Барин 4. Шпион

Глава 1

28 апреля 1854 г. Англия. Вуд-Холл

Утро было необыкновенно солнечным и теплым. Элизабет еще сладко спала, завернувшись в мягкий плед. Ветер слегка тревожил кроны деревьев, а внизу шумело беспокойное море. Я потянулся, набросил махровый халат и осторожно, чтобы не разбудить супругу, вышел в коридор и поднялся в кабинет. Нараспашку открыл окна, впустив в комнату свежий морской бриз и уселся в мягкое кресло.

После свадьбы мы с Элизабет переехали жить в Вуд-Холл. Райский уголок у моря. Конечно же с нами переехала девочка Эмили, которую я опекал, а еще я уговорил переехать служанку миссис Портман, она готовила просто исключительно, особенно яблочные пироги и шотландские пудинги. Я был рад, что Элизабет и Эмили быстро нашли общий язык и подружились. Впрочем, у них не такая уж большая разница в возрасте.

Я выглянул в окно. Погода стояла просто замечательная. В глубине сада звонко пели птицы. Садовник Хэм уже чистил дорожки от молодой поросли травы. Он всегда вставал очень рано. Вдали виднелся старый маяк. Говорят, если взобраться на самую верхушку маяка, можно увидеть Портсмут. Почти у горизонта медленно шел небольшой фрегат, пропадая среди безбрежных волн, пока и вовсе не исчез из виду. Все же Вуд-Холл замечательное, волшебное место. Эти земли Гамильтоны выкупили еще в конце семнадцатого века, а особняк построили в середине восемнадцатого. Как утверждает Элизабет, в имении за это время побывало немало именитых гостей. Поместье посещали даже король Вильгельм IV и прославленный британский адмирал Нельсон.

Я никогда не считал Англию империей Зла. Страна, которая подарила миру Шекспира, Байрона, Диккенса и Конан Дойла, а также множество ученых и видных политических деятелей, не может быть страной-тираном, даже несмотря на свои колониальные замашки. За несколько месяцев я хорошо узнал британцев и понял, что мы, в сущности, одинаковы. Хотим жить, любить, растить детей и верить в светлое будущее. Вот только двум сильным империям порой трудно ужиться даже в большой Евразии. Проще говоря, войны развязывают индивидуумы, находящиеся во власти, сотни и тысячи их поддерживают, но в конечном итоге страдает весь народ, вся нация.

Британские министры хитры, изворотливы, но осторожны, на протяжении почти всей истории они выстраивали хитроумные комбинации, стараясь воевать чужими руками. Но в марте 1854 года Англия открыто объявила войну России, понадеявшись на европейскую коалицию и могущественный Королевский флот. За это время я понял еще одно. Ушло то время, когда войны выигрывались за счет мужества, тактики и военной смекалки. Уже с начала девятнадцатого века войны выигрываются более подготовленной страной, которая сумела модернизировать корабли, стрелковое оружие и снаряжение. То есть победа напрямую зависит от технологий. А технологии зависят от светлых умов, которые их изобретают, разрабатывают и создают. Очень многое зависит от ученых, изобретателей, разработчиков и военных инженеров. Какой смысл в пол сотне отважных воинов с мечами, если их противником будет всего один, но с хорошим пулеметом?

В Британии ученых и изобретателей было хоть отбавляй. Куратор четко дал понять, что в первую очередь нужно осторожно заняться вербовкой талантливых ученых. Но наши подходы по вербовке пока не увенчались большим успехом. Я надеялся в ближайшее время пойти на риск и попытаться завербовать Грегори Добсона с его разработками подводных лодок, пока этим ученым-самородком всерьез не заинтересовались британские спецслужбы. Но действовать нужно и вправду очень осторожно…

Разумовский сейчас работал в Лондоне с профессором Зинбергом, который разрабатывал военные корабли. К сожалению, профессор наотрез отказался с нами сотрудничать, даже за хорошие деньги. Сейчас Разумовский отыскивал компромат, чтобы заставить профессора отказаться работать с англичанами и совсем уехать из страны. Разумовскому действительно удалось найти на Зинберга убойный компромат, хоть для этого и пришлось устроить поездку в Восточную Пруссию.

В двери осторожно постучались и заглянула миссис Портман:

— Сэр, вы просили свежий «Таймс». Доставили полчаса назад.

— Миссис Портман, сделайте на завтрак свежих гренок.

— Хорошо, сэр…

Когда служанка вышла, я с нетерпением развернул газету и прочитал на первой странице название статьи: «Стремительная атака на русскую Одессу»

'24 апреля три эскадры англо-французского флота подошли к берегам Одессы, подвергнув город и побережье стремительной и мощной бомбардировке. Наш флот решил напомнить русским о варварском нападении на османские корабли в Синопе. К сожалению, попытка высадить десант в Одессе не увенчалась успехом. Русские неожиданно оказали отчаянное сопротивление, не подпустив не один корабль к береговой линии и сумев подтянуть резервы. Однако часть укреплений и бастионов на берегу были разрушены.

Русский адмирал Корнилов назвал бомбардировку Одессы «безуспешной, бесполезной и бесчеловечной, ибо этот город считается не военным, а коммерческим и портовым». Британский адмирал Остин заявил, что внезапное нападение на Одессу– напоминание о Синопе и проверка русских на прочность. При атаке было незначительно повреждено три британских и два французских судна, вскоре эскадры ушли обратно в море'.

Этого и следовало ожидать. Но почему они все же подошли к нашим берегам? Где наши морские патрули? Где боевые линкоры и сторожевые броненосцы?

Я прочитал еще одну небольшую статью о Восточной войне.

«Османская армия, окрыленная поддержкой союзников, снова возобновила атаки на русские крепости и гарнизоны. Но в боях у селений Радован и Черноводы, турки понесли значительные потери от казачьих частей. Неуспешной оказалась и переправа большого турецкого отряда через Дунай у селения Турно, где русские казаки безжалостно потопили большую часть отряда. Русские сражаются со звериной ожесточенностью, не желая оставлять крепости и форпосты…»

Я отложил газету и печально вздохнул. В Крыму и на Дунае в настоящее время разворачиваются ожесточенные бои, а я сижу здесь бесполезным пнем, разыгрывая партии по вербовке ученых. Мистер Редклиф приказал пока не предпринимать никаких активных действий и обустраивать личную жизнь. Двери приоткрыла еще заспанная Элизабет.

— Джеймс, доброе утро!

— Доброе утро, дорогая! — я привстал и поцеловал супругу.

— Я забыла сказать… на ужин сегодня приедет дядюшка Джордж…

— В самом деле? Скажу Хэму, чтобы наловил палтусов по крупнее. А еще нужно подальше спрятать Эмили с ее колючим язычком…

Элизабет усмехнулась:

— Знаешь, они даже чем-то похожи. Оба говорят только то, что думают…

Я хотел добавить русскую пословицу «Что старый, что малый…», но благоразумно промолчал.

Элизабет сегодня была загадочная.

— Джеймс, я объездила много стран. Но никогда не была в Индии и Китае. Почему бы нам не устроить небольшое путешествие этим летом? Тем более ты знаешь Индию как свои пять пальцев.

Я сделал непроницаемое лицо. Элизабет даже не догадывается, что моя нога никогда не ступала на земли Индии.

— А Эмили?

— Эмили можно взять с собой. Тем более скоро лето, пусть отдохнет от учебы.

Три раза в неделю к Эмили приезжала гувернантка мисс Роуз из пансиона, пытаясь обучить девочку грамматике, словесности и различным прикладным наукам.

— Элизабет, я подумаю о твоем предложении. Путешествия это великолепно. Только сейчас в компании возникли небольшие проблемы, связанные с Восточной войной.

— Ты же сам говорил, что у тебя опытный управляющий. Вот и оставь на него дела, уедем на все лето…

Какое еще путешествие! Британские и французские корабли атакуют Крым, османы возобновили нападения на русские крепости. А я буду по морям плавать и изучать новые земли…

— Мне кажется, твой дядюшка Джордж всегда приезжает не просто так. Наверняка у него какие-то важные новости для нас…

Я неожиданно услышал за окном цоканье копыт и выглянул.

— Кого это принесло в такую рань? — удивилась Элизабет.

Карета остановилась напротив ворот и я сразу же узнал знакомый экипаж с парой черных вороных

— Кажется это прибыл мой друг, писатель Пьер Лемар.

— Кстати, почему он не был на нашей свадьбе?

— Вот об этом мы сейчас и спросим!

Я встретил гостя во дворе и мы обменялись крепким рукопожатием.

— Джеймс, отличное место!– улыбнулся Пьер, осматривая двор и небольшой сад. Он неожиданно подошел к клумбам.– Это голландские розы?

— Нужно спросить садовника…

Хэм уже спешил к нам, отложив тяпку.

— Сэр, это действительно голландские розы.

— А как вы их укрываете зимой? Мои постоянно вымерзают…

— Опилки и плотное полотно. Подойдут мешковина или рогожа.

На крыльце показалась Элизабет и Пьер тут же забыл о розах. Всего за несколько минут Элизабет успела прихорошиться, поправила прическу и надела новое бирюзовое платье.

— Миссис Мельбурн…– Пьер подошел, слегка поклонился и поцеловал супруге руку.

— Месье Лемар, прошу в дом…

В Англии не принято приезжать в гости без приглашения или предварительного уведомления. Я сразу догадался, что неожиданный визит Пьера наверняка не просто так. У него и вправду был слегка встревоженный вид, что он немного неумело скрывал.

В просторной и светлой столовой с огромными окнами, миссис Портман быстро накрыла на стол и разлила чай по бокалам.

— Мистер Мельбурн, вы просили к завтраку свежие гренки. Я еще испекла пончики.

— Хорошо. Несите все.

Как только служанка принесла угощения к чаю и удалилась, Пьер виновато посмотрел на Элизабет и тихо произнес:

— Миссис Мельбурн, прошу прощения, что не смог приехать на вашу свадьбу. Семейные обстоятельства…

— Что поделать,– улыбнулась Элизабет.– Приезжайте почаще в Вуд-Холл. Здесь отличный климат. Море совсем рядом. Кстати, можно поохотиться и порыбачить. В лесу есть небольшое озеро. В детстве мы любили там рыбачить вместе с дедушкой…

— Охоту я совсем не люблю. А вот с удочкой на берегу посидеть — милое дело. Даже нервы успокаивает.

— О чем вы сейчас пишете, месье Лемар?

— Недавно начал роман о знаменитом капитане Куке… к сожалению, пока нашел маловато достоверных документальных сведений. Но думаю, к концу года роман уже выйдет в свет…

— Ваша книга о Кромвиле «Серебряная стрела», мне очень понравилась.

— Благодарю, миссис Мельбурн…– Лемар сделал большой глоток.– Сейчас читателя трудно чем-то удивить. Всем уже прискучили авантюрные приключения, любовные треугольники и поиски сокровищ… я же пишу о реальных исторических героях, возможно самую малость что-то добавляя от себя, для остроты и полноты картины. Все же время стирает человеческую память и слава Богу, что есть книги… С книгами мы можем пережить великие приключения. Далекие времена Цезаря и Александра из Македонии, очутится в бескрайних степях Орды, среди топота копыт лошадей азиатских варваров…

— Месье Лемар, прошу прощение… не примете маленькое замечание от вашей давней поклонницы?

— С превеликим удовольствием!

— Знаете… вы немного суховато описываете любовные сцены. Хотелось бы чуть больше подробностей…

Щеки Пьера покрылись легкими пунцовыми пятнами.

— Что же… хорошо, миссис Мельбурн. Буду знать!

— Зато сцены битв у вас невероятно великолепны! Будто оказываешься в самом центре схватки! Просто не оторваться!

— Благодарю вас.

— Пьер, признаюсь честно…– произнес я.– Мне еще не довелось прочитать ни одной твоей книги. Но в ближайшее время обязательно восполню этот пробел.

— Месье Лемар, а почему вы до сих пор холостяк? Неужели ни одна дама в Англии так и не покорила вашего сердца?– улыбнулась Элизабет.

— Потому что месье Лемар наверняка предпочитает общество мужчин!– услышали мы сзади и обернулись. На входе в столовую стояла слегка растрепанная Эмили. Девочка совсем недавно проснулась.

— Эмили…– вздохнул я.

— Девочка моя, обычно люди сначала здороваются…– Элизабет привстала и подхватив Эмили, увела наверх, привести в порядок. Когда мы с Пьером остались вдвоем, я сразу поинтересовался:

— Пьер, что-то случилось? Ты приехал так неожиданно…

— Джеймс, в последнее время происходит что-то странное. Уже почти месяц мне кажется, будто за мной следят. А когда я вернулся из Франции, то выяснил что пропал Грегори Добсон. Он просто исчез. А вместе с Добсоном исчезла моя надежда отыскать затонувший галеон с сокровищами…

— Насчет слежки ты преувеличиваешь. У тебя наверняка легкая паранойя. А вот куда исчез Добсон, это и вправду загадка… когда он пропал?

— Ты же знаешь, что ученый жил на заброшенном судне. Я расспросил сторожа в порту. Добсоном интересовались какие-то странные люди, а несколько дней назад он пропал вместе с ассистентом. На следующий день подъехали две большие повозки и погрузили оборудование с корабля Добсона. Думаю здесь точно замешена Особая Королевская служба.

Я печально вздохнул:

— С ними лучше не ссорится…

— Джеймс, в ближайшее время я пока не смогу отдать тебе долг. Я так надеялся на этот затонувший галеон…

— Ничего страшного. Мы же друзья. Отдашь, как только появится возможность.

— Джеймс, прошу… помоги найти Добсона. У тебя сейчас такие связи!

— Связи? Ты имеешь в виду премьер-министра?

— Конечно. Пойми, я два года грезил о погружении на затонувший галеон. А без Добсона и его изобретений это невозможно. Все же зря я послушал тебя и мы не предприняли путешествие в Ирландию еще в феврале!

Пьер допил чай и тяжело вздохнул. Новость о неожиданной пропаже ученого меня тоже чрезвычайно расстроила. Пожалуй, нужно слегка взбодриться.

— Может по глоточку рома? — Я привстал и достал из шкафчика пузатую бутыль.

— Отлично!

Гость выпил и тяжело вздохнул.

— Джеймс, эта проклятая Восточная война скоро обескровит пол Европы. Зачем только англичане и французы полезли в эту чертову войну?

— Пьер, это большая политика. Мы, как простые обыватели, не можем всего знать. Думаю Англия и Франция вступили в войну по очень простой причине. Укротить русского медведя. Это геополитика.

— Джеймс, ты невероятно скромничаешь. Ты ведь далеко не простой обыватель. Дядя твоей супруги один из влиятельнейших людей Англии. Да и сам ты возглавляешь филиал Южно-Британской торговой компании.

— Однако я не считаю себя из-за этого элитой. Просто честно выполняю свою работу.

— Кстати, благодарю от всей души, что ты посадил этого ублюдка Майкла Броуди и его банду. Им действительно самое место за решеткой.

— Я слышал, у Броуди оказались хорошие адвокаты. Вместо пожизненного ему дали всего двенадцать лет.

— Не думаю, что он уже вернется…– вздохнул Пьер.– Послушай, Джеймс, очень прошу, постарайся разузнать, где сейчас Грегори Добсон. Я и вправду возлагал на затонувший галеон большие надежды.

— Не волнуйся, Пьер. Скоро я постараюсь об этом узнать… никуда эти сокровища от нас не денутся…

Вскоре Пьер Лемар уехал. Он и вправду был расстроен после исчезновения ученого. Но все же мы преследовали разные цели. Пьер грезил поиском пропавших сокровищ, а мне нужна была технология сборки подводной лодки. Даже пять-шесть таких компактных подводных аппаратов могли обеспечить преимущество в войне на море. Таинственное исчезновение Грегори Добсона для меня было настоящим ударом. Но я не сомневался, что за пропажей талантливого ученого наверняка стоят британские спецслужбы. Теперь именно к ним в руки попадут разработки Добсона. Хорошо что предварительно я тщательно расспросил ученого о подводном аппарате погружения и костюмах, составил подробные эскизы и передал мистеру Редклифу. Но все же эскизы и чертежи это одно, мне позарез нужен сам Грегори Добсон. Только где же его сейчас найти?

Я немного прошелся по саду, любуясь как аккуратно Хэм постриг кустарники.

Садовник заметил меня и махнул рукой:

— Сэр, летом здесь будет настоящий райский уголок. Вот увидите!

— Хэм, ты уже проверял сегодня сети у пирса?

— Собирался отправится к полудню…

— Я пойду с тобой!

Ко мне вприпрыжку бежала Эмили:

— Джей, куда это ты собрался?

— Мы прогуляемся к морю. Заодно проверим сети…

— И я с вами!

Я улыбнулся и вытащил карманные часы, откинув серебряную крышку.

— Это исключено, маленькая мисс! Ваша гувернантка подъедет уже с минуты на минуту.

— Как я ненавижу эту учебу! — вспыхнула Эмили.

— Обещаю, завтра сходим с тобой на море!

Сегодня я никак не мог взять Эмили с собой, на берегу меня ждала очень важная встреча…

Глава 2

Просторная аудитория Кембриджского университета сегодня оказалась переполнена. Студенты стояли даже в проходах, внимательно слушая знаменитого гостя. Профессор Зинберг был довольно тучен, однако перемещался возле доски будто молодая лань, рисуя мелом сложные схемы и формулы. Большой покатый лоб профессора покрылся испариной, однако глаза блестели как у азартного картежника.

— Итак, друзья, мы только что выяснили. Энергию нельзя полностью уничтожить. Более того, энергия может легко переходить из одного вида в другой. Вот простейший пример. Римские войны, защищая крепости, бросали со стен на атакующих камни размером с кулак. Пролетая всего двадцать пять футов, камни обретали достаточную кинетическую энергию, чтобы запросто убить человека. Даже небольшая масса тела, помноженная на ускорение — дает потрясающий эффект. Атомы в молекулах взаимодействуют между собой и содержат запас потенциальной энергии. Поэтому, например, взрывчатые вещества обладают разрушительной силой, при этом с огромной скоростью высвобождается энергия взаимодействия.

— Профессор Зинберг! — руку поднял блондин на первом ряду.– Разрешите вопрос!

— Прошу! — дружелюбно кивнул профессор.

— Адам Келли. Студент третьего курса. Скажите, возможно ли, что в будущем ученые изобретут такую мощную бомбу, которая будет способна уничтожить даже небольшой город? И не идет ли это вразрез с этическими принципами ученых?

— Хороший вопрос, Адам. Ученые относительно недавно начали изучать преобразование энергии. Уже выяснилось, например, что кинетическая энергия легко переходит в тепловую. Это экспериментально подтвердил Джеймс Джоуль. Уверяю вас, мы на пороге удивительных открытий. Во второй половине девятнадцатого века ученые наверняка заполнят множество неизвестных пробелов в науке. Что же касается мощной бомбы… думаю, да. В будущем возможно создание такой мощной бомбы, которая разрушит даже город. Я только недавно говорил об энергии взаимодействия. Этические принципы? Как вы знаете, многие ученые, в том числе и ваш покорный слуга, действительно работают над новейшими видами вооружений. Но мы создаем оружие для защиты государства, а не для нападения.

Разумовский, который сидел в пятом ряду, незаметно усмехнулся.

— Профессор Зинберг!– с места привстал невысокий курчавый юноша.– Мы знаем, что вы помогаете проектировать новые корабли для Королевского флота. Не расскажете, каких успехов удалось добиться за последнее время?

— Вы и вправду хотите, чтобы я вот так запросто выдал военную тайну? — усмехнулся профессор.– Впрочем, кое-что я действительно могу рассказать. За последние пять лет нам удалось разработать линейные корабли, оснащенные паротурбинными двигателями мощностью до восьми тысяч лошадиных сил. Только представьте себе эту колоссальную энергию! Но это далеко не предел, мои помощники продолжают трудиться в этом направлении. И все же главные отличия современных военных кораблей — мощная артиллерия и броневая защита на максимально возможной площади. Пройдет немного времени и мы создадим настоящие плавучие крепости, которые легко перемещаются со скоростью до двадцати узлов. Кстати, что касается вооружения — мы пошли по пути увеличения огневой мощи за счет увеличения калибров орудий, а не их числа. Уверяю вас, аналогов современных линейных кораблей, таких как в Англии — нет больше нигде в мире.

С места привстала темноволосая худощавая студентка.

— Профессор Зинберг, расскажите, над чем вы сейчас работаете?

Профессор улыбнулся и подошел к доске.

— Я человек скромный, но признаюсь, чрезвычайно жадный до работы. Мой круг интересов в научной сфере достаточно велик. В настоящее время, кроме разработки мощных паровых двигателей и корабельной артиллерии, мы с моим другом Уильямом Томсоном начали разрабатывать устройство под названием «тепловой насос».

Профессор быстро изобразил схему со стрелками на доске.

— Как вы знаете, третий закон термодинамики касается температуры. Когда тело остывает, его атомы и молекулы колеблются менее энергично. Существует температура, при которой прекращается всякое движение. Это минус четыреста пятьдесят девять и шестьдесят семь сотых по Фаренгейту.

Тепловой насос перемещает тепло от холодного к горячему, в противоположность природных циклов. В будущем это послужит для производства охлаждающего оборудования, понижения температуры в производственных цехах да и обычной сохранности быстро портящихся продуктов…– профессор улыбнулся.– Один из моих ассистентов уже прозвал это устройство — «холодильник».

На передних рядах аудитории рассмеялись.

Профессор Зинберг кивнул на часы над дверью.

— А теперь, друзья мои, разрешите откланяться. К сожалению, мое время расписано на несколько дней вперед. Уже к шестнадцати часам я должен быть в Лондоне, на Научном совете.

С кресла в первом ряду поднялся высокий седовласый ректор Кембриджского университета, мистер Чаттертон.

— Профессор Зинберг, ваша лекция об энергии была просто великолепна. Спасибо что выбрали время посетить университет. Всегда будем рады увидеть вас снова в стенах нашего Святилища наук.

— Обязательно еще приеду, как выпадет свободное время! — улыбнулся профессор.

Студенты приподнялись и восторженно захлопали.

Профессор Зинберг слегка поклонился и вышел за двери, где его ждал неприметный охранник, который постоянно сопровождал профессора.

Зинберг ходил слегка вразвалочку, но все же довольно быстро. Разумовский нагнал профессора уже возле кареты. Дорогу сразу же преградил хмурый охранник.

— Профессор Зинберг, позвольте на пару слов. Журналист Ральф Гейцер. Газета «Таймс».

— Вы немец? — удивился профессор.

— Родом из Восточной Пруссии. Но живу в Лондоне уже пятнадцать лет. Может по чашечке кофе? В двух кварталах отсюда отличная пирожковая…

Профессор задумался.

— Прошу. Я займу не больше пятнадцати минут вашего драгоценного времени.

— Ваша карточка журналиста?

Разумовский вытащил из кармана документы.

Профессор внимательно осмотрел и кивнул:

— Хорошо. Чашечка кофе мне сейчас совсем не повредит. Прошу в карету…

Разумовский быстро запрыгнул в карету. Охранник следом, недовольно осматривая странного журналиста.

Когда подъехали к пирожковой, Разумовский тихо произнес:

— Профессор Зинберг, я бы хотел поговорить с вами наедине. Поверьте, это очень важно.

— Но…– нахмурился охранник.

Зинберг кивнул:

— Том, погуляй пятнадцать минут. Подыши свежим воздухом.

В пирожковой оказалось почти безлюдно. Они сели за дальним столиком у окна. Разумовский заказал две чашечки крепкого кофе. Для профессора три сладких пирожных с кремом, а для себя кекс с изюмом. Зинберг слегка удивился. Он и вправду любил пирожные с кремом. Кофе и десерт принесли уже через несколько минут.

Зинберг вальяжно откинулся на мягкую спинку кресла и отхлебнул кофе:

— И все же ваш акцент выдает, что вы не из Пруссии. Кто же вы такой?

— Уже пятнадцать лет живу в Англии…– печально вздохнул Разумовский.– Практически разучился разговаривать на родном языке. Лучше скажите, почему вы, талантливый немецкий ученый, переехали в Англию?

Зинберг потер массивный подбородок.

— Я люблю Англию. Мне нравится этот славный остров с замечательной историей. Люблю этот свободолюбивый демократичный народ. Здесь меня уважают и я уже получил достаточно славы и денег за свои научные труды.

— Я прочитал несколько ваших статей. И не только научных. Вы действительно ненавидите славян?

— Да. Я считаю славяне — это низшая раса. Недочеловеки. Варвары. Например, русские. Они захватили огромные территории, которые даже не умеют обрабатывать. Россия отброшена он нас в развитии лет на сто. Да если бы не царь Петр, русские до сих пор ходили в лаптях и жили в избах с земляными полами. Впрочем, в России так и сейчас живет треть населения.

— Ну а как же остальные славяне. Поляки, сербы, болгары, македонцы?

— Эти народы — низшая раса. Скажите, кто крутит колесо прогресса и творит историю? Англичане, немцы, народы романской группы. Пожалуй, еще скандинавы. Славяне должны прислуживать нам. Думаю так наверняка и будет в будущем. Восточная война скоро расставит все по своим местам. Если бы британцы вступили в войну одновременно с турками, царская армия уже давно бы оставила Крым. Но эти безумцы русские отчаянно бьются за каждый клочок земли. Впрочем, им не привыкать к самопожертвованию.

— Я знаю, что два года назад вас приняли в Научный Совет Британии. Через неделю вас примет королева Виктория, чтобы одарить высоким титулом графа.

Профессор встрепенулся:

— А вы прекрасно осведомлены, молодой человек.

Разумовский покачал головой:

— Но этого к сожалению не будет, профессор.

— Чего не будет? — чуть слышно спросил Зинберг.

Разумовский откусил сразу пол кекса и сделал пару больших глотков кофе. Он заметил, что профессор слегка побагровел.

— Вы взволнованы. Но я вынужден вас разочаровать. Не будет у вас титула графа. Мало того, вас с позором выгонят из Научного Совета. А вскоре от вас отвернутся коллеги, ассистенты и ученики, даже боясь произносить ваше имя всуе, — Разумовский злобно усмехнулся. — Надо же, ваши приятели — Уильям Томсон, Джеймс Джоуль… вы могли бы тоже войти в историю науки, если бы не маленькая интрижка четыре года назад…

Зинберг еще сильнее побагровел и судорожно вцепился пальцами в подлокотники.

— Дышите глубже, профессор, вы взволнованы. Я не хочу чтобы с вами прямо здесь случился апоплексический удар. Вы ведь уже наверняка поняли о чем речь. Ваша племянница Бронхильда. Сколько ей тогда было? Двенадцать? Из-за нее вы покинули Пруссию?

Профессор заиграл желваками и нахмурился:

— Вы вздумали пугать меня? Я под защитой Особой Королевской Службы!

— Вряд ли королева Виктория одобрит надругательство над девочкой. У меня на руках имеется признание Бронхильды. Вы насиловали ее на протяжении месяца, пока не покинули Пруссию. У меня также имеется признание ее сестры Марты…

— Хватит! — вскрикнул профессор.– Что вы хотите? Денег?

— С завтрашнего дня вы перестаете работать на правительство Британии в сфере вооружения. И в течении десяти дней вовсе уезжаете их страны.

— Куда?

— Все равно. Средств у вас достаточно, чтобы безбедно прожить несколько лет. Можете заниматься наукой, но никаких военных кораблей и вооружения. Если вы не выполите эти условия, бумаги окажутся лично у королевы Виктории. А также в Парламенте у лорда Пальмерстона и королевского судьи Самюэла Китта. Кстати, в бумагах есть сведения и о ваших амурных приключениях уже в Лондоне… Боюсь королева и вышеозначенные лица вовсе не одобрят этих похождений. Вас будет ждать не только изгнание из Научного Совета… но скорее всего заключение в Тауэр, где есть особый подвал для насильников и педофилов…

— Да кто вы такой, черт бы вас побрал!– Зинбергу стало тяжело дышать, он расстегнул верхние пуговицы на камзоле.

Разумовский холодно посмотрел в глаза профессору.

— Была бы моя воля, я бы расстреливал таких как вы без всякого суда и следствия… Прощайте, профессор! — он допил кофе, привстал и быстро вышел на улицу.

Слегка встревоженный охранник тут же вошел в пирожковую и быстро приблизился к профессору, который будто сразу осунулся и постарел на десять лет.

— Мистер Зинберг, с вами все в порядке?

— Да пошел ты к черту…– устало выдохнул профессор.

* * *

В полдень мы с Хэмом вышли из усадьбы и медленно направились по лесной тропинке.

— Хэм, воздух здесь просто необыкновенный! Не сравнить с лондонским смогом.

— Сэр, обратите внимание, какая здесь удивительная растительность. Ближе к морю растут сосны и можжевельник, а за холмом густая дубовая роща, которая тянется до самого Роквиля. В лесном озере вода очень прозрачная, видно даже карпов на глубине восьми футов.

— Ты говорил, что в лесу можно даже поохотиться?

— Да, сэр. В лесу водятся дикие кабаны и олени, не говоря уже о мелкой дичи…

— Никогда на стал бы охотится на оленей…

— При всем уважении, но беднякам в голодный год приходится добывать в лесу любую дичь. Но в ваших владениях охотится точно никто не будет… –пожилой слуга задумался.

— В прошлом был какой-то прецедент?

— Очень давно. Тридцать восемь лет назад. Тогда я был еще совсем юношей. Два браконьера из Роквиля убили оленя в вашем лесу. Огромного резвого самца. Саймон, дедушка Элизабет, приказал отыскать браконьеров. После того как этих бедолаг отыскали и привезли в поместье, на них самих устроили настоящую охоту. Парням дали час форы. Если бы они успели пересечь лес — то спаслись бы. Одного из браконьеров нагнали и изрешетили

выстрелами из ружей и мушкетов, второй убегал от погони и прыгнул с обрыва, свернув шею.

— Похоже, старик Саймон был жестким малым.

— Он был законником, как и все Гамильтоны. За браконьерство парней ждала бесславная участь пожизненного заключения. Старый граф все же дал этим парням небольшой шанс…

Мы уже спускались по тропе к морю, когда встретили высокого красивого мужчину с шустрой девочкой-метиской. Мужчина нес в садке несколько небольших серебристых палтусов.

— Доброе день, сэр! — поздоровались одновременно мужчина и девочка.

Я чуть заметно кивнул, как и подобает важной особе.

Когда мы отдалились, Хэм недовольно проворчал:

— Это Ричард Шелтон. Живет в селении. Отличный мужик, вот только женился на цветной…

— Я еще не был в селении. Много там человек проживает?

— Что вы, сэр… Едва ли наберется сотня. Кстати, это селение, как и окрестные земли, тоже раньше принадлежало Гамильтонам.– Хэм задумался.– Мистер Мельбурн, вы говорили, что вам нужен новый грум. Возьмите моего племянника, он отлично управляется с лошадьми.

— Хорошо. Пусть приходит завтра утром.

Мы неторопливо спустились к морю. Старик ловко запрыгнул в небольшую лодку и поплыл к пирсу проверить сети.

Вскоре из зарослей вышел высокий человек. Он быстро приближался. Мистер Редклиф оказался как всегда пунктуален. Часы показывали ровно тринадцать ноль- ноль.

Куратор за последние месяцы похудел и слегка осунулся. На его щеках темнела трехдневная щетина.

— Мистер Мельбурн, вы выбрали отличное место для жилья,– улыбнулся Редклиф.– К тому же в Лондоне сейчас серьезная вспышка холеры.

Куратор присел на перевернутую лодку.

— Ваш Разумовский превзошел все мои ожидания. За считанные месяцы он собрал убойный компромат на профессора Зинберга. Думаю в ближайшее время профессор навсегда покинет Англию.

— Теряем такой талант…

— Зинберг ни за что не согласился бы работать на русских. К тому же он оказался подонком и растлителем малолетних…

— Может все же нужно было сдать его властям?

— Я верю в карму, мистер Мельбурн. Рано или поздно Зинберг точно получит свое…

— У вас есть для меня новости? Я имею в виду из Новореченска?

— С вашей семьей все хорошо. Сын растет. В усадьбе порядок. Вашей супруге сообщили, что вы пока работаете за границей с дипломатической миссией и по понятным причинам, у вас пока нет возможности приехать в отпуск или отправить письмо.

Я кивнул и после небольшой паузы поинтересовался:

— Если судить по газетам, дела на войне сейчас идут не очень.

— Англичане и французы готовят что-то серьезное. Нападение на Одессу было не просто так. Мало того, большая эскадра сейчас в Балтийском море. Думаю они хотят блокировать Кронштадт. Ну а Крым — наверняка их первоочередная задача.

— Я уже говорил, что британцы собираются высадить большой десант в районе Евпатории и окружив Севастополь, прибрать весь Крым к рукам.

— Но откуда вы можете быть так уверены? Меньшиков убедил императора, что ни одна нога интервента не ступит на берег Крыма.

— Три эскадры. Шестьдесят тысяч подготовленных английских и французских солдат. Это довольно грозная сила… Скажите, нам действительно есть что предоставить для защиты Крыма?

Я жалел, что не очень хорошо знал историю, но кое-какие обрывки воспоминаний из школьных уроков все же всплывали в памяти. И я всем сердцем не хотел, чтобы печальная участь Севастополя и Крыма в 1854–1855 годах снова повторилась…

— Сейчас укрепляют бастионы во всех ключевых точках на побережье,– сухо ответил куратор.– Севастополь превратился в настоящую крепость. Подвозят новые резервы и пушки. Скажите, вам удалось устроить своего человека на военный завод в Портсмуте?

— Да. Две недели назад. Кстати, он попутно ведет наблюдение за военным портом. По слухам, через несколько дней на воду спустят «Диктатор».

— Сколько линкоров ушло из Портсмута за последний месяц?

— Сорок два. Двадцать четыре линкора и восемнадцать фрегатов. Численность экипажа и десанта точно сказать не могу. Но не менее десяти тысяч.

— А что с этим ученым Добсоном, который собрал подводную лодку? Вы пытались сним поработать?

— Утром приезжал Пьер Лемар. Новости не очень хорошие. Ученый Грегори Добсон бесследно исчез вместе с ассистентом. Также с корабля вывезли все оборудование.

— Это печально. Я передал ваши записи о подводных лодках, но видимо, наши инженеры не могут в них разобраться. Нам позарез нужен Грегори Добсон.

— Постараюсь его найти. Все же обязательно передайте, что англичане готовят летом большую операцию в Крыму.

— Ваше дело — собирать точную информацию. Аналитикой занимается Генштаб.

Редклиф задумался, всматриваясь в безбрежную даль. Хэм уже возвращался и плыл к берегу.

— Ваш старик-слуга довольно энергичен для своего возраста. Кстати, когда к вам в гости собирается дядюшка вашей супруги?

— Обещал приехать сегодня.

— Очень хорошо. В беседе ненавязчиво намекните о своем патриотическом настрое. О желании на время Восточной войны — стать военным офицером. Сейчас в Британии многие идут на военную службу, невзирая на титулы. Прямо какой-то удивительный патриотический порыв… Эти британские виконты и графы, в одночасье превратившиеся в майоров и полковников, еще не знают, что их ждет на войне. Это не индийские и африканские колонии, которые они привыкли захватывать. На Восточной войне они почувствуют запах крови и горечь потерь…

— В Британии до сих пор можно купить воинский чин?

— Конечно. Разве вы этого не знали? Поговорите с премьер-министром. Надеюсь он устроит вас в одном из штабов. Только делайте это ненавязчиво. Не давите на графа Гамильтона. Он старая и хитрая лисица. Наверняка вас уже неоднократно проверила его секретная служба.

— Ну а если меня отправят в действующую армию… я ведь должен буду стрелять в своих!

— Граф вряд ли отправит своего зятя на войну. Он любит племянницу Элизабет и видит, что она счастлива вместе с вами. Хорошо, если бы вы действительно пристроились в одном из штабов. Нам очень не хватает сведений о военных операциях, что британцы планируют в ближайшее время и на каких участках фронта…

Куратор вздохнул и резко привстал.

— Еженедельный отчет о работе военного завода присылайте по указанному адресу. Пусть ваш человек внимательно изучает технологию сборки кораблей, также меня интересует корабельная артиллерия. Пусть он попытается прикинуть, как можно выкрасть техническую документацию. Если будет срочно нужна личная встреча, как обычно напишите объявление в газете…– Редкиф приподнялся и не прощаясь, быстро направился к зарослям.

Хэм уже причалил к берегу, перебирая в садке улов.

— Мистер Мельбурн, сегодня нам повезло! — старик показал большой садок с крупными палтусами.

Он подошел и кивнул в сторону уходящего куратора:

— Сэр, кто этот мужчина?

— Путешественник. Спрашивал, нельзя ли купить рыбу. Я отправил его в селение. Хэм, немедленно отнеси улов на кухню. Пусть миссис Портман пожарит на ужин.

Когда старик ушел, я еще долго в задумчивости смотрел на набегавшие на берег волны. Вот она, жизнь нелегала. Разведчик должен играть свою роль, пожалуй, даже лучше актера. Да что там актер… если актер сфальшивит или переиграет — поклонники просто отвернутся и больше не придут на театральную постановку. Роль в кино не дадут… Провал резидента стоит жизни, причем не только собственной. А как умеют пытать местные заплечных дел мастера я уже знал не понаслышке…

Однако Редклиф в последнее время очень странный. Будто думает о чем-то своем. Насколько я знаю, он уже двенадцать лет живет в Англии. Интересно, как же его настоящее имя?

Глава 3

Граф Гамильтон-Абердин приехал вечером, но совсем ненадолго. Он наотрез отказался заночевать в поместье и даже не захотел попробовать жаркое и зажаренных палтусов. Зато похвалил яблочный пудинг, заботливо приготовленный миссис Портман. Эмили тоже ужинала с нами. Сегодня она была сама Скромность.

Два вооруженных офицера дежурили возле кареты. Они даже не входили во двор.

Граф сидел за столом всего в двух шагах от меня, пил чай и слегка подшучивал над Элизабет, вспоминая какой непоседой она была в детстве. А я на миг задумался. Ведь если бы мы сидели за столом вдвоем с графом, у меня была бы возможность изменить ход истории одним взмахом тяжелого графина, который запросто пробьет голову старому графу. Премьер Абердин-Гамильтон, лорд Пальмерстон и лорд Кроули — британские ястребы войны. Именно они стояли за военным вторжением в Россию, разрабатывали коварные планы и убедили королеву Викторию в необходимости Восточной войны. Да и не только они, насколько я знал, за «Восточную экспедицию» проголосовало три четверти Палаты лордов, так что если даже убрать ключевые фигуры — война на этом точно не закончится…

— Кстати, Джеймс, у меня к вам интересное предложение,– произнес граф.– Старик Томсон осенью уходит на покой. Он сам сказал об этом позавчера. Предлагаю вам возглавить всю Южно-Британскую торговую компанию. Я помогу. Считайте это моим вторым подарком к вашей свадьбе.

— Благодарю, лорд. Это большая честь для меня и я бы с восторгом и удовольствием принял ваше предложение.

Граф отставил кружку и удивленно взглянул на меня. Он не на шутку удивился.

— Я и вправду не могу принять это предложение.

— Обоснуйте, Джеймс… кажется я чего-то не знаю…

— Сейчас идет война. В Портсмуте я видел, как отходят фрегаты, линкоры и транспортники, жены и матери со слезами провожают наших парней в Восточную экспедицию. Я действительно не могу принять это предложение, когда наши парни, цвет нации, каждый день гибнут на Восточной войне. Я долго думал в последнее время. И считаю, что сейчас на наших глазах происходит величайшее событие. Скоро настанет конец русскому варварству, которое в своих грязных сапожищах шагает по Европе, протягивает мерзкие щупальца к Балканам и устанавливает свои интересы в Азии. Скоро мы прогоним русских из Валахии и Молдовы, очистим Крым и Кавказ. И сейчас мое место тоже там, среди отважных британских соколов…

Элизабет изумленно взглянула на меня.

— Джеймс…

Граф усмехнулся:

— Вы действительно хотите стать военным?

— На время Восточной войны. Думаю эта война будет совсем недолгой. Я оставлю Портсмутский филиал на управляющего. Он довольно смышленый джентльмен и неплохо справляется…

— Джеймс, по-моему, это не очень хорошая идея…– недовольно пробурчала Элизабет.

— Элизабет, я не собираюсь отсиживаться в Вуд-холле, пока идет великое противостояние наций и передел империй…

— Если бы я была парнем, тоже непременно отправилась бы на войну! — кивнула Эмили.

— Джеймс, ты истинный англичанин,– кивнул граф.– Смелый, решительный и твердый. В тебе живет дух рыцарства. Это будет великая война, какой еще наверняка не было в истории человечества. Мы не зря объединились с французами. Они жаждут мщения за свой позор в прошлом… И мы готовились к этой войне не один год, подталкивая турецкого султана побыстрее начать схватку… Русский царь неглуп, но живет в призрачной иллюзии, которой его окружили его министры -лизоблюды. Николай до сих пор живет воспоминаниями побед и завоеваний прошлого. Он еще помнит победный марш и топот русских конниц в Париже. Но это все в далеком прошлом. Царь окружил себя льстецами и казнокрадами. Мы точно знаем, русские отстали от нас в вооружении и технических характеристиках кораблей. Даже в модернизации винтовок. На поле брани русские полководцы кладут своих солдат штабелями, совершенно не считаясь с потерями… думаю к зиме все точно закончится. Николай подпишет капитуляцию, оставив Крым, Кавказ и Малороссию… Мы разобьем русский флот, торговым судам перекроем Босфор и Дарданеллы, а возможно и блокируем выход в Балтийское море, отбросив Россию в Средние века…

— На этот раз русские получат по заслугам…– кивнул я.– Мне тоже хотелось бы внести свой вклад в победу. Я готов служить хоть на фронте, хоть в штабе, только чтобы быть полезным Британии.

Граф задумался и кивнул:

— Послушай, Джеймс, недавно в Лондоне открыли Управление топографии и статистики, которое занимается аналитикой и сбором данных, связанных с Восточной войной. Думаю в этом Управлении тебе будет самое место. Послезавтра я переговорю с полковником Гленвардом… Так что если решился, то не затягивай. На этой неделе ты уже должен поступить на службу. Полагаю для начала в звании капитана…

В груди у меня быстро застучало сердце. Управление топографии и статистики, связанное с аналитикой и сбором данных… я даже не мог об этом мечтать… теперь все точно складывалось в масть!

— Ну а как ваши дела, леди? — граф неожиданно обратился к Эмили.– Каковы успехи в учебе?

— Думаю, лорд, девочкам не стоит сильно забивать голову арифметикой, географией и историей…

— Эмили! — нахмурилась супруга.

— Так-так…– рассмеялся граф.– И почему же вы так решили?

— Потому что миром правят мужчины. Они изобретают, строят, воюют. Разве есть хоть одна женщина в Палате лордов? Так зачем забивать голову лишними знаниями? Вот пусть мальчики и учатся…

— В Палате лордов действительно нет ни одной женщиной. Но женщина управляет Англией. Это наша великая королева Виктория. Кстати, королева в свободное время любит почитать книги по истории и обществознанию. Так что напрасно вы, юная леди, утверждаете, что знания девочкам совсем ни к чему…

Эмили вздохнула, но спорить больше не решилась. Элизабет незаметно показала девочке тайный знак, приложив два пальца к губам. Она точно знала, что спорить с дядей Джорджем бесполезно.

— С удовольствием поохотился бы в местных лесах, жаль что сейчас совершенно нет времени…– вздохнул граф и вытер салфеткой губы.– Что же, Эмили, пойдем проводишь старого дядюшку…

— Лорд, может все же переночуете в поместье?

— Спасибо, Джеймс, но у меня еще сегодня дела в Портсмуте…

Граф откланялся и уехал в семь часов вечера. Я подозревал, что в Портсмуте он лично хотел осмотреть военный завод и корабли в доках. Я уже слышал о привычке премьер-министра делать неожиданные визиты. К тому же Санни писал, что работа на военном заводе сейчас кипит круглосуточно…

После отъезда дядюшки, Элизабет выглядела расстроенной. Я даже догадывался из-за чего. Когда мы поднялись в спальню, она задернула тяжелые шторы и тихо произнесла:

— Джеймс, я не хочу, чтобы ты шел в военные.

— Милая, послушай, все уже решено…– я попытался обнять супругу, но она слегка отстранилась.

— Почему ты не посоветовался со мной?

— Потому что все решения в семье должен принимать мужчина.

— Мне страшно… эта война — настоящее безумие… Кровь, грязь и слезы.

— Призвание мужчины — иметь дело с кровью.

— Ты уже говорил, это выражение самураев. Но ты не самурай, ты англичанин и возглавляешь филиал Южно-Британской торговой компании.

— Маленькая моя… мы должны, наконец, прекратить это безумие. К тому же эта война совсем ненадолго, ты же сама слышала, что говорил твой дядюшка…

Я все же приобнял Элизабет и увлек на кровать, вскоре слившись с супругой в горячем страстном поцелуе…

Когда мы, разгоряченные после любовных утех, расслабленно лежали на кровати, Элизабет осторожно погладила мои вихры.

— Двадцать четвертого мая королева Виктория, в честь тридцати пятилетия, дает большой бал в Летнем дворце. Мы же не пропустим это событие?

— Это же почти через месяц!

— Джеймс, пообещай, мы обязательно сходим на этот бал!

— Конечно. Хотелось бы посмотреть на королеву Викторию…

— Только не забудь, ее муж Альберт известный ревнивец…– рассмеялась Элизабет и часто задышала. Ее рука плавно легла на мой живот и начала медленно опускаться ниже. Крошка Элизабет просто ненасытна в любовных утехах…

* * *

Через пару дней мы с Элизабет отправились в Портсмут. Экипаж вел новый грум Джерри, тридцатилетний племянник Хэма.

— Джеймс, все же дядюшка Джордж наверняка не ожидал, что ты оставишь торговую компанию и подашься в военные. Скажи, в этом Управлении не опасно? Не отправят на Восточную войну?

— Не думаю, что опасно сидеть в Лондонском управлении, заниматься аналитикой и рисовать карты. Но там от меня будет хоть какая-то польза в Военной кампании.

— Ты не против, если я предложу маме переселится в Вуд-Холл?

— Конечно. Я и сам давно хотел тебе это предложить.

Я посмотрел в окно. Мы уже проехали лес и спускались с пологого холма. Вдалеке шумело море, а на горизонте уже показались серые очертания Портсмута. Впереди на обочине я заметил слегка накренившийся шарабан. Долговязый человек вышел прямо на середину дороги и поднял руку, призывая остановится. Возле шарабана крутились еще двое. Уж не засада ли? Однако я пригляделся и сразу же узнал долговязого, это оказался знакомый журналист Риддик из «Таймс».

— Сэр, объехать этого джентльмена или остановится? — окликнул грум.

— Джерри, останови! Это мой знакомый.

Когда карета остановилась, я открыл дверцу и выпрыгнул наружу.

— Мистер Мельбурн! Само провидение послало вас сегодня на эту дорогу! — удивленно воскликнул журналист.

— Мистер Риддик,что у вас случилось?

— Лопнуло колесо у этого чертова шарабана. Я боюсь опоздать, через два часа в военном порту состоится важное мероприятие. Вы же направляетесь в Портсмут?

— Садитесь. Можете взять еще кого-нибудь.

— Пусть мои помощники пока чинят шарабан. Подождите минуточку…

Журналист вскоре вернулся с небольшой походной сумкой-футляром.

Когда он влез в карету, я представил журналиста супруге.

— Элизабет, познакомься с молодым человеком. Это мистер Риддик, журналист из «Таймс». А это моя супруга Элизабет…

Риддик улыбнулся и поцеловал руку супруге.

— Миссис Мельбурн. Очень рад нашему знакомству. Вы красивы, как Волшебный цветок…

— Что еще за цветок?

— О! Это старинная индийская сказка. Один индийский махараджа, чтобы поразить сердце юной красавицы Даяны, преподнес ей в подарок слона из чистого золота. Но ветреная красавица обманула махараджу и вскоре убежала с обычным бедняком. Тогда махараджа нанял колдуна и приказал превратить Даяну в Волшебный цветок невиданной красоты. Говорят, этот цветок до сих пор стоит на одной из площадей Калькутты. И от него почти невозможно оторвать взгляд…

Когда экипаж тронулся, я поинтересовался:

— Что же за важное событие сегодня в военном порту Портсмута, если вы так рветесь туда?

— В полдень торжественное отплытие линкора «Диктатор». Мероприятие приказали держать в секрете до самого отплытия корабля. Знаете, у начальства свои предрассудки…

Странно, почему Санни заранее не предупредил об этом? Неужели все и вправду настолько засекречено?

Я мгновенно вспомнил разговор с Артуром несколько месяцев назад.

… — Джеймс, броненосцы — это настоящие плавучие крепости, скорость для них не так важна. Тринадцать узлов вполне достаточно. Но главным сюрпризом для русских станет «Диктатор».

— «Диктатор»? Интересное название. И что из себя представляет этот корабль?

— Только представь себе линкор длиной сто десять ярдов с двумя паровыми машинами по 4,5 тысячи, средняя броня 280 мм и две башни, по два орудия 380 мм. Четыре мощных орудия.

— Это фантастика. Такие калибры еще никогда не использовались.

— Первые испытания уже прошли. Пушки «Диктатора» способны пробить с расстояния в12–14 кабельтовых любой корабль в мире…да и не только корабль. «Диктатор» запросто разнесет слабо укрепленный форт… это настоящая гроза морей!

Конечно я не мог пропустить такого важного события, как отправление грозного «Диктатора».

— Мистер Риддик, как я понял, вечеринка будет закрытая? Гражданских наверняка не пропустят в военный порт.

— Конечно не пропустят. Гражданских наберется не более пятнадцати человек и все довольно важные персоны из Лондона.

— Мы приедем в Портсмут примерно в половине одиннадцатого. Пока я буду улаживать дела на судоверфи, прошу, найдите адмирала Остина. Попросите оформить пропуск на меня и мою супругу, племянницу премьер министра Англии.

Журналист удивленно взглянул на Элизабет и кивнул:

— Хорошо, мистер Мельбурн. Я выполню ваше поручение.

Мы высадили журналиста неподалеку от Военно-Морской базы и отправились на судоверфь. По моему приказу на судоверфи отладили строгую контрольно-пропускную систему. Поставили шлагбаум и пропускные пункты. У складов и перед площадкой доков вытянулись караульные вышки, где дежурили часовые. В порту сейчас разгружали сразу два торговых фрегата, рабочие грузили ящики на повозки. Из доков доносились стуки молотков.

— Джеймс, если честно, никогда не любила Портсмут,– призналась Элизабет.– Суетливый портовый городок, к тому же здесь много ирландцев…

— Элизабет, ты раньше не говорила, что не любишь ирландцев.

— Шумны, говорливы, такое ощущение, что им все чем-то обязаны.

— Сейчас ненадолго заглянем в контору. Отдам распоряжение управляющему.

Элизабет не захотела идти в кабинет управляющего, она решила осмотреть небольшую цветочную оранжерею, которую устроила Молли в приемной.

Уильям удивился, узнав, что я отправляюсь в Лондон, служить в Управление топографии и статистики.

— Мистер Мельбурн, так вы решили связать себя с карьерой военного? — вежливо спросил Уильям.

— Думаю эта Восточная кампания совсем ненадолго. К зиме я уже наверняка вернусь. Так что полностью полагаюсь на вас.

— Все будет в полном порядке, сэр. Можете не волноваться.

— А где наша красавица Молли?

Уильям улыбнулся:

— Она отпросилась к доктору. Утром Молли призналась, что она в интересном положении… ждет бэби.

— Уж не ты ли постарался, Уильям?

Управляющий густо покраснел.

— Сэр… как вы только могли подумать…

— Ладно. Я пошутил. Ну все, Уильям, мне пора…

— Удачи вам, мистер Мельбурн…

Мы подъехали на Военно-Морскую базу без четверти двенадцать. У сетчатого ограждения стояло не меньше десятка карет. Вперед вышли два вооруженных военных моряка.

— Сэр, гражданским лицам вход строго запрещен.

Из кирпичной контрольно-пропускной будки выскочил молодой долговязый лейтенант.

— Мистер и миссис Мельбурн? Адмирал Остин позволил вам пройти на причал. Пойдемте, я провожу.

Мы обогнули здание штаба, минули плац, но на этот раз направились не к докам, а свернули налево. Через пять минут уже оказались на причале.

Гражданских в порту и вправду мало. Я заметил несколько важных, хорошо одетых мужчин, которые приехали из Лондона. Одного из них я сразу же узнал, это Уоррен Виндзей из Палаты лордов. Виндзей частенько мелькал на страницах «Таймс», он был довольно влиятельной политической фигурой. На причале присутствовал также военный статс-секретарь, герцог Ньюкасл со своей многочисленной свитой. Суетился журналист Риддик, который ни на шаг не отходил от адмирала Остина.

Корабль «Диктатор» оказался и вправду великолепен. Огромный и остроносый, с большими башнями грозных пушек, серебристыми надстройками и палубой с высокими бортами. Таких больших линкоров мне и вправду еще не приходилось видеть. Длина корабля составляла примерно сто десять ярдов, и хотя скорость броненосца относительна скромная, тринадцать узлов — «Диктатор» напоминал большую плавучую крепость.

Адмирал Остин наконец отвязался от назойливого журналиста и подошел к нам. Вежливо поздоровался и поцеловал руку Элизабет. Она была единственной женщиной на причале, однако наверняка многие присутствующие знали, что Элизабет — племянница премьер-министра. За адмиралом Остином как тень ходил незнакомый коммандер с бульдожьей челюстью. Мне сразу не понравился его колючий взгляд.

— Как вам «Диктатор», мистер Мельбурн? — улыбнулся адмирал.– Неплохой сюрприз для русских?

— Скажу честно, адмирал. Я не видел ничего более прекрасного и завораживающего. Какая невероятная мощь!

С территории Военно-Морской базы неожиданно громыхнул выстрел из пушки. «Диктатор» оглушил порт приветственным ревом и начал медленно отходить от причала. Из-за высоких бортов мы не могли видеть команду на палубе. Капитан «Диктатора» приветственно махнул с высокого капитанского мостика.

Элизабет прижалась ко мне.

— Джеймс… это действительно потрясающий корабль…

Когда «Диктатор» отплыл от причала на двенадцать кабельтовых, с корабля тоже раздался приветственный залп вверх. Вслед за «Диктатором» медленно плыли четыре неуклюжих транспортника. Но тут случилось невероятное. Сначала послышался приглушенный взрыв. «Диктатор» неслабо тряхнуло и корабль сразу замедлился. Следом раздались еще два мощных взрыва. «Диктатор» мгновенно объяло черным дымом.

— Что случилось, Джеймс…– испуганно пробормотала Элизабет.

Корабль остановился и слегка накренился. Даже отсюда мы слышали крики матросов, которые бегали по палубе и пытались потушить пожар. Надстройки горели, объятые ярко-красным пламенем, то и дело слышались приглушенные хлопки взрывов.

На причале все стояли в оцепенении. Адмирал Остин орал на коммандера:

— Кинглейк, как вы проверяли корабль перед отплытием?

Транспортники тоже замедлили ход. К тонувшему «Диктатору» уже плыли два спасательных береговых корвета.

Герцог Нюкасл, с побагровевшим лицом, быстро подошел к адмиралу:

— Адмирал Остин, можете объяснить, что произошло? Почему лучший британский корабль взорвался прямо на наших глазах?

— Это наверняка диверсия…– чуть слышно пробормотал адмирал.– Будет проведено тщательное расследование…

Грозный «Диктатор» накренился еще сильнее, слегка заваливаясь на левый борт. Наверняка пробоины в корме оказались довольно серьезные. Густой черный дым с палубы еще валил. Экипажи с прибывших корветов сразу поспешили на помощь морякам.

Но кто мог устроить эту диверсию? Что за мощную взрывчатку заложили, чтобы остановить и нанести серьезный урон огромному военному кораблю, водоизмещением в пять тысяч тонн… Неужели параллельно работает диверсионная группа или у нас появился тайный могущественный союзник?

Глава 4

В Портсмуте мы остановились у кузена Виктора Мельбурна. Семья моих «родственников» жила в большом добротном доме на Эдвинг-стрит. Три месяца назад у Виктора родился сын Роберт и его супруга, тридцатилетняя шотландка Элис, почти все время проводила с малышом. Старший сын Виктора, двенадцатилетний Александр, оказался настоящей копией отца. Такой же круглолицый и слегка рыхлый, однако с легким беззлобным характером. Мальчик безмерно обрадовался нашему приезду, и сразу же предложил показать любимый набор почтовых марок. Виктор отправил сына за кузеной Мэри, она жила недалеко, всего в двух кварталах.

Грум отвел лошадей на конюшню, покормил их и отпросился, чтобы посетить дальнего родственника в Портсмуте. Я решил, что карета до утра нам точно не понадобится.

Пока служанка накрывала на стол во дворе, Виктор показал нам комнату на втором этаже. Когда мы переоделись с дороги и вышли в холл, появилась слегка уставшая Элис, она только успела с нами поздороваться, как в комнате закричал ребенок. Элис всплеснула руками и убежала к малышу.

Виктор с гордостью показал небольшой ухоженный сад за домом. Я давно заметил, что фруктовые деревья: яблони, груши и сливы в Англии растут довольно невысокие. В моем поместье в России яблони запросто достигали высоты шести или семи метров. А здесь если фруктовое дерево и вымахает до четырех метров — это большая редкость. Вскоре пожаловала Мэри и мы сели за стол обедать.

— Признаться, Джеймс, я ждал вас часам к одиннадцати,– произнес Виктор.

— Мы решили сегодня взглянуть на отплытие кораблей на Военно-Морской базе,– вздохнул я.

— Так вы были сегодня на пристани? Видели взрыв? — удивился Виктор.

— Это было довольно ужасно…– пробормотала Элизабет.

— Я как раз находилась на торговом рынке, даже туда докатилось эхо взрыва…– произнесла Мэри.– Это было и вправду страшно.

— Что думаешь, Джеймс? Чьих это рук дело?

— Не знаю. Пусть этим занимается Королевская служба. Когда нас попросили покинуть причал, пожар на корабле уже почти потушили. Но после взрыва нам казалось, что даже этот огромный корабль скоро затонет. Хорошо что всех матросов удалось спасти, никто особо не пострадал…

— А по городу ходят слухи, что сильно обгорели шестеро матросов.

— Лично я не видел, так что врать не буду.

— Артур говорил, «Диктатор» стоит шестьсот пятьдесят тысяч фунтов. Это лучший линкор в мире по всем техническим характеристикам. Может все же русские устроили диверсию?

— Маловероятно. Слишком уж дерзко. Если учесть, что Военно-Морскую базу охраняют очень серьезно, даже не знаю что и думать…

— Давайте не будем о грустном,– предложила Мэри,– думаю наши доблестные службы рано или поздно найдут виновных…

— Мисс Коумен! — позвал Виктор.

Служанка приблизилась и разложила по тарелкам жаркое и пареные овощи. Разлила по рюмкам домашнюю сливовую настойку.

— Сэр, когда прикажете подавать индейку?– поинтересовалась служанка.

— Через полчаса.

Элизабет отказалась от настойки и попросила шампанское, служанка принесла охлажденное французское шампанское «Бордо» и с легким хлопком приоткрыла пробку.

— Пап, можно я погуляю? Я пока не хочу кушать…– заканючил мальчик.

— Погуляй. Только чтобы к шести обязательно был дома!

Александр кивнул и быстро убежал, пока отец не передумал

— Виктор, а где Элис? — поинтересовалась Мэри.

— Роберт очень чутко спит. Так что Элис приходится тоже спать с ним, иначе он сразу просыпается и кричит во все горло.

— Думаю, как только ему исполнится годик, станет полегче…– улыбнулась Мэри и подняла рюмку с настойкой.

Когда мы выпили, Элизабет спросила:

— Виктор, а как вы познакомились с супругой?

— О… в нашем знакомстве очень мало романтичного. Отец как раз купил мне небольшую фабрику. Я отправился на биржу и подал заявку на поиск бухгалтеров, швей и разнорабочих. А Элис как раз искала работу в бухгалтерии. Я сразу приметил худенькую большеглазую шатенку и взял ее на работу. Через две недели у Элис был День рождения и я пригласил ее в ресторан. Элис успела поработать на моей фабрике три месяца, после мы поженились и на следующий день я ее уволил.

— Вернее, она просто сменила место работы! — рассмеялась Мэри и все тоже рассмеялись, поддержав ее шутку.

— На самом деле Элис нравится жизнь домохозяйки,– серьезно произнес Виктор.– К тому же пока дети маленькие, они занимают почти все твое время, вы и сами это прекрасно видите. А у вас, Элизабет, все еще впереди…

Супруга засмущалась и тут же неожиданно произнесла:

— Знаете… Джеймс ведь собрался на военную службу.

— В самом деле? — удивленно вскинул брови Виктор.– Джеймс, разве тебе не хватило экспедиции в Западную Африку? Артур нам все подробно рассказал. Это же настоящий кошмар!

Я быстро посмотрел на Элизабет. Совсем не хотелось бередить ее сердце прошедшими событиями и гибелью ее жениха герцога Краусса. Но взгляд Элизабет был безмятежен и тверд.

— Джеймс, неужели тебе опять хочется приключений? — поинтересовалась Мэри. Я заметил что за последнее время кузена постройнела, слегка впалые щеки делали ее более загадочной и привлекательной.

— Мои дорогие кузены! Это вовсе не приключение. Это настоящая война. Наши солдаты сейчас в Восточной Европе и у берегов Крыма. Они проливают кровь, защищая Османскую Империю, на которую обрушилась мощь русской армии. И дело не только в защите Турции. Если позволить царю Николаю победить, русские войска окажутся не только на Балканах и оккупируют весь Кавказ. Этот азиатский жандарм оттяпает пол Европы. Они как варвары Чингиз-хана, которые за десять лет поработили десятки стран и сотни народностей. Великий Улус тянулся от Киева до Иртыша, а на юге почти до северных берегов Монголии. Невероятно огромная территория. Вот о чем мечтает царь Николай и его придворные в Санкт-Петербурге. О мощной России с бескрайними границами. И о поглощении малых народов… Так что я не могу сидеть в своей Портсмутской конторке и ждать, пока на горизонте появятся русские фрегаты… Сегодня мы воюем на чужой земле, чтобы завтра война не пришла в наш дом.

— Наверное ты действительно прав, Джеймс…– вздохнул Виктор.– Возможно и я, плюну на свою фабрику и уеду воевать в Валахию…

Мы засиделись за столом довольно долго. Поиграли в карты, вист и криббедж. Оказалось что Элизабет довольно неплохо играет в карты. Чуть позже мы с Виктором вынесли из холла небольшой рояль и Мэри сыграла несколько веселых композиций. Как только с прогулки вернулся Александр, Виктор отправил его покараулить за младшим братом, а супруга кузена присоединилась к нам. Однако совсем ненадолго. Вскоре Александр выглянул в окно:

— Мам, у Роби опять мокро в постели…

Элис отложила тарелку и убежала к малышу. После вечернего чая мы решили немного прогуляться и развеяться на набережной. Мэри и Элизабет шли впереди, болтая о женских платьях и салонах.

— Мэри до сих пор одна? — тихо спросил я кузена.

— Месяц назад она призналась, что у нее был роман с Майклом Броуди.

— С этим ублюдком-работорговцем?

— Может это и к лучшему, что его упекли на пожизненно…– вздохнул Виктор.

— Броуди дали только двенадцать лет. Иногда я начинаю сомневаться в нашем правосудии…

— Двенадцать лет тоже довольно приличный срок. Знаешь, Джеймс, без Броуди в городе стало как-то спокойно и чище.

Мне и самому нравился Портсмут. Небольшой портовый городок с колоритными жителями, где практически каждый знал всю подноготную своего соседа. К слову сказать, этот Броуди возможно и не был таким уж кровавым гангстером. Но все же он сделал серьезную ошибку, похитив Эмили, а этого я простить не мог…

Мы обошли всю набережную и присели за столиком в небольшом летнем кафе. Несмотря на прекрасную погоду, в кафе оказалось немноголюдно. Виктор заказал всем клубничный пунш. Через два столика сидели два молодых подвыпивших лейтенанта в блеклых киртах из темной шотландки. Они оба жадно поглощали взглядами Элизабет и Мэри.

Один из них неожиданно окликнул:

— Мэри!

— Я на минуточку,– тихо произнесла Мэри. Она привстала и подошла к офицерам.

— Черт возьми! — побледнел Виктор.

Я обернулся и увидел, что один из лейтенантов схватил Мэри за руку и пытается посадить на свободный стул.

— Не надо, Оливер…– попыталась вырваться Мэри.

Я резко привстал и подошел к офицерам.

— Оставьте девушку в покое!

— Мы просто хотим поговорить! — нахмурился блондин, который до сих пор еще удерживал кузену.

— Отпусти ее, иначе я тебе руку сломаю!– нахмурился я.

Второй лейтенант, с вытянутым лошадиным лицом, резко приподнялся:

— Послушайте, мистер, как вы разговариваете с офицерами Королевского хайлендского полка?

Я резко ударил блондина ребром ладони чуть выше локтя. Он сразу ослабил хватку и Мэри все же удалось вырваться. Она потерла покрасневшее запястье. На глазах накатили слезы.

Лейтенант с лошадиным лицом приблизился, слегка толкнул меня в плечо, и прошептал на ухо:

— Я бы из тебя отбивную сделал. Но здесь дамы…

Блондин неожиданно подскочил и влепил мне оплеуху. Такого я стерпеть не мог. Развернулся на пол корпуса и пробил хук в челюсть блондину. Он упал прямо на стол. Послышался треск и звон битой посуды. Второй лейтенант попытался захватить меня сзади, и это ему почти удалось. У парня с лошадиным лицом оказались невероятно сильные руки. Пришлось вспомнить старые лагерные уроки. Я прижался подбородком к груди и тут же резко ударил затылком в подбородок лейтенанта. Он охнул и ослабил хватку. Я добавил ему с локтя в носовую перегородку.

— Джеймс! — заорал Виктор.

На меня уже несся блондин, размахивая внушительными кулаками. Я ушел чуть в сторону, поставил подсечку, и когда блондин растянулся на полу в нелепой позе, сзади кто-то захлопал. В углу сидел грузный усатый майор.

— Браво, мистер!

Он привстал со столика и приблизился, протянув руку:

— Майор Томас Джервис. Послушайте, где вы научились так драться?

— Жизнь научила…– вздохнул я.

Майор протянул небольшую серую визитку:

— Я здесь проездом. Будете в Лондоне, обязательно найдите меня…

Я оглянулся и заметил что Элизабет бледна как мел. Мэри напротив, даже слегка развеселилась.

Оба лейтенанта сидели на полу. Парню с лошадиным лицом, похоже, я сломал нос. Он прижал к носу платок, который мгновенно пропитался кровью.

Майор Джервис подхватил обоих офицеров, будто щенят, и быстро выволок из кафе. Похоже он был невероятно сильным малым, каждый из парней весил не менее двухсот фунтов…

— Джеймс, спасибо…– промолвила Мэри.

— Не за что. Парни явно хотели найти сегодня приключений. Кстати, почему этот Оливер к тебе прицепился?

— Пару лет назад я встречалась с его старшим братом. Он узнал меня, и попытался сегодня склеить… сукин сын!

— Кажется, Джеймс, ты умеешь за себя постоять. А то я уже хотел вмешаться…– пробормотал Виктор.

Я с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться. Тоже мне, Аника-воин…

В эту ночь Элизабет отдавалась мне с невероятной страстью, также как тогда, когда мы плыли с злополучного острова Биоко. Возможно ее и вправду заводила стрельба и драки. А я в последнее время чувствовал, что кажется, и вправду теряю с этой молодой англичанкой голову, и даже по-настоящему влюбился в трепетную и нежную Элизабет…

Утром я встал пораньше. Еще с вечера я сообщил Элизабет, что рано утром нужно заехать в свой особняк, забрать кое-какие вещи. Несмотря на ранний час, Виктор уже возился в саду, подрезая сухие ветки крыжовника.

— Доброе утро, Джеймс! Куда это ты в такую рань?

— Съежу в особняк, кое-что заберу.

— Разбудить вашего грума? Мисс Коумен сказала, он вернулся около полуночи…

— Не стоит. Поймаю кэб.

Санни жил всего в трех кварталах. Уже через двадцать минут я был в квартире агента. Две недели назад мне удалось устроить Санни на Военный завод, благодаря отцу Артура, инженеру Ричарду Лонгману. Ричард всерьез считал, что был мне очень обязан. Он настоящий англичанин, который не любит оставаться в долгу. К тому же Артур рассказал отцу, что именно я и дядюшка Бак спасли его жизнь на острове Биоко. Хотя на самом деле Артура спас именно дядюшка Бак, убив главаря повстанцев копьем.

Думаю, Ричард Лонгман мог бы пристроить на завод еще парочку людей, если бы я настойчиво попросил. Но наглеть тоже не следовало. К тому же надежных людей у меня больше не было. Месяц назад пришлось расстаться с Сэмом. Как и предупреждал Разумовский, здоровяк оказался недалеким парнем, однажды ночью он ограбил двоих туристов в Портсмутской гостинице. Его арестовали уже на следующий день. Я вытащил Сэма из полицейского участка, заплатив круглую сумму, а после приказал проваливать на все четыре стороны. Хорошо что Сэм так и не догадался, чем я на самом деле занимаюсь и участвовал только в краже на квартире инженера, когда искали технические документы. Если даже через некоторое время Сэма прижмут и попросят рассказать обо мне — он вряд ли расскажет что-то важное. Но на всякий случай я пока что не терял Сэма из виду и прекрасно знал, где он сейчас ошивается.

Все карты в настоящее время я поставил на Санни. Он уже отлично знал, что я и Разумовский занимаемся шпионажем. Завербовав Санни, пришлось идти на риск. К тому же он неплохо получал за свою работу.

Когда я приехал к агенту, первым делом спросил:

— Санни, почему ты не известил меня о точной дате отправления «Диктатора»?

— Все держалось в строжайшей секретности. Планировали отправить «Диктатор» через неделю, но неожиданно отправили вчера… После этого инцидента со взрывом, на заводе сейчас полно агентов Королевской службы и Скотленд-ярда…

— «Диктатор» сильно поврежден?

— Да. Говорят, заложили шесть мощных взрывчаток, четыре прямо в паровые двигатели… на ремонт уйдет не меньше месяца или двух…

— Что еще говорят на заводе?

— Все думают, что это устроили русские.

— Куратор просит, чтобы на заводе ты тщательно изучал технологию сборки кораблей. Особенно его интересует корабельная артиллерия.

— В цех, где собирают корабельные пушки, сложно попасть.

— Пока веди себя тихо. После взрыва корабля наверняка начнут всех тщательно проверять. Особенно новичков.

— Мистер Мельбурн,– вздохнул Санни.– Я давно хотел с вами серьезно поговорить. На самом деле я хочу соскочить с вашего поезда. Вы ведете очень серьезную и опасную игру. А у меня дома осталась больная мама. О ней больше некому позаботиться. Сестра недавно вышла замуж и собирается переезжать с супругом в Ирландию.

— Что же, Санни. Не стану тебя неволить. Думаю ты умеешь держать язык за зубами.

— Мистер Мельбурн, я выполню еще одно ваше поручение. Совсем недавно я узнал как проникнуть в технический отдел. Это довольно несложно. Вы говорили, что нужна техническая документация на корабли. Я сделаю это для вас, а после мы разойдемся… я уволюсь с завода и уеду в свой городок

— Пока что неделю ничего не предпринимай. Пусть все утихнет. Действуй очень осторожно. Если действительно получится выкрасть документацию — получишь восемьсот фунтов.

Глаза у Санни сразу заблестели.

— Санни, думай больше не о деньгах, а об осторожности. Если тебя схватят — мы уже вряд ли вытащим. Прикинь все тщательно. И еще. Наверняка взрывчатку заложили на заводе перед самым отплытием корабля. Хорошенько присмотрись, кто бы это мог быть.

— Хорошо, мистер Мельбурн!

После завтрака мы попрощались с семейством Виктора и выехали домой. По дороге Элизабет решила посетить модный салон одежды на Дробич-стрит. Пока она выбирала модные шляпки и перчатки, я вспомнил, что обещал купить Эмили подзорную трубу. Лавка «Тысяча мелочей» находилась прямо напротив салона.

Возле входа в лавку я неожиданно столкнулся с Александром Дунканом. Ирландец выходил с большим пакетом в руке, его придерживала под локоть полненькая брюнетка лет сорока.

— Мистер Мельбурн, рад нашей встрече!

Мы поздоровались как старые друзья, хотя еще несколько месяцев назад между нами был серьезный конфликт, когда я хотел уволить всех ирландцев на судоверфи.

— Эльза, иди, я догоню…– пробормотал Александр и поманил меня в сторонку.– Мистер Мельбурн, вы сейчас так редко бываете на судоверфи, однако позавчера я узнал одну нехорошую новость, которая касается вас.

— Что еще за новость?

— Это связано с Майклом Броуди. Возможно вы знаете, он отбывает заключение в Хоунси, в Шотландии. Это место еще называют Медвежий угол. В тюрьме работает инспектором мой кузен Эрик. Он знает, как великодушно вы поступили зимой, оставив ирландцев после забастовки работать на судоверфи. У вас доброе сердце, мистер Мельбурн. Так вот позавчера я получил письмо от кузена. Эрик просил передать вам, что Броуди ищет наемного убийцу, чтобы расправиться с вами.

— Это точно?

— Сожалею. Но эта информация точная… Мне очень жаль, сэр, что ублюдок Броуди не погиб при задержании…

— И мне жаль. Благодарю за предупреждение! Теперь до зимы мы наверняка не увидимся. Недавно я записался на военную службу…

Александр Дункан растрогался и крепко пожал мне руку:

— Да хранит вас Господь, мистер Мельбурн!

Глава 5

Сэр Джеймс Генри вставал очень рано. В шесть утра он уже обычно приступал к работе. Мистер Генри считал что главные качества человека — сила воли, терпение и трудолюбие. С детства он рос хилым и болезненным ребенком, пока не овладел навыками самовнушения. Если случалось подхватить простуду — Джеймс Генри вылечивался всего за один день. За пару дней он избавлялся от ангины, и всегда обращал внимание на рацион питания. Сэр Генри с детства много читал, учился и совершенно не тратил время на девушек, уже в двадцать два года поняв, что семья — это вовсе не его стезя. Он выбрал военную карьеру, но дослужившись до майора, сменил род деятельности. Джеймс Генри поступил в Британскую Секретную службу и за пятнадцать лет сделал головокружительную карьеру. В сорок пять он уже возглавил самую закрытую и таинственную службу Англии.

О Британской Секретной службе англичане не любили судачить, в особенности жители Лондона. Зловещий Тауэр будто являлся страшным напоминанием о кровавых казнях прошлого и призрачным предостережением на будущее. Слово королевы в Британии — Закон. Секретная Британская служба — светлые рыцари на защите Закона и интересов Англии. Рыцари и палачи одновременно. Потому зловещий Тауэр почти никогда не пустовал.

Сэр Генри давно понял, что союзникам не очень стоит доверять. Он всегда внимательно работал с архивной документацией. Еще до Восточной компании сэр Генри ознакомился с копией тайного послания Наполеона III к русскому царю Николаю, в котором тот недвусмысленно намекал, что нужно объединить усилия против растущей мощи Британии. Сэр Генри также ознакомился с высказываниями короля Франца-Иосифа о возможности нейтралитета Австрии в случае вооруженного конфликта в Европе.

Джеймса Генри пугала популярность Николая на Балканах, особенно в Сербии. Но все же русский царь поступил чрезмерно самоуверенно, когда решился ввести войска в Валахию.

Уже в декабре прошлого года, как только русский флот разбил турецкую эскадру в Синопской бухте, было известно, что Британия выступит на защиту уже увядшей Османской Империи. Тайные переговоры с французами пришлось проводить ускоренными темпами. А вскоре уже к коалиции Англия-Франция-Турция присоединилось и Сардинское Королевство, у которого был хоть и небольшой, но все же военно-морской флот. Молодой австрийский король Франц-Иосиф тоже пришел в негодование, когда Николай отказался обсуждать с ним вопрос о разделе Балкан, и вскоре разорвал договор о нейтралитете. Все складывалось довольно удачно в пользу Англии. Однако сэр Генри осторожно предлагал премьер-министру, графу Абердину-Гамильтону не спешить с вторжением. Война — это дорогостоящее предприятие. Гораздо проще внутреннее воздействие на режим враждебной страны: вербовка высокопоставленных агентов, смена режима, в крайнем случае даже ликвидация главы государства и методикой тайных перемещений, внедрение своего марионеточного ручного царя. Но все это требовало долгосрочных разработок и планирования на несколько лет. В данной ситуации, при внезапном обострении конфликта, пришлось действовать более оперативно, и в феврале 1854 года России была объявлена война.

Ровно в половине седьмого утра сэр Генри приехал на Уэстон-сити, на одну из служебных квартир. В подъезде дежурил капитан Паккинсон. Он увидел шефа и сразу же вытянулся в струнку. Сэр Генри чуть заметно кивнул, поднялся на второй этаж и вошел в полутемную квартиру. Полковник Ричард Маклоу привстал с кресла в гостиной.

— Доброе утро, мистер Генри!

— Доброе утро, полковник. Рассказывайте.

Сэр Генри подошел к окну. Он внимательно наблюдал, как бородатый старьевщик тащит по булыжной мостовой гремящую двухколесную тачку с барахлом, нарушая утренний сон жителей столицы.

Полковник Маклоу вздохнул:

— Агент в России после спячки снова вышел на контакт. Он рассказал много интересного.

— Для начала мне нужно знать, каковы мотивы его предательства?

— Отец агента участвовал в восстании декабристов. После подавления мятежа и расследования, был сослан в Иркутск вместе с семьей… лишен дворянского сословия, даже забрали земли и усадьбу. Через четыре года отец агента умер, чуть позже и мать скончалась от алкоголизма. Агент выучился в Санкт-Петербурге, сделал блестящую картеру военного, но он всю жизнь ненавидит царя Николая. Считает действующий политический строй в России — варварским. Восемь месяцев назад агента перевели на службу из Санкт-Петербурга в Севастополь. Где в данный момент он нам даже более полезен…

— Что он уже рассказал?

— Русские пытались засекретить новые разработки кораблей-броненосцев, которые собирали на судоверфи в Кронштадте и Николаеве. Агент тайно передал данные об этих разработках еще в сентябре прошлого года. Также русские перешли на изготовление нарезных боевых винтовок… пока им удалось изготовить не очень большую партию, порядка шестидесяти тысяч. Министр Меншиков заказал четыреста тысяч винтовок в Пруссии, но они получили только десять тысяч. Пруссия все же решила принять нейтралитет в Восточном военном конфликте.

— Это старая информация. Вы узнали о «Пауке»? Кстати, почему вы прозвали его Паук?

— Агент сообщил, что Паук работает в Англии уже не меньше двенадцати лет.

— А внешность? Чем он занимается?

— К сожалению, об этом нет никакой информации. Паук осел где-то в Лондоне и тайно плетет паутину, внедряя в Англию новых агентов.

— Нужно было хорошенько допросить тех двоих, которых вы застрелили осенью прошлого года…

— Сэр, вы же знаете, они оказали вооруженное сопротивление. Кстати, агент сообщил, что в декабре в Англию перебросили еще одного резидента. На этом информация пока что исчерпана.

— Дайте своим людям команду. Пусть проверят всех, кто прибыл в Англию в декабре. Это не так много народу, как кажется. Вы отправили группу расследовать инцидент в Портсмуте?

— Да. Уже есть первые подозреваемые. Но делать выводы пока рановато.

— Работайте. Взрыв «Диктатора» — это совершенно неслыханная дерзость. В любом случае виновные будут найдены и повешены. Никакого обмена или выкупа. Это я точно гарантирую. Что у вас по профессору Зинбергу? Есть предположение, почему он так спешно покинул Англию?

— У профессора были старые грешки еще на родине, в Пруссии.

— Что еще за грешки?

— Соблазнил двух малолетних племянниц. Из-за этого он переехал в Англию четыре года назад.

Сэр Генри задумался:

— Кто-то наверняка узнал о прошлом профессора. Думаю его шантажировали и заставил покинуть Англию, хотя Зинберг человек уникальный. Он проектировал военные линкоры для Королевского Флота. Особенно интересны его разработки в корабельной артиллерии. Кстати, «Диктатор» — это детище Зинберга. Настоящий рывок в кораблестроении. Этот профессор — просто настоящий гений!

— Но если бы до королевы дошли сведения о его похождениях…

— Не будьте чистоплюем, Ричард. Все мы не без греха. Даже в большой политике нет понятия чести и достоинства. Все делается только в интересах государства. Мы должны быть холодными циниками. Если Зинберг и соблазнил двух малолетних дурочек, он уже сделал для Королевского флота гораздо больше, чем полсотни инженеров-конструкторов, которые только протирают штаны в бюро и конторках.

Сэр Генри усмехнулся:

— Этому шантажисту нужны были не деньги, иначе бы Зинберг остался в Англии. Значит нужно обязательно выйти на след шантажиста, он наверняка работает на русских, возможно это даже сам Паук…

— Думаю в любом случае Паук связан с этим делом…– кивнул полковник Маклоу.

Сэр Генри вздохнул:

— Так куда уехал Зинберг?

— Во Францию. В Пруссию он решил не возвращаться.

Сэр Генри потер гладковыбритый подбородок. Полковник Маклоу — прирожденная ищейка и настоящий головорез. К тому же безупречный служака. Он один из тех людей, которым можно полностью и безоговорочно доверять.

— Полковник, вы лично поедете во Францию. Найдете Зинберга и уговорите вернуться. Скажете, что мы давно закрыли глаза на его прошлые грехи. Обещайте любые деньги. Двойной, тройной гонорар. Такие люди должны работать на Британию… Еще не хватало, чтобы профессора завербовали французы. И главное — подробно расспросите о человеке, который вынудил его уехать из Англии. Мне нужна внешность этого человека, вплоть до каждой морщинки. Я слышал у Зинберга потрясающая зрительная память.

— А если профессор наотрез откажется возвращаться в Англию?

— Убедите его, полковник,– сухо ответил сэр Генри.– Иначе поедете на Восточную войну простым пехотинцем… впрочем, вы знаете что делать, если Зинберг заартачится. Профессор ни в коем случае не должен больше никому достаться…

После встречи с полковником Маклоу, сэр Генри направился на встречу с премьер-министром, на Даунинг-стрит, десять. Они встретились как старые друзья, обменявшись любезностями. Граф Абердин-Гамильтон был консерватором до мозга костей и человеком старой закалки. Весь его рабочий день всегда расписан по минутам, но ради сэра Генри граф всегда готов был даже сместить рабочий график.

— Какие новости, Джеймс? — улыбнулся премьер-министр.

— Думаю, скоро точно будут хорошие новости. Агент из России снова вышел на связь. Он подтвердил, что хотя у русских и появились новые корабли, этого не достаточно, чтобы противостоять нашему Флоту.

— Берегите этого человека, он очень полезен…– премьер-министр вздохнул и сжав кисти в замок, болезненно потер затылок и шею.

— Опять голова?

— Ничего, скоро пройдет…

— Делайте почаще методику дыхания йогов, как я в прошлый раз показывал…

Премьер-министр усмехнулся:

— Что поделаешь, годы. Сколько вам?

— Недавно исполнилось сорок шесть.

— Вы еще совсем мальчик, Джеймс. Это золотой возраст. Впрочем, мы немного отвлеклись… Дела на Восточной войне идут немного не так, как мы рассчитывали. Русские ожесточенно сопротивляются в Крыму и на Кавказе. Почти подошли к крепости Силистрия на Дунае. Наш гамбит слегка затянулся…

— Гамбит?

— Вы ведь играете в шахматы?

— Конечно.

— Полтора года назад мы решили пожертвовать большой, жирной, но слабой Турцией. Отдать ее на растерзание русскому медведю. А когда зверь захватит наживку — ударить всей мощью, раздробив Россию. С нами Франция, Сардиния, даже Франц-Иосиф недавно отказался от нейтралитета. Сейчас ведутся переговоры. Скорее всего Австрия согласится ввести войска в Валахию и оказать протекторат Дунайским княжествам. Однако русские дерутся с таким остервенением, будто бы это их земля…

Сэр Генри понятливо кивнул. Хотя информацию, который обладал премьер-министр, он знал еще несколько дней назад.

— Николай вступился за притеснения православных в Османской империи. Эта история с Софийским собором в Константинополе была для русского царя настоящим вызовом.

— Николай позволил окружить себя казнокрадами и льстецами,– усмехнулся премьер-министр.– И у него уже далеко не та армия, которая была раньше…

— Однако эта армия пока сдерживает всю нашу европейскую коалицию!

Граф Гамильтон-Абердин тяжело вздохнул.

— Это война, Джеймс. Но мы подготовили еще много сюрпризов для русской армии…

Сэр Генри чувствовал, что граф хочет еще что-то спросить. В этом старом кабинете стояла тяжелая гнетущая аура. Хотелось уже побыстрее выйти на свежий воздух.

— Послезавтра я еду с визитом к королеве…– вздохнул премьер-министр.– Мне нужны хорошие новости. Что у вас по взрыву в Портсмуте?

— В Портсмуте сейчас работает большая группа. Уже есть подозреваемые.

— Только особо не горячитесь. Найдите действительно виновных, а не тех, кто возьмет вину на себя. Ваши костоломы это умеют…

— Лорд, я лично возьму дело о взрыве под свой контроль.

— Хорошо. Как обстоят дела с агентурой русских в Англии?

— Есть информация, что некий русский агент работает в Лондоне достаточно давно. Большие силы мы сейчас бросаем на поиски этого агента. Также поступили сведения, что в декабре в Англию прибыл еще один опытный агент из России.

— Работайте, мистер Генри. Не мне вас учить. Помните, один глубоко законспирированный агент стоит целой армии противника. И способен нанести не меньший ущерб…

* * *

Когда мы с Элизабет вернулись в Вуд-холл, я попросил Хэма найти пару расторопных парней, которые умеют хорошо обращаться с оружием.

— Мистер Мельбурн, в нашем поселение все охотники. К оружию приучены с детства…– улыбнулся Хэм.

— Хорошо. Тогда я хочу нанять лучших стрелков.

К вечеру Хэм привел двоих бывалых охотников. Я вкратце рассказал им, что нужно тщательно охранять усадьбу и на милю не подпускать чужаков. Охранников я решил поселить в дальнем флигеле за садом. Мне вовсе не хотелось, чтобы Элизабет или Эмили случайно пострадали, если Броуди уже успел нанять душегуба.

После ужина Эмили предложила мне и Элизабет прогулялись к утесу.

— Джеймс, зачем нам охрана в поместье? — удивленно спросила Элизабет.

— Я наверняка не смогу часто приезжать из Лондона. Так мне будет спокойней.

— Джей, если тебя отправят на войну, не лезь на рожон! — попросила Эмили.

— Хорошо…– улыбнулся я.

Мы встали на площадке утеса, в шести ярдах от обрыва. Внизу шумело море, разбивая волны об острые камни. Вечно голодные чайки кружились над пенящейся водой, изредка выхватывая добычу. Мне вдруг вспомнились поэтические строки и я торжественно изрек:

И дано ль погибнуть краше,

Чем средь множества врагов

На защите древних башен

И святынь своих богов…

Я крепко обнял Элизабет сзади, прижался щекой к ее роскошным волосам, вдыхая нежный аромат и мы стояли молча, любуясь на шумное море и розовый закат. Вскоре начало смеркаться, и Эмили недовольно пробурчала:

— Пойдемте уже в поместье, Ромео и Джульетта…

Утром я попрощался с домочадцами и отправился в Лондон. Но по пути заехал в небольшой городок Броудж, где ошивался Сэм. Я нашел бывшего подопечного во второсортной грязной гостинице, где Сэм подрядился чистить конюшни и мыть кареты и брички. Сэм за последнее время осунулся и похудел, но все равно выглядел довольно внушительно.

Я заказал в харчевне обед на двоих. От Сэма несло кислым потом и я отсел немного подальше. Бедно одетые горожане в харчевне подозрительно косились на меня. Старый бывший солдат в облезшей килте, за соседним столиком, заказал кружку шотландского пива и хрипло просипел:

— За великую королеву Викторию!– он тут же выронил кружку из дрожащих рук и расплескал все пиво на полу.

— Вильям, старая ты заноза! — прикрикнул толстый хозяин харчевни.

Старик пригорюнился. Похоже, у него больше не было денег.

Я заказал бедолаге кружку пива, а заодно попросил, чтобы нам выделили для беседы другой зал. В этой забегаловке и вправду оказался еще один небольшой зал, где нам с Сэмом никто не мог помешать или подслушать. Как только мы оказались наедине, Сэм поинтересовался:

— Мистер Мельбурн, вы снова хотите меня нанять?

— Помнишь, когда я вытащил тебя из полицейского участка, то сказал, что больше не хочу иметь с тобой никаких дел?

— Да. Я это хорошо помню.

— Ты и вправду подвел меня, Сэм. Я действительно не хотел иметь с тобой никаких дел. Но теперь попрошу выполнить еще одно задание. Сколько ты получаешь в этой дыре?

— Пятнадцать шиллингов в неделю, еще меня кормят два раза в день и предоставляют угол для ночлега.

— Я предложу тебе семьсот фунтов.

У Сэма сразу забегали глаза. Для него это была фантастическая сумма.

— Мне нужно серьезно покалечить кого-то?

— Этот ублюдок Майкл Броуди все никак не утихомирится. Даже в тюрьме. Я думал его посадят на пожизненное, но Броуди дали всего двенадцать лет. Мало того, теперь он ищет способ со мной расправиться. Я не хочу постоянно ходить и оглядываться.

— Вы хотите отправить Майкла Броуди в лучший мир? Что же…– Сэм усмехнулся и потер огромные, как лопата, ручища.

— Не спеши. Дослушай до конца. Завтра ты поедешь в Хоунси. Совершишь мелкое преступление, чтобы тебя посадили хотя бы на год. В тюрьме сблизишься с Броуди и узнаешь о его планах. Можешь даже сказать ему, что раньше ты работал на меня и выполнял грязные поручения, но недавно я выгнал тебя взашей…

Сэм нахмурил широкий лоб, будто переварил полученную информацию.

— Я заплачу тебе сотню авансом. Можешь немного погулять перед тюрягой. Как выйдешь, получишь остальное. Но не вздумай со мной играть…

— Мистер Мельбурн, я сделаю, как вы просите. Можете даже не сомневаться… Таких денег мне не заработать даже за восемь лет. Скажите, куда писать, если узнаю что-то серьезное?

Я быстро написал на листке адрес в Лондоне и Вуд-холле.

Закончив с обедом, отчитал сотню фунтов и положил на стол. Попрощался с Сэмом, расплатился с хозяином харчевни и быстро вышел на улицу. Больше мне ни минуты не хотелось оставаться в этом гадюшнике и в этом грязном городишке.

Конечно же я мог заказать наемного убийцу и достать Броуди в тюрьме. На это мог пойти даже Сэм, у которого не было абсолютно никаких принципов. Он мог свернуть шею и утке, и ребенку, с одинаковым непроницаемым выражением лица. Но я решил сыграть с Майком Броуди свою игру. Несомненно, у этого гангстера был талант выходить сухим из воды, а также большие связи в Англии и за ее пределами. Он еще мог мне пригодиться. Ради дела можно слегка поступиться своими принципами.

Я подошел к экипажу.

— Куда теперь, мистер Мельбурн? — весело спросил грум и энергично потер ладони.

— В Лондон!

Глава 6

В Лондон я прибыл уже в три часа. Грум помог выгрузить вещи из кареты. Когда он вошел в особняк, то удивленно осмотрелся:

— Мистер Мельбурн, такое ощущение, что здесь никто не жил уже несколько лет…

В доме и вправду срочно требовалось навести порядок. Мебель и пол покрылась толстым слоем пыли, в углах белели сетки паутины. Вскоре я отпустил грума обратно в Вуд-Холл и первым делом направился в Службу Найма. Меня встретила любезная пожилая женщина:

— Добрый день, сэр! Меня зовут миссис Кодрингтон, чем могу помочь?

— Мисисс Кодрингтон, мне нужно найти опытную служанку.

Женщина кивнула и открыла толстую конторскую книгу.

— Необходимо внести ваши данные и адрес.

— Джеймс Мельбурн. Хайлин-стрит, двадцать два.

Мисисс Кодрингтон улыбнулась:

— Я прекрасно знаю этот особняк. Так какие у вас предпочтения, мистер Мельбурн? Некоторые предпочитают нанимать индусок или африканских женщин. Другие только англичанок.

— Пусть будет англичанка. Важное условие — умение хорошо готовить. Я живу в Вуд-Холле, но по служебным делам частенько придется бывать в Лондоне.

— Хорошо. Шестнадцать шиллингов в неделю вас устроит?

— Вполне.

— Вот и славненько. Скоро я подберу вам достойную кандидатуру.

Вечером я неспешно ужинал в ресторане «Золотой Берег», недалеко от особняка. Когда закончил трапезничать, вытащил из кармана небольшой календарь с изображением морского фрегата и сверил даты. Послезавтра намечалась встреча с Разумовским. Все же как удивительна человеческая жизнь! Так сложилось, что бывший заклятый враг неожиданно превратился в друга, и мы теперь работаем в одной связке. Причем Разумовский, пожалуй, даже способнее меня как резидент. Возможно из-за того, что он всегда твердо идет к цели, будто аллигатор почуявший добычу, и при этом абсолютно избегает таких душевных химер, как совесть и сострадание. В нашей работе такие люди на вес золота. А еще Разумовский гениальный мастер перевоплощения. Любит использовать парики, накладные усы и прочую бутафорию. Даже способен менять походку и голос. Словом, прирожденный шпион…

— Добрый вечер, мистер!

Я обернулся. В двух шагах от столика стояла молодая симпатичная женщина в черном обтягивающем платье с открытыми плечиками. Ее короткие темные волосы едва доставали до плеч. Женщина наверняка хотела выглядеть совсем юной, но ей наверняка не меньше двадцати шести.

— Скучаете? Не желаете угостить даму вином?

— Простите, я уже поужинал и скоро ухожу…

— Мистер, я не видела вас здесь раньше!

Дама приблизилась и уселась на свободный стул.

— Может хотя бы возьмете кофе? Я люблю бразильский.

Я подозвал официанта и заказал два кофе. Для себя и незнакомки.

— Меня зовут Кэтрин,– представилась дама.

— А я Джеймс.

— Скажите, я не могла видеть вас месяц назад в Белфасте? У вас очень знакомое лицо.

— Никогда не бывал в Белфасте.

Дама положила нога на ногу. У Кэтрин оказались соблазнительные стройные бедра. Она с нескрываемым интересом смотрела на меня.

Еще недавно в ресторане было немноголюдно, но пока я ужинал, заполнилось уже более половины зала.

Официант принес кофе и любезно спросил:

— Что-то еще мистер?

Я покачал головой и протянул два фунта, оставляя неплохие чаевые. Официант сразу повеселел и проворковал:

— Хорошего вечера!

Дама улыбнулась. Когда официант ушел, она проворковала:

— Богатого мужчину видно издалека. Даже если он из провинции. Не то что эти богатые лондонские снобы…– она кивнула за стол, где сидели три достойных джентльмена средних лет.– Так вы юрист или коммерсант? Обычно я безошибочно угадываю род деятельности мужчины.

— Я действительно связан с торговлей. Но в Лондоне по другим делам. А вы чем занимаетесь, Кэтрин?

— Я тоже торгую. Торгую своим телом, мистер Мельбурн. Древняя женская профессия. Вы же наверняка читали про греческих гетер. Они были не только искусны в любви, с ними мужчинам было интересно пообщаться и поговорить на разные темы. Многие из знати относились к гетерам как к настоящим друзьям.

— Я не очень верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Однако и не осуждаю ваш род деятельности. Каждый сам вправе распоряжаться своей жизнью.

— Знаете… по крайней мере я не лицемерка как те девочки, которые выходят замуж за богатых стариков и ждут, когда те, наконец, протянут ноги…

— Понимаю. Я как раз недавно женился на молодой леди и она буквально выжимает из меня все соки по ночам.

— Да вы и сами еще молоды,– Кэтрин отхлебнула кофе.– К тому же довольно интересный мужчина. Кстати, а где ваша супруга?

— Она осталась в поместье. Я прибыл в Лондон по служебным делам.

В зал ресторана вошла шумная толпа джентльменов, которые заняли сразу два столика у сцены. Один из них дружелюбно кивнул Кэтрин.

— Что же… похоже у меня сегодня наклевывается работенка…– женщина быстро допила кофе.– Спасибо за угощение, Джеймс. Если надумаете развлечься — я почти каждый вечер в этом ресторанчике. Обещаю, вы в жизни не забудете проведенной со мной ночи…

Кэтрин привстала и слегка покачивая бедрами, направилась к столику у сцены.

Я неторопливо допил кофе и вышел из ресторана. На улице моросил мелкий дождь. До особняка всего около мили. Я не стал нанимать кэб и уже через двадцать минут был дома.

Итак, завтра меня ждет Управление топографии и статистики. Граф Абердин-Гамильтон вскользь упомянул, что Управление открыли совсем недавно, в связи с Восточной войной. Значит на службе я наверняка могу получать секретную закрытую информацию. Меня смущало только одно. Я перерыл кучу газет, но нигде не нашел ни малейшего упоминания об этом Управление. Снова все окутано мрачной тайной…

Утром я встал пораньше, заварил чай, и только успел выпить, как в двери тихо постучались.

На пороге стояла худенькая глазастая девушка лет двадцати.

— Мистер Мельбурн? Меня зовут Линда Коллин. Я из Службы Найма.

— Проходите.

Девушка прошла в холл и удивленно осмотрелась вокруг.

— Линда, этом доме давно никто не жил. Для начала нужно навести здесь идеальный порядок.

— Хорошо, сэр. Скоро здесь все будет блестеть.

— Вы хорошо готовите?

— Да. Я даже заканчивала специальные курсы.

Девушка быстро извлекла письмо из кармана:

— Вот рекомендация от прежних хозяев. Мистера и миссис Рассел. Две недели назад они уехали в Калькутту. А я осталась без работы. К тому же у меня маленький ребенок…

— А с кем же сейчас ваш ребенок?

— С мамой, сэр.

Я решил что спрашивать про отца ребенка не этично.

— Вас устраивает шестнадцать шиллингов в неделю?

— Вполне…

— Я буду платить двадцать. Можете уходить когда угодно, если нужно к ребенку. На тумбе в гостиной я оставил пять футов и дубликат ключей. Купите в дом продуктов, здесь абсолютно ничего нет, кроме чая и кофе.

— Хорошо, мистер Мельбурн.

Я набросил сюртук и быстро вышел из дома.

Управление топографии и статистики располагалось в двух кварталах от Лондонского биржевого центра, в трехэтажном сером здании. В полутемном холле скучал черноусый капрал. Он быстро взглянул на мои документы и подсказал как найти начальника.

Я поднялся на второй этаж. Здесь оказалось необыкновенно тихо. Только в конце коридора слышались приглушенные голоса и бесперебойно печатали на машинке.

Полковник Майкл Гленвард, начальник Управления топографии и статистики, крепкий лысеющий брюнет лет пятидесяти, осмотрел меня с головы до ног и только после этого протянул широкую сухую ладонь. Он показал на кресло у стола и тихо спросил:

— Мистер Мельбурн, почему вы решили служить именно в нашем Управлении?

— Сэр, буду с вами откровенен. Я готов служить где угодно, в любом войсковом подразделении или штабе. На море или на суше. Только чтобы быть полезным интересам Британии на Восточной войне.

Гленвард чуть заметно улыбнулся:

— Давайте обойдемся без лишнего пафоса. Я немного навел о вас справки. Вы долгое время жили в Бомбее и вернулись относительно недавно. Получили богатое наследство в Портсмуте. Несколько месяцев назад, на острове Биоко, вы показали себя настоящим молодцом, помогли спасти британских моряков, оказавшихся в заложниках у повстанцев. Но все же вы возглавляете филиал Южно-Британской торговой компании, к тому же зять премьер-министра. И вдруг неожиданно рветесь на военную службу…

— Вы считаете, я должен сидеть в своей конторке и подсчитывать прибыль от продажи чая и хлопка, пока наши парни гибнут на Восточной войне?

— Что же… каждый сам выбирает свою судьбу. Позавчера я имел обстоятельную беседу с премьер-министром. Скажу прямо — он просил за вас. Более того, графу Гамильтону-Абердину льстит, что супруг его племянницы оказался не обычным торговцем, а достойным патриотом Британии. Считайте наш разговор небольшим собеседованием…– полковник задумался.– Вы написали в письме-заявлении, что имеете познания в географии, физике, разбираетесь в оружии и военных кораблях. Скажите, вы знаете южно-романский или польский язык?

— К сожалению нет.

— Скажите, мистер Мельбурн, вы хорошо ориентируетесь, попадая на незнакомую местность?

— Вполне.

— Имеете какие-либо хронические заболевания?

— Слава Богу, не жалуюсь. Вполне здоров.

— А имеются у вас вредные склонности… я имею в виду алкоголь или гашиш? Поверьте, я спрашиваю далеко не из праздного любопытства.

— Совершенно не имею вредных привычек, даже не курю.

Сзади приоткрылась дверь и кто-то вошел.

— Хорошо,– кивнул Гленвард.– Как я понял, стрелять вы умеете. Как с приемами самообороны?

— Я бы сказал отлично!– прохрипел знакомый голос.– Мистер Мельбурн сам кого хочешь научит драться!

Я обернулся и увидел майора, который был свидетелем драки в кафе в Портсмуте.

Гленвард улыбнулся:

— Так вы знакомы?

— В некотором роде,– пробормотал я.

Майор подошел и пожал мне руку:

— Рад приветствовать вас в нашем Управлении, мистер Мельбурн!

— И я рад видеть вас, майор Джервис!

— Между прочим, майор Томас Джервис — один из основателей нашего Управления,– улыбнулся Гленвард.

— Полковник Гленвард, я готов полностью поручиться за этого парня,– кивнул майор.– Он дерется как лев. Думаю мужества ему точно не занимать. Кстати, куда вы хотите определить мистера Мельбурна?

— Для начала в отдел аналитики.

— Протирать штаны в кабинете? Наверняка вы еще не все рассказали… Самое место для мистера Мельбурна — на третьем этаже нашего Управления.

Майор Джервис взял со стола стопку бумаг, подмигнул мне и вышел из кабинета.

Полковник задумался.

— Что же, заниматься топографией может вчерашний студент. Работа в аналитическом отделе наверняка покажется вам скучной. Поскольку вы все равно скоро узнаете, что за тайны у нас на третьем этаже, я прямо спрошу — вы готовы служить в Отделе разведки?

— Я уже говорил, сэр. Я готов служить в любом подразделении.

— Я не случайно спрашивал вас про знание языков. Ну что же… будем считать вы зачислены, мистер Мельбурн. Сегодня оформят необходимые бумаги. С сегодняшнего дня вы капитан Мельбурн. Но знайте, никаких поблажек не будет. Я и майор Джервис лично отбирали в Отдел разведки настоящих профессионалов. У нас работают бывшие агенты и сыщики Скотленд-Ярда, а также военные, которые успешно показали себя на службе. Мы плотно сотрудничаем с Британской секретной службой. Кстати, я тоже пришел работать в Управление именно из секретной службы…– полковник резко привстал.– Ну что же, пойдемте!

Мы поднялись на третий этаж. Прошли до конца коридора, полковник Гленвард постучался и приоткрыл дверь в углу. За столом сидел мужчина в серой военной форме без знаков различия. Он сразу привстал и улыбнулся.

— Познакомьтесь. Майор Томас Барк. А это капитан Джеймс Мельбурн.

Майор Барк оказался чуть старше меня. С хитрым прищуром и пристальным взглядом серых глаз. У него была налитая фигура атлета.

— Майор введет вас в курс дела. А с завтрашнего дня вы начнете изучать восточно-европейские языки. Для начала польский.

— Хорошо, сэр!

Когда полковник Гленвард вышел, майор Барк внимательно осмотрел меня:

— Капитан Мельбурн, признаюсь, я пока тоже новичок в Управлении. Служу здесь второй месяц. Наше Управление топографии и статистики объединяет аналитиков, картографистов, технарей. В Отделе разведки нас готовят работать в координационных центрах и выполнять особые задания за пределами Англии. Сегодня к вечеру появится свежая информация, утром я покажу вам реальную обстановку на фронте.

Майор достал с полки свежий номер «Таймс».

— Еще не читали? Русские теперь завыли на весь мир, что на них ополчилось пол Европы. Очень забавно это читать…– майор вытащил из ящика стола синюю папку.– Однако все это случилось в следствии серьезных ошибок русской дипломатии. Сами взгляните.

— Что это?

— Дубликат протокола с закрытого заседания российского царя Николая. Он, собственно, предлагал следующий раздел Европы: России занять Дунайские княжества и Болгарию. Англии передать Египет и Крит. Австрии аннексировать Боснию и Сербию. Франции — получить торговые преференции в Сирии и Леванте. От Константинополя Николай мудро отказывался, и это вполне логично. Имея Болгарию — там всего пару переходов до Проливов. Мало того, к нам попали тайные сведения, что еще три года назад российские военные министры предлагали Николаю занять Босфор и Дарданеллы, оккупировать Константинополь. Это, несомненно, вызвало бы сразу большой переполох в Европе. Но Николай благоразумно подумал и решил, что лучше иметь рядом слабого соседа, Турцию, чем сильные армии вражеских государств. Но в конечном счете все вышло так, как вышло…

— А что вы хотели сказать про ошибки русской дипломатии?

— Меншиков был категоричен, даже истеричен на переговорах прошлого года в Вене. Это было серьезной ошибкой, из-за которой от русских сейчас отвернулась даже Австрия. Ситуацию не спас даже сдержанный граф Орлов, который в январе тайно ездил в Вену на переговоры. Николай посчитал что австрийский король и так ему должен, после событий пятилетней давности, когда русские войска помогли подавить внутренний мятеж в Австрии. Однако времена меняются. Всего три года назад мы хотели предложить России объединится и напасть на Францию, а сейчас наоборот, вместе с Францией ведем войну против России. Русский царь действительно унизил австрийцев, даже не договорившись с ними по Балканскому вопросу. А между тем, у Австрии очень сильная армия. Русское правительство слишком резко перешло на язык ультиматумов, и в итоге получило войну…

Майор Барк вздохнул:

— Капитан Мельбурн, предлагаю слегка перекусить. У меня с утра маковой росинки во рту не было.

— Я не против.

Мы спустились и перешли улицу на другую сторону.

— В этом трактирчике подают отличные обеды…– проинформировал Барк.

Вскоре мы уселись за уютным столиком у окна и заказали блюда. Когда официант ушел за заказом, майор невзначай спросил:

— Так откуда вы родом?

— Из Портсмута. Только долгое время жил в Индии. Вернулся всего пять месяцев назад.

— Индия — удивительная страна, полная чудес и загадок… Однажды я бывал в Индии лет шесть назад. Там получилась одна неприятная история, как-нибудь расскажу…

— Ну а вы откуда?

— Родился и вырос в Лондоне. Но учился в каталической школе в Ланкашире. После школы решил стать военным. Двенадцать лет служил в пехоте. В Восточной Африке, после в Валахии. Полтора месяца назад мне предложили службу в Управлении, я подумал и согласился.

— А что вы делали в Валахии? — как бы невзначай спросил я.

— Обучали военных Омер-паши. У турок сильно хромает дисциплина, да и в тактике они не очень сильны…

— Вы женаты?

— Супруга и двое детей. А вы?

— Женился совсем недавно. Две недели назад.

— Сразу предупредите супругу, что с нашей службой она будет видеть вас в лучшем случае три месяца в году.

— Постоянные разъезды?

— Да. Думаю Гленвард уже готовит нам задание. Первое боевое крещение. Кстати, а вы где служили?

— Я нигде не служил.

Майор удивленно вскинул брови.

— А… так вы из тех богачей, что покупают воинские чины и звания… м-да… ну и подсуропил мне Гленвард… но как же вас сразу взяли в Отдел разведки?

— Не волнуйтесь, майор. Я не зеленый новичок. Мне приходилось участвовать и в военных стычках.

— С оружием умеете обращаться?

— С любым.

— Это немного успокаивает. Однако скажу прямо — если полковник Гленвард предложит нам вдвоем отправиться в экспедицию — возможно я откажусь.

Официант принес обед, и раскланявшись, удалился.

Я размешал ложкой густой наваристый суп и молча приступил к трапезе. Похоже майор Барк слегка расстроился. Еще бы, получить в напарники гражданского тюфяка, этакий балласт…

Когда мы закончили с обедом и заказали крепкий чай, напарник слегка повеселел.

— Не переживайте, капитан Мельбурн. Я обучу вас всему, что сам знаю. К тому же у нас работают опытные инструкторы. Если вы приняли решение служить в Управлении и действительно этого хотите — у вас все получиться. С завтрашнего дня начнем изучать польский язык.

— Почему именно польский?

Майор пожал плечами:

— В нашем Отделе не принято задавать лишних вопросов. Советую вам для начала тренировать память и наблюдательность.

— Наблюдательность? — улыбнулся я.– А давайте поиграем в небольшую игру…

— Игру? Вы меня заинтриговали!

Я попросил официанта принести два чистых листа и карандаш.

— Это обычный тест на наблюдательность. Вы и я пишем двенадцать любых букв и цифр. То есть простейший код. Затем передаем листки друг другу и запоминаем тридцать секунд. После чего переворачиваем листки и по памяти восстанавливаем все коды.

— Интересно. Ну что же, давайте попробуем…

В результате у меня получилось восстановить одиннадцать кодов, у майора только девять.

— Хорошо, капитан. Эта партия и вправду за вами…– майор Барк подозвал официанта и попросил принести по рюмочке виски.– Что же, раз я проиграл, то и оплачиваю сегодня обед. И давайте, наконец, выпьем за знакомство…

Когда мы выпили, я поинтересовался:

— Так вы знаете много языков?

— Кроме родного, еще три. Немецкий, польский и южно-романский.

— Вы настоящий полиглот!

Майор усмехнулся:

— А вы, капитан Мельбурн, показались мне человеком-айсбергом.

— Как это?

— Говорите меньше, чем знаете. Кстати у вас проскальзывают восточно-европейские интонации в диалекте.

— Мне уже говорили об этом. Но восточно-европейских корней в моем роду точно нет…

Майор кивнул:

— Что же, пора возвращаться в Управление… и запомните главное, капитан Мельбурн. Никогда не опаздывайте на службу. Полковник Гленвард просто помешен на точности и пунктуальности…

Глава 7

В Лондоне уже готовились к празднованию Дня рождения королевы Виктории. Рабочие обновляли фасады домов на центральных улицах и ремонтировали мостовые. Благоустраивались городские сады и скверики. Городская служба спешно вывозила из подворотен мусор и хлам. С улиц Лондона даже почти исчезли бродячие собаки.

Перебирая вечером в комоде, я случайно наткнулся на небольшую рукопись бывшего премьер-министра лорда Мельбурна «Виват, Виктория!». Лорд приходился покойному старику Гаррисону дальним родственником, возможно он сам и подарил эту рукопись несколько лет назад. Я пролистал несколько страниц и понял, почему эту рукопись не издали. Всплывали довольно нелестные факты из жизни королевской семьи.

'Знаю не понаслышке, англичане чрезвычайно любят свою королеву. Я знал Викторию почти с самого рождения. С детства она росла любознательным, но скромным ребенком. Порой носила одно платье до тех пор, пока не вырастит из него. И уже даже будучи королевой, никогда не увлекалась нарядами, а знаменитые королевские украшения одевала больше для престижа. Виктория хорошо владеет тремя языками: немецким, французским, итальянским, со страстью увлекается рисованием, иногда она готова целыми днями просиживать за мольбертом.

Отец Виктории, герцог Кентский, никогда не отличался примерным образом жизни, как и его братья, которые вели распутную жизнь и больше думали об утехах, чем о династии. Игра, праздники и женщины составляли основное занятие герцога до пятидесяти лет. Оставшись в почтительном возрасте почти без денег, он женился на немецкой принцессе, вдове с детьми. Этот запоздалый союз и позволил Виктории появиться на свет, но без особой надежды взойти на престол. Однако судьба распорядилась иначе. После смерти Вильгельма IV, не имевшего наследников, Виктория унаследовала корону Англии и Ирландии, став последним монархом из Гановерской династии.

Виктория стала королевой, будучи совсем юной, в девятнадцать лет, и она остро нуждалась в мудрых советчиках. Именно я отговорил молодую ветреную Викторию от отношений с российским Цесаревичем Александром, галантным голубоглазым красавцем. Я всегда считал, от России нужно держаться подальше, именно Российская империя представляет величайшую опасность для Англии.

И конечно именно я сблизил двоих прекрасных молодых людей. Блистательную королеву Викторию и ее кузена, принца Альберта. Теперь я уже ни капли не сомневаюсь, что поступил правильно. Главным человеком в жизни Виктории стал ее супруг Альберт. Под влиянием рассудительного и методичного мужа, Виктория со временем преобразилась. Из ветреной девицы она превратилась в настоящую правительницу, сознающую свой долг перед народом…'

Далее в рукописи описывалось о жестком противостоянии Британской империи с Китаем, и о том, что именно королева Виктория положит начало закату династии Цин.

Последняя запись лорда Мельбурна датировалась 24 апреля 1848года:

«Именно при Виктории Англия начала значительно расширять колониальные владения по всему миру и думаю однажды нам все же придется столкнуться с Восточным варваром…»

Несомненно, лорд Мельбурн имел в виду Российскую империю.

Только утром я обратил внимание, что служанка привела дом в идеальный порядок. Линда оказалась и вправду трудолюбивой и отлично готовила. Я с удовольствием съел на ужин пол дюжины фаршированных перцев с томатным соусом и яблочный пудинг. С утра девушка нажарила блинчики со сливовым вареньем и попросила меня написать предпочтения в пище. Когда мы решили с меню, я поинтересовался:

— Линда, у тебя мальчик или девочка?

— Мальчик, сэр. Джек. Ему полтора года.

Внутри защемило. Моему Мишке почти столько же. Наверное, уже совсем большой стал…

Я съел четыре блинчика, допил чай и отправился на службу.

Пока ехал в кэбе, я раздумывал. Лорд Мельбурн слыл консерватором, однако в рукописи он почти в открытую критиковал родственников королевы и Гановерскую династию. Граф Абердин-Гамильтон говорил, что терпеть не может Мельбурнов. Гамильтоны, Пальмирстоны, Кроули и еще с десяток олигархических семейств Англии постоянно враждовали между собой и только одно у них было, несомненно, общее — ненависть к России…

В Управлении майор Барк сразу ознакомил меня с текущим положением дел на фронте.

— Взгляните, капитан Мельбурн!

Мы подошли к большой карте с красными и синими стрелочками. Майор Барк взял указку и провел по карте.

— Два дня назад объединенная эскадра коалиции вошла в Балтийское море. Согласно наших сведений, мы легко можем заблокировать Финский залив. Две эскадры сейчас прощупывают обстановку у берегов Крыма. Еще тридцать кораблей через неделю выходят с Мальты. К Севастополю пока приблизится невозможно, русские там достаточно хорошо укрепились. Строят оборонительные позиции и бастионы. Думаю высадка морского десанта произойдет в районе Евпатории. Там менее укрепленные оборонительные позиции.

— А что в Валахии?

— На Дунае русские войска приближаются к крепости Силистрия. Но крепость они точно не возьмут. Фельдмаршалу Паскевичу не по зубам этот крепкий орешек.

Я поразился, насколько осведомлен в Управлении даже обычный майор. Барк знает не только текущее положение дел на фронте, но даже русских фельдмаршалов, а возможно и генералов. Полковник Гленвард прав. Они отобрали в Управление настоящих профессионалов. Все же нам есть чему поучиться у британской разведки!

— Если турки и австрийцы подпишут совместный договор,– продолжил майор,– в Валахию войдут австрийские войска и возьмут под опеку Дунайские княжества. Это для русских будет настоящим ударом в спину.

Это была ценная информация, однако я сделал непроницаемое лицо.

— А как сейчас на Кавказе?

— Шамиль со своими нукерами надежно сдерживает Кавказ, не дает царской армии прорваться в Грузию и Персию. Шамилю уже пообещали после победы независимую Черкесию, кавказские джигиты дерутся как настоящие львы…

Майор отложил указку.

— Недавно я прочитал старый, но довольно любопытный рапорт. Дело происходило еще во время противостояния Англии и Франции. Двоих лазутчиков переправили через Ла-Манш и высадили на южном побережье Англии. Знаете на чем они прокололись?

— И на чем?

— Оба французских агента прекрасно говорили на английском, одевались и вели себя как англичане. Но совершенно не знали местных порядков. Они вошли в девять утра в местный паб и попросили сидра. Хозяин удивился, но не подал вида. Он попросил зайти через полчаса, а пока предложил парням осмотреть старую каменную церквушку в центре городка. Когда агенты вернулись, прямо в пабе их арестовала полиция и передала Секретной службе.

— Занятная история. Странно что французы послали дилетантов…

Майор Барк усмехнулся:

— Ну что же, капитан Мельбурн, теперь займемся вашим польским. Язык непростой. И характеризуется отличительными особенностями, например ударение, фиксированное на предпоследнем слоге. Много шипящих звуков.

Барк улыбнулся:

— Не пугайтесь так. Вам не обязательно досконально изучать язык. Достаточно выучить пару сотен слов и уметь изъяснятся общими фразами, и конечно же, понимать. Ну что же, прошу, пане…

Интересно, почему меня озадачили изучать именно польский? Неужели первая командировка будет именно в Польшу? Но ведь Польша сейчас входит в состав Российской империи. Может британцы готовят какую-то провокацию? И все же как хитро все у них придумано! Стоит в центре Лондона «Управление топографии и статистики», и никто из прохожих даже не подозревает, что именно в этом здании находиться Отдел английской разведки, который со временем преобразится в Департамент разведки, а позже станет знаменитым МИ-6…

Вечером я отправился в большую бильярдную на Гриндич-стрит. Заплатил хозяину за аренду столика на втором этаже и в придачу дал еще два фунта.

— Мы с другом хотим, чтобы наверху нас никто не беспокоил…

— Понимаю, сэр…– расплылся в радушной улыбке хозяин бильярдной.

Я поднялся на второй этаж и осмотрелся. Место довольно неплохое, да и прослушивать разговор снизу точно не получится. Разумовский прибыл через пять минут.

— Разбивайте! — кивнул я.

Разумовский разбил шары, один из шаров угодил точно в лузу. Но второй раз он промахнулся.

— Вы проследили, что профессор Зинберг точно уехал?

— Да. Позавчера я лично видел, что он сел на пароход. Насколько я знаю, профессор собрался во Францию. Кстати, завтра у меня внеплановая встреча с куратором.

— Передайте Редкифу, что я успешно сдал экзамен и меня зачислили в Управление топографии и статистики. В Отдел разведки…

— Похоже вы попали служить именно туда, куда нужно,– улыбнулся Разумовский.

Я прицелился, забил шар, затем еще один.

— Вы настоящий профессионал в бильярде, мистер Мельбурн. Что-то еще передать?

— Да. Летом готовится большая операция в Крыму. Это уже точно. Англичане надеются, что на Кавказе Шамиль сдержит наши войска. И еще британцы планируют заблокировать Кронштадт. Думаю нужно готовить оцепление из подводных мин.

Я промахнулся, но оставил невыгодную комбинацию шаров. Однако Разумовский точно забил еще два шара подряд и промахнулся. На этот раз я тоже не попал в лузу, и тут уже напарник не упустил шанса. Он долго целился, но все же с трудом загнал еще один шар, а после сильно ударил и промазал. Я тоже дал маху и Разумовский все же выиграл партию.

— Что же, умейте проигрывать, мистер Мельбурн!

— А сейчас самое главное,– вспомнил я.– Австрийцы вскоре подпишут договор с турками об освобождении Дунайских княжеств. Сейчас у Австрии большая и сильная армия. Если группировка Пашкевича сосредоточится у Силистрии, австрийская армия может окружить и ударить в спину.

— Неужели Франц-Иосиф посмеет после всего, что русские сделали для Австрии?

— Сейчас никому нельзя доверять.

— А что Пруссия?

— Придерживается нейтралитета. Кстати я читал утренние донесения. Сардинское королевство тоже готовит корабли и солдат для вторжения в Крым.

— Пока все очень печально…– вздохнул Разумовский.

— Кстати, как вы устроились в Лондоне? — поинтересовался я.

— Неплохо. Всего в двух кварталах отсюда. Окна выходят прямо на Темзу. Хозяйка во мне души не чает. Она думает, что я научный работник. Даже хочет познакомить меня с дочерью подружки…

— Куратор вами доволен. Вы провели отличное расследование с этим профессором.

— Благодарю. Мистер Мельбурн, недавно я познакомился с одним талантливым химиком. Мы немного выпили и он рассказал, что простую

взрывчатку можно изготовить даже из доступных материалов. Немного щелочи, углевой пыли, ртути и марганца…

— Появился объект для взрыва?

— Предлагаю немного пошуметь. Взорвать бомбу у французского посольства в Лондоне и подставить англичан. Поссорить двух пауков в банке…

— Это безумие. Посольство хорошо охраняется. Да и Редклиф точно не одобрит, тем более после взрыва корабля в Портсмуте. Секретная служба и Скотленд-ярд сейчас на взводе.

— Кажется, этот химик готов работать на нас.

— Присмотритесь хорошенько. Он может быть обычным провокатором.

— Мне все же интересно, кто устроил взрыв корабля в Портсмуте?

— Поинтересуйтесь у Редклифа. Может работает параллельная группа? Вывод из строя «Диктатора» выгоден только для России.

— Если даже работает еще одна группа, он ничего не скажет. Кстати, как вам Вуд-Холл?

— Райское местечко. Приезжайте, когда будет время. Правда я теперь и сам не знаю, когда вернусь… Начальник Управления открыто сказал, для меня не будет никаких поблажек, даже из-за моих родственных связей. Но это даже к лучшему!

— И чем вы занимаетесь на службе?

— Пока изучаю польский язык.

— Это неспроста… думаю скоро вам наверняка предстоит поездка в Восточную Европу.

Разумовский взглянул на часы:

— Черт! Мне пора, сегодня еще встреча с информатором…

— Вы тоже обрастаете агентурой?

— Нет. Этот парень мелкая сошка, но может быть полезен.

— Берегите себя…

— И вы, Андрей Иванович…– тихо произнес Разумовский по-русски, пожал мне руку и быстро вышел из бильярдной.

* * *

Кроме изучения польского языка, на службе я перебирал старые донесения и складывал в отдельные папки. Попутно изучал обстановку на фронте по картам и знакомился с коллегами. В кабинете мы работали вдвоем с майором Барком. Он оказался вполне компанейским и мы быстро нашли общий язык, даже неформально обращались друг к другу по именам.

В начале второй недели я как-бы невзначай спросил:

— Томас, послушай, у моего друга, писателя Лемара, пропал знакомый, который занимался научными разработками.

— А что за разработки?

— Костюмы для погружения под воду, даже изобрел аппарат, вроде подводной лодки.

— Никогда не слышал о таком аппарате,– удивился Барк.

— А мы можем найти этого ученого? Лемар утверждает, что его увезли парни из Секретной службы…

— Если это так, искать этого ученого опасно. Так и скажи своему приятелю…– Барк сразу стал серьезным, достал из стола небольшую папку и положил на стол.– Джеймс, отнеси в Отдел статистики. Пусть размножат эти документы…

Отдел статистики занимал половину левого крыла на втором этаже. Здесь работали и женщины, я сразу отдал папку смазливой невысокой шатенке.

— Вы недавно здесь работаете? — улыбнулась шатенка.

— Вторую неделю.

— Так вы мистер Мельбурн? Я читала о вас в «Таймс» несколько месяцев назад. Кстати, я не представилась. Мария Харрис.

— Капитан Джеймс Мельбурн.

Мария подарила мне очаровательную улыбку и развернувшись, слегка покачивая бедрами, направилась к длинному столу, где трудились машинистки.

Когда я вернулся в кабинет, майор Барк произнес:

— В Соунси есть секретная научная база. Наверняка этот ученый сейчас именно там.

— Как я понимаю, чтобы попасть туда, требуется особое разрешение?

Майор кивнул.

— Конечно. Разрешение может выдать только начальник секретной службы Джеймс Генри. Слышал про него?

— Признаюсь, нет.

— Это страшный человек, Джеймс. Не дай Бог перейти ему дорогу…

Иногда до меня доходили разные слухи о Секретной службе. Но на этот раз показалось, что майор Барк меня слегка поддразнивает. У напарника довольно интересная физиогномика. Он может шутить с абсолютно равнодушным выражением лица. Ничего, рано или поздно я попаду на аудиенцию к этому загадочному Джеймсу Генри и обязательно все узнаю…

После службы я заглянул в ресторан «Золотой Берег». Кэтрин сидела у барной стойки и тянула из трубочки вишневый пунш. Она узнала меня и приветливо кивнула. Сегодня в ресторане оказалось немноголюдно. Я пришел сегодня в ресторан не из-за ужина, служанка прекрасно готовила, а именно из-за Кэтрин.

Я заказал небольшой бекон и присел у окна. Но только успел расправится с беконом, Кэтрин подсела за мой столик. Она была уже слегка навеселе.

— Добрый вечер, Джеймс!

— Привет, Кэтрин.

— Знаешь, сегодня в ресторане почти никого нет…

— Кэтрин, не сочти за любопытство. Сколько ты получаешь за ночь?

Женщина улыбнулась:

— Бывает и до десяти футов.

— Неплохо. Зарплата квалифицированного рабочего за месяц. Послушай, я готов платить тебе за информацию.

— За какую еще информацию?– насторожилась Кэтрин.– Ведь ты же не из Скотленд-Ярда?

— Нет. Мне нужна просто информация о твоих клиентах. Только о высокопоставленных, всякая шушера и торговцы меня не интересуют. У тебя же бывают важные клиенты?

— Нет-нет, Джеймс… я не из тех, кто распускает язык. У меня действительно бывают влиятельные клиенты.

— Кэтрин. Прямо сейчас получишь тридцать фунтов. За два-три имени.

Женщина внимательно взглянула на меня:

— Послушай, а вдруг ты французский шпион?

— Чтобы твоя совесть была чиста, отвечу. Я работаю в Управлении топографии и статистики. И твоей информацией воспользуюсь только в крайнем случае.

— Так ты военный, Джеймс?

— Капитан.

— Закажешь мне еще пунша?

Я кивнул и сделал заказ официанту.

— Джеймс, ты мне нравишься…– проворковала Кэтрин.– Возможно иногда я и буду тебе кое-что нашептывать… я ведь знаю много тайн. Но только не здесь.

— Тогда… может иногда я буду заглядывать к тебе?

Кэтрин улыбнулась:

— Тогда запоминай адрес.

Вечером почтальон принес письмо из Хоунси. Мне написал Сэм. Он уже сидел в тюрьме за драку. Я поразился, насколько быстро работает в Англии машина правосудия. Прошла всего неделя и преступник уже сидел в тюрьме. Сэм писал, что мистер Броуди просит срочно приехать меня на свидание. И что это свидание больше нужно мне, чем ему. У Броуди имеется ценная информация.

На следующий день я отпросился на службе и отправился в Хоунси. Тюрьма располагалась на окраине городка, на открытом, продуваемом со всех сторон месте. Эту тюрьму местные называли «медвежий угол».

Я довольно быстро добился свидания, воспользовавшись своим служебным положением.

Майкл Броуди слегка похудел, но выглядел довольно щеголевато. Он был не в тюремной робе, а обычном джемпере и драповых брюках.

— Хорошо выглядите, мистер Мельбурн! — улыбнулся Броуди.

— Давай сразу к делу! — нахмурился я.

— Джеймс, все же это была твоя ошибка…

— Я недавно слышал ты угрожал мне и пытаешься найти наемного убийцу…

— Я никогда попросту не болтаю. Если бы хотел тебя шлепнуть, это бы уже случилось.

— Так что-ты хотел, Майкл?

— Я слышал ты недавно стал зятем премьер-министра.

— Да.

— Вытащи меня из тюрьмы, Джеймс.

— Это невозможно. Тебе и так повезло, что дали всего двенадцать лет.

— Я знаю что ты обиделся из-за похищения девчонки. Но ты обязан меня вытащить. У меня есть очень важная информация.

— Что за информация?

— Я сижу в тюрьме, а знаю даже больше Секретной службы.

Меня слегка зазнобило. Неужели Броуди что-то узнал обо мне?

— На День рождение королевы на нее готовится покушение.

— Кто готовит покушение? И где?

— Это я расскажу, как только получу гарантию свободы. У тебя осталось пять дней, Джеймс. Иначе гибель королевы будет на твоей совести. И не вздумай упоминать меня в качестве информатора, иначе я больше ни слова не скажу…

Глава 8

Информация, которой меня так неожиданно оглушил Майкл Броуди, была не просто важная. Это настоящая сенсация. Покушение на королеву — такого спецслужбы точно допустить не могли. Тем более, несколько попыток покушения уже были в прошлом.

Броуди смотрел на меня немигающим взглядом:

— Как тебе информация, Джеймс?

— Это не порожняк?

— Источник надежный. Ты слышал о партии «Новая Англия»?

— Оппозиционеры- социалисты.

— Эти парни и готовят покушение.

— Мне все же придется упомянуть тебя, как источник информации. Только тогда я смогу попытаться сократить тебе срок или вытащить из тюряги.

— Если информация обо мне просочится, я не проживу и трех дней…– Броуди задумался.– Однако придется рискнуть. Можешь рассказать обо мне. Но я точно не выдам информатора. Более того, переговоры буду вести только с тобой. Никаких агентов секретной службы или Скотленд-ярда. И еще. Самое важное. Ни о каком сокращении срока не может быть и речи. Только полное освобождение из тюрьмы.

Я задумался:

— Если ты боишься что тебе отомстят, может согласишься вовсе уехать из Англии?

— А почему бы и нет? У меня есть деньги на безбедную жизнь. Прихвачу Беатрис. Помнишь эту крашенную шлюшку из Портсмута?

— Помню.

— Австралия, Танзания, Золотой Берег… я готов уехать в одно из этих мест. Только об этом должны знать как можно меньше людей.

— Как только я договорюсь об условиях, ты назовешь время и место покушения, верно?

— День вы уже знаете. 24 мая, день рождения королевы. А время и место я действительно укажу.

— Мне нужно кое-что еще.

— Что?

— Контакты твоих контрабандистов.

— Своих людей я не стану сдавать.

— Они нужны мне тоже для… контрабанды. Ни одного из них я не сдам властям. Это я гарантирую…

— Однажды я уже заключал с тобой договор…– нахмурился Броуди.– Впрочем, хорошо. Помнишь коротышку Рэда? Он на свободе и знает обо всех связях. А чтобы Рэд поверил, дашь ему это…

Броуди протянул небольшой серебряный шиллинг.

На следующий день я сидел в кабинете полковника Гленварда. Он спокойно выслушал меня и кивнул:

— А почему вы сразу не пошли в Секретную службу? Это очень важная информация.

— Вы мой непосредственный начальник. Я не хочу прыгать через голову. К тому же вы тоже раньше работали в Секретной службе…

— Капитан Мельбурн, вы абсолютно правильно поступили. Я немедленно поеду к Джеймсу Генри. Как, говорите, зовут вашего информатора?

— Майкл Броуди. Он отбывает срок в Хоунси по моему доносу. Бывший работорговец и контрабандист. Он сообщил, что не будет ни с кем общаться кроме меня. И ждет депортации из страны. Броуди действительно очень рискует…

— Хорошо. Пока возвращайтесь в кабинет. Думаю к вечеру появится информация…

Майор Барк сегодня отпросился по семейным делам. Я решил воспользоваться отсутствием напарника и осмотреть его личную картотеку. Ничего секретного я там не обнаружил. В стопке лежали личные дела военных генералов с послужным списком. Генерал Джордж Кэткарт. Участник сражения при Ватерлоо. Генерал Джеймс Кардиган. Командир кавалерийской бригады. Коллин Кемпбелл. Участник войны на Пиренейском полуострове 1808–1813 года.

Также я обнаружил интересный доклад лорда Палмерстона в Палате Лордов, датированный 6 марта 1853 г.

'Только постоянно модернизируя оружие, мы сможем противостоять России. Наши корабли уже превосходят по всем показателям Черноморский и Балтийский Флот. На начало войны доля нарезного оружия в русской армии не превышает 7–8%. У нас около 50%. Прицельный огонь стрелков Британской армии перекрывает дальнобойность русских ружей в три раза, то же самое и с артиллерией. Уже сейчас у противника не хватает около 500 000 ружей, карабинов и штуцеров.

Серьезной проблемой русской армии я также считаю качество командного офицерского состава. Что же касается солдат, большинство второпях набраны из крестьян, они невежественны, не мотивированы, часто пререкаются с командирами, нередки случаи мятежа внутри воинских подразделений… Думаю настала пора ударить и развалить этого Колосса на глиняных ногах…'

Слабых всегда бьют. А я ведь давно говорил и с военными министрами, и с императором о модернизации вооружения. Война — это искусство обмана. Но видимо, царь Николай слишком понадеялся на непобедимую русскую армию и на Австрию с Пруссией. А теперь и Австрия готовится нанести удар нам в спину. Вот они, наши верные европейские друзья…

В двери тихонько постучали и заглянула мисс Харрис из Отдела статистики:

— Капитан Мельбурн, я принесла документы, которые просили размножить…

— Благодарю, мисс Харрис!

Женщина осторожно положила папку на стол:

— Капитан Мельбурн, может пообедаем сегодня вместе?

Я слегка удивился и мельком взглянул на часы. Давно настало обеденное время.

— Конечно, мисс Харрис!

Мы обедали в том же трактирчике, куда постоянно ходили с майором Барком.

Марии Харрис не больше двадцати пяти. Довольно миловидная кареглазая шатенка. Ее слегка портил заостренный подбородок и большой рот. Однако фигура и вправду на загляденье. Высокая грудь, широкие бедра и упругая попа. Она даже носила юбку чуть короче, чем требовал служебный этикет.

Мария заказала только салат, бутерброд и кофе.

Я обычно обедал довольно плотно, обязательно суп, много мяса и выпечки.

— Мужчина и должен хорошо питаться,– улыбнулась Мария, когда официант принес обед на подносе.

— Простите, а как вы попали в Управление? Давно здесь служите?

— Управление открыли всего два месяца назад. Раньше я работала в Мэрии, тоже в Отделе статистики. Я обыкновенный «синий» чулок, мистер Мельбурн. Школа, университет с отличием. Дом-работа. Квартира недалеко от Гайд-парка, пара шотландских кошек…

— Вы в разводе?

— Никогда не была замужем. С юности я подняла довольно высокие требования к своему избраннику и до сих пор не могу снизить планку…

— Думаю уже настало время снизить эту планку.

Мария рассмеялась:

— Давайте лучше пообедаем. Иначе ваш суп скоро остынет…

Когда мы закончили трапезу и официант принес кофе, Мария произнесла:

— Скажите, вам страшно было на том острове, когда спасали заложников?

— Понимаете, я участвовал в сражениях и видел, как убивают и калечат. На самом деле война и террор — это отвратительно. Нет ничего ценнее человеческой жизни. Эти мятежники были настоящими террористами. Они прикрывались заложниками, чтобы добиться своих целей. Потому я ни капли не сомневался, взял в руки ружье и отправился вместе с военными моряками освобождать форт на острове.

— Вы необыкновенный и мужественный человек. Лично я даже боюсь выйти в торговую лавку, когда стемнеет. А кто ваша супруга?

— Графиня Элизабет Гамильтон. Кстати, она тоже была пленницей на том острове…

— Удивительная история…– вздохнула Мария.– Элизабет Гамильтон… насколько я не ошибаюсь, она племянница премьер-министра? Я видела вашу супругу пару раз в прошлом году, но с другим молодым человеком…

— К сожалению, бывший жених Элизабет, герцог Краусс, погиб на том злосчастном острове во время боя…

— Послушайте, Джеймс. Вы могли бы заседать в Парламенте или занять место министра. Однако вы выбрали карьеру военного и служите в нашем Управлении.

— Я возглавляю филиал Южно-Британской торговой компании. А стал военным по соображению совести и долга. Я не могу оставаться в стороне, пока идет война с Россией.

— Думаю все закончится еще до зимы. Кстати, а где ваш приятель, майор Барк?

— Отпросился по личным делам.

— Сегодня все куда-то разъехались. В нашем отделе отпросились две девочки. Шефа с утра нет на службе. Что же, пойдемте в Управление, капитан Мельбурн. Должен хоть кто-то сегодня заниматься работой…

Я прождал полковника Гленварда до половины седьмого вечера, но сегодня он так и не появился. Неужели в Хоунси отправили агентов-дуболомов, чтобы выбить из Броуди всю информацию? Мне оставалось только предполагать и ждать встречи с шефом.

Когда я возвращался в особняк, уже почти стемнело. Неожиданно меня окликнули.

— Мистер Мельбурн!

Я ожидал увидеть кого угодно, только не сыщика Томаса Адамсона.

— Мистер Адамсон? — я открыл двери ключом.– Прошу, входите!

Мы вошли в парадную и сразу же в столовую. Я зажег лампы.

Сыщик недовольно осмотрелся:

— А где же ваша служанка?

— Я разрешил служанке свободный график. У нее маленький ребенок. Присаживайтесь, мистер Адамсон. Вы голодны?

— Нет, не голоден.

— Но думаю от рюмки хорошего глинтвейна не откажетесь?

— Хорошо. Налейте, только немного.

Мы выпили по пол стаканчика. Сыщик улыбнулся:

— Кстати, мистер Мельбурн. Поздравляю вас с недавним бракосочетанием.

— Благодарю.

— А что за дела у вас в Лондоне?

— Да какие дела… Скажите, чем я обязан столь поздним визитом? Опять что-то узнали про моего покойного папашу?

Сыщик печально вздохнул.

— Месяц назад я делал еще один запрос в Константинополь и кое-что выяснил. Журналист Хантер садился на борт военного турецкого фрегата один. Больше никого из англичан на судне не было.

Я разлил глинтвейн и протянул стакан сыщику. На этот раз он отказался.

— Скажите, мистер Адамсон, вы снова копаете по заданию моего милого дядюшки?

— Очень много странностей в этом деле… Именно я сказал вам в прошлом разговоре о Саймоне Мюрее. И через несколько дней бедняге Мюрею проломили голову в переулке. А ведь он единственный хорошо знал вас и приезжал к вам в Бомбей пару лет назад…

— Это уже серьезное оскорбление, мистер Адамсон. Еще немного и я потребую сатисфакции.

— Предупреждаю, о моем сегодняшнем визите знают ваш дядя Джордж и мой помощник.

— У вас просто настоящая паранойя…– я залпом выпил глинтвейн, чтобы успокоится. Однако голову сейчас терять не стоило.

— Послушайте,– прохрипел сыщик. — Мне удалось раздобыть метрики Джеймса Мельбурна. Его рост был шесть футов. Вы же почти на два дюйма ниже…

— Знаете… это переходит всякие границы! Не много ли вы на себя берете, мистер Адамсон?

Я решил достать из буфета сыр. И оказался сзади сыщика. У него был слегка плоский затылок и жиденькие волосенки. А рядом на столе тяжелая бутылка глинтвейна. Если сильно ударить… и тут я вспомнил, что когда подходил к дому, у соседнего подъезда терся незнакомый молодой хлыщ. Наверняка Адамсон действительно подстраховался…

— Не знаю, что за липовые документы метрики вы достали, но похоже, придется вам открыть все мои карты…– вздохнул я. — Надеюсь вы умеете хранить секреты, мистер Адамсон?

Я достал документы и протянул сыщику.

Он внимательно прочитал:

— Управление топографии и статистики. Отдел разведки. Капитан Джейсон Мельбурн,– сыщик удивленно вскинул брови.– Что же, это многое объясняет… значит вы не только глава филиала торговой компании, но также работаете на правительство Британии…

Я благодарил Бога, что в этих документах не стояло число, с которого я был зачислен в Управление. Иначе действительно пришлось бы пойти на крайние меры.

— Постойте…– задумался сыщик.– Но это Управление открыли в марте. Значит вы работаете там совсем недавно…

Сообразительный малый. Впрочем, он редкий проныра и может легко навести справки, что в Управлении я действительно меньше двух недель. Однако прирожденный сыщик, настоящий «Шерлок Холмс»…

— Мистер Адамсон, перестаньте уже копать под меня, если не хотите в один прекрасный день оказаться в холодных тюремных застенках. Поверьте, вам даже не помогут ваши прошлые заслуги в Скотленд-Ярде.

Это был наглый и дерзкий ход. Однако мне больше ничего не оставалось.

— Да, я служу в разведке недавно. Но неужели вы думаете, что в Управление берут всех, кого ни попадя…

Сыщик задумался.

— Послушайте, мистер Мельбурн. Я не пытаюсь вас в чем-то обвинить. Просто хочу сопоставить эти странные факты…

— Вы пытаетесь найти здравый смысл там, где его нет. Я слышал, что Саймону Мюрею проломили голову уличные грабители и сожалею об этом. На турецком линкоре «Исмаил» я был вовсе не в качестве пассажира… но это закрытая информация. Точных сведений вам никто не предоставит. Есть такие вещи, которые гражданским обывателям знать не положено. Даже если вы частный детектив и бывший сыщик из Скотленд-ярда. Что касается метрики, я даже не хочу говорить по этому поводу.

— Хорошо,– вздохнул сыщик.– Плесните еще немного глинтвейна.

Я налил больше половины стакана, и сыщик выпил залпом.

— Знаете, мистер Мельбурн, лично мне вы симпатичны. Но ваш дядюшка серьезно под вас копает. Ему не нравится, что вы женились на Элизабет Гамильтон, к тому же прибрали к рукам все наследство его отца.

— Такова была воля покойного Гаррисона Мельбурна. Однако я человек справедливый и миролюбивый. Можете успокоить дядюшку. Четверть имущества и прибыли с торговой компании я решил передать его дочери и моей кузене Мэри. Я бы сам съездил к дяде и поговорил. Но сейчас очень много дел на службе. Возможно скоро я отправлюсь в Восточную Европу.

— Эта чертова война…– вздохнул сыщик.– Русские все никак не угомонятся. Желаю вам вернуться побыстрее и в полном здравии. Мистер Мельбурн, послушайте, я и вправду хороший сыщик. Возможно мои услуги вам еще понадобятся…

— Возможно. Как я смогу вас найти?

— У меня конторка частного сыска на Хейли-стрит. Дом тридцать два.

— Может еще по рюмочке?

— Благодарю. Извините за беспокойство, мистер Мельбурн. Пожалуй, я лучше пойду.

— Тогда всего доброго!

— И вам удачи!

Я наблюдал в окно, как вслед за сыщиком вышел молодчик из соседнего подъезда. Возле перекрестка они уже шагали рядом и о чем-то оживлено беседовали. Все же Адамсон — мутный тип и отличный сыщик. И знает наверняка больше, чем говорит. Если он захочет копнуть глубже, то очень многое прояснится… Возможно лучше и вправду нанять Адамсона работать на себя.

Но больше всего меня сейчас беспокоил дядюшка Ричардсон. Может он успокоится, узнав, что часть наследства я передал его дочери, а может и нет. Похоже вредный старикан и вправду что-то подозревает…

Линда пришла в особняк ровно в восемь утра. Она поздоровалась и сразу набросила фартук, собираясь заняться грязной посудой.

— Линда, вчера по дороге я прикупил фрукты и шоколад.

Я протянул бумажный пакет.

— Возьми, это гостинец для Джека.

Эльза неуверенно прижала пакет к груди:

— Благодарю, мистер Мельбурн.

Я заметил, как вспыхнул румянец на щеках Линды. Она осторожно положила пакет на краешек стола.

Когда я обувался, служанка подошла и тихо произнесла:

— Мистер Мельбурн… я знаю что вы женат, но я могла бы иногда оставаться на ночь…–Эльза застенчиво опустила глаза.

— Этого совсем не требуется, девочка…– улыбнулся я.

— Хорошего вам дня, мистер Мельбурн!

— И тебе, Эльза…

По дороге на службу я понял, что сделал небольшую промашку. В

Англии не приняты неофициальные подарки между господствующим классом и прислугой. Эльза подумала, что она должна обязательно расплатиться за подарок, хоть каким-то образом. Бедная наивная девочка…

В Управлении я сразу отправился к шефу. Полковник Гленвард. выглядел слегка уставшим.

— Вы сегодня не выспались, полковник Гленвард?

— Скажу честно, я прикорнул только под утро, на пару часов. Эти сутки выдались тяжеловатыми.

— Так что решили?

Полковник достал из стола бумаги:

— Пришлось подключить множество влиятельных лиц. В общем, решили действовать следующим образом. Майкла Броуди завтра депортируют в Австралию. Сейчас вы едете с одним из агентов Секретной службы в Хоунси, и Броуди рассказывает все, что знает о покушении на королеву Викторию. Теперь у него два варианта. Если он не соврал и покушение действительно состоится 24 мая — его ждет вид на жительство в Австралии. Если он нас надул — то будет отбывать срок в австралийской тюрьме. Кстати, там куда хуже условия, чем у нас…

— Как вам в такой короткий срок удалось решить этот вопрос?

— Благодаря главе Секретной службы, сэру Джеймсу Генри. Это удивительный и проницательный человек. Как-нибудь я вас обязательно познакомлю…

Глава 9

Майкл Броуди произнес только три слова: холм Конституции, полдень. Этого было вполне достаточно, чтобы сегодня же поднять на уши все Британские спецслужбы. Пять лет назад, в 1849 году, на королеву Викторию уже было покушение, и как раз тоже у холма Конституции. Похоже в этот раз террористы решили действовать наверняка.

Майкла Броуди освободили из тюрьмы. Вся процедура заняла не более получаса. Перед тем как сесть в повозку, Броуди подошел и тихо произнес:

— Джеймс, ты и я — хищники. Нам всегда нужна свежая кровь. Думаю в Австралии я вскоре стану королем преступного мира. Ну а тебе желаю спасти нашу королеву и поймать этих террористов!

Когда возвращались в Лондон, я тщательно размышлял вовсе не о предстоящем покушении, а как найти ученого Добсона, специалиста по подлодкам, и попытаться его завербовать. Может и вправду попросить полковника Гленварда познакомить меня с Джеймсом Генри? Впрочем начальнику Секретной службы сейчас и так хватает забот. Попробую решить этот вопрос после Дня рождения королевы…

Я был доволен, что избавился от Майкла Броуди. Теперь у меня точно нет врагов за спиной, за исключением разве только дядюшки Ричардсона.

Чуть позже я вытащу из тюрьмы и Сэма, он еще может пригодиться…

Когда я вернулся в Управление, нас с напарником вызвал полковник Гленвард.

— Капитан Мельбурн, как продвигаются ваши дела с польским языком?

— Уже понимаю много слов, но произношение пока отвратительное.

— Это плохо. У нас нет времени на дальнейшее обучение. Похоже вам придется играть роль молчуна…– печально вздохнул полковник.– Послезавтра, 24 мая, большой праздник в Лондоне. Мы тоже будем участвовать в оцеплении и стоять на опасных участках улиц. Конечно же в гражданской одежде, но оружие я вам все же выдам. 25 мая вам придется покинуть Лондон. Вы едете в Вену. Давайте подойдем к карте…

Полковник взял длинный карандаш. Показал Вену и спустился чуть ниже, в Валахию.

— В настоящее время русские пытаются окружить крепость Силистрию. Царь Николай приказал взять крепость любой ценой, даже невзирая на потери. В Силистрии сосредоточены османские войска и много гражданских. Это важная стратегическая точка. Запасов продовольствия в крепости хватит еще на пару месяцев, но русские подвозят много пушек. Если Силистрия падет — обрушиться фронт на Дунае, что приведет к большой катастрофе!

— Вы хотите отправить нас в Силистрию? — спросил майор Барк.

— Нет. В крепость уже отправили две группы. Вы поедете в Вену. Сейчас австрийцы и турки ведут сложные переговоры, от которых зависит дальнейшее развитие войны в Европе. Но австрийские промышленники тайно ведут переговоры с русскими о предоставлении оружия. Как вы знаете, в российской армии большой дефицит винтовок. Пруссия подписала нейтралитет и отказалась помогать царю Николаю. Однако Карл Воннегут, австрийский промышленник, тайно встречался с графом Орловым еще в январе, речь шла о продаже ста пятидесяти тысяч нарезных винтовок.

— Но ведь австрийская армия сейчас мобилизуется. Им самим нужны винтовки,– удивился майор Барк.

— Карл Воннегут — настоящий пройдоха. Он был близким другом отца Франца-Иосифа. Королю наверняка докладывают о тайных сделках промышленника, но он никак не может удержать Воннегута в узде… Кроме того, Карл Воннегут не только промышляет продажей оружия. Он водит дружбу с венгерскими оппозиционерами, а политический взрыв внутри Австрии — чреват изменением внешней политики во всей Восточной Европе. Лично я симпатизирую молодому королю Австрии. Он готов в любую минуту объявить в стране полицейский террор, чтобы удержать власть. Как говорится, пятнадцать дней террора — пятнадцать лет спокойствия…

Полковник Гленвард привстал и нараспашку приоткрыл окно. Достал из стола трубку и слегка продув, поджег и закурил.

— В Вене вы будете представлять польских промышленников. Вам нужно осмотреться и надавить на Карла Воннегута. По приезду с вами свяжется наш человек. У него уже есть стратегический план.

— Сэр, что значит надавить? — поинтересовался я.

— Капитан Мельбурн, я имел в виду психологическое давление. Шантаж, провокация, подлог. Но если придется… сами все понимаете. Это не торговая компания, где единственный риск — убытки. Военным иногда приходится действовать жестко. А решения или промедление одного человека, даже такого, как Карл Воннегут — могут стоить больших последствий в будущем. Мы заранее должны все просчитать. На несколько шагов. И если Карл Воннегут действительно ведет переговоры с русскими, возможно придется пойти и на большее, чем шантаж.

— Вы имеете в виду физическое устранение Карла Воннегута?

Полковник затянулся и выпустил дым колечком.

— Именно это я и имел в виду, капитан Мельбурн…

Вечером я отправил зашифрованное письмо Редклифу, что мне нужны контакты в Вене. Я точно знал, что в Австрии тоже имеется наша резидентура. Сто пятьдесят тысяч винтовок — это вовсе не иголка в стогу сена. Это оружие точно не должно достаться англичанам…

С самого утра 24 мая все лондонские спецслужбы были на взводе. Повсюду виднелись темно-синие кителя констеблей, я даже не представляю, сколько агентов сейчас нагнали на улицы переодетых, как и мы, в гражданскую одежду. Весь город украшали флаги и воздушные шары. Хотя сегодня среда, по всей Англии объявили праздничный выходной день.

Я и майор Барк дежурили на перекрестке, недалеко от холма Конституции. Нам действительно выдали оружие, на случай непредвиденных обстоятельств. В семь часов вечера королева давала праздничный бал в Букингемском дворце. Но не для всех. Элизабет написала в письме, что прибудет в Лондон сегодня в полдень. Конечно же Элизабет в списке приглашенных, вместе со мной. Я попросил служанку дождаться супругу и сообщить, что до четырех я точно буду на службе.

Наверняка ни королеву Викторию, ни ее супруга Альберта не предупредили о готовящемся покушении, чтобы лишний раз не волновать. Но Майкл Броуди точно не мог слить ложную информацию, он прекрасно осознавал, чем это грозит.

Полковник Гленвард утром шепнул, что Секретная служба уже вычислила почти всех членов «Новой Англии». Сегодня грядет ночь больших арестов. Планируют задержать сразу всех членов партии социалистов и их главарей.

На часах было почти двенадцать. Майор Барк, разодетый в черный сюртук, равнодушно рассматривал круглую тумбу-афишу. Он нагнулся прочитать надписи внизу и из-за полов фрака показалась черная рукоятка кольта.

— Томас, едут! — предупредил я.

С холма спускались четверо разодетых кавалергардов в красных парадных мундирах и длинных алебардах наперевес. Затем следовал королевский экипаж. Шестерка белых породистых лошадей, с вплетенными голубыми ленточками в гривах. На козлах огромный кучер в цилиндре и фраке. В открытой карете без верха сидела королева Виктория в нежно-розовом длинном платье. Она привстала, придерживаясь за поручни. Толпа с левой стороны улицы приветствовала королеву восторженными возгласами и Виктория приветливо взмахнула рукой. Возле королевы сидел супруг Альберт, в голубом полувоенном камзоле и цилиндре. Арка сверху кареты струилась цветами и яркими лентами. Замыкали праздничный кортеж еще шестеро кавалергардов.

Экипаж уже спустился с холма Конституции и медленно приближался к перекрестку.

— Подойдем ближе,– предложил я напарнику, вычислив траекторию движения кортежа.

Когда мы перешли улицу, кавалергарды уже подъехали.

Королева приказала кучеру остановится. Она оказалась невысокого роста и довольно миловидная. Королева Виктория хотела выйти к толпе горожан, как это часто происходит во время больших праздников. Великие мира сего совершенно не подозревают, что их не только любят, но часть населения просто безумно ненавидит, это еще не говоря о проценте фанатиков и психически больных, которые могут стрелять в британскую королеву даже просто ради мимолетной славы…

И все же праздничный кортеж отъехал от холма Конституции почти на пол мили. Неужели Майкл Броуди прогнал порожняк? Мы с Томасом внимательно всматривались в толпу. Пока никого подозрительного. Горожане приоделись по-праздничному, особенно молодые барышни щеголяли модными нарядами. Одной из особенностей английской моды были высокие стойки, жабо и платья-песочные часы с широкими пышными рукавами, особенно стильно такие платья сидели на худеньких девушках.

По периметру выстроились не меньше пятнадцати констеблей, да и среди горожан наверняка немало агентов. Когда экипаж остановился, выпрыгнул принц Альберт и подал руку королеве.

В этот момент раздался мощный взрыв на другой стороне улицы. Круглую тумбу-афишу разнесло на куски и повалил черный дым. Послышались пронзительные крики, несколько прохожих попадали и уже корчились на мостовой. Я заметил бледное лицо мужчины, который держался за окровавленную ногу. Рядом кричала женщина. Три констебля и люди из толпы бросились на помощь.

И тут я увидел черноволосого парня, который резко выхватил из сюртука пистолет. Он находился всего в десяти шагах от королевы. Кавалергарды во время взрыва мгновенно спешились и плотно окружили королевский экипаж. Все гвардейцы не ниже шести с половиной футов. Парень все же выстрелил и угодил в плечо одному из кавалергардов. К стрелку бросились два крепыша из толпы. Парень развернулся и рванул сквозь толпу. Он размахивал пистолетом и истошно кричал:

— Дорогу!

Я бросился следом. Томас мгновенно все понял и побежал чуть наперерез. Кроме нас, за парнем рванули еще трое «топтунов» в гражданском.

Стрелок оказался невероятно проворным. Он будто нож в масле прорезал толпу и прыгнул на бричку, припаркованную за углом. Томас выбежал из подворотни, выхватывая кольт. Но извозчик в бричке лихо объехал Томаса и вскоре нырнул в соседнюю арку. Троица агентов бросилась следом. Я увидел неподалеку свободный шарабан и прыгнул на козлы, взмахнув вожжами. Томас запрыгнул уже на ходу. Он оказался хорошо физически подготовлен.

Я сразу же направил лошадей в арку. Как и ожидалось, это был сквозной двор. Три агента в штатском уже поняли, что попали впросак и догнать бричку не получится. Однако на шарабане больше не было места, и мы помчались ко второй арке. Когда выскочили из двора, оказались на широкой улице.

— Вон они! — заорал Томас.

Бричка мчала почти в четырехстах ярдах от нас. Преступники направлялись к мосту через Темзу, чтобы затеряться в нижних кварталах. Я подгонял лошадку, даже сбил фанерные лотки с фруктами, но мы ни чуть не приблизились к беглецам.

— Если пересекут мост, точно уйдут! Отойди, Джеймс!– Томас оттолкнул меня и выхватил вожжи.

Вскоре напарник неожиданно свернул на небольшую улицу.

— Мы потеряем их! — заорал я.

— Заткнись!

Я вспомнил что Томас местный и наверняка знает все улицы Лондона. Мы проехали через узкий проулок, чуть не сбили пожилого бродягу, а когда через пять минут выскочили на другую улицу, навстречу неслась бричка с беглецами. Томас смело направил шарабан на таран. Кони в бричке заржали и резко ушли влево. Стрелок от резкого поворота вылетел с повозки в палисадник у дома. Вскоре бричка остановилась у стены и юноша-извозчик бросился во двор. Томас тоже остановил шарабан. Мы спрыгнули и подбежали к палисаднику. Стрелок во время падения ударился головой об острый железный парапет и ему раскроило череп. В волосах пузырилась кроваво-белая пена. Он был уже мертв. Я брезгливо отвернулся.

— Бежим за вторым! — окликнул Томас.

Двор, куда забежал извозчик, оказался глухим. В трехэтажном доме всего два подъезда. Я понял, что беглец наверняка хочет уйти через чердак. Соседние дома стояли очень близко. Томас кивнул:

— Ты в ближний подъезд, я в дальний! Будь внимателен, он может быть вооружен!

Когда я поднялся наверх, на площадке третьего этажа сидел испуганный худощавый юноша и дрожал как осиновый лист. Чердачный люк оказался закрыт на большой амбарный замок.

— Добегался? — я вытащил кольт.

Похоже беглец был безоружен, он заблеял как овца:

— Прошу, не убивайте!

Я быстро обыскал юношу и выволок на улицу. Во двор уже вбегали трое констеблей.

Королева Виктория отменила бал в Букингемском дворце после покушения. Элизабет расстроилась и решила сегодня поужинать у мамы. Миссис Гамильтон пока еще жила в Лондоне и собиралась переехать в Вуд-Холл только в начале июня.

Я проводил Элизабет и отправился на службу. Мне и майору Барку приказали привести себя в порядок и к шести вечера прибыть в Управление. Полковник Гленвард намекнул, что в Управление сегодня прибудет кто-то важный.

Я прибыл без десяти шесть. Томас уже ждал у входа и слегка нервничал. Перед входом в Управление стояли два экипажа и четыре рослых гвардейца.

В холле дежурили еще два гвардейца и капитан почетного эскорта. Офицер осмотрел нас и быстро спросил:

— Майор Барк и капитан Мельбурн?

Мы кивнули и вытащили документы.

Капитан тщательно проверил документы:

— Прошу наверх!

В кабинете находился полковник Гленвард и премьер министр Абердин-Гамильтон. Они стояли у окна. В кресле сидел принц-консорт Альберт. Когда мы вошли, принц привстал:

— Друзья мои, к сожалению, королеве Виктории сейчас немного нездоровится. Она попросила меня от всей души поблагодарить вас за мужество, проявленное сегодня у холма Конституции.

Принц-консорт подошел и протянул руку Томасу.

— Майор Барк! От себя и королевы благодарю вас за проявленное мужество!

— Слава королеве Виктории!

— Капитан Мельбурн…– Альберт пожал мне руку.– Я слышал бывший премьер-министр, покойный лорд Мельбурн, был вашим дальним родственником.

— Да, ваше королевское высочество.

— Лорд Мельбурн был другом и покровителем королевы. Я рад, что вы с честью выполняете свой долг Британии. Благодарю за мужество…

— Слава королеве Виктории!

Мне показалось, что принц-консорт слегка нервничает, но все же старается это скрыть. Похоже Секретная служба и вправду не уведомила заранее, что готовится покушение, иначе как еще объяснить поведение супруга королевы…

Премьер-министр молча пожал нам руки и кивнул полковнику:

— А все же ваши пошустрее оказались, чем Секретная служба… жаль что стрелка взять живым не удалось.

Полковник Гленвард кивнул:

— Да здравствует Британия и великая королева Виктория!

— Майор Барк и капитан Мельбурн, теперь вы навсегда внесли свои имена в историю Британии!– произнес принц-консорт.– Полковник Гленвард, распорядитесь выдать премию по сто фунтов этим мужественным офицерам.

— Будет исполнено, ваше королевское высочество!

Когда принц-консорт и премьер министр уехали, полковник Гленвард усмехнулся:

— Однако и вправду утерли мы нос Секретной службе… Боюсь, как бы вы теперь не попали в черный список Джеймса Генри…

— Мы же не виноваты, что агенты Секретной службы сегодня оказались такими лопухами…– пробурчал Томас Барк.

— Сегодня можете отдыхать. Разрешаю даже надраться в стельку…– улыбнулся полковник.– Но не забывайте о завтрашней поездке…

Вечером мы с Элизабет гуляли по Лондону. Уже стемнело, однако на улице горели газовые фонари. Попадалось много пьяных, но я не видел ни одной драки. Да и полицейские старались сегодня никого не задерживать. У лондонцев неожиданно оказался двойной праздник. День рождения правительницы Британии и неудачное покушение на холме Конституции — которое можно считать вторым Днем рождения королевы Виктории.

Пабам и ресторанам разрешили работать до двух ночи, хотя обычно увеселительные заведения закрывались в одиннадцать.

— Джеймс, почему ты ни разу не приехал за эти две недели? — строго спросила Элизабет.

— У меня не было выходных. Я даже хотел взять небольшой отпуск…

— Мне не нравится твоя молодая служанка Линда. Уволь ее и найми другую.

— Почему не нравится?

— По ее глазам видно, что она хочет мужской ласки…

— Элизабет, неужели ты думаешь, что я опущусь до связи с прислугой?

Супруга сегодня явно не в духе. Неужели она так расстроилась из-за отмены бала?

— Ты видел сегодня королеву?

— Только мельком в полдень. В Управление приезжал принц-консорт и поблагодарил нас за мужество… Он сказал, что королеве слегка нездоровится.

— Королева Виктория — впечатлительная натура. Однако почему именно ты помчался за этим стрелком?

— Не только я. За стрелком побежали несколько человек…

— Я видела сегодня дядю Джорджа. Он все рассказал. Вы с напарником бросились в погоню на шарабане. Стрелок погиб, упав с повозки. А ты задержал его подельника в подъезде. Джеймс, ты ведешь себя как уличный мальчишка! А если бы этот бандит выстрелил в тебя в подъезде…

— Это был испуганный юноша. Его самого трясло как щенка…

— Прошу, больше так не рискуй. Пора уже остепенится. Тебе скоро тридцать два…

Мы остановились посреди аллеи и Элизабет внимательно посмотрела мне в глаза:

— Джеймс, я давно хотела тебе сказать… я хочу ребенка… Позавчера я была у доктора Гилфорда Дадли. Он сказал что для зачатия полезно двухнедельное воздержание… сегодня я подарю тебе волшебную ночь!

Ночь и вправду оказалась волшебной. Мы почти не спали. Только под утро я на часок прикорнул, и утром чувствовал себя как выжатый лимон. Элизабет немного смягчила свой нрав и даже разрешила пока не увольнять Линду.

Пришлось соврать Элизабет, что на три недели я уезжаю по служебным делам в Париж. Мне не хотелось говорить, что я отправляюсь в Восточную Европу. После завтрака мы попрощались. Элизабет возвращалась в Вуд-Холл, а я поехал на Лондонскую пристань.

Майор Барк уже поджидал меня с большим походным чемоданом.

Он кивнул на пассажирский пароход «Таиф».

— Ну что, Джеймс, как настроение? Я вижу ты сегодня не выспался?

— Ничего, в пути еще отосплюсь.

Томас посмотрел на часы:

— Ну что же, пора. Пойдем занимать места. Через сорок минут пароход уже отходит…

Глава 10

Профессор Зинберг уже вторую неделю жил в небольшом уютном городке Шербур, на севере Франции. Из окна квартиры открывался прекрасный вид на побережье и бескрайние морские просторы. Чтобы соседи не мешали, Зинберг снял обе квартиры на втором этаже, к тому же вход в его жилье был отдельный, по лестнице с улицы. Через полгода профессор решил переехать в Париж. Как только слегка утихнут эти страсти с Восточной войной, можно снова возобновить научную деятельность и открыть собственную лабораторию. Он уже сделал достаточно научных открытий, и точно знал, что его легко примут в Парижский Научный совет. Только никаких больше военных разработок. Зря он вообще связался с проектами для Королевского флота.

Уже несколько дней профессор наслаждался отдыхом. После обеда он прогуливался вдоль линии прибоя, любуясь на живописные места и юных купальщиц. Сегодня Зинберг посетил книжную лавку и приобрел редкую книгу, где описывались удивительные опыты Майкла Фарадея. Кудрявый продавец-еврей даже сделал хорошую скидку. Когда Зинберг вышел из лавки, его неожиданно окликнул крепкий высокий человек в сером джемпере:

— Профессор Зинберг!

Профессор вздрогнул и остановился, пугливо прижимая книгу к груди. Он сразу же узнал этого человека. Полковник Маклоу из Британской Секретной службы.

Полковник показал на извилистую дорожку вдоль кустарников, которая спускалась к городскому пруду.

— Сегодня великолепный денек. Давайте пройдемся и поговорим…

Однако профессор заартачился:

— Оставьте меня в покое! Я не хочу больше иметь с вами ничего общего!

На другой стороне улицы проходили два рослых жандарма, которые быстро посмотрели в их сторону.

— Тогда присядем на скамейку,– дружелюбно улыбнулся полковник.

Профессор немного подумал и кивнул.

Когда они присели, полковник тихо спросил:

— Итак, профессор Зинберг, чем же вызван ваш срочный переезд во Францию?

— Я ученый. Человек мира. Я могу позволить себе жить где угодно. В Англии, во Франции, да хоть в Сербии…

— А почему не в Пруссии?

Профессор слегка побледнел.

— Послушайте, Зинберг. Мы прекрасно осведомлены о вашем прошлом. О ваших племянницах. Предлагаю вам вернуться в Англию и продолжить работу на правительство Британии. Вас ждет двойной, даже тройной гонорар. Мы выделим вам любую лабораторию. Вскоре вы станете самым высокооплачиваемым и популярным ученым в мире…

— Нет. Я принял окончательное решение и остаюсь во Франции. И никаких больше военных разработок. Никаких кораблей и артиллерии…

— Вы просто закапываете свой талант в землю. Во Франции вам придется все начинать с нуля.

— Оставьте меня в покое и убирайтесь,– сухо ответил профессор.– Иначе я позову жандармов.

— Не горячитесь. Подумайте и все хорошенько взвесьте. Я буду до восьми вечера в гостинице «Южная Звезда».

Профессор медленно привстал:

— Всего хорошего, полковник. Советую вам не ждать до восьми вечера, я уже принял окончательное решение. Так и передайте своему начальству.

— Послушайте. Тогда одолжите еще одну небольшую услугу.

— Что еще?

— Мы точно знаем, что вас шантажировали. Удивительно! Умный взрослый мужчина и поддался на нелепый грязный шантаж…

Зинберг уже хотел развернуться и уйти.

— Послушайте. Да живите вы в своей Франции. Но только окажите нам последнюю услугу. Нам позарез нужен этот человек.

Зинберг застыл на месте:

— Так чем я могу помочь?

— Мне сообщили, что у вас исключительная зрительная память, к тому же вы неплохо рисуете. Так нарисуйте человека, который шантажировал вас.

— И вы навсегда оставите меня в покое?

— Да. Мы больше никогда не увидимся.

Полковник извлек из футляра листок и карандаш.

Зинберг снова присел на скамейку. Он взял лист, положил на плотный футляр и через пять минут получился довольно хороший портрет мужчины с умными глазами, слегка продолговатым лицом, длинным носом и тонкой полоской усов.

— Скажите, вы видели его раньше? — спросил полковник.

— Никогда. Думаю ему около сорока. И еще. Он разговаривает с легким акцентом. Это поляк или русский. Я уверен на сто процентов.

Полковник кивнул и вытащил из бумажника золотой франк.

— Возьмите профессор. Купите себе пару девочек и оторвитесь сегодня как следует.

Зинберг удивленно рассматривал франк. Это действительно чистое золото.

Полковник Маклоу привстал и напоследок произнес:

— И все же я буду ждать вас до восьми вечера. Помните, Британия очень добра к своим друзьям, а к врагам — безжалостна.

Вечером Зинберг и вправду захотел девочку. Он отправил юношу-посыльного с запиской в бордель к мадам Дюберже. Без четверти десять в квартиру пришла молодая кудрявая нимфетка, не старше четырнадцати. Девчонка пахла свежестью и ароматом клубничного мыла.

Профессор улыбнулся:

— Как тебя зовут, ангел?

— Жизель.

— Раздевайся.

Девочка быстро стянула широкое платье и оказалась в розовом полупрозрачном пеньюаре и панталонах.

— Я…– Зинберг нетерпеливо сглотнул слюну. В низу живота появилась сладкая истома.– Я хочу чтобы ты привязала мне руки к спинке кровати. Разделась и голенькая потерлась об мой живот… меня это чертовски заводит.

— Я все сделаю, месье…

Девочка привязала руки мужчины к спинке кровати. По ее неловким движениям профессор догадался, что она совершенно неопытна и немного стеснительна.

— Месье, можно я потушу лампу?

— Хорошо.

Девочка потушила лампу на столе. В темноте она разделась, сбросив одежду на пол. Зинберг зажмурился от удовольствия. На миг ему будто послышался шум открывающейся двери, однако профессор точно помнил, что закрылся на цепочку. Зинберг приоткрыл глаза, однако не увидел в темноте прекрасную нимфетку. Сзади накинули на шею удавку.

— Это уже лишнее…– удивленно пробормотал профессор.

В этот миг шею сдавили с нечеловеческой силой. Удавка быстро вгрызлась в плоть. Профессор захрипел, но ничего не мог сделать, руки были привязаны к спинке кровати. Он задыхался, но кто-то неумолимо, железной хваткой сжимал удавку.

Когда профессор обмяк, полковник Маклоу вытер руки платком и положил платок в карман. Он пощупал пульс на запястье профессора — он был уже мертв.

Полковник спрятал удавку в карман и вошел на кухню. Голая девчонка стояла у стены и дрожала как осиновый лист.

— Вы обещали что не тронете меня…

— Возьми деньги на подоконнике,– произнес полковник.

Девчонка обернулась и он тут же ударил ее ребром ладони по шее. Когда девочка начала оседать на пол, полковник подхватил ее и зажав голову, резко свернул шею до характерного щелчка. Он опустил бездыханное тело на пол, прошел в комнату и начал быстро открывать ящики комодов и вытряхивать одежду из шкафа, имитируя ограбление. Из-под шелковой подушечки выпал золотой франк. Полковник поймал на лету монету и сжал в кулаке. После того как в комнате все оказалось перевернуто вверх дном, Маклоу вышел из квартиры и защелкнул двери на замок.

Девчонка видела его лицо, и он не мог оставить ее в живых. Такое иногда случается на заданиях и называется попутные жертвы. Полковник быстрым шагом направился в порт, ровно через час пароход «Марсель» отходил в Англию. В футляре лежал портрет русского агента и теперь Маклоу как хищный зверь шел по следу жертвы…

* * *

Небольшой пароход «Таиф» вез на борту около двух сотен пассажиров. Это был старенький морской трудяга с двумя большими гребными колесами, едва развивавший двенадцать узлов. Такие корабли строили еще в двадцатых годах девятнадцатого века. Однако не прошло и пятнадцати лет, как инженеры и проектировщики стали переходить на винтовые парофрегаты.

Всего несколько лет назад Россия даже заказывала строительство кораблей в Англии. В 1848 году контр-адмирал Корнилов привел из Англии пароходофрегат «Владимир», мощностью 400 лошадиных сил и скоростью 12 узлов. Тогда это считался один из лучших кораблей российского флота. Командующий Черноморского флота адмирал Лазарев считал «Владимир» образцом для постройки последующих пароходов и пытался убедить в обновлении флота Николая I. Однако царь долгое время не понимал важности технического переоснащения кораблей. Николай наверняка не верил, что все же случится война. Или слишком рассчитывал на союзников. Еще в Севастопольском штабе я случайно узнал, что адмирал Михаил Петрович Лазарев за счет строжайшей экономии скудного бюджета все же пытался модернизировать корабли и даже приобретал новые парофрегаты. Адмирал Лазарев, настоящий искренний патриот России умер незадолго до Крымской войны.

Когда мы пересекали Ла-Манш, майор Барк достал из походного чемодана бутылку шотландского виски:

— Джеймс, предлагаю выпить за успешную поездку!

Мы пропустили в каюте по паре стаканчиков и вышли освежиться на палубу. Море было спокойным и где-то вдалеке сливалось с голубым небом и молочными облаками.

Напарник облокотился о борт корабля, всматриваясь вдаль.

— Томас, откуда у тебя этот большой шрам на ладони?– поинтересовался я.– Получил на войне?

— Нет, Джеймс. Эту отметину я получил в тринадцать лет, когда гостил у деда Джейкоба в Уэбсе. У дедушки во дворе всегда было полно живности. Бегали курочки, сзади дома стоял загон для овец, в клетях сидели кролики. Двор охраняла собака Джалина. Однажды утром я вышел из дома и заметил, что Джалина ощенилась, рядом с ней пищали четыре очаровательных маленьких комочка. Дед принес ведро воды и приказал потопить щенят.

«Зачем их топить, дедушка? — возразил я.– Давай лучше раздадим соседям…»

' Сделай это, слюнтяй!'– строго приказал дед.

Мне ничего не оставалось, я не мог ослушаться деда Джейкоба… До сих пор помню пронзительный взгляд Джалины, когда я забирал у нее щенят. Она смотрела на меня с немым укором.

На следующее утро я принес собаке кашу с куриными обрезками, которые она обожала. Джалила неожиданно зарычала и бросилась, вцепившись мне в руку. Хорошо неподалеку находился дед. Он подбежал и быстро отогнал собаку. Дедушка Джейкоб завел меня в дом, обработал и перевязал рану. Мне казалось, что сука прогрызла руку почти до кости. Было невероятно больно. Дед вздохнул, взял со стены ружье и вышел во двор. Через минуту послышался выстрел и короткий собачий визг. Я выглянул в окно. Джалила неподвижно лежала на земле в луже крови. Картечь снесла собаке пол головы.

Вечером я спросил у деда: «Почему Джалила на меня набросилась? Из-за щенят?» Он немного подумал и ответил: ' У животных тоже есть душа и чувства. И они никогда не обманывают. Но собаку, бросившуюся на хозяина — нужно непременно убить, Томас. Это уже не собака, а взбесившийся зверь… Никогда не доверяй тем, кто тебя предает…'

Томас так пронзительно взглянул на меня, что даже стало немного не по себе. Он печально вздохнул:

— Рука еще пару месяцев не сжималась до конца. Если бы дедушка вовремя не подоспел, Джалила наверняка лишила бы меня руки. Дед Джейкоб умер на следующее лето. Ему было всего пятьдесят шесть. Он возвращался из торговой лавки, упал и умер. Коронер сказал, у деда был кровяной сгусток в сосуде.

— Тромб.

— Что?

— Этот кровяной сгусток называется тромб.

Томас слегка задумался:

— Джеймс, помню ты говорил, что у тебя есть приятель- француз. Я бы на твоем месте не очень доверял французам… Пятьдесят процентов из ста, что он шпион или работает на разведку.

— Франция — наш союзник.

— Джеймс, ты ведь неглупый человек. Это временный союзник. Наполеон III хитер, но ему далеко до своего дядюшки Бони. Вот кто был мозговит и хитер. Французы и Англичане всегда будут врагами. Две сильные державы, которые находятся по соседству — никогда не смогут жить в мире. Между нами и сейчас идет «тихая» война за колонии… Во Франции полно наших агентов, а у нас, думаю, вовсю шуршат французы… Помнишь взрыв корабля в Портсмуте? Говорят кое-что уже накопали и нашли французский след…

— Не понимаю. Наполеон III подписал с Англией договор о перемирии. Зачем французам взрывать корабль союзников?

— Когда Секретная служба раскроет это дело, тогда все и выяснится. Думаю мы точно не узнаем всей правды. Кстати, французы до сих пор уверены, что именно Британия замешана во всех мятежах и революциях в Европе. Если начистоту, не люблю я этих «лягушатников»…

Майор Томас Барк всегда немного не договаривал. Даже слегка пьяный, он старался держать язык за зубами. Однако за эти дни я кое-что выяснил, покопавшись в старых пыльных архивах. Тайны хранились не только за семью замками в Секретной службе, кое-что было и в нашем отделе разведки.

Английская дипломатия на протяжении двух столетий прибегала к оружию тайной войны. В Неаполе агентом Британской Секретной службы была Эмма Гамильтон, супруга английского посла, любовница адмирала Нельсона и родственница моей Элизабет. Английский посол Уитворт был причастен к подготовке заговора против российского императора Павла I, прекратившего войну против Франции. Впоследствии император Павел, как известно, все же был убит.

Силами английской разведки было совершено несколько покушений на Наполеона, который почти до 1810 года дружил с Россией. Англичанам даже удалось перехватить тайный Тильзитский трактат, заключенный между Наполеоном и Александром I.

Английские министры и послы часто вербовали послов других стран, иногда даже подкупали почтмейстеров для получения доступа к письмам. Золото было всегда нервом тайной войны.

Начиная с 17 века борьба с Францией за колониальное и торговое преобладание не только сосредоточила внимание британской разведки на «исконном враге», но и побуждала смотреть на каждого француза как на потенциального шпиона. Граф Ноттингем писал об этом открыто еще в конце 17 века. Копии этих документов хранились в наших архивах. Англичане очень серьезно относились к истории.

Томас окликнул меня:

— Джеймс, опять ты витаешь в облаках… Послушай, вот твой приятель пишет книги. А сам ты как относишься к литературе?

— Неожиданный вопрос… книги люблю, но времени на чтение совершенно нет…

— Тебе нравятся романы Вальтера Скотта?

— Честно признаюсь, читал только «Айвенго».

— Замечательный роман! Один из лучших, написанный на английском языке. Однако мое мнение — романы Вальтера Скотта грешат некоторым многословием. Это дебри, через которые порой трудно добраться до сути произведения.

— Томас, так тем и прекрасен роман. Когда наслаждаешься каждым словом, каждой фигурой речи, неспешно следя за ходом повествования.

— Здесь я с тобой не соглашусь. «Луки и секиры!» — так кричали саксонцы, когда их теснила арабская конница. И сразу чувствуется, что именно так они и должны были кричать! Краткость, выразительность и простота определяют истинный дух нации. Все высокопарное приводит в уныние английских солдат. Нам по душе сдержанность. Немцы идут в бой, распевая псалмы Лютера. Французы приходят в восторг от песен о славе и отечестве. Наши матросы в Африке тащили на себе тяжелые орудия и распевали: «Вот еще кусочек сахара для птички…» Наш полк вступал в бой с туземцами под припев: ' И еще чуть-чуть…'

— Томас, я даже не догадывался, что ты такой романтик.

— Настоящие романтики — это русские. Мне недавно рассказывали удивительную историю. Пока русские солдаты проламывали брешь в крепости на Дунае — они все время с увлечением распевали песни. Представляешь, со стен крепости стреляют, бросают камни. А они, как ни в чем не бывало, распевают и проламывают брешь, пока несколько солдат, оставшихся в живых, не утвердились победоносно наверху стены… Мне недавно кое-что объяснял один умник из отдела аналитики. Простой монотонный звук в бою заменяет звук тамтама, раздававшийся в битве дикарей, и, гипнотизируя солдат, призывал на подвиг…Знаешь, Джеймс, русские — достойные противники. И давай больше не будем называть их

варварами…

— Хорошо,– кивнул я.

Мы вернулись в каюту. Вскоре Томас уснул, но мне вовсе не спалось. Все эти месяцы я тщательно изучал менталитет англичан, в особенности военную стратегию на морях. Британские адмиралы утверждали, что неприятельским десантным армиям нужно навязать бой на море до того, как они «набьют свои желудки нашими кентскими каплунами». Убеждение в превосходстве Королевского флота на море было твердым и непоколебимым. Да, англичане действительно опережают нас в модернизации вооружения, технологиях, воинской дисциплине и тактике ведения боя. Но я точно знал, что в любой крепости имеются и уязвимые места…

Глава 11

Валахия, 26 мая 1854 г.

Вечерело. Казачий разъезд неторопливо скакал по степи. Ротмистр Вахрушев вдыхал полной грудью ветер с Дунайских берегов, невольно вспоминая родную степь и жгучий запах полыни, заволжские затоны и плёсы.

— Ротмистр! — окликнул хорунжий Степан Дыгайло и показал на заросли у сопок.– Башибузуки!

— Вперед! — крикнул Вахрушев, на ходу оголяя боевую шашку.

Башибузуков было всего четверо. Они собрались возле повозки, которую пытались загнать в заросли. Заметив казаков, лиходеи не стали испытывать судьбу и пришпорив коней, сразу дали деру.

На повозке, среди вороха сена и мешков, лежали двое связанных в нижнем белье: коренастый блондин и худощавый брюнет со свежей ссадиной на щеке. Оба изрядно потрепанные и избитые.

Блондин оживился, когда дозорные подъехали и кивнул Вахрушеву:

— Ротмистр, я фельдъегерь Васильев. У меня срочное донесение к полковнику Казицкому от фельдмаршала Паскевича.

— Донесение при вас?

— Уничтожил, как только увидел этих басурман. Передам устно.

Парней развязали. На повозке в мешках нашлась их одежда и сапоги. Оружие башибузуки прихватили с собой.

— Налетели как черти! — нахмурился фельдъегерь.– Будто из под земли вылезли!

— Полк Казицкого за рекой, в пятнадцати верстах,– показал ротмистр.– Но у моста турки. Вам придется ехать в обход.

— В обход долго. Донесение нужно передать к утру, кровь из носу…– проскрипел зубами фельдъегерь.– У вас много казаков? Может атакуем турков у моста?

Вахрушев призадумался и окликнул молодого носатого казака:

— Прошка, скачи к Елагину. Пусть всех поднимает!

Через четверть часа Вахрушев смотрел с холма в трофейную подзорную трубу. Турецкие солдаты построили у моста настоящие укрепления. Три небольшие пушки тщательно забросали и замаскировали ветками. За неделю они разбили здесь настоящий форпост.

— Ротмистр, сколько их?– нетерпеливо спросил фельдъегерь

— Около сотни…– вздохнул Вахрушев и кивнул в сторону. По степи мчались тридцать всадников.

— Маловато у вас людей…– пробурчал фельдъегерь.

— Пока немного выждем. Начнем после полуночи! — кивнул Вахрушев.– Сами не лезьте, как освободим мост — сразу скачите к полковнику Казицкому!

В полночь ротмистр отправил в турецкий лагерь лазутчиков-пластунов. Четверых караульных незаметно зарезали и спрятали тела в кустах. Но один из турецких командиров все же проснулся и поднял тревогу, выстрелив в воздух. Турки сразу забегали и засуетились. Повсюду слышались басурманские крики и беспорядочная стрельба. Но было уже поздно. Казачья конница смертным вихрем ворвалась в лагерь, сметая все на своем пути. Вахрушев лично зарубил двоих. Турки попытались открыть стрельбу из укрытий, но вскоре и там их достали. Многие бросились к лодкам и попытались переплыть через речку. К мосту никто из турецких солдат не побежал, слишком открытое место.

Звон шашек, выстрелы и крики раненых пронзили ночную тишину у речного лагеря. Однако все это продолжалось недолго. Тридцать турецких солдат сдались в плен, побросав оружие. Девять сбежали на лодках. Трупы остальных беспорядочно лежали по территории лагеря. Казаки потеряли шестерых при атаке, еще восьмерых ранили. Вахрушев слегка подвернул ногу, когда падал с подстреленной лошади.

В пылу боя фельдъегерь и его подручный успешно пересекли мост на лошадях и отправились к полковнику Казицкому, передать срочное донесение.

Связанные пленные сидели у каменой стены, зыркали черными глазами и тихо переговаривались. Среди них было много раненых. Турки не могли поверить, что на лагерь напал совсем небольшой казачий отряд.

Когда начало рассветать, ротмистр приказал пленным вырыть большую яму в ста саженях от лагеря, куда снесли и предали земле погибших турецких солдат.

Казаков похоронили на холме и по православному обычаю каждому погибшему поставили крест.

Пушки очистили от веток и тщательно пересчитали боезапас. У турок оказалось много новеньких английских винтовок. Похоже они ждали подкрепление.

Только к полудню слегка перекусили. Вахрушев отправил казака Ермолая осмотреть продовольственные склады на окраине лагеря, а сам свернул козью ножку и закурил, присев на пенек. Неожиданно раздался истошный женский крик. Ермолай приволок темноволосую черноглазую женщину:

— В погребе пряталась. Бросилась на меня с ножом, сучка…

— Что тут баба делала? — удивился Прошка. Он и интересом смотрел на молодку.

— Известно что, кашеварила…

Вахрушев спросил у женщины на местном языке:

— Откуда ты, фата?

— Карачево…– женщина обернулась в сторону пленных турок и презрительно сплюнула.

— Может оставим бабенку? — с надеждой спросил Прошка.

— Отпускаем! — приказал Вахрушев.– Мы с женщинами не воюем. К тому же басурмане, похоже, насильно ее притащили, местная она…

Ермолай кивнул и отпустил женщину. Она слегка поклонилась ротмистру, подобрала подол и почти побежала в сторону леса.

На следующий день с десятитысячным войском прибыл генерал Шильдер. Он приказал продолжать укреплять форт у моста. У реки оставили сотню солдат, остальное войско двинулось к Силистрии, не встретив больше на пути турецких укреплений и пикетов.

Еще через два дня к крепости подошла пятидесятитысячная армия фельдмаршала Пашкевича. Кони-тяжеловозы тянули по дороге пушки. На подводах везли ядра и ракеты. К вечеру расставили походные шатры и повозки. В сумерках степь вокруг крепости казалась почти вся усыпана походными кострами. Впервые Вахрушев увидел отряд солдат-ракетчиков. Крепость Силистрия окружили плотным кольцом. И уже на следующий день начали обстреливать из пушек. Защитники крепости огрызались в ответ, но все же стреляли не часто. Ночью русские лазутчики делали подкопы под стенами крепости и закладывали взрывчатку. Удалось даже подорвать часть наружной стены за рвом. Однако защитники Силистрии продолжали ожесточенно обороняться и не желали сдаваться.

Вахрушев знал, в крепости не больше тринадцати тысяч турецких солдат и не понимал, почему фельдмаршал Пашкевич не приказывает брать крепость штурмом, будто что-то выжидает…

* * *

В Вену мы приехали пятого июня, исколесив почти пол Европы. Вечером поселились в гостинице «Вандей». Из окна открывался прекрасный вид на городскую площадь и ратушу с большими медными часами. За домами и узкими улочками виднелась широкая река и уютная каменная набережная. Мы отдохнули и хорошенько отоспались.

Утром в номер явился невысокий толстячок.

— Джон Тотлебен, помощник консула,– представился гость.– Как добрались, джентльмены?

— Отлично,– улыбнулся майор Барк.

— На набережной недавно открыли кафе. Там и пообщаемся. Имейте в виду, разговаривать будем на польском. Кстати, покажите ваши документы.

Томас протянул помощнику консула документы. Толстячок осмотрел и удовлетворенно кивнул:

— Пан Кальницкий и пан Моравецкий. Отлично. Жду вас через десять минут внизу.

Через полчаса мы сидели в летнем кафе на набережной. Джон Тотлебен заказал круассаны, свежие булочки и кофе. Я давно заметил, что все толстяки любят сладкое. Наш столик стоял поодаль, однако Тотлебен все равно старался говорить тихо.

— А вы знаете, что круассаны придумали в Австрии? Всем почему-то кажется, что круассаны — это выдумка французов.

Мы удивленно переглянулись. Что он несет? Мы проехали больше тысячи миль, чтобы слушать лекцию о круассанах?

Помощник консула усмехнулся:

— Хорошо. Давайте сразу перейдем к делу. Карл Воннегут наотрез отказался продавать винтовки англичанам. Почему — совершенно непонятно. Месяц назад мы перехватили поляка Яна Моравецкого, посла графа Орлова, который направлялся к Воннегуту договариваться о продаже винтовок. К сожалению, наши парни перестарались. Моравецкого перевербовать не удалось. Он оказался слабоват и умер от сердечного приступа. Именно тогда я и придумал отправить к Воннегуту липовых поляков, то есть вас. Вы договоритесь с Воннегутом о цене за винтовки и о возможности как можно быстрее вывезти оружие из Вены. Кстати, Воннегут продает не только винтовки, но и взрывчатку. После сделки партия оружия пойдет не в Россию, а в Варну, на нашу базу.

— На встречу с Воннегутом мне придется ехать одному,– произнес Томас.– Мой друг еще плохо овладел польским. Боюсь Воннегут сразу его раскроет.

— Это вполне разумно. Я хочу сразу предупредить. У Карла Воннегута серьезный персонал и хорошая охрана. Они работают не хуже спецслужб. Но если спецслужбы действуют в рамках закона — псы Воннегута способны на все. Уж вы поверьте. Сегодня вечером я организую тайную встречу с Карлом Воннегутом, медлить нам нельзя,– Тотлебен достал небольшой футляр.– Пока тщательно изучите. Это письма графа Орлова к Вонненгуту.

Томас кивнул и спрятал футляр в карман.

Тотлебен задумался:

— Вообще мы просчитывали разные варианты развития событий и пришли к общему мнению. После продажи оружия Воннегута придется ликвидировать. Неплохо, если бы это сделали вы.

— Почему именно мы должны это сделать? — спросил Томас.

— Своих людей я не могу задействовать. А вы приезжие. После сделки и убийства — сразу же покинете Австрию. Полиция начнет распутывать преступление и наткнется на след двоих польских промышленников… за этим убийством явно будут торчать уши российской империи, что еще больше оттолкнет Франца-Иосифа от царя Николая.

— Но с другой стороны, ликвидировав этого серого кардинала Воннегута — мы еще больше укрепим на троне Франца-Иосифа.

— Вы еще не знаете самого главного. Договор Австрии и Турции о протекторате над Дунайскими княжествами уже подписан. Австрийская армия вчера выдвинулась походным маршем из гарнизонов. Через восемь-десять дней войска подойдут к границам Валахии и вскоре ударят русским корпусам в спину. Но если в это время венгерские оппозиционеры, которых поддерживает Воннегут, поднимут голову, Францу-Иосифу будет трудно удержать власть. Русские уже не придут на помощь, как тогда, пять лет назад… В Австрии начнется хаос и часть войск придется снимать с Дуная. Это будет русским будет только на руку.

— А что, есть информация, что Воннегут что-то замышляет? Тогда опять же непонятно, зачем продавать оружие на сторону, если они и сами задумали мятеж?

— Не горячитесь с выводами. Мятеж венгерской оппозиции — это просто мое предположение. Мы должны просчитывать все шаги. И мы не знали, что Франц-Иосиф отправит на Дунай почти все войско, оголив тылы.

— Так значит нам выгодно, чтобы Франц-Иосиф все же удержал власть?

— На текущий момент нам это действительно выгодно. Тем более сейчас, когда молодой король в открытую выступил против русского царя Николая. После недавней женитьбы Франц-Иосиф стал более решительным…– Тотлебен вздохнул.– Но убирать Воннегута нужно обязательно. Он очень сильная и опасная фигура. И главное — совершенно не понятно за кого играет…

— Вопросов больше нет,– улыбнулся Томас.

Я не мог поверить вышесказанному. Значит австрийская армия все же выдвинулась в Валахию. Но как предупредить об этом фельдмаршала Паскевича? Неужели Редклиф не передал в Вену, что мне нужен контакт с местными русскими агентами? Если австрийцы вскоре ударят в спину — это будет настоящим крахом и поражением на Дунайском фронте…

Вечером майор Барк уехал навстречу с Карлом Воннегутом. Я остался в номере и слегка маялся от скуки. Хотел прогуляться по вечернему городу, но вспомнил, что Тотлебен наказал лишний раз не выходить на улицу. Я даже не знал, чем вызвана такая предосторожность, но не стал искушать судьбу. Возможно за нами уже вели наблюдение.

Я сидел в номере и размышлял. Пока все складывалось не очень хорошо. Из под носа уходила большая партия оружия. Австрийская армия выдвинулась к Силистрии и вскоре окружит русские корпуса, к тому же нам поручили убрать крупного промышленника Карла Воннегута, который дружен с оппозицией. А ведь для венгров выпадает действительно неплохой шанс. Пока вся армия отправилась на Дунай, они могли бы легко начать мятеж и захватить Вену. Внутренний мятеж в Австрии сейчас был бы только на руку России.

Майор Барк вернулся почти в одиннадцать вечера. Веселый и в хорошем расположении духа.

— Томас, ты светишься, прямо как новый шиллинг!

— Карл Воннегут поверил, что я поляк Моравецкий и прибыл от графа Орлова. Мы сразу же заключили сделку. Воннегуту надоело уже полгода держать оружие на складах. Осталось только дождаться золота и мы заберем винтовки.

— Золота?

— Да. Этому богатому ублюдку нужно только золото. Он не доверят больше никакой валюте. Тотлебен уже занимается финансовым вопросом.

— И все же почему Воннегут отказался продавать винтовки англичанам?

— Что поделать, у каждого свои заскоки…– пожал плечами Томас.– В Австрии все очень странно. Наверняка спецслужбы давно пронюхали про эту партию оружия, однако делают вид, что ничего не знают. Ты можешь представить такое в Англии?

— Нет. У нас такое невозможно. Может это какая-то политическая комбинация? Сто пятьдесят тысяч винтовок — серьезная партия. Кстати, где он хранит это оружие?

— За городом, арендует небольшой склад на каретном заводе, с заездом через задние ворота. На ящиках маркировка: «амортизаторы для карет», а внутри новенькие винтовки, еще в масле…

— Ты уже был там?

— Конечно. Я же потенциальный покупатель и должен все тщательно проверить…– напарник зевнул.– Кстати, завтра у нас выходной. Можно покататься на прогулочной лодочке по реке или сходить в зоопарк. Сделка все равно назначена только на послезавтра.

— Так быстро доставят золото?

— Уже везут. Тотлебен обещал что доставят послезавтра к полудню.

Томас уснул почти сразу, как только его голова коснулась подушки. Да, у майора Барка и вправду железные нервы. Если люди Воннегута нас раскроют, мы запросто можем оказаться на дне реки, с привязанными к ногам гирями. Очень уж высокие ставки в этой игре…

Утром я вышел купить свежих газет и заметил на углу гостиницы чистильщика обуви. Вчера и позавчера этого парнишки здесь точно не было. Он смотрел на меня с нескрываемым любопытством. Я подошел и поставил ботинок на деревянную подставку.

Парнишка обмакнул щетку кремом и быстро натер до блеска ботинок. Затем следующий. Я небрежно бросил в коробочку мелочь.

— В три часа. Цирюльня на Валден-штрассе,– тихо произнес юноша. К нему уже спешил тучный господин с пыльными туфлями.

Я вернулся в номер. Томас уже побрился, надел свежую рубашку и сбрызнул шею гвоздичным одеколоном.

— Джеймс, так как насчет прогулки по реке?

— Отлично! Через пять минут буду готов!

Я мельком взглянул на часы. Половина девятого.

Мы выпили по чашечке кофе в трактирчике у гостиницы и направились к набережной. Наняли пожилого лодочника Августина. Старик узнал что мы «поляки» и тут же произнес на польском:

— Значит вы туристы… Что же, добро пожаловать! Вена — удивительный город. Один из старейших городов в Европе. Здесь сочетается роскошь, изящество и гротеск. На каждом шагу — исторический памятник или музей… впрочем скоро и сами все увидите!

Августин оказался хорошим экскурсоводом и почти все время рассказывал историю Вены. Через несколько минут мы проплывали мимо величественного особняка с конусообразной крышей и готическими окнами. Следом показалось удивительное здание в форме амфитеатра. Издалека раздавались звуки духового оркестра. Вдоль набережной прогуливались нарядные горожане, стайками бегали веселые детишки. По старому мосту медленно и величественно проехала двухъярусная карета-империал, а сзади конка с вооруженными солдатами в серых мышиных мундирах. Действительно, Вена — город изящества и гротеска.

Когда речная прогулка закончилась, мы расплатились с лодочником и Августин строго наказал:

— Обязательно посетите собор Святого Стефана и сходите в Венскую оперетту!

— Хорошо! — улыбнулся Томас.

Мы слегка проголодались и Томас предложил пообедать в кафе у старой часовни. Как только официант принес блюда, напарник с аппетитом набросился на мясную запеканку.

Я заметил что с самого утра за нами следят. Причем довольно непрофессионально. Невысокий шатен крутился в холле гостиницы, а сейчас заказал кофе за дальним столиком.

— Ты тоже заметил топтуна? — улыбнулся Томас.– Не волнуйся, это Ральф. Он присматривает, чтобы с нами ничего не случилось. Это человек Воннегута.

— А что с нами может случиться?

— Хотя пока особо не заметно, но с сегодняшнего дня в Вене введен комендантский час, в связи с выдвижением войск в Валахию. Могут возникнуть проблемы с полицией при проверке документов. Ральф как раз для того, чтобы все быстро уладить.

— А что не так с документами?

— Иностранцы всегда первыми попадают под подозрение, тем более в военное время.

Я кивнул и набросился на мясное рагу.

Когда мы закончили с трапезой и вышли прогуляться по городскому парку, топтун брел в ста шагах сзади, причем почти в открытую.

Я думал как же найти повод, чтобы попасть в цирюльню на Валден-штрассе и не вызвать подозрение. До встречи оставалось чуть больше часа.

— Томас, когда я устраивался в Управление, совсем не думал, что придется заниматься таким грязным делом, как убийство.

— Джеймс, только не надо ставить из себя святошу!

— Послушай, но одно дело стрелять во вражеских солдат на войне, а другое — подлое убийство гражданского.

— Этот Карл Воннегут, не моргнув глазом, может приказать убить хоть сотню человек. Он настоящий монстр!

— Все равно мне как-то не по себе…

— Послушай, Джеймс… Ну и сидел бы в своей торговой конторке, какого черта ты полез в разведку?– Томас вздохнул.– Все больше убеждаюсь, что утверждение либерализма в Англии несет негативные последствия. Наши обыватели думают, что Британия развивается за счет развития и роста промышленности. Но если бы не завоеванные колонии, с помощью которых мы получили достаточно ресурсов для процветания Британии, наша страна была бы даже не в десятке мировых держав. А захват новых земель всегда основывается на твердости и решимости британских солдат и офицеров. Иначе никак нельзя. Этот как в уличной драке — бьешь ты или бьют тебя.

— Томас, я вовсе не либерал. И мне тоже приходилось убивать врага. Но я никогда не делал этого исподтишка, в мирном городе.

— Тогда можешь не переживать, белоручка. Это сделаю я. Успокойся и дыши ровно.

Я задумался о словах Томаса про колонии. Как же можно по-разному интерпретировать события и перестраивать идеологию на свой лад. Майор Барк твердо убежден, что британские солдаты, завоевывая новые земли, обкрадывая туземцев и расхищая ресурсы — все равно несут светоч Цивилизации для новых колоний. А тысячи, да что там тысячи, сотни тысяч убитых и покалеченных мирных жителей: индусов, африканцев, островных туземцев — это побочные потери. Эксплуатация дешевой рабочей силы в колониях для обогащения британского олигархата — это вполне нормально, главное чтобы здравствовала великая королева Виктория, процветала Палата Лордов и Британия превращалась в великую мировую державу…

Томас достал карманные часы и вскинул брови:

— Черт возьми! Уже четверть третьего. Мне нужно на встречу к Тотлебену. Получить подробные инструкции на завтрашний день. Джеймс, возвращайся пока в гостиницу. Не отсвечивай в городе. Тотлебен настрого приказал не гулять по одиночке.

Томас направился вниз по улице, а я нанял экипаж и попросил доставить к цирюльне на Валден-штрассе. Однако, как только приехал на место, прошел еще пару дворов и только когда убедился что точно нет «хвоста», осторожно вошел в цирюльню…

Глава 12

Пожилой мужчина с пышной шевелюрой внимательно посмотрел на меня и пригласил в зал, показав на кресло. Он быстро закрыл входную дверь на замок и тихо произнес на русском:

— Давайте обойдемся без паролей и явок. Мистер Редклиф достаточно точно описал вас. Зовите меня просто Вальтер, — цирюльник набросил на меня синий фартук и взял в руки ножницы.– Я слегка подравняю челку и уберу эти заросли на затылке. Итак, как я могу к вам обращаться?

— Пан Кальницкий.

— Так какие новости, пан Кальницкий?

— Партия винтовок Воннегута находится на каретном заводе за городом. В ящиках с маркировкой «амортизаторы». Мой напарник оформил сделку на покупку оружия, воспользовавшись поддельными документами поляка Моравецкого. Воннегут думает, что продает винтовки русским через польского посредника.

— Вы пока не знаете всех тонкостей. На самом деле Воннегут вовсе не симпатизирует русским. Мы совсем недавно выяснили, что Ян Моравецкий был двойным агентом. Партия оружия нужна, чтобы начать мятеж в Варшаве. Воннегут отлично про это знает. Он давно обманывает графа Орлова.

— Еще мятежа в Варшаве нам сейчас не хватает!

— Вы не слышали о Ярославе Томашевском? Это бывший польский генерал.

— Нет, не слышал.

— Есть информация, что в Польше еще до войны организован Тайный Союз, который хочет возродить Речь Посполитую и прогнать Российскую Империю. Но самостоятельной Польша в ближайшее время вряд ли станет. Стране нужен могущественный покровитель, и похоже, представители Тайного Союза давно вели секретные переговоры с Карлом Воннегутом и австрийским министром иностранных дел Боулем.

— У меня имелась другая информация. Что Воннегут дружит с венгерскими оппозиционерами.

— Карл Воннегут — тайная и могущественная пружина. У него много знакомых и среди венгерских оппозиционеров, но против австрийского короля он точно играть не будет, зная, что Франц-Иосиф не простит предательства.

— Зато сам Франц-Иосиф все же отвернулся от России.

— Это совершенно нормально для политика такого уровня. Он действует во благо страны, исходя из обстановки на сегодняшний день. А на сегодняшний день все достаточно туманно. Однако сам факт, что против Российской империи выступила целая коалиция из сильнейших европейских государств, говорит о многом.

Вальтер задумался.

— Однако вернемся к Царству Польскому. По нашим сведениям у Томашевского около двадцати тысяч человек, которые готовы поднять мятеж. Возможно через несколько месяцев или через пару лет. Но это только начало. Поляки не просто так решили купить большую партию винтовок. Мы знали про винтовки, но только сейчас вы раскрыли, где хранится эта партия.

— Вы сообщали в Россию о Воннегуте и о возможном восстании в Польше?

— Конечно. Когда в Польше еще стояли полки фельдмаршала Паскевича, никто даже и не думал о мятеже. Стоило отвести войска, тут же польские националисты начали поднимать голову… Почти половина поляков считает, что они живут под гнетом Российской империи, совершенно забывая, что без Российской империи Польшу давно разорвали на клочки Пруссия и Австрия. Все как в природе… более хищные звери поглощают слабых. Австрийцам мало Тарнопольского Края и Кракова, они хотят получить на блюдечке всю Польшу. Так что зря пан Томашевский мечтает о возрождении Речи Посполитой. Его наверняка используют и выбросят на задворки истории, как отработанный материал.

— Значит Воннегут все же заодно с австрийским королем?

— Воннегуту нравится играть определенную роль в истории, при этом прекрасно на этом зарабатывая. Конечно Франц-Иосиф знает об этой политической авантюре. Молодой король гораздо хитрее, чем кажется… и когда нужно, он становится крепче стали. К тому же Франц-Иосиф, похоже, навсегда порвал отношения с царем Николаем, который раньше любил его как сына…

— Но теперь это оружие может попасть к англичанам.

Вальтер задумался:

— Так вы утверждаете, винтовки хранятся на каретном заводе? Вывезти оружие мы не сможем, но нам вполне по силам устроить пожар или взрыв на складе… так что не беспокойтесь. Оружие к англичанам точно не попадет.

— Сделка назначена завтра в полдень.

— Значит придется ускорится. Не волнуйтесь, на каретном заводе у нас работают надежные люди.

Похоже, наши агенты неплохо обосновались в Вене…

— Эх, как было бы прекрасно, если бы винтовки все же попали к русским…– вздохнул я

— Сожалею, но сделать это невозможно. В Австрии четко налажена пропускная система. Контроль, накладные, проверки… местные очень щепетильны в этом вопросе. Особенно, когда дело касается оружия.

— Но как же англичане тогда планировали вывезти оружие не в Краков, а Варну?

— Даже не знаю. Возможно по липовым накладным, изменяя точки маршрута. Кто знает, возможно через пару дней партию оружия по дороге арестовали и получился бы крупный международный скандал.

— Австрийский король даже готов поссорится с Британией?

— Легко. Британия — хозяйка морей. Но если сравнить сухопутные войска, на сегодняшней день австрийская армия в три раза сильнее британской.

— Хорошо. Теперь самое главное. Я узнал что австрийская армия выдвинулась к Дунаю. Эту информацию необходимо срочно передать фельдмаршалу Пашкевичу.

Вальтер печально вздохнул:

— Это практически невозможно. На всех телеграфах дежурит жандармерия. Если даже мы отправим гонца — он навряд ли прорвется через заслоны австрийских военных.

— Нужно постараться. Иначе случится настоящий крах…

— Хорошо,– кивнул Вальтер.– Мы поищем варианты. Что-то еще? — он уже закончил стрижку и сбрызнул шею гвоздичным одеколоном.

— Нам поставили задачу после сделки устранить Карла Воннегута.

Вальтер удивленно покачал головой:

— Сделать это будет непросто. У Воннегута настоящие псы в охране. Будьте предельно осторожны…–цирюльник задумался.– Если вы устраните Воннегута, спецслужбы обязательно начнут искать русский след, тем более Моравецкий считается человеком графа Орлова. Кстати, а где настоящий Моравецкий?

— Помощник консула сообщил, что Моравецкий умер от сердечного приступа.

— Подонки. Они совершенно не чем не гнушаются. Если не получается с подкупом, готовы идти на все… хотя Моравецкий, конечно, был подлецом и мерзавцем, пытавшемся усидеть на двух стульях — для него уже все закончилось…

— Вы знали Моравецкого лично?

— Знал. Даже немного дружили. Кто мог подумать, что он окажется предателем…– Вальтер осторожно снял с меня фартук.– Пан Кальницкий, с вас один гульден за стрижку…

Когда я вернулся в гостиницу, Томас уже находился в номере. Он был слегка на взводе.

— Джеймс, где ты шлялся?

— Немного прогулялся по городу. Заглянул в цирюльню. А что случилось?

— Пока не знаю. Но Тотлебен сегодня был не в духе. Настрого приказал больше не высовываться из гостиницы. Завтра утром едем на собрание промышленников, встречаемся с Карлом Воннегутом а после вместе выезжаем на завод, чтобы совершить сделку… Ох, хоть бы все прошло как по маслу….

В половине десятого утра мы мчались в карете по булыжным мостовым Вены. Стоял погожий солнечный день. И хотя еще середина недели, на улицах я заметил стайки праздно шатающихся горожан. По тротуару неспешно шагал пожилой усатый франт в черном камзоле и котелке. Под ручку его вела молодая кокетка в светлом, почти прозрачном платьице. Лицо усатого франта показалось знакомым. Он напоминал полковника Кудасова из Канцелярии Его Императорского Величества. Конечно же это был не Кудасов, а респектабельный венский господин, наверняка прогулявшейся с дочерью.

Неожиданно навеяли воспоминания. Приключения в Тимофеево, война с помещиком-самодуром, поиски сокровищ «Золотой Орды» и первые встречи с Аглаей, которая стала для меня дороже любого сокровища. На несколько секунд я закрыл глаза, а когда открыл, снова увидел мощенные мостовые Вены, серые дома, торговые лавки и скверики, и вернулся в реальность.

— Послушай, Томас. Не понимаю, зачем нам вообще ехать на это собрание промышленников? Может сразу махнем на завод?

— Это придумал Тотлебен. Он режиссер в этой постановке. А мы простые актеры. После собрания сразу поедем на завод, вместе с Воннегутом. В особняке останутся десятки свидетелей, что Карл Воннегут уехал с двумя поляками.

Я догадался, о чем вчера вели речь Томас и Тотлебен.

— Да ты в своем уме? Неужели хочешь ликвидировать Воннегута прямо на заводе? Там же полно охраны…

— Будем импровизировать,– улыбнулся напарник. Он слегка оттопырил полог фрака и показал во внутреннем кармане черную рукоятку небольшого пистолета. Такое оружие мне еще не приходилось видеть. Наверняка пистолет сделан на заказ.

— А мне почему не выдали оружие?

— Майор Джервис в Управлении всем рассказал, что ты отличный кулачный боец. Так что твое оружие — это крепкие кулаки…– усмехнулся Томас.

— Тоже мне, остряк…– недовольно пробурчал я.

Мне уже давно стало понятно, что Томас Барк и Тотлебен не полностью вводят меня в свои планы. Неужели не доверяют?

Особняк барона Лемарка, где проходило собрание венских промышленников, находился почти на краю города.Дом стоял за высоким металлическим частоколом. Во дворе ровная зеленая лужайка, размером с половину футбольного поля. Особняк старинный, с толстыми каменными стенами, колоннами перед входом и итальянской лепниной на фасаде. Вдоль частокола выстроилось не менее дюжины карет и бричек.

На входе в особняк дежурил крепкий молодой человек. Он окинул нас внимательным холодным взглядом, достал список и переспросил фамилии. Сверившись со списком, охранник пропустил нас внутрь. В просторном холле уже ждал мистер Тотлебен. Он поздоровался и произнес на польском:

— Добро пожаловать, панове!

Мне показалось, помощник консула немного нервничал. Интересно, он знает, что Моравецкий был двойным агентом и работал вовсе не на русских, а на польских националистов? А если он это знал, получается, Тотлебен просто использует нас в темную…

Мы вошли в большой зал с высоким потолком. Светло-желтые стены покрыты рисунками из Ветхого Завета. Небольшую деревянную сцену окружали около полусотни хорошо одетых мужчин разного возраста. Самому старшему далеко за восемьдесят. Он едва опирался на трость, пока худосочный юноша-лакей не принес старику стульчик.

Тотлебен подвел нас к важному щеголеватому человеку с пронзительным взглядом:

— Герр Боуль, позвольте представить. Пан Моровецкий и пан Кальницкий. Позавчера прибыли из Кракова. Занимаются крупными партиями мануфактуры.

Министр Боуль чуть заметно кивнул и спросил по-немецки:

— Deine freund?

— Vertraut,– улыбнулся Тотлебен.

Они ваши друзья? Просто знакомые…

Появился круглолицый юноша с большим подносом, на котором стояли фужеры с шампанским, на стеклянных тарелочках бутерброды с красной рыбой и икрой. Боуль сделал брезгливое лицо, мягко подхватил Тотлебена под локоть и повел ближе к сцене. Мы с Барком выпили по рюмке и закусили. Удивительно, но из участников собрания на нас никто даже не обращал внимания. Кроме мужчин, я заметил двух пожилых фрау. Они стояли у белого рояля в углу, и похоже, вовсе не интересовались собранием. Вскоре на сцене появился невысокий крепкий мужчина лет сорока пяти, с густой окладистой бородкой.

— Это Карл Воннегут,– тихо произнес Барк.

В зале захлопали и оратор сразу же начал пламенную речь на немецком. Я понимал меньше половины. Кажется Воннегут говорил о том, что Восточная война сильно вредит промышленности, мобилизация ведет к истощению экономики, но если король Франц-Иосиф решил — нужно обязательно вышвырнуть русских из Дунайских княжеств, несмотря на многолетнюю дружбу между Австрией и Россией. Как только оратор произнес об изгнании русских, в зале сразу активно захлопали.

Молодой лакей снова начал обходить гостей с подносом. На этот раз Томас отказался от угощения, я тоже решил больше не пить. Денек сегодня обещал быть насыщенным.

Как только Карл Воннегут выступил, на сцену поднялся высоченный рыжебородый мужчина с удивительно мощным ораторским голосом. Он не говорил, а почти кричал. Мне даже показалось, что оратор немного сумасшедший.

— Жди здесь,– произнес Томас и направился за сцену.

Напарник отсутствовал минут десять. Рыжебородый, наконец, закончил эмоциональное выступление. Юноша с шампанским снова появился в зале. Я уже хотел искать Томаса, как вдруг подошла брюнетка средних лет, в длинном черном платье. Плечики на платье были открытыми, и я сразу же заметил, что у незнакомки довольно сильный торс для женщины, прямая спина и крепкие бедра. Лицо довольно приятное, пухлые губы и небольшой носик, но взгляд очень подозрительный и колючий.

— Герр?

Я мило улыбнулся:

— Пан Кальницкий.

Женщина сразу же перешла на польский.

— Так вы поляк?

— Да, фрау…

— Я тоже полячка. Родом из Кракова. Ева Живицкая. Знаете, как приятно встретить в Вене земляка!

И откуда она свалилась на мою голову?

— К сожалению, я уже четыре года не была на родине…– вздохнула женщина.

— Пани Живицкая, а кто живет в этом доме?

— Здесь никто не живет. Этот дом барон Лемарк сдает в аренду своему другу, Карлу Воннегуту. Скажите, а у вас нет русских корней? Что-то знакомое слышится в произношении…

Господи, да где же Томас?

— Кстати, вы слышали, английские и французские корабли уже в Черном море. Не так давно бомбили Одессу…

— Да, я что-то слышал…

— Так вы в Вене по делам?

— Да. Мы с партнером занимаемся мануфактурой.

— О!

Наконец в зале появился Томас.

— Пан Кальницкий, а вы вообще надолго в Вене?– не отставала женщина.

Томас подошел и сразу же вмешался в разговор:

— Прошу прощения, нам с другом нужно срочно отъехать.

— Конечно-конечно, не смею вас задерживать…– пане Живицкая окинула нас довольно цепким взглядом.

Напарник подхватил меня под локоть и быстро повел к выходу.

Когда мы оказались на улице, Томас улыбнулся:

— Смотрю, ты время понапрасну не теряешь…

— Шутник! Так что, мы едем на завод?

— Да. Воннегут попросил немного подождать на улице. Скоро он выйдет. Кстати, а что это за Валькирия?

— Она полячка. Кажется, ей не понравилось мое произношение.

Охранник возле входа недружелюбно посматривал на нас. Из двери показалась Ева Живицкая и что-то резко сказала охраннику. Он пожал плечами и будто попытался оправдаться. Похоже Ева вовсе не простая гостья на собрании. Очень мутная дамочка…

Из особняка показался невысокий молодой человек. Он приблизился и произнес на польском:

— Прошу прощения, панове. Герр Воннегут просит вас подняться на второй этаж. Нужно кое-что обсудить.

Томас вытащил карманные часы и открыл медную крышку:

— Уже половина двенадцатого. Нужно немедленно ехать на завод.

— Я только посыльный. Герр Воннегут ждет вас на втором этаже…

— Хорошо.Пойдемте!

— Постойте. Не обязательно идти через зал, там проходит собрание. С торца дома еще одна входная дверь.

Мы обошли дом, поднялись на второй этаж и вскоре оказались в просторной светлой комнате. Карл Воннегут стоял у окна. Он смотрел на нас с легким презрением. В кресле сидела Ева Живицкая, рядом смазливый брюнет. За дверным проемом застыл рыжий верзила с широченными плечами, наверняка вооруженный. Молодой человек, который только что нас привел, тоже остался в комнате и встал возле двери.

— Панове, не возражаете, если мои люди вас обыщут?– улыбнулся Воннегут.

Меня обыскал молодой охранник. Карманы Томаса проверил рыжий и забрал пистолет.

— Что за шутки! — нахмурился Томас.– Герр Воннегут, мы договаривались, что сделка состоится в полдень! Необходимо еще раз осмотреть оружие…

— К сожалению, я отказываюсь от сделки,– сухо произнес Воннегут.– Кстати, может перейдем на ваш родной английский?

Томас даже бровью не повел.

— Бывают же такие невероятные совпадения! Мой человек возвращался из Лондона и видел вас мельком на пароходе «Таиф»,– Воннегут криво усмехнулся.– Конечно два милых поляка вполне могут путешествовать из одного конца Европы в другой, но вот ведь незадача. Сегодня утром приехал вот этот господин из Варшавы,– Воннегут кивнул на брюнета.– Граф Орлов серьезно обеспокоился, что уже давно нет вестей от Яна Моравецкого и отправил другого посла. Так что, господин Мордвинцев? Кто-то из этих людей похож на Моравецкого?

— Совершенно нет,– ответил брюнет.– Похоже что это самозванцы.

— Ева, что же с ними делать? — печально вздохнул Воннегут.

— Убить, как они наверняка убили Моравецкого…– в руке женщины неожиданно появился небольшой острый нож.

Лицо Томаса окаменело. Он наверняка не ожидал такого поворота событий.

— Как же я ненавижу англичан…– нахмурился Воннегут.– Ну почему вы такие вездесущие. Нет ни одного материка на Земле, где бы вы не появились. Десятки колоний по всему миру, но вам все равно мало. Британия хочет быть не только хозяйкой морей, но и вершительницей судеб мира.

Карл Воннегут неожиданно побагровел и вскрикнул:

— Не нужно лезть в Австрию! Мы и сами наведем здесь порядок, без вашей дурацкой помощи! Да как вы вообще посмели обмануть меня, мерзавцы⁈ — зашипел Воннегут.– Да я скормлю вас собакам…

Хотя Воннегут предлагал перейти на английский, свою гневную тираду он произнес на польском. События принимали скверный оборот. Я понял что терять все равно нечего и решил выложить последний козырь, обращаясь к русскому послу:

— Господин Мордвинцев, а вы знали, что Моравецкий был двойным агентом? Карл Воннегут использовал его, чтобы продать винтовки в Краков. Но эти винтовки пойдут вовсе не царской армии, а осядут у польских националистов.

Господин Мордвинцев слегка побледнел.

— Что за чушь?

— Это ложь! — нахмурился Воннегут.

— Карл Воннегут уже давно ведет двойную игру с графом Орловым,– продолжил я.– Неужели вы думаете, что такая большая партия, сто пятьдесят тысяч винтовок, не осталась незамеченной австрийскими спецслужбами? Это хитрая комбинация, причем с ведения короля Франца-Иосифа, чтобы вскоре устроить в Польше мятеж, пока Россия ослаблена войной. Австрийцы вовсе не хотят ограничиваться Тарнопольским краем и желают получить всю Польшу… Наверняка в их планах расправиться с остатками русской армии руками польских националистов, под руководством Ярослава Томашевского, а после самим ликвидировать этих националистов и подмять Польшу под свое крылышко…

— Кто-нибудь заткнет ему пасть⁈– рявкнул Воннегут.

Приблизился рыжий верзила, сжимая кулаки. Однако я продолжил:

— Два назад австрийская армия выдвинулась к Валахии, чтобы нанести удар русской армии в спину. И после этого вы еще доверяете австрийцам, господин Мордвинцев?

— Так это правда, герр Воннегут?– удивленно вскинул брови Мордвинцев.– Вы действительно готовили оружие для польских повстанцев и собирались обмануть графа Орлова? И почему вы сказали, что австрийская армия остановится на границе с Валахией?

— Не верьте Карлу Воннегуту, господин Мордвинцев! — спокойно и убедительно произнес я.

— Да! — неожиданно вскрикнул Воннегут.– Да, я обманул вас, Мордвинцев! Я одинаково ненавижу и англичан, и русских. Вы уже достали всех в мире своими имперскими амбициями. Англичане угнетают туземцев, а вы подавляете малые народы. Николай спит и видит себя главным жандармом в Европе. Русский царь наверняка снова мечтает пройти походным маршем по Вене и Парижу, но на этот раз получит позорную оплеуху. Я националист и люблю только свою страну. И не вижу ничего плохого, если Царство Польское навсегда избавится от русского ига.

— Вы настоящее чудовище, Карл Воннегут! — нахмурился Мордвинцев и резко привстал с кресла.– Я немедленно уезжаю из Вены напишу обо всем в Петербург!

Молодой охранник встал у двери. Рыжий верзила грозно надвинулся на Томаса. Они примерно одной комплекции, оба крупные и мускулистые.

— Господин Мордвинцев, теперь вы слишком много знаете. Они не оставят вас в живых! — вскрикнул я.– Послушайте, их трое и нас трое, женщина не в счет!

Мордвинцев решительно направился к двери, но молодой охранник перекрыл проход.

— Не выпускайте его! — приказал Карл Воннегут

И тут все завертелось.

Глава 13

Молодой охранник бросился на посла Мордвицева, но тот мгновенно ушел в сторону, встретил охранника четким ударом в челюсть и сразу вырубил. Рыжий верзила потянулся за пистолетом, Томас сбил его с ног и попытался выхватить оружие. Они сцепились и начали бороться на полу. Карл Воннегут бросился к двери, но я все же сбил его подсечкой. Тут же меня ударили чем-то тяжелым по затылку. К счастью, удар оказался не очень сильным. Я обернулся и увидел разъяренную пани Живицкую, она отбросила тяжелый графин и бросилась с ножом наперевес, будто настоящая Валькирия. Я резко ушел в строну, и взяв руку на излом, резко выбил нож. Дамочка вскрикнула и отпрянула в угол. Карл Воннегут уже привстал и подбежал к двери. В этот момент раздался громкий хлопок выстрела, пуля отбросила тело Воннегута вперед. Я обернулся и увидел Мордвинцева с небольшим пистолетом.

Томас уже вырубил рыжего верзилу и привстал, с двумя пистолетами в руках. Бледная пане Живицкая зажалась в углу и шипела:

— Что вы наделали…

Я провел пальцами по ушибленному затылку. На пальцах осталась липкая кровь. Черт возьми, похоже, этот Мордвинцев сделал всю работу за нас!

— Уходим! — кивнул Мордвинцев. Молодой охранник на полу зашевелился и посол тут же оглушил его рукояткой пистолета. Мы быстро выскочили в коридор. Воннегут лежал на полу с прострелянной головой. Пуля от кольта разворотила ему затылок.

По лестнице уже поднимались четверо вооруженных охранников.

— Назад! — крикнул Мордвинцев и выстрелил в высокого свирепого парня с пистолетом наперевес.

Мы развернулись и бросились назад в коридор. Однако Мордвинцев чуть замешкался. Раздались выстрелы, посол вскрикнул и рухнул на площадке, не успев добраться до коридора. Мы ворвались в ту же комнату и Томас закрыл двери на замок.

— Вам не уйти! — прошипела пани Живицкая.– Лучше сразу сдайтесь!

Томас быстро подошел и ударил женщину ребром ладони по шее. Она охнула, потеряла сознание и растянулась на полу. С губы заструилась кровь.

Томас перехватил мой тревожный взгляд и пробормотал:

— Жить будет…

Охранники пока до сих пор не пришли в себя. Я подбежал к окну и открыл нараспашку.

— Прыгаем! Там козырек, может получится уйти!

Двери уже начали выбивать. В коридоре слышались громкие голоса и топот. Охранники уже обнаружили в коридоре труп Воннегута и теперь наверняка не оставят нас в живых!

Томас подбежал к окну и протянул пистолет:

— Джеймс, стреляй в любого, кто встанет на пути!

Мы прыгнули на козырек и тут же на землю. Возле второго выхода стоял всего один ротозей. Не пришлось даже стрелять, Томас вырубил парня мощным ударом.

Мы побежали через задний двор. Сзади раздались одиночные выстрелы. Когда мы перемахнули через забор и подбежали к ближайшему экипажу, извозчик оторопело взглянул на Томаса с пистолетом, спрыгнул с козлов и метнулся на другую сторону улицы. Двое охранников уже мчались следом. Я выстрелил для острастки и охранники сразу же упали на землю.

Томас прыгнул на козлы. Я только успел влезть в небольшую карету, как экипаж резко сорвался с места. Мы рванули на выезд из города. На другой стороне Вены валил черный густой дым.

— Томас, смотри! Что это?

— Черт! Пожар на заводе. Но нам сейчас туда нельзя!

Мы мчались не меньше часа. Остановились далеко за городом, в постоялом деревенском дворе и оставили карету. Спустились к реке и сели в небольшую рыбацкую лодку. Здесь же нашли тюки с крестьянской одеждой, переоделись и поплыли вниз по течению. Кажется, напарник все же заранее приготовил пути отхода.

— Джеймс, этот русский был очень странным, не находишь?

— Мордвинцев сделал за нас всю работу.

— Наверняка граф Орлов узнал о предательстве Воннегута и отправил русского в Вену, чтобы отомстить. И все же согласись, русские — настоящие фанатики. Мордвинцев наверняка знал, что в доме полно охраны, однако пошел на задание даже ценой собственной жизни.

— Но ведь ты тоже хотел устранить Воннегута на заводе, где полно охраны?

— Нет. Сначала бы я проверил обстановку, но на такой риск точно бы не пошел. Этот Мордвинцев был настоящий русский самурай.

— Что же теперь с оружием на заводе?

— Сейчас вся полиция и жандармерия на ушах. Нам нужно срочно уносить ноги, об остальном узнаем завтра…

— Послушай, а как ты вырубил этого рыжего верзилу, и ту дамочку?

— Секретная японская борьба. Как-нибудь покажу тебе приёмы.

Ну вот. Оказывается мой напарник еще владеет секретными приемами… непростой он тип!

А может партия оружия все же второстепенная цель, главное — ликвидация Карла Воннегута? По крайней мере мне показалось, что Томас не сильно расстроен сорвавшейся сделкой.

— Послушай, Джеймс… откуда ты знал, что Моравецкий был двойным агентом и работал на польских националистов? Тотлебен ничего не говорил об этом…

— Ты же сам предложил импровизировать. Вот и пришлось выдумывать на ходу и кажется, удалось спровоцировать Воннегута… видел как он завелся?

— Теперь я совершенно ничего не понимаю. Неужели Тотлебен использовал нас в темную? Полковник Гленвард инструктировал, чтобы мы полностью доверяли куратору. Кто знает, может Моравецкий и вправду разыгрывал сложную партию, не мог же Тотлебен все знать…

К вечеру, когда начало темнеть, мы спрятали лодку в камышах и вышли к небольшому полю. Неподалеку виделось около дюжины маленьких домиков. На окраине поля мы нашли старый сарайчик и переночевали в ворохе сена. Спали по очереди.

Похоже Томас и вправду подозревает, что у меня свои источники информации. Но возможно Тотлебен и вправду не знал, что Моравецкий двойной агент, а может польские националисты завербовали его уже перед поездкой в Вену. Нужно настаивать, что мои слова в особняке были просто фарсом и провокацией, чтобы спасти свою шкуру. Если бы Мордвинцев не решился выступить за нас, люди Воннегута точно положили бы всех…

Как только рассвело, мы отправились через лес. Вскоре Томас обнаружил родник. Мы с удовольствием попили холодной водички и снова отправились в путь. Я только сейчас догадался, почему полковник Гленвард тщательно расспрашивал меня о физических возможностях и ориентации на местности. Нелегко передвигаться по пересеченной местности, к тому же на голодный желудок. Вскоре я почти выбился из сил. С утра мы прошли уже не меньше семи миль. Однако напарник шагал как заведенный. И мне показалось, точно знает куда идти.

К полудню мы наткнулись на небольшую избу в лесу. Возле дерева я заметил новенькую серебристую бричку, в которой сидел незнакомый мужчина.

— Джеймс, пойдем! — кивнул напарник.

Мы вошли в дом. За столом сидел мистер Тотлебен.

— Как все прошло? — сразу же спросил Томас.

— Вся Вена гудит. Кроме Карла Воннегута, убит русский посол Мордвинцев… но самое печальное вот здесь…– Тотлебен небрежно бросил на стол газету.– Вчера на каретном заводе произошел взрыв и пожар. Уничтожена почти вся партия оружия…

— Черт возьми…– вздохнул Томас.– Как сердцем чуял… Но по крайней мере эти винтовки теперь точно не достанутся русским.

— И не достанутся англичанам,– нахмурился Тотлебен.

— Но откуда произошла утечка?

— Пока не знаю…– заскрипел зубами Тотлебен.– Только вчера я выяснил, что Моравецкий работал на польских националистов и хотел передать именно им эту партию оружия.

Томас подозрительно взглянул на меня, но ничего не сказал.

— Вас допрашивали после случившегося в особняке?– невозмутимо спросил я.

— У меня дипломатическая неприкосновенность. К тому же я сказал, что познакомился с вами только позавчера. Богатые польские промышленники из Кракова попросили свести их с Карлом Воннегутом. Теперь спецслужбы пусть грызут охрану особняка, что как следует не проверили ваши документы. Однако Карл Воннегут мертв — и это самое главное… Убийство посла Мордвинцева в Вене тоже нам на руку. Теперь отношения между Россией и Австрией окончательно испорчены.

— На самом деле русский посол застрелил Воннегута,– тихо произнес Томас.

— Действительно? — удивленно вскинул брови Тотлебен.

Это было слегка фальшивое удивление.

— А вы ведь наверняка знали, что граф Орлов отправил еще одного посла в Вену, который лично знал Моравецкого?– спросил я.– Нас раскрыли.

— Нет. Я не знал об этом. Но догадывался, что рано или поздно это произойдет. Потому и поторапливал вас. Так кто же застрелил русского посла?

— Охрана Воннегута. Нам и самим чудом удалось выскользнуть из особняка.

Тотлебен кивнул и показал яблоки на столе:

— Подкрепитесь немного.

Томас усмехнулся:

— Мы бы не отказались от более плотной пищи. Уже сутки ничего не ели. Бегаем по лесам и по полям как дикие звери…

Тотлебен достал из сумки сверток с вяленым мясом, козий сыр и хлеб.

— Вот это другое дело,– улыбнулся Томас.– Джеймс, присаживайся, не стой как в гостях…

Мы жадно набросились на еду. Тотлебен тем временем проинформировал:

— Завтра вы покидаете Австрию. Но поедете не в Англию, а совершенно в другую сторону.

— Куда это? — удивился Томас.

— Придется выполнить еще одно важное задание. Вы отправитесь в Валахию. Сейчас у нас там совершенно никого нет. На Дунае очень серьезное положение…– вздохнул куратор.– Силистрия вот-вот падет. Хулуси-паша уже ведет переговоры с фельдмаршалом Паскевичем о сдаче крепости…

— Но ведь защитников крепости предупредили, что будет подмога? — спросил капитан Барк. — Зачем они ведут переговоры с русскими?

— Русские обстреливают крепость уже две недели. Даже с фрегатов на Дунае. По нашим сведениям, у Силистрии сосредоточено 90 тысяч русских солдат. Они в любой момент могут атаковать крепость. У турков большие потери, в городе паника, кончаются запасы продовольствия и боеприпасы… Нужно отправится в Силистрию и убедить коменданта еще немного выждать. Кроме австрийской армии, на подходе две сводные дивизии англичан и французов. Подойдет корпус Омен-Паши. Войска фельдмаршала Паскевича ждут серьезные неприятности. В Центре эту операцию уже назвали «Дунайская мышеловка».

— Как же мы прорвемся к крепости через заслоны русских?– спросил я.

— Нужно попытаться, сейчас каждый день на счету. Если Силистрия падет — обрушится весь фронт на Дунае. Кроме того, есть еще кое-что важное. В крепости используется новое секретное оружие, которое не должно попасть в руки русских.

— Что за оружие? — поинтересовался Томас.

— Три месяца назад полковник Кемпбелл и его люди завезли в крепость несколько картечниц.

— Никогда не слышал о таком оружии,– удивился напарник.

— Картечницы изобрел один талантливый изобретатель в Америке. Это новейшая разработка. Роторный блок из десяти стволов, закрепленный на лафете. Управляется с помощью рукоятки. Для ведения боя используются патроны сорок пятого калибра, которые закладываются в бункерный магазин. Простая механика обеспечивает внушительный темп стрельбы до 800 выстрелов в минуту. Турки уже назвали это оружие «мясорубка» Если вам удастся прорваться в крепость — при угрозе сдачи Силистрии — картечницы нужно обязательно уничтожить, если это не сделает полковник Кемпбелл. А пока серьезно подумайте, как прорваться через пикеты русских…

— Кажется я уже придумал…– улыбнулся Томас.

* * *

Санни Скорцелли не торопился. Он тщательно изучил график и распорядок охраны на заводе, особенно когда охранники делают обход ночью, чтобы не возникло сюрпризов. Также Санни заранее осмотрел замки на двери в техническом отделе и понял, что взломать эти замки не составит особого труда. Мистеру Мельбурну позарез нужна техническая документация на новые корабли и он ее достанет. Восемьсот фунтов за похищенную документацию — очень хорошие деньги. Ему и матери вполне хватит на семь лет безбедной жизни.

После взрыва «Диктатора» прошел месяц и агенты секретной службы давно покинули завод, арестовав троих бедолаг. Санни считал, что этих рабочих просто заставили признаться в диверсии. Но кто на самом деле подложил на корабле несколько мощных взрывчаток — так и осталось загадкой.

Сегодня Санни работал в ночную смену. Именно сегодня он и решил провернуть это дельце, пока в административном корпусе дежурит пожилой охранник Чарли-часовщик. Старик каждые десять минут доставал из кармана массивные часы, потому и получил такое странное прозвище.

Санни сказал мастеру, что немного прихватило живот и отпросился на четверть часа. За цехом он сразу же обогнул складское помещение и взобрался по дереву на крышу административного здания. Здесь Санни внимательно осмотрелся. До следующего обхода двадцать минут. Он точно успеет!

Санни спустился по пожарной лестнице и нырнул в окно в коридоре, на котором заранее ослабил затвор. Он быстро подошел к двери технического отдела и вытащил отмычки. Когда недра замка приятно щелкнули, Санни зажмурился от удовольствия. Однако нужно спешить. Он проник в кабинет. Важные документы наверняка хранятся в сейфе в углу. Санни осторожно прикрыл двери и подошел к тяжелому желтому сейфу. Он даже удивился. Эти сейфы вскрыть не так сложно, раньше уже приходилось работать с таким «железными мешками». Однако с сейфом все же пришлось повозиться. Санни даже взмок, невольно посматривая на карманные часы. Обход этажей должен начаться через три минуты, и хотя он прикрыл двери, под ложечкой все равно неприятно сосало. К тому же мастер в цеху мог поднять тревогу, что рабочий отсутствует уже почти полчаса.

Наконец механизм замка щелкнул и дверь сейфа медленно приоткрылась. Внутри были аккуратно сложенные пронумерованные папки. Санни нашел увесистые папки с чертежами и разработками «Диктатора» и «Монарха», и быстро положил их в холщовую сумку. Сзади неожиданно раздался хриплый голос:

— Не шевелись! Я тебе сейчас башку разнесу!

Санни медленно обернулся. В дверном проеме стоял вовсе не пожилой Чарли-часовщик, а молодой рыжий Пит с ружьем наперевес. Как охранник смог так неслышно подойти и открыть двери?

— Послушай, Пит…– Санни осторожно положил сумку на пол и сделал два шага вперед.– Ты просто меня не правильно понял…

— Не двигайся, урод!

Санни попытался резко вытащить из кармана пригорошню соли, чтобы ослепить охранника. Но в этот момент Пит бросился вперед и ударил вора по голове тяжелым прикладом. Санни как подкошенный упал на дощатый пол…

На следующее утро Санни лежал в тюремном лазарете и размышлял. Голова была перевязана и болела. Доктор сказал что у него небольшое сотрясение мозга. Однако Санни вполне понимал, что теперь влип по полной…

Дверь приоткрылась и палату вошел высокий плотный мужчина с колючим взглядом. Он взял стул и присел рядом с кроватью.

— Что же… думаю тебе не стоит отпираться в содеянном. Тебя поймали прямо на месте преступления.

— Мистер, я искал в сейфе деньги.

— В техническом отделе завода? Из сейфа ты взял папки с документацией на «Диктатор» и «Монарх». Самые передовые английские военные корабли. Кто тебя послал, ублюдок?

— Вы из Скотленд-ярда?

— Нет. Я из Секретной службы. Полковник Маклоу. И скажу прямо, ты сейчас на волоске от виселицы.

— Но я и вправду искал деньги…

Мужчина подсел ближе. Он схватил железными пальцами за ухо и больно сжал ушную раковину.

Санни невольно вскрикнул.

— Кричи сколько угодно, ублюдок! Никто не войдет в палату, пока я не позволю. Ночью ты пытался похитить важные государственные секреты. Тебя и вправду ждет виселица. Но если ты все честно расскажешь, получишь двенадцать лет. Это я тебе гарантирую.

Полковник Маклоу привстал и посмотрел на решетки на окнах.

— Я знаю что ты шустрый малый. Настоящий скалолаз. Но отсюда тебе точно не убежать…

— Послушайте, а куда меня привезли?

— Это Портсмутская военная тюрьма. Я попросил подержать тебя именно здесь, как особого преступника. Послезавтра я еще вернусь, а ты пока что подумай как следует. Стоит ли отдавать жизнь за человека, который отправил тебя похищать важные государственные секреты…

Полковник Маклоу вышел на свежий воздух. Этот ублюдок-итальяшка только с виду кажется размазней. Он вполне может упереться и не сдать заказчика. Хотя пытки делают любого человека более сговорчивым…

Полковник приказал тщательно охранять преступника и сразу поехал на Портсмутский военный завод. Через полчаса он сидел в кабинете начальника охраны. Вскоре привели инженера Лонгмана, высокого седоватого джентльмена.

— Добрый день! — улыбнулся инженер.– Простите, вы из полиции?

— Британская Секретная служба. Скажите, мистер Лонгман, два месяца назад вы устроили на завод некого Санни Скорцелли. По чьей просьбе вы это сделали?

— По просьбе моего хорошего знакомого, мистера Мельбурна.

— А что этот Санни, такой уж хороший специалист?

— Понимаете в чем дело… Мистер Мельбурн спас жизнь моему сыну. Может вы читали в газетах историю с освобождением заложников на острове Биоко… Естественно, когда мистер Мельбурн попросил об услуге, я не мог отказать. Кстати, я слышал, с Санни что-то случилось…

— Его взяли, когда он пытался похитить документы в техническом отделе. Сейчас он находится в тюремном лазарете.

— Какой ужас…

— Послушайте, а как давно вы знаете мистера Мельбурна?

— Мы познакомились в декабре прошлого года. Мой сын Артур, он тоже работает на заводе инженером, познакомил меня с мистером Мельбурном. Меня очень заинтересовали сведения мистера Мельбурна о русских броненосцах.

— В декабре…

— Да. Именно в начале декабря мистер Мельбурн приехал из Бомбея и принял наследство в Портсмуте…

Полковник достал рисунок агента.

— А этого джентльмена вам не доводилось встречать?

— Кажется я видел этого мужчину в Портсмуте. Но на сто процентов не могу дать гарантии.

— Хорошо, мистер Лонгман. Идите пока работать.

Когда инженер ушел, полковник Маклоу задумался. Нужно колоть итальяшку Скорцелли всерьез и любыми способами…

Глава 14

Через четыре дня Санни перевели из тюремного лазарета в одиночную камеру. Пока он находился в лазарете, достаточно хорошо изучил расположение внутреннего тюремного дворика и понял, что отсюда не так трудно сбежать. С одной стороны от тюремного дворика расположена Военно-морская база, а с другой стороны, за забором — пустынная полоса, чуть дальше холмы, за которыми на несколько миль растянулся лес. Если удастся добраться до леса, можно украсть лошадь на ферме и рвануть в Шотландию, там живет старый друг, который поможет надежно спрятаться…

Сутки Санни никто не трогал, а на второй день, после скудного завтрака, его повели на допрос.

Санни допрашивали двое. Крепкий лейтенант Горц с внушительными кулаками и кругленький майор Пилтсмут. Санни твердо решил не сдавать мистера Мельбурна. После упорного молчания лейтенант все же отвесил несколько мощных зуботычин. Вскоре Санни сидел на полу у стены и вытирал кровь с разбитой губы, хмуро поглядывая на сотрудников секретной службы.

— Немного полегче, Джозеф! — кивнул майор.– Только ничего не сломай! Все они поначалу предпочитают помалкивать…

— Ненавижу макаронников! — вздохнул лейтенант, наматывая полотенце на кулак.

В кабинет заглянул полковник Маклоу и взглянул на заключенного. Выглядел Санни сейчас неважно. Губы кровоточили, ухо слегка потемнело, левый глаз заплыл и почти ничего не видел.

— Ну что? — рявкнул Маклоу.

— Молчит как рыба,– пожал плечами майор.– Джозеф уже все костяшки на руках сбил.

— Мясники…– презрительно произнес Маклоу. — У него же недавно было сотрясение мозга, а вы бьете по голове…

Полковник подошел и наступил тяжелым ботинком на ногу задержанного. Санни невольно скорчился от боли.

— Болевой порог нормальный,– кивнул Маклоу.– Это хорошо. Майор Пилтсмут, у нас мало времени. Через час итальянец должен петь как пташка в роще.

— Обязательно запоет!

— Больше не бейте по голове. Придумайте что-то другое. Не мне вас учить…

Полковник присел рядом с заключенным.

— Наверняка ты тоже участвовал в закладке взрывчатки на «Диктаторе»? Знаешь что двое матросов при пожаре получили восемьдесят пять процентов ожогов тела, а через сутки скончались в тяжелых мучениях?

— Я… слышал об этом сэр. Но я не причастен к диверсии.

— Мне плевать, урод. Думаю тот, кто отправил тебя похищать документы, наверняка связан с терактом. Мы все равно получим от тебя всю информацию, но к этому времени ты уже станешь калекой, который ходит под себя… тебе это нужно, Скорцелли?

В двери постучались и осторожно заглянул молодой сержант.

— Полковник Маклоу, срочная телефонограмма из Лондона. Вам нужно явиться в штаб.

Полковник кивнул и привстал.

— Я скоро вернусь. Майор Пилтсмут, работайте. Только смотрите не перестарайтесь…

Санни чувствовал что руки сильно вспотели и он может попытаться освободиться от пут, пока еще есть силы. Неуклюжий лейтенант все же затянул не очень тугой узел. Но есть еще один вариант, чтобы наверняка сняли веревки…

Когда полковник вышел, Санни пробормотал:

— Мне нужно в уборную.

— Потерпишь,– покачал головой майор и достал из ящика стола странный предмет со спутанными проводами.– Ты слышал о динамо-машине, итальяшка?

Санни вздрогнул. В лазарете он слышал от заключенных об «адской машине», которая выжигает человек изнутри. Неужели эти подонки пойдут на подобные пытки?

Майор старательно распутывал провода. Он хмуро взглянул и тихо спросил:

— Скажи, кто приказал похитить документы? Может мистер Мельбурн или тот человек с рисунка?

— Я никогда не видел человека с рисунка. А мистер Мельбурн просто помог мне устроиться на завод. Он человек добрый и милосердный, дай Бог ему здоровья…

— Тогда кто же поручил украсть документы?

— Я видел этого типа однажды, на портсмутском центральном рынке. Он отозвал меня в сторонку и предложил сделку… послушайте, мне и вправду очень нужно в уборную…

— Можешь обделаться прямо здесь! — майор разозлился и хлопнул ладонью по столу.– Хватит кормить нас баснями! Джозеф, сними с него рубашку!

Горц быстро стянул с заключенного рубашку. Санни стоял посреди комнаты наполовину голый и жалкий, с выпирающими ребрами и острой ключицей. На лопатке розовел старый шрам.

— Джозеф, смочи губку и протри ему грудь и живот,– приказал майор. Он привстал с двумя проводами, на концах которых блестели металлические прищепки.

Когда заключенному смочили грудь и живот, лейтенант Горц раскрутил рычаг динамо-машины. Майор Пилтсмут поднес к обнаженной груди два провода. Послышался легкий треск, кожу и внутренности Санни тут же обожгло. Все тело затрясло и скрутило. Казалось, все нервы сжались в комок и острая боль ударила в голову.

Майор убрал провода и усмехнулся.

— Кажется нужно прибавить ток!

В этот момент Санни почувствовал, что узел на руках ослаб, он слегка напрягся и ладони все же выскользнули из петли. Санни схватил стул и запустил в майора, и тут же же бросился в коридор. Санни бежал очень быстро. Только бы успеть добраться до чердачной лестницы!

— Стоять! — орал сзади лейтенант Горц.

Санни домчался до спасительной лестницы и пулей взметнулся наверх, захлопнув тяжелую дверцу-люк перед носом лейтенанта. Внизу послышался шум. Похоже, уже сбежалась охрана с первого этажа. Санни метнулся по чердаку сквозь толстые балки к противоположной стороне крыши. Если с другой стороны чердака удастся выйти, можно пересечь санитарный блок по крыше и подобраться к внешнему забору. А там уже как повезет. Наверняка будут стрелять часовые с вышек, но есть небольшой шанс, что они промахнутся…

Только бы успеть! Однако дверца оказалась наглухо забита. Сзади уже выбили люк. По чердаку бежали двое молодых охранников и лейтенант.

— Что, добегался, урод⁈ — орал разъяренный лейтенант Горц.

Преследователи приближались.

Санни разбежался и сильным толчком снес дверцу с петель. Он голубем вылетел с чердака, перепрыгнул и заскочил на крышу санитарного блока. Санни быстро несся по крыше. Нужно хорошенько разбежаться и прыгнуть на забор, а дальше…

Санни видел, как охранник на вышке выставил винтовку, но кто-то снизу громко орал: «Не стрелять!» «Не смейте стрелять!»

Санни сильно оттолкнулся и судорожно вцепился в край бетонного забора. Оставалось совсем немного. В этот момент раздался гулкий выстрел. Тупая боль пронзила спину насквозь, ослабляя руки. Беглец рухнул с высоты семи ярдов. Пуля перебила позвоночник.

Когда майор Пилтсмут, лейтенант Горц и охранники подбежали, беглец был мертв. Вскоре подошел и полковник Маклоу. Он грустно взглянул на тело беглеца:

— Я же кричал не стрелять, мать вашу! Кто вообще стрелял?

Быстро приблизился рослый комендант тюрьмы Лоуренс:

— Полковник Маклоу, стрелял часовой с вышки. Он делал все точно по инструкции!

Маклоу грязно выругался и направился к штабу. День сегодня с утра не задался.

* * *

Проводник Анжи скакал на резвом вороном коне. Следом майор Барк на рыжей лошади. Напарник выглядел нелепо в шароварах, просторной рубахе и бурке. Да еще с шестидневной порослью на щеках. Барк напоминал местного валаха, впрочем как и я. Мне досталась старая кобылка, которая постоянно отставала. Анжи остановился возле небольшой извилистой речушки и деревянного мостика.

— Дальше сами. За мостом можно легко напороться на казачьи пикеты.

— Вы боитесь казаков, будто они настоящие черти…– усмехнулся Барк.

— Сколько еще до Силистрии? — поинтересовался я.

— Если на лошадях — к вечеру бы добрались. Но лучше спешиться и дальше идти пешком. Как пройдете мост — направляйтесь вдоль берега, вниз по течению. После чуть восточнее, через топи и лес, а там до Силистрии уже рукой подать. Это верный маршрут. Казаки ездят по большим дорогам, через лес идти надежней…

Мы спешились и отдали лошадей проводнику. Он привязал их веревками к луке седла и прогулочной рысью поскакал назад.

Несколько часов мы шли молча. Пересекли топи и медленно пробирались по лесным зарослям. За время пути и вправду не встретили ни души. Только вдали слышались пушечные канонады. Мы догадались, что стреляют возле крепости и направлялись прямо на выстрелы. За четыре часа сделали только два коротких привала.

— Джеймс, ты в хорошей физической форме,– кивнул Томас.

— Да и ты, старичок,– усмехнулся я.

— Какой же я старичок! Мне всего тридцать семь…– обиделся напарник.

Неподалеку кто-то вскрикнул и мы заметили на пригорке девушку.

— Эй, фата! — окликнул Томас по-румынски и поманил девушку.

Девчонка на миг застыла, но вскоре все же спустилась. Она оказалась совсем юной, не старше четырнадцати. Худенькая, с пугливым взглядом черных цыганских глаз.

— Не бойся. Мы идем в крепость, — Томас показал в сторону выстрелов.

— Дядечку, вам не пройти! Там даже мышь не проскочит! Солдаты все оцепили.

Разговор велся на румынском, но я почти все понимал.

— У нас семьи в крепости… думаю русские пропустят!

— Никого не пускают. Хотят измором крепость взять. Стреляют даже с кораблей на Дунае…– девчонка задумалась.– Если попытаетесь просочиться ночью — сразу пристрелят. Лучше ступайте в Вялинский гарнизон,– она кивнула в сторону.– Договоритесь с местным офицером. Может за деньги и пропустит, если и вправду в Силистрии семьи остались…

— А ты чего в лесу делаешь?

— Кору собираю,– девочка показала большое лукошко, наполовину наполненное тонкой клейкой корой.– Бабка Софья отправила…

Когда девчонка ушла, мы задумались.

— Томас, может и вправду попробовать купить проход в крепость?

— Опасно. Лучше дождемся ночи и пойдем к Силистрии. Не верю я этой девчонке…

— Ночь — время воров и шпионов. Если нас схватят ночью, считай, все точно пропало!

Майор задумался, но ничего не ответил.

Да, Томас почти настоящий «Джеймс Бонд». Метко стреляет, хорошо дерется, разбирается в оружии и знает четыре языка. Но все же логика у напарника немного хромает. Если нарвемся ночью на дозорных — точно пристрелят без всяких раздумий, к гадалке не ходи.

Мы пробирались по лесу довольно долго. Часов у нас не было, но по солнцу я определил, что уже около пяти.Вскоре мы вышли к равнине и пологим сопкам. Вдали виднелся полевой лагерь, а чуть дальше стены крепости и широкая река. По дороге ехали несколько всадников. Мы снова спрятались за деревьями.

— Черт! Вокруг крепости равнина…– заскрипел зубами Томас.– Нам никак не подобраться…

Из-за деревьев на пригорке показались три темные фигуры. Они были далеко, однако заметили нас и сразу вскинули ружья:

— А ну, руки в гору! — услышал я родную русскую речь.

Бежать уже не имело смысла.

Из дальних кустов вышли еще трое и быстро помчались к нам.

Томас от досады заскрежетал зубами. Когда солдаты приблизились, напарник радушно улыбнулся и поздоровался на румынском:

— Буна зиа!– он показал на себя.– Калоян.

К Томасу подошел крупный плечистый прапорщик и кивнул солдатам:

— Обыщите их!

Нас быстро обыскали. У Томаса забрали кисет с табаком, у меня небольшой самодельный нож. Томас не курил, я даже не знал, зачем он всегда таскает кисет.

— Вы куда идете, черти? — усмехнулся прапорщик.

— Мерджи…– Томас вздохнул и показал на крепость.– Семья там…

— Семья?

— Семья,– быстро покачал головой Томас.

С пригорка спустилась троица. Двое держали ружья наготове, третий, чернявый молодой лейтенант, громко спросил:

— Местные?

— Вроде местные…– пожал плечами прапорщик.

— Тащите их к майору Мезинцеву, пусть сам разбирается…

— Силистрия. Семья,– отчаянно пробормотал Томас.

— А ну, пшел, нехристь! — буркнул невысокий солдат с оспинами на лице, и грубо подтолкнул напарника в спину.

— А ты чего молчишь, иуда? — нахмурился прапорщик, взглянув на меня.– Язык проглотил?

— Это Живко,– обернулся Томас, он показал на рот и скрестил пальцы у губ.

— А… немой…– кивнул прапорщик.– Давай, ступай за другом…

Вскоре нас привели в полевой лагерь, окруженный повозками. В центре высились три желтых полевых шатра, а по краям глубокие окопы. Вдали хорошо просматривалась крепость и серые высокие стены. В кустах я заметил около десяти пушек, тщательно замаскированных ветками. Четыре большие пушки стояли открыто на пригорке. Возле крепости копались несколько русских пехотинцев. Они минули ров и подобрались вплотную к наружной стене. Странно, но солдат даже не обстреливали из крепости.

Майор Мезинцев оказался крупным мужчиной с густыми запорожскими усами. Он внимательно осмотрел нас, выслушал Томаса и покачал головой.

— Нет, ребятки. Попасть в крепость сейчас никак нельзя. Потерпите с недельку. Войдете вместе с нами…

— Там семья…– пробормотал Томас.

— Ничего, подождут…– майор задумался.– А откуда вы вообще идете?

— Из Карно. Мы подёнщики…– вздохнул Томас, смешивая румынский, польский и русский.– Пропустите нас, панове… очень прошу.

Майор покачал головой и окликнул солдат:

— Не нравятся они мне. Посадите пока этих друзей в яму. Как на штурм пойдем, так и отпустим…

На краю лагеря оказалась глубокая яма, прикрытая толстыми бревнами. Размером три на три метра. Нас спустили вниз и приказали сидеть тихо. Даже поставили наверху дежурить охранника.

Внизу я осмотрелся. В яме был широкий дощатый настил у стены. Как раз для двоих. Наверняка это местная полевая гауптвахта.

Теперь я мучился перед дилемой. Как передать русским важные сведения и не засветится перед майором Барком?

Напарник выглядел расстроенным. Однако мы даже не могли общаться. По легенде я немой валахец. Через час в яму спустили котелок с кашей и флягу с водой. Томас немного поел, взгромоздился на настил и вскоре уснул. У напарника и вправду железные нервы.

Вскоре совсем стемнело.

Мне не спалось. Я долго смотрел на звездное небо. Здесь небо почти такое же, как в России. В Англии я редко видел такое необыкновенное множество звезд. Канонады давно утихли и я слушал в поле звонкие рулады цикад. Мне сразу вспоминалась усадьба. Моя Аглая, сынок Мишка, он наверняка уже бегает и болтает без умолку. Как бы мне хотелось хоть краешком глаза взглянуть на семью…

Но в душе неожиданно затаилась тревога. Не хватало еще погибнуть от пули своих. Но все же как передать сведения о выдвижении австрийцев к Дунаю? Если рассказать все недалекому майору Мезинцеву — меня наверняка примут за провокатора, нужен кто-то посерьезней, лучше всего генерал. И как я вообще собрался передавать сведения, если по легенде я «немой»?

Но самое главное, как поступить с Томасом? Пока мы добирались до Валахии, он почти все время молчал. Но я чувствовал, Томас точно подозревал меня. Он догадался что я знал информацию, которой даже не обладал наш куратор Тотлебен. Черт, неужели все же придется убить милого здоровячка Томаса, к которому я уже начал привыкать…

Утром, когда едва рассвело, к яме подошел бородатый казак и показал на Томаса:

— Поднимайся! — он сбросил веревочную лестницу.

Напарника быстро увели. Я приподнялся с настила и начал бродить туда-сюда. Десять футов вперед-десять назад. Вскоре опять возобновились пушечные канонады. Прошло больше двух часов, но Томас так и не вернулся. Мне опустили в яму котелок с кашей. Я поел и жестами начал показывать охраннику: «Где мой напарник?»

— Сиди тихо, придурок! — прикрикнул бородатый казак.– А то в расход пущу!

Я взобрался на настил. Уже настал полдень, однако Томас так и не вернулся. Неужели расстреляли? Или отпустили? В лагере стояло какое-то необычное оживление. По доносившимся обрывкам разговоров я понял, кого-то ждут.

В любом случае нужно попытаться передать важные сведения. Сейчас я попросту теряю драгоценное время.

Я громко замычал, привлекая охранника.

Бородач высунулся:

— Чего тебе, нехристь?

Я показал жестами, что хочу видеть майора.

Казак сразу все понял. Он осторожно отодвинув бревно и сбросил веревочную лестницу.

— Смотри не балуй! Пантелей метко стреляет!

Он показал старенький штуцер со слегка ржавым дулом.

Господи… как же мы будем воевать с целой коалицией с этим допотопным оружием… где наши новенькие нарезные винтовки⁈

Майор Мезинцев сидел в шатре не один. В углу зашивал китель худощавый носатый поручик. На столе лежали пистолет, бумаги и потрепанные игральные карты. На тумбе почти пустая бутыль вина.

— Вашблагородие, валахец мычит, к вам на беседу напросился!

— Так он же немой, — усмехнулся майор.– Как с ним вести беседу?

Я показал на перо и листок. Мезинцев кивнул.

— Хорошо, Пантелей. Оставь пока этого дурака. Сам у шатра подожди!

Когда казак вышел, Мезинцев придвинул листок, обмакнул перо и подвинул мне.

«Где мой друг?» — написал я на русском.

Майор выпучил глаза от удивления и пробормотал:

— Он сбежать хотел. Шустрым оказался. Наши казачки его слегка помяли и закрыли на пустом складе, на краю лагеря.

— Я не немой,– произнес я на русском языке.

У Мезинцева слегка отвисла челюсть.

— У меня имеются сведения чрезвычайной важности для фельдмаршала Паскевича.

— Видал, Федор, как валахи научились по-русски гутарить…– усмехнулся поручик.

— Сейчас каждая минута дорога,– снова произнес я.– Мне нужен Паскевич или кто-то из генералов. Сведения и вправду важные.

— Какой молодец… а что же твой приятель так шибко в крепость-то спешил… побежал и даже попрощаться не захотел. Или вы не заодно?

— Он мне не приятель,– огрызнулся я.

— Так что передать фельдмаршалу Паскевичу? — ощерился майор.– И кто ты вообще такой?

Похоже, майор мне совершенно не поверил.

— А что ты лыбишься, дурак?– взорвался я.

Мезинцев покраснел от гнева и потянулся к пистолету. Поручик удивленно покачал головой:

— Да ты никак и вправду русский?

— Ну а кто же еще! Болваны вы неотесанные!

Майор Мезинцев кивнул поручику:

— Андрюша, когда Казицкий прибудет?

— Вот-вот подъедет.

Майор Мезинцев спрятал бутыль в тумбу, убрал игральные карты и внимательно взглянул на меня:

— Скоро полковник Казицкий из штаба Паскевича прибудет. Вот ему все и расскажешь. Но гляди, коли чего не так — в яме сгною!

Глава 15

В шатре повисла напряженная пауза. Майор Мезинцев и поручик удивленно поглядывали на меня, но больше не решались ничего спросить. Вскоре на улице послышался топот копыт. Поручик сразу встрепенулся:

— Пойду выгляну…

Он застегнул верхние пуговицы на кителе, но выйти не успел. В шатер вбежал запыхавшийся солдат:

— Вашблагородие! Полковник Казицкий только что прибыли. С ним ротмистр Вахрушев.

Я вздрогнул, услышав знакомую фамилию.

Майор Мезинцев привстал и вытянулся в струнку.

На улице послышались громкие голоса и в шатер вошел невысокий черноусый полковник а следом… ротмистр Вахрушев, мой старый друг. Вот уж действительно не ожидал!

Ротмистр сразу меня узнал.

— Анд…

Я сделал быстрый жест, чтобы он замолчал.

— Что тут происходит? — грозно спросил полковник.– Кто это?

— Теперь даже не знаю кто,– пожал плечами майор.– По-русски лучше нас шпарит. Рвется доложить фельдмаршалу Паскевичу сведения чрезвычайной важности…

— Фельдмаршала Паскевича вчера ранили и отправили в Варшаву,– вздохнул полковник.– Осадой Силистрии теперь руководит генерал Горчаков.

Вахрушев удивленно разглядывал меня. Сейчас я выглядел наверняка странно, в одежде валахского крестьянина.

— Господин полковник, на минуту…– попросил ротмистр.

Гости вышли из шатра, но вскоре вернулись.

— Господа офицеры, прошу всех выйти и оставить нас с этим молодым человеком! — строго приказал полковник.

Когда майор и поручик вышли, Вахрушев приблизился и крепко меня обнял:

— Ну здравствуйте, Андрей Иванович!

— Здравствуй, Егор Сергеевич…

— Так что у вас? — нетерпеливо спросил полковник.– Что за сведения?

— Сведения чрезвычайной важности. Австрийская армия уже начала выступление. Численность войска примерно сто тридцать тысяч. Через шесть-семь дней они объединятся с двумя дивизиями англичан и французов и намерены окружить русское войско у Силистрии. С юга также подходят корпуса Омер-паши.

— Это точные сведения?– нахмурился полковник– Значит австрийцы и турки все же подписали договор о протекторате над Дунайскими княжествами?

— Да. К сожалению, сведения точные. Австрийская армия уже вошла в Валахию. Если не отдать приказ отводить войска от крепости в ближайшие сутки, случится настоящая катастрофа…

Полковник нахмурился.

— Хорошо. Как же теперь быть с вами?

— Наше задание попасть в крепость и подтвердить коменданту, чтобы продолжали оборону крепости. До прибытия подкрепления. Кроме того, в крепости находится секретное оружие, которое нужно уничтожить до захвата Силистрии русскими.

— Что за оружие?

— Картечницы. Если оружие не уничтожено, я постараюсь его изучить и позже передать в Генеральный штаб.

— Будьте осторожны!– полковник кивнул ротмистру.– Вахрушев, через десять минут скачем к генералу Горчакову. Можешь пока поговорить с другом…

Полковник быстро вышел из шатра.

Вахрушев улыбнулся:

— Андрей Иванович, а я слышал вы в Севастополе военным советником служите.

— Я с декабря в Англии. Сначала в торговом флоте. Теперь в британской разведке.

— В опасную игру играете…

— Что поделаешь, Егор Сергеевич. Вы тоже сейчас не на Волге прохлаждаетесь…

— Это верно. Значится дома давненько не были?

— Давно. Если случится съездить на побывку, заезжайте в имение. Скажите Аглае, что виделись. Что жив-здоров.

— Сыну уже сколько?

— Второй год…– вздохнул я.– Как ваша семья?

— Слава Богу, все ладненько…

В шатер заглянул полковник Казицкий:

— Вахрушев, ну где вы там? Ехать пора!

— Ну прощайте, Андрей Иванович! — вздохнул ротмистр.

Мы напоследок обнялись со старым другом.

Казицкий тихо произнес:

— Спасибо за ценную информацию. Я обговорил с майором Мезинцевым. Скоро они вас отпустят…

Как все же удивительно, что именно сегодня я встретил Вахрушева! Наверняка полковник Казицкий мог не поверить мне и тогда наши войска попали бы под окружение, встреча с ротмистром — это настоящая удача!

Чтобы не вызвать подозрения, меня снова посадили в яму. Майор Мезинцев решил отпустить нас вечером.

Томаса действительно помяли, но не очень сильно. Чуть опухла скула и заплыл левый глаз, к тому же он иногда хватался за ребра.

Два казака отвезли нас на повозке почти до вала. До крепости оставалось рукой подать, не больше мили. Уже начинало смеркаться.

— Слезайте! — пробурчал седой чубатый казак.

Когда мы слезли с повозки, казаки развернулись и молча уехали.

Мы направились к валу. Томас брел медленно и слегка прихрамывал.

— Зря ты решил бежать. Они же могли и пристрелить!

— Приказ нужно было выполнить любой ценой…– пробормотал напарник.– У меня почти получилось. Я вырубил охранника и сбил всадника с лошади. Но казаки оказались шустрее…

— Решил в ковбоя поиграть! — усмехнулся я.

— Не понимаю, причем здесь американский пастух?

— Ты оставил меня в той яме…

— Джеймс, русские все равно тебе бы ничего не сделали. Кстати, почему они все же решили отпустить нас?

— Не знаю… поди пойми их…

— Послушай, они говорили что отпустят, как пойдут на штурм. Может ночью они атакуют Силистрию?

Я пожал плечами.

За валом оказалась узкая речушка. Мы разделись и переплыли речку. Когда обошли заросли, до крепости оставалось не больше восьмисот ярдов. Я уже видел маленькие темные фигуры солдат на стене.

— Томас, идем быстрее!

— Не могу, похоже, связки потянул,– буркнул напарник.

Из зарослей кто-то окликнул на русском:

— Стоять! Стреляю!

Мы слегка прибавили шаг, почти побежали. Томас даже позабыл о связках на ноге. Тут же раздались выстрелы. Это оказался небольшой казачий пикет, который наблюдал за крепостью. Наверняка их никто не предупредил. Томас неожиданно вскрикнул и тут же упал.

Я свалился рядом с напарником.

— Уходи, Джеймс…– болезненно простонал Томас.

Я заметил на его спине расплывшееся кровавое пятно. Раздались еще три выстрела, а после наступила оглушительная тишина.

— Терпи. Крепость совсем рядом…

Я немного выждал. Больше не стреляли. Приподнял Томаса, и оперев на плечо, потащил к крепости. Он слегка постанывал и находился в полуобморочном состоянии. Томас оказался тяжел, наверняка весил не меньше двухсот тридцати фунтов. Но я продолжал его тащить не останавливаясь, к тому же сзади снова раздались выстрелы.

Через несколько минут я обессилил, осторожно опустил раненного, завалился на траву и немного отдышался. Я уже и сам был весь в крови Томаса.

— Ну и тяжелый ты кабан!

Напарник молчал. Похоже он потерял сознание. Я пощупал пульс у него на запястье: слабый, нитевидный. Нужно обязательно дотащить Томаса до крепости. Осталось немного. Только бы больше не стреляли!

Я немного отдохнул, вновь схватил Томаса и потащил к крепости. Каждую секунду я ожидал выстрела сзади. Действительно будет обидно, если хлопнут свои!

Больше я решил не отдыхать. Сердце бешено стучало в груди, пот катился градом, но я упрямо тащил обессилевшего и раненого напарника. Через несколько минут мы почти приблизились к высокой стене. Сверху кто-то громко выкрикнул:

— Дур, атисей дижей!

Я поднял руку вверх:

— Don’tshoot, I’m an Englich subject!

Через пару минут появились три турецких солдата. Они будто неожиданно выросли из-под земли. Двое сразу подхватили раненного Томаса, а третий строго произнес:

— Хади гиделем!

Мы прошли вдоль стены. Приоткрылись два больших камня чуть выше земли. Сначала в лаз осторожно втащили Томаса, затем влезли и остальные.

Все оказались в полутемном помещении. Подошел невысокий полноватый человек с пышными усами и произнес по-английски:

— Хулуси-Паша. Я комендант крепости.

Я показал на Томаса:

— Это майор Барк. Мы нарвались на русский пикет и его ранили в спину. Майора нужно срочно к доктору!

— Хади! — крикнул комендант. Томаса сразу же утащили на улицу.

— Я капитан Мельбурн. Мы проникли в крепость, чтобы передать приказ. Вы должны продержаться еще несколько дней. К Силистрии выдвинулась армия австрийцев, приближается большое подразделение англичан и французов.

— Мы и так держимся уже три недели…– вздохнул комендант.– У нас почти не осталось боеприпасов. Поели все что можно, выгребли все погреба. Думаю, скоро доберутся до лошадей… Хорошо в Силистрии свой водный источник.

— У вас много потерь?

— Нет. Гораздо больше потерь у русских. Как только рассветет, они опять начнут обстреливать и лезть к крепости… Послушайте, но как вам удалось пройти через русские кордоны?

— Казаки схватили нас в лесу, пять миль южнее. Мы прикинулись местными, сказали что в Силистрии остались семьи, но русские все равно посадили нас в яму. Майора Барка утром вызвали на допрос, но он попытался бежать. Казаки поймали его и сильно избили. В полдень приехал русский полковник. Он оказался великодушен и приказал отпустить нас, как только стемнеет. Кстати, русские изначально сразу сказали, что нас отпустят, как только пойдут на штурм.

Комендант задумался.

— Ваши сведения о выдвижении австрийцев верны? Франц-Иосиф все же пошел на сделку с султаном?

— Это абсолютно точно. Австрийские войска уже вошли в Валахию. Думаю через пять-шесть дней они будут у стен крепости…

— Не волнуйтесь за вашего друга. Доктор поставит его на ноги. Пойдемте, я распоряжусь, чтобы вас покормили и предоставили спальное место.

— Постойте, мне нужен полковник Кемпбелл.

— Полковник Кемпбелл, капрал Дуглас и еще шестеро английских солдат погибли две недели назад при вылазке. Из англичан остались двое раненых и лейтенант Дженкинс.

— А где картечницы?

— Мы уничтожили орудия по приказу полковника. Картечницы не должны достаться русским… Впрочем, одно орудие пока осталось, пойдемте, я покажу…

Мне еще не приходилось видеть такой большой крепости как Силистрия. За внешней высокой стеной находились караульные постройки и несколько орудий. Небольшая пушка направлена прямо на входные ворота. Вторая стена чуть ниже, по периметру высились шесть смотровых и гарнизонных башен. Площадь Силистрии довольно велика. Это настоящий небольшой гарнизонный городок. Внутри располагались мастерские, казармы, строевые площадки и не менее сотни жилых домов. Даже небольшая мечеть у площади.

Комендант привел меня в каменное помещение с большим окном, из которого открывался вид на задние ворота наружной стены. Здесь стояла картечница, рядом сидел худой изможденный лейтенант.

— Это лейтенант Дженкинс,– кивнул комендант.– А это капитан Мельбурн.

Лейтенант сразу привстал и вытянулся.

— Почему это орудие до сих пор не уничтожено? — строго спросил я.

Лейтенант показал на куски динамита на полке и бетфордов шнур.

— Это дело пяти минут, капитан Мельбурн. Картечница еще может послужить, если русские ворвутся во внешний дворик.

— Капитан Мельбурн, вам придется спать в казарме,– произнес комендант.– Пойдемте, я покажу…

— Я скоро подойду. Нам нужно поговорить с лейтенантом.

Когда мы остались вдвоем с Дженкинсом, я поинтересовался:

— Как погиб полковник Кемпбелл?

— Две недели назад полковник решил сделать вылазку и осмотреться. В эту ночь они нарвались на казачий пикет. Казаки зарубили всех, даже никого не взяли в плен. Утром трупы привезли на повозке и отдали Хулусе-паше.

— Знаете что, лейтенант. Вы плохо выглядите и наверняка очень сильно устали. Отправляйтесь поужинайте и ложитесь спать сегодня в казарме. Я сам подежурю возле оружия.

— Вы умеете обращаться с картечницей?

— Думаю разберусь.

— Хорошо. Я поужинаю, но через полчаса вернусь. Мой долг оставаться возле орудия и в случае штурма — подорвать картечницу.

Когда лейтенант ушел, я внимательно изучил орудие.

Это оказалась картечница Гатлинга. Мне доводилось слышать об этом оружие, но видел впервые. Американский врач Ричард Гатлинг придумал такое смертоносное оружие из гуманных соображений. Он считал что один стрелок заменит сотню, сразу отпадет необходимость в многочисленных армиях и человеческие потери в вооруженных конфликтах сократятся…

Картечница представляла собой роторный блок из десяти стволов, закрепленных на лафете. Блок проворачивался вокруг своей оси с помощью небольшой рукоятки. В процессе движения открывался затвор, извлекалась стрелянная гильза силой пороховых газов, происходило поступление нового патрона, закрытие затвора и с помощью ударника производился сам выстрел. Такая простая механика обеспечивала невероятный темп стрельбы: от 400 до 1000 выстрелов в минуту. Картечницу вполне можно считать предшественницей пулеметов.

У меня не было листка и карандаша, но за полчаса я хорошенько запомнил устройство картечницы, чтобы в дальнейшем нарисовать чертеж и передать в Российский Генеральный штаб.

Теоретически картечница могла стрелять до бесконечности — пока не заканчивались патроны или стрелок не уставал вращать рукоятку. За эту особенность турки и прозвали орудие «мясорубка»…

В казарме мне выделили место в углу. В эту ночь я спал без задних ног. Казалось вырубился, как только голова коснулась подушки. Но рано утром меня разбудили гулкие артиллеристские канонады. Я хотел подойти к амбразуре в стене, но турецкий солдат Ахмед жестом показал, чтобы я был осторожен.

— Хади! — позвал меня Ахмед.

Мы вышли на обзорную площадку, укрытую толщиной стен. Отсюда через узкие амбразуры можно было наблюдать, что происходит у восточной и южной стены крепости. Русские пушки били с холмов, с шестисот ярдов. Я заметил что часть внешней стены изрядно разрушена. В южной башне, которая уже слегка накренилась, на разных ярусах сидели стрелки. Однако они сильно рисковали. Если русские начнут активно бить по южной башне, мало кто из них успеет спастись.

Я заметил на дальних холмах большое скопление русских войск. Неужели они все же решили атаковать и не поверили моим сведениям? Я рассчитывал, что войска начнут сворачиваться и уходить уже минувшей ночью.

Через полчаса мы спустились в столовую. Повар налил жидкий бобовый суп. Мяса и хлеба не было, многие солдаты тихо ругались. Но обессилевших и сильно исхудавших я в крепости не заметил. Наверняка запасы продовольствия все же имелись.

После завтрака я вышел во двор. Но караульный не разрешил входить в гарнизонный дворик. Я огляделся и увидел у ступеней коменданта. Хулуси-паша уже сам спешил навстречу. Мне показалось что минувшей ночью он даже не сомкнул глаз.

— Капитан Мельбурн! Дело плохо. Русские подобрались совсем близко. Думаю сегодня они точно атакуют крепость!

— Что с моим другом?

— Доктор Исмаил вытащил пулю. Ваш друг сейчас спит. Идите к Абу-Кемалю и получите оружие. Похоже, вам тоже придется защищать крепость вместе с нашими воинами.

— Хорошо. Дайте мне оружие. Я пойду к лейтенанту Дженкинсу.

— Ночью вам придется стоять на южной стене вместе с Ахмедом,– комендант что-то быстро написал на листке огрызком карандаша и окликнул часового. Меня сразу пропустили к оружейному складу, выдали новенькую английскую винтовку «Браун Бесс» и двадцать пуль.

Я снова отправился к лейтенанту Дженкинсу. Мы сидели возле картечницы и прислушивались к залпам пушек.

— Откуда вы родом, лейтенант?

— Из Ноттингема, сэр! Как только началась компания — сразу попросился туда, где погорячее. Жаль только полковника Кемпбелла, вот кто был настоящий храбрец!

— Вы женаты?

— Пока еще нет. Но девушка ждет меня дома, думаю после войны мы обязательно поженимся… Сэр, мне сказали, что вы почти милю тащили на себе раненого майора, пока вас обстреливал казачий пикет.

— Было такое.

— Вы настоящий герой!

— Все мы здесь герои…– пробурчал я.– Послушайте, лейтенант, а почему турки не отстреливаются из пушек?

Дженкинс печально вздохнул:

— Снаряды закончились еще четыре дня назад. Даже пуль осталось не так много. Если русские и вправду ударят сегодня ночью — они наверняка сомнут наше сопротивление.

Лейтенант задумался:

— Думаю в случае атаки — взорву себя вместе с картечницей. Не хочу, чтобы казаки изрубили меня на куски… говорят, они ненавидят англичан…

— Как вас зовут, лейтенант?

— Ричард.

— Как Ричарда Львиное сердце. Не думайте о плохом. Живите, чтобы не случилось и никогда не вздумайте помышлять о самоубийстве. Уж лучше погибнуть в бою с оружием в руках…

— Я и вправду безумно боюсь казаков. Они настоящие звери… если бы видели, что осталось от полковника Кемпбелла и его команды…

Я вздохнул, но ничего не ответил.

В открытом бою казаки и вправду не пожалел бы тебя, лейтенант Дженкинс. И какого черта ты вообще поперся воевать за тысячи миль от дома, да еще напросился туда, где погорячее…

Глава 16

Меня всегда интересовало, откуда берутся истоки мужества? Именно мужества, а не самоуверенной смелости и безрассудной бравады. Одни люди вздрагивают, только услышав вдали раскаты грома, другие бесстрашно стоят на валу бастиона и заряжают пушку во время страшного града бомб вражеской артиллерии или стремительно бегут на противника в штыковую атаку. Война — дело сильных духом и крепких телом. Конечно турки наши давние враги, но сейчас они держались достойно и мужественно, обороняя крепость. Даже врага можно иногда уважать.

Но все же я боялся одного, что русские действительно пойдут на штурм. Конечно я не буду стрелять по своим, нужно обязательно что-нибудь придумать…

Однако к вечеру стрельба из пушек почти прекратилась. На ужине я прислушивался к разговору солдат и понял, что штурма ждут этой ночью, активно усиливая посты. Из складов выгребли все оставшиеся боеприпасы.

После ужина я посетил лазарет. Томас лежал бледный, но все же живой. Доктор Белик разрешил поговорить только пару минут. Я поставил винтовку у стены и подошел ближе.

— Джеймс, спасибо что дотащил…– пробормотал Томас и протянул руку.

Я пожал его ослабевшую ладонь.

— Все будет хорошо. Мы продержимся…

— Я вовек этого не забуду.

— Перестань, мы же напарники. Выздоравливай и ни о чем не думай…

Томас печально вздохнул:

— Знаешь, Джеймс, я недавно вспомнил первую экспедицию в Африку. Помню как я впервые увидел вельд с обширными равнинами, плоскими холмами и бедными пастбищами… Вскоре в подразделении возникли проблемы с водой, начались кишечные инфекции, а через месяц случилась ужасная эпидемия…

Томас слегка задумался.

— Полевой госпиталь, рассчитанный на пятьдесят человек, вмещал более сотни. Это было страшно. Люди умирали каждый день не на поле брани, а на больничных кроватях. Запах в госпитале стоял ужасный, зловонный… Я тоже подцепил эту заразу, но тогда отделался легко, благодаря сильному молодому организму…

— Ты крепкий парень. Эта рана для тебя просто царапина.

Томас немного помолчал и тихо произнес:

— Джеймс, на самом деле человеческая жизнь хрупка. К сожалению, мы не можем все контролировать и ходим под Богом… а у Бога на каждого, наверняка, свои планы…

В палату заглянул доктор Белик и недовольно взглянул на меня.

Я пожелал Томасу скорейшего выздоровления, взял винтовку и быстро вышел из палаты.

Начинало смеркаться. Неожиданно снова послышались пушечные канонады. Неужели все же штурм? Подбежал Ахмед:

— Хади гиделем!

Он жестами объяснил, чтобы я немедленно шел за ним.

Я направился вслед за Ахмедом. Небо затянуло рваными свинцовыми тучами. Во дворе стояла полная неразбериха. Одна бомба неожиданно просвистела и угодила во внутренний дворик, наповал убила солдата и ранила еще двоих. Раненных быстро положили на носилки и потащили в лазарет. Много вооруженных солдат побежали к южной наружной стене. В центр двора подтаскивали две пушки. Непонятно зачем, ведь лейтенант Дженкинс утверждал, что боеприпасы для пушек давно закончились.

Но вскоре крепость перестали обстреливать, однако все ожидали новых прилетов. Мы с Ахмедом пересекли двор и поднялись на обзорную площадку наружной стены. Ахмед показал на скопление русских солдат у холма. Солдаты вовсе не приближались, а растянулись цепью.

Ахмед объяснил, что поспать сегодня не получиться и занял позицию у соседней амбразуры. Стена растянулась на две сотни ярдов и у каждой амбразуры, через десять ярдов, сидел вооруженный турок.

Мы сидели и ждали, будто охотники в засаде. Интересно, если русские пойдут на штурм, лейтенант Дженкинс действительно подорвет себя вместе с картечницей? Однако я уже начал догадываться, что ночные передвижения — наверняка отвлекающий маневр. И вскоре понял, что не ошибся. Когда начало рассветать, на холмах мы не увидели ни одного русского солдата и ни одной пушки.

Наверх поднялся турецкий лейтенант. Он так быстро и обрадованно говорил, что я совершенно ничего не мог понять.

— Что он говорит, Ахмед?

— Русские ночью ушли…– пробормотал Ахмед на ломанном английском.– Они отступили. Кажется мы выстояли!

Ахмед рассмеялся и не удержавшись, обнял и поцеловал меня в щеку.– Мы выстояли, англичанин…

Я посмотрел во внутренний дворик. Чуть сгорбившись, медленно брел лейтенант Дженкинс вместе с низким бородатым турком. Крепость вскоре ожила и воспрянула духом. Вверх несколько раз выстрелили. Хулуси-паша созывал всех на построение. С башен и стен спускались повеселевшие солдаты и офицеры.

Я вздохнул полной грудью. Кажется получилось. Русские войска отошли и избежали окружения, но что будет дальше, ведает только один Бог…

После отхода русской армии, пришлось еще две недели жить в крепости, пока Томас не подлечился и не окреп. Как только Силистрию освободили, в крепость потянулись караваны с запасами продовольствия, оружия и боеприпасов. Комендант Хулуси-паша относился ко мне и Томасу с большим уважением, нам даже предоставили отдельное жилье в Силистрии.

Целую неделю в крепости все говорили только о победе. Однако я прекрасно понимал, если бы в Валахию не вошло австрийское войско, Силистрия была бы обречена. Но вскоре удалось узнать и более страшные вести. Изначально я думал что русские отойдут и займут выгодные позиции на севере Дуная. Но все оказалось значительно хуже. Наши войска полностью освобождали Дунайские княжества. Политический нажим царя Николая на османов провалился. Это оказалось небывалым поражением на Дунайском фронте, которое произошло из-за бывших союзничков-австрийцев. Я был разочарован. Но с другой стороны, если бы русские войска не отошли от крепости — то попали под окружение. Англичане снова разыграли хитроумную комбинацию, они будто опережали российских политиков даже не на шаг, а на несколько шагов вперед.

Но были и приятные новости. В Силистрии удалось узнать, что англичане потерпели крах на Балтийском море, наткнувшись на целые поля подводных мин. Британцы даже потеряли несколько кораблей. Виновным за провал «Балтийской операции» сделали адмирала Непира, которого вскоре сняли с поста. Наполеон IIIтоже был вынужден снять своего командующего Балтийской эскадрой Парсеваль-Дешена.

Однако еще предстояла главная битва этой войны. Битва за Крым.

Иногда по вечерам я поднимался на стену, где мы сидели с Ахмедом в последнюю ночь осады русских. Я вглядывался на темные безмолвные курганы, ловил полной грудью свежий ветер с берегов Дуная и думал о словах Томаса. Человеку и вправду не суждено знать, когда и где закончится его земной путь. И от чего это произойдет тоже неизвестно: от пули, от болезни или от подлого коварства злейшего врага. Мало кому из военного братства доведется дожить до спокойной и счастливой старости. Вот и в этой поездке в Восточную Европу я два раза побывал на волоске от верной погибели. Что же, каждому Господь дает столько, сколько он сможет вынести…

* * *

Разумовский удивленно осматривал замысловатые приборы в Лондонском метеоцентре. Большие стеклянные барометры, длинные термометры и электромеханические датчики. Мистер Редклиф взглянул на барометр и быстро сделал пометку в блокноте.

— Мистер Редклиф, я думал, вы работаете в консульстве или послом.

— Консулы и послы первыми попадают под подозрение в шпионаже. А мы всего лишь прогнозируем погоду и анализируем данные.

— Значит отсюда вы и передаете информацию.

— Да. Мы передаем данные по телеграфу в Дрезден. Оттуда информация идет в Варшаву, а уже из Варшавы напрямую в Генеральный штаб, в Петербург. Возможно в дальнейшем именно вам придется возглавить метрологическую службу.

— Почему именно мне?

— В Петербурге считают, что я слегка засиделся в Лондоне. Впрочем, Егор Сергеевич, сейчас у вас будет другое деликатное задание. Вы, насколько я понимаю, обладаете редким даром обольщения на представительниц женского пола.

Разумовский усмехнулся.

— И кто же будет моим объектом вожделения?

— Вдова генерала Рауттера. Не волнуйтесь, она всего на восемь лет старше вас, и вполне приятная дама. Генерал вел активную переписку почти со всем действующим командованием Британской армии. Нам нужны письма и образцы почерков. К тому же генерал плотно занимался модернизацией полевой артиллерии. Эти записи нам тоже очень нужны. По понятным причинам, кража исключается.

— Можно задам один вопрос. Я так понял, вы хотите подделывать почерки, чтобы отдавать ложные приказы в полки.

— Это не так легко сделать. Приказы передает фельдъегерь, и к тому же приказы и распоряжения скрепляются особой полковой печатью. Нам нужны образцы почерков для фальсификации писем и компромата на высший командный состав британской армии.

— Поддельные письма?

— Именно. Секретная служба проверяет восемь из десяти писем, особенно от военных. Представьте, они начнут отслеживать письма и узнают о пессимистичных настроениях в войсках, о плохой комплектации и больших потерях личного состава… но все письма они отслеживать не в силах…

— Общественный резонанс?

— Общественность в Англии чутко реагирует на все промахи британской армии. Поверьте, далеко не все даже в Палате Лордов хотели этой войны.

— Но секретная служба или не пропустит компрометирующее письмо или возьмет на карандаш автора письма.

— Компрометация британских военных пойдет нам на пользу. Пусть грызутся как пауки в банке.

— Неужели у вас такой большой штат сотрудников, чтобы заниматься письмами?

Редклиф усмехнулся:

— Не очень большой. Но многие из моих людей иногда даже не догадываются, на кого действительно работают. За двенадцать лет я создал неплохую структуру.

— Что же… если это послужит нашей скорейшей победе… как мне найти эту генеральшу?

— Послезавтра выставка картин возле Исторического музея. Миссис Рауттер наверняка не пропустит это мероприятие. Оденьтесь посолиднее и постарайтесь на выставке очаровать вдову.

— Скажите, а как дела у нашего общего друга? Вот уже месяц я ничего не слышал о мистере Мельбурне.

— По нашим сведениям, скоро он вернется из Валахии. Кстати, несколько дней назад погиб Санни Скорцелли.

— Санни… как он погиб?

— Его задержала охрана при попытке хищения технических документов. За парня сразу взялась секретная служба. Санни даже поместили в военной тюрьме. Парня застрелили при попытке к бегству…

— Печально. Санни был хорошим парнем.

— Мистер Мельбурн говорил, что у него имелся еще один помощник.

— Сэм? Он лопух и простофиля. Джеймс давно уже прогнал его… к тому же Сэма не посвящали в наши дела.

— Думаю агенты Секретной службы наверняка заподозрили Мельбурна, ведь именно он просил инженера Лонгмана устроить Санни на завод.

— Здесь нет ничего компрометирующего. Думаю Санни на допросе и словом не обмолвился. Я хорошо знаю людей.

Редкиф задумался:

— Разумовский, я давно хотел вас спросить. Ведь вы с Андреем Ивановичем были злейшими врагами. Даже когда-то стреляли в него… Как думаете, почему он встретил вас на Мадейре и все же решил забрать с собой?

Разумовский улыбнулся:

— Вы слишком долгое время провели в Англии, мистер Редклиф, и уже начинаете забывать о загадочной русской душе.

— На самом деле моя мама русская, отец — англичанин.

— В русском поместье, где я вырос, частенько проходили кулачные бои. Дрались не только молодые парни, но и степенные зрелые мужики. Били друг друга ожесточенно, до крови, до переломов и до полной потери сознания… а наутро здоровались как ни в чем не бывало и выпивали по чарочке. Да, я стрелял в Андрея Ивановича два года назад и хотел убить, потому что тогда он погубил дело всей моей жизни. Но он простил меня, ведь и Христос прощает своих врагов. Сейчас Андрей для меня ближе родного брата. Я готов даже жизнь за него отдать. На Мадейре меня рано или поздно все равно бы арестовали и передали французским властям, это я точно знаю. Так что это наша русская национальная особенность. Мы не только можем ненавидеть и любить всем сердцем, всей душой, но и прощать своих врагов… знаю, англичане совершенно не такие…

— Здесь вы абсолютны правы…– вздохнул мистер Редклиф.

Глава 17

В небольшом скверике на Даунинг-стрит жители Лондона обычно назначали деловые свидания. Полковник Маклоу в полдень сидел в скверике на скамейке. Он поглядывал на молодую симпатичную гувернантку, которая прогуливала двух девочек-близняшек в одинаковых светлых платьицах.

— Доброе утро, полковник! — раздался сзади голос с хрипотцой.

Маклоу обернулся и хотел привстать, но сэр Генри широко улыбнулся:

— Не вставайте, полковник. Предлагаю сразу перейти к делу. У меня мало времени.

— Мистер Генри, как вам и докладывали, Санни Скорцелли погиб при побеге. Не отрицаю, в этом часть моей вины.

— Полковник Маклоу, начинайте с главного. Что вам удалось раскопать за это время?

— Вы наверняка слышали о виконте Джеймсе Мельбурне, супруге Элизабет Гамильтон?

— Конечно. Я хорошо знал его отца и деда.

— Джеймс Мельбурн долгое время жил в Бомбее. Он появился в Англии в начале декабря, полтора месяца спустя после смерти старика Мельбурна. И тут начинаются некоторые странности. Во-первых, со слов нотариуса, мистера Мельбурна ждали еще в начале ноября. Но Джеймс встретил в Афинах журналиста Хантера, с которым они поплыли в Константинополь, а после на турецком фрегате «Исмаил» выдвинулись к берегам Крыма. Это рассказал Виктор, кузен Джеймса Мельбурна.

— Значит вместо того, чтобы возвращаться в Англию и принимать наследство, Джеймс решил испытать приключения. Немного пощекотать нервишки. Что же тут странного?

— Я делал запрос в Константинополь. Журналист Хантер садился на фрегат «Исмаил» один. Больше никого из пассажиров не было.

— Это точно?

— Абсолютно точно. Также я связался с полковником Ричем в Константинополе. Джеймс Мельбурн утверждал турецким контрразведчикам, что попал в плен к русским и сумел сбежать после битвы в Синопе, когда русские моряки отмечали победу. Мельбурна действительно обнаружил на берегу турецкий дозор, в пятнадцати милях от Синопа. Рич пишет что у него была контузия и частичная потеря речи. Он лично посадил Джеймса Мельбурна на пароход и отправил в Англию. Все документы были в полном порядке.

— Что здесь не так?

— Русские действительно любят выпить, но только не на боевом марше. Маловероятно, что он мог сбежать из плена.

— Согласен. Продолжайте.

— Далее я отправил запрос в Афины, нашему агенту. Грек Никаполис, которому мистер Мельбурн продал поместье в Бомбее, точно описал продавца. Рост шесть футов. Худощавый, слегка вытянутое лицо, длинные руки. Голубые глаза, короткие темно-русые волосы и длинный нос с горбинкой. Этот человек и был настоящим Джеймсом Мельбурном.

Сэр Генри задумался:

— Неужели вы подводите к тому, что зять премьер-министра — самозванец и возможно, русский шпион?

— Единственный человек в Англии, который два года назад видел настоящего Джеймса Мельбурна, погиб в декабре, при странных обстоятельствах. И еще. Ко мне обращался дядя Джеймса Мельбурна, Ричардсон. У старика возникли сомнения в личности племянника, хотя он видел его до приезда более двадцати лет назад.

— Я видел Джеймса Мельбурна на День рождения королевы. Он действительно на два дюйма ниже шести футов, не худощавый, а крепко сбитый молодой человек… черт возьми, но если мы ошибаемся, граф Гамильтон-Абердин нас в порошок сотрет… какой страшный будет скандал!

— Возможно пора поставить премьер-министра в известность.

— Пока не торопитесь с выводами, полковник. Предлагаю плясать от противного. А что если грек неточно описал внешность Мельбурна, а старика Ричардсона просто мучает паранойя или обида из-за того, что отец оставил наследство его племяннику. При посадке на корабль тоже могла произойти накладка, от этого никто не застрахован. Сами знаете, какая иногда неразбериха у турок! Да и сбежать из плена вполне возможно, при удачном стечении обстоятельств.

— Но все же это неопровержимые факты.

— Нет фактов, которые нельзя опровергнуть. Полковник, как бы вы вели себя, оказавшись шпионом в другой стране. Скажем в Австрии или России?

Маклоу задумался:

— Первый закон внедрения в чужую страну — слиться с окружающими. Сделаться незаметным. Досконально выучить язык. Тщательно изучить обычаи и повадки местных жителей…

— То есть быть тише воды и ниже травы?

— Думаю, да.

— Теперь давайте проанализируем действия человека, который называет себя Джеймсом Мельбурном. По прибытию в Англию, едва приняв наследство и судоверфь, он отправляется в спасательную экспедицию к берегам Западной Африки. Я подробно изучил эту историю. После неудачного морского боя у острова Биоко, часть экипажа оказывается в плену у мятежников. Я лично беседовал с коммандером Болтоном. Он утверждает, что мистер Мельбурн во время боя вел себя храбро и решительно. За несколько минут до взрыва корабля он вытащил из каюты графиню Гамильтон, и в последних рядах покинул горящее судно… Болтон уверяет, что Джеймс Мельбурн истинный британец, он создан из «стали и льда» и будь Мельбурн военным моряком, это был бы второй адмирал Нельсон. Что же произошло дальше… Мельбурна отправляют на каперском судне к Золотому Берегу за выкупом. Однако он сбегает с корабля, попадает на испанский военный фрегат и ночью вместе с испанскими матросами атакует форт. Они освобождают заложников и леди Гамильтон. Джеймс Мельбурн трижды рискует жизнью в экспедиции, по возвращении о нем трубят все английские газеты, возводя в ранг национального героя. Скажите, зачем русскому шпиону рисковать жизнью ради британских заложников и светиться в прессе?

Полковник пожал плечами:

— Мне тоже показались это безрассудным и не логичным, если он действительно является шпионом.

— А вы ведь лично встречались с Джеймсом Мельбурном в декабре, верно? Речь шла о какой-то проверке…

— Да. Я уже докладывал. Граф Гамильтон-Абердин лично попросил об одной услуге. Предложить Джеймсу Мельбурну устранить русского посла во Франции. Это действительно была обычная проверка.

— И что, Мельбурн сразу согласился?

— Не сразу. Но все же немного подумал и согласился.

— Все же он невероятный человек. Если даже он русский агент, я хотел бы чтобы такой человек работал на нас или британскую разведку…

Полковник улыбнулся:

— Так он сейчас и работает в британской разведке…

— Кстати, я вчера встречался с полковником Гленвардом. Капитан Джеймс Мельбурн и его напарник успешно выполнили миссию в Австрии и Валахии. По возвращении они будут представлены к наградам.

— Так что делать с Мельбурном?

— После того, как Джеймс Мельбурн и его приятель задержали террориста на День рождения королевы, они стали личными друзьями принца-консорта. Джеймс Мельбурн дважды национальный герой, тем более, после отхода русских войск от Дунайских княжеств. Не успеем и глазом моргнуть, как королева наградит нашего приятеля Мельбурна рыцарской подвязкой…

— Сэр Генри, но если этот человек и вправду шпион? Позвольте установить за Мельбурном наблюдение?

— Поговорите с майором Барком. Это напарник Мельбурна. Наблюдение тоже не помешает, только чтобы Джеймс ничего не заподозрил. Только для слежки подберите нормальных людей, а не тех олухов, из-за которых погиб Санни Скорцелли. Вы немного разочаровали меня, полковник. Нужно было лично заниматься важным свидетелем…– сэр Генри вздохнул.– И еще. Отправьте кого-нибудь в Афины, за греком Никаполисом. Вскоре мы точно выясним, настоящий это Джеймс Мельбурн или нет. Но по крайней мере, этот человек сделал больше пользы для Британии, чем весь ваш отдел за пять лет…

Полковник Маклоу опустил взгляд.

— Кстати, а что с человеком с рисунка?

— Ищем, сэр Генри. Пока никаких следов. Он будто хамелеон…

— Хорошо. Потихоньку наблюдайте за Мельбурном, после его возвращения. Если он и вправду шпион, то настоящий профессионал. И возможно он выведет нас на агента с рисунка или на «Паука». Вот кого уж непременно мне хотелось бы взять…

Сэр Генри свирепо взглянул на собеседника:

— Только больше никаких промахов, полковник Маклоу. В нашей игре очень большие ставки…

Глава 18

В последнее время я частенько размышлял, как все же подобраться к ученому Добсону и понял, что у меня только один вариант. Нужно заинтересовать начальника секретной службы Джеймса Генри информацией о затонувшей галере. В трудное для Англии время — сокровища с затонувшего корабля будут совсем нелишними. Конечно же в таком случае я попросту обманываю Пьера Лемара, воспользовавшись тайной информацией. Но кто для меня этот Лемар? Если Добсона удастся склонить на свою сторону, кто знает, может даже получится угнать первую подводную лодку в Россию… Сейчас подлодка для нас даже важнее, чем линкоры «Диктатор» и «Монарх».

Еще в начале января я передал схему подводной лодки Добсона мистеру Редклифу. Ученый довольно подробно рассказал об устройстве лодки и даже показал свое детище. Но я точно знал, от проектов и чертежей до готовой подлодки могут тянутся долгие годы. И время сейчас работало совсем не нас.

Еще на Николаевской судоверфи я выяснил, что в 1834 году под руководством инженера Шильдера в России была построена первая в мире цельнометаллическая лодка, способная погружаться под воду. Эту подлодку даже испытывали на Неве, в присутствии Николая I. Подлодка была вооружена четырехдюймовыми зажигательными ракетами, выпускаемыми из под воды. Во время испытаний ракетами даже удалось поджечь парусные шаланды, служившие целями. Но почему проект с подлодками в России был приостановлен — так и осталось загадкой.

Талантливый инженер Шильдер и разработчик ракет поручик Ковалевский намного опередили техническую мысль сороковых годов 19 века. К сожалению, инженер Карл Андреевич Шильдер погиб при осаде Силистрии. Однако ученый Добсон тоже посвятил себя созданию подлодки, потому этим и заинтересовались спецслужбы Британии и «Роял Нави», ВМС Британии.

Нужно все тщательно продумать и попытаться найти рычаги воздействия на ученого. Согласится ли Добсон на переезд? И самое главное, если согласится — как вывезти ученого и его родных? Ведь их наверняка плотно опекают спецслужбы…

После приключений в Восточной Европе мы вернулись в Англию. В Лондон попали уже ночью. Оказалось, Томас живет совсем недалеко от меня, на соседней улице. Мы попрощались и разошлись по домам.

В Управление я прибыл утром. Мария Харрис заметила меня в холе и радушно улыбнулась:

— Капитан Мельбурн, с возвращением!

— Благодарю! Скажите, мисс Харрис, полковник Гленвард у себя?

— Да. Кстати, сегодня в Управлении важный гость. Скоро сами увидите…

По сложившейся традиции все вернувшиеся с поездки, первым делом докладывались шефу. Томас уже ждал меня в приемной. Начальник действительно оказался в кабинете не один. За столом сидел пожилой крупный мужчина в длинном черном сюртуке и белой манишке. Один рукав сюртука у гостя оказался пустым, и я мгновенно понял, кто сейчас перед нами. Фельдмаршал Джеймс Сомерсет. Рыцарь Большого креста и главнокомандующий Британских сухопутных войск. Еще при Ватерлоо Сомерсет лишился правой руки. Джеймс Сомерсет, барон Реглан, считался влиятельнейшей фигурой Британии,к тому же он был ярым русофобом.

Мы с Томасом вытянулись в струнку.

— Барон Реглан, вот они, наши соколы…– улыбнулся полковник Гленвард.

Фельдмаршал кивнул. Он привстал со стула и пожал нам руки:

— С возвращением!– барон задержал на мне цепкий взгляд.– Так это вы капитан Мельбурн?

— Так точно, фельдмаршал.

— Мне донесли, что вы почти милю несли на себе раненого товарища, под градом русских пуль.

— Значительно меньше мили, да и стреляли вслед всего несколько раз…

— Позвольте, фельдмаршал…– тихо произнес Томас.

Барон кивнул.

— Если бы не мужество и хладнокровие капитана Мельбурна, который действительно дотащил меня до Силистрии, наше задание могло провалиться. На самом деле комендант Хулуси-паша уже готовился к сдаче крепости. Капитан Мельбурн не только спас мне жизнь, но и сохранил важнейший форт на Дунае…

— Все так, — кивнул фельдмаршал.– Однако мы рассчитывали застать русскую армию врасплох и взять в окружение. Но русские, к сожалению, вовремя отошли…– вздохнул барон.– Вы не так давно были в Австрии. Как вообще обстановка в Вене?

— Барон, город живет будто и нет никакой войны,– ответил Томас.– Только введен комендантский час.

— Недавно в Вене снова состоялись переговоры. От России потребовали полную передачу Валахии и Молдавии под общий протекторат Англии, Франции, Австрии и Пруссии, а также пересмотра договора о Черноморских проливах. Русские наотрез отказались. Они испугались потерять лицо. Царь Николай до сих пор считает, что русская армия невероятно сильна, даже после позорного отхода от Силистрии…

Барон замолчал и внимательно взглянул на нас:

— Так что же нам теперь делать?

— Барон, думаю нужно добивать убегающего и раненного зверя…– улыбнулся Томас.

— Именно. Николай попал в собственную ловушку. Его политический нажим на османов полностью провалился. Теперь они сами решили не выходить из войны, отказавшись от наших условий. Тем хуже для России. Мы решили нанести главный удар в сердце русского Черноморского флота — Севастополь. Взятие Севастополя и Крыма покроют все издержки войны и предоставят нам выгодные условия мира.

— Мира? — удивился полковник Гленвард.– При всем уважении, насколько я думал, Крым и юг России станут нашими новыми колониями.

— Войны всегда развязываются теми, кто в них не участвует…– буркнул барон.– Колонизация части России — это радужные мечты лорда Кроули, Пальмерстона и нашего уважаемого премьер-министра… Нам по силам взять Крым, но не более того. Русские отчаянно дерутся за каждую пядь земли. Им плевать на численное преимущество противника и превосходство в вооружении. Вы сами читали донесения, когда в Валахии казачьи отряды выбивали турок, число которых превышало казаков даже втрое. Если бы не вмешательство австрийской армии– Силистрия уже наверняка пала. Нужно быть реалистом и трезво смотреть на вещи. Но Крым будет нашим, это я точно говорю.

Барон внимательно посмотрел на полковника:

— Сегодня в четыре жду вас и ваших парней у Букингемского дворца. Не опаздывайте!

Когда барон вышел, полковник тихо произнес:

— В целом вашей миссией довольны в Штабе. Но есть подозрение, что русские смогли получить тайную информацию о приближении австрийских войск и вовремя отошли.

Мы с Томасом удивленно переглянулись.

— Полковник Гленвард, при всем уважении…– пробурчал напарник.

— Вы меня неправильно поняли,– перебил Гленвард.– Мы вовсе не подозреваем вас. Вы действовали в Валахии и Австрии решительно и мужественно. Рисковали жизнями, и я горд, что такие соколы служат в нашем Управлении. Однако утечка информации действительно была. Русские отступили и вышли из окружения. Рано или поздно мы обязательно найдем, кто передал эту тайную информацию в штаб Паскевича. Есть у нас свои источники информации…

Наверняка полковник блефует. Я не верил, чтобы какой-нибудь русский офицер продался Британии…

— Сейчас напишите подробные отчеты, и чтобы после обеда в Управлении я вас не видел. Без четверти четыре прибудете к Букингемскому дворцу! Кстати, можете прихватить своих жен. После торжественной части, королева Виктория сегодня дает бал.

Когда мы уже хотели выйти из кабинета, полковник окликнул:

— Постойте! Майор Барк, как ваша рана?

— Я уже вполне здоров, полковник.

— Думаю все же выделю вам шесть дней отдыха. Сегодня четверг, возвращайтесь на службу в следующую среду.

Мы поблагодарили начальника и отправились писать отчеты.

В полдень я отправил вестового за Элизабет. Заглянул в редакцию «Таймс» и написал короткое зашифрованное объявление о скорейшей встрече с куратором. Я уже знал, что мистер Редклиф работает на Лондонской метеостанции, но куратор категорически запретил мне там появляться.

Однако больше всего меня волновало, зачем в Управление сегодня приехал сам фельдмаршал Сомерсет, командующий британскими сухопутными войсками. Неужели чтобы взглянуть на меня и Томаса?

По возвращению в Англию я долго размышлял. Безусловно, отход русской армии из Дунайских княжеств преподнесен британской общественности как победа. Но ведь военный штаб наверняка планировал действительно окружить русскую армию у Силистрии. Уже в крепости я узнал, что общая численность австрийской армии, англо-французских корпусов и турок составляла четыреста тысяч. Четыреста тысяч свежих солдат против обессилевшей девяностотысячной группировки фельдмаршала Паскевича! Отвести и спасти царскую армию, чтобы освободить и так чужую землю — неплохой размен. Потому фельдмаршал Сомерсет был явно недоволен, что «Дунайская мышеловка» не сработала. Они готовили очередной гамбит: в худшем случае отдать турецкую Силистрию, чтобы взять в заложники большую часть русской армии… Потому умные британские генералы вовсе не видели в отводе русского войска от Силистрии значительной победы. Но вот кто передал информацию о приближении австрийской армии к Силистрии в русский штаб — искать будут непременно…

Теперь британцы делают ставку на удар по Крыму и Севастополю, и как я понял, у них достаточно для этого ресурсов…

Элизабет приехала в Лондон вместе с Эмили. Я не видел девочку уже два с половиной месяца. Мне показалось за это время Эмили немного вытянулась. Элизабет выглядела великолепно и сексуально в обтягивающем платье-рюмочке, которые носили сейчас все английские модницы.

Супруга бросилась на меня, расцеловала и долго не расцепляла рук.

— Элизабет, так мы во дворец опоздаем…– рассмеялся я.

— Джей, ты обманул наше доверие,– серьезно произнесла Эмили.– Сказал что поездка на две недели, но сам отсутствовал полтора месяца… будешь за это наказан!

— Обещаю, девочки, такого больше не повториться!

— Джеймс, ты похудел! — воскликнула супруга.– Неужели во Франции настолько отвратительна кухня?

— Просто решил сбросить фунтов десять…– рассмеялся я.– Сел на средиземноморскую диету…

Я подошел к груму Джерри, племяннику садовника в Вуд-Холле.

— Как здоровье дядюшки Хэма?

— Прекрасно, мистер Мельбурн. Куда едем?

— В Букингемский дворец!

Грум слегка удивился и кивнул.

Через полчаса мы прибыли к Букингемскому дворцу. На площади перед дворцом собрались горожане. Королевские гвардейцы выстроились в оцеплении и не подпускали близко лондонцев. В строгом каре построился военный полк, а в небольшой шеренге перед трибуной застыли военные в парадных мундирах.

День клонился к вечеру, но все же чувствовалась легкая летняя истома после полуденной жары. Это лето выдалось необыкновенно жарким для Англии. Вскоре появился полковник Гленвард и мило улыбнулся Элизабет:

— Леди Гамильтон, позвольте ненадолго заберу вашего супруга. Джеймс, пойдем!

Полковник подвел меня к шеренге, где стояли солдаты и офицеры, неподалеку я заметил и Томаса.

Неожиданно заиграл оркестр. Из высоких дверей дворца появилась королева Виктория и принц-консорт Альберт. Королевскую семью сопровождали рослые гвардейцы, сзади шагали камер-лакеи. Королева величественно вышла в центр площади. Принц-консорт встал за ее спиной, он казался исполином по сравнению с невысокой королевой Викторией.

На флагштоке на ветру гордо веял британский флаг. На трибуну поднялся фельдмаршал Джеймс Сомерсет. Оркестр сразу прекратил играть и фельдмаршал громовым раскатом начал торжественную речь:

— Королева Виктория, леди и джентльмены, сегодня для нас всех великий день. В эти минуты последние русские солдаты покидают Дунайские княжества в Европе. Они отступают, сломленные мощным напором нашей европейской коалиции. Трусливо бегут от меча возмездия. А мы сегодня встречаем и чествуем наших героев, проявивших отвагу и доблесть на полях брани Восточной компании. Без этих славных и мужественных воинов, Англия не наслаждалась бы сегодня блестящей и яркой победой… Впредь мы всегда будет стоять и защищать интересы Британии во всех уголках земного шара. На суше и на морях.

Речь фельдмаршала Сомерсета прервали громкие аплодисменты. Он поднял руку и продолжил:

— Но чтобы быть сильным, нужно постоянно и кропотливо работать. Я всегда наставляю новобранцев и говорю честно: вас ждет кровь, пот и слезы. Вас ждет боль и страшная горечь потерь. Но цена всего этого — победа. Теперь мы знаем, что царская армия не такая всемогущая, и на Дунае мы хорошенько обломали зубы русскому медведю. Но чтобы одержать полную победу — предстоит еще много работы! Слава Британии и Великой королеве Виктории!

— Слава! Слава! — скандировал военный полк и Королевская гвардия.

— Слава! — эхом подхватили горожане.

Королева привстала и медленно, в сопровождении Альберта, приблизилась к шеренге. Тут же появились два высоких полковника с красивыми красными коробочками.

Королева по очереди подходила к каждому. Она лично пристегивала медаль к кителям и благодарила за службу. Когда королева Виктория приблизилась ко мне, я слегка оробел.

— Благодарю за службу, капитан Мельбурн!– твердо произнесла королева, прицепила медаль и слегка задержав взгляд, перешла к следующему офицеру.

После вручения наград, на трибуну поднялся премьер-министр Абердин-Гамильтон.

— Я благодарю судьбу за этот прекрасный день. Я благодарю наших отважных рыцарей, которые храбро сражаются далеко от родины. Смелость и отвага британских солдат и моряков безмерны. Это настоящие львы, которые прогоняют из прайдов полчища гнусных гиен. Наш остров в сотню раз меньше Российской империи, но мы уже доказали всему миру волю к жизни, мужество и отвагу. Даже мощные римские легионы во втором веке получили на британской земле могущественный отпор и отступили, как и викинги, которые пытались грабить наши земли позднее… Наш остров — символ мужества и демократии всего Мира, от Австралии до Америки.

Конечно же премьер-министр лукавил. Думаю, он отлично знал историю Британии. Викинги не только грабили побережье. Они оттяпали в Англии приличную территорию, не менее трети. В 9 веке даже был заключен договор между данами и королем Уэссекса. Граница проходила прямо по Темзе и во власти скандинавов оказалась почти вся восточная Англия, Нортумрия и восточная половина Мерсии. Короче говоря, английские рыцари тогда особо не могли ничего поделать с духовитыми и боевыми викингами-скандинавами, которые вскоре начали делать набеги и на побережье Франции. Да и от французов англичанам тоже попадало. Нехило огребали британские солдаты и в Америке, чего уж тут греха таить…

Когда премьер-министр закончил победоносную речь, он растрогался и даже слегка прослезился. Граф Абердин-Гамильтон подошел к шеренге и каждому из нас пожал руку.

Вскоре знать потянулась к дворцу на бал, а горожане стали потихоньку покидать площадь и расходиться.

Зал для танцев в Букингемском дворце открылся недавно. Дворец постоянно расстраивался, превратившись в самое величественное здание в Лондоне. Зал оказался не очень огромным, но высоченные потолки и изысканная отделка, над которой трудились лучшие мастера Европы, были поистине королевскими.

Музыканты играли на другом конце зала и волшебная музыка растекалась повсюду, гости будто растворялись в праздничной атмосфере. Торжественный антураж довершали роскошные люстры с сотнями масляных ламп.

Элизабет уже приходилось бывать на столичных балах, но Эмили здесь все было в диковинку. Она пугливо жалась ко мне.

Музыка начала замолкать. В центр зала вышел принц-консорт. У Альберта был прекрасный бархатный голос:

— Дорогие гости! Этот бал королева Виктория посвящает нашим славным героям и победе коалиции в Восточной Европе. Давайте отвлечемся от всех проблем и как следует повеселимся на балу!

Неожиданно к нам приблизился пожилой камер-лакей.

— Мистер Мельбурн?

— Да. Чем могу?

— Первый танец на балу танцует королева. Она выбрала вас в партнеры.

— Меня⁈

— Джеймс, это большая честь…– улыбнулась Элизабет.– Как только королева выйдет в зал и заиграет музыка, ты должен пригласить ее на танец.

— Все так, как говорит миссис Гамильтон,– учтиво произнес камер-лакей и тут же удалился.

Вскоре заиграла музыка.

— Смелей, Джеймс! — улыбнулась Элизабет.

Я подошел к королеве Виктории. Слегка поклонился и протянул руку. Королева быстро взглянула на супруга и тоже протянула руку. Мы закружились в вальсе. Я осторожно, как ребенка, держал королеву за плечо и руку. Она и вправду как ребенок, небольшая и миниатюрная. Принц-консорт сурово посматривал за танцем и не отводил глаз. За нами сейчас наблюдали около двухсот человек в зале. Однако королеву это нисколько не смущало, в отличии от меня. Я слышал, что давным-давно, когда Виктория только приняла трон, она вот так же кружилась в танце с русским цесаревичем Александром. Но придворные довольно быстро отговорили юную королеву от дружбы с русским цесаревичем…

— Вы удивительно похожи на Уильяма…– тихо произнесла королева.

Сначала я не понял о ком речь, но вскоре догадался, что королева имеет в виду покойного Уильяма Мельбурна, бывшего премьер-министра и советника тогда еще совсем юной Виктории.

— Возможно и похож, Ваше Величество. Ведь мы дальние родственники.

— Капитан Мельбурн, ведь это именно вы бросились за тем негодяем у площади Конституции, во время майского праздника.

— Да, это действительно был я, Ваше Величество.

— Капитан Мельбурн, я хочу попросить вас об одной услуге. Только поклянитесь держать язык за зубами.

— Для вас, Ваше Величество, я сделаю все, что угодно.

— Ничего больше не говорите. Думаю вам действительно можно довериться…

Вскоре танец закончился. Я отметил что королева Виктория танцевала довольно неплохо. Я отвел королеву к супругу и слегка поклонился. Принц-консорт смотрел на меня сурово.

Оставшееся время на балу я танцевал только с Элизабет, и почти весь вечер ломал голову: что же от меня хочет королева?

Глава 19

Много ли человеку нужно для счастья? После утомительного и опасного путешествия по Восточной Европе, я был счастлив проснуться в чистой постели, рядом с моей прекрасной Элизабет.

Служанка Линда приготовила на завтрак блинчики и пирожки с капустой. Конечно по моему заказу. Я безумно соскучился по русской кухне. Мы неспешно позавтракали и решили с супругой немного прогуляться по городу. День выдался солнечным и ясным.

Эмили тоже увязалась с нами. Она не уставала доставать меня каверзными вопросами:

— Джей, а правда во Франции готовят лягушек?

— Не только лягушек, но еще пауков и тараканов…– рассмеялся я.

Элизабет сегодня выглядела серьезней, чем обычно.

— Джеймс, мне совсем не нравится твоя новая служба. Эти полтора месяца я просто не находила себе места! А еще не пойму одно… во Франции ведь не проходят военные действия. Почему тебя наградили как героя Восточной войны?

— Я вовсе не собираюсь вас обманывать. Все тайное рано или поздно становится явным. Командование действительно отправило нас во Францию, а позже в Австрию и Валахию, с особой миссией…

— И что же ты там делал?

— Ничего особенного. Дипломатическая работа.

— За дипломатическую работу не вручают медаль ' За доблесть'. Джеймс, ты же знаешь, я терпеть не могу ложь… неужели нужно узнавать все от дядюшки?

— Элизабет, я служу в британской разведке и не имею права разглашать информацию. Даже самым близким. Думаю, даже твой дядюшка не знает всех подробностей нашей поездки… Но ясно одно. Эта война наверняка скоро закончится. Русские войска уже покинули Валахию. Осталось одержать победу на Кавказе и Черном море.

Элизабет нахмурилась. Обиделась, что я сразу не сказал правду. Эмили удивленно таращилась на меня:

— Значит Джеймс разведчик… ничего себе, вот это номер!

Супруга помолчала пару минут, и наконец, произнесла:

— Джеймс, предлагаю провести неделю на Мадейре. Мне безумно понравился этот необычный остров…

— К сожалению, полковник Гленвард выделил всего шесть дней отдыха.

— Знаешь, ваш полковник — настоящий деспот!

Вскоре мы добрались до городского парка. Сегодня в парке оказалось много отдыхающих. Эмили заняла свободные качели, мы с Элизабет присели в тени на скамейке. С утра меня не отпускало некое беспокойство. Я кожей чувствовал слежку. Неужели Секретная служба?

Я осторожно взял ладонь Элизабет и нежно поводил по пальцам.

— Дорогая, что нового в Вуд-Холле?

— Мы с мамой от скуки занялись садом. Посадили несколько кустов крыжовника и шиповника, китайские яблони. Разбили клумбы с цветами. Скоро ты и сам все увидишь…

— Значит нам пора увольнять садовника! — рассмеялся я.

— Ни в коем случае! Ты же помнишь, что Хэм еще и отличный рыбак. Благодаря ему, у нас в рационе всегда свежая рыба.

— Эмили помогает в саду?

— Девочка целыми днями пропадает у моря… даже подружилась с деревенским парнями. Она… совершенно необычный ребенок.

— Эмили уже не ребенок. Ей четырнадцать.

— Вот это меня и беспокоит. Мама видела, как Эмили целовалась с мальчиком на берегу…

Я улыбнулся и вспомнил слова воспитателя в пансионе: потерпите эту несносную девчонку годика три и выдадите замуж за какого-нибудь матроса…

— Джеймс, девочке не хватает мужского воспитания! Думаю, ты обязан на нее повлиять. Эмили любит и уважает тебя. И думаю, она точно прислушается к твоим советам.

— Конечно же я займусь воспитанием девочки, как только появится побольше свободного времени.

Я обернулся и посмотрел на свою подопечную. Эмили уже покинула качели и гладила за ухо огромного лохматого дога, которого прогуливал долговязый рыжий подросток.

— Джеймс, я и вправду хочу развеяться. Предлагаю съездить к моей подруге Беатрис в Хемпшир. Тем более, ты до сих пор не познакомился с графом Уилкинзом, супругом Беатрис.

Мне вовсе не хотелось ехать в Хемпшир, к глупенькой ветреной Беатрис и ее мужу, графу Уилкинзу. Так совпало, что наши свадьбы были в один день. Только наша свадьба проходила в Лондоне, а у Беатрис в Хемпшире. И я действительно до сих не знаком с графом Уилкинзом, хотя Элизабет довольно неплохо о нем отзывалась. Но сейчас я вовсе не горел желанием тратить время отдыха на семейную чету Уилкинзов.

— Нет, Элизабет. Что-то мне пока не хочется ехать в Хемпшир. Может лучше махнем в Портсмут, наймем свободную шхуну и покатаемся вдоль наших южных берегов…

— Спасибо, Джеймс… ты настоящий романтик!

Элизабет просияла и поцеловала меня в губы.

Когда вернулись в особняк, Линда передала странный серый конверт с необычной печатью. Я поднялся в кабинет и вскрыв конверт, слегка удивился. На чистом листке только адрес и время. Мэллинг-стрит восемьдесят четыре, девять вечера и сегодняшняя дата, третье июля. Ни капли не сомневался, что это письмо наверняка связано с королевой.

Однако я уже понял, что за мной действительно вели слежку. Почти профессионально, периодически меняя топтунов. Но я уже неплохо знал Лондон, ушел от топтуна в сквозном дворе и ровно в девять вечера явился по указанному адресу. Это оказался серый особняк с маленьким внутренним двориком. Я трижды постучал в двери и вскоре мне открыл красивый крепкий брюнет лет сорока. Он был в твидовом сюртуке, но по выправке похож на военного.

— Мистер Мельбурн? — тихо спросил мужчина.

Я кивнул и незнакомец тут же представился:

— Майор Хаггисон. Особая королевская служба. Проходите в гостиную, вас ждут. Можете не разуваться…

Я вздрогнул. Неужели в гостиной сама королева?

Майор остался в холле. Я осторожно вошел в комнату. У окна сидела незнакомая темноволосая женщина в длинном темно-синем платье с ожерельем и широкополой черной шляпке. Она с интересом взглянула на меня и представилась:

— Графиня Мария Кроули,– женщина повелительным жестом показала на

соседнее кресло и произнесла.– В данный момент я представляю интересы королевы Виктории.

— Так чем я могу быть полезен королеве?

— Капитан Мельбурн, пусть вас не смущает, что Ее Величество обратилась

за помощью именно к вам. Вы заинтересовали нас еще с зимнего вояжа в Западную Африку. Думаю, вы нам точно подходите. Именно я сказала королеве о вашей персоне.

— Миссис Кроули, предлагаю сразу перейти к делу.

— Хорошо. Вы наверняка знаете, что королева Виктория взошла на трон после смерти ее дяди, Вильгельма IV. Король много лет прожил в гражданском браке с актрисой Дороти Джордан и нажил с ней десять детей, но вот законного наследника мужского пола у короля не было. После смерти Вильгельма IV престол Англии, переходя в женскую линию, должен был разделится с Ганноверским, который на основании закона не был наследствен в женском колене. Королевой стала Виктория, дочь Эдуарда, герцога Кенского, четвертого сына короля Георга III. Позвольте я немного расскажу вам историю королевы. Детство Виктории нельзя назвать безоблачным. Когда девочке было всего восемь месяцев, ее отец, герцог Кенский, славившийся отменным здоровьем, неожиданно умер от воспаления легких. Вы будете удивлены, но в то время матери Виктории приходилось экономить почти на всем. Маленькая Виктория порой носила одно платье до тех пор, пока окончательно не вырастала из него. Мать вовсе не баловала дочь развлечениями и строго ее воспитывала. Мало того, девочка почти всегда спала в спальне матери, поскольку та жила под постоянным страхом, что на Викторию могут совершить покушение…

Графиня задумалась.

— В девятнадцать лет Виктория стала королевой,– продолжила графиня.– До нее более ста лет на британском троне не было женщины. 28 июня 1838 года состоялась коронация. Утомленные старыми королями, англичане наводнили Лондон, стремясь присутствовать на церемонии. Десять дней в городе проходили праздники и балы. Смущенная юная королева иногда тихонько обращалась к придворным: «Умоляю, скажите, что я теперь должна делать?». Королева нуждалась в опытном советчике, которым стал премьер-министр Уильям Мельбурн. Он многому научил королеву: быть бдительной, дипломатичной, но в то же время властной. Он стал альтер-эго Виктории, ее ближайшим другом… Насколько я знаю, Уильям Мельбурн был кузеном вашему дедушке. Ну а теперь о главном. В юности Виктория вела дневник, в котором описывала…. некоторые личные подробности. Но три месяца назад неожиданно выяснилось, что дневник пропал. Мы провели внутреннее расследование и выяснили, что дневник мог похитить пожилой дворецкий Хоусен, который уволился как раз три месяца назад. Но отправившись домой к Хоусену, мы выяснили, что дворецкий уже несколько дней мертв. Он был задушен. Нам обязательно нужно отыскать этот дневник.

— Позвольте, но я вовсе не сыщик.

— Мы это прекрасно знаем. Но королева выбрала именно вас. Может потому что вы родственник лорда Мельбурна. А еще она узнала о ваших приключениях в Валахии. О том, что вы несли на себе тяжело раненного друга под градом русских пуль. Эта необычная история ее растрогала. Вы настоящий мужчина, мистер Мельбурн. Герой. Не скрою, в Британии есть лорды, которые недовольны правлением королевы. Если дневник с компрометирующими фактами всплывет, это будет настоящим крахом для королевы. Это дело очень деликатное. О дневнике не знает даже принц-консорт Альберт.

— Я сомневаюсь что у вас нет хороших сыщиков в Скотленд-ярде или Секретной службе. Но раз королева просит меня об одолжении, я с радостью помогу. Вот только с чего начать поиски…

— Ваша супруга Элизабет ведет переписку с графиней Беатрис Уилкинз. Мы недавно выяснили, что именно супруг графини может быть замешан в краже дневника. Мне доложили, что граф плотно сотрудничал с покойным дворецким. Вот и начните поиск с поместья Уилкинзов. Мы совершенно ни в чем вас не ограничиваем. Можете действовать на свое усмотрение.

— Так что мне делать? Выбить из графа показания, где находится дневник?

— Королева могла бы отправить к графу лучших людей из Секретной службы. Но повторюсь. Это дело очень деликатное. Дневник дорог королеве как память. Заговорщиками мы займемся чуть позднее, главное сейчас вернуть записи в целости и сохранности. Сразу скажу, о дневнике знают всего четверо человек во всей Англии. Вы — пятый. И надеюсь, больше никто не узнает. Посетите в ближайшее время поместье Уилкинзов. Может удастся выйти на след пропавшего дневника… не хотелось бы для поисков поднимать сразу тяжелую кавалерию и придавать дело широкой огласке…

Интересно, почему все постоянно предлагают мне довольно мутную работенку? Но отказать королеве я точно не в праве…

Женщина достала небольшой стеклянный пузырек.

— Эти сильное снотворное. Но использовать нужно не более пяти капель на стакан воды или чая. Десять капель — это паралич, пятнадцать — смертельная доза. Так что не переусердствуйте. Попробуйте усыпить домочадцев и покопайтесь в бумагах графа. Наверняка найдется что-нибудь интересное, а может даже сам дневник…

— Но я еще не дал окончательного согласия…

— Уже дали вчера, в Букингемском дворце…– улыбнулась графиня — Королева рассчитывает на вашу помощь.

— Хорошо. Передайте королеве, я сделаю все, что в моих силах!

Графиня медленно привстала.

— Капитан Мельбурн, мы встретимся ровно через пять дней, в этом же месте и в это же время. Желаю вам удачи!

— Постойте, графиня… это ваши люди за мной следят?

— Нет, мистер Мельбурн,– нахмурилась графиня.– Похоже, вы уже успели нажить себе врагов. Будьте осторожны! И помните, то, о чем я вам поведала — большая тайна!

После встречи с графиней я решил заглянуть в офицерский клуб на Ярлинг-стрит. Двухэтажный желтый дом на углу сквера. Это место иногда посещал и Разумовский. Здесь собирались не только офицеры, но и столичные джентльмены, любители выпить и покутить. Иногда в таких местах можно услышать довольно интересные новости.

Сегодня мне повезло. Я сразу заметил Разумовского. Он сидел в углу, за столиком с тремя джентльменами и играл в карты. В помещении клуба висел дым коромыслом, из-за чего я не любил посещать подобные заведения. В большом зале двое молодых джентльменов рубились в бильярд. Я сделал знак Разумовскому и вышел на балкон. Однако мне пришлось ждать почти десяти минут. Разумовский зашел на балкон и расслабленно выдохнул:

— Пришлось слить партию… мистер Мельбурн, когда вы вернулись?

— Вчера утром. Какие новости?

— Санни убили.

Я вздрогнул:

— Как это случилось?

— Его взяли на заводе, когда он пытался похитить документы. Через несколько дней Санни застрелили при попытке к бегству в тюрьме.

— Плохие вести… вы знаете, где живет мама Санни?

— Да. В Гастингсе.

— Думаю Санни не сдал нас. В противном случае ему не имело смысла бежать.

— Я тоже так думаю.

— Однако сегодня в городе я заметил слежку.

— Редклиф уверен, что Секретная служба теперь будет наблюдать за вами. Ведь именно вы помогли Санни устроиться на завод. Кстати, похоже они все же убрали профессора Зинберга. В газете написали, что профессора убили грабители в Шербуре.

— Шербур… это Франция?

— Да. Довольно милый городок.

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Охмуряю вдовушку-генеральшу, по заданию куратора…

— Вы будете нужны на пару дней. Поработайте у меня грумом.

Разумовский улыбнулся:

— Нужно прикрытие?

— Хочу подстраховаться на случай непредвиденных обстоятельств. Завтра едем в Хемпшир. К восьми утра жду вас у дома.

Разумовский кивнул.

На балкон вышел раскрасневшийся толстячок и грозно спросил Разумовского:

— Джон, ты в своем уме? Зачем ты слил эту партию⁈

— Я сейчас подойду, Стив…

— Я не выпущу тебя из клуба, пока мы не отыграемся!

— Идите, Джон! — улыбнулся я Разумовскому.– Встретимся завтра…

На душе было скверно после известия о смерти Санни. Парню было всего двадцать восемь. Мог бы еще жить, образумиться, завести семью, если бы не связался со мной…

Я выпил в клубе стаканчик виски и хотел уже идти домой, когда кто-то громко окликнул в холле:

— Джеймс!

Я резко обернулся и увидел Томаса. Он выходил из соседнего зала. Напарник оказался хорошенько навеселе.

— Какое счастье, что я тебя встретил! — Томас пожал руку и слегка приобнял меня.– Послушай, друг, тут кое-кто нарывается!

Вслед за Томасом из зала вышли два высоких капитана в военной форме.

— Лучше проваливай, приятель! — грубо бросил носатый офицер.

— Иди домой, парень из Управления топографии…– рассмеялся его дружок.– Сначала понюхай пороху с наше…

— В чем дело, джентльмены? — сурово спросил я.

— Этот парень заливает, что был в плену у русских казаков и смог сбежать! — усмехнулся носатый.

Томас резко схватил капитана за грудки:

— Ты смеешь обвинять меня во лжи? Джеймс, скажи ему…

Быстро подошел огромный верзила-вышибала, который до этого скучал в холле на стуле.

— Джентльмены, кажется вам пора на свежий воздух.

Томас отпустил капитана:

— Только попадитесь мне в следующий раз, мерзавец!

Офицеры переглянулись и быстро вышли из клуба.

Томас почти повис на мне:

— Джеймс, нам нужно выпить!

— Только по рюмочке и домой. Ты и так здорово набрался. Забыл что сказал доктор?

— Доктор? Плевать я хотел на его советы. Если бы не ты, Джеймс…

Напарник завел меня в зал и неожиданно заорал:

— Джентльмены, прошу внимания!

Все начали оборачиваться. Разумовский тоже удивленно посмотрел на нас.

— Джентльмены, запомните этого человека! Это мой лучший друг, капитан Джеймс Мельбурн! Когда меня ранили в Валахии, Джеймс почти милю тащил меня на себе. Тянул из последних сил и не бросил! Этот великий человек выкован из валийской стали. Его не пугают ни пули, ни пушечные канонады! Он бесстрашен как сам Геркулес!

Я решил что еще одна рюмка точно вырубит бедолагу Томаса. Турецкий доктор вообще посоветовал ему не пить три месяца. Я мягко подхватил напарника и осторожно вывел из клуба. Неподалеку стоял кэб. Но дойти мы не успели. Дорогу преградили два капитана из клуба и два молодых лейтенанта в форме Хайгарденского полка.

Вперед вышел носатый капитан и угрюмо произнес:

— Извинись, Томас Барк. И тогда мы разойдемся по-хорошему! Иначе…

— Майор Барк…– выдохнул Томас, засучивая рукава.– Ни мне перед тобой извиняться, падаль!

Я шагнул вперед:

— Джентльмены! Майор Барк недавно был ранен и еще до конца не выздоровел. Предлагаю отложить поединок на более поздний срок. Кстати, я подтверждаю, что три недели назад мы действительно сбежали из русского плена в Валахии.

Офицеры переглянулись и слегка расступились, пропуская нас к кэбу. Томас попытался броситься на носатого, но я все же удержал напарника, посадил в повозку и этапировал домой, сдав на поруки супруге. Ей-богу не знал, что англичане на отдыхе так крепко закладывают за воротник, не хуже нашего…

Утром я сильно удивил Элизабет.

— Дорогая, с нашим путешествием, к сожалению, ничего не получается. Вчера вечером я встретил полковника Гленварда. Обстоятельства изменились. Через три дня он ждет нас на службе.

Элизабет вздохнула:

— Может тогда в гости к Беатрис?

— Хорошо. Но только поедем вдвоем. Оставим Эмили в Лондоне, она уже большая девочка. И еще. Джерри тоже останется в особняке. Я нанял нового грума.

— Чем же тебя не устраивал Джерри? Он довольно расторопный малый.

— Я не увольняю Джерри. Мне просто нужен второй грум…

Кто знает, что может случиться в поместье Уилкинзов, ведь я еду к графу вовсе не с добрыми намерениями. Береженного — Бог бережет…

Глава 20

Разумовский все же был королем перевоплощения. Вчера в клубе он напоминал обычного лондонского джентльмена, а сегодня явился в обветшалом жакете, картузе и с небольшой бородкой. Ни дать, ни взять — заправский портовый грум. Элизабет брезгливо взглянула на нового извозчика и села в карету. Я окликнул Линду:

— Хорошенько присматривайте за Эмили!

— Конечно, мистер Мельбурн,– кивнула служанка.

— Так куда едем, сэр?– тихо спросил Разумовский.

— В Хемпшир. И поторопись, дружище. К четырем часам мы должны быть в поместье Уилкинзов!

Когда выехали за город, я смотрел на придорожные деревушки, поля и редкие лесные посадки. Как все не похоже на Россию, с ее необъятными просторами, дикой природой, и с разухабистыми дорогами. Даже небольшие деревеньки по пути выстроились в линеечку, как солдаты на параде. Мы даже проехали железнодорожные пути. В Англии уже вовсю прокладывали железные дороги по всей стране.

— Джеймс, где ты откопал этого странного грума? — улыбнулась Элизабет.

— А что? По мне так отличный малый.

— Ты на руки его смотрел? Он будто вчера уволился из лондонской конторки и подался в извозчики.

— Да ты прирожденный сыщик, дорогая! — рассмеялся я.

Ладони у Разумовского большие, но идеально белые, без всяких мозолей и наростов. Здесь Элизабет не проведешь, баба она ведь сердцем чует…

Я сразу решил сменить тему.

— Элизабет, когда война закончится, обязательно отправимся в большое путешествие… Сначала на Мадейру, можем даже поплыть на Карибы.

— Я боюсь пересекать Атлантику. К тому же Карибы издавна считались вотчиной пиратов. Мама еще в детстве пугала меня рассказами о Черной Бороде.

— Когда пираты увидят военный английский фрегат, они в панике разбегутся! Да и нет их давно, этих пиратов.

Мне вовсе не хотелось вспоминать приключения на острове Биоко и бередить сердце Элизабет. Супруга нахмурилась:

— Джеймс, мы не должны ничего скрывать друг от друга. Я хочу чтобы ты рассказал о своем путешествии в Восточную Европу.

— Обязательно расскажу. Но только немного позднее…

— Может в гостях у Уилкинзов. Беатрис все равно от тебя не отстанет. Думаю ты все равно не выдашь военную тайну или что там у разведчиков?

— Хорошо. Постараюсь не сболтнуть лишнего.

Хотя карета мчалась довольно быстро, мы приехали к Уилкинзам только в половине пятого. Поместье раскинулось на окраине Хемпшира. Дом высился посреди зеленой лужайки, укрытый от ветров высокими соснами.

Чета Уилкинзов встретила нас радушно. Беатрис после замужества стала более степенной, по крайней мере она не задавала каверзных вопросов, как при первой встрече.

Графу Роберту Уилкинзу оказалось чуть за сорок. Худощавый, с необычными голубыми глазами и носом с горбинкой. У графа был умный проницательный взгляд, с такими людьми нужно держать ухо востро. Однако мистер Уилкинз оказался приятным в общении. После легкого обеда мы немного поиграли в крокет. Вскоре оставили Элизабет и Беатрис посплетничать в особняке, и граф решил показать свое обширное поместье.

В ста шагах стоял домик прислуги, чуть дальше небольшая конюшня. Навстречу уже спешил молодой вертлявый мужчина в сером камзоле.

— Это управляющий Энтони Хопкинс,– представил граф.

Мужчина чуть заметно кивнул.

— Познакомьтесь, виконт Джеймс Мельбурн.

Мы пожали друг другу руки. Управляющий внимательно осмотрел меня.

— Энтони, немедленно крикни Рейли. Мы хотим проехаться по поместью! — приказал граф.

Управляющий тут же зашел в конюшни и вскоре привел молодого крепкого юношу.

Мы сели в небольшую бричку и поехали по дорожке.

— Граф Уилкинз, неужели это все ваши земли?

— Да, мистер Мельбурн. Мой прадед выкупил эти земли еще в середине восемнадцатого века. Посмотрите на то озеро. Завтра я устрою вам небольшую лодочную прогулку.

Чуть левее раскинулось огромное озеро. Вскоре подъехали к выгону и большой деревянной конюшне.

— Лошади — моя слабость. У меня их около двадцати. Есть даже арабский скакун и пару орловских лошадей.

— Из России?

— Да. Пришлось выложить большие деньги, но поверьте, они того стоят. Не желаете взглянуть?

В конюшне управлялись два совсем молоденьких паренька, не старше пятнадцати. Лошади у графа и вправду оказались породистые, холеные и содержались в больших чистых стойлах. Он нежно потрепал за гриву небольшую рыжую лошадку с белой грудью.

— Далила из Ирландии. Не желаете покататься?

— Не против. Но если честно, уже больше года не ездил верхом.

— Тогда я прикажу оседлать Далилу. Она очень послушная.

Граф подошел к соседнему стойлу и слегка сморщил нос. Он сразу же окликнул рыжего паренька:

— Бад, сукин ты сын, почему не убрано у Грома?

В стойле был огромный черный жеребец с густой гривой.

— Простите, лорд!

Мальчишка сразу засуетился. Схватил совок и ведерко,и вошел в стойло.

— Бездельники! — рявкнул граф.– Еще раз такое увижу, прикажу Деррику выпороть вас!

Уилкинз окликнул второго юношу:

— Томми, оседлайте Далилу и Грома!

Вскоре мы прогулочной рысью скакали на лошадях. Далила оказалась и вправду покорной и совершенно не взбрыкивала. Черный жеребец графа оказался просто огромным. Граф ехал рядом, но возвышался на целый фут.

— Я почти месяц объезжал Грома. Теперь он стал послушней овечки,– известил Уилкинз.– Однако не подпускает чужаков.

Когда мы подъехали к лесу, из-за деревьев показался странный человек в черном.

— Это Деррик. Он присматривает за моим лесом и озером.

Да у графа здесь целая вотчина и немалое количество слуг…

Когда мы подъехали ближе, я вздрогнул от испуга. Деррик оказался настоящим чудовищем. Косматое существо с маленькими глазенками, впалыми, изъеденными язвами щеками и удивительно длинными руками, почти до колен.

Деррик слегка поклонился.

— Лорд Уилкинз! Мистер…

— Это мистер Мельбурн из Лондона. Деррик, ты был в южном лесу?

— Да, лорд. Я нашел мальчишку, который ставил капканы в ваших угодьях.

— Кто это?

— Деревенский пройдоха, из Линси. На первый раз я отрубил ему указательный палец. Пригрозил, если поймаю еще раз — он лишится всей руки.

— Деррик охраняет мои угодья весьма эффективно!– улыбнулся граф.– А вы как относитесь к ворам, мистер Мельбурн?

— Предпочитаю действовать по закону.

Деррик улыбнулся. Я заметил за его спиной небольшой острый топорик.

— По закону? — усмехнулся граф.– Считаю что наши законы не очень строги для черни. Нужно действовать как лорды в старину. За кражу вор лишался руки, а за оскорбление лорда — головы. Только тогда в Англии будет настоящий порядок.

Граф посмотрел на часы:

— Что же, пора вернутся в особняк, скоро ужин…

— Доброй дороги! — прохрипел Деррик.

Мы ужинали в большой красивой беседке, увитой плющом. За столом прислуживала молодая служанка Мэри. Как оказалось, она и готовила для Уилкинзов. Палтусы на пару, приготовленные с картофелем и помидорами, оказались просто великолепны. За ужином все выпили вина. Беатрис не сводила с меня взгляда:

— Мистер Мельбурн, вы человек-айсберг. Всегда утаиваете о самом главном. Если бы не Элизабет, я даже не знала, что вы удостоились чести танцевать на балу с самой королевой.

— В самом деле? — удивился граф.

— Признаться, для меня и самого это было полной неожиданностью,– пожал я плечами.

— Так за что вам вручили медаль?

— Недавно мне довелось побывать в Валахии. Когда мы пробирались к крепости Силистрия, нарвались на казачий пикет. Напарника Томаса ранили. Пуля попала в спину и Томас не мог идти. Тогда я взвалил его на плечо и поволок к крепости.

— Я слышал об ужасных зверствах русских казаков…– вздохнул граф.– Они настоящие варвары.

— Что же было дальше, вы добрались до крепости?– с интересом спросила Беатрис.

— Добрались. Мы передали коменданту приказ, чтобы крепость не сдавали. На подходе уже была австрийская армия и англо-французские корпуса. На второй день русские сами отступили.

— Джеймс, это твоя первая и последняя поездка на войну,– строго сказала Элизабет.

Беатрис усмехнулась:

— Милая Элизабет, не забывай что твой супруг военный и обязан исполнять приказы.

— Да… женщинам иногда не понять, что мир меняется…- вздохнул граф.– При всем уважении, Элизабет, мы не можем сидеть в Англии и смотреть, как русские варвары подминают под себя Европу. Сначала они вторглись в Валахию, но не успеешь и глазом моргнуть, как русская армия снова будет колесить по Австрии и Франции. Этого точно допустить нельзя. Каждый англичанин должен быть причастным к Восточной войне и оказывать посильную поддержку.

— Джеймс и так всегда помогал. Он даже отдал Королевскому флоту в аренду пять торговых фрегатов.

— Да-да, я слышал, мистер Мельбурн, что вы покинули торговлю и теперь служите… это действительно мужественный поступок…– кивнул граф и задумался.

— Роберт, а ты мог бы так же все бросить и отправиться на войну? — хитро спросила Беатрис.

— Нет, дорогая. Думаю кто-то должен поддерживать порядок и в старой доброй Англии… Но я и мои друзья всегда посильно поддерживаем британскую армию и флот…

— А у вас много друзей, мистер Уилкинз? — поинтересовался я.

— Достаточно.

— Предлагаю прогуляться в сад,– предложила Беатрис и окликнула служанку.– Мэри, сделай пока всем чай…

В первый вечер я решил осмотреться в доме. Узнать расположение комнат. Поскольку Элизабет планировала остаться у Уилкинзов на две ночи, я решил устроить фокус со снотворным и пошарить в кабинете на вторую ночь. Нам предоставили спальню на втором этаже, недалеко находился и кабинет графа. Уилкинзы спали на первом этаже. Но как выяснилось, кабинет оказался заперт на ключ. Но обычный замок для меня — небольшая помеха. В свое время Санни научил меня работе с отмычками.

Утром граф, как и обещал, устроил лодочную прогулку. Дамы отказались и отправились посетить торговую лавку в Хемпшире. Озеро и вправду оказалось большим. На веслах сидел крепыш Рейли. Вдали проплывали белые лебеди, на берегу я заметил долговязого журавля.

— Граф Уилкинз, должно быть в озере полно рыбы.

— Да, мистер Мельбурн, сегодня мы обязательно порыбачим.

Вскоре лодка причалила на другой берег. Граф показал навес у деревьев:

— Пойдемте, иногда я люблю посидеть здесь и немного поразмышлять… удивительно спокойное место!

Мы отправились к навесу. Слуга нес следом небольшую корзину. Под навесом оказался столик и две маленькие скамейки. Рейли выложил на столик бутылку вина, фужеры, нарезанный сыр и яблоки.

— Рейли, пока можешь порыбачить на берегу,– кивнул граф. Он открыл бутылку и разлил вино по фужерам.

Вино оказалось крепким, с насыщенный вкусом.

— Это вино мне привозят из Испании. Многие предпочитают французские вина, но мне по душе больше испанские. Кстати, моя первая жена была испанкой…– граф печально вздохнул.– Паула умерла три года назад от чахотки.

Уилкинз снова разлили печально вздохнул:

— Мистер Мельбурн, как думаете, зачем нужна эта Восточная война, в которую британское правительство вложило уже более шестидесяти миллионов фунтов? Но деньги даже не самое главное. На этой войне гибнут наши солдаты и офицеры. Настоящий генофонд Британии.

Удивительно. Вчера за ужином граф казался настоящим ястребом войны, а сегодня, когда мы оказались вдвоем, он говорит совершенно противоположные вещи. Может прощупывает меня, или он попросту обычный провокатор?

Я вздохнул:

— Вчера вы сами говорили: если бы не Британия, русский царь расправился бы с Турцией, оккупировал Валахию и Балканы…

— Во всем виновата наша бестолковая дипломатия. Нужно всегда уметь договариваться. Царь Николай далеко не дурак. Он тоже понимает, что лучше торговать, чем воевать. Во всем виноваты «ястребы войны», уверившие в непобедимость Британии. Россия, с ее природными богатствами и землями, никогда не станет британской колонией. По крайней мере, нам не завоевать Россию войной. Если русские покинули Валахию, это вовсе не говорит о победе. Вспомните, как они прогнали Наполеона с его подготовленной армией. А ведь Наполеон дошел до самой Москвы…

— Так получается… вы против войны?

— Я этого не говорил. Просто высказываю свою точку зрения. Опять же, если Англия хотела Восточной войны, нужно было как следует подготовиться. У меня создается впечатление, что в Штабе даже не имелось четкого плана. Как только очередные переговоры проваливаются — начинается новый виток военной эскалации. Теперь барон Реглан трубит на всю Европу, что они готовы вторгнуться в Крым. Но если готовятся, зачем заранее твердить об этом на весь мир? Чтобы русские снова как следует подготовились?

Довольно смелые слова для английского графа. Или он сам подготавливает почву для более важных высказываний? Может Уилкинз напыщенный дурак, доверившийся первому встречному или он чрезмерно самоуверен в своих силах. Но вот только на дурака граф точно не похож…

— Мистер Уилкинз, я человек военный и четко придерживаюсь нашей военной доктрины. На этот раз мы точно должны обломать зубы русскому медведю.

Уилкинз усмехнулся:

— Мне показалось, вы человек далеко не глупый. Давайте вместе рассудим. Предположим, нам удастся завоевать Кавказ и Крым. Отрезать Россию от Босфора и Дарданелл. И что дальше? Думаете Россия не выживет? Эта огромная страна способна сама себя прокормить и полностью обеспечить. Втягивание наших войск на юг России грозит растягиванием ресурсов, начнутся партизанские войны, а вскоре грядет суровая русская зима. В наших войсках и без того уже хватает проблем. Дефицит продовольствия, боеприпасов. То и дело вспыхивает холера. Докторов и сестер милосердия не хватает. У французской армии, кстати, тоже подобные проблемы… я уже не говорю о вооружении.

Мы немного помолчали. Выпили еще вина и граф неожиданно спросил:

— Давайте поговорим начистоту. Как вы относитесь к дяде вашей супруги, графу Абердину-Гамильтону?

— У нас ровные дружественные отношения. После свадьбы мы виделись всего однажды. Да и до свадьбы пару раз. У меня сложилось впечатление, что граф меня слегка недолюбливает.

— Абердин-Гамильтон терпеть не может Мельбурнов. Удивительно, что он вообще позволил племяннице выйти за вас… но я хотел поговорить о другом. Старику уже за семьдесят. Ему давно пора на покой. В Англии есть более достойные представители, готовые возглавить кабинет министров.

— Это точно не нам решать. Мне кажется, что граф Абердин-Гамильтон еще полон сил и решимости. Возможно он и сам уйдет, как только закончится Восточная компания.

— А как она закончится? В чью пользу?

— Граф, вы все время пытаетесь подловить меня на слове…– я почувствовал, что уже порядочно захмелел.

— Абердин-Гамильтон ненавидит вас. Для него вы выскочка, в которого по уши влюбилась племянница. Но вся эта история с герцогом Крауссом могла всплыть, потому Абердин-Гамильтон все решил выдать замуж Элизабет.

Интересно, откуда всплыла история об отречении герцога Краусса на острове Биоко? Неужели все же Элизабет проболталась?

— Беатрис мне все уши прожужжала об этом приключении в Западной Африке, — продолжил граф,– Когда храбрый Джеймс Мельбурн спас Элизабет из лап злодеев. Знаете, вы невероятный храбрец… такое ощущение, что у вас напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

— Я не хочу, чтобы меня считали храбрецом и героем. Я просто выполнял свой долг.

— Но слава так и ходит за вами по пятам, мистер Мельбурн. Вы человек чрезвычайно решительный и даже отчаянный, на самом деле таких людей мало даже среди военных.

— К чему вы клоните, граф?

— Мистер Мельбурн. Скоро в Англии грядут большие перемены. Знаете, как в древнем писании? Настало время собирать камни…

— На самом деле там говорится: ' Всему свое время и для каждого дела под небом есть свой час. Время рождаться и время умирать. Время сажать и время искоренять. Время раскидывать камни и время собирать. Время обнимать и время воздерживаться от объятий. Время любить и время ненавидеть. Время для войны и время для мира.

— Именно так. Время для войны и время для мира…– задумался граф.– Мистер Мельбурн, прошу вас никому не распространяться о нашем разговоре…

— Само собой.

— Предлагаю допить вино. Кстати, на озере отлично ловятся карпы. Предлагаю немного порыбачить…

Мне показалось что граф все же хотел что-то предложить, но остановился на полуслове.

Мы действительно порыбачили. Даже не знал, что дворяне в Англии тоже обожают рыбалку. Однако граф Уилкинз меня заинтриговал. В разговоре он ходил вокруг да около, однако явно был против войны и правительства Британии. Но Уилкинз мог запросто быть и обычным провокатором. В любом случае сближаться и откровенничать с графом не стоило. К тому же у меня стояла иная задача. Выйти на след пропавшего дневника.

Когда мы вернулись в особняк, Элизабет и Беатрис уже приехали из Хемпшира и мерили обновки в доме.

Вскоре прибыл вестовой к графу. Уилкинз прочитал письмо, извинился и сказал, что ему придется отъехать по очень важному делу в Лондон.

Мне наконец-то улыбнулась удача. Граф наверняка вернется не раньше завтрашнего утра. Это был шанс пошарить ночью в кабинете хозяина поместья.

В полночь, когда Элизабет уснула, а спала она всегда крепко, я осторожно пробрался в кабинет. Мне повезло, дверь оказалась даже не заперта.

Я слегка раздвинул шторы. Светила полная луна и комната неплохо освещалась. Я быстро проверил бумаги в столе, пошарил в бюро и комоде. Ничего примечательно, но в нижнем ящике комода, под стопкой газет, я все же обнаружил несколько писем, быстро прочитал и в последнем наткнулся на следующее: «Дорогой Роберт, теперь дневник у меня и надежно спрятан. Пусть полежит до лучших времен, в записях оказалось и вправду много забавного… 12.04. 1854 год. Герцог Лирьяд»

Я ни капли не сомневался о каком дневнике идет речь.

Дверь неожиданно скрипнула и в кабинет заглянула испуганная Беатрис с пистолетом в руке:

— Мистер Мельбурн? Что вы тут делаете?

Как же я не расслышал шагов в коридоре, и как Беатрис могла так незаметно подкрасться?

— Беатрис, прошу…только не горячитесь.

— Что вы искали в кабинете моего мужа? — Беатрис направила пистолет на меня. Я сделал четыре медленных шага, осторожно выхватил пистолет и положил на тумбу.

— Теперь давайте поговорим начистоту, миссис Уилкинз. Ваш супруг замешан в тайном заговоре. А я работаю на британскую разведку.

— Это гнусная ложь! Роберт не мог участвовать ни в каком заговоре! Я в полном изумлении и растерянности, мистер Мельбурн. Не ожидала от вас такого…

— Но это правда. Иначе зачем я копался в бумагах вашего супруга?

— Если Роберт узнает, он точно будет в ярости!

— Думаю вы ничего ему не расскажите.

— Вы настоящий подлец!

— Беатрис, предлагаю сохранить это ночное происшествие в тайне. Вы вовсе не в ответе за дела супруга…

— Послушайте, Джеймс, если Роберт и вправду в чем-то замешан, его арестуют и тогда моя жизнь наверняка превратиться в кошмар…

— Не бойтесь, милая Беатрис. Вы не пострадаете, это я обещаю!

— Давайте лучше спустимся на первый этаж и поговорим. Не хочу, чтобы проснулась Элизабет…

Мы спустились и вошли в небольшую угловую комнату. Неожиданно Беатрис вышла и закрыла двери на ключ.

Я постучал по двери:

— Беатрис, немедленно откройте! Давайте поговорим начистоту…

Но я услышал удаляющиеся шаги. Вот это влип! Дверь оказалась крепкая. Сломать и выбить точно не под силу. Надо же, как эта хитрая лиса обвела меня вокруг пальца. Я осмотрелся. Если выбить окно — то наверняка разбужу Элизабет. Надеюсь, Беатрис все же скоро выпустит меня…

Через полчаса в комнату ворвались двое. Управляющий Хопкинс и Рейли. Молодой слуга держал перед собой ружье.

— Мистер Мельбурн, не заставляйте стрелять!

— Пойдемте!– грозно приказал управляющий.

Меня отвели к конюшне. Хопкинс процедил сквозь зубы:

— Леди Уилкинз застала вас в кабинете графа. Вы сделали этой ночью огромную ошибку, мистер Мельбурн…

Я бросился на Рейли, но слуга резко ушел в сторону и ударил меня по спине прикладом. Я рухнул на землю и взвыл от боли. Меня затащили в небольшую комнатку без окон и заперли дверь на замок.

Глава 21

Сквозь дверные щели начал проникать свет, уже начало рассветать. Эта беспокойная ночь пролетела в один миг. Спина еще ныла, крепыш Рейли нехило приложился. Однако где же Разумовский, неужели он не слышал ночью шум в усадьбе? Почему он не пришел на выручку?

Послышались шаги и двери резко приоткрыли. Граф Уилкинз хмуро взглянул на меня и окликнул слуг:

— Свяжите этого вора!

Рейли держал на прицеле. Уродливый Деррик крепко связал руки сзади, больно стянув кожу. Меня завели в конюшню и опрокинули на кучу сена.

— Энтони, долго он был в моем кабинете? — спросил граф.

Управляющий задумался:

— Миссис Уилкинз застала его в половине первого. Думаю он успел все обшарить.

Граф приказал слугам выйти. Он подошел и сурово взглянул на меня:

— Что вы искали в кабинете, мистер Мельбурн?

— Вы прекрасно знаете. Дневник королевы.

— Мы встретили вас со всем радушием, а вы поступили как последний подлец, воспользовавшись моим неожиданным отъездом!

— Не усугубляйте свое положение, граф. Мне просто нужен дневник, и тогда я даже забуду о побоях, которые нанес ваш слуга.

— Думали вы самый умный? Знаете, мистер Мельбурн, я сразу начал вас подозревать, как только вы появились в поместье… я ведь навел о вас справки.

— Граф, просто верните дневник. И тогда не будет никаких проблем. Мы разойдемся как в море корабли.

— На самом деле проблемы уже появились. Но только у вас. Мистер Мельбурн, скажите, какой ваш интерес в этом деле? Расположение королевы, этой инфантильной ветреной особы?

— Не смейте оскорблять нашу королеву!

— Вы уже наверняка успели прочитать письма барона? Значит сами напросились…

Граф печально вздохнул:

— Я не могу оставить вас в живых, мистер Мельбурн. Вы ввязли в очень мутное дело.

— Да вы с ума сошли! Я британский офицер, к тому же родственник премьер-министра…

— Это нас не остановит. Как вы говорили вчера на озере? Время любить и время ненавидеть…

— Граф, не вам тягаться с королевой и британскими спецслужбами. Всю вашу шайку вскоре допросят и повесят, несмотря на титулы…

— Рейли! — окликнул граф.

В конюшню вбежал молодой слуга, за ним Деррик.

— Не будем тянуть время. Уже светает. Отвезите нашего гостя к ущелью, и сделайте так, чтобы его тело никто не нашел…

Слуги подхватили меня. Я пожалел что совсем позабыл о тюремной привычке носить небольшой острый нож в штанине.

— Прощайте, Джеймс Мельбурн…– ехидно улыбнулся граф.– Не волнуйтесь, с Элизабет все будет в порядке. Думаю с ее положением и внешностью она ненадолго останется одинокой…

В конюшню как ураган ворвался Разумовский с ружьем.

— Немедленно развяжите мистера Мельбурна!

Граф удивленно покачал головой:

— Положи ружье на землю, недоумок!

Деррик оскалился и начал приближаться к Разумовскому, вытащив из-за спины небольшой нож. Разумовский не стал стрелять, ушел в сторону и наотмашь огрел Деррика прикладом по голове. Тот охнул и растянулся на земле.

Граф достал из-за спины пистолет. Я наклонился и бросился на графа, боднув головой в бок. Выстрелить он не успел. Попятился и выронил пистолет. Разумовский ударил графа прикладом в живот. Уилкинз скорчился в три погибели. Я отбросил пистолет подальше ногой. Рейли бросился к выходу. Разумовский настиг его и сильно ударил по спине прикладом. Тот рухнул как подкошенный. Разумовский орудовал ружьем будто самурай мечом. Все же чему-то полезному учат в царской армии!

— Ты дьявол…– захрипел на земле граф.

Разумовский подобрал пистолет и заткнул за ремень. Он вытащил нож и быстро развязал меня. Однако снаружи остался управляющий Энтони.

— На улице еще один…– кивнул я.

— Он уже отдыхает в подвале,– улыбнулся Разумовский.

Я подошел к графу и наотмашь влепил сильную оплеуху:

— Убить меня хотел, урод⁈

Граф испуганно съежился. Он наверняка сейчас испытывал стресс. Так в жизни его наверняка никогда не били. Я вмазал еще одну звонкую оплеуху.

Граф попятился и попытался отползти к стене.

Я протянул руку назад и Разумовский вложил в мою ладонь нож. Нож приблизился к щеке графа:

— Мне нужна информация. Иначе мой человек будет отрезать вам по пальцу каждые пятнадцать минут.

Граф побледнел и взглянул на неподвижные тела Рейли и Деррика.

— Дневник у барона Лирьярда.

— Сейчас вы садитесь в карету и едете за дневником.

— Барон ни за что не отдаст…

— Постарайтесь быть убедительным. Дело принимает серьезный оборот. Вы возвращаете дневник и тогда мы забываем о вашем заговоре. В противном случае от вашего поместья и от поместья барона не останется и следа. Также как и от вас. Неподалеку у меня прячется с десяток солдат, готовых выполнить приказ.

Деррик зашевелился и медленно присел, держась за голову. Разумовский погрозил ему внушительным кулаком.

Граф еще раз взглянул на неподвижного Рейли. Неужели Разумовский перебил крепышу позвоночник?

— Виконт Мельбурн… — пробормотал граф.– Дайте слово, что нас оставят в покое…

— Вы далеко зашли, граф. Никто не смеет шантажировать королеву. Ведь именно для этого вы похитили дневник?

— Это все придумал барон. Я только подрядил на это дело дворецкого…

— Кто задушил дворецкого?

Граф вздохнул и кивнул на Деррика.

— Граф Уилкинз, я только могу пообещать день форы, за это время вы скроетесь из Англии. Но только после того, как дневник будет в моих руках.

Уилкинз медленно приподнялся. Разумовский грубо толкнул ногой Деррика:

— Вставай и иди с хозяином!

Деррик привстал, держась за затылок. Он увидел неподвижного Рейли у двери и вздрогнул.

— Пойдем…– пробурчал граф.

Когда они вышли, Разумовский покачал головой:

— Я ему не верю.

— Я тоже. Мы поедем вслед за ними.

Когда выходили из конюшни, Рейли наконец очнулся. Разумовский связал слугу и пробурчал:

— Посидишь пока здесь, дружок…

Я запер двери конюшни на замок и кивнул Разумовскому:

— Не хочу оставлять Элизабет в этом осином гнезде.

— Думаю здесь ей будет безопасней. Неизвестно, что ждет у барона…

— Я сейчас!

В холле я обратил внимание на часы. Пять утра. В спальне у окна сидела испуганная Беатрис. Она испуганно вздрогнула, когда я ворвался в комнату.

— Беатрис, вы с Элизабет давние подруги. Надеюсь так и будет в будущем. Постарайся, чтобы ни один волос с головы моей супруги не упал, пока мы с графом будем в отъезде.

— Когда вы вернетесь, мистер Мельбурн?

— Скоро!

Поместье барона Лирьярда находилось в двенадцати милях от поместья Уилкинзов. Особняк окружал густой лес. Дом будто утопал в лесу, и оказался таким же большим, как у Уилкинза.

Когда обе кареты остановилась возле дома, подошел высокий худощавый привратник лет пятидесяти.

— Барон Лирьярд у себя? — строго спросил я.

— Как вас представить, джентльмены? — удивленно спросил привратник.

— Приехал граф Уилкинз и его друзья.

Привратник кивнул и вернулся в дом. Мы терпеливо ждали около четверти часа. Наконец, вместо привратника, из особняка вышел здоровенный мужчина. По простой одежде я догадался, что это вовсе не барон, а скорее охранник.

— Где граф Уилкинз? — строго спросил мужчина.

Я приоткрыл дверцу и граф тут же вышел из кареты. Он вымученно улыбнулся:

— Доброе утро, Микки!

— Барон желает видеть только графа Уилкинза! — сурово рявкнул мужчина.

Я вытащил пистолет и направил на здоровяка:

— Сколько в доме еще людей, кроме барона? Считаю до трех, а после стреляю!

Верзила наверняка не ожидал такого поворота. Он резко развернулся и быстро рванул к дому. Если они забаррикадируют двери, мы точно не попадем в особняк! Я выстрелил ему в ногу. Здоровяк упал возле ступеней изаорал как раненный медведь.

— В дом! — крикнул я.

— Да вы просто настоящие бандиты! — взвизгнул граф.

Разумовский хмуро погрозил ружьем:

— Еще хочешь?

Я окликнул Деррика:

— Если выкинешь какой-то фокус, пристрелю твоего хозяина, а после и тебя! Жди здесь!

Деррик понятливо кивнул.

Мы ворвались в дом. Разумовский волочил за собой испуганного графа. Наверняка в английских кругах не принято так поступать. Сейчас мы ломали все стереотипы джентльменского поведения. В холле стоял удивленный привратник. Я направил на него пистолет:

— Где барон? Сколько еще человек в доме?

— В столовой кухарка… Барон Лирьярд наверху, в кабинете…

Когда мы ворвались в кабинет, громыхнул выстрел. Пуля ударила в дверной проем. Щепкой мне слегка оцарапало щеку. Только сейчас я заметил силуэт человека в полутемном кабинете. Он сидел за столом. На столе лежало старое ружье.

Разумовский отбросил графа, подскочил к столу и резко вырвал ружье из рук барона, отбросив на пол.

Барону Лирьярду лет шестьдесят. Седой, с крупной головой, мясистым носом и проницательными, глубоко посаженными глазами. Он сидел в большом кресле.

— Роберт, кто это? — удивленно спросил барон.

— Уолтер, они пришли за дневником и ни перед чем не остановятся…– пробормотал граф.

— Подлец! Ты предал наше дело!

В комнату осторожно заглянул привратник.

Барон прохрипел:

— Грин, собачий сын, где тебя носит? Где Микки? Почему он пустил их в дом?

— Микки в своей комнате, эти джентльмены прострелили ему ногу. Я уже отправил Глорию за доктором.

— Кого ты привел ко мне, Уилкинз? — прохрипел барон и грозно взглянул на меня.– Кто вы такой?

— Вы сначала стреляете, а после задаете вопросы?

— Никто не смеет врываться в мой дом! Так кто вы такой?

— Капитан Мельбурн.

— Знакомая фамилия… Послушайте, капитан. Чтобы там не говорил граф Уилкинз, мы вовсе не враги королеве. Скорее наоборот, хотим стать ее близким друзьями. Я истинный патриот Британии, получил увечье еще при Ватерлоо, сейчас едва хожу.

— Кто это мы?

— Влиятельные английские лорды, которых я представляю. Королева окружила себя льстецами, к тому же большое влияние на нее оказывает супруг Альберт, этот выскочка! Мы хотим свободной, процветающей и сильной Англии!

— Это все слова. Что вы на самом деле хотите, барон Лирьяд? Может быть смены британского правительства?

— Вы попали в самую точку, капитан. Если бы я и мои люди возглавили правительство Англии, мы уже давно победили Россию и навели порядок в Азии. Абердину-Гамильтону не хватает решимости.

— И кто же должен возглавить кабинет министров? Может вы?

— А почему бы и нет? — усмехнулся барон.

— Уолтер, капитан Мельбурн — зять премьер-министра,– произнес граф Уилкинз.

— Теперь, кажется, я все понял…– нахмурился барон.

Я подошел и навис над бароном:

— Для чего вам дневник? Чтобы шантажировать королеву и заставить сменить премьер-министра?

Я смахнул кровь со щеки.

Барон улыбнулся:

— На самом деле в дневнике нет компрометирующих фактов и связь юной королевы с пожилым лордом Мельбурном не доказана. Однако уже то, что девятнадцатилетняя королева по уши влюбилась в шестидесятилетнего советника — действительно бросает тень на Викторию. Если показать этот дневник в Палате Лордов…

— Любите копаться в чужом белье, барон?

— Вы даже не подозреваете, какие влиятельные люди поддерживают меня…

— Барон, просто верните дневник! — нахмурился я и поднес пистолет к голове Лирьярда.– Считаю до трех!

Уилкинз зажался в углу. Привратник побледнел, однако сжал губы и не произносил ни слова.

Разумовский приблизился и тоже направил ружье на барона:

— У нас и вправду мало времени, барон Лирьярд…

— Один, два! — произнес я.

Барон чуть заметно кивнул и вытащил из ящика стола толстую тетрадь в кожаной обложке.

Я опустил пистолет и взял тетрадь в руки.

Барон вздохнул:

— Капитан Мельбурн. Я человек благоразумный и не хочу лишних жертв из-за этого дневника. Однако хоть вы мне и угрожали, я все равно предлагаю вам дружбу и нашу поддержку.

— Нет, барон. У меня и так достаточно друзей.

Я приоткрыл дневник и рассмотрел ровный девичий почерк. Прочитал короткую запись: ' Этим утром мы катались с Уильямом верхом. Мне не верится, что ему уже пятьдесят семь. Для меня он самый красивый мужчина во всей Англии. Уильям полностью заменил мне отца, которого у меня никогда и не было. Он ласково называет меня Викки…

Я быстро закрыл дневник.

— Прощайте, барон. Граф Уилкинз, вы едете с нами?

— Граф пока останется…– прохрипел Лирьярд.– И запомните, капитан Мельбурн. Те, кто не стал нашими друзьями — наши враги. Вам теперь придется ходить по улицам и оглядываться…

— Врагов у меня тоже много, барон Лирьярд. Вам наверняка придется записаться в очередь.

Мы отъехали от поместья на милю и остановились. Погони не было.

— Так это действительно настоящий дневник королевы?– усмехнулся Разумовский.

— Да. Но это большая тайна. Никто не должен знать о тайнах королевы.

— Само собой…

* * *

Мы с Редкифом сидели в скверике на Даунинг-стрит. Стояло раннее утро и в скверике пока еще мало горожан.

— Так что было в дневнике? — спросил куратор.

— Ничего особенного. Если честно, я прочитал только пару записей. Думаю, между королевой и Уильямом Мельбурном ничего не было. Он просто заменял юной Виктории отца и друга.

— Вы сильно рисковали. Но этот риск был оправдан. Теперь вы станете приближенным королевы…– куратор печально вздохнул.– К сожалению, у меня плохие новости. Похоже, в российском Генеральном штабе появился предатель и произошла утечка информации. Британская секретная служба уже следит за вами. Так что можете особо не рассчитывать на расположение королевы. Если секретная служба заинтересовалась вашей персоной, они уже точно не отстанут.

— Значит они сомневаются, что я настоящий Джеймс Мельбурн?

— В легенде было одно слабое звено. Грек, который купил поместье в Бомбее у настоящего Джеймса Мельбурна. Он уже на пути в Лондон.

— Похоже у вас свой человек в Секретной службе.

— Сначала мы хотели ликвидировать грека. Но выяснили, что он находится в затруднительном финансовом положении. Мы помогли Никаполису, а он укажет что вы на самом деле Джеймс Мельбурн. Наш агент показал ему ваше фото, а я передам фото грека Никаполиса.

Куратор протянул фотокарточку. Первые фотографии были скверного качества, однако лицо грека я кое-как разглядел.

— Позвольте, когда вы успели сделать мое фото?

— Вы уже забыли? Ваш фотоснимок сделал в Турции полковник Рич, который после проверки сажал вас на пароход. Все же фотография –довольно полезное изобретение…

— Почему мое фото не показали греку Никаполису? Зачем потребовалось тащить его в Англию?

— Потому что эту фотографию нам удалось через несколько дней выкрасть в Константинополе. Постарайтесь больше не фотографироваться ни при каких обстоятельствах. Кстати, грек Никаполис едет в Англию по личным делам. Возможно скоро его перехватят агенты секретной службы.

— Значит буду ждать встречи с Никаполисом.

— В России вас представили к награде за операцию в Силистрии. Вы время упредили группировку Паскевича об отступлении.

— Благодарю за хорошую новость.

Редклиф вздохнул и впервые назвал меня настоящим именем:

— Андрей Иванович, нам не хочется терять вас как агента. Но Секретная служба точно от вас не отстанет. Сейчас выбор за вами. Вы можете вернуться или остаться. Но если решите остаться — вы рискуете жизнью.

— Я останусь, мистер Редклиф.

— Если передумаете, я расскажу вам путь отхода. Северней Англии находятся Шетландские острова, там почти никто не живет, только иногда заплывают суда китобойцев. На самом северном островке, он называется Штормовой, находится небольшая метеостанция. Там работает наш человек. Вам нужно только добраться до Штормового острова и вам устроят отправку в Россию. Запомните пароль: «Я недавно из Лондона. Там в последнее время дождливо». Отзыв: ' В Лондоне всегда дождливо'. Добираться до Шетландских островов лучше из Абердина на китобойном судне.

— Спасибо, мистер Редклиф. Но я пока останусь.

— Я вас понял. Есть еще какие-то вопросы?

— Мне непонятно одно. Почему в Австрии англичанам потребовалось убрать Карла Воннегута?

— Англичанам невыгодна сильная Австрия и Пруссия. Они хотят главенствовать в Европе и навязывать свои правила. Англичане — мастера интриг. Король самая слабая фигура не только в шахматах, но и в жизни. Главное — его окружение. Воннегут был сильной и влиятельной фигурой, которую Англия решила убрать с доски. Вырвав Польшу из когтей Российской Империи, Австрия становилась сильной и могущественной державой в Европе. С этим Англия точно не могла смириться.

— Но когда граф Орлов узнал о предательстве Воннегута, он отправил Мордвинцева убить предателя.

— Нет. Все было немного не так. Граф отправил Мордвинцева вразумить Воннегута и устранить за предательство только в крайнем случае. Но в итоге, убийство Воннегута оказалось выгодным и нашей стороне, и британцам. Польские националисты не получили большую партию оружия, англичане убрали влиятельнейшего человека в Австрии. К сожалению, это еще больше ослабило связи между Россией и Австрией. Но Франц-Иосиф уже давно сделал свой выбор, повернувшись к России спиной.

— У России только два союзника: армия и флот,– вздохнул я.

— Хорошее выражение. Нужно запомнить. Итак, что вы теперь намерены предпринять?

— Хочу пойти ва-банк. Попытаться завербовать ученого Добсона. Возможно, угнать в Россию подводную лодку. Но для этого мне придется встретиться с самым главным человеком в Британской секретной службе.

— Дерзкое решение. Барон Реглан уже не скрываясь, трубит в газетах, что летом британцы и французы аннексируют Крым.

— Поверьте, у них достаточно для этого ресурсов.

— Ваши сведения и схемы подлодки я передал в Россию еще в январе.

— Чтобы сделать подлодку нужно не менее года, это в лучшем случае. У нас этого времени, к сожалению, нет. Достаточное количество броненосцев мы тоже не успели сделать…– я задумался.– Скажите, мистер Редклиф, кто все же взорвал «Диктатор» в Портсмуте?

— Это величайшая загадка… Впрочем, «Диктатор», «Монарх» и еще две боевые эскадры уже в Варне и вскоре выдвинутся к российскому побережью. Черноморский флот вскоре ждут большие испытания…

Мне всегда казалось что Редклиф рассказывает меньше чем знает. Однако сейчас он казался искренним.

Мы распрощались с куратором. Я вернулся домой и не застал Элизабет и Эмили. В кабинете на столе нашел записку:

' Джеймс, мы с Эмили решили вернуться в Вуд-Холл. Я давно хотела тебе сказать, что наша семейная жизнь неожиданно дала трещину. Я ненавижу твою службу и твои тайны. Мне иногда кажется, что ты держишь меня за простодушную дурочку. Играешься, будто кот с мышкой. Теперь сам выбирай. Или оставишь службу и вернешься в Вуд-Холл или можешь вовсе не появляться в поместье. Я не хочу жить с двоедушным человеком. Р. С. Не понимаю, что случилось в поместье Уилкинзов. Беатрис была сильно напугана. Мне иногда кажется, Джеймс, что ты вовсе не тот человек, за которого себя выдаешь. Элизабет.'

Ну вот. Прошла любовь, завяли помидоры. Уже и милая Элизабет начинает меня подозревать… Может и вправду пора возвращаться в Россию?

Глава 22

Графиня Мария Кроули удивленно взглянула на дневник, немного пролистала и тут же осторожно спрятала в кожаный футляр.

— Вы превзошли все наши ожидания, капитан Мельбурн. Как вам удалось найти дневник в такое короткое время?

— Просто повезло. Рад служить королеве.

— Были определенные трудности?

— Нет, не особо.

Графиня внимательно взглянула на меня:

— Скажите, кто еще, помимо графа Уилкинза, замешан в этом заговоре?

Я дал заговорщикам двое суток форы, так что пусть теперь сами пеняют на себя.

— Барон Лирьярд.

Графиня вздрогнула.

— Мы это и предполагали. Скажите, вы выяснили кто убил дворецкого?

— Слуга Уилкинза. Если графа и барона хорошенько допросить, они наверняка выдадут и остальных заговорщиков.

— Так что они хотели?

— Думаю шантаж королевы и смену кабинета министров. Уже в ближайшее время барон Лирьярд хотел показать дневник в Палате Лордов.

— Подлец…– выдохнула графиня.– Все заговорщики точно получат по заслугам!

Графиня достала из кармана маленькую бархатную коробочку и извлекла кольцо.

— Возьмите. Теперь вы друг и приближенный королевы Виктории. Носить это кольцо — особая честь для любого британского лорда. А в скором времени вы получите титул графа.

— Благодарю.

Я рассмотрел широкое золотое кольцо. На нем была мелкая гравировка: лев и единорог держали щит и корону, герб Ганноверской династии. Это и вправду высокая привилегия для простого смертного! Я все не решался надеть кольцо на палец.

— Думаю впредь мы можем рассчитывать на вашу помощь.

— Конечно, графиня.

— Кстати, мои люди сказали, что за вами следят агенты секретной службы. Может мне лично поговорить с сэром Генри?

— Не стоит. Завтра я как раз собираюсь нанести визит этому джентльмену. У нас появились общие дела.

Графиня медленно привстала:

— Что же, удачи вам, мистер Мельбурн!

* * *

Сэр Джеймс Генри тщательно изучал в кабинете новые данные от русского агента в Севастополе. Все говорило о том, что русские в настоящее время хорошенько укреплялись в Крыму. Строили защитные сооружения и бастионы. Однако противостоять боевым эскадрам коалиции — Черноморскому флоту точно не под силу. Данные русского агента необходимо срочно передать военной разведке.

Сегодня нужно решить еще один важный вопрос. Против королевы плетется гнусный заговор лордов, который нужно раскрыть в ближайшее время. Информацию сэр Генри получил час назад от Особой Королевской службы. Он будто опытный жонглер, в руках которого сейчас сосредоточились очень важные дела: от безопасности королевы до информации русских агентов и поиску шпионов.

В двери постучали и заглянула секретарша Мэгги:

— Сэр, к вам на прием просится полковник Маклоу. Утверждает, что это очень важно.

Сэр Генри взглянул на часы:

— Хорошо. Пусть пройдет.

Полковник Маклоу был слегка возбужден.

— Доброе утро, мистер Генри!

— Что у вас, полковник?

— Напарник Мельбурна, майор Томас, наотрез отказался с нами сотрудничать. Но мне удалось завербовать Джерри, это грум Мельбурнов. Пару дней назад Джеймс Мельбурн нанял еще одного грума. Как утверждает Джерри, этот грум поразительно похож на человека с рисунка. Только носит бороду.

— Борода может быть и накладной…– задумался сэр Генри.– Вы следили за Мельбурном?

— Да. Вчера он встречался с графиней Кроули.

— В самом деле? Очень интересно…

— А также недавно посещал поместье графа Уилкинза.

— Я детально изучил операцию в Силистрии. Капитан Мельбурн и майор Барк находились сутки в плену у русских. Они же точно знали о выдвижении австрийской армии в Валахию. Все косвенно указывает, что кто-то из них передал информацию русским, что и спасло от поражения войска фельдмаршала Паскевича.

— Майор Барк отпадает. У него безупречный послужной список. К тому же я знаю его с юности.

— Однако он отказался сотрудничать.

— Томас Барк слегка недолюбливает нашу службу. Он строптив, но точно знаю, что майор Барк истинный патриот Британии.

— Что же… значит все указывает на капитана Мельбурна. Думаю пора заняться им плотнее.

— Сегодня мы все и выясним. Я привез грека Никаполиса. Он на первом этаже Управления, в моем кабинете.

— Что⁈ В самом деле? Так быстро?

— Мы встретили Никаполиса вчера в Портсмутском порту. Оказалось, он сам плыл к мистеру Мельбурну, возникла какая-то проблема по продаже усадьбы в Бомбее. Юридические формальности.

Сэр Генри радостно потер руки:

— Отлично, полковник! Сегодня мы узнаем истину.

В двери осторожно заглянула Мэгги:

— Сэр, в приемной капитан Мельбурн. Я сказала, что запишу его только на послезавтра.

— Кто⁈– удивился сэр Генри.

— Капитан Джеймс Мельбурн из Управления статистики и топографии.

— Пусть сию минуту проходит!

Мэгги вышла и через минуту в кабинет неторопливо вошел капитан Мельбурн.

— Доброе утро, мистер Генри. Доброе утро, полковник Маклоу.

— Капитан Мельбурн? — улыбнулся сэр Генри.– Наслышан о вас. Проходите…

Однако капитан замер посреди кабинета.

— При всем уважении, полковник Маклоу. Но мне хотелось переговорить с мистером Генри наедине.

— Полковник Маклоу, подождите в приемной,– кивнул сэр Генри.– Пока приведите вашего гостя.

Полковник кивнул и выскользнул из кабинета.

— Собственно, сэр Генри, я не займу много времени. У меня имеется информация, что в Западной Ирландии, у мыса Луп-Хед, на дне моря находится старая затонувшая галера «Санта-Моника» с несметными сокровищами.

Сэр Генри слегка вздрогнул, увидев на пальце капитана кольцо.

— Интересно. Откуда у вас такая информация?

— Скажем… от одного знакомого.

— И вы решили, что эти сокровища нужно передать Британии?

— Все верно. Но есть одна неувязка. Галера находится на глубине двести двадцать футов.

— Нужны костюмы для подводного погружения?

— В настоящее время костюмов для погружения на подобную глубину попросту не существует. Нужна подводная лодка.

Сэр Генри застыл:

— Подводная лодка…

— Подводная лодка Грегори Добсона. Мы знакомы с ученым. И я точно знаю, что он находится на вашей секретной базе в Соунси.

— Вы хорошо информированы. Но в настоящее время Добсон в Портсмуте, на Военно-Морской базе.

Сэр Генри задумался. Этому капитану наглости не занимать.

— Так что вы хотите, капитан Мельбурн? Встретится с ученым?

— Да. Я хочу помочь отыскать сокровища и передать властям Британии. Мне нужен пропуск на Военно-Морскую базу.

— Пропуск на базу выдаст адмирал Остин. А я могу дать разрешение на встречу с Добсоном. Он под нашим особым контролем.

— Так я могу рассчитывать на ваше расположение?

— Конечно. Но с вами поедет мой человек. Сами понимаете, информация о подводной лодке засекречена. Я согласую с адмиралом Остином путешествие к берегам Западной Ирландии. Кстати, ваш знакомый будет не против, что вы поделились этой информацией о затонувшей галере с Секретной службой?

— Для меня главное — процветание великой Британии, сэр Генри. Думаю как и для вас.

В двери постучали, в кабинет ввалился полковник Маклоу и невысокий грузный грек.

— Никаполис? Какими судьбами?– удивился капитан Мельбурн.

— Мистер Мельбурн, я искал вас в Портсмуте, но оказалось, вы сейчас обитаете в Лондоне… нужно уладить кое-какие детали в договоре…

— Что же вы заранее не известили? Я недавно был в Европе…

— Пустяки. Я давно хотел посетить берега Туманного Альбиона…– у грека был забавный акцент.

— Что же…тогда прямо сейчас поедем к юристу. У меня имеется пару часов свободного времени. Жду вас внизу.

Капитан Мельбурн чуть заметно кивнул полковнику и начальнику Секретной службы:

— До скорой встречи, джентльмены!

Сэр Генри и Маклоу удивленно посмотрели друг на друга.

Мистер Генри подошел к окну и молча смотрел на капитана Мельбурна, который неторопливой походкой направился к экипажу.

— Никаполис, — сухо произнес сэр Генри.– Значит вы подтверждаете, что этот человек Джеймс Мельбурн?

— Конечно. Это мистер Мельбурн, в ноябре прошлого года мы оформляли сделку в Афинах. Знаете, после сделки мы хорошенько отпраздновали это дельце, я даже потерял свою любимую шляпу…

— Ступайте! — перебил сэр Генри.– Мистер Мельбурн ждет вас.

Когда грек вышел, сэр Генри грозно взглянул на полковника:

— Вы меня разочаровали, полковник Маклоу. Я считал вас настоящим профессионалом.

Полковник молчал. Только на щеках играли желваки от ярости.

— Скажите, Маклоу, вы видели кольцо на руке капитана Мельбурна?

— Я обратил внимание. Очень красивое кольцо. На нем кажется герб Ганноверов. Интересно, почему это кольцо у капитана Мельбурна?

— Это не просто кольцо, а знак особого доверия королевы. Такие кольца, насколько я знаю, только у семерых человек во всей Англии. Сейчас идите, и в ближайшее время лучше не попадайтесь мне на глаза…

Полковник Маклоу быстро вышел из кабинета, подальше от яростного гнева шефа. Через четверть часа он сидел в пабе на соседней улице. Полковник заказал стакан виски и залпом выпил. Немного подумав, достал из папки слегка потрепанный рисунок профессора Зинберга и пробурчал:

— Здесь вы точно не правы, сэр Генри… я еще докажу, что капитан Мельбурн — шпион. Не будь я полковник Маклоу…

* * *

Гастингс оказался небольшим городком, и я без особого труда отыскал хижину миссис Скорцелли на окраине.

Когда постучал в дверь, открыла седая невысокая женщина лет пятидесяти.

— Простите, вы мисс Скорцелли?

— Вы из полиции?

— Нет, мэм. Я был другом Санни…

Женщина кивнула и впустила меня в дом. Она передвигалась медленно, опираясь на трость. В доме оказалась только одна большая комната и кухня. На столе стояла догорающая свеча, рядом портрет юного Санни. Я положил на стол серебристый медальон.

— Эта вещь вашего мальчика.

— Да. Я дарила Санни этот медальон на десятилетие. Мне даже не дали попрощаться с сыном…– всхлипнула женщина.– Неделю назад приехал инспектор и известил, что Санни похоронили в Портсмуте на городском кладбище. Инспектор сообщил что сын погиб при побеге из тюрьмы…

— Санни был хорошим человеком.

Миссис Скорцелии вздохнула:

— Мой мальчик был весь в отца Джузеппе. Такой же непоседа. Джузеппе сгинул на Северных рудниках, когда ему было чуть за тридцать.

— А вы англичанка?

— Я из Шотландии. Простите, но я даже не спросила вашего имени.

— Капитан Джеймс Мельбурн. Мы дружили с Санни. К сожалению это случилось, когда я был в Восточной Европе.

— Значит вы военный?

— Да, мэм. В последнем разговоре Санни упомянул, что хотел завершить дела и вернуться к вам в Гастингс.

У женщины по щеке покатила прозрачная слезинка. Она тут же смахнула ее платком, медленно привстала и подошла к плите:

— Может чай или кофе, капитан Мельбурн?

— Нет, спасибо…

Я посмотрел на старые стены с осыпавшей краской, на полуразвалившуюся старую печь.

— Я просто заехал сказать, что Санни был достойным и мужественным человеком. Я всегда буду помнить о нем…

— Спасибо, Джеймс. У Санни в городке было немного друзей. Думаю вы и вправду дружили.

— Миссис Скорцелли, я не только военный, но еще возглавляю филиал Южно-Британской торговой компании. За это время Санни кое-что заработал, но я не успел передать ему эти деньги… конечно же деньги не заменят сына, но думаю, он бы хотел чтобы вы их получили и хоть немного изменили свою жизнь…

Я положил на стол увесистый серый конверт и медленно приподнялся.

— Прощайте, миссис Скорцелли. К сожалению, служба зовет…

Когда я уже вышел за порог, миссис Скорцелли окликнула:

— Постойте, мистер Мельбурн!

Я остановился недалеко от ступенек.

— В конверте тысяча фунтов. Это же целое состояние…

— Эти деньги Санни заработал для вас…– я развернулся и направился вниз по улице, где ждал экипаж.

— Да хранит вас Господь, мистер Мельбурн…– прошептала вслед миссис Скорцелли, сжимая в руке серебристый медальон.

Я запрыгнул в карету.

— Куда едем, мистер? — поинтересовался лондонский грум.

— В Портсмут.

Мы ехали по широкой дороге. Я невольно залюбовался на серебристую полоску реки и на миг представил, что я снова в России, в своем поместье в Новореченском. Скоро из-за холма появится усадьба и навстречу выбежит Аглая и сынок Мишка…

Куратор предложил вернуться в Россию. Если я попал под подозрение — Британская Секретная служба обязательно будет за мной следить. Но я не хотел возвращаться, не сделав и половину дел. Может это природное русское упрямство, но я действительно хотел, чтобы Россия обязательно победила в Восточной войне. Я сделаю все, что мне по силам. А сил у меня немерено.

Но для начала необходимо примериться с Элизабет.

Я окликнул грума:

— Постой, дружище!

Извозчик остановил лошадей и удивленно взглянул на меня.

— Разворачивайся. Мы едем в Вуд-Холл…

( Окончание книги)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Барин 4. Шпион

Content

Барин 4. Шпион

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene