плоти за задание, – Коротков явно хотел выторговать для себя какую-то плюшку. Видно, стадия «принятие» еще не наступила, и он находился на «торге».

– Хорошо, что ты хочешь? – я решил поиграть в его игру.

– Скажи Кристине, чтобы не обижала меня, – совершенно по-детски попросил Коротков. – Ну а что она? Это сделай, то сделай. Что, во всем направлении один Коротков работает? Я работаю как пчелка.

– Ладно, пчелка, сделай мне задание. А с Кристиной я поговорю.

– Спасибо! – просиял Лешка.

Закончив разговор с Коротковым, я пришел на ряд к Кристине. Она подняла на меня свои зеленые глаза и только спросила:

– Жаловался своему бывшему шефу, поди, на меня?

– Да нет, что ты, солнышко, – я улыбнулся. – Как можно жаловаться на такую красоту?

– Смотри, расскажу жене, что ты тут мне напеваешь, – хмыкнула Кристина.

– На самом деле я по поводу Леши, – вздохнул я. – Переживаю я за парня, не растет, не развивается в компании… Хочется, чтобы он как-то двигался вперед, что ли…

– К чему ты это, Сереж?

– В общем, я знаю, что ты ему сейчас накидала заданий. И я еще два накинул… – я тяжело вздохнул и продолжил. – В общем, дери его как сидорову козу.

Показав большой палец выглядывающему из-за рядов Короткову, который следил за переговорами, я подумал, что для таких, как я, наверняка есть отдельный котел в аду.

Глава 13

В последние дни единственное, что меня радовало, это возвращение домой. Меня даже не бесил «Остров мечты» на проспекте Андропова. И немного выбила меня из колеи не сама работа, а сначала эта история с девочкой Мариной, потом этот несчастный капитан. В общем, по окончании рабочего дня я не задерживался ни на секунду и часть работы просто забирал домой, чтобы побыть с супругой. Я, честно говоря, не знал, как ведут себя беременные, думал, что Мари теперь будет будить меня по ночам и просить черешню. А загуглить «поведение беременных» я тупо… постеснялся.

Благо, пока что супруга вела себя подозрительно спокойно и только внимательно изучала всевозможные форумы и закупила кучу литературы, готовясь стать мамой. Лишь единожды она подозрительно приблизилась и присмотрелась в мои глаза.

– Зеленые у тебя, да?

– Ну не совсем, у меня серо-зелено-голубые, – ответил я. – Вот у отца серые, а у матери голубые, а у меня бастардский цвет какой-то.

– Понятно, – Мари что-то с важным видом записала и снова погрузилась в чтение.

На миг она снова оторвалась и подозрительно пригляделась в мои глаза опять, будто я мог обмануть или что-то в них поменяется. Вообще, это достаточно обидно. Читали в книгах, да? У героя обязательно голубые либо зеленые глаза. Вот всегда. Найдите мне книгу, где героя описывают не голубоглазым, что не книжка, у всех голубые глаза небесного цвета. А нас, хамелеонов, с цветом глаз не пойми каким, вечно вниманием обделяют.

Когда я вернулся домой, супруга снова что-то изучала в интернете, сидя за ноутом на кухне.

– Что на этот раз? – спросил я, обнимая супругу за плечи.

– Да так, хотела что-то прочитал про вред УЗИ и сама не заметила, как оказалась на форуме каких-то сумасшедших мамочек, ругающихся друг с другом, – устало улыбнулась Мари, поворачиваясь ко мне.

– Ой, только не говори, что ты вступила в их перепалку? – рассмеялся я.

– Ну… – Мари пожала плечами. – Ну да, мне было скучно.

– Ой, глазастик, ну вот объясни мне логику, – я сел рядом. – Ты намного умнее меня и всех, кого я знаю. Ты любишь искусство, слушаешь классическую музыку. Пока я с огромным удовольствием читаю «Я промазал, опер – нет», ты снова перелистываешь своего Достоевского. Но вот стоит мне уйти, как ты вступаешь в спор с какой-то мамочкой на форуме.

– Она обзывалась, – смущенно сказала Мари.

– И ты ее обозвала, – улыбнулся я.

– Обозвала.

– Она так, а ты тогда так, да? – я улыбался все шире.

– Да, она так, а я тогда так! – Мари тоже улыбнулась.

– Я люблю тебя, глазастик.

– И я тебя.

Я поцеловал супругу и по классической мужской привычке, заложенной в ДНК, тут же спросил:

– Так, а питание мужу положено, или мы только баб гасим на форумах?

Мощный пинок под пятую точку прилетел незамедлительно.

– Ай, чего пинаешься?

– Я беременная. Мне можно, – гордо сказала Мари и с интересом посмотрела на маленькие конфетки на столе, видно, прикидывая, удобно ли будет ими в меня кидаться, если супруг захочет войны.

– Ладно, беременная, када кушоть?

– Я все приготовила, посмотри в холодильнике, – ответила супруга и снова стала что-то изучать.

– Дорогая, но тут только наггетсы из «макдака» и уже не очень приятно выглядящий биг-мак, – недовольно сказал я, глядя во внутренности холодильника.

– Макдональдса захотелось, – беззастенчиво сказала Мари.

– Это и есть то, что ты приготовила?

– Тебя что-то не устраивает?

– Нет, ты лучшая.

– Ну вот, – Мари отвернулась к компу и тихо сказала, – Сереж, открой холодильник и еще раз посмотри выше. Может быть, ты заметишь кастрюлю с супом, который я целый день для тебя варила.

Как назло, кастрюля оказалась на самом видном месте. Когда я поставил ее на плиту, Мари не удержалась и тихо хихикнула.

– Смеемся, значит, да?

– Знаешь, мужчины как котики. Вот он подходит к миске, и если еда по ее краям, то он ее не видит.

– Значит, я тупой как котик, да?

– Почему ты, дорогой? – Мари удивленно посмотрела на меня. – Я не говорила конкретно про тебя. Все мужчины такие.

– Не могу поверить, что половина генов нашего ребенка будет от тебя, – вздохнул я.

И тут заместитель вице-президента компании «Телеком» допустил чудовищную ошибку. Игривое настроение Мари пропало, и она восприняла претензию к своим генам как личное оскорбление, после чего перешла на обстрел своего голодного супруга карамельками. Я в свою очередь позорно бежал с поля боя.

– Трус!

– Ведьма!

Когда я переоделся и вернулся на кухню, боевой настрой супруги уже пропал, и она продолжала что-то изучать на форуме. Посмотрев на меня, она лишь недовольно повела бровью, обозначив свой боевой настрой, но потом решила все-таки переключиться на свой ноутбук. Телефон на столе загудел, и я поднял трубку.

– Да, слушаю.

– Привет, Серег… это Олег, – отозвался тихий голос в трубке.

– Какой Олег?

– Савельев, следователь.

– А, следователь… – сказал я, на что Мари сразу же услышала своими ушками что-то интересное и подобралась поближе ко мне, подперев щеку и глядя с интересом на меня своими карими пуговками.

– Да, я тебя не отвлекаю? – виноватым голосом спросил Савельев.

– Ну… я дома с супругой, – ответил я. – Вот ужинаю. Что-то случилось?

– Да просто, – следователь замялся. – В общем, начальство в отпуск меня отправило на время внутреннего расследования. Подполковник сказал, что замнет дело и статью на меня заводить не будут, но вот в органах мне места больше нет…

– Сочувствую, – сказал я, не зная, что добавить еще.

– Слушай, Серег, я хотел спросить… – Савельев прокашлялся и продолжил, – а у вас в компании для меня не найдется места? Может, ты сможешь поговорить там с этим крутым мужиком, который к нам приезжал?

– Эм… – я сделал паузу, не зная, что ответить. – Я не думаю, что это хорошая идея. У нас вряд ли сейчас есть вакансии в службе безопасности…

– Ну я просто подумал, может, есть местечко все-таки, и ты мог бы замолвить за меня словечко…

– Хорошо, я узнаю, но ничего обещать не могу, – сказал я.

– Спасибо тебе большое, – сказал Савельев. – Напишешь или позвонишь, как будет что-то, хорошо?

– Хорошо, – я положил трубку.

– А что там такое, – Мари не терпелось узнать, что произошло.

– Помнишь, я рассказывал тебе историю про девочку, которую парень убил и закопал? – сказал я.

– Ой, не хочу вспоминать, – поморщилась супруга.

– Ну так вот, недавно приезжал к нам в офис следователь, дождался меня после работы в пятницу и начал рассказывать, мол, этот парень убить не мог, нужно поговорить… – я вздохнул. – Ну пошел я с ним в бар, так он наклюкался, а когда выходил из бара то какой-то гопник на нас со спины набросился и сумку у него выхватил. А он мало того, что пьяный был и на ногах почти не стоял, так еще и дело уголовное в Москву потащил. Ну, в общем, теперь его за потерянное дело уволить хотят, а он названивает мне и просится устроиться к нам на работу.

– А ты?

– Ох, Мари, да не знаю, есть у нас вакансии или нет, – вздохнул я. – Но если честно, такого человека не очень хочется брать. По нему видно, что пьет, да он и особенно не скрывает этого. Кто я этому следователю? Ну вот кто? Вообще случайный чувак, а он хочет, чтобы я ему с работой помог.

– Тебе не жалко его? – спросила она.

– Да жалко, конечно. Видно, что человек он неплохой, но вот его желание набиться мне в друзья немного напрягает. Не люблю я это.

– Ладно, постарайся хотя бы узнать, – попросила Мари. – Сделай хорошее дело.

Я лишь кивнул, но на самом деле я знал, что не буду ничего и ни для кого узнавать. Я знал, что такой должности «человек он неплохой» у нас нет. А следователь Савельев именно для этой должности и годился. Мари я говорить про это не стал, чтобы не расстраивать, но лично для себя решение принял.

Через час мы пошли спать, но неприятное чувство не покидало меня. Мне все еще было жаль этого капитана.

* * *

Следующий день я провел в раздумьях. Знаете, эта дурацкая черта: сначала принял решение, а потом кошки скребут на душе и ты пытаешься все-таки пойти навстречу. Пытаешься пересмотреть собственное решение, чтобы никому не было больно, хотя и понимаешь, что пересматривать тут на самом деле нечего.

Посередине дня я набрал Короткову.

– Задание сделал?

– Шеф, я просто еще…

– Ну вот делай давай, – я положил трубку.

Так, Короткову под задницу дал. Пускай сводит всю инфо. Телефон зазвонил, и я снова поднял трубку. Это перезванивал Лешка.

– Шеф.

– Что.

– Вот ты сказал, что надо инфографику по всем сотрудникам, что уволились, подготовить, а вот ребята как эта… ну Марина. Помнишь? Ну которые не выходят на работу, их считать, как уволенных?

– Да, по ним сделай отдельный файл. Заполни подробно статистику, сделай графики и обязательно подгрузи все данные из базы, ФИО, фотографии, подробности собеседования, по ним максимально сделай, вплоть до группы крови, – съязвил я.

– Блин, насчет группы крови не знаю, – Коротков засомневался, даже не поняв, что я шучу. – Но я подробно все разузнаю. А графики какие нужно сделать?

– Я думаю, менеджер твоего уровня сможет разобраться, какой нужно сделать график, – я уже устал от Короткова, не понимающего, что я говорю не всерьез, но если он не понимает сарказма, то пускай действительно все делает. Будет ему уроком.

– Да-да, я понял, я сделаю, – отрапортовал Коротков.

Я посчитал до 10 и перевел взгляд на телефон. Лешка снова перезванивал. Все-таки я хорошо успел его изучить за время совместной работы. Я тяжело вздохнул и снова взял трубку:

– Что на этот раз?

– А если нужно будет архивы поднять по сотрудникам, ты дашь разрешение? По «потеряшкам» вся инфа в СБ лежит.

– Дам.

Я положил трубку. Не прошло и минуты, как мне уже звонил Говоров.

– Да, Коля.

– Серег, а что за доступы ты дал Короткову?

– В архив по сотрудникам, которые числятся у нас в качестве «потеряшек».

– А нахрена ему это? – возмутился Говоров. – Он говорит, ты заставил его графики по этим людям составить.

– Да, заставил.

– А зачем? – Говоров продолжал ворчать. – Мне не сложно дать архив, просто у вас в последнее время вся конфиденциальность коту под хвост. Все данные по сотрудникам как на проходном дворе. Вот что он с этими графиками будет делать?

– Следователю передаст, – честно говоря, от тупых разговоров я уже взорвался. – Передаст следователю Савельеву.

– Какому еще Савельеву?

– Капитан который. Ему передадим. А то он одно дело потерял, решили ему еще подкинуть. Пусть расследует, куда эти люди пропали!

– Серег, вот мне ни разу не для шуток.

– Коля, дай доступы к архиву и не задавай лишних вопросов, – честно говоря, мое терпение уже было на пределе. Один бежит в архив выполнять ненужное задание, другой ворчит, что нельзя давать эти доступы, как будто они вообще кому-то нужны. И все считают, что надо обязательно уточнять по поводу всех этих вопросов и звонить мне. Как дети малые, ей-богу.

– Серег, я без официального запроса ничего не выдам, – возмутился Говоров, видно решив биться до конца. – Полиция пускай присылает с печатью и подписью, а я…

– Коля, успокойся уже. Это не для полиции, это для нас. Просто надо сделать графики, и все. Не считай это официальным запросом.

– Так это шутка была?

– Скорее сарказм.

В ответ Коля только пробормотал что-то невразумительное и положил трубку. Я откинулся на кресле и несколько секунд сидел, закинув голову и закрыв глаза. Затем я достал телефон и легонько вздохнул. Есть такое понятие «съесть лягушку». На тренингах для менеджеров про это рассказывают. Но раз уж вы купили эту книгу, то расскажу бесплатно: так называется необходимость сделать какое-то задание, которое ты не хочешь делать от слова «совсем». То есть вот есть что-то, что прямо вообще никак не хочется делать. Мы приходим на работу и оттягиваем до самого последнего момента. И целый день-неделю-месяц ходим подавленные тем, что делать все-таки придется. На тренингах говорят, что надо «съесть лягушку» в самом начале рабочего дня, будет не очень приятно, зато груз неприятного задания давить не будет.

Вот и сейчас я решил съесть эту самую лягушку. Взяв мобильный, я набрал номер Савельева и, когда тот взял трубку, только коротко сказал:

– Извини, не получилось. Полтавский против попер, мол, я против, вакансий нет и точка. Ну ты понимаешь.

– И на том спасибо, – вздохнул капитан на том конце.

– Если будет что-то, я позвоню еще, – ответил я, сам коря себя за то, что даю человеку ложную надежду.

– Спасибо.

Я положил телефон на стол. «Лягушка» была съедена. Неприятный разговор состоялся. Оставшийся день прошел как по маслу. Сделав самое сложное и неприятное, я совершенно влился в ритм. Была у меня правда еще мысль, чтобы отменить задание для Короткова, но я ее тоже отмел. Не умеет понимать собеседника, пусть сидит и графики выводит. День прошел так незаметно, что когда телефон завибрировал от сообщения Мари, было уже 19:30. Я быстро проверил пробки, покачал головой, глядя на девять баллов, и стал собираться. Когда я подошел к вешалке, чтобы взять куртку, телефон оставленный на столе снова завибрировал. Я подошел к столу, взял мобильный в руки, ожидая увидеть очередное сообщение от Мари.

На экране было уведомление в Telegram от Савельева. Я открыл его и прочитал: «Смерть это лишь начало».

Глава 14

Говоров недоверчиво покрутил в руках мой телефон, глядя на полученное сообщение, затем отложил его в сторону. Он посмотрел на меня и спросил:

– И что ты от меня хочешь?

– В прошлый раз ты сам просил, чтобы в любой подобной ситуации я приходил к тебе. Или ты забыл?

– А, да, точно, – Коля сник и снова притянул телефон к себе. Он посмотрел на сообщение от капитана, затем жалобно спросил с надеждой голосе, – а звонить ему пробовал?

– Не абонент, – ответил я.

– Понятно, – Говоров почесал подбородок. – «Смерть это лишь начало». Что он хотел этим сказать?

– Мужика уволили с работы из-за потерянного дела, – сказал я. – Он явно любитель выпить. Сегодня я сказал ему, что не могу помочь с работой. Ты не думал, что он может…

– Серег, тебе это ничего снова не напоминает? – спросил Говоров. – Снова ты приходишь ко мне по поводу ситуации которая не имеет никакого отношения к нашей компании. Ладно та девочка, она еще была сотрудницей, но потенциальный суицидник Савельев. Серег, он нам вообще кто?

– Коля, ты можешь мне сказать, не как сотрудник службы безопасности. Как человек скажи мне, ты реально думаешь забить? Тебе не жалко его?

– Серег, да куда ты лезешь! – Говоров вдруг вышел из себя. – Ну куда! Нахрен тебе это надо! Нахрен тебе нужен этот уволенный из ментовки алкаш-капитан?!

Я подошел ближе к нему и посмотрел в глаза. Боевой настрой Говорова как-то моментально пропал и он невольно вжал голову в плечи, видимо опасаясь что я снова его ударю. Бить эту тряпку я не стал, а лишь развернулся и вышел из кабинета. Когда я уже поднялся на второй этаж, то услышал топот ног за спиной. Повернувшись, я увидел запыхавшегося Говорова. Он вытер пот со лба и устало спросил:

– Ну вот куда ты пошел? Что ты хочешь делать?

– Позвоню в полицию, – ответил я. – Попрошу проверить. Если надо, поеду в Боровск, в их дежурную часть.

– Серег, остановись, а? – Коля уже перестал тяжело дышать, приходя в себя от непривычного для него спринта. – Ты взрослый мужик, езжай домой, нахрен тебе оно надо?

– Просто надо, – я снова развернулся и пошел к рабочему месту.

– Постой!

– Что?

– На этот раз я поеду с тобой.

В полицию звонить мне Говоров запретил. Он лишь дошел до своего компа и спустя пару минут вернулся с адресом капитана. На мои вопросы «откуда и как» он только буркнул что-то нечленораздельное и явно агрессивное.

Половину дороги Говоров молчал, только зло пыхтя и глядя в окно. Затем он все-таки не выдержал и взорвался:

– Серег, ну вот объясни мне. Объясни. Почему ты такой.

– Какой?

– Вот всем тебе надо помочь, всех защитить! Нахрена тебе этот капитан сдался! Приедем, а он там бухой валяется.

– Может быть, – ответил я. – А еще мне помнится, кто-то мне говорил, что девочка с парнем своим просто поругалась.

– Ты мне теперь все время будешь это вспоминать?

– Да.

Капитан Савельев жил в замызганной пятиэтажке недалеко от центра Боровска. Когда мы подъехали, весь дом уже спал и только где-то в глубине двора раздавались пьяные крики. Мы вышли из машины и направились к подъезду.

– Какая там квартира?

– Двадцать третья, – отозвался Говоров.

– Так, это второй этаж тогда, – сказал я. Когда мы поднялись на второй этаж, я несколько раз нажал на кнопку звонка. Ответом была только тишина.

– Поехали, – Коля потянул меня за рукав.

Где-то на третьем этаже хлопнула дверь, и я увидел, как входная железная дверь квартиры Савельева чуть подалась вперед. Она была не заперта. Коля быстро посмотрел на верх, глянул на дверь и, услышав шаги спускающегося человека сверху, резко открыл дверь и впихнул меня в квартиру, а следом залетел и сам. Когда он быстро прикрыл дверь, я увидел, как он в полутьме приложил палец к губам. Стоило шагам из подъезда стихнуть, как Говоров сделал несколько шагов вперед по темному коридору. Я хотел было включить фонарик на телефоне, но Коля бесцеремонно шлепнул меня по ладони. Мы вышли в единственную комнату, которая по русской традиции является в однушках и залом и гостиной и спальней без малейших признаков зонирования. Было пусто, лишь куча вещей валялась повсюду: похоже, помятый капитан точно также относился к своей внешности, как и к квартире. Мы вышли на кухню, и я ничего не обнаружил, кроме нескольких пустых пивных бутылок. Как ни странно, кроме недорогого пива «Львівське», на столе стояла выпитая на две трети бутылка «Jameson». Видать, капитан решил с размахом залить горе, не поскупился.

– Не трогай ничего! – зашипел Говоров из коридора. – Протри бутылку!

– Ладно-ладно, – я быстро протер бутылку «Jameson» футболкой, сделал шаг назад, а тем временем Говоров деловито заглянул в ванную, после чего вернулся и аккуратно закрыл дверь.

– Тоже ничего? – спросил я.

– Серег… – Коля посмотрел на меня и сказал, – пошли отсюда скорей, пока нас никто не заметил.

– А капитан тогда где?

– А капитан… – Говоров опустил голову, затем указал на дверь ванной. – А капитан там.

Я оттолкнул Колю и открыл дверь. Снимать с веревки уже не имело смысла: посиневшее лицо капитана едва было узнать. На стиральной машине лежал телефон. Когда я взял его в руки, то понял, почему капитан не отвечал: он просто был разряжен.

Глава 15

Меня не покидало ощущение дежавю, когда мы подъезжали к Москве. Я остановил машину возле дома Говорова, и он сказал:

– Вот из-за такого дерьма я и ушел из полиции. Парень, который убивает свою девушку и хоронит на сельском кладбище рядом с домом. Спившийся мент, которого увольняют, и он вешается в ванной. Вот это я не мог вынести. День за днем.

Он хлопнул дверью и пошел к себе. Когда я вернулся, то Мари лишь показала на часы:

– Опять задержался? Ночь на дворе, ты где был?

Я не ответил, а только медленно закрыл дверь и, не разуваясь, сполз по двери, обхватив голову руками. Супруга, ни слова ни говоря, села рядом.

– Ты приехал поздно опять из-за той истории с этой девушкой?

– Да.

– Можешь пообещать мне, что больше не будешь в эту историю лезть?

– Я не хочу больше в это лезть… Но сегодня этот следователь, который вел дело и который мне звонил по поводу работы, он повесился.

– Сереж, может, тебе нужна помощь? У меня есть двоюродная сестра, у нее муж работает в органах. Я не знаю, где именно, но наверняка он сможет нам помочь. Сереж, мы почти не поддерживаем связь с сестрой, но я могу ей позвонить, может ли она помочь, а, Сереж?

– Ничего не нужно, все закончилось, – ответил я.

– Сереж, ну давай я хотя бы спрошу, – повторила Мари.

– Мне ничего не нужно, – я встал и пошел в душ. Хотелось смыть всю эту грязь. Хотелось забыть все, что связано с этой историей.

Мари тем временем задумчиво смотрела на экран своего телефона. Я еще не знал, как скоро мне действительно понадобится помощь.

* * *

Когда на следующий день я зашел в свой кабинет, в кресле-мешке сидел молодой парень лет 27 и играл в телефоне в игры. Прогонять я его с ходу не стал. Мой новый кабинет с креслами-мешками иногда путали с комнатой отдыха, поэтому я уже привык, что ребята иногда разваливаются у меня и беззаботно чиллят. В принципе, я и не против: если не мешают, то пускай сидят, мне не жалко.

Пройдя мимо парня, я положил портфель под стол и повесил пиджак на спинку стула.

– Привет, – отозвался парень, продолжая играть в телефоне в какую-то игрушку.

– Привет, – ответил я и сел за рабочее место.

– Может, поболтаем? – спросил мой гость.

– Я не против, – ответил я. Выкатившись из-за компа, я продолжил, – пока комп загружается, могу поболтать. А потом извини: работа.

– Боюсь, придется работу немножко отложить, – сказал парень. Он поднялся с кресла и подошел ко мне, доставая удостоверение. – Николай Воронцов. Старший следователь главного следственного управления. Майор юстиции.

– А как Вы здесь оказались, Николай?

– Да тезка меня пустил, – улыбнулся Воронцов. – СБшник ваш. Смешной такой, пугается всего.

– Говоров?

– Да, он, – рассмеялся майор. – Сначала вышел на проходную, важный такой и надутый как индюк. Мол, на объект не пускают, он как ответственный… Ну, в общем, когда увидел удостоверение ГСУ, то сразу стал сговорчивым и понятливым. Отвел к Вам в кабинет, Сергей Владимирович, и даже спросил, не угодно ли мне испить кофею.

– Испили?

– Не, – Николай махнул рукой. – Дал пинка вашему СБшнику, чтобы под ногами не мешался, и стал ждать Вашего появления.

– А чем обязан, Николай?

– Ну а вы не догадываетесь? – удивленно поднял брови Воронцов. – Знакомого навещали недавно, а этот знакомый скоропостижно скончался. Чего же удивляться, что у Вас в кабинете следователь?

– Не понимаю, – я старался казаться спокойным, но внутри весь похолодел.

– Ну конечно, всегда не понимаете, – под нос себе пробормотал Воронцов. – Никогда не понимаете… – он посмотрел на меня и спросил, – а вот в вашей работе есть какие-то стандартные кейсы, с которым сталкивается каждый оператор компании?

– Ну конечно, – пожал плечами я. – Огромное количество обращений однотипные.

– А есть те, где клиент обращается с одной и той же претензией, например? Какие-то шаблонные обращения прямо есть?

– Ну да. Допустим, у клиента списывают плату по тарифу за интернет, например, а он звонит на линию с криками «Мошенники! Верните деньги!». Мы как-то замеряли, одна из самых частых фраз: «Верните деньги».

– Вот! – радостно вскрикнул Воронцов. – Вот! И у меня то же самое! Самые разные профессии так похожи, Вы не представляете! У вас «верните деньги», а у меня это неизменное «не понимаю». Ей-богу, кто бы это ни был, от менеджера и приличного человека вроде вас, до какой-нибудь гламурной дамы на BMW 6-й серии или бомжа с Савеловского. Одна и та же фраза! Вот человек точно знает, о чем я говорю, но упрямо произносит «не понимаю».

– Николай, Вы, вероятно очень интересный в общении человек, но я хочу знать причину Вашего посещения. Это допрос?

– Упаси боже, какой допрос, – взмахнул рукой Воронцов. – Ну какой допрос! Просто… – он выдержал паузу. – Просто я знаю, что Вы приезжали по адресу следователя Савельева. На светофоре у перекрестка возле дома установлена камера, было несложно установить, кто подъезжал к дому в день, когда капитан Савельев повесился. Еще проще было отследить, кому капитан звонил и писал перед смертью. Да, не удивляйтесь, мы разблокировали его телефон. Последнее сообщение он отправил Вам.

– «Смерть это лишь начало», – тихо сказал я.

– Вот видите, – растянулся в улыбке Воронцов. – А еще пару минут назад ничего «не понимали».

– И что теперь? – спросил я.

– Теперь давайте перестанем валять дурака и поговорим начистоту, = сказал Воронцов. Улыбка моментально спала с его лица, – капитан юстиции Савельев повесился у себя дома. Последний человек, которому он написал, это были Вы. Вы же и были последним, кто был у него дома. Я знаю, что Вы были у него дома. Но Вы не сообщили полиции ничего, Вы просто уехали.

– Я не убивал его, – сказал я.

– А кто говорит об убийстве? – поднял брови Воронцов. – Я не говорил, что Савельева убили. Я лишь говорю, что Вы последний, кому он написал перед смертью. И то, что Вы были в его квартире после смерти.

– И что с того?

– Хм, – Воронцов с улыбкой посмотрел на меня. – Позвольте я дам Вам некоторые подробности, чтобы вы понимали, почему я здесь. Следователь Савельев потерял уголовное дело. Это серьезно и ГСУ в рамках проверки направило следственную комиссию. И вот Савельев сегодня должен был прийти к комиссии на слушание по этому делу. Но какая незадача, за день до встречи с комиссией вдруг он решает покончить жизнь самоубийством. Интересно, да?

– Не очень, – сказал я.

– Отчего же неинтересно, – удивился Воронцов. – Дело ведь интересное потеряли. Там вроде как все чистенько, только вот подследственный упорно мне утверждал, что, когда его задержали, были еще двое. Какие-то два мужика избили его и изрешетили из травмата. А еще этот самый Анатолий Токарев утверждает, что никого не убивал.

– Не пони… – я начал было ответ, но осекся после улыбки майора.

– Правильно, – он одобрительно кивнул и подмигнул мне. – Правильно, что передумали, Сергей Владимирович, использовать этот избитый шаблон. Дважды его используют только кретины. Вы ведь не кретин, Сергей Владимирович? – он ухмыльнулся и продолжил. – Ведь я уже расколол как орех подполковника Сыпачева, который сдал вас с потрохами. Он честно сказал, что уважаемые люди из Москвы попросили о вас позаботиться. А сами люди неплохо заплатили, чтобы просто исчезнуть из дела. Забавно, да? Местное быдло ломают и заставляют подписать признание, а пара мальчиков из компании «Телеком» из дела пропадает. Знаете, Сергей Владимирович, пожалуй все бы прокатило, если бы в следственной комиссии не оказался я. А мне вдруг стало очень интересно это дело.

– Зачем Вы мне все это рассказываете? – спросил я.

– А затем, чтобы ты знал, что очень скоро мы будем беседовать не в твоем милом кабинетике с креслами-мешками, а побеседуем у меня. И тебе не понравится, – Воронцов приблизился ко мне почти вплотную и тихо сказал, – обещаю тебе, Сереженька, я разберусь в том, что произошло, ты хорошо меня понял? И ваши генералы, которые крышуют эту конторку, мне не указ.

– Хорошо, я задержан? Арестован? – спросил я.

– Пока нет, – Воронцов подошел к двери моего кабинета, затем развернулся и сказал, – но запомни мои слова. Я разберусь в этом деле. И мы еще разберемся, повесился ли сам Савельев или ему помогли ретивые сотрудники компании «Телеком». Разберусь.

Когда майор вышел, я понял, что мои колени трясутся.

Глава 16

Полтавский, сидящий за столом, был мрачен как никогда: он молча перелистывал страницу за страницой доклада Говорова и хмурился все сильнее. Артемьев, развалившись в кресле только ковырялся в телефоне и казалось, что ему абсолютно безразлично на происходящее прямо сейчас. Говоров словно вспомнил свою полицейскую молодость и стоял по стойке «смирно» посреди кабинета своего начальника. Дочитав доклад Говорова, Полтавский посмотрел на меня:

– Сильно давил этот козел?

– Нет, скорее просто пугал. Но он знает почти все.

– Пу-га-ло, – протянул с кресла Артемьев, не отвлекаясь на остальных.

– Саша, может, оторвешься от своего телефона? – вспыхнул Полтавский.

– Ща, погоди, на письмо отвечу, – вице-президент что-то быстро напечатал на мобильном, затем поднял глаза на начальника службы безопасности, – Гриш, давай еще раз обозначим. Рычать ты можешь на своего придурка, – палец уткнулся в Говорова. – Можешь рычать на остальных придурков, что у тебя в подчинении. Хочешь, можешь даже на самого себя рычать, стоя перед зеркалом. Но на меня рычать не смей, понял?

– Саша, ты читал это? – Полтавский отпихнул от себя доклад Говорова в сторону Саши. Листы доклада развернулись словно веер на столе.

– Читал-читал, – скучающе сказал Артемьев. – Ничего интересного, доклад, кстати, хреновый. Одни рассуждения, ни одной цифры и точных выводов, – Артемьев скривился и посмотрел на Говорова, – ты делал, да? Не отвечай, вижу, что ты.

– Можешь сколько угодно наезжать на Колю, но у нас реальные проблемы, – прошипел Полтавский. – Реальные!

– Ой-ой, реальные проблемы, – покачал головой Артемьев. – Я испугался и дрожу. Очередной мент, который решил, что есть возможность поживиться на компании. Ребята зарабатывают, не все же с преступностью им бороться.

– Воронцов не такой, – ответил Говоров, все еще стоя по стойке «смирно». – Это реально крутой следак. У него есть репутация, я пробил через своих людей: он ведет только серьезные дела.

– Тогда какого хрена ему понадобилось у нас? Зачем он расследует дело этого повесившегося капитана?! – взорвался Полтавский. – Откуда этот Воронцов вообще взялся!

– Я не знаю, – сказал я.

– Я знаю, – расплылся в улыбке Артемьев. – Я. Все. Знаю.

– И что же? – поинтересовался Полтавский.

– Господи, да все просто, – Артемьев встал и прошелся по кабинету. – Этот Воронцов такой же, как все остальные менты, только ценник у него повыше. Неужели ты не понял? Ему плевать на капитана, который повесился. Плевать и на само дело. Просто когда он поскреб ногтем это дело, да просто понял, что тут можно нормально заработать. Это не Боровский мент, это холеный следак из управления, им нужно много платить. Понимаешь? Я уверен, что у него и мысли нет, что наши ребята что-то сделали. Но он умный, если местные Боровские менты прикрыли в деле наших сотрудников, то значит были причины. Причина первая: наши сотрудники действительно что-то совершили и мы отмазали убийц. Причина вторая: наши сотрудники ничего не совершали и оказались втянуты в темную историю. Ну он поковырялся, понял, что наши дураки просто по случайке оказались, но то, что компания выходит на IPO для него не тайна, это же в открытых источниках можно прочитать. Вот майор и сложил два плюс два. Принимая истинную «причину номер два», он начинает давить на нас, бухтя про «причину номер один». Звучит страшно, но парня я понимаю. Раз отвалили захудалым Боровским ментам, значит, и ему должны отвалить. Только побольше.

– Тоже хочет заработать, – задумчиво сказал Полтавский.

– Все хотят заработать, Гриша, все хотят заработать, – вздохнул Артемьев.

Глава 17

Эти выходные мы с Мари решили провести за городом. Супруга заявила, что в такую погоду она категорически отказывается сидеть дома и ей хочется на природу. И только Один сможет ее остановить. Я был, честно говоря, не против. После всех этих историй с Обуховой и Савельевым мне хотелось просто все забыть и отдохнуть. Благо, именно такое я указание от Артемьева и получил. Полтавский же в свою очередь получил указание выйти на этого Воронцова и сделать так, что он больше не появится на горизонте. Григорий Семенович поворчал, но угрюмо согласился. Впрочем, когда у тебя квартира в ипотеку, согласишься на все.

И вот теперь я стоял, облачившись в спортивный костюм, и запихивал вещи в багажник. Хотелось забыть. Всё и навсегда.

К моему стыду, собственной дачи у нас не было, поэтому мы планировали просто отдохнуть в одной из эко-деревень, которых стало множество вокруг столицы. В километрах 60 от МКАД был небольшой домик, где мы хотели провести субботу и воскресенье. Надо сказать, Мари была просто счастлива. Ей так надоело меня видеть то уставшего с работы, то с какими-то синяками, так что теперь, когда был отличный солнечный день, супруге не терпелось проявить всю свою степень счастья. По дороге до эко-деревни Мари то радостно что-то подпевала Зиверт, то пританцовывала под Меладзе, то просто болтала без умолку о том, как все прекрасно и как хорошо, что мы наконец-то хоть куда-то вырвались. Когда мы подъехали к эко-деревне, Мари, уже немного успокоившаяся, снова стала гиперактивной.

– Ой, смотри, козлики! На моего мужа похожи! – важно заявила она.

– Господи, вот зачем я тогда ей написал во «ВКонтакте»? – вслух спросил я сам себя.

– Ах ты негодяй!

– Ты только что сказала, что я на козла похож! – возмутился я.

– Вот сейчас очень похож!

Перепалка, кто из нас «казьель», продолжалась ровно до того момента, пока мы не подъехали к домику, в котором располагалась администрация эко-деревни. Устав препираться со мной, Мари с интересом разглядывала павлинов в загоне, который располагался прямо возле входа в администрацию.

– Дай угадаю, ты сейчас покажешь на павлина и скажешь «это ты», да? – только вздохнул я.

– Ой, Сережа, такой ты скучный, я не могу! – Мари лишь махнула рукой и вышла из машины.

Само собой, разбираться с регистрацией и заездом предстояло мне, а Мари уже с телефоном прогуливалась по территории и фоткала все подряд. Я зашел внутрь домика. Сонный парень за стойкой поднялся со стула.

– Доброе утро.

– Доброе, – ответил я. – У меня бронь на фамилию Звонарев.

– Зво-на-рев, – проговорил парень, глядя в ноутбук. – Ага, вижу. Так, у вас гостевой домик номер семь. Найдете?

– Найду, – ответил я, забирая ключи и расплачиваясь картой.

– В принципе, заезд у нас в 12, но я могу пустить вас раньше.

– Спасибо. Пойдем заселяться тогда, – сказал я.

Мари тем временем явно хотела получить награду «За вклад в развитие жанра сториз» и «За взятие ленты «Инстаграма». Когда я подошел ближе, она протянула мне телефон и сказала:

– Так, давай, сфоткай меня.

Моя безобразница взобралась на деревянный забор, распустила волосы и стала задумчиво смотреть вдаль. Несколько секунд она созерцала просторы, затем подозрительно скосила глаза:

– Ты снимаешь?

– Снимаю.

– Хорошо снимаешь?

– Да, только на видео! – рассмеялся я.

– Ах ты засранец! – от романтичного образа Мари не осталось ни следа. Она спрыгнула с забора и бросилась за мной, но я не собирался терять ни секунды и шустро побежал в сторону машины.

Я искренне надеялся, что парень за стойкой не видел, как моя супруга гонялась за мной вокруг машины. Устав кружить, Мари попыталась выманить меня жалобами, что ей «что-то покалывает в боку», но когда я не повелся на этот развод, она снова бросилась чтобы отколошматить любимого супруга. Итогом гонок стали переговоры у капота: я пообещал супруге устроить ей самую лучшую фотосессию, роскошный вечерний ужин на веранде, а она в свою очередь откажется от планов избиения собственного супруга. Последним аргументом в мою пользу стало то, что какого черта она носится со спринтерской скоростью за мной. Мари, видно, еще не успела прочитать про то, как бег может повлиять на развитие плода, поэтому все же сдалась и отказалась от плана возмездия. Впрочем, временное перемирие не помешало ей укусить меня за плечо. Когда я лишь коротко вякнул в ответ, Мари как ни в чем ни бывало поправила прическу и сказала:

– Прости, милый, я обожаю тебя кусать. Когда-нибудь съем, обещаю. А пока это так… кэшбек.

– Знаешь, почему я на все твои истории в «Инстаграм» отвечаю огоньком?

– Потому что я огонь, нет? – Мари подозрительно приблизилась ближе.

– Потому что я знаю, что с такими, как ты, делали в Средневековье.

Как вы понимаете, перемирие закончилось, собственно, и не начавшись.

В общем, спустя еще минут 30 мы все-таки смогли заселиться в домик. Место оказалось действительно неплохим: отдельный деревянный дом стоял совсем рядом с озером и от нашего участка каменная дорожка вела прямо к нему. Сам домик же представлял собой новодел под классическую русскую избу с печкой и мебелью из дерева.

Я потрогал здоровенный стул, больше похожий на трон. С виду мебель не покупная, видно некоторые вещи делают прямо тут местные умельцы. Пока я затаскивал вещи, Мари внимательно осмотрела сам домик. В целом ей все тоже понравилось, но еще ее привел в восторг совсем маленький, но по-особенному милый предмет кухонной утвари, а именно деревянные ложки.

– Сережа! Ты только посмотри на это! – она протянула мне расписные ложки. – Смотри какие красивые! У тебя в детстве не было таких?

– Нет, я же не в деревне вырос… – покачал головой я.

– Как будто я из деревни! – рассмеялась Мари. – У нас такие на даче были у родителей. Когда мы приезжали на дачу, то я прямо помню вкус окрошки из этой ложки… м-м-м, – она мечтательно посмотрела наверх. – Сергей Владимирович, я Вас официально обожаю за то, что привезли меня сюда.

– Может, тогда все-таки откажешься от идеи как-нибудь съесть меня? – с улыбкой спросил я.

– Нет, пожалуй, все-таки съем, – немного подумав, ответила супруга.

Оставшийся день прошел прекрасно: мы гуляли по эко-деревне, смотрели, как пасутся коровы, как местные скачут на лошадях, а остальные приезжие мирно отдыхают в зоне барбекю, играют в волейбол и бадминтон. Погода была хорошая и ясная, а солнышко лишь нежно грело, а не хотело сжечь до костей.

Под вечер мы пошли в ресторан на летнюю веранду. Мари забыла про то, что я потомок земледельцев, и уже совершенно никак не реагировала на то, что я заказал себе шашлык. Единственное, что ее теперь волновало, это то, что она больше не могла выпить вина. Подперев щеку, она печально сказала:

– Сереж, ты бы знал, как я сейчас хочу бокал «Лыхны».

– Даже не знаю, как тебя подбодрить, – улыбнулся я. – Ты же почти никогда не пила, отчего вдруг такое желание? Ты максимум раз в месяц бокал выпивала.

– В том то и дело, что раньше, когда могла пить, совсем не хотелось, – сказала Мари. – А теперь, когда нельзя, вдруг захотелось страсть как.

– Ладно, я тебя поддержу, – хмыкнул я. – Тоже тогда не буду.

– Ой, ладно тебе, – Мари повернулась к подошедшему официанту. – Принесите, пожалуйста, бокал вина моему супругу. Красного полусладкого. На Ваше усмотрение.

– Забыла сказать «самого дорогого», – рассмеялся я.

– Они и так принесут самое дорогое, – отмахнулась Мари. – Не переживай, эти ребята своего не упустят.

Вино оказалось действительно неплохим. Когда я допил бокал, Мари показала куда-то мне за спину:

– Смотри, солнце садится. Такой закат красивый.

– Да, это точно, – я повернулся и увидел, как алый диск вот уже начал заползать за горизонт.

– Смотри, там церковь какая красивая в стоит, – Мари мечтательно посмотрела вдаль. – Может, пойдем пофоткаемся?

– Да скоро заказ принесут уже, – улыбнулся я. – Куда ты все торопишься?

– Да мы на 10 минут, – Мари умоляюще посмотрела на меня. – Ну там только мост перейти, и мы в деревне местной, сфоткаемся и вернемся обратно. Еще приготовить ничего не успеют. Я беременная, мне нельзя отказывать. Когда у меня еще фотки на фоне заката будут?

– Ладно, беременная-мне-нельзя-отказывать, пошли, – хмыкнул я.

Мы встали и вышли из веранды. Когда мы подошли к забору ограждающему территорию эко-деревни, мой телефон неожиданно зазвонил.

– Да.

– Это Говоров, – отозвалась трубка.

– Коля, иди в жопу, – обозлился я. – Дай мне отдохнуть, господи, что такого срочного случилось? Опять молоко сперли?

– Сереж… – я услышал, как голос Говорова дрогнул. – Полтавского задержали за дачу взятки.

– Что?

– Д-да, – Коля уже откровенно заикался. – Они его задержали. Воронцов вроде как согласился «порешать вопрос», а когда Полтавский к нему поехал, так он устроил ему маски-шоу.

– И что теперь делать будем? – спросил я.

– Я не знаю, Сереж, ты где?

– Да в эко-деревню поехали с супругой, – ответил я.

– Передай привет, – механически сказал Коля. – От Коли Говорова.

– Тебе привет от Коли Говорова, – сказал я.

– И ему привет, – настороженно сказала Мари. – Что-то случилось на работе?

– Да нет, все нормально, рабочие вопросы, – соврал я. Поднеся трубку к уху, я сказал, – Артемьев в курсе?

– Да, он сказал пока сидеть и не высовываться, – проворчал Коля. – Говорит, в понедельник решим, что делать. Но я чувствую, он тоже нихрена не понимает. Он крутой мужик, у него тоже есть знакомые, может, даже покруче друзей Полтавского… Но этот Воронцов какой-то реально долбанутый. Я говорил Полтавскому, что не за взятки он всю эту историю раскручивает, а он мне не поверил. Мне вечно никто не верит, Сереж.

– Ладно, Коля, давай мы эту историю в понедельник обсудим, – сказал я. Мы с Мари уже почти поднялись на мост тем временем.

– Это еще не все, – сказал Говоров. – Я пробил через своих старых знакомых этого Толика, которого посадили. У него тоже оказались какие-то друзья, но не из правоохранительной, а криминальной среды. Вроде как он был на побегушках у какого-то авторитета. Так вот дружки этого самого Толи хотят если не вытащить его, так найти тех, из-за кого этот самый Толя попал за решетку. Короткова я уже предупредил, чтобы он был внимательней и ты будь осторожен. Твоих данных в деле нет, но мало ли, если Савельева убили эти отморозки, то они могли узнать и твои контакты. И могли отправить сообщение специально, чтобы подставить тебя или просто «срисовать».

Я вспомнил, как Савельев показывал в баре десятки сообщений с разных номеров, и говорил, что разберется с этой вошью. А потом было нападение в переулке. Может, это была не случайность? Может, друзья-уголовники посаженного за решетку Токарева просто так захотели решить проблему?

Я быстро прокрутил в голове все, что запомнил из тех сообщений, и сказал:

– Ты думаешь, угроза реальна?

– Я не знаю, реальна она или нет, – ответил Коля. – Просто будь осторожен, и все. Носи с собой какое-нибудь оружие, нож или баллончик. Ну или тупо гвоздь купи в хозяйственном магазине. И законно носить можно, и, если что, угрожать сможешь. Хорошо?

– Хорошо, – сказал я.

Когда я нажал на красную кнопку отключения вызова, мы уже прошли весь мост и почти подошли к церкви. Было тихо, только издалека ревел мотор машины: видно, деревенские резвятся на отечественных «феррари».

Мари остановилась и посмотрела мне в глаза:

– Что-то случилось?

– Ничего страшного – сказал я.

– Не ври мне, – твердо ответила она. – Это по тому делу? Той девочки, что погибла?

– Да, – вздохнул я. Шум мотора приближался. Я посмотрел на древнюю шестерку, которая неслась по раздолбанной дороге, гремя всем своим естеством и сказал, – давай отойдем с дороги, видишь, какой-то придурок едет.

– Объедет, – твердо сказала Мари. – Я не сдвинусь с места, пока ты не пообещаешь мне, что больше не будешь заниматься этим делом. Ты не следователь, ты просто обычный менеджер. Убийство – это не твое дело.

– Мари, я…

– Обещай! – она чуть не плакала.

– Обещаю, – сказал я. – А теперь давай отойдем с дороги, ну серьезно.

Машина была уже близко, когда мы отошли на обочину. Тарахтящая шестерка слегка сбавила скорость, подъезжая к нам, и вдруг резко вильнула в нашу сторону.

Мари даже не успела закричать, когда я столкнул ее по склону в овраг и тут же нырнул следом за ней. Спуск был пологий и падение было нестрашным. В голове мелькнула мысль, что если бы шестерка пошла на нас, когда мы были на мосту, то она бы просто либо раздавила нас, либо сбила с 10-метровой высоты. Внизу был только крохотный ручеек, который игриво струился по камням, и мы бы точно разбились.

– Мари! Как ты?! – я подполз к супруге, которая лежала в траве.

– Я… я… я нормально! – судорожно кивнула она.

Страх за жену сменился гневом.

– Ах ты ублюдок! – я с диким ревом стал карабкаться по оврагу наверх.

– Сережа, не надо! – истошно закричала Мари.

Кажется, закричала. В тот момент я уже ничего не видел перед собой: только красную пелену ярости. Оскалив зубы как дикий зверь, я карабкался по жухлой траве, царапая руки о камни и какие-то сучки и ветки. Этот. Ублюдок. Чуть. Не. Убил. Мою. Жену. Мою беременную жену. Когда я выбрался наверх, шестерка все еще стояла у края обочины. Я был сзади машины, она же просто замерла и не двигалась с места. Водитель даже не посчитал нужным показаться. Когда дверь машины открылась, я шагнул вперед и увидел лежащий на земле камень и быстро нагнулся за ним. Этот урод с целой тачкой отсюда точно не уйдет.

Это меня и спасло. Когда я резко пригнулся, чтобы поднять камень, раздалось несколько выстрелов. Похоже, выстрелы пришлись в бетонное ограждение моста за моей спиной. Внизу истошно закричала Мари, а я лишь инстинктивно перекатился по пыльной земле снова к оврагу и изо всей силы зашвырнул камень по машине. Послышался дикий грохот и в следующий миг шестерка рванула с места. Со стороны эко-деревни уже бежали в нашу сторону мужчины, издалека было не разглядеть, но кажется у них в руках были охотничьи ружья. Я перекатился в овраг, обнял трясущуюся от страха и плачущую Мари и повторял одно и тоже: «Все хорошо».

Она вцепилась в меня и тряслась так сильно, что мне казалось, у нее самый настоящий припадок. Гул мотора был все дальше, а я лишь обнимал Мари и продолжал повторять как заклинание свое «Все хорошо». И я понимал, что вру ей, ничего не хорошо.

Капитан ошибся, говоря про «вошь», и поплатился своей жизнью. Теперь похоже, что Говоров был прав, и друзья-уголовники Толика действительно нас нашли.

Глава 18

Знаете, есть такие люди, которых можно охарактеризовать одним словом. Вот сказал про него одно слово, и все сразу становится ясно. Нет, не то матерное слово, о котором вы подумали. Ну серьезно, что матом-то сразу? Вот сейчас сидел я в кабинете Воронцова и понимал, что этому майору подойдет одно слово – холеный. Вот ничего не могу с собой поделать, смотрю на него и никакого другого слова не подходит. Сидит передо мной майор и поигрывает дорогим телефоном, а вот его холеность так и прет ото всюду, просто в каких-то мелочах. Вот это его удостоверение и вычурная небрежно лежащая на столе кожаная корочка удостоверения с символикой следственного комитета. Вот эти его манеры, что он тут самый главный. Холеный, ничего не скажешь.

Выслушав мой рассказ, он деланно зевнул и сказал:

– Послушайте, Сергей Владимирович, это, конечно, интересно, но я ДТП не занимаюсь. Вам в ГИБДД бы обратиться.

– Вы понимаете, что в меня стреляли?

– Понимаю, – спокойно кивнул Николай. – И может быть, так оно и было. Только вот я не думаю, что это относится к делу Савельева.

– Как это не относится? – возмутился я. – Вы утверждаете, что Савельева повесили, и когда я говорю о подозреваемых, то по-вашему это не относится к делу?

– Послушайте, Сергей Владимирович, – Воронцов вздохнул. – Не пытайтесь меня запутать. Я не исключаю, что Вы сами инсценировали это нападение, чтобы отвлечь мое внимание, но у Вас этого не выйдет. Я расследую сейчас обстоятельства смерти капитана Савельева, и у меня остается все меньше сомнений, что ему помогли. И вот у меня есть дикое подозрение, что это были не знакомые подследственного Токарева, как Вы пытаетесь мне сейчас представить, а некие сотрудники СБ вашей компании, которым этот самый следователь мешал. Он ведь продолжал копать это дело, так? Хотел разобраться, а не тупо бездумно посадить сломанного человека за решетку.

– Да о чем вы говорите! – заорал я. – Что за бред!

– Не надо кричать, – спокойно сказал Воронцов. – Это не бред. Это вполне объяснимая версия. Ваша компания отвалила денег, чтобы в уголовном деле не было упоминания о ней. Вы дали денег подполковнику, чтобы из дела пропал вещдок. Вы дали денег всем, но вот похоже несчастному капитану-алкашу не хватило. Капитан не при кормушке. Вот он и начал копать, может честный попался, может просто озлобился. И тогда Вы решили этого капитана убрать. Сначала выкрали у него уголовное дело, а потом и просто избавились. Думали, наверное, что кто там будет разбираться, ну повесился алкаш и повесился. Но дело о пропавшем уголовном деле и повесившемся капитане попало в ГСУ. И вот тут-то у Вас и начались проблемы, да, Сергей Владимирович?

– Честно, я не понимаю, о чем Вы говорите, майор, – сказал я. Мне уже казалось, что я просто бьюсь об стену.

– Я говорю об официальной версии, которую я буду раскручивать, – сказал Воронцов. Он постучал по папке не столе, – думаете, если бы я все это придумывал, то ваш Полтавский не побежал бы ко мне предлагать «порешать вопрос»? У Вашей конторки явно рыльце в пушку, поэтому Вы так и суетитесь. Вон даже нападение придумать решили.

Старший следователь поднялся с места и прошелся по кабинету. Он подошел к окну, задумчиво помолчал, затем приблизился ко мне и быстро напечатал на телефоне что-то. Потом он развернул экран ко мне и сказал:

– Вот единственный аргумент, который я могу принять.

Когда я увидел цифру, то у меня округлились глаза. Этот майор действительно работал по особенному ценнику.

– Что… да кто Вам…

– Нужно понимать, что когда Ваш начальник службы безопасности пришел с другим аргументом, в 10 раз меньшим чем этот, я это должен был воспринять как оскорбление, поэтому в отношении него сейчас возбуждено уголовное дело, – сказал майор с улыбкой. – Просто поймите, я отправил его за решетку не потому, что не хочу договориться. Я просто хочу, чтобы Вы поняли всю серьезность моих намерений. А теперь, Сергей Владимирович, я хочу, чтобы Вы передали мои слова тем, кто Вас послал сюда.

– Никто не даст столько.

– А это уже не курьеру вроде тебя решать, – хмыкнул Воронцов. – Учти, если мои аргументы не будут приняты, я переворошу все вверх дном. И никто вам не поможет. Я делюсь с нужными людьми, вам не прыгнуть до них. Сраный ментовской генерал мне не указ, думаю, это уже понятно. А теперь пошел вон.

Когда я встал с места и пошел к выходу, Воронцов окрикнул меня:

– Сергей Владимирович!

– Что?

– А помнишь, я говорил, что следующий разговор будет уже у меня, а ты рожу кривил? – он рассмеялся. – Не криви рожу, когда с тобой, челядь, люди разговаривают, понял?

Я не ответил и вышел. Признаться, выходил я из кабинета словно оплеванный. По-другому мои ощущения назвать было нельзя. Именно так: словно оплевали. Я спустился по лестнице и вышел через проходную на улицу. В этот момент мне дико хотелось курить, хоть я уже бросил лет пять назад.

Я постоял несколько минут у входа в здание ГСУ, а затем пошел к машине. Курьеру нужно было передать то, что он узнал. Когда я рассказал всю историю Артемьеву, он долго молчал. Потом он переспросил сумму, которую написал Воронцов. Затем Артемьев повернулся к монитору и начал что-то печатать. Я сначала подумал, что он что-то согласовывает и уточняет по этому делу, но спустя минут 10 он повернулся ко мне и спросил:

– Что-то еще?

– Эм… А что мы будем делать?

– Мы? – Артемьев удивленно поднял брови. – Я к этому делу непричастен. Ты заварил кашу, тебе и расхлебывать.

– Но как я…

– Мне плевать, – Артемьев смотрел в монитор. – Разбирайся сам. Больше не задерживаю. Меня в это дело не впутывай.

Мой начальник, вот этот вот крутой Артемьев, вечно заряжающий всех энергией, оказался трусом. Самым обыкновенным трусом, который решил спрятать голову в песок. И плевать ему уже на выход на IPO, тут можно остаться не без работы, а тупо попасть за решетку, как Полтавский. Артемьев решил, что лучший вариант это просто сделать вид, чтобы его не впутывали в это дело и разбирались сами. Запахнет жареным, всю ответственность скинет на меня. Как-нибудь отбрехается перед правлением, а меня разменяет как пешку. Спасибо, Саш, вот теперь понятно, зачем тебе нужен был заместитель. Чтобы при случае спустить всех собак. Хотя… Может, это я думаю, что у него такой план. А может, он просто трясется от страха за своим столом и не знает, что делать. Вот эта версия все-таки больше походит на правду.

Весь оставшийся день я провел за рабочим местом, но даже не включил компьютер. Я лишь сходил до принтера и вытащил с десяток чистых листов формата А4. Задумчиво крутя карандаш, я выписывал, что у меня есть. Есть Толик, которого следователь Савельев отправил за решетку за убийство девушки, которая пришла работать в нашу компанию. И у этого самого Толика оказались дружки, которые видно решили за своего товарища отомстить. Сначала они выкрали дело у капитана, а затем этого самого капитана повесили. Не исключено, что они узнали перед смертью Савельева, кто именно помог этого Толика помог отправить за решетку. И вот уже теперь я становлюсь их новой целью. Вроде как в этот момент и должны появиться наши доблестные правоохранительные органы, но именно они в лице майора Воронцова являются второй проблемой. Правоохраной майор Воронцов заниматься не очень хочет. Он понял, что в этом захудалом деле замаячили хорошие деньги. Майор Воронцов зарабатывает. Ему, собственно, плевать, разобьют ли мне голову эти отморозки, его интересует сумма, которую он вбил на телефоне. Надо сказать, что работает старший следователь ГСУ красиво: вытаскивает совершенно неправдоподобную версию, ждет когда к нему придут «договариваться» и сразу же отправляет за решетку «парламентера». И вот когда первого парламентера он отправил в клетку, то именно с этого момента можно начинать обсуждать вопрос. Старший следователь Воронцов показал зубы, он показал, что он не зашуганный ото всех проверяющих органов мент Боровского УВД. Он серьезный человек, к которому приходят с серьезными деньгами. И вот в этой ситуации бы вроде я должен идти к нашему вечно неунывающему вице-президенту. Нашему супергерою. Нашему Бэтмену. Артемьев, который всегда знает, что делать, который никогда не унывает. Но Артемьев испугался. Тот самый Артемьев, который назначил меня на должность, потому что я «за людей» и «тот, кто не будет прикрывать свою задницу». Саша, который еще недавно развязно говорил, что у него все под контролем. Он испугался и оставил меня один на один. С Воронцовым, который хочет денег, и с неизвестными ублюдками, которые чуть не убили меня и мою жену.

Вспомнив о супруге, я набрал быстро Мари.

– Как ты милая?

– Уже лучше, – ответила она. – Меня уже не трясет. Мама с папой постоянно рядом. Ты скоро приедешь?

– Да, – я посмотрел на часы. – Задерживаться не буду. Заскочу домой, заберу твои вещи да приеду.

– Слушай, может, ты все-таки не будешь заезжать? – спросила она.

– Мари, не переживай, ничего не произойдет, – ответил я. – Я быстро заберу твои вещи и приеду.

– Береги себя, хорошо? – попросила она.

– Хорошо.

– Люблю тебя.

– А я тебя, – ответил я.

Положив трубку, я встал с места. До конца рабочего дня оставалось минут 40, но я решил, что больше ждать я не буду. После того происшествия на дороге я отвез супругу к ее родителям у которых был свой дом в районе Долгопрудного. Само собой, отдых был испорчен окончательно, поэтому все, что я сделал, это просто спрятал Мари у ее родителей и в понедельник поехал сразу к Воронцову. Что было дальше вы знаете.

Теперь оставалось забрать часть вещей и… Что дальше, я не знал. Просто не знал.

Когда я подъехал к дому, меня немного трясло: раза с четвертого я только смог припарковать машину. Словно я вдруг просто разучился это делать. Наконец, кое-как припарковавшись, я вышел из машины и прошел в сторону своего подъезда. Как назло, лампочка у входа в подъезд перегорела, и вокруг была непроглядная тьма.

Когда я уже подошел к дому, припаркованная возле самого входа «приора» резко включила фары и коротко просигналила. Я едва вздрогнул, но машина просто отъехала чуть назад и стала выезжать со двора.

Я тихо вздохнул. Похоже, что водитель просто подумал, что во тьме я врежусь в него, и включил фары, просигналив. «Приора» тем временем развернулась задом и резко рванула прочь, а свет фар выхватил худенькую сутулую фигуру, стоящую у двери.

– Говоров? – я удивленно рассматривал застывшего у двери СБшника.

– Привет, Сереж, – кивнул он.

– Ты что здесь делаешь?

– Тебя жду, – сглотнув, сказал Коля. – Я давно жду на самом деле.

– Твою мать, Коля! – я зло топнул ногой. – Ты знаешь, как ты меня напугал? Позвонить не мог?

– Я даже телефон свой не взял, чтобы не отследили, – закивал Говоров.

– Кто отследил? Враги? Интервенты?

– Я не знаю уже кто, – Говоров чуть не плакал. – Ну этот Воронцов или друзья этого Толика. Я сегодня вообще не работал полдня, ушел с середины смены, а меня никто даже не хватился. Или наоборот, не хотят даже искать, чтобы и себе проблем не было.

– Да, странный ты бывший полицейский, Коля, – вздохнул я. – Пошли поднимемся наверх. Заодно и расскажешь, что ты сюда приперся.

– Тебе не понравится, что ты увидишь, – горестно сказал Коля.

– Что увижу?

– Ну там, наверху, – показал Говоров.

– А ты там был?

– Ну… да. Потом сразу спустился и ждал тебя.

– Пошли, по дороге расскажешь.

Когда мы уже собрались подняться наверх, вдруг послышался противный звук тормозов. Когда я повернул голову, то увидел ту самую «приору», которая вдруг вернулась. Когда из машины выбрался бородатый кавказец, то сомнений в том, что нас нашли уже почти не было. Я посмотрел на Колю и заметил, как он буквально задрожал при виде приближающегося здоровяка.

Мой мозг лихорадочно соображал, что же теперь делать, и первая мысль, которая была, это резко ударить кавказца и сразу рвать с места, подхватив Говорова. Машина и квартира – бог с ними, надо спасаться. То, что Говорова нужно будет подхватить, я не сомневался, так как он реально просто застыл на месте и стоял бледный как смерть.

Кавказец тем временем явно шел к нам. Приблизившись с грозным видом, он вдруг спросил:

– Братан, это Судостроительная улица, 43?

– Нет, это Судостроительная, 12, – ответил я.

– Э-э-э, че такое, да? – кавказец посмотрел отчего-то на Говорова и спросил. – Ну вот как тут разберешься, да?! Стою тут уже минут 10, клиент говорит, мол, выхожу! Судостроительная, 43! Я его жду! Он меня не видит! Я его не вижу! А это Судостроительная, 12, да?

– Д-да, Вам надо проехать дальше два дома, – пробормотал Говоров.

– Вот объясни, если два дома проехать, то как с Судостроительной, 12, я окажусь на Судостроительной, 43?! – Кавказец искренне возмутился причудливыми градостроительными особенностями нашей столицы.

– Н-не знаю, – снова чуть заикаясь сказал Говоров.

– Я стою и жду его, да! – возмутился кавказец. – Стою, вот, говорю, ваш дом! Нет, говорит, Вы не туда приехали!

Внезапно он вдруг словно вспомнил, что его все еще ждет клиент. Он быстро поблагодарил меня и Колю, зачем-то крепко пожав каждому руку и направился к машине, громко с кем-то разговаривая по телефону. Судя по тому, что говорил он явно не на русском языке, звонил он не клиенту, а еще кому-то из родственников или близких, чтобы поделиться забавным расположением домов на Судостроительной улице.

Говоров сглотнул и тихо спросил:

– Как ты думаешь, он из «Ситимобил» или «Яндекс. Такси»?

– «Убер», наверное. Пошли.

– Тебе не понравится, – вновь предупредил Коля.

Говоров оказался прав. То, что я увидел, мне не понравилось. Охренеть как не понравилось, мать твою. Замок в двери был буквально выкорчеван. На самой двери баллончиком было написано: «Найдем, тварь». В самой квартире царил полнейший кавардак. Они ничего не искали, они просто разнесли мою квартиру: шкаф в прихожей словно рубили топором, потому что когда я шагнул вглубь квартиры, то под ногами захрустело крошево из стекла и обломков дерева. Кухня пострадала больше всего, потому что эти твари раскрошили абсолютно всю посуду и это осколки устилали весь пол словно белым ковром. Похоже, что топор прошелся и тут: на гарнитуре, холодильнике и на плите виднелось несколько зияющих дыр. Эти твари просто крошили мою квартиру. Видно, что крошили с удовольствием. Когда я зашел в гостиную, собственно, увидел само орудие, которое уничтожило мою квартиру. Здоровенное топорище торчало из плазмы в стене.

Говоров поправил рюкзак на плечах и тихо сказал:

– Я поднялся наверх, когда искал тебя. Обнаружил что дверь… открыта и зашел внутрь. Когда увидел это, то сразу спустился вниз и стал ждать тебя.

– Зачем, – тихо сказал я.

– Что зачем? – спросил Коля.

– Зачем ты сюда пришел.

– Серег, посмотри на меня, – было видно, что Говоров нервничает и трясется, но из последних сил старается сохранять самообладание. – Серег, нас кинули. Нас тупо кинули. Твой Артемьев решил, что лучший вариант это засунуть голову в песок, а там, авось, все пройдет мимо него. Я пытался с ним говорить, но он просто вышвырнул меня из кабинета, сказав, что мы с тобой теперь должны сами разобраться. Понимаешь, они нас кинули!

– Не ожидал, что так будет, – тихо сказал я. Подойдя к шкафчику, я достал пару чудом уцелевших кружек, которые мы привезли из Черногории. Невольно подумал, что это теперь то немногое, что в нашей квартире теперь осталось – пара кружек, которые Мари уговорила меня купить по полтора евро в какой-то лавке на набережной Будвы. Хорошо, она сейчас не видит, что эти уроды сделали с ее любимыми вещами. Посмотрев на Колю, я спросил, – выпьем кофе?

– Можно, – поежился Говоров.

Мы зашли на кухню. Коля достал веник и даже попытался навести небольшой порядок. Воду пришлось кипятить в кастрюле, потому что мой чайник валялся где-то на полу под столом, раскрошенный на несколько частей. Топором. Они громили мою квартиру топором. Кофе благо был не в стеклянной банке, а просто в пластиковой упаковке, так что эти твари конечно вытряхнули содержимое на пол, но упаковку распотрошили не всю, и нам с Колей на пару чашек хватило.

– А сахар есть? – спросил Коля, но после моего взгляда сказал, – да я так, прост спросил. Могу и без сахара.

Мы еще несколько минут молча пили кофе, сидя на разгромленной кухне и разбитых стульях. Пол под ногами противно хрустел битой посудой. Потом Говоров сказал:

– Когда я понял, что наше начальство нас кинуло, я решил, что нужно спасать свою задницу самому. Да вам помочь. Твоему дурачку Короткову я сказал схорониться где-нибудь на даче. Пусть пока покшерится там, где никого нет. Что будет с Полтавским я не знаю, как я понимаю он просто аргумент у Воронцова для переговоров. Но ему сейчас за решеткой реально безопаснее, чем нам с тобой. Его хотя бы эти уроды не ищут. Вот, ну я и к тебе поехал, чтобы поговорить.

– Ну говори, – сказал я.

– Надо себя спасать, Серега, – уверенно сказал Говоров. – Если мы сами себя не спасем, то никто нас не спасет. Либо наша контора нас разменяет, как разменяла Полтавского, либо эти кретины из дружков Толика башку нам разобьют. Они реально какие-то отмороженные.

– Невеселая дилемма, да, Коля?

– Ничего, – Говоров хитро усмехнулся и полез в рюкзак. Достав из него небольшую книжечку, он протянул мне. – Смотри, что у меня есть!

Я притянул книжечку к себе и раскрыл. На меня смотрели печальные глаза капитана Савельева. Впервые я видел его в форме, а не в мятом свитере.

– Мать твою, Коля! Откуда это у тебя!

– Из квартиры Савельева, – пожал плечами Говоров.

– Ты идиот! Ты зачем это взял?! – я уже чуть ли не орал, отбросив удостоверение в сторону.

– Я не идиот, – серьезно сказал Говоров. – Взял… ну взял, да. Зато теперь у меня есть план, как использовать это удостоверение.

– Как?!

– Мы подкинем его, – уверенно кивнул Говоров. Он аккуратно поднял удостоверение, протер платком и снова положил в рюкзак. Посмотрев на меня, он поправил очки. – Я тоже времени не терял. Я пробил, с кем там этот Толик якшался. Узнал его связи, пробил номера, на которые он звонил. Уверен, кто-то из этих его дружков совсем недавно громил твою квартиру. Я нашел одного, который особенно Толику был близок, – Коля полез в карман и достал телефон. Показав фотографию какого-то быдловатого лысого типа, он сказал, – Дима Логачев. Дважды судимый за грабеж. Прописан в этом же самом Фатеево, его дом через три от дома Толика, где вы были, только ближе к центру. Там он почти не живет. Как и Толик тусуется в Боровске. Вот ему-то мы удостоверение капитана и подкинем.

– Коля, ты нормальный? – спросил я. – Ты реально нормальный? Какое удостоверение, какому еще Диме Логачеву?

– Я все продумал, – сказал Говоров. – Мы подкинем удостоверение этому черту, а потом вызовем ментов. Ну скажем, у него там бомба, например. Менты обязаны реагировать на сообщения о теракте. Ложное сообщение – это, правда, уголовная статья, но это не так важно. Они положат мордой в пол этого Логачева, а заодно найдут и удостоверение капитана. И вот когда они это увидят, то они заставят рассказать, кто это сделал. Менты за своих разорвут, особенно когда дело касается какого-то уголовника. И тогда Воронцов поубавит свой пыл, потому что появятся реальные подозреваемые, а эти дружки Толика поймут, что их взяли за задницу, и у них не будет времени охотиться на меня и тебя. Что скажешь?

– Скажу, что тебе лечиться нужно, – ответил я.

– Серег, я…

– Пошел вон, – тихо сказал я.

Говоров подхватил свой рюкзачок и пошел к двери. Он остановился и еще несколько секунд стоял так в коридоре, затем резко сказал:

– Серега, мы никому не нужны. Ни ты, ни я. Выбирай, либо мы их сожрем, либо они нас.

Сказав это, он хлопнул разбитой дверью. Я отставил чашку уже с остывшим кофе и пошел собирать вещи. А если точнее, то, что от них осталось.

Была уже глубокая ночь, когда я подъехал к загородному дому родителей Мари. Забрав увесистую сумку с вещами супруги, я открыл калитку и вошел во двор. Когда я подошел к веранде, то обнаружил спящую в кресле под теплым пледом Мари.

Я подошел ближе и погладил супругу по голове.

– Глазастик, что ты тут делаешь?

– Я? – Мари сонно посмотрела на меня. – Да… так, читала…

– Скажи честно, просто ждала меня, – улыбнулся я.

– Ты все не приезжал и не приезжал, – насупилась она, подбирая упавшую на деревянный пол книгу.

– Ну я же позвонил и сказал, что стою в пробке, – улыбнулся я и снова погладил супругу по ее черным вьющимся волосам.

– Ну… – Мари схватила меня за руку и сказала, – ну не было тебя, Сереж, как вот я могла лечь спать!

Я сел в кресло рядом и крепко сжал ее маленькую ладошку. Глядя на заспанную супругу, я только улыбался и думал о том, какая она у меня все-таки крохотная. Моя маленькая черная княжна, которая вечно носит с собой свои любимые книжки. Моя маленькая Мари, которая любит тихо читать русскую классику перед сном, а я лишь смотрю с улыбкой как она держит в своих крохотных ручках очередной томик ее любимого Достоевского. Моя Мари.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

– О том, какие мы разные, – тихо сказал я. – О том, как мне повезло, что я тебя встретил. Ты знаешь, я иногда думаю, что искал тебя тысячу лет и наконец нашел.

– Тысячу лет? – улыбнулась она.

– Да, тысячу лет. Ты моя половинка, – улыбнулся я. – Самая настоящая. Знаешь, ты ведь всегда читаешь классику, у тебя всегда Достоевский, Саган, Лермонтов, Хэмингуэй на книжной полке, а я люблю беллетристику. Мой жанр – это шедевры Корецкого. Но вот за всю свою жизнь я читал одну классическую вещь, это «Смирительная рубашка» Джека Лондона. И там была описана ты.

– Я?

– Да, там была именно ты. Та самая вторая половинка, которую я встречаю в каждой прожитой жизни уже тысячи лет.

Мы еще несколько минут молчали. Затем Мари посмотрела на меня и спросила:

– Ты так говоришь, потому что хочешь меня защитить. Это потому что нам угрожает опасность?

– Нет, я просто…

– Они приходили в нашу квартиру? – Мари посмотрела мне прямо в глаза и сказала. – Сережа, я знаю, что ты хочешь защитить меня, но умоляю, не ври мне.

– Да, они разгромили нашу квартиру. Не бойся, я смогу тебя защитить.

– Сереж, я знаю, что ты защитишь меня.

Я подхватил супругу на руки и понес в дом. Мари обхватила мою шею своими хрупкими ручками и, кажется, что практически моментально уснула вновь. Я не знаю почему, но лучший способ для моей супруги заснуть, это оказаться у меня на руках. Когда я уложил сонно бормочущую что-то супругу, то снова вышел на веранду.

Где-то стрекотали цикады, а огромная полная луна светила особенно ярко. Если бы я был оборотнем, то самое время выпустить шерсть. В этот момент я уже знал, что сделаю. Решение я принял.

Достав телефон, я быстро набрал номер Говорова. Когда тот взял трубку, я только коротко сказал:

– Давай сделаем этих ублюдков.

– Завтра в шесть на Вернадского, – коротко ответил Говоров.

– Хорошо. Я буду.

Прежде чем он успел ответить я положил трубку. Странные они, женщины, именно они заставляют нас идти на поступки. Если бы эти твари угрожали только мне, то я бы до последнего пытался разрешить ситуацию законными способами. Возможно я даже прятался бы. Но они угрожают не только мне. Они угрожают моей Мари. И поэтому отступать мне некуда. Говоров был прав: либо они, либо мы.

Глава 19

Было 04:50, когда я открыл глаза. Быстро подтянув к себе телефон, я отключил будильник. Я приподнялся на диване в гостиной и тихонько на цыпочках поднялся на второй этаж, где была наша гостевая спальня с Мари. Когда мы легли спать, я специально дождался, когда Мари крепко уснет (благо проваливается она в глубокий сон почти моментально), после чего спустился на первый этаж, чтобы звук будильника не разбудил супругу или, не дай бог, ее родителей. Поэтому спал я на диване в гостиной. Ну как спал, я знал, что мне предстоит завтра, поэтому уснуть не мог, плюс неудобный диван особенно не располагал ко сну. Поэтому всю ночь я ворочался с бока на бок и вот буквально закрыл глаза на несколько минут и снова открыл за несколько минут до того, как будильник решит разбудить меня сам.

Быстро собравшись, вышел на веранду. Бросив взгляд на оставленную тестем пачку сигарет, я невольно скрипнул зубами. Мне снова захотелось покурить, потому что дико нервничал. Тряхнув головой, словно отгоняя желание покурить, я вышел во двор и аккуратно, стараясь на шуметь, открыл калитку. Окна спальни, где была Мари, как раз были на эту сторону.

Рухнув на сиденье автомобиля, я быстро завел тачку и поехал к месту встречи с Говоровым. Дороги были пустые, и я даже скорее всего приехал бы раньше минут на 20. Первое время я отрешенно крутил руль, слушая музыку, но когда уже подъезжал к Москве, то в груди снова появилось какое-то беспокойство. Сам не зная почему, я вдруг явно начинал нервничать. Сначала я не понимал, с чем это связано, но уже в районе Дмитровской понял, в чем дело. Я не знаю, как другие автомобилисты, я не обсуждал это ни с кем из знакомых, и, возможно, это только мой бзик, но когда я за рулем, то автоматически всегда смотрю, кто едет за мной, и если едет слишком долго, то меня начинает это напрягать. Просто нереально напрягать раз за разом, при этом я не могу объяснить причину почему, просто не нравится, что ко мне кто-то «трется» и едет за мной.

Вот и сейчас меня начал дико раздражать какой-то темно-синий «цивик» с покореженным бампером. Он то ехал слева, то перестраивался и ехал справа, то прямо за мной. Но все равно упрямо оставался за моей машиной, даже не пытаясь обогнать.

Я решил ехать через центр города и на Менделеевской снова заметил «цивик», который не планировал отлипать. Тогда я перестроился в правую полосу за грузовиком и просто поплелся со скоростью едва в 40 километров в час. «Цивик» обогнал слева и скрылся из виду. Я вздохнул. Черт, Звонарев, даже если бы ты сейчас не ввязался во всю эту авантюру, то все равно бы так сделал. Но мне все равно стало легче. Грузовик показал поворотник и повернул направо, и выяснилось, что «цивик» никуда не делся, он просто решил плестись перед грузовиком.

– Вот ведро, – пробормотал я.

Когда я выехал на Садовое, поначалу «цивик» пропал из вида, но только на время, и через минут 10 я снова увидел его развороченную морду у себя в зеркале заднего вида.

Еще несколько светофоров, и снова этот уродец маячил за моей спиной. Когда я проезжал еще один перекресток, то быстро проехал на мигающий желтый. Перед «цивиком» уже горел красный, но он упрямо рванул наперерез уже выезжающим на перекресток машинам только для того, чтобы пристроиться за мной, когда я снова специально встал за тихоходным грузовиком. Теперь уже сомнений не было, это не моя паранойя, водитель преследовал меня и, похоже, что не особенно скрывал это. На следующем светофоре я уже рванул на красный под рев сигналов других машин. «Цивик» сделал то же самое и в свою очередь словив «овации» в виде мата водителей, которые они подкрепляли сигналами своих автомобилей. Вдавив педаль, я рванул по Садовому, лавируя среди остальных машин. Надо сказать, что гонщик из меня тот еще. Если честно, всю жизнь я просто… эм, водил машину. Не было в моей жизни периода, когда я гонял с пацанами на побитой девятке. К своему стыду я был просто обычным аккуратным водителем. На моей машине даже есть кнопка «Sport», но за все время я ее включал только один раз, когда полез за картошкой по-деревенски из «Макдональдса» в пробке и включил, случайно задев рукавом пиджака.

Так что теперь я был очень в непривычном для себя положении гонщика. Сложности к ситуации также добавляло и то, что постепенно начал накрапывать дождь, все усиливаясь с каждой минутой. Я думал, что утро – это самое время стоять на посту бдительным ментам, но как назло на Садовом не стояло ни одного патруля, который мог бы остановить нашу гонку. «Цивик» тем временем уже не скрывался и активно преследовал меня, также «играя в шашечки» на дороге. В один момент этот козлина обогнал меня, пристроился в мой ряд и дал по тормозам, провоцируя столкновение, но в последний момент я успел уйти вправо и чуть не влетел в желтый «поло». Кажется, я через стекло услышал, какими словами назвал меня таксист, и в голове мелькнула мысль, что сейчас преследователей станет двое: один с неизвестным мотивом, второй с вполне понятным.

Мы проехали по мосту мимо «Парка Культуры», когда в моей голове родился план действий. Рисковый, но попробовать стоило. К этому времени накрапывающий дождь превратился уже в сильный ливень. На Зацепском Валу я резко перестроился в крайний правый ряд и нырнул на Шлюзовую Набережную. Не сбавляя скорости, я едва вписался в поворот и пронесся вперед. Когда я первый раз год назад поворачивал с Садового на Шлюзовую, то чуть было не влетел в мост, такой там был резкий поворот. На высокой скорости поворачивать на Шлюзовую просто нельзя особенно при такой видимости. Мне помогло проскочить то, что я возвращаюсь по этому маршруту каждый раз домой. Вот уж не думал, что маршрут до дома с работы хоть раз поможет мне в чем-то.

А вот водитель «цивика», похоже, ни разу не возвращался домой через Шлюзовую. Скрип тормозов и грохот заставил меня даже остановиться. Я увидел влетевший в ограду моста «цивик» и лишь усмехнулся, вспомнив фильм «Апокалипсис». Врезавшийся в ограду «цивик» остался за спиной, а я тихо проговорил:

– Я Лапа Ягуара! Этой мой лес!

– Маршрут перестроен, – услужливо подсказала Алиса уже раз в 10-й.

– Да знаю, солнышко, – сказал я. – Что бы я без тебя делал.

– Через 300 метров поверните налево, – как бы оправдывая мое доверие, Алиса словно решила поддержать разговор.

Было шесть утра, когда каршеринговый «рено каптюр» подъехал ко мне. Я закрыл свою машину, подхватил свою сумку и сел к ожидающему меня Коле. Тот посмотрел на меня и только спросил:

– Жена ничего не заподозрила? Ничего ей не говорил?

– Она ничего и не могла спросить. Когда я уходил, Мари спала.

– Точно ей ничего не говорил про то, куда и с кем едешь? – уточнил Говоров. – Не обманываешь меня?

– Точно, – огрызнулся я.

– Хорошо, – кивнул Коля. – Это все?

– Меня преследовали, – сказал я.

– Кто? – напрягся Говоров. – Ты их разглядел?

– Нет, какие-то черти с самого утра плелись за мной, а потом устроили гонки. Я от них ушел, а они остались у разбитой тачки на Шлюзовой набережной.

– Только одна машина была?

– Да, – ответил я.

– Хорошо, – Коля Говоров кивнул и надолго задумался.

Мы еще несколько минут ехали молча, когда я решил продолжил разговор.

– Почему на каршеринге? – спросил я.

– Чтобы свою тачку не палить, – ответил Говоров. – Мы вроде как противозаконные действия задумали.

– Так по каршерингу еще легче определить, кто водитель, – сказал я.

– Здравствуй, Алексей, – вдруг сказала Алиса.

– Погоди… – я посмотрел на Говорова.

– Что?

– Ты что, через чужой аккаунт взял машину?

– Ну… – безопасник невинно пожал плечами. – Есть у меня кое-какой способ брать машину через одного знакомого.

– А знакомый не будет против? – спросил я.

– Не, – отмахнулся Говоров. – Он умер давно уже. А карточка неименная привязана к аккаунту.

– Я все еще не уверен, что мы делаем правильно, подставляя одного из друзей Толика, – сказал я.

Машина резко вильнула в сторону обочины. Говоров зло стукнул по рулю и посмотрел на меня:

– Выходи.

– Что?

– Выходи, я сделаю все сам, – резко сказал он.

– Да что на тебя нашло?

– Ничего! – рявкнул Говоров. – Ты, видно, не понимаешь всю серьезность! Мы либо идем на это вместе, либо я сделаю это без тебя! Решайся, либо выходи из машины, либо больше не сомневайся!

Я сначала дотронулся до дверной ручки, затем отпустил ее и посмотрел на Колю. Мне вдруг стало стыдно. Этот маленький худой парнишка в очках не боится и решительно готов идти до последнего, а я все сомневаюсь. Все трясусь даже после того, как эти ублюдки чуть не убили меня и мою беременную жену. Нет, Серег, больше сомневаться тебе нельзя. Я решительно кивнул, и Говоров одобрительно кивнул в ответ. Все, теперь точно пути обратно нет. И никаких сомнений.

Мы ехали молча минут 40, и только когда «каптюр» выскочил на трассу, Коля сказал:

– Серег, я понимаю, что тебе может казаться, что мы делаем что-то неправильное, но позволь я кое-что тебе расскажу про этого Диму Логачева. Этот самый Дима близкий дружок Толи, который задушил и похоронил в своем леске Марину. Тоже судимый, только вот отличие от нашего друга Толи, он был судим за изнасилование. Хорошие ребята, да? Один судим за грабеж, второй за износ. И вот сейчас, когда мы едем чтобы подставить этого самого Логачева, я не испытываю никаких моральных страданий. У меня почти нет сомнений, что он причастен к тому, что произошло с тобой на мосту. А если и не причастен, то значит у него наверняка будет алиби, но хоть какую-то передышку мы получим от этого Воронцова.

– Ты так боишься этого Воронцова? – спросил я.

– Боюсь, – кивнул Говоров. – Потому что я знаю таких, как он. По нему информации нарыть удалось не так много на самом деле, но из того, что установили, так это то что этому следаку вообще никто не указ. Он ручной. Знаешь, есть такие ручные следовали, которым большие дяди дают поручения. Мы их ручными и называем в органах.

– Ручными?

– Да, именно так, – Говоров зло стукнул по рулю. – Они особенная категория. Это такие ребята, которым вообще насрать на какую-то мораль, принципы и прочую чушь. Они как правило работают по заказу. Ну есть какая-то группа уважаемых людей из высоких кабинетов, которой кто-то не нравится. Предприниматель какой-нибудь или журналист который много свой рот раскрывает, тогда выпускают этих ручных. У них сама специализация подставлять людей. Сам подумай, если ты всю жизнь сажаешь за решетку, то у тебя есть необходимые знания чтобы нужного человечка посадить. И сделать это красиво, чтобы комар носа не подточил. Это не просто подброшенные наркотики, это ювелирная работа с документами и вещественными доказательствами. Воронцов профессионально фабрикует дела для уважаемых людей. И поэтому у него есть иммунитет. Поэтому этот майор кормится от контор вроде нашей, а на это закрывают глаза. Рано или поздно он перестанет быть полезным и от него тоже избавятся. Будет он уже каким-нибудь подполковником, а у него будут на камеру доставать пачки денег из-под полы. Но это потом, когда знать будет много и пользу перестанет приносить, ну или просто нюх потеряет. Тогда то его как презерватив использованный выкинут, а в идеале еще и придушат по тихой в СИЗО или даже просто без уголовного дела. Но сейчас этот Воронцов на коне. Сейчас он стрижет бабки везде, где может, и не думает о том, что будет с ним через несколько лет.

– Ты это меня так подбадриваешь, рассказывая про то, как работает система, чтобы я перестал сомневаться?

– Да, – кивнул Говоров и замолчал.

Оставшуюся дорогу мы провели молча, а я лишь размышлял над словами Коли. О чем размышлял сам Коля, только одному богу известно.

Когда мы уже подъезжали к Фатеево, мой слух уловил сообщение очередной новостной сводки по радио:

– …Преступников удалось опознать по показаниям водителя такси. Полиция запросила данные по маршрутам такси по указанному адресу и нашли свидетеля, который видел злоумышленников…

– Коль, – тихо сказал я.

– Что?

– А что, полиция когда преступников ищет, она запрашивает данные маршрутов такси?

– Не только, – тихо проговорил Говоров. – Сейчас, когда ищут преступников, не просто камеры смотрят. Они ищут свидетелей. Поэтому часто, если преступление серьезное, то запрашивают у служб такси и доставки, кто мог быть по определенному адресу на предполагаемый момент совершения преступления. У многих таксистов стоит видеорегистратор на машинах, а курьеры «Деливери» или «Лавки» могут быть хорошими свидетелями. Технологии, Серег. Если нужны свидетели, то грамотные следователи отслеживают маршруты всех, кто мог бог быть на месте происшествия.

– А я думал, только записи с камер смотрят.

– Да многие преступники так думают. А тут будущее наступило.

Говоров вдруг свернул с дороги на какую-то проселочную колею, которая спустя метров 100 сменилась с проселочной на непроходимую. Надо сказать, что выбор машины у Говорова нас спасал: «каптюр» хоть и с трудом, но прорывался по битой дороге (если то, по чему мы двигались можно было назвать дорогой). Судя по всему, вчера ночью тут прошел дождь поэтому время от времени мы прорезались через огромные лужи и пару раз чуть не застряли. Спустя минут 10 мы выехали на небольшую сухую площадку на окраине леса. Говоров заглушил двигатель и мы стали собираться. Из багажника Коля достал и протянул мне маскхалат зеленого цвета.

– Мы что, на войну собрались? – спросил я.

– Надевай, – буркнул Говоров. – Вон я еще корзинку притаранил и пару ножей. Если встретим местных в лесу, то сойдем за грибников. Дождь вчера прошел, ходим по лесу с корзинкой, все культур-мультур. Ну приехали с Боровска по грибы, какие вопросы к нам. А так два городских просто так шляющиеся по лесу вызовут вопросы. А если заловят возле дома, то скажем что потерялись, вот к деревне вышли.

Мы быстро переоделись и пошли через лес к Фатеево. Предприимчивый Говоров даже умудрился собрать с треть корзинки грибов, я же в свою очередь только вляпался в какое-то дерьмо (не спрашивайте, как я умудрился в лесу вляпаться), ну и еще и пару раз стряхивал с себя паутину. Причем, судя по размерам пауков на ней, питаются они тут чуть ли не зайцами. Спустя полчаса продирания через лес мы вышли к деревне.

Когда уже виднелась опушка, Говоров залег возле одно из деревьев и достал здоровенный бинокль. Он надолго к нему приник, затем сказал:

– Твою мать, приехал, голубчик.

– Кто?

– Да Логачев этот, – буркнул Говоров.

– Ты же говорил, что он тут, как и Толик, не живет, – сказал я. – Просто прописан.

– Да, говорил, – прошипел Говоров. – Ну кто же виноват теперь.

– И че делать будем? – спросил я.

– Ниче, – Говоров достал из рюкзака термос. – Чай пить. Че еще остается.

Я сел рядом с Говоровым. Действительно, делать больше ничего не оставалось, кроме как ждать. Телефон в кармане завибрировал. Звонил Коротков. Только этот человек мог набрать мне в семь утра и не видеть ничего в этом плохого. Я сбросил вызов.

– Кто там набирает? – спросил Коля.

– Да Короткову неймется.

– В семь утра?

– Ну, он не очень тактичный товарищ, – ответил я. – Ему кажется, что это нормально – звонить в семь утра.

– Не отвечай, – сказал Говоров. – Вообще лучше на связь сейчас не выходить. Нас тут нет.

«Нас тут нет», – мысленно повторил я за Колей. Я прислонился к дереву и закрыл глаза. Какое-то время я молча сидел, время от времени отмахиваясь от наседающих комаров. Потом сам для себя не заметил, как провалился в дрему: подъем в без десяти пять давал о себе знать. Сон разогнали бесцеремонные толчки в плечо от Коли. Когда я открыл глаза, он показывал куда-то в сторону деревни:

– Уезжает. Смотри.

Я взял бинокль и увидел, как парень лет 25 в спортивном костюме садится в побитую «мазду» и выезжает со двора. Когда его машина скрылась из виду, Коля сказал:

– Пошли.

– А как пробираться будем? Мы как на ладони.

– Да не надо нам пробираться, – отмахнулся Говоров. – Мы грибники, помнишь? Когда делаешь что-то незаконное надо выглядеть естественно, тогда случайные прохожие подумают, что все что ты делаешь это по плану. Если мы сейчас будем ползти через огород как придурки, то нас точно заметят местные жители, если они и правда тут еще есть.

Мы встали и пошли в сторону дома, таща свои дурацкие корзинки. Уже вошедшее солнце ярко освещало поляну, через которую мы переходили к огороду у дома Логачева. Я невольно подумал, что когда человек идет на преступление, то и погода должна быть тревожная: должен идти дождь или же на дворе должна быть непроглядная тьма. Так учит нас массовая культура: так во всех книгах и фильмах. Но нет, мы шли по высокой траве со своими корзинками, а теплое солнышко освещало нашу поляну. Со стороны огорода ограда была, но сильно покосившаяся. Да и сам огород был явно заброшенным. В прошлый раз во тьме я не смог рассмотреть как там у Толика сельское хозяйство, но вот у его друга точно тут не постоянное жилье.

Мы прошли через огород и подошли к дому. Сам дом представлял почти такую же покосившуюся рухлядь, как и почти все остальные дома в округе, что отсюда можно было увидеть. Коля огляделся по сторонам и подошел к крыльцу. Он недолго поковырялся с замком и легко потянул дверь на себя. Со стороны могло даже показаться что он не пользовался отмычкой, а просто чуть повозился с ключом.

Когда мы зашли в дом, я еще раз убедился, что Логачев тут не живет. Старая, еще советская мебель была покрыта толстым слоем пыли. Я прошелся по скрипучему полу, который от каждого шага словно выдавал звуком, что в доме кто-то есть. Говоров же тем временем деловито осматривался по сторонам.

– Ну что, где оставим документы оставим? – спросил я.

– Да я уже оставил, – пожал плечами Коля, что-то быстро набирая в телефоне.

– Как? Ты же все время у меня на виду был, я даже не заметил, – удивленно сказал я.

– Ну, в квартире Савельева ты ведь тоже не заметил, – пожал плечами Коля и вдруг осекся.

Где-то совсем рядом послышался звук мотора и спустя еще секунду отвратительный визг тормозов. Я быстро подскочил к окну и увидел раздолбанную «мазду» Логачева. В следующий миг Коля оттащил меня от окна.

– Надо бежать! – зашипел я.

– Поздно! Прячемся! – Говоров, особенно не церемонясь, оттащил меня к старому платяному шкафу и запихнул внутрь, после чего забрался туда сам. Во тьме я только услышал его тихий шепот:

– Куда бежать?! Он заметит!

– А дверь?!

– Да че, он подумает, что забыл закрыть! – прошептал в ответ Коля. – Забыл, наверное что-то, че он рыскать по дому будет, что ли? Он же вообще случайно вернулся.

Надо сказать, что Говоров все-таки настоящий профессионал. Его прогноз сбылся с точностью до наоборот. Вот все, что он утверждал, – получилось обратное. Наш новый знакомый Дима Логачев вернулся не случайно. Мы замерли в шкафу, в то время как где-то на крыльце послышался голос:

– А, суки, я смотрю, и дверь открыть уже успели.

Вновь по квартире послышался скрип половиц. Логачев зашел внутрь и стоял какое-то время молча посреди дома, видно выискивая, где мы могли спрятаться. Спустя несколько секунд послышались еще одни шаги: шаркающие, но торопливые.

– Дима, а что ты звал? – голос человека был явно пожилой.

– Дядь Миш, а ты никого не видел случаем? – спросил Дима.

– Кого?

– Ну кого-нибудь подозрительного, – ответил Логачев.

– Да вот только минут 10 назад какие-то парни в зеленом к дому твоему шли, – ответил пожилой голос. – Друзья твои?

– Ага, друзья, – хохотнул Дима. – Узнаю, кто шутки шутит со мной целый день, голову оторву, – Логачев помолчал несколько секунд, затем поделился, – сначала звонят, чтобы приехал сюда, мол, дело есть. Потом трубку не берут, потом снова звонят, мол, вернись, теперь это… как думаешь, дядь Миш, здесь они еще? Может, прячутся?

– Да не, они мимо дома твоего прошли, – отозвался голос. – В сторону церкви пошли. В твой дом никто не заходил.

– А дверь? Что я не закрыл, получается…

– Что дверь, Дим?

– Ладно, поеду посмотрю, что там.

Половицы вновь заскрипели, и я лишь тихо-тихо облегченно вздохнул. Видать, заметивший нас старик с какого-нибудь соседнего дома запутался в показаниях и нас теперь это тупо спасло. Тупо спасла чужая невнимательность. Я облегченно вытер пот со лба. Но про что это говорил Логачев? Получается, он приехал сюда не случайно, и кто-то «шутит с ним шутки»?

Прежде чем я успел продолжить мысль по поводу того, как Логачев оказался здесь, как вдруг телефон в кармане завибрировал. В этот миг я забыл обо всем.

«М-м-м, м-м-м, м-м-м», – упрямый гул не прекращался. Мой карман загудел так, будто звонил весь шкаф, в котором мы прятались. Я быстро достал телефон из кармана и судорожно нажал на красную кнопку. Перед тем, как экран потух, я успел прочитать «Коротков». Спасибо, Леша. Вот всегда ты вовремя.

Шаги резко остановились, скрип половиц затих. Но затих только на миг, потому что в следующую секунду послышался дикий топот в нашу сторону.

Глава 20

Бывало у вас такое, что в стрессовых ситуациях вы словно выключались? Словно несколько секунд вашей жизни пронеслись так стремительно, что вы их не заметили? Такое бывает, когда мозг словно говорит: «Эй, парень, а зачем тебе это помнить? Давай просто перемотаем немного вперед, ты не против?» На самом деле мозг особенно не спрашивает, он просто вырезает из твоего сознания кусок жизни и категорически отказывается рассказывать, что произошло. Последнее, что я помню перед тем, как «отключиться» на несколько секунд, это как Говоров ломанулся из шкафа.

Дальше были грохот, мат и тьма на несколько секунд. Когда я снова «включился», то передо мной стоял здоровенный Логачев, который на одной руке поднял отчаянно брыкающегося и кусающего его за кисть Колю. Еще секунда и Говоров летит в мою сторону, сбивая меня с ног. Вместе с Колей мы влетели в покосившийся стол и сломали его пополам, поднимая горы пыли.

– Так их, Димка! Так! – кажется, в роли черлидера выступал стоящий у порога дед.

– Че, суки, пошутить решили! – Логачев взревел словно зверь и пошел в нашу сторону.

Парень он был здоровенный, ничего не скажешь, достаточно было только увидеть, как он на одной руке поднял и зашвырнул Говорова. Пока эта горилла к нам приближалась, я одни движением спихнул с себя Колю и ухватился за разломанную ножку стола.

Логачев с ревом бросился на меня, когда я взмахнул ножкой. Он выставил свою могучую руку, когда я обрушил на неё свое оружие. Ножка обломилась в моей руке, а Логачев заорал как бешеный, хватаясь за предплечье из которого торчало два толстенных ржавых гвоздя. Я изо всей силы пнул его в грудь, и он отлетел на спину. Дедок-черлидер, тем временем, явно поняв, что чаша весов качнулась не в сторону местных, поспешил ретироваться, выкрикнув что-то про полицию. Я подскочил к Говорову, который осоловело качал головой, явно не понимая, где он сейчас находится.

– Идти можешь?

– Ку-уда, – блуждающий взгляд остановился на мне.

– А-а-ах ты мра-а-азь! – Логачев упрямо понимался на ноги. Его левая рука уже вся была в крови.

Когда он сделал шаг в мою сторону, я снова попытался ударить его с ноги, но в отличие от Коли он не был потрясен. Успев ухватить меня за ногу, он резко толкнул назад и я снова полетел на спину. Прежде чем хозяин дома успел подойти, я быстро вскочил на ноги и зашвырнул в него табуретом, который разлетелся на куски после попадания в блок. Когда Логачев раздвинул руки, которыми защищался от табурета, я зашвырнул в него еще и древним советским телевизором. Стоило ему отбить и его, как я подскочил к нему и вколотил кулак сначала слева под скулу, затем добавил апперкот снизу. Ноги Логачева завиляли, он вяло махнул окровавленной рукой по воздуху, когда я добавил еще один боковой в челюсть. Удар вышел чуть смазанным и пришелся скорее в скулу, но ему хватило и этого: с диким грохотом он завалился на пол.

Когда я повернулся к Говорову, он с трудом пытался подняться, цепляясь по воздуху за опору, которую видел похоже, что только он. Кровь в висках дико стучала, я чувствовал, как эта короткая драка словно выкачала из меня все силы, а пот по лбу струился просто ручьем. Но именно в этот момент мне в голову пришла совершенно тупая и неуместная мысль, что я сейчас как герой Моргунова из «Операция Ы», где он поднимал своих сообщников. Благо сообщник у меня был только один и он даже пытался подняться сам.

Я подхватил Колю и потащил вслед за собой. Где-то совсем рядом раздавались крики деда, который видно пытался призвать подмогу. Судя по тому, что в домик никто не ввалился, то помощи ожидать не приходилось. Памятуя, как в прошлый раз быстро приехали полицейские, я ускорил шаг. Когда мы прошли через двор в сторону огорода, Коля чуть оттолкнул меня и кивнул:

– Я сам, нормально уже.

– Бежать сможешь?

– Только не очень быстро, – кивнул головой Говоров и тут же споткнулся на ровном месте.

Не успел я снова его подхватить, как он действительно побежал. Нам нужно было преодолеть метров 30 по заброшенным грядкам, а дальше поляна и лес, в котором мы сможем скрыться. Оставалось только добежать.

Именно в этот самый момент за спиной раздался грохот выстрела.

Глава 21

Мы сразу рухнули на землю, а когда я повернул голову назад, то увидел шатающегося Логачева, который ковырялся с ружьем своей окровавленной рукой. Очевидно, он не очень умело, но все же пытался перезарядить свое оружие, промахнувшись в первый раз.

Я схватил приникшего к земле Говорова и резко дернул с места.

– Бежим, твою мать! Он пока перезаряжает!

Второй выстрел застал нас, когда мы уже вбегали на опушку. Я увидел, как с хлипкой осинки пуля выгрызла кусок коры, и припустил еще быстрее. Когда мы забегали в чащу леса, я на миг повернул голову и увидел несущегося за нами Логачева. Ружье он крепко сжимал в здоровой руке и смотрел только на нас.

Кажется, когда мы выходили на опушку, тут была какая-то тропинка, но теперь в страхе и панике мы просто продирались среди веток и кустов куда глаза глядят. Кажется, мы пробежали еще метров 50, когда громыхнул еще один выстрел. Я поднял снова упавшего на землю Говорова и потащил вслед за собой, а он лишь неуклюже вилял из стороны в сторону как пьяный. Топот за нашими спинами становился иногда тише, но только для того чтобы лес прорезал звук очередного выстрела. Из хорошего было то, что, несмотря на свою чудовищную силу и выносливость, Логачев стрелком был явно неважным. Мне казалось, что в ярости он просто стреляет чуть ли не на бегу и останавливается лишь чтобы перезарядить своё ружьё. Как ему удается продолжать нас преследовать после этого избиения и с двумя гвоздями в руке – уму непостижимо.

А сил и у меня от этого бешеного спринта почти не оставалось. Сердце колотилось так, словно оно сейчас выскочит из груди, а Коля уже двигался словно на автомате, упрямо переставляя ноги, но взгляд его говорил, что мысленно он был уже где-то совсем не здесь. Видно, что на нем тоже сказались последствия чудовищного удара и бешеный спринт. Я чувствовал, что он вот-вот отключится.

Нога угодила в какую-то жижу и ушла под воду почти до щиколотки. Я поднял глаза и увидел перед собой огромную зеленую топь. Впереди было только болото.

За моей спиной послышался тихий вздох, и я увидел, как Коля обессиленно падает на траву.

– Беги, Серег… Я больше не могу…

Где-то вдали шаги снова затихли. Я знал, что это значит. Он снова выстрелит.

* * *

Громыхнувший выстрел спугнул птиц, стайкой сорвавшихся с дерева. Логачев опустил винтовку и зло сплюнул на пожухлую траву. Слюна была красная: этот ублюдок приложился так кулаком в челюсть, что разорвал губу. Перезарядив ружье и морщась от ноющей левой руки, Логачев плавно пошел вперед. Смысла бежать уже не было: бешеного топота и звука ломающихся веток больше слышно не было. Это значит эти твари решили спрятаться. Значит торопиться не просто не имеет смысла, но это еще и опасно. Окровавленная левая рука красноречиво говорила о том, что его незваные гости могут быть опасны. Плавно ступая шаг за шагом, Логачев вышел на полянку перед болотом. Он рос в этой деревне и знал, что это место называют Ведьминым Болотом. Еще в детстве они с пацанами бегали к этому болоту и пугали друг друга рассказами про водяного, который утаскивает под воду заплутавших грибников.

И вот теперь грибники где-то здесь. Бросив взгляд на примятую траву, Логачев удовлетворенно кивнул. Значит неизвестные устраивали тут привал. Это хорошо. Устали, друзья? Ну ничего, скоро вы все отдохнете тут. Дима подошел к самой кромке воды и уверенно шагнул вперед, нащупав гать. Он сделал несколько шагов едва ли не по колено в зеленой воде и обратил внимание на кусок ткани, висевший на одном из кустов. Видно, его незваные гости успели нащупать гать и стали пробираться вглубь болота, надеясь, что тут смогут скрыться. Логачев сделал еще несколько шагов и увидел небольшой островок земли вокруг раскроенного надвое от удара молнии дерева. Вот уж действительно Ведьмино Болото. Впрочем, дерево особенно не интересовало Логачева, гораздо больше интереса вызывали выглядывающие из-под веток берцы.

Поднявшись на островок, Логачев увидел изможденного нападавшего, которого видно его сообщник попытался укрыть как мог ветками и мхом, после чего благополучно оставил тут, в надежде что его не заметят. Почти удалось, но чуть выглядывающие из-под наваленных кустов берцы выдали.

– Что же ты, братик? – Логачев закинул винтовку на плечо. – Помочь тебе? Давай помогу.

Он быстро скинул ветки и мох с лежащего парня. И даже чуть отряхнул измазанный грязью маскхалат.

– Лучше тебе, братик? Как тебя зовут?

– Коля, – тихо прошелестел парень.

Сильная затрещина влетела в голову прислоненного к стволу дерева Коле.

– Это я с тобой знакомлюсь так, Коля, – пояснил Логачев.

Еще одна затрещина.

– А меня Дима зовут, – добавил Логачев, глядя на безропотно опустившего грязную голову Колю.

– А меня Сережа, – где-то за спиной послышался голос.

Логачев начал снимать винтовку с плеча одновременно с тем, как разворачивался назад. Когда он сделал поворот на 180 градусов, последнее, что он увидел перед тем, как отключиться, это здоровенное полено, летящее ему прямо в голову.

Глава 22

Связанный по рукам и прислоненный к стволу дерева, Логачев слабо пошевелился. Спустя еще минуту он попытался вертеть головой. Еще минута и вот он уже пытается освободить связанные руки. Коля Говоров задумчиво сидел на пне рядом с ним и просто не отрываясь смотрел на ворочавшегося мужчину.

Я сделал пару шагов в сторону, спустился с островка и ступил на гать, отвернувшись от пленника. На болоте царила почти полнейшая тишина и лишь далекие крики птиц слышались где-то со стороны леса. Солнце уже совсем взошло и веселые лучики озаряли своим золотом зеленую пленку, покрывающую топи болота.

Ворочающийся Логачев заворочался и замычал. Похоже, попал я ему по голове здорово. Он открыл глаза и слабо сказал:

– Да кто вы такие…

– Кто мы такие? – тихо спросил Говоров. – Может, уже не помнишь, да? Как ты хотел моего друга вместе с его беременной женой на тачке раздавить?

– Какой тачке… – Логачев приподнялся, опираясь спиной о ствол дерева. – Какой еще тачке?

– Черной, – сказал я. – Черная шестерка. Там был ты и твои дружки?

– Вы че несете, мужики?

– Смотри как заговорил, – Коля рассмеялся. – А когда меня по лицу бил, не говорил так. Смотри, какой покладистый стал. А когда стрелял в нас, чего вопросов не задавал?

– Так вы сами мне позвонили! – отчаянно залополтал Логачев. – Сами сказали, мол, приезжай, порешаем вопрос по твоему корешу! Мол, появился вариант ему помочь и его вытащить!

– Че ты несешь? – Говоров залепил ему оплеуху. – Говори, за что следака повесили? Кто еще с тобой был!

– Мужики! – Логачев заплакал. – Вы че говорите, мужики! Не убивайте меня!

– Плачет, – Говоров посмотрел на меня. – Прикинь, это тот же самый чувак, что в нас стрелял. Какая разительная перемена.

– Надо уходить, – сказал я. – Дед нас видел. Вызовет ментов.

– Да никого он не вызовет, – уверенно кивнул Говоров.

– С чего ты так уверен? – спросил я.

– А я перед тем, как ехать сюда, зашел на работу и отследил всех абонентов, что тут есть, – сказал Коля. – Можешь передать нашему вице-президенту, что с планом масштабирования продукта в регионы компания «Телеком» успешно справилась. В этой деревне живет 10 человек, и у всех них наш оператор. Поэтому перед тем, как сюда ехать, я с самого утра отрубил им связь нахрен.

И именно в этот момент телефон в моем кармане зазвонил. Я достал мобильный и в очередной раз увидел абонента: «Коротков».

– Какая хорошая связь, – вздохнул я. – Даже на болоте ловит.

– Это тоже можешь вице-президенту передать, – буркнул Говоров. – Я же говорил не отвечать на звонки. Отключи телефон.

– Он достанет, – сказал я и нажал на зеленую клавишу. – Леша, я тебя убью.

– Е-е-е, шеф, привет! – радостный голос Короткова был словно из какого-то другого мира. Из мира, где моей единственной проблемой было то, что мои коллеги по утрам бесят уведомлениями в рабочих мессенджерах.

– Леш, скажи, что мне с тобой сделать? – спросил я. – Какого черта ты названиваешь мне с семи утра?

– Да я это, я думал, ты не спишь, ты рано же встаешь обычно, да? – Коротков словно и не замечал, что я говорю. – Слушай, шеф, вот ты мне задание дал, помнишь? Там я слышал от Говорова, что какие-то траблы с тем делом в Боровске, поэтому я и свалил с ноутом на дачу, удаленно работаю, понимаешь? Говоров сказал, что ты разрешил поработать из дома, ну вот я, собственно, и сел за твое задание, и есть у меня кое-какие вопросики. Вот ты сказал подгрузить данные по уволенным, да, я хотел спросить, а можешь мне по экселю подсказать? Я формулой протягиваю данные, а у меня одно и то же значение дублируется. Я формулу проверил, тянет она правильно. Но все равно баг какой-то, одна и та же фамилия везде подтягивается, прикинь? Может, я тебе скину файлик, а ты чекнешь, эм? Я реально уже 10 раз проверил, а мне эксель все равно одно и то же подтягивает. Ну бред же, не?

– Леша, я немного занят, – я посмотрел на Говорова, который только обреченно закрыл лицо рукой.

– Не, шеф, ну там реал на пару минут, – заныл Коротков. – Я скину тебе файл, а? Ну посмотри пожалуйста.

– Можешь так объяснить? – я уже сам не понимал, зачем продолжаю этот бессмысленный разговор после всего того, что произошло сейчас.

– Ну смотри, я чекаю план обучения значит, – Коротков затараторил быстрее, словно боялся, что я вот-вот отключусь. – Вот я разбил по этапам жизнь сотрудника. Вот, значит, первичное обучение, проверка через СБ, второй этап практики уже с кураторами. Ну это я разбивку сделал, типа выяснить, почему у нас люди уходят после первого дня. Помнишь ты говорил, да? Типа выясни, что за х*рь такая. Че люди-то уходят. Ну вот я, значит, все протянул, все нормально тянется, значения разные, кураторы там, ребята из обучения. А вот все, кто после первого дня уволился, так по ним во втором столбце один и тот же СБшник тянется. Ну камон, их каждый раз собесят разные сотрудники СБ, а тут один только. Ну че за фигня, не может так совпадать.

– Какой еще СБшник! – я уже чуть ли не заорал.

– Какой-какой… Ну Говоров! – возмутился Лешка. – Он реально всех девчонок собесил, что потом уходили. Еще я, короче, пол подгрузил, там все девчонки, мужики вообще после первого дня не уходят, а бабы, как назло, после первого дня. Насчет пола-то еще ладно, тут тянется правильно, но вот фамилия СБшника это реально какая-то херь! Какое я значение указал неверно, что именно Коля тянется везде! Серег! Серег! Ты меня слышишь?!

Я отключил трубку и посмотрел на Колю. Он осуждающе покачал головой и сказал:

– Серег, вот обязательно было сейчас было по работе говорить? Вот ты нормальный? Мне потом данные биллинга в базе чистить!

– А ты можешь в базе биллинга данные чистить? – спросил я.

– Конечно, – кивнул Говоров. – И заменять на нужные мне. Я же сотрудник СБ, у меня есть доступ. Приедем в контору, я подчищу, будто нас здесь не было.

Я сделал шаг вперед. Несколько секунд молчал, затем сказал:

– Леша Коротков звонил.

– И что?

– Сказал, что все сотрудницы, что уходили с работы в первый же день… их ты собеседовал.

– Ну конечно, – Говоров пожал плечами. – Это же моя работа. Только зря мы ее обсуждаем при нашем друге, не находишь?

– Мужики, вы это… – Логачев, слушавший наш диалог с бешеными глазами, решил подать голос. – Вы чего, вы отпустите меня.

– Ладно, – Говоров достал из кармана нож. – Протяни руки. Но только без глупостей.

Когда Логачев протянул руки, Говоров срезал веревку и несколько раз воткнул нож в грудь мужчины. Тот едва вскрикнул после первого удара и сразу же обмяк. Прежде чем я успел понять, что, черт возьми, происходит, Говоров резко развернулся ко мне, и я увидел в его руках пистолет.

– Се-ре-жа, – нараспев сказал Коля со странной блаженной улыбкой на лице. – Се-ре-жа ду-ра-чок, как и все дурачки. А Коля Говоров умный. Ко-ля Говоров умный, а Се-ре-жа ду-ра-чок.

– Это ведь был ты, – тихо сказал я. – Это с самого начала был ты.

В ответ Говоров лишь противно рассмеялся и показал пистолетом в сторону леса:

– Пошел. Там и поговорим. И без глупостей. Стреляю я лучше, чем ты думаешь.

Мы вышли на гать и вернулись на полянку, где еще каких-то полчаса назад Коля стонал, что не может идти дальше. Это было уже словно в прошлой жизни.

– Вперед, – коротко скомандовал Говоров.

Мы долго шли по лесу. Время от времени я думал о том, чтобы рвануть куда-нибудь в сторону через кусты, но все не решался, памятуя о словах Говорова про его стрельбу. Мы шли и шли, пока вдруг Коля не сказал:

– А теперь налево.

Мы свернули на небольшую тропинку и через какое-то время среди деревьев замелькали покошенные кресты. Он снова вывел меня на кладбище, где все началось. Мы прошли до могилы, где мы с Коротковым обнаружили крест, на котором было выбито «Марина Обухова». Могила была разворочена, а креста уже на месте не было. На деревьях вокруг виднелись обрывки ленты ограждения, а почти все пространство было завалено так и не убранными окурками.

– СОГ поработала, – презрительно фыркнул за моей спиной Говоров.

Прежде чем я успел что-то сказать в ответ, я почувствовал сильный удар в затылок, и тычок в спину столкнул меня прямо во тьму развороченной могилы.

Глава 23

Когда я открыл глаза, Коля лишь деловито осматривал окрестности. Я перевел взгляд на руку и увидел, что от вены идет тоненькая трубка к капельнице, заполненной кровью. Когда я попытался подняться, он с недовольным видом подошел и направил пистолет:

– Не дергайся, а? Дай все высчитать нормально! Сережа, ну что ты за человек?

Я замер, в то время как он осмотрел все окрестности, время от времени что-то бормоча себе под нос. Он подбирал какие-то камешки, что-то словно измерял на глаз и крутился вокруг, затем, удовлетворенный своим осмотром, вернулся ко мне. Сев прямо на землю напротив меня, он довольно улыбнулся и сказал:

– Все нормально. Будет правдоподобно выглядеть, Серег, я все просчитал. Не переживай. Когда тебя найдут, то подумают, что сначала ты Логачева убил, а потом от ран сам скончался.

– Что ты несешь!

– Не кричи, Серег, – Коля поморщился. – Знаешь, всегда это в тебе раздражало. Вот ты любитель поорать, конечно. Я понимаю, что ты там большой начальник, все дела. Но кричать-то зачем? – он вытянул пистолет, затем вздохнул и сказал. – Черт, вот не хотел я тебя убивать. Вот не хотел, веришь, нет. Ты даже не встраивался в мою концепцию. Я до последнего не хотел этого делать. Заметь, это еще с учетом того, что ты мне в морду дал, а потом и постоянно на работе унижал. А я, видишь, какой благородный. Вот такой я, Сережа, тяжело мне тебя вальнуть. И до последнего тяжело. Ну это ужас какой-то.

– Что ты за чудовище, – тихо прошептал я. – Что ты за чудовище!

– Я чудовище? – удивился Говоров. – Я не чудовище, Серег. Я отнюдь не чудовище. Я просто… Ну я просто странный, Серег. Я делаю вещи, которые кажутся всем странными и даже незаконными, но которые все втайне на самом деле хотят сделать…

Говоров долго сидел, рассматривая свой пистолет и что-то тихо бормоча под нос сам себе, затем сказал, подняв голову:

– Я когда молодым следаком был еще до работы ЭКЦ, то приезжаю, значит, на место в составе СОГа и вижу девочку повешенную. Лет 18 ей всего было, Серег. Молоденькая совсем. А со мной начальник следствия был, он в тот день дежурил от начальства и был в составе следственно-оперативной группы. Майор. Натаскивал меня, сопляка тогда, – Говоров спокойно смотрел на меня, но пистолет словно невзначай навел мне в грудь. – Я начал осматривать место происшествия, да понимаю, что не самоубийство это. Повесили девочку. Кровоподтек у нее на щеке, да на руках следы. Похоже, что связали сначала, а только потом связанную подвесили. Осмотрелся я, значит, да говорю майору, мол, не самоубийство это, товарищ майор. Убийцу надо искать. А он мне такой: «Коля, ты тут лейтенанта Коломбо из себя не строй. Девочка повесилась сама. А мне, Коля, висяк в статистику нахер не нужен. Близких родственников у девочки нет, никто не будет спрашивать, что с ней произошло. Делай как я говорю, Коля, и мы с тобой подружимся», – Говоров развел руками и продолжил. – У девочки родственников действительно почти не было. Не было тех, кто будет задавать вопросы. Была тетка старая, да той только квартира нужна была, что от сиротки осталась. Родители у нее погибли в автокатастрофе. Так что тетку интересовал не ход расследования, а когда квартирку можно будет на себя переписать. Я думаю эта самая тетка и подговорила своего мужика-уголовника племянницу повесить. Я еще попробовал было майора убедить, что дело надо расследовать… Но меня просто и по-русски послали нах*р. Запретили в простом деле ковыряться. Простые дела надо закрывать, а не ковыряться в них. Так мы и работали. На этом все и закончилось.

– Зачем ты мне сейчас это рассказываешь?

– Ты нравишься мне, черт возьми, Серега, – хмыкнул Говоров. – Знаешь, ну хочется же кому-то душу излить. Рассказать, как так произошло, тому, кто потом уже никому не расскажет, – он мелко хихикнул, видно, довольный своей шуткой, затем продолжил. – Потом была пара лет в следствии и после переход в экспертно-криминалистический центр. Работенка не пыльная. Но и платили за нее немного, так я и оказался в «Телекоме». Ну а что, денег платят больше, а заниматься нужно всякой херней. Ну вот я и занимался ровно до того момента, пока Полтавский не пришел в один день, наорал как обычно, да сказал, что я теперь буду сотрудников при приеме на работу собеседовать. Мол, задавать им вопросы провокационные, по базам пробивать. Ну хоть какое-то общение с людьми, не все же мне украденный из раздевалки зарядник искать. И вот… – Говоров задумался. – И вот в один день все изменилось. Просто перевернулись с ног на голову, Серег. Я встретил ее. Она была такая красивая. По-настоящему красивая, понимаешь? Бывало у тебя такое, когда видишь женщину, а прямо ноги подкашиваются? Пришла такая, глазки скромно в пол. Рассказывает, как нужна ей эта работа. Я не удержался тогда, Сережа. Пробил ее по базам, узнал, где живет. Я думал, Полтавский пронюхает, что я шарился где не надо, но ему похрен. Полтавский давно нюх ищейки потерял, он только о своей ипотеке думает, да срывается на подчиненных когда ему жена не дает. А не дает она ему постоянно. Но мы отвлеклись, Серега, в общем, подкараулил я ее как-то незадолго до первого полноценного рабочего дня. А она с кретином каким-то из подъезда выходит. Ну реально, с каким-то ублюдком конечным. Я отвернулся, а они прошли мимо. Та, из-за которой у меня подкашивались ноги, и ублюдок, который ее недостоин. Вот тогда-то я в первый раз и решил сыграть «партию». Как в шахматах, Серег, – Говоров подхватил веточку и быстро начертил кривоватый квадрат. – Схема проста. Подготавливаешь убийство, а потом подкидываешь улики тому, кого хочешь подставить. Делаешь это грубо, топорно, чтобы все видели. Но как сказал мне тогда майор, следователь не лейтенант Коломбо. И не хочет из себя его строить. Следователю дело чем проще, тем лучше, мой друг. Поэтому после работы я ее задушил, а тело подкинул в гараж этого ублюдка. Перед тем как вызвать ментов, еще и с номера ее отправил сообщение матери, что ее Витя ей угрожает убийством.

– А ты не боялся, что полиция выйдет на тебя? – спросил я.

– Так она и выходила, – хихикнул Говоров. – Ко мне приходил следователь с запросом данных биллинга. Я и подкладывал данные, что мобильный телефон подозреваемого был в зоне вышки, где найдена убитая. А чтобы у этого уродца не было алиби, то предварительно звонил ему чтобы он подъехал куда-то один. Придумывал сказку, вроде «я знаю кое-что про твою бабу, если хочешь, то подъезжай на пустырь один». Вот пока это чмо ждало на пустыре, я душил его бабу. Вот он стоит там, не понимает, что происходит, а через несколько часов его задержат за убийство. Вот и все, Серег. А потом знаешь, когда я видел какую-то красивую девочку, то она для меня как бутерброд была надкусанный. Хотелось скушать каждый раз. Если у нее еще был какой-то парень-ублюдок, то совсем хорошо. Тогда можно его еще и подставить. Ой, это самое приятное. Это прямо секс, когда душишь ее, а сам понимаешь, что за решетку отправят очередного Толика. М-м-м… – Говоров посмотрел на меня с блаженной улыбкой. – Марина была такая же. Вкусная. В моем стиле, старенькая мама где-то в Боровске, натянутые отношения с бывшим, все как я люблю, Серег. Красивая баба и недостойный ее ублюдок, которого такой кайф подставить. Это был прям бутерброд, который очень хочется скушать. Она напоминала мне первую. Ту самую. Такая же скромная, глазки в пол. И парень подходящий. Она была идеальная, впрочем, ты не поймешь.

– Куда мне.

– Конечно, куда тебе, – возмутился Говоров. – Ты знаешь, что очень сильно помешал мне в этом деле? Знаешь, сколько палок в колеса ставил и как нервы трепал? Думаешь, это легко, Серег? Сначала было все просто и по заранее отработанному плану. Написал ей в чате, изменив геолокацию в системах, а когда довел до истерики, то позвонил якобы с номера мамы. Я ведь могу менять номера, Серег. Многого, чтобы вывести человека из колеи не нужно. Мне нужно было одно – чтобы она вышла за территорию. А когда она в слезах вышла за пропускную, то там ее ждал ее я, – Коля кивнул головой и продолжил рассказ с блаженной улыбкой, он правда вспоминал произошедшее с какой-то любовью и теплотой. – А дальше, когда она ушла, то я отрабатываю стандартную схему: «Ой, а почему Вы плачете?», «Ой, а я Вас знаю, Вы Марина, да? Я Вас собеседовал, когда Вы в компанию приходили к нам недавно, у Вас что-то произошло?» И вот я ее уже успокоил. Сказал, что наверное, это просто какая-то чья-то неудачная шутка. Что с мамой все хорошо. И вот она звонит маме и та говорит, что с ней все хорошо. На лице девочки облегчение. Я провожаю ее в свою машину, предлагаю выпить съездить и выпить кофе. Она соглашается, и вот мы едем. Я плавно подвожу её к тому, что произошло. Внимательно слушаю и поддакиваю. Она говорит, что произошедшее для нее шок. Говорит, что не сможет так больше работать. Я податливо киваю. Предложил написать заявление на увольнение, чтобы она могла решить все свои вопросы и она согласилась. Марина мне верила. А потом она так искренне посмотрела на меня и сказала: «Коля, ты такой хороший». Я даже на миг хотел передумать, но желание меня пересилило. Я просто вспомнил «ее» Толика. Этого урода, которому она досталась, а не мне. Я просто хороший. Ты бы видел ее глаза, когда я вдруг начал ее душить. И я задушил ее, Серега, и отвез на кладбище по той же самой дороге, что мы сейчас ехали. Ну а дальше просто: влезаешь в старый дом, где прописан ее Толик, подкидываешь вещи. Там менты подъезжают и Толик отправляется за решетку. А я если что, на официальный запрос про биллинг ответик напишу. Я ведь этим и занимался: все это время я писал ответы на запросы ментов по пропавшим. Красиво я придумал? Ну и заявленьице отправлю ее по почте, когда все уляжется, наши девчонки из кадров и проведут его, – Говоров зло стукнул кулаком по земле. – Но потом появились вы. Какого черта вы решили этот чат прочитать? Ровно в тот момент, когда я своими сообщениями с левых номеров довел Толика и хотел заманить в деревню, чтобы вызвать ментов, приперлись вы с Коротковым. Я подумал, что эта ретивость ни к чему хорошему не приведет. Придумал историю, мол, Марина со своим парнем помирилась. А когда ты стал нос воротить, то пошел ва-банк. Телефон Марины я уже разблокировал и таскал с собой на всякий случай. Когда ты ушел от меня, я решил сделать так, чтобы вы нос это всё не совали, ну и отправил сообщение с телефона Марины Короткову. Мол, все в порядке, я хочу уволиться. Какое же было удовольствие видеть твою рожу на камере, когда Коротков тебе это говорил. Я уже думал было отключить камеру, потому что все было готово: тело спрятано где нужно, заманить Толика в ловушку труда не составляло, а вы перестали задавать вопросы. Смотрю я, значит, по камерам на твою рожу, и ты вдруг говоришь: «А давай съездим в это Фатеево». Тут я понял, что времени терять нельзя. Сорвался с места и поехал, чтобы вас опередить. Оставил я заявление Марины и телефон на столе в доме, а сам набрал Толику, мол, приезжай, тут баба твоя и какие-то мужики. Я думал, этот судимый урод прибьет и вас, когда встретит, так вы еще и этого Толика задержали, да сами в ментовку попали.

– Погоди, так это был ты на кладбище? – спросил я. – Перед тем как отключиться, мне показалось, что я увидел чью-то фигуру среди могил.

– Да, это я смотрел с удовольствием на битву, – хмыкнул Говоров. – Я надеялся, он вас убьет, а вы избили и расстреляли его сами. Хороши, герои, ничего не скажешь. Ну это ладно, нашей конторе шумиха не нужна и я прямо радовался, когда ты мне позвонил. Это было приятно. Дело решили с вами замять, а ничего не понимающего Толика посадить, предварительно, как это у нас делается, сломать и заставить подписать признание.

– Но все пошло не так, потому что потом Савельев начал копать? – спросил я.

– В точку! – звонко сказал Говоров. – А потом Савельев начал копать. Начал мне названивать, мол, дело не такое простое, нужно поговорить, я хочу проследить все связи сотрудницы до происшествия… Прикинь, на 11-м бутерброде мне попался настоящий следователь. Настоящий, который реально хотел разобраться. Тогда я решил хорошенько подготовиться. Ведь я не мог позволить ему выйти на меня. Я не мог позволить ему начать копать, Серег. Поэтому я начал делать сразу две вещи: тоже стал писать ему угрозы с левых номеров под видом неких «дружков Толика» якобы которые хотят порешать с ним вопрос. Ну и одновременно ставил под сомнение его версии, когда мы с ним разговаривали. Ну он сам и повелся. Когда узнал, что я бывший следователь, он сказал, что готов взять с собой дело, лишь бы мне все доказать. Даже не копии, а именно дело потащил, придурок. Я тогда даже не поверил своей удаче, но играть так играть, поэтому я ему пообещал, что выгружу дополнительно данные, которых нет в официальном запросе. Ну так, неофициально поделюсь. И этот кретин реально потащил дело с собой, окрыленный. Он реально не верил, что Толик убийца, и хотел докопаться до сути.

– Так это был ты тогда в переулке возле бара? – спросил я. – Это ты украл у него дело?

– Конечно! – радостно сказал Коля. – Убивать капитана? Зачем? Он невкусный.

– Не тот бутерброд?

– Видишь, ты соображаешь! – рассмеялся Говоров. – Я думал так: за кражу дела его точно уволят, да и мне не придется его убивать. Поэтому я просто толкнул вас тогда в переулке, да дело выхватил. Я же бывший мент, я точно знал, что за потерянное дело увольнение из органов. А такого как капитан, забитого и без связей вообще посадить могут. Так что я хотел лайтово поступить. Но в результате все пошло не как я хотел, и капитана пришлось тоже повесить, – Коля грустно покачал головой. – Зачем ты так, Серега, с ним?

– Я с ним? – я оторопело уставился на Говорова.

– Помнишь, когда я звонил по поводу архивых данных и спрашивал, зачем тебе они, то ты сказал про Савельева: «Ему передадим. А то он одно дело потерял, решили ему еще подкинуть. Пусть расследует, куда эти люди пропали!», – Коля покачал головой. – Ты когда это сказал, я прямо оцепенел. Я спросил еще тогда тебя, шутка ли это, и ты начал говорить, что это сарказм.

– И ты убил его? Из-за этой фразы?

– Я до последнего не хотел, – сказал Говоров. – Когда я положил трубку, то сразу набрал Савельеву. Он думал, что это по поводу работы. И тогда я и предложил ему встретиться. Сказал, что могу даже подъехать к нему, посидеть спокойно, все обсудить, выпить… – злая усмешка расползлась по лицу Коли. – Ну капитан любил выпить. В общем, сначала он рассказывал мне о том, что его хотят уволить, а подполковник соглашается прикрыть от суда только за десятку зеленых. Я уже хотел было уйти, но тут капитан сказал, что если будет расследование дела, то он все скажет. Он будет сам лично настаивать, что Толик не убивал и нужна проверка обстоятельств дела. А я только кивал, поддакивал и сам рассказывал ему, что нам нужен заместитель начальника службы безопасности и что можно порешать этот вопрос. Рассказывал и побольше наливал. Рассказывал, что Полтавский скоро уходить собирается, а нам нужен грамотный руководитель. И наливал. Знаешь, он умирал очень счастливым человеком. Он напивался не своим дешевым пивком, а настоящим Jameson, и, мне кажется, уже видел себя начальником службы безопасности. Он много улыбался, Серег. А потом, когда он был уже никакой, я его оттащил в ванную и там повесил. Он почти не сопротивлялся. Это было невкусно, но мне даже понравилось. Я убивал человека, который перед смертью почувствовал себя счастливым. Интересные ощущения, необычные. Надо ещё как-нибудь попробовать. Потом я забрал его документы и телефон, в самом телефоне почистил историю вызовов, ну и подчистил базу биллинга. Когда приехал в офис снова, то был уже конец рабочего дня. Тогда я и отправил с его телефона фразу «Смерть это лишь начало» и сразу же выключил его. Я знал, что после всего произошедшего ты придешь ко мне. И когда ты пришел, то я спокойно поехал с тобой, чтобы снова оставить телефон. Ты говорил, что не заметил, как я забрал документы капитана, так как почти все время я был у тебя на виду и ты был прав: документы я забрал заранее. А с телефоном все просто, ты помнишь, что я сначала зашел в ванную, а только потом вышел и сказал посмотреть? В этот момент я на стиралке телефон и оставил. Капитан был окончательно списан. Его повешением тоже никто бы не занимался. Ну а на край, у меня были реальные дружки Толика, на которых если что можно было убийство свалить. Не зря же я всякие угрозы писал капитану. Надо было на всякий случай подстелить, но я на самом деле понимал, что и его смерть никто не будет расследовать. Он и раньше не был любимцем у начальства, а после потерянного дела так все совсем отвернулись. Начальству даже лучше, а теория обычная и стройная: потерял дело и хотели уволить, да дело возбудить против него, начал бухать особенно сильно и повесился. Если всплыла бы версия об убийстве, то можно было подсунуть дружков-уголовников Толика. Тут и мотив хороший: хотели отомстить следаку, который их дружка посадил. Идеальная шахматная партия была.

– Но потом появился этот Воронцов и спутал все твои карты, – рассмеялся я.

– Не смей ржать! – Говоров вдруг моментально разъярился и наставил пистолет мне прямо в лицо. Черная мушка застыла перед глазами и гипнотизировала своим видом, а Говоров продолжал шипеть с белой слюной на губах. – Не смей! Это не смешно! – он возбужденно поднялся с места и начал ходить туда-сюда по площадке. – Воронцов! Воронцов это была реальная проблема! Я был как в сраной компьютерной игре! Сначала победил лоха-капитана, а потом вышел на босса-майора! Играл? Играл? Так вот этот босс с самого начала стал разбирать меня на запчасти. Он как меня увидел, так сразу смотрит своими глазами, как удав на кролика, и такой: «Мне кажется, вы что-то скрываете, Коля. Я это еще узнаю, а пока покажи дорогу», – он снова сел напротив и горячо заговорил, – мать твою, Серега, Воронцов – это реальная проблема. Реальная. Ему реально на все похер, и он прет как танк. Он расследует дело до мелочей, а затем затребует ценник у нашего президента компании. И проблема в том, что это не какой-то забитый всеми следак-капитан из Боровского УВД, это майор ГСУ, у него не украсть уголовное дело, когда он бухой из бара выходит. Это майор ГСУ, мать твою.

– И что теперь?

– Теперь? – Говоров задумчиво почесал подбородок и посмотрел на прислоненное к стволу дерева ружье Логачева. – Теперь картина такая, что Сергей Звонарев нашел данные друга нашего несчастного Толика и поехал с ним разбираться, чтобы отомстить за то, что тот хотел его якобы убить. Я подделаю данные в базе, будто его адрес смотрел ты, а не я, ну и Воронцову расскажу, как ты метался и говорил, что если Воронцов тебе не помог, то ты сам рассчитаешься. А потом так уж вышло, что вы друг друга убили. Дима получил удар ножом в сердце и умер на болоте, а вот Сережа скончался от потери крови после выстрела из ружья… – Говоров поднялся на ноги. – Прости, Серег, но у меня правда нет времени с тобой разбираться. Нужно еще старенькому дедушке-свидетелю в деревне помочь, чтобы он стал невинной жертвой вашей разборки, да с Коротковым твоим разобраться. Я специально отправил его подальше, чтобы по-тихому убрать, да и не найдет его никто. Попробую с Коротковым как с Савельевым поступить, напою этого придурка и буду рассказывать, как ты его на своё место прочишь, а там, мол, и место Артемьева он сможет занять. Знаешь, когда он напьется и я его повешу, то интересно будет, такие же будут эмоции, как те, что когда я капитана вешал? Я бы не пошел на эксперимент, но, боюсь, что если следователь Воронцов выйдет на Короткова, то он быстро все поймет. Эх, работы непочатый край.

– Думаешь, Воронцов ничего не поймет? – спросил я.

– Ну, понять тяжело, когда свидетелей мало. Кто-то умер, кто-то просто исчез, – хмыкнул Говоров. – Поднимайся, Сережа. Сейчас будет немножко больно. Я бы убил тебя, чтобы ты не мучился, но ты сам в это полез. Теперь придется истечь кровью, это так называемое смертельное ранение. Когда человек умирает не сразу. Очень хочется, чтобы Воронцов поверил, что ты раненный сначала зарезал Диму, а потом пытался выбраться в деревню обратно за помощью. – Он указал ружьем на капельницу, – можешь отсоединить трубку.

– А потом ты вернешься обратно и заляпаешь моей кровью всю дорогу до этой могилы, – сказал я. – Коль, очень сложно как-то ты придумал. Не проще ли было меня шлепнуть прямо там?

– Ну конечно проще, – пожал плечами Говоров. – Только я хотел, чтобы закончилось все там, где началось. Можешь считать, что это мой такой фетиш. Эту шахматную партию я хотел закончить именно так. Помнишь я тебе говорил, что они красивые? Все до одной. И вот окончание партии: Сережа Звонарев истекая кровью падает в могилу той самой девочки, которую он хотел тогда спасти. Ну скажи красиво? Это же идеальное окончание, нет? Кто может придумать лучше?

– Я могу, – чей-то голос заставил судорожно вздрогнуть Говорова.

Когда он повернулся, то увидел прислонившегося к дереву майора Воронцова. Говоров резко вскинул ружье и в следующий миг прогремел выстрел.

Глава 24

Коля Говоров умирал. Упав на колени и держась за живот, он пускал кровавую слюну на черную землю и смотрел в одну точку.

Воронцов повернулся в сторону, кивнул кому-то и, отлепившись от дерева, неторопливо подошел к раненному. Потыкав застывшую фигуру начищенным до блеска ботинком, он тихо сказал:

– Тезка, это так называемое смертельное ранение.

– Но как… – прошелестел Говоров, глядя прямо перед собой.

– Один дерьмовый шахматист проиграл другому хорошему шахматисту, – Воронцов снова слегка пнул его. – Боишься? Правильно делаешь, что боишься.

Подойдя ближе ко мне, майор протянул руку:

– Вставай, все закончилось.

Когда он вытащил меня из могилы, Говоров вдруг поднялся на ноги и слепо зашагал куда-то по лесу в сторону болота, прижимая руки к животу. Воронцов безразлично посмотрел ему вслед.

– Что здесь происходит? – единственное, что мог выдавить я.

– Что происходит? – Воронцов лишь усмехнулся. – Сережа, тебе нельзя недооценивать свою супругу.

– Мою супругу? А она-то тут причем?

– Ну не знаю, может, она попросила свою двоюродную сестру помочь? Ту самую, у которой муж следователь.

– Погоди, ты хочешь сказать, что ты тот самый…

– Да, я тот самый следователь, о котором она говорила, – вздохнул Воронцов. – Когда я узнал, что ты отказываешься от помощи, то решил разобраться с этим делом сам, – майор улыбнулся и вдруг сказал, – получается, что мы с тобой вроде как родственники.

Со всех сторон из леса стали выходить мужчины в черном камуфляже и с оружием в руках. Один из них подошел к Воронцову и сказал:

– Товарищ майор, прикажете ликвидировать?

Тем временем метрах в 30 шатающаяся фигура Говорова снова упала на колени и с неистовым упрямством поднялась на ноги.

– Не надо, – тихо ответил Воронцов. – Мы его проводим, куда бы он ни шел.

Майор зашагал вслед за спотыкающейся фигурой Говорова. Пройдя несколько шагов, он недовольно повернулся ко мне и сказал:

– Пойдем, родственник. Проводим нашего друга.

Мы шли вслед за Говоровым, который упрямо отказывался умирать и с неистовой решимостью продолжал шагать сквозь лес. Я шел вслед за Воронцовым, который словно на прогулке в парке шествовал по лесу и будто перед ним в метрах 10–15 не умирал человек. Мы прошли еще несколько метров, когда Воронцов сказал:

– Когда я стал заниматься этим делом, то мне сразу показалось что тут все нечисто. И занимался я не повешением капитана, а в первую очередь смертью этой девочки. Когда поговорил с этим Толиком, то понял, что этого парня менты просто сломали и заставили подписать что скажут. А заставляли они его подписывать, так как все улики против него. Да какие улики, чистые доказательства: вещи убитой в этой вонючей деревне, мотив с перепиской. Все было оформлено так, будто ну вот совсем очевидное дело. Это мне и не понравилось. Слишком очевидное. Место для убийства идеальное, даже обвиняемый и жертва подобраны так, чтобы ментам не пришлось париться. Вот это и смутило. Очевидность.

– И что ты сделал?

– Когда я поковырялся в деле, то сначала разнес подполковника в УВД, который сразу же признался, что какие-то московские мажоры попросили не упоминать об их компании. Подпол рассказывал мне, что дело очевидное, все просто, да капитан любил выпить. Вот это мне не понравилось еще больше: то, что и все остальные начинают тебя убеждать в простоте дела. Не нужно верить таким людям, – Воронцов показал на спотыкающуюся фигуру Говорова. – Смотри, как борется за жизнь. Не хочет умирать. Если бы я не успел, то он точно так же тебя прогнал по лесу.

Он остановился, словно давал фору умирающему. Несколько минут он молчал, затем сказал:

– Потом я решил навестить своего родственничка. Тебя то есть. Решил не говорить, что пришел помочь, и не стал говорить, что эта история какая-то подозрительная. Решил побыть, знаешь, такой гнидой, которая почувствовала деньги и власть.

– У тебя получилось, – тихо сказал я.

– Спасибо, – кивнул Воронцов. – Я старался. Сначала я ворвался, чтобы прощупать почву, потому что мне казалось, что история нечистая именно в твоей конторе. Не могу объяснить, как это я почувствовал. Можешь считать профессиональным чутьем. Просто мне казалось, что копать в деле девочки нужно там, где копал Савельев. Это ведь именно он начал копать в самой компании, перед тем как у него выхватили дело, а потом он повесился. И тут я заметил, что в твоей конторе засуетились. Ты занервничал, твое начальство и СБ стали пробивать меня, кто я такой. Ну я и попросил людей, у которых меня пробивали, маякнуть этим любопытным, что я жутко корыстная сволочь с завышенным ценником. И вот мне стало интересно, сейчас будет просто попытка дать денег назойливому следаку ГСУ, который решил поковыряться в грязном белье или что-то другое. Поначалу казалось первое, потому что ваш начальник СБ решил дать мне денег. Ну я и повысил ставки в игре: отправил его под стражу и стал ждать, что будет дальше. Что же будет происходить. И тут тебя пытаются убить некие «друзья» Толика, а ты прибегаешь ко мне. Мол, меня хотят убить, код красный, поднимайте Росгвардию и так далее! И вот это уже стало интересней.

– И ты меня послал! – ошеломленно спросил я.

– Конечно послал, – кивнул Воронцов. – Надо было продолжать доигрывать роль. Только это не значит, что я тебе не помог. После я приставил за тобой наружку, чтобы посмотреть, что будет дальше. А дальше стало совсем интересно: дальше сотрудник СБ Николай Говоров поднимается в твою квартиру и, судя по всему, разносит ее, а потом поджидает тебя у подъезда.

– И как же ты мне помог?

– Но Говорова я спугнуть не мог. А вот насчет помощи… А чья машина, по-твоему, его фарами осветила тогда у подъезда, кто «Судостроительный, 43 искал, брат, да?», – недовольно спросил Воронцов. – Я думаю, что он хотел убрать тебя возле дома. Ну так, неизвестные разгромили квартиру, а потом и прикончили ее хозяина у подъезда. По после того как с вами поговорил таксист, Говоров уже не мог от тебя избавиться, потому что был свидетель. Вот когда мы заметили Говорова, который сначала поднялся к тебе, а потом поджидал у дома, тогда-то я и понял, что это именно тот человек, который нам нужен и которого нужно разрабатывать, – Воронцов посмотрел в сторону, куда уходил Коля. – Еще идет, представь, а.

– Но почему вы его не задержали!

– А за что? За разнос твоей квартиры? – спросил Воронцов. – Чтобы задержать его, мне нужны доказательства. Причем я ведь не видел всей картины от начала и до конца. Он стал моим первым подозреваемым, но я не знал, что именно он делал и какие у него скелеты в шкафу. Тогда то я и решил проследить за тобой, а если он что-то задумает, то поймать его сразу на месте. Я боялся его спугнуть, если он заметит слежку. Поэтому хотел выйти на него через тебя. Не забывай, он сам бывший следователь, поэтому он очень хорошо умеет заметать следы, а дела подставляет так, что они либо глохнут, либо сажают невинных людей. Поэтому, когда на следующий день ты куда-то с утра поехал, то мои люди поехали за тобой. И тут ты устроил гонки по московским улицам. Если думаешь, было легко тебя найти, то ты ошибаешься. Пока мы отследили твои передвижения по городу по камерам, пока нашли каршеринговую тачку на которую ты пересел прошло время. И тогда-то я и понял, что если ты сейчас с Говоровым, то он повезет тебя туда, где можно легко замести следы. Ну или хотя бы подстроить все так, будто он снова ни при чем, а причем некие «дружки Толика». Я не планировал, что это так все закончится, но, как видишь, успел в последний момент.

Воронцов развернулся и снова зашагал по тропинке. Через пару минут мы нагнали Говорова, который уже не мог идти, а только исступленно полз по земле в сторону болота. В последнем нечеловеческом усилии он снова поднялся на ноги сделал пару шагов и рухнул у самой кромки воды.

Воронцов присел рядом с ним.

– Коля, не стоит больше усилий. Ты умираешь.

– Помогите мне, – просипел Говоров, глядя куда-то вперед. – Помогите.

– Я не могу тебе помочь, – покачал головой Воронцов. – Ты разве не слышал, что я сказал тебе? У тебя смертельное ранение.

– Я не… – Говоров схватился рукой за землю и подтащил свое тело к зеленой пленке воды.

Спустя секунду его тело свела судорога, вытянутая рука вцепилась в черную землю, словно она могла его спасти, затем Говоров как-то то тихо всхлипнул, еще раз дернулся и затих.

Воронцов посмотрел на меня и тихо сказал:

– Теперь все закончилось, родственничек. Теперь все закончилось.

Глава 25

Месяц спустя

Мы сидим с Воронцовым на кладбище напротив могилы. Воронцов молча курит, а я просто смотрю на фамилию на плите. Где-то там, под этой могилой в нескольких метрах от нас лежит Марина Обухова. Та самая Марина, которая стала последней жертвой ведущего специалиста службы безопасности компании «Телеком» Николая Говорова. 11-я жертва за почти два года.

– Жалко ее все-таки.

Воронцов не ответил. Он прикурил от своей еще не потушенной сигареты вторую и продолжил дымить. Затем он тихо, словно нехотя, сказал:

– Ты хотел поговорить.

– Да, – ответил я.

– Так говори, – пожал плечами майор.

– Я хочу стать следователем, – сказал я.

– Что? – Воронцов повернулся ко мне и удивленно поморгал. – Кем ты хочешь стать?

– Следователем, – уверенно сказал я.

– Эм, – Воронцов резко покачал головой, словно пытаясь протрясти сказанные мной слова в голове. – Что на тебя нашло?

– Вот посмотри, – я указал пальцем на могилу. – Несчастная девчонка. Погибла из-за конченного урода, который упивался своей безнаказанностью. А я что? Что я сделал хорошего в своей жизни? Почему я не могу помогать таким как она? У меня юридическое образование, я могу попробовать.

– Знаешь, Серег, – Воронцов тяжело вздохнул. – Это дело и остальные убийства получилось расследовать не потому, что крутой майор Воронцов пришел и во всем разобрался. Это дело получилось расследовать, потому что одному человеку вдруг стало не все равно на эту девочку. Просто не все равно. И я сейчас говорю про тебя. Вот я просто расследую дела, просто ищу убийц и других злодеев. Ты тоже можешь теоретически стать следователем, образование у тебя, благо, позволяет. Но ты не думал, что можешь помочь гораздо большему количеству человек, если будешь учить тех, кто от тебя зависит не быть безразличным?

Я лишь пожал плечами. Воронцов еще молчал какое-то время, затем сказал:

– На меня выходил президент твоей компании.

– Сам президент?

– Да, – кивнул Воронцов. – Он хотел бы порешать вопрос, чтобы информация о компании не попала к журналистам. Маньяк и сотрудник службы безопасности в одном лице, это, конечно, сильно перед выходом компании на IPO.

– А ты что?

– Ну а я что… – Воронцов быстро вбил на телефоне сумму и показал мне. – Вот.

– Ой, пошел ты, не смешно, – буркнул я.

– Я думал, ты заценишь, – хмыкнул Коля. Он посмотрел на меня и произнес, – я сказал, что передам свои условия через тебя.

– И?

– Если бы ты слушал меня внимательно, то уже услышал, о чем я говорю. Сделай так, чтобы люди, которые у тебя работают, не были безразличными. Ну или хотя бы попытайся это сделать. Это лучший способ бороться с преступностью. А деньги пускай твой президент себе в задницу засунет.

Воронцов замолчал и снова продолжил смотреть на фотографию молодой рыжей девушки на могильной плите.

Эпилог

В аудитории сидит с человек 20. Когда я захожу внутрь, то ребята сначала не понимают, что за непонятный мужик в пиджаке оказался перед ними. Когда я подхватываю стул и придвигаю его на самый центр аудитории, шум постепенно стихает, и десятки пар глаз устремляются на меня.

Я сел на стул и сказал:

– Привет, ребят!

Выслушав в ответ нестройный хор из «привет», я кивнул и продолжил:

– Меня зовут Сергей. Фамилия моя Звонарев. Я вице-президент компании «Телеком». У нас есть небольшая традиция: каждый раз, когда к нам приходят новые сотрудники, я встречаюсь с успешно сдавшими итоговый тест, чтобы поговорить. В целом, я понимаю, что буквально полчаса назад вы сдавали итоговое задание, и теперь какой-то мужик в пиджаке пришел, чтобы порассказывать про то, как космические корабли бороздят просторы Большого Театра, – я вижу на их лицах улыбки и говорю, – ребят, обещаю, что долго вас мучить не буду. Я пришел, чтобы попросить вас. Попросить о двух вещах. Первая – это с первых же дней наладить связь со своим непосредственным руководителем. Просто напишите ему в почте: «Привет, меня зовут так-то, я прошел тест, и теперь я в твоей группе. В общем, я в танцах».

– Так и написать? – молоденькая девочка лет 20 с фиолетовыми дредами неуверенно посмотрела на меня. Наверное, решила, что этот 30-летний старикан совсем спятил.

– На ваше усмотрение, – улыбнулся я. – Можно про «в танцах» не говорить.

Когда сошли улыбки, я продолжил:

– Ну и вторая. Я хочу вас попросить: не будьте безразличными. Любая профессия накладывает определенный цинизм. Абсолютно любая. Наши айтшники, когда у меня комп не работает, например, искренне удивляются, почему я не могу все починить сам. Там же все просто. Автомеханик сыплет терминами и тоже не втыкает, почему приехавший к нему клиент качает головой и ничего не понимает. Полицейский во всех обратившихся видит только головную боль и заполнение очередных бумажек. Вот так же и у нас. Клиент получает сим-карту, что-то делает неправильно, и сотрудник поддержки искренне не въезжает, что с ним не так. Ведь все просто. Сотрудник правда не понимает, что у клиента не было двухнедельного обучения. Просто ему кажется, что он тупой. Это не так, ребят. Вот момент, когда я сейчас назвал клиента тупым должен быть последним для вас, когда это произошло. Все время работы в компании я хочу, чтобы вы не были безразличными не только к клиентам, но и просто к другим людям. Считайте, что это моя цель, сделать так, чтобы вам было не все равно, – я посмотрел на молодых ребят сидящих передо мной и сказал, – согласен, ребят, вы, наверное, сейчас думаете, мол, пришел какой-то вице-президент и такой: «Цените каждого клиента!» А сами думаете, наверное, мол, хорошо тебе, тебе-то консультировать самому не нужно, да и зарплата у тебя, поди, большая… – Я выдержал небольшую паузу и сказал, – и вы абсолютно правы. Действительно, зарплата большая, – когда ребята отсмеялись, я сказал, – давайте закрепим. С первых же дней знакомимся со своим руководителем. Это первое. Второе: не будьте безразличными. Не только в компании, но и в жизни.

Когда ребята благополучно покивали этому важному вице-президенту в пиджаке, этот самый важный вице-президент поблагодарил всех и отпустил на обед. После чего наши новые счастливые сотрудники, живо переговариваясь, стали покидать аудиторию.

Когда они разошлись, я стал молча расставлять стулья. Через несколько минут в аудиторию вдруг забежала та самая девочка с фиолетовыми дредами.

– Сергей… – она запнулась. – Я не знаю Вашего отчества.

– Можно просто по имени, – ответил я.

– Сергей, а как родилась эта традиция? Ну, встречаться с новичками и рассказывать про безразличие.

– Просто традиция, – я улыбнулся. – Она так давно, что уже никто не помнит, откуда она повелась.

Девочка кивнула и побежала догонять своих голодных коллег. Поздравляю, неизвестная девочка в фиолетовых дредах, вот тебе в первый раз на работе и солгал твой руководитель. Я продолжил расставлять стулья.

Уже прошло полтора года с того дня, когда Марина Обухова переступила порог компании «Телеком», чтобы не вернуться уже никогда. За это время произошло многое. Артемьев благополучно ушел в другую компанию и теперь ярко заряжает людей энергией там. Когда внутри компании началось разбирательство после произошедшего, он умело славировал так, что его даже не наказали за бездействие. Ну что же, язык у него хорошо подвешен, наверняка отбрехался перед президентом и советом директоров, еще несколько месяцев поработал, да ушел в другое, более теплое местечко. Зная Артемьева, за него я не переживал: этот парень своего не упустит. Собственно, уход Артемьева подтолкнул меня на еще одну ступеньку выше: президент оценил, что я смог договориться с ушлым ГСУшным следователем, и не пришлось тратить колоссальные деньги на то, чтобы ситуацию замяли. Так я и занял место Саши и гордо именуюсь теперь вице-президентом по развитию клиентского сервиса.

Полтавского эта история задела сильнее всего: Говоров ведь был его подчиненным, так что его уволили за несоответствие занимаемой должности, и теперь он один на один со своими кредитами. Воронцов сжалился над ним и уголовное дело прекратил, но не из-за человеколюбия, а просто потому что задержание Полтавского на самом деле было частью его плана по раскрытию этого дела.

Что еще вам рассказать? Короткова тоже хотели уволить уже раз 10, но я каждый раз защищаю этого раздолбая, и только благодаря мне он все еще светит своей растрепанной шевелюрой, сидя на ряду и играя в игрушки. Согласен, с моей стороны очень непрофессионально сохранять в компании этого сотрудника, но я ничего не могу с собой поделать. Он спас мне жизнь.

У меня родилась дочь. Арина. Так что я теперь вроде как счастливый отец. Можете поздравить. С должностью вице-президента не обязательно, а вот это уж извольте.

Обещание Воронцову я сдержал и вот уже который месяц встречаюсь с людьми на всех этапах их жизни в компании и пытаюсь выбить у них безразличие из их голов. Глядя на этих 20-летних ребят, которые не понимают, что от них хочет этот вице-президент в пиджаке, я понимаю, что получается плохо, но я пытаюсь. Странная и, мне кажется, иногда глупая борьба. Но я не могу не согласиться с Воронцовым: Говорова поймали потому, что одному человеку вдруг стало не все равно. Если я что-то и могу сделать, чтобы такое не повторилось, то это сделать так, чтобы небезразличных людей было больше.

В аудитории, кроме меня, остается еще один человек. На самом последнем ряду сидит затесавшийся среди стажеров Коротков.

Я посмотрел на Леху и спросил:

– Ну как тебе речь?

– Честно?

– Ну конечно честно, зачем я тебя сюда притащил, – сказал я.

– Мне не зашло, шеф. Зачем ты каждый раз им это рассказываешь? Им же реально пофигу. Люди на обед хотят пойти, а ты им рассказываешь про безразличие и то, что нужно помогать другим людям. Может, стоит перестать этим заниматься?

Я лишь качаю головой. Наверное, у меня и ничего не получится, но я все равно буду пробовать. Пробовать ради одной рыжей девочки по имени Марина.

Конец

Москва. 3 июля 2020

В оформлении обложки использованы фотография https://www.pexels.com/ru-ru/photo/333850/

Content

Костылев Никита Александрович On-line

Вместо пролога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог