Назад в СССР

Глава 1

Посвящается рожденным в СССР

– Сергей, а тебе обязательно завтра уезжать?

Инга буравила меня пронзительными голубыми глазами, будто пыталась загипнотизировать чтобы я остался.

– Конечно. Да ты не волнуйся. В воскресенье, к обеду, мы уже точно вернемся.

– Не звезди, Колчин. Тебе только дай волю.

– Вот честное пионерское.

– Ладно. Так и быть, отпускаю тебя. Но в воскресенье вечером с тебя ресторан.

– По какому поводу? – насторожился я, быстро перебирая в уме все памятные даты.

– Эх, Колчин, Колчин… Шестнадцатое мая. В этот день, ровно двадцать пять лет назад, мы с тобой познакомились.

Удивительно, как только женщины умудряются помнить все эти даты!

– Хорошо. Ресторан так ресторан. Я пока вещи приготовлю и рыболовные снасти посмотрю.

–Только ложись сегодня пораньше. А то опять до двух часов ночи просидишь за компьютером.

На балконе в рундуке я нашел старую телескопическую удочку и рыболовный набор. В шкафчике отыскал старенький костюм-горку, незаменимую вещь для работы и рыбалки.

Утром позвонил друг Юрка и попросил помочь перекрыть крышу на летней кухне у тетки. Очень давно, когда мы еще учились в школе, целыми неделями на летних каникулах жили у тети Вали. Она заведовала молочной фермой и постоянно пропадала на работе, оставляя нас под надзором сына Алексея, местного деревенского шалопая. Эх, чего мы только не вытворяли, пока тетя Валя трудилась на ферме. Бросали зловредному соседу Демину дрожжи в очко сортира, ездили на великах на заброшенный завод и отпиливали оцинкованные трубы (Леха все мечтал сделать в огороде цивильный водопровод), частенько дрались на речке с ребятами из соседнего хутора. Причем, из-за пустяков, например, за очередь кататься на «тарзанке»…

Как же время быстро пролетело! Казалось, все было только вчера, а пронеслось уже без малого тридцать лет.

Отшумела бурная юность как горная река, и звенящая молодость стала постепенно отдаляться, уступая место зрелости. Вот уже дети поженились и встали на ноги.

Казалось, теперь можно расслабиться и смотреть на окружающий мир с легким прищуром самодовольного оптимиста и циника.

Я стоял на балконе и вглядываясь в огни вечернего города, все никак не мог поверить. Неужели Инга права и прошло уже целых двадцать пять лет с того памятного дня нашего знакомства.

В 1998 году я служил в небольшой мотострелковой части под Саратовым. Однажды, на посту в карауле мне удалось задержать деревенского алкаша, который решил слить в автопарке с армейских машин пару канистр топлива. Это сейчас кажется диким, что мужик полез в охраняемый автопарк за бензином, но кто помнит девяностые, прекрасно знает, что и не такие чудеса случались.

За поимку нарушителя мне объявили благодарность и дали десять дней дополнительного отпуска.

Тогда вовсю шумел пьянящий май. Приехав домой, я три дня с утра до вечера квасил с друзьями. А в субботу побрился, одел новые шмотки и рванул на дискотеку во Дворец Культуры. Я пару раз неторопливо прошелся по дискозалу, осторожно обходя дрыгающуюся под музыку школоту, и вдруг приметил в углу длинноногую блондинку в дерзкой мини-юбке. Набравшись смелости, подошел и пригласил девушку на медленный танец. Она согласилась потанцевать, но держалась настороженно. А я уже наверное тогда навсегда утонул в бездонной глубине ее больших голубых глаз. Когда медляк закончился, блондинка чуть заметно улыбнулась.

– Знаете… такой красивой девушке нельзя без охраны,– пробормотал я.– Тем более в нашем городе.

– А что в нашем городе может случиться?

– Разве не слышали? Из колонии недавно сбежали опасные преступники. Шляются по улицам, а милиция их никак поймать не может…

Я не хотел отпускать прекрасную незнакомку и на ходу стал сочинять всякие небылицы.

– А у меня подружка с парнем как назло недавно ушли…– расстроилась блондинка. – Придется теперь домой одной добираться…

– Если позволите – могу проводить. Меня, кстати, Сергей зовут.

– Инга,– представилась блондинка.– Сережа, если ты не против – пойдем прямо сейчас. Я живу на квартире и хозяйка ругается, когда я поздно возвращаюсь.

Мы вышли из душного дискозала на улицу, в теплый майский вечер.

– Сергей, а ты местный? Просто никогда тебя раньше не встречала.

– Я в Артемьевске с самого рождения живу. А сейчас в армии. На несколько дней дали отпуск за поимку опасного преступника.

– В армии тоже ловят преступников?

– Да был там один злодей… пытался в автопарке мины заложить, по заданию чеченских террористов.

– А я почему-то сразу поняла, что ты солдат,– улыбнулась девушка.– А где служишь?

– Спецназ…– соврал.

– Это же круто! – восхитилась Инга. – Говорят, вы кирпичи руками разбиваете…

– Нет. Это десантники разбивают кирпичи. А мы боремся с террористами.

– Тебе, наверное, и на войне довелось побывать?

– Всякое случалось…– вздохнул я, понимая, что нужно срочно менять тему разговора.

Мы медленно прошли по центральной дорожке парка. Сирень еще цвела, и я подумал: что если наломать несколько веток для Инги? Впереди, на скамейке, сидели двое парней. Девушка решительно взяла меня под руку и прошептала:

– Там мой бывший. Все никак не отвяжется, урод…

– Не бойся. Он тебя не тронет,– решительно сказал я.

Когда мы почти поравнялись со скамейкой, один из парней приподнялся. Он оказался рослым и широкоплечим, с довольно наглой физиономией:

– Инга, давай поговорим.

– Игорь, отвали. Или ты по-русски не понимаешь? – нахмурилась девушка.

– Послушай…– парень шагнул вперед и быстро схватил Ингу за руку, даже не обращая на меня внимания.

Я резко развернулся и одернул его, слегка подтолкнув в плечо:

– Любезнейший, девушка вам открытым текстом сказала, что не желает продолжать общение…

В следующую секунду я почувствовал, как в челюсть врезается огромный кулак и услышал колокольный звон в ушах. Перед глазами поплыли темные круги. Со скамейки подскочил плечистый крепыш и подбежал сзади. Я встряхнул головой и ударил Игоря в нос, он тут же отступил, обхватив ладонями лицо. И тут крепыш свалил меня, сделав ловкую подсечку, я очутился лицом на асфальте.

– Отвалите, уроды! – вскрикнула Инга.

Я попытался приподняться и тут же получил сильный удар ногой под ребра.

– Лучше не вставай, гандон!– зло прохрипел крепыш.

Инга побежала к фонтану, возле которого курили двое взрослых мужиков.

– Помогите! Там мальчика убивают!

Игорь вытер рукавом рубахи кровь с лица и сильно пнул меня ногой в грудь. Парни методично принялись обрабатывать меня ногами по спине и ребрам.

– Убью, педрила! – злобно бормотал Игорь.

Я все же изловчился, схватил за ногу крепыша и приподнявшись, опрокинул его на землю. Игорь попытался вмазать мне по лицу, но я увернулся и удар прошел вскользь по щеке.

Крепыш подскочил и ловким приемом снова уложил меняна землю.

– Валим!– рявкнул Игорь.

Они рванули в сумеречные кусты и вскоре исчезли. Приподняв голову, я увидел Ингу в сопровождении мужиков.

– Ты живой? – усмехнулся рыжий усач.– Может до больнички довезти?

– Не надо…– я почувствовал, что дышать все же малость тяжеловато из-за ушибленных ребер.

– Живешь-то где, бедолага?

– Недалеко. В двух кварталах.

– Я помогу ему до дома добраться,– решительно сказала Инга.

Мужики помогли мне приподняться и поставили на ноги.

– Ничего,– улыбнулся усач,– пару дней отлежишься и будешь как новенький.

Девушка достала из сумочки белоснежный платочек и протянула:

– Сергей, у тебя все лицо в крови.

Осторожно протерев разбитую губу, я скомкал платок и небрежно положил в карман.

– Я этого Игоря Селиванова знаю,– процедил лысый мужичок в спортивном костюме,– ученик мой бывший. Если встречу – уши ему накручу. Из-за чего вообще сцепились?

– Из-за меня,– слегка покраснела Инга и подхватила меня под руку,– ну пойдем, герой…

По дороге Инга рассказала, что приехала из маленького поселка и учится в Технологическом техникуме. А живет на квартире у вредной бабули, дальней родственницы. Она познакомилась с Игорем два месяца назад. Встречались месяц, ходили в кино и на дискотеку. Но однажды он пригласил ее домой и напоив вином, попытался затащить в постель. Инга едва убежала от навязчивого поклонника, пригрозив, что если он еще раз приблизится – она обратится в милицию. Почти месяц девушка не видела бывшего и даже почти забыла о его существовании, но вдруг сегодня Игорь неожиданно повстречался в парке.

Я был поражен искренностью девушки. Ведь она рассказала свою личную историю практически первому встречному, а значит, доверилась мне. Я почувствовал, что между нами в первый же вечер вспыхнула искра.

Мы встретились на следующий вечер, потом еще… Когда я возвращался на службу, Инга обещала писать. И действительно сдержала слово. Письма приходили с завидной регулярностью, два-три раза в неделю. Через полгода я дембельнулся и у нас закрутилась настоящая любовь. А через два месяца я сделал Инге предложение.

Родители отнеслись к моей ранней женитьбе положительно. Да и Инга им безумно понравилась.

« Ранние браки – самые добродетельные…» – говорил отец. Вообще у меня довольно образцово-показательная семья. Папа раньше был военным, даже два года провел на службе в Афганистане, но дослужился только до капитана. Однажды, после очередной командировки в Афган, он вернулся мрачнее тучи. Пил три дня не выходя из комнаты, а на четвертый день гладко выбрился, одел новый китель и отправился в воинскую часть писать рапорт об увольнении из Вооруженных Сил. Через месяц отец устроился на службу в городскую Пожарную часть.

Я тогда долго гадал, почему же он так поступил. Но только когда вернулся из армии, отец все рассказал. При зачистке афганского аула с чердака одного из домов по нашим солдатам окрыли огонь. Двоих бойцов сразу убили наповал. Отец находился ближе всех к этому дому. Он подкрался и бросил гранату на чердак, который разнесло на куски… вместе с местным семидесятилетним стариком. После возвращения из командировки отец принял твердое решение и уволился из армии.

Мама всю жизнь не только преподавала биологию и химию в школе, но еще успевала следить за порядком и бытом в квартире. Я даже удивлялся, когда только она все успевает: постирать, навести порядок, приготовить обед, да еще заняться нашим воспитанием…

А еще у меня был старший брат Витя. В 1987 году его жизнь трагически оборвалась. Брата и его подругу зверски убили в лесу, а преступников так и не нашли. Это произошло недалеко от пионерского лагеря «Орленок», где брат и его девушка работали обычными вожатыми на летних каникулах. Отец и мать после похорон сразу постарели лет на десять. Я однажды подслушал за закрытой дверью, как отец рассказывал матери о беседе со следователем, что это было не случайное убийство, а тщательно спланированное. Я тогда еще долго думал, кому и чем мог помешать простой двадцатилетний студент, который почти не вылезал из библиотеки, а дома вечерами тихонечко слушал в наушниках «Алису» и «Наутилус».

Я мечтал выучиться на следователя и обязательно найти убийцу брата. Но школу закончил почти на одни трояки и поработав полгода на заводе, ушел в армию. А когда отслужил – сразу женился, вскоре Инга забеременела, и о дальнейшей учебе я уже не помышлял. Чтобы содержать семью и не обращаться за помощью к родителям, приходилось браться за любую работу: пару лет трудился грузчиком, таксовал, а в двадцать четыре года устроился на стройку, и понял, что нашел свое призвание. К тридцати пяти заочно закончил Строительно-Инженерный институт, когда уже работал мастером. Старшей дочери Олечке в то время исполнилось четырнадцать, а сыну Артему двенадцать…

Но всю жизнь я по крупицам собирал скудные сведения о брате. Еще на заводе случайно узнал от напарника, что Витя прибился в банду, которая наезжала на подпольных дельцов в восьмидесятых. Я не мог в это поверить. Да и какой из Витьки бандюган, когда он, насколько помню, никогда мухи не обидел?

Когда мне исполнилось тридцать пять, я отмечал День рождения в ресторане, и кроме друзей и коллег, позвал одноклассников, с которыми еще со школы поддерживал отношения. Коля Язенцев работал следователем в Прокуратуре. Он под хмельком проболтался, что однажды случайно наткнулся на старенькое уголовное дело, где фигурировал мой брат. Коля рассказал, что Виктор стал жертвой разборок коррумпированных чиновников. Но на следующий день, когда язахотел подробно поговорить с Колей на трезвую голову, он все категорически отрицал, мне даже показалось, что одноклассник сожалел, что накануне ляпнул лишнего…

С тех пор больше никаких следов о брате найти не удавалось. А жизнь, как карусель, закрутилась-завертелась. Дом. Семья. Работа. Я пропадал на стройке целыми днями. Инга содержала небольшое ателье по пошиву верхней одежды. Дети выросли, закончили школу. Я помог дочери и сыну поступить в институт. Оля закончила учебу в прошлом году и осенью вышла замуж. Артем учится на пятом курсе Юридической Академии. В марте сын женился и сейчас они с супругой живут в соседнем дворе, хотя мы и предлагали молодым пожить первое время у нас. Благо, места вполне хватает. Артем и Настя невероятно самостоятельные, и в свободное время стараются подрабатывать. Можно сказать, мои дети уже твердо стоят на ногах.

А теперь несколько строк о друге Юрке Комарове. Он уже пару лет на заслуженной пенсии, двадцать пять лет честно оттрубил в Вооруженных силах и вышел на пенсию довольно крепким и подтянутым подполковником, который на турнике еще даст фору любому двадцатилетнему пацану. Мужик он крепкий и надежный, но только имеет один небольшой недостаток. Очень падкий до женского полу – как встретит смазливую разведенную бабу, у Юры буквально крышу срывает, сразу начинает разрабатывать стратегию по соблазнению очередной жертвы. Но Комаров и сам всегда нравился женщинам: высокий, подтянутый, без грамма жиринки на жилистом крепком теле. А после сорока он слегка поседел, что придавало его лицу даже некий аристократический шарм. Мне иногда жалко его супругу Тамару, как только она терпела все эти годы этого отпетого потаскуна! Но что удивительно, Юрка за все годы брака ни разу не спалился и искренне считал, что легкая интрижка на стороне – вовсе не помеха тихому семейному счастью.

Юра, как и обещал, заехал на «Ниве» ровно в семь утра, припарковав машину под моим окном. Я одел костюм-горку, в вещмешок на всякий случай бросил свитер. Май в этом году выдался прохладным.

Ингу я будить не хотел, но она сама проснулась и вышла меня проводить.

– Вот как отпускаю тебя с Комаровым – всегда предчувствие нехорошее!

Я взял походный вещмешок и чмокнул супругу в щеку:

– Завтра к двенадцати – буду как штык.

Инга кивнула и вздохнув, направилась в спальню. А я вышел в подъезд, и захлопнув входные двери, быстро спустился по ступенькам…

– Серега, ты на Северный полюс собрался? – улыбнулся Юрка.

Он стоял возле машины в футболке и легких спортивных брюках. Юра вообще никогда не парился по поводу погоды, даже зимой, в двадцатиградусный мороз, он мог запросто отправиться в магазин в легкой ветровке.

– Юрка, ты меня знаешь. Я лучше попарюсь, чем буду зубами стучать от холода.

– Ладно, садись.

Юра оказался в машине не один. На заднем сидении скучал его двоюродный брат Костя, офисный увалень тридцати трех лет отроду.

– О, какие люди! – улыбнулся я.– Теперь мы точно всю работу за пару часов сделаем..

Приятель завел двигатель и вскоре «Нива» выехала на проспект. Через пять минут автомобиль свернул на выездную дорогу.

Я покосился на Костю. Он, как всегда, уткнулся носом в смартфон. Все же удивительно. Между нами всего двенадцать лет разницы, а такое ощущение – будто пролегла целая эпоха. Эти молодые ребятки просто живут в интернете, уткнувшись в свои электронные игрушки. Даже не понимаю, как Костя еще сумел себе жену отыскать. Хотя это Юркина мама, тетя Таня, познакомила балбеса Костика с дочерью подруги. Юрка однажды рассказал эту забавную историю. Да, пожалуй, если так и дальше пойдет, человечество и вправду начнет деградировать и вырождаться…

Выехав из города, мы пересекли мост через Волгу и свернув с асфальта, выбрались на грунтовку. Я заметил, что лесные ерики в этом году хорошо затопило водой. Неужели балбесы из Министерства Природоохраны все же решились обводнить пойму после нескольких лет засухи? Наверняка опять из Москвы дали волшебного пенделя и местные чинуши зашевелились…

Через полчаса, спустившись с небольшого холма, мы подъехали к хутору. В последний раз я был здесь лет двадцать назад и поразился, что больше половины домиков оказались заколочены, а во дворах колосился бурьян почти в человеческий рост.

– Не понимаю, почему горожане не покупают здесь домики под дачи. Наверняка участки копейки стоят.

– Серега, а кого сейчас заставишь в земле возиться? – пожал плечами Юрка.– Молодежь лучше овощи в супермаркете купит. Правда, Костя?

– Почему молодежь? – насупился попутчик.– Можно подумать, вы любители в грядочках копаться… Так же все покупаете в магазинах…

Мы уже подъезжали к знакомому домику…

Глава 2

Тетя Валя уже поджидала нас возле калитки. За прошедшие годы она похудела, осунулась, да и что говорить, если нам с Юркой по сорок восемь – ей уже далеко за семьдесят. Я слышал, сын тети Вали, Леха-Рыжеус, как мы звали его в детстве, беспробудно пил после армии, а однажды в пьяном угаре разбил лицо местному участковому. Четыре года тетя Валя возила ему на зону передачки. Когда сынок освободился, он все же взялся за ум, женился и вскоре уехал с супругой в Питер. Сейчас даже заседает в Городской Думе. Как говорится, чудны дела твои Господи..

Юрка обнял тетку и чмокнув в щеку, кивнул на меня:

– Теть Валь, узнаешь этого хмыря?

– Постой… так это же Сережа Колчин… вот на улице прошла бы и ни за что не узнала…

Вслед за мной вылез Костя.

– А вот Костюшка совсем не меняется. Что в пятнадцать был увальнем – что сейчас…– весело рассмеялась старушка.

– Ладно, пойдем, теть Валь, объем работы посмотрим,– улыбнулся Юра.– А то мы вечерком еще на рыбалку хотим рвануть…

– Так покушать надо с дорожки… я уже блинчиков напекла.

– Конечно, пока блинчики горячие,– ощерился Костя.

– Лучше потом,– покачал я головой,– а то тяжело будет по крыше лазить…

Работы оказалось немного. Стропила и обрешетка на летней кухне оказались довольно крепкими и не требовали замены, а снять старый шифер и постелить новый – плевое дело. За три часа мы уже управились.

Проглот Костя, наконец, добрался до блинчиков с ливером, а мы с Юркой больше налегали на борщ.

– Как там Алексей? – поинтересовался я.

– Работает…– пожала плечами тетя Валя.– Денежки вот присылает, жаль только приезжают редко… в прошлом году так и не выбрались… Хотя и в Эмираты летали, и в Турцию… Хоть вы, ребятишки, приезжайте. С женами, с детьми…

Мне по-человечески стало жаль старушку. Ее муж утонул в пруду по пьяному делу, когда Лешка только перешел во второй класс. Замуж тетя Валя больше не вышла. Сама тянула сына, ждала из армии, из тюрьмы… возила тяжелые баулы с передачками, а Лешенька теперь в родную деревушку к мамке и нос не кажет… деньжатами откупается, засранец…

– Мужики, на рыбалку-то поедем? – спросил Костя.

– Ты в магазин дуй,– скомандовал Юра.– Возьми три пузыря водки, а мы пока снасти приготовим.

– Не надо никуда ходить, ребятки,– улыбнулась тетя Валя.– Я у соседки самогонки взяла. Они с мужем специальный аппарат купили и на продажу производят. К ним даже с ближайших хуторов мужики ездят, говорят божественный напиток…

Через час мы спустились на машине к реке и остановились под раскидистой ивушкой. Юрка показал на невысокий обрыв на излучине:

– Помнишь, Серега, каких раньше здесь окуней ловили?

– Конечно помню. А может, лучше на озеро Тихое съездим?

Юрка покачал головой:

– Высохло озеро. Лет десять назад воду в пойму почти не сбрасывали, все мелкие озера посохли…

– Вот дебилы…– проворчал я, доставая свернутую палатку из багажника.

Юрка быстро расчистил место на полянке. Пока мы устанавливали палатку, Костик осмотрелся, сделал несколько фотоснимков и присев на пенечке, опять уткнулся в смартфон.

– Костя, удочки разматывай!– командирским голосом прикрикнул Юра.– Здесь хоть отдохни от своего интернета!

Костя вздохнул и поплелся к машине за снастями. Чистый лесной воздух слегка пьянил после городских загазованных улиц. Далеко в рощице пел соловей, а над полянкой низко летали огненно-рыжие бабочки.

Вскоре мы уже сидели с удочками на обрыве реки. К моему удивлению, первого и довольно крупного окунька поймал Костик, он с гордым видом бросил его в садок.

Юрка ухмыльнулся:

– Мужики, а ведь здорово на природе? Чистый воздух. Река. Лес. Что еще нужно человеку для счастья?

– Денег побольше,– серьезно ответил Костя.

– Нет,– покачал головой Юрка.– Счастье – это когда у человека душевное равновесие и гармония внутри. Когда в семье все хорошо…– он осекся и посмотрел на Костика.– В общем – баланс с окружающим миром.

– Однако, например, Абрамовичу с его миллиардами по любому жить интереснее, чем нам.

– Ничего подобного. Представь, Костя, какие у олигархов головняки каждый день.Как правильно бабло пристроить и не потерять… посмотри на них, несчастные люди…

–Юра, ты не прав,– усмехнулся Костя.– Бабло крутит этим миром. А нет бабла – и считай, ты лузер по жизни.

– Думаю, мужики, что-то мы рано стали беседовать на философские темы,– покачал я головой.– Даже еще по рюмочке не накатили.

– Костя, как младший по возрасту – сгоняй в машину за пузырем,– приказал Юрка.

Как только Костик ушел, Юра тихо сказал:

– Жена Константина бросила неделю назад. Забрала сына и уехала в Краснодар с любовником. Я его и взял, чтобы парень малость развеялся…

–Даже не знал… Всегда считал их такой счастливой парой… И Танюха такая интересная… все время шутит, прикалывается…

– Двуличная особа. Это я давно понял. Жила с Костей, а в интернете себе мужичка побогаче выгадывала… Этот перец, с кем она уехала, даже старше нас, ему уже за полтинник. А ей всего двадцать семь. Бориску мелкого жалко, вместо отца теперь будет жить со старым пердуном.

– Подожди. Нужно же судится. Еще неизвестно с кем ребенок останется, с отцом или матерью.

– Все уже известно. В суде половина таких же судей-разведенок сидит, да и законы у нас больше на стороне матери. Тем более тот перец намекнул, что у него везде нехилые связи…

– Я как посмотрю, Костик не сильно и расстроился.

– Дурачок он. Семья это святое. Но если баба блядью оказалась, тут уже ничего не исправишь. Но за сына, конечно, нужно бороться до конца… Я еще подумаю, как ему помочь.

Юра тут же подсек небольшого карасика и бросил в садок.

Удивительно все же на природе! Будто даже мысли становятся чище. А мы ведь выбирались с семьей в пойму, наверное, лет шесть назад… Точно, когда Олечка школу закончила…

Костя принес из сумки-холодильника еще запотевший пузырь, стопки и пластиковый контейнер с салатом. Пить он наотрез отказался, и чтобы не приставали, схватил удочку и спустился вниз по течению.

После третьей рюмки Юркины глаза заблестели, а взгляд стал загадочным и маслянистым:

– Кстати, насчет баб. Я тут одну историю вспомнил… Лет пятнадцать назад, когда я еще был капитаном и батареей командовал, служила у нас в Узле Связи старший лейтенант Марина Кольцова. Мелкая такая, но очень симпотная. Кажется бойцы ее Шакирой прозвали. Стал я к ней тогда в общагу похаживать.

– Ты же тогда уже женат был?

– Серый, не зли меня,– ухмыльнулся Юра.– Эта Шакира в постели такие пируэты крутила, веришь, нет, шляпа всю ночь дымилась… Я даже один раз за нее морду набил майору Рогову… даже до комбрига дошло. Полковник тогда орал так, что штукатурка с потолка слетала. Но через неделю у меня выдался отпуск, мы с Томкой рванули в Крым на три недели. Я думал, как раз все успокоится и страсти улягутся… А когда домой вернулись, звоню Шакире – телефон не берет. Я рванул к мужикам в воинскую часть и узнаю – перевели Маринку в Ростов… Комбриг подсуетился. Я тем вечером даже нажрался от такой печальной новости.

– Ну ты же не собирался бросать жену и жениться на этой Шакире. Потому она наверняка искала себе другую судьбу и согласилась на перевод.

– Серега, не строй из себя святошу. Дальше слушай. Прошло двенадцать лет, и за год до пенсии вызывает комбриг командиров дивизионов и с постной миной сообщает, что послезавтра приезжает серьезная проверка из штаба СКВО. Если что не так – погоны сразу полетят. Мы с мужиками ночами не спим, лопатим документацию, бойцы наводят порядок на территории и в расположении… Через два дня утром приезжает комиссия. Мы встречаем

эту комиссию на центральном КПП… и ты даже не поверишь, в комиссии наша Шакирочка.

– Да ну, как такое возможно?

– Охомутала Маринка в Ростове одного серьезного генерала и ее карьера сразу поперла. Три года назад она была еще подполковником, но думаю, с ее талантами, еще выше взлетит…

– Ты на нее случайно в тот раз не залез?

– Дурак что ли. Она такая важная стала, на хромой козе не подъедешь. На меня только презрительно посмотрела и мимо прошла… а фигурка даже не изменилась за двенадцать лет. Стала даже более сексуальная…

Когда мы допили пузырь, Юрка хитро улыбнулся:

– Я вот чего подумал, братишка. Давай сгоняем в Антиповку. Была у меня там в молодости одна симпатичная разведеночка, Катеринка. Безотказная, как автомат Калашникова. Все хотел проведать, да время не находил. Тут ехать-то всего десять километров по полям.

– Так мы же выпили.

– Костя не пил. Он и свозит.

– Юрка, сколько лет прошло?

– Чуть больше двадцати.

– И что ты ей скажешь?

– Да просто хоть повидаемся…

– А… вспомнил я эту Катю. Ты же тогда еще женится хотел, а потом резко передумал.

– Меня как раз в Знаменск перевели… Катюха, конечно, первое время писала, звонила… а вскоре я Томку встретил и настоящая любовь пронзила стрелой мое большое доброе сердце. Вскоре мы с Томкой уже поперлись в ЗАГС, заявление подавать..

– Ты мне только не звезди. Когда вы в ЗАГС поперлись – Тома уже беременная была. На шестом месяце. И маманя тебе тогда уши хорошенько накрутила, чтобы женился и перестал по бабам бегать…

– Ладно. Так мы сгоняем?

– А когда вернемся – ни палатки, ни вещей не будет.

Юра задумался:

– Пожалуй… тогда лучше оставим Костика. Сам поведу машину, я вполне нормально себя чувствую. Да и гайцов в полях точно нет…

– Поехали. Только туда и обратно. Без всяких приключений.

Юрка кивнул, сходил к брату и что-то быстро объяснил ему на повышенных тонах.

«Нет, пожалуй, военный – это не профессия. Это половая ориентация…» – вспомнилась мне забавная фраза их армейской комедии.

Может все же отговорить Юрку? Приехали в хутор помочь тете Вале и отдохнуть на природе, похлебать ушицы, а он выпил и ему шлея под хвост попала, да еще старую любовь вспомнил…

– Я Костика озадачил,– ухмыльнулся Юра.– Он к нашему возвращению ухи наварит. А мы по быстренькому смотаемся туда и обратно.

– Только прошу, не гони сильно,– нахмурился я, и подумал, что и в пятнадцать, и в тридцать, и в пятьдесят,– мы, по сути, остаемся все теми же пацанами…

Пока мы ехали по полю, я невольно вспоминал, как много лет назад брат Витя катал меня здесь на мотоцикле. Он как раз закончил школу, и отец купил ему новенький красный « Минск». Мне тогда было всего девять, и хотя брат никогда сильно не разгонялся, порой казалось, что мы мчим по грунтовой дороге вдоль полей с невероятно огромной скоростью. Я сидел сзади и крепко цеплялся за Витькину спину. Даже не знаю, почему брат так далеко отъезжал от города. Наверняка ему очень нравилось это раздолье: широкие поля, перелески, ерики… Однажды Витя признался, что предпочел бы лучше жить в маленькой деревне или на небольшом островке, затерянном в безбрежном океане. А города… они всегда делают людей злыми, мелкими и завистливыми… И чем больше город – тем жестче люди. Я тогда так и не понял что он хотел сказать, да и честно говоря, мы с братом мало общались. Вите было со мной попросту неинтересно, все-таки разница в возрасте – восемь лет. Он уже был студентом первого курса педагогического института, а я еще сопливым октябренком, только недавно начавшим слаживать буквы в слова…

Я вздрогнул, почувствовав, что мы поднялись на высокую плотину. И тут же попытался отогнать давние воспоминания. Дорога оказалась неровная, в низине, еще стояла вода после половодья. Юрка ехал медленно, внимательно поглядывая вперед.

– Как там Олечка? Слышал, Серега, ты скоро дедом станешь…

– Ну ничего от вас не утаишь,– усмехнулся я.

– Представляешь, Сергей, ты – дед. Наверняка это накладывает на человека определенную ответственность.

– Наверное…– невозмутимо пожал я плечами.

– Как у тебя отношения с зятем?

– Да мы и видимся редко. Он на фуре работает, все время в разъездах… Олег вроде парень нормальный, работящий…

– А у моей старшей дочери муж полгода назад стал фортеля выбрасывать. То с друзьями допоздна засидится… а то и вовсе домой не придет ночевать. Однажды даже руки начал распускать… Ирка мне, конечно, ни слова, а мамке пожаловалась… Я Семена вечерком подловил у проходной завода и напрямую сказал – или живите или расходитесь, нечего девке голову морочить. Он стал умничать, а я ему прямо в лоб и заявил: «Еще раз, гад, руку на дочь поднимешь – тогда я за себя не ручаюсь…»

Юрка потряс внушительным кулаком.

– С тех пор зятек успокоился, как в гости придут, улыбается, стелется как травка… но я за ним еще прослежу и если что не так…

Машина неожиданно подскочила на колдобине и Юра резко выкрутил руль. « Нива» сразу нырнула вниз по откосу.

– Держись! – заорал я.

Юрка и сам перепугался, но уже ничего не мог сделать. Машина съехала с плотины и завязла в низине, в черной жиже, почти на всю высоту колес.

– Сука! – выругался приятель.

– Говорил же, на дорогу смотри!

Я осторожно приоткрыл двери, и грязная вода тут же ручейком хлынула в салон. Быстро захлопнув дверцу, я задумался: похоже мы серьезно вляпались… Сами уже точно не сможем выехать из этой чертовой трясины, хоть «Нива» и считается российским внедорожником.

Мы засучили штанины и приоткрыв двери, вылезли из вязкой ямы наверх.

Юрка посмотрел на своего железного коня и печально вздохнул.

– Что делать-то будем, товарищ подполковник?

– До села всего пару километров осталось. Пойдем, Серега, наверняка там у кого-нибудь трактор имеется.

– Знаешь, Юрок, я вот только одного не пойму. Как ты вообще раньше дивизионом командовал? Ты же настоящий распиздяй!

– Херню не неси. С кем не бывает…

Юрка насупился и слегка прибавил шаг.

Мы быстро прошли плотину и оказались у дубовой рощицы. За деревьями уже виднелись деревенские домики. Возле зеленых ворот стоял старенький «Белорус».

– Ну что я тебе говорил? – широко улыбнулся Юрка.– Вытащим сейчас нашего железного коня…

Но не успели мы подойти к калитке, как за деревянным частоколом отчаянно загавкала здоровенная черная псина.

– Хозяева! – заорал Юра, не решаясь войти во двор.

Из домика вышел невысокий старик, седой как лунь.

Пес, как по команде, сразу прекратил брехать и спрятался в будке. Хозяин дома неторопливо прошел по дорожке из красного кирпича и осторожно приоткрыл калитку.

Деду было примерно под восемьдесят, но он казался довольно крепким, даже мускулистым, этакий деревенский любитель ЗОЖа.

– Отец, выручай…– улыбнулся Юрка.– Мы с плотины слетели. «Нива» застряла в трясине, почти на мослы легла.

– Вы откуда? – удивился старик.

– Из города приехали порыбачить.

– Трактор уже год как на ремонте.

– Вот засада! А у кого здесь есть техника посерьезней?

– Ни у кого. В селе одни старики остались. Но ко мне через пару часов сынок приедет на «Газоне». Он в Лесхоз по делам умотал. Если хотите – вытащит. Где вы застряли?

– Да недалеко. Километра два отсюда.

– Можете пока возвращаться. Как Петр подъедет – я его сразу к вам отправлю.

Юра осторожно спросил:

– Слушай, отец, в вашей деревушке лет двадцать лет назад жила Катерина Фролова. Она сейчас дома?

– Катерина давно уехала,– нахмурился старик.– А откуда ты ее знаешь?

– Да… знакомы были… как-то заезжал в гости…

– Она моя племянница. К ней и правду тогда ездил лейтенант-артиллерист. Так это ты был?

– Может и я…

– Как только ты ее бросил, дружок, Катя вскоре сына родила. А когда ему пять исполнилось – уехали они из хутора. В Краснодар подались. Катерина решила – нечего в этой глуши торчать…

– Сына родила…– удивленно пробормотал приятель.

– Видать шалопутный ты, паря…– усмехнулся старик.– Обрюхатил девку и свалил…

– Слушай, отец, только не надо меня учить,– резко ответил Юрка.– Я не салабон двадцатилетний. И потом… чего же она молчала… могла сказать, что беременна. Я бы, может, чем помог…

– Чем бы ты помог? Уговорил бы аборт сделать? – нахмурился старик.

– Пойдем, Серега…– нахмурился Юрка.– Знаешь, дед, не нужно нам вашей помощи. Сами машину вытащим.

– Ну-ну…– ехидно усмехнулся вслед старичок.

Мы развернулись и зашагали назад, к месту дорожно- транспортного происшествия. Из угловой избы вышла маленькая сутулая старушка и застыла, пристально посмотрев вслед.

Когда мы отошли от деревушки на довольно почтительное расстояние, Юрка пробормотал:

– Сейчас Степану Домрачеву позвоню. Приедет и выдернет машину.

Он достал из кармана сотовый телефон и удивленно покачал головой:

– Что за хрень! Вечером только телефон заряжал – и уже аккумулятор сел!

– А мой вообще в кармашке вещмешка остался.

– Надо же… от города-то всего тридцать пять километров отъехали. А глухомань такая – даже машин нет.

– И до палатки с телефоном идти еще десять километров.

– Не меньше…– пробурчал Юра.

Я внимательно посмотрел на друга:

– Комар, я смотрю – а ты будто совсем не рад. У тебя, оказывается, сынок есть.

– Да ну! Гонит старый. Даже если и залетела Катеринка – то точно не от меня.

– А почему не от тебя? Юрка, сам подумай, у тебя же две дочери, а тут, выясняется – где-то в Краснодаре сынок живет. Сын.

Юра нахмурился, на его переносице легла глубокая складка. Он покачал головой и тихо пробормотал:

– Если даже так… значит ему сейчас девятнадцать….– Юра вздохнул.– Да нет, не верю я этому старому мудаку. Зря мы вообще в эту деревню поперлись.

Когда вернулись к полузатонувшей «Ниве», Юрка предложил:

– Там в багажнике самогон и закусь. Раз такое дело – сядем у дороги и будем ждать какой-нибудь транспорт. Что-то мне не хочется до палатки пешком топать.

– Ну, тогда сам и лезь в багажник…

Одна бутылка самогонки беспощадно разбились после полета с плотины, но второй пузырь чудом уцелел. Юра отыскал в сумочке вязанку полукопченой колбасы и пластиковые стаканчики.

Мы уселись на травке прямо в трех шагах от дороги.

– Давно так, по- босяцки не сидели,– усмехнулся приятель.

– Это верно…– пробурчал я. – А помнишь, на следующий день после выпускного мы поперлись в поход. Все девчонки отказались, а мы затарились в ларьке под завязку – и в путь. Но далеко не смогли уйти, даже до реки не добрались…

– Помню-помню…– рассмеялся Юра.– Все были с жесткого будунища. Сели на полянке у рощицы и стали похмеляться. А через пару часов приехал дядя Коля с физруком Бармалеем на автобусе и всех развезли по домам.

– Да… Димка Синицын тогда весь салон автобуса облевал…

– А ты бузил, пока мы тебя на третий этаж тащили…

– Это кто еще кого тащил…

Мы выпили по рюмке. Самогонка в багажнике нагрелась и пилась не так приятно.

– Слушай, Колчан. Только не подумай, что у меня крышу сорвало. А вот если бы тебе предложили, скажем, прожить жизнь по-новому. Ну… не совсем с рождения, а лет с двенадцати? Согласись, многих ошибок в жизни можно было бы избежать.

– Скорее всего да… Хотя, наверное, я бы не стал ничего менять. Конечно, знал бы где упасть – соломку подстелил… Только одно точно хотелось бы исправить…

– Знаю,– кивнул приятель.– Ты мне много раз об этом говорил. Еще в школе. Так и не нашли за это время кто это сделал? Кто убил твоего брата?

– Нет…– печально вздохнул я.– Была информация, что Витька перешел дорогу кому-то важному… И все. Следы оборвались.

– Сколько времени уже прошло?

– Тридцать шесть лет. Но знаешь, Юрка… время, если честно, не очень лечит раны. Брат мне иногда даже снится. Я часто вижу перед собой его смеющиеся глаза и звонкий смех… Витьке же двадцать лет всего было…

Юра печально вздохнул:

– Знаешь… а я бы хотел, чтобы мой батя тогда, в 1993 году, не совершил это проклятое ДТП и не попал на Зону. Может, до сих пор живой был…

Юркин отец, дядя Толя, высокий и крепкий мужик, работал водителем на грузовике в «Мостострое». В октябре 1993 года он случайно наехал на пешехода, выскочившего из-под автобуса. Дядя Толя нажал на тормоз, но самосвал был под завязку гружен щебнем, к тому же стояла сырая дождливая погода, и тормозной путь оказался длиннее… грузовик подмял пешехода и передавил ему ноги. Адвокат оправдал водителя в ДТП, со стороны дяди Толи не было нарушений правил дорожного движения. Но на суде все же дали три года. Пострадавший пешеход выжил, он долгое время лечился, оставшись на всю жизнь с небольшой хромотой. А Дядя Толя отбывал заключение в колонии под Омском. За два месяца до окончания срокаего придавило деревом на лесоповале.

– Отцу бы сейчас только семьдесят исполнилось…– вздохнул Юра.

Мы услышали со стороны деревни шум приближающего грузовика и увидели «Газ-66» с зеленой будкой.

– Смотри, Серега, а вот и наш тягач…

Когда грузовик подъехал, из кабины вылез крепкий мужик в черной бейсболке:

– Ну что, туристы, застряли? Меня батя на помощь отправил.

– Подсоби, браток…– кивнул Юра.

Мужик залез в будку и отыскав в рундуке длинный толстый трос, протянул:

– Цепляйся…

Когда, наконец, «Ниву» вытащили, Юрка обрадовался и хотел дать водителю «штуку», но тот наотрез отказался.

– Как тебя зовут-то спаситель?

– Петр.

– Ты вот что, Петро… батю бери и приезжайте к нам вечерком. Мы на излучине стоим. Сразу увидите…

Мужик кивнул, сел в кабину и укатил назад в деревню.

– Видал, Колчан? Свет, оказывается, не без добрых людей…

– Поехали уже к палатке, философ. Жрать охота, спасу нет. Если Костя до сих пор ухи не приготовил – я его лично кастрирую…

Глава 3

Костя не подвел, к нашему возвращению он действительно сварил уху в походном котелке.

– Вы чего так долго, мужики? Скоро начнет смеркаться. Я уже начал волноваться.

– Ты лучше не волнуйся, а сгоняй к тете Вале,– улыбнулся Юрка,– пусть у соседки еще возьмет литр. Как считаете, Сергей Александрович, хватит нам на вечер литрушечки?

– Вполне.

Я размешал черпаком уху, не понимая, зачем этот придурок Костя набузовал туда столько картошки…

Когда гонец умчался, в лесу действительно стало быстро смеркаться. Мы, как завороженные, встали у реки. Ветер стих и в лесу стояла невероятная сказочная тишина. Рыба на закате так и плескалась, я побросал в воду оставшихся червяков и приманку.

– В следующий раз жен возьмем,– тихо сказал Юра.– Пусть тоже полюбуются на эту красоту.

На дороге показался знакомый «Газон». Автомобиль остановился в десяти шагах от палатки. Из кабины вылезли старик и его сын Петр.

– Неплохо устроились, ребятишки,– улыбнулся дед.

Юра вышел навстречу и подвел гостей к костру:

– Присаживайтесь. Сейчас ушицу разолью. Только вот за горючим товарища одного послали в хутор, а его до сих пор нет.

Старик усмехнулся и посмотрел на сына. Тот кивнул, сходил в машину и вернулся с литровой бутылью мутного самогона.

– Отец, ты извини, мы так и не познакомились…– радушно улыбнулся Юра, разливая уху по тарелкам.

– Можете называть меня дядя Арсений.

– Меня Юрий зовут. Я военный пенсионер. А это мой лучший друг Сергей, специалист-строитель широкого профиля.

Приятель взял бутылку и внимательно посмотрел на гостей.

– Мужики, я ушицу похлебаю, а пить не буду,– пробубнил Петр.– Мне еще в город на автобазу сегодня возвращаться…

– А я, пожалуй, выпью за знакомство,– улыбнулся дедок.

Я поразился, обратив внимание на его здоровые крепкие зубы.

Когда мы выпили, дядя Арсений улыбнулся, посмотрев на Юрку:

– Ты не подумай, дружок. Я совсем не виню тебя за историю с Катериной. Каждый человек поступает так, как считает нужным…

Юра заелозил, видно не ожидал, что старик опять вернется к этой теме.

– А ты давно здесь живешь, дядя Арсений? – поинтересовался я.

– Лет тридцать. Как с Севера переехали – в этом хуторке и основались. Тут и родня вся раньше жила. Вскоре, после переезда, Петька родился… А супруга моя, Мария Ильинична, два года назад отдала Богу душу. Царство ей небесное…

– А у меня тетка в Россошках живет. Валентина Сергеевна Шмакова. Может слыхали? – спросил Юрка.

– Как же не слыхали…– пожал плечами старик.– Супруга у нее на ферме пятнадцать лет отработала дояркой. Я ее в четыре утра каждый день на «Москвичонке» возил на дойку… Наслышан, какая тетка у тебя вредная… Сынок у нее еще в тюрьму сел после армии…

– Он сейчас в Питере. Даже стал депутатом.

– Да… В Советское время таких деятелей во власть за версту бы не пустили…– вздохнул старик.

– Вон и Костя возвращается,– кивнул я.

Юркин брат вылез из машины немного растерянный, похоже не ожидал гостей. Он вежливо поздоровался и протянул черный пакет:

– Тетя Валя передала сало, огурцы, хлеб и два пузыря.

– А чего долго так? – насупился Юрка.– Дорогу, что ли, забыл?

– Татьяна по дороге звонила…– растерялся Костик.– Интересовалась, как у меня дела…

Юра быстро налил почти полную кружку самогона и протянул брату:

– Давай пей. Это штрафная.

– Да вы что, мужики…– растерялся Костя.

– Пей! – пробурчал Юрка.– Не позорься перед нашими гостями.

Костик резко выдохнул, и все же выпил почти полную кружку огненной воды. Его глаза сразу заволокло пеленой и он вяло откусил сразу пол огурца.

– Вот то-то же… а то менжуешься как целочка… – улыбнулся довольный Юрка.

– Ты, парень, шибко не переживай за супругу,– улыбнулся дядя Арсений и похлопал Костика по плечу.– Вернется через неделю твоя благоверная.

Мы с Юркой переглянулись. А у Кости от удивления даже челюсть слегка опустилась.

– А ты откуда знаешь, дядя Арсений? – спросил Юра.

– А я, сынки, много чего знаю,– усмехнулся старик.– Стоит мне только на человека посмотреть...

– Так ты что, дядя Арсений, вроде экстрасенса? – улыбнулся я.– Ну а что про меня можешь рассказать?

– Скажу только одно. Человек ты путевый. Правильный. Но только терзаешься всю жизнь одной мыслью, жалеешь об упущенном…

– Все верно…– пробормотал я.

– А про меня чего знаешь ? – насторожился Юра.

– Ты, парень, тоже хочешь переписать жизнь. Вернуть отца… Ты же только в военное училище поступил, когда повела его нелегкая в северный холодный край… откуда он уже не вернулся.

Я заметил, что у Юрки даже глаза округлились от удивления.

– Ладно…– вздохнул старик и привстал.– Поедем, Петька, домой меня отвезешь…

– Подожди, дядя Арсений…– покачал головой Юра.– Но откуда ты все это знаешь?

– Ведун я. Только, ребятки, лучше забудьте, что мы вообще встречались…

Возле машины старик неожиданно обернулся:

– А вообще вы – хорошие люди. Я и приехал только потому, чтобы поближе с вами познакомится… А еще знайте, мои хорошие, человек на самом деле очень сильный. Если он чего-то действительно по-настоящему захочет, то сможет и горы снести, и даже время вспять повернуть…

Когда гости уехали, Юрка удивленно покачал головой:

– Мутный дед… Вот только одно не пойму – откуда он все про нас знает?

– Бывают такие люди, вроде ясновидящих…– пожал я плечами.

– Мистика какая-то…– пробормотал Костя.– Неужели Татьяна и вправду вернется…

Юрка хлопнул ладонями по коленям:

– Ладно, поживем– увидим. Давай, братишка, разливай…

Через час мы сидели у догорающего костра в стельку пьяные, рассуждая о философии и высоких материях.

– Если честно, мужики…– пробасил Юра.– Вот как только Советский Союз распался – все сразу через жопу пошло… Девяностые, приватизация, девальвация, кризисы… это на Западе все наши враги придумали. Разделяй и властвуй, слышали?

– Нет, что не говорите, но плановая экономика, которая была в СССР – это полный отстой,– покачал головой пьяный Костик.– Люди в Советском Союзе деградировали. Боялись даже лишнего слова сказать, и за всеми следил кровавый монстр КГБ…

– Дурак ты,– вмешался я.– Народ до сих пор смотрит советские фильмы и слушает старые песни. Тогда все было настоящим. И жратва, и одежда, и поступки. Чувствовали себя люди по-другому… стремились к светлым идеалам… А сейчас что? Посмотри вокруг! Везде цинизм, лицемерие и вечная погоня за баблом.

– Зато сейчас человек может сам всего добиться.

– Ну и чего ты добился, деятель? Сидишь в офисе за сорок штук в месяц, и ездишь на «Рено», которую взял в кредит…

– Сергей, не тупи. Мне родители рассказывали, что в восьмидесятые даже в магазинах ничего не было. За цветными телевизорами и холодильниками очередь полгода... А на полках в продуктовых только морская капуста и консервы. Сахар и масло даже по талонам выдавали…

– А сейчас что? Пальмовое масло и ГМО? Ты хоть когда-нибудь мороженое настоящее ел?

– Конечно ел.

– Настоящее советское эскимо,– вмешался в спор Юрка.– А не это говно, которое сейчас делают и продают. В СССР постоянно что-то строили: гидроэлектростанции, каналы, города… а вы что построили? Торговые центры с китайскими шмотками?

– Я… – Костя медленно привстал и чуть не упал на затухающий костер. – Все мужики… я спать…

Костик, шатаясь, направился к палатке на автопилоте.

– Ладно, Серега… заливаем костер и тоже баиньки…– пробурчал Юрка, и схватив ведро, спустился к реке.

Я дождался пока приятель зальет еще горячие угли, но пока не торопился в палатку, наслаждаясь вечером в лесу.

Когда Юра ушел спать, я сидел и смотрел на темную речку. Слушал треск кузнечиков в лугах и думал о вечном. О том, что нашей Земле многие миллионы лет и человеческая жизнь по сравнению с ней – всего лишь короткая вспышка. Еще я думал о Советском Союзе, стране, которой сейчас нет ни на одной карте. И хотя мне было всего шестнадцать, когда Союз распался, я все отлично помнил. Как люди стремились построить справедливое общество на одной шестой части Земли, как боролись с происками капиталистов и верили в добрые светлые идеалы… А еще я думал о том, что если бы отмотать прошедшие годы, можно действительно избежать много трагедий… В конце концов в моей голове все перемешалось: вечно недовольный начальник Виктор Степанович, супруга Инга, смеющийся Юрка, инфантильный Костя, старик Арсений с сыном Петром, и я неожиданно вырубился прямо на вещмешке у затухшего костра…

Снилась мне почему-то торжественная линейка возле школы на 19 мая. Старшая пионервожатая Ира повязала мне на шее алый пионерский галстук и резко вскинула ладонь наискосок над головой:

– Будь готов!

Я тоже вскинул руку и ответил:

– Всегда готов!

* * *

Бывает же такое! Пристанет какой-нибудь куплет из песни и никак не отвяжется. Но чтобы вот так, еще не проснувшись, песня уже крутилась в голове, такого еще никогда не было. Пронзительный звонкий мальчишеский голос обволакивал знакомым из детства мотивом:

Взлета-ая выше ели, не ведая преград,

Крыла-атые качели, летят, летят, летят…

В детстве я смотрел « Приключения Электроника» раз десять. А примерно в тридцать пять решил пересмотреть этот фильм, но даже не дотянул до окончания первой серии. Настолько показалось все простым и наивным, даже несмотря на витиеватый сюжет с подменой обычного советского школьника на сентиментального мальчика-робота.

А может и время тогда было совершенно другое. Просто мы выросли, повзрослели, прошли суровые девяностые, сложные нулевые и теперь по другому воспринимаем жизнь.

Наконец-то навязчивый мотив отвязался. Я чувствовал, что уже наступило утро. Солнечные яркие лучи обжигали сомкнутые веки, а птицы в лесу горланили как большой симфонический оркестр. Но глаза открывать пока не хотелось, особенно вспоминая количество выпитого накануне спиртного. Вдруг кто-то подкрался и зверски окатил меня холодной водой в лицо.

Резко подскочив, я увидел перед собой наглую рыжую физиономию Лехи Шмакова, сына тети Вали. Мальчишка улыбался, сжимая в руках пустой ковшик.

– Хорош дрыхнуть, пельмень! И на хрена я вчера вас пивком угостил…

Прикольный сон. И почему, интересно, мне вдруг приснился Леха? Интересно, а во сне можно общаться с собеседником? Я осторожно спросил:

– А где Юрка?

– В палатке дрыхнет. Серый, пора в хутор выдвигаться. Дядя Толя обещал в одиннадцать за вами приехать. А сейчас уже почти десять.

– Тогда иди Юрку буди. Я сейчас умоюсь и буду как огурчик.

Я спустился к реке и умылся. Сильно потер глаза и даже ущипнул себя за руку. Сон все никак не пропадал.

– Вот гад…– недовольно проворчал Леха. Он подошел к воде с ведром.– Никак вставать не хочет. А еще, сученок, мечтает военным стать…

Парнишка зачерпнул пол ведра воды и быстро направился к палатке.

Я с удивлением осмотрел на себе незнакомые шмотки: синее спортивное трико, зеленую рубашку со слегка надорванным карманом, и вдруг заметил, что мои руки стали меньше, да и сам я будто стал другим. Маленьким. Что за хрень происходит?

– Все-все, встаю! – раздался тонкий возглас из палатки и наружу вышел заспанный худощавый пацан, в котором я сразу узнал Юрку Комарова в нежном подростковом возрасте. Он ошарашенно огляделся вокруг и подошел ближе:

– Серега… я что-то не пойму. Что происходит?

– Я сам пока ни хера не пойму. Что мы пили-то вчера?

– Да вроде самогон. Может просто… мы пока еще спим…

– Не похоже…

– Слушай, Серега… ты только посмотри. Мы же опять пиздюками стали….

– Какого хера вы там расселись?! – звонко прикрикнул Леха .– Погнали в хутор!

– Ты поезжай! – кивнул я, заметив у дерева за палаткой три велосипеда.– Мы скоро догоним!

– Если через полчаса не явитесь, обоим потом уши накручу! – проворчал старший товарищ. – Палатку пока не убирайте!

Он сел на велосипед и медленно покатил по дорожке в хутор.

– Леха Рыжеус…– удивленно пробормотал Юрка.– Ему сейчас не больше четырнадцати, значит… нам по двенадцать…

– Юра, я пару лет назад фильм смотрел. Там ученые проводили научные эксперименты с подсознанием и погружали людей в один и тот же сон. Довольно забавно происходило…

– Сергей, ущипни-ка меня. Может мы и вправду спим? Я что-то не верю, что все происходит наяву.

Я привстал и сильно ущипнул друга за запястье. Юрка вздрогнул и сделал шаг назад.

Он подошел к реке, быстро скинул футболку и шорты, и разбежавшись, вбежал по пояс в воду. Окунувшись несколько раз с головой, Юра медленно вышел на берег, сотрясая плечами, как замерзший суслик.

– Ну и как водичка?

– Холодная, сука… Слушай, Серый, а бывает, что люди с ума сходят одновременно? Как такое вообще можно объяснить?

Я пожал плечами:

– Это действительно больше напоминает научный эксперимент с подсознанием. Мы же точно знаем, что время вернуть нельзя. И опять стать маленькими тоже никак нельзя. Это противоречит всем законам…

Оглядевшись, я заметил возле кострища желтую холщовую сумочку. Подошел и осторожно приподнял ее. Внутри оказалось пару вяленых пересушенных красноперок, бережно завернутых в районную газету «Факел». Я посмотрел на дату и тут же показал Юрке: «19.05. 1987»

– Твою мать…– выдохнул приятель.

Юра присел на травке возле меня и удивленно покачал головой:

– Знаешь, Серега… в жизни никогда не верил в магию, колдунов, всякую мистику… но вчерашний дед мне сразу не понравился… От него какая -то могучая сила исходила. Наверняка этот старик все и подстроил.

– Возможно. Непростой дедуля. А может… он действительно обладает магической силой и дал шанс прожить нам по новому. Помнишь, мы вчера только об этом говорили, когда возле дороги попутку ждали…

– У меня все это голове не укладывается…

– Ладно, поехали в хутор. Надеюсь, там все и прояснится…

Мы сели на велосипеды и рванули к хутору.

Ехали молча, но я заметил, какой удивленно-ошарашенный вид был у Юрки. У меня тоже в голове все перемешалось. Минут через пятнадцать мы оказались на вершине холма, под которым, как на ладони, простирался небольшой хуторок Россошки. Мы остановились и застыли на месте, мгновенно все поняв. Могущественная рука Провидения действительно перенесла нас в прошлое, и об этом говорило многое. Возле кирпичного здания сельсовета, на флагштоке, развивался красный советский флаг. Неподалеку от МТФ, на высоком пьедестале стоял старый колесный трактор из эпохи двадцатых годов. Мы точно помнили, что он находился там до 1993 года, а после его умыкнули и распилили на куски оборзевшие «металлисты». В хуторе сейчас ни одного заброшенного дома. Во дворах аккуратные грядки, небольшие пленочные парники, сады с фруктовыми деревьями, а за саманными сараями почти везде высокие сенники и колодцы-журавли. Возле двора тети Вали, под высокой вишней, притаился зеленый « Москвич» дяди Толи, Юркиного отца.

Приятель побледнел и прошептал:

– Батина машина…

– Послушай, Юрка… а ведь мы, похоже, и вправду оказались в прошлом.

– Знаешь… я вот о чем подумал, Серега… Если с помощью магии или невероятного научного эксперимента мы невольно опять оказались в детстве, то ведь наверняка можем изменить многое…

Я похолодел, вспомнив про брата Виктора.

– Юрка, поехали в хутор!

Когда мы приблизились к первому деревенскому домику, Юрка удивленно пробормотал:

– Серега…Так значит мы опять в школе будем учится…

– Ага. Теперь точно круглыми отличниками станем, как Сережа Сыроежкин…

– А кто это? – удивился Юра, и тут же улыбнулся.– А, вспомнил, это из

« Электроника»…

Мы оставили велосипеды у забора и медленно вошли во двор к тете Вале. Под навесом, наполовину заросшим диким виноградом, за столом сидел молодой Юркин отец. Крепкий, широкоплечий, в клетчатой рубашке с коротким рукавом, он неторопливо хлебал суп. Рядом молодая румяная тетя Валя:

– А вот и мальчишки… Проходите, что вы застыли возле калитки…

Лохматый черный пес Дружок весело выпрыгнул из будки, и подбежав, облизал Юркины ноги.

Дядя Толя оставил ложку и вполоборота повернулся к нам:

– Ну что, как рыбалка?

– Нормально…– чуть слышно сказал Юра. Он удивленно, не отрывая глаз, смотрел на отца.

– Идите, ребятки, я вам супчику налью…– улыбнулась тетя Валя.– А Ленька уже куда-то ускакал, засранец…

На столике, под окном, стоял большой приемник, из динамиков доносился задорный голос молодой Аллы Пугачевой. Она пела веселую песню про волшебника-недоучку.

Мы с Юркой переглянулись и направились к столу.

– Ребятки, а руки кто будет мыть? – удивилась тетя Валя.

Приятель подошел к летней кухне, где стоял рукомойник, а я направился к сараю. Точно знал, где сейчас может скрываться Леха. Между сарайчиком и саманным курятником он оборудовал небольшую нычку, прикрытую старым шифером, где втихаря от матери покуривал. Я еще не успел подойти ближе, как уже почувствовал запах терпкого табачка.

Точно там сидит, стервец!

Подкравшись ближе, я резко выскочил и вскрикнул. Леха вылупил глаза, быстро забросил дымящийся бычок в трубу и подпрыгнул как пружина:

– Идиот ты, Колчан! Еще раз так напугаешь – точно в Тишанке утоплю!

– Алексей, друг ты мой сердечный, скажи мне только одно, какое сегодня число?

– Двадцать второе мая с утра было. Вы что сегодня какие-то чумные?

Он попытался достать из трубы заныканный бычок:

– Вот зараза…

– Ты лучше завязывай с куревом. И с выпивкой. А когда вырастешь и женишься – про мать не забывай.

– Ну все, Колчан. Хоть ты и лучший друг моего брательника, но на фофан сегодня точно заработал.

Он привстал и подошел вплотную:

– Подставляй лобешник.

Леха вытянул правую руку, оттягивая толстый средний палец, я быстро перехватил его запястье и резко вывернул руку вверх.

– Отпусти…– скривился Леха, он сильно дернулся, но вырваться не получилось. Я держал его крепко.

– Год. Какой сейчас год?!

– Восемьдесят седьмой… отпусти, Серый…

Я ослабил и отпустил руку. Ошарашенный Леха удивленно посмотрел на меня, потирая покрасневшее запястье:

– Ты что, на самбо начал ходить?

– Да нет. Просто живу давно. Кое-какие приемы выучил. Ты, Ленька, и правда с куревом завязывай, а то, к едреной матери, еще сарай спалишь…

Глава 4

После обеда мы забрали свои вещички и поехали в Артемьевск.

За окном мелькала зеленая лесопосадка и густые кусты смородины.

– Пап,– тихо сказал Юрка,– а почему ты вообще решил стать водителем?

– А куда мне еще со своим образованием? – усмехнулся дядя Толя.– Восьмилетку закончил и сразу в мебельный цех пошел грузчиком. Нас же у родителей шестеро было. Попробуй всех прокорми… А перед армией в ДОСААФе на водительские права выучился. Так и втянулся… Юрка, а ты кем хочешь стать?

– Военным.

– Дело хорошее…– усмехнулся дядя Толя и настроил ручкой волну на радиоприемнике.

« Генеральный секретарь ЦК КППСС Михаил Сергеевич Горбачев посетил Красноярск с кратким рабочим визитом…» – проговорил в динамик мужской баритон.

Дядя Толя еще раз крутнул ручку и нашел задорную зарубежную песню из репертуара группы « АББА».

– Юра, мне мать вчера сказала, у тебя две тройки за год . По русскому и математике… Сынок, а что же тогда будет к десятому классу? С трояками тебя никто в военное училище не возьмет.

– Я все исправлю. Обещаю, без троек год закончу.

– Так осталось всего два учебных дня.

– Слово даю.

– Во как! – удивленно покачал головой дядя Толя, но ничего не ответил.

Когда въехали в город, я заметил на торце пятиэтажки огромный плакат, с изображением Ленина, Брежнева и Горбачева. Внизу в глаза бросалась яркая надпись: «К семидесятилетию Великой Октябрьской социалистической революции – проведем перестройку ускоренными темпами!»

– Вам сейчас нужно хорошо учиться…– продолжил дядя Толя, будто прервав свои размышления.– Время-то настает какое интересное. В Москве, в школах, уже компьютеры появились… смотришь, пока учебу закончите – уже на Марс начнем летать…

– Не начнем…– вздохнул Юрка.– В ближайшие тридцать лет точно…

Дядя Толя остановил машину возле моего двора. Мы договорились с приятелем вечером встретится, и я направился домой. Пока шел, осматривая родной и до боли знакомый дворик, мое сердце билось все быстрее. Неужели сейчас я увижу молодых родителей и брата Витьку?

В подъезде я поднялся на третий этаж, и хотел позвонить, но вспомнил, что в то время мы почти никогда не закрывались днем. Я осторожно толкнул дверь и вошел внутрь. Из кухни выглянула молодая мама, в синем домашнем халате и бигудях.

– Сергей, уже вернулся?

– Привет мам! – я снял ботинки, вошел на кухню и чмокнул ее в щеку.

Да… я уже и забыл, как она выглядела в тридцать девять. Почти без морщинок, стройная, со слегка строгим взглядом, причем этот взгляд сохранялся даже тогда, когда она улыбалась. Наверняка, отпечаток суровой профессии педагога.

– Сережа, руки мой и садись за стол. Пельмени через пять минут будут готовы.

– Не. Мы только час назад у тети Вали пообедали. Мам, а Витя где?

– К Лене ушел. Они сегодня собираются на дачу к Максимову, так что Витя только вечером вернется.

– А отец на работе?

– Сегодня же воскресенье. Он в гараже. Сергей, ты точно не хочешь обедать?

– Чайку попью, если можно…

– Странный ты сегодня, Сережка…

Мама осторожно дотронулась ладонью до лба:

– На солнышке, случайно, не перегрелся?

– Почему странный?

– Вежливый какой-то, все расспрашиваешь… обычно приходишь и сразу к своей «шарманке»…

– Мам, я вот что спросить хотел. А Витька у нас нигде не подрабатывает?

– Почему не подрабатывает? Он же на все летние месяцы устроился пионервожатым в « Орленок».

– А… точно. Слушай, мам, а если до окончания учебного года осталось два дня, можно тройки за год исправить?

– У тебя же нет троек.

– Я не про себя. У Юрки две тройки. Если он хорошенько подготовился – сможет исправить?

– Вообще-то итоги уже подведены. Контрольные закончены. Но Юра может обратится к завучу и если уверен в своих силах – попросить проверить знания… А зачем это вообще Комарову?

– Да он просто с отцом поспорил, что закончит год без троек.

– Я вам сотню раз говорила. Учебный материал нужно усваивать в течении года, а не хвататься за все в последние дни...

Мама налила чай в бокал с нарисованными аппетитными вишенками:

– Тебе сколько сахара?

– Не надо. Я без сахара. За давлением слежу.

Она испуганно посмотрела на меня.

– Да шучу я. Две ложки, как обычно.

Мама поставила фарфоровую сахарницу и положила чайную ложечку.

Я медленно помешал сахар и сделал пару глотков:

– Вкусный какой… видно и впрямь индийский…

– Сереж, ты чай попей и в комнате полежи. Мне кажется, ты и впрямь в деревне малость на солнышке перегрелся…

– Может я в гараж схожу ? Отцу помогу…

– Да он скоро придет. Скажи лучше, ты уроки назавтра сделал?

– Уроки… сейчас, там немного осталось…

Пока я пил чай, внимательно осматривал нашу небольшую кухню: желтые навесные полочки, старую мойку, пузатый холодильник «Зил». Я осторожно заглянул под стол: если присмотреться, на сером линолеуме можно заметить следы от ножа. Когда мне было одиннадцать, родители уезжали в гости, а я показывал Юрке как ловко научился втыкать нож с высоты своего роста. Мама, конечно, заметила порчу имущества через пару дней, нолинолеум решили менять уже во время большого ремонта. Отец тогда еще хотел меня выпороть, но потом махнул рукой и мудро сказал:

«Сам со временем поймет, а не поймет – так дурака и вовсе пороть бесполезно…»

Входная дверь медленно приоткрылась и в коридор ввалился отец. Казалось, папа сразу занял пол прихожей. Плотный и широкоплечий, но без грамма жиринки. Да еще очень шумный, особенно когда шла гулянка. Отец любил балагурить и шутить по любому поводу, но если на кого-то обижался, мог целый день молчать.

– Серега, рыбу привез? – спросил отец с порога.

– Нет.

– Не зачет,– улыбнулся отец.– Мы тебя для чего в деревню отправляли?

Он подошел и потрепал меня за волосы огромной пятерней. Темнорусый, широколицый, с пронзительными и большими голубыми глазами. В мае 1987 года отец уже немного отошел от Афгана, он уже больше года работал в Городской Пожарной части заместителем начальника.

– Вас понял, товарищ капитан,– улыбнулся я. – В следующий раз обязательно исправлюсь.

– Ты мне вот что скажи, весельчак. Скоро каникулы начнутся, мы с мамкой хотим в квартире ремонт сделать. Витька в июне поедет в «Орленок» работать. Давай-ка я тебя к дяде Боре в Новороссийск отвезу. Можешь и Юрку взять… Там море, пляж, корабли… Малая Земля…

– Пап, я бы хотел тоже в « Орленок». Никогда не был в пионерлагере.

Отец печально посмотрел на меня и вздохнул:

– Ну ты даешь, Сергей… мы же разговаривали с тобой три недели назад . Ты категорически отказался от пионерлагеря. А теперь все места уже наверняка заняты…

– Саша, может попробуешь узнать через Профсоюз? Если Сережка хочет в пионерлагерь – пусть едет. Тут недалеко и Витя присмотрит…

Это кто еще за кем присмотрит…

– Принципиально не стану ничего узнавать,– покачал головой отец.– На июнь и июль точно все занято. Если только в августе…

– Но обстоятельства разные могут сложиться,– заупрямился я.– Кто-то приболел, кто-то изменил решение… Зачем сразу идти на принцип и все концы обрубать? Можно же аккуратно разузнать про место в пионерлагере, если есть возможность?

Отец удивленно посмотрел на меня:

– Хорошо. Завтра узнаю. Но все же ты зря не хочешь в Новороссийск…

– Успею еще, пап. Хочется с ребятами пообщаться… ну знаешь, романтика. Пионерские костры, конкурсы, речевки… Это же такая память на всю жизнь!

– Молодец,– кивнул отец,– с таким энтузиазмом и запалом может и до секретаря райкома дорастешь…

– А после от прораба до министра дорастешь…– улыбнулся я, вспомнив веселую песенку Владимира Семеновича.

– О… – улыбнулся папа.– Наш сын начал Высоцкого слушать..

Я серьезно посмотрел на отца:

–Не будет через несколько лет никаких секретарей райкомов, пионеров и космомольцев. Возможно, даже Советский Союз распадется…

Отец нахмурился:

– Что ты несешь, Сережа? Откуда эта информация?

Ну и кто только меня за язык тянул?

– А это Вадим Сафонов ночью на радиостанции «Голос Америки» услышал…

– Пусть он эту гадость поменьше слушает. Советский Союз еще десятки раз эту проклятую Америку переживет. Уроды… пудрят людям мозги… Иди лучше к себе, Сережа. Не порти мне аппетит.

Отец присел на деревянный табурет и взял ложку. Мама поставила перед ним тарелку с дымящимся супом

Я вздохнул и направился в свою комнату.

В 1983 году, когда мы только въехали в «трешку» в новом микрорайоне «Черемушки», отец разделил самую большую комнату напополам. Одну половинку – Витьке, вторую мне. В моей комнатушке сразу бросались в глаза разноцветные обои с космическими кораблями и спутниками. Помню, я сам выбрал их в магазине. Возле окна стояла небольшая кровать, под которой притаились шестикилограммовые литые гантели. В углу красовался венгерский секретер из ореха с откидным столиком. Очень популярная модель в восьмидесятые, для экономии места в небольших советских квартирах. На маленькой прикроватной тумбочке стояли мои главные драгоценности: кассетный магнитофон «Электроника» и приемник «Океан», с которого я записывал понравившуюся музыку на магнитофон. Над кроватью висели две коричневые деревянные полочки, в одной лежали аудиокассеты, во второй любимые книги детства: «Том Сойер» Марка Твена, « Водители Фрегатов» Николая Чуковского, и почти все книжки Фенимора Купера и Жюля Верна.

Я бережно открыл «Пятнадцатилетнего капитана» и проверил на предпоследней странице первую заначку, целых двенадцать рублей.

В прихожей приоткрылась дверь и я сразу услышал голос Вити:

– Мама, не поехали мы сегодня к Максимовым. Тетя Галя приболела, с температурой лежит…

Я вышел из комнаты и застыл, глядя на брата.

Лицом он напоминал маму, такой же круглолицый, со слегка вздернутым носиком. К тому же брат с пятнадцати лет носил очки, которые придавали ему несколько серьезный академичный вид. Но фигуру Витя унаследовал отцовскую. Такой же крепкий и подтянутый.

– Привет, братишка! – подмигнул Витька.– Ну что, записал для меня « Модерн Токинг?»

– Ты же попсу не очень… « Наутилус» любишь…

– Я все люблю, если музыка хорошая. Пойдем, разговор есть.

– Витя, обедать будешь? – спросила мама.

– Спасибо, мам… я у Лены покушал…

Мы зашли в комнату брата. Мне даже не верилось. Вот он. Витька мой, Витюшка… Братишка… Хотелось его всего пощупать, обнять, провести ладонями по непослушным вихрам…

– Серега, твои уроки по математике и русскому я сделал. Тебе осталось только переписать.

– Спасибо…– растерялся я.

Витя внимательно посмотрел на меня:

– Сереж, мне деньги очень нужны. Я знаю, у тебя есть сбережения. Обязательно верну через две недели.

– Да у меня всего двенадцать рублей.

– Черт… я думал больше. Хорошо, давай двенадцать.

Я сходил в комнату и принес Вите деньги.

– Спасибо, братишка. Обязательно верну… пока можешь уроки переписать.

Он протянул мне тетрадки, я взял их в руки и присел на краешке кровати.

– Витя. Расскажи мне, во что ты ввязался.

Брат удивленно приподнял брови:

– Серега, с чего ты взял, что я во что-то ввязался? Просто Лене хочу подарок сделать. У нее послезавтра День рождения. А к родителям не хочу обращаться с денежным вопросом… они и так в долги залезли на этот чертов ремонт…

– Понятно. А то я уже подумал, может с жуликами спутался, или карточный долг…

– Серега, ты сегодня такой серьезный, будто повзрослел за эти выходные…

– Витя, послушай меня. Мы же братья. Если у тебя действительно возникли проблемы – просто доверься мне. Я смогу помочь.

– Странный ты… давай я тебе попозже все расскажу. А сейчас мне конспекты нужно полистать. Завтра зачет.

– Ловлю на слове. Расскажешь про свои делишки до отъезда в пионерлагерь.

В комнату заглянул отец:

– Серега, не мешай брату. Поехали лучше в гастроном…

Перед выходом из дома, я еще раз осторожно заглянул через приоткрытую дверь в комнату брата: Витя что-то писал в тетради с коричневым переплетом.

– Пойдем…– подтолкнул папа,– чудной ты какой-то сегодня, Сережка…

Возле подъезда стояла бежевая «копейка», машина отца. Он никак не мог накопить на новую, и купил осенью 1986 года пятилетние «жигули» у соседа с первого этажа. Хотя отец следил за автомобилем, «копейка» все равно частенько выкидывала фортеля. Так получилось и на этот раз. Немного не доехав до гастронома, автомобиль неожиданно начал дергаться на ходу. Отец проехал перекресток и припарковался у обочины.

– Не пойму… опять, что ли, свечи залило…

– Пап, ты колпаки проверь,– предложил я.– Наверняка один соскочил. И посмотри наконечник на датчике холостого хода.

Отец недоверчиво покосился на меня и открыл капот:

– Знаешь, Серега… ты как в воду глядел. Действительно наконечник датчика холостого хода соскочил.

Он закрыл капот, сел в машину и завел движок. Мотор работал ровно как часы.

– Подожди… а откуда ты знаешь устройство « Жигулей»?

– В библиотеке иногда листаю подшивку журнала « За рулем».

– Ты прямо вундеркинд…– удивился отец.– Может вместо шестого сразу в седьмой класс пойдешь?

Я равнодушно пожал плечами.

Когда я вернулся из армии и женился, отец подарил мне эту «копейку, а себе купил новенькую «семерку». Через год я уже знал каждый чих в своем первом автомобиле…

Когда мы прибыли к магазину и припарковались, я приметил возле второго входа толпу мужиков.

– А это что за штурм Зимнего?

– Сегодня водку привезли. Дают по бутылке на рыло,– усмехнулся отец.

– Создали ажиотаж…

В этот момент вторые двери магазина приоткрылись и толпа ринулась вперед. Действительно, как на штурм Зимнего.

Когда мы вошли в бакалейный отдел гастронома, я немного обалдел. Конечно, все немного не так, как говорил Костик – но все же ассортимент магазина оказался скуден. Но я толком и не смотрел на витрины, мне в глаза бросилась красочная мозайка на стене: огромный бородатый мужик, похожий на разбойника из казачьей шайки Степана Разина, протягивал детям большой розовый каравай хлеба, на заднем фоне колосилась пшеница, доставая стеблями почти до небес. Что хотели показать мастера мозаики – давно кануло в неизвестность. А ведь я раньше сотни, даже тысячи раз ходил мимо и совсем не придавал значение странной экспозиции…

Отец купил хлеб, селедку, пачку макарон и два кило сахара по талонам.

– Ириски возьмите,– улыбнулась розовощекая продавщица, взглянув на меня.– «Золотой ключик» только утром привезли.

– Ну… тогда насыпьте пол кило,– кивнул отец.

В гастроном ворвался худощавый носатый мужичок в клетчатой рубашке:

– Саня, я смотрю – вроде твой «жигуленок» стоит. Выручай!

– А что случилось?

– Пузырь только в одни руки дают, а к нам завтра шурин приезжает из Воронежа. Возьми, пожалуйста…– мужик протянул червонец.

Отец аккуратно уложил продукты в авоську и всучил мне:

– Серега, жди в машине.

Я вышел и сел на заднее сидение автомобиля. Отец и его приятель растворились в толпе страждущих. Я знал, что в страшных алкогольных очередях, где крутился разночинный народ, всякое случалось. От легкого мордобоя до кровавой поножовщины.

Оставив авоську, я подошел ближе к очереди, и вдруг услышал грозные голоса внутри:

– Степан, гони их!

– Эти черти точно здесь не стояли!

Двери распахнулись и два крепких бородача вынесли из дверей Клетчатого, с зажатой под мышкой бутылкой. Я сразу заволновался за отца, и разбежавшись, прошмыгнул сквозь чьи-то потные тела, острые локти, кто-то из мужиков успел смачно вмазать мне затрещину по затылку. Но я все же достиг цели и оказался внутри магазина. Отец стоял за маленьким лысым мужиком, шестым в очереди, а недалеко от меня канючило грязное небритое существо:

– Мужик! да-да, к тебе обращаюсь…

Отец обернулся.

– Мы здесь с трех часов очередь занимали! Откуда ты вообще нарисовался?

– Да иди бери, если неймется…– усмехнулся отец.

– Не… вы видели хама? Залез без очереди, да еще права качает?!

Я подошел сзади, вплотную к бузотеру, и легонько ткнул его в бок, прошептав на ухо:

– Хавальник свой завали. А то всю оставшуюся жизнь будешь водку через трубочку сосать.

Хмырь резко обернулся и увидев перед собой наглого подростка, вовсе потерял дар речи. Он побледнел и попятился назад.

Отец купил бутылку водки, и увидев меня возле двери, покачал головой:

– Серега… я же сказал, в машине жди…

Когда мы вышли из ликеро-водочного отдела, Клетчатый скучал у ступенек:

– Спасибо, Саня… теперь я твой должник…

Отец махнул рукой и мы направились к машине. Задняя дверца оказалась немного приоткрыта. Все продукты лежали на месте, на заднем сидении, но таинственным образом исчез пакет с двумя кило сахара.

– Ничего,– усмехнулся отец,– с ирисками будем чай пить. Все равно талонов больше нет…

Вечером мы встретились с Юркой за старой кирпичной котельной. В детстве это было место наших постоянных сборищ.

– Серега, ну ты как?

– Юрка! Знаешь что я думаю… Если мы теперь и вправду можем что-то изменить… то спасем моего брата Виктора. И поможем твоему отцу избежать ДТП…

– Постой-постой, а когда это случилось… ну, с Виктором?

– Восьмого июня тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.

– Через две недели…– задумался Юрка.

– Да, медлить нельзя. Я постараюсь покопаться в его бумагах, вдруг найду какие-то записи… Витя любит вести дневники.

– Хреново, что сотовых нет. Нам нужно постоянно быть на связи.

– Будем держать связь по городскому…

Юрка вздохнул:

– А все-таки удивительно здесь… Даже воздух другой. И люди другие.

– Обычные советские люди. Что это тебя на романтику пробило?

– А ты прямо невозмутимый, как фонарный столб. Я дома стараюсь базар фильтровать, и так много лишней информации родителям выдал.

– Болтун – находка для шпиона. Помнишь старый советский плакат? Кстати, я у мамы узнал, ты еще можешь тройки исправить. Нужно завтра обратиться к завучу…

Юра кивнул:

– Ну ладно… – он усмехнулся,– меня родители только на полчаса отпустили. Утром перед школой я к тебе обязательно зайду.…

Глава 5

Утром, когда родители ушли на работу, а брат в институт, я осторожно заглянул в комнату Вити и быстро просмотрел тетради на столе. Везде оказались только учебные конспекты, а странная тетрадка с коричневой обложкой таинственным образом исчезла. На полочках с книгами я тоже не обнаружил загадочной тетради, и тогда вспомнил, что Витя закрывает на ключ выдвижной ящик стола. Попробовал открыть –заперто. Я догадался, что брат наверняка там и хранит свои секреты.

Я отодвинул стол от стены. Сходил на кухню и открыл дверцу под мойкой. Там внизу отец хранил в деревянном ящичке инструменты. Я взял тонкую стамеску, пассатижи и отвертку. Вернувшись в комнату, осторожно поддел торец ящика с задней стороны, вытащил планку и запустил внутрь ящичка руку. Внутри оказались два Витькиных личных дневника, которые он, от нечего делать, вел в седьмом и восьмом классе. Я быстро пролистал тетради и не нашел ничего интересного, за исключением одной короткой зарисовке о себе: «Сергей в шесть лет иногда кажется мне серьезным не по годам. Он даже еще не выучил все буквы русского алфавита, но уже довольно здраво рассуждает. Вчера, когда мы с отцом смотрели по телевизору Чемпионат СССР по футболу, Сережа сказал, что пинать мяч – игра для детей, а взрослые мужики должны строить дома, чинить дороги и воевать с врагами… отец сначала рассмеялся, а после задумался и сказал, что из младшего точно выйдет толк…».

Еще брат немного писал про папу: « Мой отец выбрал наиболее мужскую профессию из всех возможных. Трудно представить, что после Великой Отечественной войны в мире случатся еще войны. Однако, ненасытные западные капиталистические страны постоянно стремятся к гегемонии на всем Земном шаре, вот уже вспыхнул пожар на Ближнем Востоке, и я переживаю об одном, как бы папу не послали служить в Афганистан…» Остальные короткие записи были про школу, про шахматный клуб, который Витя посещал пару лет. Я еще пошарил в полке и обнаружил под толстым листом обоев тонкую бумажную папку. Затаив дыхание, открыл ее, там действительно оказалась тетрадь в коричневой обложке. Но когда я пролистал содержимое, выяснил, что в тетради просто лирические стихи. Произведения о любви Есенина, Галича, Высоцкого. Несколько стихов, похоже, Витькиного сочинения:

Хорошо, что ты живешь на Свете,

Счастьем награждая каждый вздох.

Я на этой маленькой планете

Лучик Солнца для тебя сберег

Хорошо, что ты живешь на Свете,

Как любви хрустальная слеза,

Я проснусь сегодня на рассвете,

Чтобы целовать твои глаза…

И все в таком же духе. Я был откровенно разочарован. Думал, брат действительно хранит компромат на важных людей, а здесь всего лишь сопливые романтические стишки…

Еще раз тщательно проверив все вещи в Витиной комнате, я так ничего и не нашел. Быстренько оделся и захлопнув двери, вышел на улицу, в прохладное майское утро.

Юрка ждал меня возле подъезда.

– Серега, опаздываем уже… Ты чего так долго?

– В Витиной комнате обыск делал. Но так ничего и не нашел.

Мы шагали в школу нарядные, в белых сорочках, пионерских галстуках и в отглаженных до острых стрелочек школьных серых брючках. На плечах висели почти одинаковые сумки с учебниками и тетрадями.

– Сергей, представляешь, сегодня утром чуть крыша не поехала, когда я проснулся в детской. Неужели нам и вправду послан шанс прожить по новому?

– Прикинь, Юрок, опять станешь «летать» как дух на первом курсе военного училища. А потом, в части, как молодой лейтенант, пару лет не будешь вылезать из нарядов и караулов…

– Да я может вообще теперь не пойду в военные…

– Да ты что? А куда же?

– Кто знает, может в бизнесмены подамся. А что я заработал на своей службе, кроме геморроя? Это еще последние лет шесть зарплату военным малость приподняли. А до этого с женой жили от зарплаты до зарплаты… И эти вечные учения, сборы, полевые выходы…

– Потому что есть такая работа. Родину защищать.

– Ты не умничай, Серый. Что же сам по контракту после срочной не остался?

– Была такая мыслишка… но ты же помнишь, какой геморрой в армии в девяностых был… я и так чуть в Чечню тогда не загремел…

День сегодня выдался пасмурный, с темного неба изредка срывался мелкий дождик. А я смотрел на двенадцатилетнего друга Юрку, с короткой стрижкой и смешной челкой, и никак не мог поверить, что все это в действительности происходит с нами.

– Знаешь, Юра, думаю за Витей нужно проследить. Если он действительно перешел дорогу кому-то важному…

– Значит в комнате у него ничего подозрительного не обнаружилось?

– Пока нет. Но брат ведет себя странно. И сегодня ни свет ни заря уже из дома свалил…

– Витя в педагогическом учится?

– Да. Думаю, для слежки надо найти человека, которого Виктор не знает.

– Есть у меня на примете такой человек,– улыбнулся Юра.– Это мой сосед Валерка Дерябин. Он просто тащится по книжкам о Шерлоке Холмсе. Принесешь сегодня вечером фото Виктора и мы поручим Валерке слежку… Он только рад будет.

– Как бы твой сосед не вляпался…

– Не вляпается. Мозги у него точно есть.

Когда мы почти подошли к школе, увидели на скамейке двух парней. Одного я узнал сразу: крепкий пятнадцатилетний верзила Яша «Клепа». Хулиган и Гроза микрорайона, а второй – смешливый лопоухий Генка Иванов из шестого класса.

– О… знакомые все лица!– улыбнулся Юра.

– Комар, иди-ка сюда!– грозно окликнул Клепа.

Раньше Яшка учился в нашей школе, но его родители решили, что педагоги занижают умственные способности сына, оставляя его на второй год, и вскоре перевели парня в соседнюю школу. Однако, Клепа и там вовсю игнорировал учебу. Он по привычке околачивался возле родной старой школы, вытрясая с малолетних пацанов деньги на сигареты и пирожные.

Когда мы подошли, Клепа привстал и грозно нахмурился. А я засмотрелся на его необыкновенное лицо, такого количества веснушек, пожалуй, я за всю жизнь больше ни у кого не встречал. Яшка сядет в шестнадцать за драку с милиционером на танцах, через три года выйдет, свяжется с наркотиками и вскоре загремит уже на семь лет. После освобождения он переедет в Ростов, и дальнейшая судьба бывшего школьного хулигана мне станет неизвестна…

– Ты чего уставился, придурок? – сквозанул по мне взглядом грозный Клепа.– Давно в ухо не получал?

– Яша, мы в школу спешим. Урок через пять минут начнется,– деликатно сказал Юра.

– Успеете. Комар, мне этот лопоухий сказал, ты ему денег задолжал.

Бледный Генка Иванов сжался в комок на краю скамейки.

– Если задолжал – отдам.

– Мне отдашь,– спокойно процедил Клепа.– Пятьдесят копеек.

– Гена, а когда это я тебе задолжал? – нахмурился приятель.

– В пятницу, когда в пробки играли за гаражами,– удивился Иванов.– Забыл уже?

– А при чем тут Яша? Тебе должен – значит тебе отдам.

– Теперь ты мне должен. Быстро гони «фанеру»! – Клепа тяжело задышал, вплотную приблизился к Юре и небрежно схватил его за ухо.

Приятель покраснел, сбросил с плеча сумку, и резко перехватив запястье хулигана левой рукой, правой ударил под дых. Клепа согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух, Юрка тут же добавил коронный апперкот в челюсть. Яша дернул башкой и завалился на асфальт, едва не ударившись затылком об край скамейки.

– Ненавижу, когда меня за уши хватают,– злобно прошипел Юра.

Клепа, лежа на асфальте, схватился за ушибленную челюсть и выпучив глаза, удивленно смотрел на грозного Юрку. Он совсем не спешил вставать. С соседней скамейки подбежали два рослых восьмиклассника. Один помогКлепе приподняться, побитый хулиган будто на время потерял дар речи, удивленно озираясь то на Юрку, то на меня.

– Ты боксер, что ли? – спросил высокий восьмиклассник по фамилии Степанов, он играл за школьную сборную по баскетболу.

– Занимался немного в училище…– пробурчал Юра и понял, что ляпнул лишнего.

– Пойдем, а то на урок опоздаем,– одернул я друга.

Комаров подобрал с земли сумку и обернулся к Генке Иванову:

– Завтра подойдешь ко мне, я тебе долг верну.

Испуганный Гена кивнул, приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но тут же передумал.

В холле, на первом этаже школы, мы столкнулись с завучем Людмилой Анатольевной Загорулько, степенной сорокалетней женщиной с высокой прической, по прозвищу «Няня».

– Так… Колчин и Комаров… урок уже пять минут как начался…

– Нас по дороге остановили поли… милиционеры. И попросили пожилого мужчину домой довести,– на ходу сочинил Юрка.

– А что же они сами не довели… удивительно. Ладно, ребятки, бегите на урок.

– Людмила Анатольевна, скажите, а я смогу исправить тройки за год, если хорошо подготовился?

– Ты меня иногда удивляешь, Юра. Учебный год через два дня заканчивается…

– Но ведь несправедливо, если человек располагает знаниями, а ему занижают оценку.

– Хочешь сказать, ты весь год толком не учился, а тут за считанные дни подготовился?

– Да.

– Хорошо. Зайди ко мне на большой перемене. Что-нибудь придумаем.

Мы посмотрели на расписание занятий на стенде и поспешили в одиннадцатый кабинет, на урок истории.

– Боюсь… Клепа этого так не оставит,– вздохнул я,– будет требовать реванша.

– Пусть требует,– пожал плечами приятель,– тогда я ему еще сильнее репу начищу…

– И не стыдно вам, Юрий Анатольевич, бить подростков…

– Так я его еще не бил. Так, размялся малость… тоже мне, нашелся… рэкетир хуев…

Мы осторожно подошли к двери кабинета, и постучавшись, вошли.

Все одноклассники тут же уставились на нас. А у меня быстро застучало в груди сердце. Какие они все сейчас маленькие и милые. Девочки в школьных платьицах и с бантиками, пацаны в пиджачках… Кто бы мог подумать, что вот этот славный белобрысый мальчуган Слава Качин станет вором-рецедивистом, не вылезающим из тюрем. А Таня Сапункова, девочка с огромными голубыми глазами и толстыми косичками через семь лет будет валютной проституткой, а к сорока годам закончит свою жизнь от передоза в одном из питерских притонов… Женя Ковалев, с третьей парты у окна, в девяносто пятом окажется в Чечне. Через месяц под Ханкалой пуля снайпера разворотит ему плечо, а когда Женю демобилизую по ранению, в Военкомате выделят двенадцать ельцинских миллионов, на которые он купит подержанный «Москвич» и начнет таксовать..

– Проходите, ребятки… что застыли как вкопанные,– удивился полноватый Владислав Ильич Шахин, учитель истории.

Через три года он уйдет со школы и откроет первый в городе частный мебельный кооператив. К концу девяностых у него будет уже три собственных предприятия. Шахин станет одним из первых богачей нашего города. Но после наезда братков и серьезного разлада с партнерами, Владислав Ильич уедет жить в Грецию. Однако, не сумев нормально наладить бизнес на чужбине, он долгое время будет мыть и чистить яхты в порту… вернувшись холодной весной 2014 года обратно в Россию уже дряхлым и одиноким стариком…

Мы осторожно присели за четвертой партой в среднем ряду. Нина Кузнецова посмотрела на меня и погрозила маленьким кулачком.

Пока Владислав Ильич рассказывал, как китайцы первыми изобрели порох и построили Великую стену, я внимательно рассматривал одноклассников. Конечно, не всех ждет трагическая судьба. Например, тихоня Вадим Поляков станет бизнесменом, откроет магазин, а позже два автосервиса в городе. Коля Язенцев выучится в Юридическом и будет работать следователем в Прокуратуре. А вот Алинка Касьянова вообще уедет в Москву, чтобы поступать в МГУ, но закончит Щукинское училище, и хотя большой звездой не станет, но иногда все же будет мелькать на телеэкранах в российских мелодрамах. Дениса Харитонова, неприметного прыщавого паренька, облысевшего уже к тридцати, в тридцать восемь неожиданно назначат мэром соседнего Тиходонска.

– Колчин, ты чего пол урока головой крутишь,– улыбнулся Владислав Ильич,– Как будто одноклассников своих никогда не видел… Или тебе неинтересна сегодняшняя тема?

Преподаватель Шахин всегда довольно болезненно относился, когда его слушали невнимательно.

– Очень интересная тема, Владислав Ильич. Просто я неожиданно задумался, какая жизнь будет в стране лет через тридцать…

– А вот это, ребятки, довольно забавно. Никто не может заглянуть в будущее. Узнать, что же скрывается за манящим горизонтом… Но я твердо уверен в одном. В СССР вы, ребята, можете с уверенностью смотреть в завтрашний день. Коммунистическая партия Советского Союза взяла твердый и нерушимый курс. Советский Союз это светоч в большом и изменчивом мире. Сейчас, когда перестройка под мудрым руководством Михаила Сергеевича Горбачева набирает небывалые темпы, от вас, ребятки, требуется только одно – учится, и еще раз учится, чтобы стать в будущем настоящими специалистами и профессионалами своего дела…

Мы с Юркой переглянулись.

– Владислав Ильич, – осторожно спросил Комаров.– А откуда вообще неожиданно взялся этот Горбачев? Не кажется вам очень подозрительным такой стремительный скачок в его карьере?

Преподаватель побледнел:

– Комаров, за такие охальные слова по отношению к генеральному секретарю компартии тебя бы в тридцать седьмом уже в детскую колонию отправили. Скажи спасибо, что ты сейчас живешь в период демократии и гласности…

– А вы, Владислав Ильич, не заступайтесь за генсека. Неужели никто не видит, кто он на самом деле? Обычный демагог, а если сказать начистоту…

– Комаров, немедленно выйди из класса. Завтра придешь ко мне с отцом. Если у тебя самого в голове пустота – не надо окружающим морочить голову.

Юрка нахмурился, схватил сумку и вышел из класса с гордо поднятой головой.

Нет, ну надо же такое учудить… вот дебил…

– Ребята, давайте вернемся к нашей сегодняшней теме...

Пока преподаватель продолжал урок, я думал о том, что за Виктором нужно действительно устроить слежку. А еще попробовать осторожно подкатить к его подруге Леночке Егоровой. Они встречаются почти два года, и наверняка Витя ей все рассказывает…

Я вспомнил, как брат в первый раз привел Лену в гости, чтобы познакомить с родителями. Это произошло на Седьмое ноября 1986 года. Лично я оказался в легком шоке от выбора брата. Витька такой высокий, ладный, в очках… настоящий эрудит и умница. А Леночка оказалась худенькая, востроносая, со смешным хвостиком. Белая блуза висела на ней мешком, а грудь практически не выпирала, как это бывает у молодых девиц. Мне показалось, что они совсем не пара. Я-то думал, что брат приведет в гости девушку с модельной внешностью молодой Клаудии Шиффер, а оказалась обычная серая мышка...

Когда прозвенел звонок, и все ребята выбежали в коридор, я почувствовал легкий тычок в спину. Сзади стояла расстроенная Нина Кузнецова:

– Ну и козел ты, Колчин…

– Это еще почему?

– А кто мне вчера свидание назначил у фонтана, а сам не пришел?

– Я не мог. Вечером в нашем подъезде пенсионера ограбили. Милиционеры попросили меня быть понятым.

– Какой кошмар…– испугалась Нина. – И много украли?

– Около миллиона. Он, оказывается, подпольный миллионер был. Как Корейко из « Золотого теленка».

– Ничего себе… я думала, такое только в фильмах бывает…

– Я там почти до полуночи проторчал, пока опера все описывали.

– Ну и?– закусила губу Ниночка.– Когда теперь гулять-то пойдем?

Вот этого мне еще не хватало… вести шашни с двенадцатилетней одноклассницей… А я ведь помню, что мы встречались С Ниной примерно полгода, раза четыре ходили в кино и даже пару раз поцеловались… а после она бросила меня, вернее, заменила на того самого красавца-баскетболиста Степанова. Они дружили довольно долго, говорят, Нина даже делала аборт в десятом классе. Но вскоре Степанов уехал учится в Школу Милиции в Волгоград и нашел другую невесту, а Нинка немного погоревала и едва закончив учебу, выскочила замуж за Игорька, тридцатилетнего водителя автобуса…

– Нина, давай завтра. В семь часов у фонтана.

Девочка слегка надула губки:

– А сегодня что? Сильно занят?

– Юрку подготавливаю. Хотим его тройки за год исправить.

– А… ну тогда успехов в вашем безнадежном деле,– улыбнулась Нина, и развернувшись, слегка покачивая бедрами, вышла из кабинета.

Друга Юру я нашел возле спортзала, в окружении пацанов из нашего и параллельного классов. Слухи быстро расползались по школе, и ребята уже знали, что Комаров нокаутировал грозного Клепу.

– Давай признавайся, на какую секцию ходишь…– пытали пацаны обалдевшего от внезапной славы Юрку.

– Комар, иди на пару слов…– окликнул я сегодняшнюю школьную Звезду.

Мы вышли из здания и сели на скамейке у тутовника:

– Ты что творишь, придурок?

– А что такого?

– На хера на уроке спор затеял про Горбачева? Мы -то все знаем наперед, а ребята и учитель ничего не знают.

– Вот что мне в голову пришло, Серега… ведь мы вообще можем сохранить Советский Союз. Мы же знаем все события наперед …

– Юрка, не дуркуй. Еще пару таких залетов и про тебя точно сообщат куда следует. Если не на Зону, так в психушку загремишь. И не вздумай никому распространяться про технологии будущего, про сотовые телефоны, интернет, тачки… Ты меня хорошо понял?

– Да понял я все… Больше никаких залетов.

К нам медленно подошла Ирина Викторовна, молодая учительница русского языка и литературы. Высокая, стройная, с красивым широкоскулым лицом, карими миндалевидными глазами и темными волосами, собранными в пучок на затылке.

– Комаров, мне сейчас в учительской Людмила Анатольевна интересную новость рассказала. Ты что, хочешь тройку за год по русскому исправить?

– Хочу…– Юра похотливо вылупился на выпирающую из блузы грудь учительницы.

– А ты достаточно оцениваешь свои знания, Юра? Ты же в слове шоссе делаешь три ошибки?

– Я подготовился, Ирина Викторовна…

– Хорошо, я не против дать тебе шанс. Готовься, сейчас на уроке будешь писать сочинение на вольную тему.

Учительница развернулась и медленно продефилировала в школьный корпус на высоких каблучках.

Мне показалось, Юрка даже тяжело задышал:

– Веришь, Колчан… с седьмого класса мечтал Иришке засадить..

– Идиот. Даже не думай об этом. Тебе сейчас двенадцать, а ей двадцать три.

– Вообще-то мне под полтинник…– улыбнулся Юра.

Из школьной калитки показался восьмиклассник Максим Степанов. Он увидел нас и быстро приблизился.

Степанов уставился на Юрку:

– Короче так, дружище. Клепа требует реванш. Махач состоится завтра в двенадцать, на большой перемене, за школьной мастерской.

– Ему мало что ли? – удивился Юра.

– Яшка сказал, что ты исподтишка его достал. Завтра будет честный бой. Старшеклассники уже ставки ставят.

– И какие ставки? – усмехнулся приятель.

– Один к четырем против тебя. Я на Клепу пятерку поставил. Теперь даже если ты выиграешь – я тебя лично урою…

Баскетболист Степанов смачно сплюнул в клумбу с цветами и направился в здание…

– Видал, Юрец, как события разворачиваются… может проще было отдать этому рыжему придурку пятьдесят копеек.

– Вот уже хрен. Сам напросился. Теперь-то я ему репку конкретно начищу, это уже без вариантов.

Мы услышали пронзительный звонок и поспешили в школьный корпус…

Глава 6

На уроке русского языка Ирина Викторовна посадила Юрку на первую парту, а ко мне подсадила Славу Качина. Пока все писали изложение, Комаров корпел над сочинением на вольную тему. Интересно, сорока восьмилетний подполковник в отставке сумеет написать сносное сочинение из программы пятиклассника?

– Чего это он? – кивнул на Юрку сосед по парте.

– Тройку за год исправляет.

– Ребятки, не шумите…– чуть повысила голос Ирина Викторовна.

Вот уж и впрямь говорят, не родись красивой, а родись счастливой… в двадцать пять Ирина Викторовна выйдет замуж за успешного предпринимателя, вскоре один за одним родит двух ребятишек. Но через несколько лет ее муж влезет в чудовищные долги и однажды ночью сбросится с крыши девятиэтажки. Бандиты заберут у Ирины Викторовны квартиру, машину, все что осталось от мужа… Она уедет с детьми в небольшое село Харитоновка, и станет преподавать в сельской школе. Через год Ирина Викторовна выйдет замуж за водителя молоковоза, родит еще двоих детишек. Однажды, под Новый год, ее муж вместе с друзьями угорит в бане, напившись до беспамятства… В 2012 году я случайно встретил Ирину Викторовну в Артемьевске, и с трудом узнал в худощавой бледной женщине с темными кругами под глазами, школьную красавицу-учительницу…

Но больше всего меня занимала судьба Славы Качина. Обычно, если мальчишка склонен к криминалу – это видно с детства. Однако Слава был всегда спокойным и тихим ребенком. Никогда не выделялся, не выставлялся, учился с тройки на четверку, никогда не лез в лидеры. Все знали, что Славкина мать одна воспитывает троих детишек и малость побухивает. Качин всегда донашивал шмотки и обувь старших братьев, иногда приходил на занятие в откровенно грязной или рваной одежде. Но свою мать Слава любил до безумия и на сорокалетие решил сделать ей подарок. Тогда он как раз заканчивал одиннадцатый класс. Ночью Качин залез в торговый кооператив «Радуга» и украл из кассы семьсот пятьдесят рублей. На следующий день он хотел купить матери в подарок цветной телевизор. Один из пенсионеров, старый пердун Колесников,майской ночью не спал, видел весь процесс проникновения со взломом и сразу узнал в похитителе старшеклассника Славу Качина, парнишку из соседнего двора.

Опера взяли Славика прямо на входе магазина « Мир техники», с новым цветным телевизором в руках… ну а дальше понеслось-поехало… К сорока годам Качин отсидел в общей сложности пять раз, и даже имел определенный авторитет в криминальном мире..

Юра закончил писать сочинение за полчаса и отдал листок удивленной учительнице. Ирина Викторовна быстро прочитала Юркины каракули и положив листок на стол, недоверчиво уставилась на приятеля:

– Комаров, честно говоря, не ожидала я от тебя. И по смыслу отлично, и грамматических ошибок практически нет. Только две запятые лишние поставил.

Она привстала и взяла листок в руки:

– Ребята, вы только послушайте сочинение вашего одноклассника, Юрия Комарова, на тему: « Моя будущая профессия». Есть такая профессия – Родину защищать. Я долго размышлял и твердо решил, что когда вырасту – обязательно стану военным. Нет на свете более достойного занятия для мужчины. Любить Родину всем сердцем – это одно, а защищать страну от полчищ вражеского отродья, готовность в каждую минуту пожертвовать жизнью за Отчизну – это, пожалуй, даже выше Любви. Западные страны нас никогда не понимали и не поймут. В сорок первом немецким генералам даже не могло прийти в голову, что русский солдат даже в одних рваных подштанниках может идти на грозный «Тигр» с коктейлем Молотова. Железная машина Третьего Рейха рухнула, сломленная волей русского солдата. В 1812 году французы сразу драпали при появлении разъяренных русских казаков, даже если их силы превышали втрое.

Даже в наше время среди натовцев ходят легенды о неукротимости и бесстрашии русского духа. И где бы не воевал российский солдат: в Афганистане, Камбодже, Ливии или Сирии – ужас будет еще долго сотрясать врага, заставляя поверить в Дух настоящего воина, и бросая к ногам русского солдата поверженные штандарты… Англосаксы давно метят взгляд на наши необъятные территории, полные подземных богатств. США, этот жуткий двуличный гегемон современного мира, старается навязать свою волю в Европе и на Ближнем Востоке. Но я твердо знаю одно, на русскую землю никогда не ступит сапог натовца, потому что не хватит у них на то их мышиной и подлой натуры…

Ирина Викторовна обвела взглядом класс:

– По моему, здорово написано, ребята.

– Ирина Викторовна,– тихо спросил Вадик Сафонов,– а при чем здесь Ливия, Сирия… Насколько я знаю, наши войска находятся в Афганистане с миротворческой миссией, но в целом Советское правительство взяло курс на укрепление Мира на всем Земном шаре.

– Я считаю, Юра Комаров все правильно написал. Почему нас никто не мог победить? Потому что русский солдат силен духом и не боится воевать… Ты действительно хочешь стать военным, Юра?

– Да.

– Хорошее сочинение. Патриотическое. Для пятиклассника просто отличное. Я согласна поставить тебе за год четверку, и обязательно скажу об этом Людмиле Анатольевне…

Комаров зарделся и стал красным, почти как пионерский галстук на груди.

В этот же день Юрка легко исправил тройку по математике, решив контрольную за пятый класс. Он возвращался домой с высоко поднятой головой и гордым видом.

– Ну что, отличник, – усмехнулся я.– Я сейчас фото Виктора захвачу и к тебе приду. Озадачим твоего соседа, юного сыщика.

– Давай, а я пока оценками перед батей похвастаюсь…

Мальчик Валера Дерябин, которому я решил поручить слежку за братом, оказался неприметным подростком с темно-русыми короткими волосами, хитрыми глазенками и носом с горбинкой.

Он внимательно посмотрел на фото брата:

– Видел я где-то этого парня.

– Это мой родной брат Виктор,– тихо сказал я.

– А зачем тебе нужно проследить за ним?

– Брат ввязался в какое-то неприятное дело, нужно разузнать куда он ходит, с кем встречается… До двух часов Виктор на учебе в пединституте. Домой приходит обычно часов в восемь или в девять… Нужно выяснить, где он пропадает все это время. Последить за ним дня три.

– Может у девушки… – задумался Валера.

Я протянул парнишке листок:

– Вот наш адрес, а вот адрес его девушки Лены. Но я точно уверен, что он бывает где-то еще…

– Ну что, Валерка? – хитро подмигнул Юра.– Берешься за это дело?

– Берусь. С вас три пачки «Родопи»

– Заметано,– кивнул я.– Встретимся в среду, в шесть вечера у памятника Физкультурника в парке.

– Хорошо,– кивнул юный сыщик, и бережно взяв фото брата, побрел домой.

Мы с Юркой вышли со двора и решили пройтись по городу детства. Теплый майский вечер только начинался. Нарядные прохожие суетливо брели по тротуару в сторону городского кинотеатра «Юность», расположенного в конце городского парка. Где-то играла музыка.

– Как-то забавно это все…– усмехнулся Юрка.

– Представляешь, завтра у меня свидание с Ниной Кузнецовой.

– Интересно… о чем вы будете беседовать… пятиклассница и мужик из будущего.

– Не знаю… может и вовсе не пойду…

– Сходи… пообщайся,– улыбнулся Юра.– Может наставишь девчонку на путь истинный…

По дороге мы наткнулись на желтый киоск «Мороженое».

– Черт… жаль денег нет…

– У меня есть,– Юрка достал из кармана мятую трешку,– я сегодня копилку разбил, там кроме мелочи даже трояк оказался.

Он купил два эскимо на палочке и мы сели на скамейке.

Я с трепетом открыл разноцветный фантик, смачно откусил и немного подержал мороженое во рту, наслаждаясь вкусом детства.

Мимо неторопливо прошли две девушки лет семнадцати. Стройненькие, нарядные, почти в одинаковых синих сарафанчиках.

– Девчонки, давайте познакомимся? – улыбнулся Юра.

– Иди лучше уроки учи, школота!– фыркнула рыжая грудастая деваха.

Рядом с ларьком висела киноафиша. Оказалось, сегодня премьера фильма « Холодное лето пятьдесят третьего»

– А я помню, как мы с отцом на это кино ходили,– кивнул Юрка.– Народу тогда собралось – полный зал. Я тогда Папанова первый раз увидел в драматической роли, до этого думал, он только в комедиях снимается…

– Настоящий актер во всех жанрах может сниматься. Это в двадцать первом веке уже мало настоящих артистов кино осталось… Не актеры, а так… шуты гороховые. Только рожи способны корчить…

– А я наши фильмы почти не смотрю… так, если старенькое что-то покажут.

– Юрка, я вот что думаю. Сегодня на истории Шахин за Горбачева заступался… а ведь пройдет всего двадцать-тридцать лет и произойдет переоценка ценностей. Все станут по другому смотреть на события прошлого. Вот возьми, к примеру, Сталина. Он при жизни в СССР был чуть ли не полубогом, а через несколько лет после его смерти начали открываться удивительные вещи и о репрессиях, и о ГУЛАГе… и с личной жизнью у Сталина было не все гладко…

– Здорово, пацаны!

Мы резко обернулись: сзади стояли одноклассники Коля Язенцев и Настя Потапова.

– Вы тоже в киношку?

– Нет, мы просто отдыхаем,– я доел мороженое и выкинул фантик в урну.

– А нам на первый сеанс билетов не досталось, пойдем на второй.

– Вы мороженое хотите? – поинтересовался Юрка.

– Комаров, а что это ты сегодня такой добрый ? – удивилась Настя.

Девочка возвышалась почти на полголовы над Колей Язенцевым. Внешне она смазливая и стройная, но вот только голос у Насти от природы малость низковатый и с хрипотцой, как у заядлой курильщицы. Девочка одела в кино короткую джинсовую юбку и черные колготки. А вместо блузы спортивку с полосками и надписью « Adidas».

Настя закончит школу с одними трояками, выскочит замуж за офицера-десантника и уедет с ним в Калугу. Я увижу ее после школы только спустя двадцать пять лет, на встрече выпускников, уже толстой раздобревшей тетенькой , которую едва узнал.

Юрка купил эскимо и угостил одноклассников:

– Гуляем, я сегодня угощаю. Оценки за год исправил.

– А ты, Комаров, оказывается, вундеркинд,– усмехнулась Настя.

Мимо нас по аллее медленно прошел невысокий мужик в кепке, с двумя бутылками «Жигулевского».

– А может по пивку? – усмехнулся Юра.

Я осторожно толкнул его в бок.

– А ты уже пробовал? – спросил Коля.

Мы с Юркой переглянулись и чуть не заржали.

– А спорим, я больше вас смогу выпить и не опьянеть!– неожиданно заявил Язенцев.

– Тут геройство совсем ни к чему,– покачал я головой,– да нам никто и не продаст пиво…

– Ждите меня здесь! – приказал Юрка и направился в сторону кинотеатра.

Я вспомнил, что в буфете кинотеатра всегда продавали свежее разливное пиво.

– Он что, с дуба рухнул? – удивился Коля.– Куда поперся, дурак…

– А я пиво совсем не люблю,– покачала головой Настя.– Оно горькое… Другое дело хорошее вино…

Тоже мне, собрались двенадцатилетние дегустаторы-знатоки…

– Серега, а что это с Комаром случилось? – поинтересовался Коля.– Почему он вдруг оценки решил исправить?

– Сказал – надоело в троечниках ходить. Решил стать круглым отличником, как Ленин.

– До Ленина ему еще как до Китая пешком,– нахмурился одноклассник.– А вот с этой дракой вы точно зря затеяли…

– С какой дракой?

– Сергей, дурака не включай. Уже вся школа знает…

– Что знает? – насторожилась Настя.

– Комаров завтра дерется с Клепой. Только ты молчи, Настюха…

– А… значит будем по очереди носить Юрке в больницу апельсины. Клепа в прошлом году так отделал семиклассника Тараса Лобойко, что тот неделю из дома не выходил.

– Ничего. Победит сильнейший…– вздохнул я.

– Нет, у Комара явно крыша поехала…– покачал головой Коля.

– Слушай, Николай, а кем ты хочешь стать, когда вырастишь? – поинтересовался я у будущего следователя прокуратуры.

– В космонавты хочу пойти. Осваивать просторы вселенной. Исследовать безграничный космос. Я вот думаю, что на Марсе все же есть жизнь…

– Понятно. А в следователи не хочешь податься?

– Нет. Скучная работа. И вообще, через двадцать лет изобретут компьютер, который сам будет преступников ловить. Да и не будет преступлений в будущем…

– А почему так думаешь?

– Потому что в будущем люди станут умнее чем сейчас. Наверняка, если не построят коммунизм – то будет что-то типа развитого социализма… Закончил школу – тебе р-раз, – Коля рубанул ребром ладони по воздуху,– государство отдельную однокомнатную квартиру выделяет. Женился, обзавелся детишками – дарят большой дом. Только трудись и приноси пользу обществу… И зачем кому-то воровать, если у всех одинаковые права и возможности…

– А если не будет всего этого? Представьте, что через десять лет в стране наступит капитализм. Олигархи захватят природные ресурсы, приватизируют все большие предприятия, а остальной народ будет просто на них работать…

– Дурак ты, Колчин,– покачала головой Настя, размахивая смешными хвостиками,– Дурак, да еще не лечишься…

Я увидел, как Юрка тащит что-то в черной холщовой сумочке.

Он подошел и показал трехлитровую банку пива:

– Представляете, еле упросил одного мужика, чтобы купил. Сказал – отцу. Продавщица мне ни в какую не соглашалась продать…

– Пойдемте подальше, в глубину парка,– предложил Коля,– где поломанные качели…

Мы осторожно прошли сквозь заросли вяза и кусты тутовника, и вышли к старым ржавым каруселькам. Здесь на кирпичиках лежала широкая доска, наподобие скамьи. На нее Юрка и поставил банку с пивом.

– Блин, я совсем про кружки забыл!

Настя усмехнулась и расстегнув сумочку, вытащила складной пластмассовый стаканчик. Раньше мы использовали такие, чтобы пить газировку в уличных автоматах.

– Первый – даме,– Юрка налил и протянул однокласснице.

– Нет, спасибо…– улыбнулась Настя.

– Да ты что, Настюха… это же настоящее советское жигулевское пиво, а не бурда, которую будут через двадцать лет продавать…

Я многозначительно посмотрел на него, но похоже, ребята так ничего и не поняли.

Коля перехватил стакан и быстро осушил большими глотками.

Когда мы прошли по «кругу», одноклассница повернулась ко мне и тихо спросила:

– Когда у тебя свадьба-то, Колчин?

– В девяносто пятом,– автоматически ответил я.

– Ничего себе. Как ты все заранее распланировал. А Нина знает?

– А при чем здесь Нина? Я на другой женюсь.

– А зачем тогда Нинке голову морочишь? Они с матерью поехали после школы в центральный универмаг, новое платье выбирать. Она уже мать взбаламутила, что у нее завтра свидание…

– Вот детвора…– удивленно покачал головой Юрка.

– Салабоны, а вы не приборзели часом? – из-за кусов вылезли двое рослых худощавых парнишек. Я догадался по форме, что парни из железнодорожного училища. «Железняки».

– Кирюха, смотри-ка, пионеры совсем берега попутали. Пиво пьют, да еще шалашовку с собой привели.

– Базар фильтруйте,– грозно рявкнул я.

– Ни хера себе, борзота…– покачал головой большеголовый парнишка с длинными сальными волосами.

Его чернявый дружок, длинный и худой как доска, подошел и взял банку с пивом:

– Короче так, пиздюки. Пиво мы у вас изымаем.

– На место положи,– сквозь зубы процедил Юра.

– А то что?

– А то больно будет.

– Мальчики, да пусть забирают,– чуть не заплакала Настя,– пойдемте лучше отсюда…

– Банку на место положили и свалили! – грозно повторил Юра.– Предупреждаю, я занимался боксом.

Парни переглянулись. Чернявый усмехнулся и прижал банку плотнее к телу. Большеголовый подскочил к Юрке, и почти без замаха ударил. Но приятель уже ожидал нападение, он ушел чуть в сторону и отработал двоечкой в живот и челюсть. Удары получились мощные и хлесткие, парнишку отнесло на пару шагов назад, но он все же удержался на ногах. Юрка шагнул вперед и нанес сильный удар в челюсть, парнишка тут же рухнул на траву.

Чернявый быстро поставил банку на землю, и сжав кулаки, грозно двинулся на Юрку. Я в прыжке достал его ногой в живот, а когда он согнулся, схватил за шею и повалил на землю удушающим приемом. Парнишка оказался сильным и жилистым, он почти вырвался из моих объятий, тогда я одновременно ударил его ладонями по ушам, и резко привстал. Он тоже стал приподниматься, и тут же получил боковой удар ногой в ухо. Чернявый охнул и завалился на траву. Большеголовый тоже пока беспомощно барахтался на земле, потирая разбитую губу.

Коля и Настя стояли, ошарашенно глядя на побитых птушников.

– Я же предупреждал…– процедил сквозь зубы Юрка.– Теперь быстро валите отсюда!

Чернявый осторожно привстал, держась левой рукой за ухо, помог приподняться товарищу, и неудачливые гопники неуклюже ретировались обратно в кусты.

– Ну вы даете, парни…– покачал головой Коля.– Прямо Чак Норрис и Ван Дамм. Юрок, а ты и вправду боксер?

– Да не… это я так, на понт их взял…

– Коля, пойдем… – одернула одноклассника Настя. Ее и без того большие глаза сейчас округлились и стали почти как чайные блюдца.– А то на второй сеанс опоздаем…

– Мы и вправду пойдем,– улыбнулся Коля,– и вы лучше сваливайте , вдруг они вернутся.

– Пусть возвращаются, – кивнул Юрка,– если считаю себя бессмертными…

Глава 7

Когда одноклассники ушли в кино, мы выпили еще по стаканчику.

– Хорошее пиво…– причмокнул Юра.

– Значит не зря мы его отстояли…– усмехнулся я.

– Эти клоуны…– вздохнул Юра, показав на кусты, в которые недавно ретировались птушники,– понимают только язык Силы…

– Слушай, Юрка, а мне казалось, в восьмидесятых было меньше гопоты… что они к нам лезут, как мухи на мед…

– Теперь ребятишкам урок хороший будет. А то хитрожопые какие… «Пиво мы у вас забираем…» Вот такие темнилы у меня сотик и отжали, когда я в дупель пьяный домой возвращался, лет семь назад…

– Что-то ты раньше об этом не рассказывал.

Юрка махнул рукой и налил пиво в стакан.

Когда мы допили почти всю банку, я почувствовал, как в голову ударило, а щеки разрумянились и загорелись.

– Серега…– вздохнул Юрка,– я вот все думаю, как отца уговорить поменять работу. Чтобы он не ездил на этом чертовом «Мазе»… Может тогда и пронесет…

– Не знаю… Сейчас разные кооперативы открываются. Может настоишь, чтобы отец занялся каким-нибудь прибыльным бизнесом?

– Не. В торговлю он точно не пойдет. Нужно что-то другое… где можно руками работать.

– Надо еще подумать над этим вопросом.

Мы удивились, услышав неподалеку, на скамейке, как пацаны распевали на гитаре душевную песню:

Когда весна придет не знаю,

Пройдут года, сойдут снега,

Но ты мне улица родная

и в непогоду дорога..

По этой улице подростком,

Гонял по крыше голубей…

И там на этом перекрестке,

С любовью встретился своей…

– Слушай, Серый, а давай зайдем в гости к Ирине Викторовне. Она же в общаге на Кузьмичах живет…

– Угомонись ты, страдалец. Пойми, дурная башка, тебе сейчас двенадцать, а ей двадцать три. Не порть девушке репутацию.

Юра задумался и кивнул.

Мы оставили пустую банку и поплелись домой, смешавшись на центральной аллее парка с толпой, идущей из кинотеатра. На улице уже смеркалось. На небе медленно загорались первые звезды.

– Серега! – окликнули меня сзади.

Я обернулся и увидел брата Виктора с подругой.

Лена взяла брата под ручку, и о чем-то увлеченно рассказывала. Очень худая девушка. Совсем , что ли, ничего не кушает?

– Вы тоже в кино ходили? – спросил Виктор, когда они подошли ближе.

– Де не… – пробормотал Юрка,– мы просто по парку прогуливаемся…

– Сергей, да ты пьяный…– удивился брат.– А ну дыхни…

Я дыхнул. Виктор сразу снял очки и нахмурился:

– Ты представляешь, что родители с тобой дома сделают?

– Да мы пива немного выпили… по бутылочке.

– А ну марш домой! И как зайдешь – сразу прячься в комнате и сиди как мышь. А лучше сразу спать ложись. Ты меня понял?

Лена упулилась на меня пронзительным взглядом, как на врага народа.

– Ты меня понял?!– грозно повторил Витя.

– Понял…– пробурчал я.

Брат с подругой развернулись и направились к восточному выходу из парка. А мы с Юркой немного постояли и тоже побрели домой.

– У них прямо любовь…– усмехнулся Юра.

– Про такую любовь и писали поэты, и пускали в кино до шестнадцати лет…– пробормотал я.

– Я вот думаю. Если нам теперь по двенадцать, то как же мы будем трахаться? Одноклассницы совсем мелкие, а девки постарше считают нас за салабонов… Неужели прибегать к услугам Жриц Любви?

– Они тебе тоже не дадут. Если в Артемьевске и есть проститутки, то они еще советской закалки. Морально устойчивые. И вообще, что ты все время об этом думаешь, озабоченный подросток? Вот подрастешь хотя бы до шестнадцати и тогда натрахаешься всласть…

– Ни хера себе, сколько ждать…

– Ну в крайнем случае, если сильно прижмет – передернешь в ванной…

Юрка вздохнул, но ничего не ответил.

Дома мне так и не удалось утаить от родителей свое хмельное состояние. Когда я тихонечко вошел в прихожую и хотел прошмыгнуть в комнату, то сразу услышал шум на кухне. В коридор выглянул отец:

– Серега, иди сюда!

– Сейчас, пап! – я быстро метнулся в ванную и умылся холодной водой. Но все равно чувствовал, что меня штормило после пива. Я взглянул в зеркало: щеки были красными, почти как пионерский галстук.

Когда я вошел в кухню, увидел дядю Борю из Новороссийска. Он был почти как две капли воды похож на отца: и лицом, и фигурой, только на пять лет моложе.

– Вот сынок, поздоровайся с дядей.

Я протянул руку и поздоровался с родственником.

– Какой ты большой стал, Серега! – удивленно покачал головой дядя Боря.– Вымахал как за год!

На столе стояла наполовину опустошенная бутылка водки, в тарелочках нарезанное сало и салат. На овальной чашечке аппетитные розовые котлетки.

Я заметил, что мама внимательно на меня смотрит, почти не спуская глаз.

– Вот, Серега… Дядя Боря в Артемьевск по делам приехал, заодно тебя через три дня заберет.

– Но я же… но мы же…– пролепетал я.

– Ну что, Сергей,– хитро улыбнулся дядя Боря.– Невеста у тебя уже есть? Если до сих пор нет – мы тебе найдем в Новоросийске черноморочку… Знаешь, какие у нас девчонки красивые?

Я нахмурился и уставился на отца. Он отвел взгляд, потянулся к бутылке и медленно разлил по рюмкам. Я заметил, что мама не пила. Она медленно привстала, отодвинула в сторону табурет, и взяв меня за плечо, повела в комнату.

Когда мы вошли, мама плотно закрыла двери:

– Сергей, ты что, пьян?

–Мам… мы выпили с Юркой буквально по бутылочке пива… Помогли его соседу мебель разгрузить и он угостил…

– Какому соседу? – насторожилась мама.– Дяде Жене?

– Да нет… ты его не знаешь, он недавно переселился…

– Немедленно говори, Сережа, кто угощал вас пивом. Я завтра же пойду в милицию и заявлю на этого подонка.

– Мам, никто нас не угощал… пошутил я. Мы с Юрой сами решили сегодня попробовать пиво. Отметить окончание учебного года.

– И кто вам продал?

– Мы мужика незнакомого попросили, чтобы купил в буфете кинотеатра…

– И сколько же вы выпили, я стесняюсь спросить?

– Ну… почти трехлитровую банку.

Мама слегка побледнела:

– Сергей, раздевайся и ложись спать. Завтра утром еще поговорим…

Я спал в эту ночь так крепко, что совсем не видел снов.

Меня разбудило радио на кухне и бодрый девичий голос:

« Ребята, дружно просыпаемся, и вместе слушаем «Пионерскую Зорьку»»!

Я привстал и прошелся по квартире. Родители уже ушли на работу. В зале, на диване, еще похрапывал дядя Боря, а из кухни вышел Витя в черном поварском фартуке.

– Серега, умывайся. Я на кухне яичницу с ветчиной заварганил.

Медленно прошлепав в ванную, я все же решил не умыться, а принять бодрящий контрастный душ. После вчерашнего меня еще немного штормило. Но горячую воду, как назло, отключили. Я открыл кран посильнее и искупался в холодной, растерев кожу до красна махровым полотенцем. В комнате открыл шкафчик и отыскал чистые вещи. Нарядился в чистенькую сорочку, брюки и наглаженный алый пионерский галстук. Хорошо что за тридцать пять лет не разучился его завязывать…

Круглые часы показывали без десяти восемь, значит у меня оставалось не больше пятнадцати минут на завтрак. Обычно пять минут девятого я уже выходил из дома.

Черт! А я ведь совсем забыл, что сегодня учебный день… даже не взглянул вчера в тетрадки… Моя школьная сумка небрежно валялась за дверью, куда я бросил ее после занятий.

– Сергей, иди завтракать, а то опоздаешь! – крикнул из кухни брат.

На столе меня ждала тарелка с аппетитной яичницей и бокал чая.

– Дядя Боря решил еще подремать, – улыбнулся Витя,– у него дела в городе только после обеда…

Я с аппетитом набросился на яичницу. Витя выждал когда я доем, а после тихо сказал:

– Знаешь, Сергей. Мама решила ничего не говорить отцу. Он вчера так и ничего не заметил. Мама хотела, чтобы я утром с тобой поговорил, как старший брат.

– О чем?

– О твоем вчерашнем поступке. Тебе же двенадцать лет, Сережа… А ты уже явился домой пьяным. У тебя же перед глазами – живой пример. Дядя Андрей из соседнего подъезда. Сначала выпивка заменила ему семью, потом он потерял работу… а сейчас собирает пустые бутылки, чтобы сдать их и купить себе чекушку к вечеру… Мужику всего сорок два года, а выглядит на все шестьдесят.

– Я уже говорил маме, что мы решили просто попробовать. Из любопытства. К тому же окончание учебного года… Послушай, Витя, я же помню, когда тебе было пятнадцать и в гости приехала тетя Таня, отец разрешил тебе выпить бутылку пива…

– Во первых, мне было пятнадцать, а во вторых, я тогда выпил только пол бутылки.

– Знаешь что. Я тебе сказал, что больше такого не повторится?

– Сказал…

– Мое слово кремень…– я внимательно посмотрел на брата. Мне показалось, что он немного нервничает, но совсем не из-за моего вчерашнего поступка.– Витя, а когда ты расскажешь о своих темных делишках?

– Что ты несешь, Сережа…

– Давай поговорим начистоту. Витька… ешкин кот!– меня обуяли эмоции, я встал и потряс брата за плечи,– братишка, расскажи мне все, прошу! Расскажи все как есть!

– Ты пугаешь меня, Сергей… ты часом не заболел? Или из тебя так алкоголь выходит?..

Да что же он в самом-то деле…В молчанку играет. Видит во мне маленького двенадцатилетнего пиздюка. Ладно, Витя… я все равно разузнаю всю правду…

Я допил чай и поблагодарив брата за вкусный завтрак, направился в школу.

Сегодня Юрка не ждал меня возле подъезда. Я насторожился, но сразу вспомнил, что иногда дядя Толя подвозил друга к школе на «Мазе». Хотя грузовому транспорту ездить по Вишневой улице запрещено, но дядя Толя, видев, как сыну приятно подъехать к школе на большой отцовской машине, слегка игнорировал правила дорожного движения…

Мне было приятно пройтись по улицам детства. Даже несмотря на то, что наш микрорайон старой постройки, часть домов имели аварийный вид с осыпающейся штукатуркой, старыми оконными рамами и пожелтевшим от мха шифером. На кирпичной будке трансформатора, который стоял в стороне, издалека виднелась надпись: « Олечка, спасибо за сына Вадика!», чуть дальше, возле самого угла: «Хеви металл!», « Вечность пахнет нефтью», а в самом низу: « Юля Синицына – блядь», сбоку, мелкими буквами нацарапали номер телефона…

С утра солнышко уже нещадно палило. Денек сегодня обещал быть жарким.

И тут я замер, увидев в палисаднике двухэтажного панельного дома худощавую женщину в длинном сарафане. Она медленно рыхлила мотыжкой землю возле клумб. Анастасия Сергеевна Соломахина, наша первая учительница русского языка и литературы. Трагедия, которая произошла в семье Соломахиных два года назад, потрясла весь город. Прямо перед праздником Дня Победы у Анастасии Сергеевны пропал сын Димка, он учился с нами в параллельном классе. Милиционеры нашли его рано утром 9 мая на набережной, мальчика задушили и повесили под городским мостом, на его груди висла табличка «40». В тот год как-раз было сорок лет со Дня Победы. Анастасия Сергеевна после похорон сына слегла в больницу с инфарктом, а после уже не смогла преподавать в школе. Убийцу тогда так и не нашли.

Перед Седьмым ноября 1987 года в городе произошло еще одно похожее убийство. На этот раз в парке обнаружили голую задушенную девочку с табличкой «70». Тогда вся страна готовилась отмечать юбилей Великой Октябрьской социалистической революции. В город даже приехала оперативная спецгруппа из Москвы, через неделю они задержали бомжа Аркашку, который вечно пасся возле автовокзала. Почти никто в городе не верил, что эти зверские убийства мог совершить безобидный бомж. Аркашка через год так и сгинул на таежной зоне. А в апреле 1990 года, на юбилей со дня рождения Ленина, произошло еще одно убийство мальчика… Об этих преступлениях даже писали центральные газеты, назвав загадочного маньяка «юбилейным» убийцей. Во всех трех случаях жертвами были десятилетние дети. Только в январе 1991 года в милицию явился незаметный пятидесятилетний мужчина и сам признался в совершенных преступлениях, во всех убийствах детей. Это оказался сосед Соломахиных, слесарь ЖЭКа Евгений Куприянов. Его признают невменяемым и пожизненно упекут в психушку…

Я застыл на месте как вкопанный. Меня словно поразило молнией. А ведь если сейчас май 1987 года – мы еще можем спасти две детские жизни… Этот больной психопат Куприянов ходит сейчас каждый день на работу, бродит по улицам города и наверняка присматривает очередную жертву…

Мы просто обязаны спасти детей. Нужно срочно рассказать обо всем Юрке…

Быстро пройдя вдоль скверика, я почти подошел к школьному забору, как из-за широкого ствола ивы неожиданно появился Клепа.

– Здорово, пиздюк, а где твой дружок?

– Не знаю. Скорее всего его отец подвез, он с другой стороны двора в школу зайдет.

– А… зассал наверное… Ну пусть тогда не забывает, сегодня на большой перемене у нас бой за школьной мастерской…

Клепа потер внушительным кулаком нос и развернувшись, направился к торговому ларьку.

Вот сучонок… Будто нам и без тебя проблем мало… Но заднюю включать уже точно поздно.

Да, сегодня в школе нас ждали великие дела. А главное – это Юркин бой с Клепой…

После урока биологии я отвел Юрку в сторону:

– Помнишь историю с маньяком Куприяновым?

Приятель сразу побледнел.

– Черт… как же мы это упустили…

– Я сегодня когда в школу шел, увидел издалека Анастасию Сергеевну, и меня будто громом ударило.

– Жаль, что мы не попали в 1985 год. Могли бы спасти Димку Соломахина…

– Теперь мы обязаны спасти остальных детей. Знаешь, Юрок, я теперь спать не смогу по ночам, зная, что эта гнида спокойно ходит по улицам города…

– Может… напишем анонимку в милицию. Мне кажется, его опера чуть прижмут он и признается…

– Нужно попробовать,– кивнул я.

На уроке русского языка мы с Юркой сели на заднюю парту, написали анонимное письмо в Городское отделение милиции о том, что знаем кто убил третьеклассника Дмитрия Соломахина в мае 1985 года. Указали адрес дома маньяка Куприянова, а на перемене сбегали на почту и бросили письмо в почтовый ящик.

На историю мы опоздали и решили вовсе не ходить, тем более преподаватель Владислав Ильич Шахин не пускал Юрку без беседы с родителями.

Уединились на спортплощадке, на брусьях для пресса.

– Домой тоже сейчас нельзя, – усмехнулся Юра. – После истории завуч сказала всем обязательно в актовый зал. Она чуть ли не по головам будет считать…

– Как думаешь, возьмут Куприянова?

– Если не возьмут, я этого урода собственными руками задушу…– нахмурился Юра.– Тогда в газетах писали, что у него фото всех убитых детей дома нашли. Если менты обыск проведут – все улики налицо.

– Одного не пойму,– покачал я головой,– как можно быть таким извергом.

– О! Смотри, Серега, Бармалей идет!

К нам быстро приближался Олег Семенович Шилихин, наш физрук, тридцатилетний дылда с широченными плечами и усами как у казака-запорожца.

– Ну что, мальчики, прогуливаем?

– Здравствуйте, Олег Семенович!

– Пойдемте-ка со мной! – он осторожно обхватил Юркино плечо огромной пятерней. Мы нехотя привстали и поплелись вслед за физруком.

Бармалей привел нас в служебную комнатушку, напротив спортзала, и лукаво улыбнулся:

– Знаете, парни, как в армии мой ротный любил говорить? Кто не хочет работать головой – будет работать руками!

Он показал на старые маты в углу.

– Хватайте маты и несите к ступенькам. Скоро за ними «Газончик» приедет.

За три рейса мы перенесли тяжелые маты и Бармалей, добродушно улыбнувшись, отпустил нас. Но мы даже не успели дойти до входных дверей, как зазвучал звонок на перемену.

– Ладно, погнали тогда в актовый зал…– пробурчал Юрка.

В коридоре нас догнал одноклассник Женя Ковалев :

– Шах ругался, что вы на уроке отсутствовали. Просил передать, что в следующем году вам никаких поблажек не будет!

– Напугал мандой солдата…– усмехнулся Юрка.

– Слушай, Юрок, а ты и вправду решился с Клепой биться? – осторожно спросил Женя.

– Похоже, уже вся школа об этом знает…– недовольно пробурчал Юра.

– Вот ты молоток! – восхищенно покачал головой одноклассник и уважительно пожал Юрке руку…

Глава 8

Когда мы вошли в актовый зал и уселись на деревянных стульях в задних рядах, сразу догадались по какому поводу собрание. На краю сцены стояла завуч, Людмила Анатольевна, рядом преподаватель старшеклассников по начальной военной подготовке, пожилой лысоватый Егор Степанович Лыков и незнакомый молодой милиционер.

На первом ряду, кроме учителей, сидел Балу, директор школы Никита Афанасьевич Балуев, курчавый сорокалетний брюнет с огромным пивным животиком и физичка Ирина Юрьевна Штольц, высокая стройная шатенка с ярко-накрашенными красными губищами. Вся школа знала, что директор и физичка любовники. Никита Афанасьевич был неженат, а у физички муж постоянно находился в отъездах, он работал в геологоразведке. Когда супруг физички приезжал и соседи рассказывали ему о неверной супруге, он только улыбался… Со временем Ирина Юрьевна развелась со странным мужем и вышла замуж за директора. Но их брак просуществовал всего год. В 1992 году Балуев уволился со школы, перевелся в городское районо и сменил потрепанную Ирину Юрьевну на молоденькую сотрудницу Вику.

На середину сцены торжественно выплыла Людмила Анатольевна и обвела строгим взглядом зал:

– Ребята! Завтра прозвучит последний звонок. Выпускники навсегда покинут стены нашей школы, в которой провели целых десять лет своей жизни, а остальных учеников впереди ждут три месяца летних каникул. Мы попросили Егора Степановича и нашего нового участкового Дмитрия Алексеевича Соколова провести небольшую лекцию…– завуч улыбнулась,– ликбез по безопасному проведению долгожданных летних каникул… А после вас, ребята, ждет концерт.

Как только завуч спустилась, на сцену медленно вышел пожилой Егор Степанович, тоже подполковник в отставке, как и Юрка, только он служил в инженерно-саперных войсках.

– Товарищи школьники! Не хочу вас сегодня утомлять долгой лекцией, тем более, как посмотрю, у всех уже предпраздничное настроение.

Я заметил, что Егор Степанович сильно разрумянился, наверняка принял соточку коньячку перед выступлением.

– Я желаю всем хорошо отдохнуть,– продолжил преподаватель,- вернуться в школу первого сентября здоровыми, крепкими и загорелыми… Главное, ребятки, не забывайте про безопасность на воде, не ныряйте в незнакомых местах и пользуйтесь спасательными кругами. На дорогах будьте всегда внимательны и соблюдайте правила дорожного движения…

– Вот зануда…– недовольно пробурчал Денис Харитонов.

– А сейчас я предоставлю слово участковому Дмитрию Алексеевичу Соколову…

Егор Степанович, похоже, малость не рассчитал дозу «допинга» перед выступлением. Когда он спускался со сцены, чуть не споткнулся на ступеньках, и Людмила Анатольевна злобно на него посмотрела.

Молодой участковый-лейтенант немного волновался, наверняка в первый раз выступал перед такой большой аудиторией.

– Товарищи школьники! Руководство городских внутренних дел попросило сегодня выступить перед вами. Все вы знаете, что в нашей стране идет перестройка. Это не только реструктуризация народного хозяйства и других отраслей… таких, например, как внешняя политика. В свою очередь проходят изменения и в юридическо-правовых отношениях. Все мы надеемся, что в будущем, лет через тридцать, совсем не будет преступлений и профессия милиционера, возможно, просто не понадобится… Но сейчас, даже в нашем городе, еще довольно серьезная криминогенная обстановка. Если вы во время проведения летних каникул станете случайным свидетелем преступления или что-либо услышите – незамедлительно звоните по телефону «02» или обращайтесь непосредственно ко мне. Я нахожусь недалеко, в опорном пункте по адресу Кузнецова,17.

– А можно спросить? – осторожно поинтересовался десятиклассник Игорь Михайлов.

– Конечно,– кивнул участковый.

– А как вообще попасть на службу в милицию?

– Для этого достаточно отслужить в рядах Советской Армии или поступить в Школу Милиции… Мы всегда ждем в свои ряды честных, справедливых, и храбрых ребят…

Лейтенант слегка задумался и громко сказал:

– Все вы знаете, ребята, что в этом году наша страна отмечает важную дату. Семидесятилетие Великой Октябрьской Социалистической революции. Наверняка враги не дремлют и будут готовить очередные гадости, чтобы испортить наш главный праздник. У бандитских недобитков нет ничего святого. Все вы помните трагедию, которая произошла с учеником вашей школы два года назад, прямо перед праздником Дня Победы, когда мальчика зверски убили на набережной…

Я обернулся к Юрке. Он слегка побледнел, наверняка ему тоже трудно себя сдерживать, чтобы не побежать в милицию и не рассказать имя маньяка-убийцы.

– Ребята, всегда будьте начеку,– продолжил милиционер.– На улицах всегда обращайте внимание на подозрительных граждан, а также на оставленные без присмотра предметы… Но особенно я прошу вас обратить внимание на приезжающих в город иностранцев.

– Почему на иностранцев? – удивилась девятиклассница Инночка Зайцева.

– Политбюро ЦК КПСС Советского Союза давно выразило свою четкую позицию во внешней политике. СССР взял твердый курс на укрепление мира. Уже сейчас мы прекращаем наращивать ядерный потенциал. Но капстраны не дремлют. Они постоянно засылают в Советский Союз подпольных агентов. Так что, ребятки, лучше никогда не общайтесь на улицах с иностранцами…

Участковый улыбнулся наивной детской улыбкой:

– И напоследок… Я желаю всем хорошо отдохнуть на каникулах и прийти первого сентября за новым багажом знаний!

Зал лениво захлопал, когда участковый спустился, на сцену поднялась Людмила Анатольевна:

– Ребятки, сегодня к нам в гости приехали студенты из железнодорожного училища, чтобы показать небольшой концерт.

На сцену из подсобки выпорхнули три девушки в белоснежных футболках и гимнастических трико в обтяжку. Я сразу обратил внимание, как заблестели глаза у Юрки. Да и не только у него.

В больших колонках сначала раздался треск, и следом знакомый бодрый марш:

Небо утреннего стяг,

В жизни важен каждый шаг.

Слышишь веют над страною

Вихри вражеских атак.

Сначала я думал, что девушки начнут танцевать, но они стали исполнять под музыку немыслимые акробатические этюды. То становились друг на дружку «этажеркой», делали акробатические сальто, мостики, наверняка девчонки настоящие гимнастки. Только зачем номер сопровождал бодрый хит комсомольских активистов, я так и не понял.

И вновь продолжается бой,

И сердце тревожно в груди

И Ленин такой молодой

И юный Октябрь впереди…

Разливался из колонок сильный голос Иосифа Кобзона. Но досмотреть до конца номер так и не получилось.

К Юрке подошел Степанов:

– Погнали, сегодня большой перемены не будет. А пацаны уже ждут…

– Куда? – сначала не понял Юра, но тут же вспомнил и кивнул.

Когда мы осторожно приподнялись и стали выходить из актового зала, пацаны-одноклассники потянулись следом, но за дверью Степанов цыкнул:

– С Комаром только Колчин пойдет, как секундант… больше все равно никого не пустят…

Степанов провел нас за угол школы, мы обогнули теплицу и пробравшись через кусты тутовника, вышли за мастерскую. Здесь собрались одни старшеклассники. Молодых щеглов, до седьмого класса, не пустили смотреть на местные бои без правил. Среди зрителей я даже заметил Васю Качалина. Огромный бугай учился в десятом классе и уже завоевал все призы на областных турнирах по тяжелой атлетике. В общей сложности собралось человек сорок, по понятным причинам, конечно, не было никого из комсомольского актива школы. Клепа сидел на зиловском колесе возле кустарника и спокойно курил.

Когда мы подошли ближе, Вася Качалин ухмыльнулся и спросил Юрку:

– Пиздюк, ты что, боксом занимаешься?

– Да так… в свободное время колочу по груше…

– Костя…– Вася обернулся к худощавому десятикласснику Николаеву,– Смотри, чтобы Клепа его не урыл…

Противник Юры приподнялся с колеса, и бросив окурок на землю, растоптал подошвой. Я только сейчас заметил, что Клепа возвышался над Юркой почти на пол головы, был шире в плечах и явно тяжелей килограммов на пятнадцать.

– Ладно, пацаны…– выдохнул Костя,– не будем тянуть кота за яйца. Если готовы – погнали!

Он резко взмахнул рукой и отошел назад.

Клепа подошел ближе и процедил сквозь зубы:

– Чушпан, если встанешь на колени – я все прощу и не буду тебя калечить…

Юрка сосредоточился и встал в боевую стойку. Он уже догадался, что вчера ему на руку сыграл эффект неожиданности, а сегодня все будет гораздо сложнее. Старшеклассники обступили бойцов кругом. На угол мастерской поставили Валерку Дорофеева из седьмого « А», чтобы никто из посторонних не проник на место ристалища. Однако, Валерка тоже одним глазом смотрел на бойцовский круг. Клепа стоял в трех шагах от Юры, и ощупывал противника тяжелым пронзительным взглядом, пока еще не решаясь нападать. Наверняка, он ощутил вчера тяжелый удар пятиклассника Комарова.

– Бейтесь! – прорычал Вася.– Хватит в гляделки играть!

Клепа выставил кулаки перед грудью и первым ринулся в атаку. Он попытался ударить противника в лицо, но Юрка технично ушел в сторону и даже слегка достал кулаком ухо соперника. Но это Клепу только раззадорило. Он чуть развернулся и стал двигаться быстрее, неожиданно резко ударив Юрку ногой по колену. На пару секунд мой приятель замешкался, и противник тут же нанес ему мощный удар в грудь. Юра поднырнул и резко ударил снизу крюком в подбородок. Клепа среагировал мгновенно, закрывшись блоком, и удар прошелся вскользь. В этот момент он успел поймать Юркину руку, зажав ее между локтей, и наотмашь, ударил соперника лбом по лицу. Юрка отшатнулся, зажимая разбитый нос и на миг позабыв о защите, Клепа воспользовался моментом и тут же нанес страшный прямой удар в лицо.

Половина пацанов охнула. У Юрки подкосились ноги и он рухнул на землю как подкошенный колосок. Разъяренный Клепа подскочил и еще разгоряченный, ударил ногой в грудь.

– Осади! – рявкнул Вася Качалин.– Лежачего не бьют!

Клепа опомнился и отпрянул назад. Юрка осторожно приподнялся, но я заметил что его слегка покачнуло. Левый глаз приятеля быстро заплывал кроваво-фиолетовым подтеком.

– Комар, если ты все – выходи из круга! – громко сказал Костя.

Но упрямый Юрка покачал головой и сжав перед грудью кулаки, как танкпопер на противника. Обалдевший Клепа резко выбросил ногу вперед, попав по левой руке. Даже я услышал хруст. Юра тут же вскрикнул, присаживаясь на корточки. Его глаза покраснели, я понял, что он едва сдерживается, чтобы не заплакать от боли.

Вася Качалин быстро подошел, и присев, посмотрел на Юркину кисть. Он тяжело вздохнул и исподлобья посмотрел на Клепу:

– Все пацаны. Бой закончен. У пиздюка, похоже, рука сломана.

Клепа процедил сквозь зубы:

– Молись, что еще так легко обошлось.

– Все, парни, расходимся! – скомандовал Костя. Качалин подошел ко мне и тихо сказал:

– Отведи своего дружка в травмпункт на Довжинку. Скажешь врачу, что машина на перекрестке сбила и уехала, а номера запомнить не успели. У него, похоже, еще и сотрясение…

Я помог Юрке приподняться, он действительно был как чумной. Левый глаз заплыл, а кисть быстро распухала. Чтобы не переться через школьный двор, мы пролезли сквозь дыру в сетке-рабице и свернув в переулок направились к ближайшему травмпункту.

– Как же так… – пробормотал Юрка, держась за сломанную руку. Его опять качнуло, и я обхватил друга за плечо.

В поликлинике нас пропустили без очереди. Глядя на Юрку, можно было действительно подумать, что его сбила машина. Дежурным травматологом оказалась крепко сбитая женщина с короткой стрижкой. Она только слегка пощупала кисть, провела Юрке по лбу, посмотрела зрачки и сразу сказала медсестре:

– Скорее всего трещина лучевой на левой кисти, сильная гематома и похоже… сотрясение мозга легкой степени.

Женщина-врач внимательно посмотрела на меня:

– Что случилось?

– Мы со школы шли. На Новокузнецкой со двора выскочила машина. Зеленые «Жигули». Сбила Юрку… а мы даже номеров не запомнили, машина быстро умчалась. Я Юру достал из кустов и сразу к вам повел.

– Мальчик, зачем ты врешь? А еще пионер. Я пятнадцать лет в травматологии работаю. И гематома и сотрясение у него от сильного удара кулаком. Кто его избил?

– Никто…– насупился я.

– Маша, веди мальчика на рентген. А ты, брехун, подожди в коридоре. Скоро из милиции подъедут, сам им все и расскажешь.

– А зачем милиция? – испугался Юра.

– Я обязана сообщать о подобных травмах в соответствующие органы. Тем более вы несовершеннолетние.

Когда медсестра увела Юрку на рентген, травматолог властно сказала:

–Продиктуй имя, фамилию, домашний телефон и адрес твоего дружка.

Когда я продиктовал, она кивнула на дверь:

– Дождись в коридоре милиционеров, они наверняка захотят тебя опросить. А Юру мы пока дней на пять в стационар положим.

– Что, так все серьезно?

– Сотрясение мозга и переломы это всегда серьезно, мальчик. Все. Иди, а то у меня в коридоре очередь вскоре взбунтуется.

Пока я сидел на деревянном стульчике в коридоре травмпункта, то невольно подумал, что все планы неожиданно пошли под откос. Зачем Юрка только ввязался в эту глупую драку, теперь он выведен из строя наверняка на несколько недель…

– Пионер, как в школе дела? – пробасил кто-то почти в ухо. Я обернулся и увидел пожилого мужчину, лет шестидесяти пяти, с небольшой аккуратной бородкой. На пиджаке мужика ордена и медали. Ветеран.

– Нормально, отец…– улыбнулся я и осмотрел мужика: вроде здоров, чего это он в травматологию приперся?

– А я вот внука привел… на стройке играли, он прыгнул со второго этажа на керамзит и руку сломал… как будто играть больше ребятам негде…

– Да если подумать, то и вправду негде играть. Ни детских площадок, ни игровых полигонов…

– Я вот до семнадцати лет в селе жил. Так за день наработаешься, что не до игр, доберешься еле-еле до кровати и спишь всю ночь как убитый…

– Отец, на каком фронте воевал?

– На втором Белорусском. Да я и воевал-то меньше года. Призвался в августе сорок четвертого, а вскоре эта война, слава Богу, закончилась…

Ветеран вздохнул:

– Хорошее сейчас время настает… а главное – войны нет. Молодым все пути открыты. Учись, работай, тысячи дорог перед тобой… А там смотришь, лет через тридцать коммунизм настанет… жаль только мы не доживем.

Мне не хотелось разочаровывать ветерана, и я скромно промолчал.

В двери травмпункта быстро вошел чернявый молодчик с кожаной папкой и нырнул в кабинет дежурного врача. Я почему-то сразу подумал, что это опер. Через минуту докторша и молодчик вышли в коридор, и женщина кивнула на меня:

– Вот этот мальчик. Как раз вас дожидается.

– Пойдем, хлопец!– молодчик взял меня под локоть и вывел на улицу.

Возле ступенек ждала милицейская машина, желтый «Москвич». Парень приоткрыл задние двери и посадил меня. Сам уселся впереди и скомандовал сержанту за рулем:

– Погнали, Домрачев!

– Куда едем?– насторожился я.

– В отделение. Сейчас мы тебя, малой, опросим и составим фоторобот на нападавшего.

Вот этого мне еще не хватало…

Когда вошли в отделение, парень открыл дверь за дежуркой и завел меня внутрь. Опер деловито сел за столом, а мне показал стул напротив.

Совсем юный. Кто знает, может быть это вообще его первое дело…

Я еще не успел присесть, как опер достал из ящика стола толстый блокнот и карандаш.

– Меня зовут лейтенант Чистяков, я буду вести расследование по делу об избиении пятиклассника Юрия Комарова.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Как твое имя?

– Сергей Колчин. Мы с Юрой одноклассники.

– Рассказывай все подробнее.

– Да тут и рассказывать нечего. Мы шли из школы, на Новокузнецкой из двора вышел крепкий поддатый мужик и попросил закурить. Юрка что-то сказал нелестное в его адрес и тут же получил сильный удар в торец. Он даже в кусты отлетел. А когда я помог Юрке приподняться, мужика уже и след простыл.

– Что твой друг конкретно сказал нападавшему?– задумался оперативник.

– После того как мужик попросил закурить, Юра сказал: «Слушай, а за пивом тебе не сбегать?». Да. Именно так он и сказал. А тот, видать, пьяный был и обиделся… Не понял юмора.

В двери осторожно постучали и в кабинет заглянул худой долговязый паренек в желтой футболке, которая висела на нем как мешок на огородном пугале.

– А, заходи Журавлев! – улыбнулся оперативник. – Нужно фоторобот преступника составить.

Я недоуменно оглянулся по сторонам, но не увидел в этом странном кабинете даже намека на компьютерную технику.

Худощавый вошел и деловито кивнув, подсел за стол с торца. Он вытащил из кармана маленький карандашик и свернутый листок бумаги.

Нет, конечно я много чего повидал, но такого еще пока не встречалось…

Журавлев внимательно посмотрел на меня:

– Мужик был высокий или маленький?

– Высокий крепкий блондин.

Почему-то мне в голову пришел образ американского актера Дольфа Лундгрена. Не сдавать же, на самом деле этого Клепу…

– Так, теперь начнем рисовать лицо…– сосредоточился Журавлев.

Признаться, я обалдел, когда через двадцать минут увидел на листке почти точную копию американского актера.

– Ну –ка, дай посмотрю…– опер Чистяков покачал головой,– ну и рожа! На какого-то артиста похож…

Оперативник вздохнул:

– Ладно, Колчин, иди пока домой. Если найдем этого разбойника, еще вызовем тебя…

Глава 9

Дома я попросил у мамы рубль, сходил на рынок и купил два кило апельсинов у толстого усатого азербайджанца . И уже через полчаса сидел у Юрки. Он лежал в больничной палате вместе с рыжим пожилым мужиком, который, почти не отрываясь, разгадывал кроссворды в газетах.

– Мать приходила… – вздохнул Юрка,– совсем недавно ушла… минут двадцать назад. Расплакалась… А чего плакать-то… докторша сказала меня через четыре дня выпишут.

– Вот когда, ребятки, сами станете родителями, тогда и поймете…– укоризненно сказал Юркин сосед, оторвавшись от кроссворда.

– А вас как угораздило,– я кивнул на обе загипсованные ноги мужика.

– С лестницы упал.. а все баба… поменяй номер дома, весь выцвел… вот и поменял… Запомните, ребятки. Бог создал три зла: бабу, черта, и козла. Чтобы баба вам не говорила – делайте с точностью наоборот, и тогда в жизни все наладится…

Я повернулся к другу:

– Так у тебя действительно перелом?

– И перелом и сотрясение…– печально вздохнул Юрка.

Я покосился на любопытного соседа по палате, взял на тумбочке тетрадку и ручку и написал на первом листке: « Я был в милиции, сказал, что на тебя напал неизвестный пьяный мужик на Новокузнецкой, ударил и скрылся. Если что – тоже так говори. Я дал милиционерам фоторобот американского актера Дольфа Лундгрена»

Юрка усмехнулся.

– Может тебе книгу принести?

– Да что ему сейчас читать…– покачал головой мужик,– пусть башка отдыхает после сотрясения мозга…

– Жаль что так получилось…– вздохнул Юра.

– Ты не переживай. Лежи, сил набирайся, а главное ума…

– Ладно, Серега, ты иди… у нас все равно скоро отделение закроют, а после ужин будет. Тем более у тебя еще свидание сегодня. Если какие новости – звони на пост дежурной медсестры, она вызовет.

– Ну, давай, Юрка, выздоравливай!

Я пожал другу руку и вышел из палаты. Любопытный мужик внимательно проводил меня взглядом.

Хорошо, что Юра напомнил. У меня совсем вылетело из головы, что сегодня свидание с Ниной Кузнецовой, да и идти, честно говоря, не очень хотелось. О чем мне разговаривать с девочкой, которая во внучки мне годится?

На часах уже было почти семь. Я решил пройтись по улице и подумать как быть дальше. Пока «Шерлок Холмс» следит за Виктором, я решил плотнее заняться маньяком Куприяновым. А вдруг милиционеры не отреагируют на анонимку и посчитают это розыгрышем или шуткой…

Я решительно направился к дому убийцы. В голове у меня созрел коварный план…

Возле подъезда дома, где жил маньяк Куприянов, на скамейке чинно сидели две старушки.

– Добрый вечер,– улыбнулся я.– А Куприянов в этом доме проживает?

– А тебе зачем, мальчик? – подозрительно уставилась на меня смешливая бабуля в зеленом платочке.

– Принес повестку из военкомата на военные сборы. Адрес дома указали, а квартиру как всегда не вписали,– я медленно вытащил из кармана небольшой листок с каракулями и небрежно помахал перед собой.

– В пятой квартире он живет,– кивнула старушка,– на втором этаже. А что это, пионеров уже заставляют повестки разносить?

– Так на то они и пионеры…– пожал я плечами и двинул в подъезд.

Поднявшись на второй этаж, я тихонечко постучал в двери маньяка. И тут же почувствовал, как у меня зачастил пульс. Лоб мгновенно вспотел. Не каждый день встречаешься лицом к лицу с настоящим чудовищем. Я уверен, что если бы у меня сейчас имелся пистолет, я бы ни секунды не раздумывал, чтобы нажать на курок и выпустить всю обойму в эту тварь в человеческом обличии. Двери медленно приоткрылись, зависнув на цепочке. На меня внимательно смотрел брюнет среднего роста, лет сорока пяти.

– Ты что хотел, мальчик?

– Мы… нам со школы сказали пройтись по жителям, спросить нет ли лишней макулатуры.

– У меня точно ничего нет.

Двери тут же захлопнулись.

Черт, неужели это и есть маньяк Куприянов? По виду – обычный человек. Так по улице пройдет и не заметишь…

Я внимательно осмотрел замок на двери и понял, что мой первоначальный план с треском провалился. Замок оказался внутренний, французский, это не дешевый ширпотреб, который можно попытаться открыть подбором ключей, простой отмычкой или даже отверткой. Я планировал влезть в квартиру к маньяку, когда он будет на работе и отыскать улики преступления. Например, фото убитого мальчика. Как писали газеты в 1991 году, дома у Куприянова оказались фотографии всех жертв.

Медленно спустившись вниз, я задумался.

– Отдал повестку? – спросила любопытная бабуля.

Вторая старушенция, ее собеседница в желтом платочке, молчала, будто размышляя о чем-то своем.

– Отдал,– кивнул я.– Злой он какой-то, ваш сосед…

– А кто же будет добрым, если опять в армию забирают?

– Да это военные сборы,– улыбнулся я.– Условные учения на несколько дней…

Я уже хотел уходить, но тут кое-что вспомнил и обернулся:

– Скажите, а этот Куприянов… он вообще женат?

– Нет. Игорь развелся семь лет назад. Он же раньше запойный был, вот жена от него и убежала…

– Даже в психушке одно время лежал…– улыбнулась вторая бабуля, будто это воспоминание немного приподняло ей настроение.

– Да не в психушке…– возразила ее собеседница,– а в лечебно-трудовом профилактории…

Я уже не стал слушать бабулек, пересек двор и вскоре вышел на проспект. Теперь нужно серьезно поломать голову, как же проникнуть в квартиру к этому уроду, когда кроме импортного замка, на лавке еще дежурят такие бдительные старушенции…

Посмотрел на электронные часы, которые носили в конце восьмидесятых все школьники. Без четверти восемь. Ну что же.. пора на свидание. Я быстро направился в центр города, к городскому фонтану. На встречу с одноклассницей Ниной Кузнецовой.

Старинный городской фонтан – главная достопримечательность Артемьевска. Находится он возле здания Краеведческого музея. Метровые стены фонтана аккуратно сложены в форме большого круга из камня-бута, а изнутри обшиты разноцветной плиткой-мозаикой. В самом центре возвышаются четыре каменные горгульи с крыльями, причем мифические чудовища расположены строго по сторонам света, из их страшных черных пастей льется вода в бассейн фонтана. В детстве мне казалось, что это самое жуткое место в городе. В сумерках чудилось, что крылатые чудовища пристально наблюдают за тобой и готовы в любую секунду бросится и утащить в темные воды… Однако, влюбленные частенько назначали свидания именно здесь, детишки любили побегать вокруг фонтана в знойные жаркие дни, а приезжие и командировочные приходили сфотографироваться рядом с мифическими чудовищами. Но мало кто даже из городских жителей знал подлинную историю старого фонтана.

До революции в городе жил богатый промышленник Никита Артемьев, в честь него в 1915 году и переименовали бывший уездный городок Мышкино в Артемьевск. Никита еще смолоду отличался деловой хваткой. Прознав, что в округе большие залежи красной глины, пригодной для выжига кирпича, он вместе с дядей открыл небольшой заводик. А когда через пару лет хлынула большая прибыль, Артемьев и вовсе широко развернулся. Построил еще один завод на две тысячи рабочих мест и скупил в округе половину мелких артелей, приносящих хороший доход.

К началу февральской революции Никита Артемьев оказался одним из самых зажиточных богачей в наших краях. Даже выделял деньги на строительство гимназий и дорог. А женится богач решил на обычной крестьянке Софье. Хотя красоты девушка была неземной… Словно ангел сошедший с небес. В Краеведческом музее чудом сохранилась фотография красавицы-крестьянки.

Будущая невеста попросила в подарок перед свадьбой необычный фонтан, и промышленник Артемьев не пожалел денег. Он выписал четверых знатных мастеров из Екатеринодара. Почти месяц они трудились, бережно шлифуя каждый камешек и доводя работу до настоящего произведения искусств. А когда мастера закончили возводить фонтан и получили деньги, вскоре оказалось, что ветреная красавица-невеста сбежала с одним из работников, молодым поляком Янушем.

Раздосадованный промышленник от злости хотел снести этот фонтан, но тут грянули известные события 1917 года и в кровавом октябре, когда в округе жгли помещичьи усадьбы и вешали на деревьях помещиков, Артемьеву самому пришлось срочно покидать родные края, пока местные обезумевшие крестьяне не подняли его на вилы.

Фонтан простоял и гражданскую войну, и Великою Отечественную, и только в 1994 году, в период временного безвластия в городе, несколько отчаянных молодчиков хотели демонтировать объект искусства и перевезтина дачу к «Власе», мелкому криминальному авторитету. Но местные пенсионеры и ветераны все же отстояли старый фонтан. Только городская администрация, в виду того, что наш городок и район после 1998 года оказался дотационным, экономили воду и электричество, разрешая включать фонтан только на праздники и изредка по выходным…

Возле этого знаменитого фонтана мы с Ниной и встретились теплым майским вечером. Одноклассница немного опоздала и явилась на семь минут позже.

Она нарядилась в новенький вишневый сарафанчик, накрутила локоны и слегка подвела глаза.

– Давно ждешь, Колчин? – серьезно спросила Нина.

– Такую красоту всю жизнь можно ждать…– улыбнулся я.

– А… все шутишь. Я слышала, Комарову сегодня сильно досталось…

Я посмотрел на черную крылатую горгулью. Казалось, она заглядывала своими пронзительными глазами прямо в душу. Жуткое все же местечко…

– Нина, давай пройдемся, насладимся прекрасным майским вечером…

Мы медленно направились вниз по улице, в сторону городского парка.

– Так что с Комаровым?

– Ничего страшного. До свадьбы заживет. Он у нас парень крепкий.

– Вроде умный мальчик, но иногда такое отчебучит…– усмехнулась Нина.

– Будущий военный подполковник.

– Не смеши людей, Колчин… Хорошо если его еще на завод слесарем возьмут…

– Совсем ты Комарова недооцениваешь…

– Не знаю, может подрастет – поумнеет…– хмыкнула Нина.– Представляешь, Сергей, ты только вчера рассказал мне, что твоего соседа обворовали. А сегодня ночью влезли в квартиру моего дяди, пока он с семьей на даче находился.

– Прямо не Артемьевск а какой-то Чикаго…– удивился я.– И что украли?

– Коллекцию старинных монет. Дядя Слава ее с шестнадцати лет собирал. Больше ничего не тронули. Даже новый японский видеомагнитофон и то оставили…

– Значит был заказ на монеты… Наверняка и заказчика преступления следует искать из нумизматов…

– Ты прямо Пинкертон…– улыбнулась Нина.– Знаешь, в милиции ведь тоже не дураки сидят, думаю скоро преступников точно найдут. Вот только дядю Славу жалко… он весь день потерянный ходит…

– А кем твой дядя работает?

– Он окулист в центральной поликлинике.

– А… полненький такой… шутит все время.

– Да. Только сейчас ему совсем не до шуток.

Окулист Кузнецов из центральной поликлиники. Я начал припоминать эту давнюю историю. Мало того, я уже вспомнил, кто ограбил нумизмата-любителя. В школе я частенько читал еженедельную газетку « Криминальные хроники Артемьевска» и там подробно описывалось это преступление и неожиданное раскрытие. Неожиданно у меня в голове созрел коварный план. Я решил воспользоваться этой криминальной ситуацией. Только сначала нужно поделится своими мыслями с Юркой.

– Сергей, ты что задумчивый такой? Пойдем в субботу на «Человек с бульвара Капуцинов?»

– Да я его уже раз шесть смотрел…– машинально пробормотал я.

– Что ты несешь? Это же премьера. Между прочим, Андрей Миронов в главной роли.

– А… если премьера, то конечно пойдем…– усмехнулся я,– это просто я название перепутал. Другое кино смотрел…

– Слушай, Колчин, ты в июне что делать-то собираешься?

– Не знаю. Может на Мальдивы или на Канары махнем…

– Я серьезно.

– Хочу в пионерлагерь «Орленок» поехать, если получится…

– Правда? – улыбнулась и расцвела Нина.– Было бы очень здорово. Я тоже еду в «Орленок» вместе с Наташей Кочневой…

– Значит попробую надавить на отца, у него есть знакомый в профсоюзе Горкома. А то он хочет меня с дядей в Новороссийск отправить.

– Мы там два года назад в Кабардинке отдыхали... Но в Новороссийске только проездом были…

– Послушай, Нина, а ты можешь дать адрес своего дяди?

– А зачем?

– Да у меня есть пару редких дореволюционных монет. Хочу продать недорого.

– Только не раньше чем через неделю. Сейчас дяде Славе не до этого.

– Само собой…

– Он живет на улице Ленина, в пятиэтажке возле гастронома. Квартира номер двенадцать.

Я вытащил из кармана маленькую записную книжечку и записал адрес окулиста Вячеслава Кузнецова. Кажется… вскоре мы с Юрой точно разрешим проблему, как навсегда лишить дядю Толю водительских прав и избежать ДТП. Из двух зол нужно выбирать меньшее…

В парке мы расположились на скамеечке под раскидистой ивой. Одноклассница хитро посмотрела на меня и спросила:

– Тебя родаки уже пускают на дискотеку в ДК?

– Нет. Говорят еще рано… да и что там делать, на этот зоопарк смотреть?

– Какие мы серьезные. Сергей, скажи… а ты веришь в магию?

– Наверное… теперь да.

– А раньше не верил?

– Нина, а если разобраться, что такое магия? Если взять все современные технологии, хотя бы телевидение и отправить на сто лет назад, то все наши предки тоже легко поверили бы в чудеса. Прогресс шагает семимильными шагами, ты даже не представляешь, что будет всего-то через тридцать лет.

– Я почему-то думаю, что в нашей стране мало чего изменится.

– Можешь представить, что ты вот так будешь сидеть на этой скамеечке и разговаривать по беспроводному телефону со своей подружкой, и не только разговаривать, но и видеть ее…

– Колчин, ты поменьше фантастических книжек читай! – улыбнулась Нина.– И вообще, я сейчас имела в виду не технологии, а черную магию. Приворот, ворожбу, сглазы…

– Всю жизнь стараюсь подальше от этого держаться. Но в колдунов и ведьм верю.

– Если я тебе секрет открою, поклянешься никому ни слова?

– Век воли не видать…– усмехнулся я.

– Люба Голубева хочет приворожить Максима Степанова из восьмого «Б». Она даже ездила к деревенской ведьме в Балаковку, и теперь каждое утро, до восхода и после заката, Люба что-то шепчет, наверняка какой-то заговор, а девчонки видели у нее дома на балконе двух сушеных лягушек…

– Если он ей нравится – пусть подойдет и признается, зачем бедных лягушек переводить…

– Вам, мальчикам, легко говорить… да он без ворожбы на Любку даже и не взглянет… Кто такой Степанов, и кто наша Любаня…

– Первый класс, вторая четверть…– печально вздохнул я,– ну хочешь, я сам Степанову расскажу про Любу…

– Не надо, Сергей… не вздумай…

Я заметил, что у девочки слегка порозовели щечки.

– Знаешь, Колчин… Если честно, Максим Степанов мне тоже очень нравится.

– А чего же тогда со мной гуляешь?

– Сергей… ты только не обижайся. Ну… просто ты очень хороший друг. А Степанов он такой…

– Мачо?

– Что это за слово такое? – изумилась Нина.– Никогда не слышала…

– Что вы все заладили одно и тоже: Макс Степанов… Внешне он, конечно, красавец: рослый, смазливый, а внутри – говно… Поганый человечек.

Нина резко привстала со скамейки и окатила меня грозным взглядом:

– Да ты просто завидуешь Максу! Завидуешь, что он такой успешный, спортивный… а ты, Колчин – ничтожество. Серое ничтожество!

Девочка развернулась и быстро направилась на выход из парка.

Через десять метров Нина развернулась и грозно прорычала:

– И провожать меня не надо!

– Да я и не собирался…– тихо пробурчал я,– тоже мне, королева английская…

Вот такие шекспировские трагедии происходят в обычной советской школе, и это только пятый класс…

Когда я вернулся домой, отец лежал в зале на диване и смотрел по телевизору «Знатоков», а мама варила на кухне аппетитный плов. Я заглянул в комнату брата, но его не было.

– Мам, а где Витя?

– Витя сегодня у Лены ночует,– чуть заметно улыбнулась мама.– Сережа, мой руки и проходи ужинать.

– А дядя Боря куда уехал?

– Поехал тетю Лену в Самохваловку проведать. Послезавтра заедет и тебя заберет в Новороссийск. Билеты на поезд уже купили.

Как только я опять услышал новость об отъезде, у меня сразу пропал аппетит. Как я вообще могу уехать, зная о предстоящей трагедии…

– Мам, мы же вроде все решили. Я поеду в пионерлагерь с Витей.

– Сережка, ты не нервничай. Иди лучше поговори с отцом. Как он скажет, так и будет… И не забудь, завтра после школьной линейки вы с Витей едете в Волгоград на Мамаев Курган.

Я кивнул и прошел в зал, поплотнее прикрыв двери.

Отец оживился и кивнул на экран:

– Представляешь, Сергей, вроде опытные сыщики… уже почти две серии ищут преступника… а он совсем рядом. И даже не пытается скрываться…Посмотри, вон тот носатый кадр в серой кепке…

– Пап, мне нужно с тобой серьезно поговорить. Отвлекись от своего детектива.

Отец внимательно посмотрел на меня и привстал с дивана. Он медленно подошел к телевизору и полностью убавил звук.

– Садись, Сергей…– отец кивнул на кресло, а сам опустился на диван.

Я присел и посмотрел на отца. В его обычно насмешливом взгляде плеснулось беспокойство.

– Помнишь, пап, когда мне было шесть лет, мы ловили окуней на Тишанке? Я тогда еще полез в воду крючок от коряги оцепить и руку сильно порезал об ракушку. Испугался, как только много крови увидел, а ты тогда с себя рубашку скинул, руку перетянул и понес меня в мотоцикл. Пока мы ехали до больницы я еще сдерживался, а когда увидел в кабинете хирурга страшные инструменты, сильно разревелся. Чуть в истерику не впал. Доктор тогда сказал: «Успокойте сына, иначе я не смогу ему швы наложить…»

Отец не мигая смотрел на меня.

– Я сидел на кушетке, а ты сел передо мной на корточках и прошептал: « Сынок, боль и страх пройдут. Будь мужчиной, и не позволяй никому видеть твои слезы… Ты же у меня настоящий Герой…» Я сразу успокоился и хирург без особого труда наложил швы, а потом даже угостил аскорбинкой…

– Да, Серега, у тебя до сих пор там шрам пол локтем… это я во всем виноват.

– Не нужно себя винить, отец. И не надо постоянно корить себя за Афган, ты же думал тогда не о себе, а о своих бойцах, когда бросал гранату на тот чертов чердак…

Отец побледнел:

– Сергей… а откуда ты…Ты же не мог знать, что там произошло?

– Ты всегда учил меня быть мужчиной. Быть честным, стойким и не отказываться от своих слов. Поверь, отец, мне очень важно поехать в пионерлагерь с Витей. К тому же я дал слово девочке-однокласснице, что в пионерлагере буду рядом с нею…

– А… дал слово девочке. Так бы сразу и сказал…– отец задумался,– но я одного не могу понять, откуда ты про Афганистан знаешь?

– Мне сон однажды приснился, когда ты еще там находился. Жаркий августовский день, небольшой отряд советских солдат, цепочкой перемещающийся по аулу и ты впереди… И вдруг в тишине хлесткая автоматная очередь с чердака…

Мне показалось, отец даже чаще задышал.

– Пап, у тебя не было выбора. Если бы ты тогда гранату не бросил – он бы еще шесть или семь пацанов положил… А когда ты вернулся из Афгана, я только посмотрел на тебя и сразу понял, что тот сон вещий оказался…

– Невероятно…– удивлено покачал головой отец,– значит ты все видел во сне…

– Я знаю, что ты никогда бы не причинил вреда гражданскому… но не нужно постоянно себя винить. Ты как новости про Афган услышишь, сразу глаза опускаешь и идешь на балкон курить… Это война, а тот старик первым открыл огонь…

– Чертова война…– тяжело вздохнул отец. – Я все пытаюсь забыть ее, но пока не могу…

– Наверное, зря я сегодня об этом напомнил.

– Нет,– решительно сказал отец.

Он привстал с дивана и подошел к окну, пристально вглядываясь в темный двор.– Теперь, Сергей, когда я знаю, что от тебя не нужно скрывать ту страшную историю, мне даже стало легче … Когда-нибудь я и Вите об этом расскажу…

– А почему не расскажешь сейчас?

Отец тревожно покачал головой:

– Не знаю. Мне кажется он меня просто не поймет… Будет считать убийцей.

Папа опять сел на диван и попытался улыбнутся. Но я видел, что сейчас ему это тяжело дается.

– Знаешь, Серега. Так и быть. К дяде Боре мы вместе съездим. Но в следующем году. А в июне ты поедешь в свой пионерлагерь «Орленок». Это я обещаю…

Глава 10

Ночью я долго не мог уснуть. После того, как сегодня утром я увидел Анастасию Сергеевну, мать погибшего Димки Соломахина, мне в голову лезли всякие мысли. Ведь мы с Юркой теперь можем действительно многое изменить. Конечно, мы не сможем совершить чего-то глобального. Изменить ход истории, спасти СССР или предотвратить войну на Кавказе… Но, по крайней мере, сможем изменить жизнь к лучшему в нашем маленьком городке, спасти брата Виктора, помочь Юркиному отцу, а еще мы просто обязаны спасти детей от маньяка.

В сознание яркой вспышкой вспыхнули слова, услышанные из старого военного фильма: « Кто спасает одну жизнь – спасает весь мир…»

Я лежал на кровати и пытался припомнить, чтобы мы могли еще изменить, кому помочь. Но пока больше ничего не приходило в голову. Часы тихо шелестели в прихожей. Я потянулся к столику и подсветил электронные: почти половина второго. Да, сон так и не шел. Тогда я вспомнил одно верное средство, которое почти всегда помогало. Стопку водочки на сон грядущий. В холодильнике как раз стояла недопитая бутылка.

Я осторожно прошел на кухню, и не включая свет, открыл холодильник и достал бутылку. Пошарив, извлек из трехлитровой банки маленький соленый огурчик.

Но как только я налил в рюмку водочку, свет неожиданно зажегся. Посреди кухни стояла удивленная мама, в белой просторной ночнушке. Она изумленно уставилась на рюмку с водкой.

– Сергей, может объяснишь мне, что это значит?

– Я…

– Все. Иди спать, Сережа. Наверное, все же тебе не избежать завтра серьезного разговора с отцом…

Мама быстро вылила рюмку в раковину, а огурчик подложила на тарелку и засунула обратно в холодильник.

Я вздохнул и направился в комнату спать…

Утром, когда я проснулся, дома никого уже не было. Часы показывали почти восемь. Я вспомнил, что в школу сегодня к девяти, на линейку, посвященную Последнему Звонку.

Попив чай с бутербродом, я неторопливо собрался и вышел из дома.

Денек сегодня выдался солнечный.

Когда я еще подходил к школе, услышал задерную детскую песню, доносящуюся из больших колонок на крыльце:

Спой мне песню перепелка-перепелочка.

Раз иголка, два иголка, будет елочка.

Раз дощечка два дощечка будет лесенка,

Раз словечко два словечка будет песенка…

На площадке, возле центрального входа, полукругом выстроились ученики. Родители осторожно теснились сзади.

– Колчан, пойдем быстрее, а то опоздаем! – нагнал меня одноклассник Вовка Перцев.

Но в калитку я войти не успел. Даже не понял, откуда взялся Клепа, он нагло оттеснил меня от потока нарядных учеников с цветами и схватив за плечо, потащил к школьным гаражам.

– Пойдем, карась, разговор есть…

Когда мы зашли за угол, Клепа насупился:

– Кто-то сдал меня. Сегодня в ментовку вызывают.

– Это точно не мы. Я сказал в полиции, что Юрку незнакомый пьяный мужик на улице ударил.

– Где ты сказал? – удивленно вылупился Клепа.

– То есть.. в милиции. Это я что-то про американскую полицию вспомнил…

– Если найду стукача – утоплю в очке школьного сортира…– грозно прорычал Клепа.

– Да почти вся школа знала про бой. Даже девчонки, кто-то наверняка и ляпнул…

– Нет. Я думаю, что стукач был из тех, кто там присутствовал…

И тут мне в голову пришла одна мысль. А что если обратится к Клепе и попросить помочь достать пистолет. Яшка подвязывался с криминальными личностями, а его двоюродный брат, Шпала, и вовсе был местным бандитом и наверняка знал, где достать оружие.

Про крепыша Шпалу в городе ходили легенды. Он загремел на зону в семнадцать лет, после того, как на дискотеке голыми руками положил трех пацанчиков из чужого района. Один из пострадавших оказался сыном городского прокурора и на суде Шпале влепили по полной. Через пять лет он освободился и крепкого парнишку взял под крыло местный криминальный авторитет Влася. Полет Шпалы закончился студеным январем девяносто второго года, когда они с приятелем решил подчистить инкассаторскую машину возле отделения Сбербанка на Рикошетной. Девятнадцать пуль, выпущенных охранником из пистолета-пулемета «Вепрь», не оставили налетчикам никаких шансов…

– Яша, сможешь ствол достать? – тихо спросил я.– Спроси у Шпалы.

– Ты чего это… пацан. Даже забудь об этой мысли…

Клепа быстро развернулся и направился на другую сторону улицы.

– Яша, я серьезно. За ценой не постою.

– Пошел на хуй, придурок…– рассмеялся Клепа и вскоре скрылся за углом дома.

На торжественную линейку я опоздал и решил вовсе не ходить. Мне оставалось только незаметно проникнуть в класс и забрать из шкафчика свои вещи.

Когда школьники и родители после линейки стали плавно рассасываться, я направился в сторону класса и почти столкнулся с Колей Язенцевым.

– Колчан, а ты чего на линейке не был?

– Опоздал…– пожал я плечами.

– Так тебя это… директор искал. Сказал всем, как Колчина увидите – пусть сразу ноги в руки и ко мне… Дело государственной важности.

Я почему-то догадывался, что директор наверняка вызвал меня из-за этой чертовой драки. Когда я постучался и вошел, Никита Афанасьевич оказался в кабинете не один, напротив сидел вчерашний молодой участковый. Они о чем-то мило беседовали, но увидев меня, сразу притихли. Директор кивнул на стул:

– Проходи, Колчин. Садись.

Я прошел и осторожно уселся на стуле.

Никита Афанасьевич заметно нервничал, а участковый смотрел на меня немного насмешливо.

– Как там, Дмитрий Алексеевич, у вас в милиции говорится?– нахмурился Балуев.– Чистосердечное признание смягчает наказание.

– А еще говорят – был бы человек, а статья найдется…– усмехнулся я.

– Начитанный мальчик, – улыбнулся участковый.

Странно, почему-то я совсем ничего не помнил про судьбу молодого участкового Соколова… Вроде видел его мельком пару раз в 1987 году, а после он куда-то пропал…

– Сережа, мы уже знаем, что Комарова избил Яша Сивашов, наш бывший ученик,– пробурчал директор.– А ты дал в милиции ложные показания, да еще помог составить фоторобот совершенно постороннего человека.

– Юру ударил незнакомый пьяный мужик, когда мы возвращались из школы.

– Я понимаю, что Сивашов вас всех запугал. По этому отморозку давно тюрьма плачет. Ты знаешь, что он почти два года состоит на учете в детской комнате милиции?

– А если бы он убил твоего друга? – встрепенулся участковый.– Вон какой лось здоровый…

– А с какой стати участковый занимается следствием? – усмехнулся я.– Что вы вообще от меня хотите? Я не видел никакого Сивашова.

– Жаль, что тебе только двенадцать,– грозно прорычал милиционер,– а то бы привлекли тебя, дружище, по полной… задачу ложных показаний.

– А вам что, больше нечем заняться? – завелся я.- В городе криминал процветает, позавчера у окулиста Кузнецова квартиру почти среди бела дня вынесли, а вы тут бегаете, пятиклассников прессуете…

Участковый от удивления даже приоткрыл рот.

– Ладно, Сережа… иди,– вздохнул директор.– Но если все подтвердится и мы узнаем, что Комарова действительно избил Яша Сивашов, я немедленно поставлю вопрос перед Советом Дружины: нужен ли нам вообще такой лживый и аморальный пионер, как Сергей Колчин…

– Знаете, Никита Афанасьевич… У нас во дворе живет мама секретаря горкома Лихачева. Иногда я встречаю Игоря Вениаминовича во дворе и думаю, как-нибудь спрошу, а в праве ли пламенный коммунист и директор одного образовательного учреждения спать с замужней женщиной…

Директор побагровел:

– Все, иди Колчин! Тошно уже от тебя…

Когда я выходил из кабинета, мне показалось, что участковый Соколов едва сдерживался, чтобы не заржать…

После школы я направился прямиком в больницу к Юрке. Вспоминая из прошлого в мельчайших деталях историю кражи коллекции монет окулиста Кузнецова. Я уже знал, что коллекциюпохитил его завистливый коллега, молодой хирург Мостовой, подделав ключ от входной двери. Самое удивительное из этой истории – хирурга сдаст в милицию собственная жена, случайно обнаружив в подвале краденную коллекцию. Но все это произойдет позже, в октябре 1987 года. А сейчас я решил предложить помощь отчаявшемуся коллекционеру. Но совсем не просто так. Я разработал целую схему. За возвращенные монеты окулист Кузнецов должен пойти на должностное преступление. Он не подпишет медицинскую комиссию и не допустит Комарова-старшего до вождения автомобилем, в связи с неожиданно появившимся дальтонизмом… Конечно, план не очень надежный, но другого у нас попросту не было.

На этот раз я вызвал Юру в фойе на первый этаж, подальше от ушей любопытного соседа.

Выглядел друг сегодня хреново. Даже хуже, чем вчера. Лицо сильно распухло, левый глаз заплыл огромным фиолетовым синячищем, а рука была в гипсе на перевязи.

– Чьорт побьерри! – подмигнул я, показав на гипс.

Юрка тоже вспомнил фильм «Бриллиантовая рука» и улыбнулся.

Когда я изложил ему свой стратегический план, он только удивленно покачал головой

– Серега, это ты сам придумал?

– Вроде неплохо, как думаешь?

– Да, задумка хорошая, но рисковая. Это в двадцать первом веке все продается и покупается. А сейчас у людей другой менталитет. Ты же фактически хочешь заставить советского врача совершить должностное преступление. Этот окулист Кузнецов запросто может заявить на тебя в милицию.

– Он ничего не докажет. К тому же уголовная ответственность наступает после достижения четырнадцати лет. Пойми, Юрка… это единственный шанс помочь твоему отцу.

– Но как такое может быть? Человек никогда не был дальтоником и вдруг стал?

– В жизни всякое случается. Помнишь круглого отличника и победителя математических Олимпиад Трифонова? А потом он менингитом переболел и все… теперь ему едва тройки натягивают, чтобы до девятого дотянул и в добрый путь, в родное ПТУ… Да полно таких случаев… А если у нас все получится – тогда не видать твоему бате водительских прав пожизненно, и не случится того ДТП. И не сядет он в тюрьму…

– Но отец может обратится в другую поликлинику и все выяснится…

– У нас всего одна поликлиника, где проходят мед комиссию. А в другой город он вряд ли поедет. Думаю – нужно рискнуть.

Я внимательно посмотрел на друга:

– Да ты посмотри, Юрка… мы с тобой уже начали менять прошлое. Разве ты помнишь, чтобы в пятом классе дрался с Клепой?

– Да я его боялся как огня и всегда обходил за версту…

– Кстати. Когда у твоего отца медкомиссия?

– Он каждый год проходит в начале июня. Может… подождешь, когда меня выпишут, и вместе пойдем к Кузнецову?

– Помнишь, как Ленин говорил? Промедление смерти подобно…

Юра усмехнулся:

– Ты еще и Ленина приплел… что там вообще в школе происходит?

– После линейки меня к Балу вызывали. Там еще этот молодой участковый сидел. Похоже… кто-то сдал, что Клепа тебя отмутузил. Но я все же настоял на своем – незнакомый пьяный мужик на улице…

Приятель вздохнул:

– А с Виктором как дела?

– Брат пока молчит как рыба. Но чувствую, что-то скрывает... Сегодня вечером встречаюсь с «Шерлоком Холмсом», может он что-нибудь нарыл…

– Ты с батей уже поговорил насчет пионерлагеря?

– Еле убедил. Он пообещал путевку достать. Так мне будет легче за Витей присматривать… Только знаешь что, Юрка… Думаю, на всякий случай пистолет нужен.

Приятель задумался.

– Ты когда стрелял-то в последний раз?

– В армии водили на стрельбы. Иногда офицеры разрешали из пистолетов пошмалять. Стрелял я раз пять… и довольно неплохо. Так что навык имеется. А мастерство, как известно, не пропьешь…

– Насчет «ствола» нужно попробовать с Клепой поговорить. У него брательник двоюродный с бандюками подвязывается. Шпала, помнишь такого?

– Встречался я уже утром с твоим Клепой, и про ствол осторожно спросил. А он меня культурно так послал на три веселых буквы…

– Понятное дело, очкует…

– Слушай, Юрка. Раньше вроде на Птичьем рынке барыги подпольные стволы продавали…– вспомнил я.

– Даже не вздумай туда соваться,– покачал головой приятель.– Там день и ночь опера переодетые толкутся…

– Ну что же… тогда придется все же еще раз напрячь Клепу.

– Серега… а менты маньяка Куприянова уже взяли?

– Не знаю. Думаешь письмо уже дошло?

– Конечно. Должны уже взять.

– Я вчера наведывался домой к этому уроду. Спросил, нет ли лишней макулатуры, типа пионерское задание.

– Ты ебнулся, что ли? Не вздумай к этому упырю больше соваться. Его скоро все равно менты накроют.

– А если не накроют? В милиции прочитаю анонимку на слесаря из ЖЭКа, посмеются и выкинут в урну… Я думаю, нужно проникнуть к нему в хату, когда этот ублюдок будет на работе и поискать улики. Фотографии.

– Тогда и вправду сначала надо пистолет достать. Серега, не смей к нему больше безоружным соваться…

– Комаров! – крикнула из дальнего конца коридора пожилая женщина-врач в очках. – Кто тебе разрешил из отделения выходить?!

– Ладно, Юрка, – я пожал приятелю руку,– ты лечись, а я пока пойду к нашему коллекционеру Кузнецову…

– Давай, ни пуха тебе!

– К черту…

Глава 11

Я любил наш город именно весной. Летом почти всегда стояла сильная жара, и хотя улицы Артемьевска всегда утопали в зелени, казалось, что даже асфальт на дорогах плавится. Поливальные машины ездили летом утром и вечером. Потому знойное лето в школьные годы я любил проводить в деревне, поближе к природе. Начало осени для меня всегда омрачалось тем, что нужно опять идти в школу. Хотя первые две-три недели ученики с пятого по десятый класс обычно не учились. Нас возили на автобусах в ближайший колхоз Красносельцы, на сбор урожая помидоров. Морозная и снежная зима часто сменялась на оттепель, бывало даже такое, что на Новый год горожане ходили в резиновых сапогах. Потому я больше всего любил весну, особенно теплый май, когда зеленели деревья, утром под окном радостно пели птички, а молодые девушки одевали короткие мини-юбки.

В регистратуре поликлиники я узнал, что окулист Кузнецов сегодня не работает и сразу направился по адресу, который указала Нина.

Двери открыл хозяин квартиры. Невысокий и полноватый, с небольшими проплешинами на голове. Видно, что мужик был совсем не в духе.

– Тебе чего, мальчик? – нахмурился Кузнецов.

– Мне нужно поговорить с вами. О пропавшей коллекции монет.

Хозяин сразу помрачнел.

– Кто там, Слава? – из глубины квартиры раздался женский голос с хрипотцой.

– Надя, я на пару минут во двор выйду. Тут пионеры пришли. Хотят наш двор облагораживать…

Он схватил меня за локоть и потащил вниз.

– Мужик, осторожней,– вырвал я руку.– И так никуда не убегу.

Но окулист снова упрямо схватил меня, на этот раз за плечо.

Когда мы вышли из подъезда, Кузнецов насупился:

– Слышь, пацан. Быстро говори, что знаешь. Или я тебя сейчас же в милицию отведу.

– Пойдемте лучше туда…– я кивнул на кирпичное здание трансформаторной подстанции на краю двора.– Нам нужно поговорить с глазу на глаз.

Я видел, что Кузнецова даже трясет от нервного напряжения. Еще бы, человек лет двадцать собирал старинные монетки, лелеил, возможно с любовью перебирал их длинными зимними вечерами, а какая-то мразь в один прекрасный день все прихватизировала. Эх, знал бы он, что вором оказался его коллега – наверное, даже не задумываясь, сразу придушил бы хирурга Мостового в состоянии аффекта…

– Говори что знаешь! – прорычал Кузнецов, когда мы зашли за кирпичное строение.

– Я совершенно случайно узнал кто совершил кражу, и могу помочь вернуть вам коллекцию.

– И кто же это? – недоверчиво спросил окулист.

– Никаких имен. Я верну монеты за небольшую услугу.

– Ты еще будешь условия ставить, щенок? Я сейчас же позвоню в милицию!

– Звоните…– пожал я плечами.– Я мог бы действительно помочь, пока коллекция еще в городе. А когда ее вывезут – будет намного сложнее… Да практически невозможно…

Кузнецов схватил меня за грудки:

– Говори все что знаешь, маленький ублюдок!

Я попытался вырваться, но он держал меня крепко.

– Эй, а что тут происходит? – на углу стояли двое крепких рабочих в синей спецодежде электриков.

Кузнецов сразу отпустил меня и дружелюбно улыбнулся.

– Похоже… не получится у нас конструктивного диалога,– я отошел на пару шагов,– если я буду нужен – найдете меня через свою племянницу Нину. Мы одноклассники, зовут меня Сергей Колчин.

Я развернулся и потопал назад, пройдя мимо ошеломленных электриков, но возле детской площадки окулист Кузнецов все же догнал меня.

– Слушай, пацанчик…ты точно можешь вернуть коллекцию?

– Уже сегодня вечером,– кивнул я, не останавливаясь.

– Послушай, дружок… да остановись же ты! – занервничал окулист.

Я остановился и внимательно посмотрел на него.

– Мальчик и что… что ты хочешь за это? Хочешь пятьдесят рублей? Целый полтинник? Или даже сто?

– Пять тысяч,– твердо сказал я.

Окулист побледнел.

– Ваша коллекция стоит минимум двенадцать «штук». А то и все пятнадцать. А когда ее вывезут из города, вы вообще останетесь с носом.

– Но пять тысяч очень большие деньги…– растерялся Кузнецов.– Невероятно большие. Зачем тебе столько, мальчик…

– Есть еще один альтернативный вариант.

– Какой?

– У моего друга отец работает водителем. Когда он будет проходить мед комиссию, вы поставите ему диагноз «дальтонизм», чтобы лишить прав управлять автомобилем.

– Бред какой-то…– покачал головой окулист.– Что за чушь ты несешь? Это же должностное преступление!

– Думайте сами,– вздохнул я и быстро направился к арке.

На этот раз окулист Кузнецов не стал меня догонять.

Почему-то я был уверен, что он все равно позже свяжется со мной. Если для него дорога его любимая коллекция. А если даже обратится в милицию – против меня у них ничего нет. Мне всего лишь двенадцать и я могу сказать, что это всего лишь мои фантазии и домыслы… плод воображения.

Когда я подошел к дому, то увидел возле подъезда оранжевый «Москвич» Валеры Хлопонина, Витькиного друга и однокурсника.

Из подъезда вскоре вышли Виктор и Валера, о чем-то весело переговариваясь.

– Вот он! – усмехнулся брат.– Серега, где ты шляешься?

– По делам…– пробормотал я.

– Мы тебя уже почти целый час дожидаемся,– недовольно пробурчал Валера,– поехали…

– Куда поехали?

– Ты что, забыл? – удивился брат.– В Волгоград, на Мамаев Курган. Я же обещал тебе устроить поездку после Последнего Звонка.

– А… ну хорошо. Поехали…

Витя сел на переднем пассажирском сидении, а я сзади. Валерка поднял капот, с видом бывалого механика, и аккуратно протер ветошью подтеки масла на двигателе. Приятель брата был немного выше Виктора, но худощавее. Сколько помню, он всегда носил короткую прическу ежиком. Валера единственный имел в группе института личный автомобиль, чем сильно гордился. Задумчиво постояв, он грохотом закрыл капот и кивнул:

– Ну что, в путь?

– Давай- давай,– поторопил Виктор– Время-то уже двенадцать…

Когда мы выехали из города, я спросил брата:

– А ты чего Лену с собой не взял?

– У нее сегодня зачет в четыре часа. А так бы она тоже поехала…

Мы проехали мост и Витя повернулся к водителю:

– Валерка, вон он, возле лесополосы стоит!

Я заметил возле леска желтый бензовоз.

Наш «Москвич» подъехал и остановился рядом. Из кабины осторожно выглянул невзрачный мужичок в кепке.

– Сколько? – спросил Валера.

– Двадцать две.

– На прошлой неделе двадцать было…– недовольно пробурчал Хлопонин.

– Берите, а то скоро лавочка совсем закроется. ОБХСС зверствует…

Витя вытащил из кармана мятую трешку и протянул Валерке. Тот кивнул, вышел из машины, и достав из багажника металлическую канистру подошел к бензовозу.

– Витя, а чего на заправке бензин не покупаете? – удивился я.

– Там по тридцать копеек, а у Петровича по двадцать две. Чуешь разницу?

– Так он же расхититель народного добра…– попытался пошутить я.

Виктор побагровел:

– В прошлом году Гущеевский карьер разрабатывали, а после начальство скомандовало и там бросили почти всю технику, невыгодно стало ее вытаскивать из котлована. Так и затопило все весной на половодье… Или вон, посмотри, трубы возле дороги уже десять лет лежат и ржавеют… Бардак в стране творится, Серега. А ты говоришь – расхититель народного добра… Да он может лишнюю копеечку заработает да детям игрушку купит…

– Да… – вздохнул я,– государство за порядком не следит… а частник… так тот вообще три шкуры будет драть…

– Какой еще частник?– насторожился Витя.

– Да это я задумался… если, например, заправки в частные руки отдадут.

– Ага… ты еще скажи месторождения, нефть, газ, в частные руки… Такому в СССР никогда не бывать… Это же сразу еще одна революция будет…

Из-за бензовоза показался довольный Валерка. Он осторожно слил бензин из канистры в бак, и протерев руки тряпкой, сел за руль.

– Все! Теперь на дорогу точно хватит!

– Сергей, а что это тебе в голову взбрело, что заправки могут частнику отдать? – не унимался Виктор.

– Бред какой-то….– улыбнулся Валера, трогаясь с места,– это же не торговый ларек с сигаретами и пивом… И вообще, у нас не Америка…

– Со мной учится Юра Комаров и ему однажды сон приснился. Будто СССР распался, Россией правит президент, а нефтью и газом управляют капиталисты-олигархи.

– Пусть твой Юра лучше тогда книжки пишет,– рассмеялся Виктор,– фантастические! Скорее уж в Америке будет править негр, чем у нас президент!

Я усмехнулся, но ничего не ответил.

– А я так считаю,– пробурчал Валера.– Совсем америкашки оборзели. Везде, по всему миру нос суют. Да и президент у них этот, Рональд Рейган – вообще из бывших актеров…

– Американцам и англичанам Советский Союз как кость в горле,– громко сказал я.– Капиталистам совсем не нужно, чтобы развивалось независимое и дружное государство, имеющее огромные природные ресурсы…

– А ты шаришь…– удивился Витя.

– Что, думаете будет третья мировая? – насторожился Валера.

Я покачал головой:

– Не будет войны. СССР и без войны раздробят и кинут под жернова истории…

Студенты замолчали, будто о чем-то задумались. А вскоре Виктор обернулся:

– Зря ты так думаешь, Серега. Никто и никогда не раздробит нашу великую страну. Скорее зубы обломают…

Мы проезжали по широкому мосту Волжскую ГЭС. Внизу, прямо под нами бурлила великая река Волга, омывая железобетонные шлюзы и смывая все неугомонным широким потоком. А я думал о том, что через несколько лет все мечты, чаяния и надежды советских людей также смоет бурлящим потоком и огромная Красная Империя расколется на маленькие независимые государства. Многим тяжело будет понять, что же это происходит со страной? а наглые прихватизаторы уже лихо начнут подминать под себя богатейшие природные ресурсы государства. План Даллеса через пятьдесят лет сработает. СССР распадется, как чайный сервиз, упавший на бетонный пол, а бывшие братья из союзных республик начнут яростно ненавидеть друг друга… Вместо красного кумача над страной на долгие годы зависнет зеленый призрак американского доллара, а такие понятия как честь, совесть и справедливость отодвинутся на второй план…

Вскоре мы подъехали к Великому монументу. Я вспомнил, что в первый раз на Мамаев Курган отец привез меня 9 Мая, еще в первом классе. Я все пытался расспросить, как же удалось построить такую гигантскую скульптуру Родину-Мать, вздымающую в небо исполинский меч. Отец немного задумался и сказал, что великая победа советского народа и должна была увековечиться великим и непревзойденным памятником.

Валера оставил нас у подножия Мамаева Кургана и умчался по личным делам. Мы с братом медленно поднялись по ступенькам, осматривая обелиски. Неторопливо прошли Пантеон Славы, мимо Вечного огня и застывших, как восковые фигуры, солдат, несущих Почетный караул. Отсюда, с высоты Кургана почти пол города оказалось видно как на ладони. Вдали виднелась широкая полоса Волги, а посередине реки величаво проплывал белоснежный красавец-пароход.

– Знаешь, Серега… когда сюда приезжаю, у меня всегда странное ощущение. Будто павшие воины с неба смотрят на нас. Представляешь, сколько здесь, в Сталинграде, народу полегло? Ведь ни одного уцелевшего дома фашисты не оставили. Весь город сравняли с землей, после войны его заново отстроили.

– Да. Обломали здесь зубы неукротимому фашистскому зверю.

– Я год назад стихи написал. Посвященные Сталинграду. Но никому их еще не читал, даже Лене…

– Прочитаешь?

– Ну, слушай.

Пехотный взвод зажали на рассвете

Колонны танковых армад.

А с Волги дул холодный ветер,

Сбивая эхо канонад.

И утром, в пыльной амбразуре,

Когда развеялся туман,

Лежал, сраженный вражьей пулей -

Седой, усатый капитан.

Еще дышал, и все стремился -

На бой поднять своих бойцов.

В руинах Сталинград дымился,

Под сенью белых облаков.

Сержант, совсем еще мальчишка,

С пушком над верхнею губой,

Шептал: «Ребята, здесь нам крышка,

И тряс кудрявой головой.

Уйдем назад, уйдем за Волгу.

Я местный, знаю я места,

Здесь не продержимся мы долго –

Сдана и эта высота.

Уйдем, где пьяно пахнет хлебом,

А в пойме разлились луга,

Под солнечным и ясным небом –

Шумит камыш, стоят стога...

Привстал чуть капитан суровый,

Метнул на парня ясный взгляд:

Иди, сынок, где пахнет сдобой,

Не баламуть моих ребят.

К врагу мы будем ненавистны,

И станем биться до конца.

Как верные сыны Отчизны,

Пока стучат в груди сердца.

И враг падет, восстанет город.

Пускай пройдет немало лет,

Нам каждый камушек здесь дорог –

Земли для нас за Волгой нет...

Вдруг танк подъехал а амбразуре,

Вдавив родной землицы пядь,

И развернувши грозно дуло

Направил в дом последний залп…

Над Волгой осветилась вспышка,

Вплелась в алеющий рассвет,

И прошептал тогда мальчишка –

Земли для нас за Волгой нет...

– Отличные стихи, Виктор. Тебе нужно обязательно отнести их в районную газету.

– Не знаю,– пожал плечами брат,– может и отнесу… Знаешь, Серега… Я, если честно, и в педагогический-то пошел, чтобы зажигать огонек в сердцах подрастающего поколения. Ведь люди так устроены, что слишком рано все забывают. Кто знает, может пройдет еще лет тридцать и в народной памяти совсем забудется эта кровопролитная война.

– Не забудется…

Мы уже медленно спускались по ступенькам вниз, как брата неожиданно разоткровенничался:

– Когда отец маму и тебя с роддома привез, я во втором классе учился. Помню тебя дома развернули, а я застыл как вкопанный: такой крохотный, словно пупсик. А рот, казалось, у тебя вообще не закрывался, все время орал и к мамкиной титьке тянулся… Знаешь, как я сильно родителей к тебе первое время ревновал, что они все внимание только младшенькому уделяют, надышаться не могут. Я даже иногда из дома убежать хотел…

Витя улыбнулся, снял очки и протер линзы белым носовым платочком.

Мне показалось, что брат даже немного всплакнул.

– Ну ты даешь… из дома убежать. Как тебе вообще такое в голову могло прийти?

– Наверное, Сережа, только к четвертому классу я стал осознавать, что ты еще совсем маленький и потому требуешь больше внимания… А когда тебе было всего три года, произошел один странный случай. Я тогда впервые в жизни испытал нервное потрясение.

– Что за случай?

– Однажды мама, я и ты пошли в магазин. Мама попросила, чтобы я за тобой присмотрел, а сама вошла внутрь гастронома, и встала в очередь за колбасой. И тут я увидел неподалеку, у одной девочки, большого красивого пса. Совсем позабыв про тебя, я направился посмотреть собаку, а когда обернулся: тебя уже нигде не было. У меня сразу сердце в пятки ушло. Я заметался по тротуару и только успел заметить, как за угол сворачивает цыганка в длинном цветастом платье, ведя за руку карапуза в белой панамке, моего маленького брата Сережу…

– Что, я вот так молча шел с цыганкой?

– Да ты вообще до трех лет ничего не говорил, кроме «мама» и «папа». Родители тебя долго по врачам таскали. А неврологи ставили диагноз «психоречевая задержка» и пожимали плечами. В общем, я что было сил бросился за цыганкой, а она словно это почуяла. Обернулась и сразу отпустила тебя. Зыркнула черными, как угольки, глазами и прошептала: « Береги его… береги своего братишку…» Ты подбежал и крепко обнял меня маленькими ручонками. Вот после того случая у тебя и начала появляться речь, а я еще долго корил себя, что мог в тот день потерять своего единственного брата…

– Мама ничего не заметила?

– Нет. Когда она вышла из гастронома, мы стояли на месте, как ни в чем не бывало… И что обидно, колбасы в магазине ей тогда так и не досталось…

– Послушай, Витя. И ты маме так ничего и не рассказал?

– Нет…– покачал головой Витя.– Испугался тогда. А позже уже не стал рассказывать.

– Братишка, слишком много скелетов ты хранишь в своем шкафу. Доверься мне, мы же братья…

– Да я ничего и не скрываю от тебя, Сережа…

– Поклянись!

Виктор задумался:

– Знаешь…есть одна странная история, про которую я узнал недавно. Возможно, очень влиятельные люди из нашего города замешаны в страшном преступлении. Но тебе это не зачем знать…

– Расскажи мне. Прошу.

– Я еще не уверен на сто процентов и потому не хочу пока обливать уважаемых людей грязью…

– Виктор, ты все время говоришь какими-то загадками. Я же не ребенок. Пионеры моего возраста во время войны уже воевали в партизанских отрядах и даже в действующих армиях…Ты же сам мне читал «Сын полка».

– Давай-ка дня через три все точно прояснится и тогда я тебе кое-что расскажу. Если эти люди действительно замешены в преступлении – я постараюсь вывести их на чистую воду. Обещаю…

– Но хоть намекни, кто такие…

– Серега, прояви терпение. Подожди несколько дней.

Когда мы спустились к подножию Мамаева Кургана, Валера уже ждал в машине.

Глава 12

Мы вернулись в Артемьевск уже в восемь часов вечера и я сразу направился домой к Валере Дерябину. Нашему «Шерлоку Холмсу». Мальчик сразу насупился, когда увидел меня:

– Сергей, так дела вообще-то не делаются. Я тебя полчаса в парке прождал. Договорились же, на шесть часов…

– Извини, Валера. Только что с Волгограда вернулись. Ну ты что-нибудь нарыл?

– Заходи, у меня все равно родаков дома нет.

Он провел меня в квартиру и посадил за столом на кухне. Я обернулся вокруг и почувствовал, как будто находился в своей квартире. Такой же кухонный гарнитур, стол, полки… только линолеум немного другого цвета. Все квартиры в нашем городке строились по одинаковой планировке и практически не отличались.

– Чай с баранками будешь?

– Давай, а то я что-то проголодался с дорожки…

Валера налил мне темный чай и кивнул на стеклянную вазу с конфетами:

– Бери карамельки, сахара все равно нет.

– Ну не тяни кота, рассказывай…

– Вчера после института, в половине второго, твой брат сразу направился на завод « Красный Путиловец».

– Странно… зачем это?

– Я проследил. Он вошел в административный корпус, и поднялся на второй этаж, к директору завода Мохову.

– И долго он там был?

– Не больше четырех минут. Но обрати внимание, в приемной была очередь из посетителей, там сидели даже начальники цехов, а твоего брата пропустили сразу. Будто он первый секретарь Горкома.

– Действительно странно…– задумался я.– Постой, а как тебя через проходную пустили?

– У меня же там дедушка раньше работал. Я знакомому сторожу сказал, что пройду узнать насчет металлолома…

– Понятно. А что дальше было?

– После завода Виктор поехал на автобусе в центр, в книжный магазин. Там он находился около часа и купил дорогую книгу в подарочной упаковке.

– Наверняка подарок для Лены…

– Дальше он направился на улицу Степана Разина, где живет его подруга и там оставался до десяти вечера. Потом я следить уже не мог, вернулся домой.

– Я знаю, он ночевал у подруги.

– С утра они вместе поехали в институт, но в половине одиннадцатого Виктор и его друг освободились. Забрали на стоянке машину и уехали.

– Да. Они забрали меня и мы вместе направились в Волгоград…

Я задумался.

– Слушай, Валера. У меня будет к тебе большая просьба. Продолжай следить за братом до пятницы. Чую, он действительно влез в какое-то нехорошее дело.

– Хорошо…– кивнул юный сыщик.– Тем более сейчас школа закончилась и времени навалом…

Я допил чай, поблагодарил Валеру и хотел уже уходить, но парнишка окликнул меня.– Постой. Сергей, ты сигареты принес?

– Будут тебе сигареты. В пятницу получишь целый блок. Обещаю. Встретимся также вечером, часов в семь, у фонтана.

– Слушай… я вот что хотел сказать. Пока в институте сегодня крутился, кое-что узнал. Три с половиной недели назад пропала одна девочка из пединститута, Юля Королева. Она училась в одной группе с Виктором и Леной. И кстати, Юля была Лениной подругой.

Я напрягся и почесал переносицу. Похоже, появилась настоящая зацепка.

– Валерка, ты гений сыска. После школы обязательно поступай в Школу Милиции… И продолжай следить за Виктором. Чувствую, дело очень серьезное…

Когда я брел домой, меня вдруг озарила мысль. Эта пропавшая девочка Юля была подругой Лены. Наверняка брат решил провести независимое расследование и накопал что-то серьезное, за что Витю и Лену попросту решили убить… Оставалось узнать только одно: зачем брат ходил к директору завода Мохову и пробыл там даже меньше пяти минут?

Может нужно и начинать распутывать этот загадочный клубок с директора завода Мохова…Эх, Витька, Витька, ну почему ты молчишь как партизан?

Утром меня разбудил отец. Дома больше никого не было, мама уже ушла на работу, а Витя в институт.

– Серега, – широко улыбнулся папа,– как и обещал, достал я тебе путевку в «Орленок». Мама к девяти вернется – пойдете медицинскую комиссию проходить.

– Да я и сам могу…

– Сам! – передразнил отец,– что-то ты, парень, слишком рано самостоятельным стал. Не забывай, тебе всего двенадцать.

Я насупился, медленно одевая штаны.

Отец внимательно взглянул на меня и неожиданно помрачнел.

– Сергей, а что прошлой ночью произошло?

– А что?

– Тебя мама на кухне застала. На столе стояла рюмка водки и огурец.

– А… так я в перекидном календаре вычитал, что полезно рот чуть разбавленной водкой полоскать от стоматита.

– У тебя что, стоматит?

– Иногда кровоточат десна. Вот и решил попробовать.

– А почему ночью?

– Да все равно как-то не спалось,– пожал я плечами.

– Ладно…– задумался отец.– Будете проходить комиссию и заглянете к стоматологу. Наверняка он что-нибудь выпишет.

Папа нежно потрепал меня за вихры:

– Ладно, Сережка, побежал я на службу…

Как только он ушел, я умылся и поставил чайник на плиту.

Черт возьми! Я же хотел сегодня проследить за директором завода Моховым, а теперь придется часов до двух проторчать в городской поликлинике. Совсем забыл, что перед пионерлагерем нужно проходить обязательное медицинское обследование. Зато есть и плюс. Сегодня я увижу окулиста Кузнецова и узнаю, что он решил насчет пропавшей коллекции. Но не успел я допить чай, как в коридоре раздался настойчивый телефонный звонок.

– Колчин, доброе утро! – послышался в трубке немного хриплый голос Нины Кузнецовой.– Не разбудила?

– Ты же знаешь, Кузнецова, что я всегда с шести уже на ногах.

– Дядя Слава хочет с тобой встретится. Сказал очень срочно!

Ага! Клюнул все же карась на приманку…

– Он сегодня на приеме в поликлинике?

–Да.

– Вот и отлично. Значит мы сегодня увидимся. Я медкомиссию в пионерлагерь прохожу.

– Взяли все же взяли путевку?

Мне показалось, что голос у Нины немного потеплел.

– Конечно. Кто же будет охранять красавицу Кузнецову от пионеров-хулиганов?

Нина рассмеялась и бросила трубку.

Городская поликлиника находилась недалеко от Дворца Культуры

« Юность». Здесь же рядом ГУВД. Иногда хмурые сотрудники патрульно-постовой службы после дискотеки разводил молодежь: одних в травматологию, а других в отделение, в вонючий «обезьянник». К счастью, мне ни разу не довелось побывать ни в одном из этих местечек.

По дороге в поликлинику я убедил маму, что врачей пройду сам, но поскольку она все равно отпросилась с работы, то осталась ждать меня внизу, в регистратуре. Там работала ее одноклассница Рая Синицына.

Конечно, первым делом, я направился к окулисту Кузнецову. Он даже обрадовался, когда увидел меня и сразу кивнул худенькой медсестре:

– Настя, сходи посмотри, буфет открылся…

Девушка кивнула и быстро вышла из кабинета.

Доктор внимательно посмотрел на меня и мельком на медицинскую карточку:

– Что же вы, молодой человек, такой юный, а уже с криминалом подвязываетесь?

– Я не подвязываюсь с криминалом. Просто случайно узнал, кто взял вашу вещь и готов вернуть. А прошу за это всего лишь небольшую услугу.

– А ты знаешь, мой юный друг, что для человека этот диагноз будет как «волчий» билет? Ему же никогда в жизни водительские права больше не дадут?

– Знаю.

Окулист пролистал мою карточку и не поднимая глаз, тихо сказал:

– Я согласен на твое условие, если ты вернешь все до единой монетки.

– Вечером я приду к вам с коллекцией. Но, в свою очередь, тоже хочу подстраховаться.

Кузнецов с любопытством посмотрел на меня.

– Вы напишете расписку, что за возврат коллекции согласились оказать услугу и сделать фальшивый диагноз.

Доктор от неожиданности закашлял:

– Ты меня совсем за дурака держишь? Это же готовая уголовная статья!

– Нет. Это просто страховка, чтобы вы меня не обманули. Придется доверится мне на слово. После постановки липового диагноза я приду к вам и верну вашу расписку. А вы можете ее сразу порвать.

– Какой хитрый сукин сын…– удивился окулист.

– Пишите расписку, товарищ доктор. И не забудьте имя водителя, которому нужно поставить диагноз «дальтонизм». Анатолий Иванович Комаров, 1952 года рождения. Комиссия у него в июне.

– Помню-помню такого,– кивнул окулист.– Принесешь коллекцию и получишь расписку.

Я улыбнулся и уже собрался выходить из кабинета, но Кузнецов ласково улыбнулся:

– Подожди, Колчин. Раз уж ты пришел, давай заодно и твое зрение проверим…

Медицинскую комиссию я прошел довольно быстро, всего за два часа. Оставалось только дождаться завтрашних лабораторных исследований на кровь и яйцеглист. Результаты обещали выдать с утра. Вместо хирурга справку мне подписала пожилая полненькая медсестра, а сам доктор, как оказалось, на пару часов отлучился.

Я сказал маме, что нужно еще сходить по делам в школу, и убедившись, что она ушла домой, снова вернулся в поликлинику, чтобы дождаться хирурга. На первом этаже, недалеко от центрального входа, висела Доска Почета. Молодой черноусый доктор Мостовой сразу выделялся среди среднестатистических советских лиц. У него оказалось породистое лицо молодого дерзкого буржуа, с большими карими глазами, бровями на взлет и волевым взглядом. Такие типажи обычно нравились женщинам.

– Мальчик, а ты почему домой не пошел? – удивилась полненькая медсестра.

– Мне нужно дождаться хирурга.

– Постой. Я же тебе все уже подписала.

– Хочу проконсультироваться по личному вопросу.

– Пойдем-ка на улицу…– поманила женщина.

Когда мы вышли из поликлиники и спустились со ступенек, она тихо сказала:

– Не будет его сегодня. Сходи в больницу, там хирург Орлов на дежурстве.

– Нет. Мне нужен именно Мостовой. Если он дома, скажите, пожалуйста, его адрес.

– Да не дома он,– ухмыльнулась медсестра.– У крали своей. Каштановая, дом четырнадцать, это в частном секторе. Два квартала отсюда…

– Спасибо,– кивнул я и быстро развернулся.

– Только я тебе ничего не говорила!– крикнула вслед медсестра.

Пока я направлялся по указанному адресу, все неожиданно встало на свои места. Пазл собрался. Смазливый хирург, оказывается, жил на два дома, и потому-то его законная супруга без всякого зазрения совести сдала неверного мужа ментам, когда нашлось за что…

Девушка, которая открыла калитку, действительно напоминала кралю. Молоденькая, наверняка ей едва исполнилось восемнадцать. Широкоскулая, большеглазая, с волшебной улыбкой и толстой черной косой. Упругая девичья грудь так и выпирала из-под клетчатой мужской рубашки.

– Ребята…– тихо сказала девушка.– Ни металлолома, ни макулатуры у меня нет.

– А совесть есть? – улыбнулся я.– С женатым мужиком спать?

Девушка побледнела и не закрыв калитку, нырнула обратно в дом. Через минуту вышел хирург Мостовой собственной персоной и быстро подошел к калитке.

– Тебе чего надо, пацан? – хирург грозно сжал маленькие кулачки и нахмурился.

– Мне ничего не надо. А вот вам стоит вернуть назад что взяли. Коллекцию Кузнецова.

– Что?!– вытаращил глаза Мостовой.– Да я тебе сейчас такого пинка дам, до самого фонтана будешь лететь. Щенок паршивый!

– Коллекция находится в подвале вашего дома. Или мы сейчас идем вместе и вы отдаете ее, или к вам приезжает милиция с обыском. И тогда, дорогой Игорек Сергеевич, пятеру вам точно корячиться на зоне, как медному котелку.

– Куда корячится? – не понял Мостовой.

–Тюрьма тебе светит, дядя. Тридцать лет, а до сих пор ни хера не понимаешь.

– Подожди, мальчик… а откуда? Откуда ты знаешь?

– Я сосед дяди Славы. И случайно все видел. Так что не обессудь, дядя…

– Послушай-ка…– хирург облизнул сухие губы,– но ты же можешь закрыть глаза на это… А я тебе денежек подкину. Купишь себе новый мопед. «Карпаты». Как тебе такой вариант, мальчик? По- моему неплохо?

– Нет. Прямо сейчас идем за коллекцией или я направляюсь в милицию или к дяде Славе…

Мостовой печально посмотрел на меня, вздохнул, и попросив подождать пару минут, направился в дом…

Хирург и по совместительству домушник-неудачник наверняка взвесил все плюсы и минусы. Через час, без особого нытья, он вернул коллекцию украденных монет. Саквояж оказался довольно увесистым. Я понял, что точно не смогу дотащить его до дома Кузнецова. И тут неожиданно встретил на улице Клетчатого, которому отец недавно помог купить бутылку в ликеро-водочном магазине.

– Вы и на каникулах металлолом собираете? – усмехнулся мужик. Кивнув на увесистый саквояж. – Ты же Санин сын?

– Дядя, ты на машине?

– Да.

– Помоги добраться до пятиэтажки на Ленина. Чую, сам не донесу этот саквояж…

– Конечно поедем. Как батя?

– Работает…

Через пять минут Клетчатый остановился возле городского гастронома номер два, за которым возвышалась кирпичная пятиэтажка.

– Ну давай, бате привет передавай!

Когда я уже вылез из автомобиля, мужик насторожился:

– Постой-ка, а ты же не здесь живешь?

– Нет, конечно. Это я к другу на День рождения приехал.

– А в саквояже подарок?

– Еще какой…– улыбнулся я.– Спасибо, что подвезли.

Мне даже не пришлось подниматься на этаж к окулисту Кузнецову, он вышел из гастронома с бутылкой кефира и батоном в авоське. Покосился на саквояж и я заметил, что коллекционера даже слегка затрясло от возбуждения.

– Колчин… неужели это она?

– Расписку написали? – улыбнулся я.

– Пойдем!

Мы поднялись в квартиру Кузнецовых. Окулист сразу полез в шкафчик и достал из пиджака расписку. Пока я просмотрел ее, он с нетерпением схватил саквояж и понес, как дорогую реликвию, в комнату.

Ну что же, расписка с компроматом у меня… Как говорится – карась захватил наживку. Я расслабленно вздохнул и уже хотел выходить из квартиры, как из комнаты показался довольный окулист Кузнецов, потирая ладони:

– Я еще не посмотрел, но кажется, все на месте…

– Отлично. Я выполнил свою часть сделки. Теперь дело за вами.

– Сережа, подожди…– Кузнецов протянул мне квадратную золотую монетку с иероглифами,– Это очень дорогая монета. Ее сделали еще в одиннадцатом веке в Византии. Я хочу подарить ее тебе в знак благодарности.

Я улыбнулся и внимательно рассмотрел монетку: на одной стороне пирамида и солнце с длинными лучами. А на другой лев с короной на голове и большие латинские буквы внизу.

– Знаешь… я действительно благодарен тебе от всей души…– растрогался окулист.

Кивнув, я быстро вышел из квартиры счастливого нумизмата. И наверняка самого счастливого человека в этот час в Артемьевске. Все же иногда чертовски приятно совершать добрые поступки…

Я и сам не заметил, как снова пришел к дому, где жил маньяк Куприянов. Я неожиданно увидел этого урода на балконе. Он спокойно курил, поглядывая издалека на детскую площадку. Значит милиция так и не отреагировала на анонимное письмо, а скорее всего, как я и ожидал – милиционеры просто посмеялись и выкинули это письмо в мусорное ведро… Нужно срочно самим решать проблему с маньяком…

– Серый! – окликнули меня сзади. Я вздрогнул и обернулся: приближался одноклассник Женя Ковалев.– Колчан, как хорошо что я тебя встретил!

– А что случилось?

–Сегодня Вадика Сафонова возле центрального универмага ограбили.

– Кто ограбил?

– Путиловцы. Их трое было. Часы электронные сняли и почти трояк мелочью забрали. Вадик им встречу назначил на стройке, на Ангарской. На шесть часов. Похоже, махач серьезный будет…

– Много наших собралось?

– Только двоих нашел, и ты вот, третий… Со мной и Вадимом пятеро.

Я посмотрел на часы:

– Слушай, Жека, так уже половина шестого.

– Тогда погнали быстрее! Вадик уже там с пацанами…

Путиловцами мы звали пацанов, которые жили в соседнем районе, недалеко от завода «Красный Путиловец». Не знаю почему, но когда я учился в школе, мы постоянно с ними дрались. И на танцах, и при встречах на улице. Было даже такое время, что Путиловцы однажды ночью нарисовали на тротуаре широкую полосу белой краской, обозначив границы своего района. Почти все злачные места Артемьевска: центральный универмаг, спортшкола со стадионом, Парк Аттракционов находился на территории Путиловцев, и идти на чужую территорию одному – означало как минимум потерю наручных часов и наличных денег, а иногда и разбитую физиономию…

На Ангарской, в начале восьмидесятых, строили новый больничный комплекс. Но через пять лет стройку заморозили, когда во дворе уже стояли трехэтажные большие корпуса. Недостроенный комплекс как раз находился на границе враждебных районов, и там действительно было где развернутся в уличных баталиях. Просторные бетонные коридоры, подвалы, лестничные марши… и самое главное – не было сторожа.

В драках восьмидесятых в ход шли оторванные штакетники, куски арматуры, тяжелые шланги каучука, иногда даже обрезки металлических труб. Я иногда с содроганием вспоминал эти ребяческие забавы, не понимая, как мы вообще тогда могли выжить…

Я уверен, что современная молодежь вряд ли поняла и точно не одобрила бы странные спартанские развлечения из восьмидесятых. Хотя, возможно, это и к лучшему…

Глава 13

В этот вечер мы прождали Путиловцев на стройке почти до темноты, но эти трусливые черти так и не явились.

– Так и знал! – нахмурился Вадик Сафонов. За время томительного ожидания он выкурил почти пол пачки «Столичных».– Эти шакалы только и могут, что втроем на одного нападать…

– Ссыкуны! – вынес свой вердикт Женя Ковалев и отбросил в строну толстый кусок арматуры.

– Надо расходится, парни,– кивнул я.– Почти восемь. Они уже точно не придут.

– Колчан, ты к Юрке в больничку ходил? – поинтересовался Вадик.

– Да. Нормально все. Его уже через пару дней выпишут.

– На хера он вообще на этого мамонта Клепу полез…– покачал головой Ковалев.

– Вспомни говно – вот и оно,– улыбнулся щупленький Валя Лебедев и кивнул на дорожку к недостроенному корпусу. К нам быстро приближался Клепа.

– Мужики, если он бычить начнет, загасим его толпой…– решительно предложил Вадик.

Клепа быстро взобрался по лестнице и удивленно присвистнул:

– Ни хера себе! А это что еще за дети подземелья?

Решительный Вадик малость присмирел, увидев совсем рядом здоровяка Клепу. Внизу он казался не таким огромным.

– Путиловцы сегодня меня ограбили возле ЦУМа,– тихо произнес Сафонов.–Я им встречу назначил. На шесть. Но эти суки так и не пришли.

– Значит они «стрелу» продинамили,– кивнул Клепа.– Здорово тебя почистили?

– Часы забрали и трояк мелочью…

– В рожу надо было сразу бить, утырок!

Вадим печально опустил взгляд в пол.

– Яша, их трое было…– тихо сказал Ковалев.

– Да похую сколько было. Если ты прав – бей! А о последствиях после драки не думай…

Я усмехнулся: неужели Клепа читал «Кодекс Самурая»?

– Короче,– прорычал Яша.– Завтра утром, в девять, найдешь меня в школьной беседке. Сходим на район к Путиловцам и попробуем отыскать уродов.

Все пацаны знали, что Путиловцы не трогали Клепу из-за его двоюродного брательника-бандюгана Шпалы.

– Спасибо, Яша…– улыбнулся довольный Вадим, почувствовав поддержку.

– А сейчас, пацаны, чешите по домам!

Когда мы стали расходится, Клепа тихо сказал:

– Колчан, останься. Базар есть.

Женя Ковалев задержался в дверях, но я легонько его подтолкнул:

– Иди, все нормально…

Как только пацаны вышли с территории стройки, Клепа криво усмехнулся:

– Учится вам надо, караси, а не по стройкам шариться…

– Так каникулы же начались…– пожал я плечами.

– Ты это, Колчан… на меня зла не держи, что я на тебя сначала подумал… Нашли мы стукача, который меня мусорам сдал…

– Ну, нашли, так нашли…– я уже повернулся, чтобы выйти, но Клепа снова меня окликнул:

– Подожди. Куда ты так торопишься? Предлагаю помириться..

Он достал из кармана бутылку портвейна, вскрыл ножом пластиковую пробку и протянул:

– Пей.

Я сделал несколько глотков и протянул Яше:

– Больше не буду. Меня с алкоголя плющит…

– Слабак! – Яша приложился и выдул почти сразу треть бутылки.

Он достал из кармана плавленый сырок, разделили и одну половину протянул мне, вторую быстро засунул в рот. Когда Яша проглотил сыр, он тихо спросил:

– Колчан, я вижу, ты пацан нормальный. Только скажи, зачем ты про пистолет спрашивал? На хера тебе ствол?

– Зачем ствол… – улыбнулся я.– Яша, если сможешь – достань…

– Достану. Если скажешь зачем,– упрямо повторил Клепа.

– Я знаю кто убил Диму Соломахина!– выпалил я и осекся, понимая, что теперь назад пути нет. Если начал – нужно говорить до конца.

Яшка гневно сверкнул глазами:

– Брешешь!

– Хочу завалить этого урода.

– Ну и кто это?

– Сосед Соломахиных. Слесарь Куприянов из ЖЭКа.

– Ни хуя себе! Он же один раз даже у нас в гостях был… у меня батя диспетчером в коммунальной службе работает…

Яша задумался и почесал ухо:

– А откуда знаешь?

– Знаю. У него в квартире должны быть фотографии. Он когда Димку убил, все сфотографировал. Маньяк конченный. Тварь.

У меня в голове немного зашумело после вина. Ничего себе, выпил-то вроде детскую дозу.

Яшка нахмурился:

– Если ты не гонишь – нужно и вправду завалить этого урода!

– Потому мне и нужен ствол.

– Пойдем! – решительно сказал Клепа, сделал еще пару глотков и оставил на подоконнике недопитую бутылку.

Возле водонапорной колонки Клепа попил водички и умылся.

– Значит, у Куприянова в хате должны быть фото? Но откуда ты все это знаешь?

– Только не смейся. Мне иногда снятся вещие сны. Если урода не остановить – будут еще убийства. А если найдем фото – это станет прямым доказательством его вины. Но искать нужно, когда он на работе.

– Узнаем в ЖЭКе, когда Куприянов будет на ночном дежурстве и проникнем в хату.

– Только у него замок серьезный.

– Это уже не твоя проблема…

Клепа уставился на телефонную кабинку на углу:

– А вот прямо сейчас позвоню бате, он на дежурстве, и узнаю, когда работает Куприянов.

Яша вошел в кабинку и бросив в щелку две копейки, набрал номер диспетчера.

– Пап, привет. Дежуришь сегодня? Да… нормально. У меня знакомые просили узнать, когда слесарь Куприянов работает… он обещал им кран в ванной поменять.

Клепа внимательно выслушал и расплылся в улыбке:

– Сегодня ночью? Это точно? Спасибо… так и скажу.

Яшка повесил трубку на блестящий рычаг:

– Он сегодня ночью дежурит. Так что как стемнеет, пойдем к нему на хату и поищем улики…

Пока мы брели по центральной улице Ленина, я заметил на скамейке спящего и довольно прилично одетого мужичка. Это еще одна примета времени восьмидесятых годов в нашем городе. В конце месяца обычно давали аванс на заводе, и после изрядного принятия на грудь, некоторые мужики просто физически не могли добраться до дома. Они отдыхали прямо на скамейках и немного проспавшись, спокойно брели домой. Причем, загулявших работяг милиционеры, как правило, не тащили сразу в патрульку и не везли в «обезьянник», если, конечно, никто не бурогозил и не приставал к прохожим.

– Как там Комар? – спросил Яша, когда мы уселись на скамеечке в парке.

– Легкое сотрясение и перелом. Через пару дней должны выписать.

– Я не хотел ему руку ломать. Так получилось…

– Да ладно, проехали…– вздохнул я.

Яша прикусил нижнюю губу и задумался:

– Я как-то читал в журнале о Вольфе Мессинге. Его еще называли ясновидящим. Он тоже мог видеть будущее. Хочешь сказать и у тебя, Колчан, есть такие способности?

– Нет. Просто я иногда вижу во сне, что произойдет.

– А как поверить, что ты не пиздишь? Может тебе ничего не снится, а ты просто все придумал?

– Как раз сегодня это и проверим. Если что-то найдем в квартире Куприянова – значит у меня и вправду такой Дар.

– Послушай, Колчан… А про меня, случайно, ничего не снилось?

Я немного подумал: сказать или нет? А может если скажу – это убережет Яшку от ошибок в жизни…

– Да. Снилось. Тебя посадят через год за драку с милиционером на дискотеке.

Клепа недоверчиво покачал головой:

– Че, я дурак… с мусорами еще драться…

– Я просто тебе сказал, что видел во сне, а дальше сам решай.

– Ну а война с Америкой будет? Не снилось тебе такое?

– Не будет. В будущем будут совсем другие войны.

– Какие?

– Через разрушение идеологии, экономики, подрыве центральной власти. Зачем нужны спецтехника и танки, когда один грамотный резидент, внедрившийся в госструктуры или правительство, может нанести государству в тысячи раз больше ущерба?

– Вот ты башковитый, Колчан. Тебе даже сны про будущие снятся… А мне, если честно, вообще редко что снится. А если и вижу сон – то какую-нибудь симпотную голую девку. А потом все утро одеяло колом стоит…

– Слушай, Яша… я пойду домой позвоню, предупрежу что задержусь…

Я вышел из парка и вошел в автоматную будку. Трубку сразу взяла мама.

– Алло!

– Мама, привет!

– Сергей, ты где весь день пропадаешь?

– Мам, тут такое дело… у Вадима Сафонова родители на дачу уехали, а он боится один ночевать. Можно я у него переночую?

–…

– Мам, да мы дома будем. Закроемся и «Семнадцать мгновений» посмотрим по телику. А в одиннадцать сразу спать ляжем.

– Сережа, позвонишь мне в половине одиннадцатого. А завтра в восемь чтобы как штык был дома.

– Спасибо. Ты лучшая мама в мире!

Когда я вернулся к Яше, он посмотрел на часы и привстал со скамейки:

– Ну что, погнали…

На улице уже почти стемнело, когда мы подошли к дому маньяка Куприянова. Бабушек у подъезда уже не было, но на лестнице мы неожиданно столкнулись с поддатым мужиком в белой порванной майке.

– Вы к кому, ребята? – насторожился мужичок.

– У нас поручение от Совета дружины. Ходим, переписываем ветеранов и пожилых людей, нуждающихся в помощи тимуровцев,– быстро нашелся я.

– А что же вы так поздно ходите?

– Так вечером даже лучше. Наверняка все дома.

Мужичок усмехнулся и вышел из подъезда.

Когда мы подошли к двери Куприянова, Яша нахмурился:

– Замочек-то действительно серьезный…

Я вспомнил, что в восьмидесятых годах люди частенько оставляли запасные ключи в почтовых ящиках, а иногда даже под резиновым ковриком под дверью. Но это в том случае, когда в квартире жила большая семья и ключей на всех не хватало. Маньяк Куприянов жил один и навряд ли оставлял ключи… Но на всякий случай я приоткрыл большой металлический электрощиток на стене, посмотрев на пыль и паутину в углах. И вдруг заметил в щели между уголками небольшой плоский ключ. Осторожно достав, показал Яшке, почти не сомневаясь, что это ключ от квартиры Куприянова.

– Красавчик! – улыбнулся Клепа и быстро открыл квартиру.

Мы быстро вошли внутрь и захлопнули за собой двери.

Квартира оказалась двухкомнатная, стандартная. С небольшой кухней и совмещенным санузлом. Хорошо, что с высокого фонаря во дворе в окно падал свет, и если присмотреться – можно различить в сумерках даже мелкие предметы.

Мы переглянулись и приступили к поискам.

Для холостяка у Куприянова в квартире оказалось чистенько. Все вещи аккуратно сложены в шкафу, газеты на журнальном столике, и даже отсутствовала пыль на подоконниках. Пока Яшка пошарил в вещах в спальне и на кухне, я обыскал зал и ванну – ничего. Абсолютно ничего. На часах уже было половина одиннадцатого. Я позвонил домой с домашнего телефона Куприянова и сказал маме, что мы уже ложимся спать. Хорошо, что в это время еще не было аппаратов с определителем номера.

Яшка вышел из комнаты и тихо сказал:

– Нет никаких фотографий. Я только нашел его старый армейский альбом в серванте.

– И у меня тоже ничего .

– Похоже ты облажался, Колчан. Надо валить отсюда. Батя говорил, что иногда слесаря дежурят дома, если аварий нет.

Неужели в старых газетах была «утка», и действительно не было никаких фото?

– Яша, давай поменяемся. Я в спальне теперь посмотрю, а ты в зале. Сердцем чую, что-то должно найтись.

– Ладно… давай,– недовольно пробурчал Клепа.– Только бы этот урод не пожаловал…

Я вошел в спальню и задумался. Где же Куприянов мог хранить фото? И тут меня осенило. Я вспомнил, что сам в пятом классе хранил записки от Нины Кузнецовой внутри матраца, сложив в небольшой картонной коробке.

Сдернув плед, я перевернул матрац и почти сразу нащупал под подшивкой что-то твердое. Расстегнув замочек, я запустил руку и достал плотную тетрадь с синей обложке. Почувствовав, что пульс сильно участился, я быстро открыл тетрадь. Внутри было исписано всего пять листов, но не русском языке. А какая-то тарабарщина, похожая на латинницу. Но когда я открыл заднюю часть тетрадки, то вздрогнул: там оказалось три фотографии. На первой улыбающийся Димка Соломахин. На второй он лежал на асфальте обнаженный с затуманенным взором, а на третьей… Я сразу отвел глаза.

В комнату осторожно вошел Яшка.

– У меня ничего , Колчан…

Я кивнул на фото и пробормотал:

– Это он. Теперь нет никаких сомнений.

Яша подошел и увидел сразу третью фотографию. Самую ужасную.

– Вот тварина… да я его собственными руками задушу…

На этой фотографии слесарь Куприянов запечатлел, как он собственноручно что-то вырезал острым ножом на спине убитого мальчика .

Теперь у меня не осталось сомнений в причастности Куприянова к убийству третьеклассника Соломахина. А еще я понял, что с кукушкой услесаря точно не лады, если он сам сфотографировал себя во время преступления. Будто для отчета. Теперь у меня не оставалось сомнений в невменяемости Куприянова…

И тут мы ясно услышали звук открывающегося замка входной двери.

Мы сразу поняли, что вернулся хозяин квартиры. Яшка сжал кулаки и встал за дверью, а я уселся на стуле возле кровати.

Куприянов будто почуял неладное. Он быстрыми шагами вошел в спальню и щелкнул выключателем. Я с холодным спокойствием самурая смотрел на убийцу, понимая, что сейчас начнется. Куприянов с изумлением взглянул на меня и злобно прошипел:

– Какого ху…

И тут на него обрушился сильный удар сзади. Куприянов едва удержался на ногах, и выставив вперед руки, подлетел к стене. Яшка мигом очутился рядом и ударил его коленкой в живот и почти сразу кулаком в челюсть. Слесарь рухнул на пол и развернувшись, жалобно выставил перед собой ладони:

– Хватит… за что…

Я молча взял с кровати фото и показал ему.

– Ур-род! – грозно рявкнул Яша и хотел ударить убийцу ногой по лицу, но тот неожиданно схватился за ногу и резко приподнявшись, опрокинул Яшку на пол. Я бросился на Куприянова, но он ушел чуть в сторону и с левой вмазал мне кулаком по лицу. Отлетев к окну, я еще и смачно приложился башкой об деревянный подоконник.

На несколько секунд схватка вылетела из поля зрения. Я только услышал, как разбивается стекло межкомнатной двери, а когда я обернулся: у Куприянова в руке оказался большой осколок стекла. Яшка попытался привстать с пола, но убийца грозно махнул осколком перед его носом:

– Лучше не злите меня, щенки…

– Слушай, тварь, зачем ты это сделал?! – грозно окликнул я.– Чем тебе помешал десятилетний пацан?

– Идиоты…– пролепетал Куприянов, чуть обернувшись в мою сторону.– Вы все равно ничего не поймете. Я принес его в жертву, чтобы спасти миллионы жизней…

Яша изловчился и пнул Куприянова ногой на излом, под коленку, слесарь на миг пошатнулся, чуть не выронив осколок. Но когда Яшка стал приподниматься, Куприянов резко полоснул его ножом по руке. Яша вскрикнул от боли и попятился назад. Я тут же, в два прыжка, оказался рядом со стулом и схватив его за ножку, бросился на убийцу. Он попытался ударить меня ногой, но я не стал приближаться вплотную, бросив стул в голову маньяка. Куприянов в последний момент увернулся, но стул все же задел плечо, он выронил осколок стекла на пол. Неожиданно убийца попятился и развернувшись, рванул по коридору в кухню. Я бросился вслед. Уже на кухне догнал урода, пытаясь вцепится ему в глотку, но тут же почувствовал, как слесарь развернулся и сильные руки сжали мне горло. Куприянов стал меня душить. Перед глазами все заволокло туманом, а затем стало темнеть. Неужели это все… Господи, как же все глупо получилось… Я уже задыхался, и вдруг почувствовал, что Куприянов резко ослабил хватку и я начал падать куда-то вперед, уткнувшись лицом в старый желтый линолеум. До меня донеслись странные всхлипы и чавкающие звуки. Когда я обернулся, тело Куприянова нелепо извивалось на полу всего в трех шагах от меня. Сверху на нем сидел страшный Яшка, с темными полосами крови на щеках, и беспрестанно колотил по телу маньяка большим кухонным ножом.

«Интересно, почему Куприянов не сопротивляется?» – задумался я и тут же услышал тяжелые шаги в коридоре. Две пары рук подхватили Яшу и оттащили в угол, а возле меня присел усатый милиционер:

– Живой, пацан?

– Этот Куприянов… это он убил третьеклассника Солохина два года назад. Там на кровати фото и записи…

– Разберемся,– милиционер приподнял меня и осторожно поставил на ноги.

– Пустите… – яростно рычал в углу Яшка.

Он все пытался освободится из рук двух крепких патрульных.

Не пойму... почему так скоро появилась милиция?

Маньяк Куприянов лежал на полу обездвиженный. Неожиданно он тихо застонал и запрокинул голову. Из его губ потекла кроваво-бурая пена. Пару раз дернувшись, он застыл.

– Урод…– прорычал Яшка, опять попытавшись вырваться, но милиционеры крепко держали его.

Я заметил, что под Куприяновым образовалась темно красная лужица крови.

– На рыжего наручники нацепите! – скомандовал усатый и внимательно посмотрел на меня,– а ты, пацан, пока смирно сиди. Кстати, что ты про фото говорил?

– В спальне, на кровати. Сами посмотрите.

Милиционер ушел в спальню и через минуту вернулся уже слегка побледневшим:

– Твою ж мать… вот урод…

– Леха, так это и вправду тот самый убийца? – осторожно спросил белобрысый патрульный и кивнул на Куприянова.

Яшка уже немного уcпокоился и сидел на полу смирно.

– Может и не надо на парня наручники? – пробормотал второй милиционер, большеголовый, с покатыми плечами борца.

– Надевайте! – нахмурился усач и потянулся к рации. – И не топчите здесь, сейчас опергруппа приедет…

Глава 14

Время было уже далеко за полночь. Я ерзал на деревянном стуле в углу небольшого кабинета. Меня допрашивал следователь Алексеев, худощавый, растрепанный, с бесцветными рыбьими глазами и небольшим шрамом над бровью.

– Я одного не пойму,– задумался следователь.– Для чего вы вообще проникли в квартиру гражданина Куприянова? С целью хищения ценностей?

– Да вы сами подумайте, какие могут быть ценности у слесаря ЖЭКа? Радиоприемник и три червонца в заначке? Нет. Мы просто догадывались что Куприянов убийца и решили проверить.

– Откуда вы могли это знать?– недоверчиво покачал головой Алексеев.

В двери без стука вошел коренастый майор с тяжелым взглядом. Он встал посреди кабинета, сложил руки перед грудью и с изумлением уставился на меня.

– Я вам уже объяснял. Все это привиделось мне во сне, и мы с Яшкой влезли в квартиру, чтобы найти подтверждение.

– Игорь Леонидович, – усмехнулся следователь,– у нас в городе, оказывается, ясновидящий появился. Думаю, пора распускать весь отдел. Этот парень все преступления раскроет…

– Его дружок тоже несет подобную ахинею… Но то, что Куприянов действительно оказался убийцей третьеклассника Соломахина – почти подтвердилось. Эксперты уже начали расшифровать записи и сделали анализ фото.

Быстро работают! Всего час прошел, как нас привезли в отделение…

Майор присел напротив меня, развернув стул спинкой вперед.

– Так вы, парни, и хотели убить Куприянова, если бы нашли фото и все бы подтвердилось?

– Мы хотели его запугать и заставить сдаться. Он первым набросился.

– Сейчас Куприянова уже не спросишь. Твой дружок так изрешетил бедолагу ножом, что даже наш судмедэксперт был в шоке… Просто настоящий ниндзя, уже первые два удара ножа оказались смертельные…

– А почему так быстро прибыл наряд? – осторожно поинтересовался я.

– Соседка услышала подозрительные голоса за стеной. Позвонила на работу Куприянову, а затем в милицию…

Нужно было тише себя вести… Я совсем забыл, что в советских квартирах стены довольно тонкие…

Майор усмехнулся:

– Значит вы, ребятки, народные мстители? А если бы Куприянов вас обоих положил?

– Кишка тонка. По любому с двумя бы не справился.

– Если у вас были какие-то подозрения, нужно было в милицию заявить.

– Так мы писали три дня назад анонимное письмо. И никакого результата.

– Письмо могло еще не дойти,– пожал плечами майор,– или задержаться. А вот твой дружок теперь на Зону загремит. Да и тебе, парень, мало не покажется…

– Но он же избавил мир от этого нелюдя…

– Закон есть закон. И не нам его менять, товарищ пионер. Теперь Сивашову лет восемь дадут… А тебя для начала поставят на учет в детскую комнату милиции.

Я промолчал. Пусть ставят. Главное, что нам с Клепой удалось очистить мир от убийцы Куприянова… Теперь в СССР не будет мрачной криминальной истории о «юбилейном» слесаре-маньяке. Не поднимет больше эта тварь руку на детей. Вот только с Клепой нехорошо получилось. Похоже он и вправду теперь загремит по полной… Получается, Яша должен был сесть через год, а сядет сейчас…

Майор зевнул и посмотрел на часы:

– Половина второго уже. Пойдем, тебя на улице отец дожидается. Выспись хорошенько, а завтра к одиннадцати опять придешь .

Алексеев кивнул:

– Готовься дружок. Завтра устроим тебе допрос по полной.

Майор вывел меня на улицу. У ступенек стоял встревоженный отец.

– Игорь Голунов, начальник отдела по особо тяжким,– представился майор.

– Так что случилось? – испугался папа.– Я у дежурного спрашивал, а он молчит как рыба…

– Ваш сын сам расскажет. Завтра к одиннадцати он обязан явится к следователю Алексееву в шестой кабинет.

– Что случилось, Сережа? – непонимающе уставился на меня отец.

– Пап…– я устало зевнул.– Поедем, дома все расскажу…

По дороге я в общих чертах объяснил отцу что случилось, а подробности обещал рассказать позже, когда приедем в квартиру, но как только мы вернулись домой, я разулся, снял одежду, прошел в свою комнату и только прилег на кровать – сразу вырубился.

Ночью мне приснился маньяк Куприянов. Он вылез из городского автобуса и медленно брел по тротуару, растопырив руки. Только вместо ладоней у него были небольшие окровавленные вилы. Я закричал и проснувшись, привстал с кровати.

– Серега, что случилось? – подбежал Витя.

В двери заглянула встревоженная мама.

– Сережа, сейчас тебе валерианки накапаю.

Я сразу догадался, что она еще наверняка не ложилась.

Выпив успокоительное, я вскоре опять уснул. Больше в эту ночь мне ничего не снилось. А когда проснулся, на часах было уже почти десять.

Отец заглянул в комнату. Он осторожно присел на краешке кровати, погладил меня по голове и тихо сказал:

– Сергей, я одного не могу понять. Зачем вы вообще к этому упырю в квартиру поперлись? Ведь есть же правоохранительные органы. А если бы он вас обоих там положил…

Я вздохнул, понимая тревожность отца.

– Наверное, пап, ты прав… нельзя было поступать так опрометчиво…

– А этот… твой пятнадцатилетний приятель. Вы же вроде не дружили, как оказались вместе?

– Да это Яша Сивашов. Помнишь, они жили в нашем дворе. У него еще отец диспетчером в ЖЭКе работает…

Отец серьезно посмотрел на меня:

– Теперь этого Яшу наверняка надолго посадят.

– Но он же избавил общество от этой твари.

– Здесь не Дикий Запад, Сергей. Виновен или не виновен человек – в нашей стране решает Советский Суд. Но если сказать по совести, и если этот Куприянов действительно убийца ребенка, то он действительно заслужил смерти…

Отец вздохнул и прошелся по комнате.

Я оделся и заглянув в ванну, долго умывался холодной освежающей водичкой, а когда прошел на кухню, отец громко сказал:

– Серега, давай договоримся. Ты уже взрослый парень и наперед все будешь рассказывать мне. Возможно, это поможет тебе избежать неприятностей в будущем…

Я пожал крепкую ладонь отца:

– Договорились…

В милиции меня допрашивали около часа. В кабинете, кроме следователя Алексеева, опять присутствовал этот мрачноватый майор Голунов.

Я снова настоял, что узнал об убийце Куприянове из своих сновидений. Майор задумался и после допроса повел меня на второй этаж, в самый конец коридора. В продолговатом узком кабинете пахло нафталином, в кресле, за столом, сидел мрачноватый опухший мужичок в помятом костюме и с неприятными сальными волосами.

– Саныч, я тебе тут кадра интересного привел,– усмехнулся майор.– Уверяет, что вычислил преступника во сне.

Невзрачный мужичок внимательно посмотрел на меня. От него явно пахнуло перегаром.

– Знаете, Игорь Леонидович... Такое вполне возможно. Вспомните хотя бы Менделеева, который увидел периодическую систему химических элементов во сне или Николу Тесла, которому тоже многие открытия приходили из сновидений…

– Вот и побеседуйте с мальчиком. Вы же когда то учились на психиатра. Мне сейчас важно понять: врет он или говорит правду.

– Порой человек и сам не отличит, где правда а где вымысел…– мужик уставился на меня немигающим взглядом.

Это что за чудо еще? Заштатный психоаналитик?

– Как тебя зовут, парень? – тихо спросил Саныч.

– Сергей Колчин.

– Знаешь что такое медитация?

– Конечно.

– Похоже ты любознательный мальчик. Сейчас я включу успокаивающую музыку и введу тебя в легкий транс. Чтобы помочь расслабиться.

– А я вроде и не напрягался…

– Садись в кресло,– психотерапевт кивнул на удобное кресло с другой стороны стола.

– Я пока вас оставлю,– усмехнулся майор.– Колчин, после процедуры можешь быть свободен. Позже мы тебя еще вызовем.

Когда Голунов вышел из кабинета, я присел в удобное кресло и закрыл глаза. Саныч включил тихую убаюкивающую музыку и меня почти сразу начало клонить в сон.

– Сейчас я стану медленно считать до тридцати. А после ты, Сергей, уснешь. Постарайся не забыть свои мимолетные сновидения.

Надо же… гипнотизер хренов. А вот хер тебе! Наоборот, не буду спать…

Когда доморощенный психотерапевт досчитал до тридцати, я сделал вид что вырубился.

– Я же вижу, что ты не спишь! – недовольно пробурчал Саныч.– Не можешь расслабится?

Я медленно приоткрыл открыл глаза:

– Не берет меня ваш гипноз. Может попробуем другой метод?

– Ладно, Сережа. Ты мне лучше честно скажи, откуда про убийцу узнал?

– Я вижу сны о будущем.

– Хорошо. И что произойдет, скажем, через пять лет?

– СССР распадется. В стране станет править президент. Наступит сумеречная эпоха суровых девяностых…

– Президент это хорошо,– кивнул Саныч.– Одобряю. Из Америки приедет?

– Нет. Из Свердловска. Ельцин Борис Николаевич.

– А Горбачев куда денется?

– Сложит полномочия.

Психотерапевт присел за стол и что-то долго писал на обычном тетрадном листке, а затем внимательно посмотрел на меня:

– Сережа, тебе доводилось в своих снах видеть НЛО?

– Нет.

– А йетти?

– Нет, не доводилось,– усмехнулся я.

– Можешь рассказать о каком-либо значимом событии в ближайшем будущем?

Я на минуту задумался и вдруг меня осенило. Я вспомнил историю, о которой писали в конце мая 1987 года все советские газеты. Да… это точно произойдет 28 мая 1987 года. Как раз на День Пограничника.

– Завтра пилот-любитель из ФРГ посадит самолет на Красной площади, преодолев границы и все рубежи Советской ПВО.

Саныч кивнул:

– А ты фантазер, Сережа. Значит пилот-любитель преодолеет границы СССР, долетит до Москвы и сядет на Красной Площади…

– Готов поспорить на ящик коньяка.

– Ну что же… тогда я действительно буду считать тебя уникумом.

– Так мы на коньяк спорим?

– На ящик лимонада «Буратино»,– усмехнулся Саныч.– Все, Сергей, можешь идти…

Весь остаток дня я провел дома и слушал магнитофон. Убийство Куприянова все же повлияло на меня, однако я не сомневался, что мы с Яшей поступили правильно. Остановили эту безумную тварь.

От депрессивного состояния меня отвлек отец, попросив помочь перебрать в гараже, мы провозились почти до самого темна, а когда вернулись домой я поужинал и сразу завалился спать.

На следующий день после обеда я направился в больницу к Юрке. Он внимательно выслушал историю про расправу над убийцей Куприяновым и усмехнулся:

– Уже весь город об этом знает. Скоро к тебе, Серега, наверняка журналисты пожалуют.

– Ага… еще журналистов мне не хватало для полного счастья.

– А как вы вообще с Клепой спелись?

– Он сначала наехал на меня, посчитал за стукача, а потом мы распили портвишок и помирились… я сам выложил ему про Куприянова…

– Рискованные вы ребята. В милицию уже вызывали?

– Конечно. Уже два раза допрашивали. Яшке восемь лет светит. Когда милиция воровалась – он этого маньяка ножом резал… а со мной пока не знаю… на учет точно поставят.

– Что с тебя взять? Тебе же только двенадцать… Кстати, меня завтра выписывают. Как у тебя с Витей дела?

– Сегодня он с приятелем в Волгоград поедет, я хочу сходить к его Лене и попробовать расспросить ее, что они там задумали.

– Давай, Серега! Держи меня в курсе. Как только выпишут – позвоню…

После больницы я направился домой к пассии брата.

Лена жила с матерью в небольшом домике, почти на окраине городка. Жили они совсем небогато. Мать Лены работала медсестрой в больнице, а про отца я ничего не знал.

Когда я подошел к калитке, увидел в огороде Лену. Она была одета в старенькое трико, желтую свободную футболку, и присев на корточки, тщательно пропалывала траву в грядках. Я позвонил в колокольчик над аркой, девушка вздрогнула и резко обернулась.

Как будто чего- то боится…

Лена подошла к калитке, и увидев меня, приветливо улыбнулась:

– Сережа? А Вити здесь нет…

– Знаю, что нет. Лена, я к тебе.

Она слегка удивилась, но тут же открыв защелку, впустила меня во двор.

– Что-то случилось, Сережа?

Однако, что-то в ней все же есть… В этих больших удивленных глазах, тонко очерченной линии губ, осиной талии… не зря же Виктор в нее влюбился без памяти, даже лирические стихи начал писать…

Я кивнул на небольшую беседку, обвитую зеленым диким виноградом:

– Пойдем присядем. Разговор будет серьезный.

Когда я сел на скамеечку, а Лена напротив, из дома вышла ее мама. Тоже худенькая, с маленьким хвостиком на затылке .

– Мам, это Витин брат пришел,– громко сказала Лена.

– Так пусть в дом заходит, чайку попейте.

Я покачал головой:

– Спасибо, чуть попозже.

Женщина подошла поближе и осмотрела меня:

– Ну надо же… а с Витей вы почти и не похожи. Как тебя зовут-то?

– Сергей.

– А меня Ирина Алексеевна. Ну как пообщаетесь – заходите в дом. У меня вишневый пирог почти готов…

Как только хозяйка вернулась в дом, Лена тихо спросила:

– Сергей, ты немного пугаешь меня своей серьезностью. Что случилось?

– Тебе и Вите грозит большая опасность. Ты должна рассказать мне все. О пропавшей Юле. О том, зачем Виктор ходил к Мохову. Поверь, Лена, это очень серьезно.

– Подожди, Сережа… а откуда ты все это узнал?

– Слышала, что позавчера нашли убийцу школьника Соломахина?

– Говорят, его нашли два подростка, вломились в квартиру, избили и зарезали ножом. Отомстили за друга.

– А как они его нашли, если даже милиция не смогла это сделать за два года?

– Не знаю,– растерялась Лена.

– Зато я знаю. Одним из подростков был я, Лена. В это трудно поверить, но я вижу во сне многие события из будущего, и именно так нашел убийцу Куприянова.

Девушка удивленно посмотрела на меня:

– Ты убил этого Куприянова?

– Нет. Я был свидетелем. Его убил другой парень.

Девушка удивленно покачала головой.

– Послушай, Лена. Вам и вправду грозит смертельная опасность. Виктор молчит как партизан. Я его прекрасно понимаю, он не хочет впутывать младшего брата. Но знай, только я смогу помочь вам в этой ситуации.

– Сережа… что за бред ты несешь! Как ты можешь помочь? Тебе же всего двенадцать…

Черт возьми… как же сделать, чтобы она поверила…

– Ты веришь, что во сне я вижу события из будущего?

– Нет.

– Хорошо. Давай сначала. А как тогда я нашел Куприянова?

– Не знаю,– пожала плечами девушка,– может быть тебе и вправду один раз приснился вещий сон.

– А если… я расскажу тебе о том, чего еще никто не знает. О важном событии, которое произойдет сегодня, и о чем сообщат в вечерних новостях, тогда ты поверишь мне и расскажешь всю правду?

– Договорились. А что произойдет?

– Немецкий пилот-любитель сегодня пересечет границу СССР и приземлится прямо на Красной площади. Вечером это будет во всех новостях.

– Послушай, Сергей, если у тебя на самом деле есть такой дар, предсказывать будущее… Почему ты не обратишься в соответствующие органы?

– В КГБ?

– Ну хотя бы…

– Я подумаю над твоим предложением.

Лена рассмеялась:

– Ладно, пойдем чай пить. С вишневым пирогом.

В доме вкусно пахло выпечкой. Мама Лены достала пирог из духовки и поставила на круглый столик. Я скромно уселся на краешке дивана, пока девушка ставила чайник на электроплиту. Да, жили мать с дочерью небогато. Старенькие обои, крашенный пол и беленая печка, которая уже на ладан дышит…

– Ты в каком классе-то учишься, Сережа? – спросила тетя Ира.

– В шестой перешел. А у вас телевизор работает?

Я кивнул на черно-белый «Рекорд» в углу.

Лена подошла и воткнула штепсель в розетку. Внизу, под столом, что-тот тихо загудело и через несколько секунд на экране появилось изображение. Показывали старый фильм про колхозников.

Хозяйка аккуратно разрезала торт на шесть ровных частей и повернулась к Лене:

– А когда Витя вернется?

– К восьми часам, не раньше…

Надо же, у Витьки здесь прямо вторая семья…

Тетя Ира разлила чай по бокальчикам и улыбнулась, снимая с халата цветастый фартучек:

– Сережа, а ты кем хочешь стать, когда вырастишь?

– Строителем.

– Удивительно… обычно в твоем возрасте мальчики хотят стать космонавтами или милиционерами…

– Сережа довольно практичный мальчик,– улыбнулась Лена, придвинув мне сахарницу и широкое блюдце с кусочком пирога.

– Просто предпочитаю синицу в руках, чем журавля в небе,– я дружелюбно улыбнулся.

– Вот и правильно,– кивнула тетя Ира.– Может выучишься, Сережа, и хоть нам поможешь с ремонтом…

– Да у вас уже сейчас надо начинать. Наверняка и печь уже дымит?

– На соседней улице газ тянут. И до нас обещают добраться в будущем году. Может и вовсе тогда печь разберем да выбросим.

– А в этом году как зимовать будете?

Тетя Ира тяжело вздохнула:

– Не будем о грустном. Вы пока чай пейте, а я пойду в огороде поковыряюсь…

Но только хозяйка привстала, как фильм по телевизору неожиданно прервался и на экране появилась заставка экстренных новостей.

– Что-то важное случилось…– тетя Ира удивленно застыла посреди кухни.

На экране появился усатый диктор в строгом черном костюме:

– Добрый день, уважаемые телезрители! Прослушайте экстренное сообщение. Сегодня в восемнадцать тридцать пять на Красной площади приземлился иностранный самолет с гражданином ФРГ. Пилот был задержан и сейчас дает показания. Комитет Государственной Безопасности, в связи с этим инцидентом выражает глубокую озабоченность. Наверняка произошла очередная провокация со стороны западных спецслужб. Все подробности этого странного происшествия слушайте в вечернем выпуске программы «Время».

Лена вздрогнула и удивленно посмотрела на меня.

Диктор тут же исчез, а на экране телевизора опять возникли кадры старого советского фильма.

Тетя Ира вздохнула, и что-то пробурчав под нос, быстро вышла из дома.

Я допил чай и взглянул на Лену:

– Нужны еще какие-то доказательства?

Девушка молча убрала бокалы и чашки на мойку, присела напротив меня и тихо спросила:

– Нам действительно угрожает опасность?

– Вас хотят убить.

Лена вздрогнула и схватила меня за запястье:

– Сережа, это страшные люди. Я предлагала Виктору сразу поехать в Областную Прокуратуру, но он только отмахнулся.

– Лена, расскажи все сначала. Значит, пропала твоя подруга?

– Да. Я подозреваю, что ее убили…– девушка тяжело вздохнула,– Юля два месяца встречалась с Моховым. Они познакомились на 8 Марта, мы как раз отмечали праздник в кафе «Ветерок», даже не знаю, как там очутился этот Мохов, будь он не ладен…

– Все ясно. Значит она стала любовницей директора завода?

Лена кивнула.

– Юля родом из маленького степного хуторка и совсем не избалована вниманием мужчин… А Мохов… он стал красиво ухаживать, дарить цветы…даже возил Юлю в театр… Да, они стали любовниками, хотя директор завода давно женат.

Я задумался: неужели Мохов пошел на крайние меры, чтобы избавится от молодой любовницы?

Подошел огромный рыжий котяра и прыгнул к Лене на коленки. Она ласково почесала его за ухом, и животинка от удовольствия громко заурчала.

– Сережа, у меня удивительное ощущение. Будто я разговариваю не с подростком, а со взрослым мужчиной. Но ты же совсем юный и возможно, многое не поймешь…– вздохнула девушка.

– Лена, расскажи все как есть… Это очень важно.

– Я… много раз говорила Юльке, что встречаться с женатым – большой грех. Влезать в чужую семью ... Тем более у Мохова трое деток. Но Юля как блаженная ходила… светилась от счастья. Я ее такой никогда не видела, а дружили мы еще с первого курса…

Лена опустила кота на пол, приподнялась, и достав с полки небольшое фото, показала мне. На фотографии стояла симпатичная стройная блондинка в короткой мини-юбке.

– Это и есть Юля?

– Да. В последний раз я видела ее второго мая. Я забежала к Юле в общагу, а она красится, собирается на свидание, и вся веселая такая, прямо до потолка чуть ли не прыгает...

« Юлька, ты чего такая счастливая?» – удивилась я.

« Леша меня на дачу пригласил… хочешь со мной поехать?»

« Мне-то зачем?»

« Он сказал, если хочешь – возьми с собой подругу, составить компанию его старому приятелю…»

« Насколько старому?» – усмехнулась я.

Юля тогда сразу губки надула, наверняка подумала, чтоя намекаю на их разницу в возрасте. Мохов же старшее ее на четырнадцать лет.

« Ладно, позвони как вернешься…»

Я вышла из комнаты общежития и спустилась вниз. Если бы только я знала тогда, что никогда больше не увижу Юлю…

– Значит она уехала с Моховым на дачу и больше ты ее не видела?

– Она не позвонила ни в этот день ни на следующий. Я подумала, что Юлька неожиданно уехала домой, в свой хутор. Пару раз с ней такое случалось, во время учебного года.

У Лены слегка задрожала нижняя губа.

– Родители у Юли погибли в автокатастрофе еще десять лет назад, она жила с бабкой и дедом, да и бабушки два года назад тоже не стало… а дед совсем старый, глуховатый и едва ходит… Мы с Витей так и не смогли дозвонится до ее дома в хуторе, а когда приехали туда – выяснили, что Юлька там даже не появлялась…

– Вы ходили в милицию?

– Конечно. Написали заявление. Витя к тому же два раза встречался с Моховым, но тот утверждает, что не знает никакой Юли… нагло врет…

– Лена, а ты сообщила милиционерам о том, что Юля была любовницей Мохова, и что она собиралась к нему на встречу и после этого пропала?

– Я обо всем подробно рассказала.

– А где эта дача находится?

– В « Жемчужном», это пять километров от города…

– Скажите Вите, чтобы пока прекратил собственное расследование. Это очень опасно.

– Сережа… у меня в голове не укладывается, что произошло с Юлей… Прошло уже почти четыре недели. Я уже два раза в милицию ходила, а они только руками разводят…

Лена вздрогнула и неожиданно расплакалась, закрыв лицо руками.

– Успокойся, скоро все прояснится. Это я тебе гарантирую. И кстати, о ком говорила Юля? Кто тот старый влиятельный друг Мохова?

– Точно не знаю. Какой-то важный человек из Горкома…

– Лена, все же постарайся убедить брата не лезть в это дело. Меня он наверняка не будет слушать…

Я попрощался и быстро вышел из дома, понимая, что наконец-то появилась настоящая зацепка.

Этим же вечером я позвонил юному сыщику и поручил новый объект для слежки –директора завода Мохова. Все ниточки явно тянулись к нему…

Глава 15

На следующий день я проснулся довольно рано.

За окном уже рассветало. Солнечные лучи упрямо проникали сквозь щелочку между плотными шторами, но я пока не торопился вставать. Все же удивительная штука жизнь! За эти несколько дней, после того, как мы с Юрой очутились в прошлом и попытались изменить трагические события прошлого – я, казалось, все время крутился как белка в колесе, но все же кое-чего достиг...

Теперь, когда с маньяком Колчиным покончено, нужно плотно заняться спасением Виктора и Лены. И как только я сразу не догадался расспросить девушку! Ведь из слабого пола куда проще выудить нужную информацию, достаточно только найти правильный подход. Из вчерашней беседы довелось узнать практически все что нужно, и теперь у меня практически не оставалось сомнений в том, кто заказал убийство Виктора и его подруги. Это директор завода «Красный Путиловец» Алексей Мохов, на это у него были довольно веские причины.

Во-первых он наверняка насытился и уже хотел расстаться с Юлей, молодой надоевшей любовницей, а она, по-видимому, совсем не желала просто так разорвать отношения с влиятельным и богатым любовником, и сильно мешала его планам и карьере… Как же! Директор завода, член компартии, почетный житель города Артемьевска… Конечно, он сам не стал марать руки, а нанял кого-то из криминала. Непонятно только одно, почему следствие не ищет в нужном направлении, ведь Лена рассказала в милиции, что в день исчезновения Юля встречалась с Моховым…

Во-вторых, Виктор сам сглупил, когда нарисовался у директора. Брат скорее всего решил расследовать это дело и морально надавить на подонка, возможно даже воззвать к его совести. Но насколько я знаю, на таких людей бесполезно давить моралью. Они понимают только язык Силы.

Итак, у директора Мохова были серьезные мотивы убрать с дороги студента Виктора Колчина, который совал нос не в свои дела. А заодно и девушку Лену…

Так или иначе, но ответы на все вопросы мог дать только сам Алексей Мохов…

Я задумался, вспоминая прошлое. После школы, в 1992 году, мне довелось два месяца поработать на «Красном Путиловце» слесарем механосборочных работ. Тогда Мохову было около сорока лет. Среднего роста, плечистый, с небольшими залысинами на голове и внимательным взглядом глубоко посаженных карих глаз. Пару раз в день он обязательно покидал кабинет в конторе и делал тщательный обход по цехам, обсуждая с рабочими насущные проблемы. Неужели все эти годы он так и держал в себе тайну этих страшных преступлений? В середине девяностых Мохов ушел на повышение и переехал с семьей из Артемьевска в Москву. По иронии судьбы, через год после отъезда Мохова, встал и завод.

«Красный Путиловец». Сначала законсервировали один цех, потом второй и третий. В 1998 году на заводе работали только два сторожа, посменно охранявшие цеха со станками. Но вскоре и их тоже разогнали. Молодые российские реформаторы вывезли станки и оборудование на фурах и тупо попилили на лом. Так бесславно закончилась трудовая деятельность еще одного легендарного советского завода, где трудились почти пять тысяч человек…

Осторожно приоткрыв двери, в комнату заглянул отец:

– Серега, ты уже не спишь? Собирайся…

– Куда? – не понял я и кинул взгляд на часы: без пяти шесть!

– Как куда? На картошку поедем…

– На какую еще картошку?..

– На ту самую, которую ты зимой любишь уплетать за обе щеки! – рассмеялся папа.– Аж за ушами трещит!

Я нехотя поднялся с кровати и побрел в ванную.

Еще одна особенность советского времени. В восьмидесятых годах администрация Артемьевска выделяла каждой городской семье бесплатно по три сотки паханных земель за городом, под сельскохозяйственные нужды. В середине апреля поле разбивали на участки и горожане засаживали на делянках картошку. В мае и июне ездили на прополку и опрыскивание от колорадского жука, а в середине июля собирали долгожданный урожай, который, честно говоря, не всегда радовал, потому что поля были не поливные. И если лето выдавалось сухим – накапывали практически столько же, сколько сажали…

У меня сегодня опять рушатся все планы… Вместо того, чтобы заняться Моховым и узнать о нем побольше, я вынужден ехать с родителями на прополку картошки. Остается только надеяться на Валерку-«Шерлока Холмса»…

Спустя час, когда мы тряслись на «жигулях» по загородным ухабам, я тихо спросил отца:

– А Виктора чего не взяли на подмогу?

– Не будем студента беспокоить. Ему и так завтра уезжать в пионерлагерь…

– Почему так рано, завтра только тридцатое…

Отец пожал плечами.

Я посмотрел на разбитую дорогу:

– Пап, если посчитать сколько мы бензина тратим, проще эту картошку осенью у колхозников на рынке купить…

– Глупый ты, Серега… Самое вкусное то, что сам вырастил…– папа показал на бескрайнее поле, где уже окучивали картошку в позе «зю» несколько горожан.

– Сережа, ты так и не рассказал, что случилось с Юрой?– тихо спросила мама.– Почему он оказался в больнице?

– С лестницы споткнулся, ударился головой... Такое бывает…

Отец прыснул в кулак, но ничего не сказал.

Мама тревожно посмотрела на него, но решила больше не расспрашивать. Наверняка и так все поняла.

Что ни говори, у меня все же на редкость удивительные родители! Иногда я чувствовал, что они понимали друг друга без слов: с помощью мимики, жестов, многозначительных взглядов. А может телепатически… Конечно, в море семейной жизни иногда случались невзгоды, отец порой оказывался довольно вспыльчив, но всегда легко отходил. А если чувствовал, что «накосячил» по крупному – с раннего утра первым делом бежал на рынок за большим букетом белых хризантем, маминых любимых цветов.

Вскоре мы минули глубокие колдобины и подъехали к делянке с табличкой «Колчин А.». Отец вышел из машины, посмотрел на зеленую картофельную ботву, слегка опутанную сорняками и лебедой, и вздохнув, открыл багажник:

– Серега, принимай оружие.

Папа всучил мне остро заточенную тяпку:

– Ну что же, говорят, физический труд даже из обезьяны сделал человека,– он показал на другой конец деляны,– Начинай оттуда. Только пропалывай аккуратно, не подрежь ботву.

Я вздохнул и направился выполнять трудовой подвиг…

За два часа мы довольно бодро управились с прополкой картошки. К обеду солнышко начало припекать. Мы загрузили инструмент в машину и подъехали к реке. На желтой песчаной косе, возле воды, лениво отдыхали десятка два пятнистых коров, лениво отмахиваясь хвостами-косичками от слепней. Молодой рыжий пастух сидел на песке и чинил велосипедное колесо.

– Чуть дальше проедем,– предложил отец,– искупаемся.

– Саша, а я и купальник не взяла…– вспомнила мама.

– Ну… тогда мы с Серегой по быстрому ополоснемся...

Проехав вдоль берега, мы обнаружили небольшой, но довольно приличный пляж с пологим откосом. Под развесистой ивушкой притаился старенький оранжевый «Москвич». Все четыре двери нараспашку, а из колонок лилась мелодия «Модерн Токинг». Неподалеку, возле костра, столпились молодые люди. Они что-то жарили на решетках, пили пиво и громко смеялись. Чтобы не смущать молодежь, отец проехал подальше и остановил машину на другом конце пляжа.

В знойный день к реке тянуло как магнитом.

Мы с папой вышли из автомобиля, неторопливо разделись, и направились в воде. День сегодня и вправду выдался летним, обычно такая жара начинается только к концу июня. Отец первым подошел к реке, я следом, а мама осталась ждать на берегу, предупредив:

– Мальчики, только далеко не заплывайте!

Отец медленно вошел в воду почти по пояс и выставив руки вперед, щучкой нырнул вниз. Я вспомнил, что сколько не старался, никогда не мог проплыть под водой такое же расстояние, как он. На этот раз папа вынырнул почти у середины речки. Вдоволь накупавшись, мы неторопливо вылезли на берег, как вдруг услышали, что со стороны ивушки, где отдыхала молодежь, донеслись крики и ругань. Одна из девушек неожиданно отделилась от компании и побежала к маме.

– Серега! – окликнул отец.– Пойдем, там что-то случилось…

Мы приблизились и сразу увидели, что девчонка стоит вся в слезах.

– Помогите! Пожалуйста…

– А что произошло? – нахмурился папа.

– Мы с ребятами поехали отдыхать, а они напились и приставать начали. Катя убежала, а мне сказали: ты теперь за двоих будешь отдуваться!

– Ты из Артемьевска?

–Да. Мы с Новостройки.

– Поехали с нами. Может и подругу твою по пути встретим.

– Там возле костра наши вещи остались. Сумочки, фотоаппарат… надо забрать…

– Сиди здесь,– кивнул отец.– Я сам заберу!

– Саша, может не надо… – пробормотала мама,– они там пьяные…

Но отец уже развернулся и в одних плавках направился к перепившим парням. Я посмотрел на девчонку: совсем молоденькая, худенькая, лет шестнадцати… выглядела она как испуганная лань, которую загнали в лесную западню матерые волчища. Неужели не понимала, глупенькая, зачем малознакомые ребята позвали ее на пикник?

Я обернулся и увидел что отец ругается с пацанами. Они встретили его довольно враждебно. Похоже, парни совсем не собирались отдавать вещи девчонок. Неожиданно высокий белобрысый парнишка бросился на отца с кулаками, но папа тут же увернулся и отвесил пацану увесистую оплеуху. Белобрысый приземлился пятой точкой на землю и испуганно попятился назад. Второй парень, крепкий брюнет, подбежал к машине и достал из багажника… обрез.

Черт! Вот этого еще не хватало!

– Сережа, что там происходит?! – испугалась мама.

Я быстро рванул к костру. Уже подбегая, услышал громкий ружейный выстрел. Когда очутился у костра – брюнет- стрелок уже лежал на земле, с вытянутыми вверх руками:

– Не надо! Я просто пугнуть решил!

Грозный отец держал в руках обрез со стареньким деревянным прикладом:

– Пугнуть он решил… Щенок!

Белобрысый покорно сидел у костра:

– Вы извините его, он правда не хотел… да и девчонки зря разбежались…

– Быстро собери их вещи! – гневно рявкнул папа.

Белобрысый быстро начал собирать в кучу женские сумочки, какие-то разноцветные тряпочки, осторожно уложил фотоаппарат «Смена» в черный футляр.

Папа увидел неподалеку низенький толстый пенек, подошел к пеньку, взяв обрез за короткий ствол и наотмашь ударил прикладом. С первого удара приклад треснул, а со второго рассыпался и затворный механизм. Папа отбросил изуродованный обрез в траву.

– Меня же дед теперь убьет…– жалобно просипел брюнет.

– И правильно сделает! – отец только сейчас заметил, что я подошел, кивнул на вещи девчонок и подмигнул.– Серега, забирай вещи. Нам пора возвращаться…

Я первым вернулся к машине, а отец еще пару минут о чем-то беседовал с парнями. На этот раз их разговор протекал уже более спокойно, далеко не на повышенных тонах.

Когда папа вернулся, он быстро надел треники и футболку. Мы дружно сели в автомобиль и проехали мимо опешивших, но быстро протрезвевших парней. Пока «Жигули» медленно пробирались по проселочной дороге, я думал о том, что этого события раньше не происходило… Иначе я бы запомнил. Это меня сильно встревожило. А если бы этот отморозок попал из обреза в отца? Значит даже сейчас, когда мы вновь попали в 1987 год, и казалось, все можем предусмотреть – все равно мало на что влияем. События будто начинают развиваться по другому сценарию. А значит, все может произойти иначе, возможно раньше, теперь мне нужно еще тщательнее следить за Виктором…

Спасенная девушка зажалась на заднем сидении, еще до конца не отошедшая от испуга.

– Как тебя зовут? – тихо спросила мама.

– Вероника. Я… даже не знала, что от друзей старшего брата можно ожидать такой подлости…

– Успокойся, Вероника. И брату своему обо всем расскажи. Пусть он лишний раз подумает – нужны ли ему такие друзья…

– Да он им теперь морды поразбивает! – нахмурилась девушка,– Данила у меня боксер!

Уже когда мы свернули на шоссе, встретили на обочине вторую девушку и подвезли обоих до города, высадив в районе Новостроек. Теперь они хоть ненадолго, но все же запомнят этот жизненный урок…

Возле подъезда меня уже поджидал Юрка.

– Серега, друг твой уже тут как тут…– усмехнулся отец, остановив машину на асфальтовом пятачке.

Когда мы вылезли из автомобиля, мама окликнула приятеля:

– Здравствуй, Юра! Пойдем к нам, пообедаем…

–Здравствуйте! Спасибо. Я только недавно поел,– улыбнулся приятель и внимательно взглянул на меня,– Серый, пойдем, разговор есть…

Но мама покачала головой:

– Нет, мальчики… сначала пообедайте, а потом уже все остальные дела!

Когда оказались у нас дома, на кухне, Юрка за компанию со мной съел большую чашку борща со сметаной и в придачу тарелку макарон с котлетами.

– А ты страшный человек, Комаров…– удивился я, когда мы остались на кухне вдвоем,– если сытый столько жрешь, сколько же тогда съедаешь когда голодный…

– Серега, у меня батя сегодня на медкомиссию ходил…

– И?

– Окулист поставил диагноз «дальтонизм» и не подписал.

– Значит наш план сработал. Но ты же говорил, что у отца комиссия в начале июня?

– У него в этом году отпуск в июне. Директор приказал до отпуска медкомиссию пройти… В общем, батя расстроился, напился в хлам… теперь не представляет, чем вообще будет в жизни заниматься…

– Но мы же так и планировали. В конце концов, есть же еще сотни других профессий…

– Я пока в больничке лежал, у меня было много времени подумать… Если отец не хочет идти в коммерсанты и торгаши – откроем цех, мини-завод! Назовем «Артель Комаровых». Звучит?

– Вполне. А чем будете заниматься?

– Отец раньше учился в ремесленном. Он же мастер на все руки: и сварщик и жестянщик, даже в кузнице немного работал… А что… Возьмем в аренду небольшое здание, их сейчас до хрена на окраине городка, в Промзоне. Наймем еще пару толковых работников. Приобретем оборудование: кромкогибы, гильотины для металла, сварочный, сверлильный станок… Начнем производить на заказ заборы, ворота, водосливы… да что угодно. Насколько я знаю, такого предприятия в Артемьевске пока еще нет…

– А где деньги возьмете для начального капитала?

– У мамы хранятся бабушкины драгоценности. Я прикинул – там на довольно приличную сумму. Остается только убедить маму продать это добро и пустить деньги в дело…

– Юрка, а ты голова! – от души восхитился я задумке приятеля.– Дело и вправду стоящее!

– Серега, слушай… а как с твоим расследованием дела продвигаются?

– Кажется… я все же нашел концы.

Как только я рассказал приятелю про пропавшую студентку Юлю, директора Мохова и о самостоятельном расследовании Витьки, Юра решительно сказал:

– Надо этому уроду Мохову устроить допрос с пристрастием.

– Я тоже об этом думал. Что ты предлагаешь?

– На кону жизнь твоего брата и Лены. Есть только один вариант. Похитить Мохова, вывести в лес, поставить под «стволы» и допросить…

– Как ты это представляешь? Два пионера крадут директора завода и везут в лес? И где мы «стволы» возьмем?

– У Дениса Харитонова в подвале хранится точная модель автомата Калашникова. Я сам видел. Один к одному. Его батя раньше увлекался такими поделками. Думаю… Денис даст в аренду автомат на пару дней. Хоть он и не стреляет – но выглядит внушительно.

– Ага,– усмехнулся я,– понт дороже денег… Хорошо, спросишь у Харитонова автомат.

Приятель кивнул.

– Знаешь, Юра… чтобы похитить и допросить Мохова – нам нужен помощник,– улыбнулся я.– И как это ни смешно звучит – кто-то из взрослых и отмороженных…

– Может… попросим помощи брательника Клепы…

Я вздрогнул:

– Ты серьезно? Шпалу?

– Конечно серьезно.

– Нет,– сразу отмел я это предложение,– не хочу с бандюками связываться… себе дороже будет.

– Тогда… Тихон.

Я хлопнул себя по лбу.

– Точно, Тихон! Как я сразу про него не вспомнил…

До 1985 года семья Юрки жила в районе Любимки, в небольшом домике. По соседству с ними обитала пожилая женщина тетя Галя и ее тридцатилетний сынок-верзила Тихон. В армии пацану сильно отбили башку, а когда комиссовали по инвалидности, он малость подлечился, но с кукухой у парнишки все равно были не лады. Он первое время потихонечку бухал дома и совсем не хотел работать. Да и на работу парня особо не брали. Тихон не признавал никаких законов и распорядков, он мог уйти с работы часа в три или даже до обеда.К тридцати годам Тихон подрабатывал тем, что ходил по пенсионерам: колол дрова, убирал в огороде и копал ямы под септик. Он все так же прибухивал, но никогда не буянил и не бурогозил. Хотя обладал почти двухметровый Тихон невероятной физической силой. Однажды мы стали свидетелями, как он вытаскивал осенью из огромной лужи застрявшую «Волгу» и вырвал с «мясом» бампер. Пару раз мы с Юрой подговаривали беззлобного знакомца Тихона навалять наглым «путиловцам», на что он легко соглашался за трехлитровую банку «Жигулевского». Но пацаны из враждебного района сразу в ужасе разбегались, увидев неуклюжего двухметрового здоровяка Тихона…

Взять недалекого верзилу, чтобы запугать Мохова – неплохая идея. К тому же Мохов вряд ли мог видеть Тихона раньше, тот редко покидал границы своего маленького жилого района.

Пока мы на кухне, плотно закрыв двери, составляли коварный план по похищению директора Мохова, в прихожей раздался звонок. Отец открыл двери и около минуты с кем-то громко разговаривал.

Вскоре он вошел на кухню и удивленно посмотрел на меня:

– Серега, собирайся…

– Куда еще?

– Тебя… в КГБ вызывают.

Юрка удивленно присвистнул.

– Я патрульных назад отправил, – пробормотал отец,– сказал сам тебя привезу…

Юра поехал с нами и решил обязательно дождаться меня в машине.

– Сергей… не знаешь, чем это ты заинтересовал комитетчиков? – по дороге поинтересовался отец.

Я покачал головой, и тут же вспомнил, что позавчера, чтобы следователи отвязались и поверили про мои вещие сны, я ляпнул про немецкого пилота, который на День пограничника приземлится на Красной площади. Вот дурак! Теперь чекисты точно начнут мне мозги полоскать…

Оказалось, местное отделение Комитета Государственной Безопасности находилось здесь же, в ГУВД. Дежурный капитан попросил отца подождать снаружи и вызвал по телефону молодого серьезного человека в костюме.

Меня привели на третий этаж, в самый конец коридора. Молодой человек услужливо приоткрыл тяжелые двери, но сам входить не стал. Остался в коридоре. Я кивнул и осторожно вошел. В кабинете за столом сидел худощавый седой мужчина в черном костюме, но без галстука.

– Так ты и есть Сережа Колчин?

– Да.

– Рад знакомству,– мужик чуть растянул в подобие улыбки тонкие бледные губы. – Меня зовут Борис Сергеевич Мещеряков. Майор Комитета Государственной Безопасности. Я, кстати, по твою душу из Волгограда приехал, Сережа…

– Я даже догадываюсь по какому поводу…

– Садись… разговор у нас долгий будет. Чайку хочешь?

– Нет, спасибо,– я осторожно присел на стул.

Майор нахмурился и сразу превратился из добродушного дядечки в опереточного злодея. Со своим ястребиным носом он напомнил голодного стервятника:

– Сергей. Никто не мог знать про немецкого пилота Матиаса Руста, который вчера незаконно преодолел границы Советского Союза и приземлился в Москве на Красной площади. А ты сообщил об этом больше чем за сутки. Чем объяснишь?

– Я уже говорил. Я знал это из своих сновидений.

– И про убийцу Куприянова ты тоже узнал из снов?

– Да. Меня уже допрашивал следователь.

Мещеряков задумался:

– А ты довольно странный мальчик, Сережа. И пожалуй… можешь нам пригодится. Скажи только одно. Тебе… снилось еще что-нибудь… необычное?

А вот херушки вам… Один хрен не поверите, что произойдет со страной через несколько лет, а меня еще в психушку упечете…

– Да нет…– пожал я плечами,– больше ничего такого, пожалуй, не снилось… Хотя… есть еще одно.

У меня с губ чуть не сорвалось: вспомнил кое-что важное…

Комитетчик насторожился.

– В Новочеркасске живет человек по имени Андрей Чикатило. Раньше он работал учителем. Это серийный маньяк и педофил. Срочно передайте эти сведения. Чем раньше его возьмут, тем лучше.

Майор задумался и что-то записал в блокноте. Затем он приоткрыл кожаную папку, достал несколько фотографий и положил на стол.

На фото оказались подростки различных национальностей: белые и смуглые, патлатые и коротко стриженные. Я пока не совсем понимал, зачем майор разложил эти странные фотографии.

– Вот, взгляни. Это Том Корвин,– он показал на улыбающегося голубоглазого мальчика.– Американец. Вундеркинд. В тринадцать он уже закончил Калифорнийский колледж. Сейчас работает в НАСА. Делает проекты космических кораблей для полета на Марс. Вот эта девочка – Меган Локс из Великобритании имеет ярко выраженные экстрасенсорные наклонности. Она предрекает объединение Германии и распад Советского Союза в начале девяностых годов. А также войну на Ближнем Востоке…

Я присмотрелся: темноглазая кудрявая девочка Меган была удивительно похожа на мальчика, особенно в широкой джинсовой куртке и штанах…

– А этот блондинчик – поляк Ян Ховак. В двенадцать лет он изобрел летающего робота с функцией фотосъемки… сейчас парнишка живет с семьей в США… у него уже более двенадцати научных патентов, семь из которых взял на разработку Пентагон и его секретные ведомства...

На одной из фотографий я заметил смуглого мальчишку лет двенадцати.

– А кто это?

– Это афганец Хасан. Ему тринадцать. Почти твой ровесник. Не вундеркинд и не ученый, но тоже большой специалист в своей области. На его счету жизни уже девятерых советских военнослужащих. Знаешь, как он устроил теракт возле нашего лагеря в Афганистане? Убил собаку, выпотрошил ее, засунул в брюхо взрывчатку и зашил. А затем подбросил ночью труп животного через забор в наш лагерь... Когда бойцы подбежали, он сидел в кустах на безопасном расстоянии и нажимал кнопку дистанционного пульта взрывчатки.

– Постойте, а зачем вы все это мне рассказываете?

– Сережа, в Мире сейчас происходит настоящий передел. Война в Афганистане – не простая заварушка. Это полигон, где устанавливаются Зоны влияния не только на Ближнем Востоке, но и во всем мире. И кто там победит–очень важно для Советского Союза. Хотя наше партийное руководство, во главе с Генеральным секретарем Михаилом Горбачевым сейчас пытаются наладить отношения с Америкой, но высшее командование КГБ совсем не верит заискиваниям Запада… Взять хотя бы странный случай с этим немецким пилотом. Это явная провокация…

Что-то этот майор Мещеряков явно мутит и заходит издалека…

– Я неспроста показал тебе эти засекреченные фотографии. Мы в Комитете давно ведем учет необычных людей, подростков, к которым, я думаю, легко можно отнести и тебя Сергей… с твоими странными сновидениями. Нам нужны талантливые и незаурядные личности. Такие как ты. Утром я подробно опросил твоего товарища, Якова Сивашова. Ты действовал в боевой обстановке решительно и хладнокровно. К тому же явно обладаешь экстрасенсорными задатками. В общем, я предлагаю тебе, Сергей, вступить в наши ряды. Стать юным чекистом. В Подмосковье два года назад создана спецшкола для подготовки молодых сотрудников-подростков. Курируют группу опытные офицеры из Генштаба… Тебе я предлагаю пока немного поучится и начать службу в аналитическом отделе. Под видом перевода в Московскую школу с физико-математическим уклоном мы возьмем тебя в спецшколу КГБ. Думаю, твои родители будут не против…

Я не верил своим ушам. А еще в СМИ утверждали, что нашумевший фильм «Сволочи» про юных диверсантов во время войны – выдумка автора и сценаристов… А тут обычного советского пятиклассника вербует на службу майор КГБ в середине восьмидесятых… У меня даже лоб взмок от волнения.

– Но мне же только двенадцать…

– Колчин, возраст не имеет значение. Скажи только одно – ты готов послужить Родине?

Я задумался. Ну надо же… прямо из огня да в полымя…

– Кстати, твой товарищ Яков Сивашов не секунды не раздумывал. Он согласился сразу. Через две недели с него снимут все обвинения и направят в нашу спецшколу. Даже суда никакого не будет.

– Мне нужно серьезно подумать. Я вообще-то в пионерский лагерь собрался.

Майор усмехнулся и протянул мне листок с номером телефона:

– Сергей, если опять привидится или приснится что-то необычное – немедленно звони. И еще. В твоих же интересах соглашаться. А пока спокойно отдыхай в пионерлагере. Через месяц мы с тобой свяжемся.

Мещеряков задумался и тихо сказал:

– Сергей. О теме нашего разговора не должен знать никто. Даже родители. Ты и сам это прекрасно понимаешь…

Он вздохнул и кивнул на дверь:

– А сейчас можешь идти… И не забывай звонить, если узнаешь что-то важное. Считай, что ты практически уже наш сотрудник…

Я медленно спустился по ступенькам и вышел на улицу. На бетонной площадке возле входа я все никак не мог надышатся свежим воздухом. Ну надо же… меня вербует всемогущее советское КГБ! И дернул же черт сказать про этого немецкого пилота… Ну как можно быть таким дураком в сорок восемь лет?! Но если посмотреть на эту странную ситуацию с другой стороны – теперь я чувствовал за плечами поддержку, если уж комитетчики так легко отмазали от статьи Яшку Сивашова, то и мне наверняка спишутся такие мелкие грехи, как, например, похищение и допрос с пристрастием директора Мохова в загородном лесу…

Глава 16

На улице уже стемнело, никто из редких прохожих не обращал внимания, что за рулем «Москвича» сидит двенадцатилетний подросток, да еще с одной рукой в гипсе. Вскоре мы подъехали к новым кирпичным двухэтажкам на Черемушкинской. Директор Мохов с семьей жил в обычной трехкомнатной квартире, но как сообщил юный сыщик Валера – дача в «Жемчужном» у директора оказалась шикарная: просторный дом в два этажа, да еще с небольшим бассейном и добротной баней.

Мы подъехали и осмотрелись. Во дворе оказалось почти безлюдно, только возле соседнего подъезда, на скамейке, сидели и мило болтали три женщины.

– Юрка, иди вызови Мохова, – тихо сказал я,– он в шестой квартире живет. Ты со своей рукой в гипсе выглядишь жалобно и совсем не внушаешь опасения…

– А что ему сказать?

– Скажи… пожар на заводе, а до него не могли дозвониться и прислали машину.

Юра кивнул и вышел из автомобиля.

Тихон с восхищением посмотрел на автомат:

– Дашь разок пальнуть?

– Патронов нет… это так взяли, для понта…

– А… ненастоящий…– тут же смекнул Тихон.

Юра нырнул в подъезд, а через пару минут уже вышел назад. За ним шагал встревоженный директор Мохов, на ходу застегивая рубаху.

Когда директор подошел, он в недоумении уставился на « Москвич»:

– Ребятки… я не понял, что еще за шутки?

– Алексей Семенович, лучше в машину присядьте,– вежливо попросил я.

Директор нахмурился, но все же послушно присел на переднее пассажирское сидение, Юрка сразу занял место водителя.

– Вы кто вообще такие?– нахмурился Мохов.

Я кивнул Тихону. Он тут же обхватил плечи директора огромными ручищами. Тот попытался дернуться, но здоровяк крепко держал его в железных объятиях.

Я ткнул Мохова в бок дулом автомата:

– Если дернешься – сразу выстрелю. Сиди смирно и лучше не рыпайся.

Юра завел двигатель и автомобиль быстро выехал со двора. С одной рукой у него довольно неплохо получалось управлять машиной.

Тихон немного ослабил хватку и Мохов осторожно спросил:

– Куда мы едем?

– За город. Нам нужно побеседовать в более спокойном месте.

– Немедленно остановите машину, хулиганье! – грозно рявкнул Мохов.– Что вы себе позволяете?! Да я вас…

Тихон злобно зарычал и быстро зажал директору рот огромной ладошкой, размером больше тенисной ракетки.

– Заткнись и сиди тихо! – как можно страшнее сказал я.– Знай, что нам терять нечего…

Директор сразу успокоился, и даже когда Тихон убрал ладонь, Мохов всю дорогу молчал. Наверняка с ним впервые произошел такой странный казус. Ничего дорогой, это еще цветочки, ягодки впереди… Мы выехали за пределы города и свернули в Петровский лес. Дальше по шоссе ехать было опасно, за поворотом находился стационарный пост ГАИ.

Я первым вышел из машины и кивнул Мохову:

– Выходи, дядя…

Директор приоткрыл двери и неожиданно бросился на меня, пытаясь отобрать липовый автомат. Но Тихон среагировал быстро, он выскочил из салона автомобиля и ударил Мохова кулаком в челюсть. Директор рухнул как подкошенный колосок и растянулся на земле, жалобно уткнувшись лицом в траву. Через пол минуты он стал медленно приподниматься, отплевываясь кровью вперемешку с грязью:

– Уроды… да я вас посажу…

– Еще раз дернешься – башку разнесу! – я встал в пяти метрах от него, направив на директора дуло автомата. Юрка притаился сбоку, возле машины, а Тихон сзади, тяжело дыша и разминая огромные кулачища. Как бы здоровяк не перестарался, еще ненароком выбьет дух из Мохова… Хотя, малость проучить и допросить этого гада действительно не помешает…

Директор насупился и присел на земле.

– Сейчас твоя жизнь – только в твоих руках,– нахмурился я.– Говори, это ты убил студентку Юлю из пединститута? Или заказал убийство?

– Да кто вы такие, чтобы я перед вами распинался?

– Неуловимые мстители. Ты еще не понял, ублюдок, насколько все серьезно?

Я щелкнул затвором автомата.

– Не надо… я… действительно встречался с Юлей… но она пропала недели три назад… Насколько я знаю, Юля сейчас в розыске.

– Она ведь была твоей любовницей, так?

Директор удивленно вылупил глаза и вместо ответа кивнул.

– А может, девушка стала тебе мешать? – нахмурился я и сделал шаг вперед.– Что-то требовала? И ты испугался за свою сраную карьеру и моральный облик коммуниста? Скажи – ведь так и было, да? Проще убрать надоевшую игрушку – и никаких проблем… Причем убрать насовсем.

– Что вы несете…– злобно зашипел Мохов.– Бред какой-то…

– Она же была у тебя на даче второго мая?

– Да. Юля тогда немного перепила и действительно устроила небольшой скандал. Мне даже было неудобно перед друзьями. Мы поругались и она попросила отвезти ее в город. Поскольку я был изрядно пьян, дал поручение водителю Борису Лобойко отвести ее в общежитие.

– Он отвез Юлю и вернулся?

– Да, Борис сказал, что она собиралась с вечерним автобусом домой, в свой хутор Покровский… С тех пор ее больше никто не видел.

– А кто еще был в тот день на даче?

Мохов нахмурился, похоже он не хотел отвечать на мой вопрос. Тогда я кивнул Тихону и тот подошел к испуганному директору, нависнув грозной тенью.

Мохов сразу же решил продолжить:

– На даче был Вениамин Дмитриевич Соколовский, второй секретарь Горкома и еще мой одноклассник, Игорь Голунов, майор, начальник следственного отдела милиции. Мы пару раз в месяц собираемся на даче, без жен… Поиграть в картишки, отдохнуть… Была как раз маевка. Я взял с собой Юлю, тем более друзья все равно знали, что мы встречаемся…

Я задумался:

– Быстро говори адрес своего водителя.

Мохов покачал головой и неожиданно раздухарился:

– А вы ведь серьезно попали, ребятки… Или думаете, нападение и похищение директора завода останется безнаказанным? Я сегодня же позвоню Игорю.

– Да мне насрать на твоего майора! – сверкнул я глазами,– почему Юля устроила скандал на даче?

– Перепила похоже… Да и я… как-то ляпнул, что с женой разведусь и женюсь на ней… Если честно, пора было заканчивать нашу интрижку…

– Адрес водителя!– громко сказал я.

– Садовая, одиннадцать.

– К тебе приходил Виктор Колчин?

– А… студент. Приходил. Это сокурсник Юли. Он тоже думает, что это я убил ее и заставляет идти в милицию с признанием… идиот.

– Запомни, тварь, если хоть один волос с его головы упадет – я тебя, мразь, на асфальте размажу…

Я кивнул Тихону, он тут же подошел ближе и слегка ударил кулаком по голове директора.

Мохов схватился за макушку и отполз назад:

– Да вы с ума, что ли, сошли? Да не убивал я Юлю, не убивал! И не заказывал никому!

– Юрка, как думаешь, брешет?– я шагнул вперед и опять наставил дуло на директора.

Мохов побледнел как мел.

– Да что мне… землю что ли есть, чтобы вы поверили…

– Вроде не брешет,– пожал плечами Юра.

– А твои друзья остались ночевать на даче?

– Нет. Как Юлю отвезли, мы еще пару часов посидели и стали разъезжаться по домам… В десять вечера я уже был дома.

– Ну а почему ты, мудак, не подсуетился, когда пропала Юля? Вы же, в конце концов, были не чужие люди?

Директор печально вздохнул:

– А что я могу сделать? Милиция ищет… а частных детективов у нас в стране пока еще нет…

– Черт ты дешевый, а не директор завода. У меня даже палец дрожит на курке. Так и хочется пальнуть в твою наглую рожу. Значит, попользовал девку, а как только она пропала – сразу в кусты, моя хата с краю…

– Да я…– тихо пробормотал директор, озираясь то на меня, то на Юрку, то на мрачного верзилу Тихона.

Он наверняка был в шоке от нашей банды: два отмороженных вооруженных пионера и двухметровый амбал с лицом злодея из боевика.

– Слушай сюда! – рявкнул Юрка,– если скажешь кому-то про нашу беседу – то сгорит твоя дача-бордель. Ты меня хорошо понял, мудила? Никому. Даже друзьям ни слова.

– Ребятки, я все вам честно рассказал. Мне больше нечего добавить. Поехали уже в город…

– Пешком дойдешь, мразь,– покачал я головой.– С завтрашнего дня землю носом рой – но ищи Юлю. А если вякнешь хоть слово ментам про нашу встречу – попрощаешься с белым светом!

Мы оставили в лесу изумленного директора и сев в машину, поехали в город.

– Кажется, этот урод не врет…– пробурчал я.

– Мне тоже показалось…– кивнул Юра.– Но что же теперь делать?

– Раз пошла такая пьянка… заедем до кучи к его водителю Лобойко. Тем более – пока Тихон с нами…

На Садовой нам долго не открывали, хотя я настойчиво, несколько раз нажимал кнопку звонка у калитки. Наконец под козырьком включили свет, из дома вышла испуганная невысокая женщина в домашнем халате. Она подошла к калитке, но открывать не торопилась.

– Вам чего, ребята?

– Нам нужен Борис Лобойко. Он же здесь проживает?

– Я… ничего не понимаю. Борис уехал еще в шесть часов в Довжинку, к матери. Сказал к девяти вернется… и до сих пор его нет.

Быстро взглянув на электронные часы, я с удивлением обнаружил, что уже почти двенадцать ночи.

– Может он у матери остался? Вы созванивались?

– Да нет у нее телефона. Теперь буду всю ночь как на иголках. Слушайте, а зачем он вам, ребятишки?

– Ладно… – махнул я рукой.– Тогда мы завтра свидимся… Спокойной ночи!

Мы завезли Тихона домой, пообещав завтра угостить пивом.

– Спасибо! – поблагодарили мы здоровяка.

– Обращайтесь если что…– пробурчал Тихон и направился к калитке…

Утром меня разбудил Виктор.

– Серега, я в пионерлагерь уезжаю. Валерка меня уже ждет внизу.

Я быстро приподнялся:

– А чего так рано?

– Так подготовиться надо перед сменой. Это вы, пионеры, едете отдыхать. А мы – работать.

– Лена с тобой едет?

– Конечно.

Брат достал из кармана деньги:

– Держи должок. Хотел раньше отдать, да стипендию задержали…

– А… я уже и забыл. Да мне и не к спеху…

Виктор положил деньги на край кровати и потрепав меня за чуб, привстал и быстро вышел из комнаты.

Я потянулся и побрел в ванную. После душа по-быстрому выпил на кухне чай с блинчиками, которые перед работой успела напечь мама, и направился к Юрке.

Возле соседнего подъезда стояла навороченная вишневая семерка с тонированными стеклами и наклейками на дверях. На капоте нарисован разноцветный грозный дракон. Когда я проходил мимо, из машины вылез чернявый парень в джинсовом костюме:

– Сергей-воробей, куда так торопишься?

Я застыл, еще не понимая, что за тип… Вроде физиономия знакомая…

– Ты не узнал что-ли? Я Костя Трофимов. Мы раньше жили в одном доме!

– А! Костя! И вправду сначала не узнал…

Давным-давно, когда мы еще жили в старой хрущовке, а я только ходил в среднюю группу детского сада, этот Костик постоянно норовил поймать меня на лестничной клетке и натереть жидким гелем волосы или еще сделать какую-нибудь гадость… в общем, дебил дебилом, хоть и старше на пять лет…

– Сергей, куда так спешишь на каникулах? Дрых бы спокойно до обеда…

– Дела у меня, Костя…

– Да подожди ты! Мне помощь нужна… Ты же в этом дворе живешь?

– Да.

– Позови Ирину из семнадцатой квартиры.

– Ковалеву?

– Да. Мать у нее вредная, меня на дух не переносит. А мы с Иришкой на пикничок собрались…

– Добро. Так и быть. Помогу старому соседу…

Я вошел в крайний подъезд и поднявшись на третий этаж, тихонечко постучал в двери. Никто не открыл. Тогда я постучал немного громче, через пол минуты дверь приоткрылась и показалась заспанная физиономия десятиклассницы Ирины Ковалевой. Она удивленно посмотрела на меня и открыла двери по шире. Девочка оказалась в одной футболке, из которой наружу рвалась молодая упругая грудь, а стройные ноги молочного цвета бесстыже торчали из под низа футболки почти на всю длину.

– Там во дворе Костик ждет.

– А… скажи, через двадцать минут спущусь,– зевнула деваха, прикрывая рот ладошкой.

Когда я вернулся во двор, Костя нетерпеливо курил у машины.

– Сказала через двадцать минут спустится.

– Зер гуд,– кивнул жених,– значит мамани точно дома нет. Это очень хорошо, даже очень хорошо… слышал такую песню?

– Слышал.

Костя полез в карман и протянул мне круглый шарик турецкой жвачки:

– Держи, Серый. Заработал.

– Круто,– усмехнулся я, но все же взял жвачку. – Где надыбал?

– Скажу по секрету, товарищ Колчин. Сейчас фарцую помаленьку. Вообще что хочешь могу достать. Если, конечно, бабосики имеются…

– Даже японский видик достанешь?

– Да вообще не проблема. А кому надо?

– Никому. Я просто так спросил.

– Если что – обращайся.

Я задумался:

– Слушай, Константин… а если тебя попросят достать что-то посерьезней… Связанное с криминалом…

Бывший сосед улыбнулся и пригласил сесть в машину, а когда он оказался на месте водителя, медленно, с движением фокусника, достал из кармана несколько зеленых долларов:

– Колчан, видал когда-нибудь настоящую валюту? Это, брат, почище любого криминала будет…

– Спрячь. Не рисуйся,– спокойно сказал я.

Он кивнул и тут же положил доллары обратно в карман.

– Костя, мне нужен ствол. Боевой пистолет. Сможешь достать?

Парнишка тут же усмехнулся:

– Решил учителя мочкануть за плохую оценку?

– Давай без шуток. Да или нет.

– Если менты тебя поймают со стволом на кармане – знаешь, что будет?

– Да ни хера мне не будет. Мне же только двенадцать. На крайний случай скажу – нашел. Ну, максимум – на учет в детскую комнату поставят…

Костя осмотрелся по сторонам, будто опасаясь подвоха и тихо сказал:

– Короче. Если не шутишь, есть ствол и пару обойм. Девятьсот рублей.

– Боевой? Что за модель?

– Пистолет Макарова. Обычный армейский. Но уже не новый. Возможно даже паленый.

– Что же ты фуфло за такие деньги впариваешь? Давай за семьсот!

Фарцовщик скислился и покачал головой:

– Максимум только полтос могу скинуть.

– Ладно. Когда привезешь?

– Завтра вечером,– Костя задумался.– А если все же тебя мусора прижмут и ты меня сдашь?

– Не сдам. Завтра в восемь, на этом же месте. Ты привозишь ствол – я отдаю деньги. Лады?

– Ты где деньги-то такие возьмешь?– удивился фарцовщик.

– Завтра в восемь,– повторил я, быстро вышел из машины и направился к арке, еще долго чувствуя спиной удивленный взгляд Кости.

Мне даже не пришлось идти к приятелю Юрке, как только я свернул за угол, мы чуть не столкнулись лицом к лицу и одновременно рассмеялись.

– О! А ты куда это?

– К тебе. Телефон с вечера не работает, пришлось самому топать. Слушай, Серега, и как только люди живут здесь без мобильных?

Я пожал плечами.

– Может запатентуем мобильные и интернет? – усмехнулся Юра.– Разбогатеем как Билл Гейтс…

– Интернет в Америке еще в конце семидесятых появился, насколько я помню. Как военная разработка НАТО. А малость разбогатеть сейчас и вправду не мешает…

Приятель внимательно посмотрел на меня:

– Серега, сердцем чую, что-то ты задумал… давай, колись!

Мы отошли за гаражи, где нас никто не мог слышать и я выложил приятелю новость о встрече с фарцовщиком Костей.

Юрка внимательно выслушал меня.

– А этот Костя тебя точно не кинет?

– Не кинет. Ты скажи лучше, где такие деньги раздобыть? Ствол мне по-любому теперь нужен.

– Помнишь… сколько там у Остапа Бендера было способов относительно честно заработать? Давай бюст рабочего возле «Красного Путиловца» на бронзу сдадим. Там тонны две, не меньше… Все равно его в конце девяностых демонтируют.

– Долго возится. Деньги уже завтра нужны.

– Можно попробовать продать бабушкины драгоценности, но тоже скоро не получится…– задумался Юра. – А вообще, тебе, Сергей, как внештатному сотруднику КГБ положено личное оружие.

– Хватит подкалывать. Думайте лучше, товарищ подполковник. Шевелите извилинами.

– Да я уже придумал. Все равно раз уж мы ударились во все тяжкие – пойдем на ограбление.

– Сбербанк ломанем?

– Ограбим родную школу. Ломанем кассу завхоза Савельева. Сейчас учеба закончилась и в школе начинается ремонтная компания. Я когда к Савельеву за мелом приходил, сам видел, как он несколько пачек денег в открытый сейф прятал.

– М-да… Ну допустим, мы сможем проникнуть в школу и в кабинет Савельева… но как сейф вскроем?

– Это же завхоз. У него все ключи на одной связке. А связка в ящике нижнего стола. Он же бывший армейский прапорщик,– улыбнулся Юра.– Я этого брата вдоволь на службе повидал…

– Стремно грабить родную школу… Может, у родителей денег попросить?

– Ты дурак что ли? Папа, дай денег на пистолет… Сам говорил, твои родители тоже собрались ремонт делать. А восемьсот пятьдесят рублей – приличная сумма. Насколько я помню, можно «Яву» купить…

– Давай другие варианты. Что угодно, только не ограбление родной школы…

– Послушай мой план. Я заранее схожу в школу сегодня днем, открою изнутри шпингалеты на окне в коридоре третьего этажа. Ты по тополю влезешь на крышу спортзала, пройдешь и попадешь прямо в здание школы через это окно. Да ты вспомни, мы так лазили в шестом классе…

Я кивнул.

– Дверь в кабинет завхоза пустяковая, – продолжил Юра.– достаточно захватить маленький гвоздодер… Серега, да ты не дрейфь… все будет нормально! А чуть позже я загоню барыгам бабушкины драгоценности и мы деньги назад завхозу подбросим. Это даже не ограбление, а в некотором роде займ…

Мне план Юлы совершенно не понравился. Но похоже, другого выхода не было…

Глава 17

По пути к сыщику Валере я остановился у серого ларька «Табак» и протянул в окошко пятерку:

– Дайте, пожалуйста, блок «Родопи».

Молодая продавщица нахмурилась:

– Тебе сколько лет, мальчик? Хочешь чтобы меня с работы выгнали?

– Девушка, меня отец отправил. Сказал – если без сигарет вернусь, уши надерет!

– Ладно…– смягчилась продавщица и протянула плотно запечатанный блок болгарских сигарет.– Но в следующий раз пусть отец сам приходит. Больше не продам ребенку…

Я усмехнулся. Ребенку… Да ты сама мне в дочери годишься, дурочка размалеванная…

На улицах города кипела работа. Коммунальщики подрезали вязы вдоль дороги, белили бордюры, на столбах монтировали фонари-гирлянды. На торце панельной пятиэтажки, где на первом этаже находилась контора ЖКХ с противоречивым названием «Оптимист», устанавливали пятиметровый плакат с изображением Ленина на броневике, в окружении вооруженных солдат и матросов, издалека бросалась яркая надпись: « С 70-летием Великой Октябрьской Социалистической революции!». Страна уже вовсю готовилась к великому торжеству.

– Колчин! – окликнули сзади.

Я обернулся и увидел учительницу Ирину Викторовну.

– Как хорошо, что я тебя встретила! Ты сильно торопишься, Сережа?

Она удивленно посмотрела на блок сигарет в моих руках.

– Отцу купил,– улыбнулся я.

– У меня в общежитии двери захлопнулись, когда я в магазин пошла. В ЖЭКе сказали – слесарь только после обеда освободится. Может влезешь в квартиру через форточку и откроешь замок? Гена Новиков уже лазил так осенью.

– Пойдемте, – кивнул я.

Когда мы подошли к старенькой хрущовке за аптекой, учительница показала на трехногую железную чистилку, притаившуюся как шпион возле подъезда:

– Если на эту штуку встать – можно достать до подоконника и влезть в форточку. Хорошо, что я оставила ее открытой.

Я задумался:

– Давайте я лучше входные двери посмотрю. Что-то не хочется навернутся и ноги переломать.

Ирина Викторовна пожала плечами и повела меня в подъезд.

Как и ожидалось, замок в двери оказался хлипковатый. Ирина Викторовна попросила у соседки пассатижи, молоток и долото. Я легко отогнул скобу, за которую заходила щеколда и открыл двери, а после вправил скобу назад.

– Ирина Викторовна вам косяк и замок нужно срочно менять. Иначе воры залезут.

– Да что у меня брать-то! – улыбнулась учительница.– Спасибо тебе, Сережа. Проходи, чайку попьем.

Она включила электроплиту и поставила греться белый пузатый чайник. Я присел на маленький диванчик у стола. Ирина Викторовна немного задержалась у зеркала, поправляя прическу, и я невольно залюбовался ее точеной фигуркой и стройными ногами. Сквозь легкий цветастый сарафан слегка просвечивали трусики и угадывались приятные округлости молодого женского тела. Я невольно подумал, как же далеко нашим современным силиконовым инстадурам до этой естественной красоты… Не зря Юрка Комаров втюрился в учительницу по уши.

– Чем занимаешься на каникулах, Сережа?

– В пионерлагерь собираюсь.

– Дело хорошее. А я вот в Крым хочу съездить, в Ялту.

– Одна поедете?

Учительница внимательно посмотрела на меня:

– Не одна. С молодым человеком.

– А я за всю жизнь так в Крыму и не побывал…

– Да какие твои годы!– звонко рассмеялась учительница.– Ты еще десять раз весь земной шар объедешь, Сережка! У вас, пионеров, вся жизнь впереди!

Чайник засвистел и учительница достала из навесного шкафчика два бокальчика с аппетитными вишенками на боках.

– Только у меня сахара нет. Варенье абрикосовое.

– Да я вообще без сладкого чай пью. От него полнеют.

– Юморной ты, Колчин! Тебе это еще лет двадцать точно не грозит…

Ирина Викторовна разлила чай по бокалам и включила приемник. Из динамиков вырвалась знакомая мелодия « Ласкового мая» про белые розы.

– Парнишка детдомовский поет…– Ирина Викторовна вздохнула,– голосок какой жалобный…

– Юра Шатунов. Будущая звезда.

– Да какая там звезда… Кто их, ребятишек бедных, пустит на эстраду…

– Подождите, через пару лет Олимпийский в Москве будут собирать…

В двери громко постучали. От неожиданности я чуть не пролил бокал с чаем.

– Сергей, ты чего так испугался? – удивилась учительница и подошла к двери.

В комнату ввалился невысокий блондин с мешком.

– Смотри, Ирка, в мешке картошка, лук… огурцы еще маманя положила.

Мужик поставил мешок на пол и покосился на меня:

– Здорово, пионер!

– Здрасьте,– кивнул я.

– Это мой ученик Сережа. У меня входные двери захлопнулись, он помог мне в жилище попасть.

– Сколько раз тебе говорил – давай двери поменяем, или вообще, к нам переезжай – места всем хватит. Что ты, Ирка, в этом старом общежитии ютишься?

– Да ничего, я уже здесь привыкла. Да и район у нас спокойный. Борис, ты чайку будешь?

– Давай,– кивнул мужик,– пока шеф на совещании.

Когда Ирина Викторовна поставила перед гостем бокал с чаем, Борис недовольно пробурчал:

– Знаешь, сестренка, я бы не сказал, что здесь район спокойный. Несколько дней назад подростки до смерти забили мужика в собственной квартире.

– Я в школе слышала, ребята нашли убийцу третьеклассника и отомстили.

– Ага! Милиция за два года не нашла, а школьники нашли…– усмехнулся Борис и покачал головой.

Я уже допил чай и решил откланяться, чтобы не мешать брату и сестре.

– Ну я пойду, Ирина Викторовна, дел еще много…

– Спасибо тебе, Сережа…– кивнула учительница и проводила до входной двери.

Когда я вышел из подъезда, чуть не уткнулся в черную «Волгу». И задумался. Похоже, это приехал Борис. В восьмидесятых на «Волгах» возили большое начальство. Если Борис– брат Ирины Викторовны, фамилия его тоже Лобойко, как учительницы. Значит это и есть тот самый Борис Лобойко, водитель директора завода Мохова… все сходится!

Я решил дождаться водителя возле машины, он действительно вскоре вышел из подъезда, на ходу закуривая.

– Что, пионер? Нравится машина?

– Так вы Борис Лобойко, водитель директора Мохова?

– А тебе зачем знать? – нехорошо оскалился мужик.

– Нам нужно серьезно поговорить. Это мы заезжали к вам домой вчера вечером.

– Та-ак…– недовольно пробурчал Борис, отбросив сигарету в урну,– садись-ка в машину!

Я хотел сесть на переднее сидение, но водитель покачал головой и показал назад.

Мы медленно выехали. Борис всю дорогу играл желваками, и вскоре привез меня к старому заброшенному саду на окраине краснопутиловского района.

– Вылезай, щегол!

Когда я вышел из машины, он резко выскочил и сильно схватил меня за ухо:

– А вы не оборзели, караси, по ночам в дома вламываться?!

Я обхватил его запястье и резко вывернув, освободился от захвата. Борис опять попытался схватить, но я отступил назад:

– Успокойтесь! Никто не вламывался. Мы вежливо постучали и спросили про вас.

– В двенадцать ночи?! Зачем я вам понадобился? И где остальные твои друзья-отморозки?

– Послушайте меня. Мы ведем независимое расследование о пропавшей студентке Юле. Знаем, что она была любовницей Мохова. А вы оказались последним, кто видел Юлю.

– Вали отсюда, придурок! Пока я тебе табло не начистил! – сжал кулаки Борис.

– Я-то пойду. Но прямо в милицию. Мохов вчера оказался посговорчивее, он и рассказал, что вы отвезли ее с дачи в город.

На лице водителя гнев сменился на изумление.

– Да. Я действительно отвез Юлю в город, в общагу. Она еще вырубилась по дороге в машине и удивилась, как быстро мы доехали.

– Вы хоть понимаете, что после этого ее больше никто не видел? Она направилась в общагу?

– Не знаю. Я высадил ее, но во двор не въезжал. Юля собиралась последним рейсом домой, в хутор. Меня, кстати, следователь уже допрашивал я все так и сказал.

– Что же вы ее в хутор не отвезли?

– Шеф приказал до города доставить и вернутся. И вообще… чего я перед тобой распинаюсь? Хочешь – пиздуй в милицию. Я снова готов подтвердить свои показания.

– Знаешь, что я тебе скажу, Борис? Ты такой же урод, как и твой шеф Мохов. Девчонка пропала, а никто из вас палец о палец не ударил. Твари вы бездушные!

На этот раз водитель подскочил и вмазал мне кулаком по лицу. Я завалился спиной на траву, почувствовав на губах соленый привкус крови.

– Учить он меня еще будет, пиздюк…– пробурчал Борис и сев машину, выехал к проспекту.

Я вытер рукавом кровь с разбитой губы.

Нет, в исчезновении девушки Борис скорее всего не замешен. Но ведь брат Виктор явно что-то накопал, за что его и убили… Неужели наше расследование зашло в тупик? И тут я вспомнил, что блок с сигаретами оставил на заднем сидении автомобиля. Ну что же, придется еще раз встретится с Борисом…

Но «Волга» через пару минут вернулась. Не доезжая до меня метров тридцать, Борис выбросил блок сигарет на траву, и развернув машину, вновь выехал на проспект.

Я подобрал сигареты и направился к сыщику Валерке.

Все больше я убеждался, что оказавшись в прошлом, мы действительно можем изменить события. Всего несколько дней назад мне казалось это фантастикой, и я бы ни за что не поверил, что можно повернуть время вспять. Теперь я уже почти не сомневался, что мы с Юркой перенеслись назад, в 1987 год, теперь снова будем постепенно расти, закончим школу, я опять пойду в армию, а после встречу Ингу… Есть в жизни и приятные события, которые совсем не хочется изменять, а только повторять снова и снова...

Иногда меня терзали смутные сомнения: а получится ли у нас поправить все, что планируем, и главное – спасти Виктора и его подругу?

Я чувствовал, что мы с Юркой стали слишком самоуверенны и легко переступаем черту дозволенного. И хотя мы действительно знали и могли теперь многое, я боялся, как бы эта излишняя самоуверенность не повлияла на мою главную миссию…

Памятник Физкультурника в городском саду являл собой дикую и необузданную фантазию московского скульптора Данилы Гарищева. Скорее всего, сначала Гарищев просто хотел изваять мифического Геракла, рвущего огромными руками сказочную гидру, но скульптура резко раскритиковал серьезный товарищ из Обкома, в итоге возле входа в городской сад появилась скульптура крепыша-бородача, лихо крутящего в огромных ладонях штангу. Чтобы ни у кого не возникало сомнений, что это действительно физкультурник, скульптор облачил его в борцовку и кеды.

Сыщик Валера Дерябин ждал меня возле памятника с синим ранцем в руках.

Мы поздоровались, я протянул парнишке блок сигарет, который он сразу же спрятал ранец.

– Ну что, удалось чего-нибудь нарыть?

– Пойдем…– Валера кивнул на ближайшую скамейку.

Когда мы уселись, он внимательно осмотрелся по сторонам, будто за нами могли следить.

– По поводу Виктора почти ничего. Почти все время, свободное от института, он находился у подруги Лены. Но позавчера утром ходил на автостанцию, а затем в милицию, пробыл там около получаса. К сожалению, мне не удалось узнать кого он посещал, дежурный не пропустил.

– Понятно. А что по Мохову?

Валера расстегнул рюкзак и достал тетрадный листок, исписанный аккуратным почерком:

– Мохов Алексей Семенович. Тысяча девятьсот пятьдесят второго года рождения. Уроженец города Тихорецка. Закончил Краснодарский Политехнический институт. Десять лет работал на заводе «Селхозмельмаш» в городе Краснодаре, от мастера и до должности завцеха. Три года назад Мохова перевели в Артемьевск, на завод «Красный Путиловец», на должность директора. Женат, трое детей. Член Компартии с 1979 года. Почетный житель города Артемьевска с 1986 года. Имеет наградные листы и грамоты от Министерства сельского хозяйства и Министерства тяжелой промышленности.

– Прямо герой труда, патриот и отличный семьянин…– задумался я.– Но откуда ты все это накопал, Валерка?

– Полистал подшивку «Факела» за два года. Там нашел несколько статеек о Мохове.

Сыщик внимательно посмотрел на меня:

– Как я понял, Сергей, ты считаешь, что Мохов связан с пропавшей Юлей. Твой брат Виктор проводит собственное расследование, а ты всерьез полагаешь, что ему грозит опасность…

– Все верно. Юля была любовницей Мохова. Второго мая она отдыхала у него на даче, затем девушку отвез в город его водитель, и с того дня ее больше никто не видел.

– Думаю, чтобы пойти на убийство – нужна более веская причина. Мохов вряд ли стал бы устранять Юлю, из-за боязни прослыть неверным мужем. Тут наверняка что-то другое… Кстати, я же сообщал тебе, что ездил в дачный поселок «Жемчужный»…

– Что-нибудь удалось там выяснить?

– Дача у Мохова и вправду шикарная, стоит на самом краю поселка. Мне удалось познакомится с Васькой, десятилетним пацаном, он живет недалеко от этой дачи. Мать Васьки следит за садом на участке Мохова, поливает деревья и цветы, пропалывает траву. Так вот мальчик подтвердил, что пару раз в месяц на дачу приезжает хозяин с друзьями, а на майские праздники там действительно находилась девушка-блондинка…

– Постой. Так значит у матери этого Васи есть ключи от дачи Мохова?

У Валеры засветилось лицо:

– Ты предлагаешь полазить в доме и поискать улики?

– Нет, это очень опасно… лучше не стоит этого делать.

Нельзя подставлять пацана…

– Валерка, когда вырастишь – обязательно поступай учится на следователя. Ты настоящий сыщик от Бога…

Я заметил, что у Валеры слегка порозовели щеки и заблестели глаза.

Он и вправду за эти дни накопал довольно много, я даже не ожидал такой прыти от тринадцатилетнего паренька. И если Валера удачно распорядится своей судьбой – впереди его точно ждет блестящее будущее в сфере сыска или аналитики…

Перед тем как отправиться на кражу денег в школу, мы с Юрой сидели на трубах за котельной.

– Знаешь что я думаю, Сергей… Валера правильно говорит. Мохов вряд ли пошел бы на убийство Юли из-за боязни огласки любовной связи, здесь что-то другое… Он же, в конце концов, не маньяк…

– Постой. А почему вы все говорите об убийстве?

– Четыре недели уже прошло. Если бы девушка была жива, она наверняка объявилась… Юля явно узнала что-то очень важное… Может Мохов вообще подпольный «цеховик», а друзья его крышуют?

– Что ты жути нагоняешь… Нашел сицилийскую мафию. Этот Мохов – обычный слизняк. Ты же сам вчера его видел в лесу, он чуть слезу не пустил. Какой из него подпольный цеховик?

– Да если он чист как стеклышко, за нами бы уже с утра менты приехали. Ни хера себе… похищение человека, угроза жизни. А знаешь, почему не приехали? Сто пудов он уже сообщил все о ночном происшествии своему дружку, майору Голунову и теперь они вместе решают, как нас получше прессануть или закрыть…

– Юрка, ты на пенсии слишком часто «НТВ» смотришь и сам себя накручиваешь. За нами не приехали, потому что мы сами пригрозили Мохову, чтобы он молчал. Если мафия в СССР и была, то точно не в нашем Артемьевске… Но вот думаю все же покопаться на даче у Мохова не помешает. Может и вправду какие улики отыщутся… Как-нибудь еще съездим туда...

Приятель взглянул на часы:

– Ладно, погнали, одиннадцать уже. Наверняка сторож уже налопался и спит в кондейке…

Мы быстро направились к школе.

– Юра, там точно сигнализации нет?

– Не смеши, Колчан. Откуда у нашего завхоза сигналка?

– Кстати, ты с Тихоном рассчитался?

– Да. Как и обещал, выкатил ему баллон пива. Вот уж действительно незаменимый помощник. И главное, при любом раскладе – точно будет молчать как рыба об лед.

– Жалко мне его. Он же раньше нормальный был, даже в школе хорошо учился.

– В армейке ему башню наглухо отбили… а он даже не сдал никого… нет, в моей воинской части такого беспредела точно не было…

Вскоре мы вошли в школьный двор и приблизились к высокому тополю за зданием спортзала.

Юрка достал из сумки пояс с закрепленным небольшим гвоздодером и протянул мне. Я быстро закрепил пояс .

– Ну, ни пуха, ни пера, Серега! – улыбнулся Юрка.

– К черту!

Никогда не думал, что до такого дойдет. Но сейчас и вправду срочно нужны были деньги, купить у барыги пистолет, чтобы спасти брата и его подругу… а деньги мы обязательно вернем…

Я подпрыгнул и вцепившись руками в нижнюю толстую ветку, легко подтянулся. Как же легко, когда в тебе сорок шесть кило, а не девяносто!

– Молодец, Колчан! – подбодрил снизу приятель.

По веткам я осторожно поднялся на уровень плоской крыши спортзала и легко перешагнул на нее. Прошмыгнув по крыше, открыл окно и очутился в темном и непривычно тихом коридоре школы.

Двери в кабинет завхоза оказались не такими уж и хлипкими. Я понял, что придется повозиться. Немного подумав, вытащил с помощью гвоздодера один наличник и слегка расковырял край коробки. Через несколько минут все же добрался до трех цилиндрических защелок, и обрадовался: замок был закрыт только на один оборот, если бы на два – пришлось попыхтеть намного дольше.

Вскоре я, наконец, оказался в кабинете завхоза. Угрюмый желтый сейф стоял за старым шкафом. Я открыл нижний ящик стола – там лежали коробки с мелом, пару картонных скоросшивателей и металлический дырокол – больше ничего. Проверил оставшиеся три ящика – ничего, никаких ключей!

Неужели интуиция на этот раз подвела Юрку… Приоткрыв шкаф, я пошарил по полочкам и нижним ящикам. Чего только здесь не было! Картонный ящик с хозяйственным мылом, стопки «триалона», даже лежала толстая подшивка «Красной Звезды» за 1986 год, перевязанная тесемкой, но нигде не было ключей! Неужели завхоз все же прихватил их с собой…

Отчаявшись, я провел рукой по пыльному верху шкафа и случайно наткнулся на небольшой плоский ключ. Сердце в груди быстро застучало. Нет сомнений, это наверняка тот самый ключик. Когда дверца сейфа поддалась и приоткрылась, я вздохнул с облегчением. Но внутри железного ящика лежали только накладные и табельные сводки. Присмотревшись, я обнаружил небольшую картонную коробку. Достал и осторожно приоткрыл – там и вправду оказались деньги. Но, как я с первого взгляда понял, вовсе не та сумма, на которую мы рассчитывали. Небольшая стопочка трешек, пятерок и всего восемь червонцев. Где та мифическая сумма, о которой говорил Юрка? Я быстро пересчитал деньги, оказалось всего четыреста двадцать пять рублей. Ровно в два раза меньше, чем требовалось.

Быстро положив добычу в карман, я достал из нижнего ящика шкафа кусок ветоши и бережно протер места, где побывали мои пальчики.

Пора возвращаться. Ну что же… попробую уговорить фарцовщика Костю продать пистолет в кредит…

Глава 18

С кражей все обернулось очень скверно. Когда я похитил деньги у завхоза и возвращался по крыше спортзала, услышал сзади шаги на лестнице. Это точно не семидесятилетний сторож Тимофеевич!

Я бросился к спасительном тополю.

– Стой, сука! Стрелять буду! – послышался грозный оклик сзади.

Я даже не стал оборачиваться, в прыжке бросившись на дерево. Прозвучал гулкий выстрел, я уже вцепился в ветку и приготовился к скоростному спуску. Короткий сук воткнулся в плечо, но сжав зубы и стараясь позабыть о боли, я стремительно спускался, и вдруг услышал, как Юрка заорал:

– Серега, менты!

Я запсиховал и наступил не на тот сук, который сразу же надломился, и я рухнул вниз, когда до земли оставалось чуть больше двух метров. В ноге что -то хрустнуло, я резко подскочил, и тут же пластом растянулся на земле, заскрежетав зубами от боли.

Подняв голову, я увидел, как Юрку за плечи держит чернявый милиционер. Ко мне подошел второй патрульный, невысокий плечистый сержант и усмехнулся:

– Ну что, Гагарин, долетался?!

За окном стояла глубокая ночь.

Приоткрыв слипшиеся веки на казенной кровати в больнице, я услышал тихий хриплый голос в коридоре.

…– Нет, перелома, к счастью, нет. Но очень сильное растяжение…

В палату вошли двое. Незнакомый хмурый мужик в белом халате, небрежно наброшенном на замшевый костюм и невысокий доктор Хворостянский, который осматривал меня в приемном отделении:

– Ну как ты себя чувствуешь, Сережа?

– Дайте, пожалуйста, анальгин. Башка раскалывается.

– Олег Владиславович, может немного подождете с допросом? – тревожно спросил врач.

– Да я и не буду его сильно тревожить. Мне трех минут достаточно.

– Хорошо,– кивнул доктор,– я пока схожу за таблетками.

Когда он вышел, мужик бесцеремонно присел на соседнюю кровать.

– Колчин, ты зачем это сделал? Зачем ограбил родную школу?

– Водички подайте…– я кивнул на графин с водой на соседней тумбочке

Посетитель налил пол стакана воды и протянул.

Я медленно выпил до дна, поставил стакан на тумбочку и вздохнул:

– Вы из милиции?

– Нет. Я от Мещерякова. Капитан Поляков. Комитет Государственной Безопасности. А с милицией тебе еще предстоит иметь дело.

– А… вы раньше успели.

– Сережа, друг ты мой сердечный, нам очень нужны твои мозги. А тебе, видать, голова совсем не нужна… а если бы ты шею свернул, когда летел с дерева? Зачем вообще на это преступление пошел?

– Скажите… меня теперь закроют?

– По нашим сведениям, у тебя уже накопилось достаточно подвигов, чтобы упечь в специнтернат.

Я задумался.

– Давайте поступим так. Я сообщу важные сведения, касающиеся госбезопасности СССР. А вы отмазываете меня от ментов. И Юрку пусть не трогают. Он здесь вообще не при чем. Это я заставил его на шухере постоять.

– Что за сведения? – сузил глаза капитан.

– Важные. Майор Мещеряков знает, что я туфту гнать не буду.

В двери осторожно вошел доктор.

– Олег Владиславович…

– Да мы уже закончили,– кивнул посетитель.

– Согласуйте с Мещеряковым и приходите после обеда,– кивнул я ошеломленному комитетчику.

Капитан уже хотел выйти из палаты, но я окликнул его:

– Постойте. Думаю… в ваших силах сделать так, чтобы и в школе, и наши родители не узнали про этот нелепый случай.

Растерянный доктор смотрел то на меня, то на посетителя, переминаясь с ноги на ногу.

Комитетчик кивнул и быстро вышел из палаты.

– Выпей, Сережа…– доктор положил на тумбочку таблетку.– Я попрошу медсестру чтобы до утра тебя больше не беспокоили. Отдыхай пока…

Я выпил таблетку, но в душе все же понимал, что мне сейчас не до отдыха. Ногу я действительно сильно потянул, хорошо что не сломал. А ведь послезавтра должен ехать в пионерлагерь. Что же теперь будет? Юрку сразу посадили и увезли в патрульку, а меня в больницу. Мы даже не успели согласовать, что говорить в милиции. И главное, почему патрульные так быстро появились? Но главное, что я сейчас чувствовал – глубокое чувство стыда и позора. Если чекисты не подсуетятся и все окружающие узнают, что я ограбил родную школу – это такой стыд, что в пору хоть из города уезжать. Но тут я поймал себя на мысли, что думаю совсем не о том. До страшного события оставалось всего восемь дней, а я неожиданно повредил ногу… Сейчас даже не могу самостоятельно перемещаться по палате и все планы опять пошли насмарку…

Родители приехали в больницу в половину девятого. Они осторожно вошли в палату в дежурных белых халатах

– Ты как, Сергей? – тихо спросил отец.

Мама сразу зачем-то поднесла ладонь к моему лбу.

– Да нормально все. Небольшое растяжение…

– Сережа, ты уже взрослый мальчик, в шестой класс перешел…– нахмурилась мама, – зачем по деревьям лазишь?

Я вздохнул и пожал плечами.

Отец достал из черной сумки термос:

– Сын, ты голоден?

– Пока нет… пап, узнай у доктора, какой смысл мне здесь с растяжением лежать? Может, лучше домой отпустят…

Отец поставил термос на тумбочку и осмотрелся:

– А ты прямо как министр, один в палате…

– Саш, может правда узнаешь у доктора, и мы Сережку домой заберем? – тихо спросила мама.

Папа кивнул и быстро вышел из палаты.

– Сережа, супчик похлебай.

– Да не голодный я, мам… что вы в самом деле…

– Бледный ты какой-то. Тебе рентген делали? Точно перелома нет?

– Да нет у меня никакого перелома. Просто дурацкое растяжение…

– Сергей, знаешь… с тобой что-то происходит в последнее время. Ты стал очень беспокойный. Раньше вечерами книжки дома читал, музыку слушал, а сейчас носишься по городу неизвестно где…

– Мам, да все котенок этот.

– Какой котенок?

– Малюсенький. На дерево залез, а слезть не может. Орет на всю округу. А мы с Юрой как раз мимо проходили.

– Эх! Добрая ты душа! – мама потрепала меня за чуб.– Ничего, главное, что не перелом. До свадьбы заживет.

В палату вошел отец:

– Сергей, доктор сказал пару дней полежишь, компрессы поделают. А послезавтра наверняка выпишут.

– И в пионерлагерь?

– Ты сначала ногу подлечи, чудак! – усмехнулся папа,– дней семь еще будешь дома сидеть на лечение. Растяжение икроножной – это не шутки. Так что про пионерлагерь в этом году забудь!

– Пап… но если нога заживет, ты же меня отвезешь?

– Отвезу…– буркнул отец.– Ладно, пойдем мы… а ты лечись и не вставай с койки!

Мама чмокнула меня в щеку и родители быстро вышли из палаты.

Вот дурацкое положение! Я сейчас даже не могу добраться до медицинского поста и позвонить Юрке, чтобы узнать как дела…

В палату заглянула низенькая полноватая медсестра с усиками над верхней губой, следом она закатила кресло-каталку и прохрипела:

– Ну что, сынок, поехали на процедуры…

После обеда ко мне подселили соседа, худощавого рябого мужичка лет сорока, с загипсованной ногой.

Мужик приветливо кивнул и достав из сумки старую книгу в потертой обложке, углубился в чтение. Странно, что до сих пор не приходили из милиции. Неужели все же комитетчики перетерли с ментами, и дело спустили на тормозах? Как же теперь решить с Костей-фарцовщиком, чтобы он немного придержал «ствол»…

Сосед по палате захлопнул книгу и блаженно улыбнулся:

– Люблю Чейза! Никакой воды, и от начала до конца держит читателя в напряжении! Невероятный сюжет!

– А с вами что случилось? – кивнул я на загипсованную ногу.

– Вчера коммунальщики траншею за домом не закопали до конца, я вечером возвращался с работы и прямо туда нырнул, да еще на кирпичи! – мужик заскрежетал зубами. – Вот долбоносы, там же и дети малые бегают! Вот скажи, малой, что у нас за порядок такой? В половину пятого уже никого на работе не найдешь! Ну задержись на часок, доделай работу и иди отдыхать… Так нет же… Пять метров не закопали и домой ушли… Ничего-ничего, думаю Горбачев еще наведет порядок в этой стране!

– Или совсем развалит…– усмехнулся я.

– Как тебя зовут, мальчик? – слегка напрягся сосед.

– Сергей.

– А меня Никита Афанасьевич. Так вот, Сережа. Никогда не говори о том, чего не знаешь. Лучше читай классику и учись головой думать.

– А при чем здесь классика?

– В книгах ты найдешь вопросы на все жизненные вопросы. «Войну и Мир» читал? Или еще не проходили? В этом великом произведении все жизненные сюжеты и страсти. И добро, и зло, и коварство с изменой…

– А по мне, герои вышли несколько мягкотелыми. Наташа Ростова вообще не рыба не мясо. Болконский слишком возвышенно-благородный, живущий в своем собственном мирке, Пьер вообще со странностями… нет, пожалуй, я бы никому там не симпатизировал.

– Молодой ты и глупый. Почитай тогда лучше Аркадия Гайдара. Он уже в шестнадцать лет полком командовал. Белых направо и налево рубил.

– Я бы вообще исключил его книги из школьной программы, разве это хорошо? Братоубийственная война, где русские убивают русских. А этот чудо-писатель еще и гордился, сколько белогвардейцев порубил и перестрелял… А сейчас его внучок, Егорка, славный экономист-реформатор… нагородят они еще с Рыжим такого, за полвека не расхлебаешь…

– Откуда ты взялся такой умный…– нахмурился сосед и опять раскрыл книгу, углубившись в чтение.

После тихого часа, когда Никиту Афанасьевича отвезли на каталке на осмотр, в палату осторожно постучали и вошел капитан Поляков.

– Ну что, из милиции никто не приходил?

– Нет.

– И не придут. Мы замяли это дело. Кстати, твой дружок тоже сейчас дома.

Странно, почему до сих пор Юрка не явился ко мне в больницу…

Капитан c интересом взглянул на меня:

– Так что ты хотел рассказать?

Я хреново помнил историю последних лет существования СССР, но несколько лет назад, когда учился на заочном в Архитектурно-строительном, старый профессор Иванников рассказал нам одну поучительную историю, которую я почему-то запомнил. Вот эту информацию я и решил поведать любознательному комитетчику.

– В декабре этого года Горбачев и Рейган подпишут договор об уничтожении ракет средней и малой дальности.

Капитан слегка побледнел:

– Такие переговоры сейчас действительно ведутся. Но откуда ты мог это знать…

– После подписания договора наши военные на протяжении двух лет уничтожат почти полторы тысячи ядерных ракет, взорвав их на полигоне в Капустином Яре и Казахстане. Американцы же просто демонтируют свои ракеты, уничтожив только неактивные части, которые и предъявят комиссии. Вы понимаете разницу? Наши дуболомы все взорвут, разрушая к тому же и экологию, а америкосы просто осторожно разберут на запчасти, чтобы потом быстренько собрать и хранить в бункерах. Горбачева обведут вокруг пальца, или же он изначально знал этот коварный план…

– Но такого не может быть. У нас лучшая разведка в мире. По-моему, ты несешь чушь, парень…

– Я никогда не несу чушь. Кстати, вы взяли маньяка Чикатилло?

– Об этом я не знаю. Нужно уточнить у майора Мещерякова.

– Не тяните. Это очень важно. На этом уроде целая цепочка кровавых преступлений.

– Послушай,– задумался капитан,– так значит Договор об уничтожении ракет все же будет подписан в декабре, а не осенью, как изначально предполагалось?

– Да. Но я еще раз повторяю. Ракеты будут уничтожать только наши военные. Американцы просто демонтируют.

Капитан покачал головой, будто не поверил моим словам.

– Ну а в ближайшее время произойдет что-нибудь важное?

Эх, жаль я не захватил календарь за 1987 год…

– Летом в Москве будут забастовки крымских татар. Они даже на несколько дней захватят Красную площадь. Без жертв тоже не обойдется…

– Так… В принципе, мы это и прогнозировали. Будут требовать возвращения в Крым?

– Да. На свою историческую родину.

– Хорошо, Сергей. Я обязательно доложу об этом майору Мещерякову.

Капитан осторожно привстал. Мне показалось, он едва скрывает улыбку от удовольствия. Чувак, похоже, жадный до информации, впрочем, как и любой комитетчик. Эх, дядя, если бы я только захотел – такого выложил, что ты прямо здесь без памяти свалился от переизбытка новостей…

– У тебя есть какие-нибудь просьбы, Колчин?

– Да. Второго мая, почти месяц назад, без вести пропала девушка-студентка из пединститута Юля Королева. Она была любовницей Алексея Мохова, директора завода «Красный Путиловец».

У капитана слегка вытянулось лицо от удивления.

– Есть подозрения, что ее убили. Возможно она могла что-то узнать. Что-то незаконное…

– Но это дело милиции. Следствие наверняка ведется…

– В друзьях у Мохова – майор Голунов, начальник по особо тяжким. Возможно, он тормозит следствие.

– Послушай, Колчин. Ты что, «Спрут» насмотрелся? У нас здесь не Италия и не Сицилия.

– Но вы же можете установить слежку за Моховым и Голуновым. Откуда у обычного директора завода такая шикарная загородная дача?

– Хорошо. Я доложу о твоих подозрениях,– усмехнулся капитан и вышел из палаты.

Юра навестил меня уже перед закрытием больницы. Сначала я услышал, как в коридоре старушка-уборщица кроет кого-то благим матом, а после в палату осторожно заглянул Юра. Сосед по палате злобно посмотрел на посетителя и отвернулся к стене.

– Ну ты как, Серега?

– Ногу сильно растянул, обещали послезавтра выписать.

– Я уже боялся, что перелом. Ты с дерева летел почти три метра!

– Тебя допрашивали?

– Когда тебя повезли в больничку, меня сразу в отделение..– Юрка покосился на соседа, но тот сосредоточился на кроссворде в газете.

– Что ты рассказал?

– Дурака включил. Сказал, что мы ботаники и ловим по ночам особых бабочек. А на крыше спортзала их как раз до хера…

– Ботаники это вообще-то по растениям.

– Да без разницы. Они все равно не поверили.

– Откуда менты так быстро появились?

– Тимофеевич, гад, засек тебя, когда ты еще шел по крыше спортзала и сразу позвонил в милицию. Он в тот вечер трезвым оказался. И ты еще, как назло, долго возился…

Мне показалось, сосед по палате навострил уши.

– Комитетчики нас отмазали.

– Я так и понял. Ночью меня сильно не прессовали, отвезли домой и приказали явиться к десяти на допрос. А когда я пришел – сразу отправили домой…

– Я напишу тебе адрес Костика. Найдешь его и попросишь придержать вещь, которую он обещал…

Юрка кивнул.

– Серый, там хоть что-то было, в сейфе?

– В два раза меньше, чем требовалось. Да и менты в машине сразу все забрали.

– Ладно, кажется я знаю, где взять деньги.

– Знаешь что…только на этот раз без всякого криминала.

– Конечно,– кивнул приятель.

В палату заглянула старушка-уборщица:

– Шел бы ты, милок, отсюда по-хорошему. Через десять минут мы закрываем отделение.

Юра не стал спорить с грозной уборщицей, пожал мне руку и быстро вышел из палаты…

Меня выписали из больницы только через два дня. Я уже мог ходить, но еще хромал. Пока о поездке в пионерлагерь не могло быть и речи. В эти дни вынужденного домашнего лечения я сильно нервничал. Каждый вечер, когда ложился спать, думал только об одном, как бы все обошлось и трагедия с Виктором и Леной не произошла раньше времени. По три раза в день я наливал в ванну теплую воду с морской солью и отмачивал ногу, чтобы растяжение быстрее прошло, растирал больное место целебными мазями и лечил компрессами.

Мои старания не прошли даром. Через три дня интенсивной терапии растяжение практически прошло, осталась только едва заметная хромота. Пятого июня мы с отцом съездили показаться доктору, и он разрешил мне ехать в пионерлагерь. Но только с одним условием – еще неделю никаких физических нагрузок.

Вечером я потихоньку собирал вещи в рюкзак. Вдруг в двери настойчиво позвонили. Когда я открыл, увидел на пороге довольного Юрку.

– Ты чего это светишься, как новый пятак?

– Родители дома? – прошептал приятель.

– Пока никого.

Юра вальяжно вошел в прихожую, таинственно достал из кармана свернутые в рулон купюры и протянул мне:

– Здесь девятьсот рублей. На всякий случай чуть больше.

– Где взял? – удивился я.

– Загнал бабушкины драгоценности барыге на рынке. Бери, Серега, тебе сейчас нужнее. И звони своему подпольному оружейнику.

Я положил деньги в карман и задумался:

– Постой… а как же первоначальный капитал на предприятие?

Юра тяжело вздохнул:

– Батя уже вторую неделю в запое. Не хочет даже и слушать о создании собственного предприятия. Сказал – на овощную базу пойдет грузчиком.

– Может еще образумится?

Юрка пожал плечами и кивнул на рюкзак:

– Ты завтра уезжаешь?

– Да.

– А это… произойдет ночью восьмого июня?

– Тела обнаружил сторож с насосной станции. Недалеко от берега. Восьмого июня, уже под утро. Чуть больше километра от пионерлагеря.

– Знаешь что, Серега... Я приеду седьмого вечером вместе с Валеркой Дерябиным. Будем тебя подстраховывать.

Я задумался:

– Не хочу еще этого пацана впутывать.

– Да он и так почти все знает. Ну конечно, кроме того, что мы из будущего. Да ты сам подумай, Серый, сколько Валерка для нас сделал…

– Хорошо,– махнул я рукой.– Приезжайте…

Я подошел к телефону и набрал нужную комбинацию цифр.

Трубку почти сразу взял Костя:

– Алло. Слушаю внимательно.

– Это я. Сергей Колчин. Привози товар, деньги у меня…

– О кей. Через полчаса буду…

В трубке сразу же послышались короткие гудки…

Глава 19

Пионерский лагерь «Орленок» раскинулся в живописном месте, у излучины реки, всего в двадцати километрах от Артемьевска.

Поначалу строили Дом отдыха для областных партийных бонз, но в конце семидесятых здесь случайно оказался московский чиновник из Министерства Образования и ему понравилось это уютное тихое местечко. Вернувшись в Москву, партийный деятель поручил перепрофилировать строящийся Дом отдыха под пионерский лагерь, узнав, что в нашей области не хватает детских летних лагерей.

Отец отвез меня шестого июня рано утром. До рокового события оставалось всего два дня. Когда мы подъехали к воротам лагеря, вдали прозвучал звонкий горн, и вскоре ребята стали лениво выходить из деревянных корпусов.

Виктор, увидев знакомую машину, уже вышел на стоянку:

– Ну что, Серега, прибыл?

– Старшой, ты следи тут за ним,– улыбнулся отец, вытаскивая рюкзачок с заднего сидения.– А то твой младший брат в последнее время что-то разбаловался…

– Ничего. Режим и дисциплина – лучшие друзья пионера,– пробурчал Виктор. – Тут точно не забалует…

Отец протянул мне рюкзак:

– Ну давайте, сынки… а то мне сегодня еще на работу. Если что – звоните.

Он пожал нам руки и сел в машину.

– Пойдем, Сергей,– брат показал на зеленый деревянный корпус возле спортплощадки.

Я много слышал об «Орленке» от ребят из класса, но сам очутился здесь впервые. Территория пионерлагеря оказалась не очень большая. Справа, возле забора тянулись четыре длинных деревянных корпуса, между ними высокие беседки и круглые клумбы с цветами. Слева от центральной аллеи – кирпичное здание столовой с большим шиферным навесом. А чуть дальше штаб и асфальтовый плац с флагштоком. Прямо за штабом кирпичный клуб с летней сценой и серое неприметное здание, вроде медпункт. Все строго по делу, ничего лишнего.

– Сергей,– тихо сказал брат, пока шли по аллее, – ты что там Лене наговорил? Запугал ее, про какую-то опасность наплел…

Брат все равно не поверит мне и будет гнуть свою линию…

– Витя, я об одном прошу. Будь осторожен и старайся не покидать территорию лагеря.

– Поменьше детективов на ночь читай. А то тебе везде враги и убийцы мерещатся…

Все ребята дружно делали зарядку на спортплощадке, под громкую ритмичную музыку. Я на миг залюбовался ладной и стройной фигуркой девушки-пионервожатой, которая вела зарядку. Прямо молодая Джейн Фонда!

– Это наш физрук? – кивнул я на красотку.

– Нет. Это Света Петрова. Пионервожатая четвертого отряда. А физрук у нас Олег, он сейчас занят, завхозу помогает…

Возле корпуса с цифрой «2», навстречу вышла рыженькая глазастая пионервожатая в шортиках и серой футболке. Тоже миловидной внешности. Ну надо же, брат здесь прямо в цветник попал…

– Оля, познакомься,– улыбнулся Виктор,– это мой младший брат Сергей, он будет в вашем отряде.

Девушка серьезно посмотрела на меня ясными голубыми глазищами:

– Сергей, а ты почему так поздно приехал?

– Да он ногу потянул, пришлось малость задержаться…– ответил за меня Виктор.

– Ладно, Сережа, – кивнула девушка,– пойдем, покажу тебе корпус.

Мы прошли коридор и оказались в большой комнате с сетчатыми кроватями и тумбочками. Мне почему-то сразу вспомнилась армейская казарма. Черт возьми! Даже одеяла такие же, синие, с тремя черными полосками!

– Сергей, занимай любое место, где кровати заправлены. Располагайся, складывай вещи и выходи знакомиться с ребятами.

Когда пионервожатая вышла, я внимательно осмотрелся и обнаружил сбоку от входной двери встроенные шкафчики с номерами кроватей. Выбрав кровать номер четыре у окна, заглянул в шкафчик с таким же номером и положил внутрь рюкзачок.

Это хорошо, что сейчас в корпусе ни души. Я осторожно развязал тесемку на рюкзаке и достал толстую фланелевую рубашку. Развернул и осторожно извлек увесистый пистолет. Но куда же его спрятать? В спальном помещение все на виду, да и шкафчики не закрываются. Я заглянул в коридор и зашел в умывальник. Тут я и заметил, что вентиляционная решетка держится на честном слове и в двух местах закреплена медной проволочкой. Встав на унитаз, я осторожно приоткрыл решетку и положив пистолет внутрь, закрепил все на место. За это короткое время туда точно никто не сунется.

Когда я вышел в коридор, в корпус вошли два мальчика.

– А ты еще кто? – поинтересовался большеголовый крепкий паренек.

Рядом стоял еще один мальчик, смугленький, похожий на татарчонка.

– Я Сергей Колчин. Буду в вашем втором отряде.

– Меня зовут Тимур, а это Равиль. А ты чего так поздно приехал?

– Так получилось…

Мы вместе вошли в комнату.

– Постой! Сергей, а кто тебе разрешал четвертый шкаф занимать? – нахмурился Тимур.– Мой друг сегодня вечером приедет, это его место…

– Возьми тринадцатый,– осторожно предложил смуглый Равиль.

Похоже, нужно сразу поставить пацанов на место…

– Этот шкаф и кровать были свободными. Кто позже приедет – пусть и занимает другие места!– разозлился я.

– Так я давно забил это место. Переноси вещи, а то я сам их выкину! – недовольно пробурчал Тимур.

– Ну давай, попробуй!

Тимур сжал кулаки и стал медленно приближаться.

В двери вошла пионервожатая Оля:

– Ну что, мальчики, уже познакомились? Выходим строиться на завтрак!

Когда мы вышли, меня сразу обступили еще несколько пацанов. Я сразу узнал Ваню Селезнева из параллельного класса.

– Колчан, и ты здесь?! – удивился Селезнев.– А то я уже думал кроме Нинки и Наташки из нашей школы больше никого не будет!

Коренастый Ваня подошел и крепко пожал мне руку. Я заметил, что Тимур насупился и отступил. Похоже, драки с этим придурком мне точно не избежать…

– Все, ребята! Идем к беседке и строимся в столовую! – звонко скомандовала пионервожатая.

Возле беседки нас ждали еще несколько девчонок.

Я так и не увидел среди них одноклассниц Нину и Наташу. Но вскоре оказалось, что они сегодня дежурят по столовой, разносят тарелки с кашей и компотом.

Усевшись за длинным столом, я встретился взглядом с Ниной и приветливо улыбнулся. Она выглядела забавно в белом колпачке и фартучке.

Нина принесла на подносе кашу, и обойдя Тимура, первую тарелку поставила передо мной:

– Привет, Колчин. А я уже думала, что ты не приедешь.

– Ты же знаешь, Нина, я слов на ветер не бросаю.

Худенькая, немного нескладная Наташа тоже заметила меня и обрадовалась. Она протянула стакан с компотом.

– Привет, Сережа!

– Вообще-то мы ближе сидим! – нахмурился большеголовый Тимур, сверкнув слегка раскосыми глазами.

Девчонки тут же спохватились и принялись дальше выставлять с подносов тарелки и кружки.

Я с удовольствием съел овсянку и выпил компот с кусочком темного хлеба. После завтракамы с Иваном Селезневым отошли в сторонку и я поинтересовался:

– А этот Тимур… который напротив меня сидел. Чего он наглый такой?

– Тимур Сычев? С ним лучше не связывайся. Он самбист, его здесь все стороной обходят… А сегодня еще его дружок-каратист приезжает… Но ты не ссы, Серега… Если что – я за тебя подпишусь…

День сегодня выдался по-летнему жарким. Солнце с утра сильно припекало. После завтрака пионервожатая Оля привела отряд к летней сцене клуба и рассадила ребят на передние места.

Она встала перед сценой и скомандовала:

– Так, ребята! Прошу внимания! Сегодня утром к нашему отряду «Соколы Ильича» присоединился новый товарищ, Сережа Колчин. Он приехал из Артемьевска.

Девушка улыбнулась и посмотрела на меня:

– Сергей, поскольку мы все давно перезнакомились, выходи и расскажи немного о себе!

Ага. Расскажи о себе. Я Сергей Колчин. Мне сорок восемь лет и я прибыл к вам из будущего. Из две тысячи двадцать третьего года. Никакого восстания машин и Терминаторов не будет, спите спокойно ребятки… СССР распадется, через тридцать лет переживем великую эпидемию, Украина попросится в Евросоюз и НАТО, и начнется серьезный замес… вряд ли фантасты восьмидесятых могли придумать то, что происходит на самом деле в 2023 году…

Я кашлянул в кулак, приподнялся и вышел вперед, развернувшись к отряду. На меня с неподдельным интересом смотрели новые товарищи.

– Друзья, есть такая русская пословица. Скромность украшает человека. Что сказать о себе? Я обычный советский пионер, такой же, как и вы. Не отличник и не двоечник. Люблю рок, хорошие боевички и автомашины. Мне нравятся море и горы… обожаю книги Жюля Верна и Александра Дюма. Да вот, пожалуй, и все…

– Молодец, Сережа,– улыбнулась пионервожатая.– Присаживайся на место.

Когда я вернулся, Оля радостно сообщила:

– Ребята, все вы знаете, что сегодня мы играем в Зарницу с первым

отрядом. Сбор в лесном Штабе в девять часов. Мальчики, у всех есть оружие?

Я даже вздрогнул, услышав про оружие.

– У Колчина нет,– хмыкнул Равиль,– он же только что приехал.

– Пусть тогда будет медбратом,– улыбнулся Тимур, пацаны в задних рядах тут же заржали.

– У меня есть запасной пистолет,– кивнул худощавый носатый мальчик.– Я могу одолжить Сергею.

– Хорошо…– пионервожатая задумалась.– С девочками все понятно. Четверо будут медсестрами, трое сидеть в штабе. Теперь решим с мальчиками. Кто хочет в разведотряд?

Почти все, кроме Вани Селезнева и худощавого паренька подняли руки.

– Нет. Так дело не пойдет. Вас ровно двенадцать. Семеро идут в разведчики, а пятеро в оборонотряд штаба. Так всегда играли.

– А давайте жребий кинем! – предложил Тимур.

– Хорошо,– улыбнулась Оля.– Кто вытягивает короткую спичку – остается защищать штаб.

Через пять минут, когда роли членов отряда оказались распределены, хоть и осталось много недовольных, мы снова построились и направились в лес. Тимур шагал рядом со мной. Парнишка расстроился, что попал в оборонотряд Штаба. По пути он заметил, что я слегка хромаю и предложил:

– Сергей, какой из тебя разведчик? Давай поменяемся…

– Давай…– пожал я плечами, понимая, что действительно не смогу быстро бегать по лесу.

И вообще, похоже зря я утром бучу в корпусе устроил. Когда вернемся, переложу вещи в другой шкафчик. Мне совсем ни к чему лишние терки, пусть даже этот Тимур посчитает меня лошком. Я здесь совершенно для другой миссии…

Штабом нашего отряда «Зеленых» оказалась большая армейская палатка на опушке леса. В железном рундуке лежал флаг отряда, здесь же стоял деревянный стол, две длинные скамейки и четыре раскладушки для «тяжелораненых». Личное оружие бойцов хранилось в рюкзачках. Худощавый парнишка, которого звали Василий, выдал мне деревянный маузер, довольно неплохо выточенный и покрашенный в черный цвет. Сам Вася взял большой увесистый пистолет, напоминающий ТТ, и засунул за пояс. Девочки, играющие роль медсестер, одели на руки повязки с красным крестиками, а дежурные штаба водрузили на головы зеленые пилотки со звездочками. Пионеры оборонотряда нацепили на руки белые повязки, а разведчики – зеленые. У кого враги срывали повязку – тот сразу выбывал из игры.

– Ребята, не забывайте, кто принесет флаг «синих» – получит почетный кубок лагеря, а победивший отряд открывает купальный сезон! – Оля взглянула на часы,– Ну все, выдвигайтесь!

Я обратил внимание, что лагерь «Синих» располагался почти у реки. Похоже я смудил, если бы числился в разведке – легко мог осмотреть местность, в том числе и дорогу к злополучной насосной… И тут мне в голову пришла светлая мысль.

– Стойте! – окликнул я разведчиков.

– Ты что это, Сережа? – пробормотала пионервожатая.

Пацаны остановились и удивленно посмотрели на меня.

– Давайте назад, у меня классный план созрел! – поманил я разведчиков .

Ребята нехотя вернулись, а Тимур недовольно засопел, поправляя на поясе деревянный пистолет.

– Давай, излагай свой план…– улыбнулась Оля.

– Для победы нам нужно захватить флаг неприятеля, верно? – спросил я ребят.

– Ты что тупишь, Сергей…– злобно проворчал Равиль.

– План такой. Разведчики никуда не идут, а прячутся в тех зарослях. Враги попытаются напасть на наш Штаб, но столкнутся здесь не с пятью бойцами обороны, а со всем отрядом. Мы берем в плен всех разведчиков «Синих», и связываем их. Оставляем одного бойца охранять пленников, одного дневальным в штабе, а затем вдесятером бежим и захватываем флаг врага. Вдесятером против пятерых – стопроцентный успех! Как вам такой план?

Ребята удивленно посмотрели на меня.

– Да отлично все будет! – подбодрил я пионеров.– И потом. В правилах четко не указано, сколько должно числится в обороне, а сколько в разведке. У нас окажется десять разведчиков.

– Интересно…– задумалась Оля,– так мы еще никогда не играли…

– Так сыграем… Изменим тактику и заманим врага в свои сети.

– Что же мы будем… как трусы в кустах отсиживаться…– проворчал рыжий Андрей.

– Ребята, давайте и вправду поступим, как предложил Сережа Колчин,– кивнула пионервожатая.

Оля одела мне зеленую повязку и закрепила на другой руке квадратный шеврон на липучках:

– Сергей, сегодня ты будешь капитаном.

Когда мы спрятались в кустах, оставив возле палатки только худощавого Ваську и маленького Мишку Плотникова, крепыш-Тимур уважительно похлопал меня по плечу:

– А ты башковитый, Серый… Сейчас спеленаем этих диверсантов…

Однако, мы тихо просидели в зарослях уже минут пятнадцать, но до сих пор никто из «Синих» даже не приблизился к нашему штабу. Наконец, с другой стороны поляны появились трое пацанов из вражеского отряда. Они осторожно приближались к палатке, и когда оставалось метров тридцать, я скомандовал:

– Пятеро пошли на перехват! Вяжете и тащите их сюда!

Парни выскочили из засады и через несколько минут непродолжительной борьбы привели в кусты связанных парней. Один из них, белобрысый, сразу начал ныть:

– Что это за игра! Из засады нападать!

– Рот закрой, пленный! – гаркнул Ваня Селезнев.– А то кляп оденем!

– И вправду молчите,– нахмурился я,– не то повязки посрываем!

Пленные вздохнули и послушно уселись на лежащем толстом стволе дерева.

– Бегут! – Андрей показал на другую сторону поляны. Оттуда бежали сразу четверо довольно крупных парнишек. В первом отряде ребята чуть постарше, некоторым уже по четырнадцать.

– А теперь все хором погнали! – скомандовал я и кивнул маленькому чернявому Игорю,– а ты оставайся пленных охранять!

Через минуту возле штаба началась настоящая потасовка. «Синие» поняли, что их жестко накололи и сопротивлялись отчаянно. Я бесстрашно бросился на самого крупного, плечистого верзилу и сделал подсечку. Когда тот упал, подоспевший Тимур навалился на паренька и связал руки. Как оказалось, это был капитан «Синих». Ивану Селезневу в потасовке разбили губу, а одному из неприятелей сильно расквасили нос. В результате силового захвата с двоих «Синих» сорвали повязки, а остальных быстро связали. Из наших сорвали повязку у рыжего Андрюхи, пришлось ему выбыть из игры.

Когда в заросли привели пленных и все немного отдышались, я осмотрел немного уставших, но довольных бойцов:

– Ну что ребятки, готовы? А теперь погнали за флагом!

Пацаны, позабыв об усталости, как молодые сайгаки рванули вперед. Я не мог бежать быстро, а направился вслед быстрым шагом, по пути осматривая дорогу. Чуть свернув, я поднялся на небольшой пригорок и осмотрелся. Протоптанная широкая тропка вела прямо от пионерлагеря к реке, там находился небольшой пляж. Насосная на понтоне располагалась метров на триста ниже пляжа, там же стоял небольшой синий вагончик сторожа.

Я заметил грунтовую дорогу, ведущую от автотрассы к насосной. Зачем Виктор и Лена пошли ночью именно сюда? Возможно тот, кто заманил их, приехал на машине…

Мысли опять унесли меня в прошлое. Когда погибли Виктор и Лена, примерно через неделю после похорон, отец сильно напился. Я никогда в жизни не видел его таким пьяным. Большой и сильный мужчина, бывший советский офицер, лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку и всхлипывал. Я хотел заглянуть в спальню, но мама не пустила. Она увлекла меня за руку в зал и включила телевизор, хотя я видел, что и ей приходится нелегко. Отец вскоре приподнялся, закрылся в ванной и долго лил на себя холодную воду. Через несколько минут он вошел к нам и крепко обнял меня:

– Прости, Сережа… я не хотел сегодня так нажираться… Ничего уже не поделаешь…

Мама приподнялась и направилась на кухню, плотно прикрыв двери.

Я поднял глаза на отца и прямо спросил:

– Пап, за что их убили?

– Не знаю…

Отец присел на диване, бессмысленно уставившись на экран телевизора:

– Но это точно никому не сойдет с рук… Наверное, зря я давал клятву – не брать больше в руки оружие…

…Я вздрогнул, услышав в лесу восторженные крики, и поспешил вернуться к лесу. Наши ребята торжественно возвращались из вражеского штаба. Радостный Тимур нес в руках синий флаг. Победа…

После Зарницы в лагере состоялась торжественная линейка. Начальник лагеря, Егор Сергеевич Загорулько, невысокий лысый толстячок, смахивающий на Никиту Хрущева, поздравил всех с проведенной Зарницей:

– Ребятки, дорогой второй отряд! Сегодня вы проявили смекалку, доблесть и мужество, сумев одержать победу в пионерской игре «Зарница». Первому отряду я советую не отчаиваться, а готовиться получше. Через неделю мы проведем еще одну игру.

Я заметил, что брат Виктор немного приуныл, как будто это он оказался виновен в проигрыше своего отряда.

Начальник пионерлагеря развернулся и взял со стола серебристый кубок:

– Награждается Тимур Сычев из второго отряда, захвативший флаг неприятеля.

Строй расступился и сияющий Тимур вышел вперед. Егор Сергеевич крепко пожал ему руку, и торжественно вручил кубок, под громкие и продолжительные аплодисменты.

Вскоре заиграл гимн Советского Союза и весь пионерлагерь замер по стойке смирно. Когда закончилась торжественная линейка, ребята рассыпались по всей территории пионерлагеря. Ко мне подошла Лена:

– Сережка, ну как дела? Ты выздоровел?

– Да. Все в порядке.

– Оля сказала, это ты придумал хитроумный план в Зарнице.

– Ничего сложного. Все почти как в шахматах. Лен, ты помнишь о нашем разговоре?

Девушка кивнула.

– Я не шутил, когда говорил, что вам угрожает опасность. Хоть Витя очень легкомысленно к этому относится. Прошу, будьте осторожны!

– Хорошо, Сережа…

Глава 20

Тихий час, на мой взгляд, самое бесполезное время в пионерлагере. Никто из ребят совсем не спал, все только и обсуждали прошедшую Зарницу.

– Теперь они наверняка изменят тактику…– задумался Равиль.– В следующий раз нужно придумать что-то новое…

– Придумаем…– улыбнулся Тимур.

Когда мы вернулись в корпус, он радушно разрешил мне остаться и не менять кровать и шкафчик.

– Первому отряду теперь ни за что не выиграть,– злобно усмехнулся Тимур.– Тем более – сегодня Монгол приедет.

– Твой друган? – поинтересовался рыжий Андрей.

– Мой лучший друг и одноклассник. Между прочим – у него синий пояс по каратэ. Теперь у первого отряда вообще не будет шансов.

– А почему Монгол?

– На самом деле он кореец. Кимом зовут. Это его трудовик в четвертом классе случайно назвал «монголом», так и прилипло. Но Ким совсем не обижается…

Тимур повернулся ко мне:

– Серый, а ты чем занимаешься? Я же видел, какую ты классную подсечку Митьке Батурину сделал…

– Да особо ничем…– пожал я плечами.– немного боксом баловался, немного самбо…

– Красавчик,– кивнул Тимур.– Смотрел «Кровавый спорт» с Ван Дамом?

– Смотрел. Показухи много.

– Ван Дамм красавчик. Какие он вертухи крутит!

– Да если честно – забьет вашего Ван Дама средний боец ММА. Это же просто кино…

Тимур нахмурился:

– Ну а сам как считаешь, Серый, кто сильнее каратист или боксер?

– Кто сильнее подготовлен. Вообще, у боксеров очень мощный удар и реакция классная.

– А я перед пионерлагерем в видеосалон ходил…– тихо сказал Равиль.–Там кассету не ту привезли и порнуху врубили. Одну бабу сисястую сразу три негра пороли… Вот она визжала-то… Как резаная.

– Как думаете, пацаны…– задумался Василий,– в первом отряде кто-нибудь из баб уже трахается?

– Навряд ли…– задумался Тимур.– Мелкие они еще…

– А меня вот что мучает…– усмехнулся Равиль,– у нашей Оли наверняка и там волосы рыжие…

– Да не, думаю черные…– покачал головой Ваня.– Мне когда пять было, мать однажды взяла в женскую баню. Там у всех черные волосы были. И у блондинок, и у брюнеток, и рыжих…

– Повезло тебе…– с завистью вздохнул Равиль и облизнул губы.

Я невольно слушал разговор юных пионеров и улыбался. Все у вас, ребятки, впереди. Будут и блондинки, и брюнетки… Только вот детство потом уже не вернешь…

На вечернем конкурсе художественной самодеятельности я только мельком заметил Виктора. Во время ужина его тоже не было в столовой. Куда же он постоянно исчезает? Вечером ребята с нашего отрядасобрались на спортплощадке, возле волейбольной сетки, а я сообщил Оле, что ненадолго отлучусь в корпус пионервожатых.

Брат сидел в комнате, на кровати. Он снял очки и тупо уткнулся растерянным взглядом на черную точку на стекле.

– Витя, что случилось? Ты что здесь затаился, как сурок в норке?

Выдержав небольшую паузу, Виктор ответил:

– Помнишь, Сергей, я тебе рассказывал, что у нас девочка в группе пропала?

– Юля?

– Да. Два часа назад Ленина мама позвонила. Нашли Юлю. Рыбаки случайно обнаружили ее тело в реке под Илтышкой. Мы с Леной завтра утром едем на похороны.

– Значит… Юлю все же убили…

Виктор поиграл желваками.

– Я все же заставлю эту мразь признаться… он не уйдет от наказания.

– Ты про Мохова?

Виктор удивленно взглянул на меня:

– Откуда ты знаешь про Мохова?

– Да… Лена рассказала, что Юля была любовницей Мохова…

– Болтушка,– нахмурился брат.– Нет. Ее убил не Мохов… другой человек.

– Кто?

Виктор вздохнул, привстал с кровати и подошел к окну:

– Сергей, у меня в последнее время дурные предчувствия. И я хочу, что бы ты знал одно, чтобы не случилось. Человек в любой ситуации должен добиваться правды и справедливости, идти до конца. Всегда нужно идти до конца!

– Витя. Выслушай меня, братишка. Я точно знаю что тебе и Лене грозит большая опасность. Скажи, кого ты подозреваешь, от кого может исходить угроза?

Брат вздохнул:

– Сережа, я не хочу тебя впутывать в это дело. Ты совсем еще мелкий. Я на следующей неделе поеду в Областную Прокуратуру. Подонок не уйдет от ответственности.

– Витя!– заорал я. – Прошу, скажи… Кто он?!

В коридоре послышались легкие шаги, двери приоткрылись и в комнату заглянула Лена. Я заметил ее красные и распухшие от слез глаза.

Виктор покачал головой и вышел из комнаты.

Когда я вернулся на спортплощадку, меня одолевали мрачные мысли. Значит, Юлю все же убили. И теперь преступник точно ни перед чем не остановится…Но все же кто убийца? На кого вышел Виктор? И почему он решил поехать в Областную Прокуратуру?

– Колчин, ты на дискач идешь?

Я обернулся и увидел Нину Кузнецову в черной футболке и синих обтягивающих джинсах. Глаза и губы она сильно раскрасила. Ну конечно, мамка здесь не следит, что хочешь то и делай…

– Какой еще дискач?

– Скоро начнется. Здесь через день дискач крутят с девяти до десяти возле клуба. Ты разве не знал?

– Не, не пойду… настроения совсем нет. Но ты, Нина, если вдруг к обижать будут – сразу обращайся. Я здесь или в корпусе…

– Знаешь, Сергей… а ты сегодня на «Зарнице» красавчиком оказался. Надо было все же тебе кубок вручать!

– Ничего, зато Тимурка теперь довольный ходит, аж светится как новый пятак…

– Ладно. Пойду тогда я на дискотеку. А ты если передумаешь – приходи!

Как только Нина убежала к клубу, ко мне подошли Тимур и его дружок кореец Ким, который приехал в пионерлагерь уже вечером, перед самым ужином.

– Сергей, – нахмурился Тимур,– пойдем, разговор есть серьезный.

Ребята завели меня в корпус. Ким-Монгол откинул с кровати краешек матраса и мое сердце тут же забилось очень часто. На сетке лежал пистолет.

– Твой? – грозно спросил Ким и его лицо сразу стало каменным.

– Мой…– кивнул я,– от вас, следопытов, ничего не утаишь…

Ким поплотнее закрыл входную дверь и парни сурово уставились на меня.

– Я сразу понял, Сергей, что ты мутный какой-то…– недовольно пробурчал Тимур.– Это же настоящее боевое оружие!

– Пацаны, дайте слово, что никому не проболтаетесь про пистолет. Тогда я все расскажу.

– Ты можешь пистолет в мой шкафчик положить, у меня одного запирается,– кивнул Тимур и протянул маленький ключик.

Я осторожно завернул пистолет в футболку и положил в шкафчик, предварительно вытащив на всякий случай обойму. Защелкнув замок, спрятал ключик в глубине кармана.

– В общем… можете верить или нет, но я сотрудник КГБ.

– Да ты гонишь… – удивился Ким.

– Нет. Я говорю правду. Спецподразделение ноль девятнадцать. Младшая возрастная группа. В комитет в конце мая поступили сведения, что здесь, в пионерском лагере, готовится что-то серьезное… Возможно, захват детей террористами. Потому меня и послали именно сюда. На внедрение. Я и припоздал на смену, чтобы тщательнее подготовиться и проверить информацию.

Версия, конечно, дикая. Но вполне правдоподобная по сравнению с тем, что действительно со мной произошло.

– И давно ты служишь в КГБ? – поинтересовался Ким.

– Полгода.

– Сергей, ты это… если что – можешь рассчитывать на нас,– кивнул Тимур,– только об этом больше никому не говори, а особенно балаболу Равилю… А ключ пусть всегда у тебя будет.

– А ты в каком звании Серега? – осторожно поинтересовался Ким.

– Юниорам звания не положены,– улыбнулся я. Просто агент национальной безопасности. А кстати, как вы пушку нашли?

– Денис Сапожников в окно заметил, как ты в умывальнике что-то ныкал. Мы после ужина здесь покопались и сразу же нашли,– ответил Тимур.

Двери резко приоткрылись и в комнату ворвался Равиль:

– А че это вы тут шепчетесь? Погнали, там уже дискач начинается…

– И правда, пойдемте, пацаны…– улыбнулся я и подмигнул слегка озадаченным пацанам.

Виктор с Леной уехали в Артемьевск на следующий день рано утром. К вечеру они должны были вернуться в пионерлагерь. А мне стало очень муторно на душе. Если Юлю убили, то теперь преступник точно не остановится. Грядущая ночь будет решающей. Жаль только, что Витя темнит и не может все выложить на чистоту. Не доверяет.

После завтрака полненький завхоз Иван Ильич Курагин отобрал из нашего и первого отрядов шестерых крепких пацанов, в том числе и меня, помочь разгрузить машину с шифером.

Когда мы сложили листы на деревянном поддоне возле медпункта, завхоз хитро спросил:

– А что пацаны, кто руками работать умеет?

– А что нужно?– пробурчал Тимур.

– Работяги медпункт ремонтируют. Кровлю вскрыли и в загул вчера ушли. Сегодня вообще один Миша приехал. А если вдруг дождь пойдет?

– Так вам помощь нужна? – спросил я.

– Ну… подать снизу… на крышу лезть не нужно. Наверху Миша будет и физрук наш, Олежка...

– Ну что, поможем, пацаны? – обратился я к пионерам.

– А я вам за это большую коробку печенья…– промямлил завхоз.

– Две,– твердо сказал рослый Артем из первого отряда.

– Одну…– печально вздохнул Иван Ильич.– И на речку еще свожу искупаться…

Как оказалось, молодой работяга Миша вообще ни хрена не соображал в кровле. Он примкнул к бригаде-шабашников всего три недели назад. Мне даже страшно стало, что такие парняги ремонтирую крышу в детском пионерлагере. Всю организационную часть работы я взял на себя, в очередной раз удивив завхоза и пацанов. Крепыши из первого отряда, под моим чутким руководством, пилили доски и шифер по размеру, ребята из второго отряда подавали листы на крышу, где их фиксировал гвоздями к обрешетке мрачный физрук Олег и шабашник Миша.

Хорошо, что из курящих оказался только Михаил, да и то, он курил на ходу. Так что общими усилиями уже к обеду мы закрыли скат, который накануне раскрыли горе-шабашники.

– Ну ты молоток, пацан! – удивленно покачал головой завхоз и пожал мне руку.– Наверняка когда вырастешь – начальником станешь!

– Иван Ильич, как насчет обещанной речки? – поинтересовался я.

– Сейчас бегите на обед ребятишки, а после я вас свожу, как и обещал…

Завхоз обернулся к Михаилу и хмыкнул:

– Ну что, ханыга? Видал как пионеры работают? Ни чета вам, алкашам…

Завхоз сдержал обещание и после обеда повел нашу юную бригаду строителей на пляж. Ребята сразу разделись и бросились в воду, а я осторожно поинтересовался:

– А к насосной ведет дорога от автотрассы?

– Да. А тебе зачем?

– Просто так спросил. А для чего вообще здесь насосная?

– Тут ниже расположены поля колхозные и небольшой хуторок. Домиков двадцать… Ты купаться- то будешь, Сергей?

– Конечно…

Я скинул футболку и шорты, и немного полюбовавшись высокими деревьями на другом берегу, медленно залез в воду.

Когда мы вдоволь накупались и уселись на песке, крепыш Егор с первого отряда кивнул на излучину, где находилась насосная:

– Местные говорят, там глубина небывалая. До восьми метров.

– Да пиздишь ты…– улыбнулся Тимур.

– Ты же не знаешь, а я тут недалеко живу, в Литяевке, в пяти километрах отсюда. Два года назад неподалеку от насосной мальчики рыбачили, один полез в воду и утонул. Потом даже водолазов вызывали, они и сказали, что там очень глубоко, а на дне сомы лежат по два с половиной метра в длину. Может, даже сом пацана и утянул на дно…

– А сторож круглосуточно на насосной?– поинтересовался я.

– Вот с того несчастного случая сторожа там и посадили дежурить. Заодно, чтобы он рыбаков отгонял подальше. Даже таблички повесили: «Ближе ста метров к насосной не подходить!» Но местные все равно купаются и с тарзанок прыгают!

– Я тоже слышал эту историю,– кивнул Артем.– Но только это не сом, а ведьма затащила пацанчика в реку.

– Какая ведьма? – удивился Тимур.

– Мне дядя Слава рассказывал. Живет в здешних лесах старая ведьма Хельга. На пять минут в день она может превращаться в красивую юную девушку. Увидит ведьма возле реки юношу, подкрадется незаметно и просит поцеловать… а когда юноша ее поцелует – сразу разум теряет и идет прямо в реку, на дно… А ведьма таким образом себе еще несколько месяцев жизни продлевает…

– Сказки это все! – отмахнулся Тимур, хотя внимательно слушал рассказ мальчика.

– Ну что, ребятишки,– окликнул завхоз,– одевайтесь, пойдем обратно в лагерь. А то мне от начальства попадет!

Ближе к ужину я заглянул в корпус вожатых, но оказалось, что Виктор с Леной до сих пор еще не приехали. Я не на шутку разволновался, и успокоился только, когда увидел их вместе на ужине.

Витя почти ничего не ел, и показался мне очень странным. Лена что-то постоянно рассказывала ему, будто стараясь прибодрить. Брат будто совсем расклеился и упал духом.

Когда я зашел к Вите после ужина, оказалось, что он просто пьян. Конечно, брат старался держаться, но все же был сильно под шафе.

– Однокурсник нас привез...– тихо пробормотал Витя.– Спросил, может наутро поедете, но я пообещал Егору Сергеевичу, что вернемся сегодня вечером…

– Ты спать лучше ложись. Не рисуйся и не ходи по лагерю…

Сегодня, как никогда, я должен контролировать брата и его подругу.

– Спать пока рано…– покачал головой брат.– Я жду важного звонка. Мне в штаб должны позвонить и вызвать…

Я насторожился:

– Кто должен позвонить?

Виктор печально вздохнул:

– Слушай, Серега… вот бывает же на душе такое опустошение… Знаешь… ты лучше иди, завтра поговорим…

Я понял, что он Вити все равно ничего не добьюсь и вышел из корпуса пионервожатых.

Ко мне сразу подбежал Васек:

– Серега, там тебя пацан на проходной просил позвать. Не знаю, может местный…

– Понял, спасибо.

– Может мне с тобой пойти?

– Да не. Это одноклассник приехал меня проведать.

– А… понял…– кивнул Василий и побрел на спортплощадку.

Когда я подходил к воротам, сразу увидел знакомый «Москвич» и Юру.

– Юрка, опять у бати машину угнал? Как через пост проехал?

– Окольными путями…– усмехнулся приятель.– Ну что, какой у нас сегодня план?

– Если Витя с Леной ночью пойдут к насосной, то скорее всего выйдут из калитки, что за старым медпунктом,– я показал на здание вдалеке.– Там тропинка протоптанная, а здесь, через центральный вход им придется кругаля давать…

– Поскольку мобил нет, будем общаться с помощью охотничьих манков,– усмехнулся Юра.– Думаю, все же придется дежурить возле второго выхода. Слушай, Сергей, я у деда обрез взял попользоваться.

Я удивленно покачал головой.

– Ладно. Значит сегодня ночью настает Момент Истины. Думаю, все начнется после отбоя…

Да, ночка и вправду обещает выдаться беспокойной…

Когда я вернулся к корпусу, подбежал слегка запыхавшийся Ваня Селезнев:

– Сергей, там тебя начальник лагеря срочно вызывает!

– Что ему еще надо…– недовольно пробормотал я и поплелся в штаб.

Начальник лагеря Егор Сергеевич находился в кабинете вместе с завхозом.

Когда я постучался и вошел, они испуганно посмотрели на меня. Ничего не понимая, я кинул взгляд на стол и тут же екнуло сердце: посреди стола лежал мой пистолет.

Вот Тимурка, сученыш… а говорил – только один ключик…

– Колчин, зачем ты привез в пионерлагерь боевое оружие? – нахмурился начальник пионерлагеря.

Значит сдали все же, уродцы малолетние… не поверили…

– Я…

– В милицию мы уже сообщили. И твоим родителям. Отец за тобой уже выехал.

– Послушайте…

– Я ничего не хочу слушать. Нам не нужны в пионерлагере малолетние преступники. А где ты взял боевое оружие – пусть милиция разбирается…

– Сережа-Сережа…– печально протянул завхоз Иван Ильич,– Вроде умный парень, не ожидал я от тебя такого…

– Егор Сергеевич, позвольте еще одну ночь в лагере провести…– жалобно попросил я.

– Об этом не может быть и речи. Твой отец приедет примерно в девять, а милиция с минуты на минуту. Так что посиди пока здесь.

Бежать! Срочно бежать, иначе все планы пойдут насмарку!

– Можно я пока пойду свои вещи соберу?

– Давай,– кивнул начальник,– и быстро возвращайся.

Егор Сергеевич удивленно покачал головой и пробормотал:

– Двадцать пять лет работаю в пионерлагерях – но такое впервые…

Я взглянул на вороненный ствол пистолета на столе и быстро вышел из кабинета. Вернувшись в корпус, я пошарил в рюкзаке и вытащил ветровку.

Жаль, что эти два малолетних дебила не попались мне на глаза…

На выходе из корпуса я столкнулся с Равилем.

– А куда это ты куртку взял?

– Домой уезжаю. Выгнали меня.

– Выгнали? – удивился мальчик.– А за что это?

– Тимур тебе потом расскажет…

Я прошмыгнул мимо, и стараясь пройти незамеченным, быстро пересек медпункт и вышел из калитки в лес.

Юра вышел из кустов. Оказалось, он уже дежурил на боевом посту.

– Серега? А ты чего это так рано?

– Засада. Пацаны мой пистолет нашли и сдали начальнику. Тот уже вызвал ментов и батю. Мне нужно срочно когти рвать из пионерлагеря!

– Ничего себе! Что делать будем?

– Как только Виктор с Леной выйдут с территории – следуй за ними. Я пока спрячусь в районе насосной. Возможно, меня скоро в лесу искать будут…

Глава 21

Я направился в чащу по узкой тропинке, где мы вчера играли в «Зарницу», и вскоре приблизился к насосной. Меня скоро будут искать, как только узнают, что я сбежал. Возможно, эти ночные поиски сорвут планы убийцы, а может и нет…

Осмотревшись, я нашел неподалеку высокий дуб, с которого хорошо просматривался подход к насосной и дорога из пионерлагеря к реке. Когда взобрался на дерево, уже совсем стемнело.

Через несколько минут вдалеке послышались голоса. Я присмотрелся и узнал физрука Олега и еще пару ребят из первого отряда. Они быстро шли к насосной.

– Вот придурок! – ругался физрук.– Зачем он вообще решил бежать…

– Да он на всю голову отмороженный…– пробурчал недовольный капитан «Синих».

Похоже, парнишка все никак не мог забыть мою подсечку на «Зарнице».

На толстом стволе оказалось даже удобно и почти безопасно. А главное – никто из поисковиков не удосужился осмотреть деревья. Я слышал, что к пионерлагерю подъезжали и отъезжали машины. Начиналась движуха…

Через полчаса небольшой поисковый отряд возвращались обратно в лагерь. Я расслышал незнакомый хриплый голос:

– Ну что там?

– Мы до самой трассы дошли. Нигде его нет.

– У сторожа на насосной спрашивали?

– Да. Он тоже не видел…

Вскоре все успокоилось и затихло. Похоже, поиски решили отложить до утра. Эх, жаль отец теперь расстроится... Но тут ничего не поделаешь, обстоятельства так сложились…

Я посмотрел на часы: почти половина одиннадцатого. В пионерлагере сейчас отбой. Наверняка сотрудники милиции еще немного пошарят по округе и успокоятся. Как бы только они не докопались до Юрки…

По дорожке в сторону насосной больше никто не проходил, хотя с другой стороны леса, возле холма, я слышал мужские голоса. Вскоре кто-то направился по узкой тропинке, где раньше стоял лесной штаб. Две фигурки приблизились и у меня быстро застучало в висках: Витя и Лена! Они направлялись к реке.

Я слез с дерева и осторожно направился вслед. Метрах в ста, где-то в кустах, послышался манок. Юра тоже шел за ними. Виктор с Леной подошли к реке, о чем-то настороженно переговариваясь и тут из-за кустов вышел человек. Было темно, но мне показалось, я где-то видел его раньше.

Когда я приблизился, услышал обрывки фраз: « … пропал, ищут…»

– Хорошо. Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз,– прохрипел незнакомец.

– Лена, спустись пока к реке…– попросил Витя.

Я застыл в кустах всего в тридцати метрах и сразу узнал незнакомца. Это оказался участковый Соколов, тот самый, который проводил лекцию в школе. Неужели он и есть убийца?

Как только Лена спустилась к воде, участковый тихо сказал:

– Ты зачем девку привел, дурик? Я же по телефону сказал – один приходи.

– У меня от нее нет секретов. Ты принес, что обещал?

– Конечно.

Милиционер полез в карман и тревожно огляделся по сторонам. Неожиданно он резко подался к Вите, в темноте блеснуло матовое лезвие ножа.

– Стоять! – громко заорал я и выпрыгнул из кустов.

Юра выбежал с другой стороны, с обрезом в руке. Но похоже, участковый все же успел слегка достать Витю. Брат упал, зажимая окровавленный бок. Милиционер удивленно осмотрел нас и ощерился:

– А вы тут откуда?

– Юра, держи его на прицеле! – крикнул я и подбежал к Вите,– Ты как, братишка?

Виктор удивленно посмотрел на кровь на рубашке и на окровавленные пальцы.

– Братишка! Ты как?! Витька!

– Да не кричи, Сергей… он только слегка порезал…

Я быстро расстегнул на брате рубашку и тут же отлегло: порез действительно оказался поверхностным.

Но нож еще в руках Соколова, нужно быть начеку…

– Вы откуда здесь взялись? – удивился Виктор.– Серега, ты зачем убежал?

Участковый неожиданно вытащил из под рубашки пистолет. Юра тут же выстрелил из обреза и попал ему в ногу. Милиционер грохнулся на землю лицом вниз, успев выставить руки. Пистолет и нож упали в траву. Я подбежал и быстро выхватил «ствол». Нож отбросил ногой.

– Охуеть! – заорал участковый, держась за голень.– Ты же ранил меня, придурочный!

Испуганная Лена быстро подбежала к нам.

– Перевяжи чем-нибудь рану у Вити! – крикнул я и направил пистолет на милиционера.– Кто тебя послал? Быстро говори, урод!

– Бляди… как же больно… мне в больничку надо…– застонал участковый.

– Кто тебе заказал убить Витю? Отвечай!

– Пошел на хуй, щенок!

Я с размаху ударил его пистолетом в лицо, попав по скуле.

Он отшатнулся и сплюнув, зло посмотрел на меня и сверкнул диким взглядом.

Сняв предохранитель, я грозно сказал:

– У нас нет времени. Считаю до трех и стреляю по другой ноге.

– Стрелять-то умеешь, шкет сопливый? – усмехнулся милиционер.

– Раз. Два. Три.

Соколов снова усмехнулся, а я тут же выстрелил в колено другой ноги. Виктор и Лена вздрогнули, а участковый заорал так, что наверняка даже в пионерлагере услышали. Я догадался, что если сейчас неподалеку милиционеры в поисках, то они через несколько минут будут здесь. Тем более, в лесу прозвучал уже второй выстрел.

Участковый стал кататься по траве, держась за ногу:

– Бля-ять… да я же сдохну сейчас…

– Я считаю до трех и стреляю в голову! Кто тебя послал?

Мне показалось, даже Юрка немного вздрогнул от такого напора. Наверняка у меня сейчас действительно вид, как у страшного маньяка.

– Кто тебя послал, урод? Раз…

– Никто не посылал. Я сам. Нужно было концы подчистить…

– Какие концы? – я присел рядом, направляя дуло пистолета на лицо милиционера,– какие еще концы, сука?!

Он кивнул на Витю:

– Студент вычислил меня, пришлось навести его на ложный путь. А потом я решил его убрать, вызвав сюда… а этот придурок бабу свою притащил…

– Так это все же ты убил Юлю? –побледнел Виктор.

– Она недолго мучилась… Просто не нужно ей было связываться с Моховым…

Я услышал в лесу тяжелые шаги. К нам уже бежали.

– Тебе Мохов приказал убить Юлю?

Милиционер покачал головой:

– Нет.

Виктор привстал и медленно подошел, держась за окровавленный бок.

– Больно как…– жалобно простонал милиционер,– да вызовите врачей, пусть мне обезболивающее вколят…

– Стоять! – заорали со стороны тропинки.– Никому не двигаться!

– Кто?! – крикнул я.– Кто заказал убить Юлю?

Брат осторожно забрал у меня пистолет и приблизился к участковому:

– Она… она же совсем девчонка была. Ей еще жить и жить. За что ты ее, Соколов?

– Мразь белобрысая. Мокрощелка. Я когда душил ее, она даже обмочилась…– брезгливо сказал участковый.– А мне все равно ничего не будет. Я же герой-афганец. И не забывайте, что я еще сотрудник правоохранительных органов.

Я схватил нож с земли и обхватив левой рукой затылок участкового, правую с ножом поднес к глазу милиционера:

– Кто заказал Юлю, мразь?!

– Тамара. Тамара Мохова.

– Никому не двигаться! – к нам быстро приближались двое милиционеров.

Я отбросил нож и отошел. И тут раздались выстрелы. Виктор начал стрелять в участкового. Я опешил, совершенно не ожидал такой реакции от брата. Когда милиционеры подбежали и выхватили пистолет, Витя выпустил всю обойму. Участковый был уже мертв, уставившись остекленевшим взглядом в летнее звездное небо…

Маленький чернявый милиционер одел на Витю наручники и подошел к мертвому участковому. Он зачем-то пощупал пульс на руке, хотя и без того все было ясно.

– Ты, что ли, из лагеря бежал? – спросил меня высокий белобрысый сержант.– Что здесь вообще происходит?

Со стороны лагеря еще бежали люди.

– Олег, этому стрелку в больничку надо…– кивнул чернявый на Витю.– У него порез сильный на бочине...

– Так что здесь происходит? – грозно спросил милиционер у Лены. Но девушка дрожала как осиновый лист и вообще ничего не могла говорить.

– Это участковый лейтенант Соколов из Артемьевска,– громко сказал я.– Он приехал сюда, чтобы убить моего брата Виктора. А чуть больше месяца назад убил студентку Юлю Королеву. Перед смертью он признался в убийстве и сообщил, что сделал это по просьбе Тамары Моховой. Все присутствующие это слышали.

– Разберемся… – пробормотал белобрысый сержант и кивнул напарнику.– Петров, вызывай опергруппу. И врачей заодно.

Из леса выбежали ребята из первого отряда и физрук, они застыли на месте и уставились на труп участкового.

Сержант выхватил из рук Юры обрез, повесил оружие на плечо и грозно сказал подошедшим:

– Отойдите пока подальше и не топчите здесь. Скоро опергруппа приедет…

***

Капитан КГБ Поляков насмешливо смотрел на меня, развалившись в мягком кресле:

– Ты и вправду все хочешь знать, Колчин?

– Да.

– А с тобой, дружок, опасно иметь дело. Ты всегда все знаешь заранее. Ты даже знал, что произойдет покушение на брата. Верно?

– Да. Я знал, что будет покушение.

– Кстати…– зевнул капитан.– Твои сведения по крымским татарам подтвердились. Они действительно готовили забастовки в Москве.

– Вы мне так и не рассказали. Мохову арестовали?

– Насколько я знаю, она под подпиской.

– Зачем она заказала убийство Юли Королевой?

– Все очень просто. Боялась потерять семью. Испугалась, что муж бросит ее ради молодой смазливой студенточки…

– А Мохов? Неужели у него нет грешков?

– Есть конечно. Так… леваки на заводе… Пусть этим ОБХСС занимается.

– Но почему участковый Соколов пошел на это преступление?

– Тамара Мохова поймала два месяца назад его в постели со своей шестнадцатилетней дочерью. Она сначала хотела заявить на Соколова, но подумав, решила использовать лейтенанта как инструмент мести. Тогда уже знала, что у супруга появилась молодая любовница. Мохова пообещала Соколову забыть о случившемся и в придачу обещала заплатить кругленькую сумму за убийство девушки. Участковый выследил студентку на автовокзале и предложил подвезти до хутора. Она наверняка видела его раньше в форме милиционера и потому легко согласилась сесть в машину…

– А покушение на Витю?

– Твой брат проводил собственное расследование и действительно вышел на Соколова. Тут, конечно, промашка следователей… Виктор нашел свидетеля на автовокзале, который видел, как Юля садилась в машину к участковому. А когда Виктор прижал Соколова – тот решил подчистить концы… Кстати, через месяц участковый Соколов собирался переводиться в Ростов…

Теперь понятно, почему дело тогда так и не раскрыли…

– А что теперь будет с Витей? С ним даже не разрешают повидаться…

– Ты же знаешь, Колчин, все очень серьезно. За убийство сотрудника милиции он получит строгое наказание. Даже мы здесь бессильны помочь…

– Да какого сотрудника! Это же был оборотень в погонах, убийца…

– Жаль, что вы не догадались записать признание Соколова на диктофон. Следствие вряд ли поверит двум перепуганным подросткам и девушке-пионервожатой… тем более не поверит Виктору…

– Но ведь Тамара Мохова…. Она призналась.

– Сегодня призналась, а завтра может взять свои слова обратно… Так что, Сергей, даже мы пока не знаем, как обернется это дело… К тому же Соколов действительно отличился в Афгане, имеет боевые награды…

Я вышел из отделения совершенно удрученный. Вот так. Оказалось, что разгадка тайны лежала на поверхности. Значит, не было никакой подпольной организации, которую возглавлял Виктор; не было мафиозной структуры, решившей убрать зарвавшегося студента; даже отсутствовали скелеты в шкафу у жуликоватого директора завода Мохова, все произошло из-за обыкновенной женской ревности. Ревности еще нестарой дуры, которая побоявшись потерять семью, заказала убийство молодой девчонки, а могли оборваться еще две жизни...

Не знаю зачем, но я решил заглянуть в гости к госпоже Моховой, чтобы просто посмотреть ей в глаза. Через пятнадцать минут вошел в знакомый подъезд и позвонил в двери. Мне открыла слегка полноватая брюнетка, лет тридцати шести, с немного распухшим лицом.

– Тебе чего, мальчик?

– Поговорить с вами хотел.

Она внимательно посмотрела на меня:

– А… ты наверное брат парня, который убил Соколова… ну проходи.

Я осторожно вошел в коридор.

– Мам, кто там? – из комнаты выглянул глазастый мальчик лет десяти.

– Это ко мне. Дима, занимайся уроками.

– Пойдем на кухню…– кивнула Мохова.

Я совсем не собирался здесь надолго задерживаться, но все же прошел вслед за хозяйкой.

На столе оказалась нарезка из салями и початая бутылка дорого коньяка. Женщина взяла на подоконнике красную пачку «MarIboro», достала сигарету и приоткрыв форточку, закурила.

Я застыл посредине кухни.

– Слушай, парень, а ты вообще зачем пришел?

– Зачем пришел? В глаза вам хотел посмотреть. Послушайте, вы хоть сами осознаете, что сотворили?

Хозяйка слегка приоткрыла рот от удивления и тут же нервно затушила сигарету об толстое дно стеклянной пепельницы.

– Знаешь что? Ты вот поживи с мое, будешь еще жизни меня учить, щегол пестрожопый!

– У вас же трое детей. Чему вы их в жизни научите? Или рассказать ребятам, как их мама заказала убить девочку-студентку?

Хозяйка подошла к столу, налила коньяк в рюмку и залпом выпила. Она зло посмотрела на меня

– Вали отсюда.

– Даже этот урод Соколов – был не такая конченная тварь. Или вы думали, если убьете девочку чужими руками на вас не будет крови?

– Да я… Я с восемнадцати лет с Алексеем… знаешь сколько мы всего пережили? Весь дом, быт, дети на мне… он постоянно на работе. Даже не знаю, как Леша вообще повелся на эту девочку… И что на меня тогда нашло…

– Вас скорее всего не посадят. Но знайте, есть наказание куда хуже тюрьмы… Вам теперь жить с этим.

Я развернулся, вышел из кухни и уже хотел покинуть квартиру, но хозяйка догнала меня возле двери.

– Постой, парень. У Леши есть хорошие связи. Мы можем помочь твоему брату… ну… чтобы срок немного скостили.

– Нам от вас ничего не надо. Живите, растите детей, и хоть иногда задумывайтесь, что и у девушки Юли тоже могла быть семья и дети…

Я не хотел больше ни секунды находится в этой душной квартире и быстро вышел в подъезд.

В нашем доме в эти летние дни было невесело. Исчезла непринужденная и беззаботная обстановка, легкий мирок взаимопонимания и дружбы в семье. Отец стал суровей, а мама будто сразу постарела лет на восемь, она тяжело восприняла происшествие в пионерском лагере. И хотя соседи знали о случившимся, никто не косился вслед и не говорил: « Вот идут родители, воспитавшие преступника…»

Время медленно тянулось, мы ждали результатов расследования и приговора суда.

Однажды отец вернулся с работы белее мела. Он не разулся и молча, в подавленном состоянии, прошел на кухню. Я почувствовал от него запах спиртного и отставил кружку с чаем. Мама подошла и присела рядом.

– Знаете, мои родные… я всегда любил свою страну,– тихо сказал отец, посмотрев в окно.– Знал, что в Советском Союзе живут лучшие люди на земле. Настоящие герои. Мы победили в войне, восстановили города и первыми в мире полетели в космос. Даже когда меня направили в Афганистан – я безропотно поехал, потому что так решило мудрое ЦК КПСС…

Отец тяжело вздохнул.

Мы с мамой молча ожидали, что он скажет.

– Я ездил сегодня к Борисову в область. Это мой сослуживец, сейчас в Волгоградской Областной Прокуратуре работает. В отношении участкового Соколова расследование закрыли. Так и сказали: не мог бывший советский офицер и работник правоохранительных органов убить девушку-студентку… А Вите, скорее всего, дадут пятнадцать лет. К тому же у него в крови в тот злополучный вечер нашли следы алкоголя. Обрисовали все так, будто он в драке выхватил пистолет Соколова и убил его.

– А как же наши показания? – удивился я.– А как же следы от ножа на теле Виктора?

– Ваши показания... да им плевать на ваши показания… так же, как и на показания Лены… Ублюдки! Даже Толик Борисов ничего не может сделать в этой страшной ситуации… Неуклюжая и страшная машина правосудия…

Отец тихо добавил:

– Пятнадцать лет! Без права условно-досрочного освобождения и амнистии!

У мамы задрожала нижняя губа и она тут же вышла из кухни. Вскоре я услышал, как из комнаты доносится ее тяжелое рыдание.

– Серега, ну скажи по совести, правильно поступил Витька?

– Да он вообще защищался. Участковый первым напал с ножом. Я так и говорил следаку…

Отец задумался:

– Знаешь, сын, а я уже свыкся. Сначала думал, не выдержит Витька на зоне… А сейчас… ладно, пойду маму успокою…

Он остановился на пороге:

– Об одном только прошу. Ты хоть больше никуда не влезай!

Я кивнул и тихо сказал:

– Пап, я на часок к Юрке схожу.

– Давай, но чтобы к десяти – как штык дома был…

Возле подъезда я встретил пожилого соседа Егора Кузьмича. Старику уже было под за семьдесят, но он смолил по две пачки сигарет в день, бесстрашно гнал самогон, устраивая попойки с друзьями, и даже еще вовсю интересовался женщинами. Вот что значит старое крепкое поколение.

– Куда собрался, малой? – подмигнул сосед.

– Прогуляться, с мыслями собраться…

– Постой. Как там Витя?

– Сидит…– пожал я плечами.

– Да…– вздохнул Кузьмич.– Нелегко ему будет на зоне… Братан твой слишком правильный, на принципах…

– А вы сидели, Егор Кузьмич?

– В начале семидесятых «треху» отмотал. Сельпо с дружком по пьяни грабанули… Я-то ладно… А вот батя мой – ни за что, ни про что,– пятнадцать отмотал. В тридцать восьмом его забрали, в пятьдесят третьем выпустили… Но это был уже совершенно другой человек. Опустошенный и обессиленный… будто из него всю жизненную силу там выпили… Всю радость…

Я вздрогнул. Даже не представляю, сможет ли Витя продержатся целых пятнадцать лет…

– Ладно, беги, малой! Если случится свиданка – привет передавай. Пусть знает, что и на зоне тоже люди живут. Все мы уверены, что твой брательник не душегуб, а если и завалил того мусоренка – то за дело…

Глава 22

Мы с Юрой сидели за котельной и угрюмо молчали. На улице уже смеркалось и шум на улицах плавно затихал.

– Серега, ведь все должно было не так повернуться…– покачал головой Юрка.– Я хотел уберечь отца от ДТП, все получилось и его лишили водительских прав… но теперь батя на глазах спивается. Если так и дальше пойдет, не знаю, протянет ли он еще хотя бы пять лет…

– Удивительно…– покачал я головой,– у тебя же отец никогда не был запойным… неужели мы сделали все еще хуже…

– Мама с бабушкой собираются его в ЛТП оформлять…– печально сказал Юра,– вчера он даже«белочку» поймал и на соседку чуть с ножом не бросился…

– Юрка, я знаешь, что думаю. Витька не выдержит в тюрьме. Слишком он мягкий, романтичный. Точно сломается, к тому же целых пятнадцать лет без права досрочного освобождения…

– Все же правильно он сделал, что эту мразь завалил. А насчет тюрьмы нужно подумать. Может, обратишься к своим комитетчикам?

– Они уже дали понять, что ничем не помогут. Сейчас наверху война идет между МВД и КГБ. Жена Мохова предлагала подключить свои связи, но нам от этой мрази ничего не нужно…

– Да, если бы не эта тварь, ничего бы не было… ее точно не посадят, спишут на временное помешательство, тем более трое детишек, младшему еще и пяти нет…

– Юра. Я знаю, что делать. Нужно найти того странного деда в деревне. Наверняка это он помог нам попасть в прошлое. Пусть даст еще один шанс. Тогда мы сделаем все по-другому…

– Действительно… как же за эти дни мы не вспомнили о нем…

– Давай не будем тянуть и поедем прямо сегодня.

Юрка кивнул и посмотрел на часы:

– Жди здесь, через двадцать минут подъеду…

Вскоре мы мчались на «Москвиче» по загородной трассе. Когда объехали пост ГАИ и уже колесили по степи, я посмотрел на яркие звезды на темном покрывале неба и вдруг хлопнул себя по лбу:

– Вот мы мудаки! Помнишь, что тот старик говорил?

– Что?

– Они в эти края тридцать лет назад перебрались. То есть в 1993 году. А сейчас только 1987 год!

Юра пожал плечами:

– Ну и что? Найдем в деревушке родственников старика и узнаем его адрес в Сибири. Надо будет – и туда махнем…

– Ладно, поехали, вон уже и Россошки рядом… что же теперь, назад поворачивать…

Мы проехали хутор и приятель чуть притормозил на колдобинах.

В темноте я рассмотрел впереди строительную технику.

– Осторожней, там что-то строят…

– Плотину поднимают,– кивнул Юра,– надо было все же другой дорогой поехать…

Машина неожиданно подпрыгнула на колдобине и тут же погасли фары.

– Тормози! – крикнул я приятелю.

Он начал притормаживать и тут же машина ударила правой стороной в деревянный щиток на обочине, автомобиль потерял управление и резко развернувшись, нырнул с откоса.

– Блядь!!! –заорал Юра.

Я успел выставить руки вперед, но поскольку не пристегнулся, приложился головой об стекло. Приятель громко охнул, ударившись грудью об руль.

Мне показалось, что я даже на минуту потерял сознание от удара.

…– Ты живой, Сергей? – раздался издалека странный голос.

Я открыл глаза и увидел встревоженное лицо Кости, двоюродного брата Юры. Похоже, у меня уже конкретно крышу сносит…

– А ты откуда здесь? – удивился я. –Ты же еще не родился?

Костя удивленно вылупился:

– Мужики, вы лучше завязывйте с «синькой»… я же предупреждал – хватит! На хрена опять в деревню поперлись… да еще пьяные в стельку… машину вон расхреначили!

– Где Юра?

– Здесь я, Серый…– прохрипел приятель с другой стороны автомобиля.

Я выскочил из машины, заметив, что это не «Москвич», а «Нива», и сразу увидел на земле Юру. Не мальчика Юру, а седого мужика, военного пенсионера и подполковника в отставке.

Я встряхнул головой:

– Юрка, ты что-нибудь понимаешь? Что происходит?

Приятель удивленно озирался вокруг.

– Как вы только этот пенек на обочине подцепили? – удивился Костик.– Ладно, машину вроде не сильно помяли… Сейчас назад, в лагерь поедем…

– В пионерский? – удивился я.

Костя тяжело вздохнул и окликнул Юру:

– Брательник, садись в машину… Чтобы я еще раз с вами, алкашами, на рыбалку поехал… да не в жизнь!

– Костя… друг ты мой сердешный,– я с надеждой просмотрел на паренька,– ты только мне одно скажи, год сейчас который?

– Две тысячи двадцать третий от рождества Христова…– недовольно пробурчал Костя и сел на водительское место. – А я смотрю, вы как с откоса слетели – сразу протрезвели мгновенно…

Я заметил, что на небе пробивались первые отблески зари и залез в машину.

– Ну что, мы едем или будем здесь до самого утра сидеть? – недовольно спросил Костик.

Юра медленно приподнялся и отряхнул брюки. Он уселся на заднее сидение автомобиля и прохрипел:

– Погнали!

Пока мы возвращались к палатке, Юрка удивлялся:

– Серега, ты что-нибудь понимаешь? Что происходит?

– Я уже уснул в палатке,– пробурчал Костик.– Слышу, машину завели. Ну думаю, опять в деревню за самогонкой намылились… Хорошо недалеко отъехали. Да и вообще легко отделались, машину не сильно помяли, да и сами целые…

Когда мы подъехали и вылезли из автомобиля, я осторожно отозвал Юру в сторону:

– Это точно не могло быть сном. Все эти дни, проведенные в 1987 году… Но Костику, на всякий случай, не стоит пока ничего говорить…

– Да никому не стоит,– нахмурился Юра.– У меня скоро мозги расплавятся от таких странных перемещений…

– Думаю, все же надо наведаться к тому странному старичку. Но только не сегодня. Я супруге пообещал, что в воскресенье к полудню буду дома как штык.

– Да ты говорил, что у вас в воскресенье какая-то круглая дата…– Юра пошарил в вещмешке, достал сотовый телефон и удивленно показал мне:

« 16.05.2023»

Когда мы свернули палатку и собрали вещи, часы показывали семь утра.

У меня были странные ощущения. Я не мог поверить, что совсем недавно бегал двенадцатилетним пацаном, видел юных одноклассников, дрался с маньяком Куприяновым, вел расследование о пропавшей несчастной девушке Юле, общался с молодыми родителями, а главное, с живым братишкой Витей…

Перед возвращением домой мы решили попить чайку у костра.

– Похмеляться не будете? – осторожно спросил Костя, разливая по кружкам душистый чай,– кажется, чекушка еще осталась…

– Да мы вроде и не болеем,– пожал плечами Юра.– Да, Серега? С чего бы нам похмелятся…

Приятель с удовольствием отхлебнул бодрящий напиток.

– Кстати, Юра, я еще вчера хотел попросить… поговори с отцом, пусть поможет мне устроится в Москву на приличную работу. Надоело уже в нашем Артемьевске торчать…

Юрка от неожиданности выронил кружку на траву и оторопело посмотрел на двоюродного брата:

– Ты что только что сказал?

– Нет, ну если не сможешь поговорить, дай хоть номер телефона дяди Толи, мы же не чужие люди…

Юра стоял, ошалело смотрев то на Костю, то на меня:

– Серега, что вообще происходит?

А я уже начал догадываться и осторожно спросил Костика:

– А где сейчас дядя Толя живет?

– Известно где. В Москве. Уже лет пятнадцать…

У Юрки заходил вверх-вниз кадык.

– Так батя... батя мой живой?

– Конечно,– пожал плечами Костя,– ему семьдесят не так давно стукнуло. А с таким состоянием можно хоть до ста двадцати жить…

– С каким еще состоянием?

– Мужики…– растерялся Костя,– что вы меня разыгрываете… Анатолий Сергеевич Комаров в прошлом году вошел в сотню богатейших людей России… это всем известно.

Юра осторожно вытащил из кармана телефон, пролистал справочник. Он неожиданно засиял лицом, показав в телефоне «Папа» и сразу нажал вызов, включив громкую связь. Трубку взяла незнакомая женщина:

– Добрый день. К сожалению, сейчас Анатолий Сергеевич не сможет вам ответить, он находится на совещании и обязательно свяжется с вами в ближайшее время…

В трубке послышались короткие гудки. Юрка оцепенел, уставившись на свой мобильный, будто видел его в первый раз.

Костик хлопнул себя по лбу:

– Чуть садок с рыбой не забыли!

Когда он спустился к реке, я тихо сказал приятелю:

– Если твой отец жив, значит мы действительно смогли изменить прошлое…

– Ничего не понимаю…– пробурчал Юрка.– Не могу поверить, пока сам отца не увижу… Сегодня же лечу в Москву…

И тут у меня в груди бешено застучало сердце. Я силился задать Костику вопрос, но боялся. Юрка сразу угадал мое растерянное состояние и когда Костя подошел, сразу спросил:

– А Витя, Серегин брат… что с ним?

– «Учитель»? А что с ним? Вроде жив-здоров…

У меня перехватило дыхание:

– Витя живой?!

– Ну… по крайней мере, я видел его в добром здравии в четверг, в «Покупочке». Мужики, да что с вами такое? Что вы все расспрашиваете?

– Поехали скорее! – кивнул я, выплескивая остатки чая в догорающий костер…

Когда возвращались в город, за рулем автомобиля сидел Костя. Мы находились в таком нервном возбуждении, что просто не смогли бы управлять машиной.

Неужели Витя, братишка мой, живой…

Когда въехали в город, я осторожно спросил Костика:

– А почему ты назвал Витю «Учитель»? Он что, в школе работает?

Парнишка удивленно посмотрел на меня и рассмеялся:

– Сергей, хватит уже прикалываться… У твоего брательника свои жизненные университеты…

– Отвези прямо сейчас к Вите, если ты знаешь где он живет.

Костя кивнул и проехав еще два квартала, остановился у двухэтажек на Луговой.

Я выскочил из машины. Вслед за мной и Юрка.

– Вы куда? – удивился Костик.

– Припаркуйся и подожди нас! – приказал приятель.

Мы быстро вошли во двор. За большим деревянным столом, под развесистой ивушкой, играли в домино три старичка-пенсионера.

– Здорово, отцы! – гаркнул Юра.– А где «Учитель» проживает?

– В восьмой…– недовольно пробурчал дедок с маленькими щетинистыми усиками.

Поднявшись на второй этаж, я застыл перед дверью с номером «восемь». Юрка тоже заметно нервничал. Набрав в грудь воздуха побольше, я осторожно постучался. Никакого эффекта. Тогда я постучал посильнее и из глубины квартиры раздался хриплый голос:

– Открыто…

Я осторожно приоткрыл двери и вошел в прихожую. Юрка как тень следом за мной. Минуя небольшой коридор, мы оказались в небольшой комнате. На диване лежал худощавый сухой старик в очках. Он медленно повернул голову, и увидев нас, слегка приподнялся. Сомнений быть не могло, это Витя! Но только… почему он так состарился, осунулся… на вид ему семьдесят, не меньше…

– Какими судьбами, братишка? – чуть заметно улыбнулся Витя.

Я подошел ближе и присел на диван, тут же заметив, что одна штанина у Вити пустая, не было левой ноги до колена.

– И ты присаживайся, – брат кивнул Юрке на стул и внимательно посмотрел на меня.

– Витька… живой...– удивленно пробормотал я.

– Живой. Даст Бог, еще поживу…– усмехнулся брат.– А ты чего это, Серега, с бухты-барахты нагрянул? Или случилось чего?

Мы с Юркой переглянулись. То, что с нами происходит – просто удивительно…

– Да ничего не случилось… На тебя хотел посмотреть, братишка. Что же ты так постарел-то?

– Тюрьма еще никого не молодила…– улыбнулся брат, обнажив железные фиксы. – Мы тут с Карасем на днях посчитали – почти двадцать пять годиков я без малого оттрубил… Сам-то как? Дедом еще не стал?

– Скоро стану…– я невольно посмотрел на удручающий интерьер комнаты и сразу догадался, что Витя живет один.

– Вы ведь не спешите, мужики? А то ветром налетели…

– Нет, не спешим…

– Тогда пойдемте на кухню..– Витя быстро достал металлический протез за диваном и одел на ногу,– настоечкой вас угощу…

– Я пойду скажу Костику, чтобы не ждал…– кивнул Юрка и вышел из квартиры.

Настойкой дело не ограничилось. Через час Юрка сбегал за водкой и закусью в ближайший «Магнит». Витя приоткрыл форточку и присев на стул у подоконника, закурил. Он чуть заметно улыбался, поглядывая на меня:

– Удивил ты меня сегодня, Серега. То месяцами не приезжаешь и не звонишь, а то вдруг нагрянул, как снег на голову…

– Я… да ты и сам в любое время приезжай в гости… мы же братья…

Витя неожиданно стал серьезным.

– Разные мы с тобой, Серега. Хоть и братья. Как родители?

– Нормально…– пожал я плечами.– А ты почему один живешь?

Брат расстегнул рубашку и я заметил на его теле уголовные татуировки.

– Нормальная баба за меня не пойдет. А шалаву, если понадобится – я и так найду… это не проблема.

Я вспомнил, какой Виктор был в двадцать лет… возвышенный и романтичный, стихи писал… неужели ничего не осталось от того прежнего Вити? Медленно, но до меня все же начало доходить, что мы с Юркой действительно побывали в прошлом, это был не сон. Нам удалось сделать так, что мой брат и отец Юрки остались живы… Но почему у брата оказалась такая исковерканная судьба… он же сам на себя не похож. Пятьдесят пять, а выглядит как старик…

– Протез новый видел? – улыбнулся Виктор.– Братва помогла. От нашего государства хер чего получишь… На нефти и газе сидим – а старики пенсию копейки получают. Бабули в мороз на рынке носками торгуют, чтобы жратву купить… Ладно я уголовник, но хоть народ свой не позорьте, чмошники…

У меня сейчас было к брату тысячи вопросов, но я даже не знал, с чего начать. Любые вопросы могли показаться странными…

Но Витя под хмельком сам ударился в воспоминания:

– Я когда в две тысяча втором вышел, огляделся – а страна-то уже совсем другая… Дикий бандитский капитализм. Ты, Серега, весь в семье и работе… Родители на пенсию вышли, в дачу и огород погрузились… А у меня ни друзей, ни образования, ни специальности, только три курса педагогического да погоняло это дурацкое с Зоны прилепилось, «Учитель»…

– А Лена? Не писала?

– Пять лет ждала. Мы же думали, дело рано или поздно пересмотрят… в Москву писали… Нельзя же так, за убийцу-мента и по полной, пятнашку… А тут раз… и вообще Советский Союз исчез, дело мое вообще похерили. Я точно знаю, что батя тогда московским министрам пороги обивал, чуть до Борьки Ельцина не дошел… но хер там, меня как-то полковник мусорской на Зоне вызвал и сказал: сиди паря ровно на жопе, ни на день раньше все равно не выйдешь... И вообще, скажи спасибо – что к стенке не поставили за убийство сотрудника правоохранительных органов. На следующий день я Ленке отписал, чтобы не ждала, не ломала и своей жизни…

Я смотрел на этого надломленного жизнью человека. Витька… ну почему… почему все получилось так наперекосяк…

Вскоре Юра принес из магазина пакет с водкой и закусью. Наскоро попрощавшись, он покинул нашу компанию. Я сразу догадался, что приятель наверняка хочет побыстрее увидеться с отцом и скорее всего, сразу рванул в аэропорт…

Когда мы почти ополовинили вторую бутылку, Витя задумался:

– Знаешь, Серега… Хорошо что у тебя все нормально сложилось… Но ты не думай, что если зек – сразу позорное клеймо на всю жизнь. На зоне тоже люди живут. А если человек правильный, не баклан и не отмороженный на всю голову – его везде привечают…

Двадцать пять лет провести в тюрьме… У меня даже в голове это не укладывалось… но почему двадцать пять? Витя снял очки, и глаза у него стали будто еще меньше, спрятавшись за мелкими многочисленными морщинками. От крыльев носа по обе стороны тянулись глубокие складки

– Слушай…– усмехнулся Виктор.– Я как на твоего кореша Юру посмотрю, вспоминаюАндрюшу Костыля, уж больно похожи. Я когда на вторую ходку двинул, в СИЗО сидел, в Армавире. Так вот это Андрюша чего учудил… Делал в камере подкоп, а во время прогулки выносил землицу в кармашках и незаметно разбрасывал по дворику…

– Прямо граф Монте-Кристо…– удивился я.

– За пять месяцев, пока следствие шло, сделал таки ухарь подкоп под стеной. И темной зимней ночью рванул на волю… Баба-вертухай его точно в темечко положила у запретки. На зоне судачили, что она раньше снайпершей была, курва мусорская…

Виктор закашлялся и осторожно приподнявшись, направился в ванную. Тут же в коридоре послышался шум. Я подскочил и увидел, что Виктор беспомощно растянулся на полу в коридоре. Подбежав ближе, у меня сердце ушло в пятки: брат закатил глаза, и мне показалось, будто он не дышит.

– Витя! Витя! Братишка!

Я энергично растер брату щеки, уши. Пульс на руке прощупывался, но очень слабый.

Вытащив телефон, я позвонил в скорую:

– Луговая двенадцать, третий дом, восьмая квартира… человеку плохо. Сознание потерял.

– Бригада уже выезжает…– раздался в трубку ровный женский голос.

У брата слегка затрепетали веки и он медленно приоткрыл глаза:

– Сергей, там валидол в серванте…

Я пулей метнулся и принес таблетки. Виктор тут же осторожно привстал и засунул одну под язык.

– Ты же сознание потерял. Тебе в больничку нужно.

– Мотор малость прихватил…– махнул рукой Витя.– Ничего страшного. Со мной такое бывает…

– Все. Больше никакого алкоголя…– покачал я головой.– Я тебе сейчас водички принесу.

Я налил в стакан воды и вернулся к брату. Он опять лежал ничком на полу, запрокинув голову. Я взял его на руки и потащил в комнату, казалось, Витька почти ничего не весит. Открыв широко окно, я расстегнул рубашку и снова сбегав в кухню, смочил полотенце. Мне показалось, у брата посинели губы. Он почти не дышал.

– Братишка, дыши!

Я стал энергично, но несильно надавливать на грудную клетку. Двадцать надавливаний – два вдоха. Двадцать надавливаний – два вдоха. Как учили на курсах, только не останавливаться…

Сзади послышались гулкие шаги.

– Отойдите, попробуем разряд!

Я обернулся, увидев в комнате усатого доктора.

– Когда он сознание потерял?

– Минут десять назад…– тихо сказал я.– А почему вы так долго ехали… больница же совсем рядом!

Доктор печально посмотрел на Витю, подержал пальцы у него на запястье и печально покачал головой.

– Давайте разряд!!! – заорал я.– Делайте что-нибудь! Какого хера вы вообще тогда приехали?!

Мне показалось, что веки у Вити немного вздрогнули.

В комнату вошел крупный чернявый санитар.

– Да живой он. Успокойтесь…– спокойно сказал доктор,– Борис, неси носилки, забираем пациента в больницу…

Через час я сидел в кабинете у заведующего отделения терапевтического отделения Кирсанова:

– Скажите, жизни брата сейчас точно ничего не угрожает?

– Организм у него очень ослаблен. Но завтра утром, надеюсь, переведем вашего брата из реанимации.

– Прошу. Сделайте все возможное и невозможное…– я оставил визитку,– звоните в любое время суток…

– Да-да… идите, Колчин. Вы все равно сейчас ничем не поможете…

Я полез за бумажником, но Кирсанов покачал головой:

– Это лишнее. Идите, а то отделение скоро закрывается…

Глава 23

Домой я попал только вечером. Инга улыбнулась:

– Сергей, давай в душ и проходи на праздничный ужин.

– Праздничный ужин? Это в честь чего еще… а… вспомнил…

Супруга, похоже, весь день трудилась на кухне. Стол ломился от яств, но настроения праздновать у меня сейчас совершенно не было.

– Сереж, чего такой смурной вернулся? – поинтересовалась Инга.

– К Виктору заезжал, у него сердце сегодня прихватило. Он сейчас в реанимации.

– Понятно, – вздохнула супруга.– Что же сразу не сказал, я смотрю – на тебе лица нет… Ты с врачами разговаривал?

– Завтра обещали в терапевтическое отделение перевести. Но я теперь всю ночь буду как на иголках. Инга, ты родителям пока ничего не сообщай…

Супруга кивнула.

Все же удивительные события произошли с нами. Мы изменили прошлое и наши родные: мой брат Витя и отец Юрки остались живы, но в целом, похоже, наша жизнь и все события протекали так же. Хотя, стоит осторожно задать супруге пару вопросов.

– Как у Олечки дела?

– Ты и сам знаешь, Сережа. Вот-вот… станем бабушкой и дедушкой.

Инга задумалась:

– Слушай, давай я все салатики в холодильник сложу, все равно сегодня уже не до празднования.

Я кивнул и включил телевизор.

На экране промелькнули военные кадры. Журналист вел репортаж из Донецка. Ведущий произнес:

– Сколько же еще продолжится это военное противостояние? Давайте спросим у нашего эксперта. Сегодня в студии «Аванпост», в гостях, полковник ГРУ в отставке, Яков Степанович Сивашов.

Я вздрогнул, увидев на экране бывшего хулигана Яшу. Конечно, он изрядно постарел и облысел, но когда оператор изредка захватывал его лицо крупным планом, были видны редкие веснушки. Вот те раз… значит Сивашов стал не уголовником, а военным…

Инга закончила убирать тарелки с салатами в холодильник и поставила на стол две чашки горячего чая:

– Знакомого увидел?

– Это Яша Сивашов. Мы в одной школе учились… Я вот что думаю, Инга. Нужно брату женщину найти. А то он живет как бомж…

– Странно, Сережа… ты почему-то так сильно озаботился судьбой брата, хотя иногда вы могли неделями не созваниваться…

– Мы же братья. Должны помогать друг другу…

– Если честно, я в жизни не встречала другого человека, который бы так помогал брату…

Я удивленно посмотрел на супругу.

– Когда Виктор вышел, ты ему сразу квартиру купил, на хорошую работу устроил… А он через год опять сел…

– А за что?

– Будто не помнишь…– вздохнула Инга.– Риэлтора в «Тритоне» с третьего этажа выкинул, за то, что тот стариков обманывал с жилплощадью…

– Убил?

– Да нет, ноги переломал, но восемь лет получил. После на зоне еще два года добавили…

– Бедный Витька…– вздохнул я.

– И ты, кстати, напрасно говоришь, что это я против того, чтобы он приезжал в гости. Он сам от нас шарахается… Иногда я думаю, что Виктор будто лишний раз не хочет, чтобы люди знали, что ты весь такой правильный, а брат – уголовник, ханыга…

– Он не ханыга. Знаешь, какой он в молодости был?

– Да ты уже рассказывал, и не один раз…– вздохнула Инга.

А я все смотрел на экран телевизора, где бойко выступал в студии полковник ГРУ в отставке Яков Сивашов, и думал, как же снова помочь брату…

Юра позвонил через шесть дней и предложил встретится в кафе. Как раз в этот день в школах проходил Последний звонок. На улицах встречались выпускники в нарядной форме, с широкими красными ленточками. С утра я забрал Виктора из больницы и отвез домой.

Все же как не хватало заботливой женской руки в доме брата! Да и легкий косметический ремонт в квартире тоже не помешал бы…

Я критически осмотрел комнату со старыми полинявшими обоями.

– Витя, надо тебе ремонт сделать.

– Серега, я к осени собираюсь. Немного деньжат соберу…

Брат поставил чайник на плиту и приоткрыв холодильник, вздохнул.

– А ты на что вообще живешь-то?

– Пенсию по инвалидности получаю.

– Я тебе сам квартиру отремонтирую. Ты не траться. И это… не бухай больше, врач сказал, у тебя «мотор» сильно изношен.

– Серега, прекращай… Садись лучше, чайку погоняем…

Я подвинул табурет ближе и уселся к столу:

– Кстати… А где сейчас Лена?

– Не знаю… Она поначалу на свиданки приезжала… Если честно – жалею, что тогда резко ее отшил… А когда уже вышел – узнал, что она вообще уехала из Артемьевска. Поначалу я начал ее искать… а потом второй раз загремел…

– Нет, Витя, что ни говори – нужна тебе женщина…– я кивнул на полки, наверху виднелся толстый слой пыли.

В кармане запиликал телефон и я нажал вызов.

– Серега, ну ты где?– возмущался в трубку Юрка,– договаривались же в одиннадцать в «Парусе»…

– Через пять минут буду!

Я кивнул брату:

– Сейчас отъеду. Встреча важная. А вечерком к тебе обязательно еще загляну…

Брат улыбнулся и приоткрыв форточку, взял с холодильника пачку сигарет.

– Витя ты это… и смоли тоже поменьше…

– Иди-иди,– усмехнулся брат,– а то совсем мне кислород перекрыл со своей правильностью…

В уютном кафе «Парус»в этот час оказалось почти безлюдно.

Приятель сидел за третьим столиком и выглядел слегка растерянным.

– Ну что, Юрка, как в Москву слетал? С отцом повидался?

– Повидался…– пробурчал приятель и жестом подозвал официантку.

Когда она подошла, Юра заказал триста грамм водки и пару салатиков.

Я отказался от выпивки:

– Мне еще с документацией после обеда нужно поработать… шеф подгоняет…

– Ну и ладно! А я выпью… Как там Витя?

– Да ты же сам видел. В тот день у него сердце прихватило. Я скорую вызывал. Час назад Виктора из больнички забрал.

– Если честно… я его даже не признал сначала…– покачал головой Юрка,– настолько он изменился… и выглядит как старик…

– Ну ты колись, как твой батя? Костик все верно рассказывал?

– Все верно. Отец – генеральный директор «Таврида-нефть». Живет в огромном доме с новой семьей. Его супруга моложе меня на десятку, и двое сыновей, восемь и четыре года…

– Как же он так поднялся?

– В 1987 году, когда его лишили водительских прав, отец сильно запил. Мать с бабушкой даже собирались оформлять его в ЛТП. Но однажды в «Мостострое», где он раньше работал, проходила гулянка и на следующий день умер друг отца. Совсем не старый, чуть за сорок. На его похоронах отец поклялся в жизни больше не пить. А вскоре взял ссуду в банке и открыл частный производственный цех, как мы и хотели…

Официантка принесла аккуратный графинчик с водкой и салаты.

– Может по пять капель, Серый?

– Нет. Ты дальше рассказывай.

– А что дальше… Через пару лет отец с долгами рассчитался… Цех расширил, людей еще нанял… в общем втянулся в частный бизнес… А в конце девяностых нефтяники вели новую ветку неподалеку, им что-то понадобилось и они случайно наткнулись на батин цех. Какие-то вагончики для автоматики заказали… их сроки поджимали, а отец пообещал, что его фирма все быстро сделает… После они стали еще обращаться. А лет через семь московский директор « Таврида-нефть» искал себе зама и неожиданно вспомнил об ответственном мужичке из российской глубинки. Так отец оказался замом, а два года назад директором серьезного предприятия, где работает свыше ста тысяч человек…

– История прямо на сказку похожа…

– Это ты еще не слышал, как один московский олигарх поднялся… вообще курьезный случай…

Юрка выпил и вдруг помрачнел:

– Ладно, про тот случай потом расскажу. Знаешь, сколько времени я провел с отцом за эти четыре дня, что был у него в гостях?

Я пожал плечами.

– Около часа. Он весь такой деловой, то на совещаниях, то на заседаниях. Сегодня в Москве, завтра в Новороссийске… а ему ведь уже семьдесят один. Давно не мальчик.

– Что же… должность такая.

– Да я не о том…– вздохнул Юрка.– Изменился батя. Ничего ему не надо, кроме этой сумасшедшей работы… Даже про мать не спросил… А ведь он, по сути, бросил маму двенадцать лет назад, ради этой молодой прошмандовки…

– Девушка! – окликнул я официантку.– Принесите, пожалуйста, черный чай…

– Не этого я хотел…– вздохнул Юра.– Вот вроде батя есть. Живой и здоровый батя… но будто совершенно чужой человек… Не знаю, будто он душу за деньги продал. Вот скажи, Серый, разве ты хотел, чтобы Витька выжил, а после всю жизнь по тюрьмам маялся? А в пятьдесят пять лет превратился в старую развалину…

– Но зато они живы…

– Я пока в самолете обратно летел, долго думал. Знаешь что… мы поедем в Антиповку, найдем старика-волшебника, или кто он на самом деле… Пусть даст нам еще один шанс.

Я удивленно посмотрел на приятеля. Сейчас мне тоже сильно захотелось выпить, но все же я воздержался.

– Пусть мой батя не станет олигархом. Но остается с мамой, но главное… останется таким, каким я его помню… А твой Витя не сядет. Мы сдадим оборотня в погонах комитетчикам… Теперь-то мы все знаем…

Официантка принесла чай и ослепительно улыбнулась:

– Еще что-нибудь желаете, молодые люди?

Я покачал головой и девушка тут же удалилась.

– Хорошо! Сейчас допью чай и едем в эту деревушку…

Юрка кивнул и быстро опрокинул в рот рюмку с водкой.

Пока ехали в хуторок, я изредка смотрел на полузасохшие кустарники и деревья вдоль обочины, на месте когда-то зеленой лесополосы, и думал о том, как судьба может поломать человека. Витька… ведь он был таким романтичным, возвышенным, слегка ранимым, мне казалось, что хотя он и ночевал иногда у Лены, никакого интима между ними точно не было. И время было другое, да и брат этого наверняка бы не позволил себе до свадьбы… Пятнадцать лет за этого мента-упыря, который задушил молодую девушку-студентку… Просто напрочь сломали жизнь парню…

Когда мы подъехали к знакомому дому, где возле забора стоял сломанный «Беларус», сразу увидели на скамейке крепкого парнишку в белой майке. Мне сразу показалось его лицо почему-то знакомым.

Я остановился под вязом и мы медленно вышли из автомобиля. Парень с интересом смотрел на нас.

Из калитки вышла слегка полноватая брюнетка и уставилась на моего приятеля.

– Катеринка…– удивленно пробормотал Юра.

– Саша, иди в дом! – нахмурилась женщина.

Парень слегка удивился, но спорить не стал и тут же потопал во двор.

– Какими судьбами в наших краях, Юра? – усмехнувшись, поинтересовалась женщина.

И тут только я заметил на калитке черный бантик. Юра тоже увидел и тихо спросил:

– Что случилось?

– Дядя мой умер три дня назад. Мы с Сашкой на похороны приезжали.

– Дядя Арсений?

– Да. А вы знакомы были?

Юра кивнул.

– Но он же только вот бодрячком был…

– Восемьдесят семь…– вздохнула женщина.– что поделаешь…

– Соболезную…– пробормотал Юра.

И тут только я понял, что это за женщина и почему черты лица парнишки мне показались знакомыми.

– Екатерина, мне дядя Арсений все рассказал…– Юрка слегка потупил взгляд.

– Я не могла тебе тогда сообщить, Юра… боялась, что ты заставишь меня…

– Ничего не говори. Как вы вообще живете?

– Нормально живем. Я замужем. Муж не смог приехать, он на вахте на Ямале. Саня закончил второй курс Рязанского военного училища. Будет офицером-десантником.

– Так это… и вправду мой сын?

Екатерина вздохнула и приоткрыла калитку:

– Санька, иди-ка сюда!

Парнишка вышел и уставился на нас.

– Сынок, ты пять лет назад сильно интересовался, кто твой настоящий отец…

– Да я уже все понял…– ухмыльнулся парнишка.– Только мой отец сейчас на вахте…

Он развернулся и вернулся во двор.

Катерина внимательно посмотрела на Юрку и пожала плечами:

– Сам как? Еще служишь?

– На пенсии. Подполковник в отставке.

– А семья, дети?

– Дочки уже взрослые. Замужем. Только недавно узнал, что у меня, оказывается, еще и сын есть…

Юра достал визитку и протянул женщине:

– Катюш, ты поговори с Саней… я же и вправду не знал ничего. А это мой номер телефона. Думаю, нам есть о чем поговорить…

– Ну да…– усмехнулась женщина.– Ты бывший военный, а он будущий…

– Извините, можно один вопрос задам?– тихо спросил я.– Ваш дядя Арсений действительно был ведуном?

– Он был сильным светлым магом. Если вы, конечно, верите…

– А магия не передается по наследству? Например, его сыну?

– Нет. К тому же у дяди Арсения нет родных детей. А Петра они взяли в приюте, в десятимесячном возрасте…

Мы с Юркой переглянулись.

– Ладно, пойду я…– вздохнула женщина.– Нам уже собираться надо, через два часа уезжаем назад, в Краснодар.

– Так может подвезти до города? – поинтересовался я.

– Петя отвезет.

Екатерина внимательно посмотрела на Юрку:

– А Сашка обязательно тебе позвонит…

Когда она зашла во двор, мы сели в машину и поехали назад.

– Вот те раз…– вздохнул Юрка,– оказывается прав был старик. И вправду сын у меня…

– Да… Мы с тобой до сорока восьми лет дожили, и даже не знали, что маги и вправду существуют…

– Сергей, а почему он не стал со мной разговаривать?

– Кто?

– Сашка.

– Ничего. Я думаю, он тебе еще позвонит…

– Ты это… магнитолу, что ли, включи для настроения. Совсем как-то на душе муторно стало…

Я нажал кнопку и салон тут же заволокло быстрой зарубежной музыкой.

– Другую волну поищи. Что-нибудь русское.

Я пощелкал и наткнулся на «Радио Дача»

– Добрый день, уважаемые радиослушатели! Нам дозвонилась Елена Борисовна из Волгодонска. Елена Борисовна, кому вы хотите заказать песню?

– Здравствуйте, дорогое «Радио Дача»!

Я вздрогнул, услышав до боли знакомый голос и остановился.

– Много лет назад мы расстались с молодым человеком, Виктором Колчиным. Если Виктор сейчас слушает радио или услышит кто-то из его знакомых, то пусть знает – я до сих пор люблю его и жду нашей встречи…

– Елена Борисовна, а сколько лет назад вы расстались? – поинтересовалась ведущая.

–Тридцать…– тихо сказала Лена.– Прошу, поставьте для Виктора Колчина из Артемьевска песню: «Там где клен шумит»

– Хорошо! – бодро сказала ведущая.– Все же невероятные радиослушатели нам сегодня дозваниваются. Для вас, Виктор Колчин из Артемьевска, звучит песня от Елены Борисовны из Волгодонска…

Я задумался:

– Юрка, ты же бывал в Волгодонске. Сколько туда ехать?

– Часов пять. Знаешь… а я с тобой поеду… один хрен мне на пенсии особо делать нечего...

Когда мы проехали больше половины пути до Волгодонска, позвонила Инга:

– Колчин, где тебя носит?

– Инга, я нашел Лену. Витину невесту. Сейчас еду к ней в Волгодонск.

– Я в общем-то звоню поздравить тебя. Ты стал дедушкой!

– Правда?

– Мальчик. Ванюша. Три пятьсот. Олечка сегодня утром, в одиннадцать родила.

– Молодца…– вздохнул я и подмигнул Юрке.

– Давай, будь осторожен… помни, мы ждем тебя…

– К вечеру вернусь…

Юрка протянул мне ладонь:

– Ну что же, поздравляю, деда Сережа… Завтра тебе точно не отвертеться от проставы…

– А вон еще один… наверняка выходит, чтобы поздравить…– я кивнул на гаишника, который стоял на обочине, держа в одной руке радар, и жезлом приказывал остановиться.

Когда я остановился на обочине, гаишник быстро подошел к машине:

– Инспектор патрульно-постовой службы капитан Лебедев! – улыбнулся он.– Нарушаем! На развилке знак «семьдесят», а вы больше ста прете!

– Командир, мне пять минут назад жена позвонила. Представляешь, я дедом стал...

Гаишник неожиданно задумался и почесал лоб:

– Ну… тогда тем более соблюдайте правила дорожного движения. Помните – родные ждут вас дома… Счастливого пути! – козырнул он напоследок.

Когда мы немного отъехали, Юра удивленно пробормотал:

– Ни хрена себе… Первый раз вижу, что бы гаишник просто так отпустил… Наверняка и здесь не обошлось без магии…

А я неторопливо ехал по трассе и думал о том, что родные действительно ждут меня дома. Жена, дети, внук, мои уже постаревшие родители и братишка, и дай Бог, чтобы у каждого человека в жизни всегда были те, кто его ценит, ждет и любит…

P.S.Виктор и Елена сыграли свадьбу через месяц. Я смотрел на немолодых, потрепанных жизнью, но радостных и счастливых людей, и в душе верил, что теперь у них наверняка все будет хорошо…

Content

Назад в СССР

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23