Лопарев Игорь

Мастер Зеркал Книга I

Глава 1.1

— Через границу

Пару часов назад я миновал монастырь таоситов, тот самый, где два года назад и началась история моих приключений в этом мире меча и магии. И сейчас я шёл по узенькой тропке, затейливо петляющей между серых скальных обломков и густых приземистых кустов, усыпанных крупными белыми ягодами. Судя по времени, затраченному мною на дорогу, я уже должен был бы быть на территории соседнего баронства Стоуб. А значит, границу я уже пересёк, следуя по этой тропе контрабандистов.

Закон подлости, кстати, действует исправно во всех мирах. Ведь я, по своей простоте душевной, думал, что самая беспокойная часть пути уже позади. Но, как только я расслабился, метрах в двадцати передо мной возник нечёткий силуэт. Силуэт этот терялся в слепивших мне глаза лучах поднимающегося из-за горизонта дневного светила.

— Мил человек, — раздался скрежещущий, неприятный голос, — за проход по нашей тропке заплатить бы надобно.

— И сколько ж вы за проход берёте, добрые люди? — ухо уловило возню в кустах в десятке шагов впереди справа, и какие-то странные звуки доносились чуть сзади, но уже с левой стороны. Я тут же активировал артефакт защитного поля, и, для надёжности, начал гонять по каналам ци, чтобы дополнительно задействовать технику Алмазной Кожи. Но на моём внешнем виде это никак не отразилось. То есть бандиты, остановившие меня, видели перед собой какого-то рохлю, опирающегося на деревянную, не особенно толстую, палку, чуть длиннее полутора метров.

— Плата за проход, — ласково просветил меня этот самозваный таможенник, — все монеты, что у тебя есть, ну и поклажа, вестимо.

— А не жирно вам будет, добрые люди? — да, похоже, опять придётся драться, уныло подумал я, а вслух заботливо продолжил — а то ведь, чего доброго, ряхи ваши трещинами пойдут, не?

— Эх, — притворно-расстроено вздохнул мой собеседник, — а мы же к тебе, мил человек, со всей душой, а ты эвона как.

И тут события резко ускорились. Не успел переговорщик закончить своё выступление, как там, откуда раньше доносилось шуршание и возня, громко хлопнула тетива арбалета, и корявый болт вылетел из кустов. Я даже и не дёрнулся, так как было видно, что этот снаряд мимо пролетит. Криворукий у местных бандитов арбалетчик. Но, как я и предполагал, основная опасность угрожала мне не со стороны горе-стрелка, а сзади. Я почувствовал изменение силовых полей ци и вовремя среагировал. А реакция моя заключалась в том, что я, не оглядываясь, ткнул своей палкой-тростью назад.

Громила, очень тихо выбравшийся из своего схрона на тропинку позади меня, такой пакости от потенциальной жертвы никак не ожидал. А зря. Получив сильнейший тычок в живот, чуть ниже солнечного сплетения, он тихо сложился пополам и упал, уронив в пыль увесистую дубину. Бедняга принял позу эмбриона и натужно захрипел. Но, как выяснилось, времени у меня не было, чтобы отвлекаться на его конвульсии.

Давешний арбалетчик сменил оружие. Теперь он и его косматый компаньон выскочили из кустов и, бодро размахивая длинными ржавыми тесаками, бросились в атаку. Я решил, что нет никакого смысла вступать с ними в рукопашную, и, сделав эффектное отталкивающее движение, смёл обоих бородачей телекинезом с тропы. Им не повезло. Их недолгий, но стремительный полёт завершился тем, что они приложились к поверхности одного из массивных скальных обломков своими дурными головами. После этого они более никаких движений не совершали и лежали смирно.

Небольшой каменный шар, размером с мужской кулак, издавая низкое гудение, словно гигантский шмель, с силой врезался в поверхность защитного поля и бессильно упал на тропу. Видимо, оставшийся бандит хорошо управлялся с пращой. Я похвалил себя за предусмотрительность. Активировал же защитное поле, хотя и были пижонские мысли обойтись без этого. Лишнее доказательство той простой истины, что пижонить не стоит. Целее будешь.

И тут боевое предвидение буквально сорвало меня с места, заставив мою ленивую тушку совершить длинный кувырок вперёд. А там, где я только что стоял, из земли выстрелил пучок тонких каменных шипов, длиной около метра каждый. И не факт, что поле эту атаку выдержало бы. Сюрприз, однако.

Значит, оставшийся член банды, тот самый, который так проникновенно уговаривал меня поделиться с ними своим, нажитым непосильным трудом имуществом, оказался не пращником, а магом. Слабеньким, конечно, но всё-таки магом. Магом земли.

Такого затейника за спиной оставлять не стоило, а потому я сначала обнаружил по завихрениям силовых полей, где он затихарился. А потом наподдал ему телекинезом, с тем расчётом, чтобы он свалился в глубокий овраг, в трёх метрах от края которого и прятался. Я всё рассчитал правильно. Маг-самоучка с криминальными наклонностями описал в утреннем воздухе красивую дугу и упал на каменистый берег ручейка, который журчал семью метрами ниже. Ну, вот, пожалуй, и всё. Кто-то остался цел. Кто-то получил несколько переломов. У кого-то сотрясение. Но, в общем и целом, я обошёлся с грабителями довольно мягко, поскольку добивать не стал. Эх, добрый я. Неоправданно добрый, всё-таки.

Надеюсь, эти ребята, которым я только что преподал урок хороших манер, не будут стремиться к реваншу. В следующий раз я не буду столь милосерден.

Но, это всё разговоры в пользу бедных. Мне надо идти вперёд. Баронский титул меня уже, наверное, заждался, да и вообще, медлить не стоит. Я двинулся я дальше по тропинке, которая неуклонно вела меня к цели. Спускаясь в долину, я начал вспоминать, как всё начиналось, и что произошло со мной с того момента, как я впервые осознал себя в этом мире…

Глава 1.2

— Незнакомый мир. Первые шаги

Я не помню, как оказался в этом монастыре. Иноки утверждали, что в один из тёмных дней, которые следуют за Седмицей Безумных Грёз[1], раздался звук гонга, висящего около монастырских ворот. А я, укутанный в невообразимо грязные и изорванные тряпки, стоял неподвижно перед воротами, бездумно улыбаясь и пуская слюни. Мне тогда было на вид лет пятнадцать-шестнадцать. Братья долго собирались с духом, чтобы открыть мне ворота, потому, что страшно было. Во время тёмных дней по дорогам невозбранно всякая нечисть бродит, немёртвые, полудемоны, духи, воплотившиеся в странных зверей и много чего ещё. Во время тёмных дней для всей этой жути открывается дорога из пустошей в людские земли. Вот и про меня подумали, что обнаглевший умрун в обитель пробраться хочет. Но, всё-таки одну створку опасливо приоткрыли, когда сам настоятель пришёл посмотреть, что за шум.

Да, так вот и себя я тоже не помню. Вся моя предыдущая жизнь, вплоть до того момента, когда настоятель брызнул на меня водой из священного источника Девяти Небес, для меня оставалась пока чистым, незапятнанным листом. А священной водой меня окропили, не просто так. На умрунов, которые, чтобы к намеченной жертве подобраться, живыми притворяются, эта вода действует, что твоя кислота. Шкура умруна сразу идёт пузырями и исходит зловонным зелёным дымом. Так их и распознают. Есть ещё какие-то признаки, но их только лутеры и рыцари Ордена Паладинов Почившего Бога знают.

Иногда, во сне, меня окружают какие-то мутные образы, звучат странные слова, до боли знакомые, но смысл этих слов ускользает, как увёртливый угорь из рук, и они так и остаются для меня загадочным набором звуков. Приходит ощущение, что вот-вот, ещё один намёк, ещё один уточняющий штрих, и я всё вспомню. Но день за днём я просыпаюсь, а на чистом листе моей памяти, по-прежнему нет ни одного знака.

В монастыре меня сначала приняли за юродивого. Их много ходит по дорогам графства. Монахи же их привечают, кормят, относятся к ним снисходительно. Я ни слова по-человечески сказать не мог, только, говорят, сначала я лопотал что-то непонятное, а то и вовсе мычал.

Год я прожил в обители. Братья учили меня говорить, молиться Богам Света и Тьмы. Учили медитации. Это очень важно, ибо воля Богов постигается только через медитацию и занятия боевыми искусствами. И боевым искусствам меня тоже учили. Конечно, год занятий это очень мало. Это первый шаг на бесконечном Пути.

Мне очень много рассказывали том, как всё устроено под здешним дневным светилом — имя которому Зонне, Я узнал, как устроено здешнее общество, и какие основные опасности подстерегают людей, живущих на этих землях. Какие силы есть в этом мире. Я узнал, что монахи, приютившие меня, это беженцы с Востока, полностью поглощённого Пустошами. И что вокруг живут люди, не ведающие Тэ, а потому они обречены блуждать в лабиринтах бытия без надежды на обретение Тао. Многие из них верят в мёртвого бога и уповают на вечное блаженство после смерти. Глупцы, нет ничего вечного, и смерть, это лишь переход на следующий этап бесконечного пути.

Через год я ощутил себя готовым выйти из обители в этот хмурый, опасный и суровый мир.

Перед тем, как проводить меня до ворот, настоятель попросил меня девять раз подбросить монету. Я послушно подбрасывал эту монету, и ждал, пока она, звеня, упадёт на древние камни двора. А он молча наблюдал. Потом испытывающее посмотрел на меня, и сказал, что мне выпала десятая гексаграмма и она означает то, что мой успех зависит от меня же. От моего умения поступать обдуманно и решительно и извлекать уроки из всего, что происходит со мною. Это и было его напутствием. Больше он не сказал ни слова.

А я сделал свой первый осознанный шаг в большой мир. В дорогу мне дали стоптанные сандалии толстой кожи, простую одежду, которую носят здешние крестьяне и подёнщики, и небольшой посох, который тут называют дзё. На него и опираться можно, и использовать в качестве слеги, пробираясь по болотным тропам, кроме того, посох этот — очень эффективное оружие. Так что, я вступил на свой путь, будучи достойно экипированным.

Два дня я неторопливо шёл по тропинке, что была проложена вдоль левого берега речушки, текущей к городу Фиусса. Надо сказать, что тёмные дни были в самом разгаре, поэтому я опасливо озирался и настороженно прислушивался ко всему. Иноки в конец застращали меня страшилками про умрунов, демонов, гулей и прочую нечисть и нежить, что гуляет по дорогам во время тёмных дней.

Но первые два дня пути никто не покушался, ни на мою бессмертную душу, ни на нежные филейные части моей тушки, так что я к исходу третьего дня пути уже весьма бодро и уверенно ломился по направлению к перекрёстку, достигнуть которого рассчитывал как раз этим вечером.

Перёкрёсток, как вы понимаете, был мне без надобности, мне хотелось посетить трактир «Приют беглеца». Единственное в округе злачное место. Моя короткая сознательная жизнь, протяженностью всего лишь в год, вся прошла за стенами монастыря таоситов. И, что значит словосочетание «злачное место», я теоретически представлял, но, только на основе рассказов братьев. Ведь некоторые из них, прежде чем уйти от мира и обратить свои помыслы к высокому, отжигали по полной программе.

И долгими вечерами, попивая чай, они рассказывали мне, как куролесили и чудили по злачным местам. Их взгляды при этом становились мечтательными и слегка маслянистыми. Особенно, когда они вспоминали свои феерические попойки и визиты к развесёлым девкам. И, если про попойки я слушал вполне спокойно, то рассказы о девичьих прелестях и о том, насколько они приятны на ощупь, рождали в теле странные и сладостные ощущения, и неясные, побуждающие непонятно, к чему, смутные желания.

И вот, трактир передо мной. Да, на небесный дворец наслаждений это строение ни разу не похоже. Денег, что мне дали в дорогу в монастыре, впритык хватило на скромный ужин и ночёвку в самой дешёвой каморке. Хотя, надо отметить, что постель там была вполне приличная. И без клопов. Хоть и узкая.

Сижу я, значит, в пустом зале, уплетаю гороховую кашу, полную миску которой за мои гроши мне приволокла дородная подавальщица. Грызу копчёные свиные рёбрышки, которые иногда в этой самой каше удаётся найти, и вдруг…

Со второго этажа раздаётся женский визг, исполненный, прямо таки, животного ужаса. И, что характерно, вертлявый мужичок, стоявший за стойкой, и бывший, не иначе, как хозяином трактира, быстро просочился в неприметную боковую дверцу и исчез, вместо того, чтобы хотя бы поинтересоваться, что наверху происходит. Не знаю, какими соображениями руководствовался этот хозяин, но я решил посмотреть, что там за беда такая приключилась. Схватив свою палку, заменяющую мне и трость, и дубину, поднялся вверх, на второй этаж.

Крики доносились из самого конца коридора. Из комнаты, дверь в которую была слегка приоткрыта. Полоса света из этой приоткрытой двери то и дело перечёркивалась какими-то тенями, словно находящиеся в комнате прыгали вокруг свечки. Пока я поднимался, крики стали реже и тише. Видимо женщина, их издававшая, уже устала орать.

Я не стал медлить и уже через пару секунд заглядывал в довольно большую комнату. В дальнем от двери углу стояла просторная кровать. В середине — тяжелый круглый стол, на котором и стоял ночник, освещавший своим дрожащим светом происходящее. Дополнительного трагизма обстановке придавало распахнутое настежь окно, за которым ворочалась влажная ночная тьма и занавески, которые небрежно трепал свежий ветерок.

Вокруг стола бегали двое. Первое, что мне бросилось в глаза, это жутковатая нескладная фигура. Вся какая-то серая, неприметная, словно замотанная в длиннющий бинт из некрашеной холстины. И тем контрастнее на сером лице выделялись багровыми мерцающими углями жуткие буркала. Явно, какая-то нежить.

Вторым участником, вернее, участницей, забега вокруг стола была молодая полураздетая девчонка. Как я предварительно для себя оценил, в самом соку. Видимо, моя оценка и оценка, которую ей дало это перебинтованное недоразумение, в общем-то, совпадали, и мы оба хотели её, гммм, употребить. Другое дело, что нежить просто хотела деваху схарчить, а я рассчитывал несколько на другое. И тут моё желание вошло в непримиримое противоречие с желаниями этой пыльной мумии.

А раз так, то мумия эта явно лишняя. Поэтому я храбро подскочил к столу, и, широко размахнувшись, опустил свою палку на череп умертвия. И… ничего не произошло, если не считать того, что палка выбила небольшое облачко пыли из головы этого забинтованного скелета. Мертвяк клацнул несколько раз желтыми крупными зубами и двинулся на меня.

— Беги отсюда! — заорал я девчонке, причём, совершенно зря. Когда я мельком обернулся, то её давно уже и след простыл, только откуда-то из коридора доносилось тихое хныканье и прерывистые всхлипы. Мумия же была уже в метре от меня. Я изо всех сил ткнул её палкой в грудь. Никаких видимых повреждений умертвие не получило, разве что мне удалось оттолкнуть его на пару метров. Если так дело пойдёт, то этот умрун вместо девчонки схарчит меня. Я был решительно против. И тут мой бестолковый мозг таки нашёл решение создавшейся проблемы.

Я вынул из-за пазухи небольшой флакон и откупорил его. Как я мог забыть? Я же на всякий случай из монастыря прихватил воду из источника Девяти Небес. Дождавшись, когда умертвие окажется в метре от меня, выплеснул содержимое флакона прямо в тлеющие адским огнём глазницы. Глаза умруна почернели. От его черепа обильно повалили клубы зеленоватого, очень вонючего дыма. Ходячий скелет некоторое время слепо тыкался в стол и стены, скрипя и громыхая костями. Я, орудуя палкой, аккуратно направлял его к раскрытому окну, и минут через десять моя тактика дала результат. Неугомонная мумия вывалилась наружу со второго этажа.

Я взял ночник и, держа его на вытянутой руке, выглянул в окно. Под окном лежала россыпь разнокалиберных костей, перевитых серым бинтом. Поодаль валялся череп. В глазницах его было темно. Значит, умруна я таки упокоил. Теперь в борьбе за обладание девичьими прелестями у меня конкурентов нет.

А дальше всё пошло, как по маслу. Всхлипывающую девчонку я подобрал в коридоре и вернул в комнату. Окно закрыл, а то ещё кто-нибудь в гости залезет. Усадил пострадавшую на кровать, обнял и долго успокаивал, поглаживая. Незаметно поглаживания стали взаимными и совсем перестали быть успокаивающими, а потом как-то и вовсе сменились другими, весьма активными действиями.

В результате, я не выспался. Совсем не выспался. Потому, что всю ночь не спал. Но я не жалуюсь. И не жалею. Совсем даже напротив.

А спустя несколько дней я уже входил в ворота Фиуссы, города, стоявшего на самой границе Пустошей. Поскольку я не имел ни денег, ни родственников, ни знакомых, ни покровителей, то для меня была одна дорога. Стать студентом местного городского училища-интерната, где готовили молодёжь к службе в частях Ордена Паладинов Почившего Бога, сражавшегося с демонами и порождениями Пустошей.

[1] В это время эманации Инферно по каким-то причинам резко усиливаются, и те, кто в эти дни находится на территории Пустошей, становятся жертвами мощных и воздействующих на все органы чувств галлюцинаций. Особо чувствительные люди, даже находясь вне Пустошей могут быть подвержены этой напасти.

Глава 2.1

— Утро добрым не бывает

Утро добрым не бывает. Это знают все. И моё мучительное пробуждение ещё одно тому подтверждение. Этой ночью мой сон то и дело прерывался, и я приходил в себя, весь покрытый липким потом, жадно глотая воздух. Как будто в этом сне я плавал под поверхностью тёмных вод священной Жёлтой реки, пытаясь поймать молодого водяного дракона за скользкий хвост, покрытый мелкой радужной чешуёй,

Сразу, как только я заснул, моё сознание провалилось в то самое пространство сна, где я снова и снова пытался вспомнить, кто я, откуда я, зачем я. Мой сон водил меня по кругу. Казалось, только руку протяни, и схватишь кончик нити, потянув за которую размотаешь весь этот таинственный клубок и обретёшь пропавшую память о более, чем пятнадцати годах своей жизни, украденную непонятно кем и непонятно, с какими целями. Но кончик нити снова ускользал, издевательски касаясь внешней стороны ладони протянутой к нему руки.

В результате я просто проспал утренние занятия и успел только к третьей лекции. Как только я вошел на территорию, где располагались учебные корпуса, то заметил, что навстречу мне идут два приятеля, не разлей вода. Ребята были по-крестьянски основательные, хотя звёзд с неба и не хватали, но на своём третьем, выпускном курсе, они были у преподавателей на хорошем счету. Точка соприкосновения с ними у меня была всего одна, но серьёзная. Дело в том, что они были начинающими лутерами, и через них я пытался пристроиться в одну с ними команду. Дело это было денежное, но опасное для жизни и не особенно приветствуемое в нашем учебном заведении. Хотя, если наниматься простым кнехтом-демоноборцем в Орден, то там продолжительность жизни тоже не шибко большая, а условия существования в орденских казармах не в пример хуже, чем у лутеров, у которых водились денежки, и, поэтому, они многое могли себе позволить.

— А чо смурной-то такой? — едва удержавшись, от того, что бы заржать, аки конь, спросил Мачен, один из этих весельчаков, — заболел, или влюбился?

— Да просто не выспался, — ответил я. Грубить нельзя. От этих смешливых полудурков слишком многое зависит.

— Может, задержался у какой нить отзывчивой прелестницы? — продолжал беззлобно глумиться второй, которого звали Анчот.

Хотя оба знали, что я временно зарёкся ходить по женским комнатам нашего общежития. Поскольку, совсем недавно меня, буквально, преследовала одна особа. Не, не страшная, и даже умнее многих. Но одержимая мыслью, что у неё должен быть парень. И, не просто абы какой, а непременно во всём ей послушный, принадлежащий только ей и взирающий на неё, как на высшее существо. Подкаблучник, из которого она вьет верёвки и чьи карманы регулярно ревизует на предмет наличия «лишних» денег, и, постоянно издеваясь над которым, она поднимает свою самооценку. В общем, обворожительная девушка.

А всё началось с того, что я с ней как то имел неосторожность задержаться до подъёма. И понеслось. И что это ты меня игнорируешь, и что это ты мне не помогаешь, и что это ты на этих паршивых девок смотришь… В общем, она до недавнего времени прилагала титанические усилия, чтобы меня под свой каблук загнать, стремясь вынудить меня добровольно взять на себя какие-то односторонние обязательства по отношению к ней только по факту вместе проведённой ночи. Ну, так удовольствие-то получали в равной мере, так что, в моём понимании, никто никому ничего не должен. А она считает, что я ей по гроб жизни обязан за допуск к её прелестям, хотя, если выражаться высоким штилем, то пыльцу невинности с этих прелестей уже давно, и достаточно небрежно смахнули.

Я быстро понял, куда, с позволения сказать, вступил. И постарался дистанцироваться. Сейчас она, вроде как успокоилась, говорят, охмурила-такикого-то. Но это ещё непроверенная информация. А пока постараюсь с недельку её внимание к себе не привлекать. А по бабам ещё успеем.

— В общем, ты, это, — начал мучительно подбирать слова Мачен. Но Анчот опередил его. Неужели он всё-таки более сообразителен?

— Сегодня идём в пустоши, а там квёлые долго не живут.

— Так сегодня меня берут на вылазку? — флегматично поинтересовался я, внутренне трепеща от радости, — буду в порядке, не переживайте.

Ребята посмотрели на меня скептически. Они учились уже на третьем курсе и уже через несколько месяцев выйдут в большой мир из нашего учебного заведения. Скорее всего, они пристроятся в полулегальное Братство лутеров. Присоединиться к Братству везёт не многим. В основном наши выпускники направляются на пополнение сил Ордена Паладинов Почившего Бога. Естественно, что бы стать полноценным рыцарем-паладином, надо приложить запредельные усилия. И паладинами становятся единицы из тех многих сотен, что направляются служить ордену после окончания таких вот учебных заведений для бедняков. Для того, что бы стать паладином, если ты простолюдин, ты должен отслужить обыкновенным кнехтом в течение пяти лет. Если тебя за это время не убьют дети степей, не сожрут монстры пустошей, и ты не умрёшь от багрового мора, если себя хорошо зарекомендуешь, и если тебе несказанно повезёт, то, может быть, всё-таки произойдёт чудо, и тебя прикрепят к какому-нибудь паладину, выходцу из простецов, опять-таки. И станешь ты оруженосцем. Пять лет беспорочной службы в этом качестве, и вот ты, если дожил до этого рубежа, кандидат в паладины. А вот тут дальнейший прогресс зависит уже не от того времени, которое ты отдал службе, а от твоих достижений, количества уничтоженных врагов, и ещё кучи различных показателей. Выполнил требования, и тебя посвящают в рыцари. Подробно я этим не интересовался, поскольку становиться паладином никогда не планировал. Слишком уж это недостижимо, как по мне.

Вылазка в пустоши за лутом будет вечером, а я уже ощутимо волновался в связи с этим, хотя до вечера ещё дожить надо.

А сейчас будет Монстроведение. Предмет полезный. Особенно для лутера, который мало того, что сталкивается с монстрами, а значит должен знать их повадки и способы их убийства, так ещё лутер обязательно должен знать, с какого монстра что полезное можно поиметь. Алхимики скупают очень много различной требухи, скупают когти, кости некоторых монстров. Бронники хорошо платят за хитин с гигантских псевдонасекомых, за шкуры песчаных душителей и карликовых виверн. Но, надо знать, что именно пользуется спросом, свойства, всевозможные нюансы обращения с этими ингредиентами, условия их хранения и транспортировки.

И вела этот предмет интересная такая женщина, вролен Лариун Санг, лет на пять меня старше, ну, может быть на шесть. И посмотреть на неё приятно, и вообще. Всё при ней, как говорится, но есть одно «но», и это самое «но» делает любые поползновения, направленные на сближение с ней совершенно бесперспективными. У нас с ней уж очень разное социальное положение. Она преподаватель, то есть она, по определению, стоит на несколько ступеней выше меня на социальной лестнице. Я, бездомный бродяга, который учится в заведении для самых бедных, и имеет, по большому счёту, весьма узкую перспективу, а именно, пойти воевать за орден в качестве рядового кнехта, то есть в качестве бессловесного и бесправного мяса, смазки для мечей детей степи, или дармовой закуски для монстров пустошей.

Да и зачем мне преодолевать все эти трудности, когда рядом учатся девушки, отношения с которыми не таят почти никаких угроз, хотя признаю, я и тут умудрился нажить себе проблем. Угораздило же меня нарваться на ту, которая страдает такой своеобразной манией величия и одержима непреодолимой внутренней потребностью доминирования над партнёром.

Глава 2.2

— Тучи на горизонте

Так, размышляя о причудливых условностях, которыми пронизаны человеческие отношения, я и вошёл в аудиторию. Пара началась, как только я опустился на скамейку. И тут же погрузился в присущее мне этим утром дремотное состояние. Сквозь сонную пелену до меня доносился мелодичный голосок очаровательной вролен Санг. И постепенно я начал выныривать из сонной одури и осознавать, что и о чём она говорила.

А говорила она о том, что артефакты и ингредиенты, которые лутеры добывают с риском для жизни в пустошах, потом скупает Гильдия Старьёвщиков. Они сначала обязаны предоставить Ордену возможность выкупить поступивший товар по утверждённым прейскурантным ценам. А то, что остаётся после этого, уже выставляют на официальных торговых площадках. Там их частично скупают городские власти, местные маги, алхимики, оружейники и прочие мастеровые.

Сонливость, тем временем, отступила, и я даже приоткрыл глаза.

— А она дама, всё-таки, очень даже да, — возникла в мозгу приземлённая мысль, поскольку первое, что я увидел, это приятные округлости, которыми славилась наша преподавательница. Ну да, я же прекратил временно контактировать с нашими девушками, по известным причинам. А тестостерон продолжает исправно вырабатывается организмом. Так что, некоторая озабоченность присутствует. И, раз я всё равно проснулся, то опять начал обдумывать своё намечающееся ночное приключение. Из этих раздумий меня вырвал голос вролен Санг:

— Алейс, ты с нами? — она обращалась ко мне, по крайней мере, я услышал своё имя, — о чём мечтаем то? Я же стою тут перед вами не просто так. То, что я говорю, поможет выжить и тебе, в том числе, — да, она была обворожительна, праведный гнев сверкал в её глазах, полные губы чуть приоткрыты… Эх, не о том я думаю. Да и не я это думаю, это мои первобытные инстинкты наверх прорываются. Сквозь тонкий культурный слой, да…

— Вролен Санг, я очень внимательно вас слушаю, — если ничего не предпринять, то она сейчас меня нравоучениями своими замучает. А потому надо попробовать её уболтать, — я готов, если вы захотите, повторить все ваши слова… И я очень ценю вашу заботу о нашем будущем.

— Да? — она недоверчиво посмотрела на меня, — ну, ладно, садись тогда.

Само собой, она вряд ли поверила моим словам о том, что я внимательно её слушаю. Внимательно я на неё смотрел, это да, хе-хе. Но, так или иначе, мне всё-таки удалось отделаться малой кровью. Её воспитательный порыв угас, так и не разгоревшись толком, видимо из-за признания мною её заслуг. Такая беззастенчивая и грубая лесть, похоже, повергла её в растерянность.

А спустя три минуты урок, к моей великой радости, завершился, и мне предстояло пройти в другой корпус, который располагался минутах в трёх ходьбы. Небольшие корпуса училища были разнесены по достаточно большой территории, как говорили, для того, чтобы все ученики не собирались в одну кучу. Дело в том, что периодически из пустошей вылетали огромные раскалённые комки лавы и падали в аккурат на город, взрывами своими причиняя немалый ущерб. Городские маги, конечно, в меру сил препятствовали падению этих магических бомб, но это у них, к сожалению, не всегда получалось, и вероятность быть прихлопнутым подобным огненным болидом была не нулевой. А ещё периодически что-то происходило в пустошах, и иногда оттуда на приступ городских стен волна за волной накатывали монстры. Тогда все, и стар и млад, выходили на стены и участвовали в обороне. И так продолжалось уже сотню лет.

Сложилась патовая ситуация. Людям, грандиозным напряжением сил, удавалось сдерживать дальнейшее разрастание пустошей, но вот уничтожить пробитые демонами проходы из другой реальности, откуда и приходили в наш мир стаи голодных монстров и прочей нечисти, сил не хватало. Иногда Орден и когорты нашего герцога пытались атаковать пустоши, но заканчивалось это всегда тем, что изрядно поредевшие отряды откатывались на исходные позиции, потеряв от четверти до половины личного состава.

Город в общем и целом был вполне удовлетворительно защищён высокими стенами. На стенах и башнях стояли внушительные метательные машины. Дежурили маги. Лишь раза четыре за более, чем сотню лет противостояния, небольшие группы монстров силой или хитростью пробирались за стены. О последствиях этих прорывов предпочитают не говорить. А если и говорят, то вполголоса. Прорвавшиеся монстры всегда собирали обильную кровавую дань, уничтожая беззащитных обывателей.

Не желая сталкиваться со своей бывшей пассией, Леопольдиной, я предложил парням, вместе с которыми покинул класс очаровательной вролен Санг, двигаться по более длинной дороге.

— Что, Алейс, опасаешься попадаться Леопольдине на глаза? — ехидно спросил Улимпе Йен, один из моих спутников.

— Так он же не хочет, что бы она ему физиономию располосовала в гневе, — вступил в разговор второй мой спутник, Сальвур Цонг, видимо, не желая упускать возможность повеселиться за мой счёт, — а она может.

— Ну, само собой, — согласился я с улыбкой, — она вроде, как кем-то другим занялась. Хотелось бы мне, что бы она окончательно успокоилась и забыла обо мне.

— Оптимист ты, — покачал головой Улимпе, — она ж стерва злопамятная. Поэтому, лучше оглядывайся.

— Ну да, целее будешь. И вообще, девчонки меж собою поговаривают, — поддержал товарища Сальвур, — что ведьма она.

Ну, тут он чрезмерно сгустил краски. Стерва, это да, это сомнению не подлежит. Но магических способностей у неё, как и у всех воспитанников нашего училища, нет. Это точно. Потому, что при зачислении на предмет наличия магического дара проверяют всех. И если кто имеет такие способности, то его отправляют в другое место обучаться. Городу очень нужны маги, чтобы усиливать оборону от порождений пустоши, поэтому, талантами у нас тут не разбрасываются.

И вот так, беззлобно подшучивая друг над другом, мы потихоньку шли обходными путями, через парк, к корпусу, где будет следующая пара. И тут произошло то, чего я никак не предполагал. Сначала вдалеке показалась большая группа второкурсников, двигавшихся нам навстречу. И среди них я, с некоторым содроганием узрел, в недавнем прошлом, свою, а ныне мною отвергнутую и смертельно на меня обиженную, Леопольдину. Теперь же мне ничего не оставалось, как делать морду кирпичом и продолжать движение. Ну, не бежать же мне от неё, в самом-то деле. Мы неуклонно сближались. Надо отдать должное Леопольдине, выглядела она эффектно, шла, элегантно покачивая бёдрами, и казалось, до предельной концентрации насыщала окружающее пространство возбуждающими феромонами, наглухо заблокировавшими мне в своё время способность рационально мыслить. Эх, если бы знать заранее, насколько ядовит на самом деле этот изящный и привлекательный цветок. Ну да ладно. С ней рядом шли еще несколько девчонок. И, по мере того, как мы сближались, они переводили свои взгляды на меня, явно предвкушая веселье. И опять за мой счёт, заметьте.

— Везёт же тебе, — гыгыкнул Сальвур, — прямо, как утопленнику.

— Ну, есть надежда, что она сейчас занята, — ответил я.

Дело в том, что помимо девушек, Леопольдину сопровождало ещё трое парней, которые активно старались завладеть вниманием сопровождаемых ими прелестниц. Естественно, Леопольдина привлекла внимание парня, явно лидирующего в этой небольшой мужской компании. Он, вероятно, считал себя самым неотразимым альфа-самцом. А потому был нахрапист и нагл. Возможно, он и неотразим. Но ему ещё только предстоит оценить, насколько глубоко он вляпался. И сейчас я даже ему немного сочувствую. Хотя мимолетное чувство сожаления о потере доступа к столь роскошному телу меня всё же укололо. Но я быстро уврачевал эту боль воспоминаниями о безобразных скандалах. А скандалы эти она мне закатывала с завидной регулярностью. Я думаю, что это проделывалось с целью выработать у меня устойчивое чувство вины, апеллируя к которому, она рассчитывала манипулировать мною, благородным и простодушным, хе-хе.

Так вот, этот безрассудный герой-любовник всеми силами старался завладеть вниманием красавицы. И, хотя она и отвечала ему, сохраняя на своём прекрасном лице маску слабой заинтересованности, мне со стороны было видно, что она уже начала строить относительно него какие-то планы. И тут она обернулась ко мне и пристально так, с прищуром, посмотрела. Она не могла не отметить моего интереса к её беседе с этим красавчиком. Да и сам красавчик, как и следовало ожидать, обернулся вслед за объектом своих ухаживаний. Запоздало отвернувшись, я краем глаза продолжал отслеживать происходящее. А они обменялись несколькими фразами, глядя на меня, и потом её ухажёр решительным шагом направился в нашу сторону.

— А вечер-то перестаёт быть томным, — всплыла у меня в голове чья-то крылатая фраза.

Глава 3.1

— Месть брошенной

Я изо всех сил старался делать вид, что не вижу приближающегося Валейра, так звали этого третьекурсника, но боковым зрением, само собой, старался отслеживать его перемещение в моём направлении. А он продолжал целеустремлённо двигаться к нам. Я был далёк от мысли, что идёт он сюда, чтобы сердечно пожелать нам доброго дня. Напротив, зная мстительный характер Леопольдины, я предполагал, что она решила его руками мне мелко отомстить. То есть, этот молодой человек приближался, имея своей целью хорошенько начистить мне физиономию, и тем самым почесать своё эго, и заодно, заработать несколько очков в глазах объекта своих ухаживаний. В его представлении, я, наверное, выглядел, как беспомощный задохлик, так как он был и тяжелее и выше меня. Ну, и старше, конечно. А потому он, вероятно, считал, что осуществит задуманное без каких-либо трудностей и неожиданностей. Ну, и флаг тогда ему в руки. Я же, тем временем, не глядя в его сторону, продолжал неспешно обмениваться репликами со своими друзьями.

И тут на моё правое плечо опустилась рука. Рывком Валейр, а это был он, грубо развернул меня к себе лицом. Я сразу же сделал ему предложение, которое сам расценивал, как свою последнюю, и единственную, попытку разойтись миром, а он, видимо, воспринял это, как доказательство моей полной несостоятельности. На самом деле, произнесённая мною фраза должна была дать понять окружающим, что меня вынудили к жестким действиям, которые я планировал предпринять.

— Будьте добры, уберите от меня свою руку, пожалуйста.

Всё это напоминало какой-то бестолковый наезд. Планируешь ударить, так бей сразу, как говаривал наш монастырский мастер кулачного боя Ли. Я был, в общем-то, готов и к такому варианту, когда драка начинается без всяких прелюдий. Но, так, как события начали развиваться, конечно, было гораздо для меня удобнее. А вот эта привычка рисоваться в расчёте на невзыскательного зрителя, и любование самим собой, до добра его не доведут. Но вот он, однако, посчитал, что полностью отработал вступление, и начал отводить правую руку для удара, попутно сжимая свой, немаленький такой, кулак. А левой рукой, лежащей на моём плече, вроде как, фиксировал меня, не позволяя избежать экзекуции. Ну, просто идеально всё складывается.

Дальше я действовал на автомате, как на тех изматывающих тренировках, где мастер Ли, буквально, забивал в подкорку обучаемым эту нехитрую последовательность действий. Я сделал левой ногой отшаг назад, уходя с линии атаки и разворачиваясь боком к оппоненту, одновременно накрывая своей левой ладонью его кисть, фиксируя её на своём плече. И, в процессе разворота корпуса накрыл, уже своей правой рукой, его предплечье, изгибая его кисть под прямым углом и придавливая его локоть вперёд и вниз, так же изгибая его под прямым углом. Ну и что, что он сильнее меня? Мастер Ли совершенно справедливо обращал наше внимание на то, что, как бы силён ни был человек, а в суставах мышц нет, и если вы правильно его взяли, то никакая сила ему уже не поможет. Валейр охнул от внезапно нахлынувшей боли, а потом послушно последовал за моим движением, и, в конце концов, упал на колени, ибо, если бы он этого не сделал, запястье я ему бы вывихнул бы. А это, мягко говоря, весьма неприятно.

Наша возня никак не могла остаться незамеченной. Начали подтягиваться зрители. Примечательной была реакция Леопольдины. Лицо её выражало явное недовольство происходящим, и, как я думаю, причин тому было две. Первое, это то, что наказать меня, за проявленные ранее строптивость и неповиновение, не получилось. И второе, это то, что, похоже, она придавала перспективе построения отношений с Валейром гораздо большее значение, нежели старалась показать. А теперь ей уже не очень комфортно будет иметь ухажёра, которого уделал парень младше и слабее его. То есть по тем перспективным планам, которые она строила относительно этого молодого человека, был нанесён серьёзный удар. Вот такой я нехороший.

Но события продолжали развиваться. Увидев, что что-то у Валейра пошло не так, парни, которые вместе с ним окучивали девчонок, тоже двинулись в нашем направлении. Я, глядя на это, сделал пару небольших шагов, развернув постанывающего от боли и покорно следующего за моими движениями Валейра так, что бы он оказался между мною и, подходящими ему на подмогу, товарищами.

Мои парни тоже, хотя я и представляю, как им этого не хотелось, переместились ко мне поближе. Я решил, что, наверное, им не стоит сейчас за меня вписываться. Огребут ни за что. Поэтому я и сказал им:

— Сальвур, Улимпе, пока не ввязывайтесь, попробую сам разобраться.

Они с недоверием посмотрели, сначала на меня, потом на подходящих старшекурсников, И сделали пару шагов назад, оставаясь в состоянии готовности, на случай, если всё-таки придётся вмешаться.

— Отпусти, — зло прохрипел Валейр.

— А ты будешь себя хорошо вести? — задал я вопрос. Вопрос, судя по всему, оказался провокационным.

— Я тебя по стенке размажу, мразь! — просветил меня о моём недалеком будущем, стоящий на коленях, оппонент.

— Так-таки и размажешь? Ну-ну, — прокомментировал я, одновременно немного усиливая давление на его многострадальное запястье. Бедняга аж зубами заскрипел, — А прилечь не хочешь? — глумливо спросил я,

— Сволочь, — сверкая глазами, ответил на моё предложение Валейр.

Тем временем подтянулись его дружки, а, поскольку подпускать их к близко к себе в мои планы не входило, я провозгласил:

— Ещё шаг, и я вашему товарищу руку таки сломаю.

Они в нерешительности остановились.

— Ну, ведь ты же не хочешь, что бы я тебе руку сломал, правда? — мягко спросил я у коленопреклонённого Валейра. Тот отрицательно мотнул головой, — тогда скажи своим, что бы они, от греха отошли, а то нервничаю я что-то.

— Пакоме, Надаль, отойдите.

Те нерешительно отошли. Ситуация зависла в зыбком равновесии. Дёрнется кто, и понесётся драка. С другой стороны, вот отпущу я этого чудилу. Он же не успокоится, он же бросится доказывать себе и всем окружающим, что то, что с ним сейчас происходит, это всего лишь досадная случайность. А так, по жизни, он круче варёных яиц. И доказывать он это будет путем продолжения попыток нанести как можно больше побоев моей тушке, чего мне не хотелось бы совершенно. Но делать нечего. Вечно так стоять — это тоже не решение проблемы. А если у него не хватит ума на то, чтобы отложить эти разборки до более удобного для него момента, мне придётся действительно что-нибудь ему сломать. Теперь я был в этом уверен. Судя по его поведению и по тому, как он лихо подставился, это будет сравнительно не сложно.

— Сейчас я тебя отпущу, но, если ты считаешь, что это позволит тебе взять реванш, то ты сильно ошибаешься. — я ещё раз немного придавил его руку, вызвав появление гримасы боли на его, и без того перекошенном от злости и унижения, лице, — в следующий раз я не буду настолько гуманным. Хорошо ли ты меня понял?

— Я тебя порву, гад, — процедил тот сквозь зубы.

— Ну, как знаешь, — покладисто согласился я, и резко подал его конечность вперёд и вниз, чем вызвал дикий крик боли. Сухожилия в его запястье, конечно, не порвались, но потянулись знатно. Теперь этой рукой он денька три ничего делать не сможет. После чего, ласково выкрутил эту многострадальную руку так, что бы он улёгся полностью. Затем отпустил его и сделал пару шагов назад.

Валейр подтянул колени под себя, и, опираясь только на правую руку, неуклюже встал, и тут же упёрся в меня ненавидящим взглядом. Я в ответ приветливо улыбнулся.

— Я тебя поймаю и изуродую, — чуть ли не брызгая слюной, объявил он. При этом он нежно и бережно баюкал у груди свою левую руку. Было ясно, что ни о каких попытках взять реванш сейчас и речи быть не может, но врага я себе нажил вполне серьёзного. И неприятностей он доставить может немало. Так что теперь надо будет ходить и крутить головой на все триста шестьдесят градусов.

Я вернулся к своим друзьям, которые восприняли всё происходящее без особого энтузиазма, прекрасно осознавая, что этого мне так просто не спустят. А потерпевший, кое-как отряхнувшись от дорожной пыли, в которой ему пришлось немножко полежать, поковылял к своим. Само собой, что Леопольдина сейчас с ним будет очень неласково обращаться и говорить с ним исключительно через губу, поскольку он не оправдал её ожиданий и не удовлетворил её страстное желание увидеть меня избитым и растоптанным. Похоже, это он сразу прочувствовал. И, вместо того, что бы сполна испить чашу унижений от своей предполагаемой пассии, он, прихватив своих друзей, и скомкано попрощавшись с дамами, резво двинулся в направлении медпункта.

Глава 3.2

— Сомнительная победа

Я выдохнул. Ситуация, из острого противостояния перешла в разряд отложенных конфликтов. То есть, прямо здесь и сейчас, обстоятельства не требуют от меня совершения великих подвигов. Но, комментарии от моих друзей, ожидаемо, последовали, и были эти комментарии, скорее, негативными.

— Алейс, ну зачем, зачем ты его так унизил? — долгий взгляд Улимпе, обращённый ко мне, был переполнен осуждением моей недальновидности, — он же теперь тебе прохода не даст.

— Дружище, — с улыбкой посмотрел я на него, — а вот, что бы ты сделал на моём месте?

— Ну, не знаю, — смешался тот, — просто попробовал бы отмахаться.

— Улимпе, а ты не заметил, что он и тяжелее, и выше, и сильнее физически? — я приподнял брови, выражая своё удивление, — при таких раскладах он бы меня избил и вывалял в пыли, без вариантов, — ну, это тоже бабка надвое сказала, мастер Ли, как выяснилось, учил на совесть, но рассказывать я об этом пока не видел необходимости.

— А убежать? — спросил Сальвур, не потому, что он считал подобный вариант приемлемым, а что бы узнать, как я смотрю вообще на возможность бегства.

— У меня не было на это времени, — тут я, конечно, немного погрешил против истины, всё я видел, — да и убежав, я бы избежал разборок прямо сейчас, но не в будущем. И в этом случае народ бы подумал, что я слаб и меня легко напугать. А это тоже могло повлечь за собой нежелательные последствия.

— Но ты его унизил перед всеми, — продолжал упорствовать Улимпе в осуждении избранной мною тактики в обсуждаемом противостоянии, — и сильно опустил его в глазах Леопольдины, что, наверняка, его просто взбесило. Он же мстить будет.

— Он сам довёл ситуацию до этого, — я пожал плечами, — тут кто-то один из нас в финале должен был остаться униженным и избитым. И вы будете смеяться, но мне унижения и побои никакого удовольствия не доставляют. Поэтому я приложил все усилия к тому, чтобы унижен был он. Всё логично. А что касается Леопольдины, то он меня, по-хорошему, ещё и поблагодарить должен — улыбнулся я.

— Ну, как знаешь, — решил прекратить заведомо проигранный спор Улимпе, — да, а что это мы тут стоим то? Нам разве на занятия не надо?

— И то верно, — спохватился я, — пошли.

И мы продолжили свой путь, так некстати прерванный агрессивной выходкой Валейра.

Мы прошли ещё метров сто, как я почувствовал, что кто-то похлопывает меня по плечу. Обернувшись через потревоженное плечо, никого не увидел. Тогда я уже не обернулся, а полностью развернулся через другое плечо. И мой взгляд уперся в довольно лыбящегося Анчота. Ну да, примитивный розыгрыш, заключающийся в том, чтобы хлопать по одному плечу, а самому стоять за другим, удался, и, судя по его довольному виду, капитально поднял ему настроение. Его неразлучный кореш, Мачен, стоял рядом и тоже, надо сказать, не грустил. Эти парни, меня положительно удивляют своей жизнерадостностью, граничащей со слабоумием. И я никак не могу понять, как можно, будучи такими откровенно туповатыми, выживать в пустошах? Загадка, однако.

— Не ждал нас? — весело поинтересовался Анчот.

— Неа, — подтвердил я его догадку.

— Нам тут шепнули, что ты подрался с Валейром, — продолжил Мачен.

— Да не дрался я с ним, — ответил я, — так, немного повздорили, но никто никого не бил.

— Точно? — прищурился недоверчиво Анчот.

— Точно, — подтвердил я, — а почему это вас вдруг заинтересовало?

— Так вечером же в пустоши идём, — уже серьёзно пояснил он.

— А тут нам про драку рассказывают, — продолжил Мачен, моментально стерев с лица идиотскую ухмылку, — мы и решили поинтересоваться, как ты себя чувствуешь.

— Нам инвалид в пустошах без надобности, сам сдохнешь — это твоё дело. Личное, — начал объяснять Анчот.

— Но ты и тех, кто на тебя рассчитывает, можешь подставить, — развил мысль Мачен, — если ты слаб, нездоров или ранен, то вылазку лучше пропустить.

— Да нормально всё со мной, — начал их успокаивать я, — никаких травм, синяков, растяжений.

— Ну, хорошо, — сказал Анчот с некоторым облегчением, как мне показалось, — тогда к шести вечера зайди ко мне в комнату. Оденься, возьми с собой всё, что считаешь нужным.

— А оружие и доспехи у нас получишь, — пояснил Мачен, — взаимообразно, само собой.

— Как раздобудешь своё — то это вернёшь, — закончил мысль Анчот.

— Всё понял, — я действительно всё понял, и решил закруглять разговор, поскольку на пару мы уже почти наверняка опоздали, а Дуболом не любит, когда его предметом пренебрегают, — буду в шесть, как договорились.

Засим мы распрощались до вечера. Неразлучная парочка развернулась, и пошла обратно, а мы спортивным шагом устремились на очередные занятия.

Мы ворвались в раздевалку, когда там оставалось только два человека. Остальные уже были в зале. Те, кого мы застали в раздевалке, в спешке запирали свои шкафчики. А одеты они были в доспехи для учебных спаррингов, состоявшие из двубортных курток, подпоясанных широкими матерчатыми поясами и просторных штанов. Всё было пошито из толстой жесткой кожи. Бросив на нас сочувственные взгляды, они подхватили свои бокуто[1] и выскочили за дверь.

— Опаздываем, — простонал Сальвур.

— Давай быстрее, рохля, — прикрикнул на него Улимпе, — может нам повезёт, и он не сразу войдёт в зал.

— Не знаю, как вам, но мне сегодня явно не везёт, — невесело прокомментировал я, подпоясывая куртку.

— Сальвур, ну что ты копаешься-то? — простонал Улимне, — завязывай свой пояс, и поскакали.

Взяв бокуто, мы быстро выскочили из раздевалки. Зал встретил нас гулкой тишиной. Весь наш поток уже выстроился в шеренгу, а перед ней расхаживал Дуболом, он же Иаго, наш преподаватель боевых искусств. Глядя на него, сразу становилось ясно, как выглядит классический солдафон. Он был широкоплеч, рост — под два метра, бритая голова, низкий лоб, маленькие носорожьи глазки, прячущиеся под мощными надбровными дугами. Нас он заметил сразу. По его лицу расплылась улыбка, не обещающая нам ничего хорошего.

— Эй, вы, трое, — заорал он дурным голосом, — а ну, оба ко мне, — на самом деле, он просто придуривался, отыгрывая недалёкого вояку. Реально же он был, несмотря на дебиловатый внешний вид, весьма умным, и, что самое удивительное, достаточно образованным и эрудированным человеком.

Мы, тут же сорвались с места и резво подбежали к нему. Вытянулись по стойке «Смирно», устремив преданные взгляды на его квадратную челюсть.

Ну что, зайчики, — ласково заговорил он, при этом нехорошо так ухмыляясь, а затем, без всякого перехода, оглушительно рявкнул:

— Упор лёжа принять!

Мы, как стояли, так и попадали на пол, застыв там в упоре лёжа.

— А теперь, пунктуальные вы мои, — он картинно закатил свои крохотные глазки, изображая мучительный мыслительный процесс, — отожмитесь-ка вы… по семьдесят раз, — мы выдохнули, и тут же приступили к отжиманиям. Семьдесят — это далеко не так плохо, как могло бы быть. Единственное, что меня немного насторожило, так это то, что фраза его осталась интонационно незавершённой, и, как оказалось, опасения мои были небезосновательны.

— Для начала, — гнусно ухмыляясь, добавил Дуболом к уже сказанному.

[1] Бокуто — деревянный меч для отработки фехтовальных приёмов

Глава 4.1

— Первая вылазка. Инструктаж

Так или иначе, но учебный день закончился. И наступило время для главного приключения. Сегодня я иду в пустоши с группой начинающих лутеров. Если я себя хорошо зарекомендую, то, возможно, меня тогда возьмут в Братство. Разумеется, поначалу, только в качестве кандидата. И, если всё пойдёт, как я планирую, то к моменту окончания интерната я смогу стать полноправным членом этой гильдии. Но это так, скорее даже не планы, а мечты. Уж слишком многое пока от меня напрямую не зависит. Но, как это говорится, лиха беда начало. Сегодня я сделаю первый шаг по избранному Пути.

Оделся в практичный походный костюм, достаточно свободный, чтобы не стеснять движений. Запихнул в свой небольшой рюкзак скромный набор первой помощи, удобную кожаную перевязь с метательными ножами, огниво, маленькую бутылочку, грамм на сто, с водой из священного источника Девяти небес. Я этой драгоценной жидкости из монастыря, литра, наверное, полтора утащил, и ёмкость с ней надёжно припрятана у меня в комнатушке. Ну, что, пора идти. Я нацепил на пояс кинжал, подхватил рюкзачок и вышел за дверь.

Весельчаки Анчот и Мачен, как я и ожидал, встретили меня жизнерадостными ухмылками. Выдали мне доспехи. Такая же кожа, из которой были пошиты и наши тренировочные костюмы. Только внешняя сторона рукавов, грудь и передняя сторона бёдер были усилены дополнительными накладками из толстой кожи. А вдобавок ко всему, на груди, под накладкой, была зашита ещё и толстая стальная пластина. А двухслойные поножи из той же толстой кожи защищали голени. К доспехам прилагался широкий и жёсткий пояс со множеством маленьких кармашков для зелий и эликсиров. Он был изготовлен из той же толстенной кожи, и застёгивался на пряжку, которая по своим размерам больше походила на небольшой медный поднос. Видимо, одной из её дополнительных функций была защита живота.

Мои жизнерадостные товарищи наблюдали с улыбками за тем, как я пытался совладать с негнущимся одеянием, добросовестно пристраивая его на себя. Не выдержав, Анчот вмешался в процесс, и помог мне затянуть, как следует, шнуровку на левом боку куртки. Со штанами и поножами я справился без посторонней помощи.

— Какое оружие предпочитаешь? — спросил меня Мачен.

— А какое есть? — ответил я вопросом на вопрос.

— Есть бастард, есть палаш с чашевидной гардой.

— А из длинного? — спросил я, в надежде получить приличное копьё. Работать с длинным оружием мне было как-то сподручнее.

— Есть короткая глефа, и протазан, но они, так себе, мне кажется, — ответил Мачен.

— Дай-ка глефу глянуть, — попросил я.

Повертев её в руках, решил, что на первое время пойдёт. Рукоять крепкая. Общая длина — чуть меньше двух метров. Пятидесятисантиметровое лезвие хорошо заточено. Пятка окована. Добротное оружие, одним словом. И не особенно тяжёлое, кстати.

Как раз к тому моменту, как я окончательно экипировался, подошёл наш лидер, третьекурсник, звали его Тибург. Компанию ему составлял здоровяк Эконно, тоже с третьего курса. Оба были уже одеты и при оружии.

— Ну что, собрались все? — спросил, окинув нас строгим взглядом, как и подобает командиру, Тибург, и, уже обращаясь конкретно ко мне, — готов, новичок?

— Да, я полностью готов, — заверил я его.

— Ну, тогда двинулись.

Покинуть территорию интерната, не привлекая внимания персонала, нам не составило никакого труда. Из корпуса вышли через заднюю дверь и воспользовались неприметной калиточкой в стене около угольного сарая. А преодолев около ста метров по заросшему высоченным бурьяном пустырю, мы вышли непосредственно к Северным воротам нашего славного города. Уже смеркалось, но ворота были ещё открыты. Тибург перекинулся парой слов с пузатым стражником, который был, похоже, старшим смены, и что-то вложил в его ладонь. После этого мы беспрепятственно вышли из города.

Да, своевременная смазка городского бюрократического механизма здорово облегчает жизнь. Если бы стражники выполняли все распоряжения магистрата как положено, то они не могли бы нам позволить выйти в вечернее время из города. Но, как известно, строгость закона компенсируется необязательностью его соблюдения.

Мы продолжили своё движение по направлению к пустошам. Примерно через полчаса бодрого марша по извилистой тропке, пролегавшей через буйные заросли колючих кустов, мы вышли на небольшую полянку, где стоял слегка покосившийся бревенчатый домишко с плотно закрытыми ставнями.

Мы, следуя за лидером, вошли внутрь. Там царил сумрак и пахло прелой листвой. Однако, паутина по стенам не висела. На стоящем тут же столе и лавках не было пыли, и дощатый пол не скрывался под слоем мусора. Значит, этот домишко достаточно часто посещали. И, я так думаю, что все посетители, так, или иначе, имели какое-то отношение к Братству Лутеров. Анчот зажёг толстый свечной огарок в грубом глиняном подсвечнике, и мы расселись вокруг стола, Тибург окинул нас всех внимательным взглядом, и приступил к инструктажу. Инструктировал он, наверное, в основном, меня. Все остальные направлялись в пустоши далеко не впервые, и все правила, способствующие лучшему выживанию, усвоили уже давно. Хотя в своей речи он обращался к нам ко всем.

— Значит так, — он ещё раз обвёл нас всех взглядом, — мы входим на территорию пустошей. Сегодня далеко заходить не будем. В часе ходьбы отсюда находится поселение, давно оставленное людьми. Ничего особо ценного мы там не найдём, Там уже давно всё перекопали на метр в глубину. Поэтому в само поселение мы заходить и не будем. Наша задача — это ведение поисков примерно в пяти километрах от восточной стены поселения.

— Там же ничего нет, — удивился Мачен.

— Как мне сказали в Братстве, очень может быть, что в тех местах располагался один из передовых наблюдательных постов. И, далеко не все об этом сейчас помнят. Конечно, всё, наиболее ценное, уже, наверняка, прибрали. Но, по-настоящему искать — не искали. Разбить на сектора и провести систематические поиски пока никто не удосуживался.

Я слушал, и мотал на ус. Пометил себе, что надо выяснить, где можно ознакомиться с картами, составленными до прорыва инферно. Кроме того, надо будет подкатить к преподу по истории. Интересны места сражений и прочие подробности, зная которые можно будет спланировать поиск артефактов, оружия и прочих вкусностей. Конечно, не один я такой умный, но, с чего-то же надо начинать. То, что меня сейчас водят по краешку пустошей, это, конечно, хорошо. Но это только начало, получение первых крупиц ценного опыта.

— Алейс, то, что я сейчас буду говорить, тебе следует очень внимательно слушать, — Тибург внимательно посмотрел в мою сторону, не иначе, как почувствовал, что я немного отвлёкся на свои абстрактные размышления.

— Так я и слушаю, — и немного поёрзал.

— Да и всем будет не вредно меня ещё разок послушать, — обратился к аудитории командир, — я не устану повторять вам эти простые правила, каждый раз, перед тем, как мы выходим на поиски лута.

Он кашлянул, прочищая горло, и приступил к изложению нехитрых правил:

— Так вот, во время смены дислокации держимся вместе, идём след в след, отставать от идущего впереди допускается не более, чем на три метра. Замыкающим идёт, как всегда, Эконно. По прибытии на место никто не покидает тот сектор поисков, который я ему укажу, без моего разрешения. Даже если за границей этого сектора вы гору золота разглядите. Понятно?

Ответом ему был нестройный хор междометий, подтверждающих понимание сказанного.

— Второе. Режим тишины. То есть, по пустякам не болтаем, а если есть какая-нибудь, на ваш взгляд, важная информация, то подходим ко мне и излагаем. Единственное исключение, это когда вы видите, что кому то из нас угрожает прямая и явная опасность. Например, вы видите подкрадывающегося к товарищу псевдольва, а он его не замечает. Тогда можно кричать. Но, опять-таки, в данном случае вы должны будете внятно произнести как можно более короткую фразу. Например так: «Анчот, угроза на семь часов». Понятно?

— Ага, чуть что, так сразу Анчот, Анчот… — немедленно среагировал смешливый лутер. Я бы удивился, если бы этот весельчак упустил случай прокомментировать слова командира. Тибург только удручённо вздохнул, видимо то, что Анчот обязательно выступит с ответной речью, было ожидаемо.

— Надеюсь, все всё уяснили, — Тибург опять посмотрел на меня, и сказал, — специально для тебя, Алейс. То место, которое ты занимаешь в нашей команде, до тебя принадлежало Скато. Он был нормальным, перспективным парнем. Но, однажды, он нарушил правила и сошёл с тропы, когда мы шли на новое место. Я не знаю, зачем и почему он это сделал. Но, в результате он попал в песчаную ловушку мирмелайона. Бедняга сразу скатился вниз, и спасти его было уже невозможно.

— Почему? — ошарашено спросил я.

— А потому, что мирмелайон успел впрыснуть ему свой яд.

— Разве противоядий нет?

— От этого — нет, — и Тибург взялся мне объяснять всё это, как малому ребёнку, — дело в том, что это не совсем яд, просто это мы его так называем. Эта жидкость больше похоже на концентрированный желудочный сок. То есть, Скато в течение пятнадцати минут превратился в кожаный бурдюк, наполненный питательным бульончиком. И мирмелайон с удовольствием выпил его.

— Понятно, — я живо себе представил, как это происходило, и меня чуть не вырвало, — я не буду нарушать правила, — заверил я командира.

— Надеюсь, — ответил он, с удовлетворением наблюдая мою позеленевшую физиономию.

— Ну, что, все всё поняли, все готовы? — бодрым голосом спросил командир.

Мы нестройно промычали нечто утвердительное.

— Тогда двинули. Я впереди, Алейс в середине строя. Замыкающий — Эконно.

Глава 4.2

— Первая вылазка. Дорога

Километра четыре мы прошли без каких-либо приключений. Серебристо-лиловый свет Йельйя разлился по простиравшейся вокруг унылой равнине, покрытой пожухшей травой. Километрах в двух виднелась гряда холмов, омываемая медленными струями слегка флуоресцирующего тумана. Изредка в этом тумане вспыхивали холодные бродячие огни и смутно угадывались призрачные силуэты то ли людей, то ли демонов, то ли ещё кого. Воздух был наполнен странными звуками. До нас доносились поскрипывания, шуршание, невнятные голоса бормотали неразборчиво что-то печальное. Тибург с видимым беспокойством смотрел в сторону холмов. Я тоже посмотрел в эту сторону, и увидел, что над холмами в небе появилась точка, но, с течением времени она становилась заметно больше. Вот уже можно было различить и крошечные крылья, и длинную шею.

— Ложись! — напряжённым шёпотом скомандовал командир, — мордами вниз, оружие, под плащи. И всем замереть.

Мы все дружно растянулись в дорожной пыли. Анчот был верен себе, и тихо спросил командира:

— Тиб, что там случилось?

— Чешуекрылая горгулья.

— Понял, — прошептал Анчот и затих. А раз он затих, то это значит, что всё действительно очень серьёзно, и что, если эта милая птичка нас углядит, то мало нам не покажется.

На мгновение нас накрыла огромная тень. А потом пыль перед моим носом опять заиграла лиловыми оттенками в лучах Йельйя.

Я услышал вздох облегчения с той стороны, где командир пытался притвориться кучкой ветоши, валяющейся в придорожной канаве, и почти сразу услышал его команду:

— Подъем, бездельники, отдых закончен.

Мы снова заняли свои места в короткой колонне и продолжили движение.

Ещё минут пятнадцать мы осторожно пробирались по заросшей травой и низкими кустиками чертополоха ложбинке. И, когда мы продрались через очередную полосу густых зарослей колючих кустов и мелкого осинника, то перед нашими взорами предстала древняя сторожевая башня, заросшая кустарником у подножия и густо увитая плющом. В воздухе пару раз беззвучно промелькнули какие-то небольшие птички. Эконно проводил их недоверчивым взглядом, но я так понял, что опасности они не представляли. А это скорее исключение, чем правило. В этих местах всё, что движется, может внезапно очень неприятно удивить. Да что говорить. Тут и растения попадаются очень агрессивные. Так что головой крутить надо постоянно.

— Так, парни, пока с места не двигайтесь, — обратился к нам Тибург, — а я прикину, как сектора поиска вам нарезать.

Через пятнадцать минут мы все уже стояли по местам. Мне, как самому неопытному, достался наименее перспективный, западный сектор, разумеется. Но, я и не рассчитывал сразу стать миллионером и взялся за поиски, скорее всего бесплодные. Достал из рюкзака плохонький артефакт, выданный мне нашими весельчаками. Артефакт этот был металлоискателем и сканером магического фона в одном флаконе. Только зона охвата у него была просто никакая. Он отказывался различать вообще что-либо дальше и глубже, чем на метр с небольшим. Но, работаем тем, что есть.

И я начал неторопливое движение от башни к дальней границе своего сектора, выставив артефакт на максимальную чувствительность. Теперь он, по идее, должен сигнализировать мне вибрацией о том, что в радиусе метра от меня, и не глубже, чем метр в глубину находится что-то металлическое тяжелее десяти грамм, или объект, магическое излучение которого заметно превышает средний магический фон этой местности.

Спустя минут двадцать мои пальцы, обхватившие артефакт, ощутили слабую вибрацию. Значит, что-то тут есть. Ещё немного походив вокруг \того места, я наметил окончательно тот небольшой пятачок, где нужно было аккуратно снять дёрн и приступить к осторожной выемке грунта, что бы, в случае, если это магический артефакт, не повредить его. Хотя, откуда в моём секторе артефакту то взяться? Скорее всего, тут валяется что-нибудь вроде старой гнутой кочерги, выброшенной сотню лет назад за ненадобностью.

Но, пока не проверишь, наверняка ничего не узнаешь. Я раскрыл портативную складную лопатку и приступил к земляным работам. Аккуратно срезал дёрн на небольшом участке, и начал медленно углубляться. Минут через пять лопата наткнулась на что-то твёрдое. Хотелось верить, что это не камень, а что-нибудь нужное. К сожалению, препятствие, на которое натолкнулась моя лопата, именно камнем и оказалось. Я не расстроился, а начал его обкапывать. Камушек, кстати, оказался совсем не маленьким. В конце концов, я аккуратно поддел его и, не без напряжения, перевалил за край.

Попробовал углубить ямку, из которой вывернул этот увесистый камушек. Песчаная почва поддавалась сравнительно легко и дело пошло заметно быстрее. Выбрасывая очередную горсть земли, я посмотрел уже на весьма солидный конус вынутого мною грунта. Моё внимание привлёк небольшой тёмный предмет, который, я видимо выкинул из ямы вместе с землёй. В неверном лиловом свете Йельйя мне показалось, что в нём есть что-то странное. Протянув руку, я взял его, и понял, что эта штука явно рукотворная. Я не понял, из чего была изготовлена эта вещь, то ли камень, толи металл, то ли ещё что-то. Но это был плоский и толстый, сантиметра в три, правильный шестигранник, радиусом около двенадцати сантиметров.

— Внимание! — вдруг раздался громкий шёпот лидера, который по прежнему стоял возле башни и смотрел за окрестностями, — все свои дела побросали и бегом ко мне.

Я оставил лопатку в уже довольно глубокой яме, сунул свою странную находку в поясную сумку, подхватил глефу, лежащую рядом, и побежал к командиру. Секунд через десять мы собрались в тени башни в полном составе. С северо-востока доносился быстро приближающийся хруст и треск сминаемых кустов, сквозь заросли которых к нам приближалось нечто большое и неповоротливое. И, наверняка, очень опасное.

Глава 5.1

— Сражение. Носорог-эласмо

Почти непроходимые для нас кусты бессильно расступились, будучи не в силах сдержать напор огромной серо-фиолетовой туши, вырвавшейся из их цепких объятий на поляну перед башней. Нашим глазам предстал огромный, покрытый толстенным роговым панцирем, напоминавшим латы, навешиваемые на боевых рыцарских скакунов, зверь, чей нос был увенчан внушительным, почти метровой длины, рогом. Высота в холке у этого монстра была около двух с половиной метров, и в длину он был метров, наверное, пять. Четыре тумбообразные ноги подпирали массивную тушу, весившую, по моим прикидкам, тонн, эдак, в пять-шесть. Из узких промежутков между роговыми плитами, защищавшими эту гору плоти, прорастали спутанные пряди длиннойгрязно-фиолетовой шерсти. И чем то он мне неуловимо напомнил нашего Дуболома. Такие же маленькие глазки, И такая же подавляющая аура непреодолимой мощи. Хотя, надо признать, что Дуболом наш этому зверьку по всем количественным показателям здорово проигрывал, хотя, в уме и хитрости, скорее всего, далеко его опережал. Но, определённо, что-то общее их точно связывало. Не иначе, как прапрабабушка Дуболома в молодости согрешила-таки с носорогом.

— От твою ж мать… — потерянно прошептал стоявший справа Эконно.

— Без паники! — крикнул Тибург и, сжав обеими руками рукоять своего бастарда, направил его остриё в сторону этого гигантского носорога. В крохотных злобных глазках зверюги угрожающе разгорались красные огоньки, — по моей команде все отпрыгивают в стороны. — Мачен, Анчот, с вас замедление этого эласмо. Эконно, старайся подсечь ему сухожилия под коленями. Алейс, тоже по сухожилиям работай. Не подстав… Разбежались!

Как я понимаю, лидер предлагал нам не подставляться. Но я и без его напутствий не горел желанием попадаться под ноги этому мутанту. Команду разбежаться все выполнили без задержек.

Эласмо ускорился, вперив свои близорукие глазки в нашего командира, прижавшегося спиной к шершавым камням сторожевой башни. Когда остриё рога было уже в каких-то полутора метрах от его груди, он грациозно отпрыгнул в сторону. Набравший огромную инерцию атакующий зверь, разумеется, отвернуть уже никак не мог. Но, поскольку наш лидер таки успел уйти с линии атаки, ужасающий таранный удар зверя приняли на себя замшелые камни древнего строения. Я не поверил своим глазам. От удара чудовищного рога башня, казалось, покачнулась, а из добротной стенной кладки вывалилось несколько крупных камней. Вот это силища! Передняя пара ног монстра, на огромной скорости врезавшегося в башню, подогнулась, и он упал на колени. Мы с Эконно одновременно, каждый со своей стороны, метнулись к задним ногам мутанта-переростка. И Эконно своим фламбергом, а я глефой, одновременно нанесли удары ему под колени. Каково же было наше удивление и разочарование, когда в нескольких сантиметрах от толстых грязных задних конечностей эласмо на мгновение вспыхнула мертвенно-синим светом поверхность магического поля, которое отразило нашу атаку. Вдобавок к мощной роговой броне этот свирепый зверь был защищён и собственным магическим полем. Интересно, какие ещё сюрпризы для нас приберег этот живой таран?

— Алейс, назад! — крикнул мне Эконно и тут же отпрыгнул в сторону от носорога, разрывая дистанцию.

Я последовал его примеру, отбежав от эласмо, трясущего в замешательстве головой, на десяток метров. Но зверь быстро пришёл в себя, и, проморгавшись после шокирующего столкновения со стеной, поднялся на ноги и вперил адские угольки своих глаз в Анчота. Тот стоял спиной к обрамляющим поляну кустам метрах в пятнадцати от него.

— Э-э-э, — дрожащим голосом проблеял весельчак. Вероятно, то, что монстр обратил на него своё внимание, его отнюдь не обрадовало. Тем не менее, как показали следующие мгновения, присутствия духа Анчот не терял, и сдаваться без боя не собирался.

Эласмо с места развил хорошую скорость, и понёсся к Анчоту, намереваясь насадить его на свой рог. Анчот же, когда остриё носорожьего оружия находилось в непосредственной близости от него, выбросил вперёд правую руку. Из разжавшейся ладони весельчака вылетела горсть сверкающей пыли, мерцающим облачком зависшей на пути носорожьей туши. И, когда рог уже практически упирался ему в грудь, Анчот отшагнул в сторону, пропуская бронированную тушу мимо себя.

Носорог, вдохнувший из искрящегося облачка немного волшебной пыли, пролетел метров на пять вперёд, углубившись в колючие заросли. Там он начал неуклюже разворачиваться, нещадно ломая и круша кустарник. Он вышел на поляну, подслеповато моргая и немного пошатываясь. Видимо, вещество, распылённое перед ним Анчотом, всё-таки как-то на него подействовало,

Эласмо тяжело дышал, его грудная клетка расширялась и опадала, подобно кузнечным мехам. По поляне разносилось громкое сопение. Монстр, невзирая на то, что Анчотова пыль повлияла на него отнюдь не благотворно, от своих агрессивных замыслов не отказался. Напротив, он сейчас оглядывал нас всех своими слезящимися глазками, в которых продолжал тлеть недобрый огонь. Он выбирал объект для своей следующей атаки.

И пока он размышлял, кого бы из нас втоптать в грунт в первую очередь, Мачен направил на него раструб короткой толстой трубы, извлечённой им из сумки. А мутант-переросток, видимо, расценил это его движение, как приглашение на танец.

Взрыв дёрн тупыми желтовато-серыми когтями, украшавшими его короткие и толстые конечности, он сорвался с места и понёсся на Мачена. Лидер же, только сейчас увидевший, что у Мачена в руках, заорал во всю глотку:

— Мачен, не-е-ет! — в голосе его звучала обречённость пополам со злостью на бестолкового товарища, — сейчас сюда со всей округи монстры сбегутся.

Мачен замешкался на долю секунды, что позволило монстру значительно сократить расстояние до него. Из трубы, что весельчак держал в своих руках, вырвался толстый жгут магического пламени, расплескавшийся по защите эласмо. Почти сразу раздался громкий хлопок и защитное поле, укрывавшее монстра, исчезло, а небольшой огненный сгусток таки ударил в бронированную морду животного. Эласмо обиженно взревел и ещё больше ускорился, стремясь покарать обидчика. И на этот раз ему повезло. Ну, или Мачену не повезло, причём, фатально. Он замешкался на какую-то долю секунды и не успел своевременно отскочить в сторону. А в следующее мгновение эласмо поддел его своим рогом, и тело Мачена взмыло над поляной, а затем с размаху ударилось о землю. Монстр торжествующе взревел, подскочил к распростёртому на траве телу и принялся остервенело его топтать.

Мы с Эконно опять решили повторили попытку подрезать носорожьи сухожилия, ну, и заодно попытаться отвлечь его от Мачена. Здоровяк первым сунулся к монстру и, совершая размашистое круговое движение волнистым лезвием фламберга, самым кончиком чиркнул по тыльной стороне столбообразной ноги. И тут же на серой бугристой коже исполина раскрылся, истекающий тёмной кровью красный рот свежей раны. Но, к нашему великому сожалению, рассечь сухожилие не получилось. Я подскочил, и попытался лезвием глефы дотянуться до той же ноги носорога, чтобы углубить рану и таки добраться до сухожилия. Но меня постигла неудача. Блестящее в свете Йельйя лезвие моего оружия впустую рассекло воздух. Эласмо на этом месте уже не было.

Носорог сорвался с места и ринулся на Анчота. Тот, как и в первый раз, подпустил его достаточно близко, швырнул в морду зверя горсть радужной пыли, и отшагнул в бок. И тут носорог доказал нам всем, что мы здорово ошибались в оценке его умственных способностей. Когда его голова поравнялась с Анчотом, он, каким-то хитрым движением закинул свою заднюю часть тела в ту же сторону, куда отшагнул Анчот и подогнул ноги. В результате его бронированная туша, подобно катку, подмяла под себя беднягу, который, издав короткий и полный муки крик, распластался неподвижно на траве. Эласмо же, поднявшись на ноги, опять приступил к топтанию уже поверженного врага. Хотя, двигался он всё менее и менее активно. Похоже, что радужная пыль в отсутствие защитной плёнки магического поля, оказывала на гиганта гораздо более разрушительное воздействие.

Я, наконец, смог дотянуться до той самой раны на ноге монстра и нога подломилась. Окрестности огласил рев переполненный болью и запредельной злобой. Подскочивший Эконно на этот раз сработал гораздо удачнее, с первого замаха перерубив сухожилие на второй задней ноге эласмо. Теперь зверь, отнявший жизни наших товарищей, был обречён. Добить его было совершенно необходимо, и для того, чтобы окончательно обезопасить себя, и для того, чтобы получить доступ к роговым пластинам его брони, которые даже фламбергом Эконно пробить было нереально. Ну, и желчь, мозг и прочая требуха этой зверушки тоже пользовались повышенным спросом.

Мы с Эконно переместились к голове эласмо и начали пытаться достать до мозга твари через уши или глаза. Это было далеко не простой задачей, так как гигант, хоть и лишённый, в основном, подвижности, продолжал бороться за жизнь, разворачиваясь мордой к нам и даже пытаясь атаковать своим страшным рогом. Пока мы возились с этой тушей, командир переместился к телу Анчота, с намерением, если тот ещё жив, оказать ему помощь. Но, я так думаю, с весельчаками всё было кончено. После того, как по тебе хорошенько потопталась пятитонная туша, вернуться к жизни весьма проблематично. Наконец Эконно удалось попасть в ухо эласмо остриём фламберга. И, пока животное не мотнуло головой и не вывернулось, налёг всем своим весом на рукоять, проталкивая волнистое лезвие вглубь черепа огромного зверя. Окрестности огласились протяжным рёвом, перешедшим в тоскливый и безысходный предсмертный вой. Жизнь нехотя покидала огромное тело, которое вздрагивало, сучило толстыми ногами. Но, победа осталась-таки за нами.

Глава 5.2

— Сражение. Умруны

Дикий крик Тибурга заставил нас обернуться. Высокорослый, но уже очень несвежий умрун, облачённый в ржавые латы, держался за рукоять древнего пехотного листовидного меча, которым он и проткнул правый бок нашего командира со спины. «Печень», — подумал я, — «командира уже не спасти». Тем не менее, мы с Эконно не сговариваясь, кинулись к нашему умирающему лидеру и зловеще оскалившемуся умруну. Я подсёк колени умруна, а Эконно обрушил на него сверху лезвие фламберга. Лезвие моей глефы опять осветилось мертвенным светом защитного поля.

— Да что ж это такое то! — прохрипел я, — они же лучше нас экипированы!

Но меч Эконно с трудом, но прошёл сквозь плёнку защитного поля, видимо, серьёзно ослабленного моим ударом, и смял ржавый гребень мориона[1], защищавшего череп умруна.

Но, судя по тому, что гнилозубая улыбка мертвеца ничуть не изменилась, а в мёртвых глазницах, уставившихся, кстати, на меня, продолжили светиться мутно-зелёные огоньки, пострадал он не сильно. Следующий свой удар мертвец нанёс мне в грудь. Я отшагнул с линии атаки и заблокировал иззубренное лезвие, покрытое кровью Тибурга, древком глефы. Одновременно нанёс прямой удар кованым сапогом по левому коленному суставу умертвия. Звук ломаемых костей вселил в меня надежду на то, что с этим самоходным суповым набором мы таки справимся. Тем более, Эконно повторил свой ужасающий удар по уже изрядно помятому шлему на макушке повернутого ко мне черепа. В результате удара, нанесённого Эконно, умрун осыпался на траву дождём из полусгнивших костей и ржавых фрагментов того, что когда-то было доспехами. Череп умруна, с глубоко вмятым в темя шлемом, откатился в сторону, и мы могли наблюдать, как медленно гаснут зелёные огни в глубоких глазницах.

— Алейс, — прохрипел Эконно, — посмотри вокруг. Мачен действительно тут собрал всю нечисть.

Я оторвал взгляд от продолжавшего улыбаться, не смотря ни на что, черепа поверженного умруна, и обвёл взглядом поляну. Нас грамотно охватывали и прижимали к башне четыре, облачённых в ржавые латы, ходячих мертвеца. И ещё два бронированных скелета, видимо, только что выбравшиеся из подвала башни, надвигались на нас с тыла.

Мы уже довольно долго и очень активно рубились с умрунами. Двоих из шести мы таки упокоили. Упокоили их с помощью воды из священного источника, кстати. Жаль только, что я мало её с собой взял. Пока те скелеты, на которых я вылил эту водичку, крутились волчком, в надежде стряхнуть капли жидкости, прожигавшие большие дыры в том, что оставалось от их плоти, Эконно двумя экономными ударами раскроил их гнилые черепушки.

И теперь, стоя спина к спине, мы устало отмахивались, каждый от двух ходячих скелетов. Надо сказать, что судьба ко мне благоволила — мне достались скелеты помельче, да и вооружены они были лишь короткими пехотными мечами.

А вот Эконно отмахивался от двух огромных костяков, у одного из которых в руках была солидных размеров алебарда. Отбиваться становилось всё тяжелее, пот заливал глаза, да руки уже подустали, надо сказать. А умруны оставались всё такими же свежими, и всё такими же улыбчивыми, как в самом начале схватки.

Мои два скелета, будто сговорившись, одновременно выбросили руки с зажатым в них смертоносным железом в направлении моей тушки. С трудом отбив этот парный выпад, я на возвратном движении поддел колено одного из скелетов. Оно распалось, оставив стоять на траве железный башмак, с торчащими из него, как палочки для подвязывания рассады из горшка, малой и большой берцовыми костями. Сам костяк, лишившись опоры, с грохотом повалился на своего товарища, на череп которого тут же опустилось лезвие глефы. Череп лопнул, как арбуз, попавший под колесо тяжёлой телеги. Теперь против меня оставался один инвалид, который, кстати, уже поднялся на колени и из такой коленопреклонённой позиции пытался меня достать своей ржавой железякой.

Я уже было собирался издать победный клич, но сзади донёсся дикий крик боли. Умруны не кричат, потому, что не могут. Значит это достали Эконно. Пользуясь тем, что способность к передвижению моего единственного оставшегося противника сильно урезана, я позволил себе обернуться назад. То, что я увидел, сразу заставило меня забыть об уже достигнутых успехах. Эконно полусидел-полулежал на земле, привалившись к туше поверженного эласмо и зажимая левой рукой длинную рубленую рану с внешней стороны левого бедра, откуда весьма заметно текла кровь. А правой рукой, которая сжимала тяжеленный фламберг, Эконно готовился отражать атаки своих приободрившихся оппонентов. Само собой, надолго бы его не хватило.

— Отползи и перевяжись, — крикнул я, занимая его место перед умрунами, возвышавшимися надо мной. А ведь ещё инвалид подползал, оскалив зубы и злобно сверкая зелёными огоньками в глазницах.

Удачно заблокировав выпад мечника, и с трудом отведя в сторону алебарду, которую сжимал в костлявых руках второй умрун, а бросил взгляд на инвалида. Тот, хоть и медленно, но полз ко мне, угрожающе клацая челюстью.

Я уже было начал готовиться к неминуемому переходу на следующее перерождение в бесконечной их цепи, поскольку два с половиной умруна — это чрезмерно много для смертельно уставшего меня, как случилось, не побоюсь этого слова, чудо. На том месте, где топтались два неповреждённых скелета, вспух ярко-оранжевый огненный шар. На меня дохнуло жаром. А мои оппоненты в течение нескольких секунд обратились в плавно опускающиеся на землю, подобно осенним листьям, большие хлопья жирной черной сажи. Я, не позволяя себе расслабиться, развернулся к упорно ползущему ко мне одноногому скелету, и от души приголубил его косым ударом по шлему. Шлем, увлекая за собой черепушку умертвия, оторвал её от шейных позвонков, и отлетел вместе с ней метра на два в сторону. Череп, отделённый от остальных костей скелета, тем не менее, продолжал жизнерадостно улыбаться.

— Вот, что значит быть убеждённым оптимистом и по-настоящему позитивно смотреть на происходящее, — устало подумал я. Тут ножки мои подогнулись и я бессильно сел на траву, где стоял.

— Мальчики, вам ещё помощь требуется? — раздался из-за спины грудной, показавшийся мне тогда особенно сексуальным, женский голос.

[1] Морион — боевой шлем с высоким гребнем и полями, сильно загнутыми вверх спереди и сзади.

Глава 6.1

— После боя. Прекрасная незнакомка

От зарослей, скрывавших тропу, которая и привела нас сюда, отделилась серая размытая тень и потихоньку поплыла к нам. Я надеялся на то, что это и была обладательница волнующего голоса, так вовремя оказавшая нам неоценимую помощь. О том, что я могу и ошибаться в этом своём предположении, думать совсем не хотелось. Наши силы и так были на исходе. Даже просто подняться на ноги для меня сейчас было практически не решаемой задачей, не говоря уже о прочих активных действиях, необходимость в которых неминуемо возникла бы, в случае, если бы это оказался какой-нибудь из многочисленных местных монстров.

По мере приближения к нам, это серое облачко принимало всё более чёткие очертания. И, в конце концов, я с облегчением различил, что это вполне себе миловидная девушка, сжимающая в руках короткий резной посох чёрного дерева и кутающаяся в серый плащ, пошитый из тонкой мягкой кожи. Из-под глубокого капюшона выбивалась прядка платиновых волос. Судя по всему, этот плащ был сильным маскировочным артефактом, так как сосредоточение внимания на хозяйке этой вещи потребовало от меня приложения серьёзных усилий. Взгляд то и дело соскальзывал с её фигуры и стремился переключиться на созерцание чего-нибудь другого, всё равно чего, только бы не её.

Я решил, хоть и с запозданием, но ответить на прозвучавший недавно вопрос:

— Помощь нам, конечно, не помешает, — прохрипел я пересохшим горлом, немного перевёл дух, и продолжил, — но основное уже сделано. Спасибо вам.

— Не стоит благодарности, — девушка была серьёзна и собрана, — вы ранены? — спросила она, обращаясь к Эконно.

— Да, но это, я надеюсь, не смертельно, — страдальчески улыбнулся тот, — хотя кровь продолжает течь, хоть уже и не так сильно.

Девчонка поковырялась в своей поясной сумке и извлекла оттуда дисковидный плоский предмет сантиметров десяти в диаметре и нажала на малозаметный выступ на поверхности диска. Диск тут же начал испускать мягкий золотистый свет. После этого она передала его Эконно:

— Вот, приложите к ране, можно поверх повязки. Это должно затворить кровь.

Эконно бережно принял артефакт и аккуратно, чтобы не растревожить рану, приложил диск к бедру.

— А как зовут нашу спасительницу? — поинтересовался я.

— Меня зовут Ануэн, — ответила она, — а вас как зовут? — и вопросительно посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами.

Надо сказать, что разрез её глаз навевал мысли о том, что кто-то из её ближайших родственников был выходцем из погибшей под натиском Пустошей империи Гу.

— Меня зовут Алейс, а моего товарища — Эконно, — ответил я, — остальных наших товарищей представлять нет смысла. К сожалению, мы уже никогда не услышим их голосов.

— Сочувствую вам, — Ануэн окинула взглядом поляну, на которой лежали трупы весельчаков и командира, вперемешку с кучами костей, оставшимися от умрунов.

Я спросил Эконно, способен ли он двигаться. Дело в том, что нужно было, пока не появился ещё какой-нибудь монстр, взять всё, что можно с туши поверженного нами эласмо, исследовать останки умрунов и похоронить ребят. Причём похоронить таким образом, что бы исключить их трансформацию в умертвий.

Эконно ответил в том смысле, что ходить может только с большим трудом. Потому я предложил ему заняться эласмо. А сам тогда решил заняться остальными делами. Первое, что я сделал, это снял с погибших доспехи, сумки и оттащил тела в сторонку. И тут же поймал себя на мысли, что выкопать приличную могилу не смогу, в силу навалившейся на меня усталости.

— Вролен Ануэн, — обратился я к девушке, — вы сможете скастовать ещё один огненный шар, вроде того, которым вы сожгли умрунов?

— А давай на ты, и без «вролен»? — улыбнулась она, — так оно как-то попроще будет. А что касается огня, то да, могу. А зачем?

— Устроим парням огненное погребение, — пояснил я, — тогда посмертный покой их останкам гарантирован. Умрун из пепла не поднимется ни при каких раскладах.

— Хорошо, так и сделаем, — согласилась она.

— Только подожди, я хвороста натаскаю, — спохватился я, — а то жечь только магией — много сил уйдёт.

— Логично, — Ануэн снова подняла на меня свои ярко-голубые глаза, — а пока ты хворост собираешь, может, я ещё что-нибудь смогу полезное сделать?

— У тебя с навыками лечения как? — с надеждой поинтересовался я.

— Никак, — грустно ответила девушка, — вот единственное, чем была богата, так это артефакт, — и она кивнула на Эконно, который всё ещё прижимал слабо светящийся диск к ноге.

— Тогда, пока я хворостом занимаюсь, осмотри то, что от умрунов осталось, если не брезгуешь, конечно, — предложил я.

— Конечно, брезгую, — улыбнулась Ануэн, — но это не повод отказываться. Надо — значит надо.

И каждый из нас занялся своим делом. Эконно, вернув диск девушке, занялся препарированием туши эласмо. Ануэн, хоть и морщилась от омерзения, но, тем не менее, прилежно ковырялась в неаппетитных кучках, совсем недавно бывших злобными умрунами. Ну, а я выкашивал весь сухостой в окрестностях и таскал его на середину поляны, где начал складывать погребальный костёр. Хорошо, что пока никто из местных обитателей не спешил нагрянуть к нам в гости. Но это не значит, что благостное спокойствие будет продолжаться вечно. Так что, стоило поторапливаться, в меру своих сил.

Таская хворост, я размышлял о нашей спасительнице. Её поведение было, мягко говоря, нетипично для тех, кто промышляет в этих местах лутерством. Лутеры вообще, народ нелюдимый, а зачастую коварный, агрессивный и недоверчивый. Почти любой лутер, увидев наше сражение, выждал бы окончания схватки, что бы по её окончании добить обессиленного победителя, а затем обобрать трупы и присвоить весь лут. Лут, кстати, достался нам и вовсе не плохой. Без малого метровый рог эласмо, броневые пластины и его требуха, всё это уйдёт за хорошие денежки. Может и на умрунах что-нибудь полезное отыщется. Они, судя по всему, несколько десятков лет назад, были справными воинами. Ну, пока живыми были, само собой.

Странная эта Ануэн, мало того, что заинтересовалась происходящим, так ещё и помощь нам оказала. И, надо сказать, очень своевременную помощь. Это говорит о том, что она к лутерам точно никакого отношения никогда не имела. Мало того, она, наверняка, не имела опыта выживания во враждебном окружении. У неё нет присущей всем нам подозрительности, граничащей с паранойей. Подозрительности, которая помогает нам выжить. Мало кто из нас, например, бросился бы на помощь незнакомцам в пустошах. А она без всяких сомнений окунулась в наши проблемы. Значит, излишне доверчива и человеколюбива, что подтверждает моё предположение о том, что до недавнего времени жила она в тепличных условиях, Кроме того, мы уже убедились в том, что Ануэн владеет магией. А это говорит о том, что она почти наверняка дворянка. Всех простецов, обладающих хоть какими-нибудь магическими способностями, в принудительном порядке помещают в специализированные учебные заведения. А оттуда только две дороги, либо в орден, либо в городскую гвардию. А она ходит одна по пустоши и огнём швыряется. Определённо, дворянка.

Тогда что она делает одна в пустошах? Неужели она настолько самоуверенна, что рассчитывает тут выжить в одиночку? То, что она пока жива, говорит только о том, что она ещё не успела нарваться на какой-нибудь местный ужас, типа той же карликовой виверны, на которую магия не действует вовсе. А что она бы делала с полудемонами, обладающими мощнейшими щитами, защищающими именно от магических атак? Так что, она, похоже, просто до конца не осознаёт, какой опасности себя подвергает, прогуливаясь здесь. Откуда она, вообще, такая взялась? Все, кто живет в городе, да и, вообще, в прилегающих к пустоши поселениях, прекрасно осведомлены об опасностях, которые таят здешние земли. А она…

В общем, вопросов у меня накопилось много. Надо будет с ней поговорить по возвращении. И время обязательно для этого выкроить надо будет. Место найти соответствующее, чтобы обстановка располагала к непринуждённому общению. А то ведь, если будет так себя вести, пропадёт ни за грош.

А мне, с другой стороны, надо что-то думать о будущем. Команда то наша развалилась. А девушка, похоже, совсем одна. Я не имею в виду ухажёров. Я имею в виду то, что за спиной у неё нет никого, ни организации, ни друзей, ни даже семьи. Очень на это похоже. И, если я прав, то вполне возможно будет привлечь её к совместным занятиям нашим непростым, хе-хе, ремеслом. Тут её магические способности могут оказаться весьма полезны. Но, не будем загадывать. А будем посмотреть.

Глава 6.2

— После боя. Похороны и путь домой

Ну, вот и останки погибших товарищей возложены на большую кучу сухого хвороста. Можно зажигать. Хотя это надо делать в последнюю очередь. Пламя однозначно привлечёт внимание. Если не местных обитателей, то двуногих гостей пустошей — точно. А с ними, по возможности, лучше не соприкасаться. Пустоши, это место такое, где прав сильнейший. А у нас сейчас силёнок и до города то добраться может не хватить. И, в тоже время, у нас есть, чем поживиться. Совокупность всех этих обстоятельств может спровоцировать нападение со стороны личностей, склонных к разбою и насилию. Так что, в наших интересах внимания к себе не привлекать.

Я подошёл к Ануэн и поинтересовался:

— И как успехи?

— Вот, три артефакта защитного поля, один маскировочный артефакт, и пара каких-то непонятных. Магические эманации от них идут. А вот эти артефакты для чего предназначены, я, с ходу распознать не могу. Ну и разряжены все, само собой.

— Понятно, не расстраивайся, будет время разобраться.

Ответом на мои слова была слабая улыбка Ануэн. Определённо, ведёт она себя, как потерявшийся котёнок. Смотрит доверчиво и наивно. Но ладно. Не сейчас. Потом. А сейчас надо посмотреть, как там Эконно справляется.

— Эконно, как там у тебя? — спросил я, подходя к здоровяку, — как нога?

— Болит, конечно, — ответил он, — с эласмо разобрался. Панцирные пластины в этом мешке. Требуха вон в той сумке. А рог я в плащ завернул, вон он лежит.

— Замечательно. Идти то сможешь?

— Смогу, если не быстро, — с сомнением в голосе ответил он.

— Ну, так, или иначе, а другого выхода у нас нет, — я констатировал факт, — тебе надо в безопасное место. Хотя бы до избушки добраться. А там, если совсем плохо будет, то и денёк-другой отлежаться можно.

— Ага, — без особого энтузиазма откликнулся Эконно.

Мы стояли в предутренних сумерках, глядя на огонь, пожиравший останки наших товарищей. Подвижные языки пламени притягивали взгляд и навевали мысли о бренности и тщете всего сущего. На горящий огонь можно смотреть вечно. Но нам пора идти. Мы сегодня пережили немало. И каждая лишняя минута, проведённая нами в пустошах, делала продолжение нежелательных приключений всё более и более вероятным. Тут же, рядом с огнём, на поляне лежит огромная, кое-как распотрошённая туша эласмо. И, на запах свежей крови, неминуемо сбегутся местные хищники. Они будут здесь, как только опадёт столб пламени, возносящий искры и жирный чёрный дым в предрассветные небеса. А мы сейчас, мягко говоря, не в форме. Так что, надо уходить.

Оружие умрунов, а так же все доспехи я аккуратно прикопал около башни, поскольку сразу всё утащить нам было нереально. Мешок с броневыми пластинами и требуху эласмо взял я, артефакты доверили нести Ануэн, а рог Эконно к спине приторочил. Переглянувшись, двинулись в путь.

Шли медленно, так как Эконно передвигался с трудом, опираясь на свой монструозный фламберг, как на костыль. Мы с Ануэн тоже не торопились, крутили головами, смотря по сторонам. В общем, до избушки добрались только часа через четыре с небольшим. К тому времени Зонне уже поднялось из-за горизонта и уронило первые лучи на затянутую зыбким туманом равнину.

— Всё, я больше не могу, — сказал, рухнув на широкую лавку, Эконно. Лицо его исказилось от вспышки боли в раненной ноге, — останусь тут на денёк, отлежусь.

— Разумно, — согласился я, — может быть, найму кого-нибудь, что бы помогли тебе добраться до города.

— Ну, не торопись с этим, — сказал Эконно, — может, сегодня получше станет, так тогда я и сам завтра доковыляю.

— Ну, смотри, но если завтра тебя не будет, кого-нибудь всё-таки найму, — сказал я, — тебе бы с этой раной лекарям показаться.

— Ай, ладно, само заживёт, — отмахнулся Эконно. Насколько я понял, ему очень не хотелось тратить деньги на нормальное лечение. Хозяин — барин. Его нога, ему и решать, так что своё неодобрение подобным отношением к собственному здоровью я оставил при себе.

— Ну, как знаешь, — сказал я, с кряхтением взваливая мешок с панцирными пластинами на плечо, — мы тогда двинемся. Бывай.

— Ага, счастливо добраться, — напутствовал нас Эконно.

Мы с Ануэн снова пустились в путь и до городских ворот добрались сравнительно быстро. Стражник, стоявший в проходе, хмуро окинул нас мрачным взглядом, но вопросов задавать не стал и пропустил нас в город. Мы так же прошли мимо дежурного городского мага, сканирующего всех входящих на предмет того, являются они людьми, или только таковыми притворяются. Маг мельком посмотрел в нашу сторону, но, как и стражник, интереса не проявил. Миновав городские ворота, мы остановились на обочине. Я поставил на землю мешок, прислонил к стене глефу и посмотрел в голубые девичьи глаза.

— Ануэн, я очень тебе благодарен, — сказал я девушке, — без преувеличения, ты спасла жизни и мне, и Эконно.

— Да ладно, — засмущалась она, — так каждый поступил бы.

— Нет, вот тут ты не права, — мягко возразил я, — и эта твоя неправота может выйти тебе боком.

— Как это? — удивление плескалось в голубых озёрах её глаз.

— Да вот так, если говорить о тех, кто обычно ходит в Пустоши, то вместо помощи нас бы, скорее всего, просто добили бы. Милосердно так. Чтобы мы не мучились, — я усмехнулся, — ты же недавно в нашем славном городе Фиуссе, так ведь?

— Да, так, — не стала спорить она.

— Кроме того, я позволю себе сделать предположение, что ты дворянка, — я с прищуром посмотрел на неё, я прав?

— А что, это так вот со стороны сразу видно? — обескуражено спросила она.

— Да. То, что ты владеешь магией, и то, что ты совершенно не представляешь себе условий существования низов общества, к коим, как правило, лутеры, типа нас, и относятся, говорит именно об этом.

— Плохо, — озабоченно сказала она, — я думала, что мне удалось хорошо замаскироваться.

— Ты наивно думаешь, что достаточно одеться по скромнее, и никто не сможет понять, кто ты, — улыбнулся я, — а твоё поведение и манера держать себя, тем не менее, выдают тебя с головой. Кстати, а зачем тебе маскироваться?

— Давай, об этом позже, хорошо? — она посмотрела на меня, как мне показалось, умоляюще. Похоже, вляпалась она по самые ушки в какую-то очень нехорошую историю, и, что самое главное, совершенно не представляет себе, как дальше быть.

— Позже, так позже, — покладисто согласился я. Не стоило на неё сейчас давить. Её обстоятельства, похоже, и так давят на неё, будь здоров. Так что не стоит усугублять, — а где ты живёшь то?

— Я пока на постоялом дворе «Седло и морковка» — потупилась она, — сейчас как раз ищу квартиру в наём.

— Ага, понятно, тогда давай сделаем так, — предложил я её, — завтра во второй половине дня я зайду за тобой, и сходим в какое-нибудь приличное место, поужинаем, ну, и заодно поговорим. Мне кажется, что мы можем быть полезны друг другу. Хорошо?

Да, — еле слышно ответила она, подняв на меня глаза, в которых плескался сложный коктейль из благодарности, надежды и ещё чего-то неуловимого, — я буду ждать тебя, — выдохнула она.

Ухватившись за мой рукав, поднялась на цыпочки и чмокнула меня в щёку, чем немало, надо сказать, удивила. Потом развернулась, и отправилась вниз по улице. Гмм, видела бы она себя со стороны. Прямая спина, гордая посадка головы, уверенная, и в то же время лёгкая походка. Ну, ни разу не аристократка, ага. Только герцогской короны не хватает.

Я вздохнул, взвалил на плечо свой мешок, пристроил огромный рог эласмо себе за спину, взял глефу и отправился по направлению к лавке дядюшки Хефина, члена гильдии Старьёвщиков. Надо было продать лут, заодно и решить кое-какие вопросы.

От автора:

Если дочиталось досюда — то значит зашло. Тогда лайкосик бы, уж раз понравилось то?…ага?..))

Глава 7.1

— Дневные заботы. Реализация лута

Лавка скупщика лута встретила меня полумраком и приятной прохладой. Не успел звон колокольчика, возвестившего о моём приходе, окончательно стихнуть, как скрипнула дверь, ведущая во внутренние помещения лавки. И появившийся из неё дядюшка Хефин занял место за своей стойкой. Был он неказистым, сутулым и тощим. Но глаза его смотрели на мир сквозь толстые стёкла очков уверенно и бодро.

— Ну-с, молодой человек, чем вы порадуете старика? — он с некоторым удивлением осмотрел меня, глядя поверх верхнего ободка своих окуляров, — простите, но я вас совершенно не помню, вы первый раз у меня?

— Да, мастер Хефин, мне мой товарищ, Эконно, посоветовал именно вашу лавку, — пояснил я, — зовут меня Алейс.

— Понятно. Ну, показывай, Алейс, что там у тебя припасено, — сказал он, потирая руки.

_ Вот, смотрите, — я выложил на стойку требуху эласмо, расфасованную в стеклянные банки.

— И это всё? — спросил дядюшка Хефин, покосившись на мешок, стоявший на полу рядом со мной.

— Нет, есть ещё рог эласмо и его броневые пластины.

— Это интересно, — оживился старьёвщик, — показывай.

Я выложил на стойку рог и фрагменты панциря гигантского носорога. Мастер Хефин полностью погрузился в изучение товара. Я стоял тихо и смотрел за тем, как он осуществляет приёмку. Наконец он закончил ощупывание и обнюхивание предлагаемого товара и озвучил своё предложение.

— Пять золотых за всё, — объявил Хефин.

Я прикинул, что это немного меньше той суммы, на которую я рассчитывал. Ну и решил поторговаться немного. Вообще, я не люблю подобных препирательств, но сейчас деньги очень нужны. Поторговавшись, мы довольно быстро сошлись на цифре в пять золотых даллеров и шестьдесят серебрушек. На эти средства мне можно было бы жить год, правда, не особенно шикуя. Так что я ощущал себя если не богатым, то уже относительно обеспеченным человеком. Другое дело, что нам, ухитрившимся остаться в живых в сегодняшней ночной передряге, эти монетки достались отнюдь не просто. Да и доля моя составляла всего-то два золотых и две серебрушки. Столько же причитается Эконно. Пятьдесят шесть серебрушек уйдёт Братству. Ну и золотой, по-хорошему, надо отдать Ануэн. Она, как ни крути, а наши шкурки спасла.

Опустив деньги в карман и попрощавшись, я покинул лавку. Теперь надо было зайти к представителю Братства лутеров, курирующему наш район и внести в кассу десятую часть от выручки. Тогда у Братства не будет к нам претензий, а городские власти продолжат смотреть сквозь пальцы на нашу, не совсем законную, деятельность. О том, где его, представителя этого, искать, мне тоже рассказал Эконно.

Мастер Гваллтер жил неподалёку от лавки старьёвщика, так что добрался я до его дома минут за десять. Принял он меня в своём небольшом саду, где стоял небольшой столик и несколько лёгких кресел, сплетённых их лозы. Резидент Братства предложил мне сесть. Я примостился на кресло, слегка просевшее под моим, в общем-то, не таким уж и значительным, весом, и сразу перешёл к сути дела.

— Мастер Гваллтер, моё имя — Алейс. Сегодня ночью был мой первый выход в Пустоши в составе команды Тибурга. И я принёс десятину от выручки добытого нами лута.

— А-а-а, — протянул резидент, — так ты тот новенький, о котором мне говорил Тибург. Кстати, а что это он сам не пришёл?

— Тибург, Анчот и Мачен этой ночью погибли в пустошах, — доложил я, — а Эконно был серьёзно ранен умруном в ногу.

— М-м-да, — расстроено хмыкнул Гваллтер. Расстроился он потому, что понял — команда лутеров интерната прекратила своё существование, — расскажи, как это произошло.

Я коротко описал события минувшей ночи, умолчав только о внезапном появлении Ануэн. В изложенной мною версии мы с Эконно справились сами.

— Да, не повезло Тибургу, — вздохнул резидент. Понятно, что вздыхал он не потому, что сожалел о потерянных жизнях. Сожалел он о потерянной прибыли в связи с тем, что трое основных добытчиков из пяти погибли, а четвёртый проваляется со своей раной незнамо сколько времени. Дееспособным же, по причудливому стечению обстоятельств, остался только неопытный новичок, ожидать от которого больших прибылей не приходится.

— Вот, пятьдесят шесть серебрушек, — сказал я, выкладывая на стол деньги, причитающиеся Братству.

— Это точно всё? — недоверчиво прищурился мастер Гваллтер, сгребая со стола тусклые монетки — я же проверю.

— Проверяйте, — согласился я, — весь лут я сдал мастеру Хефину, — мне было понятно, что Гваллтер пригрозил проверкой скорее для профилактики, работа у него такая. А вот теперь я мог уже перейти к обсуждению вопроса, волновавшего меня сейчас больше всего:

— Мастер Гваллтер, я, как новичок, хотел бы вас просить присвоить мне статус кандидата, что бы я мог продолжать работать в Пустошах.

— Ну, что ж, — Гваллтер критически осмотрел мою, не особенно внушительную фигуру, — давай попробуем. С выручкой жульничать не советую. Узнаю — так мало тебе не покажется. Учти это.

— Ну, что вы, мастер Гваллтер, — я скроил физиономию, призванную проиллюстрировать то, что я и мыслей об обмане столь уважаемого человека не допускаю.

— Ну, смотри у меня, — мастер Гваллтер сделал вид, что поверил мне, — сегодня подам сведения в Братство о том, что ты становишься кандидатом. Но помни, братству нужна прибыль. Так что, хочешь, не хочешь, а золотой в неделю вынь, да положь. Усёк?

— Всё понял, мастер Гваллтер, — согласился я с размерами нормативов по минимальному объёму еженедельных взносов, — я пойду?

— Так, и ещё, если кого захочешь взять работать с собой, то обязательно мне доложи об этом, что бы я сообщил о нём в Братство, как о новом кандидате — резидент наморщил лоб, думая, что бы ещё сказать, потом махнул рукой и пробурчал, — а, ладно, иди.

Я не стал просить себя дважды, и покинул дом резидента. Не понравился он мне. Бегающие мутные глаза, унылый изгиб рта, уже заметное брюшко, хотя на вид ему ещё и сорока не было. В общем, малоприятная и не внушающая доверия личность, ну да ладно. Мне пока выбирать не приходится. Будем, значит, с ним работать.

Так, все вопросы, требовавшие безотлагательного решения, я утряс. Теперь можно было идти в интернат и укладываться спать. На занятия в том состоянии, в коем я пребывал после весьма бурно проведённой ночи, идти смысла не было. С этими мыслями, лениво ворочающимися в гулкой пустоте черепа, я направил свои стопы к интернату.

Ввалившись в свою комнатушку, скинул верхнюю одежду, взял полотенце, прочие мыльно-рыльные принадлежности и направился в мыльню, где с наслаждением избавился от грязи и пота прошедшей ночи. После омовения вернулся к себе и начал приготовления к тому, что бы залечь на боковую. И тут мой взгляд скользнул по поясной сумке, которую я бросил на табурет около кровати. Глядя на неё, вспомнил о вещице, которую сунул туда, выбираясь из ямы по тревоге. Отметил для себя, что надо передать её Ануэн, что бы она попробовала выяснить, что же это я такое выкопал.

Заснул не сразу. Долго ворочался, прокручивая перед внутренним взором события минувшей ночи. Пришёл к выводу о том, что в одиночку мне в пустошах пока делать нечего. Поэтому особую важность приобретает моя завтрашняя встреча с юной магессой. Было бы здорово, если бы она согласилась принимать участие в моих вылазках. Шанс такой был, так как встретились мы с нею в пустошах, и, подсказывает мне чуйка, что она туда пошла не от хорошей жизни. И если мы с ней объединим свои усилия, то у нас появятся заметные шансы и на получение добычи, и на выживание.

Как я сегодня убедился, гильдия старьёвщиков выплачивала добытчикам чуть меньше, чем пятьдесят процентов от цены, по которой товары выставлялись на официальных торгах. А цены там были весьма и весьма приличные. Значит, теоретически, вполне возможно обеспечить финансирование своих текущих потребностей. Мало того, появляется возможность, образовывать некоторые резервы, средства которых будут необходимы для реализации моих, пока очень расплывчатых, планов.

Глава 7.2

— Дневные заботы. Планы

Дело в том, что я решил в первоочередном порядке приложить все свои усилия для обретения более высокого социального статуса. Необходимость этого диктовалась тем, что пребывая в своём нынешнем качестве, я был совершенно бесправен. А мне хотелось быть по-настоящему сильным и уверенным, способным эффективно отстаивать свои интересы. Но деньги тут мало что решают, хотя и без них никак. Для начала следовало получить какой-никакой дворянский титул, пусть и низший, хотя бы рыцарский. А там уже и дальше развиваться можно.

Так что, первоочередная стратегическая задача, это организовать себе стабильный доход, позволяющий перейти к достижению второй ближайшей цели, а именно получению дворянского титула.

А вот, для решения первой стратегической задачи необходимо снять себе пусть и плохонькую, но квартирку, чтобы не мелькать перед глазами людей в интернате. Тут личной жизни не существует. Все о тебе всё знают. А меня подобное положение дел уже не устраивает.

Далее, необходимо наведаться в городской архив и выяснить, можно ли разжиться копиями карт тех земель, что лежали восточнее и южнее нашего графства Савуа и были поглощены пустошами. Это необходимо для определения основных направлений поиска артефактов и прочих разных вкусностей. И сделать это необходимо, как водится, ещё вчера. Завтра этим и займусь с утра. Занятия по боку.

Кстати, а в свете открывающихся перспектив, нафига мне вообще этот убогий интернат, готовящий рекрутов для ордена? Надо подумать, стоит ли мне в нём дальше появляться, и если да, то ради чего.

Я и сам не заметил, как за этими размышлениями незаметно провалился в сон. Сначала всё было, как всегда. Продолжение нескончаемой погони за скользким, сверкающим перламутром мелких чешуек, хвостом неуловимого водяного дракона. Но, в какой-то момент, надоевший до невозможности, закольцованный сюжет моего сна, неуловимо изменился. Вода над головой посветлела, и я вырвался на поверхность, вдохнув полной грудью обжигающий лёгкие воздух.

Безо всякого перехода всё, меня окружающее вдруг разительно изменилось. Исчезло звёздное небо, нависавшее над головой, пропала вода, в которой плавало моё тело. Я ощутил себя повисшим в пустоте. Темноту, которая окутывала меня, изредка разрывали бесконечно далёкие блёклые голубые и бледно-зелёные лучи странного света. И тут по глазам неожиданно ударила ярчайшая вспышка ослепительно-белого света, да так, что по сетчатке, под плотно зажмуренными веками, поплыли цветные пятна…

Проснулся я от дикой головной боли. Складывалось такое впечатление, что череп сейчас взорвется, расплескав мозги по стенам моей убогой каморки. Но, хвала богам, всё обошлось. Я со стоном сел на кровати. За окном было светло, а это значит, что проспал я не так уж и много, от силы часов пять, и сейчас только-только началась вторая половина дня. Тем не менее, мысль о продолжении отдыха пришлось оставить, так как головная боль, хоть и стихла немного, но полностью меня в покое не оставила. Невозможно заснуть, когда раскалённый свинец пульсирует в висках.

Так что надо чем-нибудь заняться. Полезным. И, поскольку день ещё не закончился, я решил, раз уж оно так получается, сходить в городской архив. Всё равно надо выяснять что-то по поводу интересующих меня карт.

Но не успел я сделать и несколько шагов по дорожке, ведущей к выходу с территории интерната, как услышал крик, по всей видимости, адресованный мне:

— Эй, ты, а ну стоять! — голос кричавшего дрожал от ярости.

— Вот и Валейр нарисовался, — подумал я, — видимо, знатно я его, всё-таки, тогда разозлил.

Обернувшись, я увидел, что он в красивой позе стоит на крыльце. Левая рука замотана. А по бокам его подпирают верные вассалы, Надаль и Пакоме. Им он, видимо, и поручил хорошенько проучить ненавистного меня. Прикинув, что убежать вряд ли получится, так или иначе, нагонят, я, всё-таки, припустил во все лопатки. Пакоме и Надаль, ожидаемо, сорвались с места и бросились в погоню. Но, Пакоме был и быстрее, и легче, нежели полноватый и более крупный Надаль. Следует отметить, что ростом и силушкой боги Надаля не обидели, хотя эти его преимущества нивелировались тем, что был он откровенно туповат. Да и бегал заметно хуже Пакоме.

Вот на этом я и рассчитывал сыграть. Погоня, ожидаемо, растянулась. Метрах в семи от меня бежал Пакоме, а Надаль отставал метров на двадцать пять. Я незаметно снизил скорость, давая Пакоме приблизиться ко мне. И, когда между нами оставалось меньше двух метров, и Пакоме, не скрывая торжествующей гримасы, уже тянул руку, что бы ухватить меня и приступить к экзекуции, я резко затормозил и низко присел. Пакоме, как я и ожидал, остановиться не успел, и, споткнувшись о мою тушку, перелетел через меня. Я, не теряя времени, вскочил, и с ноги зарядил по физиономии поднимающегося противника.

Даже сквозь сапог я почувствовал удар. Значит, ему знатно прилетело. И действительно, Пакоме, закрыв лицо обеими руками, уже катался, подвывая тоненьким голоском, по траве, обильно орошая её кровью. Что там у него повреждено, я выяснять не стал, так как на меня, сверкая гневным взором, набегал Надаль, видимо, рассчитывая отомстить за всё. Я же, скроив испуганную мордаху, продолжил свой бег, слегка припадая на ногу, которой только что от души отоварил Пакоме. Типа, я себе об него тоже что-то ушиб. Вид хромающего меня, похоже, воодушевил Надаля, и его сопение за моей спиной становилось всё громче. Тем не менее, он особо не разгонялся, не желая попасться на уловку, позволившую мне вывести из строя его товарища. Но и я сам прекрасно понимал, что повторяться, это проигрышный вариант. Как это говорится, шутка, произнесённая в одной и той же компании во второй раз — это уже не шутка.

Наконец, посчитав дистанцию оптимальной, я развернулся лицом к своему преследователю. Тот не нашел ничего лучше, кроме как, не снижая скорости, попытаться заключить меня в объятия, свалить и задавить массой. Меня такая перспектива, откровенно говоря, совсем не устраивала. А потому я нежно подхватил его под вытянутую ко мне правую руку, подсел, разворачиваясь, под набегающую тушу и, распрямившись, отправил Надаля в полет. Бросок через плечо. Всё как мастер Ли прописал.

Руку летящего здоровяка я придержал, чтобы он приземлился на спину, а не воткнулся головой, как напильник, в жесткий грунт. Гуманный я, всё-таки, чрезмерно. Надо отвыкать. Надаль же знатно приложился о землю, и, судя по тому, как он хэкнул, воздух почти полностью покинул его лёгкие. Его попытка отдышаться было сорвана ударом моей ноги по рёбрам. Но рёбра у него, надо сказать, оказались крепкими, и даже не хрустнули. Судя по всему, он, не взирая на полученный пинок, намеревался встать и продолжить пытаться меня унасекомить. А это шло вразрез с моими планами. Потому я грубо выкрутил его руку, которую продолжал держать в захвате. Надаль, страдальчески застонав, перевернулся на живот. Но я, памятуя о том, что стоит мне только его отпустить, как он примется за старое, решил выключить его дня на два, как проделал это с его боссом, Валейром. А потому продолжил выкручивать его многострадальную конечность, попутно придавливая её вниз. Наконец, раздался дикий вопль моего оппонента, возвестивший о том, что локтевой сустав успешно вывихнут. Ну и славненько. Теперь он пару-тройку дней будет лишён физической возможности мне серьёзно навредить. А если поумнеет, то и вообще, глядишь, откажется от этой сомнительной затеи. Но, посмотрим, хватит ли у него ума на это.

Я бросил взгляд на крыльцо корпуса. Валейр всё ещё топтался на ступенях. Надаль, подвывая и глядя на меня глазами обиженного телёнка, пытался встать на ноги. А Пакоме, не отрывая окровавленных ладоней от физиономии, неверным шагом пытался покинуть двор, видимо, осознав необходимость визита к интернатскому фельдшеру.

Я решил завершить на сегодня это противостояние, а потому, скроив мрачную и угрожающую мину, вперил злобный взгляд в побледневшую мордаху Валейра, и направился к нему. Но он благоразумно не стал ждать, когда я к нему приближусь на расстояние удара, и быстро слинял. Поле боя осталось за мной. Но расслабляться нельзя. Они же могут, как очухаются, оглоушить чем-нибудь тяжёлым из-за угла и устроить «тёмную». С этих парней станется. Так что необходимость поисков домика или квартиры приобретает дополнительную актуальность. А пока следует держать ухо востро и не расслабляться. Думая эту мысль, я возобновил своё движение в сторону городского архива, так грубо прерванное неугомонными гопниками.

От автора:

Лайкосик автору не повредит. Автор станет трудиться усерднее..))

Глава 8.1

— Изгнание из рая

Начался новый день. После совершения обязательных утренних процедур я решил на свежую голову оценить, чего достиг вчера, и что мне предстоит совершить сегодня.

Итак, самое ценное, что я вчера сделал, это четко обозначил для себя ближайшие стратегические цели. Первая — обретение финансовой самодостаточности и накопление ресурсов, достаточных для финансирования процесса достижения следующей, гораздо более труднодостижимой, цели, а именно, получения хотя бы самого низшего дворянского звания.

В рамках решения первой задачи я вчера всё-таки добрался до городского архивного управления. Надежды мои на успех были достаточно скромными, но и им не суждено было воплотиться в жизнь. Мне удалось приобрести только очень небрежно сделанную копию со старинной карты нашего графства Савуа, составленной более ста пятидесяти лет назад. Уплатил я за это добро аж пятьдесят серебрушек.

На этой карте можно было найти поселения и города, население которых на момент её составления было более пяти тысяч человек. Были тут обозначены основные дороги, реки, болота и лесные массивы. Изучив карту, я пришёл к выводу, что масштаб не выдержан, расстояния переданы очень приблизительно, и, вообще, практическая ценность её, мягко говоря, совсем не велика. Но, другой не было. Может быть, в архивах и нашлось бы что-нибудь более серьёзное, но не для меня. Я пришёл с улицы, и серьёзными средствами не располагал. Для этих бумажных крыс, как я понял, один золотой даллер, это не деньги, и информацию, находящуюся в своём распоряжении они оценивают гораздо дороже.

Но, начало положено, теперь я, по крайней мере, могу наметить направления, хотя и очень приблизительные, в которых следует вести поиск.

Теперь о делах, которые мне предстоит сегодня сделать. Первое — поинтересоваться, не появился ли Эконно, и если нет, то нанять кого-нибудь, что бы помог ему добраться до интерната. И второе — предметно поговорить с Ануэн. Выяснить, возможно ли наше дальнейшее сотрудничество, и если да, то обозначить основные условия. Относительно приличная таверна, где можно будет провести этот разговор, у меня на примете есть.

И только я было собрался выдвигаться, что бы навести справки насчёт Эконно, как в дверь моей каморки громко постучали. Выглянув в коридор, я разглядел секретаршу директора, девушку, очень напоминающую мышку своей внешностью и манерой держаться. Тщедушное тельце, серые, ломкие волосы, невыразительное лицо, низкий рост и бегающий взгляд небольших чёрных глаз-бусинок.

— Вас ведь Алейс зовут? — спросила она тоненьким голоском, очень напоминающим мышиный писк. Я внутренне усмехнулся. Мышь, право слово.

— Да, именно так меня и зовут, — подтвердил я правильность её предположений, — а в чём дело?

— Вас вызывает господин Акайо, — пискнула она в ответ.

— Прямо сейчас? — уточнил я.

— Да, — она всё время смотрела куда-то в сторону, и это слегка раздражало, — я вас провожу.

— Хорошо, ведите, — согласился я.

Пока мы шли по скрипучим половицам внутренних переходов и коридоров, я пытался сообразить, зачем это директор возжелал меня лицезреть. Либо его интересовала судьба моих товарищей по поисковой команде, либо он вызвал меня вследствие моего конфликта с Валейром. Но, с другой стороны, что голову то ломать, сейчас мне всё скажут.

Мы зашли в приёмную, и мышка попросила меня подождать, а сама шмыгнула в кабинет, что бы доложить о том, что я ожидаю аудиенции.

— Заходите, — сказала она, выходя от директора.

Я смело перешагнул порог. Наш директор, среднего роста лысеющий неопрятный толстяк лет пятидесяти, сидел за письменным столом, столешница которого была исцарапана, кое-где заляпана чернилами и завалена многочисленными бумагами.

— Алейс Кхорен? — с ходу спросил он.

— Да, — подтвердил я.

— Рассказывай, — предложил он, уткнувшись в лежащие перед ним документы.

— Что именно рассказывать, господин директор? — задал я уточняющий вопрос.

— Всё рассказывай, — продолжил он, не отрываясь от бумажек, которые как бы изучал.

— Зонне встаёт каждый день на востоке и дарит свой свет… — я начал откровенно придуриваться. Каков вопрос, таков и ответ.

— Прекрати валять дурака! — вдруг заорал он, наконец, оторвавшись от своих бумаг, — почему ты мне трёх кадетов искалечил?

— Травмы были нанесены исключительно в порядке самозащиты, господин директор, — смиренно ответил я.

— Меня не волнует твоя самозащита! — продолжил брызгать слюной взбешённый директор. Но потом вдруг мгновенно успокоился и, глядя мне в лицо своим рыбьим взглядом, отчеканил:

— Я исключаю тебя из нашего учебного заведения за грубые и систематические нарушения правил. Потрудись очистить занимаемое тобой в общежитии место в течение трёх суток. Ты меня понял?

— Я понял вас, — если он ожидал, что я упаду на колени и зальюсь слезами, причитая, что мне некуда податься, то тут он не угадал. Неделю назад это, действительно, доставило бы мне довольно серьёзные неудобства, но сейчас у меня были деньги для найма жилья, а потому я не особо и переживал по этому поводу. Тем более, что я и так собирался сменить место жительства, — разрешите идти?

— Иди, — ответил он голосом, в котором сквозило некоторое недоумение. Он, определённо, ожидал от меня другой реакции.

Я развернулся и вышел. Надо сказать, меня несколько удивила его не совсем адекватная реакция на вполне рутинное событие. Драки у нас тут каждый день случались. И травмы. получаемые их участниками бывали куда как тяжелее тех, что были нанесены мною этой троице.

Уже потом мне рассказали, что Пакоме, приятель Валейра, которому я, кстати, нос-то сломал, приходился ему каким-то дальним родственником. Наш директор пристроил его в интернат с целью переложить на учебное заведение финансовое бремя содержания этого недоросля. Ну да ладно. Значит, к первоочередным задачам добавляется поиск жилья.

Покинув кабинет директора, я навёл справки об Эконно. Как и ожидалось, в интернате он не появлялся, а потому я зашёл к знакомым второкурсникам, и за четыре серебрушки подрядил их помочь раненному перебраться из избушки сюда.

Вообще, я сейчас обратил внимание на то, что директорский разнос с последующим изгнанием из стен интерната, где мне были обеспечены и кров, и пища, меня особо не взволновал. Моя реакция была для меня самого неожиданно взвешенной и спокойной, что для моего возраста совсем не характерно. Моя оценка сложившейся ситуации больше подошла бы гораздо более взрослому человеку. Это не плохо, но, следует взять за правило анализировать не только происходящее вокруг меня, но и процессы, протекающие в моём сознании. Мне показалось, что это может быть важно. Решив на досуге обдумать всё это более тщательно, я продолжил реализацию запланированных на сегодня мероприятий.

Глава 8,2

— Важный разговор

Прогулявшись до кантины «Перламутр и пырей» я заказал на четыре часа пополудни столик на двоих в уютной нише, позволявшей вести беседу в относительном уединении. Подслушать, конечно, можно, было бы желание. Но я рассудил, что встреча двух молодых людей вряд ли возбудит чей-либо интерес. Да и подслушивать-то по большому счёту было пока нечего.

Следующие два с небольшим часа я посвятил поиску жилья, причём жилья, расположенного поближе к Северным воротам. Через эти ворота пролегала кратчайшая дорога до Пустоши. Как это ни странно, но мне удалось через полтора часа поисков снять весьма милый домишко на улице Серых Плакальщиц. Название улицы, конечно, не самое оптимистичное, но зато месяц найма этого домика мне обошёлся всего в двадцать серебрушек. Я оплатил хозяйке сразу за три месяца, и, довольный, двинул обратно в интернат. До намеченного обеда с Ануэн времени ещё было много, а потому я успевал даже перетащить свои пожитки на новое место.

Оказалось, что Эконно к моменту моего прихода в интернат уже был у себя. Я тут же направился к нему, справиться о его самочувствии, и, заодно, передать ему его долю выручки.

Надо сказать, что выглядел он так себе. Измождённое лицо, круги под глазами, да и взгляд какой-то… страдальческий. Передав ему деньги, я ещё раз намекнул на то, что было бы разумно показаться нормальному врачу, а не уповать на нашего интернатского фельдшера-коновала. Но он, сжав в кулаке эти два золотых, отрицательно мотнул головой. Ну, что ж, как говорится, каждый сам себе злобный дятел. Я с чистой совестью распрощался с ним, и пошел собирать своё имущество для переезда.

К тому времени, когда пегий ослик, нанятый мною для перевозки моего скарба, дотрюхал до места назначения, часы на башне городской ратуши как раз пробили три пополудни. Оставалось немного времени на то, чтобы распихать вещи по местам, переодеться и зайти за Ануэн. Пока всё шло по плану. Что, опять-таки было для меня нетипично. Склонность к планированию до недавнего времени была мне не очень свойственна, не говоря уже о том, чтобы выполнять запланированное в намеченные сроки. Со мной явно что-то происходило. Я изменялся. Не скажу, что бы эти изменения мне не нравились, напротив, это меня радовало. Но причина происходящего была пока не ясна, и это немного напрягало.

Мы с Ануэн сидели друг напротив друга за пока ещё пустым столиком в ожидании заказа.

— Алейс, у меня оставались артефакты, снятые с умрунов, — она запустила руку в недра свое сумки и выложила на столешницу шесть разнокалиберных перстней, — я их все зарядила, и теперь могу рассказать о том, что это за штуки.

— Ага, замечательно, — оживился я, — но, перед тем, как ты начнёшь мне про них рассказывать, я хотел бы передать тебе твою долю от нашей выручки за лут, который мы добыли тогда, у башни, и выложил на стол небольшой золотой кругляш, краем глаза внимательно наблюдая за мимикой девушки.

Сказать, что она обрадовалась, это значит, ничего не сказать. Её голубые глаза вспыхнули от радости, и на лицо наползла немного хищная улыбка. Она быстренько сгребла золотой со стола и довольно сказала:

— Спасибо, — игриво стрельнула глазками из-под ресниц, — не ожидала, если честно.

— Ну, без тебя нам пришлось бы гораздо труднее, — сказал я, отмечая её вклад в общее дело, — так что, это твои честно заработанные деньги. Но, давай об артефактах, А то я тебя прервал, не дал договорить.

— Артефакты…Вот, смотри, — она отгребла в сторонку три перстня с печатками в форме треугольного щита, — это портативные генераторы защитных полей, защищают как от магии, так и от физического воздействия. Входили в экипировку армейских подразделений до катаклизма, породившего Пустоши. Артефакты маломощные. Но сейчас в войска даже такие не попадают. Дорого.

— Ага, понятно, — хмыкнул я, — а те, что остались в другой кучке?

— Тут у нас один маскировочный артефакт, — она отодвинула в сторону перстень с гладкой печаткой, — тоже армейский, и тоже малой мощности.

— Ну, иметь такой артефакт, все равно лучше, чем не иметь никакого, — философски прокомментировал я.

— И два артефакта сторожевых, — продолжила Ануэн, гоняя пальцем по столу два перстня с печаткой в форме колокольчика.

— А как они…сторожат то? — спросил я.

— Артефакт начинает вибрировать, если в радиусе тридцати метров появляется какое-нибудь существо, размерами превосходящее кошку, которого не было в этой области на момент активации артефакта. И всё равно, живое оно или немёртвое.

— Тоже штука полезная, — сказал я, — особенно на привале в Пустошах.

Мы были вынуждены прервать беседу, поскольку появилась официантка, и начала выставлять на стол наш заказ, а именно тушёные овощи и жареное мясо. Меня же обрадовали большой кружкой светлого пива, украшенной снежно-белой шапкой пены, а для Ануэн выставили на стол большой бокал сухого красного вина. Мы на некоторое время отвлеклись от общения, и переключились на поглощение принесённой еды. Не знаю, как Ануэн, а у меня с утра во рту и маковой росинки не было. Хотя, Ануэн тоже весьма активно работала челюстями, укрепляя меня в мысли, что наш поздний обед, — это и для неё первый за сегодня приём пищи. Либо она на диете, либо в режиме жесткой экономии. И, что-то подсказывает мне, что скорее второе, нежели первое…

Всё хорошее в жизни неизбежно быстро заканчивается. Еда на столе тоже закончилась. Я бы, конечно, ещё чего-нибудь укусил бы. Но, будем скромны в своих желаниях. Обойдёмся пивом. Вот. И под пиво надо сейчас прояснить то, ради чего я эти посиделки с обжорством и затеял, а именно, прояснить перспективы нашего возможного сотрудничества. Дождавшись, когда Ануэн сыто отвалится от стола, я отхлебнул пива и начал разговор:

— Ануэн, а можно поинтересоваться, из каких краёв ты к нам попала? — я подумал и добавил ещё вопрос, — и что тебя побудило податься в нашу глушь?

— Я сюда приехала из королевства Кэим. Там жила в Радене, столице королевства и училась в Академии Магии и Волшебства. А разговор о причинах моего переезда, — она подняла на меня свои голубые глазища, пару раз хлопнула пушистыми ресницами, собираясь, видимо, увильнуть от ответа, — давай отложим. Сейчас не хочу об этом.

— Ну, не хочешь, и ладно, — покладисто согласился я. Но, зарубочку, разумеется, для себя в памяти оставил, — Я буду сейчас тебя спрашивать, некоторые вопросы могут тебе показаться бестактными. Но я не имею своей целью поставить тебя в неудобное положение. Мне нужны ответы на эти вопросы для принятия решения, предлагать тебе сотрудничество, или нет.

— Спрашивай, — девушка собралась, сконцентрировалась, а это значит, что в сотрудничестве она, как бы, и посильнее, чем я заинтересована.

— В каких богов ты веришь?

— Неожиданный вопрос, — улыбнулась она, — скажем так, я верю, что боги есть, но, кроме того, ещё верю в то, что им на нас на всех наплевать.

— То есть, если в процессе своей деятельности нам придётся вступать в контакт или сотрудничать с потусторонними сущностями, ты возражать не будешь?

— Если это не будет нести угроз для меня, — она задумчиво отпила вина, и, поставив бокал, продолжила, — или для тех, кто мне дорог, то я не вижу никаких проблем.

— Замечательно, а насколько ты продвинулась в магии?

— Сейчас я маг второй ступени. Всего, как ты знаешь, регламентированных ступеней восемь. Всё, что выше — это уже внекатегорийные грандмастера, степень силы которых я, например, даже представить себе не могу.

— Понял, спасибо. — да, Ануэн, если тебя что интересует, ты тоже спрашивай, не стесняйся, — улыбнулся я.

— Я пока с вопросами подожду, — серьезно ответила она, — мне надо их ещё сформулировать, и самой понять, что именно я хочу узнать.

— Так, а расскажи-ка мне, какие жизненные цели ты перед собой сейчас ставишь? — задал я довольно каверзный вопрос.

— Однако, — улыбнулась она, — первая цель, это прижиться в этом городе, найти жильё и источник дохода.

— Ну, я не вижу тут каких либо трудностей, — прокомментировал я, — я вот недавно снял уютный домик всего за двадцать серебрушек в месяц. А тебе, да с твоим магическим рангом, заработать на жизнь, мне кажется, труда не составит.

— Моя беда состоит в том, что мне очень, — она подняла на меня глаза и долгим, пристальным взглядом, не мигая, посмотрела на меня, — очень не хотелось бы, чтобы распространились слухи о том, что в городе Фиусса, что в графстве Савуа, вдруг появилась новая магичка. Молодая. И не из этих мест.

— Ага, я понял. То есть, ты рассматриваешь рейды в пустоши, именно как возможность заработать, а не как общеобразовательные экскурсии? — спросил я, по-доброму, усмехнувшись.

— Да, как то так, — подтвердила мои предположения Ануэн.

— А после того, как ты напоролась на нас, вернее, после того, как воочию убедилась в том, что промысел в Пустоши, это очень небезопасное занятие, твои взгляды на это не изменились?

— Дело в том, — начала говорить юная магесса, тщательно подбирая слова, — при всех очевидных минусах этот вариант для меня предпочтительнее.

— То есть, это меньшее из зол, — я вопросительно приподнял бровь, — так получается?

— Да, — не увиливая, согласилась она.

— Тогда я предлагаю тебе совместные рейды в Пустоши, — подумай над моим предложением. Сформулируй вопросы, которые помогут тебе выработать решение. Постараюсь ответить на всё.

— У меня есть время подумать? — она опять подняла на меня свои глазищи. Что-то часто она пользуется этим приёмом. Сейчас это не имеет особого значения. Так как она просит о том, что я и так собирался ей предоставить, ну, как например, сейчас. Но на будущее нужно ещё одну зарубочку сделать. Моя предполагаемая партнёрша тоже любит манипулировать представителями «сильного» пола. Хотя, этим девяносто девять процентов женщин страдает.

— Да, конечно, думай, сколько необходимо, — я потянулся за перстнями, — и, давай-ка, я заберу это добро, да продам.

И тут хлопнул себя по лбу. Вещица, которую я выкопал. Надо отдать её на экспертизу специалисту.

— И, Ануэн, посмотри ещё эту штуку, — сказал я, протягивая ей этот толстенький шестиугольник.

— Хорошо, протянула она, вертя эту загадочную штуку в руках.

— И, когда мне ждать твой положительный ответ на моё предложение? — спросил я с улыбкой.

— Давай завтра? — неуверенно спросила она.

— Давай, завтра тут же, не возражаешь?

— Ну как я могу возражать, — кокетливо улыбнулась она, стрельнув в меня глазками, — тут так вкусно кормят…

— Договорились. Тебя до твоего постоялого двора проводить?

— Да нет, дойду сама. Тут не далеко, да и не совсем стемнело пока. Доберусь.

И мы разошлись, обменявшись улыбками.

От автора:

Если чувствуешь желание поставить лайкосик — не борись с этим желанием — жми сердечко!..))

Глава 9.1

— Вспомнить всё. Предательство

После расставания с магессой, я прикинул, что лавка старьёвщика ещё вполне могла быть открыта, и направился туда. По счастью, мастер Хефин, хоть уже и собирался уходить, но меня принял. Я выложил на стойку два защитных артефакта и один сторожевой. Примерно представляя себе цены на официальных торгах, я рассчитывал получить около полутора золотых за каждый. И, каково же было моё удивление, когда старьёвщик предложил мне аж целых семь даллеров за всё. Как выяснилось, на стоимость артефактов здорово влиял уровень заряда. А эти перстни Ануэн заправила маной под завязку.

Я даже торговаться не стал. Сгрёб со стойки деньги, попрощался со стариком и быстрым шагом отправился к мастеру Гваллтеру. Следовало побыстрее закрыть свои обязательства по еженедельным взносам в кассу Братства. Отдав немного удивлённому моей прытью резиденту семьдесят серебрушек, я поскакал в интернат к Эконно.

А выглядел он, надо сказать, заметно хуже, чем утром. Глаза у него болезненно блестели, и, судя по нездоровому, лихорадочному румянцу, у него начинался жар. Я отдал ему его долю — два даллера и десять серебрушек, ещё раз настоятельно посоветовал обратиться к врачу и с чувством выполненного долга направился домой. На сегодня все дела были сделаны. Теперь можно было и отдохнуть.

А на следующее утро я проснулся другим человеком. Нет, внешность моя изменений, конечно, не претерпела, третий глаз во лбу, хе-хе, не открылся. Но моё мироощущение изменилось кардинально. Я, наконец, вспомнил. Я вспомнил то, кем я когда-то был. Я вспомнил о том, что я когда-то умел. И я вспомнил свои последние минуты в той, прошлой жизни. Я вспомнил всё.

Ретроспектива вторая

Тяжелые разрывы крупнокалиберных снарядов, чередующиеся с мощными магическими ударами медленно, но неуклонно истощали защитный силовой купол. Да, он подпитывался энергией астрала, но пропускной способности транспространственного энерговода явно не хватало для восполнения текущих энергетических затрат на поддержание защитного поля. А это значит, что через час, или через день, неважно когда, но защита слетит, и тогда многочисленные подразделения не ведающих сомнений и жалости, закованных в композитную броню имперских штурмовиков ворвутся под своды древнего храма. И начнётся последний акт трагедии.

Стены и башни горного замка вздрагивали, как во время землетрясения. Даже массивная деревянная мебель, стоявшая в рабочем кабинете Председателя Совета Посвящённых, грандмагистра Зеркал и Переходов, сиян’шина Кра Ту Сама, моего непосредственного начальника, подпрыгивала, как живая. Стёкла вываливались из книжных шкафов и с печальным звоном разлетались по наборному паркету сотнями мелких сверкающих осколков. Ночь за окнами периодически расцветала огромными, багрово-жёлтыми цветами взрывов и расплёскивалась каплями раскалённой плазмы из огненных фонтанов, порождаемых магическими арканами запредельной силы.

Похоже, мы проиграли это противостояние. И, надо сказать, что наши оппоненты, Император и сильнейшие кланы аристо, решили на этот раз полумерами не ограничиваться. То, что попытка уничтожения нашего ордена Исо-Кан неминуемо произойдёт, стало ясно после того, как Совет Посвящённых ожидаемо отверг Ультиматум, подписанный Императором и лидерами первой по могуществу десятки аристократических кланов Вечной Империи, отказываясь перейти под руку Императора. Орден не может быть подчинён кому-либо из земных властителей. Только воля небес направляет его рыцарей. И поэтому вопрос штурма нашей твердыни стал всего лишь вопросом времени — Император не терпел присутствия независимых от него структур на территории, которую он считал своей.

Нашим слабым местом оказалась ложная уверенность в собственной избранности и неуязвимости, помноженные на пренебрежение к возможностям наших оппонентов. И недооценка их упорства, хитрости и изобретательности. Но сейчас сожалеть бессмысленно. Уже ничего нельзя изменить. Орден, конечно, возродится через время. Он всегда возрождался, это далеко не первая попытка его уничтожения. Но возродится он, увы, уже без нас.

Сиян’шин Кра Ту Сама сидел в своём любимом кресле. На стене, над головой сидящего, висел густо-багровый вымпел, на котором золотым пауком растопырился иероглиф Ва, сакральный символ астрала. Грандмагистр был облачён в мягкую бежевую тогу, в руке держал бокал чёрного вина. Лицо его было бледно и безучастно. Мы, двое корректоров, то есть, все присутствующие сейчас в храме полноправные рыцари ордена Исо-Кан, стояли перед ним в ожидании инструкций. Сиян’шин Кра Ту Сама окинул нас бесстрастным взглядом и заговорил.

— Сан Ка Ри, — он назвал моё имя и пристально вгляделся в мои глаза. Мне стоило большого труда не отвести взгляд. Грандмагистр подавлял эманациями своей силы, — Ери Нам Кау, — теперь он обращался к тому, кто стоял рядом со мной. Его он тоже удостоил своего, до внутренностей пробирающего, взгляда.

— Мы внимаем тебе, о высший, — хором прозвучали наши голоса, как того требовал ритуал.

Грандмагистр вдруг устало, очень по-человечески нам улыбнулся:

— Хватит изображать из себя бестолковых марионеток. Соблюдение ритуала, это, конечно, здорово, но, у нас с вами осталось не так много времени, что бы определиться с дальнейшими действиями, — он отхлебнул вина и продолжил, — начнём с того, что мне не уйти. Молчите, молчите, я знаю, что вы скажете, — снова мягко улыбнулся он, — но уйти мне не дадут. Они как то ухитрились заблокировать все зеркала. Через астрал нам отсюда дороги нет. Разве что могут уйти наши энергетические сущности, наши души. Так мы можем избежать плена и пыток, но жизни наши нам так, увы, не спасти. Ведь души, надолго оторванные от физического тела, неминуемо распадутся и развеются по астральным просторам.

— Но, почему вы всё-таки считаете, что вам не удастся уйти, сиян’шин? — спросил мой коллега. Я же предпочитал пока внимательно слушать. Следует запомнить всё, что скажет сиян’шин Кра Ту Сама. И, хоть известие о том, что пути отступления через зеркала нам перекрыли, меня совсем не обрадовало, знать то об этом было необходимо, чтобы реально оценивать свои возможности.

— Ери, они будут охотиться, в первую очередь, именно за мной, у вас же с Сан Ка Ри будет шанс покинуть замок по подземным коммуникациям и, может быть, вывести с собой ещё кого-нибудь из послушников или персонала. А я приму бой. У вас будет время уйти в отрыв, покуда я буду сражаться. Я тешу себя надеждой, что вам удастся выбраться из нашего, осаждённого врагами, храма, — он посмотрел куда-то вверх, выше наших голов, потом вздохнул и продолжил, — хотя гадание по Священной книге метаморфоз выдало не особенно обнадёживающие результаты, ну, да ладно, попытаться, всё-таки, стоит. Ты, Сан Ка Ри, уходишь через ход, который берёт начало в винных подвалах правого крыла. А ты, Ери Нам Кау, уходи через левое крыло, через ход в малом арсенале. Всё, у вас пятнадцать минут. Уходите сами, и выводите людей, по возможности.

Нам ничего не оставалось, как поклониться, и приступить к исполнению полученного приказа.

Я без стука вошел в комнату послушниц, ответственность за обучение которых была возложена на меня. Их было двое. Они обратили ко мне свои встревоженные взгляды и замерли в ожидании.

— Девушки, вам десять минут на сборы, у нас очень мало времени, чтобы уйти, — мои глаза встретились с глазами любимой. С прекрасными, чёрными, как летняя ночь у тёплого моря, глазами послушницы Си Диу. Она доверчиво смотрела на меня, полностью вверяя мне, как тогда казалось, свою судьбу.

Она, и её товарка, Кло Со, начали быстро складывать необходимые вещи в небольшие заплечные мешки.

— Собирайтесь. Я зайду за вами через пять минут, — сказал я и быстро вышел из комнаты.

Мне тоже надо было собраться, благо моя комната находилась поблизости, немного дальше по коридору. Это было очень удобно, и удобство это я особо оценил, когда в храме появилась очаровательная, восемнадцатилетняя Си Диу, почти сразу похитившая моё сердце. Даже странно. Рыцарь-корректор, Циничный и умелый убийца. А втрескался, как мальчишка. Хотя последующие события заронили некоторые сомнения в естественности возникновения этого чувства.

Стены моего скромного жилища были свидетелями частых приступов любовного неистовства, когда мы с любимой, одурманенные взаимным влечением, жадно набрасывались друг на друга в надежде утолить безумную страсть, сжигавшую нас изнутри. Да, много прекрасных и волнующих воспоминаний связано у меня с этой каморкой. Но, как это говорится, покуда мы живы, ничто не окончено. Мы с Си Диу обязательно выберемся из этой ловушки и наверняка найдём убежище в этом огромном мире, что раскинулся за стенами храма. Меня переполняла наивная уверенность в том, что история нашей любви непременно продолжится.

Я быстро надел лёгкий тренировочный доспех, не стесняющий движений и защищающий от магического воздействия, но, к сожалению, совершенно не способный уберечь от огнестрельного и холодного оружия. Взвалил на спину уже собранный рюкзак, повесил на пояс кобуру с игломётом и боевые серпы. Посмотрел на своё отражение в мёртвом, лишённом призрачного сияния астрала, зеркале. С поверхности потерявшего свою глубину стекла на меня смотрело давно небритое и осунувшееся от хронического недосыпания лицо коротко стриженного тридцатилетнего мужчины с тёмными кругами под покрасневшими глазами. Краше в гроб кладут, одним словом. Ну, ладно, отставить самолюбование, а то так и до нарциссизма недалеко.

Стоило мне опять войти в комнату послушниц, как пол ушёл у меня из-под ног. По ушам упругой волной ударил горячий воздух. И тут же громкость канонады за стенами возросла в разы. Значит, защитный купол схлопнулся, и штурмовые команды имперцев при поддержке элитной клановой пехоты аристо сейчас бросятся в атаку.

Да, защитники храма с фанатичным упорством будут пытаться остановить продвижение штурмовиков, сражаясь на баррикадах, сооружённых в тесных каменных переходах и залах, уставленных толстыми каменными колоннами. Тяжелые пули будут выбивать каменную крошку из замшелых плит облицовки. Злая магия будет отнимать жизни как атакующих, так и обороняющихся. И горы трупов будут громоздиться под каменными сводами цитадели. Но, так или иначе, истекут последние минуты, отпущенные древнему ордену Исо-Кан. Сегодня орден, несколько тысячелетий хранящий гармонию и равновесие этого мира, снова уйдёт в небытиё, чтобы опять возродиться по прошествии нескольких лет.

Под ногами хлюпала вода, нещадно давили на психику низкие сводчатые потолки подземного хода, который уводил нас прочь от обречённого замка. Кло Со, шедшая впереди вдруг споткнулась и упала на мокрые камни.

— Кло, что там случилось? — спросил я, и тут же почувствовал, как сзади в шею вонзилась игла. Ноги моментально подломились, став ватно-непослушными. Я завалился на стену и по ней уже сполз вниз. Тело не слушалось. Навалилась апатия и сонливость, сопротивляться которым не было ни сил, ни желания. Моё сознание странным образом лишилось возможности реагировать на происходящее. Я просто смотрел и совершенно отстранённо фиксировал случившееся. Не ощущалось вообще никаких эмоций, словно всё это происходило не со мной. Послышался звук приближающихся шагов.

Вот любимая наклонилась надо мной, легко улыбнулась, и нежно погладила меня по щеке.

— Не сопротивляйся, глупый, — лицо её приняло нарочито обиженное выражение, она очаровательно надула свои алые губки и продолжила, — и не смей обижаться на меня. Ты же хотел, что бы я была счастлива, я знаю. И теперь, я обменяю у Империи тебя на своё счастье. Ты должен быть доволен. Подожди немного, сейчас за вами придут, не скучай тут без меня, — задорно подмигнув, она, заботливо поправила мне голову, чтобы не затекла шея, и исчезла из поля моего зрения.

По мере того, как затихали её шаги, удаляясь по кишке подземного хода, моё сознание угасало. В конце концов, меня укутала собой милосердная тьма, и мой усталый разум погрузился в спасительное беспамятство.

Глава 9.2

— Вспомнить всё. Новая жизнь

Очнувшись, я быстро понял, что распластан на деревянном щите. Руки и ноги надёжно зафиксированы металлическими обручами. Глаза смотрят вверх, где в сумерках угадывается каменный свод. В ушах отдаётся звон падающей по капле воды. Сырость в воздухе и невнятные шорохи где-то внизу. Рядом, на таком же щите, лежащем на большом каменном столе, распята Кло Со. Значит мы с ней, судя по всему, находимся в одной из допросных нашего же орденского замка.

И тут раскалённой иглой меня пронзили воспоминания о событиях, в результате которых и я, и Кло, оказались в столь незавидном положении. Предательство. Причём, предала меня та, ради которой я был готов на всё, ну, если и не на всё, то почти на всё. Под личиной прекрасной, милой и наивной красавицы скрывалась хладнокровная, расчётливая и беспринципная стервь. Горькая обида на несколько мгновений затопила мой разум. Вспомнились её, с издёвкой произнесенные слова: «Ты же хотел, что бы я была счастлива, я знаю. И теперь, я обменяю у Империи тебя на своё счастье. Ты должен быть доволен», Я оказался цинично обманут, моё слепое доверие влюблённого было использованы против меня, и дела, которому я посвятил свою жизнь, и это ранило больнее всего.

Но, когда волны эмоций схлынули, я всё-таки нашёл в себе силы начать анализ сложившейся ситуации. А ситуация, надо сказать, выглядела совершенно безвыходной. Нет, выход, разумеется, был. Выход в спасительный астрал, где моя душа тихо и безболезненно растворится, смешавшись с хаотичными радужными потоками астральных энергий. А в этом сыром подвале останется пускающее слюни и гадящее под себя тело с остановившимся взглядом.

Но, похоже, что придётся именно этим выходом и воспользоваться. Послушники и послушницы, не прошедшие посвящения в рыцари, не владеют тайными технологиями ордена, хотя и способны уже отправлять свои души в астрал. А Император давно мечтает поставить себе на службу умение рыцарей ордена перемещаться по астральным путям с помощью зеркал. И тут я являюсь единственным, кто владеет этим умением, а потому, если я останусь, меня ждут не только вопросы, но и незабываемые ощущения. А судя по тому, что имперские маги во время штурма храма ухитрились как-то заблокировать каналы перемещений через зеркала, они, может быть, принципиально способны заблокировать и уход души в астральное измерение. Сейчас эта возможность ещё открыта, но, кто знает, останется ли она, когда за меня возьмутся всерьёз.

— Кло, — прохрипел я, — как ты?

— Хреново, — донесся до меня нервный смешок с соседнего каменного стола.

— В этих казематах ничего хорошего нас не ждёт, — тихо сказал я, — поэтому я принял решение раствориться в астрале.

— Я с вами, рыцарь Сан Ка Ри.

— Хорошо, тогда я подожду тебя за стеной синего тумана. Прогуляемся вместе, — я прервался, что бы перевести дух, потом закончил мысль, — напоследок.

Хоть хронос и ведёт себя тут совершенно непредсказуемо, наши с Кло Со энергетические тела почти одновременно появились в этом странном призрачном пространстве. Пространстве, где нет ни верха, ни низа, ни сторон света, ни направлений.

— Давай, следуй за мной, Кло, — подумал я, адресуя послушнице свою мысль.

— Хорошо, — достиг моего восприятия ответ Кло Со.

Не знаю, сколько времени у нас ушло на неторопливое перемещение по астралу среди прозрачно-голубых, сине-зелёных и розово-жёлтых энергетических образований, которые я называл для себя цветами. Мы двигались среди причудливых переливчатых облаков, напоминавших клочья сахарной ваты, которую я обожал в детстве. Они неспешно плыли и под нами, и над нами, и снизу вверх, и по диагонали, и вообще, как попало. Тут, кстати, можно было напороться и на местных хищников, весьма опасных, кстати, питающихся энергией душ. Но сейчас нам было нечего терять. Возвращаться в пыточную мы уж точно не планировали.

Внезапно мой взор выхватил из окружающего нас красочного и вечно-подвижного хаоса что-то упорядоченное, диссонирующее с мягкостью неопределённых, нестабильных, плавно перетекающих друг в друга, форм. Это был участок дорожного покрытия из какого-то странного, серовато-чёрного материала. Никогда ничего подобно раньше мне не попадалось на диких астральных лугах. Эта невозможная дорога начиналась прямо передо мной. Я мысленно хмыкнул, и ступил на неё. Рядом угадывался хрустально-прозрачный силуэт души Кло.

По моему субъективному внутреннему времени мы шли не более пяти минут. Всё вокруг почти сразу затянул волшебный туман, сотканный из мириадов микроскопически мелких, сверкающих ледяными гранями тёплых снежинок, сквозь который мы могли различить только пару метров дороги под ногами. Вдруг туман одномоментно рассеялся, и, на раскинувшемся перед нами перекрёстке нескольких таких же дорог нашим глазам предстала гротескная фигура.

Это был человек неопределённого возраста, с тёмным, шоколадно-чёрным лицом, изрезанным морщинами и ритуальными шрамами. Толстые засаленные дреды, в которые были собраны его длинные полуседые волосы, свисали ему на спину и плечи из-под широких полей мятой и запылённой соломенной шляпы. Был он одет в весьма потёртый фрачный костюм, а опирался на кривой толстый костыль. Крупные, пожелтевшие зубы сдавливали чубук корявой трубки, испускавшей мерзостно пахнущие облака едкого дыма. Разило от этого замечательного персонажа плохим ромом и застарелым потом. Да, я вдруг почувствовал запахи. Но, в астрале надо быть готовым ко всему, так что я не особенно удивился.

Он уставился на меня своими насмешливыми, и одновременно недобрыми угольно-чёрными глазами и скрипуче спросил:

— Рыцарь-корректор ордена Исо-Кан Сан Ка Ри и послушница того же ордена Кло Со?

— Мы знакомы? — ошарашено спросил я.

— Нет, — гыгыкнул он, — но непременно познакомимся. Вы слишком долго находитесь тут. Поэтому я буду предельно краток. Ты хочешь жить, рыцарь?

— Да, — ответил я без раздумий.

— А ты, маленькая белая мама? — спросил он, по всей видимости адресуя свой вопрос Кло Со, да и смотрел он, произнося эти слова, именно на неё.

— Да, — предсказуемо отреагировала она.

— Тогда, каждый из вас сейчас пойдёт своим путём, — его глаза задорно сверкнули из-под полей растрёпанной соломенной шляпы, тулья которой была перевязана выцветшей, бывшей когда-то чёрной, лентой, — и встретиться здесь вы сможете не ранее, чем встретитесь в реальном мире.

— Согласен, — сказал я, — а что мы будем должны за этот роскошный подарок, жизнь?

— Вы просто будете поддерживать знакомство со мной, — улыбнулся этот странный персонаж, — и это вас совершенно ни к чему другому не обязывает. Никаких услуг, никаких вынужденных действий или обязательств с вашей стороны. И да, я не представился. У меня много лиц и много имён, но чаще меня зовут Эшу. Я хозяин перекрёстков, я открываю и закрываю пути. И когда придёт время, я позову каждого из вас, и тогда мы всё подробно обсудим.

— Очень приятно, — откликнулся я, — а теперь что делать? А то моё астральное тело уже начинает растворяться тут потихоньку…

— Открой дверь и войди.

Я начал огладываться в поисках двери, потом вернул вопрошающий взгляд в сторону Эшу. И взгляд мой упёрся в дверь, незнамо откуда, появившуюся, в аккурат, между нами. До моего слуха донёсся довольный смешок. Я потянул за бронзовую ручку, которой каким-то искусником была придана форма собачьей головы. Из открывшегося передо мной дверного проёма мне навстречу хлынул поток яркого белого света. И я шагнул в это сияние.

Густой звук гонга нарушил сонную тишину монастырского двора. Споткнувшись о бросившуюся сдуру прямо ему под ноги тощую курицу, брат Ань смиренно, как и подобает стремящемуся к просветлению иноку, проглотил рвущееся наружу ругательство и приник к глазку, прокрученному в досках ворот.

— Братья, там оборвыш какой-то стоит перед воротами. Зовите настоятеля.

Глава 10.1

— Новые возможности и новые планы

Уняв нервную дрожь, я сел на кровати. Надо свыкнуться с теми новостями, что лавиной обрушились на мой рассудок. Сдавив пальцами виски, я постарался унять нахлынувшую мигрень, собраться и успокоиться. Слишком уж всё это было неожиданно и требовало вдумчивого анализа и осмысления. Теперь, кстати, мне стало понятно, откуда взялись те внутренние изменения, которые я фиксировал ранее. Это выкристаллизовывался в подсознании неосознанный опыт той, прошлой жизни, Надо сказать, опыт очень разный, в том числе, и весьма горький. Но, будем делать выводы и постараемся не наступать на грабли. Ну, хотя бы на те, по которым уже прошёлся.

Помимо воспоминаний о горечи поражений, боли от коварных ударов в спину, любовном восторге и прочих переживаний, мне стали доступны огромные пласты знаний и методик, не доступные более никому в этом мире. Теперь это моё, не побоюсь этих слов, грандиозное преимущество. И да, надо сказать, что далеко не все знания я смогу применить здесь. Слишком уж уровень технического развития моего сегодняшнего мира отстаёт от уровня, достигнутого в мире, покинутом мной. Ну да ладно.

Первое, чем следует обязательно заняться, так это теми техниками и способностями, которые я смогу развивать самостоятельно, без участия посторонних и без применения технических средств. Конечно, есть много технических новшеств, которые, теоретически, можно было бы внедрить, но, тут придётся прибегать к помощи сторонних специалистов. А это я смогу себе позволить, только обладая собственной структурой, которая сможет обеспечить наличие ресурсов, защиту от утечки конфиденциальной информации, и механизмы контроля всего процесса. Такая структура появится у меня не завтра, и даже не послезавтра. Построение подобной организации, это процесс долгий и далеко не простой. Так что с этим надо потерпеть. Всему своё время.

Астральные техники, как бы они ни были привлекательны, тоже следует отложить на потом. А отложить их придётся по той простой причине, что я не смогу ими воспользоваться, пока не достигну достаточного уровня владения энергией мира. Монахи монастыря, где я провёл первый год своей жизни в этом мире, называют её ци. К сожалению, те комплексы упражнений, которыми я успел овладеть, пока жил в монастыре, не особенно эффективны. Напротив, если я использую те методики, которые всплыли этой ночью в моей памяти, то приемлемый результат будет достигнут достаточно быстро.

Кстати говоря, успешная работа в этом направлении тоже сулит массу бонусов. Но, давайте по порядку. На первом этапе, после развития нижнего киноварного поля до первого предела, адепт получает способность выбросами энергии ци воздействовать на окружающее, в частности, наносить бесконтактные удары, осуществлять точечные энергетические воздействия на узловые точки энергетических меридианов других людей с различными целями. Можно как наносить вред, так и врачевать. Всё зависит от точек, на которые производится воздействие и параметров самого воздействия.

И, наконец, достигнув первого предела развития нижнего киноварного поля, можно переходить к работе со средним киноварным полем, расположенным на вертикальной оси симметрии тела под грудиной на уровне сердца. Достижение первого предела развития среднего киноварного поля запускает процессы перестройки и укрепления тела, естественным образом насыщая костную ткань металлом, делая её, тем самым, крепче и позволяя выдерживать огромные нагрузки. Кроме того, происходит перестройка мышц и связок. Они уплотняются, а также приобретают кратно повышенную прочность. И, самое важное, инициируется создание дополнительных нервных волокон. В результате многократно ускоряется прохождение управляющих импульсов. Эти изменения позволяют кардинально увеличить скорость и точность движений, а так же физическую силу адепта. Кроме того, появляются все предпосылки для работы с маной, независимо от того, была ли дарована богами такая способность от рождения или нет.

По достижении первого предела развития второго киноварного поля появляется возможность работы с третьим киноварным полем, которое располагается в глубине мозга напротив середины лба. Результаты достижения первого предела прокачки этого энергетического центра дают адепту широчайшие возможности. Появляется возможность видеть энергетические поля. Теперь разнородные энергетические структуры ипотоки, образуемые ци, маной, астральной энергией или пси-энергией становятся видны адепту. То есть, он теперь видит магические конструкты и их структуру. И, насколько я знаю, здешние маги, в большинстве своём, лишены этой возможности из-за своего полного пренебрежения энергией ци. Но, это уже их трудности.

После достижения первого предела по третьему полю можно возвращаться к первому киноварному полю и прокачивать его до второго предела. И так далее. До достижения Великого Предела. Но, насколько я знаю, до этой ступени никто ещё не доходил. В общем, открывается безграничный простор для самосовершенствования.

Достижение второго предела развития всех трёх киноварных полей позволяет адепту напрямую взаимодействовать с энергетическими полями ци и интегрировать их с конструктами, построенными на основе других энергий. Появляется возможность телекинеза. Зарождается боевое предвидение. Увеличивается радиус ауры адепта и, что особенно важно, открывается дорога в астрал. В общем, надо прокачаться минимум до этого уровня. Это, конечно, потребует времени и сил. Кроме того, надо заняться своим физическим состоянием. Сейчас я критически оценил свою физическую форму. Если раньше я был всем доволен, то, вспомнив, каким я был, я пришёл к выводу, что необходимо работать над своими физическими кондициями. Работа с энергиями, это, конечно, замечательно. Но, с другой стороны, не следует пренебрегать пробежками, физическими упражнениями и отработкой боевых приёмов и их связок.

А о моих занятиях духовными практиками лучше никому не знать. Возможности свои перед посторонними раскрывать без необходимости не стоит. Уж очень негативный отпечаток остался в памяти о том самом предательстве, в результате которого я оказался в этом мире. И хорошо ещё, что просто не растворился в астрале. Так что теперь завоевать моё доверие, даже самой привлекательной женщине будет совсем не просто. Она должна будет доказать мне, что мои интересы она ставит выше своих. И совместно проведённая ночь никоим образом таковым доказательством быть не может, хе-хе. Уж очень я не хочу повторения той печальной истории, а потому, да здравствует паранойя!

Встреча с Ануэн прошла гладко. Можно сказать, по плану. Она, конечно же, согласилась на моё предложение. И я опять заметил алчный блеск в её голубых глазах, когда передавал ей долю в выручке, полученной за перстни-артефакты. Всё-таки, любит она деньги. Я не говорю, что это плохо, совсем нет. Я тоже их люблю. Мало кто их, вот, совсем не любит. Но, чрезмерная любовь к деньгам, это большая слабость. Ослеплённый этой страстью, человек иногда совершает вещи совершенно неприемлемые. Начинает лгать, манипулировать окружающими, подставлять, предавать…

Но, хватит об этом. Хватит страдать. Обманулся в своих чувствах? Так впредь будет тебе наука, не позволяй чувствам управлять собой. Будь себе хозяином, сам управляй своими чувствами и эмоциями. А по поводу Ануэн сделаю зарубочку, чтобы учесть эту её слабость. И вовремя предпринять контрмеры, если что.

После получения денег довольная магесса напустила на себя виноватый вид и извлекла на свет тот самый шестиугольник, который я ей вчера отдал для исследований, и положила его передо мной.

— Алейс, я зарядила эту штуку, ману она впитала, много маны, — он немного запнулась, хлебнула вина и продолжила, — но, как я ни пыталась её активировать, она не отзывалась. Так я про неё я ничего и не узнала. Но, это, определённо, не простая вещица. Мне, вероятно, не хватает знаний, что бы с ней сейчас разобраться. Так что положи её и не выбрасывай. Может быть, потом мы её, всё-таки, активируем, и она окажется совсем не бесполезной.

— Понял, всё равно спасибо, что взялась с ней позаниматься, — улыбнулся я, — да, нам уже и по домам пора. Поэтому давай договоримся так: завтра, во второй половине дня, сходим к башне, где мы эласмо убили. Там надо будет забрать то, что мы в первый раз унести не смогли и прикопали под башней. Если на этой неделе не подсуетимся, то придётся долго ждать.

— Чего ждать? — Ануэн лишний раз продемонстрировала, что не знает о Пустошах совершенно элементарных вещей.

— Через три дня начинается Седмица Безумных Грёз, а потом тёмные дни. В это время монстры становятся гораздо активнее, и даже до города доходят, а некоторые даже и за стены пробираются, — я приложился к кружке, и холодное пиво увлажнило моё, слегка пересохшее, горло, — а уж что в пустошах творится, это даже описывать не берусь.

— Понятно, — кивнула магесса, — я как-то даже и не подумала об этом.

— Ну, со временем всему научишься, — улыбнулся я, — Вот, Так что, продадим, то, что там заныкано, и станем ещё немного богаче, как тебе такой план?

— Денежки, это всегда хорошо, — промурлыкала девушка, и стрельнула глазками, явно намекая на то, что надо бы нам сближаться.

Видимо, посчитала меня достойным быть допущенным до её прелестей, хе-хе. За неимением, так сказать, лучшего. Я-то, со своей стороны, и вовсе не против этого. Ведь, так или иначе, но с воздержанием моим пора заканчивать, а то так ведь и жертвой хронического спермотоксикоза можно стать. Но, надо обставить всё так, чтобы у моей компаньонки не появилось каких-нибудь лишних иллюзий, которые могут породить недопонимание и повредить делу.

В общем, на этой мажорной ноте мы распрощались и, довольные друг другом, разошлись по домам.

Глава 10.2

— Визит к Эшу

Спать лёг с надеждой, что, раз я всё вспомнил, то засну спокойно, глубоко, и от беспокойных снов, изводивших меня последние месяцы, наконец, отдохну. Но, надежды мои остались всего лишь надеждами. Мне опять приснился сон.

Внезапно я осознал себя стоящим на дороге с покрытием, знакомым по недавним воспоминаниям. Вместе с этим узнаванием пришло понимание, что Эшу, похоже, таки решил со мной поговорить более предметно. Сам я был только за, ведь поддержание знакомства с могущественной астральной сущностью может принести немаленькие дивиденды. А потому я бодрым шагом отправился по дороге. С каждым шагом я погружался в тот самый радужный туман, окутывавший нас с Кло Со, когда мы с ней шли к Перекрёстку Эшу. Как и тогда, за стеной тумана, то ворочалось и ворчало что-то огромное, то, как сквозь толстый слой ваты, слышалась невнятные шуршащие и шелестящие звуки странных потусторонних голосов, неразборчиво бормочущих слова, смысл которых ускользал от моего сознания. А иногда мои уши улавливали пронзительные крики птиц и утробное рычание невидимых хищников. И так же, как и в прошлый раз, туман очень быстро рассеялся, и я увидел долговязую фигуру в чёрном засаленном фрачном костюме. Голову Эшу, как и тогда, прикрывала видавшая виды соломенная шляпа с обвисшими полями.

— Ну, здравствуй, — из-под обвисших полей головного убора сверкнули насмешливые чёрные глаза, тут же потерявшиеся в клубах табачного дыма, извергнутого из корявой трубки, — как добрался-то?

— Спасибо, — улыбнулся я, — добрался быстро и без приключений.

— Это хорошо, — ухмыльнулся обитатель астрала, а то тут всякое может произойти.

— Да, я в курсе, — согласился я, — не первый раз в этом пространстве, знаю, что тут есть, чего опасаться. Я так понимаю, пришло время обсудить, чем мы можем быть полезны друг другу?

— В самую точку. — Эшу сдвинул шляпу на затылок — Да, как тебя звать то, в твоём новом мире?

— Теперь — Алейс, просто Алейс, — представился я, — мне восемнадцать лет и выгляжу я примерно так, — я усилием воли изменил внешний вид рыцаря Сан Ка Ри, который привычно, почти без усилий сформировал, ощутив себя в астрале, на внешность того, чьё тело я занял после того, как шагнул в белое сияние за дверью.

— А ничего так, — хмыкнул Эшу, и тут же невпопад спросил, — рому хочешь?

— А есть во что налить? — не растерялся я.

— Отчего ж не быть то, — довольно проворчал он, извлёкая из воздуха толстый невысокий восьмигранный стакан, уже, кстати, наполненный золотисто-коричневой жидкостью, — на, держи.

Он поднял свой стакан, как бы салютуя им, и провозгласил:

— За встречу и взаимовыгодное сотрудничество! — сделал большой глоток и с наслаждением затянулся трубочкой.

Я синхронно с ним глотнул плескавшейся в стакане жидкости. Забористая такая штука оказалась. Огненный шар провалился внутрь по пищеводу и разлился теплом по внутренностям. Я блаженно прикрыл глаза, погрузившись в ощущения, порождённые этим восхитительным огненным напитком.

— Алейс, что же мне от тебя нужно? — начал Эшу, ещё раз пыхнув трубкой, — а нужно мне, что бы ты начал собирать паству. И не смотри так удивлённо на меня. Да, я не бог, я стою на ступень ниже. Я Лоа, то есть сущность, которая является посредником между богами и людьми. Но, наш бог, Нзамби, более не интересуется происходящим в тварных мирах. А потому нас, духов-лоа, можно сказать, хе-хе, отпустили на вольные хлеба, перевели на подножный корм. То есть мы сами заботимся о пастве. А наша энергетика пополняется за счёт молитв и жертв верующих.

— Эшу, я понял, — язык мой уже немного заплетался, уж очень забористый ром оказался у Эшу, — тебе нужны верующие. У меня вопрос по поводу жертвоприношений. Практикуется ли в твоей традиции принесение в жертву разумных?

— Какой ты щепетильный, однако, — ухмыльнулся Эшу, — такие крупные жертвы нам ни к чему, обычно вполне хватает петуха. В особых случаях, но очень редко, приносят в жертву свинью или быка. Мы не требуем приносить в жертву разумных. Это ни к чему. От разумных мы получаем энергию веры.

— Хорошо, тогда я не вижу принципиальных препятствий для того, что бы привнести в мир новый культ, — я ещё раз глотнул рома из тяжёлого стакана. Вхожу во вкус, — но теперь я хотел бы узнать, а какие именно бонусы мне достанутся, если я займусь этим?

— Экий ты меркантильный, — притворно вздохнул Эшу, лукаво поблёскивая глазами сквозь трубочный дым, — ты сможешь говорить с духами. И не просто говорить, а договариваться. Например, если ты договоришься с Эшу Транка Руас, то он откроет перед тобой любые потенциально доступные тебе пути. И, опять-таки, если ты договоришься с ним, то сможешь закрыть пути своим врагам. Поверь, это страшно, когда любое начинание упирается в непроходимую преграду, и ты даже не можешь в отчаянии покончить с собой, так как путь к смерти для тебя тоже закрыт.

Меня аж передёрнуло, когда я, глотнув рома, представил себе в красках эту ситуацию. А ведь мне есть, кому отомстить, внутренне оскалился я. Астральная метка то висит на моей бывшей подруге. Но, это потом, потом. Сначала надо освоиться, понять, что, к чему и почём. Ведь это всё не бесплатно, как я понимаю. И за всё надо платить, независимо от того, в каком мире всё это происходит. За всё надо платить.

— Большая сила, это большая ответственность, — подумал я.

— А ты как думал, — хитро сощурился мой собеседник, продолжая потягивать ром.

И тут ко мне пришло понимание, что Эшу слышит мои мысли, а это значит, что ловчить не стоит.

— Правильно, не стоит, — согласился тот, улыбаясь от уха до уха во все свои тридцать два жёлтых зуба.

— Ну, так я ж и не пытался, — застенчиво пробубнил я, словно оправдываясь и вертя в руках пустой стакан.

— А что это у тебя в стакане пусто? — строго спросил Эшу, давя рвущийся наружу смех, — давай-ка исправим.

Он вынул пустой стакан из моих рук, и через секунду вложил его обратно, но уже наполненным этим волшебным напитком.

— Ну, так мы договорились? — спросил Эшу, глянув на меня внимательно и строго.

— Конечно, — ответил я, отметив, что и мысли мои, как, впрочем, и мой язык, начали заметно путаться. Да и окружающий нас пейзаж так и норовил уплыть из поля зрения куда-то в сторону.

— Ну, раз договорились, — с широкой улыбкой провозгласил Эшу, — то не грех и выпить по этому поводу.

И мы выпили. Посидели. Ещё о чём-то поговорили, потом опять выпили. А потом я как-то незаметно опять провалился в омут сна без сновидений. Под тихий смех Эшу.

Глава 11.1

— Вторая вылазка в Пустоши

Приоткрыл глаза. Белый потолок. И смотреть на него больно. Во рту, как кошки нагадили. Состояние жесточайшего похмелья. Но я же вчера не пил? Или, всё-таки, пил? Ничего не помню…

С трудом реконструирую вчерашний вечер. Кружка пива на встрече с Ануэной не считается. Потом медитация, вечерняя тренировка, ужин, опять медитация… И всё, после этого лёг спать.

Слегка пошатываясь, вздыхая и охая, босиком прошлёпал на кухню и зачерпнул оловянной кружкой холодной воды из ведра. Жадно выпил. Ради интереса, дыхнул в холодную, уже пустую, кружку. Поднёс к лицу и втянул в себя воздух. В ноздри ударил густой перегар. Нет, это не перегар, это прегарище… С трудом подавил нахлынувшие рвотные позывы. Значит, всё-таки пил… Но, когда? Когда это я успел то? И тут на меня внезапно снизошло озарение.

Эшу. Ром, которым старый шутник, посмеиваясь, угощал меня во сне, оказался вовсе не таким безобидным, как мне тогда казалось. Вот тут он меня знатно подловил, однако. И как, интересно, ему удалось сделать последствия событий во сне ощутимыми наяву? Сейчас, наверное, злорадно хихикает, сидя в шезлонге около своего астрального перекрёстка и с наслаждением пыхает своей трубкой. Его-то, наверняка, похмелье не мучит. За тысячи лет он хорошо выдрессировал свою призрачную печень.

Ну да ладно. Надо реанимироваться, так как во второй половине дня мы с Ануэн собрались в Пустоши. Забрать своё. Плеснул в смятую физиономию холодной воды, что позволило глазам, наконец, полностью открыться, а физиономии немного расправиться. Через силу проделал коротенький комплекс «Пять стихий». Это способствовало некоторой нормализации и упорядочиванию движения потоков ци по энергетическим меридианам. Голова начала медленно проясняться. И я смотрел на мир уже не так пессимистично. Даже начал немного посмеиваться над собой. Хотя изредка, при совершении резких наклонов виски, всё-таки, взрывались пронзительной болью.

А после того, как проделал несколько боевых комплексов тао-лу, так вообще почувствовал себя почти нормально. Теперь можно и позавтракать без отвращения, к еде, да и, что греха таить, к себе тоже.

А после завтрака завертелось. Медитации, Энергетические упражнения. Я, не откладывая в долгий ящик и не дожидаясь понедельника, начал работу над первым киноварным полем. Поставил перед собой амбициозную цель — достичь первого предела по всем трём полям в течение трёх месяцев. Филонить никак нельзя. У меня возникло твёрдое ощущение того, что в ближайшем будущем от степени владения энергией ци будет зависеть не только моё благополучие, но и сама жизнь.

Потом тао-лу с длинным и коротким оружием. Опять медитации, упражнения в стойке столба[1]. К обеду ци просто бурлила во мне, так и норовя выплеснуться вовне.

После обеда прилёг на часик, кое-как унял бушующую внутри энергетическую бурю, после чего за двадцать минут собрался и вышел из дома, чтобы зайти за Ануэн и в её компании отправиться на вылазку в пустоши.

Магесса меня встретила, уже будучи полностью собранной и готовой к выходу. Мало того, она даже поглядывала на меня с некоторой укоризной, мол, что я так долго. Хотя, надо отметить, тактично вслух ничего не высказывала.

На дорогу до избушки, которая стояла на краю пустошей, у нас много времени не ушло. Шли быстрым шагом, хотя и старались отслеживать происходящее по пути. Посидев в избушке и обсудив порядок взаимодействия в случае возникновения нештатных ситуаций, мы, наконец, выдвинулись в Пустошь.

Как это ни странно, но до башни мы добрались без приключений. О произошедших тут недавно драматических событиях напоминали только разбросанные по всей поляне разрозненные кости эласмо, тщательно обглоданные местными падальщиками. Я предложил Ануэн осмотреть башню, хотя бы бегло. Исходил я из того, что раз в прошлый раз оттуда полезли умруны, то это значит, что башню по каким-то причинам никто не осматривал, или осмотрено было не всё, хотя она и находится достаточно близко от города. Ануэн ответила согласием. Видимо, теоретическая возможность разжиться ещё чем-нибудь ценным пересилила её опасения относительно неприятных сюрпризов, которые, возможно, ожидали нас в башне.

— Ануэн, я предлагаю сначала осмотреть наземную часть башни, — обратился я к магессе, — что скажешь?

— Ну, Алейс, — отозвалась она, кокетливо поправив чёлку, — как по мне, так всё равно, откуда начинать, — и улыбнулась.

— Ну, раз тебе всё равно, то давай начнём с подъёма вверх, — галантно улыбнувшись ей в ответ, я откинул полу плаща, что бы было проще дотянуться до перевязи с метательными ножами, — я иду первым, ты за мной, только прислушивайся к тому, что у тебя за спиной творится. Лады?

— Слушаюсь и повинуюсь, — со смехом ответила магесса. Как то она легкомысленно настроена. Пофлиртовать, это, конечно, хорошо. Но Пустоши, это не подходящая локация для флирта, я так думаю. Но ладно, может, как в башню войдём, так она посерьёзнее станет.

Мы поднялись на каменное крыльцо. Впереди зиял тёмный дверной проём, ведущий внутрь сторожевой башни. Рядом на земле валялись полусгнившие створки дверей.

Ануэн повесила у себя над головой небольшой магический шарик, испускавший ровный лиловый свет. Я сделал шаг внутрь башни. Под подошвой зашуршали прелые листья и мелкий мусор. Где-то высоко над нами захлопали тяжёлые крылья и раздалось недовольное карканье. Ну, вот, мы уже чей-то покой потревожили, а не успели ещё и шагу ступить.

Из небольшого сумрачного холла, в котором мы очутились, вело две лестницы, одна вверх, другая вниз. Я, разумеется, двинулся к той, которая вела вверх. Лестница поднималась по спирали завиваясь вокруг толстенного центрального столба. На лицо налипала паутина и с верхней площадки второго этажа сыпалась какая-то труха. Там, определённо что-то двигалось. Я обернулся к Ануэн.

— Слышь, подруга, впереди что-то возится, — я нервно сглотнул, — так что, будь готова. И плащик свой активируй. Попробуем слиться с интерьером, — через силу улыбнулся я. Что-то как-то не по себе мне стало. Я активировал свой маскирующий артефакт. Пусть он и слабенький, но, надеюсь, сделает меня, всё-таки, чуть менее заметным.

— Так себе, интерьерчик-то, — прокомментировала магесса мои слова, — но раз ты настаиваешь, то будем мимикрировать.

И мы продолжили восхождение. Наконец над головой обозначился светлый квадрат люка, ведущего на площадку второго этажа. Я осторожно высунулся на площадку. Снизу озабоченно смотрела магесса. Вроде, пока ничего подозрительного я не увидел, и начал выбираться на площадку полностью. Старые доски нещадно заскрипели и ощутимо прогнулись под моим весом, но обошлось. Стоило мне только твёрдо встать на обе ноги, как тени в дальнем углу обширного помещения, где я оказался, зашевелились, и в расплывавшееся по полу пятно рассеянного дневного света оттуда выползло странное существо.

Существо было очень похоже на двухметрового варана, но это был не варан. На спине я увидел сложенные кожистые крылья.

— Алейс, что там? — раздался снизу нетерпеливый голос Ануэн, которой надоело стоять на каменных ступенях и прислушиваться к звукам, доносящимся сверху.

— Оставайся на месте и не суйся сюда, — прошипел я ей, — все вопросы потом, сейчас от тебя тут пользы не будет. Тут карликовая виверна.

Магесса обиженно затихла, видимо, самолюбие Ануэн было грубо уязвлено моими словами о её бесполезности. А, что касается карликовых виверн, то она пребывала в счастливом неведении относительно их особенностей.

— Ты грубый, — донеслось до меня снизу подтверждение моих предположений.

— Ануэн, ты очень не права, — я перехватил глефу поудобнее, — я весьма заботлив и беспредельно нежен.

— Про нежность, поподробнее пожалуйста, — в голосе магессы начали проскальзывать сексуальные грудные интонации, — и когда мне будет позволено насладиться ею?

— Ануэн, не время сейчас, — взмолился я.

[1] «Стояние столбом» — это основное упражнение для создания единой внутренней структуры тела. Грубое уходит, тонкое приходит. На Земле широко используется в школах направления Нэй Цзя Цюань (например Тай цзы цюань, Син-И, И-цюань)

Глава 11.2

— Вторая вылазка. Виверна

Пока я любезничал с дамой, виверна встала на задние лапы, выпрямилась, опираясь на толстый длинный хвост, заканчивающийся увесистым костяным шаром, угрожающе оскалилась и развернула за спиной перепончатые крылья, видимо в надежде меня напугать. Раздалось угрожающее шипение. Мне бросилось в глаза то, что крылья были изорваны, и клочки кожи повреждённых перепонок свисали, чуть ли не до пола. Это немного облегчало моё положение, так как виверна с повреждёнными крыльями взлететь не могла, и, соответственно, была лишена возможности атаковать меня сверху. Кроме того, я разглядел несколько рваных ран на рёбрах рептилии. Видимо, совсем недавно её пришлось здорово подраться. А сюда она забралась уже потом, в надежде отлежаться и залечить раны. Регенерировали виверны быстро, так что за пару дней она бы справилась со всеми ранениями. Но, на её беду, появились мы.

Убедившись, что её угрозы мне побоку, ящерица опять опустилась на все четыре лапы, сложила крылья и ощерила свою пасть, явив моему взору частокол игольно-острых зубов.

— Алейс, ну что у там тебя? — опять услышал я взволнованный голос магессы, видимо, не имея представления о происходящем, она нервничала всё больше и больше.

— Сиди тихо уже, — цыкнул я, и услышал в ответ обиженное:

— Ты всё-таки грубый, — и печальный вздох.

Тем временем рептилия начала двигаться, пытаясь обойти меня слева. Я подумал, что надо с этим заканчивать. Тем более, что передо мной подранок. И, оттолкнувшись ногами от натужно скрипящих досок пола, взвился в воздух. Виверна развернула ко мне свою пасть, а я, миновав самую высокую точку своей траектории, с широкого замаха рубанул по диагонали шею рептилии. Мастер Ли называл этот удар «Плащ инока».

И мне пришлось тут же отскочить, так как лезвие глефы не смогло пробиться сквозь прочнейшую чешую, а виверна сразу же контратаковала. И там, где только что была моя голова, со свистом пронёсся костяной шар. Это был её коронный удар хвостом. Ящерица, стараясь перехватить инициативу, заверещала и, широко распахнув зубастую пасть, прыгнула на меня.

Это её и погубило. Мне удалось ткнуть глефой её прямиком в розовеющий зев. И она в прыжке сама и нанизалась на остриё моего оружия, как на вертел. Всё, бой, можно сказать, окончен. Чешуйчатое тело виверны в агонии то свивалось кольцом, то резко распрямлялось. Длинное древко моей глефы, торчавшее из глотки рептилии, билось о стены и доски пола. Визг смертельно раненной рептилии рвал барабанные перепонки.

Я сразу же шмыгнул в люк, что бы переждать на лестнице последние минуты жизни этого монстра. Спрыгнул, кстати говоря, очень удачно, почти сел на шею Ануэн, тянувшей свой любопытный носик к люку.

Ты грубый! — снова обиженно пискнула она, пытаясь вывернуться из-под моей тушки, но, вывернувшись, отползать дальше не стала, а затихла, прижавшись к моему боку.

Так мы просидели, обнявшись, минут, наверное, десять, слушая, как бьётся о доски пола издыхающая ящерица. И как стучит по тем же доскам древко моей глефы, прочно застрявшей в глотке агонизирующей виверны.

Наконец, всё стихло. Посидев, для профилактики, ещё пару минут, мы поднялись.

— Ну, теперь-то мне можно с тобой? — надув губки от притворной обиды спросила Ануэн.

— Теперь можно, — великодушно согласился я. И взял себе на заметку то, что Ануэн сегодня, прямо таки, сексуально очень озабочена. Озабочена гораздо, гораздо больше, чем я, хотя, казалось, куда уж больше, ан нет. Ещё чуть-чуть, и она, наверное, изнасиловала бы меня на глазах у изумлённых монстров, которые непременно собрались бы, сначала посмотреть на это бесплатное порно, а потом и устроить импровизированный фуршет, где главным блюдом были бы актёры, их развлекавшие. Да, похоже, что она уже очень давно на просушке. Так что тут, хе-хе, наши желания совпадают. Только надо найти время и место для их удовлетворения. Ну, не здесь же этим заниматься, в самом-то деле.

И мы поднялись на площадку, где пол и стены были обильно заляпаны пятнами крови виверны. Теперь надо было снять её кожу — за крепкую чешую, её покрывавшую, старьёвщики платили хорошо. Кроме того, нужно было вырезать глаза, печень и вырвать зубы ящерицы. Чем я и занялся. Ануэн нашла уголок, который не был испачкан кровью, и там уселась прямо на пол.

— А почему ты мне сказал сидеть внизу, — спросила неугомонная магесса, — я бы помогла бы.

— Ануэн, — я старался, и поддерживать беседу и, одновременно, свежевать тушку монстра, — на эту ящерку магия не действует. То есть помочь ты мне никак не могла, только бы помешала, — я глянул в её расширившиеся глаза, видимо, до неё дошло, наконец, что магия отнюдь не всесильна и не гарантирует её безопасности, — и мне, вдобавок ко всему пришлось бы ещё и тебя защищать. А я тоже, как ты видишь, далеко не такой уж непобедимый герой.

— Ну, как по мне, так очень даже ничего, — сексуально выдохнула быстро успокоившаяся девушка и бесстыдно облизнулась. Подчёркнуто медленно, неотрывно глядя на меня развратными голубыми глазищами. А я в это время, весь перемазанный юшкой из крови и лимфы препарируемого чудовища, копался, как завзятый падальщик, в скользких потрохах, разыскивая печень.

— Неужели, то, что я весь вымазан с ног до головы в крови, добавляет мне сексуальной привлекательности? — невпопад подумал я, после чего, уже вслух добавил, глядя в бесстыжие глаза магессы, — чем глазки строить и провоцировать меня на всякие глупости, подала бы ты лучше мне пару скляночек из сумки.

К тому моменту я, как раз печень этой твари и нащупал.

— Так, открой-ка эту скляночку да подержи так, — я вытянул из скользких внутренностей свою пятерню, крепко сжимавшую печень зверюги и опустил её в широкое горлышко протянутой мне склянки.

— Вот теперь закрывай, — удовлетворённо сказал я магессе.

Она сноровисто закрыла склянку притёртой крышкой, отставила еёи вопросительно воззрилась на меня, мол, какие дальше указания будут.

— Ануэн, сможешь магически убрать мездру[1] со шкурки? — и я кивнул на лежащую в сторонке чешуйчатую шкуру виверны.

— Не знаю, сейчас попробую, — пробормотала она и начала как-то по особому перебирать пальцами и что-то шептать себе под нос.

Я, тем временем, опустил в склянку глаза виверны, откуда они укоризненно и печально глядели на меня.

— Получилось! — торжествующе вскрикнула Ануэн.

Я посмотрел, действительно, шкура была избавлена от мездры. Я, кое-как вытерев руки от крови, скатал эту шкуру в подобие рулона, и завернув её в вощёную бумагу, предусмотрительно прихваченную с собой, уложил в сумку, поверх россыпи зубов рептилии, рядом с печенью и грустными глазами, продолжавшими смотреть на меня с немым укором.

— Ты просто чудо, — выразил я своё восхищение её профессионализмом. Но она, насколько я понял, восприняла это несколько в другой плоскости. Так как ещё раз протяжно, если так можно выразиться, облизнулась, недвусмысленно глядя на меня из-под подрагивающих ресниц.

— Да, — подумал я, — надо что-то делать, причём, уже сегодня. А то, не ровён час, набросится на кого-нибудь. Если на меня, то это полбеды, а если кого постороннего оприходует? Скандал же может приключиться. Нет, надо этот вопрос, хе-хе, решать побыстрее. К обоюдному удовольствию.

— Ну, что? — спросил я, — карабкаемся дальше?

— Полезли, — тяжелёхонько вздохнула моя спутница.

— Что так, устала никак? — поддел её я.

— Да нет, не то, что бы устала, — пропыхтела она, поспевая по ступеням за мной, — просто как подумаю, что вечером опять в пустой дом возвращаться, то так кисло на душе становится, — она даже носиком хлюпнула, типа, от полноты чувств. Тут, по всем законам жанра, должно было бы последовать приглашение в гости, дабы скрасить её одиночество. Я ухмыльнулся про себя, и таки услышал ожидаемые слова, — а, может быть, зайдёшь сегодня ко мне, — спросила она как-то несмело, видимо, опасаясь того, что я начну увиливать, — в гости?

— Приглашаешь? — спросил я выбираясь на обзорную площадку башни.

— Да, — подтвердила она, уже смелее.

— Раз приглашаешь, то приду, — улыбнулся я, — давай, пока на закат посмотрим, ну и заодно посмотрим, не летит ли к нам кто-нибудь большой и злобный.

И мы, обнявшись и плотно прижавшись друг к другу, стояли минут десять на обдуваемой тёплым ветерком площадке, пожирая глазами немыслимо красочный закат Зонне в Пустошах.

[1] Мездра — Слой подкожной клетчатки на невыделанной коже.

От автора:

Если Вам нравится эта книга, пройдите, пожалуйста короткий опрос: https://vk.com/app5619682_-215773577

Глава 12.1

— Астральный осьминог

— Ну, что? — тихо спросил я у Ануэн, успевшей угреться у меня подмышкой, — отдохнули, теперь, может, и подвал проверим?

— Неохота, — вздохнула девушка, нехотя отделяясь от моего тёплого бока, — но пойдём, надо действительно всё осмотреть, раз уж мы тут.

Быстро преодолев несколько пролётов, мы спустились в шепчущую что-то невнятное, вязкую тьму, затопившую холл первого этажа. Магесса снова зажгла лиловый шарик, бросавший мягкий свет на каменные плиты пола. Переглянувшись, мы начали осторожно спускаться в подвал по скользким от влаги широким каменным ступеням. Я, как всегда, шёл первым, напряжённо вглядываясь в темноту и выставив перед собой лезвие глефы.

Наконец, ступени закончились, и я, шурша мелким мусором, покрывавшим толстым слоем плиты пола, вошёл в холл подземного этажа. Ануэн осторожно двигалась за мной. Свет, который давал её волшебный мячик, едва доставал до боковых стен и сводчатого потолка. Зал был таким длинным, что весь не просматривался, и его дальнюю стену продолжала надёжно скрывать густая клубящаяся тьма. По полу сновали тощие поджарые крысы. Хорошо, хоть живые. А то, отмахиваться глефой от полчищ немёртвых грызунов, так и норовящих цапнуть тебя за ногу, это удовольствие то ещё. Живые же крысы занимались своими крысиными делами и к нам никакого интереса не проявляли, за что я был им безмерно благодарен.

Мы продолжили очень медленно и осторожно продвигаться вперёд, прислушиваясь ко всем невнятным шорохам и сканируя взглядами окружающее нас пространство. Как это ни странно, но демонов, умрунов, прочей нечисти или животных, размерами превышающих крысу вокруг не наблюдалось. Вот впереди уже стала различима стена зала, сложенная из огромных шершавых камней. Вроде как пусто. Я даже немного расстроился, так как рассчитывал тут найти хоть что-нибудь полезное. Но, не судьба.

— Ой, Алейс, а что это? — тихо спросила Ануэн, дёргая меня за рукав, что бы уж наверняка привлечь моё внимание.

Я обернулся к ней, а она вытянула руку в правый угол зала, находящийся от нас метрах в семи. Перевёл взгляд туда, и разглядел, едва заметный в неверном свете магического шарика, тёмный проём ещё одного коридора, уходящего дальше.

Пойдём, глянем, — обернулся я к Ануэн, — это, похоже, ещё какой-то отнорочек. Идём, как обычно, я первый, а ты за мной, ага?

— Ага, — ехидно подтвердила девушка, — буду за тобой прятаться, если что, защитник ты мой.

— Смотри, допросишься, — буркнул я, — отшлёпаю.

— Как, вот прямо сейчас и отшлёпаешь? — она веселилась во всю, её голубые глаза смеялись, — да, — с сексуальным придыханием продолжила она, — я плохая, я скверная девчонка, накажи меня, отшлёпай скорее, — и ощутимо пихнула меня бедром. Я аж покачнулся.

— Что-то много мы смеёмся, — попробовал я урезонить магессу, укоризненно глядя в её искрящиеся глаза, — как бы плакать не пришлось.

— Всё, молчу, молчу, — чувственно прошептала она, но, действительно, затихла.

Я заглянул в зияющий проём коридора. Темнота, хоть глаз коли. И вдруг впереди, метрах в четырех от меня внезапно возник парящий над двумя расплывчатыми тёмными силуэтами шарик лилового огня. Я подался назад, едва не сбив с ног возмущённо пискнувшую девушку.

— О, мой герой, — послышался сочащийся ядом голосок Ануэн, — ты никак зеркала испугался?

— Зеркала? — переспросил я. Потом понял, точно, это же было наше с Ануэн отражение, ну и шарик в зеркале отразился.

— Ага, — шёпотом, но всё с теми же насмешливыми интонациями подтвердила магесса, — испугался ужасного зеркала.

— Ох, егоза, — вздохнул я, — зеркал-то, как раз, и следует бояться.

Я-то знал, о чём говорил, а вот магесса о зеркалах, как выяснилось, ничего плохого не слыхивала.

— Как это? — прозвучал недоумённый вопрос.

— Потом расскажу, — шепнул я, потом не удержался и съехидничал, — если ты сейчас в этом сама не убедишься. Но тут всё зависит от того, что за зеркало там стоит, простое, или… В общем, стой на месте, за мной не ходи, пока сам не позову.

— Хорошо, — не стала спорить девушка.

Я, осторожно ступая, начал приближаться к ростовому зеркалу из идеально отполированной бронзы, стоявшему у стены в конце этого тупичка. В нём, по-прежнему, отражался лиловый светящийся шарик и наши силуэты. Своё отражение я уже мог рассмотреть в деталях. Вроде, пока всё было спокойно. Но, стоило мне только так подумать, как я заметил, что где-то в бездонной глубине зазеркалья зародилось гнилостно-зеленоватое свечение. И с каждым ударом моего сердца оно ширилось и становилось ярче. Казалось, что коридор продолжается и за металлической поверхностью зеркала, и где-то там поворачивает. А вот за тем поворотом и двигался в нашем направлении источник этого неприятного зеленоватого света.

— Скорее всего, это страж перехода, — подумал я отстранённо, — а он и выскочить же может, отойти бы. И уже вслух окликнул магессу:

— Ануэн? — но большего сказать не успел, она бесцеремонно меня перебила:

— А что там такое зелёненькое светится? — спросила она взволновано.

— Это неприятности нам светят, — обнадёжил её я, — отойди-ка метров на пять вглубь холла.

Судя по тому, что отражения светящегося шарика и силуэт магессы в зеркале уменьшились, она последовала моему совету. Может же прилично себя вести, когда захочет. Жаль вот только, что такое желание у неё очень редко появляется.

Я посчитал, что пяти метров вполне достаточно. Страж больше, чем на такое расстояние от охраняемого зеркала, как правило, не удаляется. Хотя, тут всё может быть по-другому. Это первый зеркальный переход, который я вижу в этом мире. Вполне может быть, что присутствуют некоторые отличия от моего старого мира, хотя, с другой стороны, астрал то один на всех. Так, размышляя о всевозможных нюансах, я тоже потихоньку пятился к выходу из этого отнорка.

Это зеркало оберегал, как выяснилось, парящий спрут. Один из самых неприятных астральных стражей. То, что это именно он, я понял, когда из расплывчатого зелёного пятна за полированной металлической поверхностью по направлению ко мне выстрелило толстенное, облепленное угрожающими ороговевшими присосками полупрозрачное зелёное щупальце.

— Алейс! — взвизгнула за спиной Ануэн, — беги.

Я хладнокровно сделал два кувырка назад. Конечно, кувыркаться по каменному полу, это такое себе, но, всё же намного лучше, чем быть схваченным этим головоногим астральным хищником. Щупальце, как кнут, хлестнуло по каменному полу коридорчика, где ещё мгновение назад находилась моя тушка, и втянулось обратно в зеркало. И ещё пару секунд сверлил меня потусторонний каменно-тяжёлый взгляд мутно-зелёных глаз, размером с чайное блюдце. Потом зелёное свечение стало удаляться, и через пару минут в зеркале уже не проявлялось никаких признаков нездоровой активности обитателей зазеркалья. Я, бросив уважительный взгляд на каменную плиту, давшую солидную трещину от удара зелёного щупальца, повернулся к Ануэн:

— Теперь ты знаешь, почему некоторых зеркал надо остерегаться? — нервно улыбаясь, ещё не успев отойти от горячки столкновения с агрессивной астральной сущностью, спросил я.

— Да, теперь я тебя поняла, — сказала она чуть дрожащим голосом, а потом задала мне вопрос, от которого я в осадок выпал, — а как же я по утрам теперь расчёсываться-то буду, без зеркала-то?

Мне, конечно, стыдно, но ржал я, как конь. Ржал минуты, наверное, три, до слёз. Меня от смеха аж скрючило. Ануэн обиженно нахохлилась и спросила:

— Что ты смеёшься то? — и хлюпнула носиком, явно намекая на то, что если я продолжу стебаться над ней, то она разревётся прямо тут.

Отсмеявшись, я пояснил, что у неё зеркало, скорее всего, безобидное. Ведь до сих пор её никто не слопал, невзирая на то, что причёсывалась она перед этим зеркалом по нескольку раз на дню.

— Ты злой, — обличила она меня, осознав, насколько смешно прозвучал её вопрос, вызвавший моё безудержное веселье. Но на этот раз от смеха я почти удержался.

— Я не злой, просто удержаться не мог, — всхлипнул я, — ты б на себя тогда со стороны посмотрела. Вся растерянная такая и беспомощная. Милота сплошная…

— Только и знаешь, что издеваться, — она опять демонстративно хлюпнула носиком, — над бедной девушкой. Чем глумиться, обнял бы лучше.

Я подошёл к ней вплотную и положил руку на девичью талию. Она смерила меня вопросительным взглядом:

— И всё? А поцеловать? — и потянулась ко мне. Проявила инициативу, хе-хе.

Её пухлые губы оказались мягкими и податливыми, с лёгкой земляничной горечью. Вкусно. Оторвавшись от этого приятного, хотя и несколько несвоевременного занятия, я спросил:

— Ну что, забираем всё из тайника, и обратно?

— Да, наверное, пора уже, — она сразу напустила на себя деловой вид, — а то Зонне-то давно село. Темно уже. Пока по темноте дойдём, — немного запнулась, будто что-то вспоминая, а потом выдала, — а тебе ещё в гости сегодня идти.

Глава 12.2

— Котики

Я опять с трудом удержался от смеха.

— Тогда давай-ка, по-быстрому, — сказал я на ходу, — я копаю, а ты на стрёме.

— Хорошо, отозвалась Ануэн.

Через десять минут всё, что оставалось тут, было выкопано и навьючено на бедного меня. Как только последняя железяка была приторочена, мы сразу же бодро стартовали по направлению к городу. Шли быстро, поскольку синевато-лиловый свет ущербной Йельйя позволял рассмотреть даже самый мелкий камушек на тропе. Но головами всё равно крутили. Тут стоит только зазеваться, как найдётся кто-нибудь желающий оценить твои вкусовые качества и прочие органолептические свойства.

Когда до избушки оставалось минут двадцать ходу, наше внимание привлёк шум нешуточной драки, доносившийся из зарослей справа от тропы.

— Может, аккуратненько посмотрим, что там? — спросила меня Ануэн.

— Вот же тебе неймётся-то, — вздохнул я, хотя в глубине души тоже не отказался бы узнать, что там происходит.

— Не будем смотреть? — расстроено спросила она меня, решив, что я ей отказываю в возможности удовлетворить извечное женское любопытство.

— Посмотрим, посмотрим, — улыбаясь, успокоил я подругу, — любознательная ты моя.

Тем временем справа от тропы продолжалась шумная возня, сопровождаемая рычанием, треском сминаемых кустов, визгом и каким-то клёкотом. Мы с магессой встали на четвереньки, и начали пробираться по низу, где ещё можно было проползти под колючими ветвями разросшегося кустарника. Минуты три мы отважно продирались через кусты. Как я глаза уберёг, до сих пор удивляюсь. И всё же, наше упорство было вознаграждено, мы таки добрались до того места, откуда открывался обзор происходящего на большой поляне, окружённой со всех сторон густыми зарослями колючего кустарника.

На самом деле мы поспели к шапочному разбору. На поляне пара крупных кошек, похожих на пантер, видимо, сражались с огромной птицей, похожей на ворона, но только размером с быка. Одна из кошек уже неподвижно лежала у зарослей кустарника на противоположном конце поляны, а другая продолжала вести неравный бой с пернатым агрессором. Но, силы её были полностью исчерпаны, и, к тому моменту, как мы заняли места в зрительном зале, она шла в последний бой. Полностью выложившись, она прыгнула, прицеливаясь в шею огромной птицы. Но та, видимо, ожидала чего-то подобного, и, отпрыгнув в сторону, долбанула тяжелым клювом в голову пантеры. Та свалилась на землю, орошая её кровью, и забилась в агонии, вырывая когтистыми лапами из почвы пучки жесткой травы и тоненько подвывая.

Птица, склонив голову на бок, прыжком приблизилась к умирающей кошке и нанесла ещё один удар клювом, прекращая мучения поверженного противника.

— Ануэн, — прошипел я, — а ты сможешь как следует приголубить это пернатое недоразумение?

— Без приключений никак? — язвительно отозвалась магесса, — могу, конечно. Сжечь совсем, само собой, не сожгу, но прижарю от души.

— Да ты хоть представляешь, сколько стоят зубы этих пантер? А шкуры, пусть и поклёванные, тоже, кстати, ни разу не дешёвые, — этими словами я подвёл мотивационную базу под наше вмешательство в конфликт, — давай, уже, начинай.

Пока я распинался, магесса уже вовсю шевелила пальцами обеих рук, слегка прикрыв глаза. И через мгновенье с её ладоней сорвался небольшой, размером с голову младенца, ослепительно белый плазменный шар, и понёсся со скоростью камня, запущенного из пращи по направлению к гигантскому ворону, неловко ковыляющему к краю поляны. Там, куда стремился огромный ворон, угадывалось ещё какое-то слабое шевеление, Плазменный шар ударил в голову птицы. Раздался ужасный, преисполненный боли и страха протяжный крик. Натужно хлопая крыльями, пернатый агрессор, бегал по поляне, не разбирая дороги, словно курица с отрубленной головой. В конце концов, птица упёрлась в стену зарослей. Через пару секунд сообразив, что тут прорваться не получится, она тяжело поднялась в воздух и начала удаляться в глубину пустоши, оглашая окрестности возмущённым карканьем.

Убедившись, что желающих продолжить веселье более не наблюдается, мы с магессой выбрались из кустов. Трава на поляне была обильно залита кровью. А там, где я заметил движение, Ануэн нашла двух котят. Глазки у них, похоже, только-только открылись. У Ануэн, разумеется, тут же взыграл материнский инстинкт, помноженный на любовь ко всему пушистому, тёплому и мягкому. В общем, она на некоторое время выпала из реальности, тетёшкая эти два жалобно мяукающие комочка дымчато-серой шерсти. А я озаботился сбором материальных ценностей. Вырыванием клыков и снятием шкур, которые, вопреки моим ожиданиям, были повреждены очень незначительно. Как я понял, птица была опытным и умелым бойцом, и почти все её удары были нацелены в головы погибшим хищникам.

Пока я возился с погибшими пантерами, работая таксидермистом и стоматологом, магесса, если выражаться образно, кудахтала, квохтала и хлопала крыльями, суетясь вокруг осиротевших котиков.

— Ануэн, — позвал я её, продолжая возиться с трофеями, — возьми мой плащ, и сделай какое-нибудь подобие переноски, что бы тебе котят было удобно тащить.

— А? Что ты говоришь? — переспросила девушка, оторвавшись от котиков.

— Я говорю, возьми мой плащ и сделай переноску для котят, — улыбнулся я.

— Ага, — и Ануэн погрузилась в манипуляции с моим плащом, делая из него некое подобие открытого рюкзачка для транспортировки зверьков.

Когда я закончил, Ануэн тоже была готова к продолжению пути. Мой плащ был закреплён на девушке, и из его складок выглядывали две усатые мордочки. Устроились они там сравнительно удобно. Весили котики не так уж и много, так что магессе было вполне по силам нести этот груз.

К городским воротам мы успели в аккурат к тому моменту, когда их открыли, чтобы впустить припозднившийся купеческий обоз. Подводы, одна за одной, проходили через ворота. Ну и мы тоже, вместе со всеми, под шумок, зашли в город.

До её домика идти было тоже недалеко. Ввалившись внутрь, я скинул всю поклажу, которую пёр из пустошей, и мне показалось, что если бы у меня были силы подпрыгнуть, то, подпрыгнув, я взлетел бы. Настолько легко мне стало, когда плечи мои освободились от рюкзака. Пока я мылся, Ануэн сооружала для котиков гнездо, где они могли бы провести ночь. Как раз, она закончила с котятами, и я вышел из душа, уступив ей помывочную.

И когда мы, наконец, улеглись в постель, сил у нас оставалось только на то, что бы натянуть на себя одеяло.

— Давай всё до завтра отложим, — сонным голосом предложила Ануэн.

— Давай, — улыбнулся я, а она с довольным сопением положила голову мне на грудь, и по-хозяйски закинула на меня ножку.

— Спокойной ночи, — усталым, но довольным голосом промурлыкала она.

— Спокойной ночи, — ответил я, поглаживая её растрепавшиеся волосы.

От автора:

Если Вам нравится эта книга, пройдите, пожалуйста короткий опрос: https://vk.com/app5619682_-215773577

Это поможет автору искать своего читателя! Спасибо!

Глава 13.1

— Утро

Проснулись мы, не сказать, чтобы очень рано. По моим прикидкам, произошло это часов в восемь утра. Только вот, спальню мы окончательно покинули, когда полдень уже миновал. Да, так вот получилось, уж очень наши тела стосковались по сексу, И продолжили бы кувыркаться дальше, до самого вечера, если бы не услышали вопли голодных котиков, настоятельно требовавших еды.

С трудом, всё-таки оторвавшись друг от друга, отправились совершать утренние водные процедуры. Потом я убыл на кухню, готовить завтрак из того, что там найду, а Ануэн побежала к соседям, молочка прикупить, так как котятам, по нашему общему мнению, есть мясо было пока рановато.

Но вот, пушистики успокоились, напившись молока до отвала, и мы с Ануэн, наконец, приступили к завтраку. На завтрак я приготовил огромный омлет, кроме того, стол украсила большая, мягкая и ещё тёплая, лепёшка, купленная Ануэн вместе с молоком. Была ещё различная зелень и приличный шмат рубленой сырокопчёной колбасы. Всё это мы смели подчистую, только треск за ушами стоял. Само собой, вчерашний день был совсем не простым, да и утром, хе-хе, серьёзные физические нагрузки имели место быть, так что, потраченные калории необходимо было восполнить.

— Ануэн, ты как настроена, котиков продадим, или себе оставим? — поинтересовался я, откинувшись от стола на спинку стула, и прихлёбывая сладкий травяной отвар из парящей кружки, посмотрел на магессу, — за них большие деньги получить можно. Ценятся они за свои боевые качества, да и редкость это большая. Мало кто может похвастаться тем, что у него есть такой котик.

Этим вопросом я поставил её в ситуацию непростого выбора. Намеренно. Таким образом, я собирался выяснить, какой побудительный мотив в её поведении превалирует. То есть, способна ли она совладать со своей алчностью ради обладания такими милыми котятами. О том, что эти котята вырастут в двух совсем не маленьких облачных леопардов, которые вполне могут и охранять, и некоторые боевые задачи выполнять, она, конечно, пока не думала, даже, несмотря на то, что я прямо указал на это. Сейчас у неё перед глазами стоял образ двух милых беззащитных котиков, так трогательно попискивающих и доверчиво смотрящих на неё влажными глазёнками.

— Конечно, оставляем, — почти сразу ответила она, чем, признаться, здорово удивила и порадовала меня. Оказывается деньги, это не такая уж и большая слабость магессы, хотя и абсолютно равнодушной к ним её тоже назвать было трудно.

— Другое дело, что за ними ведь и присматривать надо будет, — продолжила она, — а то, подрастут, и у соседей всю живность передушат, — сказав это, она проявила предусмотрительность, которой я, вообще-то, от неё не ожидал, чем заработала ещё один плюсик к своей характеристике.

— Ага, а потом могут и за самих соседей взяться, — продолжил я её здравую мысль.

— Да, проблема, — она задумалась, — а ведь абы кого к ним не приставишь, звери, мало того, что дорогие, они же ещё и очень скоро станут опасными.

— И какой выход может быть из этой ситуации? — поинтересовался я.

— Нужны орки, они даже с дикими хищниками общий язык находят, — сказала она, — только вот где их взять? Они же на земли людей только в качестве пленных и попадают. А, так как дерутся они до последнего, то и в плен их попадает совсем немного.

— Тогда нам дорога на рабский рынок, — сказал я, — заодно нужно, что бы кто-то и хозяйством занимался. У нас с тобой другие задачи будут. А рутину домашнюю надо на кого-нибудь переложить.

Действительно, только на рабском рынке был шанс разыскать тех, кто нам нужен. Да и там, если признаться, шансы найти искомое были невысоки.

— А ты справишься с орком-то? — спросил я магессу.

— По идее, должна, — неуверенно ответила она, — посмотрим, — хотя есть же рабская привязка.

— Ну, тогда давай, откладывать в долгий ящик не будем, а посетим это торжище, — предложил я, — только, перед этим надо будет ещё в пару мест зайти.

— Хорошо, — согласилась девушка, — только мне надо немного подготовиться к выходу, а то, — тут она с лукавым намёком на меня посмотрела, да так, что в паху стало тесно, — растрёпанная я какая-то…

— Ну, давай, прихорашивайся, — согласился я, осознав, что если мы продолжим так переглядываться, то никуда сегодня не попадём.

Мы, после того, как вышли из дома, сначала наведались к мастеру Хефину, где обменяли весь наш лут на тринадцать золотых даллеров и пятьдесят серебрушек, причём, шкуры и зубы павших в неравной битве облачных леопардов потянули аж на 8 золотых и пятьдесят серебряных. Таким образом, после несложных вычислений, мы определили сумму, причитающуюся Эконно за лут с того рокового рейда. Его доля составила полтора даллера. Ну, и десятина со всего, которую я должен был отдать мастеру Гваллтеру, составила один даллер и тридцать серебрушек.

Их я быстро занёс представителю Братства Лутеров. Ануэн же, сказав, что её светиться не стоит, постояла за углом, пока я расшаркивался с довольным моей активностью мастером Гваллтером. Правда, я немного подпортил ему настроение, сказав, что на протяжении Седмицы Безумных Грёз и последующих тёмных дней в пустоши соваться не рискну. Мастер Гваллтер поворчал, конечно. Но я его заверил, что потом обязательно наверстаю упущенное, когда риск для жизни снизится до приемлемых величин. Засим распрощался с ним, и вышел на улицу.

На улице увидел забавную картину. Какой-то толстенький и изрядно пьяненький бюргер, всё порывался обнять Ануэн, раскрасневшуюся от праведного гнева. Приблизившись, услышал слова толстяка:

— Ну же, цыпочка, не капризничай, пойдём со мной, — тут толстяк смешно так вскинулся, видимо, пытаясь изобразить из себя знойного сердцееда, — я дам тебе целую серебрушку! Это большие деньги! Ты купишь себе что-нибудь полезное. Ну, пойдём же со мной, я так соскучился по женской ласке, — продолжил он, но уже, почему-то, ноющим голосом.

Наверное, решил, что раз дама не клюёт на большие деньги, то, может быть, она поддастся на его уговоры из сострадания.

А у Ануэн терпение, судя по подёргиваниям её пальцев, было на исходе. Это значит, вовремя я. Ещё минуты три, и она точно размажет любвеобильного толстячка тонким слоем малинового джема по мостовой. По краю, дурень, ходит.

— Сестрёнка, этот хлыщ к тебе пристаёт? — сконструировав суровую физиономию и, героическими усилиями сдерживая рвущийся наружу смех, грозно спросил я.

— Уйди, мальчик, не мешай, — махнул на меня рукой раздухарившийся бюргер, и продолжил осаду неприступной крепости, — две! Две серебрушки дам!

И тут Ануэн, таки применила магию. Не удержалась. Но, надо отдать ей должное, себя не выдала, сделала всё красиво.

С лица толстячка медленно сползла масляная похотливая улыбочка, вытесняемая выражением крайней озабоченности и недоумения. Затем в глазах неудавшегося покорителя женских сердец мелькнуло понимание, и, наконец, в них воцарилась паника. Он, схватившись руками за живот и издав страдальческий стон, скрючился и, как-то боком, и, одновременно, вприпрыжку, припустил прочь. Я и так едва удерживался от смеха, а увидев это, решил более не сопротивляться. То есть, я опять громко заржал. Ржал с наслаждением, самозабвенно, невзирая на смущённо-укоризненный взгляд магессы.

— Он меня за эту принял — все так же мило пунцовея, пояснила она.

— За какую эту? — спросил я сквозь смех, — за проститутку?

— Ты грубый, — Ануэн использовала беспроигрышную женскую тактику, переходя к беспочвенным обвинениям.

— Да, я грубый, и не женственный ни разу, — сквозь смех пробулькал я, утирая выступившие слёзы, — но ты молодец. Нашла выход. А я опасался, что ты этого героя-любовника просто в блин раскатаешь.

— Я бы с радостью, — застенчиво улыбнулась магесса, — но нельзя. Никак нельзя было. Хотя, хотелось, конечно, что и говорить, — и тоже начала посмеиваться. Видимо, моё поведение оказалось заразительным.

Посещение Эконно оставило тягостное впечатление. Он так и не оправился после полученного ранения, мало того, ему стало ещё хуже, рана воспалилась. Во время нашей с ним недолгой беседы, он, пребывая в тихой панике, поведал, что фельдшер наш, осмотрев его, объявил, что ногу, скорее всего, придётся отнять. Передавая ему его полтора золотых, я спросил его, куда же он деньги девает, на что получил ответ, что месяц назад он здорово проигрался, и, что особенно плохо, остался должен. А хозяева подпольных игорных притонов, как правило, стараются выдоить таких простофиль, как он, досуха.

Тех денег, что я ему отдал, как раз хватит, что бы погасить эту задолженность в срок, а, поскольку он рискует остаться одноногим, то велика вероятность того, что от него отстанут. Так что, я посоветовал ему срочно отдать долги, вызвав представителя кредитора на дом, так сказать. И закрыть этот вопрос навсегда.

Я решил опробовать на нём эффективность взаимодействия с Эшу. Если удастся спасти ногу Эконно, то он останется при всех своих конечностях, Эшу же получит преданного адепта. А я? Я сделаю доброе дело, и, кроме того, у меня появится понимание того, как дальше работать с ехидной астральной сущностью, коварно спаивающей гостей крепчайшим ромом.

Так что, прощаясь с Эконно, я попросил его ещё пару-тройку дней потерпеть, и ногу не отрезать, это он успеет и через неделю сделать, если что. При этом туманно намекнул на то, что может быть, ногу удастся спасти. Провожал он меня со слезами надежды на глазах, а я думал о том, что людские способности по созданию проблем самим себе поистине безграничны.

От автора:

Если Вам нравится эта книга, пройдите, пожалуйста короткий опрос: https://vk.com/app5619682_-215773577

Это поможет автору искать своего читателя! Спасибо!

Глава 13.2

— Шопинг на рабском рынке

По рабскому рынку мы бродили долго. Сначала добрались до центра, а потом уже шли по направлению к границам рынка по спирали, что бы осмотреть всё. В центре был выставлен люксовый товар. Девственницы с потухшими глазами, которых выкрали у родителей, именно для того, что бы продать. Спрос на девственниц был устойчивым и платёжеспособным. Были просто красивые девушки и смазливые мальчики в ассортименте, тоже, судя по всему, предназначавшиеся для всяческих плотских утех. Само собой, тратить, кровью и потом заработанные, денежки на это добро ни у меня, ни у Ануэн желания не возникло.

Чуть подальше от центра были выставлены, преимущественно, мужчины, хотя и женщины тоже попадались. Это были бойцы, охранники и телохранители. Боевые рабы, в общем. Лояльность их, как, впрочем, и большинства рабов в этом мире, достигалась путём жесткой магической привязки к хозяину, так что им можно было и оружие доверять. Хотя, надо сказать, что эта самая магическая привязка влияла на рабов отнюдь не благотворно.

Были тут выставлены на продажу два здоровенных орка и одна орчанка, но, узнав, сколько хотят за каждого из них, мы только тяжелёхонько вздохнули и проследовали дальше, на ещё более удалённый от центра круг, где товар был уже скромнее, но, того что нам требовалось, мы опять не увидели.

Продолжая нарезать расширяющиеся круги по печальному торжищу, мы, наконец, увидели создание с характерным зеленоватым цветом кожи. Это была орчанка, достаточно субтильного, для её расы, телосложения, но, всё-таки на голову выше, чем миниатюрная Ануэн. Сложена она была достаточно гармонично. В остальном же её внешний вид оставлял желать лучшего. Была она тощей, грязной, длинные чёрные волосы спутаны и засалены. Под глазом наливался фиолетовым большой свежий синяк. Некондиция, в общем. В грязных тряпках у её ног копошилось ещё что-то зелёное.

Увидев, что я обратил внимание на это копошение, стоящий рядом охранник лениво пихнул эту кучу тряпья пяткой копья. Оттуда, с болезненным стоном, выпросталась ещё одна орчанка, внешний вид которой мало чем отличался от облика той, что мы увидели первой. Разница заключалась в том, что она была явно моложе своей товарки и правая рука была обмотана грязной тряпицей. А ещё, взгляд её был затравленным и каким-то, обречённым, что ли. Тогда как у первой в глазах явно посвёркивала сталь. Я, с видимым сомнением оглядел этих несчастных и перевёл взгляд на Ануэн. Она тоже взирала на зеленокожих без особого энтузиазма.

— Берите, не прогадаете, — заметив наш, весьма сдержанный, интерес к его товару оживился торговец.

— И почём за штуку? — морщась от запаха, исходившего от предмета нашей дискуссии, спросил я.

— По одному даллеру, — сам удивляясь собственной наглости начал торг продавец.

— До свидания, уважаемый, — сказал я, разворачиваясь к выходу и подмигивая Ануэн. Та, сообразив, что от неё требуется, изящно сморщила свой носик, демонстрируя тем самым своё общее недовольство, и развернулась в том же направлении.

— Постойте! Не уходите! — возопил продавец. Видимо, он уже давно отчаялся сплавить кому-нибудь этот неликвид, а тут мы хоть какой-то интерес проявили, — полтора даллера за двоих.

— Даллер за обоих, это моё первое и последнее предложение, — ледяным тоном отчеканил я.

— Хорошо, — согласился продавец. И, по выражению его глаз, я понял, что мы могли бы дополнительно сэкономить десяток серебрушек на приобретении этих несчастных, если бы ещё немного поторговались.

— Как твоё имя? — спросил я, обращаясь к той орчанке, что выглядела пободрее.

— Моё имя Бям, — зыркнув на меня исподлобья, представилась кочевница, — а моей сестры имя, — она кивнула на ту, что была куплена нами вместе с ней, — Оюн.

— Очень приятно, — саркастически ответил я, — моё имя, Алейс, а имя девушки, — я показал рукою на магессу, — Ануэн. Вот, значит, и познакомились, — криво улыбнулся я.

— Оюн, — обратился я к её сестре, — ты идти то можешь?

— Не сильно далеко, — еле слышно прохрипела она, — дойду.

— Нет, так не пойдёт, — решительно вмешалась в беседу Ануэн, — ты посмотри, их же ветром шатает, помрут, ещё чего доброго, по дороге. А за них, между прочим, — и тут она с прищуром посмотрела на меня, — денежки плачены.

В общем, нанял я за десять медяков телегу, в которую была запряжена престарелая флегматичная лошадка. Лошадкой управлял сонный мужичонка неопределённого возраста, чья помятая физиономия была украшена спутанной бородой. Мы все, включая орчанок, погрузились на это средство передвижения и неспешно поехали в сторону дома.

Приехав к домику магессы, быстро, насколько это было возможно, выгрузились, и прошли внутрь. Ануэн вдруг занервничала.

— Что с тобой? — поинтересовался я.

— Тесновато тут у меня, хмыкнула она, — думаю вот, где зеленокожих разместить. На первое время, каморки, которая около кухни хватит. Но жить нормально там нельзя, — она вдруг подняла на меня глаза и задумчиво и неуверенно спросила, — а может быть нам с тобой совместно снять домишко попросторнее?

— Мысль интересная, я думаю, что это было бы разумно, — задумчиво произнёс я, — тем более, что средства позволяют.

— У меня, как раз есть на примете вариант, — отозвалась с энтузиазмом девушка.

— Ай да Ануэн, ай да стратег в юбке, — подумал я, улыбаясь, — значит, она давно планировала такое развитие событий,

— А участок при доме есть? — поинтересовался я.

— Сад большой. И дом не маленький, — доложила магесса, — и не дорого совсем, сорок серебра в месяц.

— Забор? — спросил я.

— Забор высоченный, каменный, — успокоила меня Ануэн.

— Тогда, в чём же тут подвох? — задал я сам себе риторический вопрос.

Ануэн недоумённо покосилась на меня, вероятно, спрашивая себя, как можно быть таким пессимистом. Ну, она ещё не поняла, что помимо того, что я трезво смотрю на вещи и твёрдо знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, я ещё и параноик. Но ничего, поймёт со временем, хе-хе.

— А, ладно, поймём со временем, — махнул я рукой, — ты можешь сейчас договориться о найме? Прямо, чтобы с сегодняшнего дня?

— Если хозяева у себя, то думаю да, — услышал я ответ.

— Тогда — действуй!

Если Вам нравится эта книга, пройдите, пожалуйста короткий опрос: https://vk.com/app5619682_-215773577

Это поможет автору искать своего читателя! Спасибо!

Глава 14.1

— Новый дом

К концу дня, когда густые вечерние сумерки сменились ночной тьмой, наш переезд, наконец, завершился. Арендованный дом меня полностью устраивал. Это был замок в миниатюре. Выглядел он очень стильно, хотя и мрачновато, навевая мысли об обитающих в нём привидениях. Стрельчатые окна, ажурные башенки, и выпуски водосточных желобов, исполненные в виде горгулий. Сложенный из тёмного камня высокий трёхметровый забор. Кованые чугунные ворота. Обширная придомовая территория. Парк. Фруктовый сад. Многочисленные подсобки и сарайчики. Дворянское гнездо, одним словом. И за смешные деньги. Должен, должен быть какой-нибудь подвох. Может, действительно привидения?

Само собой, толком всё это роскошество осмотреть не удалось, просто некогда было. Но, оно же от меня никуда не убежит, осмотрим со временем, обживёмся. Зато мы тут поместимся все. И ещё много места останется, на вырост, так сказать.

По словам Ануэн, тут много лет никто не жил. Причем по городу ходили шепотки, что последний арендатор этого великолепия умер внезапной, загадочной, и, похоже, не совсем своей смертью. Это мне поведала Ануэн, видом своим пытаясь показать, что всё это ерунда и беспочвенные страхи суеверных обывателей. Но, когда она всё это мне рассказывала, в глазах её иногда проскакивало отражение некой тревоги.

Услышав о судьбе арендатора, я решил произвести хотя бы беглый осмотр комнат и помещений этого дома. И, вооружившись увесистой связкой разнокалиберных ключей, отправился, прихватив с собой магессу, обозревать арендованные владения. Внутренние помещения пребывали в запустении, на дорогущем наборном паркете валялись кучи мусора. Под подошвами шуршал засохший помёт летучих мышей. Окна почти не пропускали свет и, помимо тяжёлых, запылённых портьер, были плотно занавешены серыми полотнищами паутины, колыхавшимися на сквозняке, что, в общем-то, и неудивительно. В комнаты были уставлены массивной мебелью, траурно укутанной пыльными тяжёлыми чехлами.

Орчанок разместили на первом этаже, Мы же с Ануэн выбрали себе комнаты на втором. Рядом. Ну, что бы далеко не ходить. Котиков наших Ануэн на эту ночь определила к себе. А третий этаж остался пока пустым. Вот там-то я при осмотре и обнаружил вещь, показавшуюся мне потенциально опасной.

Разумеется, это было зеркало. Большое зеркало, ростовое. И оно не было мёртвым, так что через него было возможно попасть на пути, проложенные в зазеркалье. Ну, и попасть из зазеркалья сюда, разумеется. Никаких призрачных спрутов или другой астральной живности к нему привязано не было, что меня, конечно, слегка обрадовало.

Поскольку у меня пока не было сил для надлежащего зачарования зеркала, и обезопасить я его не мог, то я, на всякий случай, просто закрыл комнату с зеркалом на замок, да ещё, хоть и с большим напряжением, но дополнительно придвинул вплотную к дверям комнаты массивный комод, почему-то стоявший в коридоре. В подвал мы заходить не стали, оставили его исследование до лучших времён. Сначала надо было полностью разобраться с наземной частью здания. Мы просто убедились в том, что замки на ведущей в подземелье толстой дубовой двери, окованной железными полосами, закрыты, массивные засовы полностью задвинуты и зафиксированы, после чего и отправились наверх,

Перед сном я решил, что есть смысл немного побеседовать с орчанками, чтобы понимать, что нам за кошечки в мешке достались. И мы с магессой, выбравшись из подвала, отправились к ним. А облюбовали они для себя одну из просторных комнат первого этажа.

— Ну, как устроились? — спросила, входя в комнату Ануэн.

— Устроились, — немногословно ответила Бям, явный лидер этого зелёного тандема. Сейчас она хлопотала около сестры, лежащей на кровати.

— Ты можешь рассказать, что с твоей сестрой случилось? — обратился к ней я.

— Могу, — всё также лаконично отвечала Бям.

— Ну, тогда рассказывай, — предложил я, и сам удивился кротости и мягкости своего голоса, хотя внутри и уже клокотало раздражение поведением зеленокожей. Вляпалась в неприятности по самые свои остроконечные уши, и ещё гордячку из себя строит. Не в том она сейчас положении, надо сказать.

— Нас захватывали когда, — она всё-таки повернулась ко мне лицом, а то я уже настраивался вести разговор с её широкой спиной, — ранили Оюн руку. Не заживает. Гноится. Воспаление. Жар.

— Лечить вас, конечно, и не пробовал никто, — пробормотал я себе под нос, и уже в голос спросил, — а когда перевязывали последний раз?

— Захватили когда только,

— А почему потом не обработали рану? — удивился я.

— Бинта нет. Чистых тряпок нет, — объяснила Бям, всё так же неприязненно глядя на нас с Ануэен, — трав нет. На рабы плевать всем.

— Так, — я всё понял, и теперь, обращаясь к Ануэн, спросил, — У нас перевязочные материалы есть, и какие-нибудь средства для обработки раны?

— В узлах должно быть, — ответила Ануэн, — доставать? — догадалась-таки, внутренне ухмыльнулся я.

— Да, доставай, — и, прежде, чем она успела упорхнуть, — добавил, — и возьми с собой Бям, отведи на кухню, пусть воды нагреет.

Следующие полчаса были посвящены обработке запущенной раны Оюн. Сделали, что смогли. Рану промыли. Продезинфицировали спиртовым раствором. Наложили заживляющую мазь из моих запасов. Перевязали чистым бинтом. А я отметил себе, что вот ещё один кандидат на излечение. Посмотрим, насколько эффективной будет помощь Лоа в деле восстановления здоровья.

Теперь я хотел узнать, а что наши орчанки, собственно, умеют. Поэтому продолжил допрос Бям. Оюн трогать было бесполезно. Она вся горела и не совсем понимала, где находится и что с ней происходит. Видимо, воспаление началось нешуточное.

— Бям, а чем вы занимались с сестрой, — не знаю, почему, но мне не хотелось произносить слово «свобода», что бы дополнительно не травмировать зеленокожую, — до того, как вас взяли в плен?

— Я и сестра слабые родиться, — печально потупив глаза, сообщила она. Видно было, что нелегко ей слабость свою признавать, Для орков недостаток физической силы, это явное свидетельство общей неполноценности, — я за лошади ходить, Оюн помогать Нямбу.

— А Нямбу, кто это? — уточнил я, — и как она помогала?

— Нямбу шаман, плохой шаман, — скривилась Бям.

— Почему плохой? — спросил я.

— Духи не слушать его, — было видно, что Бям мучительно подбирает слова, что бы выразить мысль, — нет защиты. Становище захватили. Нас захватили. Нямбу умер. И много наш воин умер.

— Понятно, — я узнал, что хотел. То, что Оюн помогала шаману, это хорошо. И мне, значит, помогать будет, — Ануэн, — обратился я к подруге, — а ты Бям котиков показывала?

— Нет, — смутилась магесса, — не до того как-то было, да и перевозила я их в занавешенной тряпками кроличьей клетке. Чтобы не пугались и не нервничали попусту.

— Тогда, сходи, познакомь её с котятами, — улыбнулся я, и, уже обращаясь к орчанке, сказал, — Бям, сейчас пойдёшь с Ануэн. Она покажет тебе, за кем ты завтра ухаживать начнёшь. Это не лошади.

Вернулась Бям, притихшая и задумчивая, а потом, глядя на меня выдала:

— Ты добыл дымные котята, ты великий охотник, — и в глазах её я впервые заметил признаки уважения к своей скромной персоне. Приятно, однако. М-м-м-да. Всё-таки, потребность в одобрении со стороны окружающих у меня присутствует. Надо её как-то изживать. Это же тоже, своего рода, слабость, которой может воспользоваться какой-нибудь ушлый льстец-манипулятор.

Если Вам нравится эта книга, пройдите, пожалуйста короткий опрос: https://vk.com/app5619682_-215773577

Это поможет автору искать своего читателя! Спасибо!

Глава 14.2

— Посвящение

Я, решив, что на сегодня хватит, пожелал орчанкам спокойной ночи, и поднялся наверх. Зашёл к Ануэн. Она уже готовилась ко сну. При обмене пожеланиями спокойной ночи, она взяла с меня обещание, что утром приду к ней в гости, как только проснусь. Обещание я охотно дал, так как это полностью укладывалось в намеченные мною для себя первоочередные планы на утро. Она же, обратив ко мне смущенную мордаху, сказала, что будет ждать. Я чмокнул её в щёчку и отправился восвояси. День вышел суетным и ноги ощутимо подкашивались от усталости.

— Привет, — услышал я насмешливый голос, который мог принадлежать только одному моему знакомому, а именно, старому шутнику Эшу.

Да, покой мне даже не сниться. А снится мне теперь почти еженощно эта ехидно-желчная сущность в засаленном фраке и растрёпанной соломенной шляпе.

— И вам не хворать, — откликнулся я, и сразу объявил, — ром пить не буду!

— Ну, это дело, конечно, хозяйское, — глумливо усмехнулся он, — а вот я, с твоего позволения, глотну чутка, — он сделал большой глоток из плоской фляги и затянулся трубочкой, от дыма которой у меня тут же засвербело в носу.

— Я тебя позвал, для того, что бы провести обряд посвящения, — уже серьёзно сообщил он, — кроме того, рекомендую пригласить с той же целью твою подругу, — он бросил взгляд на мою удивлённую физиономию, и продолжил, — знаю, знаю, не до конца ты ей доверяешь, но, уж поверь старику, не предаст она тебя. И не продаст. Никогда. Ну, и эту, как её, Оюн, тоже было бы неплохо посвятить. Ты же из неё помощницу сделать хотел? Ну, так делай. Всех вас вместе сразу и посвятим, да, — он снова приложился к стакану, — ну, что бы мне, старому, лишний раз не вставать, — гыгыкнул он.

— Так Оюн же еле живая, — удивился я.

— У неё тело болеет, а душа здорова, — начал разъяснять Эшу, — вот, посвятим её, и она быстрее на поправку пойдёт. За несколько дней на ноги встанет. Как это говорится, — усмехнулся он, в здоровом теле — здоровый дух, ну и когда наоборот, то тоже верно.

— Понятно, — ответил я — а что за посвящение?

— Поймёшь по ходу, — Эшу бросил на меня внимательный взгляд, — сейчас некогда рассказывать. Так что, женщин приглашаем?

— А, давай, — согласился я, подумав, что раз Эшу словечко замолвил, то пусть и Ануэн к делу приобщается, но посматривать за ней я, всё-таки буду, хотя бы до тех пор, пока она мне не расскажет о своём туманном прошлом.

Рядом с перекрёстком, из теней, ленивых струй астральных энергий и блуждающих огоньков сформировалась обычная дверь. Через пару минут она открылась, и оттуда вышла настороженная Ануэн, увидев меня, она немного расслабилась, и вежливо поздоровалась с Эшу:

— Здравствуйте, — и, обернувшись ко мне, прошипела, — кто это с тобой?

Эшу сделал затяжку и улыбнулся:

— Мадемуазель, рад вас видеть, — поприветствовал он магессу, после чего сделал очередной глоток из плоской фляги, которую держал в руке.

Ануэн собралась было продолжить свои вопросы, как из двери показалась Оюн.

— Где я? — спросила она, причём создалось впечатление, что спрашивает она не окружающих, а саму себя.

Я не удивлюсь, если всё, что с ней сегодня произойдёт, она посчитает горячечным бредом, тем более, что сейчас она как раз и мечется в жару по смятым, потным простыням на своей кровати. Эшу обвёл нас всех взглядом и приступил к пояснениям.

— Так, все в сборе, — он галантно улыбнулся из-под полей своей соломенной шляпы, — так вот, красавицы, Алейс отрекомендовал мне вас, как своих будущих помощниц.

Ответом ему был недоумённый взгляд двух пар женских глаз. Дамы не понимали происходящего, и жаждали дальнейших пояснений.

— Если коротко, то вы будете сначала ассистировать Алейсу, который станет сегодня хунганом[1], и я наделю его способностью разговаривать и договариваться с духами, а через время и вы обретёте способность к этому. Вы, если согласитесь, станете сначала унси[2], а потом и полноценными мамбо[3].

В глазах Оюн забрезжила тень понимания. Она дрожащим голосом выдавила из себя вопрос, обращаясь к Эшу:

— Кто ты?

Тот улыбнулся и практически повторил то, что мы с Кло Со уже слышали от него:

— Я Эшу, хозяин перекрёстков. Я открываю и закрываю пути перед смертными, — и только он начал произносить эти слова, как Оюн бухнулась на колени, видимо, поняла, к кому попала, — и если вы хотите в будущем стать мамбо, то последуете сейчас за Алейсом и мной.

Пока Эшу всё это говорил, магесса дёрнула меня за рукав и прошипела:

— Что тут происходит?

— Просто делай всё, что говорит Эшу, я потом тебе всё объясню подробно. Поверь мне, вреда не будет.

— Точно? — С прищуром посмотрела на меня магесса.

— Точно, — успокаивающе улыбнулся я.

— Ну, ладно, — согласилась она. Доверяет, стало быть. Не ожидал.

— Так, хватит разговаривать, — Эшу взялся за ручку ещё одной двери, возникшей перед ним ниоткуда, — сейчас открываю дверь, вы заходите, понятно?

Не дожидаясь ответа, он дёрнул ручку. И я первый, показывая пример, вошёл в сияние, открывшееся передо мной.

Когда прекратилась пляска цветных пятен перед глазами, я обнаружил, что мы все находимся в просторном подвальном помещении, уставленном чёрными свечами. Перед нами стояла ослепительной красоты зеленоглазая женщина. Её пшеничного цвета волосы были заплетены в толстенную косу.

— Здравствуй, Эшу, — сказала она, глядя на нашего провожатого, потом обвела взглядом уже и нас, — и вы здравствуйте, — и завершила свою короткую приветственную речь лучезарной улыбкой.

— Рад видеть тебя, Эолиндис, — проскрипел Эшу, — ты всё так же прекрасна, почти, как моя матушка, богиня Йеманжа.

— Эшу, ты мне льстишь, ну куда мне до нее? — кокетливо улыбнулась красавица, потом уже серьёзно, добавила, — всё готово к проведению ритуала, можно начинать.

И только тут я заметил, что в подвале находятся ещё несколько человек, трое из них расположились у противоположной стены, перед каждым из них стоял пузатенький барабанчик, причём все барабанчики были разного размера. Тут находились ещё две женщины и высокий мужчина. В свод подвала упирался толстый разрисованный столб[4].

— Начинаем, — скомандовал Эшу.

Дальше я помню происходящее фрагментарно, в моём сознании отпечатались отдельные сцены, словно выхваченные из тьмы яркими вспышками.

Всё началось с нарастающего звука барабанов, каждый из которых выбивал свой ритмический рисунок, и звуки их, накладываясь друг на друга, сливались в гипнотический рокот. Голова начала кружиться, и я услышал голос красавицы мамбо, танцующей вокруг столба странный, дёрганый и рваный танец:

— О Эшу, открой дорогу для духов, чёрный петух приготовлен для них, пусть они придут и вкусят жертвенной крови.

— Да будет так, — проскрипел Эшу. Пламя свечей испуганно опало, будто придавленное звуками голоса этой могучей сущности, но потом вспыхнуло с новой силой.

Танец мамбо приковывал мой взгляд, я следил за изгибами её совершенного тела, а потому не заметил, как бохор[5] зарезал чёрного петуха и приготовил в гови[6] смесь из воды, кукурузной муки, жертвенной крови и крепкого рома. Он побрызгал этой смесью на небольшой алтарь, стоявший в дальнем от нас углу, а потом, встряхнув бутыль, дал нам по очереди отпить из неё. Что касается меня, то мне показалось, что одновременно с тем, как эта смесь провалилась в желудок, мне по голове ударили мешком, набитым чем-то мягким, но тяжёлым. Мысли беспорядочно расползлись в стороны, тело, по ощущениям, повисло в воздухе, как воздушный шарик. В голове забубнили какие-то невнятные голоса. Краем глаза я замечал, как в ароматном дыму благовоний возникали и пропадали какие-то силуэты. Грохот барабанов обволакивал меня со всех сторон.

И в какой-то момент я увидел себя, стоящего рядом и безотрывно глядящего на танец светловолосой мамбо. И тут перед моими глазами возник образ чёрной женщины, которую выше пояса обвивал толстый удав. Глаза её сверкали, словно два драгоценных камня. И она разговаривала со своим удавом, бормотала ему что-то ласковое, поглаживая копьевидную голову. А удав ей отвечал что-то. И было видно, что они прекрасно понимают друг друга.

А в следующее мгновение этот толстый змей обвивался уже вокруг меня, и я вел с ним беседу о чём-то. О чём именно мы с ним говорили, я не запомнил, но беседа эта так меня захватила, что я не заметил, что бохор подошёл ко мне и начал поливать меня какой-то пахнущей травами жидкостью, сопровождая это шипящими словами, которые загадочным образом переплетались с шипением удава. Потом моему духовному взору открылось то, что в этом подвале, в воздухе присутствуют многочисленные призрачные невесомые создания, которые вьются вокруг нас, порождая лёгкое покалывание в висках и в энергетической точке Сотни встреч, что расположена на самой макушке. Вдруг сознание моё утонуло в яркой световой вспышке. Оно объединилось с духом-ориша[7]. Моим ори[8], стал Эшу Опин. Аспект Эшу, прокладывающий дороги в иные миры.

И я поменялся. Я стал кем-то большим, нежели был до этого момента, моё сознание стало шире, я стал другим. И я вдруг понял, что моё имя теперь Эйнион. Это моё духовное имя, дарованное мне Эшу.

— Ну как, всё? — услышал я его усталый голос.

— Да, всё получилось, — слабо улыбнулась красавица мамбо, сидящая на полу, привалившись спиной к столбу.

— Спасибо тебе, Эолиндис, — Эшу потянулся во внутренний карман фрака, и извлёк свою флягу, приложился к ней, критически посмотрел на меня, потом отрицательно покачал головой, спрятал флягу обратно, улыбнулся и взмахнул своей шляпой. Мир перед моими глазами завертелся, и я, как в воронку, провалился в крепкий сон без сновидений.

[1] Хунган — мужчина — жрец Вуду

[2] Унси — помощница, адептка

[3] Мамбо — женщина — жрица Вуду.

[4] Ритуальный столб — Митан. По нему духи спускаются в мир живых.

[5] Колдун Вуду

[6] Ритуальная бутыль из глины

[7] Ориша — высшие духи.

[8] Голова, сознание — дух истинного «Я». При инициации адепта истинное «Я» адепта сливается с духом-покровителем, ориша. Который и становится ори адепта.

Глава 15.1

— Утро

Ануэн, всё-таки, умничка у меня. Она проснулась немного раньше, чем я, и успела сбагрить котиков под присмотр Бям. Так что, мы занимались друг другом без помех и оглядки на свидетелей, пусть даже и безмолвных. Излишне говорить, что времени на то, что бы насытиться друг другом ушло изрядно, да и сил было потрачено немало. И вот, когда разомлевшая, сыто улыбающаяся девушка устроилась у меня под боком, пришло время обсуждения, произошедшего во сне.

— Алейс, мне сегодня приснился забавный сон, — начала она.

— Это был, как бы это сказать, — улыбнулся я, вспоминая своё недавнее похмелье, — и не совсем сон, наверное. Да?

— Почему ты так думаешь? — она не поленилась даже приподнять голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Мы прошли посвящение. Теперь я могу разговаривать с духами. Ты тоже скоро получишь такую возможность, после того, как Эшу назовёт тебя мамбо, своей жрицей. Первой мамбо этого мира. Я сейчас до конца даже не могу представить, какие возможности это нам даёт. Кстати, а какое духовное имя дал тебе Эшу?

— Серен, — ответила чем-то удивлённая магесса.

— А что за ориша стал твоим ори?

— Исери, излечивающий болезни, — всё с теми же нотками удивления в голосе произнесла она.

— Ага, значит, тебе теперь потенциально доступна целительная магия, — сказал я, нежно целуя её в носик, — а нам как раз Эконно надо лечить. Вот и посмотрим, прав я или нет.

— Подожди, а откуда ты знаешь, что у меня спрашивать, ты что, присутствовал в моём сне?

— Я же говорю, это был не совсем сон, — я попытался мысленно создать для себя стройную картину того, как события во сне становятся событиями, произошедшими наяву и, как того и опасался, не смог, — это какая-то форма параллельной реальности, куда Эшу перемещал наши с тобой сознания, да ещё и Оюн. Не знаю я, в общем, как он это провернул. Пока это выше моего понимания.

— Понятно, что ничего не понятно, — улыбнулась магесса, — но, ладно, со временем разберёмся. А сейчас нам надо вставать, хватит валяться.

— Уверена? — навалился я на неё.

— Ну, хватит. Надо же и делами заниматься, — жалобно промяукала она и упёрлась кулачками мне в грудь, обозначая для очистки совести, что она сопротивлялась, но против грубой силы ничего поделать не смогла.

— Ну, а разве это не дело? — задал я ей риторический вопрос, одновременно запечатывая её уста затяжным поцелуем, тем самым лишая возможности возразить. В общем, минут через сорок мы всё-таки выползли из спальни, и, после водных процедур, отправились завтракать.

После завтрака мы спустились вниз, к орчанкам. Бям, приготовив еду на всех и покормив сестру, теперь была по самые свои остроконечные ушки погружена в возню с котиками. Пушистики охотно возились и играли с ней, но, как только мы вошли, тут же подбежали к Ануэн и дружно начали тереться о её ноги, требуя ласки, словно домашние котята. И, пока магесса наслаждалась их обществом, я подошёл к кровати, где лежала Оюн. С удивлением отметил, что она уже вполне осмысленно посмотрела на меня, и даже попыталась встать, невнятно бормоча что-то о великих шаманах. Я положил руку на её бледно-зелёный лоб, ощутив, что жар заметно спал. Одновременно, я немного придавил её голову обратно к подушке:

— Лежи, набирайся сил, Оюн, — с улыбкой сказал я ей, — вот как поправишься, тогда и будешь проявлять активность. А пока лежи.

А смотрела она на меня, прямо-таки с обожанием. Ну, как же, великий шаман, хе-хе.

Еще немного позволив Ануэн поиграть с котиками, я позвал её за собой.

— У тебя уже сложились конкретные планы на сегодня? — спросила она меня.

— Да, и сейчас мне потребуется твоя помощь, — ответил я.

— А что за помощь то нужна? — подняла она на меня свои голубые глаза.

— Нам надо разобраться с подвалом. Я там хочу алтарь поставить, ритуальный столб вкопать, то есть оборудовать место для общения с духами.

— А что от меня потребуется? — поинтересовалась магесса, — я, конечно, могу копать, но гораздо лучше я могу не копать, — она просительно заглянула мне в глаза. Какой артистический талант пропадает, однако, — ты же не будешь заставлять хрупкую девушку ворочать тяжеленную лопату? — спросила она, по-прежнему не отрывая от меня жалостливого взгляда.

— Не, не буду, сам вкопаю, — успокоил я её, — но прежде, чем что-либо вкапывать, надо убедиться в том, что там не живут какие-нибудь неучтённые постояльцы. А то ведь предыдущий арендатор этих хоромов таки приказал долго жить, а соседи в один голос утверждают, что кто-то оказал ему в этом самое, что ни на есть, активное содействие.

— А, — улыбнулась она, — понятно. Так уж и быть, прослежу, чтобы тебя не съели.

— Спасибо, — я дурашливо шаркнул ножкой, — ты очень добра ко мне, — после чего перевёл разговор в практическую плоскость, — но, тогда не будем откладывать проведение рейда в долгий ящик. Пошли готовиться.

И мы разошлись по комнатам.

Минут через двадцать я постучал к Ануэн, и, из открывшейся в результате моего стука двери, в коридор выпорхнуло лёгкое серенькое облачко. Только ценой невероятных внутренних усилий я смог сосредоточить взгляд на магессе. Её маскировочный плащ, это нечто. Я, находясь, буквально в метре от неё, едва смог различить её зыбкий силуэт.

— Смотрю, ты плащик свой подзарядила, — одобрительно произнёс я, — и теперь полностью к подвигам готова.

— Ага, — прошелестело рядом. Получается, что тут ещё и звуки почти полностью глушатся. Эх, где бы мне такую же полезную шмотку раздобыть?

— Ну, тогда двинулись! — скомандовал я и через три минуты мы уже стояли перед солидной дверью, ведущей в подземелье.

— А хозяева что-нибудь тебе про подвал рассказывали? — спросил я девушку, ковыряясь в одном из замков массивным бронзовым ключом с вычурной бородкой.

— Да вроде нет, — задумчиво прошелестело еле различимое серенькое облачко, повисшее в воздухе рядом со мной, — сказали, что есть подвал, но больше никаких подробностей не сообщили.

— Почему об этом спросил-то, — пояснил я причины своей любознательности, — такое впечатление, что эти замки лет десять, а то и более, никто не тревожил.

— Гмм, — донеслось со стороны облачка, — так там вообще может всё, что угодно оказаться, включая, как ты сказал, неучтённых постояльцев. Похоже, с тех пор, как предыдущий арендатор умер, сюда никто так и не заглядывал.

— Ну да, — пропыхтел я, с натугой проворачивая ключ в очередном, насквозь проржавевшем, замке, — так что, надо держать ухо востро и, как говорят рыцари Ордена, забралом не лязгать попусту.

Наконец, последний запор сдался под моим неукротимым натиском, и я что было сил, толкнул тяжёленную дверь. Она нехотя подалась. Скрипнули несмазанные бронзовые петли, и мы уставились в чернильную тьму, клубившуюся в открывшемся проёме. Тут я подумал, что, пока мы будем совершать героические подвиги на просторах этого подземелья, надо, что бы кто-нибудь контролировал выход. Во избежание проникновения в жилую часть дома потенциально опасной подвальной живности, ну или не совсем живности, что ещё опаснее.

— Ануэн, — окликнул я подругу, — а позови-ка ты сюда нашу Бям. Пусть она наденет мои старые кожаные доспехи, мы с ней вроде как одного роста, и дай ей пехотный меч,

— А зачем она нам? — удивилась Ануэн.

— Пусть выход контролирует, пока мы с тобой будем внутри, — пояснил я, — чтобы оттуда ничего в дом не пролезло, пока мы в подземелье заняты будем.

— Логично, — прошелестело облачко, и поплыло по направлению к комнате орчанок.

Глава 15.2

— Подвал и его обитатели

Минут пятнадцать я напряжённо вслушивался в доносящиеся из подвала слабые шорохи. Но, вот Ануэн привела Бям, которую я тут же проинструктировал, бескомпромиссно отвергнув её поползновения составить нам компанию. И сделал решительный шаг за дверь, предварительно активировав свои артефакты защиты и маскировки,

Ануэн тут же подвесила в воздухе над моей головой шарик магического освещения. И я, приободрённый тем, что его лиловый свет позволяет мне различать предметы на расстоянии десятка метров, начал осторожно спускаться по широким каменным ступеням. Преодолев длинный лестничный пролёт и углубившись, по моим ощущениям, метров на пять вниз, мы очутились в просторной квадратной комнате.

Комната была абсолютно пуста, разве что по углам шуршали вездесущие мыши, да в левом углу валялась большая куча деревянных обломков. Чем эти полусгнившие куски дерева были раньше, узнать уже было нереально. Высота помещения от пола до потолка составляла около трёх метров. Стены были грубо отштукатурены и в них вмурованы бронзовые держатели для факелов, причудливо украшенные кружевами из толстой паутины. Пол был вымощен чёрной каменной плиткой. И всё это было обильно припорошено пушистыми хлопьями пыли. На первый взгляд, ничего угрожающего не было. Тут-то из-под моих ног послышалось яростное шипение. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Опустив глаза, не без некоторой оторопи обнаружил около своей левой ноги одного из наших котят. Зверёныш стоял в напряженной, угрожающей позе, устремив свои глаза в потолок комнаты.

Я внимательно всмотрелся в поверхность перекрытия и ничего примечательного не обнаружил. Она была так же небрежно отштукатурена, как и стены, и покрыта мелкими трещинками. Совершенно ничего подозрительного. Но, с другой стороны, зверь то просто так нервничать не станет. Поэтому я осторожно снял с перевязи метательный нож и швырнул его примерно туда, куда смотрел котёнок. И, каково же было моё удивление, когда в том месте, куда устремилась серебристая стальная рыбка, пространство пошло рябью, причудливо смялось, и нашим взглядам предстала внушительных размеров, более метра в длину, густо-багрового цвета сколопендра.

Она, видимо, поняла, что обнаружена, и издала высокий скрипящий визг, переходящий в ультразвук. Одновременно с этим из-за моей спины вылетел небольшой плазменный шарик, ударивший эту гигантскую многоножку в середину её длинного тела, и, вспыхнув напоследок, угас. Продолжающее пронзительно верещать обожжённое насекомое свалилось с потолка, но, ловко перевернувшись в падении, на пол приземлилось уже на брюшко. Не медля ни секунды, быстро перебирая многочисленными конечностями, насекомое бросилось ко мне, как к ближайшему, замеченному ею, противнику. Я выбросил глефу навстречу сколопендре. Лезвие упёрлось в голову твари, которая бессильно елозила по нему жвалами, оставляя на блестящей стали слегка флуоресцирующие зелёные разводы. По всей видимости, она, помимо того, что была весьма подвижна, ещё была и изрядно ядовита. Вылетевший из-за моей спины второй плазменный шарик положил конец нашему противостоянию. Огонь охватил монструозную сколопендру, которая, напрочь утеряв ко мне всякий интерес, стала поочерёдно, то свиваться в тугое кольцо, то резко распрямляться, пытаясь сбить пламя, истошно вереща при этом. Но это ей не помогло, и через пару минут она неподвижно растянулась на чёрной плитке. Из сочленений её хитинового панциря сочился зловонный, грязно-жёлтый дымок.

— Многообещающее начало, — прошелестело у меня из-за плеча.

— Да уж, — согласился я, — на беззаботную прогулку рассчитывать, очевидно, не стоит. Ну что, двинемся дальше?

— А котёнок? — поинтересовалась подруга.

— Назад бы его, конечно, отправить, — но, судя по тому, что Бям его удержать не смогла, это будет бесполезно. Да и ведёт он себя вполне разумно, на рожон не лезет. А, с другой стороны, именно благодаря ему мы и разделались с этой мега-сколопендрой без потерь, а то она мне на голову-то и свалилась бы, — сказал я, поднимая с пола свой метательный нож и пристраивая его обратно на перевязь.

— Тогда вперёд, — тихо, но бодро провозгласила магесса.

Мы прошли к противоположной стене, на которой угадывался проём, ведущий дальше. Преодолели ещё один марш лестницы и оказались почти в таком же зале. С той лишь разницей, что в центре этого зала стояла круглая каменная колонна, а вдоль левой стены высилась до самого потолка стойка для бутылок, причём, многие гнёзда этого фундаментального сооружения были заняты пыльными стеклянными сосудами. Я удовлетворено подумал, что ничего в каменный пол вкапывать не придётся. Вот он, столб. Как на заказ прямо. И выпивка есть, что тоже не могло меня не обрадовать. Главное, что бы это был не ром, хе-хе.

В этом зале мы разделались аж с тремя сколопендрами, двух из которых обнаружил наш котик, проявив незаурядные способности охотника за монстрами. Обе, обнаруженные им в этом зале, сколопендры погибли от огня, которым щедро разбрасывалась магесса. А ещё одну, помельче, я таки умудрился разрубить пополам, когда она неожиданно набросилась на меня, выскочив из-под стойки для бутылок. После этого Ануэн для верности сожгла под аккомпанемент режущего слух визга обе половинки агонизирующего насекомого.

А облицованный каменной плиткой коридор уводил нас всё дальше и дальше по этому уровню. Продвигаясь по нему, мы зачистили ещё пять комнат, расположенных по разные стороны коридора, где, помимо уже знакомых нам сколопендр, обитали полуметровые пауки, и здоровенные, жирные крысы-мутанты. Там же мы обнаружили пару крупных нетопырей. Как они там все вместе уживались, и кто кем питался, я не знаю, Основанием пищевой пирамиды этого подвала, скорее всего, являлись простые мыши, которые во множестве метались по полу и пищали по углам. Но зачем вдаваться в эти подробности, если изначально задача ставилась извести всю эту мерзкую фауну под корень? В общем, мы от души попрактиковались как в дезинсекции, так и в дератизации. И котик наш, кстати, тоже поучаствовал. Задавил здоровущую крысу, которая размерами превосходила его раза в полтора. Боец, однако, ничего не скажешь.

А финальный зал, как водится, доставил нам более всего хлопот. И там нам пришлось-таки изрядно попотеть, освобождая его от мерзостных обитателей.

В этом просторном круглом зале, утыканном толстыми колоннами, поддерживавшими сводчатый потолок, располагалось большое гнездо многоножек. Минут двадцать мы с Ануэн, не удаляясь от входной двери, сдерживали натиск многочисленных сколопендр, которые, невзирая на потери, самоотверженно нас атаковали. Наконец, на каменном полу во множестве застыли длинные неподвижные тела, покрытые обожженной и немного порубленной хитиновой бронёй. Но, в наступившей после этого шумного столкновения тишине, мы вдруг различили приближающееся громкое шуршание, сопровождаемое тихим металлическим лязгом. Такой звук мог бы издавать мешок мелкого металлолома, который волоком тащат по каменным плитам.

Я тревожно переглянулся с подругой, и сместился вдоль стены вправо от неё метров на восемь, а котик наш благоразумно шмыгнул обратно в темноту коридора, что косвенно подтверждало то, что в вязкой чернильной тьме впереди скрывается нечто, по-настоящему опасное. Мы замерли, напряжённо вслушиваясь в приближающиеся к нам странные звуки. Лиловый светильник Ануэн выхватывал из темноты только полукруг с диаметром метров семь-десять. Дальше наши взгляды проникнуть не могли. Вдруг там, в глубине зала, вспыхнул яркий огонь, и, издавая низкое гудение, ко мне понёсся огненный шар, размером примерно с голову взрослого человека. Скорость его приближения была чуть ниже, чем у брошенного камня, а потому я, не впадая в панику, просто отошёл в сторону. Шар ударился в каменную стену как раз там, где ещё, немногим меньше секунды назад, стоял я, и весело расплескался по ней яркой огненной кляксой. Затем магическая плазма, из которой и был сформирован снаряд, стекла вниз, на влажный пол, где и постепенно погасла под тихое шипение испаряемой воды.

Наш противник, предприняв эту атаку, тем самым обнаружил себя, и, пока запущенный им шар ещё находился в полёте, с чёрного посоха Ануэн сорвался, пусть не такой большой, но гораздо более быстрый плазменный заряд, и устремился во тьму. Ануэн попала в цель. Но на этот раз её мишень оказалась не так проста, как предыдущие. Во вспышке взрыва файерболла магессы мы разглядели монструозную сколопендру, которая достигала в длину около трёх с половиной метров. И, что самое неприятное, её окружал полупрозрачный пузырь защитного поля.

В общем, мы ещё долго возились с этим бронированным червяком на ножках. Я старался перетянуть внимание монстра на себя, тогда как гораздо лучше замаскированная Ануэн закидывала сколопендру огненными шарами и шаровыми молниями. Минут через пятнадцать защитное поле магической многоножки, моргнув напоследок, исчезло, и мы приступили к её уничтожению. На это у нас ушло не менее получаса. Сгустки магической плазмы, которые интенсивно метала магесса, конечно, доставляли монстру заметные неудобства, но фатального ущерба не наносили.

Я же показывал чудеса акробатики, уворачиваясь от огненных шаров, которыми, время от времени, кидалась в меня разъярённая сколопендра. И, при этом, пассивной обороной не ограничивался, и добросовестно старался достать зловредное насекомое глефой.

— Алейс, — донёсся до меня громкий шёпот магессы, — сможешь в одиночку развлечь её ещё минуты три, а я ей особый гостинец приготовлю?

— А куда я денусь то? — задыхаясь, спросил я, отбивая очередную атаку монструозных жвал, направленных на мою голень.

— Ну да, — донёсся до меня смешок Ануэн, — тогда держись. Я постараюсь побыстрее.

Вот же, у неё есть силы и возможность смеяться. А я скачу тут, как ярмарочный фигляр. Спина дымится от пролетевшего только что впритирку ко мне огненного подарка нашего оппонента. Мой защитный артефакт-то полностью разрядился уже минут как десять назад, так что, цена ошибок здорово для меня повысилась. И ноги уже гудят от усталости во всю. Но, наконец-то, три минуты истекли.

— В сторону! — раздалась звенящая команда.

Переспрашивать я не стал, и порскнул вправо. И вовремя. Из темноты, в которой скрывалась магесса, вылетел белый шар. Но это был не огонь, а нечто, похожее на лёд, только гораздо, гораздо холоднее. Шар ударил в головогрудь насекомого, мгновенно обратив его в ледяную статую. Каменные плиты пола на метр вокруг сколопендры покрылись толстенным слоем инея. Я облегчённо выдохнул и, не спеша приблизившись к границе замороженной области, широко размахнулся и с оттяжкой врезал стальным лезвием глефы по ледяной скульптуре, которая, не выдержав моего молодецкого удара, с жалобным звоном осыпалась на пол разнокалиберными осколками. Всё, бой, кажется, окончен.

Мы с Ануэн, конечно, ещё обошли зал и подробно его осмотрели. Более никаких обитателей нами найдено не было. Но, рядом с кучей хлама, прелой соломы и разнокалиберных костей, где, вероятно и гнездилась королева многоножек, я нашёл ещё одну, окованную железом, дверь. Она была плотно затянута паутиной, и выглядела так, словно её никто не касался лет двести. Мы с магессой посмотрели на неё, но, переглянувшись, пришли к молчаливому согласию, что приключений на сегодня хватит. Как-нибудь потом. Если заскучаем вдруг. Но, мне кажется, что скука в обозримом будущем нам угрожать не будет.

Покидая зал, лениво подумал о том, что следует отправить сюда Бям — прибраться, да и хитиновые пластины собрать. Они тоже денег стоят.

Глава 16.1

— Рассказ Ануэн

Бям наковыряла из сколопендр множество разнокалиберных хитиновых пластинок и дополнительно нашла в куче костей и прочего мусора, служившей лежбищем матери всех сколопендр, пару бронзовых перстней и один серебряный. Не иначе, как артефакты. Их отдали Ануэн для исследований. Кроме того, орчанка не поленилась, и выдрала жвалы у всех многоножек.

Так что я, хоть мне и было совсем лениво, усилием воли заставил себя взвалить на спину мешок с хитином и отправиться в лавку мастера Хефина. В результате мы с Ануэн стали ещё на четыре с половиной даллера богаче, что грело душу. Во время Седьмицы Безумных Грёз, которая, кстати, начнётся уже завтра, и последующих тёмных дней за стены лучше не высовываться — целее будешь. А потому, деньги перед этим вынужденным простоем будут для нас совсем не лишними. И, что особенно прекрасно, так это то, что десятину с них Братству платить не надо — вся добыча была взята мною в черте города, без выхода в Пустоши.

На обратном пути зашёл к Эконно. Там всё было плохо. Он лежал, всеми забытый, в своём закутке и невыносимо страдал от воспалившейся раны. Пообщался с ним минут десять, обнадёжил страдальца, сообщив ему, что завтра пришлю людей, и они перетащат его к нам, где мы и займёмся его лечением. Средствами, хе-хе, нетрадиционной медицины. Что касается Эконно, то он был готов пойти на всё, лишь бы избавиться от страданий, и при этом не лишиться конечности. Так что, он даже немного воспрял духом и попрощался со мной голосом, исполненным надежды на избавление от мук.

Остаток дня прошёл в домашних делах. Ануэн, прихватив с собой Бям. сходила на рынок и прикупила много всякого, что должно было нам понадобиться в завтрашнем вызове духов для излечения Эконно, ну, и всяких мелочей, необходимых в хозяйстве, тоже прикупила. Оюн уже, к моему большому удивлению, после обеда поднялась с кровати, хотя и была ещё очень слаба, и её качало сквозняком. Тем не менее, она попросила дать ей работу по силам. Отправил её в подвал, подметать. В первую очередь, разумеется, тот зал, который я хотел оборудовать под наше импровизированное святилище. Завтра я планировал воспользоваться этим залом уже в этом его новом качестве.

На ночь мы с Ануэн решили не разлучаться, так что приход темноты встретили, лёжа на широкой кровати, уютно обнявшись под тяжёлым одеялом. Я с новой силой начал приставать к девушке, стремясь выпытать сведения о её прошлом. И она, как это ни странно, наконец, решилась удовлетворить моё любопытство. Видимо, её доверие ко мне за последнее время несколько укрепилось, и, я думаю, что держать в себе весь тот негатив, что обрушился на неё в последнее время, у неё уже просто не хватало сил. Ей было необходимо выговориться, поделиться этими гнетущими переживаниями и обрести поддержку. И вот что она поведала мне, дав мне своим рассказом обильную пищу для размышлений, о том, как нам жить дальше, что делать и к чему стремиться.

Ретроспектива третья. POV Ануэн. Смерть короля.

Ещё совсем недавно я училась на третьем курсе Академии Магии и Волшебства, на Стихийном факультете. Этот факультет был самым многочисленным, и готовили там, преимущественно, боевых магов для Королевских Вооружённых Сил. Король нашего королевства Кэим, Его Величество Ллир Третий, очень большое внимание уделял как раз укреплению боеспособности ВС, невзирая на явное недовольство этим со стороны Ордена Паладинов Почившего Бога. И я мечтала стать могучей волшебницей на королевской службе. Да, такие вот бредовые мечты я стремилась воплотить в жизнь, пока эта самая жизнь не щелкнула меня больно по носу, и в один прекрасный день всё пошло прахом.

В тот день, тётушка пришла из академии, где преподавала бытовую магию, немного позже обычного, и, тут же закрылась в своём кабинете. Мне об этом сообщил дворецкий, Майлог, на которого я наткнулась в коридоре второго этажа по пути в библиотеку. В библиотеку же я направлялась, так как мне было нужно подготовить к завтрашнему дню доклад о тактике звёзд боевых магов при обороне крепостей.

Я устроилась за столом. Справа от меня стояла вазочка с солёными орешками, которые так приятно грызть, читая интересную книгу. Углубилась в толстенный фолиант сочинений великого полководца древности Ван Цзын Цзэ, который жил в Империи Гу четыре столетия назад.

Эту идиллию нарушил дворецкий. Он встал передо мной, словно древний закопченный истукан в капище детей степи, и, прокашлявшись для привлечения моего внимания, торжественно провозвестил:

— Вролен Ануэн, баронесса Диллис фан Глоссе просит вас пройти к ней в кабинет, — увидев, что я не тороплюсь вскакивать, он сварливо добавил, — немедля.

— Уже иду, Майлог, — пробормотала я, размещая закладку между страницами книги и думая про себя, — и как только тётушка терпит у себя этого зануду? Не иначе, как привыкла.

Тётушка моя, баронесса фан Глоссе, встретила меня, стоя посередине кабинета. Взгляд её выражал крайнюю степень тревоги.

— Здравствуй, тётя, — поздоровалась я, — что это с тобой? На тебе лица нет.

— Здравствуй, дитя моё, — она была старше меня лет на двадцать, а потому могла позволить себе обращаться ко мне именно так, — сядь в кресло, и слушай меня внимательно, — и строго, по-учительски, посмотрела мне в глаза.

Мне она заменила родителей, погибших семь лет назад в результате разбойного нападения. Произошло это, когда они следовали из города Леадон в наше родовое поместье, расположенное у самой границы королевства Кэим со свободным графством Элире. История мутная. Толком это преступление расследовано не было, и виновных так и не нашли. А мы с тётушкой остались последними представителями нашего, некогда довольно многочисленного, рода.

Я послушно опустилась в кресло. Никогда ещё я не видела тётушку настолько встревоженной и растерянной, за исключением того момента, когда она получила известие о смерти своего брата, который был и моим отцом, и его жены, моей матери. Но этот момент я помню плохо, поскольку, услышав о гибели родителей, погрузилась в чёрную депрессию, из которой меня несколько месяцев тётушка же и выводила.

— Пока официально не объявлено, но мне доподлинно известно, — начала вводить меня в курс дела баронесса, — что наш король, Ллир Третий, вчера вечером скоропостижно скончался. Предположительно, от пищевого отравления. По крайней мере, такая причина смерти будет официально озвучена. А насколько это отравление было пищевым — мы с тобой уже никогда не узнаем.

— Тетя Диллис, это конечно, прискорбно, но, почему ты так нервничаешь? — спросила я, не понимая, почему она так остро реагирует на событие, которое нас с ней, вроде как, и не касается напрямую, — каким образом это к нам относится?

— Эх ты, студентка, — горько улыбнулась баронесса, — подумай немного своей хорошенькой головкой. Для начала скажи-ка мне, а кто ему наследует?

— Принц-инфант Кранног, но он пока несовершеннолетний.

— Правильно, а если учесть, что королева умерла его родами, то кто должен стать опекуном?

— Не знаю, — смешалась я, — по идее это должен быть брат короля, Волант, но, с тех пор, как они крупно повздорили, он уже года четыре в столице не появлялся.

— Правильно, — тётушка слегка склонила голову к правому плечу и посмотрела на меня, — а теперь расскажи-ка мне, что ты знаешь о Воланте, помимо того, что он приходился братом умершему вчера Ллиру.

— Волант, один из магистров ордена Паладинов Почившего Бога. Вот, наверное, и всё, что я знаю, — я вопросительно посмотрела на тётушку, — правильно?

— Правильно-то оно, конечно, правильно, — согласилась со мною она, — только вот самого главного-то ты так и не сказала. И, кстати, знаешь ли ты причину ссоры Воланта с его венценосным братом?

— Нет, а это имеет какое-то значение? — поинтересовалась я.

— К сожалению, да, это имеет значение, — грустно ответила баронесса, — дело в том, что он хотел склонить брата придать учению Церкви Почившего Бога статус государственной религии и принести Ордену вассальную клятву. Он фанатик в худшем смысле этого слова. Недоглядела королева-мать в своё время, не открутила вовремя головёнку одному деятелю. Этот вредитель более десяти лет внушал Воланту идеи о превосходстве учения Церкви Почившего Бога над всеми остальными, пользуясь тем, что ему доверили образование младшего принца и не контролировали его, как следует. А когда спохватились, было уже поздно.

Глава 16.2

— Рассказ Ануэн. Надо бежать

— То есть, ты хочешь сказать, что фактическая власть в королевстве скоро перейдёт к Ордену? — ужаснулась я, наконец, поняв истинный масштаб постигшей королевство катастрофы, — было королевство, а станет теократия?

— Ну, наконец-то, ты это поняла, — тётушка продолжала нервно расхаживать по кабинету, — и, в первую очередь, это коснётся именно магов, то есть, и нас с тобой, милая.

— Опять не поняла. Тётя Диллис, ты сегодня сплошными загадками говоришь, — потребовала я разъяснений, — я прекрасно понимаю, что это из рук вон плохо для всех, но почему для магов это особенно плохо?

— Но, тут же всё просто. Как ты знаешь, в нашем мире у Ордена только филиал, расположенный на территориях Прецепториата, — перейдя на лекторский тон, начала она, — и для всех для нас Орден себя позиционирует в качестве главного защитника от Прорыва Инферно, от чудовищ и демонов Пустошей. А мы для Ордена — это не более, чем ресурсная база.

— Я это знаю, — прокомментировала я, — но, опять-таки, причём тут маги?

— А притом, что, если до сих пор в Орден насильно вербовали только магов из простолюдинов, то теперь будут туда грести всех, независимо от происхождения. Орден нуждается в постоянном притоке, как и простых кнехтов, так и магов для поддержания численности своих подразделений в других мирах. И им плевать и на древность рода, и на кланы. Они сейчас, если смотреть непредвзято, самая большая сила в людских землях этого мира. А потому будут действовать, ни с кем не считаясь.

— И? — я по-прежнему не понимала, почему именно для магов всё складывается особенно плохо, — эта насильственная вербовка коснётся всех, и магов, и неодарённых…

— Дело в том, что маг сам по себе, это серьёзная сила. Маг, предположим, пятой ступени, вполне способен уничтожить в чистом поле до полка пехоты, если у тех нет магической поддержки, — тётушка, немного задумалась, но затем продолжила, — а оставлять неподконтрольными людей, обладающих такой силой, Орден точно не будет. Нас всех в принудительном порядке будут заставлять пройти особый ритуал, который они разработали на основе ритуала привязки рабов. Ритуал лишает воли и заметной части индивидуальности. Прошедший этот ритуал становится орудием в руках того, к кому привязан. Они называют это Присяга Смирения.

— Если так, то это совершенно неприемлемо, — выразила я своё мнение, — но почему ты думаешь, что Орден пойдёт на такие, я б сказала, крайние меры?

— Ну, если маги из простолюдинов у них подвергаются этому ритуалу, то я не вижу причин, что бы с магами из благородных было по другому, — это было логично… и действительно страшно. Тётушка, тем временем, продолжила, — Кроме того, Орден ведёт последовательную политику по подчинению пока ещё формально независимых доминионов в нашем мире. И, если они получат всю полноту власти над крупнейшим из них, над нашим королевством и его ресурсами, то их политика, направленная на подавление любого инакомыслия, кратно ужесточится. Я не удивлюсь, если уже на днях Церковь Почившего Бога будет объявлена государственной, а религия, ею исповедуемая, единственно верной.

— Но, а как же другие конфессии? — удивилась я, — неужели, вот так вот, без борьбы уступят?

— Нет, и это тоже добавит в происходящее непредсказуемости и беспорядка, — лицо тётушки становилось всё мрачнее и мрачнее, — без борьбы никто сдаваться не будет, и начнётся самая страшная из возможных войн, война религиозная. И тут надолго воцарится хаос и запустение. Голод и чума. При этом, Прорыв Инферно в Пустошах продолжит периодически извергать из себя сонмы нечисти.

— Понятно. Но, что же нам тогда делать? — растерялась я.

— Нам надо уходить, и уходить куда-нибудь в глушь, на север, к вольным баронам. Конечно, там Пустоши рядом, но до баронств у Ордена руки далеко не сразу дойдут, — начала тётушка, — пока они ещё королевство переварят. Да и фактор риска религиозных войн со счетов сбрасывать не следует. Время у нас пока есть. Но, к сожалению, очень не много. Так что с настоящего момента ты прекращаешь посещать Академию, сидишь дома. Я сообщу, что мы с тобой заболели, чем-нибудь вроде перемежающейся лихорадки. Не смертельно, но очень неприятно.

— Хорошо, тётя, — безоговорочно согласилась я, — а что делать то будем?

— От тебя требуется собраться, приготовить всё, что может быть необходимо для выживания. И времени тебе на всё про всё — до завтрашнего утра.

— А почему так мало? — вскинулась я, — неужели всё так плохо?

— Понимаешь, дитя моё, пищевое отравление может произойти случайно, а может быть и запланированным и не совсем пищевым, — тетушка посмотрела на меня грустными глазами, — и что-то подсказывает мне, что король умер отнюдь не случайно. А если так, то очень скоро, как бы даже не сегодня вечером, в Радену пожалует новоиспечённый регент, и, по совместительству, магистр Ордена Паладинов Почившего Бога, Его Высочество, Волант. И с момента его появления в городе счёт времени, отпущенного нам, пойдёт на минуты.

На этом мы и закончили. Я отправилась к себе и начала выкладывать на поверхность стола всё, что хотелось бы взять с собой. Получилась приличная такая кучка. Потом взялась перебирать всё это богатство по второму разу, заодно пытаясь осмыслить масштаб образовавшихся проблем. Сразу стало понятно, что доучиться в Академии не получится. А есть ли в баронствах учебные заведения для магов, я не знала. Значит, нужно прихватить с собой хотя бы основные учебники. И их набралось килограммов пятнадцать. Можно с помощью артефакта уменьшить их вес почти вдвое, но объём останется прежним, и это надо учитывать. Хотя без разницы, учебники в багаже поедут. На себе-то я их точно переть не буду

Потом нужно будет взять мой любимый чёрный посох. В него можно заряжать до тридцати уже сформированных магических конструктов, что бы не тратить время на каст перед применением. В бою времени может и не быть. Медицинский артефакт. Маскировочный плащ. Тоже штука очень полезная. И деньги. Куда же без них. У меня их, правда, только около сорока даллеров. Сумма не плохая, но её хватит только на год сравнительно скромной жизни. Хотя, я, вроде как, буду не одна. Но, надо быть готовой ко всему. А вообще, очень всё это грустно.

Следующее утро не принесло никаких положительных известий, напротив, за завтраком тётя объявила, что регент на рассвете таки въехал в столицу, а это значит, что наши худшие предположения, хоть и косвенно, но подтверждаются. Она сказала, что сразу после обеда мы уезжаем из столицы, сначала в наше поместье, а потом двинемся дальше — за границы королевства.

Обедали в гнетущей тишине. Тётя объявила получасовую готовность сразу после того, как я через силу запихала в себя десерт — перед дальней дорогой следовало перекусить, как следует. То есть через полчаса мы все, готовые к длительному путешествию, должны были собраться во дворе нашего особняка.

Когда я спустилась во двор, тётя уже была там. В дороге нас должны были сопровождать её телохранители в количестве пяти человек, один из которых был магом, по силе равным мне. Но это был простолюдин, для него это был потолок. А мне, мне ещё есть, куда расти. В ворота затейливо постучали, Тётя кивнула привратнику, что бы он открыл. Во двор въехало ещё с десяток всадников. Это был отряд Овайна Грига, барона фан Геллани. Его поместье соседствовало с нашим. Он преподавал на старших курсах и специализировался на магии воздуха. Эта специализация, для боевых магов достаточно редкая, Особо популярны разделы магии огня и воды. Причём, как таковая, водяная магия используется больше во флоте, а в сухопутных подразделениях наиболее востребован раздел водяной магии, посвящённый работе со льдом. А вот воздух — это экзотика, хотя, если огненный маг работает в тандеме с воздушником — то эффективность огненного мага возрастает кратно. Но тут важно отработать взаимодействие на высоком уровне. Да и просто сильный маг воздуха — это, отнюдь, не подарок. Но, овладеть этой стихией куда как не просто, а потому, хороший воздушник большая редкость. И серьёзная боевая единица.

Массивные ворота, выпуская нас, со скрипом распахнули толстые створки, и наша кавалькада выплеснулась на узкую мощёную улицу, оглашая её грохотом подкованных копыт. Мы резвой рысью поскакали к северным воротам. Так началось моё путешествие в вольные баронства.

Глава 17.1

— Рассказ Ануэн. Бегство

Что показательно, так это то, что около ворот было весьма тесно. Из города, то и дело, выезжали группы конных, сопровождающих одну или несколько карет. Из Радены выезжали даже целые мини-обозы, вместе с которыми столицу целыми семьями покидали аристократы, вывозящие с собой и ценное клановое имущество. Видимо, не мы одни такие умные. И это пугало, поскольку являлось косвенным доказательством того, что опасения тётушки разделяет большое количество магов королевства. И, значит, опасность реальна, хотя я всё ещё лелеяла в глубине души наивную надежду на то, что всё как-нибудь образуется.

Но, вот подошла и наша очередь проходить через ворота. Столица королевства, величественная Радена, осталась позади, а впереди была сплошная неизвестность. Как ещё нас примут в вольных баронствах…

— Тётушка, а ведь кланы аристократов вряд ли безропотно склонят головы перед Орденом, — высказала я тёте, ехавшей рядом со мной, своё предположение. Баронесса фан Глоссе с горькой улыбкой обернулась ко мне:

— Для того, что бы выступить единым фронтом, у кланов аристо недостаёт сплочённости, — начала она разъяснять мне текущую ситуацию, — слишком многое их разделяет — территориальные споры, старая вражда, торговые конфликты и прочие противоречия. Это помешает им сразу объединить силы. А если так, то Орден их быстро прижмёт поодиночке, пока они не осознали масштаб угрозы и не пришли к вынужденному компромиссу, отложив свои взаимные претензии ради борьбы с общим врагом. Так что, скоро многие важные феодалы королевства окажутся в вольных баронствах, если, конечно, успеют унести ноги, после того, как Орден разгромит их дружины и возьмёт штурмом клановые твердыни. И их статус будет много ниже нынешнего, поскольку все их земли, вилланы[1] и доходы с них останутся на территории королевства, и на них Орден наверняка сразу наложит свою тяжёлую лапу. А титул, каким бы пышным он ни был, на хлеб не намажешь. Хотя, конечно, деньги, родовые драгоценности и артефакты они постараются прихватить с собой. Естественно, они будут пытаться перетянуть одеяло на себя и потеснить хозяев. Так что и в вольных баронствах будет весьма весело. Интриги, обострение борьбы за власть, конфликты пришлых с местными, бунты и перевороты, заказные убийства. В общем, полный спектр любимых развлечений нашей клановой аристократии. Но, посмотрим, как будут развиваться события.

— Тогда получается, что вольные баронства, так или иначе, но будут противопоставлены Ордену, — начала я развивать мысль, — а, если Орден наложит лапу на ресурсы королевства, то положение вольных баронств будет совсем незавидным.

— Да, дитя моё, но, если вольные баронства и эмигранты из королевства найдут способы для построения эффективного взаимодействия с целью недопущения Ордена на свои земли, то что-то может и получиться. А там, глядишь, будут удачные попытки потеснить Орден, хотя я в этом очень сомневаюсь. В любом случае, мы в эту кашу не полезем, а будем отстранённо наблюдать со стороны. Так как, если мы туда сунемся, нас с тобой просто размажут тонким слоем.

— Как всё сложно, — вздохнула я, — и как то нерадостно.

— Дитя моё, — улыбнулась тётя, — посмотри на ситуацию с другой стороны. Мы живы. А раз так, то ещё ничего не предопределено, и наше будущее в наших руках.

— Ага, — согласилась я, но не удержалась, и добавила, — только дрожат они, руки-то. Крупной такой дрожью.

К концу дня мы добрались до развилки дорог, одна из которых уходила на северо-запад, к нашему поместью, и дальше, к городу Вроус, что в свободном графстве Элире. А вторая дорога уходила дальше на север, следуя по ней, можно было добраться до многих вольных доминионов.

Возле этой развилки, само собой, располагался большой постоялый двор. Но, на наше несчастье, он был уже полностью забит путешественниками. Как я поняла, это были те, кто выехал немного раньше нас. Не повезло нам. О мягких кроватях пришлось забыть. Но, мы были готовы и к подобной ситуации. Наши люди быстро и умело разбили бивуак, поставили палатки, и даже установили сигнальную систему, призванную предупреждать о незваных гостях. Ужин, хвала богам, нам удалось, все-таки, купить на постоялом дворе. Мясо, тушёное с гарниром из сладковатых корнеплодов, зажаренных в растительном масле, И после того, как мы разогрели всё это на костре, нам удалось весьма недурственно поужинать.

Пока мы трапезничали, Зонне закатилось за горизонт. В сгущающейся темноте начали загораться огни в окнах постоялого двора, и на стенах форта, чьи мрачные башни высились на одном из холмов, что грядой протянулись вдоль северо-западного тракта. Форт стоял тут со стародавних времён. Он был возведён именно для того, что бы контролировать эту развилку и ближайшие дороги. Здесь базировались подразделения, патрулирующие торговые пути и тем самым обеспечивающие хотя бы относительную безопасность для купеческих караванов.

После ужина мы посидели у общего костра, но разговор не клеился, люди были утомлены и встревожены. Грядущая неопределённость не способствовала возникновению хорошего настроения. Поэтому мы с тётей Диллис пожелали всем спокойной ночи, и направились к своей палатке — уже пора было укладываться. Завтра ожидался тяжёлый день, в течение которого нам предстояло преодолеть большое расстояние.

Ближе к утру я проснулась от того, что кто-то меня настойчиво тормошил. Тётя. Из-за матерчатых стен палатки доносились звуки шагов, невнятный шум, и тревожные голоса. Я открыла глаза, и спросила невпопад:

— Уже пора вставать?

— Да, — прозвучал ответ баронессы, — только до рассвета ещё далеко.

— А что случилось? — я начала приходить в себя, сонная одурь развеивалась, и ко мне потихоньку пришло понимание того, что, если меня будят среди ночи, то это, явно, не к добру.

— Постоялый двор орденские кнехты штурмуют, — напряжённым голосом обрадовала меня тётя Диллис, — так что, одевайся поудобнее, бери посох, и будем занимать позиции. Сейчас и до нас доберутся.

Я выбралась из спального мешка и начала лихорадочно натягивать на себя комбинезон.

— Давай в темпе, — тётя явно нервничала, голос её немного дрожал, хотя она и старалась не показывать, насколько ей не по себе, — жду снаружи, — и вышла.

— Да, я скоро, — пообещала я ей вдогонку.

Выглянув из-под полога палатки, я осмотрелась. Рядом стояли тётя и барон Овайн фан Геллани. А со стороны пылающего постоялого двора доносилась дикая какофония звуков, в которой угадывался и лязг железа, яростные крики сражающихся, и громовые раскаты взрывов. Небо над горящими строениями периодически расцветало магическими вспышками, клубы густого тумана пронзали лиловые молнии. В общем, жарко там было.

Я, ёжась от ночной свежести, выбралась на свежий воздух и подошла к тёте.

— Так, смотри, — тут же обратилась она ко мне, — сейчас эти железнобокие полезут и к нам, — видишь, вон, почти рота кнехтов и несколько конных сюда направляются?

Я перевела взгляд в ту сторону, куда махнула рукой тётя. Действительно, со стороны форта, в обход постоялого двора к нам направлялось три взводных каре, сопровождаемые несколькими конными рыцарями.

— Ага, вижу, — отозвалась я, что мне делать?

— Так, перво-наперво, активируй индивидуальные щиты, мы, конечно, активируем и общий щит, но так оно понадёжнее будет, — тётя ещё раз окинула взглядом равнину перед нашим лагерем, — работать будешь огнём, я целеуказание обеспечу. Ну, и только по моей команде, пока я не скажу, что можно по готовности. Поняла?

— Так точно, — вырвалось у меня, это у меня, видимо рефлекс уже выработался. Так мы на тактической подготовке в академии отвечали на вопрос преподавателя, хорошо ли мы поняли поставленную задачу.

[1] Крестьяне.

Глава 17.2

— Рассказ Ануэн. Бегство. Финал

Тем временем, атакующая нас рота орденцев приблизилась на расстояние выстрела из лука, и из середины каждого взводного каре вылетело по десятку стрел. Залп этот был жидким, и совершенно бесполезным, так как стрелы, встретив на своём пути поверхность нашего силового щита, на доли секунды зависли в воздухе, а потом бессильно осыпались на землю.

В качестве ответа наши телохранители выпустили десяток стрел из мощных ростовых луков по надвигающемуся на нас и злобно лязгающему железом боевому построению. С тем же результатом, так как строй орденской пехоты тоже был прикрыт защитным полем. Мы с ними, так сказать, обменялись приветствиями.

— Ануэн, сейчас ударь-ка файерболлом вон по тому конному, который без плюмажа на шлеме, — скомандовала Диллис и, для верности, вытянула руку в направлении ближайшего к нам наездника.

— Есть! — залихватски ответила я, выпуская из посоха яркий плазменный сгусток, который со скоростью камня, запущенного хорошим пращником, устремился к цели.

Когда мой снаряд преодолел уже половину расстояния до бронированного всадника, с навершия тётиного посоха тоже сорвался плазменный шар, только он был втрое больше моего, и быстрее почти в два раза. Мой шар натолкнулся на плёнку индивидуальной артефактной защиты. Но, видимо, артефакт был так себе, так как при ударе моего снаряда об энергетическую преграду они взаимно уничтожились. А через доли секунды в беззащитного всадника влетел тётин подарок. Пламя охватило и всадника, и его коня, который издал громкий, переполненный запредельным страданием, почти человеческий крик. Но соседний всадник вытянул руку в направлении пылающего товарища, и огонь почти мгновенно угас. Из ближайшего каре выскочило четыре кнехта, споро подхватили раненного, уложили его на носилки, и резво побежали в направлении форта.

Оставшиеся четыре всадника спешились и встали в круг, положив друг другу на плечи закованные в серебристый металл руки. Их сразу окутала сиреневая дымка мощного защитного поля.

— Ануэн, — голос тёти выдавал её крайнее напряжение, — огонь по рыцарям, по готовности, — потом она обернулась к барону фан Геллани, — Овайн, надо смерч кастовать, иначе они нас уделают. Вон, уже пакость какую-то готовят.

— Принял, — ответил барон, — пламя кастуй на среднее каре по моей команде.

Пока они согласовывали свои действия. Я трижды разрядила посох в направлении группы, затевающих что-то явно недоброе, паладинов. Безрезультатно. Мои плазменные заряды стекли на землю, будучи не в силах преодолеть пелену защитного поля.

— Огонь, — заорал вдруг не своим голосом барон.

И там, где только что было правильное каре, ощетинившееся пиками, разверзся огненный ад. Сначала в середине строя, проигнорировав защиту, ввысь взметнулись десятиметровые языки пламени, сразу же закрутившиеся в смертоносную спираль. Воздух наполнился криками сжигаемых заживо солдат. Оставшиеся два каре мгновенно рассыпались, и перед моими глазами предстала отрадная картина ретирующихся в беспорядке кнехтов. А пламя огненного смерча уже жадно облизывало защитный кокон паладинов ордена.

— Берегись, — ворвался мне в уши звенящий крик тёти.

И в тот же миг перед моими глазами разлилось ослепительно-белое сияние, по ушам ударил низкий, гудящий звук. Я с ужасом почувствовала, что ноги мои отрываются от земли, Непродолжительный полёт сквозь клубы густого, чёрно-фиолетового дыма, и в моём угасающем сознании отпечаталось какое-то отстранённое удивление тому, что я ещё до сих пор жива и осознаю происходящее. Ещё, вроде как почувствовала, что упала во что-то мягкое. Но это было последним, что я помню.

Очнулась хмурым, туманным утром. Какая-то горластая птаха, из тех, что зовутся ранними, надсадно орала где-то в стороне и крик её разносился далеко по окрестностям, в воздухе, до предела насыщенном влагой. Голова раскалывалась. Слегка подташнивало. Тело сотрясала дрожь. За ночь я изрядно замёрзла. Несмотря на тёплое время года, ночи тут оказались весьма прохладными.

Я неловко завозилась. В ноздрях стоял приторно-сладковатый запах свежескошенной травы. Я в стогу. В стогу сена. И это хорошо. Сено, худо-бедно, но частично защитило меня от ночных заморозков и взглядов посторонних. Правую ногу я отлежала, и теперь её ощутимо покалывало, это восстанавливалось кровообращение. Что-то твёрдое врезалось в поясницу. Перевернувшись, я с радостью обнаружила, что это мой посох. Целый. Я его не выронила при взрыве, удержала. Ага, и маскировочный плащ на мне. Это уже очень не плохо.

Проинспектировав свой пояс, я установила, что все монетки, которые в него были спрятаны, никуда не делись, а, значит, денежки у меня есть. Я, осторожно активировав плащ, высунула нос из стога. Жмурясь на свет Зонне, огляделась. И тут же нырнула обратно, в недра своего укрытия.

Поодаль, метрах в пятнадцати от стога, где я пряталась, прохаживались несколько орденских кнехтов, которые, ковыряясь в том, что осталось от нашего бивуака, нещадно зевали и лениво переговаривались:

— Хадвин, ты всё там осмотрел? Ничего не нашёл?

— Нет тут ничего, господин фельдфебель, Рваные палатки, тряпки какие-то, одеяла, да два мятых котелка. Да несколько наших стрел, обломанных.

— А пятен крови никаких не нашёл? А то их благородие наказал, что бы мы без образцов крови отступников не возвращались.

— Нет ничего, а если что и было, то выгорело всё. Взрыв-то их Преподобие учинил, прям загляденье.

— Ага, ещё скажи, что ты его видел, — ухмыляясь, откликнулся тот, кого назвали фельдфебелем, — мы же всё улепётывали, что было сил, после того, как аристократы на нас огненный смерч наслали. А на затылке ни у кого из нас глаз нету. Да и взрыв-то этот нам мало помог, улизнули колдунишки-то поганые со всеми своими приспешниками. Ни одного трупа не оставили.

— Дык, господин фельдфебель, ить оно, как получилось та. Ни с чем вернёмся.

— Плохо, их благородие командир терции расстроится. А к ним, когда они в расстройстве, лучше не подходить. Можно и на зуботычину нарваться почём зря.

— Та да, и не говори. А аристократики, стал быть, утекли.

— Утекли. За ними погоню-то, конечно, послали, — тут говорящий перешёл на громкий шёпот, — тока, не верю я, что их возьмут, больно ушлые чернокнижники оказались. Наших-то почитай, полтора десятка положили наглухо. Да и сильно обожжённых столько же в форт повезли подводами. И даже оруженосца того паладина, который повыше, тоже зацепили колдунством своим.

Ещё полчаса эти интеллектуалы топтались по обугленной и присыпанной жирным пеплом траве. Один даже бегло осмотрел стог, где я пряталась, но, благодаря моему замечательному плащу, я осталась незамеченной. А у меня в этот момент сердце аж в пятки ушло. Замерла, как мышь под веником, и усилием воли заставила себя не зажмуриваться. Если бы он тревогу поднял, то пришлось бы отбиваться, а для этого лучше, всё-таки, видеть противника. Но, слава богам, пронесло. А то, если бы меня обнаружили, поднялся бы изрядный шум с непредсказуемыми последствиями.

Оставшись одна, я решила стог пока не покидать, хотя хотелось и есть, и пить. Но, прежде чем что-либо делать, стоило оценить положение, в котором я оказалась.

Ясно, что наша группа ушла. И продолжила движение по дороге на северо-запад, теперь — очень быстрое движение. И за моими спутниками выслали погоню. Значит, догнать я их на своих двоих не смогу, да и не стоит даже пытаться их догонять. Есть большой риск нарваться на тех, кто их преследует. Значит, мне остаётся одна дорога — на север. Деньги есть, так что не пропаду. Надо добраться до вольных баронств. Там закрепиться, а потом уже и своих потихоньку искать.

План вполне рабочий. Но, настрой у меня был, прямо скажем, никакой. Я была расстроена и подавлена. Одиночество, в котором я оказалась, меня пугало до беспамятства. Я же всю свою жизнь, так или иначе, была под защитой старших. Родителей, тёти. А теперь я предоставлена самой себе. Хотелось уткнуться в пахучее сено и рыдать от безысходности.

Но, я нашла в себе силы выбраться, из ставшего уже почти родным, стога, и двинуться вдоль северного тракта. Через четыре дня я добралась до следующей развилки, и мне удалось, прикинувшись бродячей травницей-знахаркой, благо по предмету магической ботаники успевала хорошо, прибиться к купеческому каравану, следующему в Бриотту. Около города я покинула караван, и, используя ту же легенду странствующей знахарки, пристроилась к небольшому обозу, направлявшемуся на восток, до столицы графства Савуа, Руароры.

Добравшись до границы, покинула обоз и в одиночку миновала сонных орденских кнехтов, стоящих на таможенном пункте пропуска. Они меня и не заметили, спасибо плащу. Оставив их за спиной, я, наконец, слегка расслабилась, так как покинула территорию королевства. Но, я отдавала себе отчёт, что светиться ни в коем случае нельзя. У Ордена длинные руки, а какие у местного графа отношения с Церковью Почившего Бога, я не знала.

Но, всё сложилось вполне себе не плохо. В столице графства, Сэит, я решила не задерживаться, уж очень там людно. А потому двинулась дальше, в Фиуссу. И вот, таки добралась сюда без особых приключений. Это, собственно, всё.

Глава 18.1

— Работа над собой

Утро мы с Ануэн провели, как всегда. К обоюдному удовольствию, хе-хе. Но, к моему великому сожалению, удовольствие не может быть бесконечным. И мы, с трудом оторвавшись, наконец, друг от друга, покинули уютную и тёплую постель и побежали, каждый по своим делам. Проделав перед этим, необходимые водные процедуры и позавтракав, разумеется.

Ануэн спустилась к орчанкам, что бы озадачить их на ближайшее время работой по дому. Кроме того, нужно было сделать закупки продовольствия, так что их и на рынок следовало отправить. Того, что они сбегут, я не опасался, поскольку бежать им некуда. Через Пустоши они сейчас, когда началась Седмица Безумных Грёз, не пройдут. Заблудятся в неотличимых от реальности галлюцинациях, и, в результате, будут неминуемо съедены местными обитателями. Они это прекрасно понимают. А, что касается будущего, то сегодня я планирую, вместе с излечением Эконно, взять с них клятву верности, свидетелями и гарантами исполнения которой станут духи-Лоа. Это позволит мне обеспечить их полную лояльность, а, с другой стороны, мы не нанесём фатального вреда их психике, что неминуемо произошло бы, используй мы стандартную процедуру магической привязки рабов.

После раздачи ценных указаний зеленокожим, в планах Ануэн была работа по совершенствованию собственных магических навыков. Учебники, к сожалению, были утеряны во время бегства из столицы королевства Кэим, так что ей пока приходится довольствоваться только практическими занятиями. Но, тут я могу ей помочь, хотя для этого мне надо окончательно систематизировать те знания, которые недавно всплыли в моей памяти. Пока же я привёл в относительный порядок только массив информации о работе с ци, да и то, только на начальном её этапе. К упорядочиванию сведений об операциях с маной и прочими энергиями я вообще пока не приступал. А надо бы, ибо моя Ануэн топчется на месте, а это снижает её эффективность, как мага.

Сейчас же я удалился к себе и приступил к собственным занятиям. Осмыслив события, которые происходили в процессе зачистки подвала, я пришёл к выводу о том, что надо резко интенсифицироваться в плане овладения энергией ци. Ибо я практически беспомощен, и, сунься я в подвал в одиночку, без Ануэн, то там меня эти многоножки-переростки и схарчили бы без всякого труда. Даже при наличии у меня защитного и маскирующего артефактов. Это без вариантов. И, пока я не достигну хотя бы первого предела в развитии всех трёх киноварных полей, я буду продолжать оставаться слабым и уязвимым.

Кстати да, сегодня началась Седмица Безумных Грёз, за которой последуют тёмные дни. На протяжении всего этого времени от вылазок в Пустоши следует воздержаться. А потому, это время нужно будет посвятить именно самосовершенствованию.

Так, ну ладно, хватит думать. Много думать вредно. Время очищать голову от посторонних мыслей, и погружаться в медитацию. Я привычно завязался в позу лотоса, уложил кисти рук на колени, ладонями вверх, сомкнув безымянные и большие пальцы и прижав кончик языка к передним верхним зубам. Ощутил ток ци по энергетическим меридианам, представил, как энергия окружающего пространства на вдохе устремляется внутрь моего нижнего киноварного поля, расположенного внутри тела в районе чуть пониже пупка, омывает его, впитывая все энергетические шлаки. При выдохе вся эта зашлакованая энергия выталкивается за пределы ауры и растворяется в окружающем пространстве.

Час пролетел совершенно незаметно. После медитации, как всегда, проделал комплекс «Пять стихий». Ещё час я посвятил специфическим упражнениям, с которых начинался начальный раздел подготовки послушника ордена Исо-Кан. Упражнения направлены на увеличение энергетической проходимости меридианов, по которым циркулирует ци внутри организма. Переходить же к комплексам упражнений для рыцарей-корректоров имеет смысл только после преодоления третьего предела развития киноварных полей, а это значит, что заново осваивать техники работы с зеркалами я начну ещё, ой как не скоро.

Потом я проделал ещё несколько статических упражнений в различных вариантах стояния столбом, направленных на совершенствование техники управления ци и тонкого контроля её использования. Это заняло ещё около двух часов. Закончив со статикой, вышел во двор, и устроил пробежку по прилегающей к дому территории. Бежал по почти заросшей тропинке, проложенной кем-то вдоль внутренней стороны забора. Пока тело было занято бегом, мозг занялся обдумыванием истории, которую поведала мне Ануэн вчера вечером.

Первый вывод из всего того, что я вчера услышал, лежит на поверхности. И вывод этот о том, что Орден Паладинов Почившего Бога становится моим потенциальным врагом, как по линии обретения личной силы, как мага, воина и ликвидатора, так и по линии работы с духами. Орден стремится подчинить магов себе и использовать их в качестве инструментов для достижения своих целей, совершенно пренебрегая их интересами, что меня никак не устраивает. А то, что они стремятся к монополии в религиозной сфере, прямо ведёт меня к конфронтации с ними, так как я твердо намерен развивать своё взаимодействие с духами-Лоа. А это невозможно без расширения влияния этой традиции на окружающих меня людей и создания полноценного религиозного культа.

Значит, надо начинать изучать, пока в общих чертах, хитросплетения местной политики. Ибо, без учёта политических реалий, я буду подобен слепцу, двигающемуся на ощупь и ежеминутно спотыкающемуся. Я же, к великому своему стыду, до сих пор не озаботился получением даже начальных знаний в этой области. Смешно сказать, но я знаю только то, что во главе графства Савуа, где я сейчас нахожусь, сейчас стоит граф Бринмор Кедеэрн фан Савуа. И всё. Ни состава его семьи, ни ключевых персоналий при его дворе, ни структуры их взаимоотношений я не знаю. Я не знаю ничего. Я даже возраста графа не знаю. А о взаимоотношениях между свободными доминионами я вообще никакого представления не имею.

Эти пробелы необходимо срочно ликвидировать. Думаю, тут мне может помочь старьёвщик, мастер Хефин. У меня с ним сложились вполне неплохие отношения, так что, какую-то общую информацию я у него наверняка почерпну. Стало быть, следует непременно с ним переговорить, и чем скорее, тем лучше.

Да, сейчас я исхожу из того предположения, что местные феодалы будут активно оппонировать Ордену и сопротивляться распространению его влияния на подконтрольных им территориях. Но, совсем не факт, что так оно и будет на самом деле. Ведь в религиозных догматах Церкви Почившего Бога содержится проповедь о том, что всякая власть дана нам всевышним. И, потому, священна. А подчинение верховной светской и духовной власти есть несомненная добродетель. Уж очень удобно для феодалов, так как это цементирует их власть над вилланами с позиций веры. Веруя в Почившего Бога, виллан автоматически верует и в то, что его феодал дан ему Богом. Опять же, непротивление злу насилием, вечное блаженство после смерти и прочие постулаты, призванные закрепить готовность низших сословий терпеть и беспрекословно подчиняться хозяевам жизни, феодалам, невзирая на все притеснения с их стороны. И тут очень многое зависит от Ордена. Если ордену достанет ума проявить гибкость и не лезть напролом, то он, скорее всего, в течение обозримого будущего приведёт под свою руку большинство свободных пока доминионов. И то, что регент при принце-инфанте, Волант, склонен к радикальным действиям, как это ни парадоксально, даёт шанс противникам Ордена. А вот воспользуются они предоставленным шансом, или нет, это вопрос открытый.

Так что, необходимо срочно выяснить отношение к Церкви, как графа Савуа, в первую очередь, так и других вольных владетелей Севера. Как видите, если подумать, и начать вдаваться в детали, то не всё так однозначно.

Глава 18.2

— Новости и слухи, терапия

Пробежка закончена. Теперь необходимо переходить к тао-лу. Сначала без оружия, ну, а потом и с оружием. Сначала, по старой памяти быстро прошёлся по тем комплексам, что изучил в монастыре. А потом перешёл уже к боевым связкам начального уровня из моего мира. Манера движений в этих связках и энергетические схемы несколько отличались от тех, что приняты в этом мире, это одновременно, и плохо, и хорошо. Плохо тем, что порождает вопросы у окружающих, а хорошо тем, что применяя эти навыки, я становлюсь менее предсказуемым.

— Алейс, — услышал я голос магессы, — хватит прыгать, пойдём обедать.

Как время-то пролетело незаметно, я даже ещё не всё сделал, что собирался. Но, раз приглашают откушать, то я не вижу причин отказываться.

Обед я смёл быстро. Ануэн тоже расправилась со своей порцией в довольно бодром темпе. Сегодня мы наслаждались блюдами степной кухни, приготовленными Бям. Острый мясной суп с пряными травами и мясо, жареное на открытом огне. Пища простая, сытная и вкусная, причём, основным её ингредиентом было мясо.

После обеда мы с Ануэн задержались за столом и, потягивая превосходное вино, извлечённое нами из подвала, обсуждали новости, которые орчанки принесли с рынка.

— Представляешь, Алейс, а наши зелёные не такие уж и дикие, — начала Ануэн, — как я поняла из их рассказа, они вполне органично вписались в общество завсегдатаев овощных и мясных рядов, таких же рабов, как они. Ну, или свободной прислуги, которую отправляют за продуктами на рынок их хозяева и наниматели.

— И какая нам этого польза? — лениво поинтересовался я.

— Польза весьма ощутимая может быть, таким образом, мы получаем актуальную информацию, правда, не особенно достоверную, — пояснила магесса, — сегодня они уже принесли в клювиках весьма интересные, и, как мне кажется, весьма важные известия.

— И, что же они разузнали? — спросил я, делая солидный глоток из своего вместительного бокала.

— Дело в том, что слуги нашего бургомистра, — она улыбнулась и тоже приложилась к бокалу, — как это у них водится, по секрету, сообщили, что наш граф отказался в этом году пропускать на территорию доминиона какие-либо подразделения Ордена Паладинов Почившего Бога, которые Орден обычно отправляет для борьбы с нашествиями монстров Пустошей. И этим своим демаршем вызвал открытое недовольство орденского руководства. Хотя, он не единственный, кто так поступил. Уже известно, что баронства Виденс и Скаун отказали Ордену в возможности перехода через их земли. Относительно остальных доминионов, граничащих с Королевством Кэим, информации пока нет.

— Ха! — эта новость меня не на шутку обрадовала, — а ты понимаешь, что это за собой влечёт?

— Ничего хорошего? — задала вопрос магесса, скроив озабоченную мордаху. Да, моя паранойя и критическое отношение к происходящему, оказались заразными. Интересно, как это всё передаётся, воздушно-капельным путём? Или, может быть, через сексуальные контакты? Но, что-то меня опять не в ту степь понесло. Не время сейчас.

— И вовсе даже напротив, — улыбнулся я, — это означает, что в ближайшее время тебе нечего опасаться загребущих лап Ордена. Эта территория пока находится вне зоны их досягаемости.

— Это замечательно, — расцвела магесса, — надоело скрываться, как преступница.

— Но, я бы на твоём месте, повременил бы пока с отказом от маскировки, — продолжая обдумывать эту новость, сказал я, — дело в том, что теперь, если вдруг случится нашествие монстров, графство сможет рассчитывать только на собственные ресурсы. А они сейчас, как я понимаю, весьма ограничены. Притом, что многие подразделения графской гвардии будут теперь вынуждены охранять границы от возможной агрессии Ордена, которая, хоть и маловероятна пока, но не невозможна.

— Ну, а я-то здесь причём? — удивилась девушка.

— А притом, что ты маг, — пояснил я, — хоть и слабенький. Но, в случае нашествия, тебя в обязательном порядке поставят в ряды народного ополчения, А мне не нужно, что бы ты оказалась на стенах, в боевых порядках защитников славного города Фиусса. Ты ещё слишком слаба для этого, да и навыков боевой работы у тебя, если начистоту, то кот наплакал, так ведь?

— Так, — согласилась она, потупив глазки.

— Меня-то туда точно призовут, — мне деваться некуда, — да и отлынивать нет смысла. А вот на тебя в этом случае ложатся все домашние заботы. Кроме того, тебе нужно многому научиться. И как можно быстрее.

— И, чему ты можешь меня научить? — скептически спросила она.

— Скажи-ка, а можешь ли ты видеть магические конструкты? — ответил я вопросом на вопрос. Да, это не совсем корректно, но, я думаю, что в данном случае оправдано.

— Ха, способных видеть магические конструкты и энергетические поля по пальцам одной руки пересчитать можно, — с той же скептической улыбкой поведала мне Ануэн, — в королевской Академии Магии только ректор, по непроверенным слухам, обладал магическим зрением. А кто ещё обладает такой способностью, я даже и не знаю. Это тоже информация, скажем так, далеко не для всех. Но в любом случае, это могут быть только внекатегорийные Архимаги, да и то…

— А что ты скажешь, если я тебе гарантирую то, что ты обретёшь эту способность, — я немного прервался, пытаясь прикинуть, какое время потребуется ей для преодоления первого предела в работе со всеми тремя киноварными полями, — скажем, в течение трёх — четырёх месяцев? Не говоря уже о других весьма сладких плюшках. Которые достанутся тебе по пути к достижению твоей основной цели?

— Так, ты это серьёзно? — взгляд подруги выражал крайнюю степень недоверия.

— Вполне серьёзно, — подтвердил я.

— Если это действительно возможно, — всё ещё не веря моим утверждениям, сказала Ануэн, — то я, разумеется, готова учиться ради такого результата. Невзирая ни на какие затраты времени и сил.

— Ну и замечательно, — подвёл я черту под этим разговором — а теперь я схожу, найму людей, что бы оттранспортировали Эконно к нам. Пора уже и им заняться.

— Хорошо, — Ануэн посмотрела на меня, — тогда, может быть, отправить зелёных, что бы готовили всё к призыву духов?

— Да, наверное, следует начинать подготовку, — согласился я, — тогда и времени на всё про всё у нас меньше уйдёт.

Через час люди, посланные за Эконно, его доставили. Он пребывал в сознании, но, состояние его было таково, что он в любой момент мог этого сознания лишиться. В общем, он весь горел, рана выглядела отвратительно, выдавил он из себя только приветствие, а на большее сил у него не хватило. Поэтому, я скомандовал, что бы его отнесли в подвал, и уложили на импровизированную лежанку, которую орчанки уже для него приготовили.

Затем я озадачил зеленокожих обработкой раны несчастного страдальца. На это тоже ушло около часа, пока воду нагрели, пока то, пока сё… Как я и предполагал, во время медицинских процедур он таки лишился чувств. Но это не принципиально, так как его излечение не зависело от того, в сознании он пребывал или нет.

Наконец, мы перешли непосредственно к процедуре вызова духов. Как вы понимаете, первый блин — он всегда комом. Ну и наше камлание не стало исключением из этого правила. Ошибок и накладок было много. Чего стоила только ловля жертвенного чёрного петуха, минут десять носившегося по просторному подвалу и в руки не дававшемуся. Наверное, были у него какие-то нехорошие предчувствия…

Но, так, или иначе, мы вызвали Лоа Исери. Он, как я и ожидал, вселился не в меня, а в Ануэн, которая сначала повалилась на пол и забилась в конвульсиях, чем изрядно напугала орчанок. Но потом, когда Лоа освоился в её теле, успокоилась и подошла к Эконно. Меня несколько шокировало то, что её глаза стали чёрными, совсем без белков, но в остальном всё выглядело как всегда.

Когда она подошла к Эконно, с её губ начали срываться какие-то совершенно не понятные слова, которые она произносила чужим голосом. Кисти её рук окутались лёгким золотистым сиянием, после чего, она долго держала их над раной Эконно. А потом несколько раз провела руками над всем его телом. После этого я в темпе принял клятву верности от обеих орчанок, и, в свою очередь, поклялся оберегать их и блюсти их интересы. Да, преданность и верность не бывают односторонними. Доверие должно быть взаимным. Лоа засвидетельствовал факт принесения клятв.

Когда же дух, вселившийся в Ануэн, покинул её тело, она с протяжным стоном медленно осела на пол. Пришлось брать её на руки и тащить в комнату. После того, как я её уложил, мы с орчанками перетащили увесистую тушку бессознательного Эконно в помещение, которое мы отвели для него.

Ну, что ж, день прожит не зря. А завтра узнаем, насколько эффективным было лечебное воздействие. И, наверное, завтра мне нужно будет довести до всех, какие планы есть у меня относительно каждого, и зачем это нужно и мне, и им.

Глава 19.1

— На стенах Фиуссы

— Ну, все, дружно, — старый Ллейшан окинул ободряющим взглядом наши перекошенные и изрядно закопчённые физиономии, — Налегли! Триста, тридцать, три!

На счёт «три» мы все подались вперёд, изо всех сил толкая вперёд тонкое ошкуренное бревно, увенчанное огромной двузубой вилкой из плохого железа. Вилка эта сейчас упиралась в грудь гигантского варана, который, невзирая на свой, более, чем солидный, вес, каким-то образом преодолел подъём вверх по отвесной двадцатиметровой городской стене. И сейчас он был решительно настроен на то, чтобы выбраться к нам на боевую площадку через проём между двумя остроконечными мерлонами[1]. Похоже, он твёрдо решил перекусить нашими худосочными и потными тушками. Мы возражали, как могли.

— Р-р-ра! — взревели наши охрипшие и пересохшие глотки, пятки упёрлись в швы кирпичной выстилки. Пятиметровая ящерка явно не ожидала такой радушной встречи, и, посопротивлявшись с полминуты, сдалась. То есть отцепилась от каменной кладки низкого парапета и с протестующим шипением отправилась в свой последний полёт. Спустя секунду, до нас донесся непередаваемый звук, сопровождавший падение массивной рептилии в ров, дно которого было заботливо уставлено тщательно заострёнными кольями.

— Не расслабляемся, ещё не вечер, — прохрипев эти слова, десятник Ллейшан извлёк из поясной сумки пузатый рыжий бурдючок и жадно присосался к его горловине. Его клочковатая, с заметной проседью, бородёнка задралась вверх, открывая грязную жилистую шею и заходивший вверх-вниз, в такт с его жадными глотками, острый кадык. В воздухе разлился запах дешёвого сухого вина.

Мы, как стояли, так и опустились на остывшие за ночь кирпичи.

— Так пока вроде не лезет никто, — дюжий подмастерье из гильдии кузнецов славного города Фиуссы, Пейлан, тоже потянулся к своей оловянной фляге, — можно и передохнуть.

Ну да, передохнуть нам не мешало бы. Дело шло к рассвету, и уже более трёх часов наш десяток городского ополчения доблестно защищал вверенный участок городской стены, упорно спихивая вниз разнообразных представителей богатой фауны Пустошей. Пока у нас всё получалось. Мы даже потерь ещё никаких не понесли. Хотя у соседнего десятка сегодняшний день прошёл не так гладко. У них один тяжело раненный. Или, вернее, безвозвратно покалеченный.

Неожиданно перемахнувшая через гребень стены гастера, эдакая противоестественная помесь богомола с прямоходящим крокодилом, с ходу бросилась в атаку. Это чудовище успело бритвенно-острыми костяными серпами, заменявшими ему передние конечности, отхватить по локоть левую руку замешкавшемуся ополченцу, прежде, чем его порубили в капусту товарищи пострадавшего. Культю ополченцу перетянули жгутом и эвакуировали беднягу вниз. Но, теперь их не десять, а девять, и наш Ллейшан, нет-нет, да и бросал в их сторону озабоченный взгляды. В случае, если им совсем туго придётся, то надо будет помогать, что бы не допустить прорыва монстров за стены города.

Я тоже хлебнул из фляги травяного отвара. Бям наварила для меня целый двадцатилитровый котёл. Замечательное питьё, хочу сказать. Сил прибавляет, усталость снимает, и жажду утоляет. Орки знают толк в энергетиках, да. И никакой алхимии, заметьте, всё натуральное, экологически чистое. Травки разные, ягодки, корешки…

Но, нам ещё час тут держать оборону, а только потом придёт наша смена, и будет у нас аж двенадцать часов на сон и отдых. А потом всё снова. Такая вот хлопотная в этом году выдалась Седмица Безумных Грёз. Ну, да, теперь всё сами, сами. От услуг Ордена отказались все свободные доминионы, и наше графство в том числе.

С ближайшей башни послышались возбуждённые крики. Я нехотя повернул голову, что бы посмотреть, что там за шум. На смотровой площадке трое графских дружинников, облачённых в справные ламеллярные доспехи, о чём-то напряжённо спорили, периодически махая руками в сторону Пустошей. Что-то они углядели неприятное, наверное. Точно! Вдалеке, в розовеющих рассветных небесах, были уже вполне различимы три приближающиеся к городу тёмные точки. Опять какая-то летучая пакость, не иначе. Но им лететь ещё минут пятнадцать, так что, если никакие зверушки через стену перебираться не будут, то ещё отдохнём.

Пятнадцать минут пролетели быстро. Отдышаться то мы, слава богам, отдышались. Но опять пришла пора браться за оружие. Баллисты, стоявшие на боевых площадках башен, выпустили по приближающимся чешуекрылым горгульям, а это были именно они, свои тяжеленные стрелы с калёными наконечниками. Ожидаемо, попаданий не было. Монстры лениво сманеврировали, пропустили бревнообразные снаряды мимо себя, и продолжили неумолимо приближаться к городским стенам. И одна из них летела в аккурат на нас. Невезуха, однако.

Когда эти крылатые порождения Инферно уже щёлкали своими мощными челюстями метрах в двадцати от стен, из-за спин ополченцев с хорошей скоростью вылетели многочисленные шары магической плазмы, синхронно запущенные городскими магами. Расстояние было уже очень незначительным, и горгульи не могли уклониться от пламенных подарков. Одна из этих птичек словила аж пять плазменных шаров, а потом, почти сразу, в неё врезалась стрела с магическим ледяным зарядом, выпущенная из успевшей перезарядиться баллисты.

— Все за мерлоны! — раздался крик десятника, который, показывая пример подчинённым, уже откатился к зубцу стены и прижался спиной к шершавым камням кладки.

Но только пятеро успели выполнить эту команду. Ещё пятеро бестолково крутили головами, не понимая, что, вообще, от них требуется. Чудовище в момент соприкосновения со снарядом метательной машины издало дикий вопль. Тело горгульи мгновенно покрылось инеем, потом по нему расползлась паутина трещин и, в конце концов, магическая каменная птица с оглушительным треском лопнула, оставив в воздухе после себя густое облако кремниевой пыли.

А в городскую стену и стоявших на ней ополченцев шрапнелью ударили разнокалиберные камни. Монстр погиб, но и четверо защитников города распростёрлись на площадке. К ним бросились товарищи для оказания помощи, то есть, к тем, кому всё ещё имело смысл её оказывать. По крайней мере, один из упавших ни в какой помощи уже не нуждался, так как крупный каменный обломок разможил ему голову, забрызгав её содержимым тех, кто стоял с ним рядом. И теперь его безжизненное тело отмокало во всё шире разливающейся вокруг него чёрно-багровой луже, являясь кровавым напоминанием о том, что команды сержанта надо исполнять без каких бы то ни было размышлений. Независимо от того, понимаете ли вы, зачем она была подана, или нет. Сначала исполни, а потом думай. Только так, и никак не иначе. Ибо, только мгновенное и беспрекословно исполнение команд может хоть немного повысить шансы на выживание.

А единственный из тех, кто оставался на площадке, но, по счастливой случайности, не пострадал от посмертного удара каменной птицы, стоял на подгибающихся ногах, и, уронив оружие из безвольно болтающихся рук, мелко дрожал. Он смотрел вокруг безумными глазами, тоненько подвывая от только что пережитого смертельного ужаса. Этого щуплого парня тоже отправили вниз, вслед за носилками, на которых стонали раненые, так как, судя по его состоянию, в ближайшее время он не боец.

Горгулья же, летевшая непосредственно к нам, уже приземлилась на площадку со зловещим каменным скрежетом.

— Рогатину! — заорал Ллейшан со всей дури, и, надо отдать ему должное, первым схватился за наше неказистое орудие, последней жертвой которого бесславно пал гигантский варан, — Сайран! — это он уже обращался к десятнику группы, воевавшей рядом, — помогай! Упёрлись! Не даём ей двигаться!

Два десятка ополченцев упёрлись в грудь крылатой каменюки двумя мощными рогатинами и прижали её к зубцам стены. Горгулья, встав на дыбы, неуклюже отмахивалась тяжёлыми лапами. Было понятно, что вытолкнуть её наружу нам не удастся — уж больно тяжела и велика эта магическая тварь. И долго в таком положении мы её продержать тоже не сможем — нам просто не хватит сил на это. Но, как показали последующие события, этого и не требовалось.

[1] Мерлон — зубец крепостной стены

Глава 19.2

— Горгулья

С площадки ближайшей башни, возвышавшейся над гребнем городской стены, сорвался толстенный пучок ледяных молний, которые врезались в каменную шкуру чудовища. На первый взгляд, это не оказало никакого эффекта. Но, после того, как монстра в третий раз окутала сетка разрядов, я обратил внимание на то, что движения нашего оппонента стали скованными и тягучими, кроме того, каждое из них сопровождалось скрипом и громким хрустом. Похожие звуки доносятся от работающей дробилки в процессе изготовлении строительного щебня.

— Навались! — брызгая слюной, заорал наш десятник, а сам отбежал в сторону и схватил лежавшую у края площадки огромную кувалду, — Пейлан, бери вторую и делай как я!

Надо отдать должное нашему представителю славной гильдии кузнецов города Фиусса, он, ни секунды не мешкая, ухватил вторую кувалду. Пейлан, ожидая дальнейших указаний, вопросительно воззрился на щуплого Ллейшана, смешно встопорщившего свою бородёнку.

— Бей! — заорал десятник, и, подскочив к горгулье, неожиданно ловко нанёс ей удар тяжёленным молотом по запястью правой передней лапы. Произошло это как раз в тот момент, когда по каменной шкуре твари опять побежали магические молнии. На поверхность площадки с грохотом упала чудовищная каменная кисть, вооружённая устрашающими когтями. Она несколько раз конвульсивно сжалась и, оставив глубокие борозды на кирпичах выстилки, затихла мёртвым каменным пауком.

Надо сказать, что достигнутый успех ни в коей мере не притупил чуйку старого воина, и, даже не дожидаясь, пока отколовшаяся лапа монстра коснётся площадки, Ллейшан, в самый последний момент, ловко отпрыгнул, увернувшись от удара тяжеленным крылом. Зато Пейлан, будто ожидавший именно этого, тут же, с размаху опустил свою тяжкую кувалду на каменную перепонку. Неказистый, но весьма увесистый, молот пробил в ней огромную дыру, заставив горгулью издать ещё один исполненный ярости и боли скрежещущий крик. Каменная зверюга, стремясь покарать наглецов, изо всех сил рванула вперёд, вывернувшись из блокирующих её рогатин. И в этот самый момент с высоты ближайшей башни раздался зычный крик:

— Разойдись!

— Бойся! — продублировал для непонятливых наш десятник, одновременно отбегая к двери, ведущей во внутренние помещения башни. Все ополченцы с завидной синхронностью порскнули кто куда, лишь бы подальше.

Сообразив, что сейчас произойдёт что-то очень серьёзное, я активировал защитный артефакт, заряд которого старался экономить весь день. Дело в том, что отбежать подальше от главной цели предполагаемой магической атаки, нашего незваного каменного гостя, я, конечно, отбегу. Но, дело в том, что в той стороне, куда я мог двигаться, не было ничего такого, за что можно было бы спрятаться. Тем временем, тот же зычный, густой голос, доносящийся с башни, начал отсчёт:

— Триста!

К этому моменту в радиусе пятнадцати метров вокруг горгульи уже никого не было, а она бестолково крутилась на месте в поисках врагов, которых можно было бы немедля атаковать. Но, как это говорится, дурных нет. Ополченцы выполнили команду «Разойдись» просто таки образцово.

— Тридцать!

Горгулья тяжёлым, недобрым взглядом уставилась на вершину башни, словно почувствовав исходившую оттуда смутную угрозу.

— Три!

Как только прозвучала эта команда, я распластался по прохладному кирпичу выстилки боевой площадки примерно в тридцати метрах от горгульи, лишь немного не добежав до двери, которая вела в прохладную тьму за толстыми стенами соседней башни. Но, тут уж ничего не поделаешь. И теперь я сделал всё, что мог для обеспечения собственной безопасности, то есть уменьшил площадь возможного поражения, приняв положение «лёжа» и прикрыв голову руками, надеясь, что принятия этих мер будет достаточно для сохранения моей дражайшей шкурки в неприкосновенности.

Наши маги не стали изобретать ничего нового, а применили уже хорошо зарекомендовавшую себя схему борьбы с монстрами, имеющими своей основой стихию Земли, такими, как глиняные или каменные големы, горгульи и им подобные противоестественные создания. Сначала, на чудовище обрушился вал слепящего пламени, и, примерно на минуту, эта крылатая каменюка оказалась в центре огненного вихря. В эпицентре крутящегося огненного столба, где и находилась сейчас горгулья, от жара трескались кирпичи выстилки. Монстру это пекло особых неудобств, судя по его виду, не доставляло. Но, как только пламя утихло, в это же место ударил огромный пульсирующий бело-голубой шар, заставивший мгновенно покрыться инеем, как саму горгулью, так и поверхность боевой площадки в радиусе трёх метров от неё.

Легко представить, что произошло дальше. От резкого перепада температур каменный монстр с оглушительным треском взорвался, щедро разбросав далеко вокруг себя острые камни, словно огромная осколочная мина. Таким же образом была уничтожена и та горгулья, что чуть раньше взорвалась в воздухе. Но, на этот раз, все ополченцы приняли меры для того, чтобы не попасть под осколки, в изобилии разлетевшиеся от лопнувшего монстра. Единственное, что и поверхность стены, на которой стояла горгулья, тоже пострадала. Кирпич, которым была выложена площадка в круге радиусом пяти метров, превратился в мелкий щебень. Так что, когда закончится это сезонное нашествие обитателей Пустоши, придётся восстанавливать покрытие.

Почти сразу после того, как мы разделались со своей горгульей, со стороны дальнего сегмента стены до нас донёсся характерный громкий треск. Это означало, что и с третьей летучей каменюкой покончено. Остальные порождения Пустошей пока особой активности не проявляли, бестолково кучкуясь поодаль, все зоны поражения. Но это не значит, что они совсем успокоились. Начинался только третий день Седмицы Безумных Грёз, а это значит, что чудовища угомонятся ещё не скоро, и у каждого из нас ещё будет масса возможностей героически сложить свою голову, защищая стены Фиуссы. Что касается меня, то я всё-таки надеялся успешно пережить это, до крайности хлопотное, время и сохранить целостность своей горячо любимой тушки.

Пока я размышлял о чудовищах, на стену вскарабкались ополченцы из того десятка, что должен был нас сменить. Это означало, что сегодняшний день мы выстояли и выстояли без потерь. Огромная заслуга в этом принадлежит нашему десятнику, тщедушному, тощему отставному унтеру графской гвардии, Ллейшану. Не взирая на свой возраст, а было ему уже за шестьдесят, двигался он весьма ловко, а реагировал на изменения окружающей обстановки быстро и на редкость адекватно. Сейчас он о чём-то совещался с десятником наших сменщиков, огромным детиной, Шорсом.

Наконец, они завершили свои разговоры, и Ллейшан построил наш десяток. Медленно прохаживаясь перед строем, он обрадовал нас тем, что мы можем наконец-то разойтись по домам — отсыпаться, отмываться и отъедаться. Но, он не преминул добавить в этот мёд и немного дёгтя, напомнив о том, что через двенадцать часов снова ждёт нас здесь. Понятно, зачем. Сказал он это, видимо, для того, что бы мы чрезмерно не расслаблялись, поскольку каждый из нас и так помнил о том, когда заступать на следующее боевое дежурство.

Я не торопясь собрал свой рюкзак, взгромоздил его на спину и, опираясь на древко глефы, как на посох, двинулся по направлению к дому, где меня ждала Ауэн. И не только она. Вместе с ней меня ждала ароматная горячая ванна, где я мог бы смыть с себя кирпичную пыль, грязь и пот беспокойных часов, проведённых мною на стенах Фиуссы. Меня ждал плотный и вкусный обед и, как кульминация, меня ждала мягкая постель. Осознание того, что скоро я окунусь с головой во все эти наслаждения, погрузило меня в самое благостное состояние. Всего-то делов осталось — это добраться до того места, где эти блага меня ожидают.

Так, предвкушая заслуженный отдых, я не спеша топал по направлению к дому по узким безлюдным улицам и переулкам Фиуссы. Дело в том, что граждане, памятуя о том, что на дворе Седмица Безумных Грёз, старались без крайней необходимости не покидать свои жилища. Да, ополчение, конечно, отбивало атаки монстров Пустошей, но это не значило того, что в город вообще никакая мерзость просочиться не может.

Некоторые демоны, если им сопутствовала удача, и обстоятельства складывались благоприятным для них образом, вполне могли и обойти наши заслоны. В отличие от тупых монстров, демоны и полудемоны обладали разумом, хитростью и их терзал адский голод, который они утоляли душами смертных. Так что обывателям, не умеющим себя защищать, стоило поостеречься. Шанс нарваться на нечисть, даже на городских улицах, был вовсе не нулевым.

Глава 20.1

— Нападение

По мере того, как я углублялся в каменную кишку переулка, обшарпанные дома подступали всё ближе и ближе друг к другу, и мощёная тропка между этими угрюмыми стенами становилась, соответственно, всё уже и уже. Я даже начал ощущать первые робкие приступы клаустрофобии, хотя ранее особой склонности к ней за собой не замечал. Вот нет, чтобы идти домой по относительно широким городским улицам, как все нормальные люди… Но нет, видите ли, срезать решил, время сэкономить, ну и, закономерно, забрёл куда-то не туда. Но менять маршрут было уже поздно, оставалось только продолжать движение в избранном направлении.

И в какой-то момент я поймал себя на том, что ощущаю некий дискомфорт, происходящий от какой-то неправильности, отмеченной моим подсознанием, но ещё не осознанной разумом. Что-то явно пошло не так. И я, перехватив глефу поудобнее, до предела усилив бдительность, и, одновременно пытаясь понять, из-за чего я вдруг стал испытывать тревогу, медленным шагом продолжил свой путь.

Вот дома немного расступились в стороны, и передо мной открылся достаточно просторный пятачок, который ограничивался всё теми же унылыми нештукатуреными кирпичными стенами, украшенными какими-то грязными подтёками и неряшливыми клочьями серо-бурого мха, торчавшими из швов кладки. Мрачность атмосферы этого места дополнительно подчёркивали ветхие, кое-как отштукатуренные балконы, подпираемые почерневшими трухлявыми брёвнами, и широкие карнизы крыш, нависавшие над мостовой и закрывавшие её от скупых рассветных лучей. Вверху, на фоне светлеющих небес, ветер трепал бельё неопределенного цвета, вывешенное на просушку. И тут всё встало на свои места. Меня ждали.

Перегораживая проход, передо мной стояли пятеро. Я вполне отчётливо различал их силуэты даже в мутном полумраке этого угрюмого места. Да, именно этих, наверняка очень доброжелательных, парней, мне сейчас как раз и не хватало для полного счастья. Лица их частично скрывались под серыми повязками, а одеты они были, как типичные представители городского дна. Но короткие мечи из превосходной тёмной стали, которые они сжимали в своих, несомненно, привычных к оружию, жилистых руках, навевали мысли о том, что если это и гопники, то, явно, какие-то неправильные гопники.

Как это ни странно, но набрасываться на несчастного меня эти ребята сразу не стали. А тот, что стоял в середине, бесцветным голосом произнёс фразу, изрядно меня удивившую:

— Достопочтенный Эйнион Киу, сложите оружие и извольте следовать за нами, — при этом взгляд его был пуст, глаза абсолютно прозрачны, и по отсутствию эмоциональной окраски они с успехом могли бы соперничать с выражением глаз свежевыловленного карпа.

— Вы меня, вероятно, с кем-то путаете, — возразил я, наивно предположив, что, действительно, произошла какая-то ошибка, и эти учтивые парни находятся тут вовсе не ради меня, — меня зовут Алейс, Алейс Кхорен. И я впервые в жизни слышу, чтобы ко мне обращались с использованием слова «Достопочтенный», — но, надежды мои оказались совершенно несбыточными. День таки не задался. Это я понял, когда услышал следующее:

— Достопочтенный, у нас есть четкое распоряжение. Взять и доставить Эйниона Киу, то есть, вас, во вполне определённое место, живым или мёртвым, — всё таким же, лишённым эмоций голосом продолжил бандит, — если вы не подчинитесь нам сейчас, не сложите оружие и не проследуете с нами, то мы будем вынуждены применить силу.

Осознав, что доказывать этим ребятам что-либо мне может выйти неоправданно дорого, я решил переходить к действиям, хоть и изрядно устал после дежурства на стенах города. Поэтому я ударил первым. Взвился в высоком и длинном прыжке, и, как на тренировках мастера Ли, и, уже опускаясь, перечеркнул силуэт своего недавнего собеседника косым ударом глефы. Да, без ложной скромности скажу, что с каждым разом исполнение техники «Плащ инока» удаётся мне всё лучше и лучше.

Мой оппонент тут же доказал, что относиться к его возможностям нужно с максимальной серьёзностью. Он нанёс встречный удар. Очень техничный удар. Красивый удар. Серый выбросил свой чернёный клинок навстречу опускающемуся на его левое плечо лезвию глефы. Видимо он рассчитывал увести моё оружие дальше, и на возвратном движении нанести мне смертельную рану. Но, последующие за столкновением отточенных лезвий события показали, что он был несколько самоувереннее, чем это было допустимо в настоящий момент.

Я не знаю точно, почему, но воронёный клинок выскользнул из его руки и упал на грязные камни. Похоже, он не учёл, что тут сила моего удара складывается ещё и с инерцией моей летящей в прыжке тушки. Весьма увесистой тушки, надо отметить. В общем, его спасло только то, что он запоздало отшагнул назад. Почему запоздало? Да потому, что моё оружие таки чиркнуло его по голове, сорвав с неё тряпичный капюшон и срезав с черепа внушительный клок поросшей жестким чёрным волосом кожи.

Отсутствие шлема на его голове меня порадовало. Значит, по защищённости мы примерно равны. А у меня ведь еще и защитное поле активировано, так что не так уж всё и плохо, хотя против пятерых придётся, ну, очень напрячься. Но шансы есть.

Противник, тем временем, скрылся за спинами своих подельников, которые, не теряя времени, набросились на меня, нанося довольно грамотные удары с разных направлений. Спасло меня то, что они, вероятно, не уделяли много времени отработке согласованных действий. Хотя, надо отдать им должное, первое, что они попытались сделать, так это охватить меня со всех сторон, что бы лишить возможности манёвра. Но я вовсе не планировал стоять на месте и ждать, покуда они нашинкуют меня тонкими пластиками, как батон сырокопчёной колбасы. Хотя именно к этому дело и шло. Пока мне, хоть и с большим трудом, но всё-таки удавалось блокировать и отводить их удары. Действовал я на пределе своих возможностей, и, при таком развитии событий, сил моих надолго хватить никак не могло.

Ребята были опытными, умелыми и весьма опасными. Но и я уже, конечно, был не тем мальчиком для битья, что два года назад, когда мастер Ли охаживал мои бока своим посохом, буквально вколачивая в меня азы воинской науки. Повинуясь некому наитию, я активировал артефакт скрыта. Даже с учётом того, что Ануэн его творчески доработала, модернизировала и усилила, абсолютно невидимым, я, разумеется, в этот момент не стал. Но, теперь в глазах своих оппонентов я должен был предстать облаком размытых серых пятен, висящих в воздухе над мостовой и совершающих хаотические движения друг относительно друга.

Я ожидал, что этот мой маневр заставит их растеряться. Но, как выяснилось, бандиты своего куража полностью не потеряли, заставив меня ещё раз отметить их несомненный профессионализм. Двое из них сразу отошли назад. Похоже, что в их глазах я перестал выглядеть, как различимая цель, а потому они сочли за лучшее временно выйти из боя.

Оставшаяся пара убийц продолжала наседать, так как у них, скорее всего, имелась хоть и слабенькая, но защита от ментального воздействия. Хотя, только один из их атаковал меня полноценно. Второй же наносил удары как-то неуверенно, и, надо сказать, не особенно точно. Но даже это не помешало этим сволочам пару раз вскользь попасть по мне, так как надёжно заблокировать все удары мне уже не удавалось. Хорошо, что защитный артефакт сработал, и прямого ущерба удалось избежать. Но, само собой разумеется, что заряд артефакта не бесконечен, да и, судя по всему, отступившие бандиты отнюдь не вечно будут слепо на меня щуриться. Артефакт скрыта тоже, рано или поздно, разрядится. И тогда мне очень не поздоровится. А потому, мне необходимо безотлагательно озаботиться радикальным сокращением поголовья своих оппонентов.

Я внезапно метнулся вправо, разрывая дистанцию с атакующими меня бандитами, и, опираясь на древко глефы, как на шест, перепрыгнул им за спины. И тут я оказался в непосредственной близости от тех бандитов, на которых особенно сильно сказалось действие моего маскировочного артефакта. Раскрутив глефу, я нанёс режущий удар в горло одному из них. В воздух взметнулся алый фонтан. Одним гопником в городе стало меньше.

Глава 20.2

— Нападение. Финал

Я сделал ещё пару шагов, стремясь удержать дистанцию между собой и парой наиболее активных нападающих, одновременно планируя покончить и со вторым, плохо меня различающим, вражеским бойцом. Но тут на меня выскочил их руководитель. Видимо он посчитал, что видит меня, всё-таки, лучше, чем его, хлопающий глазами в сторонке, подчинённый. Даже не смотря на то, что кровь из раны на голове продолжала сочиться и стекать ему на лицо, периодически заливая глаза.

Я обозначил колющий удар ему в живот. Он ожидаемо развернулся ко мне боком, пропуская лезвие глефы мимо себя и подшагнул ко мне с занесённым для удара мечом. Я же сделал отшаг назад, избегая рубящего удара противника, и одновременно опуская лезвие своего оружия вниз. Всё получилось. Результатом моих действий стала глубокая резаная рана на его бедре, которая сразу же заплыла тёмной кровью. Возможно, я там что-то очень серьёзно повредил, так как мой противник с глухим стоном осел на камни мостовой и лихорадочно завозился, видимо, в поисках того, что можно было бы использовать в качестве жгута, чтобы перетянуть рану.

Добить его я, к великому своему сожалению, не мог, так как на защиту своего предводителя бросились все оставшиеся на ногах убийцы, включая даже того, который видел меня совсем кое-как. Так дело не пойдёт. Оппоненты мои, видимо, наконец, сконцентрировались, пришли в себя и начали весьма активно на меня наседать. И тут я бросил взгляд на массивные каменные балконы, украшенные аляповатой лепниной, которые нависали над переулком. А что, если?

Я кувыркнулся назад, чтобы оторваться от серых, настойчиво пытающихся распустить меня на ленточки. Выходя в стойку, подпрыгнул и опустил лезвие своего оружия на одну из почерневших опор. Трухлявое бревно без всякого сопротивления развалилось, и вся махина балкона, начала опасно крениться. На голову мне посыпалась деревянная труха, мелкие камушки и прочий мусор. Мои противники же, раскусив моё намерение отгородиться от них с помощью обрушения балкона, ринулись ко мне. Я взмахнул глефой ещё раз, подрубая оставшуюся опору.

Похоже, задумка моя удалась, но, к моему великому сожалению, обломки большого каменного балкона погребли под собой только одного из моих преследователей. Но зато этот был самым резвым. Я оказался лицом к лицу с двумя оставшимися убийцами. Тот, у которого с глазами было получше, вознамерился было атаковать меня с той стороны переулка, которая была меньше засыпана мусором и обломками упавшего балкона. Он ушёл в длинный кувырок, рассчитывая пролететь под лезвием глефы и выйти в стойку в непосредственной близости от меня.

Да, отойти с сохранением дистанции я не успевал, а это значит, что использоватьклинок своего оружия я сейчас не мог. Этот паразит уже вкатился в мёртвую зону. Но, в моём распоряжении оставалось само древко глефы, которое я и использовал, как боевой шест. Я отшагнул немного в сторону, чтобы уйти с линии атаки и обезопасить себя от удара мечом по ногам. Поднял глефу вертикально вверх, а затем, что было сил, опустил пронзающим движением окованную железом, увесистую пятку её древка прямиком на серого. Он к тому моменту уже поднимался в стойку, одновременно отводя в сторону меч для ещё одного удара.

Звук, последовавший сразу за моим ударом, возвестил о том, что окованное железом и усиленное продольными металлическими полосами крепкое древко соприкоснулась с черепом атакующего убийцы. Мало того, что оно с ним соприкоснулась, оно его пробило и смяло, как тухлое яйцо, из недр которого выплеснулась серо-розовая кашица, бывшая совсем недавно мозгом бедняги. Ещё один выбыл из игры. И это не могло не радовать.

Но, силы мои были уже на исходе, а в живых оставалось ещё трое налётчиков. Раненный главарь, налётчик, у которого ещё совсем недавно были проблемы со зрением, и третий, который пытался вылезти из-под завала. Его попытки выбраться на свет божий пока успехом не увенчались, но, судя по тому, как интенсивно содрогалась образовавшаяся от падения балкона куча битого камня, прелых деревяшек и битой штукатурки, он планировал снова присоединиться к веселью в самое ближайшее время.

Но, по состоянию на текущий момент, у меня оставался хороший шанс разделаться с находящимся прямо напротив меня интенсивно моргающим оппонентом. Он был относительно свеж и не ранен, и это было плохо, но, с другой стороны, он всё ещё не мог, как следует, удерживать меня в фокусе своего внимания, и это заметно облегчало мне выполнение задачи. Я сосредоточился на его устранении, пока из-под кучи мусора не выпростался его подельник. Предварительно оттолкнув сильным пинком безмозглый труп, скорчившийся у моих ног, я атаковал.

От моего колющего удара убийца уклонился, мало того, он слепо ткнул в мою сторону своим мечом, но успеха не достиг. Промахнулся. И подставился. А я на все сто процентов воспользовался представившейся возможностью, рубанув его по локтевому сгибу. Предплечье с кистью, продолжавшей сжимать рукоять меча, упало на камни. Из обрубка руки ударил кровавый фонтан. Всё это сопровождалось диким криком боли, который исторг раненный. Я не был заинтересован в его дальнейших мучениях, а потому милосердно прекратил его страдания, ткнув остриём глефы ему в лицо, что было сил. Лезвие глубоко вошло в левый глаз серого, оборвав его истошный вопль на самой высокой ноте. Ещё одним противником стало меньше. Это обнадёживало. Но вот даже немного перевести дух мне не удалось.

Куча камней и мусора, образовавшаяся после падения балкона, зашевелилась, и вдруг взорвалась разлетающимися в стороны обломками, а, в повисшем над ней сером облаке пыли, материализовался серый. Судя по тому, как яростно сверкали из-под капюшона его глаза, он пребывал в состоянии, очень близком к бешенству. И, покуда он находился на расстоянии метров пяти от меня, я успел вынуть из гнёзд своей перевязи три метательных ножа и отправить их в полёт.

Оппонент оказался, ожидаемо, вовсе не таким простым, как мне хотелось бы. Оба ножа, летевшие ему в грудь, он элегантно отбил лезвием меча, а от того, что летел ему в лицо, уклонился почти удачно, отделавшись лишь незначительной царапиной на щеке. Опасный противник.

Он начал крадучись, как-то по-кошачьи обходить меня слева. Я же начал двигаться вправо, синхронно с ним, чтобы сохранять дистанцию. Так продолжалось около минуты. И, наконец, я обратил внимание, что его шаги стали немного мельче, и колени напружинились. «Сейчас прыгнет», — мелькнула у меня мысль. Судя по всему, он посчитал, что может успешно применить против меня мою же технику — «Плащ Инока». И он прыгнул, в замахе заводя лезвие своего меча себе за спину.

Я наклонил корпус немного вперёд, укоренился, и принял этот сокрушительный удар на окованное металлическими полосами древко глефы, поставленное перпендикулярно плоскости, в которой производилась атака. И если мой оппонент рассчитывал меня снести, то он просчитался. Я продолжал твёрдо стоять на ногах. Мало того, отшагнув в сторону и назад, я нанёс ему утяжелённой пяткой древка сильнейший удар в голову. Он отлетел и разлёгся на мостовой. Я решил, что играть в благородство, когда пятеро на одного, это просто непозволительно глупо, а потому, размахнувшись, как следует, опустил лезвие глефы ему на голову. Да, бил со всей дури, как выяснилось. Оно аж застряло в черепе. Пришлось упираться в труп ногой, и с натугой освобождать своё оружие.

Теперь остался только один вражина, самый главный. Я огляделся и увидел его, стоящим, привалившись к стеночке метрах в пятнадцати от меня. Уже с трудом переставляя ноги от охватившей меня усталости, я направился к нему, что бы подвести итоговую черту под нашей содержательной встречей. Этот гад смотрел на меня с многообещающей ухмылкой, явно замышляя какую-то пакость. Приблизившись на расстояние удара, я, было, сделал богатырский замах, а мой оппонент, в свою очередь, швырнул что-то небольшое себе под ноги.

Его фигура мгновенно исчезла в клубах густого, угольно-чёрного дыма, вырвавшегося, казалось, прямо из камней мостовой. Я ударил. Но глефа без какого-либо сопротивления прошла сквозь пласты этого странного дыма, не встретив на своём пути никаких препятствий, хотя этот убийца находился не в том состоянии, что бы резво отпрыгнуть. Но ладно, подождём. Я отошёл на пару шагов, и, настороженно оглядываясь по сторонам, стал дожидаться, пока эта дымовая завеса рассеется.

Когда ветер расшвырял последние чёрные клочья, перед моим взглядом предстала абсолютно пустая кишка переулка, уходящая в утренний туман. Мой оппонент бесследно исчез. Я ещё раз, для очистки совести, покрутил головой, осмотрел все доступные углы и ниши, и, убедившись в том, что тут никого живого нет, собрал с трупов налётчиков оружие, и с чувством выполненного долга повлёкся домой. Отдыхать.

Глава 21.1

— Почему «Достопочтенный»?

Дом, милый дом. Смертельно уставший за время дежурства на стенах, и, вдобавок к этому, преодолевший отнюдь не простой путь домой, я, наконец-то, открыл калитку и ступил в тихий двор нашего особняка. И тут, откуда не возьмись, совершенно волшебным образом, у моих ног материализовались оба наших котика. Не сказать, что с момента своего появления у нас они сильно выросли. Но они стали заметно крепче и подвижнее. А, уж с каким энтузиазмом они начали тереться о мои натруженные ноги, этого словами не передать. Они явно стремились спровоцировать меня устроить им почесушки ушков и животиков тут же, не сходя с места. Я собрал всю свою силу воли, что бы не поддаться влиянию этих пушистых манипуляторов, и, стараясь не наступать на хвосты снующих под ногами питомцев, осторожно направился ко входу в здание.

Шагнув через порог и оказавшись в прохладном полумраке просторной прихожей, крикнул:

— Я дома!

И, буквально, через минуту, со стороны лестницы послышался торопливый шорох подошв, и мне на встречу выбежала Ануэн, раскрывающая объятия для обнимашек. Но на обнимашки магесса так и не отважилась. Вместо этого она критически меня оглядела с ног до головы и задала вопрос:

— Вам что, после дежурства и помыться не дают, такими вот кровавыми чучелками и отправляют по домам, через весь город? — она была явно неприятно удивлена моим внешним видом, — а что встречные обыватели скажут? Ведь на тебя глядя, многие придут к выводу, что монстры уже в городе…

— Ага, и я один из них? — улыбнулся я устало, — кстати, я очень рад тебя видеть. И да, кровь, к счастью, не моя.

— Это не может не радовать, — прокомментировала она, — и я тоже рада тебя видеть, но сильно опечалена тем, что лишена возможности тебя обнять, не вымазавшись в крови, — Ануэн бросила на меня осуждающий взгляд, — ладно, ванна готова, поэтому, ставь своё орудие убийства в угол, и марш мыться! — строго скомандовала она.

Ага, — подумал я, — ну кто я такой, что бы спорить с настолько очаровательной, и, к тому же, весьма решительной и суровой хозяйкой? Тем более, что о ванне я мечтал всю дорогу. Поэтому, скинул рюкзак с притороченной к нему связкой трофейного оружия в угол, туда же поставил глефу, рассчитывая привести её в порядок после принятия водных процедур, и безропотно проследовал за магессой, которая пошла по направлению к мыльне. Видимо, она решила, что мне дорогу лучше показать, а то, потеряюсь, заплутаю, и, ещё чего доброго, в результате так и останусь немытым, противным и липким.

В мыльне клубились облака пара, в ванне пузырилась пена, почти скрывая воду, интенсивно-розовую из-за растворённых в ней ароматических солей. Я скинул с себя заскорузлые, пропитанные кровью и потом, тряпки, кожаные доспехи, и с нескрываемым наслаждением погрузился в ласковые воды. Котики, следовавшие за мной всю дорогу, в ванну вслед за мной нырять не решились, и теперь наседали на Ануэн. Подруга моя, первоначально нацеливалась на то, что бы плюхнуться в кресло, и оттуда уже наблюдать, как я беззаботно плескаюсь. Но потом пересмотрела свои планы, решив, видимо, совершить сначала все действия, которые она считала необходимыми, а уж потом расслабляться.

Взяв мои заляпанные до невозможности доспехи и держа их на отлёте, чтобы случайно не испачкаться, она выкинула свою ношу за дверь мыльни. После чего крикнула Бям, чтобы та занялась чисткой и, если это необходимо, то и починкой этой амуниции. Вернулась, ногами запинала мою грязную одежду в дальний угол, где она могла дожидаться стирки, и, наконец, устроилась в кресле. Котята, увидев, что хозяйка, наконец, успокоилась, тут же забрались к ней на колени, подсовывая свои головы под её ладони, мол, гладь давай, не отлынивай. Она с улыбкой посмотрела, сначала на них, потом на меня, и, рассеяно почёсывая шерстяных вымогателей за круглыми ушками, произнесла:

— Ну, рассказывай.

И я начал свой длинный, обстоятельный рассказ о том, как нам было весело и интересно на городских стенах. Рассказал о всевозможных монстрах, с которыми мне удалось свести близкое знакомство. О нашем забавном десятнике, который, несмотря на свой, весьма комичный облик, является, несомненно, крепким профессионалом, и дело своё знает туго. О налёте чешуекрылых горгулий, случившемся под конец нашего дежурства. О том, как они взрывались, и тем самым даже после своей гибели умудрялись наносить урон защитникам города.

Ануэн слушала внимательно, в особо напряжённых местах повествования тихонько ахала и охала, в общем, показала себя, как заинтересованная и сопереживающая слушательница. Но, стоило мне только прервать свой рассказ, чтобы перевести дух, как она перешла к вопросам.

— А расскажи-ка мне, мил друг, откуда ты взял целую связку воронёных мечей? — этот вопрос она задала, хитро прищурившись, — неужели некоторые монстры Пустошей начали осваивать азы фехтования?

— Да нет, — ответил я, — этими штуками я уже в городе разжился. Трофеи, однако.

— Та-ак, а вот с этого места, будь добр, поподробнее, — потребовала разъяснений магесса, сразу ставшая собранной и серьёзной, — если это трофеи, то, значит, и бой был какой-то, ага?

И тут мне пришлось в красках и в лицах рассказывать о моей эпической битве с этими стрёмными парнями. Я и сам не заметил, как опять погрузился в пучину переживаний, и даже пару раз пытался выскочить из ванны, что бы наиболее достоверным образом продемонстрировать те телодвижения, которые вынужден был совершать в процессе драки, чем изрядно повеселил свою собеседницу.

— Ну, это всё здорово, — Ануэн наклонила голову и прищурилась, — а ты уверен, что они на тебя напали только потому, что с кем-то спутали?

— Безусловно, — уверенно ответил я, — они меня приняли за какого-то Эйниона Киу, даже, наверное, так, — уточняя, добавил я, — достопочтенного Эйниона Киу. Сколько себя помню, никто меня достопочтенным никогда не называл.

— Хорошо, — мягко улыбнулась Ануэн, — а теперь скажи-ка мне, а сколько ты себя помнишь?

Не стану врать, этот вопрос поставил меня в тупик. Я же, действительно, помнил себя только три неполных года. И всё, что предшествовало моменту достижения мною шестнадцатилетнего возраста в этом мире, скрыто до сих пор непроницаемым покровом тайны. Глядя на мою озадаченную физиономию, магесса улыбнулась ещё шире и продолжила задавать свои каверзные вопросы:

— А ты, вообще-то, знаешь, по отношению к кому используется обращение «достопочтенный»?

— Нет, — я был не на шутку заинтригован, — а к кому так принято обращаться?

— Титул «достопочтенный» используется при обращении, — Ануэн подпустила в свой голос нудноватых интонаций, которые придали ей поразительное сходство с чопорной классной дамой, дающей уроки хороших манер, — к сыновьям и дочерям виконтов и баронов, а так же к младшим сыновьям графов. Так и ко мне обращались, когда я вращалась в аристократическом обществе, — она демонстративно задрала носик, типа вот какие мы, белая кость, голубая кровь, не то, что некоторые. И выглядело это так потешно, что я не удержался от смеха. И, судя по всему, веселье моё было очень заразительным, так как рот магессы самопроизвольно растянулся до ушей, и она тоже рассмеялась.

— То есть, ты хочешь сказать, что есть шанс, что эти ребята, которые имели что-то против достопочтенного Эйниона Киу, — начал я строить предположения, — вовсе и не ошибались, и я до своего шестнадцатилетия был «достопочтенным»?

Глава 21.2

— Навести справки

— Это теперь не исключено, — подтвердила мой вывод подруга, — но, теперь было бы неплохо навести справки о том, кто такие эти Киу. А то я таких, что-то, и не припоминаю. Но я знаю только о тех аристократических семьях, которые проживают на территории королевства Кэим. Да и то, не обо всех, а только о самых заметных.

— Ага, ну, предположим, только предположим, — начал я развивать эту тему, — что это так и есть. Как мне тогда доказать, что я — это он? Ну, ты поняла, о чём я хочу сказать.

— Как правило, в каждом дворянском роду есть такая штука, как родовой артефакт. С помощью его можно установить, принадлежишь ты этому роду или нет. Там по крови как-то это распознаётся, — просветила меня Ануэн.

— А если артефакт утерян? — поинтересовался я?

— Тогда надо провести обряд в Круге Силы, — ответила магесса, — и восстановить артефакт.

— А что это за Круг Силы?

— Круг Силы, это древнее место силы, их довольно много, они разбросаны по всей территории материка. И распознать их можно довольно легко, — подруга, буквально, светилась от удовольствия, ведь ей представился случай блеснуть эрудицией, — это, как правило, пространство, окружённое со всех сторон древними менгирами.

— Понятно, значит, стоит навести справки, — если наши рассуждения верны, то многое для меня упрощается, — сказал я.

— И тебя не пугает, что, если это действительно так, — Ануэн пристально на меня посмотрела, — то уже есть некие люди, ставящие своей целью, как следует попортить твою шкурку?

— Это оправданный риск, — ответил я, — в данном случае приз — принадлежность к аристократии, пусть и мелкотравчатой. А это уже совершенно другой социальный статус, и совершенно другие возможности. За это стоит побороться. Так что, берём в разработку.

— Логично, — согласилась со мной подруга, — тогда, может быть, заодно и по моей тёте справки наведём? Мне, почему-то, кажется, что она таки добралась в один из свободных доминионов.

— А, давай, — я не стал возражать. Затраты на это неподъёмно-большими быть не могли, а вот информация и возможность заручиться дополнительной поддержкой со стороны тёти Ануэн, которая была, как я понял, довольно серьёзной волшебницей, были бы для нас, при любом раскладе, не лишними.

— Ну, будем считать, что эти проблемы мы, так сказать, в первом приближении обсудили, — сказала Ануэн, потом, хитро улыбнувшись, спросила, — а спинку тебе потереть?

— Конечно, потереть, — с ходу согласился я, но тут же добавил, — только не очень долго, — опасаясь, что обработка моей спинки может чрезмерно затянуться в ущерб сну.

— Ну-у-у, — протянула задумчиво подруга, загадочно улыбаясь при этом, — это уж как оно пойдёт…

Сначала да. Ануэн занялась моей спинкой, и соскребла с неё немало грязи. Потом как-то мы плавно переключились уже и на её спинку… В общем, отработал я со всем прилежанием, а обработка спинок, ну и прочее сопутствующее, заняло у нас не менее двух часов.

Ещё раз ополоснувшись, мы проследовали в столовую. Есть хотелось, как перед смертью, надо сказать. Так что минут на пятнадцать я выпал из жизни, сконцентрировав всё свое внимание на совершении жевательных и глотательных движений. Насытившись, откинулся на спинку стула и стал наслаждаться густым тёмным элем.

А потом пришёл Эконно. Хоть его и пошатывало изрядно, и он хватался за стены в поисках опоры, но добрался до еды он уже на своих ногах. Поистине, духи могут творить чудеса, если их хорошенько попросить.

— Привет, инвалид, — поприветствовал я вошедшего, — что так кисло выглядишь то?

Тот осуждающе посмотрел на меня печальным взором, и смиренно произнес, совсем немного переигрывая. Ровно настолько, чтобы эти слова всерьёз мною не воспринимались:

— Грешно смеяться над больными людьми, — этой фразой он поверг меня в глубочайший шок. Раньше в том, что он обладает чувством юмора, я и вовсе не подозревал. Но, видимо, я насчёт этого сильно ошибался.

— Ну, рассказывай, — повторил я недавно произнесённую Ануэн фразу.

— А что рассказывать то? — спросил Эконно, наполняя свою глубокую тарелку горячим пряным супом, ловко орудуя поварёшкой, — нога, спасибо вам, осталась при мне. Только вот, в аккурат перед тем, как вы за мной прислали людей, меня известили о том, что я отчислен.

— А что это так? — удивился я, — никак кого послал куда-нибудь не туда?

— Да нет, — Эконно немного набычился, — просто мне передали слова директора, что им инвалиды не надобны.

— Ну и ладно, — я подумал, что Эконно вполне можно включить в состав команды, парень он здоровый, и не сказать, что бы глупый, хотя иногда шестерёнки в его голове могли бы вращаться и порезвее, — я так думаю, что образование, которое нам в интернате давали, ты при желании и сам получишь.

— Это да, — согласился он, — но по этому образованию я и не горюю. А вот то, что теперь меня оставили без своего угла, это очень плохо.

— Ну, я тебя понимаю, так как тоже сирота, и идти мне некуда, — я посмотрел ему в глаза, — другое дело, что, как видишь, немного сам о себе позаботился. Так что, выздоравливай, а там посмотрим, чем тебя занять.

— То есть ты мне предлагаешь работу? — обрадовано спросил бедняга, — и какую?

— Ну да, предлагаю, — подтвердил я, — есть различные варианты.

— А не озвучишь? — поинтересовался Эконно.

— Ну, на поверхности вариант тебе до боли знакомый. Это участие в рейдах на просторы Пустошей в поисках лута и приключений на наши беспокойные задницы.

— Ага, вариант, конечно, знакомый, — ухмыльнулся он, — но, деятельность рискованная, и я это на собственной шкуре прочувствовал.

— Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее, — подняв вверх указательный палец, назидательно произнёс я навязшую в зубах от частого употребления, но от этого не ставшую менее актуальной, фразу, — кроме того, есть и другие варианты. Но, в любом случае, что бы к ним переходить, нам необходимо заработать денег. Много денег. А для этого у нас пока есть только тот вариант, что я озвучил. Другое дело, что к этой деятельности мы сможем вернуться только по окончании тёмных дней.

— Деньги, это да, — поскучнел Эконно, — без них совсем грустно.

— Ничего, заработаем, — успокоил я его уверенным голосом, — а пока, лечись, приходи в себя. Тренируйся. Надеюсь, обойдёмся без травм теперь.

— Хочется в это верить, — грустно улыбнулся Эконно, — да, а цвайхандер то мой прихватили из интерната?

И тут меня осенила мысль. Вот его-то мы и зашлём к старому старьёвщику за интересующими нас сведениями. Хотелось бы, что бы поменьше народу знало о моих странных информационных запросах. А Эконно пока со мною не связывают, так что и попытки узнать про баронессу и этого самого Киу, это будет, как бы, исключительно его частная инициатива.

— Прихватили мы твой дрын, не волнуйся, — успокоил я его, — а как ты вообще чувствуешь то себя? Километр потихонечку пройти сможешь?

— Прямо сейчас? — он наморщил лоб, — прямо сейчас, это вряд ли.

— Значит так, мне нужно узнать кое о ком, но я не хотел бы светиться с этими вопросами сам. Поэтому, как почувствуешь, что сможешь дойти до старика Хефина, скажи. Дадим денег, и скажем, что нас интересует. Думаю, старьёвщик за золотой расстарается. У старьёвщиков сеть лавок раскинута на все свободные доминионы, так что я уверен, что нужную информацию он найдёт, пусть и не сразу. Но у нас и не горит.

— Хорошо, сделаем обязательно, — согласился наш несостоявшийся инвалид.

Ладно, пойду я в кроватку, — сказал я, — уже через восемь часов опять на стену карабкаться, да от монстров отмахиваться. Эконно, а ты не ленись, как почувствуешь себя лучше, начинай тренировки. Приходи в форму. Впереди нас ждут великие дела.

— Да я сам хочу, — понурился здоровяк, — а то хожу тут, как привидение…

— Кстати, о привидениях, — вспомнил я, — у нас же какая-то дверь в подвале, выходящая не пойми куда. А это не хорошо. Мы должны знать, куда ведут двери из нашего дома.

— Эт точно, — согласился Эконно, — и когда займёмся?

— Не раньше, чем ты будешь готов, да и хотелось бы, что бы к тому времени и тёмные дни закончились, — я прикрыл глаза и опрокинул в себя остатки эля, — а то там может всякое встретиться, — в памяти всплыли сколопендры-переростки, — да, всякое…

— Так ты сейчас в кроватку идёшь? — как бы невзначай спросила меня Ануэн.

— Да, а что? — включил я дурня, — спинку-то вроде как уже потёрли, и не один раз…

— Ага, поумничай тут у меня, — одёрнула меня магесса, и не допускающим возражений тоном добавила, — провожу… и проконтролирую!

Глава 22.1

— Встреча по пути домой

Сам не заметил, как промелькнула Седмица Безумных Грёз. Все эти сумасшедшие дни слились для меня одну сплошную череду сражений с разнообразнейшими монстрами Пустошей, которые пёрли на стены Фиуссы снова и снова. Под конец мне уже стало казаться, что они не так уж и бестолковы, как казалось вначале. Со временем мы начали замечать некую упорядоченность в их действиях. Складывалось впечатление, что ими кто-то руководит. Да и при штурме можно было разглядеть применение неких, пусть и примитивных, но, всё-таки разумных тактических рисунков.

Например, под основание стен подползали гигантские, наглухо бронированные ящеры, а с их спин на штурм устремлялись полчища небольших, но очень вёртких, утыканных длинными зазубренными иглами зверьков, похожих на куниц. Мы их называли адскими ёжиками. А пока они сыпались к нам под ноги на боевые площадки стен, сверху нас атаковали эскадрильи гигантских нетопырей и карликовых виверн. Особо весёлые моменты были, когда к этим, хлопающим крыльями и безобразно орущим летучим монстрам присоединялись горгульи и огромные летающие ящеры с кожистыми крыльями и крокодильими пастями.

Один раз даже костяной дракон пожаловал. Небольшой, как мне сказали. Всего-то десяти метров в длину. А, поскольку он костяной, то обычным, не зачарованным, оружием его не возьмёшь. В результате на него насела пятёрка городских магов, и пока он с ними обменивался плазменными, ледяными, и ещё какими-то тёмно-фиолетовыми плевками, к нему подобрался начальник городской стражи, капитан Родри. Двуручник капитана оказался весьма непростым. И, когда капитан дважды приголубил летающий костяк по шее, рогатый череп дракона, под радостные вопли всех присутствующих, отлетел в сторону и свалился со стены во двор. Драконий же скелет почти сразу осыпался на боевую площадку, изрядно загромоздив её монструозными мослами и более мелкими костями и косточками.

Два последних дня этого безудержного штурма со мной на стены поднимался и Эконно, начавший к тому времени возвращаться к активной деятельности. Движуха на городских стенах оказала на него тонизирующее воздействие. Он весьма резво крутился со своим фламбергом в самой гуще порождений Пустошей, и вращение его широкого клинка отдалённо напоминало мне работу лопастей летательных аппаратов покинутого два года назад мира. Кровь, кишки, клочья шерсти — всё это обильно разлеталось по сторонам в процессе его работы — в общем, всё было, как мы любим. Благо, этого берсерка Ануэн снабдила защитным артефактом. А артефакт этот она раскопала в своих пожитках, чему, кстати говоря, сама очень удивилась. Так что без серьёзных травм мы обошлись. Многочисленные царапины и ссадины не в счёт.

Но, за Седмицей Безумных Грёз последовали тёмные дни. И, невзирая на то, что активность монстров заметно пошла на убыль, мы всё равно в режиме «сутки — трое» ходили на дежурства по охране городского периметра. Если массированные нашествия кровожадных мутантов сошли на нет, то попытки проникновения в городскую черту особо активных и зловредных представителей нечисти и нежити, наоборот, участились. А это уже не бестолковое зверьё. Это разнообразные демоны, полудемоны, умертвия. И они, в разной степени, правда, но, обладали зачатками разума, а некоторые из них и вовсе далеко превосходили по хитрости и сообразительности среднего городского стражника.

Помимо участия в обороне города, и я, и те, кто жил со мной под одной крышей, очень много времени посвящали тренировкам. Дело в том, что я поставил своей целью довести уровень каждого из нас хотя бы до полностью завершённого второго предела проработки всех трёх киноварных полей. Это — программа-минимум, которая позволит сделать из тех, кто со мной очень опасных бойцов, обладающих способностью к серьёзному ускорению, повышенной интуицией, которая на более высоких ступенях проработки энергетических центров трансформируется в боевое предвиденье.

Будет запущен процесс укрепления и серьёзного расширения возможностей тела. Кроме того, уже после достижения первой ступени проработки энергетических центров каждый из нас, независимо от того, достался ему при рождении магический дар, или нет, получал возможность развиваться, как классический стихийный маг. При этом появляется «магическое зрение», то есть способность видеть энергетические поля и конструкции. А это дорогого стоит.

Бонусы же от полностью завершённого второго этапа ещё весомее. У тех, кто добрался до этого уровня, появляется возможность взаимодействия с энергетическими полями, а это возможность использования телекинеза и построения гибридных заклинаний, с использованием энергий различной природы. Появляется возможность выхода в астрал. Ну и боевое предвидение появляется. Сначала слабое, конечно. Но никто же не запрещает и дальше развиваться.

Мы все уже закончили с проработкой второго киноварного поля до первого предела. Спасибо продвинутым методикам мира, откуда я пришёл. Теперь осталось проработать третий энергетический центр, и можно заходить на второй круг.

Тёмные дни тоже принесли с собой приключения, не без этого. Особенно запомнилось одно — противостояние с демонессой-суккубой. И, если бы не своевременная помощь со стороны Лоа, не знаю, чем бы это для нас закончилось, а так никто серьёзно и не пострадал, ни мы, ни демоница.

В общем, дело было так. Мы с Эконно возвращались с очередного дежурства. Зонне уже более, чем наполовину, провалилось ниже гребней городских крыш. Кутаясь в удлинившиеся тени, по-воровски тихо и незаметно подкрадывался вечер. С того дня, как я повстречал на своём пути через переулки банду недоброжелателей, вооружённых черными мечами, я старался прокладывать свой путь по городу исключительно по людным улицам. Вот и сейчас мы с Эконно размеренно шагали по относительно широкой улице, проложенной от Северных ворот, где мы и дежурили сегодня, до Обжорного рынка, щурясь от последних косых лучей умирающего дневного светила. Мы уже были почти дома, до нужного нам поворота оставалось идти каких-то десять минут неспешным шагом.

Но, это полусонное спокойствие было беспощадно нарушено громкими криками. Это вдруг закричали женщины, шедшие метрах в двадцати впереди нас. Мы с Эконно, хмуро переглянувшись, и, ускорив свои шаги, резво двинулись нагонять кричавших. А догнав, увидели, что метрах в десяти в глубине переулка, пересекавшего улицу, по которой мы шли, в том месте, где она становилась чуть уже, кровожадно ухмыляясь, стоял демон. Я оглянулся. Тёток, привлёкших наше внимание к этому гостю города, уже и след простыл. Нам оставалось только надеяться, что они побежали за стражниками, а не прятаться кто куда. А то, как-то оно боязно, выходить вдвоём против демона, ну, или полудемона, я в них пока не особо хорошо разбираюсь. Но деваться некуда, в любом случае, придётся превозмогать.

Приглядевшись, как следует, к фигуре, неспешно приближавшейся к нам, я понял, что существо это женского пола. Существо было одето в какое-то странное одеяние, очень смахивающее на большой джутовый мешок, в прорези которого были продеты голова и конечности. Вполне себе нормального вида конечности. И ноги и руки были вполне себе человеческими, мало того, их форма была совершенна, ну, разве что руки были несколько более мускулистые, чем это обычно бывает у женщин. Кожа демонессы была интенсивно кирпичного цвета. Голова была украшена, помимо шапки огненно-рыжих волос ещё и небольшими аккуратненькими рожками. Личико вполне себе миловидное. Взгляд у неё, правда, был наиразвратнейший. Но что вы хотели, это же не монашка. Да, определенно не монашка. А сзади у неё трепетал тонкий хвост со стреловидным шипом на конце.

Глава 22.2

— Неожиданная помощь

Эконно, стоявший чуть правее, поднял почти вертикально свой фламберг и начал крадучись приближаться к демонице. Я, поудобнее перехватив глефу, и выставив её вперёд тоже потихоньку двинулся вперёд.

— Мальчики, я что, вам совсем не нравлюсь? — демоница сконструировала мордаху, на которой читалась целая гамма чувств, начиная от лёгкого разочарования и заканчивая людоедским предвкушением. В глазах вспыхнули красноватые огоньки, — порадуйте девушку, а? — задав этот вопрос, она без всякой паузы прыгнула к Эконно.

Ну как сказать, прыгнула? Скорее размазалась в пространстве, превратившись на миг в серо-красную полосу, упирающуюся в грудь здоровяку. Тот даже и моргнуть не успел, как маленькая, но, очень быстрая ладошка с нечеловеческой силой ударила снизу по рукояти меча, которую Эконно изо всех сил сжимал побелевшими от напряжения пальцами. В результате тяжеленный меч свечой взмыл вверх и с грохотом обрушился на мостовую за спиной моего, ничего не успевшего понять товарища.

— Да, брось эту железку, — издевательски прошептала она, — а то мешать она нам будет, да и поранишься ещё, красавчик, — при этом похотливая гримаска медленно выползла не её лицо. Она тягуче облизнулась и уставилась на Эконно, — ну, я тебе хоть капельку то нравлюсь? — и легонько провела длинным ногтем по щеке бедняги, оцепеневшего, как кролик перед удавом.

Эконно промычал что-то нечленораздельное. Взгляд его утратил остроту и сосредоточенность, глаза внезапно приобрели выражение безбрежного обожания и восхищения дамой, обезоружившей его как в прямом, так и в переносном смысле. Спёкся.

И тут я, все-таки сообразил, что парня надо выручать. Положение у него, явно не выигрышное, а от этой чертовки ожидать можно всего. Кто её знает, может она сейчас примеривается, как бы ему голову половчее оторвать? Поэтому я, выбросив в направлении демонессы правую руку, выпустил из ладони свёрнутую в плотный жгут ци. От моего энергетического удара краснокожая даже слегка покачнулась, и удивлённо так воззрилась не меня:

— А кто это ещё у нас тут хулиганит? — весело, но с нотками раздражения в грудном сексуальном голосе спросила она. И, опять размазавшись в пространстве, материализовалась прямо перед моим носом, — ну, тогда, шалунишка, я сначала займусь тобой.

Я ощутил, что все мои желания вдруг приобрели вполне конкретную направленность. В паху стало тесно и горячо. Левая рука разжалась, и глефа с печальным стуком упала на камни мостовой. А обе ладони помимо моей воли уверенно потянулись к двум заманчивым холмикам, скрывавшимся под покровом грубой мешковины.

— Подвинься, — вдруг прозвучал у меня в голове скрипучий голос, вырвавший меня из лап сладкого безумия.

— Кто здесь? — пронеслась паническая мысль.

— Не расстраивайся так сильно, ты пока ещё не шизофреник, хе, — скрипучий, подозрительно знакомый голос зазвучал вновь, — просто не дергай ручками и ножками, доверь мне это дело. Слабоват ты пока супротив суккубы. Так что прими помощь от своего ориша.

— Эшу Опин? — я был слегка обескуражен. Но, надо сказать, что с появлением в моём теле духа Лоа шансы выйти живыми из создавшейся ситуации для нас сильно повысились, что не могло не радовать.

— Да. В общем, сиди тихо, и смотри, как большие и серьёзные дядьки с развратными и наглыми девками разбираются, — мой ориша, похоже, сам был рад возможности немного поразмяться, пусть и используя для разминки мою тушку, — ну и учись, хе-хе, само собой.

В моём мозгу зарокотали барабаны, и, мне показалось, что даже кровь в жилах побежала быстрее, подстраиваясь под эти первобытные ритмы. А моё тело начало совершать различные акробатические движения, причем я, зачастую, являясь просто наблюдателем, и не подозревал о том, что в принципе такое возможно. Первое, что сделал Лоа, перехвативший рычаги управления моей тушкой, это прогнулся назад, да так глубоко, что упёрся вытянутыми руками в мостовую. А затем он оторвал ноги от земли и перекинул их назад, попутно успев обозначить удар в челюсть развратной демонессы. Но та тоже была не лыком шита, и таки успела отклониться, тем самым убрав свою смазливую мордаху из-под удара. Моё тело же, завершив этот переворот, совершило дополнительный кувырок назад, увеличивая дистанцию, и вышло в стойку уже метрах в четырёх от противницы.

Демонесса неверящим взглядом посмотрела на мою физиономию, которая сложилась усилиями вселившегося в меня духа в какую-то невообразимую гримасу. У меня даже некоторые мимические мышцы заболели.

— Ты это, малец, прекрати, — слегка обескуражено произнесла она, — лучше посмотри, от чего отказываешься, — и демонстративно огладила себя, да так, что бесформенная мешковина на миг легла точно по её великолепной фигуре, рельефно выделив каждый сексуальный изгиб.

Если бы сейчас в моём теле не было бы ориша, я бы, наверное, застыл бы соляным столбом, роняя на пыльные камни мостовой слюну вожделения. Но Эшу Опин оказался крепким орешком, и проигнорировал поползновения суккубы перехватить таким образом инициативу. Он совершил ещё один акробатический трюк, упёршись ладонями в землю и молниеносно выбросив ноги в направлении демонессы. На этот раз она немного не успела увернуться, и получила, как мне показалось, весьма чувствительный тычок в живот.

— Накажу, — голос её звучал угрожающе, и в то же время призывно. А я поймал себя на мысли, что да! Я хочу, что бы она меня наказала! И как, интересно, ей удаётся так быстро переводить мой мыслительный процесс с головы на головку?

— А очень просто, — раздался у меня в мозгу смеющийся голос, — ты сейчас дышишь коктейлем, составленным из самых забористых феромонов, плюс визуальный ряд, да плюс ещё аудио-воздействие. Это же демоница, хоть и сравнительно безобидная. Но против неё ты и твой товарищ пока слабы. Сам видишь, что она вас низводит до интеллектуального уровня кролика в период брачных игр.

— Это да, — мысленно согласился я, — но ведь хороша, чертовка. И я её хочу!

— Потерпи, — весело обломал меня Лоа, — вот наберёшься, со временем, сил, заматереешь, тогда и таких демониц сможешь без вреда для здоровья, гммм, приходовать. А бывают же и ещё более сладкие экземпляры. Но тебе пока о них даже думать противопоказано. Слаб ты, как я уже сказал.

— Ну, зато вот ещё один повод для того, что бы развиваться и становиться сильнее, — печально подумал я.

— Ага, — ухмыльнулся ориша внутри меня.

Я вдруг обратил внимание на приближающийся топот и лязг железа.

— Это стражники и пара городских магов спешат на выручку, — обрадовал меня дух, — так что приключение, считай, для вас закончилось.

Демонесса выглядела явно расстроенной и удивлённой.

— Какой ершистый мальчик, — сказала она, потирая пострадавший от удара живот, — жаль, что мне пора, а то бы я ещё бы с тобой поиграла, — она игриво подмигнула, задорно облизнула губы острым язычком и со словами, — ещё встретимся, недотрога! — скрылась в переулке, по всей видимости, направляясь к городской стене, на выход из города.

А топот тяжёлых сапог и звон металла звучали уже непосредственно за спиной.

— Парни, вы живые? — спросил высокий дядька в ламеллярном доспехе, сочувственно глядя на Эконно, который с мечтательным взглядом тихо сползал вниз по стеночке, — где демон?

— Там, — я махнул рукой в сторону переулка, в котором скрылась демоница.

Стражники и маги, мгновенно потеряв к нам всякий интерес, быстро втянулись в узкую каменную кишку переулка.

— Ну, можешь потихоньку брать руководство телом на себя, — раздалось у меня в мозгу.

— Спасибо, Эшу Опин, — я был действительно благодарен. Ведь если не он, суккуба бы нас просто выпила бы.

— Не стоит благодарности, — Лоа был благодушен, но слегка недоволен. Причину своего лёгкого недовольства он тут же и пояснил, — только жаль, что напоролись мы на эту фифу в людном месте. Никакого удовольствия.

— А какое могло быть удовольствие? — не удержался я от вопроса.

— А угадай с трёх раз, — Эшу Опин бессовестно заржал, — ладно, пора мне, бывай, — я почувствовал, как ощущение контроля над телом возвращается ко мне, по мере того, как заливистый смех Лоа в моём мозгу становился всё тише.

Глава 23.1

— Домовой

Переполненные яркими эмоциями и некоторым сладостным томлением в организмах, мы, после встречи с демонессой, всё-таки добрались до дома.

Встречавшая нас Ануэн сразу отметила, что мы с Эконно какие-то странные. Пришлось рассказывать о нашем приключении по пути домой. Ануэн слушала, не перебивая, и изредка даже задавала наводящие вопросы. Дослушав до конца наш сбивчивый рассказ, и, слегка поиздевавшись над Эконно, который уж слишком явно, прямо-таки с придыханием, поведал Ануэн о незабываемых прелестях суккубы, до которых ему так и не дали добраться, она выложила нам свои новости. Новости, надо сказать, были, как ожидаемые, так и сравнительно неожиданные.

Если коротко, то у старьёвщика Хефина нашлись ответы на те вопросы, которые ему задал Эконно. Пока мы были на дежурстве, прибегал мальчишка от него, и передал, что завтра старик ждёт его и меня у себя в лавке. То, что он ждёт Эконно, это неудивительно. Ведь все запросы озвучивал именно он. А вот то, что он и меня захотел видеть, говорит, во-первых, о том, что он не без оснований думает, что Эконно действовал по моему поручению, и, во-вторых, о том, что, скорее всего, имеется какая-то информация, которую он считает необходимым донести именно мне. Без посредников. Вот так вот.

Так что необходимо завтра, кровь из носа, а быть у него. Я чувствую, что известия, которые он для меня приберёг, могут оказаться весьма важными. Хотя, препятствий к тому, чтобы нанести ему визит никаких нет. Мы с дежурства сменились, и до следующей вахты у нас ещё аж трое суток.

И вторая новость. После того, как мы с Эконно ушли на дежурство, Оюн, убиравшая на лестнице, слышала странные звуки с верхнего этажа. Словно там кто-то шебуршится, ходит, двигает мебель. В общем, какая-то нездоровая активность там образовалась. Но, памятуя о том, что дом, в котором мы сейчас живём, пользуется дурной славой, эта новость нас особо и не удивила. Похвалив Ануэн за то, что у неё хватило терпения дождаться нас и не соваться туда, имея за спиной только наших зеленокожих, я решил, что сначала надо, всё-таки, поужинать, привести себя в порядок, а потом уже и заняться выяснением, кто это там шастает по верхнему этажу.

Горячая ванна и Ануэн, вызвавшаяся потереть мне спинку, привели мое физическое и психическое состояние в относительный порядок. Теперь я мог уже вспоминать о встрече с краснокожей демонессой без непроизвольного сексуального возбуждения. Ну, мне-то повезло, у меня есть Ануэн. А вот каково Эконно? Он-то, наверняка, продолжает страдать от неудовлетворённых, гммм, потребностей. Может его в бордель направить, для психологической разгрузки? Там его, кстати, и помоют заодно. Обсудив эту идею с Ануэн и получив её одобрение, я приоткрыл дверь мыльни. Обмотавшись полотенцем прошлёпал мокрыми ногами в коридор и во всё горло позвал Эконно. Тот, ожидая своей очереди на помывку, сидел в соседней комнате, где посасывал пиво и печально размышлял о прекрасном.

— Эконно, мы с Ануэн, обсудили ситуацию, и предлагаем тебе вместо того, что бы тут в одиночку плескаться, сходить помыться со всеми сопутствующими процедурами в заведение Маман Тегид. Оно тут рядом, — сказав это, я вопросительно посмотрел на него.

— Да. Так наверное, будет лучше, — расплылся в улыбке здоровяк, — так я пойду?

— Да, давай, только сильно не задерживайся там, нам ещё поужинать надо, — и, уже повернувшись к двери в мыльню, откуда выглядывала улыбающаяся мордаха магессы, добавил — да и посмотреть, кто там у нас наверху сегодня топотал, надо бы.

— Ну, пара-то часиков у меня есть? — уточнил он.

— Есть, ведь если меньше, то ты толком-то и помыться не успеешь, — рассмеялась Ануэн.

Эконно очень быстро исчез, стремясь, вероятно, не тратить драгоценное время впустую. Мы же с моей подругой вернулись в мыльню, где и продолжили рекреационные мероприятия, чередуя их с поеданием фруктов и дегустацией старого вина из очередной запылённой бутылки, найденной в нашем подвале. В общем, время провели замечательно. Я отдохнул, развеялся, пришел в норму.

Мы с Ануэн уже пол-часа, как выбрались из мыльни, а Эконно пока пропадал в обществе весёлых девчонок у Маман Тегид. Но, вот и он, довольный и расслабленный, вошел во двор. Магесса не смогла удержаться от того, чтобы не поиздеваться по-дружески над здоровяком, припомнив ему его телячий взгляд, которым он взирал на окружающее непосредственно после того, как мы пришли домой после встречи с рыжей чертовкой.

Когда мы, наконец, все собрались, то я и Эконно, вооруженные пехотными короткими мечами, начали подниматься по лестнице на третий этаж. Ануэн со своим чёрным посохом наперевес следовала за нами. Все были собраны и насторожены. И, надо сказать, что по мере подъёма наших ушей начали достигать какие-то странные звуки, шуршание, топотки, повизгивания…

Каково же было наше удивление, когда, забравшись таки на третий этаж, мы увидели то, чего, ну, никак увидеть не ожидали. Оба наших котика, уже, кстати, вполне заметно подросших, самозабвенно скакали и играли со странным существом. Существо, кстати говоря, никакого страха перед хищниками не проявляло и отважно возилось с ними, не смотря на то, что размерами они как бы даже и превосходили его.

Это явно был гуманоид, если так можно выразиться, только вот ростом он был в лучшем случае мне по колено, и сам весь какой-то нескладный, угловатый и кривоватый. Эдакая, знаете ли, корявая карикатура на человека. Этот, если так можно выразиться, человечек, был обладателем длинного висячего носа, черные глаза-пуговки настороженно смотрели на нас из-под густых кустистых бровей, произраставших на изборождённом глубокими морщинами вытянутом лице. Кожа его была чуть светлее деревянных панелей, которыми были обшиты стены холла третьего этажа, и очень гармонировала по цвету с мантией, в которую он кутался.

Котики, завидев нас, оставили его в покое, и дружно бросились тереться о ноги Ануэн, нагло выпрашивая, как обычно, немного ласки и почесушек.

— Бубах? — спросила Ануэн.

— Ну, предположим, бубах, — проскрипел в ответ домовой, и тут же перехватил инициативу, — а ты, никак, новая хозяйка?

— Да, — улыбнулась Ануэн, — я новая хозяйка, давай знакомиться, меня зовут Ануэн.

— Очень приятно, — губы домового обозначили движение, но улыбкой выражение его лица я бы называть не стал, — а зачем вы комодом двери загородили? — с некоторым вызовом спросил он.

Ануэн перевела взгляд на меня.

— Зеркало в комнате.

— Ух ты, — удивился человечек, — вы и про зеркала что-то знаете?

— Кое-что знаем, — подтвердил я его догадку.

— Это зеркало не опасно, — сварливо заявил бубах, — так что, освободите вход, а то я в комнате убраться уже сколько дней не могу.

— Сейчас, — я кивнул Эконно, который с удивлением наблюдал сцену нашего знакомства с местным домовым. Здоровяк без труда отодвинул комод, перекрывавший вход в комнату, и даже распахнул дверь.

— Хорошо, с этим решили, — все так же сварливо прокомментировал домовой наши действия, а потом, обернувшись к Ануэн, строго посмотрел на неё и выдал, — а кормить-то меня в этом доме будут?

Ануэн немного замялась даже:

— Извините нас, уважаемый бубах, — сконструировала она виноватую мордаху, хотя лично я не поверил в то, что она испытывает реальное чувство вины, — мы просто не знали, что вы тут живёте. Не многие дома в этом городе могут похвастаться тем, что в них живёт представитель маленького народца.

— Это да, — важно согласился бубах, после чего опять вылупился на Ануэн, — хозяйка, вы так и не ответили на мой вопрос. Очень важный вопрос. Кормить. Будут?

— Конечно, будут кормить, — улыбнулась магесса, — а что вы предпочитаете?

— Сливки люблю, — бубах задумался, — кашу, пиво. В общем, люблю поесть по-человечески. Как следует поесть, — и с вызовом посмотрел на Ануэн.

— Хорошо, — ответила та, продолжая улыбаться, — начиная с сегодняшнего вечера, будем оставлять еду у очага на кухне.

— А эти, зеленые, не сожрут моё? — опасливо поинтересовался домовой, видимо орков он таки опасался.

— Я их предупрежу, — из последних сил удерживаясь от смеха, пообещала магесса.

— Ну хорошо, — подвёл черту под беседой бубах и растворился в воздухе, оставив нас переглядываться друг с другом.

— Вот и решилась проблема, — не скрывая своего облегчения, сказала Ануэн, — а теперь ужинать! — сказав это, она продолжительно посмотрела на меня, — а потом спать!

Глава 24.1

— Ответы на вопросы

После завтрака мы с Эконно оделись поприличнее и, не торопясь, отправились по направлению к лавке старика Хефина. Улица была тихой и безлюдной. Да, тёмные дни. Но, они уже приближаются к концу, а потому через пару-тройку дней встреча, подобная нашей вчерашней встрече с демоницей-суккубом, будет уже почти невозможна. По крайней мере, на улицах Фиуссы.

Лавка старьёвщика встретила нас полумраком и тихим поскрипыванием половиц. Сам Хефин стоял за своей конторкой и что-то писал на клочке пергамента, лежавшего перед ним. Пристально оглядев нас, он молча кивнул, мол, проходите, не толкитесь в дверях.

— Добрый день, уважаемый Хефин, — я обозначил поклон и шагнул в лавку.

— Рад вас видеть, молодые люди, — ответил он, — так же рад, что не стали тянуть с визитом к старику.

— Парень, которого вы вчера прислали, — вступил в разговор Эконно, — сказал, что у вас появились ответы на наши вопросы, и мы тут же отправились к вам.

— Да, это так, — улыбнулся старик, — кое-что у меня есть для вас. Но, начнём, наверное, со второго вопроса, с вопроса о баронессе Диллис фан Глоссе, — и пристально посмотрел на нас.

Я встретил его взгляд и придал своему лицу выражение глубочайшей заинтересованности. И да, мне же действительно было интересно.

— Дело в том, молодые люди, что мои контрагенты передали мне запечатанный пакет, — он покрутил в руках толстый конверт из плотной желтоватой бумаги, — в котором, вероятно, и содержится интересующая вас информация, но…

— Но что? — я перевёл свой взгляд на пакет в руках старьёвщика, — какие-то дополнительные условия?

— Да, — подтвердил мои предположения Хефин, — люди, предоставившие нам этот пакет, поставили дополнительные условия.

— Какие?

— Получить этот пакет может лишь тот, на кого среагирует вот этот амулет, — и он с ловкостью бродячего фокусника извлёк, буквально из воздуха, небольшой костяной диск.

— И как он должен среагировать? — заинтересованно спросил Эконно.

— Если нужный человек коснётся этого диска, — пояснил старьёвщик, — то диск начнёт светиться зелёным светом.

— Я подозреваю, что мы совсем не те люди, — сказал я, примерно догадываясь, кто именно является тем самым человеком, — но, давайте, для очистки совести, попробуем.

Хефин протянул нам костяной кругляшок, и я, схватив его первым, начал крутить этот диск в руках, нажимая на все выпуклости и впадины. Как я и ожидал, усилия мои никакого результата не принесли. Скроив разочарованную мину, я протянул амулет Эконно. Тот тоже повертел его в руках, зачем то понюхал и даже попробовал на зуб. Но результат не отличался от достигнутого мной. То есть, был никаким.

— Я, кажется, знаю, кого надо пригласить для получения этого письма, — заявил я.

— Ануэн? — предположил Эконно.

— Ага, — подтвердил я его догадку.

— Понятно, значит за этим человеком надо сходить? — спросил старьёвщик.

— Да, — подтвердил я.

— Ну и хорошо, — Хефин хитро покосился на меня, — вот пусть Эконно и сходит, позовёт, а мы с тобой, Алейс, тем временем немного поворкуем.

Эконно дисциплинированно вышел на улицу, и, судя по всему, отправился за Ануэн, а мы с Хефиным уставились друг на друга. Затем ехидный дед полез куда-то под конторку, извлёк оттуда довольно потёртый пергамент и, ни слова не говоря, вручил его мне.

Развернув его, я обнаружил, что это объявление о розыске. Причём давнишнее, было ему два года без малого. На пергаменте был нарисован среднего качества портрет молодого аристократа. И, судя по подписи, звали его Эйнион Киу. Я покрутил в руках этот образец настенной живописи и вопросительно воззрился на ухмыляющегося старьёвщика. Тот, опять-таки, ни слова не говоря, запустил свою руку под конторку и извлёк оттуда… зеркало. Небольшое продолговатое зеркало на длинной ручке. Такими обычно пользуются модницы, что бы была возможность корректировать свою боевую раскраску, даже не имея доступа к гримёрной комнате. Так сказать, в полевых условиях.

— И что мне с этим делать? — поинтересовался я?

— А ты посмотри, посмотри в зеркало-то, — гыгыкнул дед.

Я послушно посмотрел, и ничего кроме собственной физиономии не увидел. Хотел уже, было, возмутиться, но тут мой взгляд перекинулся на объявление, которое я всё ещё держал в другой руке. И вот тут мне в глаза бросилось очень близкое сходство портрета и моего отражения в зеркале.

— И как тебе? — поинтересовался Хефин.

— Гммм, неожиданно, надо признать, — я, конечно, имел основания подозревать нечто подобное, но это сходство даже для меня оказалось несколько шокирующим. Значит, вероятность того, что я и есть этот самый пропавший юный аристократ, здорово подросла.

— Я практически уверен в том, что на пергаменте нарисован тот же самый человек, отражение которого ты видишь в зеркале. Только вот не думай, что стоит тебе заявить о себе, и жизнь твоя изменится к лучшему.

— То есть, опять проблемы на горизонте? — оптимистично поинтересовался я.

— Ну, а как ты хотел? — похоже, потянуло старика чутка пофилософствовать, — жизнь, это боль, юноша. А если серьёзно, то пропал этот аристократ при весьма странных обстоятельствах. Как раз во время тёмных дней. И шушукаются люди по углам, что дело тут нечисто.

— А в объявлении, кстати, не сказано, кем был пропавший, — я посмотрел на старьёвщика, — а хотелось бы знать, на чьё место я претендую.

— А ты что, ничего о себе не помнишь? Совсем-совсем ничего? — удивился старик.

— А, вам я же не рассказывал, — я хлопнул себя по лбу, мол, вот такой я забывчивый и недогадливый, — я пришёл два года назад в монастырь, что основали беглецы из Империи Гу, тот, что стоит на границе нашего графства и баронства Стоуб. Как раз, два года назад это и было.

— Ага, — этим междометием старьёвщик обозначил своё желание услышать продолжение, — ты продолжай, продолжай…

— Так вот, я ничего не помнил, ни кто я, ни откуда я взялся, говорить не мог, только глазами хлопал. Монахи по доброте своей целый год со мною возились, обучая всему, — я непроизвольно начал погружаться в воспоминания, но решил, что всё-таки надо узнать, кого тогда искали, — так, но, давайте вернёмся к моему вопросу, мастер Хефин, кто же это был изображён на пергаменте?

— Это был первый и единственный наследник барона фан Стоуб. Сам барон погиб на охоте пять лет назад. Тоже, кстати, при не совсем понятных обстоятельствах. Сейчас баронством правит мать этого молодого человека. Но, здоровье её, по многочисленным слухам оставляет желать лучшего, особенно подкосило её исчезновение единственного сына. Так что, все сходятся на том, что жить ей осталось не так уж и долго. Да и сам доминион после смерти барона постепенно пришёл в запустение. Больной женщине трудно уследить за всем хозяйством. А те, что её окружают, так и норовят урвать кусочек исключительно для себя, так что ей и опереться толком не на кого. Разве что начальник стражи ещё служит ей не за страх, а за совесть. Но этого мало.

— А в случае её смерти и при отсутствии прямого наследника кто будет наследовать власть над доминионом?

— А есть представители побочной ветви рода, — нахмурился дед, — и проживают они как раз в баронском замке, на правах бедных родственников. И, как ты понимаешь, и смерть старого барона, и исчезновение наследника, и болезненность баронессы, всё это складывается во вполне логичную последовательность.

— Ага, то есть вы хотите сказать, что эти самые дальние родственники и есть предположительные бенефициары всех этих неприятностей, постигших главную ветвь рода?

— Ну, как ты понимаешь, это только мои домыслы, — старик задумчиво перебирал старые пожелтевшие квитанции, лежавшие перед ним на конторке, — но, если следовать древней мудрости, гласящей: «Смотри, кому выгодно», то это тогда уже и не совсем домыслы получаются…

— Согласен с вами, — я нахмурился, пытаясь как-то сосредоточиться на проблеме, но, похоже она требует продолжительного осмысления, прежде чем можно будет планировать какие-либо конкретные шаги, — мне надо будет всё это обдумать, мастер Хефин. Слишком много белых пятен в этой истории.

— Так ты что, хочешь отказаться от попыток стать бароном? — удивился Хефин.

Глава 24.2

— Ответы на вопросы. Продолжение

Я не стал разочаровывать старика:

— Нет, я определённо хочу стать бароном. И не просто хочу, а очень хочу, — подчеркнул я своё желание, — но, учитывая то, что вы мне поведали, торопиться и совершать необдуманные поступки в этом деле не стоит. Необдуманная поспешность в этом случае может боком выйти.

— Умный мальчик, — хихикнул дед, — да, от торопливости в этом деле здоровье может сильно пошатнуться.

— А вы, мастер Хефин, — я посмотрел ему в глаза, — вам какой интерес мне помогать? Вы уже рассказали гораздо больше, нежели предусматривалось нашим первоначальным заданием.

— Я сейчас ничего конкретного просить не буду, — он замялся и отвёл взгляд, — просто сейчас мы находимся на сломе привычного мироустройства. Орден, похоже, захватывает власть в Королевстве Кэим. Свободные Доминионы отказывают Ордену в допуске на свои земли. В этих условиях Братство лутеров уже не обязано сбывать лут именно гильдии старьёвщиков, а гильдия старьёвщиков не обязана передавать эксклюзивный товар только Ордену. Да и торговля с Орденом, как такова, мне кажется, скоро станет прямо запрещаться на территории свободных доминионов. Вековой порядок рушится. И в этих условиях Гильдия старьёвщиков может стремительно прийти в упадок, или вообще исчезнуть, как лишнее звено между покупателями и продавцами.

— Хммм, а я, признаться, ещё и не пытался оценить процессы, которые сейчас набирают силу.

— А зря, — осудил мою безответственность старик, — надо держать нос по ветру. Особенно, если собираешься влиться в ряды нашей, с позволения сказать, блестящей аристократии. Если ты, всё-таки, решишься побороться за баронство, то анализом происходящего тебе придётся заниматься постоянно. И от правильности твоего анализа будет зависеть и твоё будущее, и будущее тех, кто встанет рядом с тобой.

— Да, я понял, — совершенно серьёзно сказал я, и вернулся к своему вопросу, — так что бы вы хотели получить от меня?

— Какой ты прямолинейный молодой человек, — закряхтел старьёвщик, — мне нужна будет работа, что бы жить. Хотя кое-какие сбережения есть, но я привык быть при деле. Поверь, я умею делать многое. И знакомства у меня обширные.

— Ну да, мастер Хефин, — я посмотрел на старика, — ваши возможности я вполне оценил уже по результатам нашего информационного запроса, и они, если быть честным, впечатляют. Так что работу я вам предложить могу. Много работы. Но есть одно но…

— Какое? — вскинулся старик.

— Вопрос лояльности. Дело в том, что к этому вопросу я отношусь весьма и весьма трепетно. Все, кто со мной работают, приносят мне клятву верности. Я тоже, кстати, клянусь в том, что буду до конца защищать жизнь и интересы моих людей.

— Ну, так где же подвох? — спросил старьёвщик, — надеюсь, это не обряд типа орденской Присяги Смирения?

— Нет, клятва, которую дают мои люди, совершенно безвредна для психики, но! — я сделал небольшую паузу, что бы подчеркнуть важность слов, которые собирался сказать, — нарушить или обойти эту клятву совершенно невозможно.

— Почему невозможно? — полюбопытствовал старик.

— Потому, что гарантами исполнения этой клятвы становятся могущественные астральные сущности. И да, ещё одно важное обстоятельство. Работая на меня, вы автоматически становитесь врагом Ордена Паладинов Почившего Бога.

— Ага, я все понял, — старик задумчиво пожевал губами и продолжил, — услышанное меня не сказать, чтобы сильно напугало, но, всё-таки мне нужно будет немного времени, что бы всё взвесить и обдумать.

— Хорошо, подумать — это святое дело, — улыбнулся я, — и сколько времени вам нужно для размышлений?

— Я думаю, что до завтрашнего утра мне времени на это вполне хватит.

— Вот и хорошо, — как только я произнёс эти слова, как дверь в лавку открылась, и в помещение ввалился Эконно, а вслед за ним серенькой мышкой скользнула Ануэн.

— Уважаемый Хефин! — я решил не тянуть и сразу устроить проверку для магессы, — эту очаровательную молодую девушку зовут Ануэн, и она, как я предполагаю, и является тем самым человеком, на которого ваш амулет должен положительно среагировать.

— Очень приятно, леди, — старик обозначил полупоклон, улыбнулся и представился, — а меня зовут Хефин. Просто Хефин.

— Очень приятно, — не растерялась магесса, — а что это за амулет? И как он должен на меня среагировать?

— Вот этот амулет, — старьёвщик поднял вверх костяной кругляшок, чтобы Ануэн смогла его увидеть, — и, молодой человек! — обратился он к Эконно, — отойдите в сторонку, дайте девушке пройти поближе ко мне.

Здоровяк тут же послушно задвинулся в угол, а Ануэн элегантно переместилась вплотную к стойке.

— Так вот, об амулете, — продолжил свои объяснения Хефин, — если вы его возьмёте в руки, и он засветится зелёным, то, значит, я смогу отдать вам конверт, а вы, соответственно, сможете его открыть без вреда для его содержимого.

— Без вреда, это как? — удивился я.

— Забыл вам сказать, что требование о том, что конверт надлежит вручить только тому, на кого среагирует амулет связано с тем, что если кто-то, кому не предназначен этот пакет попытается его вскрыть, то его содержимое обратится в пыль.

— Ну, давайте свой амулет, — Ануэн протянула руку к Хефину и вопросительно на него посмотрела.

Старик вложил костяной диск в её ладошку, и, спустя секунду, эта кость засветилась приятным травянисто-зелёным светом.

— Похоже, это действительно для вас, — Хефин улыбнулся и вручил толстый желтоватый конверт девушке, которая тут же цепко схватила его. Но, надо отдать ей должное, таки удержалась от того, чтобы вскрыть его прямо не отходя от конторки старьёвщика. Вместо этого она вопросительно посмотрела на меня. Во взгляде читался вопрос, что, мол, мы тут закончили?

— Большое спасибо, мастер Хефин, — поклонился я старику, — вы нам очень помогли. Мы более не смеем отрывать вас от дел, и двинемся потихоньку восвояси. Но завтра я жду вашего посыльного, который сообщит мне о вашем решении. А пока, до свидания.

— Я конечно пришлю к вам посыльного, — подтвердил Хефин, — а пока, до встречи, молодые люди!

Мы вышли на улицу.

— А что это за решение он должен принять? — Ануэн тут же решила хоть частично удовлетворить своё любопытство.

— Дома расскажу, — улыбнулся я, — какая ж ты любопытная-то всё-таки.

— Ну, дома, так дома, — вздохнула Ануэн, после чего добавила, — а вообще, вредный ты.

— И вовсе я не вредный, — картинно возмущаясь, возразил я, — я просто не желаю, что бы о наших делах узнал кто-нибудь посторонний.

— Так нет же никого вокруг? — Ануэн подчёркнуто внимательно огляделась, — ну, нет же никого. Никто и не услышит.

— И у стен есть уши, — страшным шёпотом возразил я, при этом затравленно оглядываясь, словно ожидая, что сейчас на нас набросится толпа врагов.

— Фи, параноик, — фыркнула Ануэн, задрав носик, демонстрируя этим своё негативное отношение к моему поведению.

— Ага, а сама-то конверт не вскрываешь, хотя видно, как тебе неймётся, — я с ухмылкой посмотрел на магессу, — так кто из нас параноик-то?

Вот так, обмениваясь беззлобными наездами и подковырками, мы и дошли до дома. Эконно просто топал рядом, не пытаясь вклиниться в наш разговор.

За время, пока нас не было дома, ничего не изменилось. Бям возилась на кухне, и оттуда уже доносились аппетитные запахи пряного мяса и жареных корнеплодов. На вопрос, где Оюн, она просто махнула рукой и показала взглядом куда-то вверх, что означало, наверное, что та занялась уборкой на третьем этаже, раз уж у нас решился вопрос с зеркалом. Жить там пока никто не живёт, но, скопившуюся по углам пыль надо убрать, да и серые полотнища паутины, колыхаемые сквозняками, тоже следовало устранить.

Глава 24.3

— Конверт

Эконно пошёл в свою комнату, чтобы слегка вздремнуть. Он вообще, любую свободную минуту старался использовать для сна, ну, или для тренировок. И, следует отметить то, что тренироваться он предпочитал со своим фламбергом, а вот тем, что я предлагал ему изучать в плане управления энергиями, он занимался без всякого удовольствия. Ну и я решил, что насильно мил не будешь, и ограничился тем, что заставил его проработать до первого предела первое и второе киноварное поля. Это позволит ему заметно укрепить своё тело. Хотя он и так здоровый. А с другой стороны, сила мышц и крепость костей для такого мечника, как он, лишними не бывают. И ещё одно следствие — если он не хочет развиваться, то и быть ему мечником, не более того.

А мы с Ануэн, прихватив с собой пыльную пузатую бутыль со старым вином и большое блюдо сочных фруктов, уединились в её комнате, чтобы как следует осмотреть содержимое жёлтого конверта и обсудить полученную информацию.

Перво-наперво магесса, конечно, стала меня пытать относительно того, что именно мне поведал старьёвщик и какого ответа я от него ожидаю. Подтверждение нашего с ней смелого предположения о том, что моя тушка в недалёком прошлом принадлежала юному аристократу, её порадовало. Хотя, во взгляде её проскочило нечто, что заставило меня внутренне содрогнуться. Да, она стала смотреть на меня очень, как бы это сказать, по-хозяйски, как на свою законную, уже пойманную добычу. И я не удивлюсь, что скоро начнут звучать лёгкие намёки на то, что любому барону нужна, по крайней мере, одна баронесса. Хотя посмотрим, может я и сгущаю краски.

А потом мы вскрыли конверт. И там нашли только небольшой медальон, выполненный в виде диска из зелёного камня, диаметром с золотую монету, в оправе из платины, на платиновой же цепочке. Очень красивая висюлька, хочу сказать. Но Ануэн, как только увидела, что было в конверте, как мне показалось, чуть не задохнулась от радости.

— Что эт тебя так растарабанило-то? — удивился я, увидев донельзя счастливую мордаху подруги.

— Это же амулет дальней связи, — пояснила она мне, — а передать его в ответ на ваш запрос могла только тётушка. Больше некому, тем более, что конверт был настроен только на меня. Значит — у неё всё относительно не плохо, и я сейчас могу с ней связаться.

— Мне выйти? — на всякий случай спросил я. Кто его знает, какие интимные подробности они будут обсуждать.

— Да сиди уже, — Ануэн уже нетерпеливо потянулась к амулету связи, — главное, сиди тихо, по крайней мере, до того момента, как я к тебе надумаю обратиться.

— Ага, буду нем, как рыба, — улыбнулся я.

— Ну, тогда, уже молчи, — подруга взяла амулет в руки и начала что-то там нажимать, — я вызываю тётю.

Минуты три ничего не происходило, только Ануэн усердно сопела и сверлила взглядом амулет связи, который крепко держала обеими руками. В какой-то момент воздух над амулетом пошёл разноцветными волнами. Ануэн тут же положила его на журнальный столик, стоявший рядом. А световые пятна над медальоном закружились, смешались, и постепенно трансформировались в объёмное полупрозрачное изображение женской головы, увенчанной пышной высокой причёской. Женское лицо, возникшее над амулетом, чем-то походило на лицо Ануэн, но черты его были несколько острее и строже, да и взгляд был не таким мягким.

— Тетя, как я рада тебя видеть, — взвизгнула Ануэн, как только изображение окончательно стабилизировалось.

— И я очень рада видеть тебя, дитя моё, — раздался негромкий грудной голос, — мы очень переживали за тебя. Куда ты делась-то после взрыва, который устроили орденцы? Мы успели осмотреть лагерь, но тебя не нашли, а так или иначе, надо было быстро уходить. Мы уж не знали, что и думать. Знакомые, которые оставались в Королевстве ничего сказать толком так и не смогли.

— Меня отбросило в стог, и я потеряла сознание, — ответила Ануэн, — а при осмотре вы могли меня и не заметить — плащ был активирован.

— Понятно, — прозвучало из амулета — а где ты сейчас? Куда тебя жизнь то забросила?

— Я сейчас в Фиуссе, — ответила Ануэн.

— Далековато, однако. Прямо таки фронтир. Дремучее захолустье.

— Да, так уж оно получилось, но, это далеко не худший вариант, хочу сказать, — Ануэн бросила на меня озорной взгляд, — так что я не жалею. А ты где, тётушка Диллис?

— Мы остановились в Креуме, столице баронства Карринос.

— Да, далековато от меня, практически на противоположном краю свободных доминионов.

— А чем ты там занимаешься, в этой своей глуши? Денег то у тебя, как я помню, было совсем немного.

Ануэн немного замялась. Уж очень не хотелось ей волновать тётушку известиями о том, что она занялась рискованным промыслом в Пустошах.

— Пока осваиваюсь, пару раз в Пустоши сходила. Думаю вот, заняться лутерством.

— Опасное это занятие, но денежное, конечно. А я тоже в раздумьях, чему себя посвятить. Место-то тут относительно цивилизованное, даже есть некое подобие магической академии. Меня уже даже преподавать звали. Но, надо сказать, что по сравнению с Академией Магии Королевства это какое-то ремесленное училище для отстающих в развитии. Так что не знаю, стоит ли связываться с этим. Но жить как-то надо, так что, так, или иначе, но придётся выбирать какую-нибудь из имеющихся возможностей. Меня тут, кстати, и к барону фан Карринос боевым магом зазывают. Оплату обещают хорошую. Но это, опять-таки, армия, дисциплина, обязательства. А хочется, всё-таки, немного пожить для себя. И вот, не могу пока понять, как будут развиваться дальнейшие события в свете того, что власть в королевстве Кэим фактически перешла к Ордену. А без понимания этого трудно сделать правильный выбор.

— Ну да, тётя, у нас тут тоже неопределённость в связи со всеми этими пертурбациями.

— Ладно, девочка моя. Я безумно рада, что нам удалось установить связь. К сожалению, у меня сейчас встреча, и надо бежать. Давай, будем присматриваться к происходящему и искать оптимальное решение. До связи!

— До связи, тётушка!

И голограмма, висевшая над амулетом связи, потихоньку размылась, растворилась в воздухе.

— Я так понимаю, что тётушка твоя сейчас в подвешенном состоянии находится, и не знает, что ей предпринять, — я посмотрел на Ануэн, которая сгребла со столика амулет и повесила на свою изящную шейку.

— Да, похоже на то. Но, я так думаю, что она всего и не раскрыла. Дело в том, что, как я тебе рассказывала, с нами ехал и её друг, а может, и более, чем друг, Овайн Григ, барон фан Геллани, весьма квалифицированный воздушник. И она ничего не сказала, с ней он сейчас, или нет. Но ладно, главное, что связь установлена, и все детали и нюансы можно будет потихоньку выяснять.

— Это хорошо, что тут мы добились небольшого успеха. А я хотел бы обсудить с тобой, что есть смысл предпринимать в связи с тем, что появилась возможность побороться за право владения доминионом, пусть и весьма захолустным и, честно говоря, нищим, но тем не менее.

— Надо сделать всё, что бы ты стал бароном, — произнося эти слова, Ануэн, я б сказал, весьма плотоядно на меня посмотрела, — и тянуть, наверное, не стоит.

— Да, тем более, что моя мать, которую я, кстати, не помню совсем, по словам старьёвщика очень больна. А если я не успею объявить себя в качестве полноценного барона до момента её смерти, то задача приобретения титула кратно усложнится, потому что тогда мне придётся воевать с другими претендентами.

— Понятно, — Ануэн задумалась, да так, что по её лбу побежали морщинки, — но сначала надо всё-таки выяснить, что там реально происходит. Чтобы представлять себе условия, в которых нам придётся действовать.

— Согласен, — я тоже немного задумался, — но, я так думаю, что глупо было бы срываться прямо сейчас, без подготовки. Наверное, мне потребуется, как минимум, пара месяцев, а может быть и больше, чтобы завершить проработку киноварных полей до второго предела. Тогда я приобрету некоторые возможности, без которых проведение разведывательных мероприятий будет весьма проблематичным.

— Разумно, — согласилась со мной магесса, — заодно и в Пустоши выйдем, глядишь, ещё деньжат подзаработаем. А то поиздержались мы, пока в городе сидели безвылазно.

— Ну да, — одобрил я её предложение, — тёмные дни через три дня заканчиваются, и можно будет выходить на промысел.

На том и порешили. А на следующий день прибежал мальчишка от Хефина, и сказал мне одно-единственное слово: «Да».

Глава 25.1

— Перед стартом

Последующие два месяца прошли под знаком подготовки меня, любимого к глубокому разведывательному рейду в баронство Стоуб. В глубине души я уже считал его своим. Другое дело, что для того, что бы эта моя мечта воплотилась в реальность, мне придётся и рисковать, и, скорее всего, сражаться, и вообще, сильно напрягаться.

Пока я буду в отлучке, главной остаётся Ануэн. Грубая физическая поддержка, в случае возникновения каких-либо проблем, будет возложена на Эконно и Бям. Эта неразговорчивая орчанка, Бям, очень серьёзно отнеслась к работе с ци и одновременно жадно изучала всё то, что я мог ей дать в плане освоения боевых искусств. Видимо, она так и не распрощалась со своей мечтой доказать всем окружающим, что она настоящая дочь своего народа, что она сильна и опасна.

Она уже весьма прилично овладела и рукопашным боем, и работой с метательным и коротким клинковым оружием. И теперь она очень успешно осваивала работу с мечом-дао и древковым оружием. Уже хоть сейчас она могла гарантированно разобраться с полудюжиной наших городских бандитов-гопников. Само собой, против грамотного ассасина из Гильдии Шепчущего Тумана она пока была ещё слабовата, но вот гопников уже могла гонять без труда.

И, что примечательно, как-то они с Эконно сблизились на почве работы с холодным оружием, да и вообще, сблизились, хе-хе. Я уже не отбрасываю возможности того, что тут у нас и полуорки могут завестись, как логичное следствие возникновения и укрепления межрасовых симпатий. Но, это я так, ёрничаю. Полуорки, так полуорки. Главное, что бы все довольны были.

А Оюн всё больше посвящала своё внимание именно магической составляющей. Работу с ци, она, как и Бям, практиковала очень прилежно. Но с оружием она тренировалась постольку-поскольку, основной же упор в своих занятиях делала на работу с энергетическими полями и потоками. А после того, как она завершила у себя проработку всех трёх киноварных полей до первого предела, то с огромным удивлением и радостью обнаружила в своей энергетической структуре крохотный резервуар для накопления маны. Дело в том, что у орков способность к оперированию маной достаётся, буквально единицам. В основном орки славятся тем, что умеют находить общий язык с духами, и шаманы у них очень сильны, а собственная школа магии у них весьма примитивна ввиду недостатка одарённых. Вот поэтому Оюн ежедневно приставала к Ануэн, что бы та обучала её азам классической магии.

И что ещё орчанки наладили, так это поток неофитов нашей новой религии, предусматривавшей поклонение духам-Лоа. То есть Ануэн, как главная мамбо, уже организовывала несколько сеансов излечения местных бедных горожан. Сарафанное радио помогло распространению слухов о том, что добрые духи позволяют поправить здоровье, решить массу бытовых проблем, приворожить жениха, снять или наложить проклятие и помочь во многих других жизненных ситуациях. Слухи расползались по округе, расширялся и круг нашей паствы. Месяц назад пришлось купить соседний дом, и переоборудовать его в святилище, где Ануэн, а потом и Оюн начали регулярно проводить обряды. Ну, не водить же толпы посторонних в наш подвал, в самом-то деле. У меня там, между прочим, коллекционное вино хранится.

И, надо сказать, что и подношения, какие-никакие, а народ начал таскать. Пока, конечно, было смешно было рассматривать это в качестве источника дохода, но, в перспективе, нужно и это иметь ввиду.

И ещё один плюс от этой затеи — неочевидный, но, тем не менее, весьма весомый, как показала практика в дальнейшем. Наша паства, которая насчитывала уже более двух сотен верующих начала стихийно поставлять информацию о происходящем в городе. Информация, конечно, была очень фрагментарная, неполная, но, как это говорится, лиха беда начало. В общем, я поручил Оюн, как кандидатке на должность мамбо, систематизировать работу по сбору, обработке и обобщению информации о происходящем в городе. Надо сказать, что занялась она этим с энтузиазмом. Посмотрим, что из этой нашей затеи получится. В идеале хочется информацию обо всём происходящем в городе, ну и в графстве.

Ну и, наверное, стоит упомянуть, что эти два месяца мы регулярно выходили в рейды по Пустошам. Подняли немало денег, тем более, что старик Хефин вышел из гильдии старьёвщиков и теперь обслуживал только наши интересы. Уже одно это позволило нам сбывать лут не за полцены, как раньше, а за полную стоимость. Так что Хефин свой хлеб с маслом отрабатывал сполна.

Кстати, котики наши заматерели, и сопровождали Ануэн каждый раз, когда она выбиралась с нами в рейд. Вредных колючих адских ёжиков они давили быстро и качественно. И вообще, с мелким зверьём разбирались без вопросов. Так что подрастают помощники, да. И я начинаю подозревать, что у котиков наших постепенно проявляются какие-то магические способности. Но Ануэн пока ничего определённого по этому поводу сказать не может, говорит, что надо наблюдать. Но, мы же никуда не торопимся. Будем, значит, наблюдать. И, если мои предположения окажутся верными, мы получим значительное усиление, когда котики наши полностью повзрослеют.

Я сам, разумеется, времени не терял. За эти два месяца я полностью проработал все свои киноварные поля до второго предела. Это, наконец, дало мне доступ в астрал, что сразу расширило мои возможности по сбору информации и дистанционному воздействию. Само собой, возможности только-только открылись, и я каждую свою свободную минуту посвящаю тому, что бы расширить область их применения. Для возобновления умения работать с зеркалами мне необходимо завершить проработку киноварных полей до третьего предела — а это потребует гораздо большего времени, нежели пара месяцев. Но и этим я сейчас занялся очень серьёзно.

Кроме того, Ануэн превзошла саму себя, сделала для меня продвинутый амулет, позволяющий наложить на себя очень качественную личину, распознать которую сможет только маг, не ниже пятой ступени. Амулет меняет лицо, голос, походку, незначительно изменяет видимые пропорции тела и комплекцию. Мы с магессой провозились дня два, наверное, прежде чем мой образ, генерируемый амулетом, мне самому понравился, и в то же время напрочь был лишен какого либо сходства со мной настоящим. Вот такой я капризный и привередливый.

Ануэн значительно усилила мои амулеты скрыта и защиты. Плохо, что она пока не умела создавать амулеты для связи. Но и тут мы вышли из положения. Она создала одноразовый амулет, активируя который, я подавал сигнал, который она гарантировано получала, независимо от расстояния, которое нас разделяло в момент подачи сигнала.

Но время, которое я сам себе отвёл на подготовку, истекло. И настал тот день, когда уже надо отправляться в путь. Мы с Ануэн договорились, что как только я выясню обстановку, то подам сигнал. После получения этого сигнала она выдвигается на перекрёсток дорог, где стоит трактир «Приют беглеца». Там мы с ней и встречаемся, обсуждаем ту информацию, которую мне удастся собрать, вырабатываем план и приступаем к активным действиям. Цель понятна. Я должен вступить в наследство, стать феодалом, бароном фан Стоуб. И я это сделаю.

Ну вот, попрощался со всеми. С Ануэн прощальный поцелуй затянулся сверх всяких приличий, но, всё-таки, мы нашли в себе силы оторваться друг от друга, и я вышел-таки за ворота.

Вчера я договорился с одним купчиной, он согласился, чтобы я проделал путь до того самого трактира «Приют беглеца» в составе его каравана. К обоюдной выгоде. Купчина получает одного весьма неплохого охранника, а я получаю бесплатный транспорт и трёхразовое питание. Все довольны.

У восточных ворот Фиуссы, не смотря на раннее время, было весьма оживлённо. Тут формировался караван почтенного Нудда, с коим у меня и было заключено соглашение. Полтора десятка повозок уже выстроились для отправления. Я почтительно поздоровался с купцом, после чего проследовал к подводе, которая, помимо перевозки товара будет везти ещё и мою тушку, и забрался под тент. Сказав вознице, что бы будил меня, если вдруг разбойники или обед, лёг досыпать поверх свёртков с чем-то мягким. Не успел я задремать, как подвода со скрипом двинулась с места. Путешествие началось.

Глава 25.2

— Интерлюдия

— Да демоны с ней, с баронессой! — красивое личико исказилось в злобной гримасе, — не сдохнет сейчас, так сдохнет через полгода. Ты что, не понимаешь, что не о ней сейчас следует думать? То проклятие, что я на неё повесила, её доконает, сколь бы живучей она ни была. Что со щенком, расскажи лучше. Что, твои люди действительно видели его?

— Любимая, Ролант видел его. Он, правда, не уверен, что это был именно он, — молодой мужчина с капризным лицом скривился, как будто раскусил лимон.

— А подробнее, Беруин? Как-то ты всё какими-то недомолвками стараешься отделаться, — в голосе девушки обида смешивалась со злостью в равных пропорциях, — мне надо понимать, что происходит.

— Милая Мабли, — мужчина явно побаивался своей собеседницы, это ясно читалось по его лицу, — Всё началось с того, что Ролант, который отправился в Фиуссу закупать ингредиенты, вдруг увидел парня, очень похожего на Эйниона. Он решил, что случилось невозможное, и он выжил. Ролант на свой страх и риск нанял четверых залётных и с ними попробовал схватить этого подозрительного парня. Но потерпел неудачу и сам еле ноги унёс. А наёмники там и полегли все.

— Странно, — задумчиво проговорила девушка, — Эйнион никогда не славился воинскими умениями, мало того, он и с магией не дружил совсем. Никчёмный человечишка, слизняк, — она задумалась на непродолжительное время, — но, тем не менее, если твой человек посчитал этого парня наследником, то…

— То тогда получается, что демон по каким-то причинам не сожрал его душу, — прищурился мужчина.

— Исключено, — девушка возразила ему совершенно безапелляционно, видимо, прекрасно разбиралась в предмете, — этого демона я сама вызывала и инструктировала. Ослушаться меня он не мог, уж поверь мне.

— Тогда, получается, Ролант обознался? — мужчина с надеждой посмотрел на девушку.

— Или он обознался, — протяжно произнесла Мабли, — или…

— Или? — мужчина явно расстроился, — а какие ещё могут быть варианты?

— Или какой-нибудь ещё демон вселился в тело, в котором уже не было души, и ему даже сражаться с хозяином не пришлось.

— Да, — согласился Беруин, — тогда этим можно объяснить и то, что он в драке положил четверых профессионалов, и серьезно потрепал самого Роланта. А Ролант, всё-таки, кое-чему обучен.

— Ну да, — согласилась девушка, — тогда получается, что если Ролант обознался, то пусть всё идёт, как идёт. И со смертью баронессы ты станешь бароном фан Стоуб, — и добавила после небольшой паузы, тоном, не терпящим возражений, — а я стану твоей женой.

— А почему ты не хочешь стать моей женой раньше этого радостного события? — поинтересовался мужчина.

— Я выйду замуж только за барона, — это мой каприз, — серьёзно заявила девушка.

Беруин понимающе ухмыльнулся, видно было, что подобный ответ его не устроил, но затевать скандал по этому поводу явно опасался, а потому решил продолжить беседу:

— А если Ролант не обознался?

— В этом случае, он вряд ли подумает о баронстве.

— Ролант, помнится, рассказывал, что обращался к этому человеку, как к Энийону Киу, что его, кстати, весьма удивило.

— Это не имеет значения. У демонов интересы совсем другие, — кровожадно улыбнулась девушка, — они просто хотят пить кровь и пожирать души. Так что, если демон вселился в оболочку, оставшуюся от щенка, это вряд ли нарушит наши планы.

— А что ты за проклятие повесила на нашу баронессу Гленис?

— Ну, это проклятье накладывала не я, — девушка хитро улыбнулась, — это проклятье наложил вызванный мною мелкий демон. С ним я расплатилась, как договаривались, и он отбыл обратно, в свой доминион.

— А зачем ты с ним сделку заключала? — удивился мужчина, — я так понял, что мелким демонам ты можешь приказывать? Так ведь?

— Понимаешь, демоны, существа весьма зловредные, злопамятные и мстительные, — девушка сморщилась, словно вспомнила о чем-то не очень приятном, — и если бы я ему просто приказала, то он бы мог потом просто снять наложенное проклятие.

— Как так, зачем? — удивился претендент на баронский титул.

— Как зачем? Что бы мне навредить, что бы спутать мои планы, и этим мне отомстить за принуждение, — менторским тоном объяснила она, — а так, была сделка, одним из условий которой значилось то, что проклятие этот демон не снимет никогда.

— Понятно, — Беруин понял, что тут подвоха можно не опасаться, — значит, баронесса, так или иначе, но в недалёком будущем точно преставится?

— Ну да, на этот счёт я спокойна, — самодовольно улыбнулась Мабли, единственно, кого я поначалу опасалась, это был её духовник.

— Этот монах церкви Почившего Бога? — удивился Беруин, — так он глуп, как пробка.

— Ну да, и ещё, как выяснилось, этот пузан умеет только жрать, пить и спать, — хихикнула Мабли, — а вот экзорцист из него никакой. Да и благословить толком он может, наверное, только ту тарелку каши с мясом, что кухарка ставит перед ним. Да и то я не уверена.

— А кроме него никто не сможет снять проклятие?

— Теоретически это может сделать маг от пятой ступени и выше, — глубокомысленно изрекла Мабли, — но для того, что бы снять проклятие, надо, во-первых, понять, что оно вообще наложено. А сейчас о самом существовании проклятия знаем только я и ты, — улыбнулась она, — ну и ещё демон, который его наложил, — но он в обозримом будущем будет очень далеко от всех нас. И, во-вторых, даже если станет известно об этом проклятии, то снятие его — это очень, очень дорогая работа. Как бы эта работа стоит поболее, чем всё это занюханное баронство, более, чем наполовину поглощённое Пустошами.

— Ладно, давай-ка, пойдём ужинать, — мужчина брезгливо скривился, — посмотрим, чем нас побалуют от щедрот баронессы фан Стоуб.

— Да, уже пора, — согласилась девушка, — гаси свечи и пойдём, а то, сам знаешь, если не успеть к раздаче, то твои родственнички всё вкусное съедят, паразиты.

— Ну, от них тоже, какая-никакая, а польза есть, — улыбнулся Беруин.

— Какая же? — стервозным голосом спросила красавица, — бездельники, они и есть бездельники.

— Они своей суетой отвлекают внимание от нас с тобой, и от того, чем мы занимаемся.

Эпилог

Я вынырнул из потока воспоминаний.

Да, за два года жизни в этом мире я достиг, не сказать, что очень уж многого. Но, с другой стороны, приобретён ценнейший опыт, начата работа по восстановлению тех возможностей, которыми я когда-то обладал, и по освоению возможностей новых. Мало того, толи просто случайно, толи по задумке хитромудрого Эшу, я оказался в теле местного барона. Птица не шибко важная, не король, конечно, но, всё-таки, какой никакой, а дворянин. И не беда, что придётся побороться за то, что бы занять это, по праву принадлежащее мне, место в рядах местной аристократии. Я к этому готов.

Ну, да ладно, надо двигаться. Стенающие тушки криминальных таможенников остались далеко позади, около начала тропы, по которой я вышел сюда, к спуску в долину. Глянул вниз, куда, нещадно извиваясь, и уходила дорожка, и, осторожно, хватаясь руками за колючие ветви кустов и цепляясь одеждой за многочисленные шипы и колючки, начал спуск. Из-под подошв, шурша, катились мелкие камушки. Но, невзирая на все неудобства, я неуклонно продолжал двигаться вперёд.

И, по мере продвижения, внутри меня нарастало какое-то странное чувство. Нет, моё боевое предвидение, да и интуиция тоже, не подавали никаких сигналов, то есть жизни моей и хрупкому здоровью, вроде как, ничего не угрожало. Но это странное чувство, чувство, что что-то пошло не так, меня покидать категорически не желало. Может быть, я, всё-таки, параноик?

— Ну, я ж тебе недавно говорил, что с психикой у тебя пока всё в порядке, — раздался голос в голове, — но при такой жизни, конечно, случиться может всякое, хе-хе.

— Эшу Опин? — я уже и не знал, что думать. Появление ориша недвусмысленно намекало на то, что сейчас произойти может какая-нибудь беда. Но, с другой стороны, есть, тот, кто подстрахует, если что, — что-то произошло?

— Да, это я, — самодовольно сказал ориша, — и да, не мохай, ничего пока не произошло, а если и произойдёт, то не боись, я рядом буду.

Сказал это, и затих. Я немного притормозил. В кустах свиристела всякая мелкая пернатая сволочь, солнце поднималось над головой всё выше, и становилось уже ощутимо жарко. Из-за этого, или из-за того, что нервы были уже расшатаны, но я весь покрылся испариной, и ощутил, как пот липким ручейком стекает вниз по позвоночнику под рубашкой. Вот чего теперь ждать прикажете?

— Нервничаешь, шалунишка? — раздался буквально за спиной знакомый чувственный голосок, — не нервничай. Нам надо просто серьёзно поговорить.

Меня аж тряхнуло от сложного букета эмоций и от выброшенного в кровь эндокринной системой забористого гормонального коктейля. Я не нашел ничего лучше, чем спросить мгновенно севшим голосом:

— О чём поговорить? — в мозгу, помимо моего желания, начали возникать причудливые и будоражащие естество картины.

— Не о том, о чём ты сейчас подумал, развратник, — собеседница явно наслаждалась сложившейся ситуацией. А я и боялся, и вожделел. Ну, и потел, не без этого:

— Ну, давай говорить, — согласился я, хотя в глубине души рассчитывал отнюдь не на разговоры.

Content

Лопарев Игорь
Мастер Зеркал Книга I

Глава 1.1 — Через границу

Глава 1.2 — Незнакомый мир. Первые шаги

Глава 2.1 — Утро добрым не бывает

Глава 2.2 — Тучи на горизонте

Глава 3.1 — Месть брошенной

Глава 3.2 — Сомнительная победа

Глава 4.1 — Первая вылазка. Инструктаж

Глава 4.2 — Первая вылазка. Дорога

Глава 5.1 — Сражение. Носорог-эласмо

Глава 5.2 — Сражение. Умруны

Глава 6.1 — После боя. Прекрасная незнакомка

Глава 6.2 — После боя. Похороны и путь домой

Глава 7.1 — Дневные заботы. Реализация лута

Глава 7.2 — Дневные заботы. Планы

Глава 8.1 — Изгнание из рая

Глава 8,2 — Важный разговор

Глава 9.1 — Вспомнить всё. Предательство

Глава 9.2 — Вспомнить всё. Новая жизнь

Глава 10.1 — Новые возможности и новые планы

Глава 10.2 — Визит к Эшу

Глава 11.1 — Вторая вылазка в Пустоши

Глава 11.2 — Вторая вылазка. Виверна

Глава 12.1 — Астральный осьминог

Глава 12.2 — Котики

Глава 13.1 — Утро

Глава 13.2 — Шопинг на рабском рынке

Глава 14.1 — Новый дом

Глава 14.2 — Посвящение

Глава 15.1 — Утро

Глава 15.2 — Подвал и его обитатели

Глава 16.1 — Рассказ Ануэн

Глава 16.2 — Рассказ Ануэн. Надо бежать

Глава 17.1 — Рассказ Ануэн. Бегство

Глава 17.2 — Рассказ Ануэн. Бегство. Финал

Глава 18.1 — Работа над собой

Глава 18.2 — Новости и слухи, терапия

Глава 19.1 — На стенах Фиуссы

Глава 19.2 — Горгулья

Глава 20.1 — Нападение

Глава 20.2 — Нападение. Финал

Глава 21.1 — Почему «Достопочтенный»?

Глава 21.2 — Навести справки

Глава 22.1 — Встреча по пути домой

Глава 22.2 — Неожиданная помощь

Глава 23.1 — Домовой

Глава 24.1 — Ответы на вопросы

Глава 24.2 — Ответы на вопросы. Продолжение

Глава 24.3 — Конверт

Глава 25.1 — Перед стартом

Глава 25.2 — Интерлюдия

Эпилог