2060

ПРОЛОГ

Не думай, что там было в прошлом.

Не спрашивай, что будет позже.

Мир состоит из хлебных крошек –

Мы чем-то все на птиц похожи...[1]

Сизые, с синевато-белёсым отливом облака плыли навстречу из-за горизонта. Ветер усилился, заставляя прятать лицо, а в особенности оберегать глаза от крутящихся в завораживающем вихре растревоженных нарастающим порывом воздушных масс песчаных частиц. Человек идёт, не оборачиваясь, не обращая внимания на раскуроченные, сгнившие остовы машин. На встречающиеся полузасыпанные железобетонные обломки, когда-то, совсем недавно, бывшие величественными зданиями…

«Опять этот сон!!! – в очередной раз проклинаю, резко вскакивая с кровати, – надо бросать пить!»

Попытки отрешиться, залить вином то, кем был всего три года назад, не помогают. Только стало хуже. Сон, где человек бредёт по бывшей совсем недавно цветущим раем пустыне, мучает теперь каждый раз, стоит только сомкнуть глаза.

– Бросай, говорю тебе, – пока иду в ванную, проговариваю мысли вслух, – я разве настолько безволен, что не совладаю с собой?! Столько лет прошло, а всё никак не вернусь к жизни… мирной жизни. Двенадцать лет скакал по горам…

Из отражения в зеркале на меня смотрят уставшие глаза. Осунувшееся, с впалыми щеками лицо. Когда-то графитно-чёрные волосы превратились в седую прядь...

Громкая трель телефонного звонка заставила вернуться в комнату. Звонили не на мобильный телефон, а на стационарный – анахронизм из прошлого века. С опаской поднимаю трубку. Кто ещё может звонить? Опять автодозвон с напоминанием об обязательных платежах?! Как они надоели, но ответить необходимо обязательно.

– Слушаю.

– Серёга, Рок, ты?! – в трубке, через треск помех, доносится радостный голос.

– Да. С кем разговариваю? Не узнаю.

– Серёга, да это ж я – Виталик! Ну, Слон!

Последняя фраза всколыхнула, казалось, давно забытое прошлое…

***

[1] Текст автора П.Фагорийский – «Амнезия».

Глава 1

Дальневосточный округ. Воинская часть №ХХ16. За пятнадцать лет до…

– Равняйсь, смирно! Равнение на…

– Отставить! Вольно!

На плацу, где выстроился весь личный состав оперативно-тактической бригады, вдоль строя, прохаживался усатый офицер. Лампасы на его брюках указывали, что он принадлежит к высшему командному составу.

– Что-то генерал Комар не в духе. Видишь, как нервно ходит туда-сюда.

– И молчит, и подняли всех, и построили, прервав занятия.

– Тишина в строю! Серый, Слон! В расположении получите у меня!

– Ага, – уже шёпотом, себе под нос, пробурчал лопоухий боец из-за этой особенности и получивший прозвище: «Слон».

– Поступил приказ, – после затянувшегося молчания, заговорил командир, – в составе полка выдвинуться в заданный район. Приказывать не могу, ребятки, необходимы добровольцы…

Офицер вновь замолчал, задумался о чём-то, о своём.

«Как всё-таки просто было каких-то десять лет назад! – думал генерал. – Вместо обязательного призыва в вооружённые силы Российской Конфедерации существовала контрактная, профессиональная армия. И как существовала?! Реагировала на малейшие конфликты на границах. Сдержала натиск объединённой Ближневосточной группировки под командованием шейха Абдуль Абина, рвавшейся через Ирак, Иран в Закавказье, и дальше в Европу… Ладно! Минули те дни, и победа далась малой кровью. Длившийся полгода конфликт и войной старались сейчас не называть, а мудрёной аббревиатурой: ОНаМ[1]. А что сейчас?! Как и почти век назад, ему – боевому генералу Комарову придётся направлять под пули едва обученных, призванных всего полгода назад необстрелянных юнцов».

– Задача предстоит трудная, – продолжил генерал, не обращая внимания на подошедшего офицера, – войска Северо-Китайской республики перешли границу Моголии[2], – снизив голос добавил, – ничему узкоглазых история не учит, – и приближаются к нашим границам… Из бригады в срочном порядке формируется отдельный полк. Его задачу озвучу командирам. Срок на подготовку десять часов. Добровольцы! Три шага вперёд!!!

Одновременный шаг тысяч пар ног оглушительно разнёсся по плацу.

– Другого и не ожидал. Внимание! Командирам рот, подготовить рекомендации по личному составу. Срок десять минут! Разойдись!

– Это что, война? – раздалось в строю.

– Разговорчики!!! Смирно! Товарищ лейтенант…

– Отставить! Со взвода требуются пятеро, – коротко произнёс подошедший офицер, – отличная физическая подготовка, желательно умение действовать в горной и сильно пересечённой местности…

– Товарищ лейтенант! Разрешите?! У меня разряд по альпинизму.

– Хорошо, один есть.

Наперебой, забыв, что находятся в строю, солдаты загомонили. Что с них взять. Девятнадцать-двадцать лет. Совсем недавно закончили двенадцатилетку. Не смогли или не захотели поступить в высшее учебное заведение. Или, что вероятней, другая причина – подтверждение гражданства.

Гражданином в Российской Конфедерации становились по праву рождения, но подтвердить гражданство, что открывало полный спектр социальной доступности, можно только отдав долг на государственной службе. И самое быстрое – это отслужить два года в армии.

– Серёга, что молчишь? Давай со мной. Мы ж всё-таки первая боевая двойка во взводе.

– Я по горам не любитель лазать. Не умею.

– Не бои́сь! Со мной не пропадёшь! Меня хоть и Слоном кличут, но я такой слон, что и в посудной лавке ничего не разобью и ещё на вершину трёх тысячника взойду!

– Где ты в своём Урюпинске трёхтысячник отыскал?

– Отставить! – но команда офицера утонула в гомоне, витавшем над плацем, – Рокотов… Серый! Что бубнишь себе под нос?

– Товарищ лейтенант, запишите и меня!

– …может, зря вызвались? – смотря, как в грузовые автомашины грузится тройной боекомплект, произнёс Слон.

– Сам же сказал, что если боевую награду получим, то гражданство тотчас подтвердим, и можно, хоть сразу, увольняться из армии.

– Говорить, то говорил, но видишь, как тут всё серьёзно…

– Куда хоть едем?

– Не знаю.

– Полк, смирно!

– О, хоть командира увидим… и Комар нарисовался, – сквозь зубы процедил Слон.

Возле боксов, рядом с боевой техникой в полном боевом снаряжении выстроился сводный полк.

Генерал Комаров окинул взглядом ровные шеренги. Он хотел произнести речь, подбодрить уходящих на задание бойцов, но, выслушав доклад полковника Дрягина, отказался от этой затеи. Времени оставалось слишком мало. Лучше пусть эти пять-десять минут, за которые он планировал произнести пламенную речь, останутся в распоряжении непосредственных командиров на проверку, уточнение приказа, подготовку к выступлению.

– Вольно! Продолжайте!

Строй рассыпался, началась управляемая суета.

– Полковник, останьтесь.

– Слушаю, товарищ гене…

– Оставь. Виктор Вениаминович не на параде. Задачу, что знал, озвучил. Основной инфопакет с уточнённым приказом скинут тебе на планшет. Время снятия блокировки через час. Как раз перед самым выступлением. Я тоже получил инфопакет, но время разблокировки у нас разное… Не молчи.

– Что говорить, задачи поставлены разные. У меня с полком одна, у бригады – другая.

– То-то и оно. Что-то недоброе начинается. И как разведка упустила, что на границе скапливаются боевые соединения?!

– Так учения у северо-китайцев. Доводили по СМИ и каналам спецсвязи.

– Это да… С личным составом, как? Может, усилить танками с поддержкой?

– Не надо. Какие танки в горах?!

– И то верно.

– Что-то вы хмурый, Денис Сергеевич. Не вперво́й получен боевой приказ.

– Тогда всё понятно было, а сейчас… Как думаешь, серьёзное, что намечается?

– Исходя из сути приказа: тройной боекомплект, личный состав, кто знаком с ориентированием в высокогорной местности, отсутствие в штатном расписании тяжёлой техники. Такое ощущение, что нас забросят в горы.

– Но мы не диверсанты или егеря, чтоб по горам скакать.

– Тогда остаётся одно – заслон. Кто-то будет прорываться, а мы его должны остановить.

– Я тоже к таким выводам пришёл. Но для выполнения этой задачи мало бойцов. Тем более, поддержки с воздуха, как понял, не будет. Ни кодов доступа к каналам связи, ни выделенной линии в приказе не доведено. Что только дронами разведчиками навоюешь? Слушай! Возьми с собой боевой беспилотник.

– В приказе о нём ни слова не было.

– Тогда, слушай мой приказ! Дополнить штатную численность сводного полка двумя ударными беспилотниками… Капитан Сергунов! Ко мне!

Через полчаса, хмуро вглядываясь вдаль, генерал Комаров провожал растянувшуюся на пару километров моторизированную колонну.

Запиликал зуммер командирского планшета. Комаров глянул на визуальное оповещение, гласившее: «Приказ №004-к разблокирован. Время на ознакомление: 3:59:56… 3:59:55…» и изучив информацию, выругался. Командира в таком прескверном состоянии ни солдаты, ни офицеры, никогда не видели.

«Что ж случилось?!» – в сердцах произнёс генерал, анализируя полученный приказ.

Ему, вместе с изрядно поредевшим личным составом батальона, предстояло немедленно выдвинуться в противоположную сторону, вглубь территории Конфедерации. И это несколько тысяч километров в походном порядке. Без воздушного прикрытия, без связи с орбитальной группировкой, с жесточайшим приказом соблюдать режим: «Тишина»…

– Всё, выдвинулись! Сидеть тихо, не забивать канал связи! Отрабатываем боевой выход, как учили. Повторять прописные истины не буду, но состав взвода смешанный, так что мало ли, кто забыл… – голос командира и без встроенного в шлем-каску переговорного устройства слышался отчётливо. Шум электродвигателей едва улавливался в бронированном кунге боевой автомашины, – …прибываем в указанную точку, занимаем оборону. У взвода приказ: обеспечить охрану БЛА-23[3] и ППУ[4]. Во время следования, контроль периметра в смотровые щели. Всё!

– Опять ничего не прояснилось! И что в эти щели смотреть?! Всё равно над нами пара беспилотников кружит, просматривает во всех диапазонах, которые только можно: и слушает, и смотрит, и нюхает, километров на пять-шесть вперёд, – пробурчал сидевший рядом Слон.

– Не бурчи. Лучше смотри по сторонам.

Растянувшись на пару километров, колонна из военных грузовиков, ехала по извилистой степной дороге. Открытые пространства, длинные переходы в здешнем регионе обычное дело.

Сергей, прозванный за свою фамилию: «Рок», откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Он, как и окружавшие его солдаты, ничего не понимал в происходящем.

«Началась война? Но с кем?» – думал он, напрягая память.

Обучение военнослужащих действующей армии строилось не только на физической, боевой подготовке, но и психологических тренингах. Просто так, изъявить желание и поступить на службу – этого мало. Необходимо пройти жесточайший отбор не только по физическим показателям, но и сдать сложные психологические тесты. И всё из-за чего? После Великого Локдауна, когда мировая экономика фактически рухнула, а политическая карта Мира изменила цвета, вновь перетасовав устоявшиеся десятилетиями территории, стало понятно, что с прежней, относительно спокойной жизнью с изредка вспыхивающими локальными, ни к чему не приводящими конфликтами за сферу влияния, покончено. Страна гегемон, располагавшаяся в Северной Америке разодранная парадом суверенитетов за каких-то пять-шесть лет превратилась в десяток феодально-рабовладельческих княжеств. И что послужило толчком? Внезапная смерть очередного Президента, когда-то великой державы.

«Неужели…», – мелькнула недобрая мысль в голове Рока. – «Нет, не может быть!»

– О чём задумался, Рок?

– Догадайся с трёх раз.

– Думаешь, это война? Что не поделили-то? Не из-за нефти же, – ухмыльнулся Слон, – её сейчас только в химической промышленности используют. Последний двигатель внутреннего сгорания сняли с эксплуатации лет пять назад, если не ошибаюсь. Знаешь, какие сейчас генераторы, а аккумуляторные батареи! Ты же вроде не спишь, как я на теоретических занятиях по изучению материальной части подвижного состава, но даже я об этом знаю. Вся техника на ион-элементах. Жалко, что летающих машин пока нет. Я бы полетал.

– Это ты к чему? – не понял мечтательного тона Рок.

– Ни к чему. Скучно. Поговорить захотелось. А то едем третий час, а куда? Зачем? Неизвестно.

– Внимание! – раздалось в шлемофоне, – первый-шестой, активировать экзоскелеты. Седьмой-десятый – страховка.

В кунге автомобиля, где по боевому расписанию размещался механизированный взвод, застрекотало, заклацало металлом о металл.

– Что ты суетишься? Мы четвёртая пара. Нам внутри сидеть, – буркнул Слон, видя, как Рок кинулся проверять подвижность сервоприводов, сверяться с индикаторами работоспособности экзоскелета.

– Забыл, – ответил Рок.

Автомобиль остановился. Распахнулась аппарель и в сгустившиеся сумерки выпорхнули три пары бойцов. Экран тактического шлема услужливо пиликнул о проведённой калибровке и подстройке к внешним условиям. Рок расположился возле распахнутой аппарели, визуально контролируя периметр. Сводный взвод, куда его вместе со Слоном зачислили, не проходило боевого слаживания – на это не было времени, но боевая обстановка вносит свои коррективы.

Оба друга и ранее проходили тренинги, обучались работать в паре. Рок первым номером, а Слон вторым. Как он заметил, среди бойцов сводного, собранного со всей бригады полка, отдавались предпочтения именно сложившимся парам. И пусть говорят, что за полгода строевой службы не научить молодых воевать. Но действующая система подготовки отличалась своей практичностью. Во-первых, призывались не семнадцатилетние, а девятнадцати–двадцатилетние. Кто осознанно выбрал этот нелёгкий, но быстрый путь подтверждения гражданства. Во-вторых, методики обучения замыкались не столько на многократных, монотонных заучиваниях материальной базы, а на практическом применении, использовании накопленного опыта. В этом неоспоримую роль оказывали симуляторы и тренажёры, где моделировались всевозможные ситуации, не только которые случались на практике, но и гипотетически могли свершиться. В-третьих, и это самое главное – последняя война, начавшаяся на сломе эпох, когда имперское мировоззрение умирало, отживало своё, а на его место зарождалось новое, отличное от потребительского мировоззрения учение, показала цену человека-солдата как боевой единицы. Привыкшие к войне на расстоянии, неся смерть, не сталкиваясь лицом к лицу с противником, пережили настоящий шок, когда новомодные, современные, стоившие десятки тысяч человеко-часов «игрушки», оказались бесполезны. Два долгих года, пока длилось противостояние между изжившим себя строем жажды процветания за счёт ближнего и сформировавшейся на просторах Сибири новой идеологии, позволившей скинуть оковы с прогресса. Всего пяти лет Миру хватило разработать и внедрить вместо добычи, использования полезных ископаемых, технологию применения ион-энергии.

– Вижу неопознанную цель на десять часов, – доложил Слон, контролирующий воздушное пространство в закреплённом секторе.

– Принято. Ориентировочное время подлёта? Нам надо ещё три минуты, – донеслось в шлемофоне от старшего группы, обеспечивающей развёртывание БЛА-23.

– Цель разделилась! С ускорением приближается к голове колонны! – выпалил другой боец.

– Воз-ду-х!!! – ударила по ушам команда, прорвавшаяся через командный фильтр.

Средства РЭБ, завязанные на единую систему ПВО заработали в полную силу. Отстрелились и устремились вдаль тепловые ловушки. С полозьев стартовали противоракеты.

Через сорок две, показавшиеся вечностью секунды, на горизонте вспыхнул багровый шар.

– БЛА готов к старту! – отрапортовали в канале.

– Старт!!! Курс по вектору цели!

– На горизонте две… три… пять неопознанных целей! Приближаются! – прорвалось в шлемофоне.

БЛА взмыл в воздух, но через пару минут огненным росчерком рухнул, озарив горизонт кровавым заревом. Событие произошло так быстро, что оператор не успел зафиксировать, сработала система самоликвидации или нет.

«Кто это? Кто атакует? Северо-китайцы? У них такого вооружения отродясь не было», – судорожно соображал Рок, вслушиваясь в доклад. Агрессивная атака со стороны неизвестного противника внесла свои коррективы. Колонна, выдвинув по периметру подвижные системы ПВО, ощетинилась всеми стволами, заняла круговую оборону, ожидая очередной атаки.

– Четвёртая пара! Внимание! Слушай боевую задачу! По пеленгу добраться до упавшего БЛА, снять управляющий модуль и доставить в помеченный квадрат. Если доставить не удастся – уничтожить!!! Связь каждый час! Выполнять!

На тактический экран шлема пришло подтверждение приказа. Рок соскочил на землю, следом за ним выскочил Слон.

– Связь по каналу восемь! – набегу отдал команду.

– Принял, – прозвучал ответ и следом последовал отклик переключения передатчика.

– Бегом! До объекта девять километров. За час управимся.

Нестись в экзоскелете с полным вооружением не такая трудная задача. Разработка отечественного военпрома показала свою надёжность, а разработанные тактические схемы применения и главное – технологический прорыв в энерговооружённости, позволяли лёгкому, но одновременно прочным мышечным усилителям преодолевать с полной боевой загрузкой сотни километров по пересечённой местности.

Бежали быстро. Рок периодически увеличивал масштаб внутренней карты-схемы интерфейса шлема для контроля позиции, где остановилась колонна...

– Где-то здесь, – поднял руку Рок, указывая жестом остановиться.

– Визуально не определяется! – заглянув в небольшую воронку, доложил напарник.

– А должно, – задумчиво произнёс командир пары, всматриваясь на спроецированную на экран шлема карту-схему, как за спиной полыхнуло зарево, окрасив ночное небо яркой вспышкой.

***

[1] ОНаМ (здесь) – Операция по Наведению Мира

[2] Моголия (здесь) - Территория, объединявшая большую часть Монголии, северо-запад Китая.

[3] БЛА-23 (здесь) – Беспилотный Летательный Аппарат двадцать третьей модификации.

[4] ППУ (здесь) – Передвижной Пункт Управления

Глава 2

Город Уфа за год до…

– Ты изменился, Рок...

В небольшую комнату одного из новомодных заведений типа «встреч-кафе», где ничего кроме кофе-чая с бутербродами не готовили, а только предоставляли на короткий, до суток срок помещение с возможностью заказа еды напрямую со всех фешенебельных ресторанов города, вошли двое. Жёсткое требование: ограничение на количество посетителей ресторанов, кинотеатров, торгово-развлекательных центров и других увеселительных заведений, трансформировало систему общественного питания в аренду комнат для встреч, где можно поговорить, попить кофе и заказать еду с хорошей скидкой.

Обычно в такого рода заведениях собиралась или молодёжь, желавшая повеселиться без посторонних глаз, или проводились деловые встречи.

– Ты тоже не помолодел, Виталь.

– Ладно, проходи, располагайся. Давай выпьем. Я тут с собой немного принёс, и заказ сделал, скоро доставят.

Двое молодых людей расположились за массивным столом. Один активно доставал из принесённой с собой сумки небольшие свёртки. Второй безучастно смотрел на разворачивающее действие.

– Рок, сколько мы с тобой не виделись? Лет пятнадцать, наверно?

– Где-то так.

– А помнишь…

– Помню, друг. Я всё помню, но сказать ничего не могу.

– Подписка?

Собеседник помотал головой.

– Чип?! Ничего себе?! То-то думаю, что после госпиталя тебя найти не смог… Спасибо, кстати, что вытащил в тот раз. Не бросил. Ну, давай, вздрогнем, по маленькой.

Не чокаясь, стоя, выпили третью рюмку. Откуда пошёл такой обязательный у офицеров ритуал поминовения тех, кто не вернулся, никто не помнит, но традиции придерживаются все, хоть как-то связанные с армией.

На двери мигнула лампочка, сигнализирующая, что спрашивают разрешения войти.

– Это заказ доставили. Я сейчас, – Слон подскочил с места и быстрым шагом пошёл открывать дверь.

Рок сидел безучастным. Алкоголь на него действовал только в очень больших дозах. Сказывалось побочное действие боевых стимуляторов, которыми он пичкал свой организм, стремясь выполнить приказ. Перед глазами вновь встал тот первый, судьбоносный для него бой…

Как только дошло осознание, что колонну накрыли с воздуха, а по закрытому каналу связи доносятся беспорядочные команды, Рок понял, что дело – дрянь. Вдруг, воздушной волной его сильно толкнуло и отбросило от углубления, куда предположительно упал беспилотный аппарат.

«Боекомплект детонировал или с опозданием отработала система самоликвидации», – промелькнуло в голове.

Отряхиваясь, Рок поднялся. Прижал микрофон к уху и вызвал напарника. Ответа не последовало. Спустился вниз и обнаружил израненное тело друга...

Дни смешались. Пройти сотню километров без воды, еды, первоначально казалось невыполнимой задачей, но Рок шёл, бросив ставший бесполезным экзоскелет, взвалив тело друга на свои плечи. Хорошо, что обе индивидуальные аптечки с боевыми стимуляторами оказались неповреждёнными, и он дошёл. Потом, находясь в госпитале узнал причину всей этой вакханалии.

В Южно-Китайской республике, как в принципе и в других более или менее развитых странах, проводились эксперименты с созданием единого центра управления войсками на базе разработок в области искусственного интеллекта. Вот испытания этой системы управления и навело шороху не только на Дальнем Востоке, но и во всём Восточном полушарии. Получив от подключённого в единую командную цепь искусственного интеллекта приказ, Военно-космическая группировка Южно-Китайской республики пришла в движение, заняла боевые орбиты и, единым электромагнитным залпом, вывела из строя военные коммуникационные сети связи. Ладно бы только свои, но на электромагнитный импульс среагировала система оповещения всех армий мира, ведущих контроль околоземного пространства. И тут началось!

Завыли сигналы тревоги. Доклад об атаке за считанные секунды дошёл до Генерального Штаба Конфедерации. Согласно приказу два нуля три на местах боевого дежурства разворачивались к непосредственному применению установки ракетно-космических сил. На боевой взвод встали ракеты шахтного базирования. Мир балансировал на грани масштабного применения ядерного оружия. Кто конкретно отдал приказ: «Залп!», никто не знает. Говорят, первую сигнал-команду службы слежения зафиксировали с Индостана, но поступившую команду система запуска проигнорировала. Индусы вывели к границе танки, Пакистан не остался в стороне и поднял в воздух авиацию, но выстрелить никто не смог. Автоматизированные системы наведения теряли цель, рыскали, не находя объекта для применения смертоносного оружия. Буквально через пару часов после первого электромагнитного импульса последовал второй, уже менее мощный.

Пока сообразили, пока отдали приказ ликвидировать вышедшую из-под контроля космическую группировку, электронные мозги боевой техники свихнулись окончательно. Беспилотные боевые аппараты взмыли в воздух, неся разрушение и смерть. Сигнал «свой-чужой» в электронных мозгах извратился до неузнаваемости. Сбесившаяся, напичканная задатками интеллекта военная техника игнорировала команды операторов, открывая огонь по первым, подвернувшимся на маршруте целям. Так погибла колонна, попав под обстрел своих же аппаратов носителей, против которых не оказалось действенных мер противодействия. Как оказалось, кроме запрета «свой-чужой», проигнорированных взбесившейся системой управления, военными инженерами ничего предусмотрено на экстренный случай не было.

Добравшись на четвёртые сутки до своих, Рок передал Виталика в руки медиков, а дальше… Дальше скоротечное лечение, множество тестов, переподготовка и отправка в Центральную Азию.

Слиться с местным населением другой расы, сами понимаете – невыполнимая задача. Его забросили в глухомань одного без прикрытия. Только потом, случайно, Рок узнал, что его готовили как одноразового ликвидатора. Командование посчитало, что использовать для выполнения второстепенной задачи высококлассных спецов – расточительно, а тут подвернулся молодой парень с опытом снайперской стрельбы, навыками выживания, подходящим психотипом, не обременённый семейной жизнью.

Долгие два месяца он скрывался в горах Тибета. Питался подножным кормом, на коленях исползал склон за склоном, то прячась от местных военизированных группировок, то от мирных жителей. Изредка выходя на связь, получал новое задание и лез выше, поднимаясь в горы. Под конец третьей недели, пришёл приказ: «Занять позицию в отмеченном квадрате и ждать». Цель он снял двумя выстрелами, проведя контроль, а потом была бешеная, затянувшаяся на месяцы гонка со смертью. Его травили собаками, обстреливали миномётами, заваливали камнями, стреляли в спину, но он выжил. Не надеясь на благоприятный исход, он рванул не к месту эвакуации, к которому без усиленного механизированного батальона не прорваться, а в противоположную сторону – на юго-восток. Кто-то скажет, повезло…

Добравшись до одной из относительно дружественной страны на Индокитайском полуострове ему именно повезло. Измученный многокилометровым переходом, исхудавший, с обветренным от постоянного нахождения на открытом воздухе лицом, с выгоревшими на солнце волосами, в нём, одетом в лохмотья, сидевшим в придорожной пыли, признали русского, а всего-то вступился за избиваемого толпой парня.

В настоящем: «Русский» – это не национальность, а нарицательное понятие, раскрывающее образ жизни. Когда общечеловеческие ценности: родители, семья, Родина, взаимопомощь – не пустые слова. И ему помогли вернуться.

Выйдя на связь по запасному каналу, ему не поверили. Куратор, проводивший последний инструктаж, лично прибыл на место встречи и по-отечески обнял, не сдержав слёз. Его похоронили…

– Смотрю, побросало тебя. Ты так не женился, Рок?

– Нет. Времени не было.

– Слушай, – немного захмелев, но, не достигнув стадии, когда «море по колено», откровенно заговорил Виталик, – у меня небольшая, но активно развивающая контора по охране стационарных объектов. Не смейся это не торгово-развлекательные центры, государственные здания, а бери выше. Объекты, где нужна квалифицированная вооружённая охрана, но привлекать ГСО[1] по некоторым соображениям излишне. Так вот. Контора выиграла тендер на охрану высокогорного объекта, а зная, что ты любишь горы…

– Я не люблю горы… Слишком долго приходилось там бывать.

– Извини. Я хотел предложить работу. Оплата хорошая, договоримся. Сменный график, точнее вахта: три месяца там, три месяца дома. Никаких начальников, кроме меня. Народа в подчинении немного, но перспективы…

Рок смотрел, как красиво рассказывает его друг. Как только нашёл его?! Ведь личное дело засекречено. Адрес он менял неоднократно. Родственников, кто мог бы подсказать, нет. И зачем искать-то? Сказать: «спасибо»? Так это можно сделать не встречаясь. Просто тихо прошептать: «Спасибо, друг». И говорит складно, и знает, что с финансами совсем плохо. Наградные, военная пенсия по здешним меркам доход выше среднего, но если бы Виталик знал, сколько Рок тратит на спиртное, чтобы хоть немного забыться и окунуться в забытьё, а память не отпускает…

В чреве военно-транспортного самолёта холодно. Не предназначен борт для пассажирских перевозок. Боевая пятёрка расположилась рядом, плечом к плечу. Командир группы зачитывает приказ боевого задания. Секретность, что б её!!!

– Выброс по сигналу примерно через пять часов. Задача: скрытно добраться до квадрата, установить аппаратуру, провести визуально-техническую разведку, доложить о выполнении первой фазы. Всем ясно?

– Ясно.

– Ясно.

– Ясно.

– Ясно, командир… – прозвучал дружный ответ.

– Проверить снаряжение и отдыхать!

Рок в этом выходе шёл командиром разведывательно-диверсионный группы и это он зачитывал поступивший на планшет и разблокированный на короткое время приказ. Задача стандартная, группа слаженная. Три года с ней Рок выходит на задания. Только один новичок. Как раз новый снайпер-ликвидатор вместо Рока, ставшего полгода назад старшим группы. Ни что не вечно. Прежний командир перешёл на преподавательскую работу обучать молодёжь в военно-тренировочный лагерь где-то в Сибири. Возраст, как ни как, а специалистами такого уровня не разбрасываются.

– Командир, в Северную Америку летим? – поинтересовался новичок. Парень лет двадцати пяти, немного младше самого Рока с позывным «Ворон».

В группе, как впрочем, во всех подразделениях такого рода настоящие имена не в ходу. Представлялись сразу или позывным, или добавляли вымышленное имя без привязки к фамилии.

– По анализу информации ставлю «отлично», но невыполнение приказа отражу в рапорте.

– Командир, докладываю, – встрепенулся молодой лейтенант, – обмундирование, груз, вооружение, проверено. Разрешите приступить к отдыху.

– Отдыхай. Всем отдыхать. Я подежурю. Смена по часу…

Этот выход особенно врезался Року в память. Переживал его чуть ли не каждый день, поминутно восстанавливая не только действия группы, но и анализируя, проверяя правильность принятых им решений.

Выброс, приземление, сбор группы прошли без нареканий, по плану. При выдвижении в район пришлось проплутать, но не критично. Прибыли в намеченный квадрат вовремя. Развернули аппаратуру слежения и приступили к выполнению задачи. С памятных сороковых, после взбесившейся интеллектуальной системы управления войсками, многое в мире поменялось, особенно в военном деле. На международном уровне запретили разработку, использование каких-либо автоматических систем на базе искусственного интеллекта. Под горячую руку попали и непилотируемые космические аппараты. Весело, да?! Никаких беспилотных космических аппаратов, никаких разведывательных космических спутников! Самолёты не то, не все задачи решает авиация. Зато ограничение подстегнуло пилотируемые космические полёты. Но теперь приходится ножками, глазками собирать информацию о вероятном противнике. Хотя, какой противник Техасская республика, так объединение пяти штатов, бывших когда-то частью одного из сильнейшего государства если не Мира, то Северного полушария, уж точно.

Тестовый пакет информации с докладом о завершении первого этапа операции отправлен в центр без происшествий, а дальше началось…

– Группа! – сколько раз Рок прокручивал этот момент, не упомнить, – получен приказ выдвигаться на юг с задачей уничтожить лабораторию в квадрате М23-99.

– Мексика, – прокомментировал Ворон. За это короткое время он зарекомендовал себя высококлассным специалистом не только в своей области, но и неоднократно помогал штатному связисту с наладкой и установкой оборудования, – далеко идти. Не зря нам перед выходом прививки от тропических болезней делали.

Не заладилось с первого дня марша. То связист неловко ногу подвернёт, то нештатного медика покусает какая-то местная мошкара, что лицо распухнет, то часть провианта утонет в бурной реке. Но дошли. Не успели организовать временный лагерь и толком провести первичную разведку, как за ними началась охота. Их ждали.

Ещё на подступах к лаборатории Рок отметил, что слишком тихо и мало охраны для такого рода объекта. Это только в пропагандистских фильмах показывают расхлябанность и неумение наркоторговцев наладить охрану. На деле всё по-другому. И профессиональные военные кадры с опытом не только боевых действий, но и организации как охраны особо важных объектов, так и способов и методов антидиверсионной борьбы.

Засаду установили грамотно, по всем правилам военного дела и ни Рок, ни его сослуживцы не заметили подвоха. Под шквальным перекрёстным огнём сразу погибли двое. Остальные получили ранения, но ушли. По тропическим лесам блуждали долго, запутывая следы. Во время очередного рейда на растяжке подорвался Ворон. Ноги оторвало по щиколотки. Остался прикрывать остатки отряда. Долго не прожил. Его винтовка прекратила стрелять буквально через пару минут, а потом тишину лесной чащи нарушил гулкий взрыв.

На какой точно день блужданий Рок уже не помнил, единственный оставшийся в живых напарник просто не проснулся. Похоронил его под массивным деревом, а сам вновь бросился в бега. Кружил, запутывая следы, но силы не бесконечны. Сжав волю в кулак, чтобы смерти не оказались напрасны, организовал засаду. Отбил автомобиль и на нём поехал к цели. Его не ждали, никого не ждали. Так усердно охраняемая лаборатория оказалась без охраны. Всех кто мог держать оружие, выгнали на поиски группы.

Убил, уничтожил всех, кто попался на глаза. Взрыв здания лаборатории был виден издалека, и в очередной раз ему удалось уйти.

Прибывшая в назначенный срок группа эвакуации, несла его на руках. Очнулся Рок только на подводной лодке с поседевшими волосами и стеклянным, наполненным скорби взглядом. Ни о каком продолжении службы речи и не было. Его с почестями отправили в отставку…

– Рок, ну ты согласен? Еда, проживание и прочее за счёт фирмы. Да, ещё проезд туда и обратно. Но предупреждаю сразу, на спиртное – запрет.

– Куда ехать-то?

– До Черкесска, а потом к подножию Большого Кавказа. Оттуда уже к объекту.

– Обязанности?

– Я разве не говорил?! Считай ничего не делать. Сидеть за пультом, смотреть, фиксировать, если что, вызвать мобильную группу или полицию. В инструкции всё прописано, что и в каких случаях вызывать.

– Сколько народа на объекте?

– Охрана периметра – пятеро. Стандартная группа. Дежурный, отдыхающая смена, начальник и резерв. А сколько на объекте, я и сам не знаю. В договоре прописано, что на нас охрана внешнего периметра, а что внутри делается, это они сами решают.

– Ты не сказал, что за объект?

– Извини, но без принципиального согласия сказать не могу, но поверь, объект интересный…

***

[1] ГСО (здесь) – Государственная Служба Охраны. Аналог ФСО.

Глава 3

Домой возвращался в смешанных чувствах. Озвученное мной условие пару дней подумать, ввело бывшего сослуживца в ступор, и мы расстались, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

«Может зря не согласился? – думал, по пути к дому. – Если это не шанс начать жизнь заново, тогда что? Может, на свежем воздухе мозги в порядок приведу. Хоть займусь чем-то, а не только водку пить и медленно гробить своё здоровье. Сколько таких как я, после службы, выйдя на заслуженный отдых, не нашли своего места на гражданке? Сколько только я знаю, не прожили и пяти-семи лет после завершения военной карьеры?! Заколдованный круг какой-то. Многие из них и до сорока лет не доживали. Сколько мне осталось? Три-четыре года, или раньше сердце не выдержит. Скажет: «Хватит!», и запишут в некрологе: «внезапная смерть – остановка сердца»... Когда в последний раз в тир ходил? Когда к ребятам на спортплощадку заглядывал, даже и не вспомню».

– Эй! Подай жертве второго локаута. Что смотришь, думаешь, обманываю?

Незаметно для себя, Рок прошёл мимо своего квартала и забрёл на окраину мегаполиса. Ногами ему думалось лучше. Вот и шёл, размышляя.

Рок остановился. Перед ним, возле стены, в куче мешков и коробок, на корточках, сидел заросший мужчина, одетый в одежду не по размеру. Видно, что с чужого плеча.

– …молодёжь и не помнит, что нам пришлось пережить!!! А мы, боролись, жизнь отдавали, здоровье теряли на принудительных работах. Поднимали страну из развалин, восстанавливали города, строили новую жизнь…

Маргинал распалялся. Рок, внимательнее присмотревшись к говорившему, ускорил шаг, не желая слушать бред возомнившего из себя спасителя страны. На вид тот был старше, лет на тридцать, но окинув профессиональным взглядом снайпера, Рок заметил несоответствие реального возраста и времени, о котором тот вёл речь.

Середина двадцатых годов двадцать первого века ознаменовался чередой природных катаклизмов, вызванных серией разрушительных землетрясений. Некоторые крупные города, в то время ещё Российской Федерации, оказались погребены в руинах. Отец Рока рассказывал, что этот период в стране оказался очень тяжёлым. Вскрылись накапливаемые долгие годы противоречия и просчёты не только в экономике, но и во внутренней и внешней политике. И только жёсткой рукой удалось избежать гибели государства. Отец отмечал, что, несмотря на жёсткость, граничащую с жестокостью принятых мер, те, кто вывел страну из кризиса, отказались от власти и уступили место тем, кто смог планомерно создать государство, именуемое теперь Российская Конфедерация. А вот этот, сидящий на паперти, хоть и не явно, но был примерно ровесником Рока, и никак не мог принимать участие в разборе завалов, а тем более бороться за сохранение страны.

Из-за угла показались двое и демонстративно перекрыли Року дорогу. Один из них заговорил писклявым голосом:

– Что, жалко пару рублей? Разве не видишь, как ему тяжело пришлось? Ни гражданства, ни пособия. Сидит тут целыми днями, милостыню просит. Даже поесть не всегда удаётся. А ты тут такой весь сытый, довольный и ещё, небось, полноправный Гражданин!!!

– Я не подаю. Если хочет есть, пусть найдёт работу или встанет за пособием, – отрезал Рок, приближаясь к перекрывшим дорогу.

– Смотри, какой умный!!! А ну, ребят, попросим Гражданина поделиться блага́ми?

Рок остановился, заметив, как за его спиной маргинал встал, поигрывая в руках самодельной дубинкой.

«М-да, давно не попадал в такие ситуации. Что ж сам виноват. Нечего ходить неизвестно где. Как-бы не убить их, а то кругом камеры. Им-то ничего не будет. Ну, заберут в участок, продержат пару дней, может даже накормят, а мне, если не дай Бог зашибу кого, срок мотать. Хотя, вроде на занятиях по спецподготовке предупреждали о таких ситуациях… Что же там советовали? То, что обладаю специальными знаниями и навыками боя – это с одной стороны хорошо, не достанут, но если применю их на гражданке, то вина ляжет на мне. Что ещё… – лихорадочно вспоминал Рок, следя за передвижениями противников, – капитан, проводивший обучение, говорил: «Не лезьте в драку. Вы обучены убивать, а не балету. Я вас учу реальному бою, когда один удар – один труп. Если уж боя не избежать, то предупредите напавшего, что военный. Звание, род занятий не говорить! Но предупредите, что разбираться будет не гражданская полиция, а военная».

– Я – военный, советую пропустить меня. В противном случае предупреждаю, что…

– Так он ещё и солдафон!!! Что гражданство получил, разгоняя голодные бунты?! – взревел за спиной маргинал и с замахом кинулся на Рока.

Драки как таковой не было. Напавший сзади получил тычок в горло и завалился, тяжело хрипя. Сиплый, было кинулся вперёд, но или специально замешкался, или понял, что не на того напали, пропустил вперёд напарника, который с ходу напоролся на удар в коленную чашечку и взвыв, завалился на землю. Послышался характерный хруст, сломанной кости.

Ярость боя не успела в полной мере овладеть Роком и когда сиплый, бросив нож, убежал, не стал его преследовать. Подошёл к корчащемуся от боли. Тот пытался подняться, но в очередной раз не удержал равновесие и рухнул на землю, держась за колено.

«Жить будет», – подумал Рок, смотря на очередную безуспешную попытку того подняться. Никаких чувств к нему Рок не испытывал. Он просто защищался, а что применил специальные навыки, так предупредил.

Рок подошёл к первому нападавшему. Маргинал перестал сипеть и завалился навзничь, широко раскрыв глаза.

«Убил», – промелькнуло в голове Рока, и он кинулся к нему, стараясь прощупать пульс.

– А-а-а, сволочь, он убил Кени!!! А его тут все знали! Теперь держись. Найдём, будешь знать!

– Заткнись! – бросил Рок, осматривая тело.

Удар Рок наносил не в полную силу, стараясь на десяток минут затруднить дыхание, но не перебить трахею, но, видимо, не рассчитал удар, или особенность организма у этого… Кени такая.

Профессиональный боец, будь то спортсмен, или военный, способен выдержать удары, от которых неподготовленный человек если не погибнет, то отправится в нокаут это точно.

Рок ощупал горло, посмотрел зрачки.

«М-да. Зрачки расширены, на свет не реагируют. Видимо под кайфом был. Приток крови к голове слабый. Кислородное голодание, думал с трудом, а тут ещё кратковременное затруднение дыхания и результат – забыл, как дышать».

– Чем балуетесь? Ве́льмой?

– Тебе какое дело? – огрызнулся корчащийся от боли, но под взглядом Рока смягчился и быстро затараторил. – Какой там! Знаешь, сколько доза стоит?!

– Вот тебе сотка, – Рок покопался в карманах и выудил от туда пару купюр, – похоронишь. Если начнёте искать – станешь почтальоном.

– Кем?

– Почтальоном между мирами...

Рок быстро удалялся из криминального района. Угрызений совести не чувствовал, но внутри всё его существо кричало о непоправимом поступке. То ли дело убивать врага, в бою, а тут в драке. Примерно два года назад, когда Рок ещё не потерял связь с сослуживцами, как-то ему позвонил знакомый и сообщил:

– Рок, Супран умер. Похороны через два дня. Если сможешь, приезжай…

Стоя у надгробия ему рассказали:

– Ты же знаешь, точнее, знал его хорошо. В тот день мы шли после спортзала. Услышали крики… Ну, прибежали. Там двое дерутся. Разняли. Но подбежала толпа. Кто, откуда позвал – неизвестно. Подготовку нашу знаешь, предупредили, накостыляли всем. Дожидаться полиции не стали. Оставили координаты, и пошли домой. Но не прошли и полусотни метров, как Супран побледнел и завалился на меня. Я его и по щекам, и на точки нажимать стал, а когда стал укладывать, заметил у него кровавое пятно на куртке. Думал чужая… А его проткнули стилетом и сразу ни он не почувствовал, ни я не заметил... Не ерепенься, Рок. Успокойся. Нашли того, кто это сделал. Сядет надолго...

«Сядет надолго», – проговорил Рок, отрешаясь от воспоминаний. В последнее время слишком часто он погружался в прошлое. Слишком часто будоражило его сознание то, что хотел забыть, те события, когда их вспоминаешь, хочется не только кричать, но волосы на себе рвать и другого пути, чтобы спокойно уснуть, забыться, как кроме обильного спиртного, он не нашёл. А теперь сорвался. Пусть случайно, но убил человека.

Возле своего дома Рок остановился.

– Виталик! Не спишь? – по коммуникатору Рок говорил уверенно, как будто ничего не произошло.

– Не сплю, что-то случилось?

– Нет, ничего. Я всё обдумал и соглашусь с твоим предложением. Когда можем обсудить подробнее?

– Вот молодец, а то я уже думал – откажешься. Завтра как раз «Стрела» идёт до Черкесска. Я билеты закажу. Успеешь свои дела поделать? На полгода минимум едешь. В дороге как раз и поговорим. Я туда на пару дней. Как расстались, возникли кое-какие проблемы, требующие моего присутствия. Ну, так что?

– Договорились. Успею всё сделать. Могу и не на полгода, а дольше. Меня тут ничего не держит.

– Вот и отлично. За тобой заехать? Где живёшь?

– Я сам доберусь. К одиннадцати?

– Да. Молодец, что согласился, а то я не знал, что уже и делать. Рассчитывал, если честно на тебя. Ладно. Если сам доберёшься, хорошо. Только не опаздывай. Что брать тебе сказал, главное документы и все допуски, какие есть, гражданские имеется ввиду, возьми с собой. Электронным базам данных там не доверяют.

Ночь Рок не спал. Сумку с вещами собрал быстро. Да, что её собирать?! Так называемый «тревожный чемоданчик» стоял всегда возле двери. Только добавил в него пару комплектов белья, да тёплые вещи.

«Остальное, если понадобится, куплю», – усаживаясь в кресло, подумал Рок.

Время текло медленно. До утра ещё шесть часов, но спать не хотелось. Перебирая в уме разговор с Виталиком, Рок размышлял, что это за объект такой, «секретный». На ум приходило, что придётся охранять внешний периметр какого-то бункера, построенного на случай серьёзной катастрофы, в том числе ядерной войны. Таких в современной России много построили, а из истории Государства Рок знал, что самый защищённый бункер размещался в горах Южного Урала. Именно там, под многокилометровой толщей горной породы, с высшей точкой горной гряды под названием Ямантау, отстранили безвольного Президента и провозгласили власть военные. Рок не застал это время. Его ещё и в проекте не было, но любил историю, да и как без неё, если подтвердить гражданство можно только сдав экзамены по знанию языка и истории государства.

– Значит, бункер, – проговаривал свои размышления вслух Рок. Он замечал, что когда напряжённо думает, всегда начинает проговаривать мысли вслух. В бытность военным, от этой дурной привычки заставляли избавляться, а тут, как прорвало. Долгими вечерами, оставаясь один, глуша свои воспоминания в спиртном, Рок разговаривал сам с собой. Хорошо, что эта привычка не развилась в паранойю, или какую манию, преследования, например.

– …вероятней всего, сходится. И внутрь не запускают – своя охрана, и расположен объект, как понимаю, где-то в горах. Не зря точка прибытия – подножие Большого Кавказа, а оттуда уже к месту. И тёплые вещи сказал взять. Хотя это не показатель. Система кондиционирования, вентиляции там должна быть на высоком уровне. И не только пассивная, но и принудительная – через фильтры всякие…

Рок знал, о чём рассуждал. Однажды проводили секретные учения по проверке боеготовности тыловых частей. Так его подразделению как раз и довелось проверять на бдительность охрану одного из складов государственного резерва, расположенного где-то в тайге. Операцию провели по всем правилам диверсионной войны: с захватом языка, блокированием немедленно выехавшей группы быстрого реагирования, разоружением внутреннего гарнизона, а потом ликвидацией имитационными зарядами основного и двух резервных центров управления и жизнеобеспечения. Шуму потом было…

После успешно проведённой операции, головы генералов полетели, да так, что когда решался вопрос о переводе Рока, куда в часть инструктором, немедленно пришёл приказ о демобилизации, правда с выплатой причитающихся сумм и сохранением пенсионных надбавок.

Рок усмехнулся.

– Что ж. Надеюсь, не ошибаюсь. И вправду – дело знакомое. Только немного вспомнить, а уж противодиверсионную борьбу изучали, знаем…

– Рок, проснулся? – в коммуникаторе слышался взволнованный голос Виталика.

– Проснулся. Скоро выходить буду. Не волнуйся – успею.

– Это хорошо. Но обстоятельства изменились. Вместо меня поедет другой человек, и он введёт тебя в курс дела. Я на пару дней задержусь. Билеты я заказал. Сейчас тебе линк[1] скину.

– Что-то серьёзное? – насторожился Рок. Он не любил, когда в последний момент меняется согласованный план действий.

– Нет, всё нормально. Дела, понимаешь. То одно надо, то другое предоставить. А как я предоставлю, если необходимые документы выдадут только завтра, а другому лицу их не отдадут, секретность, понимаешь. Да и по почте их не отправишь. Спецсвязь только. Да, что я тебе рассказываю, всё сам понимаешь. Контора то серьёзная. Заморочек много, а без моего личного присутствия никак не решить. Так что выдвигайся на вокзал, по линку получай билеты. Коммуникатор у тебя с линком, не спросил?

– Обижаешь.

– Тогда сразу к восьмому вагону топай. Линк тебе скинул, по нему пройдёшь. Подтверждение тогда не нужно.

– Кто со мной поедет, как узнаю?

– Вениамин Сергеевич. Едите в одном СВ, так что не ошибёшься. Он как раз старший из тех. Ну ты понимаешь. О тебе в курсе, документы на утверждение твоей кандидатуры я утром подал. Добро получил. Тоже скину тебе линком, чтоб лишних вопросов не возникало. Так что, встретимся через пару дней.

– Понял. Скоро выезжаю.

– Отлично. Всё, я побежал дальше.

Разговор прекратился. Рок с недоумением смотрел на не потухший экран коммуникатора, где мигал значок о полученном линк-сообщении. Развернул сложный графический узор с пояснением: «Поезд №5960с. Вагон №8СВ. Место №2. Рокотов Сергей Владимирович. Цель поездки – командировка».

Пискнул сигнал второго линк-сообщения. Рок изучил и его: «Рокотов С.В. идентификатор личности №ХХХХ, паспортные данные, зашифрованный снимок сетчатки. Сотрудник охранного предприятия «Периметр-М», начальник смены».

– Быстро, – удивился Рок. – Всё-таки серьёзная контора у Виталика…

Как ни старался Рок, но прибыть на вокзал с запасом времени не получилось. Хоть понятия «пробки» в мегаполисе не существовало, и общественный транспорт ходил регулярно и по расписанию, но скорость его передвижения, а главное маршрут, оказался далёк от идеального. Рок ругал себя за непредусмотрительность. Всё-таки через весь мегаполис пришлось ехать, а он, хоть и вышел за три часа до отбытия поезда, но всё равно едва успел к отправлению. Хорошо, что проводница знала свою работу. Сличив данные с коммуникатора, сверилась с базой данных пассажиров и проворно указала, как пройти к требуемому купе.

Открыв распашные двери, Рок вошёл внутрь, приготовившись произвести приятное впечатление на будущего одного из начальников, но в купе никого не оказалось. Только несколько сумок и портфель стояли на месте номер один.

– Проходите, молодой человек, не стойте в дверях. Как понимаю, вы наш новый сотрудник.

– Да, Рокотов Сергей Владимирович, – ответил Рок, оборачиваясь.

– А я, как смогли догадаться, Вениамин Сергеевич. Меня о вас предупреждали. Я вот ходил о чае распорядиться. Люблю, понимаете ли, чай. Думаю, вы не откажитесь?

– Благодарю, не откажусь.

– Меня ещё просили по моей части ввести вас в курс дела. Так что, давайте дождёмся, когда поезд тронется, нам принесут чай, и тогда поговорим. Ехать долго. Так что, думаю, успеем ещё наговориться. Я вам ещё надоем своими размышлениями…

Перед Роком стоял молодцеватый, но в годах мужчина, лет шестидесяти. По его выправке, точнее полному отсутствию таковой, Рок сделал вывод, что Вениамин Сергеевич не из числа военных.

– Что на меня так удивлённо смотрите. Разве учёного никогда не видели?

– Учёного?

– Да, я профессор института космических исследований имени Алексея Леонова. Будем знакомы.

***

[1] Линк (здесь) – зашифрованный идентификатор. Аналог цифровой подписи, цифрового кошелька. Приравнивается к удостоверению личности, но предоставляет обладателю бо́льшие возможности и содержит не только паспортные данные, но и полный спектр документов от медицинской карты до справки о наличии детей. Один из обязательных атрибутов Гражданина.

Глава 4

Вениамин Сергеевич оказался словоохотливым и не давал вставить и слова, сам отвечая на заданные вопросы.

– Понимаю вас, молодой человек. Скажите, зачем изучать Космос, когда столько дел на Земле? – мы расположились в купе спального вагона и мирно беседовали, попивая чай. – История многому учит. Взять космическую программу Советского Союза. Знаете, сколько нового: в том числе материалов, технологий специально для того, чтобы первый человек преодолел притяжение Земли, было создано? Не знаете? Отвечу – появились новые направления в науке, и, замечу, целые отрасли промышленности перешли на новый, качественный уровень. И это в тот период, когда страна только оправилась от тяжелейшей войны! История имеет свойство повторяться. Сейчас нам, нашему институту поручена эпохальная задача – доказать или опровергнуть гипотезу: есть ли жизнь на Марсе…

Вениамин Сергеевич выдержал паузу, но видя, что собеседник не проявил никаких эмоций, поморщился.

– М-да, посмотрю, не любитель вы классических фильмов…

Рок только пожал плечами. Монолог профессора не напрягал, а когда тот принимался эмоционально рассказывать о современном взгляде науки на сверхдальнюю связь, заинтересовал и именно с точки зрения военного. Сколько случаев из своей не долгой военной службы Рок помнил, что именно из-за отсутствия устойчивой двусторонней связи приходилось или менять дислокацию, или сворачивать выполнение задания? А какую неразбериху вносил не вовремя отданный приказ? А отсутствие обратной связи с ушедшей на задание группы?..

– Что ж, молодой человек. Уже вечер, а мы с вами всё разговариваем и разговариваем. Давайте отдыхать. Устал за сегодня. Намотался за два дня по делам института. Завтра к вечеру прибудем в Черкесск, а потом толком поспать не удастся…

Учёный быстро уснул, тихо засопев, отвернувшись к стенке, а Рок долго ворочался. Мозг не желал отключаться, переваривая полученную информацию и чтобы ненароком не разбудить спящего профессора, Рок вышел из купе.

«И зачем такая секретность, такая охрана научной обсерватории, занимающейся исследованием дальнего космоса? Сигналы каких-то серых человечков ищут… Так это смешно. Тем более, профессор сам говорил: «Скорость распространения радиосигнала в Космосе равна скорости света…», но до ближайшей звезды, сколько световых лет? Четыре или пять? Даже по земным меркам это очень много. За четыре года на планете произойдёт столько, что и от планеты ничего не останется, – сокрушался Рок, анализируя сказанное профессором, – …и потом, что? Ну, получат учёные умы сигнал, зафиксируют. Если повезёт – расшифруют. Растрезвонят на всю планету о небывалом открытии. Как же! Человечество не одиноко во Вселенной!!! Но дальше-то, что?!»

– Вы куда, молодой человек? Дальше вагонов нет. Это последний, – Рок не заметил, что размышляя, прошёл вагон за вагоном и сейчас стоял возле двери с кричащей надписью: «Стой! Дальше прохода нет!».

– Извините, наверно не в ту сторону шёл. Я искал вагон-ресторан, – ответил Рок первое, что пришло на ум. Он действительно хотел в вагон-ресторан, но не кушать, а выпить. Считай третий день пошёл, как он не пил спиртного. Для его организма, надломленного боевыми стимуляторами, отказ от спиртного сказывался на психике. Ноги сами несли, а руки тянулись к стоящей перед глазами наполненной рюмке.

– Вагон-ресторан в скорых поездах работает только в дневное время. Это в пассажирских, круглосуточно, – говорила немолодая проводница.– Если не привыкли к смене часовых поясов, то Вам надо было брать билет не в «скорый» поезд, а «пассажирский». Как раз, с остановками, ехали бы неделю и успели акклиматизироваться.

По заспанному виду и всклокоченной причёске Рок понял, что разбудил её. Пробурчав в ответ извинения, он вернулся в своё купе, прилёг, закрывая глаза и, незаметно для себя провалился в сон…

– Молодой человек, молодой человек. Сергей!

– А, что?! – ничего не понимая, Рок попытался подняться, но быстро сориентировавшись, сообразил, что над ним склонился Вениамин Сергеевич, а за окном вся та же ночная темень.

– Вы кричали во сне. И я осмелился вас разбудить. Приснился страшный сон? Знаете, я знаком с интересной теорией: если снится непонятный, беспокоящий сон, то надо им с кем-нибудь поделиться, рассказать его, и тогда он перестанет быть навязчивым…

Сделав большой глоток из кружки остывшего чая, Рок закончил говорить. Впервые он осмелился рассказать постороннему человеку о тех переживаниях, о тех страхах, о том, что почти каждую ночь будоражит его и без того воспалённое сознание.

Профессор слушал молча, не перебивая. Что для активного, подавляющего своей харизмой человека было несвойственно. Рок встречался с такими людьми и в большей части после тесного знакомства они оказывались самодовольными карьеристами, не умеющими слушать, отвергающими иной, хоть и не всегда противоположный, но отличающийся от их взгляда подход на возникшую проблему. Но профессор слушал внимательно, всем видом показывая заинтересованность.

– Что ж Сергей Владимирович. Думаю, не открою большой тайны, что в штате нашего института находятся не только технические специалисты, но и высококлассные психологи. Нет, не волнуйтесь. Я не собираюсь вас отдавать на растерзание мозгоправам и ставить под сомнение ваше психическое состояние. Тем более, как меня заверили, вы прошли все соответствующие проверки и по всем критериям подходите для порученной вам работы. Но то, что вы описали, очень похоже на посттравматическое стрессовое расстройство. Серьёзной опасности оно не представляет, но настоятельно рекомендую пару раз в неделю заглядывать к штатному психологу – Екатерине Михайловне. Я её предупрежу, что у неё появится, так скажем, живой пациент. А то она в свои теоретические выкладки возможного контакта так погрузилась, что и на обед не всегда появляется. Если пока не получается встретиться с инопланетянами, так пусть хоть с землянином пообщается…

Ехидное высказывание по поводу посещения штатного психолога Рок пропустил мимо ушей. Он впервые рассказал о своих ночных кошмарах и сейчас сидел опустошённый, словно выплеснул из переполнявшейся, замкнутой чаши часть излишнего объёма и ему стало легче. И его не волновало, что о нём подумают, что с ним разорвут трудовой контракт, и он вновь с головой окунётся в свои кошмары и одиночество…

«Скорый поезд «Уфа–Черкесск» через пятнадцать минут прибывает на первую платформу. Не забывайте свои вещи…».

На платформе нас ждали и что удивительно, среди встречающих оказался Виталий.

– Быстро дела доделал, а следующий поезд только через неделю. Вот и не стал ждать, а полетел самолётом, – не дожидаясь вопроса, ответил Виталий.

– Но самолётом запрещено летать… – было заявил профессор, но осёкся, вспомнив. – Ах, да! Вы не в научной группе. Вам можно.

– Это и к лучшему, Вениамин Сергеевич. Как раз за это время проведу необходимые мероприятия, инструктаж, обкатаем алгоритмы охраны и со спокойной душой передам дела Сергею Рокотову. Думаю, познакомиться успели, и лишний раз представлять боевого офицера не придётся.

– В отставке, – уточнил Рок, ловя на себе пристальный взгляд Виталия.

– Все мы в отставке, но бывших – не бывает. Так что давайте сейчас в гостиницу. Отдыхаем до утра и с первыми лучами солнца в путь.

Заселение в гостиницу. Лёгкий ужин. Всё время на себе Рок ловил осторожные взгляды Виталия, а когда взгляды встречались, тот отводил глаза.

Расселились в отдельные номера и Рок, выждав полчаса, вознамерился пойти и поговорить с другом, но в дверь постучали.

– Не спишь. Надо поговорить, а то непонятки получаются, – не дожидаясь разрешения войти, в комнату зашёл Виталий. – Давай на чистоту. Я знаю, что произошло после того, как мы расстались после кафе. Не строй удивлённый вид. Я думал, что согласишься сразу и для меня стало непонятным, почему отказался. За тобой шли мои ребята. Когда, вместо того, чтобы пойти домой, ты стал бродить по мегаполису и забрёл в квартал маргиналов, я насторожился и приказал не вмешиваться, а только следить. Думал, что балуешься какой-то новомодной дурью, а такие люди, сам понимаешь, мне не нужны. То, что там произошло – забудь. Не было ничего. Все скользкие моменты решены. В принципе из-за этого я и задержался в Уфе. Второе: профессору ты понравился, а он своеобразный человек, с ним сойтись трудно. Любит много говорить, что не всякий выдерживает, но с ним ты будешь редко общаться, если только при совсем экстренных случаях. Ещё, он попросил в обязательном порядке тебе выделять время для общения со штатным психологом. Не знаю, зачем, но это решаемо. В личное время – пожалуйста. Что ещё…

– Спасибо, – ответил Рок, усаживаясь за стол.

Монолог друга оказал сильное воздействие. Впервые, без просьб к Року пришли на помощь. Решили проблему, которая могла кардинально изменить жизнь, а может и просто поставить крест на дальнейшей карьере.

В Конфедерации строгие законы. Убийство стоит в одном ряду с тяжелейшими преступлениями и пусть он защищался, и пусть на него напали, но он, обладая специальными навыками, лишил жизни человека. Закон такой, что поделать. Дать отпор ворвавшемуся в жилище – право по закону. Можешь, не спрашивая, открыть огонь из оружия, а если его нет, то применить все имеющиеся знания и умения для защиты своих близких, себя, своего жилища от посягательства. Мой дом – моя крепость, гласит закон. Но на улице – другое. На открытом пространстве можешь убежать, можешь позвать на помощь. Много всего можно сделать, чтобы избежать неосторожного убийства. Вот тут-то и возникают трудности.

«…почему вы не убежали, у вас же была такая возможность?!», – распылялся как-то адвокат одного из убитых бандитов.

Всю ночь перед отъездом Рок листал ленты порталов юридического содержания, морально готовясь к трудностям. Для себя отметил, что в судебную практику постепенно вводится использование беспристрастных алгоритмов выявления причастности к преступлению – датчиков правды. Их по непонятной причине называли: «Полиграфы», но суть не меняется. Перечень обязательных вопросов установлен в законе и обе стороны: защиты и обвинения готовят ещё по пять вопросов к обвиняемому в особо тяжком преступлении и по результатам ответов выносится вердикт: виновен или нет, а суд, с учётом личности виновного, назначает наказание.

– Не благодари, не надо, – продолжил Виталий, – я помню, что ты для меня сделал. И рад, что помог. Но учти! Тебе год лучше не появляться в Уфе. В принципе, это всё, что хотел сказать. Так что, отдыхай и не волнуйся, а то, прям, хмурый такой стал, как меня с охранником увидел. Думал, за тобой пришли?

– Нет. Но насторожился. Всё как-то быстро произошло.

– Ага, насторожился. Я так и хотел тебя одёрнуть, чтобы глупостей не делал, а то бросишься в бега. Понимаю, тебе не впервой по тылам врага в одиночку сотни километров наматывать, но сейчас мирная жизнь. Друзья своих не сдают. Кстати, предлагаю сразу вместо полугодичного срока, отбыть на объекте год.

– Согласен.

– Даже не спросишь, что за объект? Или тебе всё профессор успел рассказать?

– Объект не военный. Научная лаборатория, но скорее – обсерватория. Не понимаю, зачем такая секретность? О ней, небось, все кому ни лень знают. Такой объект не утаишь.

– Секретность тут важна, друг. Объект – научная обсерватория, как правильно заметил, занимается поиском внеземной жизни, ну или сигналов от серых человечков. Но, как подозреваю, это не основная задача научных умов. Я и сам толком не знаю, но намекнули не вникать в суть их работы и подобрать людей с подтверждённым гражданством, и главное – бывших военных, которые не понаслышке знают, что такое режим секретности и готовы исполнять приказы. Замечу, беспрекословно исполнять любые приказы. Мне так и сказали.

– Вплоть до приказа о ликвидации охраняемого объекта? – предпоследней фразе Рок действительно удивился. Что такое могут изучать учёные умы, если в случае опасности раскрытия информации, их предстоит ликвидировать. Ну, разрабатывают новые, пока находящиеся в теоретических выкладках способы передачи данных, но этим занимаются, считай, все государства, у кого только осталась возможность вкладываться в фундаментальные разработки.

– Не смеши. Мы частная охранная контора, выигравшая тендер на охрану объекта. В наши полномочия такие задачи не входят. Внутри своя охрана, но в случае нападения или агрессии, весь штат переходит под руководство местного начальника охраны внутреннего периметра. Кстати, специально чтобы представить тебя ему, я и поспешил вас догнать.

– Такой суровый тип?

– Как сказать, Рок. Я с ним пару раз пересекался, пока согласовывал сроки, границы полномочий: когда самим принимать решение, когда вызывать полицию, когда только наблюдать, закрыв глаза, и он мне показался чересчур педантичным, излишне следующим приказам и инструкциям. В однообразной, мало изменчивой обстановке – это хорошо. Не забиваешь себе голову придумыванием алгоритмов действий, а следуешь инструкции. Но в быстроменяющейся, экстренной ситуации, когда ни в Уставе, ни в инструкции ситуация не прописана, он теряется.

– Откуда такие интересные сведения? – удивился Рок откровению. Характеристика, фактически будущего прямого начальника, озадачила.

– Не только обо мне, о тебе, наводили справки, искали скелеты в шкафу, составляли полные психолого-психиатрические выкладки, изучали медкарты и прочее. Что я тебе рассказываю прописные истины?! Но и я своими силами кое-что смог узнать и делюсь с тобой. Твой опыт, как одиночных, так и групповых выходов. Опыт выживания на чужой территории, в экстремально тяжёлых условиях, может пригодиться.

– Подсказали найти меня или сам догадался? – вопрос напрашивался. Неспроста всё-таки бывший сослуживец, после стольких лет, нашёл Рока.

Виталик замер и выдержав паузу, кивнул.

– Настоятельно рекомендовали включить в штат кого-нибудь из бывших разведчиков-диверсантов с опытом боевых выходов. Я вспомнил о тебе. Доложил по инстанции, что есть такой человек, с опытом, тем более служили вместе. Твою кандидатуру одобрили, и я договорился о встрече.

– Не твои ребята меня сопровождали в тот вечер?

– Нет.

«Так легко попал на крючок органов безопасности! Столько выполненных заданий, столько возвращений, казалось с невыполнимых заданий, а тут в родной стране попался на крючок безопасников. И не удивлюсь, что нападение подстроено. Но зачем им нужен именно я? Таких, с опытом, выстроится целая армия», – думал Рок, провожая взглядом закрывающего за собой дверь покинувшего комнату Виталика. Засиделись они допоздна, а рано утром вставать, выдвигаться к подножию Большого Кавказа.

По расстоянию, путь до места, где расположен низово́й, обеспечивающий лагерь научной обсерватории – всего три сотни километров. Но дорога оказалась настолько тяжёлая, что Рок, сначала удивившийся, что пятерым придётся ехать в двух грузопассажирских электромобилях, рассчитанных на перевозку шести человек каждый, не считая груза, впоследствии радовался предусмотрительности коменданта, приславшего именно два микроавтобуса…

– Стой, что там? – в очередной раз остановился караван, и Виталик выглянул из окна. Он ехал в первом моби́ле[1] и, видя, что второй отстаёт, подал команду остановиться.

– Колесо, вроде, прокололи, – ответил водитель. – Хотя, нет. Клеммы соскочили. Ничего страшного. Тут ехать осталось километров пять. Сейчас прикрутят на времянку и дотянем.

И действительно, караван из двух моби́лей через пять минут двинулся дальше, а впереди уже горели огни небольшого посёлка, построенного прям у подножия восточной стороны Большого Кавказа, их встречали.

***

[1] Моби́ль (здесь) – электромобиль.

Глава 5

Обеспечивающий лагерь

– Заждались вас. С полудня ежечасно с вышки докладывали, не появилась ли колонна. Как доехали? – встречал немолодой мужчина лет пятидесяти, но по внешнему виду заметно, что бывший военный.

Как ни странно, при встрече определить служившего в регулярных частях не составляло труда. Опрятный вид, короткая стрижка, а если на человеке надет костюм и у него виднеется зажим для галстука, то с большой вероятностью можно сказать – служил и на офицерской должности. Этот, казалось, ненужный аксессуар давно вышел из моды, но по привычке, вросшей в мозг, офицер, отправленный на гражданку в запас, продолжал его использовать. Но встречавший не был одет в костюм. Его уверенный взгляд, хорошо поставленный голос и главное – это начищенные ботинки и это в глуши, в пустыне, где всё равно никто не заметит этого шика, выдавали в нём военного.

– Тяжело ехали, Петрович, но практически весь заказанный груз привезли, – ответил Виталий, – кстати, познакомьтесь, Сергей Владимирович Рокотов, рекомендую его на должность начальника смены на объекте. Все согласования прошёл, еду представлять.

– Василий Петрович, начальник обеспечивающего лагеря и по совместительству завхоз. Если какие проблемы с обеспечением, или что надо достать по мелочи, то все вопросы ко мне. Постараюсь исполнить.

– Будем знакомы. Сергей, можно Рок.

– Тогда и меня величай «Петровичем». Так привычнее. Не зря говорят, как человек представляется, так и надо к нему обращаться. Ладно, что стоим, давайте располагайтесь. В ночь я вас всё равно не отпущу. Дорога узкая, извилистая, сам знаешь.

– Знаю, – ответил Валентин, располагаясь за накрытым столом.

Как въехали в лагерь, Рок для себя отметил, что оборудован он по всем правилам противодиверсионной борьбы. Тут и вышки с мощными прожекторами, и система видеонаблюдения, хорошо замаскированные, видимые для опытного глаза датчики периметра. Но больше удивили стационарные, вкопанные в землю и укрытые грунтом бронеколпаки огневых точек. На удивлённый взгляд, Валентин только ответил: «Потом сам всё узнаешь».

– Значит, вместо Артёма будешь?

– Не только. Рок на постоянный контракт. Я как раз Артёма и Данилу забирать с объекта приехал.

– Понимаю. Сокращение, оптимизация… Сколько таких пережил в своё время и не упомнишь. По опыту скажу, что любое сокращение штатов, приводит к его увеличению и самое удивительное, что не среди исполнителей, а среди начальников и проверяющих, – хмыкнул Петрович, но в его голосе Рок распознал недовольство.

– Петрович, не бубни. Заказчик требует, мы исполняем.

– Справишься?

Рок сразу не понял, что вопрос адресован ему, но когда повисла пауза, сообразил:

– Справлюсь. Опыт есть.

– Что опыт есть, заметил. Вон, как осторожно, мельком, обращал внимание, фиксировал специальное оборудование. Ну, что скажешь, диверсант? Или наоборот?

– Не стесняйся, – вступил в разговор Валентин, – Петрович не просто начальник, но и представитель заказчика с неограниченными полномочиями. И в курсе, и тебя, и всех прибывших, и причин, почему приходится менять штат основной смены.

– Да, снайпер-диверсант, – выдохнув, ответил Рок. Он думал, что былое осталось в прошлом, но не отпускает его служба. И Виталик не просто так появился в его жизни, и этот Петрович не простой человек. Так что Рок подумал ничего не скрывать, ну или почти ничего. – Если по основной специальности, то в зависимости от поставленной задачи, зайду в любой дом, выкраду любой предмет. Если нужно выкрасть человека, то будет труднее, но за три-четыре дня подготовки и при соответствующей экипировке, задачу выполню.

– О, как!!! – хмыкнул Петрович.

– Так же есть опыт противодиверсионной работы, и этому обучали, – поспешил ответить, чтобы не задавали лишних вопросов, типа: «Как? А точно сможешь? А давай проверим».

– Так что, Петрович, принимай. Великолепного спеца привёз! – победно произнёс Виталик.

– Ну, да. Ну, да. Ладно. Давайте спать ложиться. Гостевые комнаты подготовлены, а завтра с восходом солнца поедите дальше, чтобы по жаре не трястись.

Скромно обставленная комната, где из мебели только самое необходимое: стул, тумбочка, шкаф и кровать напомнила Року первые месяцы, проведённые в учебке, куда попал на переподготовку. Такая же стандартная мебель, такая же стерильная чистота и отсутствие элементарного комфорта…

– Впечатлил? – оставшись наедине с Петровичем, спросил Виталий.

– По нему видно, что ещё от войны не отошёл, а сколько лет-то прошло? Синдромом не страдает?

– Каким?

– Сам знаешь, каким. Его обычно по последней случившейся войне называют.

– Все проверки, как открытые, так и закрытые, прошёл – психологически устойчив.

– Это я понимаю. Но сам, что думаешь?

– Я в нём уверен, – немного подумав, ответил Виталий.

– Хорошо, что задумался и только потом ответил. Значит, действительно уверен. Ладно, иди спать. Завтра вправду рано вставать. Жара стоит такая, что кондиционеры не справляются, а вам в гору лезть. Так что лучше выехать как можно раньше.

Ночная прохлада сменилась удушающим зноем. Только десять часов утра, а температура за бортом мобиля выше сорока четырёх градусов по Цельсию. Мобили медленно, но уверенно ползли вверх по извилистой горной дороге. Рок с задумчивым видом сидел, смотря за мелькающим в окне монотонным пейзажем. Целый год ему придётся провести в горах, откуда неоднократно едва уносил ноги. Зарекался ведь больше никогда в жизни не бывать в горах! Ни акрофобией, ни агорафобией он не страдал, но неприятные воспоминания, связанные с горами, не отпускали.

– Рок, о чём задумался? – вернул в реальность вопрос Виталия. Он сидел впереди в трёхрядном пассажирском отсеке микроавтобуса.

– Гадаю, почему такие меры безопасности в обеспечивающем лагере. Ведь, как понял, основной объект охраны в горах.

– Хороший вопрос задал. Давай, подсяду ближе и чтобы не гадал, расскажу сложившуюся диспозицию, – усевшись на соседнее кресло, Виталий продолжил, – кстати, Петрович был впечатлён твоей уверенностью и чую, что загоняет он своих архаровцев, чтоб жизнь мёдом не казалась, но не в этом суть. Геополитическую обстановку в этом регионе тебе надеюсь рассказывать не надо? – и увидав в ответ только отрешённый взгляд, продолжил, – да, ладно, что совсем новостями не интересуешься? Хорошо, проехали. Время ещё много, как раз ввиду тебя в курс дела. Этот объект начали строить ещё в начале столетия, конечно во время Мировой пандемии приостанавливали строительство, но окончательно не забрасывали, а после ста дней землетрясений, оказалось, что он единственный уцелевший. И заметь, в горах!

– И что в этом такого?

– Вот теперь перехожу к главному. Это не столько исследовательский объект, а целый научный центр, где собраны лучшие умы не только Конфедерации, но и некоторых других стран. Какие разработки ведутся, не знаю. Но уже три раза были попытки прорыва периметра обеспечивающего лагеря. И принято решение усилить охрану основного объекта.

– Не убедил. Легенду только что придумал? – с улыбкой посмотрел на Виталия Рок. Его учили по жестам, мимике лица, даже не зная языка, распознавать ложь. А тут, так явно Виталий старается преподнести желаемое за действительное.

– Тебя не обманешь, – разочаровано произнёс Виталий, – но про попытку прорыва периметра я не соврал. Слишком большой интерес к нему проявляют сопредельные государства, а там, сам понимаешь, лучше перестраховаться.

– Армия, спецслужбы?

– Открыто привлекать армию не стали, а спецслужбы работают в рамках своих задач. Если заметил, практически все, с кем тебе уже пришлось встретиться или ещё познакомишься по работе – лица с подтверждённым гражданством и получили они его не за выдающиеся заслуги в области науки, а в основном прошли службу в действующих частях.

– Ты про обеспечивающий персонал? – уточнил Рок. С трудом верилось, что профессор Вениамин Сергеевич отслужил в армии в частях постоянной боеготовности.

– Да.

– Прежняя смена чем-то провинилась? Почему меняют?

– Ты про Данилу и Артёма? Так это ротация кадров. Их переводят на другой объект. Тебя кстати тоже, если весь срок контракта отработаешь, на другой объект переведут.

– Не сходится, друг, – покачал головой Рок, – если человек профессионал, то его не надо менять. Только хуже станет. Это лица, занимающие руководящие должности подлежат смене, как помню, не реже чем раз в семь лет.

– У нас своя специфика. Годовой контракт с исполнителем. У тебя, если помнишь, он непрерывный сразу на весь срок.

– Помню.

– В курс дела я тебя введу на месте. Можешь поспать немного. Ещё ехать часа три, если таким темпом. Кстати, по приезду надо будет сдать свой линк. Выдадут другой, служебный.

Вот это известие удивило Рока. Линк – фактически документ, удостоверяющий личность Гражданина. В армии, понятно, когда идёшь на задание, всё, что может идентифицировать человека, сдавалось или менялось на обезличенное, даже нижнее бельё, а тут…

Ехали очень медленно. Солнце уже близилось к зениту, а после разговора с Виталиком вопросов у Рока в голове возникало всё больше и больше, но отступать назад было поздно. Что его ждёт на гражданке? Опять недельные запои вызванные депрессией, при условии, если не посадят за неосторожное убийство.

***

Примерно то же время, Центральная Сибирь. Столица Российской Конфедерации

Средних лет мужчина, едва успевая за сопровождающим, быстрым шагом, шёл по длинному коридору. Возле массивных дверей они остановились.

– Минутку, я доложу, – произнёс сопровождающий и, открыв дверь, вошёл внутрь.

Мужчина остался один. Только сейчас он перевёл дух и немного отдышался. Его – Алексея Антоновича Шапошникова, гражданина Конфедерации – младшего научного сотрудника ВНИИ связи[1] сегодня, прям у входа в родной институт, остановили и ничего не объяснив, усадили в мобиль. Многочасовой перелёт, долгая, нудная дорога, где на все вопросы одинаково одетые сопровождающие отвечали: «Приедем на место, вам всё объяснят», окончательно вымотал. Всю дорогу Алексей Антонович мысленно перебирал в уме свои прегрешения, но кроме использования в своих целях мощностей квантового компьютера – гордости института, он не находил. А когда понял, что конечной целью их маршрута станет столица Конфедерации, занервничал сильнее. Буквально полгода назад он направил в Академию наук свои наблюдения и аналитические выкладки, которые, кстати, были сделаны на том самом КваКе[2] с просьбой проверить и дать им оценку. Но ответа не последовало. Он уже отчаялся, посчитал, что ошибся и великие умы Академии наук не посчитали нужным сообщить какому-то младшему научному сотруднику, что тот промахнулся со своими выкладками, но другого объяснения своего появления в комплексе административных зданий, где заседает правительство Конфедерации и сам Президент, ему на ум не приходило…

Детство Алексея выпало на Великий локаут, когда он, пойдя в четвёртый класс школы с углубленным изучением физико-математических наук, оказался, как и все ученики этого периода обучения предоставлены сами себе, сидя дома, на удалённом обучении. Ему повезло, что с родителями жил за городом и, долгими вечерами смотря на небо, любовался звёздами. Интерес не пропал и в зрелом возрасте. Ему не давали покоя лавры астрономов-любителей, открывших с простыми, самодельными телескопами ранее неведомые небесные тела. Он и сам мастерил примитивные зрительные трубы и направлял их в небо, с замиранием сердца, следя за движением тусклых точек на тёмном небосводе. Годы шли, изменилась страна, в которой он родился, но за эти годы Алексей не потерял интереса к изучению звёздного неба. Окончив институт, он занялся научной работой – изучением радиоволн, проектированием антенных приёмо-передающих устройств. И вот наступил день, когда на свои сбережения он собрал свой первый радиотелескоп. Неказистый, с зеркалом чаши всего один метр Алексей всё свободное время проводил за расшифровкой полученных радиосигналов, но после сравнения с базами данных оказывалось или объект уже давно открыт, или зафиксированные необычные сигналы исходят от стоявшей через стенку микроволновой печи. Но были и радостные дни. За участие в разработке новейшей антенны ему подтвердили гражданство, что открыло весь спектр социально-материальных благ получаемых от государства. И вместо того, чтобы жениться, обзавестись детьми, он доработал изобретённую систему приёмных антенн и умудрился установить её в чашу диаметром два с половиной метра. Три года ушло на калибровку, создание математической модели отсечения посторонних шумов, но в начале текущего две тысячи пятьдесят девятого года его антенна зафиксировала устойчивый, прерывисто-периодичный сигнал из космоса. Пару месяцев он проверял, наводя на тот же участок неба своё детище, но получал один и тот же результат.

Малая мощность домашнего компьютера не давала стопроцентной уверенности, что Алексей вновь не ошибся и, немного подумав, он ввёл зафиксированные показания в КваКен института. Целых полчаса квантовый компьютер проводил вычисления, «пыхтя» своими электронно-лучевыми мозгами, а когда выдал результат, Алексей не поверил своим глазам. Он оказался не таким, что ожидал увидеть самозабвенный учёный.

– Алексей Антонович, – обратился к нему подошедший служащий.

– Да, слушаю.

– Сдайте ваш коммуникатор и Линк, – учёный подчинился, сняв с руки Линк и вынув из кармана старенький коммуникатор.

– Начнёте говорить, – с непроницаемым лицом продолжал говорить служащий, – когда вас спросят. Советую не проявлять эмоций, не размахивать руками, не вставать с места, куда вас посадят. Обращаться ко всем присутствующим необходимо «Гражданин» и никак иначе.

– А если это женщина?! – заставший времена Российской Федерации, где имелось обращение: «гражданка», «гражданин», даже застал устарелое обращение – «товарищ», а не одинаково для всех «гражданин», Алексей удивился, но тут же смутился своей смелости.

– Официальное обращение, закреплённое в Конституции и Федеративном договоре между субъектами – «Гражданин», – сухо произнёс служащий.

– Прошу меня простить, запамятовал. Разволновался.

– Ничего страшного. Бывало, что и в коридоре в обморок падали, – немного ослабился служащий, – приходилось сначала приводить в чувство, а потом…

Повисшая пауза и недосказанность немного раздражала, но Алексей боялся спросить, что потом? В истории государства он был не силён, но со слов отца – потомка переселенцев откуда-то с юга большой страны, называемой СССР, знал, что в прошлом было много чего: и перегибы, и абсурдные лозунги, что экономика должна быть экономной, и гонения на псевдонауки: генетику, кибернетику, но одновременно и феноменальный трудовой подъём, который можно сравнить только с годами масштабного строительства после череды землетрясений. Но надо признать, сейчас совсем другое время. Лица, подтвердившие гражданство, имеют все закреплённые в Конституции права и не бумаге, как говорили раньше, а де-факто.

«Жаль, что отец не дожил до этого момента», – подумал Алексей. Почему-то именно сейчас вспомнился отец. Его помощь и поддержка в детском увлечении, его рассказы о звёздах сильно помогли ему, несмотря на неудачи и разочарования, пронести увлечение через всю жизнь. Оказывается, тот сам мечтал стать, если не космонавтом, так лётчиком, но не получилось – здоровье подкачало. Не прошёл медкомиссию.

Раздался тихий зуммер. Алексей встрепенулся, вынырнув из воспоминаний.

– С вами всё в порядке? – осведомился служащий.

– Да.

– Тогда пройдёмте, я вас провожу.

Массивная, в два человеческих роста дверь, тихо растворилась, и вслед за служащим Алексей шагнул в просторное, без окон, но хорошо освещённое помещение. Они шли быстро, и Алексей не успел осмотреться и понять, кто находится в помещении, а как только он уселся за круглым столом, так свет стал медленно гаснуть. Но темнота не наступила. В центре стола включился проекционный экран, и незнакомый голос заговорил, объясняя демонстрируемое изображение.

Картинки мелькали: то демонстрировалась планета Земля в разных ракурсах, то приближая фокус, то удаляя. То приводились какие-то факты из археологических раскопок далёкого прошлого. Упоминались какие-то динозавры, о которых Алексей и не слышал, а когда увидел изображение зубастого, стоявшего на двух задних лапах существа, испугался. Слишком реалистичная была картина. Изображение сменилось тёмным небом.

«Наверно съёмка ведётся с космического корабля», – предположил Алексей и его предположения подтвердились. Рассказчик продолжал комментировать сменяющиеся картинки, а изображение, увеличивая фокус, понеслось вдаль сквозь чёрное небо и застыло, встретившись на своём пути в непроницаемый, тускло светящийся в отражённом солнечном свете космический объект.

– …это космическое тело с непостоянной, меняющейся непредсказуемым образом скоростью движется по направлению к солнечной системе. По расчётам, его мы могли наблюдать в 2004, потом в 2029 годах и 2036 годах, но в последних двух расчётных точках встречи тот не фиксировался. Предвосхищу вопрос, что не до этого было, но поверьте, все теоретически опасные космические тела берутся под контроль и сопровождаются, как визуально, так и при помощи иных средств слежения. А с помощью математических моделей прогнозируется их дальнейшая траектория, но этот объект исчезал, а потом появился вновь. Кстати, – освещение постепенно нарастало, а изображение на проекционном экране погасло, – разрешите представить старшего консультанта Академии наук Алексея Антоновича Шапошникова. Именно он первый обнаружил аномалию. Ему слово.

***

[1] ВНИИ связи – Воронежский Научно-Исследовательский Институт связи.

[2] КваК (здесь) – жаргонное название квантового компьютера.

Глава 6

Там же. После совещания

– Думаете, сказанное необходимо воспринимать всерьёз?

– Гражданин Президент…

– Пётр Сергеевич, мы собрались в узком кругу, не надо официоза.

В уютном кабинете, уставленном мебелью из натуральных пород дерева, в удобных креслах расположились четверо: Президент Российской Конфедерации и трое самых приближённых к нему лиц, входящих в Совет Безопасности.

– Данные приведённые в докладе необходимо проверить, но если они подтвердятся, то времени останется ничтожно мало для принятия действенных мер, – заговорил министр внутренних дел.

– И я о том же, – согласился Президент.

– Коллеги, сколько раз по миру ходили слухи о приближающемся конце света? И не упомнишь. Только на моей памяти таких прогнозов было более десятка.

– Министру финансов только бы экономить, – ухмыльнулся Президент. – Пётр Сергеевич, что хотел сказать? – обратился к самому молодому из присутствующих, совсем недавно введённому в Совет Безопасности.

– В мои профессиональные обязанности входит критически оценивать происходящие события и давать прогноз их развития, – заговорил молодой человек лет тридцати пяти. Он ещё тушевался в кругу таких влиятельных лиц, но неоднократно доказал высокий профессионализм точными прогнозами и буквально пару месяцев назад его, с правом голоса, ввели в Совет и назначили на должность руководителя аналитической службы Совета Безопасности.

– Это мы помним. Ближе к делу.

– Если позволите, резюмирую сказанное на совещании. Из слов докладчиков следует, что в Солнечную систему вошло небесное тело диаметром примерно десять километров, – Пётр Сергеевич Звягинцев говорил сухо, только факты, не углубляясь в научные термины и математические модели, – примерно одиннадцать тысяч лет назад аналогичным размером астероид вызвал Великий потоп и гибель Атлантиды. По предварительным подсчётам падение подобного астероида в наше время приведёт к гибели от десяти до пятидесяти процентов всего человечества, к исчезновению многих видов животных и растительности.

– Вот только вирусы останутся, – хмыкнул министр внутренних дел.

– Вирусы погибнут последними из представителей белковой «жизни», – согласился Пётр Сергеевич, – но не в этом суть. Суть в том, что объект в районе орбиты Нептуна исчезал из поля зрения наблюдателей, словно прятался, но самое главное – он излучает радиоволны в узком диапазоне.

– Вы хотите сказать, что это не астероид, тогда что?

– Астероид не излучает радиоволны, он может их только отражать, но как сказано в докладе, он их именно излучает. Непрерывно, словно это шум или побочный эффект работы механизмов.

– Та-ак. А почему во время доклада не прозвучала гипотеза, что это не астероид, а возможно объект искусственного происхождения, – оживился Президент.

– Инопланетяне? – одновременно задал вопрос министр экономики.

– Докладчики были осторожны в своих предположениях и, только проанализировав доступную мне информацию, пришёл к этому выводу. Может, есть что-то, что я не знаю, и тогда мои предположения окажутся неверными.

– Эх, времени мало, – вздохнул министр внутренних дел, – не успеем подготовиться.

– Если это искусственный объект, то для подготовки необходимы столетия.

– Объяснитесь, Пётр Сергеевич, – недовольно пробурчал министр внутренних дел.

– В мировой истории была подобная ситуация – встреча двух цивилизаций и знаете, к чему она привела?

– Колумб? – первый сообразил Президент Тихомиров.

– Верно. И те, кто приплыли, то есть преодолели разделяющее пространство, стояли на более высокой ступеньке развития. Замечу, значительно высокой и кардинально отличающейся от того, к чему привыкли аборигены. Это и порох, и металлические латы, и лошади.

– Вот только все там переболели, потом, – заметил министр финансов.

– Действительно. Неизвестные болезни косили как аборигенов, так и чужаков.

– Тогда может и пришельцев скосят болезни? Если, конечно, это они?

– Хотите сказать, что финал будет как в произведении «Война миров» и нам следует оставить всё на самотёк и ничего не предпринимать? – недовольно произнёс Тихомиров.

– Сомневаюсь в таком исходе событий, – ответил Пётр Сергеевич, – уровень развития цивилизации, которая отправила межзвёздный космический корабль несопоставимо выше нашего. И если мы, хоть и с большим трудом, смогли избежать катастрофических последствий пандемии, вошедшей в историю как «Великий локдаун», то с сомнением отнесусь к предположению развития событий по сценарию, где пришельцы гибнут от контакта с неклеточной формой жизни.

– М-да, дорого обошлись нам эти три года. Потом почти пятнадцать лет выходили из кризиса, – заметил министр финансов. Он самый пожилой из присутствующих и помнил о событиях, разыгравшихся в первой половине двадцать первого века. Десятилетие мир балансировал на грани, но не удержался и рухнул в бездну междоусобных войн, раскрасив политическую карту мира новыми красками, перекроив границы, стерев государства с политической арены. Только изобретение ион-генераторов предотвратило, казалось, неминуемую гибель человечества.

– Анатолий Степанович, это пока предположения. Конкретики и неопровержимых фактов, указывающих на приближение корабля с инопланетянами у нас нет, – успокоил министра финансов Тихомиров.

– Соглашусь с вами, – ответил Пётр Сергеевич, – у меня пока недостаточно данных для глубокого анализа и всё, что я сейчас рассказал, строится на предположениях и на логическом анализе малого числа фактов, мне известных.

– Успокоили, – хмыкнул министр внутренних дел, – но что будем делать-то? Объект пусть и не корабль, может быть, но приближается и, как понимаю, по предварительным расчётам существует высокая доля вероятности пересечения с орбитой нашей родной планеты, а последствия столкновения смоделированы и озвучены, и они меня не радуют.

– Необходимо разработать план мероприятий, поднять старые инструкции, вроде что-то подобное уже разрабатывалось в конце девяностых прошлого века. Ещё, думаю пока рано объявлять всеобщую готовность.

– Соглашусь с вами, Леонид Сергеевич. Пока рано будоражить общественность. Паника только навредит, – согласился с Президентом министр внутренних дел.

– Теперь к насущным проблемам…

Так называемые «насущные проблемы» непосредственно не касались Петра Сергеевича и он, сославшись на занятость, удалился. Идя по длинному коридору, аналитик рассуждал, расставляя приоритеты постановки задачи своим подчинённым. Их – подчинённых, было не так уж и много. Основную работу выполнял созданный на основе квантовой механики компьютер с запредельными характеристиками, но главная его особенность – способность отходить от заданных алгоритмов, выходить за рамки субъективной логики, держалась в строжайшей тайне. Именно благодаря этой особенности, десятилетие назад произошёл прорыв в энергетике. Суперкомпьютер, названный по имени одного из величайших шахматистов Мира – «Гарри», способен изобретать, творить, а не только путём механического линейного перебора вариантов решений, выдавать ответ.

«Так, – размышлял главный аналитик, – надо сформулировать задачу Гарри. Этим займусь сам, и пусть думает, предлагает варианты решений. Задам два варианта развития событий, что к нам приближается искусственный объект и возможен контакт с внеземной цивилизацией, и что это природное явление. Странно, что отказались сообщать общественности, по крайней мере, Гражданам можно было бы сообщить, что имеется хоть и малая, но вероятность серьёзного катаклизма. Хотя, с другой стороны. Может это и верное решение. Паника только навредит. Хорошо, что запретили всякие биржи и спекулянтов, а то повторения 2024 года не избежать, когда в одночасье всё рухнуло».

Не успел он дойти до крыла здания, где располагалась аналитическая группа, на коммуникатор пришёл вызов – звонила жена.

– Дорогой, не отвлекаю? – прозвучал милый женский голос.

– Нет, что-то случилось?

– Всё нормально, но я сегодня на работе задержусь. Заедешь за детьми?

– Наверно не получится, пока не знаю, когда освобожусь.

– По-ня-ла, – недовольно протянула жена, обидевшись.

– Не обижайся, я и вправду не смогу уйти раньше.

– Ладно, проехали. Скину сообщение воспитателю, чтобы дождалась меня. На твой счёт отплату переработки направить?

– Направляй, – успел ответить, как вызов отключился.

«Вот и поговорили», – подумал Пётр Сергеевич.

Его жена – Света, на одиннадцать лет младше его. Познакомились они четыре года назад, когда молодая аспирантка пришла в заштатный институт при Академии наук на практику. Вот там и завертелось. Пётр никогда не был женат. Так, ухаживал за противоположным полом, но всё его время отнимала работа и времени катастрофически не хватало. А тут так сложилось: скромный, всего четыре человека коллектив лаборатории, длительные, не терпящие остановки эксперименты, нередкие ночные смены… и когда Пётр узнал, что у него скоро будет ребёнок, растаял. Сделал предложение молодой практикантке, помог с оформлением полного гражданства и в благодарность, Света родила двойню, чем несказанно обрадовала немолодого отца и дала толчок в его наметивший закат карьере.

Будь ты семи пядей во лбу. Гений, каких свет не видывал, даже подтверждённое полное гражданство не гарантирует продвижения по службе. Отсутствие таких немаловажных атрибутов, как семья, дети отрицательно сказывается на гражданской службе. Есть, конечно, исключения из этого правила, но к гражданским служащим среднего звена они не относятся.

– О, шеф пришёл! Какие новости? Опять до утра проверять, перепроверять выкладки будем?

– И это тоже, Олег. Собери всех.

Через пятнадцать минут аналитическая группа в полном составе собралась в кабинете руководителя.

– Коллеги, нам предстоит важная задача от решения которой зависит… в общем много чего зависит.

– Сергеич, говори, не тяни. Здесь все свои. Всё равно потом по крупинкам из новостей узнаем. Не зря лучшие аналитические умы собрал вокруг себя.

В неофициальной или рабочей обстановке обращение от коллег «Сергеич» являлось нормальным и Пётр прощал выглядевшее для посторонних фамильярное обращение к руководителю – себе любимому, но сейчас задумался, говорить всю правду, или ограничиться официальной версией.

На одну чашу весов легла государственная тайна, на другую чашу весов – доверие коллег, работоспособность коллектива, чьи аналитические способности выходили за рамки обычного среднестатистического гражданина, а способность из огромного количества просто шлаковой информации вычленить суть происходящего поражало далёких от методики теоретических прогнозов людей. Конечно, скорость обработки информации ни в какое сравнение не шло с «Гарри», но всё равно будь достаточно времени, каждый из собравшихся здесь, кто чуть раньше, кто чуть позже, но придёт к точным выводам, что Миру – Земле грозит катастрофа по масштабам не сопоставимая с предыдущими, а кризис двадцатых годов и последующая война тридцатых начала сороковых покажутся детскими шалостями.

Сергеич тяжело вздохнул и, набравшись смелости, заговорил:

– Новости не радостные, коллеги. Возможно, придётся перейти на режим круглосуточной работы.

– О, как! – хмыкнул кто-то из коллег.

– Вроде, по последним выкладкам, Конфедерации ничего не угрожает, – робко произнёс Валентин – самый молодой сотрудник коллектива, – я лично проверял данные анализа текущей ситуации и прогноз «Гарри», и не нашёл ошибок, а тем более…

– В «Гарри» не введена исходная информация, а она кардинально меняет сценарный сюжет.

– Война?

– Предпосылок к началу военного конфликта нет. Если только внешний или не учтённый фактор, – к разговору подключились другие, до этого сидевшие с задумчивым видом коллеги.

Пётр Сергеевич слушал рассуждения своих подчинённых и тешил своё самолюбие, что собрал под своё крыло умнейших людей, каких только смог отыскать и смотрел, как они сами, без его помощи идут к нужному результату, обозначив проблему.

Через десять минут старший из группы – Дмитрий Павлович, подвёл итог:

– Надвигающаяся проблема затронет всех и каждого на планете и не зависит от деятельности человека. Предполагаю это природная катастрофа, но такого масштаба…

– Астероид! – встрепенулся Олег, – это единственный внешний фактор, который не учтён в исходных данных «Гарри»! Прогноз сейсмоактивности, цунами и другие природные катаклизмы научились прогнозировать хоть и с небольшим временным опережением, но опасное сближение с космическим телом...

– Подожди, Олег, – перебил Дмитрий Павлович. Ему тоже интересно принимать участие в спонтанном мозговом штурме и в очередной раз доказать, что рано его списывать на пенсию, – все потенциально опасные космические объекты берутся на сопровождение нашей обсерваторией в горах Большого Кавказа и оттуда данных не поступало.

– Поступили подтверждённые данные из Академии наук, – поднялся с места Пётр Сергеевич, – и нам необходимо составить прогностическую карту развития событий с вероятностными сценариями.

– Срок? – уточнил Олег.

– Вчера…

***

Район Большого Кавказа. Научная обсерватория

– Рок, приехали, просыпайся!

– Не сплю.

– Приехали, говорю. Выгружаемся. Бери свои вещи и пошли, представлю тебя.

Рок вышел из мобиля, и что бросилось в глаза – это огороженный периметр с системами видеонаблюдения, схожими с увиденными в обеспечивающем лагере. Но было и отличие, вызванное рельефом местности.

– Это первый уровень, – пояснял Виталик, – здесь административные здания, хозяйственные постройки, жилые и вспомогательные помещения. Если проследишь по уходящей вправо дороге, то дальше она поднимается вверх, примерно на сотню метров – это второй уровень. Там комплекс зданий, где живут и работают научники. Доступ на второй уровень у тебя будет, а вот на третий уровень. Отсюда его невидно, доступа и у меня нет.

– Что на третьем уровне?

– Антенна. Как мне сказали, при строительстве пришлось чуть ли не часть вершины ровнять, чтобы установить одно единственное здание с просто огромной параболической антенной.

– И как охранять периметр? Если с противоположной стороны вершины будет попытка проникновения, – задал резонный вопрос Рок.

– Система видеонаблюдения, охранные датчики, стационарные и мобильные видеокамеры с различным спектром восприятия. Технические характеристики специального оборудования тебе знакомы, а схему расстановки и маршруты патрулирования придётся перерабатывать.

– Крот или крыса?

– Кто? – переспросил, недоумевающий Виталик.

– Законспирированный агент или стукач, – пояснил Рок, поняв, что друг далёк от понимания сленговых оборотов речи.

– А, нет. Порядок такой. Раз в полгода меняются полностью маршруты патрулирования. И ещё, с собой привёз дополнительное специальное оборудование, необходимо его включить в общую схему охраны. Требование заказчика по усилению.

– Понятно.

– Вот и хорошо. Пришли.

Одноэтажное здание, похожее на долговременное оборонительное сооружение с маленькими щёлками-окнами, больше похожими на бойницы и массивная дверь. Виталик позвонил в звонок, а потом помахал в сторону рукой.

«Камера распознавания лица и, скорее всего, условных движений», – не успел подумать Рок, как дверь медленно стала отъезжать в сторону.

– Семён Васильевич, принимай смену! – войдя внутрь, громко произнёс Виталик.

«Ещё и распознавание голосом, – отметил для себя Рок, стоя в шлюзовой камере, но виду не подал. Слишком серьёзная охрана для пусть и необычного, но гражданского объекта».

– Проходите, сейчас выйду, – пробурчал металлический голос, и противоположная дверь медленно стала открываться, пропуская гостей внутрь.

– Идём в комнату отдыха рабочей смены, – пояснил Виталик, уверенно следуя по узкому коридору на равном промежутке, по сторонам которого имелись закрытые двери. – Располагайся. Обычно на этом объекте дежурят трое. Но сейчас, в связи с некомплектом всего один человек и из-за этого такие меры предосторожности.

– Здравствуйте, дорогие гости, – в комнату отдыха зашёл немолодой мужчина лет пятидесяти.

– Ещё раз здравствуй, Семён Васильевич. Что тут без меня случилось?

Ничего не ответив, Семён подошёл к металлическому шкафу – сейфу, открыл его и достал экранированную металлопластиковую коробку:

– Начальник, не обессудь, правила не мной писаны. Сдайте Линки, а потом поговорим.

– Даже своего начальника заставляет сдавать! Все инструкции блюдёт, – улыбнулся Виталик, снимая с запястья свой линк.

– У меня он встроенный в коммуникатор, – ответил Рок, снимая с предплечья коммуникатор.

– И такое бывает, – протянул Семён Васильевич и уложил собранные линки в коробку, плотно закрыл крышку. Немного подумав, убрал коробку в сейф.

– Теперь доложишь о происшествиях? – посерьёзнев, осведомился Виталик.

Семён покосился на Рока.

– Это Рокотов Сергей Владимирович – новый начальник смены.

– Добро. Докладываю, – подобрался Семён, – за время дежурства три нарушения периметра. Две попытки проникнуть на первый уровень, одна на второй. Все случаи зафиксированы и отслежены. В ходе разбора установлено, что это дикие звери блудили по склону. Пугачи включать не стали, так как единичные особи.

– По личному составу?

– По личному составу происшествий нет, но устали люди. Смена нужна.

– Смену привёз. Но сам знаешь, не всех сразу. Не более тридцати процентов разрешают менять…

Рок слушал сухой доклад и вникал в обстановку. Работа оказалась тяжелее, чем он предполагал. Нудное сидение за следящими мониторами, отсутствие контактов с близкими, малая численность коллектива, вносили свои специфические особенности в несение службы. Не каждый подготовленный боец справится с такой монотонной работой. Это зависит не столько от подготовки, а от ряда психологических факторов. Длительный срок выполнять одни и те же функции, без перерыва, без ослабления внимания, не каждый выдержит. Даже в армии, стоя в дозоре, старались меняться как можно чаще, чтобы смотря в приборы слежения глаз не замыливался, не уставал.

– Ладно, не будем дольше отвлекать, – поднялся, заканчивая разговор, Виталик, – мы сейчас на склад, потом представлю Рокотова личному составу.

– Хорошо, – кивнул Семён.

Идти оказалось недолго. Буквально соседнее здание, но уже не такое внушительное, как предыдущее.

– Это кабинет начальника, твой кабинет. Располагайся. Ничего лишнего, как видишь, нет, но для минимального комфорта есть всё необходимое, даже кондиционер с многоступенчатой системой фильтрации поступающего воздуха. Сейчас тебе выдам рацию и линк. Коммуникаторы тут всё равно не действуют, помехи сильные, а специальная радиостанция с защищённым каналом, чтобы своими излучениями не вносила помехи в работу объекта, функционирует. Дальность всего три километра, но этого достаточно. Все инструкции и методики изучишь, они в сейфе. Сейчас его на тебя настрою. Сюда прижми палец. Сюда посмотри, не моргая две секунды. Всё, готово. Теперь сможешь открыть без меня, – Василий говорил сухо, без эмоций, как будто произносил заученные фразы неоднократно, что, скорее всего, было недалеко от истины.

– Здесь планирую пробыть дня три, чтобы тебя ввести в курс дела и помочь освоиться. Возьми, – Василий протянул Року коробочку, – там линк, так скажем внутренний. На него заведён только кошелёк и пропуск.

– Личному составу, когда представишь?

– Сейчас и представлю. Скоро обед, как раз все собираются, кроме дежурной смены.

– А резерв?

– Резерв тоже обедает, но в разное время и в частичной экипировке.

– Обмундирование, оружие?

– На довольствие тебя поставили. В списки внесли. После обеда пойдём, получишь форму и табельное. Инструкции почитаешь, кто имеет право на ношение оружия, в общем разберёшься. Как раз эти дни я буду с тобой, помогать, объяснять. Кабинет, как понимаешь – это и твоё личное жилое помещение. Душевая, санузел, спальное место, там, – Василий кивнул в сторону неприметной двери, – вещи оставляй здесь. Я сейчас свои закину в соседнюю комнату, и пойдём в столовую, знакомиться.

Оставшись один, Рок открыл неприметную дверь – обычная планировка малоразмерной студии, только без зоны приготовления пищи, что и понятно. Положил вещи на кровать и в это время зашёл Василий.

– Освоился? Всё, пошли. Нас уже ждут…

Глава 7

– Ну, где же он?! Куда я его дела?! – по комнате металась молодая девушка, переворачивая кучу разбросанных вещей, заглядывая в укромные места: под диван, под стол. Она судорожно открывала ящики кухонного стола, как будто там могло оказаться то, что искала. А искала она свой линк. Через десять минут начиналась утренняя планёрка с шеф-редактором интернет агентства, где она работала и без линка подтвердить свой статус и зайти в закрытую часть видеоконференции было невозможно. И это уже не первый случай, когда она не успевала вовремя доказать, что находится на своём рабочем месте – дома возле монитора компьютера.

Девушка замерла посреди комнаты, задумалась, восстанавливая в памяти вчерашний день:

– Так, успокойся Света... – проговаривала она, – вчера была в Мегамаксе на премьере какого-то очередного патриотического фильма. Статью надо сдать послезавтра, точнее уже завтра. Ничего, успею, наброски есть. После брала интервью у актёров, режиссёра. Как там его… – наморщила лоб Света, – нет, не помню. Хорошо, что записала. Потом банкет. Точно помню, что линк был на руке! Без него спиртное не подают, – хмыкнула Света, – всё думают, что несовершеннолетние на такое мероприятие придут. Так, что дальше… Дальше гуляли с каким-то актёром по мегаполису, заехали в какой-то клуб. Там посидели немного… а потом… потом… я приехала домой. Та-ак. Такси без линка не возьмёт. Ехала на официальном с жёлтой крышей. Как только запомнила?! Поднялась к себе. Открыла квартиру… а дальше – не помню, как вырубило.

Света присела на край дивана и, не удержавшись, заплакала. Это уже третий случай её фактического опоздания на работу. Два раза её прощали, но в третий раз никакие отговорки или извинения не помогут.

В подавленном состоянии она поднялась и, вытирая слёзы, пошла в ванную комнату. Не успела закрыться за ней дверь, как Света выскочила обратно, держа в руках браслет с линком.

– Ещё три минуты, успею! – застёгивая браслет, одновременно натягивая на себя первую попавшуюся блузку, она уселась напротив монитора. Доведёнными до автоматизма движениями привела себя в порядок, вытерла слёзы и навела лёгкий макияж. Монитор мигнул и включился. Света поднесла к панели свой линк и экран разделился на двадцать секторов. Заговорил хорошо поставленный голос:

– Смотрю, все собрались. Опоздавших нет. Это хорошо, – говорил человек одетый в хороший костюм. Его аватар располагался в центральном секторе. – Доброе утро, коллеги.

– Доброе утро Степан Михайлович. Отдел в полном составе, как и всегда, и готов к работе, – покосившись на аватар Светы, проговорил другой человек – её непосредственный начальник.

– Это радует. Работы много. Но давайте по порядку, сначала пробежимся по плану публикаций…

Света слушала доклады своих коллег вполуха. Когда очередь дошла до неё, она бодро отчиталась о проделанной работе, рассказала о проведённых интервью и вкратце обрисовала канву своей ещё не написанной статьи.

– …заканчивая планёрку, напоминаю о сдаче материалов в установленный срок. Михаил Васильевич, возьмите на контроль. План-задание на эту неделю я вам скинул, распределите самостоятельно. Вопросы? Предложения? Вот и хорошо. Михаил Васильевич, дальше в рабочем порядке, – и аватар шеф-редактора отключился.

– Не отключаемся! Пока все в сборе, проведём внутреннее совещание.

– Шеф, так это канал редактора. Он, небось, сейчас все отделы планёрить будет.

– Не перебивай, Глеб. У нас есть пять минут. Ещё раз обращаю внимание на сроки сдачи материалов на вычитку! Сколько мне напоминать, что материалы сдаются мне не в последний час перед отправкой шеф-редактору, а хотя бы за полдня, чтобы я мог проверить и исправить ваши художества?!

– Шеф, так проблем никогда не было.

– Глеб, уймись. Не о тебе разговор. Света, что молчишь, никак не проснёшься?

– Я проснулась, Михаил Васильевич.

– Тогда почему у тебя один глаз синий, а другой фиолетовый?

Кто-то тихо хихикнул.

– Это мода сейчас такая.

– Мода?! Я вам покажу моду!!! Вы – граждане и не имеете права идти на поводу сиюминутной выгоде… – Михаил Васильевич распалялся, но прорвавшийся сквозь фильтры вызов координатора связи, прервал его монолог.

– Прекращаем занимать официальный канал! – металлическим голосом произнёс координатор, – если надо обсудить рабочие моменты, у каждого отдела есть свой канал связи.

– Выключаемся, пару секунд, – смягчился Михаил Васильевич. – Задание каждому сейчас скину. В течение часа от каждого из вас план интер… – экран мигнул, и программа вышла из режима видеоконференции. На экране тускло горело оповещение о прерванном канале связи.

Света откинулась на спинку стула. Она никак не могла себе приобрести удобное кресло, чтобы сидя за монитором, спина не так сильно уставала, но то денег не было, то забывала, то другие более важные покупки приходилось совершать. Ну не идти брать интервью в одном и том же деловом костюме, что и месяц назад! Хотя личные встречи с респондентами проходили не часто, но иногда её отправляли освещать такие события.

– Пронесло! – выдохнула Света, потягиваясь. Мельком она глянула в зеркало. Действительно, один глаз она подкрасила синим цветом, а второй фиолетовым. Как только перепутала мейкап. Но внимательно присмотревшись, сочла такой макияж достаточно современным. Не кричащим, но и не излишне скромным.

– Надо сфотографировать и направить знакомому стилисту, может, будет использовать в своей работе. А если зарегистрировать, то и гонорар можно получать, – мечтательно произнесла Света, но из приятных грёз её выдернуло оповещение о полученном на линк сообщении.

– Так-с, посмотрим, что наш всеми любимый малый шеф прислал. Хотя, нет, – на мгновение Света замерла, – не хочу расстраиваться, а то опять весь аппетит перебью. Лучше сначала позавтракаю, а потом уж за работу, – разумно заключила Света, вставая.

Она пошла на кухню, беглым взглядом осмотрела, что есть в холодильнике и, убедившись, что ничего вкусного в нём не прибавилась, вернулась, ища коммуникатор.

«С утра наедаться не буду. Только лёгкий завтрак», – думала она, делая заказ в ближайшем пункте приготовления еды, коих развелось столько много, что выбор поражал своим разнообразием.

– Всё-таки не зря уехала из своего мухосранска, хоть поесть нормально можно. Не заморачиваясь ни готовкой, ни хождением по магазинам. А то помню, мама рассказывала, ещё давно, до Великого лодкауна, все по магазинам ходили с большими тележками, да ещё с бумажками, где записано, что купить надо. Вот была потеха! Не представляю, как бы я так жила.

Пиликнул коммуникатор.

– Что-то быстро доставка прибыла, – не смотря на экран коммуникатора, она с задумчивым видом пошла к входной двери, где имелась специальная ниша для приёма небольших посылок, но оповещающий сигнал о прибытии доставки и наличии заказа в приёмнике горел серым, возвещая, что камера пуста.

– Странно, – пробормотала Света, обращая внимание на коммуникатор. Тот вновь пиликнул, а потом линк повторил звуковой сигнал. – Поесть не дают! – в сердцах выругалась Света, бросаясь к монитору. Её вызывал, сначала по личному каналу, на коммуникатор, потом по официальному, её начальник – Михаил Васильевич.

– Слушаю, Михаил Васильевич, вызывали?! – бодро ответила Света, принимая сигнал официального вызова.

– Я же сказал направить мне план интервью! Или тебе это не относится?

– Так час ещё не прошёл, Михаил Васильевич. Я знакомлюсь с заданием, составляю план, – оправдалась Света, но брошенный взгляд на часы умерил её пыл. Прошло полтора часа с момента, как завершилась планёрка. Как быстро пролетело время!

– И врать ты не умеешь, Светлана Николаевна! Ты хоть читала задание, что тебе прислал?! Я думал, ты первая со мной свяжешься, как только его увидишь. Не красней, давай, открывай присланный файл и изучай. Через пять минут свяжись со мной. У меня ещё один вызов.

Открыв файл, Света не поверила своим глазам. Мало того, что задание не по её теме: «Культура», так ещё и командировка намечается в соседний город, за триста километров и необходимо выезжать буквально завтра, если хочет провести предварительные встречи и договориться об интервью, а в задании именно стоит – не менее трёх интервью: минимум с двумя докладчиками конференции и с одним участником.

– Михаил Васильевич, Михаил Васильевич!!! – затараторила она, как только был принят вызов, – это не моя тема! Я в ней ничего не соображаю, да и как я поеду, мне ещё прошлый материал сдавать. Разве нельзя по видеосвязи провести включение и…

– Ну, вот, хоть посмотрела, – перебил Михаил Васильевич. Произведённым эффектом он был доволен и скромно улыбался.

– Михаил Васильевич я…

– Скажешь, не поедешь? Твоё право. У нас страна свободная, можешь отказаться. Сдаёшь служебный линк и идёшь в службу занятости. Становишься на учёт, а там как повезёт. Может, сразу на работу примут, может месяц или полгода погуляешь без линка и с приостановленным полным гражданством. Что смотришь? Сколько тебе ещё до полного подтверждения работать? Пять, десять лет? У нас все работают, приносят пользу, в меру своих сил.

– Но, Михаил Васильевич, – чуть не рыдая взмолилась Светлана.

– Ладно, не ной. Не такой я злой, сегодня. Ничего трудного в командировке нет. Просто Валентина Сергеевна заболела, и её не выпустят с наложенными ограничениями из города. Тема, понимаю, что не твоя, но от тебя и не требуется в неё погружаться и стать светилом, по крайней мере, местного масштаба. Я бы сам поехал, отдохнул от вас, бездельников, но через день важное мероприятие и шеф-редактор потребовал, чтобы я занялся им лично. Так что остаёшься только ты. Я тебе сейчас скину дополнительный материал, ознакомься, а вечером жду от тебя план вопросов и твоё видение проблемы, с какой стороны освещать, на что акценты ставить. Обсудим.

– Михаил Васильевич, мне ещё прошлую статью сдать надо.

– Забудь. Возьму из шаблона, поменяю фамилии и будет нормально. Всё равно это никто не читает.

– А разве вот это, куда еду… этот бред кто-то будет читать?

– Этот будут. У Валентины Сергеевны колонка больше трёх миллионов подтверждённых подписчиков, а у тебя сколько, напомни?

– Двести сорок четыре тысячи, – робко пролепетала Света.

– Во-от, почувствуй разницу. Ладно, не прощаюсь.

Соединение прервалось, а Света так и продолжала смотреть на присланный файл задания, не зная с какой стороны к нему подступить. Тема: «Гипотезы. Прогнозы. Ненаучный вымысел и научные факты» была далека от той, которой она уже два года занималась в издательстве и хоть немного, но поднаторела. А вот… Света вновь по слогам прочитала тему колонки. Чем занималась Валентина Сергеевна, она даже не интересовалась. Знала, что та постоянно пропадала по командировкам, то в одно глухое место «полное сил» её отправят, то в другое, искать руины какого-то таинственного замка древних времён. Но что делать с этим… бредом она не представляла.

Пиликнул сигнал. Света дёрнулась, уставившись в монитор, но оказалось, что это не оповещение о полученном файле, а подтверждение о доставке еды. Забрав из ниши приёмника упакованные продукты, Света вновь уселась у монитора. Еда была разогрета и дополнительной обработки не требовала. Расставила коробочки на стол и, закрыв глаза, насладилась ароматом еды.

– Сейчас, сейчас, я поем вкусняшек, – пробормотала Света, вспоминая присказку из своего детства.

Родившись в забытой деревне, где-то в западной Сибири, она только десятилетие назад узнала о существовании другого мира. В то время ей исполнилось всего двенадцать лет и прибытие летательного аппарата произвело на молодую девочку неизгладимое впечатление. Потом было обучение в школе, многочисленные тесты и её, потомка лиц без гражданства, зачислили в институт журналистики. Учиться оказалось трудно, но Света нашла свою стезю, и умело использовала свою природную предрасположенность. У неё получалось располагать к себе собеседников и они, видя перед собой внимательно слушавшее, миловидное создание, делились самым сокровенным. Окончив институт, она по распределению попала в заштатное региональное сетевое издательство, где ей обещали подтвердить полученное гражданство. Заморачиваться с условиями контракта она не стала и с лёгкостью его подписала. Так как хотела остаться жить в мегаполисе и вырваться из суеты серых будней. Ей нравились официальные, а больше неофициальные приёмы. Где она отрывалась, забывая своё прошлое.

Пиликнул сигнал полученного файла.

– Эх, спокойно поесть не успела. Ладно, посмотрим, что там маленький шеф прислал. Главное аппетит бы не испортить, – и Света углубилась в изучение присланных материалов. Их оказалось очень много. И графики, и непонятные таблицы и какие-то замысловатые пентаграммы и ещё куча всего, в чём Света не разбиралась.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Света, пролистывая информацию. В финале оказался составленный другим стилем фрагмент:

«Понимаю, что всё пролистала, не читая. Так хоть это дочитай до конца. Разговоры о Конце Света. И не хихикай! Это не то, что тебе первое пришло на ум, а извечная проблема, поднимаемая великими умами современности начиная с древних времён. На предсказаниях Нострадамуса, Ванги, Кейси, проблеме «2000», календаре Майя и прочих, не стоящих интереса гипотезах, останавливаться не буду, но обрати внимание, на восьмой странице приводится современный смоделированный прогноз существующих угроз человечеству. И среди них, как заметишь, и та проблема, что стоит одной из тем конференции. Подсказывать её не буду, прочитай второй раз и внимательно!!! Твоя задача: во-первых, встретиться с докладчиком, взять интервью в таком ключе, чтобы он привёл хоть какие-то факты или доказательства его прогноза. Во-вторых, респондент обязательно должен указать дату очередного апокалипсиса. В-третьих, походи среди участников конференции, чтобы у тебя сложилось впечатление об этой публике. Результатом твоей поездки станет обзорная статья, и она выйдет серией с продолжениями. То есть, финальную часть опубликуем после указанного Конца Света. Так что всё в твоих руках… Пы.Сы. Билеты заказаны. Вопросы к интервью я тебе сам скину. Связь каждый день в двадцать два часа по местному времени. Вылетаешь завтра в пятнадцать часов сорок две минуты».

«подтвердить прочтение» – замигало сообщение. Света машинально нажала: «Подтвердить» и линк пиликнул принятым пакетом информации, подтверждающим приём данных билета.

Света чуть не опоздала в аэропорт, хорошо, что вычислитель таксомобиля, считав информацию, что пассажир опаздывает к вылету, использовал право беспрепятственного проезда по спецполосе. Это стоило в два раза дороже, но она успела, и пройти регистрацию, и не последней подняться в экраноплан, и облегчённо выдохнуть, сообразив, что вроде ничего не забыла. Даже неприятная ситуация на пункте контроля не вызвала у неё отрицательных эмоций. Кто-то пытался пройти на транспортное средство, предъявив обезличенный билет, но ни линка, ни простого коммуникатора хотя бы с временным подтверждением, что является гражданином, предоставить отказался, или не смог, и его не пустили. Она смотрела вслед паре крепких парней, несущих, словно куклу, не гражданина и осталась холодна́ к разыгравшейся картине. Её даже не посещали мысли, что с ней стало, если бы в детстве с хорошими показателями не сдала установленные тесты, а обучаясь в институте, находясь на негласном сопровождении, совершила хоть один проступок, ставящий под сомнение изменение статуса. Но Света ничего не знала, как и когда решилась её судьба.

Глава 8

Перелёт и полётом назвать было нельзя. Экраноплан скользил над водной гладью, изредка корректируя курс. Света смотрела в иллюминатор и наслаждалась холодным соком, поданным как никогда кстати в такую нестерпимую жару. В салоне прохладно, но она с содроганием представляла, что ей придётся выйти на обжигающий зной. Радовало только одно, что к месту назначения она прибудет под вечер. Гостиница заказана, запрос на аккредитацию организаторам конференции она послала вовремя, но настораживало, что подтверждение так и не пришло.

Света взглянула на линк. Мигал сигнал напоминания.

– Что забыла сделать? – думала она, – ах, да! Как приеду, надо хотя бы просмотреть, что прислал шеф. Вопросы там отсортировать, что кому задавать…

Но по прибытию в аэропорт её отвлекли другие заботы. Она долго искала таксомобиль. Потом долго спорила с администратором гостиницы, в которой, оказывается, не поступало заявки на бронь от издательства. Но всё обошлось и поздно вечером, измученная трудностями первой своей самостоятельной командировки, она уснула.

Разбудил надрывно пиликающий вызов коммуникатора. Света протянула руку и, не смотря на экран, нажала: «Принять вызов».

– Слушаю.

– Добрый день. Тебя плохо слышно, – торопливо говорил знакомый голос, и Света поняла, что звонил шеф, – наверно, ты уже в зале, среди участников. Так что буду краток. Получено новое задание от главного, запоминай. В статье уклон необходимо сделать на разоблачение ненаучного подхода к проблеме и самой постановке некорректного с научной точки зрения вопроса. Поняла? Так что собирай материал в этом ключе. И ещё, не забывай докладывать. Ладно. До вечера.

– Что это было? – пробормотала Света, но спохватилась.

«Добрый день!», – всплыло в памяти и она будто ошпаренная, вскочила с кровати.

– Я что, проспала?!

Стоя возле приметного здания, Света не могла поверить, что конференция проходит в каком-то напоминающем сельский клуб доме. Подобные она видела в фильмах, но чтобы воочию увидеть эстетику канувшего в небытие социалистического строя с его строгостью и аскетичностью форм – это перебор. Света замотала головой, отделываясь от наваждения, но окружающая обстановка не поменялась. Массивные колонны, крутая лестница и, что примечательно, никого. Неразговорчивый водитель выпрошенного у администратора гостиницы мобиля быстро уехал, и она осталась одна.

«Может, ошиблась и приехала не туда. Ведь было как-то раз у коллеги. Он вместо города Мирный на северо-востоке Европы, прибыл в город с таким же названием, но в северной части Азии. Вот была потеха», – с ужасом подумала Света, но решительно поднялась по крутой лестнице и вошла в открытые двери.

– Проходите, вы наверно опоздали? Вам помочь, проводить? – подскочила пожилая женщина, сидевшая на стуле, сбоку от входной двери.

– Да. Я журналист, мне необходимо подтвердить регистрацию и…

– Нет у нас регистрации. Пойдёмте, уже час как Неветров читает доклад, а следующий сам Венедиктов, – пафосно произнесла пожилая женщина.

Едва заполненный на четверть зал тускло освещала единственная висевшая под потолком люстра.

– Проходите в первые ряды, а то сзади плохо слышно. Видите, в третьем ряду есть свободные места, присаживайтесь, – шепотом советовала бойкая старушка, осторожно подталкивая в спину.

«Куда я попала?!» – судорожно оглядываясь по сторонам, пробиралась на свободное место Света. Она не впервые присутствовала на официальных мероприятиях, но такое попрание всех привычных канонов вывело из себя. Нет регистрации ни участников, ни журналистов. Нет координатора, который скинет на линк раздаточный материал. Не у кого даже спросить план мероприятий, очерёдность и темы с которыми выступают докладчики. Эта так скажем «конференция» больше походила на междусобойчик.

– Та-ак. Надо успокоиться, – сделав пару глубоких вдохов-выдохов, Света развернула служебный планшет, установила связь с линком и загрузила полученную от шефа информацию, которую так и не просмотрела за всё это время. Быстро пробежалась по вопросам. Сопоставила с новой полученной только утром задачей. Выбрала несколько из них, самых, как ей показалось каверзных и довольная собой, обратила внимание на сцену.

В это время оратор хорошим дикторским голосом продолжал:

– …точность прогноза составляет не менее восьмидесяти трёх процентов, коллеги. И проверен как лично мной, так и самыми современными компьютерами. Кстати, хочу заметить, что разные вычислительные алгоритмы выдавали отличный друг от друга процент верности, но точность расчётов ниже семидесяти четырёх процентов не опускалась.

– Хотите сказать, что процент вероятностного осуществления сценария варьируется от алгоритма проверки? – задали вопрос из зала.

– Совершенно верно, – бодро ответил докладчик, – при моделировании процесса вводились различные переменные, что и влияло на конечный результат.

– Не можете разъяснить, какие переменные вводились в расчёты? – не унимался кто-то из первого ряда. Света его не видела, но догадалась, что не успела на сам доклад и сейчас идёт время вопросов и ответов.

«Всё-таки опоздала, – подумала она, – теперь придётся просить кого-нибудь из коллег, чтобы сбросили тезисы, а лучше запись выступлений».

Света осматривала зал, ища среди слушателей кого из журналистов, но взгляд остановился на неприметном мужчине. Тот сидел с краю во втором ряду вполоборота. Ей показалось его лицо знакомо. На память Света не жаловалась. Она его точно видела на каком-то мероприятии и когда объявили перерыв, поспешила за ним.

– Гражданин, – обратилась Света, догнав «знакомого», применив всё своё обаяние, – не поможете коллеге. Я немного опоздала и не успела к началу… – но осеклась на полуслове, встретившись с ним взглядом.

– Хм, – не проявляя внешних признаков удивления, заговорил незнакомец, – Светлана Николаевна. Меня предупредили, что здесь будет журналист, но не ожидал, что это будете вы. Но если вам доверили эту тему, делаете успехи в подтверждении гражданства. Так что вы хотели?

Света не ожидала увидеть в таком месте куратора издания, а точнее цензора, перед которым, как рассказывали, даже большой шеф выказывал не свойственное ему раболепие.

– Я… Мне бы раздаточный материал, – потупив взгляд, пролепетала Света. Она не хотела конфликта с таким влиятельным представителем государственной структуры, в чьих силах одной наложенной резолюцией перечеркнуть не только карьеру, но и возможно гражданства. А без благ, предоставляемых полному гражданину, Света свою жизнь уже не представляла. Не уезжать же ей в глухую деревню, где кроме электричества, получаемого древним способом путём сжигания вонючей жидкости под страшным наименованием «дизель» и каждый день, не выпрямляясь, копаться на клочке земли, чтобы не помереть с голоду.

– Не волнуйтесь, – от равнодушного, но пронимающего все фибры души голоса, Света чуть не вздрогнула, – раздаточный материал вам передадут и набросок статьи. У вас задача взять интервью у основного докладчика. Кстати, он сейчас будет выступать, и для непредвзятости точки зрения, возьмите интервью у пары оппонентов. Советую обратить внимание на того, кто только что задавал больше всех вопросов. Надеюсь, с этим заданием справитесь, а сейчас, гражданин, мне надо идти.

Света долго смотрела вслед уходящему представителю контролирующих органов и спохватилась только когда заметила, что в холе осталась одна, и поспешила в зал. Пробираясь на своё место Света с облегчением заметила, что успела – докладчик только поднимался на сцену. Для себя она отметила, что тот очень пожилой человек, с трудом преодолевающий несколько ступенек подъёма.

– Сколько ему лет? – Света не удержалась и произнесла вопрос вслух.

– Больше ста. Точно не помню, – шёпотом произнёс сосед справа, – этот Венедиктов последний ныне живущий, кто получил звание: «Академик» ещё во времена Советского Союза. Помните, такая великая страна была в прошлом веке?

– Помню… – также шёпотом произнесла Света. Увидеть столь уважаемого человека здесь, на сборище неудачников, как она для себя охарактеризовала конференцию, занимающихся только обсуждением эфемерных идей, составляющих несбыточные, а в большинстве своём выходящие за рамки реальности прогнозы, не ожидала.

– Друзья, коллеги! Мы сегодня собрались не столько, чтобы выслушать доклады участников, составленные прогнозы, а для того, чтобы донести до как можно большего числа людей о возможно грядущей катастрофе… – Венедиктов говорил спокойно, хорошим дикторским голосов, делая акценты на именно тех фразах, на которые простой обыватель и не обратил бы внимания. Света сидела, слушала долгую речь академика и не знала, верить сказанному или нет. Прогнозируемые события выглядели слишком фантастично, но подкреплённые математическими выкладками, в которых Света ничего не поняла, но для себя отметила, что это вам не предыдущий докладчик, что поставьте переменную такую, получите этот результат, поставьте переменную другую, получите другой, одновременно и реалистично. Венедиктов говорил убедительно, ссылаясь на факты и долгосрочные исследования, как стало понятно, проблемой движения небесных тел и вероятности критического сближения с планетой, он начал заниматься ещё на рубеже веков и приведённые доводы, а главное факты её… нет, не убедили, но заставили задуматься. Всё-таки из моря пустой информации выбирать суть, делать выжимку – это её работа. Думаете, легко в пяти предложениях передать сюжет и канву фильма с хронометражем три часа? Вот и Света научилась вычленять из большого объёма информации суть и делать на них акценты.

– Что ж, коллеги. Сейчас сделаем небольшой перерыв, а потом я отвечу на ваши вопросы, – произнёс докладчик. Было видно, что он устал. Почти три часа не по листочку, не используя какие современные гаджеты для подсказки, рассказывать, приводить факты, ссылаться на научные труды, оперируя не только названием статей, но и годом выхода, именем автора, помнить название специализированного научного издательства, для пожилого человека оказалось утомительной задачей.

Света сорвалась с места, стараясь перехватить академика и попробовать взять интервью. С заготовленными шефом вопросами она ознакомилась, но у неё с формулировались дополнительные. Возможно, более каверзные и неудобные, на уровне обывателя, но на них она хотела получить ответ.

– Гражданин! – окликнула Света, догоняя направляющегося за кулисы академика, но тот не прореагировал. – Гражданин! – повторила она.

– Вам кого, девушка? – остановился и спросил Венедиктов.

– Гражданин, извините, я…

– Я не гражданин. Обращайтесь ко мне Владимир Сергеевич или академик.

Венедиктов заметил секундное замешательство.

– Странно увидеть заслуженного человека и не гражданина? – Свете осталось только кивнуть в ответ. – Так, что вы хотели?

– Я журналистка и хотела задать вам пару вопросов, – затараторила Света.

– Ответы на вопросы во второй части моего выступления, но вижу, что просто так от вас не отделаюсь. Пойдёмте, попьём чай с мёдом, а то связки перенапряг, боюсь, не выдержат, и голос сорву. Минут двадцать у нас есть.

Они прошли в гримёрку, где уже был накрыт столик: стоял заварной чайник и какие-то сладости.

– Проходите. Уже все знают мои предпочтения, – улыбнулся академик, пропуская вперёд Свету. – Так что угощайтесь и не стесняйтесь, задавайте вопросы. Надеюсь, потом мне будет легче отвечать на вопросы коллег. И, кстати, как к вам обращаться?

– Светлана Николаевна.

– Очень приятно. Венедиктов Владимир Сергеевич. Ну, что вы, берите чай, печенье.

Света сделала глоток и поставила кружку.

– Можно задать вам несколько вопросов?

– Конечно, задавайте. Не будем терять время.

«Странно, – подумала Света, – не спросил, из какого издания, не попросил предъявить линк. И на руке его не вижу. Ах, да. Он же не гражданин!».

– Почему вы не получили гражданство? – отодвинув заученные вопросы, Света спросила о том, что больше в это мгновение её волновало.

– Почему не получил? – наигранно удивился академик. – Я родился в Советском Союзе и гражданин той страны, где появился на свет, где получил образование, где мои хоть и скромные труды, но оценили. Думаю, я удовлетворил ваше любопытство?

Света нехотя кивнула. «Видимо этот вопрос ему задавали сотни, если не тысячи раз, и он устал на него отвечать. Так что лучше закрыть эту тему. Потом поищу информацию по нему в инете», – благоразумно рассудила Света и задала первый заученный вопрос от шефа:

– В своём докладе вы предрекаете планетарную катастрофу, но как это соотносится с современными научными данными?

– Во-первых, не предрекаю, а прогнозирую. Это разные понятия. Прогноз строится на основе научных данных, которые легко проверить или повторить экспериментально. Знаете, в начале века была шумиха по поводу якобы научного открытия, сделанного Масару Эмото[1], но его опыты так никто не смог повторить с таким результатом, который указывался в итогах, а мои выводы можно проверить, сделав простой математический анализ. И с современными методами исследования они полностью коррелируют. Стоит только проанализировать астрономические наблюдения последних семидесяти лет.

– Хотите сказать, планете угрожает опасность, а правительство не предпринимает никаких мер?! – с трудом удержалась от излишней эмоциональной окраски своих слов Света. Она искренне верила Гражданам, находящимся у власти. Поговаривали, что отбор на государственную службу был жёстким, и только личность с определённым психотипом могла рассчитывать на высокие должности в правительстве Конфедерации.

– Возможно, предпринимает, – пожал плечами академик. – Почему, думаете, буквально несколько месяцев назад исчезли научные труды, связанные с изучением небесных тел, а в особенности перечень потенциально опасных объектов пересекающих орбиту Солнечной системы и в частности планеты, на которой мы с вами живём?.. Вижу, что не убедил. Вот, возьмите, – академик протянул Свете тонкую книжечку в мягкой обложке.

– Это долголетний труд группы учёных. Я попытался систематизировать популярным языком изложить факты и доказать верность сделанного прогноза. Надеюсь, что у меня получилось. Кстати, при написании статьи можете её использовать.

Света приняла книжку. Она оказалась напечатана на бумаге! Что сильно удивило. На титульном листе после названия было написано: «СамНаучИздат. 2059 год».

– Благодарю.

– Вот и хорошо. Если желаете, пообщаемся с вами после выступления, но сейчас пойдёмте, нас наверно заждались.

Света отметила, что в зале заметно прибавилось народа, и на своё облюбованное место она не разместилась, а уселась сзади, в последнем ряду. Она не собиралась задавать вопросы сейчас, при стечении большого количества народа не только из-за того, что не хотела выглядеть белой вороной на этом мероприятии, а потому что желала сначала изучить то, что передал ей академик и только тогда, подготовившись, идти к нему на встречу.

Света листала книжку, делая пометки в своём коммуникаторе, корректируя вопросы, как во время очередного ответа на вопрос, на сцену вышел строго одетый человек и прервал академика:

– Граждане и не граждане! – последнюю фразу тот выделил пренебрежительной интонацией, что Света отвлеклась от своего занятия. – Оставайтесь на своих местах, обычная проверка документов. Оставайтесь на своих местах!..

Света возвращалась в гостиницу в расстроенных чувствах. Поговорить, задать вопросы академику не удалось. Ей не удалось и встретиться с другими участниками конференции. Практически всех забрали для установления личности. И сейчас она сидела, раздумывая, что докладывать малому шефу. Это был провал, полный провал. Она не выполнила задание. Не взяла интервью, ни раздобыла материала для статьи. Радовало только одно, что у неё есть хорошее подспорье – это книжка, которую дал ей академик.

Возле гостиничного номера её окликнули:

– Гражданка Светлана Николаевна?

– Да, – оборачиваясь на голос, ответила Света.

– Вам просили передать, – ответил незнакомец в точно такой же строгой одежде, что и встреченные на мероприятии, протягивая флэшноситель. – Здесь инструкции и материал для статьи. Мы надеемся на вашу благонадёжность, гражданка.

Незнакомец удалился, а Света осталась стоять, сжимая в руке флэшноситель.

***

[1] Масару Эмото (22 июля 1943 – 17 октября 2014) – японский исследователь, известный экспериментами, направленными на доказательство того, что вода, якобы, обладает способностью «воспринимать информацию» от окружающей среды.

Глава 9

Северный склон Большого Кавказа. Обсерватория. Первый уровень

Дни для Рока летели в стремительном темпе. Познакомился с людьми, провёл пару учений, не столько, чтобы показать свою власть, а понять слабые и сильные стороны охраняемого объекта. Немаловажный факт. Коллектив Рока встретил холодно и не найдя лучшего способа доказать, что он профессионал и не зря занял высокую должность, во время учебной тревоги, проник на объект и захватил пункт контроля периметра. С трудом скрываемая гордость на лице Виталика, кричащая: «Смотрите, кого я вам привёз!» не сходила до последнего дня его пребывания на базе. Даже бессонные ночи, проведённые в проработке смены алгоритмов охранных систем и плана сохранения целостности периметра, до последнего дня не портили хорошее настроение Виталика.

– Рок! Завтра рано утром я уезжаю.

– Знаю, командир.

– Брось. Рок, – говорил, смущаясь, Виталик, – я не командир. На людях можешь обращаться ко мне «шеф». Так будет проще.

– Хорошо, шеф.

– Сейчас переоденься, и пойдём на второй уровень объекта. Я договорился о встрече, представлю тебя Борису Бри́кетову. Он отвечает за охрану всего объекта. Фактически он твой непосредственный начальник, в моё отсутствие, конечно.

– Понял, сейчас.

Через полчаса, неторопливым шагом, Рок и Виталик поднялись вверх по склону. Не ехать на мобиле посоветовал Виталик, советуя Року во время пешей прогулки хорошенько осмотреться. Прикинуть своим опытным взглядом, какие слабые места в охране и где ещё можно установить охранные системы.

Рок шёл, бросая взгляд, отмечая для себя возможные пути проникновения, но их оказалось ничтожно мало. Доступные для проникновения маршруты или перекрывал первый уровень охраны, или в одном слабом месте, находящемся в мёртвой зоне первого уровня, сосредоточение охранных систем превышало все разумные пределы. И это только те, что Рок обнаружил визуально, по известным только ему признакам. Обычный бы человек прошёл, если бы смог добраться, и ничего не заметил.

– Добрый день, граждане.

– Добрый день, гражданин, – за обоих ответил Виталик.

– Как понимаю, это гражданин Рокотов? Тот, кто устроил переполох в моём сонном царстве, пересекая охранный периметр, – без каких либо эмоций произнёс Брикетов.

– Именно он, – кивнул Виталик, – Борис Викторович, я же предупреждал о ночной тренировке личного состава.

– Предупредить-то предупредил, но официальный рапорт на линк дежурного не подал и меня среди ночи подняли. Ладно, не переживайте, граждане. Идите ко мне, я сейчас догоню.

– Вот так всегда. Правила меняются каждый раз. То сначала достаточно оповестить начальника, а теперь ещё и дежурного по смене, – пробурчал Виталик.

Рок оставался безучастным к разговору, но его задело, что второй уровень периметра его заметил. Ведь он действовал скрытно. Выдвинулся пешком из начальной точки в трёх километрах от периметра. Используя навыки, знания и, что скрывать, кое-какое специальное оборудование, выпрошенное под честное слово у Виталика, проник за охраняемый периметр первого уровня, где и провёл обычную операцию по захвату и блокированию охраняемого объекта. Он был уверен, что его если и заметили, то только тогда, когда он три раза включил-выключил внешнее освещение, что являлось сигналом к успешно выполненной операции.

– Присаживайтесь, – сухо произнёс Брикетов, приглашая в свой кабинет, – начну без предисловий. По сложившейся традиции, каждый заступающий начальник смены проходит короткий инструктаж, который, как понятно, провожу я. Надеюсь, будущий начальник смены изучил инструкции и рекомендации?

– Так точно, изучил! – спохватился Рок, поняв, что обращаются к нему.

– Это хорошо, но, во-первых, у нас не военная организация, а гражданская и обращаться ко мне лучше или Гражданин Брикетов, или Борис Викторович. Во-вторых, я рад, что обнаружили недочёты в нашей работе. В-третьих…

Брикетов говорил сухими, рублеными фразами и Рок сделал вывод, что перед ним военный и из числа высшего командного состава, привыкший ставить задачи и требовать исполнения.

– …следующее, – продолжал Брикетов, – разрешение о постоянном доступе на второй уровень на вас получен, примите линк. Есть вопросы?

– Борис Викторович, мне Вениамин Сергеевич рекомендовал посетить штатного психолога – Екатерину Михайловну.

– Я в курсе. Она сегодня после смены отдыхает, но не вижу препятствий, чтобы раз или два в неделю посещали нашего специалиста. Думаю, через день она с вами выйдет на связь по линку и договоритесь о встрече. Ещё, экскурсию по объекту проводить не буду, это вам не нужно. Нужные вам объекты указаны на карте. Кроме того, у нас действует жёсткое разграничение полномочий, настоятельно рекомендую заучить инструкции. В экстренной обстановке, а она, поверьте, случится тогда, когда её не ждёшь, человек иногда поступает неадекватно.

Рок кивнул, соглашаясь. В его относительно недолгой службе имелся печальный случай, свидетелем которого он стал. В тот день ничего плохого не предвещало. Обычный выход в составе группы. Поиск объекта и разведка путей подхода, но после недельного блуждания по африканской саванне, где от жары плавился пластик, а металл оружия нагревался до такого состояния, что на нём готовили пищу, у одного из солдат сдали нервы. Только потом выяснили, что у него герпетофобия[1], но мечущийся с оружием в руках боец глаза, которого выражают безудержный и всепоглощающий страх – зрелище не для слабонервных. Хорошо, что командир быстро сориентировался и одним ударом выключил бойца. Конечно, задание было провалено, но лучше уйти живыми, чем погибнуть из-за непредсказуемых действий, вызванных особенностями психики. Рок долго потом обдумывал, почему, казалось крепкий, сдавший массу всевозможных тестов, совершивший множество боевых выходов, всегда выполнявший боевые задачи солдат, сломался, но ответа не находил.

– Вопросы есть? – осведомился Брикетов. – Если нет, то можете быть свободны. Виталий Анатольевич, знаю, сегодня убываете, так что, спокойной дороги. Связь держим по линку…

Рок проснулся рывком. Посмотрел на часы: четыре утра.

«Виталик сейчас как раз собирается уезжать. Может выйти, проводить? Хоть и попрощались вечером, договорились, что провожать его не надо, но что-то не спится», – подумал Рок, вставая с кровати. Быстро умылся, привёл себя в порядок и вышел на свежий воздух. На площадке увидел Виталика и поспешил к нему.

– Что не спишь? Вроде договорились, провожать не надо. Я через три месяца приеду, а мой прямой линк у тебя есть. Связь постоянная, – неодобрительно покачал головой друг.

Рок не мог объяснить возникшего беспокойства. Чувство было непривычное. За годы службы он не испытывал подобного. Даже перед самыми трудными выходами уверенность в себе и своих людях не покидала его, а сейчас, сегодня, червячок волнения медленно точил фундамент, на котором зиждилась вера в завтрашний день, перерастая в тревогу.

– Спасибо тебе, Виталь… – подойдя ближе, протянул руку Рок.

– Ты это брось. Словно прощаешься. Ты на своё лицо посмотри, бледный, как мел. Не выспался. Зачем только в такую рань поднялся. И не за что благодарить. Договаривались же, что всё нормально, что было, то прошло. Ладно, – пожал руку Виталик, – ехать пора.

Рок долго смотрел вслед удаляющимся мобилям и не удержался, вслух произнёс:

– Всё-таки надо этому психологу показаться, а то так и с ума сойти недолго.

День прошёл в рабочих буднях: развод личного состава заступающей смены, пересменка, контроль заполнения формуляров и приёмо-сдаточных актов. Рок ещё сокрушался, зачем вести документацию на бумажном носителе, если вся информация и так хранится на защищённых запоминающих устройствах, но инструкция дело такое, её надо выполнять.

После обеда затрезвонил сигнал неопределившегося входящего вызова.

– Рокотов слушает, – ответил не задумываясь. Никто, кроме тех, кто находится на базе в охранном периметре, связаться с ним не мог. Существовал единственный канал связи с внешним миром, и находился он под контролем дежурной смены. Именно туда поступали последние новости, сообщения от членов семьи и другая информация из внешнего мира. По мнению Рока, секретность была излишней, но благоразумно рассудил: «Может, чего не знаю, а задавать вопросы, так не ответят. Секретность, чтоб её».

– Добрый день, гражданин, – озорной женский голос ударил по барабанным перепонкам, и вновь нахлынули воспоминания.

Полгода как Рока ушли со службы. Пенсия хорошая, но резкая смена обстановки давила. Нет ни ночных тренировок, нет подъёмов по тревоге и приказа выполнить задание, а только размеренная мирная жизнь. Первые месяцы демобилизации, Рок находился в состоянии ожидания, думая, а что это такой хитрый план и уже завтра вновь вызовут на службу. Озвучат приказ, и ему предстоит высадка парашютным способом из нижних слоёв стратосферы, а он расслабился, растерял навыки. И он упорно ходил в спортзал, доводя своё и так тренированное тело до изнеможения. В один из таких дней, после десятого круга выполнения специфических упражнений на выносливость, к нему подошла девушка.

– Добрый день, гражданин, – поздоровалась она.

– Добрый, – ответил Рок, не сразу сообразив, что обращаются к нему.

– Вы наверно спортсмен и готовитесь к соревнованиям?

– Нет, с чего вы взяли? – вытирая пот со лба, Рок только сейчас обратил внимание на собеседницу. Молодая, до двадцати пяти лет. Подтянутая фигура, волосы убраны в плотный пучок, чтобы не мешали занятиям. Миловидное, приветливое лицо и обворожительная улыбка.

– Странно, – насупилась девушка, – я думала, что такие упражнения выполняют только спортсмены. Кстати, меня Катя зовут.

– Сергей. К сожалению, разочарую. Я не спортсмен и занимаюсь для себя, чтобы просто быть в форме.

Незаметно знакомство переросло в нечто большее и значительную часть времени они проводили вместе. Катю удивляло, что Сергей не работает на благо государства, но своё недовольство она не выказывала. Вот только оставаться на ночь она категорически отказывалась, ссылаясь на ночной режим работы. Рока это не удивило. Большая часть предприятий и организаций работала в круглосуточном режиме, как сфера обслуживания, так и производство. Это было вызвано необходимостью. Множество часовых поясов и когда на востоке страны уже рабочий день подходит к концу, а на западе только начинается, синхронизировать процессы было трудно. Из-за этого по всей стране и ввели круглосуточный режим работы, конечно в тех сферах, где это было необходимо.

Но случился день, когда Катя осталась у Рока ночевать. У неё выдался редкий выходной. Бурная ночь, счастливый экстаз, но блаженство ощущения друг друга омрачило утро.

Катя сидела на кухне, размешивая варенье в остывшем чае. Она очень любила варенье, вишнёвое, и когда Рок вышел из спальни, Сергей не сразу понял, почему его девушка отрешённо смотрит в одну точку.

– Ты кричал во сне. Не хочешь ничего рассказать?

– Сильно кричал?

– Громко. Я даже испугалась, но ничего из твоих слов понять не смогла. Кто ты?

– Военный на пенсии. Извини, больше ничего рассказать о себе не могу.

– Я-то думаю, как так быстро получил полное гражданство?! Мне ещё или шесть лет работать ночами, отвечая на глупые вопросы клиентов, или… я хотела от тебя ребёнка. Это второй способ подтвердить гражданство, надеюсь, знаешь об этом. Женщинам и проще и труднее одновременно.

Рок не вдавался в особенности получения полного гражданства. Он его подтвердил службой в армии.

– Как понимаю, доступ к своей медицинской карте не дашь? – продолжала Катерина.

– Не могу, – Рок не понимал, к чему этот разговор и зачем доступ к медицинской карте. Он уселся рядом и попытался приобнять, но Катя отстранилась.

– Знаешь, я не хочу потом всю жизнь мучиться. Государство конечно заботится о… ну, сам понимаешь, если родится больной ребёнок. Но я не хочу так рисковать.

Для Рока расставание выдалось тяжёлым и он за́пил. Для него стала откровением информация, почерпнутая из открытых источников. Оказывается, чтобы завести семью, необходимо пройти тест на генетическую совместимость, чтобы минимизировать рождение детей с врождёнными отклонениями, но есть и упрощённый порядок. Но им воспользоваться могут только граждане с полным гражданством. И опасения Катерины для Рока стали понятны. Сколько раз он принимал сильнодействующие препараты и транквилизаторы? И не упомнишь. А как сказалось на его организме употребление боевых коктейлей, никто не скажет и не сможет спрогнозировать, как такое насилие над организмом повлияет на потомство. Медицинская карта, как и личное дело Рокотова Сергея Владимировича закрыто такими грифами секретности, что даже если получить официальное разрешение на ознакомление с медицинской картой, то не факт, что там будет отражена полная информация…

– Гражданин Рокотов, вы меня слышите?! Почему не отвечаете?

– Слушаю, – отделываясь от наваждения, повторил Рок, – извините, задумался.

– И часто так, «задумываетесь», что забываете отвечать на вопросы?

– Впервые, – ответил Рок. Он пришёл в себя от нахлынувших воспоминаний, но из неприятной ситуации необходимо выкручиваться. – Мне было необходимо отдать некоторые распоряжения, и отвлёкся от разговора. Как понимаю, Екатерина Михайловна? Борис Викторович предупреждал о вашем звонке…

– Гражданин Брикетов мне не начальник. Меня просил с вами связаться Вениамин Сергеевич. Профессор, с которым ехали. Сказал, что «оТчень Энтересный эХземпляр», – последнюю фразу Екатерина Михайловна произнесла, изменив голос, словно передразнивая говорившего.

«М-да, ну и дисциплина у этих научников. Их бы в армию, научить дисциплине», – думал Рок, а собеседница продолжала что-то говорить, и от потока слов он упустил нить разговора.

– Екатерина Михайловна, – прервал Рок непрерывный монолог, – мне посоветовали с вами побеседовать, чтобы вы, как профессионал в своей области, дали рекомендации. Я предполагал, что специалист вашего уровня может сформировать мнение из короткого телефонного разговора, но для меня, как бывшего военного, это в диковинку…

– Екатерина Михайловна, – прервавшийся монолог и повисшая пауза заставила Рока насторожиться.

«Неужели своими, казалось, нейтральными словами обидел незнакомого человека? И почему у меня к ней такая предвзятая настороженность? – думал Рок, ожидая ответа. – Понял! Её зовут Екатерина, Катя. Никогда не думал, что буду так реагировать и теперь из-за этого предрассудка, могут появиться проблемы».

– Рок, я могу к вам так обращаться? – голос в микрофоне посерьёзнел.

– Да, так проще. Я привык.

– Жду вас завтра во второй половине дня до двадцати часов. Второй корпус. Завтра я буду там целый день, но более-менее свободное время появится после обеда.

– Хорошо, прибуду к шестнадцати часам, устроит?

– Договорились.

Оставшееся до встречи время Рок не находил себе места, но причины или повода отложить или перенести очную беседу никак не мог найти. Как назло все дела были переделаны. Проблем, чтобы сослаться на занятость на горизонте не наблюдалось, а ещё данное обещание прибыть вовремя для офицера, пусть и в отставке, стоит дорого. Один раз переступишь через себя, соврёшь. Второй раз будет легче наступить на свою честь, а третий и последующие, совсем перестанешь замечать.

Второй корпус он отыскал быстро. Его заботливо проводили коллеги охранники. Что для себя отметил Рок, они все были вооружены и не гражданским оружием, а боевым. Почему-то в первое посещение он не обратил на это внимание.

– Доктор Лазарева третий этаж, второй кабинет налево, – услужливо указал сопровождающий.

«Хм, доктор. И вправду она врач», – хмыкнул Рок, постучав в дверь.

***

[1]Герпетофобия – боязнь пресмыкающихся. Исключительно ящериц и змей.

Глава 10

– Проходите гражданин Рокотов. Вы вовремя. Я как раз освободилась. Присаживайтесь на диван.

Рок прошёл в просторный кабинет, уставленный скромной мебелью. Из общего интерьера выбивался массивный стол с проекционным экраном, а в остальном, обычный кабинет служащего. Рок обратил внимание, что рабочих мест в кабинете было три, а диван, на который указала врач, располагался в зоне отдыха.

– Не стесняйтесь, располагайтесь как вам удобно, – повторила Екатерина Михайловна, заканчивая свои дела.

Року бросилось в глаза изменение в поведении доктора. При телефонном разговоре воображение рисовало образ молодой нервной истерички, страдающей от переизбытка мужского внимания, а сейчас от первого впечатления не осталось и следа. Да и с определением возраста он ошибся.

«Примерно одногодки», – немного подумав, сделал вывод Рок.

– Вы удивлены? – видя замешательство, задала вопрос Лазарева, усаживаясь рядом в кресло.

– Если честно, то да.

– Хорошо, что не стесняетесь выражать словами своё состояние. Поясню, первую проверку вы прошли. Не скажу что с блеском, но я прогнозировала иную реакцию.

– Какую проверку? – сначала не понял Рок, но быстро сообразил. – Имеете в виду разговор по линку?

– Конечно. Я умышленно провоцировала конфликт, но вы справились со своими эмоциями и сладили конфликтную ситуацию. Не каждый с вашим боевым опытом справится со своими эмоциями. В принципе, нормальная реакция гражданина вашего склада ума и подготовки – это затаиться, закрыться в себе и ожидать удобного момента для нанесения ответного язвительного укола. Но вы перебороли себя.

– Это хорошо или плохо?

– В психологии нет понятия: «хорошо» или «плохо». Есть понятие: «отклонение от нормы». А само понятие: «норма» настолько обширно и охватывает не только временной промежуток, профессиональную сферу деятельности, но и целый ряд факторов, которые для вас покажутся тёмным лесом. Но судя по нашему с вами разговору, вы всё больше адаптируетесь к мирной жизни. А то мне Вениамин Сергеевич такие страсти рассказал… Вы знаете, что кричите во сне?

Скрывать очевидное, ставшее известным неопределённому кругу лиц, Рок не стал и ответил:

– Да, знаю. С этим я и пришёл.

– Давно?

– Что давно?

– Давно узнали?

– В первый год после отставки.

– Девушка рассказала?

– Да, – откуда она всё это знает, подумал Рок.

– Потом она ушла, как понимаю.

Отвечать Рок не стал, только кивнул. Слишком неуютно он себя чувствовал. Будто сидишь в засаде, замаскированный так, что и пролетевшая рядом муха не заметит, но такое чувство, что на тебя смотрят и смотрят не просто так, а через оптический прицел.

– Ладно. Ваша личная жизнь меня не интересует, пока.

Диалог продолжался довольно долго. Екатерина задавала вопрос, Рок отвечал. Но обратил внимание, что вопросы иногда повторяются, изменив формулировку. То один и тот же вопрос звучал с предполагаемым отрицательным ответом на вопрос, то с утвердительным. Рок не раз проходил психологическое тестирование и был знаком со спецификой процедуры. В воинской части ходили слухи, что кто-то из испытуемых запоминал вопросы и ответы, чтобы уложиться в отведённое время и ответить на максимальное количество вопросов, но таких «гениев» быстро выводили на чистую воду и Рок, расслабившись, отвечал максимально быстро и честно на нескончаемый поток вопросов.

– Что ж. Отвечали честно и, обрадую, отклонений у вас нет.

«Ещё бы, – хмыкнул Рок, – с отклонениями в армию не берут. Только требования к гражданскому и военному сильно разнятся. Для гражданского я нормальный, а вот военным уже не быть».

– Предполагаете, почему кричите во сне? Это может быть сны, или в неудобной позе спите? Кстати, чем чаще снятся сны, тем выше интеллект у человека, – как-то по-особенному озорно произнесла Екатерина, и Рок обратил внимание на врача не как на специалиста, а как на женщину.

Плотного телосложения. Формы там, где надо имели округлости, но что не понравилось Року – это строгое, без каких-либо эмоций выражение лица. Ну и рост выше среднего. Если на каблуках, то не намного, но будет выше его самого, что также не нравилось Року, а ещё рыжие волосы…

– О чём задумались? Вопрос простой и не требует развёрнутого ответа, – от перечисления недостатков отвлёк звонкий голос медика.

«Ещё и голос не нравится, – кивнул себе Рок».

– Размышлял над вашими предположениями и наверно они окажутся верны́. Последнее время, точно не знаю сколько, мне снятся сны. Начало разное, но финал один и тот же.

– Интересно, расскажите, что помните.

Рок только хотел начать рассказывать о преследующих его переживаниях во сне в надежде, что выговорившись, эта напасть отпустит, как в кабинет кто-то вошёл. Он не видел, кто это, но голос показался знаком.

– Доктор Лазарева, не уделите минутку?

– Что-то срочное Вениамин Сергеевич? У меня пациент.

– Пациент? – неподдельно удивился профессор, – неужто всё-таки прилетели?!

– Всё шутите, – вставая с места, произнесла Екатерина.

– Почему же, – улыбаясь, подошёл профессор и, бросив взгляд на Рока, остановился, – а, это вы. Тогда не буду мешать.

– Всё нормально, что у вас?

– Мне бы данные за последние сутки.

– Сейчас принесу, подождите минутку. Они на расшифровке.

– Хорошо, хорошо.

Екатерина Михайловна вышла, и они остались одни. Рок заметил, что профессор не находит себе места и старательно отводит взгляд.

– Вениамин Сергеевич, не беспокойтесь. Врач сказала, что со мной всё нормально.

– Врач? – непонимающе огляделся профессор, – а, доктор Лазарева. Так она не врач, точнее не совсем врач. Она доктор психологии. Представляете, всего третий десяток разменяла, а уже докторскую защитила, и по какой теме?! Что выговорить трудно! Не знаю, кто её с подвиг на эту работу, но она единственная, кто хоть теоретически представляет первые шаги в общении с иной цивилизацией…

Лёд растаял и профессор вновь, не умолкая, радушно рассказывал, перескакивая с одной темы на другую, делясь своей неуёмной энергией.

Вошла доктор Лазарева. Рок на неё посмотрел другим взглядом. Из эмоционального рассказа профессора он узнал, что в таком очень юном возрасте получить научную степень и не какую-то, а доктора наук, очень и очень неординарное событие.

– Благодарю, Екатерина Михайловна, – принимая зашнурованную папку, произнёс профессор, а Рок для себя отметил, что опять не используется для передачи информации линк или другой инфоноситель, – а теперь, разрешите откланяться, работа-с.

– Вениамин Сергеевич, я думала, чай попьём.

– Не могу, работа не ждёт, – не прощаясь, профессор вышел.

– Ладно, давайте сделаем небольшой перерыв и попьём чай. Вам с мёдом или сахаром?

– Чай чёрный, без сахара, – на автомате ответил Рок.

– Как скажете, хотя, для улучшения мозговой деятельности советую глюкозу.

– Всё так плохо? – обиделся Рок.

– Нет. Но заметно, что всё это время вы были излишне напряжены, – расставляя на столе чашки, говорила Лазарева. Делала она это умело и не скажешь, что доктор наук. По роду своих занятий Року только один раз пришлось общаться с представителями белой кости, как пренебрежительно, но одновременно уважительно называли граждан, достигших высот в научной сфере, и было это в Арктике…

Ютясь в тесном кубрике атомной субмарины, Рок перечитывал скупые строчки полученного приказа. Ему, в составе группы из пяти человек, предстояло после всплытия подлодки, высадиться на лёд и пройти пешим маршем десять миль строго на север. Обнаружить подавших сигнал бедствия исследователей, установить связь с большой землёй и, с большой долей вероятности, вернуться обратно тем же путём к субмарине.

– Командир, что там? – произнёс заместитель командира группы, но Рок не успел ответить, как в кубрик вошёл помощник капитана субмарины.

– Сидите, – бросил он, протискиваясь к сидевшему в дальнем углу Року, – вопросы есть?

– Есть, – подумав, ответил Рок, – почему не можем подойти ближе?

– Толщина льда, не пробьём без хоть и малой, но вероятности не повредить корпус, – чётко ответил капитан второго ранга.

– Погода? – Рок задавал конкретные вопросы, влияющие на выполнение задания и, что радовало, кап-два отвечал также коротко без эмоций и излишних пояснений.

– Сильный ветер, пурга метёт. Из-за этого авиация стоит на аэродромах. Понимаю, путь неблизкий, но поверхность вроде ровная, без трещин и ледяных холмов. Дойдёте за сутки, если не заплутаете. Ещё, скоро начнётся полярная ночь. Конечно, не совсем темень наступит, но советую торопиться. Как только вас высадим, мы уйдём на глубину, чтобы корпус не раздавило льдами. Каждые двенадцать-четырнадцать часов будем всплывать, пробивать полынью. Маяк оставим в пятистах метрах южнее точки всплытия.

Но как только высадились на лёд, оказалось, что кап-два приукрасил погодные условия. Субмарина скрылась из виду, и поднялся резкий с порывами сбивающий с ног ветер. Пришлось, сменяя друг друга через каждые сотню шагов, медленно идти на сигнал маяка. Шли, укутавшись в подогреваемые химическими элементами термозащитные костюмы. Хорошо, что запас химбатарей взяли тройной, а ещё баулы с тёплой одеждой и питанием для терпящих бедствие тянули на санях за собой. Вместо суток до конечной точки маршрута добирались три дня. За это время преодолели расстояние равное одному маршброску.

Вы когда-нибудь видели вмороженное в лёд двухэтажное здание? Нет?.. Резким контрастом на общем фоне бескрайней ледяной пустыни замаячил гигантский холм. Сигнал маяка исходил изнутри, и ничего не оставалось, как вооружившись ледорубами, приступить к прорубанию входа. Учёных оказалось трое. У них сломался ион-генератор и всё вокруг медленно, но верно превратилось в ледяную глыбу. Вымерзло всё. Хорошо, что они выбрали для ожидания единственное равноудалённое от внешних стен помещение и кое-как дождались помощи.

Рок невольно поморщился, вспоминая беспомощность гражданских. У них в НЗ были газовые горелки, сухой спирт, на крайний случай имелась возможность соорудить из подручного оборудования подобие печки или жаровню. Но когда группа проникла внутрь, они лежали, укутавшись, кто во что горазд, ожидая, когда их спасут…

– Что-то не так? – спросила Екатерина, внимательно смотря на Рока, – у вас выражение лица изменилось.

– Нет, спасибо. Вспомнил одну из операций.

– Надеюсь, она была успешна?

– Да. Иного и не могло быть, – с лёгкостью ответил Рок, хоть и задание в Арктических широтах оказалось одно из самых трудных за годы службы.

– Расскажите о своих снах, – резко сменив тему, осведомилась доктор.

Рок посмотрел на Екатерину. Её образ резко поменялся. Вместо строгого доктора наук, который всеми правдами и неправдами желает получить новый материал для своих исследований, перед ним сидела простая женщина, что своим участием, выслушав собеседника, хочет помочь, облегчить страдания. Такое изменение в поведении Рок не ожидал и растерялся.

– Не волнуйтесь, запись я выключила. И, зная, что придёте, специально раньше отпустила сотрудников. Нам никто не помешает, можете спокойно выговориться. Вам это надо, я знаю, – с грустью в голосе произнесла она последнее предложение.

Сглотнув подкативший к горлу ком, Рок произнёс:

– Я убивал, а сейчас… – Рок говорил, опуская детали, иногда сглаживая острые углы, обходя подводные камни. Говорил о себе. О том, что пришлось пережить, тщательно подбирая слова и выражения, надеясь, что установленный чип-блокиратор не позволит разгласить государственную тайну. Даже и пусть сработает ампула-инъектор, а в удалённый центр уйдёт сигнал о попытке нарушения условий полного гражданства, но он освободится от давящего на плечи груза пережитого.

– …по ощущениям, что очутился в пустом, полностью разрушенном городе, – продолжал говорить Рок, описывая одним образом свои сны, – вокруг разрушения и беспорядок. И самое странное, ни тел погибших, ни крови, ничего вокруг нет. Только ощущение, что за мной наблюдают. Вы не представляете, как тяжело ощущать себя в прицеле и не иметь возможности что-либо предпринять. Это ощущение не пропадало после того, как проснусь. Всего пару месяцев назад отделался от чувства, что за мной наблюдают, держат в прицеле и только ждут команду на открытие огня по цели, а эта цель – я. Только несколько недель назад я впервые, наверно, нормально выспался,

– На манию преследования не похоже, – заключила доктор, – у вас стоит чип?

От вопроса Рок вздрогнул. Откуда гражданский человек знает о чит-блокираторе, устанавливаемом каждому, кто имеет доступ не ниже «А». Есть и другие допуски: «А+», «АА» и даже «ААА», но последний имеет, наверно, всего человек десять во всей конфедерации.

– У меня допуск «А+», – доктор протянула запястье своей руки, на котором скромно красовался линк. Рок протянул свой линк и устройства обменялись идентификаторами. – Из-за этого блокиратор и не сработал. Но предполагаю, что вы… можно к вам обращаться Сергей?

– Лучше Рок, я так привык.

Доктор недовольно покачала головой, но пояснила:

– Хорошо, Рок, но вам необходимо адаптироваться к мирной жизни. И, как понимаю, позывной, только усложнит задачу.

– Справлюсь.

– Не сомневаюсь. Ладно, на сегодня, думаю достаточно. Но рекомендую первое время раз в неделю приходить ко мне. А если беспокойный сон вновь начнёт беспокоить, то жду, попробуем что-нибудь другое.

– Снотворное?

– Нет. Зачем? Есть методики, позволяющие высвободить потаённые страхи. Как поняла, вы бессознательно боитесь оказаться в беспомощном состоянии. Не в одиночестве, не инвалидом, а именно беспомощным. В ситуации, что от вас потребует действий, но вы не сможете ничего предпринять и страх того, что останетесь безучастны, гложет вас.

– Может быть, – согласился Рок. От проведённых тестов и долгого разговора он чувствовал себя опустошённым, но ему стало легче. Легче от того, что выговорился, что не нарушил присягу, каждую фразу ожидая срабатывания сигнала от чип-блокиратора на ампулу-инъектор. Дорого он заплатил став полноправным гражданином конфедерации, но он не жалел об этом. Фактически треть жизни покрыта мраком и запрятана в дальние уголки памяти, что не с кем ни поделиться пережитым, ни спросить совета. Найти кого, обладающего бо́льшим приоритетом, чтобы выговориться – большая удача. Не своему же непосредственному командиру изливать душу, плача в жилетку, что нервы на пределе, что ещё вот-вот и сорвёшься. Есть, конечно, и обязательные медицинские обследования, чтобы не допустить к выполнению задания солдата находящегося на грани срыва. Но сколько раз он, балансируя на грани, находил в себе силы продолжать службу. Выбранный им способ получения полного гражданства быстр, но и тяжёл своими ограничениями. Редко, но Рок задумывался, что если бы он не пошёл в армию, а остался на гражданке… поступил в институт, занялся научной работой? Так он не обладает необходимым складом ума.

Пошёл бы работать и ещё тридцать лет подтверждал гражданство, доказывая свою полезность обществу… вряд ли. Есть факторы, влияющие на срок получения гражданства, Рок об этом знал. Остаться просто гражданином по рождению? Тоже вариант. Но сколько ограничений и условностей содержит это юридическое состояние, Рок даже не представлял. Он шёл по коридору на выход, торопясь вернуться лагерь первого уровня. Не сказать, что здесь чувствовал себя неуютно, но серые стены, замаскированные вертикального способа закрытия массивные шлюзовые двери, давили. Он словно вновь оказывался в своём боевом прошлом – в бункере глубокого залегания, где провёл месяц специальной подготовки с целью изучения объекта для последующего захвата. Но приказ так и не поступил. Рок не задумывался, «что» или «кого» прячут в подобного рода убежищах, но был рад, что на его боевом счету одной операцией было меньше.

– Закончили дела? Убываете к себе? – у выхода из корпуса поинтересовался охранник внутреннего периметра.

– Да, возвращаюсь, – ответил Рок, ожидая открытия дверей, как сначала на его линк пришло экстренное оповещение, а потом по коридору прозвучал оглушительный сигнал тревоги и почти открывшаяся входная дверь, захлопнулась герметичной заслонкой.

Глава 11

«Тревога!!! Тревога!!!» – кричали динамики громкоговорителя, а Рок так и застыл, стоя перед закрытыми дверями. Внутренний распорядок действия по сигналу «Тревога!» он не знал. А согласно имевшимся у него инструкций, он обязан прибыть на централизованный пункт охраны первого уровня, но для этого ему необходимо покинуть научную базу, ставшую неприступной крепостью.

– Не стойте у дверей, идите в дежурку, – коротко бросил охранник, – это назад, справа вторая дверь, увидите.

Рок повиновался. Спорить и доказывать, что ему необходимо выйти и добраться до первого уровня, смысла не было. Всё-таки он человек военный и понимает, что, во-первых, его никто не выпустит, во-вторых, стоять возле вероятного места прорыва плохая идея и в-третьих, необходимо доложить местному начальнику, что поступает в его распоряжение.

Брикетов встретил его в дежурной части.

– Проходи, не стой в дверях, – без приветствий произнёс Брикетов. Группа быстрого реагирования сидела в полной боевой готовности в просторном помещении, ожидая приказа.

– Что случилось? Я был у доктора Лазаревой, – начал оправдываться Рок, но Брикетов жестом руки остановил его.

– Ничего страшного. Присядь. В пяти километрах засекли летательный аппарат, предположительно разведывательный. Конструкция гражданская, управляется по радиосигналу. Сейчас твои его встретят, сопроводят. Если не улетит сам, а начнёт углубляться внутрь охраняемой территории, то собьют. Нечего неизвестно кому летать над нашей территорией.

– Откуда запустили, известно?

– Аппарат приближается к нам со стороны сопредельного государства, но это ни о чём не говорит. Может он круг сделал и имитирует нарушение границы.

– Пограничники на связь не выходили? – на удивление, начальник охраны объекта не высказал своего недовольства, что Рок находится не на своё рабочем месте на первом уровне охраны.

– Так у нас связи с ними нет. Только с первого уровня есть возможность связаться с внешним миром, – хмыкнул Брикетов и Рок понял, что сказал несуразность, известную всем.

Через пятнадцать минут томительного ожидания, прозвучал сигнал: «Отбой тревоге!» и Рок с облегчением выдохнул.

– Что, непривычно сидеть и ждать от моря погоды? – подошёл Брикетов.

– Первый раз так, врасплох.

– Не переживай и на твой век хватит. Ладно, раз уж здесь, пошли, обсудим насущные проблемы,– но поговорить нам не дали. Почти сразу у меня затрезвонил линк, оповещая о необходимости прибыть на первый уровень.

– Гражданин начальник смены, – как только появился в расположении лагеря, встретил меня Семён Васильевич, – докладываю, за время дежурства пресечена попытка нарушения воздушного пространства охраняемого объекта. Предположительно, переоборудованный в разведывательный, аппарат типа ЛеГАТ-11 совершил попытку захода в воздушное пространство с юго-западного направления. Собственными силами действия аппарата блокированы.

– Аппарат сбит? И давай проще, не на плацу.

– Нет, не сбили. По конфигурации – это аппарат для гражданского использования. Пробовали достать электромагнитным импульсом, но не смогли, видимо, хорошо экранирован. Из-за этого сделал вывод, что это переделка для разведывательных целей и поднял тревогу.

– Понятно. Молодец.

– Это ещё не всё. Электромагнитным импульсом удалось повредить навигационное оборудование аппарата. Во время визуального сопровождения нарушитель рыскал, менял курс, едва удерживаясь на векторе отхода.

– Аппарат улетел или разбился? – Рока уже стала напрягать необходимость задавать наводящие вопросы. Хотя по первым фразам доложено было всё чётко и коротко.

– Зафиксировано пылевое облако в той стороне, куда удалился аппарат. Может и разбился, но точно утверждать трудно.

– Та-ак. Почему сразу с этого не начал? – немного разозлился. Сколько времени потеряно, может его уже забрали те, кто пытался исследовать обстановку, а мы тут сидим, всё рассуждаем. – Поднимай тревожную группу в составе двух человек. Поедем, посмотрим, что там. Старшим группы поеду я.

– Слушаюсь! – козырнул подчинённый и через десять минут Рок, в составе группы, выдвинулся по указанному направлению на северо-восток.

Полуденная жара спала, но наступила вечерняя духота.

– Ночью похолодает, – задумчиво произнёс один боец тревожной группы.

– С чего взял? – осведомился другой.

– Так зима. Скоро и снег выпадет, но ненадолго. Мы-то у подножия, а в горах уже давно снег лежит и не тает.

Мобиль ехал медленно, но Рок не стал заставлять водителя ускорить ход. Дороги-то практически нет, только направление, а проколоть колесо или наехать на опасный камень при скоростной гонке – это потерять драгоценное время. Рок всматривался вдаль, ища какую-нибудь особенность или выделяющуюся из общего пустынного пейзажа нетипичную картину. Но глазу не за что было зацепиться. Кругом каменистая пустыня, изредка попадается скудная растительность и больше ничего.

– Правильно едем? – осведомился Рок у водителя, сверяясь с компасом.

– Не переживайте, начальник, – отозвался водитель, – едем строго на северо-восток, но расстояние в пустыне обманчиво, а ещё темнеть начало. Примерное расстояние до падения аппарата известно?

– Километров десять, сказали.

– Если десять, то и пятнадцать проедем и ничего не встретим.

«М-да. Совсем забыл, – чертыхнулся про себя Рок, вспоминая выражение лица Семёна, когда приказал поднять группу для розыска упавшего летательного аппарата, – это же пустыня, свои особенности. Расстояние здесь определяется иначе. Надо учитывать разницу температур и плотности между различными слоями воздуха. Может визуально объект находится в пятидесяти километрах, а виден, как совсем рядом».

– Фиксирую справа пылевое облако, – отрапортовал сидевший сзади.

– Подтверждаю, – через мгновение отозвался Рок и уже водителю сказал, – двигай наперерез, но не торопись, просто посмотрим сначала, что там.

– Это наверно местные. Они тут часто свои стада гоняют.

– Что-то слишком много пыли для стада, – недоверчиво произнёс Рок. Пылевое облако растянулось на добрый километр и с каждой минутой только увеличивалось. – Не гони. Через километр останови, понаблюдаем, – вступать с неизвестной силой в конфликт, а тем более без соответствующего вооружения и снаряжения, Рок не горел желанием.

Через пять минут мобиль остановился, а Рок, вооружившись биноклем, принялся осматривать окрестности.

– Начальник, что там?

– Не пойму, посмотри. Какие-то повозки, вроде даже на ослиной тяге, стада. Стали на ночёвку, разводят огонь. Детей много…

– Так это наверно ки́маны.

– Кто? – не понял Рок.

– Киманы. Местное, так скажем, племя. Они не признают ни границ, ни государств. Ничего, что мешает им вести кочевой образ жизни. Но что-то действительно их слишком много. Все походу собрались. Олег, не помнишь, там очередной Конец света не предрекали? – спросил боец, обращаясь к водителю.

– Вроде нет, но если они пошли в горы, то скоро объявят, – хмыкнул водитель Олег.

– Не понял, они, что не граждане? – пробормотал Рок, но его услышали.

– Они себя называют последователями какого-то пророка, предсказавшего ещё в прошлом веке Конец света. Я как-то общался с одним из них. Какая-то живность забрела на нашу территорию, и он вышел к воротам базы, с просьбой вернуть. Кстати, среди них много разных национальностей: и русские, и азиаты, и даже китайцы есть. Они очень умные, хоть и притворяются, но им тяжело что-то объяснить. Если в голову себе втемяшили, что надо идти этой дорогой, то именно этой дорогой и пойдут. Несмотря на то, что на пути гора или какое другое препятствие.

– И что они…

– Да, они все не граждане. Ещё до Великого локдауна, – продолжал говорить Дмитрий, самый пожилой из всех, – собралась группа людей, кто говорит, что сотня человек, кто полусотня, но суть не меняется. А когда всё началось, ну, помните из истории, так они ушли в горы, переждать, а когда ввели чипы, линки, базу данных формы три[1], часть из них отказалась вернуться к цивилизации, и сейчас ведут такой кочевой образ жизни.

– И их никто не трогает? – в голове Рока не укладывалось, как так, посреди страны свободно ходят НЕ граждане?! В городах-мегаполисах они живут в специально отведённых районах без права выхода оттуда, а тут. Они же могут быть агентами враждебного государства, могут разносить всякую заразу, не проходя ежегодного медицинского обследования, могут…

– А зачем? – хмыкнул Дмитрий, прервав размышления Рока, – их и тысячи не наберётся… Вроде нас заметили. К нам идут.

– По местам! – скомандовал Рок, ожидая атаки.

– Начальник, у них и огнестрела то толком нет, – покачал головой Дмитрий, – лучше разреши сходить к ним, может, выменяю что интересное, да и про ЛеГАТ узнаю. Не исключено, что видели, куда он упал или улетел.

– Хорошо, я с тобой, – ответил Рок, не желая одного отпускать подчинённого.

– Тогда ещё, начальник, позволь аптечку взять с собой. У них лекарства особо ценятся, а потом её пополним, ну или спишем, как использованную.

Такой наглости Рок не ожидал, но секунду поколебавшись, кивнул в знак согласия. Уж больно ему хотелось увидеть вблизи это таинственное племя.

Всю дорогу Рок ожидал подвоха от странных людей. Ему казалось, словно он, как в тот единственный раз, идёт на переговоры с блокированными в Долине Орлов бандой прорвавшихся через границу головорезов…

В тот день подняли по тревоге всё подразделение и перебросили на юг Моголии. Местные власти не справились с крупной военизированной группой, прорвавшейся через южную границу, и попросили помощи у сопредельного государства. Неделю гоняли по пустыне разрозненные отряды, пока не загнали их в узкое ущелье в горах Гурван-Сайхан-Уул.

Позиция для обороны бандитами выбрана идеально. Справа и слева отвесные скалы и только единственная, простреливаемая с превышающих высот дорога вела в ущелье, где по предположительным данным обосновалось до пятисот хорошо вооружённых бандитов. Предполагаемые места дислокации обрабатывали с воздуха, но результата это не дало. Разновысотные скалы, множество естественных мест для укрытия и погода мешали выполнить задачу авиации, а время шло. Если они там продержатся ещё неделю, что вполне возможно при наличии воды и еды, то к ним на помощь придёт уже регулярная армия, а это уже полномасштабная война и допускать развитие конфликта никак нельзя.

Командование приняло решение отправить к ним диверсанта, а другого варианта, как выдать его за психически неуравновешенного переговорщика не нашлось. И Рок шёл по узкому ущелью с высоко поднятым белым флагом, каждую секунду ожидая выстрела в сердце.

Задачу ему поставили по профилю – ликвидировать главаря банды. Но она осложнялась необходимостью спровоцировать конфликт во время переговоров и только потом приступить к выполнению задания.

Рока встретили. Обыскали, раздев догола, что насторожило, указывая на высокую подготовку бандитов. Но этот момент в плане был предусмотрен. Только через два часа произошла встреча с командиром этой банды, который оказался кадровым военным Северо-Китайской республики. Что сказать, а профессионал профессионала всегда узнает.

– Зачем пожаловал? – на чистом русском, осведомился Ли Тау.

– Плохо встречаешь своего спасителя, тун-чжи[2], – с вызовом ответил Рок.

– Спасителя? Не смеши. Вы ничего нам не сделаете! Авиация бессильна, десант высадите, так тут такой ветер, что снесёт его на километры, а потом собирай. Тяжёлая артиллерия, ракеты? Так мы на территории чужого государства. И никто вам не даст ровнять скалы! – ухмыльнулся Ли Тау.

– Есть много вариантов, но выбор за тобой. Ты выдвинул только те версии, которые и впрямь тяжело выполнимы, но есть и другие.

– Газ? – хмыкнул командир, кивком головы указывая на своего охранника, который быстрым движением распахнул укрытые брезентом тюки. – Это противогазы. Мы готовы принять бой, какой бы он не был тяжёлый.

Следя за разговором, Рок осматривал небольшую пещеру, в которую его завели. Во время разговора присутствовали трое: сам командир Ли Тау, его заместитель и не то помощник, не то адъютант, не то охранник. Их не разберёшь. Все в грязной, поношенной без знаков различия военной форме старого образца.

– Принять бой? – презрительно произнёс Рок, провоцируя конфликт, – твои свиные мозги от жаркого солнца совсем перестали работать? Ты, черепашье яйцо, а не товарищ![3] И как тебе доверили командовать славными войнами республики?..

Били долго. Прекратили только ночью. Подготовка у этих, как потом оказалось штрафников, посланных с целью разведки боем, всё-таки оставляла желать лучшего. Его не убили, не отрезали конечности и Рок лежал, сглатывая кровь, оставленный на склоне, чтобы ночной холод пробрал до кости, а потом, поутру, ему обещали отрезать голову и скатить её по склону, к подножию.

Вколотые перед выходом на задание боевые стимуляторы работали на всю, заглушая боль, заставляя свёртываться кровь, не замечать сломанных костей и очищая замутнённое перенесёнными пытками сознание. Тяжело дыша Рок поднялся. Цель находилась всего в полусотне метров, и он их преодолел, попутно обзаведясь оружием у прикорнувшего часового. Условный сигнал и стрельба в пещере послужили спусковым механизмом к началу операции. Пальба, крики, вопли и стоны эхом разносящиеся по пещере ещё долгое время преследовали Рока, но он вновь выжил…

– Добра вам, путники, – первым поздоровался пожилой старик.

– И вам добра, вечные странники, – ответил Дмитрий.

Напротив Рока и Дмитрия остановились двое: пожилой старик и молодой парень на вид лет двадцати.

– Какая нужда заставила вас собраться вместе, вечные странники, – Дмитрий говорил витиевато, используя особенности речи и обороты собеседников. Рок для себя сделал вывод, что тот не впервые общается с этим племенем и потом надо его расспросить подробнее. Как-никак им рядом сосуществовать и необходимо знать, что от них ожидать. Может, удастся с ними договориться и использовать как дальних разведчиков или соглядатаев. Пустыня велика и беспрепятственно кочующие путники могут оказать неоценимую услугу, выдав ценную информацию не только о ближайших окрестностях, но и со стороны сопредельного государства. Если, конечно, их не опередили, и они уже не докладывают об увиденном в пути кому из заинтересованных сторон.

– Близится Великий конец всего, друг, – с прищуром ответил старик, – ещё в прошлом веке было предсказано…

Рок не слушал монолог старика, но и останавливать его не торопился. Это время он использовал, чтобы внимательнее рассмотреть не только собеседников, но и то, что творится за их спинами, а посмотреть было на что: на стоянке разворачивались мобильные электростанции, распаковывались и настраивались генераторы воды. Не было ни суеты, присущей разобщённой группе людей, ни праздно шатающихся. Даже дети, собравшись в небольшие группы, чем-то были заняты, усевшись на развёрнутый брезент.

– У нас есть, что предложить вам, – обратился Дмитрий.

– Зови меня Тим, – ответил старик, – а это мой внук – Инт. Мы всегда рады честному обмену.

– Дмитрий, а это Сергей.

Рок коротко кивнул, а Дмитрий достал из сумки аптечку из НЗ входящего в комплект мобиля и собранные медикаменты из личных НЗ.

Рок заметил, как загорелись глаза у старика. Тот что-то неразборчиво сказал своему внуку, и он опрометью побежал к стоянке.

– Позвольте взглянуть срок годности, – с прищуром попросил старик и, убедившись, что все лекарства практически только что выпущены с завода, широко улыбнулся.

Инт вернулся с завёрнутой в крепкую ткань тяжёлой поклажей, и с облегчением уложил рядом на каменистую почву, развернул.

– Если обмен вас устроит, поменяемся всё на всё.

– Благодарю, уважаемый Дмитрий, – ответил Тим, а Инт уже схватил сумку с медикаментами и сначала пошёл, а потом побежал обратно к стоянке.

Тим немного помедлил, поклонился и неторопливым шагом удалился.

– Вот и всё, начальник. Обмен совершили. Разбирать будем на базе, а то темнеет. Как бы не заплутать ночью.

– Про аппарат-то не узнали, видели они его или нет?

– Начальник, так я спрашивал, что забыл? Видели они его летящим в сторону гор, но на восток. Нам туда на мобиле двое суток ехать. А этим бедолагам своим темпом ещё неделю добираться до плато, где они и станут дожидаться очередного Конца света.

«М-да, – подумал Рок, – надо потом с Дмитрием подробней поговорить на эту тему, а то совсем стар стал, не обратил внимания, о чём рядом говорят, а сосредоточился на рассматривании стоянки».

В этот вечер поговорить с Дмитрием не удалось. Вернулись на базу затемно, а с утра Рок окунулся в рутину несения службы. Нерешённых проблем оказалось невпроворот, и вчерашняя попытка заставила заняться усилением защиты базы от наблюдения с воздуха.

***

[1] База данных формы три (БД-3) (здесь) – форма регистрации в Базе Данных для получения гражданства. Позволяет контролировать расходы-доходы, контакты, личную жизнь всех, кто включён в базу данных.

[2] Тун-чжи (同志) – товарищ.

[3]Здесь приведён перевод ряда ругательств, обидных для китайца.

Глава 12

Центральная Сибирь. Столица Конфедерации

– Пётр Сергеевич, результаты проверены трижды. За итоги прогноза весь отдел ручается, – устав доказывать свою правоту докладывал старший отдела аналитической группы.

– Верю, что результаты проверены и перепроверены, но надо ещё раз всё проверить…

– Но уже скоро ночь! И так какую неделю без выходных работаем, домой уходим только поздно вечером.

– Ладно, скажи всем, пусть идут домой. Я сам проверю, – согласился Звягинцев. Ему через день докладывать на Совете Безопасности, а те выкладки, что получаются, ему очень не нравятся. Грядёт катастрофа и катастрофа не локального масштаба, а глобальная, если, конечно, все расчёты верны.

Настал день очередного заседания Совета Безопасности. Звягинцев нервничал. Все выкладки оказались верны, если только кардинально изменить некоторые переменные, результат получался более или менее приемлемым, но эти переменные тянули за собой следующий шлейф проблем. Даже самый мощный КваК не давал долгосрочный прогноз в случае кардинального вмешательства в естественный ход событий.

– Итак, следующий вопрос повестки дня. Пётр Сергеевич, вам слово. Если можно, тезисно. У меня через полчаса запланирована встреча с главами ряда дружественных государств. Не хотелось бы опаздывать.

– Постараюсь, гражданин Президент, – Звягинцев нарочно обратился к руководителю страны официально, стараясь сразу подчеркнуть важность своего доклада.

– Моей группе было поручено составить прогноз социально значимых последствий приближения неизвестного космического объекта при трёх вариантах развития событий. Во-первых, если небесное тело пролетит мимо на безопасном расстоянии. Во-вторых, если космический объект окажется обитаемым космическим кораблём и произойдёт контакт с внеземной цивилизацией. И, в-третьих, если объект пересечёт орбиту планеты и произойдёт столкновение. Если позволите, начну с последнего варианта. Здесь всё просто, но одновременно трагично. Гибель цивилизации неминуема. Размеры приближающегося объекта, в данном случае, будем его называть астероид, равны, примерно, двенадцати километрам в диаметре. Сближение и столкновение с подобного рода объектом приведёт к гибели примерно десяти-пятидесяти процентов человечества и к исчезновению многих видов животных. Кардинально изменится климат Земли. Если местом попадания станет океан – это вызовет цунами и последует выброс миллиардов тонн водяного пара в атмосферу. Как следствие – глобальное потепление. При попадании на сушу – поднимется пыль. Она затруднит доступ солнечных лучей к поверхности планеты. Землю окутает мрак и холод. Останавливаться на социальных последствиях, думаю, не стоит… – Звягинцев продолжал говорить, обращая внимание, как меняются выражения лиц собравшихся.

Как и все, первоначальную информацию о приближении космического объекта он всерьёз не воспринял, предполагая, что это ошибка. Но когда поступили уточнённые данные из Академии наук, было из-за чего схватиться за голову. Только вживлённый чип сохранения государственной тайны останавливал от того, чтобы выйти на улицу и кричать о полученных знаниях, чтобы может хоть кто-то по божественному проведению или гениальности придумал способ отвести потенциально опасный объект от сближения.

– …второй случай не менее трагичен. При самом благоприятном развитии событий прогноз неутешительный. Нас – человечество, ждёт рабство. Стоит только вспомнить историю и всё станет ясно. Пятьсот шестьдесят лет назад подобное произошло и все знаем, что стало с аборигенами… – Звягинцев продолжал, делая акцент на прогнозе событий с вариантом раскрытия информации о приближении космического тела и её сокрытия. Время, отведенное для доклада, давно прошло, а Президент оставался сидеть и внимательно слушал. Несколько раз в помещение входил его помощник, но под неодобрительным взглядом незамедлительно скрывался.

– Пётр Сергеевич, – вклинившись в возникшую паузу, обратился Президент, – как понимаю, первый вариант, что объект пролетит мимо – самый предпочтительный?

– Верно, – согласился Звягинцев. Он умышленно оставил на финальную часть своего доклада вариант, когда последствия будут не столь катастрофическими, – но есть один, хотя, нет, два существенных нюанса.

– И какие?

– Вероятность развития этого сценария составляет не более семи процентов…

– М-да, – выдохнул министр внутренних дел.

– …а ещё существует проблема: раскрывать информацию о приближении объекта или нет. Морально этические нормы говорят, каждый должен знать, что его ждёт. Но тогда не исключён хаос и анархия. Государственность может рухнуть только от одного слуха, что грядёт конец большинству живого не планете…

Звягинцев закончил доклад. Повисла гнетущая тишина. Посторонние звуки словно исчезли, боясь нарушить воцарившееся равновесие. Звягинцев окинул взглядом собравшихся. Каждый из присутствующих погружён в себя. Возникло ощущение, что слышно, как работают нейроны мозга, осуществляя мыслительный процесс. Первым из ступора вышел Президент Тихомиров:

– Озвученная информация очень важна и, как понимаете, до особого распоряжения на ней гриф: «секретно категории АА». К сожалению, я больше не могу откладывать запланированную встречу, и мне придётся вас покинуть, но завтра с утра жду у себя с конкретными предложениями по всем трём вариантам развития событий. Может, что использовать из разработанных планов на случай крупномасштабного военного конфликта с применением средств массового поражения. Министр обороны, проработайте этот вопрос. И ещё. Просчитайте вероятность наихудшего сценария. Всё. Завтра в восемь жду у себя.

Тихомиров вышел из помещения. Близкие люди заметили, что Президент сильно нервничает и едва сдерживает эмоции, но близких, хорошо знающих действующего Президента людей рядом не было. Выстроенная за десятилетия система государственности может рухнуть в одночасье и страна, да что страна, весь мир погрузится в хаос анархии. Предстоял тяжёлый выбор, и Тихомиров это понимал. Есть вариант оставить всё в тайне и в назначенный день и час скрыться в подготовленных ещё в прошлом веке бункерах и убежищах долговременного пребывания. А потом, если повезёт и этот астероид пролетит мимо или разрушения окажутся не столь значительными, как предполагается, выйти из них и начать новую жизнь. В таком случае открывается перспектива стать полноправным хозяином Мира. Государства, которые не имеют сил и средств для сохранения потенциала для последующего рывка в постапокалиптическом мире уйдут если не на третьи роли, то на вторые точно. Главное сохранить граждан, технику, машины и механизмы, и особенно – технологии, способные в короткий срок вернуть силу и мощь государства.

Идя на встречу, Тихомиров мысленно сделал для себя вывод, что делиться имеющейся информацией с главами дружественных стран преждевременно. Для каждого, кто хоть немного понимает в политике, высший приоритет – есть защита интересов своего государства и он, как Президент избранный гражданами, будет изо всех сил его защищать. Придётся лукавить, делать невинное выражение лица, возможно, в глазах своего окружения непосвящённого в тайну, выглядеть неприглядно, но ради того, чтобы потом, в случае благоприятного исхода событий, стать спасителем Мира – можно и потерпеть…

***

Провинциальный городок Российской Конфедерации

В гостинице Света провела весь следующий день. Серьёзные люди, одетые в одинакового покроя костюмы, настойчиво ей рекомендовали до особого разрешения не выходить из здания. Она, было, возмутилась, напомнила, что «гражданка», но ей вежливо объяснили, что в противном случае полного гражданства ей никогда не видать.

Томительное ожидание: бесцельное лежание в кровати, просмотр каких-то развлекательных программ по визору и даже еда, доставленная из ближайшего ресторана с громким названием «D.O.M.»[1], вводило в уныние.

– Может посмотреть, что там мне дали. А то вечером докладывать шефу, но что ему говорить? Что провалила задание? Хотя нет, мне вроде дали готовую статью, – и Света, отыскав флэшноситель, погрузилась в изучение информации.

– Хм, – после недолгого чтения, удивилась Света, – а грамотно написано, со ссылками на какие-то серьёзные источники, но читается легко, без всяких заумных фраз. Правда объём для статьи слишком маленький, шеф точно скажет: «Что так мало?! Не могла добрать знаков для нормального объёма!», – передразнивая, подражая голосу и интонации шефа, пробормотала она.

– Ладно, сейчас что-нибудь придумаю, – задумалась Света и тут же вспомнила, что ей академик подарил книгу. Ведь из неё можно взять недостающий объём, тем более, надо-то всего ничего – полторы-две тысячи знаков.

– Сейчас быстро наберу объём, а редактор пусть лучше сам уменьшает, – хмыкнула Света, радуясь своей находчивости.

Тоненькая книжечка, всего-то полсотни листов мелким шрифтом. Света её быстро пролистала, ища оглавление, но текст был написан сплошняком, и пришлось читать, чтобы выбрать нужные фрагменты.

Света и не заметила, как остаток дня только и знает, что читает, перечитывает, сверяется с текстом подготовленной ей статьи и записями академика.

– Не спишь? – раздался вызов коммуникатора.

– Нет, шеф. Работаю. Статью пишу.

– Похвально. Ладно, давай завтра вылетай. Билеты заказаны на одиннадцать часов. В принципе, я только для этого и звонил, – Свете показалось, что голос у Михаила Васильевича какой-то озабоченный или уставший, она точно не определила.

– Хорошо, – только ответила она, как соединение прервалось, – и чего звонить? Мог бы просто сообщение прислать.

Остаток вечера она работала над статьёй, но у неё ничего не получалось. Света уже измучилась, сверяя факты в предложенной ей статье с аргументами, приведёнными в работе академика. Даже не поленилась, составила табличку с противопоставлением каждого аргумента, и выходило, что в подсунутой ей статье ни один факт не подтверждается. Более того, она не поленилась, отыскала в сети учёных, на которых ссылался неизвестный автор, но кроме совпадения имени и фамилии не смогла ничем подтвердить принадлежность упомянутых утверждений. А вот работа академика наоборот изобиловала фактами, подтверждёнными в ходе многолетних наблюдений.

С извечным вопросом для русского человека «Что делать?!», Света уснула. Сон оказался беспокойным и под утро, она, с неистребимым желанием работать, проснулась…

– Что это такое? – указывая на планшет, спросил Михаил Васильевич.

Света не утерпела и, закончив работу над статьёй, отправила её шефу. Весь недолгий перелёт она с умиротворением смотрела на стелющуюся за иллюминатором водную гладь, размышляя о предстоящей встрече с начальством. Она не удержалась и полностью переработала предложенную ей статью, поставив в основу наблюдения академика. Почему так сделала, она сразу бы и не ответила. И сейчас она, потупив взгляд, стояла в кабинете начальника, не зная, что ответить.

– Статья, – ответила Света.

– Я вижу, что статья. Но тебе что говорили? Взять пару интервью и написать разоблачающую средневековые бредни и ненаучные подходы статью. А ты что?

– Мне не удалось взять интервью, потому что…

– Знаю. Не в этом вопрос! Я ещё раз спрашиваю, откуда эти сведения у тебя? Что, не поленилась и чей-то доклад переписала? Не молчи!

– У меня есть другой вариант статьи, – не выдержав напора, Света пошла на попятную. Ей вспомнился холодный взгляд куратора и настойчивая просьба незнакомца исполнять инструкции, переданные вместе с флэшносителем. В них не было ни угроз, ни прямого приказа сделать именно так, а просто просьба: от своего имени передать именно эту статью. Что скрывается за простой просьбой людей, обличённых властью, Света только догадывалась, но как только вспоминала холодный, пронизывающий взгляд, проникающий, словно рентгеновский луч в каждый уголок твоей души, так сразу ей становилось не по себе.

– И где она?

– Сейчас перешлю. Но там объёма недостаточно.

– Объём не проблема. Картинку вставим, добавим воды… – задумчиво произнёс шеф. За сегодняшний день ему уже три раза позвонил сам шеф-редактор, интересовался, что со статьёй из какого-то захолустья по такой мало кликабельной теме. Вот если бы шеф-редактор интересовался материалами о последнем съезде профсоюза работников пищевой промышленности или на худой конец материалами журналистского расследования о работе миграционной службы, то было понятно. Всё-таки эти темы не только имеют широкий интерес среди читателей, но и отражают жизнь общества, а это…

– Скинула.

– Иди, будь на связи. Я почитаю. Если будешь нужна – вызову, – сказал, как отрезал Михаил Васильевич, а сам погрузился в изучение полученного материала.

Через полчаса, довольный, он сам позвонил шеф-редактору:

– Степан Михайлович, статья готова. Вам переслать для утверждения?

– Да, перешли. Почитаю. Когда планируется в номер?

– Планировали завтра разместить как заглавную статью номера, – соврал Михаил Васильевич. Слишком уж нездоровый интерес был к этому материалу, и он захотел выслужиться, показать значимость проведённой работы.

– Это хорошо. Подбери соответствующий фото ряд, может короткую аналитику по прошлым прогнозам добавь. В общем, чтобы этот материал был на слуху у каждого, по крайней мере, пару недель. Я ещё свяжусь с коллегами-конкурентами, чтобы обратили внимание на статью и перепечатали, конечно, со ссылкой на наше издание.

– Степан Михайлович, позвольте вопрос.

– Спрашивай, коллега.

– Почему такое внимание к материалу? – не удержался, спросил Михаил Васильевич. Ему до сих пор непонятна причина интереса руководства к обычной, проходной статье, коих в издательстве десятки, если не сотни в месяц, – это ведь обычные бредни шарлатанов. Сколько таких прогнозов уже было, и ни один не сбылся.

– А ты хотел, чтобы сбылся? – хмыкнул шеф-редактор.

– Нет, что вы!

– Тогда работай и не задавай вопросов. Мне самому рекомендовали обратить внимание на этот симпозиум, или что там было и выдать хороший, правильный материал. Ну, ты понял меня.

– Понял, Степан Михайлович. Я лично займусь корректурой текста.

– Это уже лишнее. Хотя, смотри сам. Всё, давай работай. Не забудь на мой личный официальный адрес скинуть статью, – ответил шеф-редактор и вызов прервался.

– Знал бы, что так будет, сам бы поехал, – пробурчал Михаил Васильевич.

– Михаил Васильевич!!! Михаил Васильевич!!! – в кабинет вбежала помощница, – беда! Иванченко не передал материал, а его сегодня в выпуск!

– Это как не передал? Олег дисциплинированный, подающий большие надежды журналист-экстримал, хоть и молодой пока. Связались с ним?

– В том-то и дело, что связи нет! Он сейчас проходит маршрут с группой альпинистов где-то в районе Куньлуня[2] и связь ещё вчера пропала!

– Так, подожди, давай по порядку.

– Я и говорю…

– Да, подожди пару минут! Сейчас я своё доделаю, – остановил ретивую подчинённую Михаил Васильевич, – отправлю шеф-редактору на согласование статью и потом займусь тобой.

Проверив файл, он отправил материал адресату, получил подтверждение о получении и обратился к помощнице:

– Давно Олег на связь не выходит?

– Второй день. Это не впервые, что задерживает передачу материала, но сейчас готового текста нет. Всё что было, выпустили вчера вечером.

– Со спасателями связывались?

– Нет, – потупив взгляд, ответила помощница.

– Ну, так, свяжись! Может им требуется помощь! Ладно, не суетись, сам сейчас свяжусь…

Через пятнадцать минут телефонного разговора с диспетчерской службой ГорСпас-3, он успокоился. Оказывается, вчера резко ухудшилась погода и группа альпинистов, с которыми сейчас идёт его журналист, не пошли на покорение вершины, а остались в базовом лагере. Общегражданской связи с ними нет, но экстренный канал работает, но сигнала о помощи не поступало.

– Вот видишь, всё нормально. Сидят, укрылись от непогоды в тёплом помещении, на связь по экстренному каналу выходить Олегу никто не позволит, а тем более передавать статью, – успокаивал Михаил Васильевич помощницу. Он догадывался, что эта молодая женщина неравнодушно смотрит на Олега, но сведений, что они подали заявление о создании семьи, у него не было. Это дело хоть и не быстрое, но, зная свою помощницу, Михаил был уверен, если та захочет, то Олег не отвертится, и после рутинных проверок, образуется новая ячейка общества, а потом и родится новый гражданин.

– Спасибо, Михаил Васильевич, но что делать с вечерним выпуском? Чем занимать забронированный объём?

– Старые материалы есть?

Помощница кивнула.

– Перекинь мне. Сейчас сделаю обзорную статью, как бы подводя промежуточный итог. Этот материал и разместим. А когда погода успокоится, выйдет на связь Олег, продолжим публикацию.

Михаил Васильевич успел подготовить статью и вовремя сдал материал на размещение. Опыт, как говорится, не пропьёшь! Он не застал время, когда издания публиковались на бумаге и рад этому. Как говорили коллеги, материал редактору сдавался не меньше чем за неделю, редко, очень редко шёл в печать, прям с листа, но это были исключения. А сейчас, за какие-то три часа он успел подготовить материал, прогнать его через программу «корректор текстов» и отправить администратору для размещения на официальной странице издания для широкой публики.

– Устали, Михаил Васильевич? – под завершение рабочего дня вновь заявилась помощница.

– Есть немного.

– Звонил шеф-редактор, просил передать, что материал, который ему отправляли, можно размещать. Он даёт согласие.

– Хорошо, но это уже завтра, – устало потянулся Михаил Васильевич. День выдался трудным, хотя ничего необычного почти и не произошло. Да, ему иногда приходится выполнять работу своих подчинённых: дописывать статьи, искать материал, проверять и перепроверять упомянутые факты, но на то и работа начальника отдела, – время есть. Как раз на свежую голову ещё раз прочитаю. А сейчас, пора домой, мозги кипят, – впервые за этот день улыбнулся начальник.

***

[1]Ресторан D.O.M. расположен в Сан-Паулу. Не раз входил в ТОП-10 лучших ресторанов мира.

[2] Куньлунь – одна из крупнейших горных систем Азиатского материка, расположена в Китае. Простирается от Памира на западе до Сино-Тибетских гор на востоке, окаймляя Тибет с севера.

Глава 13

Шеф-редактор вальяжно сидел в своём кабинете, как без стука и предупреждения вошли двое.

– Кто вы, по какому вопросу? Рекламой занимается мой заместитель, – не отрываясь от своих дел, произнёс шеф-редактор. Ему уже надоело сотни раз объяснять, что прямая реклама в средствах массовой информации изжила себя. Сейчас время нативной, скрытой рекламы, когда представляется не прямая реклама товара или услуги, а ненавязчивое предложение, сравнение с аналогичными товарами и услугами, акцентирование на отличии одного от другого. И этим занимался его заместитель, кстати, получалось у него очень хорошо.

– Странно, что не узнали, гражданин Новиков, – от спокойной, но уверенной интонации, с которой было сказано, шеф-редактор встрепенулся. Он узнал этот голос и принадлежал тот куратору из одного очень серьёзного ведомства.

– Проходите, слушаю вас, чем могу быть полезным? – на лице Новикова проявилась озабоченность. Единожды лично он встречался с куратором. Все инструкции и указания получал по личному каналу, а сейчас, в его кабинет вошли двое и явно, что второй был тоже непростой посетитель.

– Полезным будете, но не здесь. Собирайтесь, поедите с нами.

– Но, а как же работа? – растерялся шеф-редактор. У него на сегодня было запланировано много встреч.

– Подождёт, может быть.

– Скажите, не знаю, как к вам обращаться, что я сделал не так? Мне всего год остался до подтверждения гражданства и тогда я с чистой совестью уйду на пенсию. Может…

– Ты какую статью выложил в сеть? – не сдерживаясь, закричал второй, – забыл, что за преступления против государственности бывает?!

– Как какую, хорошую статью. И с акцентами, и с анализом, и легко читаемо написано, и выводы, прям как рекомендовали.

– Что? Издеваться вздумал?!

– Подожди. Гражданин Новиков, вы читали статью перед выпуском в сетевой номер?

– Да, конечно, я всё проверил, согласовал её выпуск. У меня как раз сохранился линк о поступлении материала на личный официальный адрес и ответ на него.

– А сам присланный материал?

– И сам присланный материал, конечно, сохранился, – Новиков заторопился, входя в личную учётную запись шеф-редактора и с облегчением выдохнул, обнаружив в архиве переписку. – Вот, смотрите.

Куратор подошёл, нажал на какие-то кнопки на своём линке, и информация тут же была переслана по незафиксированному адресу.

– Ничего не понимаю, – через несколько минут изучения информации, произнёс второй, – это именно та статья, которую я передал журналистке, но в сети совсем другая!

– Спокойно, разберёмся. Гражданин Новиков, рекомендую вам не покидать пределы города до особого разрешения…

Света проснулась поздно. На сегодня запланирован разбор почты и ответы на уже приевшиеся вопросы читателей. Ей надоело отвечать одно и то же по несколько раз, но однотипные вопросы: как попасть в гримёрку к такому-то исполнителю, или, а он точно ещё не женат. Или совсем уж банальные: какое подавалось меню в честь выпуска очередного альбома супер мега популярной группы «Сизый дмыц», а точно автор песни «Великий и могучий» получил полное гражданство, просто бесили. Но это её работа. И создание имиджа открытого журналиста входит в её обязанности.

Раздался вызов коммуникатора. Света мельком взглянула на идентификационный номер вызываемого абонента и заторопилась принять вызов. Звонили из офиса.

– Слушаю, Степан Михайлович, – бодро ответила Света.

– Эта не он, – послышался женский голос, – слушай, Свет, тут в офисе такое творится…

– Что творится, кто это? – Света не узнала говорившую, но голос вроде казался знаком, – Марина, ты?

– Да, не кричи. Тут куратор законопослушности граждан приходил, нашего шефа увели. И знаешь почему?

– Нет, что случилось?

– Статья. Твоя статья, которая сегодня утром вышла в сеть им не понравилась. Куратор потом пошёл к администратору, выяснять, почему не ту статью выпустили в сеть.

– Как не ту? – не понимала Света, но ноги её подкосились и она уселась на диван.

– Наш шеф сегодня с утра поехал на какое-то важное мероприятие и дал указание администратору самому проконтролировать размещение материала в утреннем выпуске. А так как в планшете было два варианта одной статьи, администратор, недолго думая, выбрал ту, где больше объём. Она как раз подходила точно под зарезервированный. Ой, Света!!! Такой скандал! Наш официальный сайт заблокировали, изъяли личные планшеты, хорошо, что телефоны не отключили. Сидим, ждём, что дальше будет.

– А…

– Кураторы уехали, но вместо них столько народа в форме набежало, что не протолкнуться. Ладно, давай, сиди дома. Сегодня приезжать, думаю, не стоит, – и вызов прервался.

– Сиди дома, сиди дома, – проговаривая вслух, думала, что делать Света. – Нет! Нельзя сидеть дома! Надо ехать в редакцию. Объяснить, что произошла ошибка.

Она быстро собралась и вышла из квартиры, но замешкалась возле лифта. Доносящиеся в коридоре со стороны лестницы голоса её насторожили:

– …этот этаж. Она дома. Сигнал с линка фиксируется чёткий.

– Работаем тихо. Подкрепления ждать не будем…

Света неожиданно для себя отпрянула от лифтового проёма и спряталась в закутке незадымляемой лестницы. Мимо неё прошли двое. У одного из них в руке был какой-то прибор. Он подходил к каждой двери квартиры, расположенной на этаже, что-то проверял и следовал к следующей. Света сообразила. Это её ищут! Это пришли за ней!!! Страх и инстинкт самосохранения сработал неосознанно. Она оставила взятую с собой сумочку, сняла с запястья линк и опрометью побежала вниз. Спустившись на три этажа, вызвала лифт и отдышалась. Спускаться с двадцать восьмого этажа слишком долго и утомительно.

«Как только эти проделали такой путь, ведь подниматься вверх труднее, чем спускаться», – сокрушалась Света, но ответ пришёл сам собой. Как только она нажала на кнопку вызова лифта, высветилось, что тот ожидал на двадцать седьмом этаже.

«Значит, – сделал вывод Света, – они поднялись, не доезжая один этаж, а потом пошли по лестнице».

Находясь в кабине лифта, Света с содроганием ожидала, что как только двери распахнутся, её будут ждать, но обошлось. Никого на первом этаже не было. Света немного помедлила, но сделала решительный шаг и вышла из подъезда многоэтажки. Куда идти она не знала. Ехать в редакцию расхотела, да и ни денег, ни коммуникатора, ни линка с собой уже не было. Всё осталось в сумочке, оставленной на этаже. Укутавшись шарфом, она пошла, куда глаза глядят. Главное подальше отсюда. В паре кварталов от дома, в парке, она уселась на скамейку и, прикрыв глаза руками, чуть не зарыдала.

«Что я натворила?! – думала она, проклиная то, что сотворила, – теперь меня лишат гражданства, отправят в какое-нибудь захолустье, и что я там буду делать?!».

– Гражданка, с вами всё в порядке? – над ухом раздался обеспокоенный голос. Света подняла взгляд. Чуть склонившись над ней, стоял пожилой человек с тросточкой в руках.

– Благодарю, гражданин, всё хорошо. Просто перенервничала, – натягивая на лицо улыбку, ответила Света, но у неё не получилось изобразить добродушную гримасу, и она только сильнее зарыдала.

– Что с вами, успокойтесь. Если я могу чем помочь, только скажите. Может вам вызвать скорую помощь?

– Не надо скорой, – беря себя в руки, проговорила Света, – я наверно где-то забыла или потеряла свой линк.

– Ох, что ж вы так. Но об этом расстраиваться не надо. Всего-то обратитесь в ближайший центр защиты граждан и всё. Там установят, где он находится, и выдадут новый, или найдут того, кто им воспользовался. Всё-таки рекомендую обратиться в полицию, – и сердобольный доброжелатель потянулся к линку.

– Не надо полицию. Скорее всего, я его потеряла. А что об этом надо сообщить, вы правы, но я зарегистрирована в другом городе, и мне необходимо обращаться не в любой центр защиты, а только по месту временного проживания.

– Хм. Никогда не слышал о таком, но возможно вы правы. Чем могу помочь?

– Мне надо добраться до дома, но денег нет, – выпалила Света. У неё зародился план, по крайней мере, как убраться подальше от места, где её ищут.

– Всего-то?! Не сомневайтесь, я смогу вам помочь. Так что, давайте, вытирайте слёзы и пойдёмте сначала попьём чаю с пирожными, надеюсь, вы никуда не торопитесь? Может вам дать позвонить, предупредить кого, чтобы не волновались?

– Благодарю, но никого предупреждать не надо. А от чая не откажусь, – краем глаза Света заметила нездоровую активизацию в парке. Невдалеке от центрального входа остановился мобиль, и оттуда вышла пара человек. То, что это не отдыхающие, было видно по выправке. И они как раз должны были идти по центральной аллее и непременно встретились с ней. Ищут именно её или нет, конечно, вопрос, но рисковать Света не стала, и с удовольствием приняла приглашение пожилого гражданина посидеть в небольшом кафетерии, выпить чашку чая.

Целый час добродушный незнакомец рассказывал байки из своей молодости, хвалился внуками, рассказывал о том, как живёт на пенсии, что каждый день он примерно в это же время прогуливается в парке и если гражданка захочет ещё раз встретиться и попить чаю, то знает, как его найти. Света рассказ слушала в пол уха, смотря через витринное стекло, что происходит на улице. Вроде ничего подозрительного она не заметила и расслабилась, стала отвечать на несущественные вопросы и с охотой поддерживала беседу.

– Вот возьмите. Это дневной абонемент на проезд. Но мы с вами так и не познакомились, не хорошо как-то получилось. И я сразу забыл представиться. Меня Арсений Витальевич зовут, – стоя на станции метро, куда неспешно они подошли, представился незнакомец.

– Марина Сергеевна, – поколебавшись, ответила Света. Всё-таки она оставалась под впечатлением от сегодняшнего утра и представилась именем одной из знакомой, – я ещё раз благодарю вас, Арсений Витальевич, вы настоящий гражданин. Как только решу проблемы, так сообщу, чтобы вас наградили.

– Что вы, что вы. Не за наградой за помощь гражданину я к вам подошёл. Просто увидел, что вам, Марина Сергеевна, плохо и захотел помочь. Я же вам рассказал, что прожил долгую жизнь. Застал ещё Советский Союз, застал времена, когда помогали просто так, не корысти ради. Но вижу что вы устали от моей болтовни. Мне внуки постоянно говорят, что слишком много говорю, но что поделать. Характер такой. А теперь, позвольте откланяться. Пора возвращаться домой и принимать свои пилюли. Врачи они такие, следят за здоровьем граждан, и если вовремя не выйдешь на связь, могут и бригаду домой выслать, проверить. Жив ли ещё старик Еремеев, – Арсений Витальевич коротко поклонился, развернулся и не торопясь стал удаляться.

Света стояла и смотрела вслед уходящему гражданину и думала: «Вот о ком надо писать статьи! Вот о ком надо рассказывать, а не о скороспелках, выстреливших с единственным шлягером о которых и через месяц никто не вспомнит».

Садиться в поезд метро она не стала. Дневной абонемент, подаренный Арсением Витальевичем, стоил относительно дёшево, но в чём было отличие от месячного абонемента, его можно сдать за наличные деньги, как неиспользованный. В однодневном абонементе предусмотрено две поездки на метро или шесть поездок наземным транспортом. Таким видом оплаты проезда в основном пользовались те, кто ещё не получил гражданство или приезжие из ближнего зарубежья. Света об этом знала, так как относительно недавно, каких-то десять-двенадцать лет назад сама, во время учёбы в институте, пользовалась почти таким, только квартальным проездным. Но многодневный проездной не сдаётся, а вот однодневный сдать можно. Немного подождав, она вышла со станции метро и пошла к ближайшей остановке наземного транспорта. Куда ехать она пока не решила, но понимала, что необходимо как можно скорее уехать из этого района. Желательно куда-нибудь на окраину. Тут она вспомнила, что кто-то из коллег писал статью об открывшемся в одном из районов города хостеле. Перебрав в памяти районы, она всё-таки вспомнила примерный адрес, где открылось новое заведение, где можно недорого переночевать и отправилась туда.

«Вырученных денег хватит оплатить две ночи, – думала Света, после возврата абонемента. – На большее денег нет».

Все финансы гражданина завязаны на линк. Света слышала, что давно хотели запретить хождение наличных денег, но возникшие трудности с приезжими-туристами отменили такое решение. Теперь в Конфедерации ходили два вида валюты: наличные – менее одного процента оборота, которым пользовались не граждане Конфедерации, туристы, приезжие и прочие, и цифровой рубль – выпускаемый Единым Банком Конфедерации с использованием сложной системы криптошифрования. А ведь надо ещё что-то есть. Хорошо, что в хостеле бесплатный чай, кофе и печенье. Всё это она знала со слов коллеги, который хвалился успешным выполнением задания редакции. Теперь оставалось только отыскать такой нужный сейчас адрес.

Света шла, читая вывески. Точный адрес она не знала. Только район «Чугунка» – совсем древнее, устоявшееся наименование района, где в прошлом или позапрошлом веке располагалась кузнечная артель. Спрашивать у прохожих адрес, где находится хостел, она боялась. Да и никто не ответит. Покрутит пальцем у виска, а обращать на себя внимание, пусть и вдалеке от района, где идут её поиски не хотелось.

«Как же тяжело без линка!!! – сокрушалась она, – сейчас бы ввела адрес и вот тебе маршрут, как добраться. Но нет! Зачем-то выбросила, оставила в сумочке под лестницей. Может притвориться приезжей, и тогда подскажут, где этот хостел. Как он кстати называется… забыла. И что тогда спрашивать? Извините, простите, где тут переночевать можно?.. Тьфу, засмеют! Хорошо, если в полицию не сдадут!».

Проходя мимо, Света заметила красочную вывеску кофейни и зашла внутрь. За время блужданий по городу она немного замерзла. Всё-таки начало октября. Хотя пока и тепло, но не так как на юге, где проводилась конференция.

«Чёрт! – выругалась Света, вспоминая, – если бы не эта непонятная командировка, сидела бы дома и занималась своими делами, а что там происходит в редакции, так не её проблема. Без работы не оставили, направили в другое издательство, а сейчас она должна ходить и искать где остановиться на ночлег. Комендантский час никто не отменял».

Свободно передвигаться после 23:00 можно только лицам имеющим полное гражданство или тем, кто имеет соответствующее разрешение. А у неё такого разрешения нет, и она не подтвердила гражданство, и скорее всего уже никогда не подтвердит.

– Заказывать что-нибудь будете? – спросил стоявший сзади Светы человек. Она так и застыла, размышляя возле барной стойки.

– Нет. Я ещё не выбрала. Проходите.

– Понаехали… – пробурчал мужчина и оттеснил Свету.

Ей стало обидно, что к ней относятся, как к бесполезной обузе, и она едва сдержалась, чтобы не сбежать и бежать так долго, главное, лишь бы подальше отсюда.

– Мне эспрессо без сахара, – дождавшись, пока наглый тип получит заказ, Света подошла к стойке.

– Двенадцать копеек. Вам с собой? Может ватрушку или пирожное? – осведомился продавец.

– Мне с собой. И благодарю, больше ничего не надо, – и тут она набралась смелости и спросила, – не подскажите, где тут хостел новый, который только открылся, а то ищу, никак не могу найти.

– Ближайший – «Капс Отель». Но он месяца три как открылся.

– Да, именно этот. У меня там встреча.

– Как выйдите, направо и через дом здание пятиэтажное, но только вход со двора. Его постоянно спрашивают. Я им говорю, повести вывеску нормальную, но нет, экономят. А народ там постоянно. Они у нас каждое утро выпечку заказывают и по много берут.

– Благодарю, – ответила Света и пошла в указанном направлении.

Через два часа, она лежала в своей капсуле и думала, что делать дальше. День прошёл, но это всего лишь день, а что за ним последует, Света даже думать боялась. Расправляя одежду, вешая её на вешалку, она в кармане нашла пластиковую карточку, прочитала, а там были данные академика.

Глава 14

Северный склон Большого Кавказа. Обсерватория. Первый уровень

Сегодня Рок запланировал спуститься в обеспечивающий лагерь, обсудить кое-какие детали несения службы. Изначально он хотел обговорить все вопросы по телефонной связи, но Петрович настоял на его прибытии. Тем более, возникла необходимость передать вниз какие-то ящики, привезённые из обсерватории.

– Дмитрий, готов?

– Готов, начальник.

Рок специально взял в напарники Дмитрия, с которым ходил на переговоры с киманами. За время поездки хотел спокойно поговорить с ним, а то за прошедшую неделю не выдалось ни одной свободной минуты. Всё работа и работа.

Через полчаса мобиль, загруженный тяжёлыми ящиками, по извилистой горной дороге, медленно спускался вниз.

– Хотел со мной поговорить, начальник? – почти сразу заговорил севший за руль Дима. – Ты не обижайся, твоя доля из обмена у меня, просто времени отдать не было, то дежурство, то сам знаешь. Какой напряг этот РАЛАк[1] сотворил. Все на ушах стояли.

– Разве раньше такого не было? – немного подумав, спросил Рок. Изучая отчёты поста, он не нашёл ни единого упоминания о нарушении периметра низколетящими воздушными целями. В инструкции к действию по сигналу «Тревога» имелся соответствующий раздел, но он больше подходил при нарушении периметра высотными целями. По инструкции предписывалось растянуть маскировочные сети, скрыться в помещении и включить широкополосный помехо-шумо-генератор, но для низколетящих объектов такая схема мало подходила. Слишком манёвренная цель и неизвестно, какое следящее оборудование на нём установлено, может все эти ухищрения в виде растянутой маскировочной сети для него не помеха.

– На моей памяти нет. Но я здесь недолго. Хорошо, в прошлый раз привезли пару «Сапсанов»[2] ими его и отпугнули. Но захватить управление не удалось, только что-то там повредили. Кстати, пока не забыл, возьмите на заднем сиденье, это ваша доля. Конечно, ничего существенного там нет, но всё равно, может, пригодится.

– Что там?

– Фляга из жести ручной работы, «вечная» спичка, пара амулетов или украшений и ещё по мелочи.

Рассматривая подарки, Рок спросил:

– И часто такие обмены?

– Нет, начальник. Они ж всех сторонятся. Очень редко к людям выходят и то если совсем уж прижмёт.

– Откуда знаешь?

– Люди говорят, – пожимая плечами, ответил Дмитрий, – внизу, в обеспечивающем лагере с ними чаще контактируют. Когда там находился, впервые и встретился.

– И что в этот раз они почувствовали? Почему в горы идут? – задал конкретный, интересовавший его вопрос Рок.

– Летит что-то, говорят.

– А если не прилетит?

– Посидят там полгода и спустятся, опять кочевать начнут.

– И далеко они кочуют?

– Не знаю, начальник. Я ж не специалист по ним. Вы у Петровича спросите, он в основном с ними контактирует. Я-то откуда знаю.

«Понятно, что ничего не ясно», – подумал Рок, поняв, что его настойчивые вопросы Дмитрию надоели, и с неподдельным интересом он принялся рассматривать выменянные подарки.

Фляжка – ничего необычного. Объём меньше литра, плоская, грубые, но закруглённые края. А вот рисунок на ней заинтересовал: непонятные знаки, вперемешку со сценами не то охоты, не то преклонения перед каким-то мифическим животным.

– Нравится?

– Красиво.

– Умеют они такие рисунки делать и не рассказывают как. Это ж не лазерная графика, а руками делают.

– Рисуют, а потом кислотой вытравливают, наверно, – предположил Рок.

– Может быть. Кстати, подъезжаем. Сегодня как-то быстро добрались.

– За разговором время летит быстро.

– Верно. Мы когда назад? Не хотелось бы в ночь ехать.

– Разгрузимся, пообщаюсь с Петровичем и назад.

– Вот и хорошо. Может, и на обед успеем.

Заехав в обеспечивающий лагерь, Рок нашёл лицо, указанное в сопроводительных документах на ящики и передал груз под расписку. Интересоваться, что в них находится, не стал. Не его полномочия. Если надо, объяснили, что везёшь, а так: груз принял, перевёз в целости и сохранности, отдал под линк расписку и всё. А дальше не его дело.

– Рок, подожди пару минут, – нашёл Петровича. Тот был чем-то озабочен. На территории обеспечивающего лагеря, под навесами стояли три военных бронемобиля. Рок их сразу заметил, но ни солдат, ни обеспечивающего персонала рядом не было, – сейчас груз отправлю, тогда и поговорим, а пока, посиди где-нибудь. Сам понимаешь, к себе одного запустить не могу.

– Понимаю. Я тогда в столовую пойду. Там кофе или чай можно раздобыть?

– Хм, – удивился Петрович, – разве наверху закончился? Только недавно партию отправлял.

– Да мне сейчас попить, время скоротать, – улыбнувшись, ответил Рок.

– Ну, это организуем. Иди, линк у тебя служебный, так что всё будет в лучшем виде.

На удивление, в столовой было многолюдно.

«Вот, оказывается, где экипаж бронемобилей – обедают», – подумал Рок, оглядывая помещение. Разместившись за соседними столами, сидели люди в форме.

Рок подошёл к стойке, приложил служебный линк, сделал заказ: кофе. Недолго подумав, выбрал ещё печенье и прошёл дальше к стойке выдачи, забрал заказ. Усевшись за свободным столиком, откинулся на спинку стула, массируя ноги. За время езды они затекли. Последнее время Рок замечал, что долго сидеть на одном месте не может. Мышцы становятся деревянными, их сводит судорогой. Спасает только ежедневная утренняя зарядка, которую сегодня в связи с выездом он пропустил.

«Может доктору сказать, что мышцы сводит?», – подумал Рок, но ухмыльнувшись, отмёл эту мысль…

Зима. Трое суток Рок с напарником лежат, укрытые свежевыпавшим снегом, боясь пошевелиться. Задача по его профилю – ликвидация объекта. Но когда этот объект проедет мимо лёжки, с каким охранением и проедет ли вовсе – неизвестно.

«Вот в тот выход действительно ноги сводило», – думал Рок, вспоминая. Объект появился только на четвёртые сутки, хорошо, что охранение небольшое и без спецтехники, способной передвигаться по заснеженной целине. Два выстрела с промежутком меньше секунды. Первым стрелял Рок, вторым напарник. Чья пуля достигла цели – не суть важно, главное, задачу выполнили и добрались до места эвакуации. Идти было трудно. И не только из-за снега. От долгого неподвижного лежания нижние конечности отекли, потеряли чувствительность, хорошо, что обморожение не получили. Термокостюм отработал на все сто, точнее на двадцать шесть градусов, поддерживая неизменную температуру внутри костюма, не демаскирую в тепловом диапазоне, а главное визуально. Подтаявший снег – лучший признак замаскированной засады.

– Ты всё здесь? – вывел из задумчивости голос Петровича. Рок встрепенулся, оглядываясь. Он сидит один в полупустом зале столовой. На столе недопитая чашка кофе, печенье, к которому так и не притронулся, – это хорошо. Давай тут посидим, поговорим. Сейчас себе тоже что-нибудь возьму, подожди.

«Чёрт! Сколько я так сижу?! А если бы нападение?! Так бы и не понял, что убит», – выругался Рок. Слишком часто он стал впадать в прострацию, теряя контроль над окружающей обстановкой. Хорошо, сейчас среди своих, а если на задании? Хотя, какое задание. Он списан и списан окончательно и бесповоротно, без призрачной возможности возврата. Даже спящий приказ не получил. Он знал о таких бойцах, кого списали или выгнали с шумом, но те получили приказ – спящий приказ. Работать, служить на гражданской службе, в общем, жить обычной жизнью, но когда поступит условный, оговорённый только ему сигнал, обязан выполнить то, что прикажут. И во время одной из операций контактировал с таким неприметным субъектом, что и не скажешь, что это глубоко законспирированный агент…

– Уф! Забегался. Не думал, что сегодня конвой прибудет. Но это и к лучшему. Мне меньше мороки. Ладно, давай к делу. Просил тебя прибыть, чтобы не обсуждать щекотливый вопрос по открытой связи.

– У нас крот? – удивился Рок.

– Нет, что ты?! Я просто не привык доверять беспроводной связи. Пусть она кодирована и перекодирована сотни раз, что и за полсотни лет не расшифровать, но сам понимаешь, бережёного Бог бережёт.

– Случилось что?

– Пока ничего. Но поступил приказ быть готовым к провокациям на объекте.

– Соседи?

– Скорее всего. Граница-то рядом. Сводку читал?

Рок кивнул.

– За последний месяц участились факты нарушения границы, а ещё этот беспилотный разведчик – тревожный звонок. Никогда так открыто не интересовались нашим объектом. Да, залетали в сектор под видом гражданских пилотируемые суда, но это единичные случаи, а сейчас... ещё эти киманы, чтоб их.

– Киманы? – именно о них хотел поговорить Рок. Ему непонятно, как не граждане свободно передвигаются рядом с особо охраняемым объектом, почему их не выдворят куда-нибудь в резервацию и много «как?» и «почему?» крутилось у него в голове.

– Успели просветить?

– Только в общих чертах. Но встретиться успел, а поговорить, толком, не удалось. С ними Дмитрий в основном общался.

– Это тот, который с тобой приехал?

– Да.

– Ну, я с ним успею поговорить. А киманы… это притча во языцех. Им и не верят, иногда откровенно смеются, но украдкой друг от друга в период, когда они идут к себе в схрон переждать очередной катаклизм, сами стараются оставаться поближе от укрытий. Кстати, и у нас убежище есть.

– В курсе. Тревога меня застала на втором уровне. Обратил внимание на гермодвери.

– Молодец. В смысле, что обратил внимание, а вот что на своём посту не оказался… Ладно, не тушуйся. Знаю, зачем на второй уровень поднимался, сам разрешил. Но вернёмся к киманам. В этот раз то, что они резко бросили почти всё и собрались в одном месте, а потом направились к своему убежищу, насторожило многих. Не смотри так удивлённо. И повешенное на гвоздь ружьё иногда стреляет. Самое удивительное, что эти киманы никогда не ошибались. Что, не знал? – хмыкнул Петрович, он по-детски обрадовался, что в очередной раз удивил собеседника. А Рок в этот раз действительно не на шутку удивился сказанному.

– На моей памяти, – продолжал Петрович, – киманы уходили в горы три раза, и в это время в мире случались катаклизмы. То цунами обрушится на восточное побережье, то рухнет реальный рынок металлов, то землетрясение сотрёт с лица планеты города.

– Землетрясение?

– Да, но не такое разрушительное, как в двадцатые годы. В этот раз пострадало только одно государство в Африке, но ты слышал, чтобы на том континенте происходили землетрясения? Нет? То-то и оно. Откуда берут знания о грядущем эти киманы – неизвестно. Может, предвидят. Может шаман у них какой, но всегда, когда они уходили в горы, что-то случалось. Конечно не апокалипсис планетарного масштаба, но всё же.

– Думаете, и в этот раз что-то произойдёт? Ну, там, землетрясение или наводнение?

– Об этом знают только киманы. И раз зашёл этот разговор, мне поручено, опираясь только на свои силы, узнать у них, откуда киманы знают о предстоящих катастрофах. На совпадение не похоже, считали. КВаК показал, что вероятность этого ничтожно мала, а тем более три раза подряд.

– Разве они не ошибались? – не понимал Рок. Какое-то кочевое племя имеет в своём распоряжении оборудование, методику или человека, способного прогнозировать будущее. Ходили слухи о подобных опытах, но результат Року неизвестен. Он провалился на первом же этапе с заключением: «…имеются задатки сверхчувствительности к опасности. Иных сенситивных склонностей не зафиксировано. Ко второму этапу не допущен».

– Ошибались и не раз. Вот только последние десять лет не ошибаются… Вижу, что заинтересовал. У меня к тебе просьба. Я сам хотел наведаться к ним, но будем откровенны, ты лучше подготовлен, чего только стоит твоя тренировка, проведённая с подчинёнными, – тут Петрович в очередной раз улыбнулся. – Да, знаю. И именно я разрешил её провести. Не столько, чтобы тебя проверить, а узнать слабые стороны в охране объекта. Приказывать не могу, ты, так скажем, гражданский.

«Согласиться? – думал Рок, пристально смотря в глаза собеседнику. Что этот Петрович не простой человек – понятно, но кто же он? Начальник всего тут, или, как говорил Виталик: «Представитель заказчика с неограниченными полномочиями», но тогда почему он находится в обеспечивающем лагере, а не на втором уровне, хотя бы. – Или отказаться, сославшись на… старость?».

– Рок, уговаривать не буду, приказывать тоже. Но если узнаем, как им удаётся прогнозировать наступление катаклизмов, представляешь, сколько жизней это знание спасёт.

– А если они не расскажут? Не проводить же полевой допрос, – задал резонный вопрос Рок, всё ещё размышляя, согласиться или нет. Раньше, будучи солдатом, было проще. Приказ дан – исполняй. А сейчас Рок растерялся. Ему предоставили выбор и выбор как полноправному гражданину.

– Не скажут, не скажут, – покатал на языке фразу Петрович, – если на контакт не пойдут, то, как спустятся, я к ним схожу. А похищать людей и проводить полевой допрос не надо – лишнее.

– Как я их найду? – задавал наводящие вопросы Рок, в уме планируя операцию, – не бегать же за ними по плато.

– Бегать не надо. Где они соорудили своё убежище – место известное, по крайней мере, нам. Поедешь на мобиле, доберёшься до подножия, а там только одна тропа, вверх и вверх.

– А как же они туда вещи, припасы заносят?!

– Никак. Берут всё только то, что могут унести. Транспорт и прочее оставляют внизу. По этому признаку и найдёшь их. Ну что, согласен?

В душе Рока боролись две противоположности. Первый кричал: «Ты гражданин! Ты обязан исполнить свой долг и выполнить пусть и не приказ, но просьбу того, в чьей компетенции ты не сомневаешься! Разве не этому тебя учили в армии? Вспомни, сколько благ тебе дало государство?». А второй тихим шёпотом говорил: «Ты уже закончил служить. Ты гражданин с полным гражданством, тебе не надо что-либо доказывать. Хватит! Пусть другие побегают под пулями, помёрзнут с твоё, а ты… Закончится контракт, вернёшься домой. Ляжешь в клинику, пройдёшь медицинское обследование для создания семьи, женишься и будешь жить спокойной жизнью».

– Согласен, – поборов чувство «второго» и утихомирив рвение «первого», ответил Рок. Риска для жизни он не видел. Всего-то предстоит встретиться и поговорить… да с тем же Тимом, которого уже видел. Если откажут раскрыть свою тайну, в чём Рок нисколько не сомневался. По крайней мере, будь он главой киманов и, имея такие знания или умения, так бы и поступил, то вернётся назад и продолжит дослуживать контракт.

– Вот и хорошо, – с видимым облегчением выдохнул Петрович.

– Для этого вызвал меня для личного разговора?

Немного поколебавшись, Петрович ответил:

– Да. Хотел сначала твою реакцию посмотреть, а когда увидел, что разговор о киманах тебя заинтересовал, то понял, что не откажешься.

– Когда выдвигаться?

– Скоро Новый год, лучше успеть вернуться до праздников. Так что выход желательно не затягивать. Никто не знает, что там у них за убежище, а то упрёшься в гермодверь и конец. Но по данным воздушного контроля, к убежищу идёт самое удалённое ото всех племя. Так что сутки или двое в запасе имеются. Думаю, дня на подготовку хватит.

– Оборудование, снаряжение?

– Всё, что имеется в наличии в твоём распоряжении.

– То есть…

– Правильно догадался. Назад тебе лучше не возвращаться, выдвинешься отсюда. Я тебя на мобиле отвезу, а дальше сам.

– Может Дмитрий лучше отвезёт?

– Нет. По дороге я тебе ещё информацию по киманам дам, всё что известно. А твой водитель хоть и контактировал с ними, но знает меньше, чем мы.

– Разведка?

– Не задавай глупых вопросов, – отмахнулся Петрович, – сейчас отправлю твоего Дмитрия назад, а потом ещё поговорим и на склад сходим…

– Приехали, – возле уходящего круто вверх склона, Петрович остановил мобиль, – дальше сам Рок, – а когда тот отошёл на приличное расстояние, совсем тихо произнёс, – может, старею, но скверно что-то на душе. Извини, из-за этого тебя упросил идти, а не сам.

Рок медленно, по едва различимой тропинке, поднимался вверх. Последние фразы до него играючи донёс озорной ветер, но Рок не обернулся, продолжая упорно подниматься вверх.

***

[1] РАЛАк (здесь) – РАзведывательный Летательный Аппарат.

[2] «Сапсан» (здесь) – электромагнитное ружьё, предназначенное для уничтожения/захвата любых беспилотных летательных аппаратов, в том числе мультикоптерного типа, применяемых на земной и водной поверхностях и находящихся на расстоянии прямой видимости.

Глава 15

Центральная Сибирь. Столица Конфедерации

Президент Тихомиров работал над новогодней речью, как в кабинет вошёл помощник:

– Леонид Сергеевич, Президент Маккелауд настоятельно просит видеосвязи. Он на линии.

– И этот туда же. Как они все разом всполошились! – оторвавшись от разбора документов, произнёс Президент Тихомиров. За последние трое суток он провёл восемь переговоров с главами государств. И как понимал, это только начало.

Всё началось с того, что в одном из провинциальных сетевых изданий вышла статья об очередном Конце Света. Обычная статья, ничего необычного, коих в сети блуждает огромное множество. Последовал ряд опровержений от известных учёных, аналитические выкладки и прочие заметки, дискредитировавшие ненаучный подход автора статьи, но всё оказалось тщетным. Статья разлетелась по недоблогерам, интернет издательствам и занимала почётное десятое место в ТОП-50 мировых новостей уходящего года.

– Перенести на неопределённый срок? – предложил помощник.

– Не надо откладывать. Через пятнадцать минут переключи канал в мой кабинет. Переводчик?

– Готов.

– Советники?

– В соседней комнате. Добавить в личный канал?

– Да. Только чтоб не как в прошлый раз.

Последние переговоры вошли в историю, как самые продолжительные из всех проведённых по видеосвязи. Одиннадцать часов сорок две минуты главы двух государств: Российской Конфедерации и Южно-Китайской республики говорили ни о чём, поднимали вопросы, много раз и неоднократно поднимавшиеся на разных уровнях. Только в финале руководитель республики поинтересовался о грядущем Конце Света, на что уставший от долгой беседы советник рекомендовал расплывчато ответить: «На всё воля Божья». Чем сильнее удивил сторону собеседника.

В Конфедерации свобода вероисповедания закреплена в Конституции, но никто из государственных служащих не имеет права демонстрировать приоритет одной религии перед другой. Все конфессии платят налоги и равны как перед Законом Конфедерации, так и между собой. Кто сколько собрал пожертвований, заработал предоставлением услуг культа, заплатил налоги и на оставшиеся средства существуй, проповедуй. А тут первое лицо государства ссылается на «Волю Божью». Хорошо, Президент не уточнил, Бога какой конфессии он имеет в виду. Практически сразу дипломатам пришлось выпускать официальное пояснение об использовании Президентом фразеологизма в своей речи и строить длинные логические связи между произнесённой фразой, особенностями русского языка и неточностью перевода.

– Леонид Сергеевич, две минуты до включения, – прозвучал в закреплённом за ухом динамике голос помощника.

– Готов, – ответил Тихомиров, поправляя запонки на костюме. Не сказать, что Президент нервничал, но активность руководителей мировых держав, настораживала.

– Доброго дня, господин Тихомиров, – на занимавшем полстены визоре, проявилась картинка…

– Два часа четырнадцать минут, – подвёл временно́й итог переговоров помощник.

– Быстро. Думал, дольше будем воду в ступе толочь, – согласился Президент, – что дальше по графику на сегодня?

– Через полчаса назначена встреча с силовыми министрами. Затем работа с документами, спортзал, в девятнадцать часов ужин…

– Ясно. Так далеко пока не загадываем. А то опять, какой Президент настоит на переговорах, – хмыкнул Тихомиров, разминая затёкшие мышцы. Сидеть в малоподвижной позе, чтобы ни жестом, ни мимикой лица не выдать своего эмоционального состояния учат всех, кто хоть малость участвует в многосторонних переговорах. Конечно, прошли те времена, когда приходилось задо́лго согласовывать приезд официальной делегации, составлять, уточнять протокол мероприятий и неукоснительно ему следовать, но опытный физиогномист по мельчайшим, едва заметным жестам, мимике лица, определит, врёт ли собеседник или нет.

– Леонид Сергеевич, готов предварительный отчёт наблюдателей.

– Зачитай, только выводы, – ответил Тихомиров, прохаживаясь по кабинету.

– Все наблюдатели отмечают, что во время переговоров Президент Маккелауд сильно нервничал, – докладывал помощник.

– Я это тоже заметил, – согласился Тихомиров.

– Но причина нервозности собеседника непонятна. Объективные факторы отсутствуют. В Австралии сейчас экономический подъём, прирост населения…

– Не надо мне статистики, только факты, – прервал Тихомиров, – как я держался, как выглядел со стороны?

– Держались уверенно. Небольшая нервозность в начале беседы, но потом совладали с собой и успокоились. Один из наблюдателей отмечает, что на четырнадцатый вопрос Маккелауда ответили… – тут помощник замялся.

– «Что» ответил или «как»? – уточнил Президент. «Что» он ответил, помнил, но «как», его заинтересовало.

– Наблюдатель отметил, что на вопрос дан неверный, точнее, цитирую: «…на вопрос номер четырнадцать дан неполный, а скорее граничащий с ложью ответ. Отвечавший с большой долей вероятности знает значительно больше, чем ответил на конкретно поставленный вопрос. Мимика лица: поддернутые уголки губ, непроизвольное отклонение назад и машинальное поглаживание большим пальцем руки указательного, наводит на мысль о заведомом сокрытии информации».

Провисла пауза. Помощник не решался продолжать, а Тихомиров сидел, задумавшись. Если это определил его человек, то и наблюдатель со стороны оппонента мог зафиксировать уклонение от прямого ответа и сделать соответствующие выводы.

– Оставь отчёт. Позже я внимательно его изучу, – произнёс Тихомиров, делая заметку в уме, что необходимо следить за своими невербальными жестами, – и приглашай министров. Все собрались?

– Да, гражданин Президент. Собрались, ожидают, – поспешно ответил помощник, оставляя папку с документами на столе…

– Граждане, я категорически против опубликования Указа до Новогодних праздников.

– Но, гражданин Президент, вы лично настаивали на его разработке в кратчайшие сроки. Проект разработан, согласован и получено одобрение от всех заинтересованных ведомств.

Разговор в узком кругу продолжался второй час, но к единому мнению собеседники так и не пришли. Глава Министерства внутренних дел, Министерства Обороны, Комитета по Чрезвычайным ситуациям настаивали на опубликовании Указа об объявлении «оранжевого уровня опасности» по всей стране и приведении в повышенную готовность силовых структур, но Президент Тихомиров отказывался подписывать, разработанный по его приказу документ.

– Коллеги, – неофициально обратился к присутствующим Президент, – скоро наступит Новый год, новый две тысячи шестидесятый год и я хочу, чтобы страна вошла в него не в ожидании катастрофы, а спокойно и мирно. Граждане не должны страдать, по крайней мере, без причины.

– Но, гражданин Президент, причина как никогда реальна и осязаема.

– Вы про выкладки аналитиков?

– Да. И не только, по линии внешней разведки получены конкретные данные, подтверждённые фактами, что некоторые государства приступили к подготовке масштабной эвакуации населения.

– А мы приступим через месяц. Времени хватит? Михаил Васильевич?

– Для подготовки и реализации согласованного плана достаточно три месяца, – доложил глава комитета, – но остаётся открытым вопрос, когда наступит время «Ч». Сроки в прогнозе слишком расплывчаты: это и середина весны, и конец лета следующего года.

– Будем ориентироваться на худший вариант – апрель следующего года. Как раз времени хватает, – заключил Тихомиров.

– Не учтён один момент, – не унимался Михаил Васильевич.

– Какой же? – удивился Тихомиров, – все выкладки аналитиков, все варианты прогноза КВаКа проверены и перепроверены.

– В том-то и дело, что не все. Мы забыли, что объект приближается и скрыть его при визуальном наблюдении никто не в силах. А в хороший любительский телескоп объект будет визуально фиксироваться буквально с будущей недели.

– А в профессиональный? Уровня, скажем, какой-нибудь средней обсерватории? – задумчиво произнёс Тихомиров. Теперь он понимал обеспокоенность глав государств, кто настаивал на видеопереговорах. Они-то получили соответствующие предупреждения от своих специальных служб, а он, как неотёсанный чурбан твердил, что не о чем беспокоиться, предсказания Конца Света были всегда и будут, пока живёт хоть один человек на Земле. – Почему не довели до меня эту информацию? Разве у нас нет телескопов, способных засечь объект?

– Гражданин Президент, – вмешался в разговор помощник, – аналитическая записка с отчётом об объекте «Чёрный рыцарь» у вас в папке с документами. Доклад на электронном носителе не представлялся в связи с грифом секретности «АА».

Тихомиров медленно встал из-за переговорного столика, прошёл к рабочему столу. Отыскал в ящике-сейфе папку с соответствующим грифом, открыл, пробежал глазами. Он планировал изучить эту папку завтра утром, зная, что экстренную, не терпящую отлагательств в принятии решения информацию, ему кладут отдельно и по этой причине не поинтересовался, что ему принесли для ознакомления в этот раз.

– Почему «Чёрный рыцарь»? – конкретно ни к кому не обращаясь, спросил Президент. Информация в докладной записке кардинально меняла его мнение о необходимости дальше скрывать наличие угрозы.

– Точно не могу утверждать, – пояснял помощник, – но со слов составителя записки – гражданина очень пожилого, в годы его молодости ходила легенда о космическом аппарате внеземного происхождения, названном в одном из средств массовой информации «Чёрный рыцарь».

– Ещё и легенды вспомнили, – тихо произнёс министр внутренних дел.

– Ладно. Пережили, – прекратил пересуды Тихомиров, – давайте пройдёмся по каждому разделу плана. Министр внутренних дел, вы первый.

– План, относящийся к моему ведомству, состоит из двенадцати пунктов и четырнадцати подпунктов…

– По существу. Время и так мало осталось, – поторопил Президент. Он корил себя за непредусмотрительность. За, возможно, излишнюю секретность и теперь придётся действовать кардинально, не откладывать принятие решения на потом.

– По существу, так по существу, – подобрался министр, его голос приобрёл властные нотки, привычные для человека, обличённого в погоны. – В плане предусмотрено приостановление процедуры подтверждения полного гражданства. Так как планируется всех, замечу, всех полноправных граждан обеспечить местом в убежище. Резерв на две сотни тысяч человек имеется, но это на крайний случай. Закрытие границ на въезд не полноправных граждан, контроль над передвижением не граждан, кроме того…

Тихомиров слушал внимательно. Рамочный план действий составлялся под его контролем, но некоторые детали были отданы для уточнения в соответствующие ведомства. Одним из пунктов плана было как раз введение на территории Конфедерации чрезвычайного положения. Тихомиров планировал объявить об этом перед началом эвакуации, но ситуация изменилась. Скрыть знание о приближающейся катастрофе невозможно. Не зря стало лихорадить долговременный рынок контрактов. Поставщики, в том числе, с которыми налажены долгосрочные отношения, требуют за поставку стопроцентной оплаты. И всё ничего, но редкоземельных металлов в Конфедерации не хватает. Промышленность, технологии развиваются стремительно. Теперь Тихомирову стала понятна обеспокоенность министра финансов о возможной стагнации финансового рынка, но это ерунда. Главное – избежать паники.

– …по силам и средствам, – продолжал министр внутренних дел, – для обеспечения правопорядка планируется задействовать сто процентов личного состава. Созданы штатки для подразделений быстрого реагирования. Обеспеченность специальными средствами, обмундированием на сегодня составляет восемьдесят шесть процентов.

– Почему так мало? – зацепился за последнюю цифру Тихомиров. По его данным соответствующее ведомство укомплектовано специальной техникой и средствами стопроцентно.

– Перевооружение, гражданин Президент. В конце года списывается устаревшая техника и принимается новая, как раз это затягивается на весь месяц нового года. Срок службы некоторых специальных средств как раз рассчитан на списание в конце года, когда нет крупных мероприятий.

– Имеющегося в наличии достаточно для поддержания правопорядка?

– Достаточно, гражданин Президент, – твёрдо ответил министр.

– Министр обороны, только коротко.

– Если коротко, то армия готова к отражению любой, исходящей угрозы от потенциально враждебных государств. Силами, средствами обеспечены, – коротко доложил министр.

– Хорошо. Прогнозировали возможный конфликт с… – Президент неопределённо поводил рукой, давая понять, что имеет в виду.

– Прогноз составлялся, но итоги его неутешительны. Все армии мира, если к нам прилетят… к-хм, инопланетяне, продержатся менее суток. Предпринят ряд мероприятий, но детали с грифом «ААА».

– Понятно, пропустим.

– Разрешите?

– Пожалуйста, Михаил Васильевич.

– Постараюсь коротко. В текущем месяце завершается расконсервация убежищ глубокого залегания по всей стране. Завезено, заменено оборудование, проверены энергосистемы. Всего приведено в готовность тысяча двести сорок одно убежище, способное принять в среднем по десять тысяч граждан на срок более двух лет.

– Позвольте, но это всего лишь двадцать процентов от числа полноправных граждан, – быстро в уме посчитал и сопоставил данные министр внутренних дел, – а у меня другие цифры.

– Верно посчитали, но я не закончил. В приведённых данных учтены только убежища гражданского профиля. Военные объекты проходят по другому ведомству.

– Всё верно, – спокойно произнёс министр обороны, – объекты военного и двойного назначения переведены в состояние полной готовности. Количество сопоставимо с озвученным коллегой.

– Выходит, только сорок процентов полноправных граждан можем эвакуировать? – задумчиво произнёс Президент.

– Изолировать от внешней среды на срок более года, да, – спокойно продолжал Михаил Васильевич. – Остальные шестьдесят процентов укроются в убежищах менее длительного нахождения. Те, которые способны принять на срок до одной недели я не брал в расчёт, но как ранее доложил министр внутренних дел, две сотни тысяч свободных мест зарезервировано.

– М-да, задали задачу, – потёр лицо руками Тихомиров, – и, скажите, как будем делить среди полноправных граждан тех, кому укрываться на длительный срок, а кому через неделю выходить и неизвестно как выживать? А если это не «Чёрный рыцарь», а метеорит? Что будет на поверхности планеты?! Цунами с сорока этажный дом или огненный шквал от проснувшихся в одночасье сотен вулканов?

– Если последствия столкновения будут таким, как описали, то никакое убежище не поможет, хоть столетней изоляции, – в полной тишине произнёс Михаил Васильевич.

Все, в том числе и Тихомиров пристально посмотрели на собеседника.

– Гражданин Президент, – накалившуюся обстановку разрядил помощник, – поступил запрос на видеосвязь с Президентом Аргентины.

– Оставьте, – коротко бросил Тихомиров и когда остался наедине с помощником, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

– С вами всё хорошо, может врача?

– Не надо. Перенеси видеосвязь на завтра на девять по столичному времени и принеси что-нибудь попить.

В душе Тихомирова бушевал ураган. Он – считавший себя гениальным руководителем, не обратил внимания на существенный факт, о котором ему неоднократно докладывали, что все потуги ничтожны и зависят от внешнего фактора. А фактор как раз с угрожающей скоростью приближается и грозит уничтожить цивилизацию, не отдельно взятую страну или континент, а ВСЮ цивилизацию. Тихомиров сделал глоток принесённого травяного напитка. Это был не привычный чайный лист, а отвар, настаиваемый на десятке разнообразных трав, собранных в разных уголках страны и теперь этой стране угрожала опасность. Тихомиров искал в памяти схожий сценарий развития событий, но не находил. Ему предстоит принимать решения самостоятельно, опираясь только на имеющиеся знания и факты.

Тихомиров отставил горячую кружку, придвинул ближе проект Указа и, мгновение поколебавшись, вставил в разъём планшета флэшноситель с Президентским цифровым идентификатором, приложил большой палец к экрану.

Глава 16

Город Омск. Центральный округ Конфедерации. Канун новогодних праздников

Академик Венедиктов потянулся к лежавшему на столике блистеру с таблетками. Выщелкнул одну, засунул под язык. Недели проведённые в постоянных допросах, расспросах повлияла на его и без того шаткое здоровье, но почему-то его отпустили. И буквально двое суток назад он вернулся в свой дом, хотя своим его назвать можно с натяжкой. Не полноправные граждане не имеют права владеть недвижимым имуществом, одно хорошо, что развита сеть арендного жилья. Будучи заслуженным человеком, занимающим относительно высокий пост в местном университете, Венедиктов имел возможность использовать для проживания служебное жильё, но, не являясь гражданином, он обязан платить арендную плату по полной ставке. Вот такой получался казус. Заслуженный преподаватель, доктор физико-математических наук, самый молодой и последний академик АН СССР, ютится в скромной двухкомнатной квартире в высотной многоэтажке на окраине города. Ему много раз предлагали подать заявление на подтверждение гражданства по упрощённой форме, не только учитывая былые заслуги, но и научные труды, написанные в период новейшей истории. Но академик неоднократно отказывался, ссылаясь, что родился, получил признание своих трудов в другой стране. Часто на этом разговор и заканчивался, но сейчас дело приобретало серьёзный оборот.

Венедиктов не ожидал, что его скромный многолетний труд опубликуют в полном объёме, и он произведёт такой резонанс. От товарищей он знал, что с ним, отправляя запросы в университет, пытались связаться коллеги из института Космических исследований Австралии и Южной-Америки, но разрешения на контакт не давали, а самостоятельно связаться с коллегами Венедиктов не мог. Для пользования международной сетью интернет необходим линк, а у него его нет. Редкие случаи, когда принимал участие в видеоконференциях на международном уровне, ему открывали доступ от имени и под эгидой университета, но это всё ерунда. Буквально сегодня утром он узнал, что его тихо отправили на пенсию и ему предстоит в трёхдневный срок освободить служебное жильё.

Встать, бросить всё и… уйти останавливало только одно. В первый день после возвращения ему один из сочувствующих коллег передал, что на кафедру звонила журналистка и просила о встрече. Кто она Венедиктов сразу не понял, но связавшись с помощью коллеги с номером вызываемого абонента, догадался, что с ним искала связь та самая журналистка, не побоявшаяся выложить статью, его статью и предстоящая встреча останавливала от свершения безрассудного поступка.

Венедиктов смирился с одиночеством и аскетичным образом жизни. Его семья: жена и двое детей погибли во время прокатившегося по всей Восточно-Европейской равнине землетрясения. После этого, казавшегося катастрофическим события, столицу нового конфедеративного государства перенесли за Уральские горы. Отстроили заново с учётом рекомендаций не псевдоменеджеров, а архитекторов с учётом строгих математических правил и требований. Только погружение в интересную работу помогло Венедиктову пережить трагедию – потерю семьи, а потом его захлестнула научная деятельность. Его пригласили в Омский Государственный Университет, дали кафедру, где он также, погрузившись в работу, не замечал происходящего в стране. Считал, что нововведения его не коснутся, но коснулись. Глубокий старик, отдавший всю жизнь служению науке, оставшийся верным идеалам государства, которого почти семьдесят лет не существует на политической карте мира, оказался за бортом несущегося вперёд локомотива.

За этот год он сильно сдал. Сердце шалило и давление прыгало, то вверх, то вниз, стоило только погоде преподнести сюрпризы. Он не питал иллюзий, недели, месяцы, а может и дни его сочтены. Его круг жизни подошёл к концу, и он хотел уйти сам не желая видеть, как рушится цивилизация. Что не ошибся и близится если не конец цивилизации, то кардинальная смена эпох, он не сомневался. Все данные проверены и перепроверены вручную десятки, если не сотни раз и прогноз один и тот же. Приближается массивное космическое тело, которое своим возмущением космического пространства внесёт изменение в орбите планеты Земля…

Ему надоело думать о плохом. Сколько таких дум он передумал, сколько писем, сколько докладных написал, но его не слушали, отмахивались как от назойливого комара, но молодой журналистке удалось донести до общественности его результаты многолетних трудов, и он благодарен ей. И хочет лично сказать: «Спасибо».

Венедиктов привстал. Отыскал глазами пульт от визора и включил первый попавшийся канал. В дверь осторожно постучали. Академик заторопился открыть дверь и чуть не упал, споткнувшись о половицу. Мысленно отругав себя за неосторожность, всё-таки не молодой юнец, Венедиктов подошёл к двери. Щёлкнул замком и открыл дверь. В тусклом освещении, в стоявшей за порогом, с большим трудом он узнал ту самую журналистку, с которой совсем недавно общался на конференции.

– Можно войти? – устало пробормотала Света.

Венедиктов не знал, что в случае отрицательного ответа, Света готова была упасть на колени и разрыдаться прямо здесь, на пороге. Дни, которые она добиралась до Омска, показались ей кромешным адом, длящимся и длящимся без конца.

Без линка, без денег проехать всего лишь несколько сотен километров оказалось невероятно трудной задачей. Приходилось уговаривать водителей попутных мобилей, надеясь на их порядочность. Один раз пришлось выпрыгивать на ходу, когда поняла, что мобиль свернул на какую-то второстепенную дорогу. Приходилось жадно смотреть на торговые автоматы придорожной еды. На второй день она не выдержала и разбила стекло вендингового аппарата и утолила затмивший разум голод.

– Входите, входите, – поторопился шире растворить дверь академик. – Что с вами случилось? – после его вопроса на глазах Светы проступили слёзы. – Хотя нет, – поторопился сменить тему разговора Венедиктов. Сначала идите в ванну, сейчас какие-нибудь вещи подберу. Полотенце там чистое. Ну, что же вы, идите. Поплакать всегда успеем…

Венедиктов не умел готовить, и был неприхотлив к еде. Питался тем, чем потчевали в столовой университета. Ближе к выходным делал заказ, и ему готовили с запасом несколько блюд, а в основном его рацион состоял из бутербродов и сладкого чая. Порывшись в холодильнике, Венедиктов отыскал схоронившуюся у задней стенки пачку пельменей. Включил плиту, поставил греться воду.

«Хорошо, что ни воду, ни электричество не отключили», – пробурчал академик, вспоминая, как примерно год назад выселяли из служебного жилья аспиранта, провалившего сдачу кандидатской диссертации. Тому дали сутки на освобождение служебного помещения и чтобы бывший аспирант активнее искал себе новое жильё и, что скрывать, новый род занятий, а нечего использовать труды не граждан, выдавая за свои, ему отключили подачу электричества.

Вода медленно закипала, а академик не находил себе места, считая шаги от одной стенки к другой.

– Спасибо, – раздалось из-за спины.

Венедиктов обернулся.

Раскрасневшееся от горячей воды лицо, взлохмаченные волосы, не по размеру сорочка, какие-то спортивные штаны и смущённый взгляд.

«Хоть не норовит опять заплакать», – подумал академик.

– Проходите, присаживайтесь. Сейчас будем ужинать, и не торопитесь, потом поговорим. Сначала поешьте.

Света ела аккуратно, не торопясь, хотя запах пельменей её одурманил. Никогда бы не подумала, что она будет рада такой простой и одновременно сытной еде.

– Давайте подложу. Тут ещё осталось.

– Благодарю, а как же вы? – смущаясь своей прожорливости, спросила Света, – один чай только пьёте.

– Мне старику много не надо. Не отказывайтесь, – и Венедиктов выложил из кастрюли остатки пельменей в тарелку Светы.

Через несколько минут, когда последний пельмень исчез из тарелки, Света блаженно улыбнулась.

– Вот и хорошо. Теперь чай с мёдом, – засуетился академик.

– Владимир Сергеевич, спасибо вам.

– Что уж. Все мы люди, все мы человеки, должны помогать друг другу.

– А то, что вы написали, правда?

– Правда, внучка, правда. Не против, если буду тебя так называть. Моих-то потомков больше нет. Один я остался…

Света слушала рассказ академика о том, что произошло после появления людей в одинаковых костюмах. Как всех докладчиков увезли, как держали в каком-то просторном помещении, не давая связаться с близкими. Как по одному выводили и задавали вопрос за вопросом. Как в один из дней их всех отпустили. А по прибытию обратно в Омск, Венедиктов от коллег узнал, что статья, опубликованная в одном из среднесортных изданий, взбудоражила учёные умы. Прочитав её, он с удивлением понял, что с небольшими сокращениями и уточнениями состоит из его многолетнего труда.

Коллегам по кафедре дали задание подготовить разоблачительную статью. На что академик с перенёсшими проверку временем, многочисленную критику коллег математическими выкладками, сотнями подтверждённых фактов наблюдений из разных источников, яростно доказал правдивость сделанных выводов. А в финале своего выступления сознался, что это именно его многолетний труд лежит в основе резонансного материала.

– В тот же день, внучка, меня отправили на пенсию, – закончил рассказ академик.

Света только сейчас обратила внимание, как с последней встречи сильно изменился Владимир Сергеевич. Из бодрого старичка в одночасье он превратился в шаркающее, едва передвигающееся создание. Лицо вытянулось, осунулось. Появились мешки под глазами. Кожа лица покрылась маленькими тёмными пятнышками. Только светлый ум и хорошо поставленная речь выдавала в сидящем напротив ссутулившемся человеке светилу мировой теоритической науки.

– На пенсию? – не поняла Света. Академик Венедиктов не полноправный гражданин, а как он сказал при первой встрече, то и вовсе не гражданин. И как таковой пенсии у не гражданина нет. Есть пособие, на которое можно едва сводить с концами. Для этого все и стремятся подтвердить гражданство и стать полноправным членом общества.

– Уволили меня, – тихо уточнил академик. Он не хотел признаваться, что годы отданные любимому делу потрачены впустую, – уволили без права заниматься научной и преподавательской деятельностью. Даже статьи писать или какой-нибудь сетевой блог вести не могу. Сразу в полицию попаду. Мне прямо так и сказали, что сиди и не высовывайся, пока…

Что «пока» Венедиктов договаривать не стал. Свете и без лишних слов стало ясно, а Владимир Сергеевич не хотел будоражить в памяти тот тяжёлый разговор, когда его, как мальчишку, отчитывал какой-то молодой, добротно одетый полноправный гражданин.

– Пойдём в комнату. Там посидим, а то, что на кухне ютиться, – предложил Венедиктов.

Академик посмотрел на сонную журналистку, сделал тише визор и вернулся на кухню. Перемыл грязную посуду. Хотя ему и предстоит в скором времени покинуть это уютное жильё, но не оставлять же бардак после себя. Вернулся в комнату, укрыл Свету пледом. Та, расположившись в удобном кресле незаметно для себя задремала. Ей снился чудесный сон, что мама ей читает какую-то детскую книжку, а она лежит в кровати, укутанная тёплым одеялом. За окном метёт метель, ветер осторожно бьётся в оконное стекло, но подчинившись воле более сильного, вместе с Дедушкой Морозом начинает рисовать замысловатые узоры. С улицы приглушённо доносятся хлопки и громкие вопли.

«Новый год! – подумала Света. – А я опять сплю. Ну, ничего, вот вырасту…».

Венедиктов сидел в соседнем кресле, размышляя, что делать дальше. Немного наличных денег у него есть, на первое время хватит. Как раз найти недорогое жильё, а потом… Потом он перевёл взгляд на Свету.

«Что же делать с ней? Впутал молодую девушку в проблемы, от которых последние волосы на голове дыбом встают, а если я ошибся и все мои выкладки утопия?!», – не успел он додумать, как за окном послышались хлопки. Венедиктов поднялся посмотреть, но остановился. Работавший фоном визор сменил картинку. Вместо привычного в этот вечерний час патриотического фильма, на экране появилась фигура диктора в строгом костюме. Академик отыскал пульт и сделал звук немного громче.

«…граждане! Через пять минут наш канал повторит в записи обращение Президента Российской Конфедерации Тихомирова Леонида Сергеевича…».

Венедиктов уселся обратно в кресло, а шум с улицы только усиливался.

– Вроде рано поздравлять с Новым годом, – вслух произнёс ничего не понимающий академик.

Доносящийся через плотно закрытые окна шум и всё чаще раздававшиеся громкие хлопки разбудили Свету. Сон оказался короткий, но за эти полчаса, что провалилась в забытьё, она выспалась и набралась сил. И сейчас открыв глаза, с удивлением смотрела на академика.

– Что с вами, вам плохо? – подобралась Света, видя, как застыл в неудобной позе Венедиктов.

– Не беспокойся, со мной всё нормально. Лучше слушай, – Венедиктов сделал громче визор, где с серьёзным лицом говорил Тихомиров.

– …согласно Указу, на территории Конфедерации, вводится чрезвычайное положение. Устанавливается комендантский час, вводится запрет на массовые мероприятия, ограничивается въезд в страну не граждан Конфедерации…

Света переводила взгляд то на академика, то на экран визора. Она не понимала, что происходит, а Президент монотонным голосом продолжал:

– Граждане, близятся тяжёлые времена и перед угрозой гибели всех живущих на Земле, требую соблюдать порядок. В ближайшее время рядом с нашей родной планетой пролетит астероид, способный погубить всю жизнь на Земле. Только вместе мы сможем сохранить…

– Они, они… поверили, – не сдерживая слёз, чуть заикаясь, повторял академик, – они поняли, что я не ошибся и угроза реальна! Главное, чтобы не было поздно… Надо, надо ещё раз проверить свои расчёты и…

Венедиктов резко встал, но предательски ослабевшие ноги заставили опуститься назад. Света бросилась к академику. На его лице застыла улыбка, а уголки глаз блестели от слёз радости. Его главный труд жизни не канул в лету, дошёл до тех, кто может хоть попытаться сохранить человеческие жизни. Но чего стоит человечество перед угрозой космического масштаба.

– Что с вами, Владимир Сергеевич? Может врача? – всполошилась Света.

– Не надо. Всё хорошо, внучка, – улыбаясь, произнёс академик, – там, в секретере в нижнем ящике немного денег и мой дневник. Возьми. Купи, найди еды и уходи дальше из города. Конечно, может это не поможет, но оставаться в мегаполисе опаснее.

– А как же…

– Я уже всё, внучка. Инсульт. Уже ни рук, ни ног не чую.

Света отстранилась, осматривая собеседника, и закусила губу, чтобы не закричать. Стеснительная улыбка на лице академика оказалась гримасой паралича. Академик тяжело дышал.

Света заметалась в квартире, не зная, что предпринять. Кинулась к двери, но тихий стон остановил её.

– С-собери, ч… н-нужно и ух-ходи, – с трудом выговаривал Венедиктов. Мимические мышцы лица не слушались, язык не ворочался, он говорил только губами, с трудом разжимая зубы.

Света опустилась на колени рядом с великим учёным. И он, и она понимали, что академику осталось жить несколько минут. Без экстренной медицинской помощи он не выживет, а как вызвать неотложку, если нет ни линка, нет вообще никакой связи, а на улице с каждой минутой усиливался шум. Беспорядочные хлопки сменились воем сирен. Иногда комнату освещали разноцветные яркие проблески света.

Сколько времени так, взяв руку Владимира Сергеевича, Света просидела, тихо рыдая вполголоса, она не знала, но наступила ночь. Поняв, что рука академика безвольно висит, и стала холодной, вытерла слёзы, поднялась. Накрыла ушедшего в мир иной тело учёного и уселась на пол, качаясь из стороны в сторону.

– Что делать? Что делать? – бормотала она, – надо уходить, но куда?! Разве есть возможность где-нибудь скрыться от надвигающейся угрозы???

Света посмотрела на накрытое пледом тело академика. Встала, подошла к секретеру, выдвинула нижний ящик. Быстро нашла старинное портмоне с десятком купюр разного номинала и толстую, оплетённую завязкой тетрадь. Через час, собрав с собой, что посчитала необходимым, Света вышла из квартиры.

Глава 17

Не рискнув использовать лифт, Света спускалась по лестнице вниз. Восемнадцатый этаж не так уж и высоко, а в случае отключения электричества или ещё какой поломки оказаться запертой в четырёх стенах, приятного мало. Света спускалась не торопясь, прислушиваясь, что происходит ниже на лестничной площадке. Она боялась столкнуться с кем из жителей многоэтажки. Неизвестно, как тот поведёт себя, увидав перед собой молодую, беззащитную девушку. В памяти оставались свежи воспоминания короткого путешествия, чуть не приведшего к трагедии. В тот раз ей удалось убежать, но где спрятаться или где скрыться в железобетонном мешке, не имея больше никого из знакомых, она не знала.

Перед уходом, осторожно выглядывая из окна, интересуясь, что творится на улице, она впервые не поверила своим глазам. Буквально за несколько часов мирный и спокойный мегаполис превратился в арену сражений. То тут, тот там маячили зарева пожаров, ещё вчера мирные, добродушные люди взламывали двери супермаркетов и выносили всё, что только могли унести. Из окна Света видела, что полиции на улицах мало. Редко проезжавшие спецмобили на скорости пересекали пространство, тараня наскоро сооружённые баррикады, и продолжали свой путь к центру города.

Двенадцать этажей позади и Света расслабилась, осталось совсем чуть-чуть, и она выберется из западни. Правильно говорил академик, оставаться в мегаполисе опасно. Конечно, можно закрыться в квартире и ждать помощи, но придёт ли помощь, и находиться наедине с трупом… Света поморщилась, а услышав какой-то подозрительный шум, замерла. Дыхание участилось, она прислушалась к обрывкам, долетавшим до неё фраз.

– …надо в центр пробираться, – говорил молодой голос, – там сейчас собираются команды…

– Какие команды? Ты о чём?! – вторил второй голос, – надо валить отсюда. Слышал, соседний микрорайон обесточили, перекрыли въезды-выезды. Никого не впускают и не выпускают. У нас ещё терпимо. Не стреляют.

– Так, тихо, – вмешался властный, строгий голос, – верно говоришь, уходить надо и немедленно. Вроде еды и воды на неделю успели взять, ещё б оружия…

– Отец, откуда? Оно только в полиции или у полноправных граждан имеется и то, не у всех.

– Я пару ножей взял.

– Молодец, младшо́й. Ладно, пойдём на север, подальше от города, а там посмотрим. Может, к кому прибьёмся. Говорят, полноправных эвакуировать будут. Хорошо бы узнать, куда.

– Так надо кого с линком попросить поделиться информацией.

– Идея хорошая, но где ты в нашем районе полноправного найдёшь? Они все ближе к центру города селятся.

– Это верно. Здесь если и найдём кого, то только случайно, но и в центр идти – безрассудство. Ладно, закрывай квартиру. Ничего вроде не забыли…

Хлопнула дверь. Света ещё постояла несколько минут, прислушиваясь, но кроме удаляющихся шагов больше посторонних звуков не услышала.

«Зря визор не смотрела. Там может, что официально объявляли, кого, куда эвакуировать собираются», – спускаясь, думала Света, но вспомнившиеся слова академика заставили призадуматься: «Какая эвакуация, если грядёт то, о чём предупреждал академик, то от этого не скрыться».

Около распахнутых дверей первого этажа Света помедлила. Стоит ли вообще идти куда-то ведь всё равно катастрофа коснётся всех и каждого. Нахлынувшее отчаяние и безысходность заставило отпрянуть назад и упереться спиной к стене.

«Нет, надо взять себя в руки, может Венедиктов ошибся и всё-таки существует призрачный, но шанс выжить, пусть не всем. Пусть малая часть человечества спасётся и продолжит… жить», – думала она, сжимая взятую в квартире академика заплечную сумку.

Хлопок двери и мигнувший свет заставил Свету выбежать из дома. Она пробежала несколько метров и спряталась за углом здания. Мимо, весело переговариваясь, прошла группа молодых людей. Они что-то громко обсуждали, смеялись, а Света, вжавшись в стену, взглядом провожала гомонящую толпу.

– Не-ет, надо выбираться отсюда, – пробормотала Света, – правильно говорил тот взрослый незнакомец, оставаться в охваченном паникой городе нельзя. Куда он говорил идти, на север. Туда же пойду и я. Всё лучше, чем сидеть и ждать неизвестно чего.

В незнакомом городе, без линка, одна… Света шла, прибиваясь то к одной группе, то к другой, когда на неё обращали внимание, она быстро ретировалась, уходя в тень и бежала. Одежда, которую ей удалось отыскать в доме академика, не как не походила на модные вещи. Поверх найденного в вещах толстого вязаного свитера её грязная и местами порванная спортивная куртка. На ногах высокие кроссовки, в тех, в которых убежала из своего дома, а вместо модной, обтягивающей юбки – мужские брюки. Одеваясь и посмотрев в зеркало, Света горестно заметила, что придумала новый стиль одежды – по фигу, главное удобно. Но огорчало, что больше никто не прочитает её заметок и не узнает о сделанном революционном открытии.

Радовало, что зима в этом году выдалась тёплая, хотя, как она помнила, в последние несколько лет зимы практически не было. Фактически до начала весны можно ходить в обычной демисезонной куртке, не опасаясь замёрзнуть. Температура редко опускалась ниже пяти градусов ниже нуля. Выпадающий снег быстро сходил, и складывалось ощущение, что это не зима, а поздняя осень, или весна, как кому нравится. Было поднявшаяся очередная волна борьбы с глобальным потеплением быстро сошла на нет. Свете даже пришлось один раз освещать выход на большие экраны художественного фильма, доходчиво и красочно рассказывающего о вековом заговоре правящих элит. Эта статья оказалась удачной. Её даже похвалил шеф-редактор.

Начало светать. Всю ночь Света пробиралась через незнакомый город старательно избегая больших скоплений, но чем дальше она удалялась от центра города, тем больше становилось людей. Кто-то брёл, катя на тележке нехитрый скарб, кто-то нёс на себе скудные пожитки. Как ни странно, проезжавших мимо мобилей не было видно. Изредка по пути попадались брошенные пассмобили[1], но это были единичные случаи. Прибившись к одной из групп, состоявших из разновозрастных мужчин и женщин, она немного расслабилась. До выхода из города оставалось ещё немного, пара кварталов и потом, что потом Света не хотела думать, сначала она хотела уйти из охваченного паникой города.

Шедшие рядом изредка переговаривались. Света сделала вывод, что пристала к нескольким семьям, объединившимся по соседскому признаку. Все они жили и работали на одном из заводов. Когда по визору объявили о введении чрезвычайного положения, главы семейств собрались и, поразмыслив, собрали самое необходимое и пошли на малую родину – в село в тридцати километрах от города. Откуда все они были родом.

Неожиданно впереди идущие остановились, загомонили. Сзади напирала толпа и Света растерялась. Её вытолкнули на обочину и она, не удержавшись на ногах, скатилась в придорожную канаву. Впереди вспыхнул яркий луч света и через громкоговорители над широкой трассой разнёсся властный голос:

– Всем стоять! Проход через мост закрыт! Приказываю, всем не полноправным гражданам вернуться назад. Повторяю, не полноправным гражданам проход по мосту закрыт. Освободите дорогу, по ней сейчас пройдёт колонна!

Толпа сначала качнулась то в одну, то в другую сторону, но напирающие сзади давили на передние ряды, и толпа колыхалась из стороны в сторону, сжимаясь, уплотнялась. Кто-то скатился вниз. Потом ещё кто-то, потом ещё. Света заметила, что скатываются вниз, помогая женщинам и детям именно те, с кем она бок о бок шла добрых два часа.

– Скорее, скорее, – шёпотом говорил мужской голос, – левее, в двух километрах есть брод. По нему перейдём реку. Она там не так широка́, да и лёд думаю крепкий, выдержит, если налегке.

– Почему не пускают, кто там раскомандовался? – спросил второй голос.

– Семён, там военные. Не прорваться. Технику нагнали, с двух сторон бронемобили стоят. Лучше помоги всех собрать и тихо, леском уйти. Главное, чтобы за нами вся толпа не побежала, а-то вояки и там встречу организуют.

Света подобралась и когда последняя тройка стала удаляться, поспешила за ними. Она шла аккуратно, не скрываясь, но и не привлекая излишнее внимание. Идти было тяжело, ноги уже болели, но стиснув зубы, она шла, стараясь далеко не отставать. Завидев, что преследуемые сбавили ход и остановились, Света плюхнулась на землю без сил. За городом оказалось холоднее, чем в мегаполисе и она уже начинала подмерзать. Особенно беспокоили ноги. Кроссовки хоть и были на толстой подошве, но не предназначены для долгого хождения зимой. Неизвестно, сколько так просидела Света, вслушиваясь в доносящийся со стороны трассы шум, но неожиданно для себя обнаружила, что осталась одна. Она резко встала, но отыскав в предрассветном утре следы, успокоилась. Следы вели к пологому спуску, где скрывались, уходя вдаль через реку.

Света пыталась рассмотреть противоположный берег, но в утреннем тумане тот скрывался в молочной синеве. Опасливо спустившись на лёд, она сделала осторожный шаг, потом ещё один. Так, шаг за шагом она стала удаляться от берега.

«Ничего страшного, я дойду», – твердила себе Света.

Раздавшиеся громкие крики, заглушаемые выстрелами, напугали её. Она побежала, но, не сделав и десятка шагов, оступилась и упала, провалившись под лёд. Обжигающе холодная вода накрыла с головой. Света хотела закричать, но крик утонул в булькающем звуке. Кругом вода. Она не может сделать и глотка воздуха. Лёгкие горят от недостатка кислорода, а сердце бьётся в бешеном темпе. Света замахала руками, нашла кое-какую опору, но она выскользнула из рук.

«Мама! Мама! Помоги!», – молилась Света, но силы покидали. Она сделала рывок, оттолкнувшись ногами от дна и вынырнула, жадно глотнув воздух. Ещё один рывок, второй. И она уже стояла по шею в воде, а под ногами имелась твёрдая опора.

Стрельба стихла, только гул двигателей проезжавшей техники доносился со стороны трассы. Дрожа от холода, Света огляделась. Чуть сзади, всего лишь стоит протянуть руку, медленно погружалась под воду взятая в комнате сумка академика. Света шагнула назад и притянула к себе не успевшую окончательно скрыться в водной пучине сумку.

Мокрая, дрожащая от холода, она бежала подальше вглубь небольшого леса, пока совсем не выбилась из сил и не упала рядом с поваленным деревом.

– Н-надо с-согреться, н-надо р-развести огонь, – повторяла она себе, распаковывая сумку. В неё она собрала всё, что нашла в доме Владимира Сергеевича. Там были и газовая зажигалка и полотенце, и пара носков, конечно мужских, но выбирать было не из чего. А ещё она забрала с собой полбуханки хлеба и главную сейчас ценность – металлическую большую кружку и початую банку мёда.

Раздеваться на холоде было страшно, но пересилив себя, Света скинула куртку, свитер, штаны и, оставшись в одном нижнем белье, принялась активно растирать себя руками.

– Жаль полотенце тоже мокрое, – произнесла она, продолжая делать импровизированную разминку. – Теперь огонь, так я не согреюсь.

Расчистив от лежавшего снега небольшую площадку, она накидала собранные ветки, поднесла зажигалку. Та вспыхнула голубым огоньком и, сначала нехотя потрескивая, потом нещадно чадя дымом, ветки, занялись огнём. Света радостно пискнула. Не зря она в школе была лучшей ученицей на основах выживания. И пригодились знания, как развести огонь подручными средствами.

Огонь разгорался, отдавая своё тепло. Света как смогла, выжила одежду, разложила её сушиться, сокрушаясь, что нет ничего сухого из одежды. Но надевать на себя мокрое, быстро заледеневшее не решилась. В кружке закипала вода. Она туда добавила немного заварки и чуть подождав, принялась пить чай, вприкуску заедая мёдом.

– Вот и свитер высох, можно надеть, – обрадовалась она, следя, чтобы языки пламени не подпалили нежные нитки.

Через несколько минут Света оделась. Свитер и штаны были ещё влажными, но тёплыми, а продолжать сидеть полуголой возле костра стало опасно. Если кто заметит огонь и выйдет? Только сейчас, когда прошёл шок от событий последнего часа, она поняла, что находилась на волоске от гибели. И если бы не удача, что провалилась под лёд недалеко от берега, если бы не удача, что не растерялась и смогла выбраться, то её б хладное тело возможно вообще никогда не нашли.

Полдня Света просушивала вещи, проверяла, сортировала, что ей удалось забрать с собой из гостеприимного дома, а что пришло в негодность. Пожитков немного, но это всё, что у неё есть. Продукты почти все пропали, и что-то пришлось выкинуть, что-то сразу съесть. Ближе под вечер встал вопрос, что делать? Из города она выбралась, но куда идти дальше?

Трезво рассудив, что оставаться вблизи трассы не стоит, она собрала скудные пожитки и пошла, намереваясь найти подходящее место для ночлега где-нибудь в соседнем лесочке, который заприметила совсем недалеко, стоит только пересечь небольшой овраг.

Идти оказалось трудно, ноги проваливались хоть и не в глубокий снег, но ход замедлился значительно. Она рассчитывала, что доберётся до намеченного лесочка до захода солнца, но вошла в него уже глубокой ночью. Разводить огонь, собирать дрова, расчищать от снега площадку для костра сил не было от слова совсем, и она расположилась на поваленном дереве, доставая из сумки так полюбившуюся банку с мёдом.

Хруст ломающихся веток, приглушённое утробное рычание и… пара светящихся глаз, испугали Свету. Сдержав крик, она, бросив всё, побежала, не разбирая дороги. Бежала, спотыкаясь, поднималась и снова бежала, боясь оглядываться. Хриплое дыхание и утробный рык преследовал её, пока Света не увидела высокий забор, а через мгновение обнаружила на себе две крохотные красные точки, медленно поднимающиеся с живота в область сердца.

– Не стреляйте! Не стреляйте! – закричала она, захлёбываясь, сбив дыхание.

Свой голос она не узнавала, когда-то звонкий, мелодичный, он сейчас звучал хрипло и басовито. Света вскинула руки ввысь и продолжала кричать, но красные точки продолжали ползти вверх, на мгновение ослепив.

«В голову будут стрелять», – промелькнула мысль, и Света упала на колени.

– Не стреляйте! – повторила она, прощаясь с жизнью.

Преследовавшее рычание стихло, только ветер колыхал вершины сосен. Света стояла на коленях недалеко от высокого, в три человеческих роста забора. И напрягая зрение, пыталась понять, что происходит вокруг. Её не убили, хотя до сих пор находится на прицеле. В темноте она различила две красных точки, направленных на неё, но больше ничего не происходило. Эти едва различимые красные огоньки мерцали откуда-то сверху. Света поняла голову, но в темноте ничего не увидела. Издалека донёсся хруст сминаемого снега и гулкое жужжание. Большое красное пятно приближалось к ней.

«Зверь? Хищник?» – подумала она, но сразу отмела эту мысль. Единственное красное пятно медленно приближалось.

«Не может у хищника, или какого зверя быть только один, но большой глаз, – успокаивала себя Света, – и не похоже, что зверь так может ходить. Слишком медленно и прямолинейно».

Непривычный гул нарушал ночную тишину, Света уже отчётливо слышала механическое жужжание, но всматриваясь, не могла понять, что медленно, но верно к ней приближается. Рукавом она вытерла лицо, напрягла зрение, всмотрелась и тут же отпрянула назад. К ней медленно приближалась небольшая, всего по пояс, боевая машина, ощетинившаяся двумя крупными стволами. Большое красное пятно – прожектор медленно поворачивался из стороны в сторону, но освещение не давал, а только излучал тепло. Для городской жительницы, далёкой от военной службы появление рукотворного чудовища, раскрашенного в непонятные знаки и только своим видом наводящий ужас, довело до истерики. В памяти были сильны воспоминания о восстании беспилотных аппаратов, о той страшной бойне, которую они учинили. Сколько фильмов, сколько патриотических мероприятий ей пришлось осветить, а сейчас этот монстр стоит перед ней, медленно поворачивая ствол в её сторону.

– Не стреляй…те! – повторила она. Лучше умереть, не зная, что умерла, рассудило сознание и провалилось в забытьё.

***

[1] Пассмобиль (здесь) – вид наземного общественного транспорта.

Глава 18

Горная гряда Большого Кавказа

Многочисленный караван из нагруженных людей двигался по ущелью. Шли они медленно, делая частые привалы, но цель, к которой они упорно продвигались, с каждым днём становилась всё ближе.

– Привал! – по цепочке, передаваясь из уст в уста, в очередной раз прозвучала команда. Когда авангард уже располагался на ночлег, арьергард продолжал идти, нагоняя голову колонны.

– Медленно идём, – произнёс молодой ки́ман.

– Медленно, но через день дойдём. Немного осталось, – согласился старик.

– Уважаемый Тим, я хотел бы попросить, – сбивчиво говорил, лет шестнадцати молодой человек.

– Знаю, что думаешь попросить. Хочешь, чтобы старейшины одобрили твой выбор жены? И кто она?

– Лейла, средняя дочь Ми́таса.

– Она согласна?

– Да, согласна и мы любим друг друга.

– Что любите, это хорошо, – немного задумавшись, вспоминая, Тим продолжил, – насколько помню, ваши семьи не имеют кровного родства. Хм, редкое сейчас явление. Так что не беспокойся, я поддержу твой выбор на совете.

Тим – старейший в общине ещё помнил, как вместе с родителями выбирался из крупного мегаполиса, как сверстники ему завидовали, что он уезжает жить в горы. Что будет гулять от рассвета до заката по зелёной траве, как будет встречать рассвет, как будет смотреть на звёзды из-за пылевого тумана невидимые в мегаполисе.

Тогда его звали Тимофей, родители звали коротко – Тим. Он так же помнил, как мама плакала вечерами, но не смела перечить отцу. Тим не понимал, почему она не хочет уехать, почему не хочет встретить рассвет, почему не хочет увидеть звёзды.

Сколько добирались до конечного места, Тим уже не помнил, дорога не отложилась в памяти. Он только помнил, что их стало больше. Появились сверстники, с которыми он весело играл, бегая в степи, пока взрослые продолжали куда-то идти. Потом поднимались в горы и долго сидели в найденной пещере, боясь выйти наружу, где бушевал сильный ветер. Когда Тим подрос, ему рассказали, почему покинули мегаполис. Почему отправились в далёкий путь, и почему придётся налаживать новую жизнь без полюбившихся гаджетов, без супермаркетов, где в любой момент можно купить всё, что необходимо.

Трудности обустройства прочувствовали на себе все. Долгая тяжёлая работа: выдалбливание, расширение полюбившейся пещеры затянулась на десятилетия. Приходилось добывать еду, пасти стада овец, учиться торговать и налаживать отношения с соседями, доказывая своё право свободного передвижения. Вначале было трудно, но потом, через поколения привыкли к такому укладу жизни. Кочевали по степи, разбиваясь на семьи, а когда предвестник очередного катаклизма маячил на горизонте, собирались в одну большую семью и шли в подготовленные пещеры.

Будучи молодым, Тим не знал, откуда старейшины берут знания о грядущих катастрофах, но повзрослев, став одним из глав семей, его допустили к великой тайне и сейчас он был её хранителем. Он остался последним, кто помнил, как это жить в большом городе, как вместо того, чтобы идти к ручью за водой, стоит открыть кран и вода сама потечёт и утолит жажду.

Тим уселся на расстеленную циновку, принял плошку с едой. Уважение к старшим прививается с детства. Может от того, что старики долго не живут, а может, потому что только они знают, когда надо собираться и уходить в горы.

Тим отложил плошку с горячим варевом, достал из наплечной сумки завёрнутый в тряпицу потёртый блокнот. Раскрыл его. В этом блокноте были записи – самые ценные знания его племени. Не каждый ведал, откуда старейшины знают, что пора собираться и идти в убежище пережидать очередную напасть. Только единицы были посвящены в эту тайну. Очень давно, ещё в прошлом веке какой-то учёный придумал математическую модель прогноза напряжённости биополя Земли. Не разобравшись, учёный свет высмеял революционную идею пожилого учёного. После разгромной рецензии на его статью учёный скончался, но остались его последователи, которые довели до практического применения его идею. Одним из таких последователей и был отец Тима. История поросла легендами, учёного стали считать пророком, а его последователей называть ки́манами. По имени основателя учения – Станислава Ки́мана.

Старейшина перелистнул блокнот на последнюю страницу. После длинных строк вычислений в конце красовалась только одна цифра «2060». Такой результат получился впервые. Главы семей неоднократно проверяли полученный результат, но итог оказывался одним и тем же. В прошлый, как и в предыдущие разы, финальный результат не ограничивался четырёхзначной цифрой, а состоял из шестизначного, а иногда восьмизначного набора цифр, и такая аномалия бросала зёрна сомнений в правильность произведённых расчётов или того хуже, предвещала конец всему.

– Уважаемый, всё проверяешь? – подошёл глава одной из семьи.

– Проверяю и перепроверяю, – согласился Тим, – присаживайся со мной, уважаемый Нилс. Раздели трапезу, и давай подумаем вместе. Впервые получен такой результат, – продолжал Тим, убедившись, что Нилс уселся рядом.

– Впервые, но сколько раз вносились изменения, уточнения в изначальную формулу, сколько раз добавлялись переменные, – нехотя согласился Нилс.

– Я перепроверил первые предсказания и сравнил результаты. С учётом введённых в формулу дополнений и изменений, прогноз становился только точнее, вплоть до недели начала катаклизма.

– Хочешь сказать, что грядёт именно то, о чём предупреждал наш идейный вдохновитель, последователями которого мы все являемся? – спокойно произнёс Нилс.

– Возможно, – пространно ответил Тим. Он смотрел на готовящихся ко сну женщин и детей, и им охватывало отчаяние. Много катаклизмов обошло их стороной, но хватит ли сил, припасов и главное, спасёт ли подготовленное в горах убежище от надвигающейся катастрофы. – Напомни Нилс, чьи семьи осталась в убежище?

– Семьи Дориса, Димитра, Михаила и Лисандра.

– Большие семьи, должны справиться со своей задачей.

– Всегда оставшиеся в убежище семьи справлялись со своей задачей. Вспомни, уважаемый, когда семь лет назад только спустились из убежища, не успев восстановить поголовье стада, провели расчёты, и оказалось, что надо возвращаться назад.

– Помню. В тот год я остался старейшим из всех, – задумчиво произнёс Тим.

Этот год отпечатался в его памяти. Буквально только спустились к подножию, разрешили накопившиеся проблемы, как поступил сигнал общего сбора. Хорошо, далеко разбрестись не успели. Скончался старейшина рода и по старшинству, Тиму перешло обязанность хранить знание. Первым делом, он проверил срок ближайшего возмущения биополя Земли. Не поверил получившимся расчётам и вместе с главами семейств, хорошо никто не спешил уходить, они погрузились в нудные вычисления. Первичный результат оказался верным. Через два месяца грядёт очередное катастрофическое событие, и расходиться не имеет смысла. Но возник вопрос с продовольствием.

Ничего, переждали, перетерпели.

С тех самых пор стали оставлять в убежище не две семьи, а четыре. Обязанности их просты: содержать в чистоте пещеру, где надо ремонтировать, пасти высокогорные стада, следить за сохранностью припасов. Но главное, наладили торговлю с ближайшими населёнными пунктами, основная ценность – соль и медикаменты. Без остального можно обойтись, но как обойтись без обычных таблеток от простуды, антибиотиков, обезболивающего. Смертность уменьшилась, даже наметился скудный, но прирост населения киманов.

– Доброго вечера, уважаемые, – подошёл глава семьи Симос.

– Добра, уважаемый, – ответил Тим. – Давно тебя не видел, далеко ходил?

– Далеко на восток ходил, старейшина. Много повидал, есть что рассказать и о чём поведать.

– Так расскажи, – встрепенулся Нилс.

– Не время. Все соберёмся, тогда и расскажешь. Ночи будут длинными, думаю, долго в убежище сидеть придётся, – возразил Тим.

– Тоже думаете это то, что предсказано? – задумчиво произнёс Симос. Он был один из самых молодых глав семей.

– Не исключено. И разве не для того наши отцы, деды, прадеды покинули мир полный соблазнов, чтобы сохранить жизнь своим потомкам?

– Для этого, старейший, – согласился Симос.

– Лучше скажи, есть в твоей семье кто из молодых, способных? – задал интересующий его больше всего вопрос Тим. Раз в два-три года из каждой семьи выбирались самые смышлёные мальчики и девочки от двенадцати-четырнадцати лет для обучения основам наук. Все надеялись, может среди них появится тот, кто превзойдёт их идейного вдохновителя – Станислава Кимана.

– Есть парнишка – Томос и, пожалуй, ещё Лола. Остальные рвения к наукам не проявляли, – задумчиво произнёс Симос.

– Всего двое. И с каждым годом всё меньше и меньше тех, кто способен в уме проводить математические расчёты, – горестно вздохнул Тим. Тяжело было сознавать, что без прилива свежей крови они вырождаются. Да, их много – несколько тысяч и вырождение как популяции им не грозит, но с каждым годом Тим замечал, что уровень способности к точным наукам падает, а что предпринять ни он, ни совет глав семей не знает. Много вариантов обсуждали, вплоть до введения обязательного подобия интерната, где собирать всех детей и обучать точным наукам и грамоте, но как тогда быть с кочевой жизнью? Чем они промышляют, чем живут эти последние полсотни лет? Да только выпасом стада, мелким кустарным производством и всё завязано на кочевом образе жизни. Хорошо, что степь большая, всех примет и позволяет кормить себя.

– Мы шли с семьёй Линоса, – продолжил Симос, – он хвалился, что у него одна девочка, не знаю, как зовут, проявляет незаурядные познания.

– Сколько ей лет? – заинтересовался Тим.

– Говорил, что четырнадцать, но она какая-то не такая.

– В смысле не такая? Кровосмешение?! Кто её родители?! – не на шутку насторожился Тим. Кровосмешения минимум до четвёртого колена не допускали. Даже единичных случаев не было, а тут выясняется такое. – Далеко расположилась семья Линоса?

– Не знаю, кто родители, – пожал плечами Симос, – они пришли одними из последних. Дальше них уходила только семья Михася. Но если надо, я схожу. Они недалеко расположились.

– Последними, значит, – задумчиво произнёс Тим. Ему не понравилось, что бравый Линос – один из глав семейств не торопится встретиться, посидеть, поговорить, уладить брачные дела, как это всегда бывает на всеобщих стоянках. Его даже приходилось останавливать, таким словоохотливым, но одновременно хорошим рассказчиком он прослыл. А сейчас, видите ли, не хочет, не желает… или всё-таки не может засвидетельствовать своё почтение перед старейшиной, поинтересоваться, может, произошла ошибка, и не стоило идти к убежищу. Линос единственный, кто сомневался в истинности знаний и не из-за того, что был одним из молодых глав семейств, а по натуре такой, строптивый. Ещё в молодости, Тим за ним замечал бурный характер, не терпящий жёстких рамок и исполнения непонятных ему приказов. Из-за этого Линос и уходил со своей семьёй далеко на северо-восток, подальше от остальных.

– Не последними. Ещё Михася нет, – поправил Симос.

– Его предупредили. И ответ пришёл. Михась знает, что надо идти к убежищу из-за этого и идём медленно, чтобы последний перевал преодолеть всеми, ждём его семью.

– Так мне сходить за Линосом? Я быстро.

Тим задумался: «Если сейчас ставить вопрос о родословной ребёнка, то надо собирать всех глав семейств, чтобы все были в курсе происходящего и причины, почему в случае подтверждения опасений возникнет вопрос о невозможности Линоса оставаться главой семьи».

– Нет. Дойдём до убежища, соберём совет.

Постепенно все улеглись. Завтра планировали дождаться последнюю семью Михася и двинуться дальше в путь. Предстояло преодолеть один перевал, и они окажутся возле убежища. Засыпая Тим подумал: «С утра отправлю кого-нибудь вперёд предупредить, что идём в убежище и там готовились к встрече».

***

Поднявшись вверх по склону, Рок быстро отыскал широкую тропинку. Сразу было заметно, что совсем недавно по ней прошло много людей. Откуда она начиналась, Рок не стал исследовать, хватало отчётливых отпечатков ног, испражнений жи́вности вроде ослиного помёта и, сверившись с топопривязчиком завязанным на линк, он уверенно пошёл по тропе. Картинка была чёткая с указанием троп и обходных маршрутов. До конечной точки предполагаемого убежища киманов ему предстояло пройти два десятка километров по извилистой, разновысотной местности. За день-два Рок думал, что справится с задачей. Экипирован он отлично, выгреб всё, что только смог отыскать на складе Петровича, но шёл налегке. Еды на пять суток, воды, всяких нужных в горах мелочей, а из оружия взял с собой только многофункциональный пистолет, способный трансформироваться в винтовку с небольшим прикладом.

Через пару часов сделал первый привал, осмотрелся, сверил маршрут с картой и, не поверив своим глазам, замотал головой. Линк не работал. Топопривязчик по-прежнему показывал, что он находится в начальной точке маршрута и не двигался с места.

Достал из разгрузки рацию, попробовал связаться с лагерем, но связь отзывалась только шипением и треском.

– Ну, об этом меня Петрович предупреждал, что рация из-за излучений обсерватории работает нестабильно, но чтобы и линк, и топопривязчик! – возмутился Рок, – ладно, будем использовать только визуальное отображение, без привязки к местоположению. Не впервой! И с бумажными картами приходилось работать.

Рок шёл дальше по тропе, пока она не разделилась. В обоих направлениях имелся явный разведывательный признак, всё те же следы, но на одной из них продолжали попадаться фекалии животных.

– Значит, та дорога, что справа, проходима не только людьми, но и животными. Их видимо немного, но часть груза несут животные, а это значит, что дорога длиннее. Если бы она была короче, то пошли по ней все. Времени, конечно, много, но хотелось бы быстрее закончить с заданием и вернуться назад, в лагерь.

Рок пошёл по дороге, на которой имелись только следы людей. Каменистая почва сменялась скудной растительностью. Крутой подъём петлял, уходя ввысь. С непривычки Рок часто останавливался, делая небольшой перерыв. Сорок-пятьдесят минут шагом, десять минут отдых.

Быстро стало темнеть. Рок не надеялся догнать ушедший почти на сутки раньше караван киманов в первый же день, но разочаровался, что путь даётся так тяжело. Разбил лагерь, приготовил еду на пьезо горелке и углубился в изучение маршрута, стараясь определить, где можно нагнать киманов. Что те идут медленно, Рок понимал. Это он держит стандартный темп для бойца его уровня подготовки, а гражданские, сколько они проходят за световой день?

– Если они ушли на сутки раньше, а идти ещё примерно половину пути, то, как раз у убежища должен их нагнать, вот только бы не встретила меня запертая изнутри глухая стена. Так, что там впереди, – Рок всмотрелся в карту топопривязчика, увеличил масштаб, – так, перевал. Вот там есть возможность нагнать караван. Не думаю, что там широкая тропа, да и высота приличная – три тысячи метров уже чувствуют все люди, вне зависимости от физической подготовки и наследственности, а для её покорения необходима хоть кратковременная, но адаптация.

Сон был тревожный. Снилось, что кто-то преследует, а Рок изо всех старается убежать, скрыться, но с каждым ударом сердца, с каждым шагом чувствует, что его нагоняют.

Проснулся Рок рано утром от шума, доносящегося снизу по тропе. Свернул лагерь и юркнул в укрытие. По тропе, неся на руках кого-то лежащими на импровизированных носилках, медленно шли киманы. Но их было от силы человек пятьдесят. Разного возраста и пола. Мужчины несли носилки, изредка меняясь. Женщины тащили на себе малы́х детей. Юноши и девушки не отставали от старших и, согнувшись под тяжестью ноши, несли связанные тюки.

«Они что ночью поднимались? Да ещё и с лежачими?!» – промелькнула мысль у Рока, когда первая четвёрка поравнялась с ним. Он присмотрелся к лежачему. Его тело забинтовано, а через наложенные бинты проявляются кругляшами пятна крови.

«Огнестрел?! Но кто?» – промелькнула мысль.

Рок пропустил мимо ещё пару носилок. Всмотрелся в измученные, испуганные лица детей и не выдержал, вышел из укрытия.

Раздался чей-то отрывистый крик и группа остановилась. Отдыхающие от несения носилок мужчины вышли вперёд, заслоняя своими телами детей, женщины сильнее прижали к себе младенцев. Но никто не побежал. Да и некуда бежать. Тропа хоть и широкая, но под уклоном поднимается вверх, а чтобы хоть как-то укрыться надо бросить свою ношу.

– Добра вам, вечные странники, – произнёс Рок фразу приветствия, подслушанную у Дмитрия.

– Добра и тебе, путник, – ответил кто-то из тех, кто нёс первые носилки. Мужчина, на вид далеко за сорок, медленно возвращался назад к месту, где Рок вышел из укрытия.

– Если разрешите, я посмотрю ваших больных, – произнёс Рок и, не давая опомниться, пошёл к ближайшим носилкам. Но путь ему преградили.

– Кто ты? – спросил подошедший мужчина.

«Наверно, старший из них», – сделал вывод Рок.

Остановившиеся смотрели то на Рока, то на средних лет мужчину, уступая ему дорогу.

– Зовите меня Рок, я из обсерватории. Мне надо поговорить с вашим главным, Тим, по-моему, его зовут. У него ещё племянник – Инт.

– Зачем он тебе?

– Думал, во время разговора первым делом принято представляться, – проигнорировав вопрос, продолжая сверлить взглядом стоявших на пути, ответил Рок. Они ему не соперники, если накинутся, то ближайших уложит голыми руками, потом выхватит пистолет, но как не хотелось применять оружие.

– Я – Михась. Глава семьи, – коротко представился мужчина.

«Странная какая-то семья, – задумался Рок, – даже при мимолётных взглядах бросаются в глаза разные черты лица, цвет волос. Здесь не менее четырёх, если не пяти разных семей, да и численность, слишком много для одной семьи». Но вслух задал другой вопрос:

– Что случилось, кто вас напугал? От кого бежите? И всё-таки позвольте осмотреть раненых. У меня есть аптечка и возможно я смогу им помочь, главное, чтобы поздно не было.

Зная ценность лекарств у киманов, кроме индивидуальной, Рок с собой взял дополнительно три походные аптечки. Так скажем для налаживания переговоров.

Михась кивнул и мужчины расступились, пропуская, но отвечать на вопрос не торопился и Рок заметил, что он с опаской поглядывает назад.

«Их преследуют, – сделал вывод Рок, – тогда надо торопиться».

На ближайших носилках, с забинтованной ногой, лежала женщина. Рок бегло, не снимая повязки, осмотрел рану, вколол обезболивающее и антибиотик. На вторых носилках оказался забинтованный мужчина. Он был без сознания, тяжело дышал. Бинты, одежда на груди и животе обильно пропитались кровью.

«Не жилец, если только нет поблизости хорошего хирурга», – заключил Рок, но также проделал манипуляции: вколол обезболивающее, антибиотик и, достав из индивидуальной аптечки, вколол активатор регенерации крови. – «Если и не поможет, то хоть не помрёт в пути».

Подойдя к третьим носилкам и осматривая раненого, Рок вновь задал вопрос:

– Где это вас так?

– У подножия чужаки. Их много, но мы смогли оторваться. Ночью они не рискнули подниматься, но сейчас, – ответил Михась, вновь косясь на тропинку.

– Сколько их?

– Много. Человек сорок, вооружены. Говорят не по-нашему, наверно с юга пришли.

«С юга… – повторил про себя Рок, – на юге граница. Они что, границу перешли?! Надо сообщить пограничникам и наших предупредить, что банда прорвалась. Ах, да! Рация не работает».

Закончив манипуляции с раненым, Рок удовлетворённо кивнул. Больше ничего он сделать не может, в полевых-то условиях.

– Благодарим, – за всех ответил Михась, – но у нас нечем оплатить твой труд.

– Не надо оплаты, лучше помогите встретиться со старейшиной.

– Не я буду решать, – коротко ответил Михась.

– И на том спасибо. Можно пойти с вами? Сильная пара рук не помешает.

Не успел Михась ответить, как донеслись едва различимые голоса. В горах звуки распространяются лучше, как-никак, сопротивление воздуха меньше, а речь показалась незнакома. Доносилась мешанина шипящих и цокающих звуков.

– Быстрее, быстрее, пошли-пошли, – подгонял своих Михась, а обращаясь к Року, произнёс, – это они. Те, с юга. Мы, когда ночью обошли их лагерь, успели подняться, но нас заметили…

– Потом-потом, – прервал Рок главу семейства, – идите вперёд, я попробую их задержать. Вас потом догоню.

– Спасибо… гражданин, – непривычно ответил Михась, удаляясь вслед за ушедшими вперёд соплеменниками.

«В открытый бой вступать нет ни сил, ни средств. Патронов хоть и много, но нет ни гранат, ни мин. Эх, мне бы пулемёт!» – думал Рок, обустраивая позицию. Он хотел дождаться преследователей, посмотреть, кто это, сколько их. Немного пошуметь, отвлекая от преследования и заставить повернуть назад, давая киманам так необходимое время. Маячивший впереди горный перевал с ходу не преодолеть. На это и был расчёт.

Не успел Рок сформировать план своих действий, как появились первые боевики. Шли они быстро, подгоняемые громкими криками.

– Раз, два, три… четырнадцать, – тихо считал Рок, – и два пулемёта. Из профессионального снаряжения ничего. Ладно, подпустим ещё немного и пошумим.

Только Рок подумал, что не всё так плохо, как в конце колонны заметил облачённого в лёгкий экзоскелет боевика. Тот шёл медленно, покачиваясь из стороны в сторону.

«Это как он умудрился пехотный костюм в горы затащить?!» – удивился Рок, всматриваясь в хищные очертания экзоскелета. Тяжёлое вооружение оказалось снято. Только автоматический гранатомёт на плече.

«И где они его раздобыли?» – не успел Рок додумать мысль, как боец в экзоскелете остановился и что-то прокричал, указывая в его сторону.

«Чёрт! Тепловизоры!!!».

Рок метнулся в сторону, как в то место, где он только что находился, ударила очередь. Рок покатился вниз, и спрятался за большим валуном. Сверху его прикрывал небольшой выступ, так что достать его было трудно, но с этой позиции не вся дорога просматривалась. Существовала опасность, что его обойдут с фланга. Рок открыл прицельный огонь, сокрушаясь, что поленился, не взял с собой более мощное оружие. Трансформируемый в винтовку пистолет удобная вещь. В наличии и автоматический режим ведения огня, и убойной силы пули, и дальности прицельной стрельбы хватает, но для видения долгого боя он не предназначен. Всё-таки в основе пистолет, увешанный трансформируемым обвесом.

Выстрел… второй выстрел и пулемётчик валится на подкошенных ногах. К нему подбежали боевики, но Рок и их упокоил. Хватало по одному выстрелу на каждого. С фланга застрекотал пулемёт, Рок перекатился, меняя позицию. По нему стреляли изо всех стволов, создавая высокую плотность огня, но пули летели чуть выше, рикошетили от массивного камня и особо не причиняли вреда. Только мелкая каменная крошка посекла лицо, и глаза слезились от поднявшейся пыли.

Вдруг стрельба стихла. Рок выглянул из-за укрытия и кинулся ближе к скале. Боевик в экзоскелете неумело направлял на него автоматический гранатомёт. Полетели первые гранаты, а Рок вжался спиной в скалу.

«Раз, два… – считал Рок разрывы. Мелкая крошка и обломки камней подняли клуб пыли, – …шесть».

Рок кинулся в противоположную сторону от уничтоженного пулемётчика, но, не пройдя пары шагов, что-то с силой ударило в бедро. Он упал, перекатом спрятался за камнем. Позиция была хуже, но всё не на открытой местности вести бой. Подключенная к линку индивидуальная аптечка автоматически вколола боевой коктейль. Рок уже стал забывать, как это ощущать эйфорию от боя, как не чувствовать боли, видя как перебитая рука болтается на куске мяса, как это бежать сутки по пересечённой местности, не чувствуя усталости.

– Ничего, и не из таких передряг выбирались, – ухмыльнулся Рок, меняя магазин.

Стрельба стихла. Послышались голоса.

– Эё! Ан шилла ох? Хот олла?![1]

– Идите нахрен!!! – ответил Рок и открыл огонь на голос.

В ответ выстрелов не прозвучало. Рок понимал, что надо менять позицию, уходить и желательно вверх, на превышающую высоту. Он осмотрелся. В десяти метрах в скале узкая расщелина уходит вверх. Но эти десять метров открытого пространства надо ещё как-то преодолеть. Рок ощупал карманы разгрузки. Вроде брал с собой пару дымовых шашек. Так, на всякий случай. Отыскал, разложил рядом с собой.

– Зря гранаты с собой не взял, а Петрович предлагал, говорил, возьми, – чертыхался Рок, коря себя за непредусмотрительность. Впервые он отошёл от своего же правила, что в походе, на задании всё пригодится. Лучше выбросить, или принести назад, но когда какая-то мелочь понадобится, а её не будет в наличии… – ладно, потом, всё потом.

Рок послюнявил палец. Определил, откуда дует ветер, чтобы наметить, куда бросать дымовые шашки. Чиркнул запал первой, сразу же второй и бросил против ветра. Клубы плотного, как молоко бело-серо-зелёного дыма окутали низину. Раздались выстрелы. Рок скинул с себя рюкзак, выждал пару секунд и рванул. Больше ждать было нельзя. Время работы дымовых шашек истечёт, ветер рассеет дымовое облако и всё. Опасно, конечно, дымовая завеса для бойца в боевом экзоскелете, оснащённом тепловизором, незначительная помеха, но оставаться на месте и ждать, пока обойдут со всех сторон и просто задавят численностью – равносильно самоубийству. А Рок не хотел сдаваться, хоть и попался в ловушку словно курсант-первогодка. Понадеялся, что справится малыми силами, но просто так умирать не собирался.

Ещё рывок… остаются последние пять шагов, считанные мгновения и Рок с трудом протискивается в узкую щель. Вверх, вверх, пригибаясь, карабкался Рок. Пальцы рук кровоточат, перчатки не спасают от мелких и острых камней, но не дают скользить рукам.

– Эх, сейчас бы гранату вниз кинуть, – немного отдышавшись на вершине, горевал Рок, – ну, ничего, давайте ближе, поднимайтесь. Я вас итак, всех здесь положу.

Пара метких выстрелов и преследователи прекратили попытку повторить манёвр Рока. Немного выждав, и убедившись, что его никто не преследует, Рок достал топопривязчик, сориентировался на местности. Благодаря своим манёврам он удалился от тропы на значительное расстояние, а путь вверх без специального снаряжения не преодолеть. Отвесные, с отрицательным углом скалы преграждали путь. Радовало, что его не преследовали. Изучая карту, Рок искал, где можно спуститься вниз к тропинке, но имелся только один спуск километрах в двух от того места, где он сейчас находится, и придётся его преодолеть. Рок осторожно свесился посмотреть, что происходит внизу, а там боевики осматривали поле боя, перевязывали раненых, собирались в группы, и стало понятно, что они не остановятся, а продолжат преследование.

– М-да, придётся спускаться, не дожидаясь темноты. А то сейчас запросят помощь, выставят заслон, а остальные пойдут по следу киманов.

***

[1] Перевод с местного наречия: «Эй! Ты там живой? Кто ты?!».

Глава 19

Темнота – друг молодёжи и диверсионных групп, вспомнилась Року поговорка, повторяемая наставником. Но если нет возможности дождаться темноты, придётся действовать днём, но скрытно. Соорудив из подручных средств манекен: пришлось снять куртку-ветровку, шапочку и водрузить на камень, создавая видимость, что за укрытием кто-то находится. Рок сделал пару выстрелов, не надеясь в кого-то попасть. Несмотря на то, что высота превышающая, но расстояние как раз на пределе прицельной дальности стрельбы, и ползком, ползком, удалился с просматриваемого участка.

«Первое сделал: обозначил себя перед противником, что не сплю, а нахожусь в боевой готовности. Теперь надо незаметно пройти эти километры и спуститься вниз, к тропинке», – радовался Рок своей смекалке.

Он полз, боясь поднять головы, не зная, просматривается ли снизу пространство, которое ему предстоит преодолеть, но здраво рассудил, лучше не высовываться. Позади слышалась хилая стрельба и Рок ухмыльнулся: «Пусть стреляют. Главное, чтобы вверх не полезли, надеюсь, предыдущая попытка их вразумила, что просто так им не пробраться».

Ползти по каменистой почве трудно, но жизнь дороже. Рок не торопился, часто останавливался, вглядывался, принюхивался, слушал воздух. Именно так говорили его сослуживцы, даже команда была особая: «Слушать воздух!», когда бойцы останавливались и замирали. Кто закрывал глаза, прислушиваясь, но это делать не рекомендовали, а учили растворяться в окружающей обстановке, вычленяя из естественного шума неестественные маркеры несвойственные окружению. Будь то резко наступившая тишина или, наоборот, отличный от естественного фона звук.

Рок прополз оставшиеся метры и с облегчением выдохнул. Впереди прямой спуск к тропинке, и судя по следам, боевики здесь не проходили. Рок достал рацион, перекусить, а сам осматривал местность, думая, как заблокировать эту тропинку и не дать возможности боевикам нагнать племя. Не сказать, что он сдружился со странными обитателями предгорий, но что не сделаешь ради выполнения задания. Ведь ему запретили выкрадывать языка и проводить полевой допрос, приходится добиваться доверия таким опасным, но верным способом.

«Может и не полезут боевики дальше», – думал Рок, продвигаясь по тропинке. Сзади преследователей не было, а впереди маячил перевал.

Быстро темнело. Рисковать и в темноте преодолевать перевал не стал, да и отдохнуть надо, акклиматизироваться перед предстоящим восхождением. Только Рок расположился на ночёвку, как послышались шаги и непривычный говор.

«Всё-таки полезли дальше. И чего им неймётся!!!», – замерев в укрытии, думал Рок, внимательно следя за тропинкой. Из полумрака вырисовывались силуэты. Рок их сосчитал. Получилось, продолжили преследование девять боевиков, и среди них бойца в экзоскелете не было.

«Батареи сдохли, – сделал вывод Рок, – а остальные, вероятно, вернулись, охраняя ценный, но тяжёлый груз».

Без энергопитания экзоскелет бесполезная и очень тяжёлая груда металла. В чём Року пришлось убедиться. Даже снять навесное оборудование, оружие не всегда возможно. Всё зависит от модификации экзоскелета.

Боевики расположились буквально в полусотне метров от места, где Рок оборудовал себе ночлег. Если бы светило солнце и был день, его бы заметили, но быстро наступившие сумерки, а ещё усталость от перехода помогли Року. Боевики буквально рухнули, как только дошли до небольшого плато, а впереди только узкая, заснеженная тропа, ведущая круто вверх.

Не шевелясь, едва дыша, Рок выждал четыре часа. Внимательно всматриваясь, где выставлены посты, когда происходит смена, но к его радости боевики не отличались воинской дисциплиной и как только дошли, сразу повалились спать.

«Лучшего момента, чтобы избавиться от преследователей не предвидится», – рассудил Рок.

За час до рассвета он горной кошкой выскользнул из своего укрытия. Осторожно ступая, подошёл к ближайшему боевику и одним ловким движением вогнал клинок боевого ножа в сердце. Тот не успел и захрипеть, как отправился в мир иной. Убивать ножом, стоя вплотную к противнику, когда один удар – один труп, без излишних движений и перехватов – учат долго. Каждый выпад отрабатывается сотни раз, доводится до автоматизма, когда мозг не думает, не прокручивает в мыслях какой лучше хват оружия, наилучшую траекторию движения и сам момент удара. Всё делается, минуя эту стадию. Стадию осмысления.

С последним боевиком пришлось повозиться. Тот оказался дальше всех и успел или почувствовать неладное, или среагировать на едва уловимый шум. Но он успел вскочить и схватиться за оружие. Рок заметил, что боевик всё пока лёжа поворачивается, рука его тянется к оружию, но сделать ничего не успевал. С предыдущим противником он только что разделался и их разделали всего три-четыре метра, но метать нож Рок не решился. Раздался оглушительный выстрел. Рок нырнул, уйдя перекатом, выхватывая пистолет. Обоюдный выстрел вновь нарушил ночную тишину.

Рок лежал на спине, смотря в ночное небо. На высоте в несколько тысяч метров, вдали от городской суеты, он впервые обратил внимание на звёзды. Казалось, что маленькие огонёчки рассыпал кто-то своим неосторожным движением, смахнув сверкающие бусинки на покрывало и нежно укутал, боясь потревожить…

Рывком Рок открыл глаза. Вместо завораживающего неба – каменные своды.

– Где я? – прохрипел Рок, не в силах пошевелиться. Всё тело ломило от сдавливающей боли.

Послышались удаляющие шаги. Рок попробовал повернуть голову, но не смог. Только как мог, скосил глаза. Вокруг, что обозревал взгляд, только камень.

– Очнулся, гражданин? – вошёл мужчина, по голосу, Рок определил, что это Михась.

– Где я?

– В убежище. И меньше говори, я сам расскажу. Лучше сейчас возьми, выпей, только осторожно – горячо.

Рок сделал несколько глотков варева. По телу сразу потекла приятная теплота, а в голове зашумело.

– Когда остался нас… прикрывать, мы пошли дальше, – говорил Михась, – успели у перевала нагнать сородичей. Нам помогли подняться наверх. Сами бы, не смогли. Только перед наступлением темноты успели взобраться, – Михась говорил короткими, рубленными фразами, на мгновение делая паузу после каждого предложения. – Утром услышали выстрелы. Я своих отправил дальше, а сам с ещё тремя мужчинами, спустился вниз. М-да. Лежал ты весь в крови, а рядом те бандиты. Все мертвы. Осмотрели тебя, оказался живой. Только крови много потерял, и что-то у тебя пищало под одеждой. Потом поняли, что это аптечка. Она оказалась пуста, вот и пищала. Оставлять тебя не стали. Подняли кое-как наверх. Донесли до убежища. И теперь ты здесь.

Мысли в голове Рока путались. У него было много вопросов, но задать нет сил. Глаза слипались сами собой.

– Ты, это… Поспи. Это лучшее лекарство и, не волнуйся, наш врач сказал, что жить будешь.

Полумрак помещения. Никого рядом, но что для себя отметил Рок – это всегда, когда он приходил в сознание, новая повязка, лицо его чистое, не потное, словно обтёрто влажной тряпкой. Рядом стоит ковш с водой. Рок потянулся, но не смог дотянуться до живительной влаги. Бессилие. Взрослый мужчина, а не может дотянуться до стоявшей на расстоянии вытянутой руки подставки. Вроде руки и ноги шевелятся, но сил совсем нет. Только и смог, что пошевелить кончиками пальцев, а согнуть ногу или руку не хватает сил. Глаза сами собой стали влажными и незаметно для себя по лицу потекли слёзы. Таким беспомощным он себя никогда не ощущал.

– Я помогу, – раздалось над головой, – воды?

– Да.

Сделав несколько глотков, Рок откинулся назад. Над ним стояла девушка, в полумраке помещения, Рок не смог определить её возраст, но в благодарность улыбнулся.

– Спасибо.

– Пожалуйста. И извините, вы в беспамятстве сильно кричите. В эти моменты рядом с вами никто не может находиться, даже взрослые, а сейчас…

– Давно я здесь? – перебил Рок. Он знал, что в такие моменты с ним никто не выдерживает и сменил тему.

– Не знаю. Могу спросить у старших, – ответил женский голос, и, видя удивление на лице раненого, поторопилась пояснить, – мы в дальней пещере. Часов у меня нет, а спросить не у кого. Семьи расположились ближе к выходу. А как семьи вошли внутрь убежища, так я и не выходила наружу. В этой пещере старший Дениста – он врач. Кстати, вот и он, – произнесла девушка и отошла. Над Роком склонился немолодой мужчина.

– Очнулись? Как самочувствие?

– Лучше. Сколько я здесь?

– Что лучше – это хорошо. Но вижу, всё ещё слабы. Много крови потеряли и ранение не из приятных, но ничего, кризис миновал. Дальше только на поправку пойдёте. Четыре дня всё-таки мало для полного восстановления.

Рок попробовал подняться, но не смог. Четыре дня он находился в бессознательном состоянии. В обсерватории его уже заждались, наверно начали искать, а он здесь и не может подать сигнал.

– Ещё рано. Через недельку сможете вставать.

– Где мои вещи? – оставалась надежда попробовать связаться с обсерваторией по рации.

– Не знаю, но спрошу.

– Старейшина далеко? Мне надо с ним поговорить.

– Если это важно, то могу позвать. Он и сам хотел с вами поговорить, как очнётесь.

– Позовите.

Короткий разговор, но вымотал сильнее, чем многокилометровый марш-бросок. Дениста удалился, а Рок прикрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок: «Прошло четыре, пусть пять дней, с момента ранения. Со дня на день Петрович ждёт его возвращения, но ни одного сеанса связи не было. Но это не критично. Главное – живой».

Рок вновь попробовал пошевелить руками, ногами и это ему удалось. Он чувствовал своё тело. Только тугая повязка на туловище сдавливала, немного мешая дышать. Рок потрогал её руками.

– Лучше не трогайте повязку. У вас сломаны рёбра, – пояснил вернувшийся Дениста.

– Старейшина придёт? – удивился быстро вернувшемуся врачу Рок.

– Придёт, но завтра. На сегодня намечено собрание глав семей, а я совсем забыл об этом. Если что-то очень срочное, то я передам.

– Нет. Подождёт до завтра, – ответил Рок, здраво рассудив, что один день ничего не решит, но за это время он немного придёт в себя. Сил действительно мало и опять клонит в сон.

– Хорошо. Листана будет рядом, если что зови её.

***

Торопливой походкой Тим направлялся в главный зал убежища. В испещрённой ходами пещере можно заблудиться, но старейшина хорошо ориентировался во множестве поворотов и ответвлений. Он спешил на совет старейшин и глав семей. Сразу, как это было принято годами, созывать совет Тим не стал. Слишком трудным оказался путь к убежищу.

Возле перевала основное племя нагнала семья Михася. Оказалось, его преследуют и у него раненые. Тяжёлый подъём по ущелью измотал людей и Тим это видел, а когда на утро раздались выстрелы, понял серьёзность опасности. Как помнил Тим, раньше никто дальше тропинки, уходящей прямо в горы, их не преследовал, а утром выстрелы доносились с подножия перевала.

Тим не жалел, что отправил Михася с добровольцами посмотреть, что происходит внизу. Неведение – хуже смерти, как говорил его отец. Тем более, встреча с полноправным гражданином, искавшим встречу со старейшинами и добровольное того желание помочь племени поразило Тима. Он не припомнил случая, чтобы полноправный гражданин рисковал своей жизнью для спасений жизней не граждан. И тем сильнее разгорался интерес к поступку полноправного гражданина, но это всё потом. Сейчас предстоит совет старейшин и глав семей и ожидается тяжёлый разговор с главой семьи Линосом о необычной девочке, рождённой в семье.

Старейшина, делая вид, что обходит пещеры, в которых расположились семьи, ненароком зашёл в занимаемое семьёй Линоса пещеру. Его семья многочисленна, состоит из девяти ветвей разных родов и насчитывает более двухсот человек и тем удивительнее для Тима известие о возможном кровосмешении. Старейшина обходил пещеру, интересовался о самочувствии, о бытовых мелочах в семье Линоса, а сам искал встречи с той самой девочкой, имени которой так и не узнал. Хотел предварительно убедиться, что его опасения верны, специально выбрав момент, когда глава семьи со своими мужчинами помогал загнать пасшиеся на высокогорье стада горных козлов, но так и не нашёл её. На вопрос: «Все ли дети и женщины в пещере?». Он получил неожиданный ответ от одной из женщин: «Не все. Элисты-проказницы нет, опять убежала с мужчинами!».

Совет старейшин проходил в главном зале пещерного комплекса. В середине помещения массивный стол, за которым собрались главы семей и старейшины племени. Тусклый свет подчёркивал спартанскую обстановку, но это было обманчивое впечатление. В убежище имелись пещеры и с добротной мебелью, приятными бытовыми мелочами, но главная ценность убежища – ион-генератор, давал не только тепло в сырые помещения, но и электрическое освещение. Убежище обустраивалось десятилетия и до сих пор работы по его благоустройству продолжались.

Как старейшина племени, Тим уселся во главе стола.

– Приветствую, братья и сёстры, – заговорил Тим. На совете присутствовали и женщины. Главами семей они не были, но две женщины достигли преклонного возраста и остались в здравом рассудке, что позволяло использовать их жизненный опыт и заставляло прислушиваться к их мнению. – Сегодня мы собрались обсудить важные вопросы. Все знают, почему так быстро пришлось покидать степи и укрываться в убежище?

По залу прокатился тихий гул.

– Если кто не знает, – продолжал Тим. Он не в первый раз проводил совет старейшин и глав семей, но тогда отсутствовала необходимость укрываться в убежище. Из-за этого пришлось отступить от привычного порядка и начать с причины, почему пришлось экстренно оповещать все семьи о необходимости немедленно следовать к убежищу, – последний прогноз о предстоящем катаклизме отличается от предыдущих. Результат однозначно указывает только на год начала катаклизма. Из-за этого, я как старейшина рода, оповестил всех собравшихся о немедленном следовании в убежище. Предвидя вопросы, поясню. Расчёты проверены и перепроверены и результат не вызывает сомнения. Следующий две тысячи шестидесятый год может стать последним…

Тим выдержал паузу, следя за реакцией собравшихся. Во всех он был уверен, и ожидания оправдались. Ни растерянности, ни паники на лицах глав семей Тим не заметил. Именно к Концу Света они и готовились все эти годы. Выдалбливали, расширяли, обустраивали пещеру, сформировав в горном массиве целый пещерный комплекс, укрытый от посторонних глаз, вдали от цивилизации. Закупали, приносили оборудование, запасались продовольствием, готовились к автономному существованию, чтобы прожить изолированными от Мира ни один год. И теперь стоял вопрос: активировать сложную систему блокировки входа-выхода или ограничиться ручным механизмом запирания? Ранее такой вопрос не ставился. Результаты предыдущих прогнозов однозначно указывали на начало и примерное окончание периода чреды катастроф, но ситуация изменилась.

– Уважаемый старейшина Тим, предлагаете запечатать вход? – спросил один из глав семей, – но тогда мы сможем выйти на поверхность не раньше чем через год. Насколько помню, именно такой минимальный срок установлен на таймере, и все мы знаем, почему.

Тим кивнул, соглашаясь. Таймер на разблокировку установили шесть лет назад после одного случая. В тот раз предполагалось находиться в убежище более трёх месяцев, но у одного из членов племени не выдержали нервы. Однообразная, давящая обстановка, одни и те же лица вокруг, неразделённая любовь… вот и поддался юноша искушению воспалённых чувств, открыл запасный выход, чтобы доказать любимой, что не трус. Хорошо, что всё обошлось. Бушевавший ураган не причинил большого вреда, только холодный ветер ворвался в пещеры, остудив помещения до некомфортной температуры. И сейчас на совет старейшин и глав семей племени ставился вопрос об активации таймера запирающего устройства.

– По прогнозу не менее года придётся находиться в убежище. На бо́льший срок прогноз становится неточным, – пояснил Тим.

Споры, обсуждения затянулись на долгие часы. Выслушивали мнение каждого из присутствующих, и когда каждая точка зрения была учтена, старейшина Тим подвёл итог:

– Через две недели закрываем убежище сроком на один год. За это время каждая семья знает, что нужно успеть сделать. Вижу, что все устали и предлагаю бытовые, семейные вопросы разрешить после закрытия убежища. Но остались ещё два важных вопроса, которые не терпят отлагательства. Глава семьи Линос, – обратился Тим к сидевшему невдалеке мужчине, – до меня дошли сведения, что в твоей семье родился необычный ребёнок. Поясни, будь добр.

– Старейшина, о ком идёт речь? – не сразу понял Линос.

– Я говорю об Элисте. Что с ней не так? Она плод кровосмешения? – резко перешёл в атаку Тим. Проскользнувшее на лице Линоса недоумение показалось ему наигранным, и старейшина сразу поставил вопрос ребром. Все присутствующие устали, но откладывать столь важный вопрос на потом не имеет смысла.

– А, Элиста… – задумчиво произнёс Линос. – Обычный ребёнок, почти. Родилась четырнадцать лет назад. Мать – Велса из семьи Захирки́, отец – Димитр из семьи Донаста. Что ещё сказать, даже не знаю.

– Продолжай. Ты сказал: «Почти обычный ребёнок», – настаивал старейшина Тим.

– Уважаемый старейшина, – набрался смелости Линос, – знаю, что приходили в занимаемую моей семьёй пещеру, искали с ней встречу. Но прошу не делать скоропалительных выводов, а поговорить с ней. Да, она не такая, как все девочки-подростки. Больше проводит время среди юношей, хорошо управляется со стадами, неплохой охотник. Но в этом ничего предосудительного не вижу.

– Ты всё сказал?

– Прошу сначала поговорите с ней. Да, она иногда говорит такое, что не поверишь. Но лучше сначала поговорите с Элистой. И ещё. Она не плод кровосмешения! Это я, как глава семьи, гарантирую.

– Так в чём её особенность? – вмешалась в разговор Шандра – старейшая из женщин, – что интересуется больше охотой и мужскими занятиями, так в этом ничего предосудительного не вижу. Я тоже в своё время больше любила уходить пасти овец, чем заниматься домашними делами. Но глава семьи Линос прав, стоит сначала поговорить с девушкой и, старейшина Тим, думаю лучше это сделать мне. Сегодня уже поздно, но завтра, глава семьи Линос, я посещу вашу пещеру и поговорю с девочкой.

Перечить самой уважаемой женщине в племени старейшина Тим не стал. Тем более, вариант, который она предложила, устраивал всех.

– Остаётся ещё один вопрос. Если кто не знает, у нас в убежище находится раненый полноправный гражданин. Не шумите! – пресёк разгоравшийся спор Тим. В племени имелось негласное правило, которое исполнялось неукоснительно. Никто не может присоединиться к племени, пока не отречётся от всего мирского: не выбросит линк, коммуникатор и остальные, что связывает с цивилизацией, – он спас семью Михася от бандитов. Подробности, что произошло, расскажет сам Михась, но потом. Сейчас стоит вопрос, что делать с полноправным гражданином? Дениста, как его состояние?

Врач не относился к главам семейств или к старейшинам, но присутствовал почти на всех собраниях.

– Его состояние стабильно, но требуется время для восстановления. Ключица и рёбра сломаны. Внутренние органы не повреждены. И ещё, уважаемый старейшина Тим, он хотел с вами поговорить.

– Да, – вмешался в разговор Михась, – этот гражданин, Рок, вроде его зовут, и мне говорил, что ищет встречи со старейшиной.

– Когда с ним можно встретиться? – задал вопрос Тим.

– Завтра или через день. Он очень слаб.

– Хорошо. У нас есть две недели, чтобы разрешить все оставшиеся вопросы. К этому времени я поговорю с гражданином и узнаю, останется он с нами, отказавшись от следящих устройств или уйдёт.

Совет закончился поздно ночью, а Тим оставался сидеть во главе стола, разбирая мелкие жалобы и улаживая семейные дела. Катастрофа катастрофой, но текущие дела никто не отменял. Старейшина с содроганием думал, если гражданин за две недели не сможет покинуть убежище и откажется уничтожить атрибуты гражданина. Как ему поступить?

– Ладно, – потёр лицо старейшина Тим. За этот день он сильно устал, но делать было нечего. Ситуация и впрямь неординарная, – откладывать встречу с гражданином не буду. Завтра, как проснусь, пойду, поговорю с ним.

Глава 20

Секретный военный объект

– За время дежурства произошло четыре нарушения охраняемого периметра, – докладывал старший смены, – задержан один нарушитель, остальные уничтожены.

– Почему задержан? Причина невыполнения приказа? – недовольно произнёс дежурный офицер. Ему через пять минут докладывать командиру объекта о происшествиях прошедшей ночи, а факт задержания нарушителя не вписывался в полученный приказ: «Не допустить проникновения на объект посторонних, вплоть до применения летального оружия».

– Задержана женщина, предположительно гражданка, – пояснял старший смены. Для него самого данный факт оказался странным, – охранный робот не выполнил приказ оператора, а кодов на разблокировку всех функций «Питона[1]» не поступало.

– Кто она? Откуда, выяснили?

– Никак нет! Она ещё без сознания. Помести в отдельный блок.

– Осмотрели?

– Да, врач осмотрел и пришёл к выводу, что она предположительно гражданка. След от линка на запястье остался и, хотя одета в явно чужие вещи, но, как сказал медик, нижнее бельё хорошего качества. Стоят если не очень дорого, но не гражданину они не по карману.

– Что она линк потеряла?

– Может и потеряла, может, отняли, украли. Не могу знать. В вещах ни оружия, ни чего-либо интересного не обнаружили.

– По базе пробили? Кто она?

– База перегружена, сами знаете. Пока установить личность не удалось.

– Когда очнётся?

– Через час, может два. Ей вкололи противошоковое и успокоительное.

– Ясно. Ладно, пошёл на доклад, – недовольно протянул дежурный офицер. Он шёл по широкому коридору, кивком отвечая на приветствия солдат.

Воинская часть, где проходил службы капитан Нестеров, располагалась на окраине мегаполиса, в лесном массиве и не была обозначена ни на одной карте. Все сооружения, военные и вспомогательные объекты находились глубоко под землёй. Вероятный противник, конечно, знал, что где-то в этом районе расположено воинское соединение, но то, что эта воинская часть является одной из сотен секретных подразделений, где на боевом дежурстве стоят баллистические ракеты повышенной мощности, понятия не имел. Высоченный забор, действующие меры секретности, глубина залегания основных шахт и, главное, грамотно продуманная дезинформация, наводила на мысль, что это обычное тыловое соединение. Размеренная, строго регламентированная жизнь полка специального назначения изменилась после поступления несвойственного приказа. Вместо команды: «Перевести полк в состояние боевой готовности: «Постоянная»», командование получило приказ обеспечить прибытие и временное пребывание мирных граждан конфедерации согласно прилагаемому списку. Сначала думали, что учения по гражданской обороне, но когда по открытым каналам связи прозвучало обращение Президента Тихомирова, поняли, что это не учения и принялись выполнять приказ.

Полковые убежища глубокого залегания способны принять до двух тысяч человек на срок до двадцати месяцев, но приказано обеспечить пребывание в убежище не менее одного года, плюс гражданские. При штатной численности полка в тысячу восемьсот человек, пришлось высчитывать нормы положенности и корректировать списки. Капитан Нестеров тайно радовался, что вычёркивать из списков приходилось не ему.

– Входи капитан, – с порога послышался голос полковника Трегубова.

– Разрешите?

– Докладывай.

– За время дежурства, – начал доклад капитан, сразу перейдя к основному вопросу, – задержан человек – девушка, предположительно гражданка.

– Она сама дошла? Проверили, есть в списках?

– В том-то и дело, линка при себе нет, но имеется след от его длительного ношения. Установить личность пока не удалось.

– Как так? Что она сама говорит? – не сразу понял полковник.

– Она без сознания. С ней занимался медик.

– Обстоятельства, при которых её задержали? – потребовал подробного доклада полковник. Не нравилось ему, что вокруг секретной части ходят непосвящённые и это не первый случай. Но тогда были не граждане, а сейчас… Полковник слушал доклад капитана спокойно, изредка уточняя детали.

– …«Питон» применил не летальное оружие. Кодов активации полных функций у дежурной смены до настоящего времени не имеется, – завершил доклад капитан, ожидая решения вышестоящего начальства.

– Коды получите. Пришёл соответствующий приказ, а вот с неизвестной… – полковник задумался. Получен однозначный приказ, что в убежище могут укрыться только полноправные граждане и то из списка. Полковник для себя нашёл решение. Если подтвердится, что нарушительница полноправная гражданка, то даже если её нет в списках, оставит в убежище. Сегодня прибыла вторая партия мирных жителей и, судя по численности, их меньше, чем предполагалось. Так что свободные места в убежище имеются. – Как очнётся, оповестите меня, я с ней поговорю.

Света очнулась в пустом, освещаемом искусственным светом помещении без окон. Сильно болела голова, тошнило. Осмотрелась и с трудом поняла, что находится в больничной палате. Вокруг однотипная мебель, белое бельё и она сама лежит в больничной пижаме.

– Доброе утро! – Света вздрогнула от неожиданно громкого голоса. – Как себя чувствуете?

– Хорошо, но голова болит, – поморщилась Света, потирая виски. Болевые ощущения мешали сосредоточиться, но она спросила, – вы врач? Я в больнице? – перед ней в медицинском халате стоял средних лет мужчина.

– Да, я – медик. Но вы в госпитале, а не в больнице.

Врач подошёл к Свете, взял её руку. Прикрепил датчик и, сверившись с каким-то прибором у него в руках, удовлетворённо кивнул.

– Что ж, хорошо, а голова скоро пройдёт. Денёк полежите и восстановитесь.

– Доктор! Что со мной? Как я тут очутилась? – встрепенулась Света, не понимая происходящего. Она помнила, что набрела на непреодолимый высокий забор, а потом встретила какое-то механическое чудовище, но что было дальше, не помнила.

– Успокойтесь, не кричите, – отстранился доктор, – а то придётся вколоть успокаивающие, что мне делать не хочется. У вас организм молодой, сам в состоянии справиться и пичкать его препаратами считаю излишним. И ещё. Я не уполномочен отвечать на вопросы. Лучше ответьте: «Кто вы? Откуда? Как зовут?».

Света представилась, коротко рассказала о себе. Весь монолог уместился буквально в несколько минут, которые врач смотрел внимательным изучающим взглядом, изредка отводя глаза на прибор в своих руках.

– Что ж. Похвально. Почти не соврали. Сегодня к вам придут, и мой совет, будьте откровенны.

Медик удалился, а Света осталась лежать, коря себя за то, что не спросила, что с её вещами. Конечно, ничего ценного там не было, но всё же. Боли в голове постепенно прекратились и она незаметно для себя задремала.

– С ней можно говорить? – сквозь сон слышала Света приглушённые голоса.

– Можно, товарищ полковник. Она уже проснулась. Показатели электроэнцефалограммы в норме. Патологий, хронических заболеваний не выявлено.

– Как её зовут?

– Светлана Николаевна. Она журналист.

– Даже так?! Ладно. Светлана Николаевна, вы меня слышите?

– Слышу, – поднимаясь на кровати, ответила Света.

– Как вы здесь очутились?

– Не знаю, – честно ответила Света. Она действительно не знала, как оказалась на больничной койке. В палате находились двое: знакомый врач и ещё один человек в форме. Как она поняла, тот являлся начальником.

– Хорошо, сформулирую вопрос по-другому. Расскажите, что помните за последние сутки?

Света старательно повторила рассказ и по совету доктора рассказывала о своих похождениях всё без утайки и то, что это именно она опубликовала наделавшую шум статью о приближающейся катастрофе и то, как шла вместе с беженцами из мегаполиса, и как чуть не утонула, провалившись под лёд, и как забрела в охраняемую зону. Когда она закончила говорить, повисла тишина, нарушаемая тихим жужжанием медицинских приборов.

Полковник слушал внимательно, не перебивая, а когда Света закончила, спросил:

– В своём рассказе вы не упомянули, являетесь ли полноправной гражданкой, почему?

– Я… – потупив взгляд, заговорила Света, – я гражданка по рождению. Не полноправная. Мне ещё девять лет осталось для подтверждения.

Почему-то Света понимала, что от ответа зависит дальнейшая судьба. Она хотела соврать, сказать, что да, я полноправная гражданка, но это легко можно проверить. Стоит только зайти в базу данных и сверить идентификационные сертификаты, или самым простым способом – отсканировать сетчатку глаза.

– Ясно, – коротко ответил полковник.

– Товарищ офицер! Гражданин!!! – едва не закричала Света, заметив, как нахмурилось лицо офицера, – что со мной… будет?!

– Пока не знаю, – ответил полковник, покидая палату.

Командир полка специального назначения заперся в своём кабинете. Ему нужно время всё хорошенько обдумать, чтобы принять решение. Решение, от которого зависит жизнь всего лишь одного человека. Опытный военный впервые сомневался в правильности поступившего приказа. В кабинете раздался зуммер внутренней связи. Полковник, не задумываясь, принял вызов.

– Товарищ полковник, дежурный майор Степанцев.

– Слушаю.

– Второе убежище расконсервировано.

– Хорошо. Когда планируется прибытие следующей партии гражданских?

– Согласно графику, на завтра запланирован выход группы к месту эвакуации. В сопровождении первый взвод лейтенанта Гончарова, – отчеканил дежурный офицер.

– Принял. Пусть лейтенант зайдёт ко мне.

– Есть!

Полковник сидел угрюмый. Мысли его смешались, но он принял решение.

– Разрешите?

– Входите.

– Лейтенант Гончаров по вашему приказанию прибыл!

– Вольно. Присядь. Завтра выход к месту сбора гражданских и последующая эвакуация. Примерная численность тех, кого предстоит вывезти из города триста человек.

– Так точно! – вскочил лейтенант. Он впервые видел полковника в таком хмуром настроении, хотя, с другой стороны и повода веселиться не было. – План эвакуации разработан, оружие, боеприпасы, получены. Инструктаж личного состава проведён. Маршрут согласован.

– Хорошо, лейтенант. Слушай мой приказ. Завтра, перед выходом, зайдёшь в медсанчасть… – тут полковник сделал паузу и не стал договаривать то, что изначально планировал сказать, – дальнейшие инструкции получишь от начальника медслужбы капитана Просвирова.

– Слушаюсь! – подскочил лейтенант.

– Иди.

Полковник поднял трубку внутренней связи.

– Капитана Просвирова к аппарату! – и после непродолжительной паузы, продолжил, – капитан, у тебя менее суток, чтобы привести не гражданку в порядок… Да! К завтрашнему утру, чтобы она была на ногах и здорова. Она покинет убежище, ей здесь не место! Не надо, капитан, думаешь, я не человек?! Но у меня приказ!!! Если именно занятое ей место не спасёт кого-то, кто может больше принести пользы конфедерации? Что молчишь? Журналистов, юристов, политологов и всякой шушеры много. Думаешь, они будут востребованы потом, после… Ну сам понимаешь… И не надо. Знаю, что девушка, молодая, здоровая. А сколько, таких как она, но доказавших полезность обществу?! Всё! Разговор закончен. У тебя время до завтрашнего утра. Конвой отбывает в семь, чтобы в шесть тридцать она была готова покинуть территорию!

Полковник откинулся на спинку кресла. Он не знал, сколько раз ему ещё придётся принимать непопулярные решения, но может это и к лучшему. Зная будущее, человек не в силах выдержать груз одномоментно навалившихся проблем.

Света всю ночь не спала. Нет, самочувствие её было отличное, не зря весь день возле неё кружились врачи: обследовали, ставили капельницы, усиленно кормили и пичкали пилюлями, но в душе она ощущала беспокойство. Света всю ночь думала, почему врач и так не больно словоохотливый, когда их взгляды встречались, отводил глаза. Уснула она только под утро.

– Просыпайтесь, Светлана, просыпайтесь, – разбудил встревоженный голос. Это, склонившись над ней, стоял врач.

– Что-то случилось? Опять на процедуры? – сонно ответила Света.

– Нет. Процедур больше не будет. Мы сделали всё, что могли, – многозначительно произнёс врач и Света насторожилась.

– Что со мной? Я больна?

– Нет, здоровье у вас в полном порядке. Но сейчас за вами придут. Я не хотел говорить раньше, но… приказано вас отправить за периметр. Сегодня утром в город идёт конвой, и вас отвезут обратно.

Света спросонья не поняла, что её хотят отправить обратно туда, откуда она с таким трудом выбралась.

– Что простите? Куда отправят?

– В мегаполис. Но мой совет. Попроситесь уйти раньше, не доезжая города, – медик говорил твёрдо, но увидев на глазах девушки слёзы, осёкся, – успокойтесь, не плачьте. Ничего поделать нельзя – приказ. Но я приготовил одежду, вещи, еды на первое время. Ну, не плачьте.

Света, не сдерживаясь, ревела. Чтобы не завопить в голос, она прикусила губу до крови, но так и не могла остановиться. Плечи её дрожали, и она зарыдала навзрыд. Всего несколько дней ей пришлось быть одной, идти, бежать, прятаться и когда, казалось, она в безопасности, её опять отправляют туда, где творится хаос.

– Успокойтесь, успокойтесь, – повторял доктор, но Света его не слышала. Только когда что-то острое кольнуло в плечо, она успокоилась.

– Переоденьтесь. Военную форму не предлагаю. Она скоро будет как алое полотнище для разъярённого быка, только гражданское. Но термобельё наденьте форменное. Оно теплее и незаметно под одеждой. Ну, переодевайтесь. Если стесняетесь, я отвернусь, но продолжу говорить. В этом рюкзаке, тоже гражданском, еда на три-четыре дня, вода, кое-какие медикаменты. Всякая мелочь: зажигалка, ложка, кружка, фляжка и гигиенические принадлежности. Если сможете, доберитесь до турбазного комплекса. Они не по пути следования маршрута, придётся пройти десяток километров на запад. Как понимаю, у вас линка нет… Я нарисовал, как туда пройти. И записку написал, где выйти. С лейтенантом я поговорил, он согласился высадить раньше, на перекрёстке, если будет такая возможность… Там, куда придётся идти, много турбаз. Найдите «Восход» и выберите самый дальний домик. Он отапливается дровами. Это даже не домик, а сторожка, наверно, – врач, задумался и тише продолжил, – я там любил отдыхать с семьёй. Эта турбаза моих хороших знакомых. О ней мало кто знает. Она только для своих, была… Переоделись? Вот и хорошо. Ваши вещи я тоже сложил в рюкзак. Так что не волнуйтесь, ничего не пропало.

Для Светы происходящее казалось сном. Всё выглядело словно в тумане. Она не помнила, как в палату вошёл офицер. Они с доктором о чём-то поговорили, потом пошла за офицером. Села в мобиль. Выехали через ворота и долго ехали по припорошённой снегом дороге.

– А ведь скоро Новый год, – отрешённо произнесла Света, смотря через узкую щель зашитого в броню мобиля. Ей казалось, что это всё сон, и она скоро проснётся или у себя в квартире, или на худой конец в больничной палате.

– Сегодня. Кстати, с наступающим! – кто-то бодро ответил, но Света не отреагировала на поздравление.

Ехали долго. Света уже подумала, что сон затягивается и надо просыпаться, как мобиль остановился и дверь открылась.

– Выходите! Леонидыч просил предать записку и на словах: «Берегите себя». И… прощайте, – коротко произнёс молодой офицер, а Света продолжала стоять на заметённой снегом дороге, пока тусклый свет фар не скрылся вдали.

– Нет. Это не сон, – пробормотала Света. Она сжимала в руках листок, вырванный из блокнота. Развернула. При тусклом освещении восходящего солнца, с трудом разбирая слова, она сумела прочитать:

«Света, дочка. Я вколол тебе успокоительное, чтобы ты не наделала глупостей, прости. Действие его закончится примерно тогда, когда доедите до места, где тебе надо будет выйти. Думаю, помнишь, что я тебе говорил. Если не помнишь, в кармане рюкзака блокнот с инструкциями, куда идти и что делать. Расстояние небольшое, к вечеру дойдёшь. Ещё раз. Береги себя».

Света перечитала второй раз записку, достала из кармана рюкзака блокнот, пролистала мелко исписанные страницы и поняла, что не спит. Видимо действие препарата ещё не закончилось, и она не зарыдала от нахлынувшего отчаяния, от безысходности, от жалости к себе, и тем, кто, так же как и она сейчас преодолевает себя, борясь за жизнь. Света стиснула зубы.

– Я дойду, я выживу! И пусть идут они все к чёрту, эти полноправные! Я, что, хуже них? Чем, спрашивается?! – повторяла она, идя по заснеженной дороге. Рисунок в блокноте достаточно точно описал маршрут, и Свете не составляло труда ориентироваться на незнакомой местности. Один раз ей пришлось спрятаться от идущей в сторону города группы людей, но Света уже научена, что лучше не попадаться на глаза незнакомцам.

Идя по петляющей по лесу дороге, Света дошла до перегораживавшего путь странного вида шлагбаума. Она такой только по визору видела. Два вертикальных, выкрашенных в бело-красные полоски массивных столба вкопаны в землю, а перекрывает дорогу вертикальная жердь, с грузом на одном конце. Света сверилась с блокнотом.

– Вроде всё верно. Сюда. Теперь найти самую последнюю турбазу.

Чем дальше, тем снега становилось всё больше. Но этому Света только радовалась, значит, никто по дороге за последние недели не проходил.

– «Восход», – прочитала Света покосившуюся вывеску и выдохнула с облегчением. Уже стемнело, а она только дошла до места, где ей посоветовал укрыться врач. Она сетовала, что не узнала, как его зовут.

– Леонидыч, вроде, – всплыл в памяти момент прощания с офицером.

Света долго мучилась, не зная как открыть дверь небольшого, стоявшего в самой глубине огороженной территории турбазы домика. Она привыкла, что запирающие устройства работают от соприкосновения с ключ-картой или с линком, а на двери висел массивный навесной замок, обмотанный полиэтиленом. Света чуть не зарыдала от бессилья, но, вспомнив, сколько она преодолела, сколько вынесла, чтобы так вот просто сдаться, когда остаётся один лишь шаг. Она и била ногой, и пыталась вырвать душки, и, найдя металлический прут, пыталась сломать ненавистный замок, но ничего не выходило. Она уселась возле двери и закрыла лицо руками. Слёз больше не было. Хотелось есть. Весь путь она почти ничего не ела, только отыскала в кармане рюкзака шоколадку и выпила, пока был тёплый чай во фляжке.

«Не время плакать! Не время!!!», – говорила она сама себе.

Немного отдохнув, она достала блокнот и стала листать его, перечитывая, надеясь, что в нём окажется подсказка.

– Так, какие-то имена, – вчитывалась она в скупые строки, – а, это хозяин турбазы. Это его друзья, с кем отдыхал. Понятно. Что дальше? – она перелистывала страницы, а потом наткнулась на обведённую в окружность запись:

«…ключ от дома мы хранили под подоконником окна слева, если стоять лицом к двери. По крайней мере, оставляли его там…».

Света кинулась, но потом остановилась, замерев.

– Слева, это вроде в ту сторону.

Она всегда путала, где лево, а где право. Слышала, что большое количество людей страдают «эффектом отвлечения», но не обращала на это внимание. Считая, что это не существенно. Управлять мобилем она могла, даже получила удостоверение водителя-любителя, но свой мобиль не приобрела. Изредка пользовалась арендованным мобилем, когда хотела поехать куда-нибудь одна или в командировке. Вот тогда, когда платило издательство, она каталась на мобиле с удовольствием, не считая, сколько будет потрачено денег, а при вождении она не путала стороны.

Света подошла, смахнула снег с подоконника. Засунула руку в немного отогнутый металлический уголок и нащупала там что-то увесистое. В руках у неё оказался большой, под стать замку ключ с витиеватой ручкой.

Новое жильё оказалось малопригодным для комфортной жизни, но убедившись, что весь шкаф уставлен герметичными упаковками съестных припасов, она с облегчением выдохнула и устроила себе праздник. Она сидела одна, при свете фонарика листая блокнот благодетеля, изредка делая глоток найденного неплохого вина, и радовалась жизни.

Неделя ей понадобилась привести в порядок свой новый дом. Трудности возникли с розжигом небольшой металлической печки, с которой провозилась целый день. То приготовленные дрова не хотели разгораться, то дым валил вместо трубы, прям в комнату, но справилась, и теперь в домике было тепло. А ещё вода, точнее её отсутствие. Она не знала, есть ли тут водопровод, а взятая с собой вода быстро закончилась. Почти каждый день она обходила турбазу, стараясь отыскать, что может ей пригодиться. С трудом, но смогла открыть ещё один дом, который выглядел намного более презентабельно: двухэтажный, каменные стены и состоящий не из одной комнатушки. Там она отыскала воду. Точнее скважину с ручным насосом и жизнь показалась ей счастьем.

Как много человеку нужно для счастья? Совсем чуть-чуть. Для кого-то яхта не того цвета, а для кого-то и простые бытовые мелочи: теплая ванна и санузел покажутся раем.

В один из дней, делая ежедневный обход по турбазе, Света услышала посторонний шум. Она не сразу, но определила, что это так гудит двигатель и шум приближается. Света укрылась за ближайшим домом в надежде, что проедут мимо, но шум двигателя не стихал, а наоборот, послышались голоса:

– Серёга! А тут кто-то есть!

***

[1] «Питон» (здесь) – боевой охранный робот управляемый оператором с возможностью самостоятельно принимать решения на открытие или прекращения огня. В данном случае функция открытия огня по всем живым существам заблокирована. Робот опознал в нарушителе молодую девушку и не выполнил приказ, применив нелетальное оружие.

Глава 21

Столица конфедерации

В рабочий кабинет Президента вошёл помощник:

– Гражданин Президент, поступили последние сводки.

– Оставь, я сейчас посмотрю.

Президент Тихомиров не покидал рабочий кабинет более двух недель. С того самого момента, как объявил о надвигающейся угрозе из Космоса. Пришлось рассказать всё, что известно о приближающемся объекте, чтобы не выглядеть неприглядно в глазах общественности, но палка оказалась о двух концах. Мировые средства массовой информации развели истерию в информационном поле. Массовые беспорядки прокатились по всему Миру. Эта волна докатилась и до Конфедерации. Перед Новым годом в стране вспыхнули стихийные митинги, бушевали погромы и массовые акции протеста. Силовые структуры не справлялись с разгулом преступности. Массовую истерию подхлёстывало понимание, что всем не скрыться и по всему Миру торжествовало беззаконие. Предпринятые на территории Конфедерации жёсткие меры: отключение линков, блокировка средств передвижения, принудительное запирание дверей многоэтажных домов, где проживают неблагонадёжные не граждане, предотвратили воцарявшийся в стране хаос, но это ненадолго. Скоро приближающийся объект будет виден невооружённым глазом и тогда, по прогнозу КваКа, Мир захлестнёт новая волна беспорядков. Как только данный прогноз был озвучен Президенту, Тихомиров, не колеблясь, отдал приказ о начале второй фазы разработанного плана, а прошло каких-то несколько дней со времени объявления о грядущей катастрофе. Весь первоначально разработанный план рушился на глазах, а разрабатывать новый, не было времени. Прогнозы КваКа были неутешительны. Если не начать немедленно эвакуацию… и это за три месяца до намеченного срока! То эвакуировать будет некого.

«Отвлечённые силы и средства перевесят число укрытых в убежище», – вспомнил выдержку из отчёта Тихомиров и поморщился. Слишком рано общественности стало известно о грядущей катастрофе.

Тихомиров перелистнул страницу на планшете, пробежался глазами по тексту:

Убежище №011-у.

Вместимость – 29 010 человек.

Укрыто на сегодня – 15 562 человек. Из них: полноправных граждан – 15 562.

Убежище №048.

Вместимость – 2 302 человека.

Укрыто на сегодня – 1 008 человек. Из них: полноправных граждан – 1 008».

Скупые цифры скрывали за собой человеческие жизни.

– Неужели ничего нельзя сделать?! – выругался Президент, вчитываясь в сводку. Созданная и великолепно зарекомендовавшая себя во время переходного периода система гражданства из трёх категорий давала трещину. Тихомиров видел, что заполняемость убежищ идёт медленно, но он тешил себя надеждой, что есть ещё время, ещё успеют укрыть в убежищах полноправных граждан, которые станут основой нового государства… если. Вот только много «если» существовало, что и КваК не давал точный прогноз развития событий.

– Гражданин Президент, Звягинцев просит соединить.

– Что у него? – раздражённо ответил Тихомиров, оторвавшись от своих размышлений. Он вчера дал указание помощникам соединять его только с главами государств и то не со всеми. В этот короткий список входили ещё несколько приближённых и то в экстренных случаях.

– Говорит, у него важная информация, что-то про КваК говорил, но уточнить отказывается.

– Соедини.

– Гражданин Президент! – из динамика громкоговорителя послышался возбуждённый голос Звягинцева, – гражданин Президент!

– Что у тебя? Успокойся.

– КваК закончил вероятностный прогноз!

– Какой из них? – не понял Тихомиров, так как на его памяти все прогнозы, которые поручили прорабатывать группе Звягинцева, завершены, а новых поручений не давали.

– Тот самый, первый поставленный вопрос, как ликвидировать угрозу, или, по крайней мере, минимизировать последствия столкновения!

– И результат? – не понял Тихомиров, вспоминая, что действительно, первое задание, которое поручили КваКу именно проанализировать реальность угрозы и дать рекомендации, как её избежать. Вот про реальность угрозы, Тихомиров помнил, что имелся такой доклад и после него закрутилось… а вот про рекомендации, не помнил. Вылетело из памяти.

– Получены рекомендации, что делать.

– С выкладками через час ко мне! – бросил Тихомиров, а стоявшему рядом помощнику приказал, – созови всех членов Совета Безопасности, кто может прибыть в течение часа. С остальными обеспечить видеоконференцию.

Через час в кабинете Президента собрались трое: сам Тихомиров, Звягинцев и министр экономики. Остальные члены Совета Безопасности не смогли прибыть к назначенному сроку из-за удалённости местонахождения и присутствовали по видеосвязи.

– Значит, КваК завершил расчёт, который продолжался более месяца?! – после вводной части усомнился в словах Звягинцева министр экономики.

– Это выглядит странно, не спорю. Часть своего прогноза о реальности угрозы КваК выдал практически сразу, а с рекомендациями произошла заминка. Я…

– Хватит! – прекратил пустую перепалку Президент, – какие рекомендации выдал КваК?

– Если коротко, то массивный ракетно-ядерный удар по траектории полёта «Чёрного рыцаря», – видя недоумение на лицах, Звягинцев поторопился пояснить, – минутку, я уточню. Рекомендовано взорвать имеющийся ядерный арсенал на максимальной высоте в апогее траектории баллистической ракеты. Формулу сопряжения мощности заряда с предполагаемой массой объекта и множество иных величин приводить здесь не буду, но должно сработать…

– Договаривайте, – видя нерешительность в словах Звягинцева, поторопил Тихомиров.

– КваК рассматривал все возможные варианты происхождения объекта… – тут Звягинцев запнулся, но совладал с собой, – он в своих прогнозах руководствуется тремя законами робототехники…

– Знаем. Не может, бла-бла-бла, должен, бла-бла-бла.

– Министр обороны, мы знаем вашу осторожность к применению автоматизированных систем. Все мы в той или иной мере пережили «восстание машин», но давайте дослушаем докладчика. КваК это совсем иное, – по видеосвязи вступил в разговор министр безопасности.

– Иное?! Взорвать и разорвать Землю в клочья? Знаете, что только арсенала нашей страны хватит уничтожить Землю два раза!

– Скажите, какова вершина траектории баллистической ракеты? – спокойно спросил Звягинцев.

– Тысяча километров, – быстро ответил министр обороны.

– Почти ровно сто лет назад проводился эксперимент. Взорвали ядерный заряд на высоте чуть выше ста пятидесяти километров, – говорил Звягинцев, – и, знаете, каков результат? Напомню, никаких последствий для жителей Земли не было. Только яркая вспышка и всё. Даже радиация не дошла до поверхности Земли, а была рассеяна в пространстве Космоса.

– Пётр Сергеевич, вы упомянули про законы робототехники, к чему? – задумчиво произнёс Тихомиров. Он обдумывал предложение, но не понимал в чём подвох и почему КваК так долго составлял рекомендации.

– КваК рассматривал объект, как космический корабль населённый разумной жизнью и, если честно, эту рекомендацию я нашёл в «мусоре», как отработанную, но не осуществимую по закону робототехники.

– Так всё-таки «Чёрный рыцарь» космический аппарат?! – всполошился министр экономики.

– Неизвестно. Точных данных нет, – ответил Звягинцев.

– Если это космический аппарат, то наши потуги окажутся тщетными. Если это пришельцы, то наше оружие даже гипотетически не может им навредить, если конечно не в рукопашной схватке, если такое будет возможно, и то, если знать физиологию противника, а то можно…

– Не увлекайтесь министр обороны, – прервал Тихомиров, – озвученная рекомендация осуществима?

– Вполне, – кивнул министр обороны.

– Остаётся вопрос, хватит ли мощности заряда при предположительной массе объекта, – задумчиво произнёс Тихомиров. Идея ему показалась осуществимой. Всё лучше, чем ждать, как на твою голову упадёт неизвестно что.

– В этом и загвоздка, если исходить из имеющихся данных, то масса объекта «Чёрный рыцарь» слишком велика и, надо учитывать, что не все заряды взорвутся в нужный момент, то есть хотя бы при соприкосновении с объектом.

– Предполагаемый результат?

– Разрушение объекта до относительно приемлемых размеров, – коротко ответил Звягинцев.

– Говорите как-то неуверенно.

– В прогнозе много вариантов развития событий. Самый оптимистический – удастся избежать столкновения, но его вероятность менее четырёх процентов. Пессимистический – объекту не будет причинён достаточный вред и он столкнётся с Землёй.

– Ясно. Сколько у нас времени?

– Если скорость и траектория объекта не изменится, то семьдесят шесть дней.

– Дата столкновения рассчитана?

– Да. Начало апреля 2060 года.

– Точнее?

– Двенадцатое апреля две тысячи шестидесятого года, – выпалил Звягинцев.

– А если пройдёт мимо? – уточнил Тихомиров, – то когда узнаем об этом?

– Почти сразу, но я был бы уверен в этом только после фиксирования расходящейся траектории планеты с объектом.

– Понятно…

За последние четыре дня Тихомиров провёл переговоры со всеми главами государств, обладающими ядерным оружием. С некоторыми приходилось беседовать неоднократно, убеждать, давать гарантии, что ракеты выпустят все одновременно, не останется ни одной в шахте или в подвижном месте базирования, или на складах длительного хранения.

– Вы гарантируете, господин Тихомиров?

– Абсолютно, господин Президент и я надеюсь, что наши усилия окажутся ненапрасными. Весь Мир охватил хаос только от мысли, что катастрофа неизбежна, – Тихомиров говорил не заученными фразами, не так, как его учили делать с холодным сердцем и здравым расчётом, а эмоционально, но чётко формулировал каждую фразу. Если приглядеться, то опытный эксперт усмотрел бы в едва различимой мимике, жестах, нервозность, но в данной ситуации это выглядело естественно. Тяжело ему далось решение вступить в переговоры даже с теми главами государств, с кем политическая этика запрещала вести общение, но Тихомиров переступил через себя. Обстановка требовала радикальных действий и он видел себя спасителем Мира. Пусть в худшем случае попытка окажется неудачной, но тогда и некого будет обвинять, а если предложенная идея сработает, можно стать если не спасителем, то войти в один ряд величайших людей планеты.

Разговор завершился. На экране визора сменилась заставка: появился вид с высоты птичьего полёта проплывающих нетронутых лесов, и полилась тихая, но мелодичная, успокаивающая музыка.

«Со всеми главами поговорил. Теперь дело за военными. Это их работа скоординировать свои действия», – думал Тихомиров, прикрыв глаза.

Он устал. Очень сильно устал. Не помогали и стимулирующие, и поддерживающие препараты. Единственное, в чём он находил расслабление и умиротворение – это мелодичная музыка…

Звягинцев находился на своём рабочем месте. Он включён в первый список подлежащих эвакуации, но отказался проследовать в убежище, не закончив расчёты. Его и его группу привлекли для составления расчёта траекторий и времени пуска межконтинентальных баллистических ракет. Работа заняла почти месяц, то данные уточнялись, то корректировались, то добавлялись новые, не учтённые данные и приходилось вновь, в ручную вводить информацию в «Гарри».

– Пётр Сергеевич, вы бы отдохнули, домой сходили, поспали нормально, – очередной раз попыталась отправить своего шефа домой помощница. Она, впрочем, как и весь состав аналитической группы последовали примеру шефа и остались выполнять свою работу. Но единственным, кто за это время так и не покидал рабочего места, являлся их непосредственный руководитель.

– Потом. Всё потом. Ещё немного осталось.

– Вы это уже десятый раз говорите. Хоть поешьте. Я из дома принесла, сама готовила, – не унималась сердобольная помощница.

– Благодарю, но я только недавно поел и…

– Ага, поел. Шеф! Совсем заработался. Кружка чая наполовину с кофе – это не еда! – вмешался в разговор Дмитрий Павлович. Лучше присядь и изволь отобедать, я подменю. Ничего с «Гарри» не случится.

– Ладно, – сдался начальник.

В лаборатории приятно запахло едой. Звягинцев ел с отрешённым видом. Его мысли напряжённо работали. Когда он застыл с бутербродом в руках и тот вывалился из его рук, а потом продолжил машинально кусать невидимый бутерброд, его окликнули.

– Пётр Сергеевич, вы бы поспали.

– Что? – очнулся Звягинцев, – а, потом. Лучше принеси мне кофе, крепкий.

Сидя за столом, Звягинцев медленно пил кофе без сахара. Он единственный в группе, кто так извращался, но о вкусах не спорят.

– Что там, в мире хоть делается? – спросил Звягинцев, конкретно ни к кому не обращаясь. Он давно перестал следить за новостями, да и если честно сказать, времени не было отвлекаться на постороннее. Его радовало, что он, как полноправный гражданин, имел право взять с собой в убежище одного взрослого и всех несовершеннолетних детей, и его жена сейчас находилась в убежище. Перед самой отправкой в убежище, к нему пришло сообщение на линк. Хорошо, что связь работала, а то бы не узнал, что скоро станет отцом. И сейчас он самозабвенно трудился, чтобы хоть как-то, если не ликвидировать угрозу, так минимизировать ущерб надвигающейся катастрофы.

Коллеги с Академии наук постоянно проводили мониторинг траектории объекта «Чёрный рыцарь», слушали эфир и скидывали данные в лабораторию. С приближением объекта уточнялась масса и траектория полёта, и всё это надо было учитывать в предстоящих расчётах.

– В мире всё по-старому, то есть без изменений. Хаос и анархия. Как и прогнозировал КваК. После того, как объект стал виден на небосводе невооружённым взглядом, люди сошли с ума, – спокойно, словно убаюкивая, говорила помощница, – появилось много пророков, особенно церковь активизировалась…

Под убаюкивающий голос Звягинцев задремал, и снилось ему, что катастрофа миновала, а он идёт, держа сына за руку по лугу, по разноцветному ковру из цветов и что-то рассказывает.

***

Турбаза «Восток»

Света сидела, укутавшись в тёплый плед и смотрела, как в очаге языки пламени танцуют причудливый танец. Встреча с приезжими, а это оказались три семьи, в том числе хозяева этой турбазы, оказалась для неё неожиданной. Сначала она испугалась и пряталась, но где спрячешься, когда не знаешь где можно укрыться, тем более, почти все домики, которых не так уж и много, закрыты.

Когда увидела, что из мобилей выгружают большие сумки и ящики она хотела убежать, но не рискнула. Все вещи остались в сторожке, и пробраться к ней незамеченной стало невозможно. Она затаилась, но оставленные на снегу следы выдавали её. С замиранием сердца она выбирала: бросить всё и бежать или всё-таки подождать, в надежде, что хоть в этот раз ей встретились люди, а не человеки.

От окрика сзади она вздрогнула. Не заметила, что пока её отвлекали разговором и мельтешением перед глазами, её обошли и застали врасплох. Прямо на неё смотрело чёрное дуло оружия.

В обморок она не упала, как случись это раньше и неизвестный не стал стрелять, а подозвал остальных. Света заметила, что среди подошедших были и женщины. Её отвели в какой-то дом, долго расспрашивали, кто она, откуда узнала о турбазе, как сюда попала. Света не препиралась, рассказала всё, а когда в своём повествовании дошла до места, как узнала о турбазе, вспомнила имена, написанные в блокноте. Это ей помогло. Её приняли и позволили остаться с ними. Места, как говорили, почти всем хватит. Продуктов на год, примерно, если совсем тяжко будет, то есть ещё один схрон.

Света не поняла, что значит это слово. Потом, на следующий вечер, когда она немного успокоилась от стресса, ей объяснили, что они последователи какого-то движения, бурно развивавшегося в Западном полушарии планеты. В стране, которая уже не существует. Они называли себя сурвайверы или выживальщики, как они сами о себе говорили. Как ни странно среди прибывших почти все являлись полноправными гражданами, но по каким-то непонятным для Светы причинам или отказались укрыться в убежище, или, скорее всего, не смогли. На прямой вопрос Светы старший из них – Дмитрий, не стал пояснять, а отшутился фразой: «А зачем тогда готовились, учились выживать, делали тайники? Если, как говорят, упадёт этот астероид, то никто не выживет. Так лучше умереть, не задохнувшись в бетонном мешке, а на свежем воздухе».

Шутку Света не поняла, но невольно подслушанный разговор ввёл её в недоумение. Оказалось, что они готовятся отразить нападение инопланетян…

Света ухмыльнулась, вспоминая последние недели. Сначала было трудно притираться к новым людям, но потом она привыкла, и к ней привыкли. Она работала, помогала женщинам готовить, убирала, приводила в порядок домики. Оказывается, ожидалось прибытие ещё двух семей, которые не смогли выехать вместе со всеми.

Свету тяготило, что у неё нет доступа в сеть. Нет возможности вести свою страничку, писать статьи. Листая дневник академика, у неё в голове призрачной мечтой маячила цель – рассказать о человеке, который не побоялся, не отступил от своих принципов и, будучи признанным гением, не отрёкся от своего прошлого.

Приезд отставших произошёл неожиданно. Их ждали, но просмотрели прибытие. Во время совместного обеда, Дмитрий выказал своё недовольство, что просмотрели мобиль, не заметили, а если это чужие или того хуже, враги?! О каких врагах говорил Дмитрий, Света не поняла, но внимательно слушала, что сейчас происходит в мегаполисе.

– Тяжело там. Первый месяц, как порядок навели, думал, что нормализуется, – говорил Михаил. Он единственный приехал один, без пары, – но сначала стали закрываться магазины, потом перебои с электричеством. Хорошо, мобиль под завязку успел зарядить, а так бы не доехали. Ехали тяжело. На дорогах много брошенных мобилей. Пришлось растаскивать, а ещё распутица. Весна что-то рано наступила, толкали несколько раз. Один уж точно не доехал.

– Что вообще слышно, делать что-то будут, или только прятаться? – с серьёзным видом спросил Дмитрий.

– Что планируют делать, не знаю. Сети нет. Новости только то, что хочешь услышать, мол, всё будет хорошо. Даже радио круглые сутки только музыку крутят. Но куда хорошо, если такой бардак начался. Линки не работают. Но об этом предупреждали, что они будут действовать только у специальных служб и военных. Все кто хоть как-то запасся продовольствием сидят по домам. Изредка слышал стрельбу, что ещё сказать.

– Всё говори, не скрывай. Что думаешь, совсем швах?

– Не знаю. Вероятней всего.

– Не одобряешь, что не ушли в убежище?

– Не мне судить, Дим. Я с вами и это мой выбор. Кстати, хоть бы познакомили с прекрасной девушкой!

– Света.

– Она знакомая Леонидыча. Он её сюда направил, – пояснил Дмитрий.

– О, как! И где наш непревзойдённый гений медицины познакомился с таким прелестным созданием?

– На службе, – вместо Светы ответил Дмитрий, – она забрела на объект, но её выставили оттуда, так как не полноправная гражданка и линка нет.

– Даже так?!

Света скромно кивнула.

– Не думал, что до такого дойдёт.

– Никто не думал. Ладно, пойдёмте, подышим воздухом и подумаем, как перекрыть дорогу.

Света вместе с женщинами осталась убирать со стола и мыть посуду, как всё закончили, она вышла на свежий воздух. Странно было осознавать, что этого всего, что окружает, скоро не станет. Света стояла на крыльце. До неё невольно долетали обрывки разговора. Мужчины обсуждали, где посреди дороги лучше вырыть ямы, как в случае чего самим преодолеть препятствие и много других мелочей. Света засмотрелась на красивый закат. В ясную ночь на небосклоне уже виднелась яркая точка, с каждым днём увеличивающаяся в размерах. Она задумалась, сколько уже здесь, с этими людьми. Месяц или два. Она потеряла счёт времени. Каждый день был похож один на другой. Только теплее стало и снег сошёл. На деревьях стали набухать почки. Хотя ещё только конец марта, скоро апрель. Вдруг кто-то крикнул:

– Смотрите!!!

В закате отчётливо виднелось множество инверсионных следов. Они появлялись один за другим, разрывая небо, словно острым лезвием резали тёмный лист бумаги.

– Что это? – спросила кто-то из женщин.

– Ракеты, – ответил Михаил, – надо укрыться. Осталось буквально несколько дней, если не часов.

Не успел он договорить, как в зените вспыхнула яркая точка, своим светом она озарила небосвод самой яркой, но далёкой звездой. К ней со всех сторон продолжали приближаться светлые росчерки, а Света продолжала смотреть на это завораживающее действие, пока её силой не затащили в укрытие.

Глава 22

Горная гряда Большого Кавказа. Убежище киманов

Рока предупредили, что сегодня придёт старейшина, и он в голове прокручивал, что, а главное как спросить, чтобы не обидеть и не нарушить наладившееся шаткое равновесие во взаимоотношениях. Он изредка замечал, как на него любознательно смотрели забегавшие к медику дети, как тихо перешёптывались, указывая на него пальцем. Для них было в диковинку увидеть полноправного гражданина, что для Рока стало открытием. Как-то раз он крутил в руках снятый с запястья линк и пытался проверить, не сломался ли он. В это момент к нему подошёл один из мальчуганов и спросил:

– Дядя, можно посмотреть? – Рок заметил, что из-за ширмы за ним внимательно наблюдают несколько пар детских глаз и передал линк ребёнку.

– Тяжё-ёлый… – повертев его в руках, протянул мальчуган, отдал линк и убежал.

Рок успел только хмыкнуть, а из-за ширмы доносились возбуждённые голоса детей.

– Как ваше самочувствие? – пришёл Дениста.

– Бывало и хуже, – попробовал отшутиться Рок, но его шутку не поняли. На лице врача проявилось недоумение. – Когда придёт старейшина? – уточнил Рок, меняя тему разговора.

– Сегодня, – ответил Дениста, но видя недовольство на лице Рока, продолжил. – Понимаю, что вам трудно понять, почему ваши часы всегда показывают разное время, и когда я прихожу делать осмотр, и когда подают обед, но мы живём по-другому времени. У нас в сутках не двадцать четыре часа, а шестнадцать. Так удобнее. Так что ваш линк не сломался, но связи тут нет. Горы, понимаете?

– Понимаю. Не узнали, где мои вещи?

– У старейшины. Одежду выстирали, привели в порядок и её скоро принесут. Так что сможете переодеться, но всё равно долго ходить не рекомендую. Вам лучше лежать, по крайней мере, пока.

Дениста ушёл, Рок остался один. Он уже изучил все трещины в скальной породе на потолке, и заняться ему откровенно было нечем. Посетителей не было, только Листана приходила, проверяла, как её подопечный. Рок уже привык, что постоянно один. Пробовал выполнять физические упражнения, но неприятные ощущения и сдавливающая повязка на туловище мешала движениям.

– Добра, гражданин, – от раздавшегося за спиной голоса Рок напрягся. – Не бойтесь меня.

Рок обернулся и увидел невысокую, худощавую девушку.

– Добра и тебе, – ответил Рок.

– Вы скоро уйдёте. Но не торопитесь, лучше до конца восстановитесь, а друзья вас до сих пор ждут, правда искать не пошли, но ждут и им будет нужна ваша помощь, – девушка говорила несвязно, неловко улыбаясь, но взгляд у неё сквозил уверенностью.

– Ты кто? – только и смог вымолвить Рок.

– Элиста. Всё, мне пора идти. Старейшина скоро придёт, – быстро протараторила девушка, и Рок даже не заметил, как она убежала.

– М-да. Старею, не заметил, как ребёнок подобрался, – пробормотал под нос Рок.

– Проходите, старейшина, он не спит, – раздался приглушённый голос Листаны и в закуток отведённый Року вошёл старейшина Тим.

– Добра тебе путник.

– Добра и тебе, старейшина.

– Михась рассказал, что ты воевал с бандитами и помог ему добраться до убежища.

– Да, старейшина.

– Чем вызвано твоё рвение помогать не просящим о помощи? – спросил старейшина Тим, усаживаясь на принесённый стул.

Разговор сразу пошёл не по тому руслу, как предполагал Рок. Он думал, его станут благодарить, спрашивать какую награду желает за спасение своих соплеменников, а тут, зачем помогал?!

– Я гражданин и обязан помогать…

– Не надо повторять слова клятвы, я её знаю, – прервал Тим, а Рок замолк, не зная, что сказать. Он не силён в дипломатии. У него навыки убивать, добывать сведения в полевых условиях, а не вести дипломатическую беседу.

– К такому повороту событий ты был не готов, солдат, – ухмыльнулся Тим, – я правильно сказал: «солдат»?

– Этот вывод сам напрашивался, старейшина Тим. Моя экипировка и навыки однозначно свидетельствовали об этом.

– Верно.

– Мои вещи. Мне их вернут?

– Вернут. Они у меня.

– Всё вернут?

– Почти. Аптечки и кое-что, как понимаю, взятое для обмена останется здесь. Так что тебе от нас нужно, гражданин? Мы свободное племя, но иногда презрительно о нас говорят – изгои этого мира.

– Меня просили узнать, откуда вы знаете о приближении катастроф? – выпалил в лоб на одном дыхании Рок. Делать вид, что он просто мимо проходил, не имело смысла. Тем более, сам неоднократно говорил, что ему необходимо встретиться со старейшиной.

– Я расскажу, но не сегодня, – после долгого обдумывания, ответил старейшина Тим.

– Почему? – заданный вопрос звучал комично, но не вызвал смеха.

– Ты ещё слаб, а когда узнаешь ответ на свой вопрос, захочешь немедленно уйти.

– Почти то же самое мне сказала какая-то девушка, – задумчиво произнёс Рок.

– Вот видишь, так что набирайся сил. Вещи тебе вернут, кроме оружия. Его получишь перед уходом. Знаю, что не станешь злоупотреблять гостеприимством, но тебе надо восстановиться, дорога предстоит трудная. И ещё, от имени племени, благодарю за помощь. Ты и твои потомки всегда будут желанными гостями в любой семье нашего племени.

Тим протянул незамысловатый медальон с изображением какой-то птицы.

Рок вертел в руках золотой кругляш, а Тим пояснил:

– Это птица Феникс. Она умирает в огне, но каждый раз возрождается из пепла. Такова легенда.

Старейшина возвращался после встречи с гражданином в задумчивости. Его терзали мысли, может всё-таки попробовать оставить его среди соплеменников? Как-никак новая кровь. Да и навыки, если выживут, его понадобятся в новом мире, если конечно он возродится. Воины, как ремесленники всегда нужны. Именно на этом и строилась их община, но вот только воинов у них не было. Были охотники, скорняки, строители, знатоки гидрогеологии и многие другие в основном специалисты в технических специальностях. Но вот воинов не было. Не позволяли не гражданам иметь оружие, даже нелегально его не было возможности приобрести. Вот и приходилось довольствоваться лёгкими арбалетами, пороховыми ружьями, для которых ещё необходимо изготавливать патроны, а ни пороха, ни пуль давно племя не приобретало. Их просто не было в продаже, в том числе за границей, куда нередко захаживали семьи племени. Приходилось довольствоваться старыми запасами, но они не бесконечны и, кроме того, всё имеет свой срок годности. Сначала племени пришлось отказаться от автомобилей. Бензин больше не выпускался, а через три-четыре года тот превратился в вязкую субстанцию, едва пригодную для розжига огня.

Тим петлял по лабиринтам, связывающих одно помещение с другим, как незаметно для себя дошёл до пещеры, где проживает старейшая женщина племени – Шандра. Подошёл к огороженному ширмой закутку и остановился, прислушался. Раздавались голоса окружающих, но из-за ширмы было тихо.

«Отдыхает, наверно. Не буду будить», – подумал Тим, как из-за ширмы раздался голос.

– Входите, кто там?

– Старейшина Шандра, – войдя внутрь, Тим остановился. На кровати сидела старейшина Шандра, а рядом стояла на вид очень молодая, но высокая девушка.

– Не помешал?

– Нет, – протянула Шандра удивлённо и уставилась на девушку.

– Элиста, – представилась она, – теперь можете задавать вопросы. Я отвечу, а то два раза повторять одно и то же не хочется.

Старейшина Тим и Шандра молчали, смотря друг на друга.

– Ладно, если не хотите спрашивать, тогда сама расскажу, а то мне скоро надо будет идти. Меня сестрёнка заждалась. То, что будет, это не конец. Гражданин должен уйти, но когда вылечится. Его ждут. Лучше не закрывать убежище. Что ещё? – Элиста говорила живо, словно из пулемёта: быстро и чётко, без значимых пауз. Казалось, что она говорит заученные фразы. – Всё, мне пора, сестрёнка уже плачет. Я пойду?

– Иди, – ответила Шандра, – а мы тут со старейшиной Тимом побеседуем, – не успела она договорить, как Элиста убежала.

– Это она? – спросил Тим, усаживаясь на стул.

– Да. И она действительно необычная, – задумчиво произнесла Шандра, – она говорит то, что не может знать, как в силу своего возраста, так и просто по незнанию. Её многим вещам не обучали или просто не рассказывали. Вот ты помнишь, кто был такой Ма-ке-дон-ский? – с трудом выговорила последнюю фразу старейшина.

– Император, завоевавший полмира, – ответил Тим. – Странно, что ты забыла вехи истории, что нам преподавали ещё до ухода…

– Я тогда была слишком молода. Но кто ей рассказал о нём?! Я уверена, что никто, кроме тебя и ещё пары соплеменников не знает вообще это имя.

– Это несущественно, Шандра. Она могла почерпнуть знания в книгах, могла услышать от кого-то из граждан.

– Верно-верно. Что-то я разнервничалась. Знаешь, я ведь её не звала. Она сама пришла. Думала завтра или послезавтра с ней поговорить, как и обещала на совете.

– Значит, кто-то ей рассказал, – скептически отнёсся к ответам Элисты Тим. Его удивило то, с какой уверенностью она говорила, но все эти вопросы поднимались на совете, и Тим предположил, что Линос не удержался и пересказал события. Рассказывать членам семьи, что происходит на совете, не возбранялось, но подростку?!

«Стоит на эту тему серьёзно поговорить с Линосом», – сделал для себя пометку в уме Тим.

– Но главное другое, – продолжала Шандра, – она пришла. Поздоровалась, сказала пару фраз и потом попросила подождать, сказала, что сейчас придёт старейшина Тим, но потом ей придётся уйти.

– Может, видела, как я сюда шёл?

– Не знаю, не знаю. Ладно, Тим, я устала. Давай потом поговорим.

– Хорошо, как скажешь, – Тим поднялся, возле ширмы обернулся и сказал, – я завтра зайду, Шандра.

– Заходи, – только и ответила Шандра, ложась в постель.

«Сдала она, постарела и как быстро. Я же помню, как вместе бегали друг за другом, играя, как учились жить без линков, как вместе уходили пасти овец на высокогорье, как грелись…», – Тим шёл, вспоминая свою молодость. С Шандрой они одногодки, но в племени женщины выглядят старше своих лет. Это и понятно – тяжёлый физический труд не придаёт молодости, но живут дольше.

– Вы меня искали, старейшина?

Тим вынырнул из воспоминаний. Рядом стояла Элиста.

– Нет, с чего ты взяла?

– Вы попрощались со старейшиной Шандрой? Вы её любили, но почему-то не создали семью…

– Откуда…

– Не знаю. Разве вам старейшина не рассказала? Она меня долго расспрашивала, но я не знаю, откуда я это всё знаю. Просто знаю и всё.

– Давно?

– Что давно?

– Знаешь то, что знаешь? – Тим вспомнил, что на рубеже веков было много информации о так называемых «детях индиго», но что с ними стало дальше, он не помнил. Может и Элиста такая?

– Не знаю. Само как-то приходит, – пожала плечами Элиста.

– Ты сказала, что то, что случится – это не конец, верно?

– Да. Будет тяжело, но придёт новое, но что новое, я не знаю.

– Племя выживет? – с содроганием сердца спросил Тим. Он не верил подростку, но надеялся услышать, чтобы успокоить свои нервы. Он много раз пересчитывал период катастрофы, её начало и конец, но в результате выходило только начальная дата и это его беспокоило.

– Не здесь, – недолго подумав, ответила Элиста.

– А где? У нас только одно убежище, которое спасало много раз и…

– Когда появится второе солнце, надо будет уходить и быстро уходить.

– Хм. И куда? – с сомнением задал вопрос Тим. Разговор походил на гадание на кофейной гуще, что Тиму не нравилось.

– Не знаю. Может потом пойму, но пока не знаю.

– И когда появится второе солнце? – с сомнением спросил Тим.

– После того, как уйдёт гражданин, пройдёт еще немного времени, может месяц или два…

– Ты с ним разговаривала? – задал вопрос Тим, припоминая произнесённые гражданином при разговоре фразы. Тогда он не придал им значения, а сейчас предположил, что только с Элистой он мог встретиться и поговорить. Других посторонних к нему старались не пускать, а тех, кого видел, мог назвать и по имени.

– Да. Ему надо уходить. Старейшина, вы же расскажите о том, ради чего он пришёл?

От прямого вопроса Тим опешил. Откуда этот подросток мог знать, что он решился доверить тайну племени гражданину и не за подарки, которые он принёс, не за помощь, которую оказал, рискуя своей жизнью, спасая семью Михася, а просто так, потому что… потому что так правильно. Может учёные в этот раз поверят в формулу и прогнозы их идейного вдохновителя, и тогда станет жить хоть немного легче…

– Расскажу, но не сейчас, – ответил Тим, внимательно следя за реакцией подростка, но на его слова она только кивнула, – ты спросила, попрощался ли я со старейшиной Шандрой, почему?

– Её дни на исходе. Она устала, очень сильно устала.

– Ты хочешь сказать, что она скоро умрёт? – удивился Тим.

– Да. Скоро.

Ответ Тима не удивил. Он и сам дорогой думал, как его подруга детства за какой-то год сильно постарела, но натолкнул на мысль.

– Что ты ещё знаешь или… видишь? – может всё-таки верно он предположил, что в их племени родилось дитё индиго. Ему захотелось проверить свои предположения, но как?

– Я уже сказала. Ещё при старейшине Шандре, – стало видно, что девушка начала нервничать, а разговор стал утомлять.

– Ладно, беги. Потом поговорим, – чтобы не накалять обстановку и не давить на подростка, Тим отпустил Элисту. Но для себя сделал вывод, что необходимо её проверить. Поговорить с Линосом о её странностях, может когда-то она рассказывала или подсказывала, как надо поступить, а потом созвать совет и обсудить сказанное Элистой.

Тим вернулся в свою пещеру. Прилёг на кровать, но долго не мог уснуть. Из головы не выходило то, что он сегодня узнал. Конечно, всё необходимо проверить и перепроверить, но как был бы рад отец, узнав, что не придётся долго и скрупулёзно рассчитывать формулы, учитывать переменные, что родился человек, способный прогнозировать будущее…

Рок в очередной раз проверял и перепроверял снаряжение, доведёнными до автоматизма движениями проводил ревизию амуниции. После разговора со старейшиной Тимом, когда ему рассказали, откуда они знают о предстоящих катастрофах и что предстоящий катаклизм может стать последним, Рок не выдержал и, не послушав уговоров, покинул убежище. Хорошо, что не ушёл далеко. Разыгравшаяся сильная буря и главное мороз, скрепя сердце заставил вернуться.

Долгие месяцы он не находил себе места, каждый день интересуясь у дежурных о погоде в ущелье. Но разыгравшаяся буря и сильный снегопад не позволяли и помыслить покинуть убежище. От нечего делать, Рок истязал себя тренировками, подгонял, снаряжение, а когда к нему потянулись молодые и не очень парни, он их стал обучать: как ставить ловушки и не на животных, а на людей, как маскироваться, как правильно готовить засаду, как сохранить свою жизнь. То есть всему тому, чему его научила служба. Старейшина Тим один раз неодобрительно отозвался о его уроках, но потом смилостивился и позволил под занятия отвести одну из небольших пустующих пещер. Рок там дневал и ночевал. К нему приходили учиться и молодые парни, и главы семей. Некоторым хитростям, как выследить, приманить животное он сам с удовольствием обучился. И вот прошли три ясных дня. Значит, погода устоялась и можно уходить. Рок с содроганием думал, как он вернётся назад. Ждут ли его или записали в безвозвратные потери, или того хуже в пропавшие без вести.

– Уходишь? – подошёл старейшина Тим, но не один. Рядом с ним Рок часто замечал, что приходит девушка-подросток – Элиста, но спрашивать, почему она рядом с пожилым старцем не решался. Не его это дело.

– Да. Пора. Думаю, за три дня доберусь до своих. Благодарю за припасы и… за всё, что для меня сделали, – произнёс Рок, протягивая руку.

– Не стоит благодарностей, – ответил Тим и так же протянул руку. У киманов не принято пожимать руки при встрече, или прощании. Они обычно прижимают правую руку к сердцу и чуть склоняют голову, но Рок подумал, что стоит попрощаться не только по обычаям племени.

– Не забывай нас, дядя гражданин Рок, – произнесла Элиста, но почему-то в словах её слышалось ехидство.

– Не забуду…

Второй день Рок спускался по ущелью. Снега было слишком много, он утопал в снегу, пробивая себе дорогу. Часто приходилось останавливаться, восстанавливая силы. Отдохнув, он снова поднимался и продолжал спуск. Если бы не рыхлый, вязкий снег, он бы спустился глиссированием, когда на полусогнутых ногах с упором на пятку спускаются по скользкой поверхности. Но ни санок, ни простой широкой доски у него с собой не было и приходилось идти, проваливаясь в снег.

– А ведь весна, что так снега много, – бурчал он, в очередной раз, проваливаясь по пояс.

У подножия снег практически отсутствовал, и Рок сделал долгосрочный привал. Хорошенько отдохнул, выспался. Планировал за следующий день, бегом преодолеть расстояние до обеспечивающего лагеря, а там уже и ясно будет, что делать дальше. Если все укрылись в убежище, то на этот случай у него был план «Б». Не хотелось, конечно, признавать свою ненужность, но инстинкт самосохранения подсказывал, если совсем будет плохо, вернётся назад, к киманам.

Пять минут бегом, минута быстрым шагом. Пять минут бегом, минута быстрым шагом. Рок преодолевал расстояние, которое на мобиле ехал несколько часов. Весь лишний груз он оставил на последнем привале, и сейчас бежал в своём темпе, считая шаги.

Вдруг Рок остановился, прислушиваясь. Ветер доносил до боли знакомые звуки: стрекотало оружие, слышались редкие взрывы, а в стороне, где находился обеспечивающий лагерь, вздымались клубы чёрного дыма. Рок сбавил темп и остановился. На мгновение он задумался, что не стоит идти туда, где бушует война, но если стреляют, значит, ещё держатся, почему-то не закрылись в убежище, а кого-то или чего-то ждут. И ждут, возможно, его, а он стоит всего в паре километров и не решается сделать несколько шагов вперёд.

– М-да. Надо психологу показаться, а то совсем крышой двинулся, – подумал Рок, ускоряя шаг. – Ладно. Сейчас подберусь поближе, рассмотрю, что там происходит, осмотрюсь, а потом и думу думать буду. Что зря пороть горячку. Как раз скоро закат, но время ещё есть.

Рок попробовал вызвать по рации и линку кого из охраны объекта, но тщетно. Выбрал небольшую превышающую высоту, чтобы удобно осмотреть окрестности и медленно пополз вверх. Открывшаяся картина его не обрадовала. Полукругом, не смыкаясь в плотное кольцо, на почтительном расстоянии вокруг охраняемого периметра обеспечивающего лагеря, стояли разношёрстные палатки, мобили, словно собрались отдыхающие на туристическом биваке. В этом спонтанном лагере слышалась стрельба, горели, чадя дымом костры.

– Это ещё кто? – не успел удивиться Рок представшей картине, как пиликнул линк, оповещая о принятом сообщении. – Заработал! – обрадовался он и стал лихорадочно просматривать поступивший пакет.

– Последнее сообщение два месяца назад, – грустно подвёл итог Рок. Он просмотрел все сообщения и понял, что его вызывали, искали канал связи и после обозначенного времени, но в горах линк не берёт, да и рация оказалась бесполезна.

Он вновь пробежал глазами последние сообщения и схватился за рацию. В линк-сообщении была указана другая, не оговоренная перед выходом частота связи и позывные.

– «Ветер», «Ветер». Это «Рок», приём, – трижды он повторил свой позывной, но в канале по-прежнему была тишина.

Темнело.

– Ладно, видно не достучусь. Попробую пройти по скале. Жаль, снаряжения подходящего нет, – думал Рок, жуя вяленое мясо, как раздался вызов рации:

– «Рок» это «Ветер», ответь!

– «Ветер», это «Рок», на связи!

– Живой, чертяка?! – в строгом голосе, Рок узнал Петровича.

– Живой! В километре от лагеря, что у вас происходит?

– Бардак происходит. К нам погранцы подтянулись, не смогли удержать свой рубеж и отступили. Они сейчас первый периметр держат. Были две попытки прорыва, сейчас утихомирились, выжидают. Стали лагерем, но под пули не лезут.

– Кто, арабы?

– Да там каждой твари по паре, не разберёшь. Ты-то как, ранен?

– Сейчас здоров. Приказ выполнил, сведения получил.

– Хвалю. Ладно, мы тут сейчас подумаем, как тебя через этот табор провести, как придумаем, свяжемся. Контрольное время через час, как принял?

– Принял, связь через час.

Рок выключил рацию, прислонился к уступу скалы спиной и замер. Вечернее небо рассекали инверсионные следы от пуска ракет, а через несколько минут ночь осветилась вторым солнцем.

Глава 23

Убежище киманов

– Элиста, ты настаиваешь, чтобы мы пошли за ним? – после ухода гражданина, созвали совет старейшин.

– Да. Но надо подготовить сани. Я упросила главу семьи пройти немного за гражданином, чтобы убедиться, что он ушёл. В ущелье слишком много снега. Мы не пройдём. Увязнем в снегу, а на санях можно.

– В ущелье спуск под уклон, уважаемые старейшины, – вступил в разговор Линос, – можно просто скатиться вниз без особых усилий. Но лучше не сани с полозьями, а широкие доски или волокуши.

– Почему ты так решила, Элиста, что нам надо уходить? – после проверки её способностей, старейшина Тим к ней стал относиться как к самой любимой и дорогой внучке. Особенно его впечатлило, что она не ошиблась в смерти Шандры, ушедшей в мир иной на следующий день после их разговора.

– Не знаю, но мне кажется, что мы тут замёрзнем, – пожимая плечами, ответил подросток.

– Что замёрзнем, это маловероятно, – заговорил Михась, – ион-генератор исправен, топлива примерно на два или три года. Так что…

– Что ты ещё чувствуешь, Элиста? – перебил главу семейства старейшина Тим.

Девушка замерла на секунду, поёжилась, обняла себя руками и не своим голосом произнесла:

– Холодно. Очень холодно и нечего есть.

Молчание, воцарившееся в пещере совещаний, затянулось. Все смотрели на Элисту, которая так и продолжала обнимать себя руками, ёжась от холода, хотя в помещении было тепло…

Старейшина Тим ходил из стороны в сторону, измеряя пещеру шагами. Старейшин и глав семей не удалось убедить покинуть убежище, но он внял предупреждению Элисты и дал указание в тайне готовить волокуши, чтобы не терять времени и быстро спуститься вниз по ущелью. Он думал над словами Элисты, которая как-то ему сказала, что появятся два солнца на небосводе, но этого события так и не случилось. И вот он, вместо того, чтобы спокойно спать, ходил от одного угла пещеры к другому, считая шаги.

– Не спите, старейшина? – подошёл Михась.

– Что-то случилось? – остановился старейшина Тим. Эту неделю семья Михася обеспечивала охрану входа в пещеру.

– Не знаю, как сказать, – начал буробить Михась, но, наверно, началось. Надо закрывать убежище.

– Точнее?

– Была ночь, а вдруг стало светло, словно днём.

– Второе солнце… – тихо произнёс старейшина Тим.

***

Рок смотрел, замерев, как то и дело в вышине загоралась яркая точка. Яркость её была не такая, как в первый раз, но ночное небо то и дело освещалось яркой вспышкой.

– «Рок», это «Ветер», приём! – сквозь треск помех, заработала рация.

– Это «Рок», на связи.

– Что видишь, а то все наши визуальные приборы слежения временно ослепли.

– Яркую вспышку вижу, неоднократно повторяющуюся.

– Принял. Пока с тобой разговаривали, пришло сообщение по закрытому каналу, что планируют произвести пуск ракет и немедленно, не позднее чем через два-три дня приказано укрыться в убежище. Что внизу видишь? Что с табором? Всё стоят?

– Стоят, но вижу движение, паника у них там.

– Контролируй. Связь каждые пятнадцать минут, если поймёшь, что сможешь пройти, пошли три длинных и два коротких тональных сигнала. А потом действуй, не думаю, что они совсем уйдут.

С нетерпением Рок ожидал рассвета. Ночь он провёл, внимательно следя, что происходит возле обеспечивающего лагеря. Табор постепенно таял на глазах. Мобили уезжали, оставляя брошенными палатки и разный мусор. Вереница пеших людей тянулась в разные концы, подальше от охраняемого периметра обеспечивающего лагеря.

– И куда они все? – думал, Рок, осторожно спускаясь вниз, – вроде убежищ поблизости больше нет, если только пещеры в горах, но сколько их? Этих пещер. До киманов они не дойдут, да и не впустят они. Сейчас наверно закрылись и ждут, как закончится очередное светопреставление, – он до конца не верил, что наступает Конец Света. Привыкнув думать прагматично, он не то что верил, а знал, что это ещё не конец.

Рок шёл открыто, не таясь. Вокруг только мусор, непогребённые тела да изредка попадались пасущиеся животные.

– Вот кому всё равно, так живности всякой. Не знают, что скоро может быть конец всему, – думал Рок, проходя мимо.

Раздалась очередь, пули просвистели над головой. Рок выхватил рацию:

– Вы что, с ума сошли?! «Ветер», ответь, это «Рок»!

– На приёме. А, это ты идёшь. Иди, не бойся, просто у бойца нервы не выдержали.

– Ничего себе нервы не выдержали, – чертыхнулся Рок, продолжая движение.

Обеспечивающий лагерь встретил суматохой.

– Здравствуй, Рок! – первым из знакомых лиц подошёл к нему Петрович, – рад тебя видеть.

– Задание выполнил, сведения добыл, – попробовал доложить Рок, но Петрович его остановил.

– Пойдём ко мне, там и расскажешь, что и как.

Кабинет Петровича заставлен коробками, упакованной аппаратурой. Оставались свободные только два стула и немного места на столе. Петрович вынул из-за пазухи фляжку, протянул Року.

– Выпей, за возвращение. Ни стаканов, ни кружек нет, всё упаковано, так что не обессудь.

Рок взял фляжку, сделал символичный глоток, вернул назад. Петрович также ненадолго приложился к фляжке.

– Если честно, мы тебя похоронили. Столько времени прошло, да ещё погранцы поведали, что банда с юга прорвалась и хозяйничает где-то у нас. Как раз возле того склона, где тебя высадил в последний раз её заметили.

– С ними встречался, пришлось принять бой, – сухо ответил Рок.

– Тебя тогда ранило, ты говорил?

– Да. Киманов остался прикрывать, а потом они меня и вытащили, на руках занесли по ущелью в убежище.

– Странно. Они держатся обособленно, не помогают, но и не мешают. Им проще сняться и уйти дальше, в степи. Ладно, потом об этом расскажешь, что с информацией?

– Задание выполнил, – ответил Рок, протягивая исписанные листы бумаги, – они рассказали, что в прошлом веке какой-то учёный открыл формулу, точно не знаю, что там и как взаимосвязано, но мне позволили сделать копию с первоисточника. Там ничего непонятно, но копировал старательно, думал, что важное упущу.

– Кружки́, крестики, цифры, – задумчиво перебирал страницы Петрович, – этим пусть теперь учёные занимаются. Свою задачу ты выполнил. Теперь давай собирайся с первой группой на второй уровень пойдёшь.

– Петрович, позволь пока тут остаться.

– Это с чего вдруг? Не навоевался? Передали, что как первые обломки падать начнут, тут такое начнётся, если конечно попали. Мы-то не знаем.

– Не могу точно сказать, – выдохнул Рок, – но мне надо пока остаться здесь. Разреши пойти с последней группой.

– По плану, она завтра подниматься начнёт.

– Так быстро?

– Заслон ещё оставляю из трёх человек. И не проси!!! Тебя доктор Лазарева немедленно к себе требует, тебя начальник объекта увидеть хочет! Мне уже всю плешь проели, когда Рок вернётся, когда мы его увидим?! И как узнали…– запнулся Петрович. – Ах, да! Они ж ещё связь качают по всем диапазонам, а расшифровать, тем более наши аппараты, им на полминуты.

– Ну вот, – ухмыльнулся Рок, – дай хоть отдохнуть пару дней, а то меня там возьмут в оборот, и я от них живым не выберусь.

– Ты это мне брось. Ладно, пойдёшь с последней группой.

Целый день Рок помогал Петровичу организовывать эвакуацию. К вечеру конвой был собран и ждал только утра, чтобы начать монотонный подъём на второй уровень. Гружёные мобили не рискнули отправить в ночь, а до заката не успели.

– Что задумчивый, Рок? – подсел рядом Петрович. Мебель решили забирать не всю. Места не было. Погрузили оборудование, припасы, какие были, документы, что не на магнитном носителе.

– Останусь я в прикрытии, чувствую, что-то произойдёт, но мне надо быть именно здесь, а не наверху.

– Чуйка? – осведомился Петрович.

– Да. Знаешь, я много воевал, был в таких передрягах, что вспоминать не хочется, но знаю, что мне надо остаться здесь.

– Бывает. Я, извини, специально тебя дождался и уговорил пойти к киманам, не дошёл бы я.

– Я тоже с трудом дошёл.

– Но дошёл!

– Дошёл, – кивнул Рок, – ещё, не знаю почему, но когда я за ними шёл, думал, какие-то отщепенцы, отвергающие нормы морали и почему им только позволяют пользоваться богатствами нашей страны?! Они же все не граждане, все изгои, как они сами себя называли, а потом, когда пробыл у них месяц, другой, когда посмотрел, как они живут. Не скажу, что в мире и согласии, но они такие же люди и спасли они меня не за то, что помог им, а просто так… как сказал старейшина, так правильно.

– Стокгольмский синдром, – произнёс Петрович.

– Что? – не понял Рок.

– Стокгольмский синдром. Существует такое понятие в психологии, когда жертва начинает оправдывать и сочувствовать своему мучителю. Тебе всё-таки, правда, надо доктору Лазаревой показаться.

– Схожу. Свободного времени в убежище будет много.

– Это верно. Ладно, если уж чуйка у тебя такая, останешься старшим с двумя моими бойцами прикрывать отход. Чтоб нам в тыл бандиты не ударили. Как получишь сигнал по рации, что мы дошли, так сразу бросаете всё и с мерами предосторожностями, скрытно отходите. Понял?

– Понял, – ответил Рок.

– Странный ты человек, Рокотов, – после минутного раздумья произнёс Петрович, – тут все, как только может, пытаются узнать, что творится в стране, что с семьями, куда их эвакуировали, а ты и не спрашиваешь.

– Один я, Петрович, совсем один. Спрашивать не про кого, а что творится бардак и хаос, догадываюсь. Стоит только посмотреть, что творилось вчера возле лагеря. Думаю, что такая ситуация везде, если не хуже.

– Может и так. Ладно. Пошёл я спать. Завтра рано утром выезжать.

На удивление, Рок эту ночь спал хорошо. Без кошмаров, хотя и приходилось ютиться в спартанских условиях, как в бытность на боевом выходе, не раздеваясь, укрывшись спальником, но на заре, Рок проснулся бодрым и полным сил.

– Всё, мы выезжаем, смотрите по сторонам и не геройствуйте, – отдал команду Петрович и уселся в мобиль, и вереница перегруженных мобилей медленно потянулась по серпантину вверх.

– Они таким темпом до вечера ехать будут, – произнёс оставшийся вместе с Роком в прикрытии боец. Он его в лицо помнил, но как зовут, не знал. – Тимофей – протянул руку боец, представляясь, – позывной «Торф».

– Рокотов Сергей, «Рок».

– Наслышаны, – включился в разговор второй боец, – Михаил, – представился он, – позывной «Гонза».

– Рок. Вот и познакомились. Ладно, по местам. Мой юг, «Торф» – запад, «Гонза» – восток. Доклад каждые пятнадцать минут.

Сидеть и всматриваться вдаль, не имея никакой существенной зацепки для глаз – утомительное занятие. Спасала и не давала задремать перекличка и короткая разминка.

Перевалил полдень, время близилось к закату.

– «Рок», это «Гонза», – вне оговоренного времени вышел на связь боец.

– Это «Рок», что там?

– Фиксирую на границе видимости пылевое облако, сначала думал, что показалось, но оно приближается.

– «Торф», прикрой юг. Я к «Гонзе».

Скрываться и пригибаться, нужды не было. Рок бегом добрался до позиции «Гонзы».

– Что там?

– Смотри, – боец протянул бинокль.

В окуляры Рок смотрел долго, не понимая, что происходит. Вдалеке виднелись идущие пешком фигуры. Но они не были похожи на тех, кто недавно осаждали обеспечивающий лагерь.

– Часа через три, но скорее четыре, будут здесь, – констатировал боец, – может предупредить колонну, чтобы ускорились?

– Пока рано. Подождём полчаса, потом посмотрим. Ты иди на мою позицию, я здесь останусь.

– Есть, – ответил боец, но в его голосе чувствовалось недовольство.

«Хорошо, что Петрович их проинструктировал подчиняться, а то были б проблемы», – подумал Рок, продолжая всматриваться в идущую толпу людей. А что это именно толпа, хоть и имеющая признаки организованности было понятно: впереди шла группа мужчин, чуть позади дети, подростки, а кто шёл сзади – не видно, но Рок предположил, что в основной группе идут старики.

– Не пойму, киманы что ли идут?! – вырвалось у Рока, когда окуляр поймал знакомое лицо старейшины Тима, а рядом с ним торопливо вышагивала Элиста.

– «Лагерь», ответь «Базе»! – заговорила рация.

– «Рок» на связи, – машинально ответил Рокотов, хотя в переговорах между уровнями установили новые позывные.

– «Рок», мы добрались! Можете выдвигаться!

– «База», тут проблема. Предположительно киманы идут по направлению к лагерю. Их очень много, думаю, что все вышли из убежища и идут в нашу сторону. Примерно через три часа будут рядом.

– Что? Киманы?! – прозвучал удивлённый возглас и связь прервалась.

– Пошли докладывать по инстанции, – констатировал очевидное Рок.

– «Рок», «Торф» на связи, что будем делать?

– Доложить обстановку!

– Запад – чисто!

– Юг – чисто!

– Принял! Слушай приказ! Покинуть позицию и выдвигаться по направлению ко второму уровню!

В ответ из рации прозвучало неразборчивое бормотание.

– Расслабились. Ну, ничего, в убежище погоняю, вспомните, что приказы надо не обсуждать, а исполнять.

Прошёл час. Рок остался в обеспечивающем лагере один. Бойцы, прибыв к нему на позицию, побурчали немного, но выполнили приказ и покинули позицию. Всё это время Рок не находил себе места, то пойдёт, проведёт визуальный контроль западной стороны, то южной, но большее время он находился у восточной стены, следя, как медленно, но верно приближается толпа людей. Находясь в убежище, он даже не мог себе представить, сколько народа там находится. Он свободно передвигался по убежищу, заходил в выдолбленные в скальной породе пещеры, блуждал по лабиринтам пещерного комплекса, но что столько народа прячется в рукотворном убежище, даже не представлял.

– «Рок», это «Ветер», почему остался на позиции?

«Доложили всё-таки! Хотя, на их месте сделал бы то же самое», – подумал Рок.

– «Рок» на связи. Необходимо узнать, почему киманы покинули убежище. Я там был. Они в нём проживут, не особо напрягаясь несколько лет, но почему-то покинули его. Вероятно, что-то узнали или что-то у них случилось, разрешите остаться и вступить в контакт.

– Ты с ума сошёл??? Рок, немедленно покинуть позицию и бегом на второй уровень. Поступило предупреждение, что объект поражён. Первые обломки вот-вот начнут падать на Землю!!!

«Не прокатило», – подумал Рок.

– «Ветер», сколько людей может принять убежище? – спокойным тоном, спросил Рок.

– Рассчитано на три тысячи, заполнено наполовину, – машинально ответил Петрович, – ты что удумал?! Не граждан сюда вести???

– Сначала надо с ними поговорить, – отключив рацию, сам себе вслух, произнёс Рок.

Никогда так не тянется время, как в томительном ожидании. Первая группа молодых мужчин добралась до стен обеспечивающего лагеря и остановилась, а вереница людей всё тянулась, заполняя открытое пространство.

Рок спустился вниз, открыл ворота, но толпа не хлынула, как он ожидал, а продолжала стоять, уплотняясь. Некоторые валились без сил, прямо на землю, некоторых, кого несли, клали рядом. От группы отделилась одинокая фигура, а к ней хвостиком присоединилась вторая. Рок показался, но не стал выходить из ворот. Подвоха ожидать бессмысленно, он ничего не сделает против такого скопления народа, но лучше разговаривать на своей территории.

– Добра, вечные странники, – первым поприветствовал подходивших Рок.

– Добра, и тебе… – тяжело дыша, ответил Тим. Он едва держался на ногах, опираясь на хрупкую девушку-подростка.

– Что вынудило племя покинуть убежище? – сразу перешёл к сути Рок.

– Холод, – вместо старейшины, ответила Элиста, – и голод.

– Ты прости мою внучку, но позволь говорить откровенно, – видя недоумение в глазах собеседника, прояснил старейшина, – она, – Тим указал на Элисту, – может предугадывать то, что произойдёт. Не надо ухмыляться, мы тоже не сразу поверили, но это именно так. И формула, и расчёты, что я тебе дал, тоже верны, но она видит быстрее и точнее. Вот она увидела, что оставшись в убежище, мы все замёрзнем и умрём от голода. Я тоже сначала не поверил, но потом понял. Мы планировали закрыть убежище минимум на один год, но если сломается ион-генератор, то мы так там и останемся, потому что не сможем открыть дверь. И нас ждёт холод и голод. Идти больше некуда, но Элиста сказала, что вы примите нас. Если мы успеем дойти. Мы шли двое суток, делая короткие остановки, но дошли.

– Дядя Рок. Это не конец, но надо торопиться, скоро с неба начнут падать камни.

Рок смотрел на девушку-подростка, которая только что сказала то, что он сам узнал буквально несколько минут назад.

– Ты веришь мне дядя Рок? – спросила Элиста.

На Сергея невинными, но измученными от дальнего перехода глазами смотрела девушка-подросток. Он понимал, что не от него зависит, впустят ли в убежище посторонних – не граждан. Так же он понимал, что не может давать никаких обещаний, но не смог произнести иного и ответил:

– Верю.

В ответ лицо Элисты расцвело улыбкой.

– Входите и идите вон по той дороге. Тут недалеко, но дорога узкая и поднимается вверх. Будет тяжело, но надо преодолеть себя. Кто не может идти, те, кто на ногах, помогите, – громко и чётко произнёс Рок, обращаясь к окружавшим его людям. И ему было всё равно, что это не граждане, что они многого не знают, не помогали восстанавливать страну, когда та нуждалась в рабочих руках, а прятались. Но сейчас это люди, которым нужна помощь.

Первое время Рок шёл впереди, помогая старейшине Тиму, но тому совсем стало плохо, он остановился передохнуть, а Рок останавливаться не мог. Неизвестно, как поведут себя на рубеже второго уровня. Может уже закрыли гермодверь и зря они только поднимаются. Рок пошёл дальше, впереди вереницы измученных людей, поднимающейся медленно, шаг за шагом вверх.

Показалось здание обсерватории. Рок включил рацию. Она затрещала от помех.

– «Ветер», ответь «Року», – на ходу говорил Рок.

– «Ветер», ответь «Року».

– На связи «Алмаз», кто в канале?

– «Рок» в канале. «Ветер» далеко?

– Это «Ветер», «Рок». Мы тебя видим, говори с «Алмазом», я тут ничего сделать не могу.

«Понятно», – протянул Рок, настраиваясь на тяжёлый разговор, а вереница людей всё поднималась и поднималась.

Рок остановился возле закрытых ворот второго уровня. Поискал глазами переговорное устройство, но бросил эту затею. Стало темнеть, в ночном небе яркими росчерками падали с неба «звёзды».

«Это ещё те осколки, что сгорают в атмосфере, а потом», – что потом, Рок не успел додумать. Ворота стали медленно расходиться. Навстречу вышел Борис Викторович Брикетов – начальник объекта с парой человек охраны. Рок моментально оценил свои шансы и понял, что ничего предпринять не успеет. Бойцы вооружены автоматическим оружием, расположились грамотно, не перекрывая сектора обстрела, но контролируя и страхуя как объект охраны, так и друг друга.

– Полноправный гражданин Сергей Рокотов, – первым заговорил Брикетов.

– Я здесь не один.

– Полноправный здесь только вы, – окидывая взором людей, произнёс Борис Викторович.

– Вы знаете, что нарушили приказ, что по закону…

– Да, знаю!!! – прервал Рокотов помпезную речь. – Я, как полноправный гражданин, имею право поручиться за членов своей семьи. Это, – Рок указал за спину, – моя семья и я за неё ручаюсь! Я знаю, что в убежище хватит места для моей семьи, а вы, полноправный гражданин, препятствуете сохранению жизни членам семьи полноправного гражданина!

Люди всё пребывали, оставаясь чуть в отдалении, не мешая разговору. Потом поток иссяк. Люди остановились, кто на полпути к спасительному убежищу, кто совсем рядом. Но никто не двигался. Из толпы вышла Элиста. Она подошла к Року и тихо прошептала:

– Старейшина Тим умер, – слёз на её глазах не было, только скорбь, – он попросил оставить его на том самом месте. Мужчины сейчас складывают могилу из камней.

– Иди, дочка, я сейчас поговорю, и приду, – сглатывая ком, ответил Рок. – Сколько ещё смертей надо, чтобы понять – это моя семья!

– Но, согласно базе данным, линку… – Брикетов не договорил, обернулся на шум. Из обсерватории вышел сначала Петрович, потом несколько вооружённых бойцов. Голос Брикетова стал уверенным, и он продолжил, – у вас, полноправный, нет семьи, а согласно указу Президента, в убежище могут укрываться только полноправные граждане и члены их семей.

– У него есть семья, – подошёл ближе Петрович, – это и я, и те, кто стоит рядом с ним. Начальник, у нас времени мало, вот-вот начнётся, хочешь, перестреляем, друг друга и помрём здесь и сейчас, чем мучиться, гадать, что будет, когда резервы убежища истощатся?! На том, что имеется в убежище, поверь, я это точно знаю, три тысячи человек нормально проживут тридцать месяцев. Даже экономить не придётся.

Брикетов стоял, играя желваками, не желая признать своё поражение. Если он откажет и начнёт заново гнуть свою линию, то конфликта не избежать. Бойцы уже нервно поглаживали оружие, а палец так и тянулся к спусковому крючку, хорошо, что попались опытные солдаты и не направляли оружие на людей.

Сзади, от обсерватории вновь раздался шум. Все обернулись в ожидании, на чью сторону сейчас качнётся поймавшая шаткое равновесие чаша весов. От туда выходили люди. Кто в белых халатах, кто в рабочем комбинезоне, кто в простой гражданской одежде. Они шли молча и становились рядом с Роком.

Брикетов невольно шагнул в сторону, пропуская очередную группу людей, а стоявшие напротив стояли молча.

Рок остался у входа в обсерваторию. Почти все прошли внутрь, но он так и стоял, смотря в ночное небо. Вдалеке слышались хлопки, горизонт озаряли частые вспышки, но он всё смотрел на звёзды, стараясь запомнить их такими, какие есть.

– Дядя Рок, пойдёмте, это не конец, – послышался знакомый голос.

январь 2022

Content

2060

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23