Мастер Зеркал Книга II

Глава 1

— интересная беседа

Я неуклюже развернулся, и перед взором моим предстала та самая демонесса. Она стояла на большом камне, немного возвышаясь надо мной. Вот же вертихвостка, выбрала выигрышный такой ракурс, чтобы добиться максимального эффекта от демонстрации себя, такой восхитительной и желанной.

Ветер перебирал густые пряди рыжих волос, живописно рассыпавшихся по её плечам. На чувственных губах играла блудливая полуулыбка, из-под пышных ресниц на меня смотрели угольно-чёрные глазищи и, где-то в их глубине, около самого дна, проскакивали угрожающие красноватые искры.

Если бы не они, то она вполне сошла бы за какую-нибудь шальную куртизанку, по странной прихоти обрядившуюся в простенькую пейзанскую одёжку. Правда, приличные куртизанки в такую глушь, где мы сейчас находимся, не забредают.

Хммм, да, интересное, кстати, словосочетание мне в голову пришло, приличные куртизанки, да…

Но, следует отметить, одета она была куда как скромнее, чем в нашу первую встречу. Её совершенное тело было закрыто мешковатым крестьянским платьем, пошитым из грубой коричневой ткани, с глухим воротом и подолом до пят.

А на ногах красовались деревянные сабо. С чего бы это она свои прелести так целомудренно прикрыла то? Неспроста это. Ох, неспроста.

Я, таки как-то совладал со своими гормонами, громко сглотнул мигом пересохшей глоткой тягучую слюну и выдавил из себя:

— Добрый день, — и замялся, — как мне к тебе обращаться то? — в самом деле, какая-никакая, а дама, пусть и, гммм, с потенциально опасными наклонностями и несколько пониженной социальной ответственностью. Но, у всех свои недостатки.

— Зови меня, — она немного задумалась, но быстро нашла ответ, — зови меня Зайга.

Очень приятно, — я собрался с силами и улыбнулся, — если тебе интересно, Зайка, то ко мне обращаются — Алейс.

— Не зайКа, а ЗайГа, — сконструировав обиженную мордаху, поправила меня демонесса, хотя, судя по тому, как она сразу же стрельнула глазками, если она и обижалась, то не сильно. Скорее, она просто раскачивала мои эмоции.

Раздёргивала меня, провоцируя, то вожделение, то любопытство, то неловкость от якобы совершённо ошибки. Странно, что припугнуть не пыталась. Значит, сделала выводы из нашей первой встречи, и что-то ей очень надо. И надо ей это что-то именно из-под меня. Интересно.

Но, будем, как говорится, посмотреть. И да, я вдруг осознал, что спокоен, и даже реагирую на её провокации отстранённо, оценивающе так.

— Ну, само собой, — проскрипело внутри, — я тут кровь то тебе капитально почистил, хотя и ты молодец, не поплыл совсем уж. Может, и выйдет из тебя толк.

— Спасибо, Эшу Опин, — подумал я, и тут же обратился уже к своей неординарной собеседнице, — так о чём говорить-то будем? — и вопрошающе глянул в её бесстыжие глазищи.

Демонесса грациозно спустилась ко мне с высоты своего импровизированного постамента, и, изящно взмахнув рукой, материализовала на том невеликом пятачке, где мы находились, лёгкий плетёный столик и два плетёных же кресла. Одновременно со взмахом её руки, меня окутало облако одуряющих ароматов.

Видимо, это была ещё одна попытка наглухо порушить моё, с таким трудом достигнутое, хрупкое внутреннее равновесие. Но я не показал виду, что теряю контроль, а пристально посмотрел на рыжую:

— И где же ты всю эту роскошь прятала? — спросил я, хитро так прищурившись.

— Твоё предположение нелепо и оскорбительно, — вскинулась она, — вовсе не оттуда. У меня просто есть небольшое подпространственное хранилище. Вот оттуда и достала.

— Зайка, я никаких предположений не озвучивал, — примиряющее улыбнулся я. Хотя да, была скабрёзная мыслишка, признался я перед самим собой, под скрипучее хихиканье, раздающееся в моей черепной коробке, — так что не обижайся.

— Я не зайКа, а ЗайГа, — уже слегка раздражённо поправила она меня. Всё-таки, обиделась, и губки, глянь-ка, слегка поджала. Какие мы, оказывается, нежные и ранимые, — и предположение твоё было написано аршинными буквами на твоей самодовольной физиономии!

— Ну извини, — повинился я, хотя интонациями показал, что вины за собой не чувствую, — и да, звать я тебя буду всё-таки зайкой, это так тепло, интимно, как-то даже немного по-домашнему.

— Да? — она вопросительно глянула на меня, — ты хочешь сказать, что не издеваешься надо мной?

— Ну, если только самую капельку, улыбнулся я, — ты так забавно на это реагируешь…

— Мужлан, — фыркнула она, — налей даме вина, или тебя, Алейс, хорошим манерам не учили совсем?

Не знаю, показалось мне, или нет, но в интонациях её проскользнула лёгкая паника. Видимо, не так, всё-таки, она представляла наш разговор. Рассчитывала верёвочки из меня вить, а тут облом наплывает. Но не отступает, однако. Значит, что-то ей действительно надо.

И она готова, похоже, на многое, чтобы добиться желаемого. Гммм, этим надо воспользоваться. Поторгуемся, хе-хе.

— Ну, зайка, где я, а где хорошие манеры, — я развёл руками, после чего потянулся за большой бутылью тёмного стекла, материализовавшейся вместе со столом. Там, кстати, стояли и бокалы, и тарелка с сырной нарезкой, и даже вместительная ваза с фруктами. Да, красиво жить не запретишь. Я тоже так хочу.

— Ты грубый, — обличающее припечатала рыжая.

Услышав эти слова, я аж вздрогнул, поскольку определённо слышал их ранее, хоть и из других уст, но, тем не менее, произносились они именно так, как страшное обвинение. Наверно, это у них, гммм, гендерное, общее, объединяющее, так сказать. Неявный вторичный половой признак.

Вон, и губёшки надула, всё, как под копирку. И поневоле закралась мысль, что в Фиуссе меня ждёт ещё одна демонесса, правда, не такая агрессивная. Хотя, может быть, просто пока хорошо маскируется, да…

— Точно, бро, — проскрипело у меня в мозгу, — бабы, они все такие. Чуть слабину дашь, то и мозг выедать начнут, и кровь выпьют.

— Ага, — подумал я в ответ, — сядут на шею, и ножки свесят. Плавали, знаем.

— Ну да, я грубый и неженственный, — сокрушённо признался я, одновременно запуская пятерню в вазу с фруктами в надежде зацепить что-нибудь посочнее и послаще.

— Так о чём ты хотела поговорить-то? — чавкая, продолжил я, одновременно утирая подбородок от фруктового сока, которым истекал укушенный мною плод, — неужели ты попёрлась в такую глушь, только для того, чтобы сказать мне, что я хам, дурак, быдло и скотина?

— Ты меня забрызгал соком! — вот теперь она натурально вышла из себя. Судорожно пытается отряхнуться, но, что характерно, не торопится уходить. Только зыркает на меня чёрными глазищами, на поверхность которых всё чаще прорываются красноватые искры.

— Что ты над девкой издеваешься то? — возник в моём мозгу вопрос.

— Да что-то ей от меня нужно, и я стараюсь усилить свою переговорную позицию, — подумал я, — сейчас она прекратит вилять, скажет, что ей надо.

— И?

— И вот тогда мы поторгуемся, — эта мысль непроизвольно сопровождалась глумливой ухмылкой, которая, похоже, таки добила мою собеседницу.

— Хорошо, я скажу, — демонесса серьёзно, и в то же время с затаённой надежной посмотрела на меня, и, словно нехотя, произнесла, — я не хочу обратно, — и тут её как прорвало, — я не хочу опять в эту адову пустыню, где только чёрный песок и скорпионы размером с тарелку. Я не хочу изо дня в день драться с такими же несчастными, как я, за право выйти на охоту в этот мир. Я не хочу по возвращении отдавать всю добычу, просто потому, что я слабее. Я не хочу ложиться под этих уродов, приближённых к верхушке доминиона. Я не хочу!

— Я понял тебя, зайка, — да, наболело у девушки, наболело, — тогда несколько вопросов. И первый из них, это, чем я тебе могу помочь? — я сопроводил свои слова предельно серьёзным взглядом, — И да, хватит пытаться меня развести на эмоции. Я, знаешь ли, не привык принимать какие-либо серьёзные решения под их влиянием. Так что, не трать силы понапрасну.

— Хорошо, я постараюсь не сильно тебя, — она вымученно улыбнулась, — провоцировать. А помочь остаться в этом мире мне может только наличие договора, по которому я оказываю некие услуги резиденту этого мира, и получаю за это соответствующее вознаграждение. И пока этот договор действует, я остаюсь в этом мире, и даже князь нашего доминиона при всём своём желании не сможет вытянуть меня в свою чёртову пустыню.

— А почему я? — нет, мне действительно стало интересно, чем это я так выделился из общей массы, что аж нечистая сила стремиться оказать мне некие услуги, пусть даже и не безвозмездные.

— Потому что ты… — она замялась, и, мне даже показалось, что её лицо стало ещё более насыщенного кирпичного цвета. Это она так краснеет? Как мило… — несколько отличаешься от многих тут живущих…

— И в чём же состоят эти отличия? — надо сказать, что то, что я чем-то выделяюсь из общей массы, меня серьёзно насторожило. Не только демоны умеют складывать два и два, что бы на выходе получить четыре. Кто-то же ещё, наверняка, скоро увидит очевидное. Любознательных людей много. Да что люди. Существуют целые организации, в функции которых в обязательном порядке входит и любознательность. А я планировал как можно дольше не становиться объектом их навязчивого любопытства.

— После нашей стычки я поняла, что с тобой что-то не так. Сначала твои реакции на моё воздействие укладывались в норму, но внезапно ты стал совершенно невосприимчив, а это само по себе очень странно, — она взяла небольшую паузу. Похоже, она тщательно подбирала слова, что бы выразить свою мысль, — потом, пока тёмные дни продолжались, я могла оставаться в этом мире, и большую часть времени я посвятила осторожному наблюдению за тобой и теми, кто тебя окружает.

— Ага, и? — я держал морду кирпичом, но тот факт, что имело место быть наблюдение за домом, а мы это благополучно прохлопали ушами, меня очень расстроил. Надо принимать меры.

— И я увидела, что ты не делаешь никаких различий между орками и людьми. Ну, по крайней мере, когда вы в своём кругу. Ты учил их наравне со своим товарищем и своей женщиной, — продолжала она, — и это меня очень удивило. Дело в том. Что в этом мире так не принято, мало того, подобное поведение просто неестественно.

— Ага, спасибо, — я скептически ухмыльнулся, как бы ставя под сомнение собственную уникальность, — теперь, благодаря тебе, буду чувствовать себя белой вороной. А такой вот вопрос, что ты хотела бы получать за ту работу, на которую хочешь наняться?

— Мы, демоны, существуем за счёт энергии, в которую перерабатываем души разумных, или их жизненной энергии, изымаемой другими способами. Например, мы, суккубы, ну и инкубы тоже, используем соитие с разумными именно для этого.

— То есть, если быть точным в формулировках, то, помимо удовольствия от разврата, как такового, вы ещё и энергетическим вампиризмом занимаетесь, — я посмотрел на демонессу, которая стыдливо потупилась. Понятно, что ей было ни капельки не стыдно, она просто отыгрывала роль «хорошего» демона. Получалось, конечно, так себе. Но забавно, забавно, — вы, так сказать, в меру сил совмещаете приятное с полезным.

— Да, — голос её дрожал от сдерживаемого волнения, — она всерьёз опасалась, что эти прописные истины повлияют на моё решение не лучшим образом.

— Хорошо, а ответь-ка мне, эти процессы отъёма энергии у жертвы, — я напустил на себя задумчивый вид, — они управляемы с твоей стороны, или их протекание от твоей воли не зависит?

— А вот сейчас обидно было, — она осуждающе взглянула на меня, — ну, Алейс, ну, нельзя же так, в самом-то деле, — с неподдельным возмущением в голосе возразила рыжая, — конечно, у меня всё под контролем, я, всё таки демон, хоть и не из высших, а не какой-нибудь полуразумный упырь.

— Ага, а теперь скажи, существуют ли демоны, которые могут обходиться без охоты на разумных? — меня самого это интересовало. Я вполне допускал, что есть и такое, ибо природа бесконечна в своём разнообразии.

— Я слышала, что существуют астральные демоны, — неуверенно ответила демонесса, — они, вроде как, питаются там, в астрале, но деталей не знаю, поскольку этими вопросами не интересовалась.

— Замечательно, — оптимистично прокомментировал я её ответ.

— Что замечательно? — непонимающе переспросила она.

— Замечательно то, что, возможно, для тебя найдётся дополнительный, так сказать, альтернативный источник питания, — я ей улыбнулся, — но, думаю, что и от привычного способа обеспечения себя энергией тебе полностью отказываться не придётся.

— Ты просто душка, — рыжая от полноты чувств порывалась даже меня поцеловать, но через стол, заставленный посудой, тянуться ко мне не рискнула. Ограничилась воздушным поцелуем, хе-хе.

— Да, я такой, — самодовольно пробубнил я себе под нос, — сейчас я примерно понял, что ты хочешь. А вот теперь, расскажи-ка мне, красавица, что ты умеешь делать, — я поднял глаза к небу, — ну, помимо того, что напрямую предусмотрено твоим, гммм, призванием?

Рыжая задумалась, видимо перебирая в уме свои возможности. Минуты две морщила лоб и собиралась с мыслями, потом, всё-таки, неуверенно начала:

— Начну с того, что умею очень хорошо маскироваться, — она подняла на меня свои глазищи и, видимо на автомате, хлопнула ресницами и отправила в мой адрес пакет феромонов, сопроводив это изящным прогибом спинки, натянувшем платье на аппетитной груди, — ты же меня сейчас обнаружил, только когда я голос подала, так ведь?

— Да, спорить не буду, — я опять сделал над собой усилие, приводя гормональный баланс в порядок, — появление своё ты обставила эффектно, надо признать, — и я открыто улыбнулся, демонстрируя, что из равновесия она меня вывести не сумела. И она это заметила:

— Извини, как-то машинально получилось, по привычке, — и смущённо опустила взгляд. Ну не лапочка ли, а? Остаётся только рыжие космы заплести в косички и белые банты повязать. Но видно, волнуется, переживает. Вон, под столом нервно мечется по земле стреловидный кончик подвижного демонячьего хвостика, разгоняя облачка пыли.

— Я всё понимаю, — ухмыльнулся я, — беспокоишься, переживаешь. Но ладно, продолжай, не отвлекайся.

— Ещё я могу очень быстро двигаться, — заявила она, — и довольно сильна физически.

— Помню, как же, — согласился я с прозвучавшими словами, — а оружием как владеешь, какие боевые навыки у тебя есть?

— Предпочтительное для меня оружие, это короткое клинковое, метательное, — она опять забавно сморщила лобик, впадая в задумчивость, — ну и любыми подручными предметами могу смертельно удивить. Просто без оружия тоже неплохо выступить могу. Вот, как-то так, — она вопросительно посмотрела на меня, ожидая моего одобрения её талантов.

— Хорошо, — не стал я обманывать её ожиданий, памятуя о том, что доброе слово и кошке приятно, а уж демонессе и подавно, — кроме того, в твой актив можно записать и наличие подпространственного хранилища, так ведь? — я обратил строгий взор на огромные чёрные очи демонессы.

— Да, есть у меня хранилище, — согласилась она, хотя было видно, что она не в восторге от того, что я, похоже, собираюсь претендовать на часть его объёма.

— Насколько оно велико?

— Около пяти кубометров, но, хранить в нём можно не более тысячи любых предметов, такие вот ограничения.

— Ну, странно было бы, если бы этих ограничений не было, согласился я, — и теперь очень важный вопрос. Сколько у нас есть времени на принятие решения и реализацию мероприятий по заключению соглашения?

— Двое суток, — грустно вздохнула демонесса, — всего двое суток. Потом меня выдернут обратно.

— Так, ты можешь как-то сопровождать меня, находясь вне физического тела?

— Нет, к сожалению, мои силы пока не настолько велики, — и тут она впала в глубокую задумчивость минуты на три, уставившись куда-то в пустоту и машинально вертя в тонких сильных пальцах опустевший бокал.

— Ты ещё что-то хочешь мне сказать? — мой вопрос вывел её из того лёгкого транса, в который она погрузилась.

— Да, — судя по её виду, она приняла какое-то, совсем нелёгкое, решение, — меня можно просто носить с собой, — она немного замялась, и сняла с пальца невзрачное платиновое колечко с небольшим, грубо ограненным сероватым камнем, и положила его на стол, — вот, я могу разместиться в этом кольце. Не спрашивай о механике процесса, я сама не понимаю, как это работает.

— Хорошо, — я обрадовался, так как эта её способность снимала массу технических вопросов, — сколь долго ты можешь, находиться там?

— Очень долго. Это тоже, своего рода вход в подпространственный карман, в котором — маленький осколок давно погибшего мира. Но там есть всё, для долгого существования. И, надо сказать, довольно комфортного существования…

— Ты можешь, находясь там, контролировать пространство вокруг этого артефакта? — быстро спросил я, — а самостоятельно его покинуть?

— На оба вопроса ответ положительный, — она, не отрываясь, смотрела мне в глаза, — то, что она мне сейчас говорила, было действительно очень важно, — но эти действия очень энергозатратны.

— Понял, — продолжил я, — а вызвать тебя оттуда можно?

— Да, можно сжать камень кольца, и тогда я почти мгновенно появлюсь, — она опять, если так можно выразиться, покраснела, — но, если я появляюсь из этого пространства, то я всегда первоначально предстаю не в виде человека, как сейчас, а в своей истинной демонической форме.

— Интересно, и как же ты выглядишь, принимая эту форму?

— Интересно? — нервно хихикнув, спросила она, — если хочешь, сейчас покажу.

От автора: Начало первой книги цикла «Мастер Зеркал»: https://author.today/reader/278677/2522762

Глава 2

— демоническая форма. договор. нападение

Я даже сейчас непроизвольно улыбаюсь, вспоминая этот, с позволения сказать, демонический облик. Кто-то здорово пошутил над её родом. Оказывается-таки, да, бывают и демоны, решительно недовольные своей наружностью.

У каждого рода демонов своя характерная внешность. Бывают демоны многорукие, многоногие, многоглазые, с телами, как у тигра, носорога, или вообще, описанию не поддающиеся.

Подавляющее большинство демонов выглядит угрожающе. Кроме того, если вы наблюдаете их в естественном облике, получаемые вами впечатления, как правило, варьируются по условной шкале от отметки «противненько» до отметки «омерзительнее некуда».

Но некоторые, напротив, выглядят обманчиво милыми. Как члены рода Зайги, одного из родов суккуб.

Итак, демоница, что решила обеспечить себе нахождение в этом мире, заключив договор со мной, выглядела даже не просто мило, а очень мило. Это была антропоморфная крольчиха, ростом примерно полтора метра. Да, и причем со всеми положенными округлостями, которые свойственны, именно женской фигуре.

Лицо тоже было вполне человеческим, но при этом все его черты неуловимо складывались именно в образ донельзя милой и сексуально привлекательной крольчихи, что подчёркивалось ещё и тем, что она была обладательницей огромных, влажных и очень выразительных чёрных глаз.

А добили меня её слегка гипертрофированные передние резцы и длинные пушистые ушки, придававшие облику законченность и неповторимый шарм. Портрет был бы не полным, если бы я не отметил, что и в этом обличье она оставалась обладательницей роскошной рыжей шевелюры, с прячущимися в ней маленькими рожками.

Беспокойный остроконечный хвостик тоже никуда не делся, все так же рисовал узоры в пыли. И да, в этой ипостаси тело её было покрыто коротенькой шелковистой шёрсткой всё того же красно-кирпичного цвета. Это вовсе не портило её, напротив, придавало ей некое сходство с мягкой плюшевой игрушкой.

В общем, когда я увидел это чудо, я мгновенно потерял дар речи.

Из одежды на грозной демонессе я разглядел только два кусочка белой ткани, один из которых висел на плоском животике и походил на коротенький, до середины бедра, кокетливый фартучек.

Ну, а второй клочок ткани, размерами заметно уступающий первому, символически прикрывал аппетитную грудь. Под тонкой свободно лежащей тканью отчётливо прорисовывались крупные соски, направленные немного в стороны и вверх.

Ушастая хлопнула пару раз длиннющими ресницами, приняла забавно-целомудренную позу и с явным волнением спросила:

— Ну, как я тебе?

— В общем и целом, очень мило, — я закашлялся, стараясь подавить смех. Да, это была та самая демоница, нагнавшая на меня страху при первой встрече!

— А ты сама-то себе нравишься, зайка? — поинтересовался я, — мне, почему-то кажется, что не очень, а зря. Ты прекрасна!

Её аж передёрнуло от моего ласкового обращения. Но теперь я уже лучше понимал причину её неудовольствия — оно звучало для неё, как откровенная насмешка. А ведь ей хочется внушать окружающим, если не страх, то, хотя бы, уважение. А когда её видишь, появляется только три желания — тискать, тискать и тискать.

— Я не совсем довольна тем, как я выгляжу, — она задумалась, — единственное, что мне действительно нравится в этом облике, так это вот, — и тут за её спиной развернулись роскошные полупрозрачные крылья, играющие на солнце всеми цветами радуги. И размах этих крыльев был весьма солидным, по сравнению с её ростом. На глаз, метра четыре с небольшим.

— Ты и летать можешь? — удивился я, — а почему не рассказала?

— А это, как его, — она задумалась, — сюрприз, вот! — и обезоруживающе улыбнулась, как маленькая девочка, наслаждаясь достигнутым эффектом.

Какие-то у неё перепады настроения, уж очень резкие. От злобной агрессивности до безобидного ребячества. Да, чужая душа — потёмки. Кстати, многие религии утверждают, что у демонов души и вовсе нет. Так что тут вообще сплошные потёмки. Но, в моей ситуации это особого значения не имеет.

Она демон, а значит существо с чуждыми, непонятными, и не поддающимися нашей логике мотивациями. Я знаю только одну мотивацию, побуждающую её к заключению договора со мной — это желание обладать энергией. Ну, и нежелание этой энергии лишаться. Остальное — действительно, тёмный лес.

И доверять ей можно только в пределах того, что мы пропишем в договоре, и того, что будет гарантировано Лоа. Кстати, надо ещё проконсультироваться, смогут ли они, если что, обеспечить исполнение условий договора с её стороны при любых раскладах.

— Не беспокойся, бро, — проскрипел голос в моём мозгу голос ориша.

— А прямо, вот, сейчас, взлететь можешь? — поинтересовался я.

— Конечно, могу, — она довольно улыбнулась, наслаждаясь моей заинтересованностью и вниманием. Видимо, немало женского есть и в демонице. Или демонического в женщинах? Поди их разбери, где заканчивается демон и начинается женщина. Или наоборот.

Полотнища радужных крыльев пришли в движение. Демонесса, словно огромная бабочка, медленно оторвалась от земли и поднялась на пару метров. Крылья, благодаря высокой частоте взмахов, превратились в два радужных облачка за её спиной.

Я бросил на неё взгляд снизу вверх, и решил, что лучше больше не смотреть, от греха, как говорится. Взор мой, следуя глубинным звериным инстинктам, самопроизвольно устремился именно к тем участкам её тела, осмотру которых клочки белой ткани, призванные, вероятно, служить одеждой, более не препятствовали из-за изменившегося ракурса.

На этом наше предварительное знакомство закончилось. Демонесса, крайне неохотно, но всё-таки, согласилась уйти в пространство кольца. Сначала в воздухе растаяли кресла, стол, и всё, что на столе стояло.

Потом растворилась в воздухе и сама демонесса, и только кольцо с тусклым серым камнем упало на тропу, взметнув небольшое облачко невесомой пыли.

— Ты, если что, зови, — раздался у меня в мозгу чувственный грудной голос, — и я приду.

— Ага, ты, значит, даже находясь там, можешь со мною разговаривать? — подумал я.

— Только если кольцо при тебе, — Зайга немного задумалась, — ну, или очень близко, в пределах твоей ауры.

— Понял, тогда, отдыхай, постараюсь тебя попусту не беспокоить.

— Ну, тогда до связи, — донёсся бесплотный вздох.

А я пристроил кольцо на палец, и двинулся в путь.

Договор мы с ней заключили, пока я ещё находился в дороге. Не обошлось, конечно, без казусов. Всё дело в том, что, когда я проделал половину пути до столицы баронства, где, собственно, и находился замок феодала, настал вечер.

Я сунулся на постоялый двор, который располагался у дороги, но тот был переполнен, даже на сеновале не было мест. Народ с юга и востока баронства, вез свои нехитрые товары в столицу, где через пару дней открывалась ежегодная ярмарка в честь окончания тёмных дней.

Но мне подсказали, что дальше по дороге расположена таверна, выполняющая так же и функции гостиницы. Но она была классом пониже, и с более дорогим ценником.

Я решил, что нужно попробовать. Время поджимало и следовало оформить отношения с демонессой, пока её не выдернули в родной доминион, чего она страстно хотела избежать.

Конечно, можно было заняться этим и на привале в придорожном лесу, но этот вариант я решил оставить на крайний случай — если и во втором месте меня поджидает облом.

Место для меня нашлось. Хотя было видно, что поток стремящихся на ярмарку достиг и этого хмурого странноприимного дома. И сначала я подумал, что мне повезло. Предоставленный мне номер роскошью, как и ожидалось, отнюдь не блистал.

Но в нём было целых три колченогих стула, тяжеленный комод, стол и кровать. За окнами, метрах в тридцати, угрожающе высилась стена тёмного, дикого леса.

Я на всякий случай пару раз провёл руками над постелью, простеньким заклинанием поднимая температуру белья, дабы уничтожить насекомых, если они там были. Этому трюку меня обучила Ануэн буквально перед стартом. Весьма полезное умение, хочу сказать.

— А ты ещё и маг? — раздался в мозгу удивлённый голос рыжей.

— Да, — подтвердил я, после чего самодовольно добавил, — у меня вообще много талантов. Я сейчас в коридор выгляну, а ты посиди тихо, я подавальщицу позову — еды закажу.

— Вина не бери, — раздалась мысль прагматичной демонессы, — тут, наверняка, бормотуху какую-нибудь подсунут. Я лучше с собой бутылочку прихвачу.

— Хорошо, — мысленно улыбнулся я, и высунулся в коридор, приоткрыв дверь.

— Эй, подавальщики! — заорал я со всей дури.

Идти вниз и заказывать еду у стойки было лениво. Устал я. Но через пару минут в коридоре послышались шаги, и передо мною нарисовалась подавальщица.

Сравнительно молодая и чисто одетая, но вся какая-то несуразная, дёрганная, волосы жидкие, висящие серыми сальными прядями. И глаза у неё отчаянно косили. Я даже в какой-то момент засомневался, а нормально ли она меня видит?

Но, вроде бы всё обошлось, заказ у меня приняли, и пообещали сей момент принести.

И действительно, минут через десять за дверью послышались те же шаги и раздался стук. Я распахнул дверь, и в комнату вплыл поднос с большой сковородой жаркого и тарелкой овощного гарнира.

Я поставил еду на стол, проверил, как закрыты ставни. Дождавшись, когда подавальщица выйдет, задвинул тяжёлый засов на прочной двери. Ну, теперь можно и делом заняться.

— Да, давай-ка переходить к делу, — а я уже привык к этому скрипучему голосу. Да, человек, это не кошка, он ко всему привыкает.

— Кто здесь? — паническая мысль на грани истерики пронзила мой мозг. И это определённо была не моя мысль. Это зайка занервничала, услышав, что в моей голове ещё кто-то разговаривает. Действительно, не голова, а проходной двор какой-то.

— Всё нормально, — подумал я, — это мой юрист, свидетель и гарант заключаемой нами сделки.

— А… где он? — опасливо поинтересовалась демонесса.

— В моей голове, — подумал я, — объяснять это сейчас смысла не имеет, это долго будет, познакомитесь позже. А сейчас выходи из своей, хе-хе, кроличьей норы.

Рыжая незамедлительно материализовалась передо мной. Физиономия у неё была не совсем довольная, видимо она не оставляла надежды обмануть меня хотя бы по мелочи. Но, пусть обломается.

Я потянулся к жаркому. Демонесса пару раз смешно пошевелила носом и выдала совершенно не смешную фразу:

— Не ешь. Туда намешали гадости какой-то.

— Точно, сильнейшее сонное зелье, — подтвердил скрипучий голос ориша.

— Так что мне, голодным теперь спать ложиться? — спросил я сам себя.

Но в этот момент на столе материализовалась сырная нарезка, кольцо сырокопчёной рубленой колбасы и краюха свежего хлеба.

— Это мои запасы, на всякий случай, — пояснила рыжая.

— Ты просто чудо, зайка, — я уже налил два бокала вина и даже успел между делом отправить в рот несколько толстых пластиков жирного сыра.

— Так, ты ешь пока, а мы договор пообсуждаем, — проскрипело у меня в голове, — мы-то с тобой его уже обговорили, так что немного осталось.

Угу, — подумал я, тщательно пережёвывая крупный кусок, прямо-таки, тающей во рту колбаски.

Пока я закидывал в себя колбасу, чередуя её с хлебом, запивая это всё вином, а вино заедая сыром, шла безмолвная работа над договором.

И только глядя на нервные подёргивания длинных нежных ушек и мелькающие на кроличьей мордахе отголоски испытываемых демонессой эмоций, я мог предполагать, о чём идёт речь, и насколько жестко Эшу Опин прессует её в данный конкретный момент.

— Ну, наверное, всё, — удовлетворённо проскрипел ориша, — я и наш контрагент, Астаболгина Зайга, согласовали все пункты договора. Договор будет заключен в вербальной форме. Лоа Эшу Опин признаётся гарантом исполнения указанного договора.

— А мне бы, — растерялся я, — его бы в памяти освежить.

— Секунду, — проскрипел Эшу Опин, и все положения договора тут же всплыли в моём сознании.

— Ну что, — спросил Лоа, — стороны готовы засвидетельствовать свое согласие на безусловное исполнение всех положений договора?

Мы с демонессой хором выдохнули:

— Да!

— Стороны выразили своё согласие. Договор заключён и вступает в силу с настоящего момента, — набатом громыхнули слова в моём черепе.

Судя по тому, что физиономия рыжей приобрела слегка испуганное выражение, и она буквально аж подпрыгнула на своём стуле, она тоже это оповещение услышала и по достоинству оценила.

— Так, а как ты думаешь, зачем тебе сонного зелья в подливу подмешали? — ехидно поинтересовалась рыжая.

— Ну, это же очевидно, — улыбнулся я, — чтобы я хорошо спал, разумеется. Ну и чтобы мой сон не был нарушен, когда ночные воришки начнут шарить по моим сумкам, я так думаю.

— Правильно думаешь, — согласилась демонесса.

И тут её забавная мордочка сложилась в совершенно людоедскую гримасу:

— Есть хочу, — сексуально проговорила она, и в её огромных глазах заполошно трепетало отражение пламени свечи, — можно я их?

— Думаю да, — ответил я, — потом из окна выбросим. Но ты можешь сделать так, чтобы никто о настоящей причине смерти не заподозрил?

Легко! — уверенно ответила разом повеселевшая демонесса, — ложись под одеяло, я свечку потушу.

И потянулись томительные минуты ожидания.

Но, терпение наше было вознаграждено. Послышалось тихое металлическое поскрипывание. Видимо ворьё, работающее, как я понял, в тесной связке с персоналом гостиницы, уже отработало проникновение в этот номер до автоматизма.

После непродолжительно пошкрябывания, царапанья и приглушённого пыхтения, тяжелые створки ставень стали медленно и беззвучно открываться.

Сквозь узкие щели между век я хорошо видел, как в комнату с подоконника спрыгнули для человека. У одного из них в руках был потайной фонарь, а у второго внушительных размеров кинжал.

— Ставь светильник на стол, Дерин, и сумки начинай потрошить, — прохрипел тот, что с кинжалом, — а я за фраером пригляжу.

Мою зайку, хочу сказать, они в упор не замечали. А она стояла как раз напротив них.

— Здравствуйте, мальчики, — с улыбкой произнесла она, тряпочка на её груди легла так неудачно, что крупные вишни её сосков остались совершенно неприкрытыми. Комнату затопил пряный мускусный запах.

— Лежи тихо, — проскрипел внутри мозга мой лоа-хранитель, — я тебе пока кровь почищу, а ты посмотри, как спецы работают, хе-хе.

— Мальчики, ну что же вы, как неродные? — в эту фразу она вложила ещё больше сексуального призыва, чем в приветствие.

Я, не смотря на усилия Лоа, чуть из койки не выскочил. Удержался только грандиозным усилием воли.

Любители же ходить в гости через окна застыли, пожирая воловьими глазами кроличью фигурку и издавая невнятное, то ли рычание, толи поскуливание. В любом случае, эти звуки выражали крайнюю степень охватившего их возбуждения.

— Ну что же вы молчите, мальчики? — она захлопала ресницами, а у ближайшего ко мне «мальчика», возрастом уже туда, за сорок, из уголка застывшего в дебильной улыбке рта, свисала, раскачиваясь, длинная и толстая нить густой липкой слюны. Второй выглядел не лучше.

— Зайка, мне выйти? — спросил я. Не хватало мне ещё свечку держать в этой ситуации. Когда она их тут начнёт, гммм, утилизировать. Во всех смыслах этого слова.

— Лежи, Алейс. Я их по ускоренной процедуре, — она хищно ощерилась, — оприходую. Не укладывая. Да и неохота мне, ради этих двух кусков гнолльего дерьма, вынимать вагинальные шарики.

— Тренируешься? — поинтересовался я?

— Ну, а как же без этого-то? — весело спросила она, возлагая обе руки на лбы мычащих и пускающих пузыри воришек, — надо себя в форме поддерживать. Работать над собой. Мускулатуру качать.

Её ладони окутались холодным голубым сиянием. И сквозь это сияние из головы каждого грабителя начали проскакивать золотистые искорки, исчезая в ладошках демонессы.

Милая кроличья мордаха в этот момент сложилась в совершенно изуверскую гримасу, рот сладострастно полуоткрылся, обнажая мощные белоснежные резцы. Ноздри жадно затрепетали.

А через три минуты всё было кончено. Ночные гости валялись на полу, похожие на две кучи грязного тряпья. Рыжая же сидела на стуле, и глаза у неё были шалыми и сытыми.

И всё равно мне пришлось вставать, благо под одеяло я залезал, не раздеваясь, что бы, если что, включиться в драку. Но, обошлось. Теперь мы с демонессой собрали все воровские причиндалы и выбросили их в, окно, так и оставшееся распахнутым.

Тушки ночных визитёров сразу же отправились следом за своим имуществом. Перед тем, как закрыть ставни, я выглянул в окно. Внизу, поверх рассыпанных орудий своего незаконного промысла сломанными куклами застыли трупы неудачливых воришек.

И ночное светило, Йельйя, бесстрастно взирало с высоты на эту скорбную картину, заливая всё вокруг призрачным лиловым светом.

Демонесса пожелала мне спокойной ночи и удалилась в пространство кольца. А я, наконец, разделся и забрался под одеяло.

Ранним утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. Приоткрыв её, я узрел давешнюю косую подавальщицу.

— Господин, вас ждет следователь Ордена, спуститесь, пожалуйста, в зал.

Глава 3

— орден. взятка. волколаки

Я демонстративно зевнул во всю свою пасть и недовольно пробурчал, что минут через сорок спущусь. Эта мымра косоглазая, видимо, собиралась что-то мне возразить, и даже рот открыла для этого. Но я, посчитав, что оратор она заведомо слабый, просто захлопнул дверь перед её носом.

Орден, прямо вот тут, в моём баронстве? Откуда? Бардак в феоде, как оказалось, прям-таки, невообразимый. Надо наводить порядок, однако. Но, предварительно, следуетвсё выяснить, само собой.

Минут пятнадцать я посвятил водным процедурам, после чего быстро оделся и собрал рюкзак. Кто его знает, чем завершатся мои переговоры с представителями Ордена.

Может быть, мне придётся покинуть сей гостеприимный кров на предельной скорости. Такую вероятность сейчас со счетов сбрасывать никак нельзя.

Уточнил у демонессы, не обнаружат ли её, и, получив уверенный отрицательный ответ, осмотрел комнату, что бы ещё раз убедиться в том, что тут ничего мною не забыто. Затем взвалил рюкзак на спину, подхватил свою глефу и вышел из номера.

Спустившись вниз, отдал обслуге ключ и поинтересовался, кто же тут меня ждёт, с утра-то пораньше?

Полноватая сонная девица, стоявшая за стойкой, зевнув, ткнула пальцем в правый дальний угол, где за столом расположился крупный усатый мужчина. Под расстёгнутой кожаной курткой была видна кольчуга мелкого плетения, а на перевязи за спиной висел стандартный пехотный меч.

Я попросил сонную девицу налить мне травяного бодрящего отвара и, получив исходящую ароматным паром кружку, отправился к этому хмурому дядьке.

Подошёл к столу и плюхнулся на грубо сколоченный табурет напротив этого мрачного персонажа, который продолжал купать кончики своих вислых усов в кружке с пивом. Это с утра-то пораньше. Он молча поднял на меня пустые оловянные глаза.

— Доброе утро! — лучась позитивом и широко улыбаясь, бодро произнес я.

— А ты уверен, что для тебя это утро будет добрым? — ответ оптимизма мне не прибавил. Похоже, разговор будет трудным. Но тон свой я не поменял.

— Не вижу пока ничего, что могло бы его омрачить, — ответил я всё в том же, нарочито-бодром духе.

— Твоё дело, — хмыкнул мой собеседник, — ну, поздоровкались, и ладно, — он смерил меня долгим, оценивающим взглядом, — пора к делу переходить.

Я хлебнул ароматного отвара, и сконструировал максимально заинтересованную физиономию, неотрывно глядя в серую хмарь его глаз.

— Представлюсь, — в голосе моего визави приглушённо лязгнул металл, — Старший следователь субпрецептории Ордена Паладинов Почившего Бога в баронстве Стоуб отец Майлгун, — но если он думал, что меня напугал, то он здорово ошибся.

— Очень приятно, — продолжая оптимистично улыбаться ответил я, — а меня зовут Алейс, мастер Алейс, — и опять с немым вопросом во взоре уставился на любителя утреннего пива.

— Меня вызвали в этот забытый богом трактир, потому, что у здания, с той стороны, что выходит к лесу, сегодня ранним утром были обнаружены два трупа, — и он с прищуром посмотрел на меня.

Я же надвинул на свою физиономию гримасу, выражающую удивление и лёгкий шок:

— Какой ужас! — трагическим голосом, но не громко, воскликнул я, — ведь мои окна как раз на лес и выходили. И я тоже мог пострадать!

— Но не пострадал, — подхватил следователь, — и именно поэтому ты и будешь в этом деле главным свидетелем, — он обличающим жестом ткнул в меня указательным пальцем, — а потом, скорее всего, и обвиняемым!

— Это почему это? — совершенно натурально возмутился я.

— Это потому, что их убить было больше некому! — выложил свои умозаключения этот неординарный сыщик, — только твои окна туда смотрели!

— Дело в том, что вчера я заказал ужин в номер, но так устал, что съел всего пару кусочков мяса, — мой проникновенный голос не оставлял никаких сомнений в правдивости этих свидетельских показаний, — а потом на меня такая сонливость накатила…

— То есть ты, Алейс, хочешь мне сказать, что спал и ничего не слышал? — набычился орденец.

— Так оно и было, Майлгун — согласился я.

— Не Майлгун, а отец Майлгун, — возмутился следователь, и даже грохнул своим немаленьким кулаком по крепкой столешнице.

— В таком случае, — ледяным голосом ответил я, не Алейс, а мастер Алейс, — правда, кулаком стучать по столу не стал, чтобы не обострять.

Следующие тридцать секунд я, широко улыбаясь, смотрел в блёклые, исчерченные красными прожилками гляделки отца Майлгуна.

— Хорошо, — следователь освежился хорошим глотком пива, — кто может подтвердить, что ты спал?

— Я думаю, — что если ты хорошенько опросишь персонал этого заведения, то наверняка найдёшь какого-нибудь свидетеля.

— Вот как? — поднял седую бровь следователь, — что-то я не понял тебя, мастер Алейс. Объясни, будь добр.

— А что тут понимать-то? — хмыкнул я, — в мясную подливу мне сонного зелья кто-то подмешал. Мясо ещё должно в моей комнате стоять, так что пока даже есть возможность проверить мои слова.

— Это конечно, здорово, — закряхтел отец Майлгун, — только вот погибшие были весьма авторитетными людьми. В этих местах их знали и уважали все, — а ты, мастер Алейс, пришёл неизвестно откуда, направляешься неизвестно куда.

Подозрительный ты. И должного почтения ко мне, как к представителю власти, не проявляешь. Нехорошо.

Кажется я понял, где собака порылась. Доблестные представители ордена, выдвигая против путешественников абсурдные обвинения, судя по всему, просто укрепляли своё благосостояние.

Хотя, может и отцу келарю тоже что-то перепадало, в общак. Кто их знает, какая там сложилась структура финансовых потоков, и кто с кем делится. Меня, это, по большому счёту особо и не интересовало.

Но, этот момент надо прояснить. Хотелось бы поскорее переместиться в столицу баронства и приступить к выполнению своей программы. И если для этого придётся стать взяткодателем, то я и на это готов, в разумных пределах, разумеется.

— Мы же с вами взрослые люди, — мой голос был наполнен доверительными интонациями аж до приторности, но обстановка требовала именно этого, — и мы можем договориться, не правда ли? — и я снова уставился в его зёнки, очень напоминавшие мне оловянные пуговицы, — два умных человека всегда придут к взаимоприемлемому соглашению.

Почувствовав, что клиент дозрел и готов делиться, доблестный паладин солидно огладил пропитанные кислым пивом усы и важно просветил меня, дремучего:

— Посильное пожертвование на благо Ордена, который смиренно несёт тяжкую ношу по охране порядка и нравственности в этом захолустье, — он запнулся, видимо запутавшись в тех словесных кружевах, что начал было плести, переоценив свои интеллектуальные возможности. Но, надо отдать ему должное, быстро нашёл выход из тупика и лихо закончил фразу, — будет весомым доказательством твоей невиновности.

— А посильный, это сколько? — наивно поинтересовался я.

— Золотой? — балдея от собственной наглости, он то ли спросил, то ли объявил сумму взятки. И посмотрел на меня, чтобы оценить по моей мимике реалистичность собственных хотелок. Я его не обнадёжил:

— Золотой, это, наверное, уже за пределами моих возможностей, — надо торговаться. Золотой-то я мог отдать без вопросов. Но, если сразу согласиться, то процесс вымогательства, наверняка, продолжится с новой силой, — что ты скажешь о пятидесяти серебрушках, уважаемый отец Майлгун? Я думаю, что это очень хорошие деньги.

— Да это просто насмешка над героическими паладинами, — возмущённо пропыхтел следователь, — которые неустанно несут свет истинной веры всем погрязшим во грехах и безбожии.

Мы препирались ещё минут двадцать. В конце концов сошлись на семидесяти серебрушках, кои я и отсчитал в лопатообразную ладонь блюстителя законности и нравственности.

Проблема была решена, только, уж очень мне не понравились колючие взгляды хозяина этого гадюшника, которые я изредка ощущал на себе.

Похоже, что ещё ничего не закончилось, и за корешей своих, безвременно покинувших эту юдоль скорби, они попробуют с меня взыскать. Но, посмотрим. Для начала, надо всё таки позавтракать.

Надеюсь, что тут не используют сонное зелье в качестве универсальной приправы для всех, без исключения, блюд местной кухни.

Позавтракал яичницей с беконом. Перед тем, как вонзить в неё вилку, на всякий случай поинтересовался у демонессы, как там с посторонними примесями. Она сказала, что есть можно. Ну и славно.

Теперь у меня есть индикатор опасных для здоровья ингредиентов. Живой. Иногда капризный и вредный, но, так или иначе, работает. А это главное.

Я покинул таверну, стараясь не привлекать к себе внимания. Но, уйти так, что бы об этом совсем никто не узнал, у меня вряд ли получилось. Никаких иллюзий я на этот счёт и не испытывал.

И, скорее всего, где-то впереди меня уже поджидают в засаде обозлённые уголовники. Ну, это их выбор.

— Зайка, отзовись! — подумал я.

— Да, я здесь, что-то случилось?

— Да пока ничего не случилось, — я, как мог, мысленно транслировал приятную улыбку.

— А раз ничего не случилось, то чего ты хотел? — мысль демонессы так и сочилась подозрительностью и ожиданием подвоха, и, что это ты лыбишься? Никак опять удумал чего?

Что-то она не в духе сегодня. Ну да ладно, сейчас я ей настроение поправлю.

— Я просто хотел спросить, ты есть хочешь?

— Ты серьёзно спрашиваешь?

— Конечно. Я серьёзен, как похоронный агент.

— Запомни, — она тоже транслировала мне мысленную улыбку, кровожадненькую такую, каннибальскую, я б сказал, — Я. Всегда. Хочу. Есть.

— Ага, — опять мысленно улыбнулся я, — кто хорошо ест, тот хорошо работает.

— Опять работать, — прошелестел в моём черепе печальный вздох.

— Да ладно, можно подумать, я тут тебя припахиваю нещадно.

— Пока нет, но я опасаюсь, — а вот теперь мысль была кокетливая, — я существо нежное, нуждающееся в непрерывной любви.

— Как то двусмысленно это у тебя звучит. Но ладно. Ближе к делу. Меня, почти наверняка на пути ждёт засада.

— Что нибудь серьёзное? — по эмоциональной окраске этой мысли было понятно, что зайка там вся подобралась и изготовилась.

— Предполагаю, что не очень. Урки. Но и расслабляться не стоит.

— Поняла.

— Как тебе удобнее, быть вызванной уже, когда стычка начнётся, или заранее выйти из кольца и как следует подготовиться?

— Давай-ка я сейчас выйду, трансформируюсь в человека. Так мне даже удобнее будет.

— Эх, а кроличий прикид тебе больше идёт, — поддел я демонессу. Ну и закономерно услышал от уже материализовавшейся крольчихи:

— Ты грубый!

— И я тоже рад тебя видеть, зайка, — со смехом отметил я её появление около себя.

Она незамедлительно трансформировалась в человеческую форму, но на этот раз одеждой вообще пренебрегла. На мой вопросительный взгляд, она ответила, что ей так удобнее, а то тряпки цепляются за ветки и колючки, и вообще, за всё, что ни попадя.

Но перевязь с метательными ножами и широкий кожаный пояс с кучей кармашков и двумя пристёгнутыми к нему кинжалами она всё таки одела. Выглядела обалденно. Вся такая вооружённая, опасная и вызывающе сексуальная. Прямо доминатрикс из влажных подростковых грёз. Только плётки не хватает.

— Ты готова? — и, решив немного над ней постебаться, спросил, — а шарики вагинальные убрала?

— Я готова — подтвердив готовность, демонесса, и хихикнув, приняла мою подачу, — и да, со мной шарики, они и как метательное оружие чудо, как хороши.

Я решил не уточнять, откуда именно и каким образом она их метать собирается, опасаясь за свой хрупкий рассудок. Воображение моё рисовало просто совершенно умопомрачительные картины.

— Ну, раз ты готова, то тогда будь рядом, я могу узнать о наличии разумных на довольно большом расстоянии. Так что, как только я кого-то обнаружу, уже и будем решать, как нам будет сподручнее с ними разделаться. Добро?

— Как скажешь, — промурлыкала рыжая, и, нарочито виляя подтянутой задюшкой, двинулась метрах в трёх впереди меня. Иногда она оборачивалась всем корпусом. Но я думаю, что вовсе не для того, чтобы убедиться в том, что я не отстал. А для того, чтобы я не забывал, насколько крепка и упруга её грудь.

Да, экстерьер у неё выше всяких похвал. И, надо сказать, что вид сзади у неё был не менее бодрящим, чем вид спереди. И движения беспокойного хвостика подчёркивали общую грацию плавных движений её сильного тела.

В общем, попросив Эшу Опина почистить мне кровь от лишних гормонов, мешающих адекватно оценивать ситуацию, я, глядя на свою ассистентку получал ни с чем не сравнимое эстетическое удовольствие.

Такая вот прогулка продолжалась в течение минут десяти. Двигались мы по лесной грунтовке, которая через пару километров должна вывести нас к тракту, ведущему в Стоуб — столицу одноименного баронства. Сначала я почувствовал едва заметные искажения полей ци.

Ничего определённого я впереди разглядеть пока не мог. Ещё минут пять пытался сканировать обстановку впереди по ходу, но ничего определённого мне обнаружить так и не удалось. Это начало меня напрягать, поскольку искажения энергетических полей явно присутствовали, а вот причины, их породившие оставались невыясненными.

И, не знаю, что меня толкнуло проверить пространство позади нас. Я тут же локализовал три объекта, которые двигались широким фронтом, весьма быстро к нам приближаясь.

Скорость их заметно превышала скорость бегущего человека. И, если скорость этих объектов останется прежней, то нас они нагонят минут через десять. Кто бы это мог быть?

Я опять с головой погрузился в паутину силовых линий, которые трепетали и вибрировали, реагируя на многочисленные изменения в вечно обновляющемся, живом лесу. И ко мне вдруг пришло понимание, что нас преследуют волки.

Но таких крупных волков не бывает. Нормальный волк весит 35–40 килограмм. А эти, судя по производимым ими возмущениям в энергетической сети, весили, как бы не в двое больше. Значит?

— Зайка, скажи мне, где нибудь в этом мире существуют гигантские волки?

— Только если в глубине Пустошей, и сюда они не заходят. Им для существования необходима определённая концентрация энергии инферно.

— А если подобный зверь обнаруживается тут?

— Тогда это не совсем зверь. Кстати, а зачем ты это спрашиваешь?

— Сзади нас с большой скоростью догоняют трое. По моим ощущениям это волки, только весят они вдвое больше нормы.

— Это оборотни, — нервно выдала демонесса, — а с оборотнями, да ещё когда они в звериной ипостаси, мои штучки не проходят. Так что, если ты не ошибся, нас ожидает весьма напряжённая встреча. Ты говоришь, что их трое?

— Да. И я предполагаю, что впереди нас тоже ждут. И если мы попробуем от этих волколаков убежать, то в конце концов напоремся на засаду, и будем зажаты между засадой и этими мохнатыми загонщиками. И придётся нам тогда ой, как не сладко.

— Хорошо, давай, тогда вот на этой полянке и остановимся, — зайка тут же выбрала себе позицию, откуда ей было бы сподручно работать метательным оружием. У меня тоже была перевязь с ножами для метания, и я выбрал место метрах в десяти от демонессы.

— У тебя, кстати, защитное поле есть какое-нибудь? — поинтересовался я у краснокожей.

— Есть, и не плохое, — отозвалась она.

— Замечательно, тогда включай его, включай маскировку. Всё включай. И будем ждать.

— Ага, — услышал я её звенящий от напряжения голос.

— Я буду отслеживать их перемещения, так что слушай, что я буду говорить.

— Это хорошо, что у тебя есть такая возможность. Волколаки, они хитрые. Могут и пакость какую учинить.

Совсем близко раздался леденящий душу вой. Сначала завыл один зверь, а потом к нему присоединились ещё два голоса. Жуткий хор замораживал кровь и порождал какой-то иррациональный ужас.

И спустя каких то три минуты кусты на противоположном краю поляны раздвинулись, и на открытое место уверенно вышел волк, как мне тогда показалось, размером он был примерно с лошадь.

Глава 4

— танцы с волками. переговоры

— Зайка? — мой вопрос был адресован аморфному красновато-полупрозрачному облачку, отливавшему медью в верхней своей части, которое клубилось как раз там, где должна была бы находиться демонесса. Маскировка у неё была, наверное, даже чуть получше моей.

— Да? — прозвучало из облачка.

— К тебе справа подкрадывается волчица, — и добавил почти сразу, — она молодая, немного мельче, чем остальные звери, но, похоже, более быстрая. Будь осторожна.

— Принято, — немного напряжённым голосом лаконично ответила рыжая.

Ко мне тоже подбирался молодой волк. Он тихо полз среди толстенных древесных стволов и густого подлеска, надеясь выйти на позицию для прыжка незамеченным.

А тот зверь, что открыто вышел на поляну, видимо, рассчитывал приковать к себе наше внимание, отвлекая его от охватывающих нас с флангов членов загонной группы.

И да, если уж быть точным, то это была самка, волчица. Уже не сказать, что молодая, с обильной проседью в густой тёмно-серой шерсти. Очень сильная, опытная, быстрая и опасная. А ещё, как мне показалось, очень умная и хитрая.

Именно она руководила этой маленькой стаей. Её медового цвета глаза неподвижно уставились на меня. Казалось, она хорошо различает мои движения даже сквозь тот морок, что генерирует маскировочный артефакт.

А меня вдруг посетило осознание критического превосходства над серыми хищниками, которое спровоцировало появление едва заметной самодовольной улыбки на моей физиономии.

В радиусе десятка метров от себя я ощущал любое движение, траекторию полёта каждой мошки и неспешный ток соков внутри лесных гигантов, шумящих раскидистыми кронами вокруг поляны. Я мог воздействовать на любой предмет или организм в этом пространстве, манипулируя энергетическими полями.

Это было совершенно непередаваемое чувство. Я ощущал себя, если не богом, то кем-то, по силе равном богу. Только очень маленькому богу, могущество которого не распространялось далее десяти метров от него.

И сейчас молодой волколак, осторожно подползающий ко мне, вошел в эту зону. До старой волчицы было далеко и я до неё не дотягивался, так что мною было принято решение, для начала, примерно наказать молодого. И сделать эту расправу показательной, что бы эти блохастые агрессоры уяснили, кто тут папка.

Именно в этот момент волчица, что должна была атаковать Зайку, взвилась в прыжке. А вот это было ошибкой. Находясь в воздухе и двигаясь по инерции, она оказалась очень ограничена в маневре, чем Зайка, как опытный боец, разумеется, не преминула воспользоваться.

Навстречу молодой волчице, серым болидом летящей к демонессе, из бесформенного кирпичного цвета облачка вылетели три метательных ножа. Скорость их была запредельна, поскольку, метала их демонесса, чьи возможности далеко перекрывали возможности обычного человека.

Три серебристые рыбки устремились навстречу своей цели. Но тут и волчица показала, что оборотни тоже чего-то стоят. Она немыслимо извернулась в воздухе, используя пушистый хвост в качестве воздушного руля, и почти ушла с траектории полёта разящей стали. Из трёх ножей только один незначительно оцарапал ей левое плечо.

Продолжая свой полёт, она влетела в область пространства, где клубилось облако, окутывающее демонессу. И тут Зайка удивила даже меня.

Со стороны всё выглядело так, что волчица, влетев в зыбкое красноватое марево, вместо того, что бы опуститься на землю, продолжила свой полёт, но уже по дугообразной траектории, и, в конце концов, улетела в том же направлении, откуда и начинала свою атаку.

Но, в отличие от начала движения, она уже не так хорошо контролировала своё положение в пространстве. Да, она ещё раз попробовала как-то выправить ситуацию, беспорядочно извиваясь в воздухе, но это ей не помогло.

Серое тело оборотня вломилось в подлесок, нещадно ломая кусты, и окончательно остановилось, только врезавшись в ствол вековой сосны. Мне показалось, что я услышал тихий хруст ломающихся костей.

И уж точно уверен в том, что уши мои уловили отчаянный скулёж раненного зверя, наполненный страданием и обидой.

А Зайка то да, не так проста. Она очень грамотно использовала несколько базовых усилий, описанных в древних наставлениях по рукопашному бою, очень ценимых в покинутом мною мире.

Видимо, эти знания гораздо более древние, нежели это считалось у нас, и очень широко распространённые по Ойкумене, раз уж даже демоны, существа, весьма далёкие от людей, их осваивают и используют.

Так вот, сначала было использовано усилие «откатывания», которое позволило Зайке мягко перенаправить атакующий импульс по дуге вокруг себя.

Затем следовало усилие «отражения», которое сопровождало и усиливало импульс движения тела волчицы вокруг демонессы и перенаправляло его немного вверх.

И, наконец, завершился этот каскад усилий «толканием», в результате которого атаковавшая демонессу волчица и отправилась в обратный полёт, закончившийся для неё, похоже, серьёзной травмой.

Предводительница стаи повернула лобастую голову в сторону демонессы, которая, как мне показалось, собиралась добить раненную противницу. Верхняя губа волчицы поднялась вверх, обнажая весьма мощные клыки, а из её горла раздалось угрожающее клокочущее рычание.

Зайка с явным сожалением отложила на потом окончательную нейтрализацию уже серьёзно пострадавшей противницы и развернулась к старой волчице лицом.

Та, действительно, представлялась гораздо более серьезным бойцом, нежели жалобно скулящая в кустах подлеска молодая самочка.

И в это время тот самый молодой волк, что тихой сапой подбирался ко мне, счёл момент идеально подходящим для атаки, вероятно посчитав, что предводительница полностью завладела моим вниманием, и я не успею среагировать на его телодвижения.

Он эффектно выскочил из густого подлеска и воспарил над травой, двигаясь по высокой траектории. Он так высоко прыгнул, видимо для того, что бы сразу подмять меня своим весом по приземлении.

Но у меня было несколько иное видение того, как должны развиваться события.

Я, решив идти по пути наименьшего сопротивления, и, заодно опасаясь испортить роскошную, лоснящуюся тёмным мехом шкуру самонадеянного оборотня, воспользовался своими божественными способностями малого радиуса действия, и закрутил вокруг тушки наивного хищника плотные жгуты ци.

В результате этот мохнатый охламон полностью потерял скорость, но при этом не упал, а повис в воздухе, смешно суча лапами и испуганно подвывая.

Предводительница стаи, увидев, что и этот её подчинённый лишён возможности продолжать борьбу, повела себя несколько странно. Она вдруг жалобно заскулила, глядя на меня, и начала крутиться волчком, догоняя собственный пушистый хвост.

Вращение быстро ускорилось до такой степени, что зверь размазался в воздухе, и теперь мы с Зайкой наблюдали вращение стремительного серого смерча.

Закончилось всё тем, что на этом месте материализовалась женщина неопределённого возрата. Это была платиновая блондинка с медового цвета глазами и правильными, несколько хищными, чертами лица. Ростом она была, примерно, метр семьдесят.

И, хоть и была полностью обнажена, но стояла перед нами свободно, отсутствие одежды её нисколько не смущало. Я сразу отметил, что бёдра у неё широки, как у рожавшей женщины.

Гармоничная поджарая фигура с осиной талией, рельефной мускулатурой и тяжёлой, спелой грудью, сохранившей привлекательную форму, радовала глаз настолько, что в глубинах моего сознания рождалось смутное сладостное томление и желание познакомиться с ней поближе. Я даже, к стыду своему, ощутил некое шевеление в паху.

— Ты каким-то невоздержанным становишься в присутствии рыжей чертовки, — скрипучий насмешливый голос у меня в мозгу разрушил овладевший было мной романтический настрой и грубо выдернул меня обратно в реальность, — плохо она на тебя влияет, как я посмотрю.

Я не успел сформулировать достаточно остроумный ответ на этот бессовестный наезд. Обнаженная красавица твёрдо посмотрела мне в глаза и нарушила своё молчание:

— Предлагаю поговорить.

— Хорошо, — сразу же согласился я.

Легко догадаться, что сейчас я могу вести переговоры с позиции силы. И, стало быть, мне предоставилась возможность выторговать много плюшек для себя, любимого. Единственным проигравшим в этой ситуации будет Зайка, которая, по результатам переговоров, наверняка останется голодной.

Но, ладно, перебьётся. Переговоры, я так понимаю, пойдут о жизнях этих двух молодых неудачников, которые, похоже, очень дороги этой серьёзной желтоглазой даме.

Зайка, кстати, слегка посмурнела, догадавшись, за чей счёт будет дан этот банкет, и с явной неприязнью оглядела нашу партнёршу по намечающимся переговорам.

И, мне показалось, или в черных глазищах Зайки мелькнули искорки ревности? Ну да ладно, разберёмся. В любом случае, надо выяснить, чего хочет эта блондинка. Может, я и вовсе не угадал причину её желания поговорить, кто знает?

— Только, не сочтите за грубость, — продолжил я свою речь, — у вас одежда близко?

— Да, а мне лучше одеться? — как-то потеряно и беззащитно улыбнулась желтоглазая.

— Да, мы вас подождём.

Женщина-оборотень сделала всего один шаг назад и тут же исчезла из поля моего зрения. Да, я мог отследить её по возмущениям ци, но это её умение меня впечатлило.

Она снова появилась на поляне, так же незаметно, как и покинула её. Глядя на эту женщину я даже перенёс некоторый культурный шок. Вот чего я тут никак не ожидал увидеть, так это одежду, почти полностью копирующую камуфляжный костюм для снайпера «Тэнгу» из моего мира.

В руках у неё был серый, покрытый беспорядочным узором зелёных и коричневых пятен, рюкзак. Видимо, в нём хранилось всё, что они взяли с собой на эту вылазку.

Поскольку боевые действия, как таковые окончились, следовало, прежде, чем начинать переговоры, оказать помощь единственной пострадавшей в этом скоротечном конфликте, которая, оставаясь в зверином обличье часто и неглубоко дышала, изредка подвывая от боли.

Переглянувшись с предводительницей, я аккуратно опустил висящего в двух метрах над травою оборотня обратно на землю:

— Вы ведь скажете ему, что глупостей делать не надо? — спросил я блондинку.

— Он уже большой мальчик, должен понимать, когда стоит дёргаться, а когда лучше сидеть тихо, — сказала она, строго глядя на молодого волка, — но я прослежу, на всякий случай.

Я удовлетворённо кивнул, услышав это, и направился к пострадавшей. В глазах у неё плескались страх и безысходность, смешивающиеся с мучительной болью.

Я присел рядом, и под осуждающим взглядом голодающей Зайки, начал ковыряться в рюкзаке в поисках медицинского артефакта, коим Ануэн снабдила меня перед этим моим путешествием. Нашёл, активировал, и начал водить над пострадавшей.

Ануэн здорово подшаманила этот амулет. Если раньше его хватало только на заживление ран средней тяжести, то сейчас он ставил на место и сломанные кости.

В этом я убедился, наблюдая, как плоть под серой шкурой идет волнами. Это фрагменты сломанных костей вставали на свои места.

После того, как движение прекратилось, начался процесс сращивания. Но, этот процесс требует времени и покоя. Сейчас я только, образно выражаясь, наживил соединённые обломки костей.

Но окончательную целостность они обретут ещё не скоро. Хотя, я не знаю, какова скорость регенерации у оборотней. Возможно, всё займёт не так уж много времени.

Взглянув на волчицу, я с удовлетворением отметил, что боль и страх почти покинули её красно-оранжевые глаза. И, убрав артефакт обратно в рюкзак, вернулся на поляну.

Там, пока я возился с пострадавшей и изображал из себя целителя, молодой волк трансформировался в долговязого молодого парня, на вид ему было лет двадцать пять.

Но, взгляд его пронзительно голубых глаз больше подошёл бы старику. Столько в нём было тоски и душевного страдания. Оделся он примерно в такой же костюм, как и блондинка.

— Уинн, помоги Флир перекинуться и одеться, — она, глядя на парня, кивнула в сторону раненной.

Потом, развернувшись ко мне спросила:

— Ну что, попробуем договориться?

— А что пробовать-то? — она нервно вздрогнула, — надо договариваться, — успокаивающе улыбнулся я.

Решив, что всё относительно понятно, я взял инициативу в свои руки:

— Прошу прощения, а как к вам обращаться, уважаемая? — я посмотрел на красавицу, почему-то нарядившуюся снайпером, — а меня зовут Алейс.

— Моё имя — Эвина.

— Замечательно. Скажите мне, Эвина, что заставило вас напасть на нас?

— Не что, а кто, — устало сказала блондинка, — если в двух словах, то банда, из той таверны, где вы останавливались прошлой ночью, чуть меньше месяца назад напала на наш дом, когда дома была только моя невестка, которая совсем недавно ощенилась. Она сопротивлялась, даже задрала пару ублюдков, но силы были не равны. Она погибла, защищая детей. Их отец… Вон он, — она кивнула в сторону парня, который как раз помогал сесть поудобнее хрупкой, не особенно высокой, девчонке, — это мой сын.

— И что произошло с детьми?

— Эти бандиты захватили их. И теперь, шантажируя нас ими, вынуждают работать в своих интересах. Пока, правда, нашей жертвой пал только ростовщик и его охрана. Нас вынудили напасть на него, когда он с крупной суммой отправлялся в город, чтобы положить деньги в банк. В результате картина получилась такая, что в тёмном лесу уважаемого человека порвали дикие звери. Никто не виноват. Так получилось. А что деньги пропали, так это дело такое… — она остановившимся взглядом смотрела в землю.

— Я понял вас, и претензий к вам не имею, тем более, что вреда вы ни мне, ни моей спутнице нанести не сумели, — эти слова я сопроводил смиренной улыбкой, и одновременно подумал, — Эшу Опин, вы же следили за беседой?

— Конечно, ори, — проскрипел мой ориша, — ты ведь хочешь узнать, правду ли ты сейчас услышал?

— Да, — подумал я.

— Она не соврала. Ну, разве что умолчала о нескольких незначительных деталях. Но это совершенно несущественно, — и после небольшого перерыва спросил, — что делать думаешь?

— Думаю, что такие существа были бы весьма полезны для меня.

— Правильно, — одобрительно проскрипел мой собеседник, — их возможности тебе здорово пригодятся. И да, они тут не единственные такие. Через них можно выйти и на их соплеменников. Все они сейчас переживают весьма тяжелые времена, так что будут покладисты и сговорчивы.

— Спасибо, Эшу Опин!

Пока я вёл этот беззвучный диалог, Эвин продолжала смотреть в землю, видимо, размышляя о нелёгкой доле, выпавшей её семье.

— Эвина! — окликнул я к блондинку.

— Ох, извините, задумалась, — виноватая улыбка выползла на её лицо.

— Я знаю, что вы рассказали мне правду, — произнёс я, пристально всматриваясь в тёмное золото её глаз, — предлагаю вам пакт о взаимной помощи. Я помогу вам, а вы поможете мне. Мы поклянёмся друг другу в том, что будем блюсти интересы друг друга. И, немного забегая вперёд, скажу, что время сейчас на изломе. Многое меняется, и, преимущественно, не в лучшую сторону. И без меня вам не выжить. Вы можете не верить мне, но это так.

— Я верю тебе, Алейс, — тихо выдохнула она.

— Тогда предлагаю следующее. Сейчас мы двинемся засаде навстречу и вы поможете нам разделаться с отморозками. А потом мы пойдём, и выручим ваших детей.

— Что мы будем должны за такой царский подарок? — она смотрела на меня с недоверием и надеждой.

— Ничего сверх того, что вы можете. Вы будете служить мне, а я буду оберегать вас. Вы многого не знаете обо мне, моих возможностях и соратниках, но, с течением времени вы узнаете всё, и укрепитесь в мысли, что не прогадали.

— Мы согласны, — и она подняла на меня глаза, в которых полыхали и радость, и жажда мести, и вера в то, что дальше всё будет, если и не совсем хорошо, то наверняка намного лучше, чем сейчас.

— Тогда в путь, очистим этот мир от накипи!

Глава 5

— засада на тропе

Флир, младшую дочь Эвины, решили домой не отправлять, невзирая на то, что ввиду полученных ранений она в активных действиях участия принимать не могла. Просто пусть будет со всеми, так оно как-то поспокойнее, рассудила Эвина. И сейчас Уинн в волчьем обличье вёз бледную и слегка осунувшуюся сестру на широкой серой спине.

Я возглавлял наш небольшой отряд, продвигавшийся по направлению к тракту и сканировал окрестности. За мной двигались волки, а Зайка шла замыкающим.

И вот, метрах в ста пятидесяти я ощутил присутствие разумного. Сигнал был чётким, но, каким-то странным. По всему выходило, что источник этого сигнала был не на поверхности земли, а метров на двадцать выше. То есть, в воздухе парил, что-ли? Летающие бандиты? Воздушные пираты?

Вслед за некоторым замешательством пришло понимание того, что всё гораздо проще и имеет своё разумное объяснение. Наблюдатель, обязанностью которого, очевидно, было своевременное оповещение основных сил о приближении меня, просто забрался на дерево. А его надо было обезвредить так, чтобы никаких сигналов он подать не успел. Ибо в мои планы не входило отпускать кого-либо из этих бандитов живым. А так, кто их знает? Даст этот чудик сигнал о том, что волки перешли на сторону добра, то есть, на мою сторону, и разбегутся супостаты,а оно мне надо?

То есть брать его надо внезапно, и мгновенно удивлять до полной потери сознания. Почти невозможно?

Ну, что же. У нас и на этот их тактический ход с наблюдателем, сидящем на высоком насесте, есть свой неожиданный ответ.

— Зайка?

— Да? — обиженным голосом отозвалась та. Ну да, обещали покормить, а тут еда перешла в разряд союзников. Облом, однако.

— Тебе придётся переквалифицироваться из роковой красавицы в кролика.

— Какого кролика? — переспросила демонесса.

— Летающего, — пояснил я со смехом, — летающего кролика.

— Это зачем же? — продолжала тормозить рыжая.

— Всё просто. Метров через сто, слева от тропы, на дереве, на высоте метров двадцати, затихарилось первое блюдо твоей сегодняшней трапезы.

Зайка ещё несколько мгновений недоумевающе смотрела на меня, но потом в её чёрных глазах забрезжило понимание, и физиономия демонессы разъехалась в широкой, откровенно людоедской улыбке.

— Теперь понятно, — но демонесса не была бы демонессой, если бы удержалась отвыражения своего «фи», — ну нельзя разве было сразу нормально сказать? — она обратила на меня осуждающий взгляд, мол, я цинично издеваюсь над ней, белой и пушистой.

— Зайка, ну прости, у тебя просто вид такой озадаченный был… — улыбнулся я, — но тут с этим наблюдателем на дереве надо разобраться так, что бы он и «мама» сказать не успел. Сможешь?

— Отож, — облизнувшись, уверенно сказала она, — я ему столбняк обеспечу по первому разряду.

Преображение краснокожей женщины в женщину-кролика очень заинтересовало волчью часть нашего отряда, и они увлечённо смотрели на это действо. Когда же трансформация завершилась, и они увидели прекрасную крольчиху, то крайнее изумление, написанное на на серых мордах, казалось, достигло своей предельной выразительности. Но, когда Зайка, расправив крылья, отделилась от земли и плавно ушла в зенит, купаясь в лучах Зонне, то мне показалось, что я услышал отчётливый стук падения волчьих челюстей на тропу.

Эвина, продолжая пребывать в лёгком ступоре, перенесла на меня вопросительный взгляд своих жёлтых глаз. В ответ на невысказанный ею вопрос я дал уклончивый ответ:

— Вся дополнительная информация — потом. А сейчас просто ждём. Я надеюсь, Зайка быстро управится.

И все-таки до моего слуха донёсся шёпоток поражённой Флир:

— Кролик-оборотень…

— Да, бывают и такие кроли, — прокомментировал я, — с которыми лучше не связываться некоторым самонадеянным волчицам, — и насмешливо посмотрел на глубоко задумавшуюся девушку.

Зайка вернулась минут через пятнадцать, действительно, очень быстро разделавшись с налётчиком.

— Докладываю, — Зайка зависла передо мной в воздухе, — наблюдатель нейтрализован. Никаких сигналов подать не успел, — на лице её блуждала сытая полуулыбка, — а в конце он просто упал вниз.

— Ну, раз путь свободен, то идём дальше, — скомандовал я, — порядок движения прежний.

И мы продолжили свой путь.

Далеко идти нам не пришлось. В радиусе моего восприятия сразу обозначилось пять отметок, одна из которых тоже располагалась на дереве. Скорее всего, стрелок. Но с ним, я надеюсь, Зайка разберётся, как и с первым верхолазом. Быстро и качественно.

Поставив Зайке задачу и отправив её на дело, я решил поинтересоваться у Эвины, кого из бандитов они с сыном хотели бы покарать лично.

— Тут пешки, — ответила за всех Флир, что бы не тратить энергию остальных на ненужные трансформации, — мама с братом, конечно, и их спревеликим удовольствием рвать будут, но того, кого хотелось бы лично задавить, тут нет.

— А, если не секрет, опиши, кто это, — просьба моя была обоснована. Если Зайку вовремя не остановить, то она их всех на ноль помножит, стремясь к насыщению.

— Это хозяин той проклятой таверны, зовут его Петрукс, — эмоционально объяснила девушка, — он и ещё два особо приближённых к нему мерзавца сидят в доме, где наших детей и держат. Как будто, сволочи, предчувствуют что. Вот за этого ублюдка мы вам будем очень благодарны.

Эвина и Уинн взглядами подтвердили сказанное Флир. Я подумав, решил, что сейчас волки перекроют для уголовников, сидящих в засаде, пути отступления. А мы с зайкой займёмся их утилизацией.

Вернулась Зайка. Я поинтересовался, не нашумела ли она, и не уронила ли свежего покойника с ветвей вниз. В ответ на такое вопиющее неверие в её выдающиеся таланты, демонесса ответила примерно в том смысле, что фирма веников не вяжет.

Мы провели краткую летучку, в процессе которой я нарезал задачи всем участникам операции, оставив для себя самую трудную и опасную роль, роль наживки. После чего двинулся по тропе в гордом одиночестве, мол, вот он я, весь ваш.

Зайка следовала параллельным курсом, приняв опять человеческий облик и обтянув свои, достойные всяческого восхищения, прелести чёрными кожаными ремнями. На ремнях поблёскивали сталью закреплённые на них многочисленные ножи.

И никак моя злая Зая маскировку включать не хотела, коза эдакая. Видать,страсть к театральщине у неё иногда оказывается сильнее даже инстинкта самосохранения. Но, в конце концов, она вняла моим доводам, когда я разъяснил ей, что если со мной рядом ещё кого увидят, то могут и в бега податься, и останется она голодной. Кроме того, заверил её в том, что никоим образом не претендую на её добычу. Разве что подстрахую немного, во избежание неожиданностей.

Волки же разошлись по сторонам, перекрывая для засевших в засаде отморозков возможные пути обхода.

Приблизившись на расстояние пятидесяти метров, я активировал защитный экран. А то, кто его знает, может у них стрелок не единственный. Я был уже в десятке метров от засады, а на тропу никто пока так и не выпрыгнул, улюлюкая и размахивая размахивая боевым железом. Хотя в энергетической картине местности чётко было видно, что вот они, голубчики, по кустам шхерятся. Я уже приблизился вплотную.

Наконец кусты с левой стороны расступились, и на тропу вывалился колоритный персонаж, вооружённый внушительным тесаком. Один. Он был огромен, волосат и изрядно вонюч. Даже стоя метрах в четырёх от него, я ощущал непередаваемое амбрэ, исходившее от его потной туши. Увидев, что только он из всей кучи выбрался на тропу, он начал озираться вокруг, надеясь увидеть куда-то запропастившихся подельников.

Я же совсем недолго пребывал в недоумении относительно того, куда делись остальные. Посмотрев на то, как распределяются энергетические поля, увидел, что оставшиеся трое лихих молодцев собрались вплотную вокруг демонессы. Почти сразу сквозь шелест листьев и пение лесных пташек начали прорываться какие то невнятные звуки, в которых порою угадывалось подозрительное причмокивание, темпераментное сладострастное сопение и приглушённые, едва сдерживаемые стоны. Это свидетельствовало о том, что у рыжей всё идёт по плану.

Я посмотрел на потеющего неподалёку здоровяка, который начал вдруг боязливо оглядываться и нерешительно перетаптываться. Увидев, что я проявил к нему интерес, он скроил угрожающую физиономию, что получилось у него, надо сказать, на отлично. Его отвратная харя, даже в совершенно спокойном состоянии, внушала вполне серьёзные опасения. Но меня несколько удивило то, что вместо того, чтобы задорно атаковать беззащитного меня, он почему-то начал пятиться обратно к кустам, из которых совсем недавно появился.

И, когда спасительные кусты были уже совсем близко, колючие ветви раздвинулись, оттуда появилась серая морда Эвины. Есть такое устойчивое выражение — улыбка, похожая на оскал. Так вот, тут было совсем наоборот. Эвин так оскалилась, что мне показалось, что она издевательски улыбается этому пахучему парню. То, что она тоже жестоко страдает от ядрёных запахов, исходящих от него, стало ясно после того, она вдруг наморщила нос и громко чихнула. И чихнув, продолжила сверлить бандита угрожающим взглядом своих желтых глаз, но уже без улыбки.

И, наконец, этот интеллектуал начал что-то подозревать. Он вдруг издал совершенно несолидный писк, развернулся и сорвался с места, видимо, рассчитывая убежать от своей судьбы прямо по тропе, благо путь был пока открыт. Но я решил, что пусть Зайка им потом займётся. Заодно и посмотрю, так ли она голодна, что бы не обращать внимания на неаппетитные запахи, распространяемые едой. А поэтому убегающий во весь опор громила оторвался от тропы, и продолжая забавно перебирать ногами, вознёсся на высоту пары метров.

Он провисел в ожидании своей очереди совсем недолго. Из-за стены колючего кустарника, где резвилась демонесса, раздался многоголосый крик, свидетельствующий об одновременном достижении финиша несколькими, брутальными мужиками. И, как только мужские голоса стихли навсегда, раздался ещё один крик, но уже, несомненно, женский:

— Да-а-а-а! — этот крик порадовал слух всех, кто был на тропе, своей экспрессией.

А спустя пяток минут из кустов, отплёвываясь, выбралась рыжая демонесса. Она на ходу вытерла припухшие губы кружевным платочком, а затем оглядела шалым взглядом тропу. Заметив морду волчицы, любопытно выглядывающую из кустов, заговорщически ей подмигнула. После чего перевела взгляд на уныло висящего в воздухе громилу, который с ужасом смотрел на кровожадную и откровенно блудливую гримасу, поселившуюся на красивом лице нашей, с позволения сказать, женщины-вамп.

— И это тоже мне? — грудным, наполненным сексуальным призывом голосом спросила она, нетерпеливо глядя на меня.

Теперь громила, мгновенно поддавшийся животному магнетизму краснокожей, не отрываясь смотрел сквозь плёнку похоти, которой моментально заплыли его глаза, на прелести рыжей и ронял с высоты крупные капли слюны в дорожную пыль.

— Конечно тебе, ненасытная ты наша, — поддел я Зайку. Но она даже не обиделась, так что весь яд, который я вкложил в свои слова, пропал напрасно.

— Ну, тогда давай его мне поскорее, — деловым тоном скомандовала она, перемещаясь поближе к опускающемуся на тропу бандюгану. Здоровяк пожирал глазами изящную фигурку рыжей, которая призывно улыбаясь, приближалась к нему.

— У нас же ещё есть время? — спросила она, умоляюще и даже немного жалобно посмотрев на меня. Да, ускоренное насыщение для неё далеко не так привлекательно, как классическая форма поглощения энергии донора. Фаст-фуд с разгромным счётом проигрывает правильному питанию.

— У тебя есть целых пятнадцать минут, — обрадовал я её, — только будь добра, уведи его, чтоб глаза мои твоего демонического разврата не видели.

— Пойдём, со мной, мой сладкий, — проворковала она, ухватив огромную ручищу громилы своей крепкой ладошкой, — я тебе небо-то в алмазах продемонстрирую. В лучшем виде. До самой смерти не забудешь.

Маленькая демонесса, словно трудолюбивый муравей, упорно тащила чуть ли не вдвое превосходящего её по массе мужика к стене зелени, высившейся на краю тропы.

Громила покорно шёл за ней, неуверенно, словно сомнамбула, переставляя ноги.

— И когда же ты мылся-то последний раз? — услышал я злой шепоток рыжей, — а то ещё после тебя насекомых выводить. Фу быть таким.

Эвина, проводив глазами демонессу с её очередным кавалером, перевела взгляд с застывшим в нём немым вопросом на меня. И мне показалось, что глаза её от удивления стали по своим размерам, как небольшие чайные блюдца.

— Да, — подмигнул я ей, — вот так и живём.

Огромный бандит и хрупкая фигурка демонессы скрылись в зарослях. Некоторое время там угадывалась какая-то оживлённая возня, сопровождаемая разнообразными непонятными звуками. Затем всё это сменилось громкими влажными шлепками, их бодрый ритм не оставлял у невольных слушателей никаких сомнений в том, что процесс идёт. Раздающееся на фоне этих ритмичных шлепков страстное женское повизгивание и ритмичное же, глухое, утробное уханье, создавали весьма подробную звуковую картину происходящего. Громкость бесстыдных сладострастных стонов и нечленораздельных, но от этого не менее страстных, женских вскриков и охов неуклонно нарастала и, похоже, подбиралась к кульминации. Сразу было видно, что мужик отрабатывает на все сто, со всем, как это говориться, прилежанием. Как в последний раз, в общем.

Наконец. Раздалось постепенно затихающее рычание самца, сопровождающееся протяжным женским криком, исполненным наслаждения и сладкой муки, громкость которого, напротив, нарастала. И опять мы услышали это бесподобное «Да-а-а!», исполненное на бис нашей похотливой крольчихой. Я, любопытства ради посмотрел в сторону волчицы. Уши её жадно ловили все звуки и шорохи, доносившиеся из зарослей. Пасть была слегка приоткрыта. А глаза свои она устремила в мою сторону. Но, выражение их я прочесть не успел, так как она, увидев, что я обернулся, тут же стыдливо спрятала свой взгляд. Некоторые предположения относительно её состояния, тем не менее, у меня появились. Перевозбудилась она, похоже, с непривычки. Да и мужика у нее, как я понял, давно нет. Так что, её реакция на зайкины шалости отнюдь не удивительна.

Да, с нашей Заей мы тут все, кто раньше, кто позже, а всё равно пойдём по кривой дорожке сексуального безумия. А вот и она, кстати появилась. На лице написано полное довольство жизнью, глаза масляные и слегка сумасшедшие.

— Ты хоть покойников в порядок привела? — спросил я демонессу, — а то после тебя, в глазах наследников их моральный облик может здорово пострадать.

— Какой ты же нудный, — ласково ответила демонесса, — ну я же уже большая девочка, знаю, что делать надо.

Я с недоверием посмотрел на неё.

— Честно-честно, — с энтузиазмом бросилась уверять меня в своей правдивости рыжая.

— Не врёт, хе-хе, — неожиданно проскрипел в моём мозгу свой комментарий ориша. — эх, я б ей… — мечтательно добавил он.

— Вдул бы? Эшу Опин, — съехидничал я, — тебя так возбудила её правдивость?

— Ну вот, вместо того, что бы поспособствовать удовлетворению моего интереса к этой замечательной крольчихе — укорил меня ориша, — издеваешься над стариком.

— Не, я свою тушку для подобных целей предоставлять не намерен, — твёрдо заявил я.

— Так можно и без этого, — продолжил меня вкрадчиво убеждать озабоченный Лоа, — тушка просто должна быть, и не обязательно твоя.

— Так, я тебя понял, обещаю обдумать, но давай не сейчас, — взмолился я, — нам еще волчат выручать, да и пахану местному карачун организовать надо.

— Только подумай обязательно над моей просьбой, ты обещал! — подвел черту под беседой неугомонный дух.

Вот. Поймал старый хитрец меня на слове, теперь не отпетляешь. Придется что-то изобретать.

— Ну что, все пришли в себя? — я обвёл взглядом Зайку и Эвину.

Мордаха Зайки светилась довольством, а волчица по прежнему прятала глаза.

— А где, кстати, Уинн и Флир? — спросил я, как бы никому конкретно вопрос не адресуя.

Но Эвина правильно всё поняла, и коротко, но громко взвыла. Почти сразу моего слуха достиг ответный вой, а спустя минут семь мы все были в сборе.

— Так, теперь выдвигаемся к бандитскому логову, я посмотрел на волчицу, — веди нас, Эвина.

Она рыкнула и потрусила в ту сторону, откуда мы пришли к засаде. Времени терять было нельзя. В любом случае, главарь ждал отчёта подчинённых. А если предположить, что у них были артефакты связи, что вполне возможно, они уже могли и всполошиться. А это могло значительно усложнить выполнение стоящей перед нами задачи.

Пока я размышлял о возможных трудностях мы добрались до места.

— Их притон сразу за кустами, — пояснила Флир, глядя на меня.

— Хорошо, — прокомментировал я, — сейчас округу просканирую, разработаем план штурма и прикинем порядок действий.

Глава 6

— блюдо, которое подают холодным

Я погрузился в созерцание энергетики раскинувшегося передо мной пространства. Перед моим внутренним взором развернулась красочная и величественная картина, где грандиозные косматые протуберанцы завихрений потоков ци, светло голубые жгуты маны и плавающие в пространстве призрачные «бублики» и сферы магнитных полей купались в нежно-салатовом сиянии биополей, окутывавшем многочисленные растения. Постепенно проявлялись неявные детали, и теперь я мог безошибочно локализовать всех наших оппонентов.

Оба миньона Петрукса патрулировали солидную придомовую территорию, стараясь непрерывно контролировать трёхметровый забор, опоясывавший участок по периметру. Кроме того, там же, во дворе, бегали четыре пса внушительных размеров.

Сам главарь находился на втором этаже. А на третьем, последнем этаже угадывался ещё один взрослый человек, возможно женщина. И рядом с этой отметкой просматривались ещё две небольшие энергетические структуры, скорее всего дети.

Закончив предварительное выяснение расположения сил противника, я изложил увиденное своим соратникам. Обсуждение было достаточно бурным, хоть и не особенно долгим. Я настоял на том, чтобы Зайка отправилась сразу на третий этаж дома и обеспечивала безусловную сохранность малышей. Дело в том, что я не знаю, какие инструкции были получены лицом, за ними надзирающим. Не исключено, что в случае штурма имеется прямой приказ на уничтожение заложников.

Волки изъявили желание разделаться со всеми остальными, включая собак. А на меня возложили осуществление общего наблюдения и подстраховки, на случай, если у кого-то из наших что-нибудь пойдёт не так. Кроме того, на меня была возложена почётная обязанность воспрепятствовать побегу Петрукса, в случае, если он почует неладное и предпримет попытку смазать лыжи. Но наносить ему серьёзные раны и вообще, вредить его драгоценному здоровью мне запретили категорически. Волки желали сами порвать его на лоскуты. И я их вполне понимаю.

Первой стартовала демоница. Мы с ней договорились, что она, пользуясь своими возможностями маскировки, по возможности скрытно переместится в комнату, где держат детей. Если её не заметят, то будет там находиться, не предпринимая ничего, если малышам ничего не будет угрожать. В случае возникновения какой-либо угрозы для них, соответственно, эффективно её купировать. Её боевые возможности на порядок, если не на два превосходили потенциал любого из наших оппонентов, поэтому уж за неё то, и за выполнение поставленной ей задачи я особо не волновался. Но приглядывать, конечно, всё равно буду. Во избежание.

Когда отметка демонессы заняла место недалеко от отметок малышей, началось основное движение. В первую очередь, мне любопытно было посмотреть на то, как оборотни преодолевают трёхметровый забор. И на это действительно стоило посмотреть.

Я указал им на участок ограды, который временно выпал из поля зрения бандитов. На мой же вопрос, а что они со сторожевыми собаками делать будут, Эвина хищно улыбнулась и ответила, что это вообще не проблема и не стоит моего внимания. Я решил не спорить, а просто посмотреть, чем дело кончится.

Уинн встал перед забором. Он принял человеческую форму, правда, костюм его был крайне минималистичен. Он состоял из скромной набедренной повязки. На которой в верёвочных петлях были закреплены два узких кинжала, а на спине был приторочен небольшой арбалет и колчан с короткими болтами.

Эвина же с самого начала приняла звериную форму, и стояла чуть поодаль. Хвост её был вытянут почти параллельно земле, а кончик его задран вверх. И когда Уинн крикнул: «Пошли» она стартовала одновременно с ним, и с ходу, без какого-либо напряжения перемахнула высоченную преграду. Уинн же высоко подпрыгнул и, уцепившись руками за верх забора элегантно перебросил своё тело на ту сторону.

Я решил последовать за ними, но совершать прыжки посчитал ниже своего достоинства. Пришлось, правда, немного поработать внутри себя, но я был вознаграждён за свои усилия — энергетические потоки ци вознесли меня на высоту четырёх метров и медленно перенесли через стену. Опустился на траву я так же медленно, и даже, наверное торжественно.

Пока я наслаждался новым для меня навыком левитации, события во дворе особняка стремительно развивались. Собаки, увидев Эвину, тут же убежали за дом, жалобно поскуливая и поджав хвосты, вероятно, надеясь там как-то переждать этот неудачный день. Оба бандита, переместившиеся ко входу в дом, приготовились к бою. Один из них демонстративно размахивал бастардом, как бы разминаясь перед сражением. Второй же, с покрасневшей от натуги физиономией натягивал тетиву арбалета.

На третьем этаже распахнулось окно, оттуда высунулась довольно массивная тётка лет сорока пяти и гундосо прорала:

— Горонуй, что случилось? Что за шум?

В ответ тот, что размахивал мечом, злобно завопил:

— Дави щенков, Хиуэла, — и победно ощерился, с превосходством глядя на волчицу.

И каково же было его удивление, когда тут же, с высоты третьего этажа, пронзительно визжа, свалилась дородная Хиуэла, беспорядочно размахивающая в полёте руками, словно крыльями, видимо, в несбыточной надежде, что её падение чудесным образом вдруг станет взлётом. Но надеждам её сбыться было не суждено. Соприкоснувшись с вымощенной диким камнем площадкой, голова почтенной Хиуэлы издала характерный звук, который издает арбуз, падающий с телеги на мостовую. Тушка рождённой ползать уголовницы распростёрлась на камнях, а вокруг неё начала медленно растекаться кровавая лужа. В окне же, оставшемся распахнутым, на мгновение показалась мордаха Зайки. И мне даже показалось, что она мне подмигнула и на мгновение высунула язык, дразня меня. Ну, значит там ситуация под контролем. Именно так я интерпретировал это.

Обескураженные головорезы утёрли кровавую кашицу, обильно забрызгавшую их отвратные хари, и бросились в последний бой. Они посчитали волчицу самой опасной, а потому арбалетчик разрядил своё оружие в её направлении. Она же элегантно, рисуясь и играючи, уклонилась от летящего в неё болта и многообещающе зарычала, обнажив внушающие трепет клыки.

Тот, что размахивал мечом, крадучись по-кошачьи медленно приближался к Эвине, продолжая поигрывать клинком. Второй же опять тужился и краснел, сражаясь с тугой тетивой. И тут ему в плечо, невзирая на то, что он был к кольчуге, воткнулся болт, который вылетел из арбалета Уинна. Бандит протяжно заорал от боли, уронил своё громоздкое оружие и попытался вырвать болт из раны. Но ничего у него не получилось. Болт впился в тело примерно на треть своей длины, и бандит быстро терял кровь, а с ней и боеспособность.

Мечник, приблизившись к Эвине, внезапно сделал длинный выпад, нанося колющий удар. Волчица небрежным движением ушла с линии атаки. Мечник же осознал, что если он прямо сейчас не добьётся успеха, то его товарища добьют и он останется один против двоих. И он бросился вперёд, очертя голову, и, нанося быстрые рубящие удары в разных плоскостях. Эвина с балетной лёгкостью уклонялась и совершала прыжки, напоминающие движения мышкующей лисицы, играя с нападающим. Было ясно, что она превосходит его и в плане ловкости, и в плане силы. И нападающий это понимал, а потому его атаки становились всё более беспорядочными и безрассудными.

Через пару минут он услышал жуткий, булькающий предсмертный вопль своего товарища. Уинн легко обезоружил раненного оппонента, пытавшегося до последнего отмахиваться от оборотня кинжалом, который сжимал в здоровой руке. А после того, как кинжал бандита звякнул о камни мостовой, Уинн без труда воткнул свой узкий клинок в его шею.

И мечник не смог совладать с собой, и рефлекторно бросил короткий взгляд за спину. И в этот самый миг пасть волчицы сомкнулась на запястье руки, сжимавшей рукоять бастарда. Громко хрустнула кость. Теперь финал стал абсолютно предсказуем. И, убедившись в том, что тут неожиданностей уже не ожидается, я переключил всё своё внимание на последнего, и самого главного отрицательного персонажа в разыгранной тут мини-трагедии.

И вовремя, надо сказать. Этот негодяй, как оказалось, спустился в подвал. И, судя по движению его отметки, уже во всю улепётывал прочь по подземному ходу от жаждущих возмездия оборотней.

— Эвина, заканчивайте там свои поскакушки быстрее, Петрукс уходит, — крикнул я волчице, уже поставившей обе лапы на грудь поверженного уголовника, который сипло подвывал от ужаса. Его вылезающие из орбит глаза, не отрываясь, смотрели на оскаленную пасть оборотня и мощные белые клыки. Она нехотя наклонилась к бандиту и волчья пасть сомкнулась на горле проигравшего. Обутые в справные сапоги ноги несколько раз проскребли пятками по рыхлой почве, оставляя глубокие борозды, неповреждённая рука конвульсивно сжалась, вырвав несколько стебельков травы. Всё, теперь остался только один.

Я решил ещё немного поруководить, крикнув Флир, чтобы она в темпе заходила в дом, и принимала у Зайки детишек. И уже через пять минут демонесса спустилась вниз. Уинн за это время успел перекинуться в зверя и теперь нетерпеливо скакал вокруг меня. всем своим видом показывая, что просто жаждет продолжения банкета. Я попросил Зайку остаться во дворе дома, и поохранять его, пока ослабленная недавними ранами Флир тут с детьми сидит. Она, конечно, расстроилась, что её не берут поучаствовать в заключительном акте драмы. Но, учитывая то, что подкрепиться там всё равно не удастся, легко пошла мне навстречу.

Я, сопровождаемый двумя огромными хищниками, покинул двор усадьбы. Мы двинулись на восток, следуя за отметкой, которая перемещалась под землёй. Я смутно припоминал, что наш путь должна пересечь небольшая речушка, текущая в глубоком сумрачном овраге. А метров через пятьсот за оврагом стояла та самая таверна. Всё сходится. Выход из подземного хода, наверное, как раз в стене оврага. И тут же, скорее всего, в противоположной стене находится вход в лаз, ведущий в таверну. Просто и со вкусом.

Я попросил своих сопровождающих увеличить скорость движения, и через пару минут мы обогнали медленно ползущего под землёй пахана. К оврагу мы подошли минут через пятнадцать. Склоны этого оврага заросли густым кустарником, кое-где даже росли довольно крупные деревья. Я посмотрел направление, в котором двигается отметка перемещающегося Петрукса и успокоился — он пробирался прямо к тому месту, где мы и находились.

У нас в запасе было, по моим прикидкам чуть более пяти минут. Мы решили, что Уинн останется над обрывом. И когда бандит покинет подземный ход, он спустится и заблокирует для него возможность шмыгнуть обратно. Эвина же спрячется в кустах на противоположном склоне, и появится на сцене только после того, как Уинн займет место около выхода из подземного хода. Оборотни, кстати меня попросили по, возможности, вмешиваться, если только будет видно, что с кем нибудь из них совсем плохо. Плохо было только то, что они толком не знали, чем вооружен и на что именно способен этот деятель. Эдакая тёмная лошадка.

А потому я решил занять позицию метрах в десяти слева от волчицы и включить маскировку на всю. Надеюсь, что клиент меня просто не заметит, И, если мне придётся вмешиваться, то вмешательство моё будет быстрым и неожиданным для противника. Всё. Все готовы, все на позициях. Ждём-с.

Ждать долго не пришлось. В сторону плавно отъехал огромный выворотень, и из темного проёма вылез знакомый персонаж. Покрутил головой, и с громким кряхтением выпростался из жерла подземного хода. Что характерно, выбравшись из своей норы, он ещё и потянул за собой довольно увесистый мешок. Хозяйственный, гад.

Клиент с мешком за плечами не торопясь спустился к речушке и ловко перебрался через неё по кривому стволу, перекинутому через узкое русло. И тут сверху возникла жизнерадостно оскалившаяся волчья морда. А дальше, как я и опасался, начались неожиданности. Неприятные неожиданности.

Вода в речушке вздыбилась, свернулась в плотный жгут, и водяная плеть наотмашь хлестнула по кустам, откуда выглядывала Эвина. Я услышал визг раненной волчицы. И в то же время с верхушки выворотня, который, по совместительству являлся ещё и дверью хода, в прыжке взмыл Уинн. Он рассчитывал свалить мага. Но тот, словно у него на затылке была дополнительная пара глаз, мгновенно среагировал и на эту атаку, плавно уходя в сторону и разворачиваясь лицом к новой угрозе.

Похоже, что пришло время мне выйти на сцену и настоять на том, что моя версия сценария лучше. Ну, может и не лучше, но всё равно обязательна к исполнению всеми артистами. Потому что я так хочу. А моё желание — закон.

Маг нахлёстывал пространство перед собой водяной плетью, выросшей, казалось, из его ладони, не давая Уинну приблизиться на достаточное для атаки расстояние. Уинн проявлял чудеса акробатики, уворачиваясь от ударов, и одновременно не позволяя бандиту добить Эвину. А она лежала в кустах тоненько поскуливала от боли.

Я неслышно приблизился к сражающимся, и применил свой фирменный приём, то есть внезапно поднял нашего оппонента в воздух. Но, поскольку это был маг, я резко перевернул его головой вниз, чем добился того, что его очередное заклинание, которое он продолжал кастовать даже поднимаясь в воздух, прервалось. Концентрация слетела, однако. Для закрепления достигнутого успеха я приложил его, как следует, головой о тот самый выворотень. Энергетические линии вокруг него разгладились, значит сознание он потерял. Надолго, или нет, не знаю.

Я скомандовал Уинну быстро перекинуться в человека и как следует связать мага. Не уверен, что это не позволит ему, придя в сознание, сотворить какую-нибудь пакость, но, по крайней мере, добавит ему трудностей. Сам же я поднялся к волчице. Осмотр показал, что она отделалась относительно легко. Водяной жгут ударил её по левому боку. Волчья шкура с этого бока была рассечена, и из раны торчали сломанные рёбра. Так же было сломано левое плечо. Открытый перелом. Крови вытекло весьма немало.

Я сказал Уинну оставаться около пленного, и бить его по моему сигналу, желательно по голове. Сильно бить. Я предполагал, что нанесённые в нужный момент удары будут сбивать ему каст, и это в какой то мере убережёт нас от магических атак мерзавца.

Инструктируя Уинна, я лихорадочно искал в рюкзаке медицинский артефакт. Вот уж не думал, что он будет настолько востребован. Но, даже поиски в моём рюкзаке когда-то заканчиваются. Вот артефакт, наконец, оказался в моих руках и я приступил к лечению волчицы, одним глазом посматривая на Петрукса и стоящего над ним Уинна. Как хорошо, что я не стал тянуть с достижением полного второго предела. Теперь я мог видеть в том числе и магические конструкты, создаваемые из маны. И вот я увидел, что вокруг лежащего колдуна взвихрились голубоватые энергетические струйки. Я кивнул Уинну, и тот со зверским выражением лица приложил Петрукса крепкой палкой по голове. Потоки маны потекли, как прежде, медленно и неторопливо. Работает методика, хе-хе.

Тихо пощелкивая, волчьи косточки медленно вставали на свои места, жуткая кровавая борозда на боку стягивалась прямо на глазах. Дыхание волчицы стало ровнее и исчезло, насторожившее меня было, легкое посвистывание в легких. В общем, обошлось, похоже. Ну вот. Рана затянулась тоненькой полупрозрачной розовой кожицей, которая начала на глазах грубеть. И, что удивительно, но под воздействием лечебного артефакта даже волосяные луковицы на повреждённом участке начали восстанавливаться. Да, магия, однако. Это вам не хухры-мухры.

Скулёж потихоньку прекратился, и Эвина начала шевелиться активнее, видимо, движения уже не доставляли её такого дискомфорта. Вдруг она приподняла голову, повернулась ко мне и медленно провела по моей щеке шершавым языком. Типа поцеловала. Неожиданно, однако. И тут я краем глаза опять обратил внимание на то, что мана опять взвихрилась вокруг связанного мага. Что ж ему неймётся-то? Вот упругий какой тип попался. Я кивнул Уинну, тот замахнулся. Палка, зажатая в его руке начала быстро опускаться. Но для того, чтобы встретиться с головой чародея ей не хватило каких-то долей секунды. Петрукс успел раньше.

Глава 7

— финальная схватка. столица

На поверхности мелкой речушки внезапно вздыбился высоченный горб мутной воды и неистовый бурлящий поток обрушился на Уинна. Беднягу просто смыло. Я увидел, что он неловко копошится дальше по склону, пытаясь выкарабкаться из завалов мусора и веток, которым его завалило. Ну, раз двигается, значит живой. Это уже хорошо. Плохо то, что мы опять не контролируем колдуна, который почти мгновенно освободился от пут. Как он это сделал, в общем-то, уже и не важно. Я, повинуясь своей интуиции, быстро активировал артефактный щит и, как показали последующие события, очень вовремя.

Из руки Петрукса снова, извиваясь толстой прозрачной змеёй, выросла водяная плеть. И, спустя доли секунды, он атаковал. Атаковал он именно меня, правильно посчитав, что я и есть опаснейший из его оппонентов. Плеть, состоящая из уплотнённой воды, хлестнула по нам с Эвиной. И бессильно рассыпалась злыми брызгами, натолкнувшись на плёнку моего щита. И если бы не щит, то пострадали бы мы знатно.

Надо заканчивать с этим фокусником, а то он нас тут прищучит по-крупному, решил я. И, да простят меня мстительные оборотни, но я посчитал, что наступил именно тот момент, когда уже не важно, кто именно отправит этого самоучку в вечный холод Нижнего мира. Главное, сделать это как можно быстрее. И я потянулся к жгутам энергии ци, плавающим в окружающем пространстве. Повинуясь мне, сила подхватила бандита и вознесла на высоту тридцати метров. А после этого я просто убрал поддержку. И парящий в высоте маг превратился в быстро падающего вниз мага. Но, у него ещё оставались кое-какие силы и воля к сопротивлению.

Падая, он успел сформировать у поверхности куб из речной воды со стороной около трёх метров. И нырнул в него, словно в бассейн, избежав жесткой посадки. Какой, однако, вредный и упрямый тип. Ну, почему бы ему просто не сдохнуть, а? Всем тут же стало бы намного легче, право слово.

Почти сразу же в меня полетели ледяные иглы, но щит-то мой никуда не делся, а потому и эта атака злодея также закончилась ничем. Я ответил ему градом галечника, которым были усеяны берега речки. И тут мне впервые улыбнулась удача. Противник выставил на пути моих камушков большое полотнище водяного щита, принявшего на себя энергию запущенных мною снарядов. Камни осыпались на землю. Но и истощившийся водяной щит пролился вниз потоками воды. Тут я воспользовался предоставившимся шансом на победу, и использовал свою недавнюю наработку. На этот раз были задействованы магнитные и электрические поля.

Я вытянул руки по направлению к этому живучему гаду, и из моих пальцев ударил зигзаг высоковольтного электрического разряда. Охваченный паутиной тонких злых молний, маг извивался,как червяк на крючке рыболова, мышцы его хаотически сокращались, кожа начала обугливаться. Он ещё пару секунд, пошатываясь, пытался устоять, но потом, всё-таки, рухнул, окутанный облаками пара, в лужу, которая ещё секунду назад была его стихийным водяным щитом.

Энергетическая отметка оппонента, наконец, исчезла. Всё. Справедливость восстановлена, добро, в моём лице, разумеется, восторжествовало. Ну, а зло, как водится, повержено. И это хорошо, это правильно.

Через несколько минут подошёл Уинн, мокрый насквозь, но живой и относительно невредимый, если не считать многочисленных царапин и ушибов.

— Вы уж извините, что грохнул вашего обидчика, — обратился я к оборотням, — но, вы же теперь не будете спорить с тем, что парень этот оказался вам не по зубам?

— Да, — согласился Уинн, — мы с мамой не были готовы к такому.

Пока я обменивался репликами с Уинном, Эвина продолжала неотрывно смотреть на меня своими медовыми глазами, а потом опять протяжно лизнула мою щёку.

— Ну что ты, так расчувствовалась то? — шутливо спросил я, перебирая пальцами жесткую шерсть на волчьем загривке. Потом, правда, задал уже вполне серьёзный вопрос, — идти то сможешь?

Она утвердительно кивнула лобастой головой.

— Ну, тогда собираемся, вам надо забирать малышей и уходить подальше отсюда. Есть у меня подозрение, что ещё ничего не закончилось.

— На чём основываются твои подозрения? — встревоженно спросил Уинн.

— Мне кажется, что эти ребята платили Ордену долю малую, чтобы их делишкам большого внимания не уделяли. То, что двое из них вывалились из моего окна в гостинице, не очень возбудило паладинов, а вот полная ликвидация всех членов банды — это уже заметное событие. И настораживающее. И Орден может начать выяснять, кто так круто обошёлся с их партнёрами, — изложил я свои мысли по этому поводу, а потом спросил о том, что не давало мне покоя, — да, и вообще, с чего бы это рыцари Ордена занимаются поддержанием порядка в феоде вместо баронской стражи?

— Орден тут чувствует себя вольготно, вероятно потому, — Уинн сморщился, демонстрируя, что ситуация ему совсем не нравится, — баронесса находится под сильным влиянием своего духовника, который, как раз и является представителем Церкви Почившего Бога. По крайней мере, устойчивые слухи об этом ходят со дня таинственного исчезновения наследника.

— Понятно, — вздохнул я, осознав, что вот оно, ещё одно препятствие на моём пути к баронскому титулу. Препятствие, возможно неявное, но очень серьёзное. И, чую я, что придётся затратить немало нервов и сил на его преодоление.

— Ладно, — скомандовал я, — Уинн, перекидывайся в волка, да пойдём, пора уже.

И мы начали карабкаться вверх по склону оврага. Мне ещё мешал двигаться мешок, который я затрофеил с побеждённого. Как придём, посмотрю, что там маг в нём таскал. Мешок, хоть и небольшой, но тяжёлый. Может мне повезло и там есть что-нибудь ценное. Очень уж я это богатство люблю и уважаю.

Через полчаса Зайка и Флир с детьми присоединились к нам. Для перевозки деток пришлось переоборудовать садовую тележку в коляску, почётную обязанность катить которую добровольно возложил на себя Уинн. Немного посовещавшись с оборотнями, я решил, для собственного спокойствия, проводить их до того убежища, которое они себе подготовили как раз на случай того, что возникнут проблемы. А в том, что проблемы возникнут, особенно, когда их впрямую вынудили заниматься криминалом, у них сомнений не возникало. И теперь я знал, где их искать, если что. Пообещав связаться с ними, как только у меня появится возможность принять их службу, я попрощался со всей семьёй. Только вот Эвина как-то уж очень, гммм, крепко и долго обнимала меня на прощанье, то и дело заглядывая в глаза, нежно оглаживая и откровенно прижимаясь ко мне роскошной грудью. От этого у меня по спине бегали крупные мурашки ну и, понятное дело, молодой, бурлящий гормонами организм неконтролируемо реагировал. Да и наш прощальный поцелуй как-то неприлично затянулся. Но, всё-таки расстались. И, удаляясь от их дома, я ещё долго ощущал щекотку между лопаток. Это Эвина смотрела мне вслед. И дама, казалось бы, в возрасте, а вот на тебе, начала проявлять повышенное внимание ко мне, желторотику.

Всё таки, пока не совсем уютно я себя чувствую в качестве любимца женщин и дамского угодника. Хотя, чего скрывать, приятно это. Надо привыкать и пользоваться предоставляющимися возможностями по полной программе, отбросив остатки романтичной застенчивости и бестолковой неуверенности. Вот мог бы, кстати, и переночевать в гостях у Эвины. Фигура то у неё замечательная. Да и женщина она в самом соку, опытная. Эх, где только времени на все эти приятности взять?

И да, пока мне было удобнее перемещаться одному. Зайка не считается, её всегда можно отправить в пространство кольца. А одиночка всегда привлекает меньше внимания, чем группа. Поэтому я с собой даже Уинна не взял, хотя он и порывался составить мне компанию. А свой отказ я железно замотивировал тем, что он единственный мужик в семье, а потому должен быть опорой для слабых, хе-хе, женщин.

Стены столицы баронства, города Стоуб, высились передо мной. Когда я подошёл к ним поближе, то обратил внимание на то, что им явно не помешал бы хороший ремонт. Под стенами, недалеко от городских ворот валялось несколько крупных камней, в разное время просто вывалившихся из древней кладки. Ров, окружавший городскую стену осыпался, оплыл и был заполнен различным мусором, словно сточная канава. Сами городские ворота ещё держались в петлях и функцию ограничения доступа в город выполняли. Но недалёк был тот день, когда они уже не смогут справляться со своими обязанностями.

В общем, первое впечатление было так себе. Но, посмотрим, что будет дальше. В воротах меня встретили два усатых пожилых стражника в тронутых ржавчиной кирасах и вооружённых плохонькими алебардами. Они содрали с меня пять медяков за вход в город, и после того, как получили с меня деньги, тут же потеряли ко мне всякий интерес. Мне даже немного обидно стало. И ещё мне бросилось в глаза отсутствие городского мага у ворот.

В Фиуссе, например, маг у ворот дежурил круглосуточно. И это помогало снизить вероятность проникновения различной нечисти и нежити в городскую черту. А раз тут это не практикуется, то и в самом городе можно нарваться на какого-нибудь монстра или умруна. Я не удивлюсь, что тут случается такое, о чём горожане даже и говорить не решаются.

Да, чем дальше, тем меньше и меньше мне нравилась обстановка в моём будущем владении. Я ужаснулся, когда просто попытался прикинуть те мероприятия, которые необходимо незамедлительно провести, что бы хоть как-то исправить положение.

Знакомство с улицами города тоже не принесло мне успокоения. Остановив пробегающего мимо мальчишку и пожертвовав ему медяк, я узнал, где тут находится самая приличная гостиница. Находилась эта гостиница два квартала не доходя до ратушной площади. И, пока я добирался до неё, моё боевое предвидение раза четыре спасало меня от потоков нечистот, которые выплёскивались из ночных горшков на мостовые. А потому на улицах стоял тяжелый запах продуктов жизнедеятельности, гнилых овощей и, демон знает, чего ещё. В общем, вонючий такой городишко.

И это при том, что кое-где мой взгляд натыкался на решётки ливневой канализации. Они были безнадёжно забиты мусором, обломками и прелой листвой. Но они всё-таки были. А, значит, всё-таки была когда-то система городской канализации. Ведь раз была ливневая канализация, то должна была быть и система отвода нечистот. Но, похоже, всё это пришло в полную негодность из-за вопиющего небрежения.

А про себя я решил, что, когда стану бароном, то, первым делом, вздёрну повыше какого-нибудь ответственного городского деятеля. Налоги и сборы-то дерут исправно, а вот до коммунальных служб деньги явно не доходят. Хотя, что это я. Из коммунальных служб, тут, наверное, только редкие золотари работали. Да и то, работали они, я так думаю, как и все здесь, то есть спустя рукава. А остальных разогнали за ненадобностью.

Наконец впереди я увидел аляповато исполненную вывеску, на которой любой обученный грамоте, мог, хоть и с некоторым трудом, но, всё-таки, разобрать витиевато исполненную надпись «Трактир папаши Зю». Вот я, стало быть, и пришёл.

После всех коммунальных ужасов, которые я наблюдал по пути от ворот до гостиницы, сам трактир, против ожиданий, оказал на меня скорее благоприятное впечатление. Чистый пол, опрятная миловидная девушка за стойкой у входа.

— Добрый день, красавица, — поздоровался я с ней.

— Добрый, — профессиональная улыбка сразу расцвела на её лице, — чего желает господин?

Господин желает снять просторный номер, с ванной и большим зеркалом.

— Гммм, — милаха забавно сморщила лобик, — у нас, есть номера с ваннами, хорошие номера, но вот я не уверена, что где нибудь есть зеркала.

— Ну, если там нет, то мы сможем занести в тот номер, который я выберу — вот это зеркало, — и я указал на одно из двух ростовых зеркал, которые стояли в холле.

Девушка замялась, а потом пояснила:

— Надо будет говорить с управляющим, и он, наверняка пойдёт вам навстречу, — она опять замялась, — но, разумеется, за некоторое вознаграждение.

Я ни капли не сомневался, что эту мою экстравагантную просьбу придётся отдельно оплачивать. Но оно того стоило. Зеркало мне будет необходимо для работы. Я должен очень много узнать о том, что творится в баронском замке, что творится и обсуждается в кельях субпрецептории Ордена, огромное здание-крепость которой я миновал по пути к гостинице. Неплохо было быть в курсе того, чем живет чиновный люд в городской управе. В общем, работы предстояло немеряно. И большое зеркало могло значительно облегчить эту работу.

Ойнуэн, так звали девушку, позвала управляющего, шарообразного невысокого толстячка с круглой румяной физиономией, с которым мы и порешали все вопросы, связанные с зеркалом, номером, завтраками и прочими бытовыми мелочами.

Меня заселили в номер на втором этаже, окна которого выходили на улицу. То есть опасаться, что кто-нибудь попробует забраться ко мне в окно всё равно стоило, но вероятность этого была значительно ниже, чем если бы окна выходили на задний двор. Я пожелал принять ванну, и пока обслуга грела и таскала воду, сходил перекусить на первый этаж.

И, отмокая в ванне, я не спеша размышлял о том, как мне построить свою работы, что бы справиться с поставленными задачами в кратчайший срок. Из ванны я выбрался, имея вполне неплохие намётки плана, которые все равно будут корректироваться в зависимости от того, какой результат будет получен на первом этапе.

А для начала я, проверив, конечно все запоры на дверях и окнах, вызвал из пространства кольца демонессу. Крольчиха появилась передо мною. Исполнила книксен и кокетливо улыбнулась. Мы с ней немного поболтали о проведённой операции, я ей рассказал, какой конфуз у нас вышел с предводителем шайки. А она, конечно, попеняла мне на то, что её оставили сторожить девчонку с детьми, на которых так никто и не покусился. А она пропустила самое интересное и, что особенно обидно, упустила возможность слегка подкрепиться, как она изящно выразилась.

Но, на мой вопрос, а как оно вообще, она воодушевлённо ответила, что без ума от своей работы. Что она любит свою работу. И что ни за что и никогда от этой работы добровольно не откажется.

— Знаешь, Алейс, — сказала она мне, — я за один день, проведённый в качестве твоего подчинённого, без всякого риска для себя получила такой объём энергии, который за месяц охоты не получала. Ну и то, что эта энергия остаётся при мне и никто её у меня отобрать не может, здорово меня радует.

— А зачем тебе вообще энергия? — спросил я, — ну, кроме как для поддержания существования?

— Дело в том, что у нас, у демонов, положение на социальной лестнице определяется, в первую очередь, тем, каким энергетическим ресурсом ты располагаешь. Мне нужно высушить ещё много разумных, прежде чем я смогу перейти на следующую ступень могущества, но, — тут она приняла особо соблазнительную позу, скроила на редкость блудливую физиономию и зазывно подмигнула, — с твоей помощью я надеюсь справиться с этим достаточно быстро. А там уже количество тех, кто может безнаказанно меня обирать и обижать, очень сильно сократится. Зато я смогу уже по-другому разговаривать со многими.

— Тогда, Зайка, — улыбнулся я, — давай-ка перейдём к делу.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Нужно пройтись незаметно по местам скопления людей, и послушать, о чем народ говорит, что в городе творится. Узнать все новости и сплетни.

— А зачем? — поинтересовалась она, — нет, я не отказываюсь, просто хочется знать конечную цель, и тогда я смогу качественнее выполнить задание.

— Я вообще пришёл в этот город, чтобы собрать предварительную информацию для завоевания титула здешнего барона, — я посмотрел в чёрные глаза демонессы, в то время, как губы её изгибались в хищной ухмылке, — и что тебя так обрадовало?

— Я просто представила, как вырастет мой энергетический потенциал в процессе осуществления твоего желания, — пояснила она.

— Ну, тогда отправляйся, а я тут с зеркалом поработаю. Надо вспоминать, как его правильно использовать. Да и вообще, многое надо освежить в памяти.

Рыжая понимающе кивнула, приняла человеческую форму, прилично оделась, чем меня изрядно удивила, кстати, и отправилась на разведку.

Хорошенько закрыв за ней дверь, я сел в глубокое кресло напротив зеркала, и обратился к своему ориша:

— Эшу Опин, а не прогуляться ли нам с тобой по просторам астрала?

— Я всегда за, — проскрипел в моём мозгу знакомый голос, и мой рассудок нырнул в серебряную гладь зеркала, а перед глазами закрутилась радужная спираль.

Глава 8

— астрал и энергия астрала. слухи

Астрал приветливо распахнул передо мной свои радужные объятия, и я с удовольствием погрузился в мягкие завихрения его энергий. И даже испытал некое щемящее чувство, вроде ностальгии. Уж очень давно я не был в этом загадочном, опасном, но таком любимом мною пространстве. И теперь чувствовал себя так, словно вернулся домой после долгого путешествия.

Я очистил сознание от ненужных мыслей, позволяя ему пропитаться эманациями астральных энергий и, как бы это сказать, соединиться с астралом, подключиться к нему напрямую. И тем самым получить доступ к огромным пластам информации, которая проецируется нашей реальностью на астральный план. Если вы имеете достаточные навыки, то в астрале вы можете узнать о том, что происходит или происходило в реальном мире. Узнать много такого, чего вам в реале никто никогда не расскажет. Хотя у меня знания по этой теме очень поверхностные. Я же по своей квалификации был корректором, то есть ассасином, ликвидатором, специалистом по прямым корректирующим воздействиям.

А работа с астралом в плане извлечения информации была прерогативой аналитиков службы прогнозирования. Они, мало того, что узнавали, что было и что происходит, но и строили весьма эффективные модели вариантов того, что могло произойти, на основе полученных сведений. И их выводы становились тем фундаментом, на котором покоилась вся система поддержания равновесия в мире. Руководство ордена подробно рассматривало наиболее вероятные сценарии будущего, и, уже на основании этого анализа вырабатывало конкретные тактические планы, ну, и ставило задачи исполнителям, рыцарям-корректорам.

Мне необходимо восстановить хотя бы те навыки, которыми я обладал в прошлой жизни. И восстанавливать эти навыки мне придётся без каких либо предварительных тренировок, выполняя вполне прикладные задачи. А потом, конечно, надо будет задуматься и над приобретением новых, ибо нет предела совершенству.

Мне не следовало сильно увлекаться, приступая к работе в астрале. Для начала нужно осторожно попробовать собрать хотя бы небольшой объём астральной энергии в своём, пока ещё до смешного маленьком, внутреннем резервуаре. Дело в том, что эта энергия используется и вместе с ци, и вместе с маной, и, что особенно ценно, она может быть преобразована в ману и использоваться для работы магических артефактов и заполнения накопителей. Но сейчас меня интересовало иное. Я хотел выяснить возможность подкормки моей ручной демонессы за счёт энергии астрала, так как она во многом похожа на энергию душ разумных.

Хотя, если верить словам Зайки, существовали астральные демоны, как особая разновидность этого многочисленного и весьма разнообразного семейства. Они, скорее всего употребляли не просто энергию астрала, а добывали её из энергетических структур местных псевдо-живых образований. Но, я, в любом случае, пока не готов к активной и продуктивной охоте на просторах этого плана бытия. Слишком я пока слаб для этого.

Мне стоит начинать с самых простых вещей, а потому я полностью сконцентрировался на впитывании энергии в свою ауру. Это первое, чему в астрале учился каждый новичок. Почувствовав, наконец, что мой невеликий резервуар заполнен до предела, я вывалился в обычную реальность. Задерживаться долго в обманчиво-безобидном туманном пространстве астрального плана опасно. Душа разумного, долго там находящаяся, может просто раствориться в радужных потоках, утратить целостность и навсегда потерять связь со своим телом. Не говоря уже о том, что есть немаленький риск стать жертвой астрального хищника.

Вернулся в реальный мир. Первое, что увидел — это отражение своей, слегка побледневшей, но весьма довольной физиономии в зеркале. Потихоньку слух, осязание и обоняние возвращались ко мне. После выхода в астрал оно всегда так. Такое впечатление, что восприятию нужно дополнительное время, что бы восстановиться.

Да, слух восстановился, и я слышал всё отчётливее, как под дверью кто-то тихонько и так стеснительно скребётся, видимо, не желая поднимать шум. «Наверное, это Зайка вернулась», — подумал я и подошёл к двери. Откинул щеколду, и действительно, в комнату вплыло красновато-рыжее, почти неразличимое в полумраке гостиничного коридора, облачко.

— А вот и я, — объявила сексуальным, как всегда, голоском демонесса, — прошлась по рынку, сплетен насобирала…

— Молодец, сейчас расскажешь, — загадочно улыбнулся я, плюхаясь обратно в кресло, — а пока подойди, попробую тебе немного энергии скинуть, посмотрим, получится или нет.

На мордахе рыжей отразилась смесь предвкушения, любопытства и ещё каких-то трудно различимых эмоций, и она тут же интимно присоседилась ко мне, усевшись на левый подлокотник кресла, развратно подмигнула, а потом, взяв мою левую руку за запястье, аккуратно уложила её раскрытой ладонью на своё округлое крепкое бедро. И, что интересно, ладонь моя совершенно самопроизвольно сжалась, и я ощутил под рукой соблазнительную упругость её горячего тела. Нервно сглотнул, но, держа марку, ровным, как мне показалось, голосом, спросил:

— Это намёк или предложение? — озвучив этот вопрос, я скептически изогнул бровь и вдогонку поинтересовался, — или банальная попытка соблазнения работодателя с целью получения особых бонусов?

— Я всё неправильно поняла? — подзависла Зайка. — а как же ты тогда собираешься мне энергию передавать?

— Ты считаешь, что используешь лучший способ передачи энергии? — посмеиваясь, спросил я. Да, я смог немного расслабиться. Так как Эшу Опин опять взялся освобождать меня от излишка гормонов в крови.

— Ну, для меня он однозначно лучший, я получаю не только энергию, но и море удовольствия! — привела аргумент в свою пользу развратная демонесса.

— Я знаю, — гыгыкнул я, — ты очень любишь свою работу.

— Ну так что там с энергией-то? — вернулась к предмету обсуждения рыжая.

— Сейчас попробуем, — обнадёжил её я, раздумывая, тем временем, через какое место на её теле будет лучше делать энергетический впрыск, через грудь или животик?

Подумав, что возложение моей длани на свою грудь она воспримет, в первую очередь, как недвусмысленный намёк на то, что я поддался-таки её домогательствам, я приложил правую ладонь к её крепкому плоскому животику. Ощутив тепло её тела, послал пробный слабенький импульс астральной энергии. Рыжая вздрогнула всем телом, и посмотрела на меня своими огромными антрацитово-чёрными глазами, взгляд которых почти моментально стал полубезумным. Ободрившись тем, что воплей боли или протеста не прозвучало, я продолжил дозировано выплёскивать энергию астрала вглубь её организма.

А с демонессой, тем временем, творились какие-то, не совсем понятные, вещи. Мышцы её живота вдруг стали спазматически сокращаться и расслабляться, и я ощутил ладонью левой руки крупную дрожь её бедра. Она продолжала, не отрываясь, смотреть на меня, но взгляд её стал каким-то расфокусированным. Изящные пальчики неожиданно сильно сжали моё запястье. А когда в её тело проникла последняя порция астральной энергии, глаза её закрылись, пухлые губки, напротив, слегка разошлись. Из полуоткрытого ротика вырвался протяжный стон и она упала на меня, уронив рыжую голову мне на грудь. Очень, хочу сказать, это мне оргазм напомнило. Ну, очень похоже.

Пару минут её тело ещё вздрагивало, потом всё стихло. На мой взгляд, эта энергия пришлась-таки ей по вкусу. Но, послушаем её саму, а то я же могу и ошибаться.

Зайка заворочалась, приподняла голову. Во взгляде её ещё прослеживалась некая сумасшедшинка, а из внутреннего уголка левого глаза, что меня особенно удивило, сбегала крупная прозрачная слеза. Рыжая вскинулась, её личико исказилось капризной гримаской и она вдруг принялась молотить меня по груди своими маленькими, но очень крепкими кулачками, рассержено пыхтя:

— Гад! Кобелина! Самец!

— Э-э-э, — только и смог сказать я, будучи обескуражен подобной реакцией демонессы, после чего решил всё-таки прояснить ситуацию, — я сделал что-то не так?

— Ты, — глотая слёзы, начала демонесса свою обвинительную речь, не переставая, между прочим, меня весьма чувствительно дубасить, — ты хочешь привязать меня к себе и подчинить!

— И в мыслях не было ничего подобного, — ушёл я в полную несознанку.

— Нет! Ты коварно хотел подчинить меня себе, что бы я…у-у-у — взвыла она от полноты чувств, — бегала за тобой и была твоей рабыней, — она взяла паузу, особо громко и жалостливо всхлипнула, и добавила, — и на всё согласной сексуальной игрушкой!

— Я уже понял, что я виноват, — улыбнулся я, — теперь расскажи-ка мне доходчиво, о чём я должен горько сожалеть. И да, прекрати меня кулаками обрабатывать, ты мне рёбра переломаешь.

— Ты, ты, — она продолжала всхлипывать, но уже пореже и потише. Похоже, всё-таки начала успокаиваться, хотя плечи её всё еще изредка вздрагивали от рыданий, — ты хочешь меня поработить!

— Скажи мне, в чём это проявилось, с чего ты это взяла, — я настойчиво пытался пробиться сквозь её эмоции и достучаться до мозга. Но, похоже, что мозг временно сдал все полномочия. И сейчас тут резвилась эмоциональная часть её естества. Демоны, они, кстати, гораздо более эмоциональны, нежели люди. Но и с самодисциплиной у них получше, а потому их ошибочно считают более рациональными. Но стоит им действительно разволноваться, как шквал эмоций мгновенно и беспощадно смывает весь этот рационализм к демонячьей матери. И в таком состоянии они действительно могут начудить по полной программе. Так что, мне, можно сказать, повезло. То ли Зайка оказалась не такой свирепой, то ли какие-то ещё эмоции, о которых она молчит, существенно сгладили её недовольство. Я примерно догадываюсь, конечно, о каких эмоциях и ощущениях может идти речь, но послушаем дальше, что она скажет, однако.

— Ты сейчас вот что со мной сделал? — спросила она обиженно, и в то же время кокетливо.

— Дал тебе немного энергии.

— Гммм, понимаешь, энергии было действительно не так уж и много, — ага, она, судя по тому, что я вижу, начала таки приходить в себя, слёзы перестали чертить извилистые дорожки на её щеках, а голос перестал трагически дрожать, — но главное состоит в том, что я испытала такое наслаждение, которого никогда не испытывала, — и тут она посмотрела на меня так, что я вздрогнул — столько похоти и вожделения плескалось в её глазах.

— Так-таки и никогда? — мой недоверчивый взгляд искал на её лице признаки того, что это она шутит. И не находил.

— Я не испытывала такого наслаждения даже тогда, когда меня драл архидемон и два его подручных! Одновременно! В три смычка! — кожа её стала совсем тёмной, это она опять покраснела, — извини за натурализм, мне трудно сдерживать эмоции, — и, как бы подкрепляя свои извинения, пару раз хлопнула пышными ресницами, после чего, как бы невзначай спросила, — а когда ты планируешь в следующий раз дать мне энергию?

— Только за особые заслуги! — немного испугано провозгласил я. Ладно просто демонесса. Я уже как-то притерпелся, что она рядом со мной. Но суккуба-нимфоманка, у которой срывает крышу от желания, это уже перебор. Это уже и опасным может быть.

— Вот! — она обличающе ткнула меня пальчиком в грудь, да так сильно, что проткнула кожу острым коготком, — ты уже хочешь заставить меня делать что-то в награду за получение этого изысканного удовольствия! Ой, — ойкнула она, увидев капельку крови, выступившую там, куда совсем недавно воткнулся её отточенный ноготь, — ничего, ничего, — жарко зачастила она, — сейчас всё поправим, — и несколько раз прошлась по травмированному месту своим шаловливым язычком, после чего взглянула на меня, что бы посмотреть, не купился ли я на эту её неуклюжую провокацию.

Вот, ну что с ней делать? Надо действительно найти способ, что бы передать эстафету Эшу Опину. Пусть он её объездит, хе-хе. Он же у нас в какой то степени астральная сущность. Вот он и обеспечит ей, хе-хе, и энергетическую подпитку, и на седьмое небо вознесёт заодно. Я в него верю. А сам я что-то опасаюсь вступать в интимную связь с этой чертовкой. Невзирая на всю её сексуальную грамотность, привлекательность и грандиозный опыт постельных сражений.

— Ну, так когда? — вырвал меня из раздумий глубокий грудной голос Зайки.

— Что когда? — не понял я.

— Когда ты в следующий раз порадуешь меня таким вот, дающим небесное наслаждение, вливанием, — она сладко зажмурилась, причмокнула ярко-красными, слегка припухшими губами, видимо, вызывая в памяти недавние ощущения.

— Каким таким вливанием? — насторожился я.

— Энергетическим, — хихикнула рыжая, и тут же задала встречный вопрос, — а ты про что подумал, шалунишка?

— Уже не знаю, что и думать, — растерянно пробормотал я, — я думал, что это я озабоченный, но! Глядя на тебя сегодня, я понял, как я ошибался.

— Сам виноват! — Зайка опасно прищурилась, но, слава богам, никаких практических действий не предпринимала, — сделал меня нимфоманкой!

— Как, уже? — я заметался, чувствуя, как погружаюсь в топкое болото тихой паники.

— А ты как думал? — она продолжала недобро щуриться на меня, многообещающе облизываясь. Грудь её высоко вздымалась при вдохе, и, когда она достигала верхней точки, крупные затвердевшие соски очень рельефно прорисовывались сквозь тонкую ткань блузки. А пальчики правой руки, лежащей на верху спинки кресла нежно перебирали волосы на моей макушке. Ещё немного, и она меня окончательно соблазнит. Я сглотнул густую слюну и попробовал сменить тему разговора:

— А что ты за сплетни-то принесла мне в клювике? — и заинтересовано так на неё посмотрел, что бы она не подумала, что этот мой вопрос несущественен.

— Ну… — она немного зависла, пытаясь переключиться с обсуждения самой волнующей её темы, темы о поглощении энергии и ощущениях, этот процесс сопровождающих на скучные городские сплетни.

— И? — взгляд мой был ехиден и насмешлив, — хватит уже о наслаждениях то мечтать, давай хоть немного о делах, ага?

— Что это ты мой изящный носик клювом обозвал? — вдруг ни с того, ни с сего возмутилась рыжая. Поистине, женщины непредсказуемы и логика их неисповедима.

— Ну что ты, и в мыслях не было, — в который раз за день пытался оправдаться я, — это просто устойчивое идиоматическое выражение. А так твой курносый носик мне очень даже нравится.

— Да? — скептически посмотрела на меня демонесса, после чего сменила гнев на милость, — ну ладно. Так вот, слушай.

— Я весь обратился в слух, говори! — и я всем своим видом показал свою крайнюю заинтересованность в тех сведениях, что она собиралась мне поведать, одновременно отмечая про себя, что она продолжает нежно и ласково перебирать мои волосы на макушке. И это не давало мне окончательно расслабиться.

— Краем уха слышала, что некая Мабли, живущая в баронском замке, это погрязшая в грехе и распутстве демонопоклонница.

— А кто такая эта Мабли? — задал я резонный вопрос.

— А эта Мабли, люди говорят, любовница наследника, троюродного племянника баронессы фан Стоуб. А зовут его Беруин.

— Ага, это уже то, что нам нужно, — пробормотал я, стараясь, для начала, запомнить имена. В подробности вникать будем позже.

— И еще про Мабли эту говорят, что она ведьма и натурально якшается с демонами и прочей нечистой силой. И то, что наследника она охмурила, и он, как дрессированный мопсик, во всём её слушается и ни в чём не перечит.

— Ага, — довольно отозвался я, положив эту информацию в свою копилочку знаний о складывающейся ситуации.

— И ещё народ наследника, рохлю эдакого, жалеет, и недоумевает, почему почтенный святой отец, который духовник баронессы, терпит то, что эта нечестивая демонопоклонница и злостная ведьма живёт в одном с ним замке.

— А вот это, кстати, вопрос, — сказал я, глядя расфокусированными глазами на удивлённое лице Зайки, — и вопрос очень интересный.

— Чем же интересен этот вопрос? — непонимающе спросила рыжая.

— А тем он интересен, что терпеть эту курицу святой отец, который, скорее всего, далеко не дурак…

— Так в народе говорят, что он только жрёт, пьёт и дрыхнет в своей келье, — возразила демоница.

— Поверь мне, Зайка, он просто хочет, что бы о нём так думали и говорили, — я глянул в её непонимающие глаза и продолжил, — а думаю я так потому, что руководство Ордена не стало бы держать бесполезного лентяя и сибарита на должности духовника баронессы. Эта должность позволяет оказывать значительное влияние на все процессы, происходящие в баронстве. Что-то мне говорит, что я чуть не опоздал…

— Куда опоздал? — всё так же недоумевая спросила Зайка.

— К дележу пирога, — пояснил я, после чего задал ещё один, очень интересующий меня вопрос, — а баронессу как народная молва характеризует?

— Народ баронессу, можно сказать, что если не любит, то уж точно уважает, — рыжая наморщила лоб, обобщая характеристики баронессы, услышанные ей в различных ситуациях, — о ней говорят, то она справедлива, набожна…

— Вот! — перебил я свою шпионку, — это говорит о том, что не просто так сидит этот священник около баронессы, ох, не просто так…

Глава 9

— за стенами баронского замка

На следующий день, отправив рыжую наматывать круги по городу и, по ходу дела, мотать себе на ус всё, что удастся услышать, я опять угнездился в то самое кресло и вгляделся в глубины зеркала. Очень скоро вращение разноцветной призрачной спирали плавно перенесло моё сознание на астральный план.

И снова я в этом сказочном пространстве, заполненном разноцветной дымкой, где нет верха и низа, нет каких-либо чётких направлений, и нет таких понятий, как «близко» и «далеко». Мало того, энергия астрала, подобно материалу для лепки, может предоставить вам аморфную и послушную субстанцию, пригодную для создания чего угодно. Но то, что вы создадите, будет сохранять целостность только до тех пор, покуда есть энергетическая подпитка созданных структур и конструкций.

Вы можете создать себе, например, горный замок или милый сельский домик среди полей и рощ. Пластичный астрал поможет вам воплотить любую вашу фантазию. Но, стоит вам потерять интерес к своему творению и прекратить его поддерживать, как равнодушное пространство астрального плана растворит в себе всё то, что вы создали. Для создания стационарных объектов в астрале необходимы мощные концентраторы энергии, преобразователи и ещё куча всего. И затраты на создание в астрале того же замка могут выйти как бы не дороже, чем возведение такого же замка с нуля в реале.

Но, это всё лирика. А я пришёл сюда дело делать. Первое, с чего мне следует начать, это получить доступ к информации о том, что происходило и происходит в баронском замке, в столице баронства, ну, и её окрестностях. Само собой, меня интересуют только те события, которые оказали или продолжают оказывать ощутимое влияние на линии судьбы, управляющие существованием моего теперешнего физического тела.

Я внутренне собрался, позволил радужным струям проникнуть между элементами энергетического каркаса моего астрального тела. И, вместе с этими струями, на моё сознание обрушился вал информации. Я начал лихорадочно воздвигать на пути этого могучего потока фильтры, слой за слоем, слой за слоем, пока бушующая река разрозненных сведений не сократилась до озорного ручейка, наполненного тем, чем я жаждал обладать. А ведь была прямая угроза того, что бешеное течение подхватит и попытается увлечь моё сознание в пучину безумия, где информационные паразиты, обитающие в омутах на дне этой неистовой реки, растащили бы его по своим глубоким норам.

Я опасался, что с первого раза сил не хватит, и мне придётся отступить, для того, что бы ещё раз сконцентрироваться перед новой попыткой. Но нет, я достиг желаемого с первого раза. Ай да я, ай да молодец…

Перед моим внутренним взором, словно возникая из тумана, потихоньку формировалась картина того, что произошло два с небольшим года назад.

Я незримым призраком висел где-то под потолком хорошо убранной просторной спальни, которую освещали три толстые свечи, вставленные в массивный канделябр. Неровное пламя, колеблющееся от сквозняков, выхватывало из зыбкого полумрака два обнажённых, лоснящихся влагой тела, лежащих под тяжёлым балдахином на мятых, пропитанных потом и соками любви простынях. Соитие, судя по всему, только-только завершилось и молодой парень, лицо которого, как две капли воды походило на мою теперешнюю физиономию, произнёс несолидным дискантом:

— Мабли, налей мне вина, — но сказано это было тоном, не терпящим возражений и не подразумевающим возможности отказа, так что сразу стало понятно, кто в этой комнате главный.

Когда девушка с явным нежеланием перелезла через своего партнёра и уже поднималась с кровати, тот с улыбкой, эдак, по-хозяйски, шлёпнул её по упругой ягодице. По алькову разнёсся звонкий звук шлепка, а на лице девушки, которое парень сейчас видеть не мог, промелькнула тень брезгливого презрения. Она, явно, кувыркалась до изнеможения с предыдущим владельцем моего тела не из-за большой любви к нему. Тем не менее, вина она налила, и с милой улыбкой на устах вложила в протянутую руку парня, сама же села на колени рядом с ним.

— А она хорошая актириса, — отметил я про себя, — да и вообще, ничего так. В койке смотрится весьма органично. Так сказать, хе-хе, на своём месте.

Парень пригубил вино, задумчиво глядя на темнеющий внизу животика девушки треугольник коротко остриженных волос. И так же задумчиво, не торопясь, протянул вторую руку к её аккуратной груди.

— Эйнион, я… — она с виноватой улыбкой, придав своему взгляду оттенок обожания, надежды и, одновременно, едва заметную толику похоти. Я ещё раз восхитился её артистизмом. Если бы я не видел её лица, когда она, отвернувшись от партнёра, наливала вино, то наверное, принял бы чувства, которые она сейчас транслировала, за чистую монету, — я хотела тебе сказать… — она мастерски сыграла смущение.

— Ну, выкладывай, — грубовато поторопил её Эйнион, продолжая мять и тискать её грудь. Его грубые пальцы оставляли красные пятна на нежной алебастровой коже, но его это, похоже, ни капельки не смущало. Он чувствовал себя в своём праве.

Девушка тоже не возражала, хотя, мне кажется, что подобные ласки ей удовольствия совсем не доставляли. Тем не менее, она продолжила, подпустив голос серьёзности, и даже, я бы сказал, трагизма:

— Эйнион, дорогой, — она взяла долгую паузу, дождавшись, когда он отвлечётся от созерцания её интимной причёски и поднимет глаза на её лицо, — я беременна.

— Хочешь сказать, что беременна от меня? — в дисканте его радости не чувствовалось, да и смотрел он на девушку с весьма недобрым прищуром.

— Да, — еле слышно, потупив глазки, подтвердила она, — это твой ребёнок.

— Ах ты ж, шлюха ты подзаборная! — Эйнион заорал дурниной, и даже дал петуха от напряжения. При этом так сжал грудь Мабли, что на соске выступила капелька крови, — ты, дрянь, нагуляла где-то по подворотням себе брюхо, и теперь решила, что я тебя кормить обязан? Скажи ещё, что я жениться должен на тебе, потаскухе!

— Эйнион… — на лице девушки проступило горестное выражение и из правого глаза покатилась первая слеза, — я люблю только тебя! — с вызовом провозгласила она, но, на этот раз, мне кажется, слегка переиграла. Хотя, по большому счёту, значения это не имело. Эйнион-то тоже не повёлся.

Он повалил девицу на спину, сам сел на неё сверху и начал в исступлении хлестать её по щеками тяжелой ладонью:

— На тебе, на! Ишь, решила меня разжалобить и на шею сесть, паскуда!

Так продолжалось ещё пару минут, затем Эйнион немного успокоился, выместив свой гнев на безответной партнёрше, слез с неё, и уже более спокойно сказал:

— Значит так, подстилка, слушай меня, — Мабли обратила на него зарёванную мордаху, щёки её горели, а под левым глазом, похоже наливался фиолетовым свежий синяк, — завтра Ролант отведёт тебя к одной повитухе, она посмотрит тебя, и сделает так, — он усмехнулся, — что рожать тебе не придётся. А Ролант проследит, что бы всё прошло гладко. Ты поняла?

— Да, — она жалостливо прохныкала она, — но, может быть…

Парень сгрёб в кулак её волосы и с силой запрокинув её голову, угрожающе навис над ней и злобно прошипел:

— И не вздумай, не вздумай кому-нибудь ляпнуть хоть что-нибудь про это, — девушка снова громко всхлипнула, — сразу же отправишься на помойку, откуда я тебя вытащил и отмыл по доброте своей. Скажу матери, и вылетишь из замка, как пробка из бутылки. И тебя после этого даже в бордель уборщицей не возьмут, гулящая.

Девушка уже ничего не говорила,а только тоненько подвывала от боли и обиды. Эйнион же победно ухмыльнулся, и встал перед продолжающей сидеть на коленках Мабли. Его улыбка была исполнена превосходства над морально растоптанной партнёршей.

— Ладно, милая, — издевательски ласково произнёс он, глядя на неё, сидящую у его ног с высоты своего роста, — ты же говорила, что любишь меня? — и он снова потянул её за волосы, заставляя поднять заплаканное лицо.

— Д-д-да, — заикаясь пробормотала она.

Он гаденько улыбнулся, пододвинулся к ней вплотную и положил ладонь ей на затылок, — тогда, докажи свою любовь. Целуй меня. Сделай мне приятно.

Судя по всему, дальше следовала сцена ещё более циничного унижения этой, по всей видимости, служанки, по наивности своей решившей окрутить баронского сынка, и сильно переоценившей силу своих женских чар. В общем, продолжение эпизода смотреть нет смысла, не информативно. А время пребывания в астрале ограничено, то есть использовать его надо с пользой.

Прислушавшись к своим ощущениям, я определил, что ещё некоторое время у меня есть, и можно попробовать узнать что-нибудь ещё из того, что мне знать необходимо для полного понимания сложившейся ситуации. Я снова погрузился в информационный поток, и он вынес меня в келью с белёными извёсткой стенами и высоким сводчатым потолком.

В келье стояла грубо сколоченная, но весьма крепкая мебель, а именно шкаф, стол, пара стульев и жесткая кровать. И со всем этим контрастировало стоящее в середине помещения роскошное кресло, набитое конским волосом и обитое алым бархатом. На лежанке, под шерстяным одеялом спал грузный мужчина, с выбритой на голове тонзурой. Спящий выводил носом замысловатые рулады под аккомпанемент громкого жужжания, которое издавала нарезающая под потолком бесконечные круги крупная муха, чьё брюшко отливало гнилостной зеленью. На столе можно было различить подсыхающие остатки еды, тщательно обглоданные птичьи косточки и объёмистую винную бутыль, от круглых боков которой отражались лучи послеполуденного солнца, заглядывавшего в узкое окно кельи.

Сонную тишину нарушил робкий стук в дверь. Лежащий на жесткой койке приоткрыл один глаз и прислушался. Стук повторился.

— Сейчас, — сварливым голосом отозвался он, и свесил с койки ноги, поросшие густым курчавым волосом, — подождите.

Он заразительно зевнул, распахнув щербатую пасть, почесал с хрустом свою волосатую грудь и поднялся на ноги. Был он совершенно гол. На вид ему было лет пятьдесят, и когда-то он, вероятно, был видным мужчиной, а, может быть, даже хорошим бойцом. Но времена эти давно минули, мужчина зарос салом, обрюзг и заметно раздался вширь. Он снял со спинки стула длинную рясу из грубой чёрной ткани, и одел её через голову, после чего уже крикнул в сторону двери:

— Заходите.

Тихо скрипнули массивные петли, и в келью нерешительно проскользнула уже знакомая мне девчонка. Мабли. Она подняла на священника свои выразительные глаза и несмело спросила голосом, наполненным бесконечным смирением:

— Отец Дадуин, я не оторвала вас от дел?

— Я готов выслушать тебя, — елейным голосом ответил он, плотоядно рассматривая девичью фигурку, — расскажи мне, дочь моя, что привело тебя ко мне.

— Отец Дадуин, — тихим голосом начала Маьли, — мне нужно исповедаться.

— Ну, что же, похвальное желание, — снисходительно похвалил её священник, продолжая раздевать взглядом потупившуюся девушку — тогда, преклони свои колени, и расскажи мне подробно, что же смущает твою душу. И опиши подробно, как грешила, когда грешила, где грешила, и, разумеется, с кем. Ибо полное отпущение грехов невозможно без искреннего раскаяния, а каясь, нельзя упускать ни единой мелочи, ибо враг рода человеческого обитает, как раз, в мелочах.

— Ага, — подумал я, — а святой отец-то, тот ещё любитель сладкого, похоже. Но что-то мелькнуло у него в глазах, что насторожило меня. Очень возможно, что он скрывает что-то за маской сибарита, чревоугодника и сластолюбца, как я и подозревал. Но, посмотрим, посмотрим.

Тем временем Мабли, незаметно пошаркав пару раз башмаком по полу перед собой, видимо, что бы отбросить в сторонку самый крупный мусор, лежавший там, грациозно опустилась на колени, заботливо подоткнув юбку, чтобы было им хоть чуть-чуть помягче. Она подняла жалобный взгляд на круглое лицо священника и, заглянув в продолжающие ощупывать её фигурку маслянистые глаза, несмело спросила:

— Начинать?

— Начинай, дочь моя, — важно скомандовал отец Дадуин, и расскажи мне всё без утайки.

И я опять убедился в том, что Мабли талантливая актриса. Я услышал рассказ о том, что произошло в спальне наследника. Ничего нового в этом рассказе для меня не было. Но мне доставило истинное удовольствие изложение событий, следуя которому благочестивую девицу Мабли можно было назвать кем угодно, например, праведницей, безвинно пострадавшей от жестокого и развратного хозяина-тирана, или, предположим, жертвой обстоятельств и злодейки судьбы, но никак не закоренелой грешницей.

Хотя, судя по тому, как расплылись в предвкушающей улыбке лоснящиеся толстые губы священника, просто так девица из этой кельи не уйдёт. Отработает со всем прилежанием. Дальнейшие события подтвердили мою правоту.

— А что бы ты хотела, кроме отпущения грехов? — мягко и вкрадчиво спросил отец Дадуин.

— Отец Дадуин, — с надеждой в голосе начала формулировать свою просьбу Мабли, одновременно поднимая на него влажные, полные показного раскаяния и, что уж говорить, блудливые глаза, — Эйнион грозился рассказать матери обо всём. И я боюсь, что меня выбросят на улицу. Замолвите за меня словечко перед баронессой Гленис.

— Ты многого просишь, дочь моя, — строго нахмурился духовник баронессы, хотя глазки его остались всё такими же масляными и похоть никуда из них не ушла. Даже и ума не приложу, как долго ты будешь отрабатывать моё заступничество и искупать грехи свои тяжкие. Только за грех прерывания беременности тебе положена тяжкая епитимья с бичеванием и стоянием на горохе, а ещё ведь и грех любострастия на тебе. — он сокрушённо покачал головой, подчёркивая этим самым глубину грехопадения ветреной служанки, — Да, дочь моя. Погрязла ты во грехе.

— Так вы поможете мне, святой отец? — Она добавила в свой взгляд ещё больше мольбы и готовности искупить свои прегрешения любыми способами, которые отец Дадуин сочтёт необходимым использовать.

— Это мой долг, помогать страждущим и врачевать их души — высокопарно ответил клирик, — и я, конечно, помогу тебе. Но наложу на тебя тяжкую епитимью.

— Какую епитимью, отец Дадуин? — скроив наивную мордаху поинтересовалась Мабли.

А я подумал о том, что епитимья, которую наложит на эту, погрязшую во грехе, девицу святой подвижник, может быть весьма разнообразной, ибо он много чего на своём веку повидал, и, вообще, производит впечатление большого затейника с неуёмной фантазией. Епитимья эта, я чувствую, растянется на месяцы, а то и на годы, поскольку прегрешения Мабли велики и требуют вдумчивого и кропотливого искупления.

Кроме того, она же еще и любовницей Беруина станет после исчезновения Эйниона. И это вовсе не факт, что я в курсе всех остальных деталей её, в высшей степени насыщенной, личной жизни. Судя по её темпераменту, вполне может быть, что у неё ещё какой-нибудь друг сердечный есть, а может и не один. Да и предпочитает она все свои проблемы решать, гммм, наиболее приятным для себя способом. Так что, надо мне готовиться к тому, что сейчас, то есть по прошествии двух лет, она несколько утратила девичье изящество. Бёдра, наверное, раздались в стороны, фигура приобрела некую фундаментальность, а грудь стала не такой упругой и высокой, ввиду того, что её интенсивно массируют все, кому не лень. Да, всё преходяще в этом мире…

А покуда я размышлял, события шли себе своим чередом:

— Ты всё узнаешь в своё время, — успокаивающе пророкотал священник, — а сейчас нам следует уточнить степень твоего грехопадения. Если на твоём теле начала проявляться печать нечистого, то тогда покаяние будет ещё более жестким, продолжительным и… — тут он немного замялся, — и изнурительным.

— А как узнать, есть эта печать или нет? — всё так же, строя наивные глазки спросила Мабли, хотя, скорее всего, уже поняла, к чему дело идёт.

— Надо осмотреть тебя, — похотливо улыбнулся старый развратник, — на предмет того, а не начали ли появляться на твоей коже пятна характерной формы.

— Так мне начинать раздеваться? — опустив глаза в пол, но робко улыбаясь, уточнила девушка.

— Раздевайся, дочь моя, — и отец Дадуин тяжело вздохнул, как перед началом тяжёлой, но необходимой работы, — Да помолясь, приступим.

Глава 10

— наследник. баронесса

И я опять смотрел на своё отражение. Надо сказать, что выражение лица у меня после выхода из астрала оказалось слегка озадаченным. Если первый, так сказать, эпизод не вызывал почти никаких вопросов, то второй представлялся мне несколько более многослойным.

В самом деле. В первом эпизоде я наблюдал сцену жесткой постановки в стойло честолюбивой, но очень самонадеянной простолюдинки, возжелавшей через койку попасть в благородное сословие. Учитывая то, что я внимательно наблюдал за её гримасками, я уверен, что влюблённость свою она талантливо разыгрывала, а первоочередной целью её, до этого момента, являлось охмурение наследника, которого она ошибочно посчитала лёгкой добычей. Видимо она попала в замок относительно недавно, и не придала значения тому, о чём прислуга самозабвенно сплетничала вечерами на кухне, втихую попивая хозяйский сидр.

Молодой, но охочий до сговорчивых девок, господин был одним из самых обсуждаемых персонажей. Уже незадолго до своего четырнадцатилетия он был застигнут матерью, баронессой Гленис в пикантной ситуации в своей комнате. Дело было так, шла баронесса по коридору, и её внимание привлекли характерные звуки, которые ни с чем не спутаешь, а именно сладострастные повизгивания, ритмичный скрип кровати и громкое, натужное пыхтение… Насторожившись, она тихонько заглянула в спальню наследника и обнаружила, что юный Эйнион с неподдельным энтузиазмом трудится над её, баронессы, молодой служанкой. Ну как, молодой. Служанке было, к тому моменту, лет двадцать с небольшим, то есть, она была старше рано созревшего юноши лет на шесть. Но это никоим образом не помешало им сойтись в жарком постельном противостоянии.

В результате Эйнион прослушал полуторачасовую лекцию о благочестии, воздержании и умерщвлении плоти. Следует, правда, отметить, что ни слова из этой лекции в его подростковом мозгу не задержалось ни на минуту. Служанка же была понижена до помощницы повара. И, соответственно, теперь ублажала, в первую очередь, кулинара. Но баронессе на это было наплевать, поскольку теперь стоны и азартное повизгивание молодки раздавались, преимущественно, на кухне, и нежный слух баронессы не оскорбляли.

А меньше, чем через неделю Эйниона опять поймали на горячем, когда он, в тёмной стенной нише, располагавшейся у заколоченных дверей в давно заброшенное крыло замка, зажал смазливую горничную, и, задрав ей юбку на голову, опять самозабвенно предавался плотским утехам. Что характерно, но горничная не сопротивлялась и не возражала, а по словам начальника стражи, который, совершая ежевечерний обход замка, и стал свидетелем этого безобразия, напротив, громко стонала, показывая, как ей хорошо, и, вообще, во всём шла навстречу пожеланиям юного наследника и получала удовольствие наравне с ним.

Баронесса, трезво обдумав ситуацию, решила горничную от себя не удалять, рассудив, что если она всех, кого оприходовал её ненасытный отпрыск, будет ссылать на кухню, то сама останется без прислуги, а повар всё себе сотрёт, поскольку тоже меры не знает ни в чём. Поэтому она ограничилась только нравоучениями, после чего отправила проштрафившуюся горничную к отцу Дадуину исповедоваться и искупать грехи. Через пару часов горничная вернулась от почтенного клирика вся растрёпанная, но довольная, и бодро отрапортовала, расправляя сильно помятую юбку, что грехи полностью искупила и теперь преисполнена смирением и благонравием.

А с сыном баронесса поговорила о том, что нечего расплёскивать семя направо и налево, и если уж невтерпёж, то надо принимать элементарные меры, помогающие избежать нежелательных последствий. Дала ему городской адрес доверенной повитухи, которая слыла большой мастерицей по купированию проблем, порождаемых, как взаимной любовью, так и любовью по принуждению.

С тех пор всё вошло в колею. Эйнион, продолжая с удовольствием предаваться греху любострастия, научился-таки не попадать каждый раз впросак. А к пятнадцати годам он уже перепробовал всю женскую часть прислуги. Ну, разумеется тех, на кого можно было смотреть без содрогания, и которые ещё не разменяли четвёртый десяток. Исключение составила только тридцатипятилетняя ключница, обладательница пышных форм и лёгкого нрава, чем, наверное, и очаровала парня. Она тоже пришлась ему по вкусу. И очень мило пунцовела, каждый раз, когда наследник вызывал её к себе, что бы та застелила его постель свежим бельём.

Кроме того, среди прислуги ходили устойчивые слухи, что к наследнику его телохранители уже несколько раз сопровождали незнакомых девок, а спустя некоторое время выпроваживали их вон из замка. А будущий барон был поклонником разнообразия, как оказалось…

Вся эта информация была импортирована мне в память напрямую, а не как видеоролики. Но, надо второй эпизод как следует обдумать. Что-то там меня беспокоит. Что-то я упускаю, наверное.

Давайте рассуждать. Отец Дадуин взялся помочь юной Мабли сохранить своё рабочее место. Чего он этим добился? Ну, помимо того, что получил совершенно бесплатный и регулярный доступ к молодому и упругому телу прелестницы. А добился он того, что девица, имеющая после памятной ночи на наследника огромный зуб, по прежнему остаётся в замке. Мало того, я думаю, что наследник продолжил оказывать ей повышенное внимание, и не только для того, чтобы её нежными девичьими прелестями всласть понаслаждаться, но и для получения извращённого удовольствия от моральных и физических страданий, причиняемых девушке. Эдакий, знаете ли любитель доминировать, подчинять и повелевать. Только маленький пока. И, скорее всего, по расчётам клирика, Мабли, обладающая стервозным и мстительным характером, рано или поздно должна была сорваться с резьбы. И результатом этого события должна была бы стать безвременная кончина наследника.

Наследник не умер, но исчез, что, в общем-то, одно и то же. Мабли осталась в стороне. Но, мне кажется, что свои изящные ручки она к этому приложила. Остаётся узнать, как всё действительно произошло. Это необходимо, чтобы представлять себе, чего следует опасаться после того, как я заявлю свои претензии на наследство.

Значит, мои первоначальные расплывчатые предположения начинают приобретать более чёткие очертания. В копилку ещё надо положить то, что я узнал ещё от Хефина, то есть мне вспомнились его слова о том, что баронесса больна, причём весьма серьёзно, а духовник, судя по всему, и не чешется. То есть, утешает, конечно, как же без этого. Но практических шагов к тому, что бы как-то бороться с таинственным недугом, не предпринимает.

А это говорит о том, что он, похоже, заинтересован и в её кончине. Как, впрочем, и в кончине наследника был, скорее всего, тоже заинтересован. Зачем? Есть у меня одна мысль. Если я прав, и угадал, где следует копать, то всё встаёт на свои места. Для проверки этих догадок надо опять в астрал. Нужна дополнительная информация. И я, повторяя раз за разом ключевые слова, которые помогли бы мне найти искомое, опять уставился в зеркало…

Несмотря на то, что день едва перевалил за середину, в кабинете господствовал полумрак, рассекаемый узкими клинками лучей дневного светила, пробивавшимися сквозь неплотно задёрнутые густо-багровые портьеры. В левом дальнем углу кабинета стоял массивный стол тёмного дерева с резными ножками и полированной столешницей. И за этим столом, в кресле с густо-багровой же обивкой, сидела стройная женщина, лет тридцати пяти — сорока.

Лицо её выглядело измождённым, безжизненно-бледным. Кожа казалась почти прозрачной. Потускневшие русые волосы были собраны в два толстых хвоста, перетянутых тёмной лентой. Они свешивались ей за плечи, достигая середины лопаток. Одета она была в красно-коричневое платье из тяжёлой материи. Ткань обтягивала её фигуру, выгодно подчёркивая все достоинства. И, вместе с тем, ни у кого не повернулся бы язык назвать это платье вызывающим или вульгарным. Оно полностью закрывало плечи и руки до самых запястий. И даже шею закрывал высокий воротник-стойка.

Раздалось едва слышное поскрипывание, и в щель приоткрывшейся массивной двери просунулась мордаха секретарши баронессы, вроляйн Фаста:

— Фру Гленис, к вам начальник стражи, харр Ланцо.

Баронесса откинулась на спинку кресла, прикрыла свои насыщено-карие глаза, словно ей было больно смотреть на свет, падавший из приоткрытой двери в кабинет и блёклым голосом сказала:

— Пусть входит. И, милочка, не сочти за труд, согрей мне немного вина с пряностями, — она зябко передёрнула узкими плечами, — что-то меня знобит.

— Сейчас, фру Гленис, — ответила секретарша, и бесшумно исчезла за дверью.

В кабинет вошел крепкий мужчина. Виски его серебрились сединой. Тонкого плетения кольчуга, обтягивавшая его торс, была перехвачена на талии широким рыжим ремнём буйволиной кожи, на котором висел не совсем типичный для этих мест слегка изогнутый меч с круглой гардой.

— Рад видеть вас, госпожа, — мужчина уважительно поклонился.

— Полно тебе раскланиваться, Ланцо, — слабо улыбнулась баронесса, — мы же не первый десяток лет друг друга знаем.

— Но порядок есть порядок, — возразил посетитель.

— Да, какой порядок… — фру Гленис вдруг сильно закашлялась и прикрыла рот кружевным платком, — ты единственный человек, которому я доверяю в этом гадюшнике.

— Я побеспокоил вас, баронесса, что бы известить, что ваше завещание готово, и через час юрист привезёт и его, и нотариуса, что бы надлежащим образом заверить вашу подпись на нём.

— Спасибо, старый друг, — прокашлявшись, женщина опять откинулась на спинку кресла.

— Я был бы рад, если бы вы, все-таки прояснили мне несколько вопросов, — Ланцо пристально посмотрел в глаза хозяйки замка, — касающихся завещания.

— Что тебя интересует? — голос женщины был слаб, но каждое слово было отчётливо слышно в гулком пространстве просторного кабинета, — спрашивай, я, конечно, отвечу на любой твой вопрос. Мы должны понимать друг друга.

— Фру Гленис, зачем вообще сейчас завещание? — начальник стражи начал с вопроса, который волновал его больше всего, — вы ведь молоды и можете жить ещё долго.

— Начнём с того, что я умираю, — твёрдым голосом ответила баронесса, — я уже год, как умираю. Ни один лекарь сделать ничего не может. И каждый следующий день чуть хуже предыдущего. Медленная, ползучая смерть. Я это приняла, а вот ты до сих пор считаешь, что что-то ещё можно изменить…

— Но, может быть…

— Всё может быть, друг мой, — печально улыбнулась женщина, — и я надеюсь на чудо, и, наверное, буду на него надеяться даже лёжа на смертном одре, — она прикрыла глаза, словно эта недлинная фраза её смертельно утомила, — но, надо быть готовой к худшему исходу.

Дверь в кабинет открылась и стройная секретарша молча внесла и поставила перед баронессой серебряный кубок с тёплым пряным вином. Дождавшись, когда секретарша выйдет и убедившись, что дверь за ней закрылась, Ланцо продолжил:

— Решение готовиться к худшему, это предусмотрительно и разумно, так и подобает поступать владетелю, — согласился он, — но почему вы решили отдать феод именно Ордену?

— Ланцо, еще когда Эйнион был с нами, я начала задумываться о том, что произойдёт, если меня, например, настигнет внезапная смерть, как она настигла моего мужа пять лет назад…

— И к каким выводам вы пришли?

— Выводы мои были весьма неутешительны, — в голосе баронессы чувствовалась горечь, — Эйнион, хоть и законный наследник, но кроме, извини, баб его не волновало в этой жизни больше ничего. Ни воинская слава, ни слава рачительного хозяина… — ей явно было тяжело говорить, но она продолжала, — только бабы. Ну, хоть с ними он научился обращаться более или менее сносно, и то хлеб. Года два он побыл бы бароном, а потом пошел бы по миру с протянутой рукой. Хотя, если бы он был сейчас с нами, то он всё равно стал бы бароном, независимо от того, что я там надумала. Потому, что я только регент, а он наследник. И, если бы он был с нами, то три месяца назад он бы достиг совершеннолетия и вступил во владение феодом. Но он исчез, и ситуация стала немного проще. Хотя, ты будешь смеяться, а мне очень не хватает моего непутёвого сыночка. Но, повторюсь, барон из него никакой.

— Да, я с вами полностью согласен, — хмыкнул мужчина, — барон из него очень так себе.

— Мой дальний родственник, который живет с нами, ну, ты же знаешь его…

— Беруин?

— Да. Тот вообще рохля и безвольная тряпка. Слава богу, он не является прямым наследником, а потому тут уже моя воля, как распорядиться баронством. Ему феод оставлять тоже нельзя. И я решила оставить баронство Ордену Паладинов Почившего Бога в обмен на то, что они будут выплачивать пожизненный пенсион этим прихлебателям, — она сморщилась, — дальним родственникам. Этот вариант предложил мне отец Дадуин. И он мне понравился больше, чем другие варианты.

— Да, Орден сможет хоть как-то организовать жизнь в баронстве.

— Я решила проверить, насколько Орден достоин доверия и поручила им охрану порядка, — она посмотрела на него, улыбнулась и продолжила, — мы же с тобой об этом до хрипоты спорили. Помнишь?

— Да, — улыбнулся Ланцо в ответ, — и, надо сказать, что это было не худшим решением.

— Да, они, худо-бедно, справляются.

— И ещё, я должен спросить и об этом, — она удивлённо посмотрела в лицо главному стражнику и во взгляде её было любопытство, — вы передаёте феод Ордену только по изложенным сейчас причинам, или надеетесь заручиться поддержкой церкви в надежде на лучшее посмертие?

— Знаешь, мой старый друг, — задумчиво протянула баронесса, — я долго размышляла о смерти, посмертии, богах, — он опять печально улыбнулась, — ситуация, знаешь ли, располагает к подобным размышлениям. Так вот, Церковь Почившего Бога у меня ассоциируется, ты не поверишь, с купеческой гильдией. Где у них не копни, а наружу снова и снова вылезает шкурный интерес. Если Почивший Бог и существует где-нибудь там, в горних высях, то никакого отношения к Церкви Почившего Бога он не имеет, и, я подозреваю, иметь не желает. А потому, глупо рассчитывать на церковников, которые пекутся только о собственном благополучии. И я пришла к выводу, что наше посмертие зависит от того, как мы прожили нашу земную жизнь. А что там, за порогом, мы не знаем. Никто оттуда не возвращался, чтобы поведать нам о том, что ждёт нас там, за чертой Последнего Вздоха…

— В одной старой песне пелось, — взгляд Ланцо расфокусировался, и он продекламировал, — смерть сама по себе не страшна, страшно то, что это уже навсегда1.

— Да, если это произойдёт, то это уже не изменишь… — прошелестел голос баронессы, — Ланцо, извини, я пойду прилягу, что-то худо мне. Скажи Фасте, пусть она меня позовёт, когда нотариус приедет.

— Я тоже пойду, баронесса, — начальник охраны склонил голову, — надо проверить караулы на стенах.

— Иди, Ланцо, иди, — и баронесса вошла в неприметную дверь в стене, позади стола, которая вела в комнату отдыха.

Кабинет растворился в медленных потоках астральных энергий, а через несколько секунд я уже ощутил себя, сидящим в кресле перед зеркалом.

Теперь понятно, почему духовник баронессы был столь пассивен. Ему ничего не надо было делать, ну, разве что, использовать слабости людей, окружающих баронессу в своих интересах, потихоньку подталкивая их в нужном направлении и побуждая к определённым действиям.

А интерес Ордена понятен. Особенно в текущих условиях. Подконтрольное баронство, это отличный плацдарм для экспансии, имеющей своей окончательной целью приведение всех свободных доминионов под руку Ордена Паладинов Почившего Бога.

Эта часть мозаики сложилась. Теперь надо бы узнать, как так получилось, что это тело осталось бесхозным, и, в конце концов, досталось мне. Если я это узнаю, то окончательно восстановлю всю цепочку событий, в результате которых и сформировалась текущая ситуация. Ну, и, заодно, познакомлюсь со всеми действующими лицами этой вялотекущей драмы.

От мыслей меня отвлекло царапанье и шуршание за дверью. Не иначе, как Зайка завершила свою вылазку, пришла домой и теперь скребётся, как стремящаяся попасть домой загулявшая кошка.

1 Цитата взята из песни группы «Крематорий» «Некрофилия»

Глава 11

— жертвоприношение

Зайка просочилась мимо меня в комнату и, даже не дождавшись, пока я закрою за ней дверь на задвижку, спросила:

— Ты же был в астрале?

Я обернулся к ней. Развратные чёрные глаза с надеждой и ожиданием смотрели на меня, розовый язычок медленно облизывал губы. Скромное, в общем-то, платье волшебным образом плотно обтянуло её грудь, совершенно не скрывая аппетитных форм этих манящих выпуклостей. И юбка, хоть и была задумана, как сравнительно широкая и свободная, но, как-то вот, очень уж выгодно облепила её, в высшей степени заманчиво, вздёрнутую попку и крутые бёдра.

— И как ты по городу-то в таком вызывающем наряде-то ходила? — удивлённо спросил я, видимо, таким образом среагировав на очередной всплеск тестостерона, — как тебя в околоток стража-то не загребла, за внешность, оскорбляющую общественную мораль и нравственность? Стыдоба!

— Тебе не нравится? — расстроено спросила она.

— Очень нравится! — успокоил я рыжую егозу, чувствуя жар внизу живота и ощущая подозрительные шевеления в паху. Эшу Опин пока не появился, а потому преодолевать этот сладкий искус мне пока приходилось самостоятельно. И, хочу сказать, было это отнюдь не легко, — но по городу-то так ходить нельзя…

— А, по городу я ходила так, — она неуловимым движением совсем немного изменила осанку, и вот платье обрело свой стандартный вид, то есть стало выглядеть, как безразмерный и бесформенный мешок. Видимо, у Зайки своя хитрая магия.

— Ты меня успокоила, — улыбнулся я.

— Так, не увиливай, ты в астрале-то, всё-таки, был? — приличное платье опять за доли секунды превратилось в развратнейший прикид. На меня опять накатила волна жара. Нет, надо что-то делать. Надо как-то работать над собой, что бы противостоять этому мощнейшему воздействию.

— Был, разумеется, — я сел в кресло, чтобы хоть частично скрыть бугор, почти мгновенно вздыбившийся на брюках.

— А мне? — глаза её горели непреодолимым желанием. И этот чёрный огонь грозил меня пожрать, если я прямо сейчас чего-нибудь не предприму, — мне принёс?

— А какой подвиг ты совершила? — я, грандиозным усилием воли сделал вид, что мне всё фиолетово и, прищурившись, посмотрел прямо в яростно бушующее пламя вожделения, рвущееся из её глаз, — за что награждать то?

— Ну-у-у, какой ты нудный, — тут же сдулась она, и я почувствовал значительное облегчение, кровь наконец-то наполнила капилляры мозга, покинув тот орган, где она мгновение назад обеспечивала избыточное давление.

— Зайка, ну, не каждый же день, — успокаивающе и примирительно обратился я к донельзя расстроенной демонессе, — а то так привыкнешь, разбалуешься…

— Всё равно ты нудный, — надула губёшки рыжая, хотя, похоже, согласилась с тем, что меру знать надо, — и жестокий, — добавила она, а потом ещё и язычишко свой высунула, скроив, при этом, презрительно-осуждающую гримаску.

— Ну, что делать, — вздохнул я, — такой уж тебе партнёр достался. Но ты не расстраивайся, я решил кое-что тебе поручить. Если будет результат, то так уж и быть, осчастливлю тебя дозой.

— Кого я должна убить? — сразу перешла на деловой тон рыжая чертовка. Может же серьёзной быть, когда захочет. Только вот, хочет она этого очень редко, у сожалению, а всё остальное время хочет совершенно другого. А я от этих её хотелок страдаю. Морально.

— Убивать никого не надо, — я чуть прервался, формулируя мысль, — тебе надо выяснить, как я могу встретиться с начальником стражи замка, харром Ланцо, и организовать эту встречу. И чтобы об этом никто больше не знал. Сразу говорю, ни в коем случае не практикуй на нём эти свои, — я опять замялся, подбирая слово, но тут на выручку мне пришла сама Зайка:

— Бабские штучки? — рыжая закончила мою мысль и хитро улыбнулась.

— Можно сказать и так, — согласился я, — только вот не видал я пока баб, способных на демонические выходки, сравнимые по убойной силе с твоими.

— Всё понятно, партнёр, — в слово «партнёр» она вложила все эмоции, которые, видимо, у неё пробуждало это слово. И, хочу сказать, ни одна из этих эмоций не ассоциировалась со словосочетанием «деловой партнёр». Кроме того, эта поганка положила свою ладошку на мою, лежавшую на подлокотнике. Меня как током долбануло. Опять на лбу испарина, опять внизу живота пожар…

— Ты опять за своё? — буквально взвыл я.

— Прости, — притворно смутилась чертовка, — не удержалась.

— Кыш, — из последних сил прохрипел я сквозь плотно сжатые зубы, — изыди.

— Ну, раз я тебе мешаю, — хихикая провозгласила демонесса, — пойду работать.

— И то верно, — согласился я, снова почувствовав некоторое облегчение, — подвиг, знаешь-ли, сам себя не совершит.

— Да, не совершит, — нарочито грустно согласилась рыжая, — закрой за мной.

Демонесса двинулась по направлению к двери, я за ней. И я, уже предвкушая несколько часов спокойствия, видимо, чрезмерно расслабился, не ожидая более никаких подвохов. Приоткрыв дверь, эта греховодница внезапно развернулась ко мне, и, крепко обвив мне шею изящными, но сильными руками, дотянулась-таки до моих губ и впилась в них страстным поцелуем. Очень долгим поцелуем. Мои глаза аж на лоб полезли от мгновенно переполнивших меня ощущений и эмоций, а руки тут же рефлекторно облапили соблазнительный стан рыжей блудницы. Плотно прижавшаяся ко мне демонесса, ощутив по одному явному признаку, что кровь опять покинула мой мозг, победно ухмыльнулась и с явным сожалением оторвалась от моих губ. Она шаловливо лизнула их своим беспокойным язычком, и, ловко вывернувшись из моих неуклюжих объятий, торопливо бросила мне, вышмыгивая за дверь:

— Ну, я пошла, — обернулась, и, бесстыдно подмигнув, страстно выдохнула, — партнёр.

И, звонко хохоча убежала по коридору к выходу.

— Отшлёпаю! — только и успел крикнуть я ей вслед, а затем, исключительно для себя добавил, — коза эдакая.

Пребывая в несколько растрёпанных чувствах и пытаясь успокоиться, плюхнулся в, ставшее мне почти родным, кресло. Потихоньку приходя в себя, я решил, что необходимо узнать главное, а именно как пропал Эйнион Киу и кто к этому руки приложил. И прямо, и опосредованно.

— Свет мой, зеркальце… — и снова перед глазами редеющая стена цветной метели. И, по мере того, как завеса метели теряла краски и сходила на нет, за ней медленно проступало огромное пространство круглого сводчатого зала. Мощные стены и сводчатый потолок сложены из крупных, грубо отёсанных блоков чёрного камня. Кругом печать запустения. Пыль, паутина.

— Давайте, идите сюда, что вы копаетесь там? — раздался раздражённый голос Мабли, который я теперь узнавал с лёгкостью.

Ну, что же, раз она тут, значит исчезновение наследника без неё точно не обошлось. Посмотрим, как она это провернула.

Из прохода, в котором всё более отчётливо различались дрожащие блики пламени факела, появилась Мабли, одетая в серый просторный балахон. Следом за ней из прохода вывалилась ещё одна женская фигура, тоже завёрнутая в серое, а потом уже появился новый ухажёр Мабли, Беруин, нервно озирающийся и судорожно сжимающий в немного трясущихся руках, факел.

— Ну, что стоим? — прикрикнула Мабли на своего воздыхателя. Было видно, что она явно была на взводе, — давай, вытаскивай масло. Надо светильники зажигать да начинать обряд. Времени у нас не так, чтобы много.

Беруин снял с плеча вместительный вещмешок и начал в нём рыться, шипя про себя невнятные ругательства. Когда же он вытащил из мешка большой кувшин, серое тряпьё на полу, укрывавшее их молчаливую спутницу, зашевелилось.

— Где я? — раздался тихий надтреснутый женский голос, — зачем я здесь?

— Беруин, — ещё более раздражённо прошипела Мабли на сообщника, — да поставь ты это масло, ты что, не видишь, что эта нищенка сейчас очухаеться? Давай быстро бутылку с настоем.

Беруин, продолжающий ругаться вполголоса, наверное, стараясь таким образом заглушить неустанно грызущий его страх, опять запустил обе руки в мешок. Настой он нашёл быстро, и не медля протянул стеклянную ёмкость подруге. Та поднесла горлышко к губам женщины, сидящей на полу и тупо смотрящей в одну точку перед собой.

— Пей, милая, пей, — приговаривала Мабли, успокаивающе поглаживая спутанные, засаленные и грязные волосы бродяжки.

Та послушно глотала мутную жидкость.

— Видишь, как вкусно, — бормотала Мабли, подхватывая женщину и помогая ей встать.

— Ну, что ты вылупился, — обернулась она к Беруину, — светильники зажигай, не стой.

Беруин, словно очнувшись, подхватил кувшин, и двинулся вдоль стены зала, наливая масло в чаши светильников. Его подруга, там временем подняла опоенную женщину и, следя за тем, чтобы она не упала, медленно подвела к стене. Затем, сорвав с неё серую хламиду, начала привязывать её безвольные руки к металлическим крюкам, вмурованным в швы между камнями кладки.

— Давай ручку, вот так, — почти ласково приговаривала она, прикручивая верёвкой запястье бродяжки к ржавому металлу, — видишь, как всё хорошо у нас с тобой получается, красавица ты наша.

Красавицей, конечно, эту безвольную дурочку можно было назвать весьма условно. Грудь, висящая, как ушки охотничьей собаки, тощие ягодицы и слегка деформированные перенесённым в детстве рахитом конечности. Образ завершали выпирающие рёбра и полное отсутствие талии. Про одухотворённость лица я уже и не говорю.

То, что я сейчас наблюдал, очень смахивало на подготовку к жертвоприношению. А значит информация о том, что Мабли якшается с демонами, это не преувеличение. Выходит, и базарные бабки иногда выдают относительно достоверную информацию.

Интересно, кто явится на её зов, и как она решила вопрос своей безопасности? Демону то всё равно, он же, так или иначе, но возвратится в свой доминион в преисподней. А вот ей должно быть не всё равно, и она, по идее, должна употребить всю свою сообразительность и изворотливость, что бы остаться, как бы, не причём. Но, я отвлёкся, надо продолжать наблюдение. Скорее всего, мне предстоит стать зрителем весьма малоприятного зрелища. Но следует овладеть всей доступной информацией. Никогда наперёд не знаешь, что именно пригодится.

С жалостью и презрением посмотрев на своего воздыхателя, Мабли подошла к вещмешку, и, немного поковырявшись в его чреве, выудила оттуда старый, сильно потёртый и засаленный свиток пергамента. Развернув его, долго и пристально рассматривала рисунок какой-то сложной геометрической фигуры. Затем, достав из складок своего одеяния кусок мела, начала ползать на коленях по пыльному полу, вымощенному квадратными плитами. Постепенно на полу начала возникать большая пентаграмма. Спустя минут двадцать Мабли, замкнув внешний контур, удовлетворённо вздохнула и обратила свой взор на Беруина, сидевшего под стеной.

— Дорогой, что ты там расселся? — обманчиво ласково спросила она, — нацеди-ка мне плошечку крови, и кивнула в сторону повисшей на руках у стены истощённой женщины.

Беруина аж передёрнуло, но он послушно встал и на заплетающихся ногах повлёкся к одурманенной жертве. Приблизившись к безвольно висящему телу, он сделал разрез на её левом запястье. Руки его дрожали, а потому разрез вышел неаккуратным, больше похожим просто на рваную рану. Но, так, или иначе, а сосуд наполнился кровью, и он отнес его Мабли. Та, приняв из его рук плошку, начала рисовать этой кровью какие-то таинственные знаки вокруг вершин пентаграммы, изредка сверяясь с пергаментом. Закончив с этим, погнала Беруина снова к мешку — за ритуальными свечами. После того, как свечи были расставлены по своим местам и зажжены, она подошла к жертве, и встав около неё, начала заунывно читать длинное ритмичное заклинание на странном лающе-шипящем языке,

Бедный до синевы Беруин стоял рядом на подгибающихся ногах. Ему было страшно. Иррациональный ужас сковал его волю. Он боялся, что их застигнут тут, в заброшенном крыле баронского замка, за вызовом демона. Он боялся, что ничего у них не выйдет, и он только зря замарается в убийстве этой несчастной бродяжки. Он боялся, что у Мабли всё получится, и демон таки появится. Он боялся демона, он боялся будущего. Он боялся любого исхода. Он просто боялся. Боялся всего. Ужас метался в его полубезумных глазах.

Тем временем голос Мабли набирал силу. Он многократно отражался от каменных сводов, и Беруину казалось, что целый хор безумных жриц читает адскую литанию, в финале которой должно произойти нечто невообразимо ужасное. Его разум испуганно сжался, позволив страху затопить себя с головой.

— Сого ашш чхауш! Краччи ашш чхауш! Аррауин Сао Тинь! — выкрикнула Мабли чужим, жутким голосом, заставившим несчастного Беруина рефлекторно присесть в надежде стать менее заметным.

Лицо Мабли заострилось, причудливые тени легли на него, образуя подвижную маску. В почерневших глазах зажглись призрачные жёлто-зелёные флуоресцирующие огоньки

Свет масляных светильников стал кроваво-багровым, а само пламя в чашах начало беспорядочно метаться. Казалось, даже огонь испытывал ужас перед происходящим.

Мабли расчётливо воткнула под ребро обвисшей на верёвках жертвы появившийся в её руке, казалось, ниоткуда кинжал, по чёрному лезвию которого бежали таинственные мертвенно-зелёные иероглифы. Бродяжка вздрогнула всем телом и уронила голову на грудь. Всё, жертва принесена.

Девушка обратила свои светящиеся зеленью глаза на Беруина, взгляд которого метался по её лицу. Она улыбнулась ему страшной, беспощадной и бесконечно похотливой улыбкой.

— Подойди ко мне, Беруин, — её голос звучал твёрдо и уверено. Казалось, в нём переплелись звон стали, шипение змеи и завывание самума.

Беруин, словно сомнамбула, обернулся к своей подруге, которую он сейчас не узнавал и, глядя в её глаза испытывал безотчётный ужас. Но ноги, против его воли, сломленной потусторонним сиянием её глаз, несли его к ней. Девушка, продолжая жутко улыбаться, нежно погладила его по щеке окровавленными пальцами.

В её руке материализовался причудливый фиал, в котором плескалась фиолетовая, слабо светящаяся жидкость.

— Выпей, — она протянула фиал своему воздыхателю, который расширенными от ужаса глазами смотрел на её лицо, будучи не в силах отвести взгляд — бери же, пей, — Мабли, не допускающим возражений голосом нетерпеливо поторопила Беруина.

Тот, наконец протянул дрожащую руку, механически обхватил фиал пальцами и механическим же движением опрокинул его себе в рот. Минуту ничего не происходило. Затем глаза Беруина засветились фиолетовым, лицо перекосилось в гримасе непреодолимого вожделения, и он грубо сорвал с девушки серую хламиду, обнажив её белое, слегка светящееся в тревожном полумраке, тело.

— Возьми меня, мой Зверь, — отчеканила девушка, — войди в лоно моё! — звуки её звенящего голоса, напоенного дикой страстью, беспорядочно метались под древними сводами.

Мгновенно преобразившийся после выпитого, Беруин, быстро избавившись от одежды, нетерпеливо зарычал и сгрёб в объятия хрупкую девичью фигурку. Сразу же облепил её своими жадными и требовательными руками. Он, рыча, мял и тискал её податливое, упругое тело. Слюняво облизывал изящную, длинную шею и совершенные купола налитых грудей, увенчанных крупными коричневыми горошинами отвердевших сосков. А она, прикрыв глаза, и обратив бледное лицо вверх, всей поверхностью своего тела, прямо сквозь кожу, ненасытно впитывала его похоть, его бешеную страсть и безудержное вожделение. На губах её играла полубезумная улыбка, в которой органично сплелись наслаждение, страдание, страсть и бесшабашная обречённость.

Наконец, Зверь, в которого на время обратился Беруин, насытился предварительными ласками и уверенно развернул ахнувшую от неожиданности девушку к себе спиной. Одна его рука легла ей на поясницу, а другой он намотала на кулак её волосы. Озверевший мужчина зарычал громко и торжествующе, грубо прогнул Мабли, одновременно оттягивая за волосы её голову на себя…

Под сводами мрачного зала разнёсся громкий ликующий женский крик, в котором сплелись воедино радость единения со Зверем и предвкушение жгучего наслаждения. А из центра пентаграммы повалил густой чёрный дым, сквозь завесу которого то и дело прорывались багровые всполохи…

Глава 12

— призванный демон. сладкая месть

Клубы колдовского дыма расползались по залу, скрывая от меня всё, что происходило под его колышущимся покровом. Но звуки, доносящиеся до меня, не оставляли никаких сомнений в том, что сладкая парочка юных демонопоклонников продолжала самозабвенно резвиться, не жалея сил. Женское и мужское рычание, звуки ритмичных столкновений двух потных тел, стоны, вздохи, глухое уханье, повизгивание… Мало того, с каждой минутой ритм этой симфонии похоти и разврата ускорялся, звуки становились громче и многократным эхом отражались от каменных поверхностей. Дело неминуемо шло к кульминации.

Рычание мужчины и женские завывающие крики в какой-то момент переплелись с многоголосым эхом, и,ставший овеществлённым, яростный рев этого неистового аккорда, порождённого дуэтом безумцев, взмыл под потолок. А секунду спустя из-под купола зала градом посыпались жгучие плазменные шутихи, взрывавшиеся на лету. А те, что всё-таки падали на пол, продолжали подпрыгивать на плитах, шипеть, словно разъярённые змеи и плеваться огнём. Тем временем, дым, укрывавший от меня актёров этого театра абсурда, постепенно рассеивался.

Сквозь редеющую завесу я увидел юного худородного аристократа, который стоял на коленях прямо на камнях, уронив голову себе на грудь. Длинные волосы свешивались мокрыми прядями, полностью закрывая лицо. Мокрая грудь часто вздымалась и опускалась, стремясь насытить кровь кислородом после утомительного акта неистовой любви. Мабли же лежала прямо перед ним на животе, на холодном полу, но, похоже, никаких неудобств ей это не доставляло. Напротив, она то и дело издавала блаженные стоны, тогда, как тело её продолжали бить сильные спазмы. Издалека казалось, что через неё пропускают высоковольтные разряды. Она тоненько взвизгивала, когда очередная волна непроизвольных мышечных сокращений особенно сильно сотрясала её обнажённое, лоснящееся от пота тело.

Я не сразу обратил внимание на то, что на раскинувшейся передо мной сцене появился ещё один участник этого сюрреалистического представления. В центре пентаграммы безмолвно стояла невысокая фигура, казалось, сотканная из мрачных кладбищенских теней. Такой неимоверной жутью от неё веяло. Была в этом силуэте какая-то неправильность, но вот какая именно, я пока понять не мог. Ну, разве что небольшой горб за плечами? Но потом я понял, что именно меня насторожило. Я не видел глаз существа. Только угольно-чёрный силуэт, вокруг которого клубились рваные клочья почти развеявшегося дыма.

Стоило мне только подумать об этом, как в голове этой загадочной фигуры зажглись два насыщенно розовых огня. «Однако», — подумал я, — кого это, интересно, к нам забросило?" Но, я просто безмолвный зритель, и поторопить никого не могу, оставалось ждать, когда события, независимо от моего желания, продолжат своё развитие. Тогда всё и прояснится.

— Кто отважился меня вызвать из глубин инферно? — вопрос был задан мелодичным женским голосом, и звучал довольно пафосно.

— Я позвала тебя, — обнажённая Мабли, слегка пошатываясь, поднялась с камней и, близоруко прищурившись, разглядывала кусок живой тьмы в центре пентаграммы. Она выглядела усталой, но страха на её заострившемся лице я не разглядел. Только решимость и уверенность в собственных силах.

Следует отметить, что, в то время, как Мабли смело взяла на себя обязанность ведения переговоров с потусторонней сущностью, Беруин, как стоял на коленях, так на коленях и отполз к стене. Туда, где безмолвно, словно полупустой мешок с костями, висело тело недавно принесённой жертвы. Наверное, действие эликсира, выпив который он получил силу и решимость бескомпромиссно доминировать над подругой, сошло на нет. И теперь вместо брутального альфа-самца под стеной скрючился, чтобы быть как можно более незаметным, Беруин. Тряпка, рохля и трусливый подкаблучник, видящий себя бароном в своих влажных мечтах.

— Как ты посмела? — угрожающе лязгнул женский голос из пентаграммы.

— Давайте поспокойнее? Да? — Мабли устало переставляя подгибающиеся от усталости ноги, подошла к самой границе огромной геометрической фигуры, — у меня есть предложение для вас, уважаемая Арравуин.

— Вот же, — вздохнула тень, — теперь мне до скончания света покоя не будет. Как ты, смертная, узнала моё имя?

— Вот, прикупила по случаю, — Мабли ехидно улыбнулась и приподняла двумя пальчиками валявшийся на полу давешний свиток.

— Ладно, я поняла, что от вас, от смертных, теперь никуда не денешься, — рыкнула тень, — чего ты хотела?

— Я уже сказала, что хочу предложить вам сделку, — ровным голосом ответила Мабли.

— Мне кажется, или ты меня совсем не боишься? — в вопросе демоницы, помимо явной усмешки послышалась и угрожающая интонация, — ты настолько самонадеянна?

— Я хорошо знаю границы своих сил, — ответила Мабли.

И тут я понял, что это был за горб за плечами загадочной фигуры. Это были крылья. Они бесшумно развернулись за спиной демоницы двумя полотнищами тьмы, и она резко взмыла вверх. Но Мабли даже не вздрогнула, а с усталой улыбкой посмотрела туда, где демоница, часто хлопая своими крыльями, как огромная моль, пыталась пробиться сквозь невидимую преграду, не пускавшую её выше.

— Все продумала, маленькая дрянь, — зло и немного уважительно обронила обладательница розовых глаз, плавно опускаясь на пол.

— Да, я такая, я предусмотрительная, — подтвердила Мабли, бесстрашно встречаясь глазами со взглядом демоницы, — ну что, уважаемая Арравуин, может закончим этот цирк, и, всё-таки, к делу перейдём?

— Ну, попробовать-то стоило, — буркнула демоница, — выкладывай, давай, что ты там имеешь предложить?

Слушая этот разговор, я невесело подметил, что и прожжённая стерва, и кровожадная демоница удивительно быстро нашли общий язык, и могли бы составить очень опасный тандем, если бы им выпало сотрудничать в течение долгого времени и как следует притереться друг к другу. В мозгу почему-то всплыло совершенно непонятное, чужеродное слово — жабогадюкинг. Наверное, этот инфомусор ко мне в астрале прилип. Такое часто случается.

Я, всё-таки, будучи по натуре неисправимым оптимистом, надеялся на лучшее. Я надеялся на то, что они ограничатся одной совместной акцией и разойдутся, как в море корабли. Хотя, конечно, поставил для себя галочку держать в голове и худший вариант.

— Я предлагаю вам вот что, — голос Мабли вдруг обрёл неуловимое сходство с голосом ушлого менялы, лавка которого стояла рядом с лавкой старика Хефина. Голос её стал таким же маслянистым и вкрадчивым, как и у него, — я обеспечиваю вам неповторимую возможность сожрать душу одного, гммм, скажем так, человека, — сказала она и вопросительно уставилась на существо в центре пентаграммы.

— Заманчиво, — ответила тень, и меня поразило, что и её голос приобрёл всё те же, ясно различимые торгашеские нотки, — а что тогда ты хочешь от меня?

— Сущий пустяк, — застенчиво улыбнулась Мабли, — вы, почтенная Арравуин, вынесете тело, лишённое вами души, из замка, что бы его тут не было. И, что бы оно оказалось достаточно далеко отсюда. Вы крылаты, а потому для вас это проблем не составит.

— Кто мне может помешать? — демоница явно уже обжигалась, а потому стремилась узнать все нюансы.

— Магов в замке нет, последний уволился год назад, — Мабли наморщила лоб в лёгком раздумье, — разве что отец Дадуин, клирик Церкви Почившего Бога, может доставить проблемы.

— Ну и славно, — удовлетворённо проурчала тень в пентаграмме, — бывают опасны только паладины, да и то не все. А просто клирик, это ерунда. В общем, принципиальных возражений у меня нет. Но, не плохо было бы обсудить подробно все детали, включая мельчайшие.

— Да, уважаемая Арравуин, я полностью солидарна с вами, — Мабли выудила из вещмешка ещё один пергамент, и аккуратно, что бы не смазать линии пентаграммы, пихнула его внутрь, — вот проект договора, ознакомьтесь.

Они ещё с полчаса препирались, спорили до хрипоты, рвать рубахи на груди не стали, но не потому, что не хотели. Просто Мабли была полностью обнажена, а демоница, мне кажется, попала сюда тоже, мягко говоря, не одетой. Просто не было рубах, ни у той, ни у другой. Хотя прочие средства убеждения использовались по полной. Мне даже показалось, что почтенная Арравуин в горячке спора использовала для придания веса своим словам неубиенный аргумент всех торговцев дурью и семечками:

— Мамой клянусь!

Уняв своё буйное воображение, которое начало строить предположения на тему того, как могла бы выглядеть её мама, я снова прислушался к беседе. Они явно достигли какого-то консенсуса. А, значит, скоро действие переместится в более обжитые помещения баронского замка. И в финале бедняга Эйнион прекратит своё существование, а его тушка освободится для того, чтобы, в своё время, стать новым вместилищем для моей души.

Полчаса ещё ушло на то, чтобы полностью внести в бланк договора достигнутые договорённости и гарантии безопасности. Наконец все формальности остались позади. Высокие договаривающиеся стороны хором исполнили мрачно и угрожающе звучащий речитатив, оказавшийся обязательной клятвой неукоснительно соблюдать все условия соглашения. Потом настал черёд последней формальности, а именно подписание договора кровью. И после того, как внизу пергамента появились два кровавых росчерка, Мабли стёрла границы пентаграммы.

После чего она, уже одевшись, чуть ли ни пинками подняла дрожащего от страха Беруина, заставила его тоже одеться, отвязать труп и припрятать его в какой нибудь каморке, что бы он случайно не попался никому на глаза. А через пару месяцев его крысы съедят. И косточки по норам растащат. И всё, концы в воду, как это говорится.

А ещё минут через двадцать все участники отправились в обратный путь. Впереди шёл Беруин, на которого навьючили слегка отощавший мешок. Кроме того, он держал факел и освещал дорогу. А сзади шли дамы, ворковали о своём, о девичьем, как закадычные подруги, ну и не отказывали себе в маленьком удовольствии слегка попинать уже вконец зашуганного представителя «сильного» пола. Так, обходными путями, никого не встретив, они и добрались до каморки, в которой проживала Мабли.

Беруина отправили восвояси, лечить расшатанную нервную систему и плакать в подушку от обиды и страха. А дамы принялись педантично уточнять порядок устранения наследника.

— Забыла спросить тебя, Арравуин, — Мабли уже обращалась к демонице запросто, как к подруге, — ты сможешь мною прикинуться?

— К сожалению нет, — демоница, правда, расстроенной не выглядела, — зато я могу стать невидимой, отвести глаза хоть кому, так что, не переживай. Всё сделаем в лучшем виде.

— А, если не секрет, как ты думаешь с ним справится? — заинтересованно спросила Мабли.

— Ну, ты вообще в курсе, кто я? — подозрительно посмотрела на Мабли демоница, — я суккуба, то есть справиться с любым мужиком, если он не маг и не экзорцист, для меня никаких проблем не составляет.

— Я тоже так хочу, — вдруг непроизвольно вырвалось у Мабли, — что бы все эти козлы у меня вот тут были, — он сжала маленький кулачок и потрясла им в воздухе, демонстрируя, как она всех этих кобелей зажмёт.

— В общем-то, ничего невозможного нет, — ухмыльнулась Арравуин, — но, если мне все таланты по обращению с мужчинами дарованы с рождения, то тебе придётся очень долго учиться всяким забавным премудростям и работать над собой. Изучать ментальную магию, алхимию и ещё много всякого разного. А это не так легко и совсем не просто.

— Хочу! — упрямо подтвердила своё намерение девушка, — они же меня за человека не считают. Представляешь, этот жирный козёл, отец Дадуин, после того, как в очередной раз меня оприходовал, перегнув через спинку своего парадного кресла, изрёк на полном серьёзе: «Девушка, это существо, по сути своей глупое и бесполезное, но очень приятное на ощупь».

— Как есть козёл, — обозначила своё отношение к отцу Дадуину демоница, — но ты не расстраивайся, и на твоей улице подвода со сладкими булочками перевернётся.

— От булочек бока растут, — грустно констатировала Мабли, — но я их всё равно люблю. Они вкусные, — потом вскинулась и сказала, — ты это, будь готова глаза отводить, скоро за мной Эйнион наш своего холуя пришлёт, Роланта. Ролант этот готов задницу вылизывать любому, лишь бы ему что-нибудь обламывалось. Ненавижу.

— Да, весело тебе тут живётся, — посочувствовала Арравуин, — хотя и у нас тоже, не мёд, ой, не мёд, она вздохнула и задумалась о чём-то своём, но тоже явно не весёлом.

В дверь требовательно постучали.

— Это за мной пришли, — Мабли посмотрела на демоницу и… не увидела её. Вот только что была тут. А отвернулась на секунду, и нет её.

— Я за тобой двину, не переживай, — раздался голосок суккубы, — как тебе моя маскировка?

— Я тоже так хочу, — выдохнула Мабли.

В дверь с новой силой замолотили.

— Сейчас, одеваюсь, — гундосо крикнула Мабли.

— Зачем ты так голос-то свой уродуешь? — поинтересовалась Арравуин.

— А пусть у этих козлов уши в трубочку завернутся, — зло прошипела девушка.

Но, надо идти, она встала со стула и вышла в коридор. Как она и ожидала, встретила её кислая рожа Роланта, который давно смотрел на неё роняя слюну, но нельзя — хозяйская игрушка. Трогать не моги.

Путь до Эйнионовой двери занял не более трёх минут. Ролант постучал в неё и крикнул:

— Доставил.

Дверь открылась, из дверного проёма высунулась рука наследника и, грубо схватив Мабли за руку, рывком втащила её внутрь.

— Ну что, подстилка, — глумливо ухмыльнулся Эйнион, — на чём мы с тобой в прошлый раз закончили-то?

Девушка продолжала молча смотреть на него.

— Отвечай, шлюха, когда тебя хозяин спрашивает, — злобно прорычал юный самодур и замахнулся, чтобы отвесить ей тяжёлую пощёчину. Но удара так и не последовало. Взгляд Эйниона вдруг замер. Глаза его стали похожи на телячьи, в них нельзя было различить ничего, кроме всеобъемлющего и абсолютного восхищения. Рот парня растянулся в совершенно дурацкой улыбке. Смотрел он мимо Мабли. Куда-то за спину девушки.

Мабли обернулась. Увиденное её потрясло. За ней стояла прекрасная девушка, её полупрозрачное одеяние ниспадало вниз по изгибам совершенного тела. Грудь была полной, высокой, прекрасной формы. Осиная талия и бёдра, в меру широкие. Фигура, одним словом, напоминала песочные часы. И ноги, длинные ноги с тонкими щиколотками и изящными ступнями.

Потом, когда уже всё закончилось, Мабли пришла к выводу, что хоть она и вовсе не мужчина, но и её серьёзно зацепило, потому, что она даже не удивилась тому, что это небесное создание стояло босиком на не очень чисто подметённом полу.

Тем временем, дева небесной красоты сделала два шага вперёд, и оказалась прямо перед остолбеневшим Эйнионом. Но по пути успела краешком рта, очень негромко шепнуть растерявшейся Мабли:

— Сядь уже куда-нибудь, не мельтеши, не путайся под ногами.

И тут Мабли поняла, что всё получилось, и она удобно устроилась в кресле, что бы с комфортом наблюдать, как вершится её месть. Ну и как, заодно, освобождается место наследника доминиона. Беруин, можно считать, уже её покорный раб. Бегает за ней, пылинки сдувает. Сгодится, в общем, хотя излишне мягок, безынициативен и труслив. Но, это, может быть, не так уж и плохо. Остается одно препятствие, баронесса. Но и тут есть кое какие мысли. Проблема решаема.

Арравуин же, подойдя вплотную к Эйниону, легонько толкнула его пальчиками в грудь, отчего он плашмя повалился на простынь. Дурацкая улыбка с его лица никуда не делась. Демоница наклонилась над наследником баронства и похотливо улыбнулась. Наследник радостно замычал и наполнил свои ладони нежной и упругой плотью девичьей груди. Он сосредоточенно засопел, увлечённо массируя и теребя эти очаровательные полушария…

А через пятнадцать минут демоница, ёрзавшая на чреслах наследника, расчётливо довела его до финала, и его торжествующий крик добившегося своего самца прозвучал лебединой песней. Всё было кончено. На широкой кровати под балдахином лежала навзничь пустая оболочка, лишённая главного. Бездумный взгляд был направлен вверх, и из уголка рта вниз по щеке стекала слюна, чтобы достигнув простыни, впитаться в мягкую ткань.

Демоница обернулась к Мабли:

— Ты свою часть договора выполнила, — улыбнулась она, — душа, конечно, не праведная, но об этом речь у нас и не шла. А так вполне себе ничего, — и сыто облизнулась.

— Я искренне рада, что тебе понравилось, — улыбнулась ей в ответ девушка.

— Ну, ладно, исполню и я свою часть договора, да двинусь обратно, — без особого энтузиазма проговорила Арравуин, — там меня ждут любящие родственники, что бы большую часть добычи отобрать. Ну, ладно, знать у меня судьба такая…

Она, вновь обратившись в сгусток тьмы с розовыми глазами, крякнув, словно профессиональный грузчик, взвалила себе на плечо увесистую тушку, ранее принадлежавшую безвременно почившему Эйниону.

— Открой-ка окошко, — попросила она Мабли, которая охотно выполнила эту пустячную просьбу.

— Ну, бывай, — улыбнулась ей демоница. — с тобой было приятно иметь дело.

— Ага, — улыбнулась Мабли, — удачи тебе.

Демоница с телом на плече без сомнений шагнула в ночную тьму за окном, и тут же раздалось мягкое хлопанье больших крыльев. Мабли стояла у окна, слушая эти удаляющиеся звуки. Всё получилось. Пора уходить.

Глава 13

— мозаика сложилась

Я открыл глаза, на сетчатке ещё не погасли отпечатки цветных струй астральных потоков. Прислушался. Под дверью никто пока не скребётся, а, значит, у меня появилось немного времени просто поразмышлять, не отвлекаясь на домогательства рыжей безобразницы.

Да, я узнал, почти всё, что хотел… Остались, конечно, вопросы, на которые тоже следовало бы поискать ответ, но, круг основных интересантов по устранению представителей главной ветви рода Киу обозначился.

Первое место, по праву, в этом списке принадлежит отцу Дадуину. Он молодец. Не замаравшись сам и неявно поощряя амбиции Мабли, а так же играя на её эмоциях, он устранил наследника её руками.И, я склоняюсь к мысли, что и болезнь баронессы тоже дело рук святого отца и используемой им блудницы. Такое вот единство противоположностей. Но, конечно, нужно будет проверить, а не упустил ли я ещё какого-нибудь недоброжелателя.

Мабли на втором месте. Она самая деятельная и активная из недругов. Хотя стратегическое мышление не является её сильной стороной. Беруин же является шансом Мабли на приобретение дворянского титула, не более того. Так сказать, бесплатное приложение. Как самостоятельного актора я его пока не рассматриваю. Уж очень он пассивен и труслив. Мабли его полностью подмяла под себя и помыкает беднягой, как хочет.

После того, как я вступлю в свои права, а может быть и чуть раньше, будет необходимо либо устранить и церковника и амбициозную стерву, либо сделать так, чтобы они оказались как можно дальше от меня. Но, устранить, всё-таки, предпочтительнее, хотя, тут загадывать нельзя, посмотрим, как оно сложится. Ну и Беруина тоже…и всех его бедных родственников следует безжалостно гнать поганой метлой, а то они и мне, ещё чего доброго, карачун организуют. Потому я предприму некоторые превентивные меры по нейтрализации этих, с позволения сказать, родственничков.

А демонесса-то до сих пор не пришла, хе-хе, видать, носом землю роет. Уж очень ей хочется опять испытать эти непередаваемые ощущения, как я посмотрю. Она тоже излишне сладострастна, и это её слабое место. Но, пока в моих руках уникальная возможность доставлять ей это изысканное наслаждение, она тоже, хе-хе, в моих руках. Хорошая дополнительная мотивация, сверх уже имеющихся, не помешает.

Ну, раз её нет до сих пор, то есть смысл употребить время с пользой, и попробовать узнать, что именно приключилось с баронессой. Всё-таки, биологическая мать моего тела. Да и, судя по тому, что я видел, она заметно превосходит большую часть аристократов по своим моральным качествам. Так что проявлю заботу, попробую спасти. Думаю, эти усилия окупятся в дальнейшем.

Белёные стены кельи. Я попал как раз в тот самый момент, когда отец Дадуин, с сытой ухмылкой на потном, раскрасневшемся лице стоял у захламлённого стола и наливал себе тёмное вино в засиженный мухами стакан. А у кресла вертелась девичья фигурка. Девушка с обнаженной кругленькой попкой, на которой можно было разглядеть красное пятно, складывающееся в отпечаток мужской пятерни, как раз пыталась стянуть со своей головы юбку. А юбка, видимо, зацепившаяся за какую-то брошку в её причёске, никак не желала возвращаться на своё обычное место. Наконец, девушке это удалось, и я увидел раскрасневшуюся Мабли. Волосы её были растрёпаны, глаза блестели и в них билась лёгкая сумасшедшинка. Похоже, отец Дадуин трудился не зря, и ей тоже перепало приятных ощущений.

— Я пойду, отец Дадуин? — с надеждой в голосе спросила служанка, одёргивая юбку и приглаживая волосы.

— Нет, — обманув её ожидания, возразил отец Дадуин, который, к тому времени, удобно уселся в кресле, потягивая вино, — возьми стул, и сядь напротив.

Девушка подчинилась, и усевшись на стул, уставилась в пол. Отец Дадуин вертел в руках какой-то большой, затейливо огранённый зелёный кристалл в вычурной серебряной оправе.

— Ну, что ты смотришь в пол? — вкрадчивым голосом поинтересовался священник, — посмотри на меня, дочь моя.

Девушка, закусив губу, отрицательно мотнула головой.

— Не ломайся, детка, — уже совсем иным тоном продолжил священник, — ты же знаешь, что придётся. Ну же, посмотри. Это же совсем не больно, — и он хищно улыбнулся.

— Это гораздо хуже боли, — пролепетала Мабли, — и если я уже привыкла к тому, что вы меня тут имеете по всякому…

— Ещё скажи, что ты не получаешь от этого никакого удовольствия, — самодовольно усмехнулся клирик.

— Получаю, — жалобно всхлипнула Мабли, — но когда вы ковыряетесь в моём мозгу, когда выворачиваете меня наизнанку…

— Какие мы нежные, — продолжил глумиться отец Дадуин, — ладно, подслащу тебе эту пилюлю. Сегодня ты получишь удовольствие и от этого. И забудешь про этот кристалл. И про всё, с ним связанное. Совсем. А теперь прекрати валять дурака, смотри сюда! — не терпящим возражений голосом закончил он.

Девушка подняла лицо, в распахнутых глазах плескалась обречённость и ожидание чего-то омерзительного. Но, как только взгляд её упал на пульсирующий ядовитым зелёным светом кристалл в руках отца Дадуина, глаза её расфокусировались и тут же подёрнулись мутноватой поволокой.

С плотоядной улыбкой посмотрев на девушку, застывшую в напряжённой позе, отец Дадуин удовлетворённо ухмыльнулся и издевательски просюсюкал:

— Вот, умница моя. Видишь, совсем не больно же. Послушная девочка, хорошая девочка…

Лицо девушки, реагируя на похвалу, расплылось в безвольной дебиловатой улыбке.

— Такой ты мне больше нравишься, — тем временем продолжил священник, — абсолютно послушная и предельно откровенная. Но, ладно. Мне интересно, что произошло с наследником. Куда он делся?

— Его душу сожрал демон и унёс его тело, — ровным голосом ответила Мабли.

— Значит, — задумчиво пробормотал клирик, его можно сбрасывать со счетов. А демона для него ты организовала?

— Да, отец Дадуин, — тут же подтвердила Мабли его предположение.

— Блудница, развратница и демонопоклонница, — отец Дадуин задумчиво посмотрел на служанку, — эх, на костёр бы тебя… Но пока нельзя, полезна ты зело делу святой церкви…

Мабли сидела и смотрела в глубины зелёного камня. Лицо её было неподвижно.

— Теперь слушай меня, — отец Дадуин начал жесткий инструктаж, — ты вызываешь демона и поручаешь ему устранить баронессу. Тут нельзя оставлять следов, поэтому всё должно выглядеть, как смерть от естественных причин. Либо несчастный случай, либо болезнь, либо ещё что-нибудь. В общем, на твоё усмотрение. Но всё должно выглядеть, повторяю, естественно, это очень важно. И тогда, — голос клирика вдруг окрасился в доверительные тона, — твой Беруин станет бароном, а ты выйдешь за него замуж и станешь баронессой. Ты же к этому стремишься?

— Да, святой отец, — подтвердила Мабли.

— Ну и хорошо, — сально улыбнулся клирик, — теперь перейдём к приятному, — голос его стал мягким, вкрадчивым, переливчатым, — представь большого сильного парня, парня, о котором ты втайне всю жизнь мечтала. И он сейчас нежно и страстно обнимает тебя. Целует тебя в губы, ваши языки соприкасаются. Его руки мнут и ласкают твоё тело, которое наливается сладкой истомой…

Лицо Мабли разгладилось, ротик чуть приоткрылся и язычок медленно прошёлся по припухшим, совсем недавно искусанным губам. Глаза неотрывно смотрели в зелёный кристалл. Вероятно она видела там идеального любовника, а слова священника рождали в её воображении образы, близкие по своей достоверности к реальным. Вот её левая рука поднялась к груди, а правая, напротив, опустилась, и смяла ткань юбки между плотно сомкнутых ног. Бёдра её дрожали, а на лбу выступили мелкие капельки пота.

— Ты раскрываешься навстречу ему, ты вдыхаешь запах его вожделения… Расстёгиваешь свою блузку, что бы полнее ощутить его кожу, прижаться к нему плотнее, слиться с ним в единое целое…

Мабли сдавленно охнула и рванула ткань блузки. Оторванные пуговицы, подпрыгивая, застучали по полу. Девичья грудь освободилась от ткани и вырвалась на свободу, и пальчики девушки тут же порывисто смяли одно из бархатистых полушарий…

Минут десять продолжалось это вербальное изнасилование. К тому моменту, когда спазмы, сотрясавшие тело Мабли, затихли, и последний стон наслаждения сорвался с её распухших алых губ, она сидела перед отцом Дадуином в широко распахнутой до пояса блузке, с задранной до талии юбкой и бесстыдно разведёнными ногами.

— Дочь моя, теперь ты будешь ощущать то, что я поручал тебе, как твои собственные, тобою выстраданные и выпестованные мысли, ты забудешь всё неприятное, что у тебя связано с визитами ко мне, ты забудешь, что я говорил с тобой, о том, что необходимо сделать. Ты забудешь про этот кристалл и про всё, что с ним связано. Про всё, что пугало или ранило тебя или твою душу, — было видно, что отец Дадуин упивается своей абсолютной властью над девушкой. Это чувство приносило ему куда большее удовольствие, нежели просто обладание её молодым и сочным телом. Головокружительное блаженство от безграничной власти над её разумом и душой было намного более глубоким и волнующим, нежели физическое наслаждение от удовлетворения низменных плотских потребностей.

Мабли обессиленно оплыла на стуле, но глаз от зелёного кристалла так и не оторвала.

— А в памяти своей ты бережно сохранишь те волнующие и сладостные ощущения, в которые окунулась сегодня с головой. И, разумеется, продолжишь регулярно посещать мою скромную келью для исповеди и облегчения бремени грехов, что тяготят твою душу. Я сосчитаю сейчас до трёх, и на счёт «три» ты оторвёшь свой взгляд от Поработителя Разума и вернёшься из страны сладких грёз в эту скромную обитель, — отец Дадуин улыбнулся своим словам, и продолжил, — на счёт «три» ты очнёшься бодрая, готовая к свершениям, с отличным настроением и самочувствием…

Дыхание Мабли окончательно успокоилось, и клирик начал отсчёт:

— Один… Два… Три!

Мабли вздрогнула и с удивлением оглядела себя:

— Я…это, — она даже не знала, что и как сказать. В глазах её метались удивление и жгучий стыд, который, как оказалось, эта юная, но уже погрязшая во грехе, блудница всё ещё была способна испытывать…

— Приведи себя в порядок, дочь моя, — ласково обратился к ней священник, — ты сладострастна не в меру, но мы это, — он прикрыл глаза и, сдерживая смех, добавил, — конечно поправим, если ты будешь исправно ходить на исповедь и стойко переносить все испытания, предусмотренные наложенной на тебя епитимьей.

— Да, святой отец, — неразборчиво промямлила девушка, пунцовая от стыда и не знающая, куда глаза девать, — так я могу идти?

— Да, иди с миром, дочь моя, — всё так же ласково произнёс отец Дадуин, — но помни, твоё покаяние ещё не окончено!

Мабли, плотно завернувшись в плащ, выскользнула в тёмный коридор. И когда дверь за ней закрылась, и клирик остался наедине с собой, он удовлетворённо улыбнулся, потёр руки, и накатил залпом ещё стакан вина.

Теперь сомнений не было, баронессу приговорили эти же аферисты. Причём, я опять невольно восхитился отцом Дадуином. Дал поручение на устранение баронессы, дал железную мотивацию для совершения этого преступления, а потом ещё и заставил забыть о том, что он-то и является вдохновителем всей этой криминальной интриги. Красавец, что и говорить! Он уверен, что всё сложится, как он задумал, и, когда распечатают завещание баронессы, то весь доминион Стоуб отойдёт Церкви Почившего Бога, а он получит повышение и большую корзину плюшек от руководства. И тут же отправит хитрую, но бестолковую Мабли на костёр, чтобы все концы наверняка в воду, с гарантией. Благо, я так думаю, все доказательства её злокозненных связей с демонами он собрал заранее, а о том, что она закоренелая блудница, весь замок в курсе, несомненно. Получается, что цель достигнута, жестоко обломавшаяся сообщница горит синим пламенем, а он весь в белой рясе…

Но он не мог учесть того, что бесхозное тело несчастного наследника будет занято. Вероятность этого события была исчезающе мала. Тем не менее, это произошло, и это тело занял не кто-нибудь, а я, великий и ужасный. И теперь я приложу все усилия для того, чтобы отец Дадуин тоже познал полынную горечь облома, а баронство досталось достойному, то есть мне.

А рыжей всё не было. Ну, ладно, тогда пороюсь-ка я в мешке, который замародёрил с мёртвой тушки предводителя бандитов. А то всё руки, как-то, не доходили. Сказано — сделано. Кряхтя, я залез под кровать и извлёк из дальнего угла подкроватного пространства тот самый мешок. Тяжёлый, однако. Ну-ка, что у нас там?

Я перевернул мешок над столом, и из него выпало несколько свёртков и глухо звякнувший о столешницу плотно набитый мешочек из толстой кожи. Совсем не маленький, кстати, мешочек. Аккуратно распутав завязки, стягивавшие горловину, я заглянул внутрь. Там оказалось именно то, что я и ожидал. Деньги. Я высыпал содержимое этого вместительного кошелька на стол.

Тут были преимущественно золотые монеты, причём монеты всех мыслимых форм и размеров. Содержание золота, как вы понимаете, тоже было разным. Но, это таки было золото. Найду грамотного алхимика, удалим примеси, переплавим в слитки… Эти средства помогут поднять баронство из руин, и нанять отряд наёмников. А то опасаюсь я, что когда в Прецепториате станет известно, что их двухгодичная операция завершилась обидным пшиком, они могут отважиться и на прямой силовой захват.

Та-ак, а тут у нас что? Развернув многослойный свёрток, я обнаружил бронзовый ларчик. По всему видно, старинный. Антикварная вещь. И, только я наладился взломать замочек, запирающий эту шкатулку, как услышал в мозгу скрипучий голос, от которого уже стал отвыкать:

— Стой, не трогай!

Я от неожиданности аж выронил этот сундучок из рук. Он упал мимо стола и, конечно же, острой гранью заехал мне по пальцам ноги. Иначе и быть не могло. И я, поджав раненную ногу и завывая от боли, запрыгал на здоровой, под скрипучий смех, издевательски грохочущий в моей многострадальной черепушке. Немного успокоившись, я укоризненно подумал:

— Эшу Опин, ну, а как-то поспокойнее предупредить нельзя было?

— Можно, но это было бы, согласись, не так эффектно.

— Да, — согласился я, продолжая морщиться от боли в ноге, — Эшу Опин, а где пропадал то? Я уже и забывать про тебя стал…

— Ну, вот я о себе и напомнил, — проскрипел старый трикстер, — ты, кстати, посмотри на энергетику этой коробочки, на конфигурацию полей, а потом уже соображай, можно ли туда лезть…

Энергетику я посмотрел, и осознал, что если бы не окрик Эшу Опина, то имел бы я сейчас весьма бледный вид. По той простой причине, что этот сундучок, взорвался бы у меня в руках, как хорошая осколочная граната, и осколки я из тушки своей выковыривал бы долго. Убить меня взрывом, конечно, не убило бы, всё-таки, тело серьёзно изменилось, да и регенерация стала эффективнее на порядок, если не больше. Но неприятностей я бы огрёб. Без вопросов.

А так я пошаманил с энергетическими полями ци, немного поколдовал с маной, закачанной в охранный конструкт ларчика, и, наконец, подпружиненная крышка сундучка с мелодичным звоном отскочила вверх, явив моему алчному взору огранённые драгоценные камни, размерами выше среднего. Очень удачно. Эти сверкающие гранями камушки тоже значительно облегчат мне жизнь, так как с ними я однозначно смогу профинансировать все задуманные мероприятия по приведению баронства в порядок. И ещё останется.

Я насторожился. Из коридора начали доноситься звуки топота бегущих людей. И эти звуки очень быстро приближались к моей двери. Я почему-то сразу подумал, что это ко мне, и быстро сгрёб всё со стола обратно в мешок, а потом закинул его в комод. Как только я это сделал, как раздался суматошный стук в дверь. И стоило мне только её открыть, как мимо меня к окну пронёсся рыжий вихрь. Зайка материализовалась около окна, распахнула его настежь. Затем обернулась ко мне, подмигнула и исчезла. Я так понял, что спряталась в своём пространстве, вход в которое привязан к кольцу. А топот приближался. Я уже слышал запалённое дыхание бегущих.

— Ты нашкодила, а я, стало быть, отдувайся? — возмущённо подумал я.

— Ну, прости, а? — прозвучал вкрадчивый голосок, только вот раскаяния в нём ни грамма не содержалось, — скажи им, что я в окно выпрыгнула…ага?

— Ну, спасибо, подсказала, а то бы я не догадался, — обречённо подумал я, — опять косяки разгребать…

А топот бегущих, сопровождаемый пыхтением, сдавленными проклятиями и металлическим лязгом неумолимо приближался…

Глава 14

— незваные гости

Как я и опасался, в мою комнату, изрыгая проклятия и мерзко сквернословя, ввалилось несколько не внушающих доверия типов. Просторный номер моментально стал весьма тесен.

— Рыжая, что это за цирк? — громко подумал я. Нет ответа. Затихарилась, провокаторша. Ладно, вечно прятаться она не сможет. Поймаю и допрошу с пристрастием. Не сегодня, так завтра. Коза безответственная.

— Где она? — взревел один из непрошеных гостей, брызгая слюной и распространяя вокруг себя запах перегара. Был он высок, одет дорого и с некоторой претензией на элегантность. Физиономию его украшали пышные усы, а в глазах сверкала незыблемая уверенность в собственной исключительности и неотъемлемом праве творить всё, что вздумается. Мощный торс перетягивали кожаные ремни, на поясе висела пара длинных кинжалов, а в правой руке незнакомец сжимал прямой узкий одноручный меч. Второй рукой, что характерно, он совершенно бесцеремонно схватил меня за отворот куртки. Давненько, хочу сказать, никто так фамильярно со мной не обращался. Я аж опешил от такой наглости.

— Вы бы ручку-то свою убрали, а то, не ровён час…- начал я было плести витиеватую фразу, чтобы попытаться как-то сгладить назревающий конфликт и избежать ненужного насилия.

Но, у моего визави были, видимо, другие взгляды на то, как всё должно происходить.

— Ах ты смерд! — снова взревел он, и попробовал выбить мне зубы кулаком, сжимавшим рукоять меча.

Это меня расстроило. Очень не люблю, когда совершенно незнакомые люди, руководствуясь ложным чувством собственного превосходства и, опрометчиво считающие себя самыми крутыми, пытаются самоутвердиться за мой счёт.

В общем, по моей челюсти он не попал. Его молодецкий удар, вообще, ушел в пустоту. Мало того, с ним я провернул тот же трюк, что когда-то проделал с Валейром, ухажёром моей бывшей, получившей обидную отставку. В результате дебошир распластался на полу, уткнувшись носом в доски пола. От неожиданности он даже упустил свой меч, который, печально звякая, закатился под стол.

Его спутники, одетые не столь пышно, но, тем не менее, обильно увешанные смертоносным железом, недоумевающе смотрели на меня. Видимо они пока не осознали, что произошло. Но, я чувствовал, что эта их оторопь скоро пройдёт, и они мне тут всё разнесут, вдребезги и пополам.

— Главное, что бы они мне зеркало не разбили, — мелькнула мысль, — а то второго-то мне уже не доверят. А без зеркала мне пока трудновато будет в астрал выходить. Не наработал я пока необходимых навыков.

— Всем стоять! — жутким голосом заорал я, аж сам испугался.

Во взглядах, устремлённых на меня, начали мелькать уже вполне осмысленные намерения, которые мне ни разу не нравились. Потому я немного покрутил кисть лежащего у моих ног грубияна, фиксируя которую, я и удерживал его в лежачем положении. Он как-то совсем несолидно, по-поросячьи взвизгнул, тем самым сигнализируя, что ему очень неприятно. Я удовлетворённо улыбнулся, одновременно с тревогой отмечая, что парни, которые по прежнему стояли и, хмуро набычившись, на меня смотрели, совершенно недвусмысленно потянулись к рукоятям своих клинков.

— Всем бросить оружие, иначе я сверну шею этому придурку, — объявил я на повышенных тонах, и подкрепил свои слова хорошим пинком по рёбрам тушки лежащего на полу драчуна. Тот издал какое-то неразборчивое хрюкотание.

— Отпусти нашего господина! — напряженно крикнул один из тех, что толклись в моём номере, — или мы тебя на ремни порежем! — и начал смешно вращать глазами, видимо стараясь продемонстрировать степень охватившего его гнева.

— Не раньше, чем вы вымететесь из моей комнаты, — обозначил я условия, на которых согласен пойти навстречу его пожеланиям. Защитный артефакт я пока не задействовал, но вот технику Алмазной Кожи активировал на всякий случай. Этого должно хватить, даже если эти парни на меня сейчас хором набросятся и будут пытаться понаделать в моей тушке отверстий, природой не предусмотренных. Силёнок то у меня заметно прибавилось с тех пор, как я взялся за прокачку своей энергетической структуры.

Громилы уставились на меня, не в силах решить, как дальше поступить со мной. Либо навалиться на меня всем скопом, либо притвориться нормальными людьми, и отправиться на выход. Установилось зыбкое равновесие, когда ситуация могла качнуться как в ту, так и в другую сторону.

— Выходим, — негромко скомандовал тот, что настаивал на том, чтобы я отпустил наглого усача. Надо же! А я уже пытался выстроить план потасовки, что бы и морды хамам начистить, и зеркало сберечь. Трое незваных гостей вышли в коридор, а тот, что командовал, встал в дверях и взялся сверлить меня недобрым взглядом. Не иначе, как ждёт, пока я его нанимателя отпущу. Я наклонился и тихо спросил лежащего:

— Чудить не будешь? — но спросил, видимо, напрасно. Ответом мне было яростное сопение.

— Повторно спрашиваю, чудить не будешь? — и немного повернул его многострадальную кисть. Видимо, это настроило его на деловой лад.

— Не буду, — зло прошипел он.

— Ну и славненько, — похвалил я его за проявленное благоразумие и отошёл в сторону.

Здоровяк поднялся с пола, однако было заметно, что на левую руку он опасался сильно опираться, видимо связки я ему в запястье таки чутка потянул. Ну да ладно. Тем временем отпущенный мною дебошир обиженно сопя полез зачем то под стол. А, вспомнил я, туда же его меч отлетел. Но, тогда надо аккуратнее, а то ведь почувствовав в руках оружие он может и осмелеть излишне. Но нет. Он, выбравшись из-под стола со своим клинком в руках, сразу закинул его в ножны. Затем, отряхнув пыль, которую собрал под столом обшлагами своего модного камзола, гордо прошествовал к двери. Там он обернул ко мне свою свирепую физиономию и сквозь зубы процедил:

— Я, баронет Радвис, вызываю тебя на дуэль! До первой крови! Выбор оружия за тобой, — он сделал паузу, а затем продолжил, — драться будем на заднем дворе. Через два часа.

Замечательно, — тут же согласился я, — дерёмся без оружия, никаких правил. До первой крови или до потери сознания.

— Без оружия? — возмутился оскорблённый.

— Да, вот так вот, — ухмыльнулся я, — я не принадлежу дворянскому сословию, а потому могу попасть под суд, если немного попорчу твою сиятельную шкурку боевым оружием. А вот на кулачках если будем драться, то мне практически ничего не грозит. Законом это не запрещено. Ну, если, конечно я тебе шею не сверну, — и, глядя ему в глаза, опять ухмыльнулся.

— Смерд! — презрительно выплюнул забияка, — я тебе твои зубы в глотку вколочу! — развернулся, и, сопровождаемый своими подручными утопал вниз.

А я, закрывая дверь за этими бодрыми парнями, поймал себя на мысли, что препираясь со мной, про рыжую никто из них даже и не вспомнил. Такое впечатление, что этим искателям развлечений было все равно, зажать в углу какую-нибудь красотку, или устроить пьяную драку с поножовщиной. И то, и другое, они расценивали, как способ развеять скуку. Рыжую упустили, не беда. Ещё есть, над кем поглумиться. И они решили-таки развлечься за мой счёт. Решение, так себе, по крайней мере я постараюсь приложить все силы, что бы убедить их в этом. Но надо прояснить некоторые нюансы.

— Зайка моя, — ласково и нежно подумал я, — отзовись, рыжулечка.

— Опасаюсь я, — услышал я внутри себя боязливую мысль.

— Экая, ты, оказывается, пугливая-то у меня, — внутренне усмехнулся я.

— Да, я такая, — уже почти как всегда, нагло и насмешливо, прозвучал её ответ. Видать, почуяла, что сильно я её третировать не собираюсь, и раздухарилась. Эх, воспитывать ещё и воспитывать…

— Выходи уже, я в глазищи твои бесстыжие посмотреть хочу, — предложил я.

— Только посмотреть? — уточнила демонесса, — а больно шлёпать точно не будешь? — недоверчиво спросила она.

— Нет, — ухмыльнулся я, — если и отшлёпаю, то только любя.

— А, ну если любя, то я согласная, — тут же начала свои домогательства наглая чертовка, — и вообще, я уже давно на всё согласная, — с какой-то грустной, и, в то же время, игривой интонацией подумала она. Типа, я со всей душой, а ты, чёрствый сухарь, игнорируешь меня, такую сладкую и податливую.

— Ну выходи уже, я весь извёлся, тебя поджидаючи, — поторопил я демонессу.

На подлокотнике кресла материализовалась сидящая в соблазнительной позе Зайка. Ушки на макушке, блудливая улыбка, развратные глазищи. Хвостик выписывает стреловидным кончиком в воздухе замысловатые фигуры.

— А, ну-ка, посмотри-ка на меня, — строго приказал я.

Она тут же обратила на меня свои огромные, влажные, антрацитово-чёрные глазищи, на дне которых изредка проскакивали багровые искорки. Как я и предполагал, ни сожаления, ни раскаяния в них не было. А плескалась там, как всегда, рафинированная похоть… Да, Зайка верна себе.

— А скажи-ка ты мне, что эти ребята так за тобой приударили-то? — я строго посмотрел на неё. Она опять несколько раз хлопнула ресницами и скроила умильную мордаху. Типа, не виноватая она, они, типа, сами пришли. Нет, серьёзно говорить с ней совсем не получается…

— Я просто шла к лестнице, что бы к тебе подняться, — начала рассказывать демонесса, — а тут меня этот, усатый, по попе ка-ак шлёпнет! И подмигивает так… Развратно, в общем, подмигивает, — она посмотрела на меня в поисках сочувствия.

— И что, его непристойное предложение тебя, прямо, до глубины души оскорбило? — ухмыльнулся я.

— Ну ты же запретил без твоего разрешения… — проныла она, — а без поглощения энергии получается бесплодная мастурбация и издевательство сплошное над собой.

— Молодца! — я легонько хлопнул её по бедру. Она скосила глаза на мою руку, улыбнулась так загадочно, но, от комментариев воздержалась, — держишь в узде свои кровожадные инстинкты. Хвалю. И что дальше было?

— А дальше, — она с сожалением вздохнула, — я плюнула этому хлыщу под ноги и показала оттопыренный средний палец. А он обиделся. Очень. Попробовал меня схватить, но я увернулась. И сказала ему, что он сын свиньи и монаха.

Я подумал о том, какая буря эмоций разбушевалась в душе этого надутого индюка, когда его так обласкала, как он подумал, наверное, гулящая девка.

— А дальше что было? — спросил я, сдерживая смех.

— А дальше я побежала наверх, а они за мной. Ругались сильно, — она улыбнулась и нежно погладила меня по щеке, чем вызвала у меня внутреннюю дрожь, — но, я удержалась от того, что бы…

— Ты молодец у меня, Зайка, — я поощрительно улыбнулся, — а что насчёт Ланцо?

— Я разузнала, где его можно найти, но пока он в этих местах не появлялся. Не удалось мне его встретить, — грустно отчиталась она.

Нет результата — нет награды. А я вижу, что ей хочется. Аж зубы сводит.

Но у меня появилась идея. Если я что-нибудь этому баронету сломаю, то его миньоны меня ведь точно страже сдадут. А, так как Ланцо у нас начальник стражи, а дело мне шить будут серьёзное, о покушении на жизнь и здоровье благородного господина, то и разбирательство будет проводиться в его присутствии, а то может быть и, вообще, им лично. И тогда у меня появится возможность с ним переговорить. И если мне удастся его убедить, что я — это я, то дело в шляпе. Да, тут на веру ему принимать ничего и не надо будет, для проверки моей принадлежности к роду существует, как раз, родовой амулет. А он мою кровь идентифицирует, как кровь Киу, тушка то члену рода принадлежала.

И тогда можно будет согласовывать с ним все планы и начинать готовить триумфальное возвращение блудного наследника. Кстати, надо будет в астрале посмотреть, хотя бы бегло, историю недолгой жизни Эйниона. Но, в любом случае, придётся разыгрывать частичную потерю памяти, что бы не палиться на мелочах, которых очень много, и потому в памяти я их удержать не смогу. Да, тут помню, тут не помню…

Отправив Зайку обратно в её личное пространство, чтобы она не мешала мне готовиться к поединку, я подумал, что сломать челюсть этому расфуфыренному аристо будет самое оно. И травма для жизни неопасная, и перелом будет ясно видно, и, что тоже ценно, материться громко он не сможет.

Главное, что бы они не заподозрили, что я как-то силён не по годам. То есть магию применять нельзя будет, да и с ци особо резвиться не стоит. Ну, ци, я конечно использовать буду, но так, что бы со стороны ничего необычного заметно не было.

У меня оставалось ещё часа полтора до начала поединка, а потому я решил потратить это время с пользой, а именно вздремнуть слегка.

Разбудил меня стук в дверь. Я продрал глаза, накинул халат и прошаркал к двери. Открыл. Перед дверью стояла девчонка — горничная с огромными испуганными глазами. И, как только я предстал перед ней, она, запинаясь и забавно краснея, начала мне излагать, что благородный господин Радвис просил напомнить, что через десять минут мы должны встретиться в круге на заднем дворе.

Вознаградив испуганную вестницу медяшкой, я вернулся в комнату, оделся, глянул в зеркало, после чего и отправился на задний двор. Там, как выяснилось, был отдельный утоптанный круг, на котором проводились по выходным кулачные бои.

Меня тут ждали. Аристократ и вся его команда в полном составе. Мне очень не понравилось, как на меня смотрел тот самый тип, что вёл переговоры. Как-то совсем неприветливо он смотрел. Значит, надо быть начеку. Алмазная Кожа была активирована, так что физических атак я не боялся, а проявлений магии с их стороны мною ранее замечено не было. Так что, скорее всего, от них можно, в худшем случае, ожидать только попытку проткнуть меня со спины чем-нибудь острым. Но, к этому я готов.

Баронет решил выйти на поединок обнаженным до пояса, в надежде устрашить меня свой рельефной мускулатурой. Ну да, мускулатура у него была. Только вот для кулачного бойца она была излишней. Ну да ладно. Это, в конце концов, его проблемы. Я отошел в противоположную сторону круга и скинул рубашку. Выглядел я, по сравнению с откормленным баронетом непрезентабельно, эдакий тощий, невысокий и совсем не страшный.

Сам поединок был скучен. С первых же мгновений мне стало кристально ясно, что баронет не имеет никакого понятия о рукопашном бое. Он пытался меня пришибить своими пудовыми кулачищами, широко замахиваясь и корча мне грозные рожи, угрожающе шевеля усами. Я, для того, что бы не показаться уж очень умелым бойцом, некоторое время убегал от него уворачивался и отпрыгивал. Выражение лица сохранял испуганное и напряженное. Но, когда прошло минут пять этой клоунады, я решил, что пора заканчивать. Дождавшись, когда баронет в очередной раз оттянет назад руку в богатырском своём замахе, я подшагнул к нему почти вплотную и быстро пробил двоечку ему в грудь. Дыхание оппонента сбилось. И я тут же завершил бой красивым апперкотом. Мой кулак, напитанный энергией ци, врезался в героически выпяченную челюсть аристократа. Челюсть хрустнула, а благородный господин Радвис мешком осел на утоптанную землю.

Я, посмотрев на распростёртое в пыли тело, хмыкнул, развернулся и отправился в номер. С удовлетворением услышал гневные слова одного из подручных баронета:

— Ты за это поплатишься! Скоро поплатишься! Мы этого тебе так не спустим, холоп!

— Значит, — подумал я, довольно улыбаясь, — сейчас они побегут за стражей, раз у самих духу не хватило ткнуть мне в спину кинжалом.

Раздался ожидаемый мною стук в дверь. Открыв её, я уткнулся носом в тщательно начищенную кирасу возвышавшегося надо мной бравого стражника. Его товарищ, что был немного пониже, нерешительно топтался сзади.

— Ты сейчас пойдёшь с нами, — провозгласил высокий стражник, — ты обвиняешься в нападении на аристократа.

— Сейчас, позвольте, я оденусь? — спросил я, заискивающе заглядывая в глаза представителя власти и изображая испуг и замешательство, чем немало порадовал блюстителей порядка. Они сразу преисполнились сознанием собственной важности и самодовольно поглядывали на мою испуганную физиономию. Пусть порадуются, что мне, жалко, что ли?

— Пять минут, — объявили мне, и я скрылся за дверью. Очень быстро накинув на себя костюм, я вызвал Зайку, и наказал ей сидеть дома и охранять наше добро. Улыбнувшись ей на прощание, я отдался в руки закона, то есть вышел в коридор. Служивые встали по бокам от меня, и мы с ними двинулись по направлению к управе городской стражи, где и должно было состояться разбирательство.

Глава 15

— визит к начальнику стражи

После пяти минут неспешной ходьбы мы оказались перед длинным двухэтажным каменным зданием с черепичной крышей, у входа в которое стоял хмурый пожилой стражник, опирающийся на здоровенную алебарду.

— Задержанный, — кивнул на меня мой суровый провожатый.

— Заходите, — часовой чуть посторонился, пропуская нас в прохладную полутьму небольшого холла, откуда в обе стороны уходили длинные сумрачные коридоры. Мы двинулись по тому, что уходил вправо. Наше шествие возглавлял высокий стражник, за ним озираясь, плёлся я, а, уже позади меня, сосредоточенно сопел второй конвоир, изредка подгонявший меня тычками в спину.

Мы остановились у одной из безликих дверей. Спустя несколько секунд эта дверь распахнулась, и меня впихнули в тесную мрачноватую комнатушку. В комнатушке стоял затхлый полумрак, который безуспешно пыталась рассеять одинокая свеча, примостившаяся на столе перед сидящим за ним чиновником самого затрапезного вида. Он оторвал от бумаг, разложенных перед ним, свой взгляд. И взгляд этот, неожиданно для меня, оказался внимательным и цепким. Писарь меня критически оглядел и неразборчиво пробормотал что-то себе под нос.

— Садись вон на тот табурет, — он кивком указал мне, куда следует сесть, — и жди. Следователь сейчас подойдёт и займётся тобой, — тут же снова уткнулся в свои бумаги, изредка делая пометки в каком-то журнале.

Я, будучи ненадолго предоставленным самому себе, огляделся. Крашеные синей краской стены, высокий, белёный извёсткой потолок, и, к моему удивлению, где-то под этим потолком пряталось ещё и небольшое слюдяное окошко, забранное решёткой и наглухо затянутое паутиной, так что света через него, считай, в комнатушку и не попадало вовсе. В дальнем углу стоял массивный шкаф. И всё. Эдакий, канцелярский минимализм. Я минут, наверное, десять обозревал этот убогий интерьер, постепенно погружаясь в дрёму под тихий скрип чиновничьего пера.

Но, вздремнуть как следует мне так и не удалось. В каморку ввалился коренастый, тучный, одетый в засаленный мундир лысеющий человек. Сразу стало как-то излишне шумно. Писарь потревожено завозился в своём углу. Вошедший толстяк шумно дышал, пытаясь справиться с одышкой и громыхал стулом, который вытащил из угла.

— Привет, Ретвин, — поприветствовал писарь вошедшего, — как твоё ничего?

— Бывало и лучше, — натужно пропыхтел, ещё так и не отдышавшийся, толстяк, — у тебя то как, Патгер?

— У меня всё как обычно, — хмыкнул из-за стола Патгер, — дела идут, контора пишет. Кстати, — он кивнул в мою сторону, — займись этим, вот тебе заявление на него, — и, перегнувшись через стол, протянул Ретвину лист серой бумаги, исписанный корявым почерком.

Толстяк ухватил левой рукой этот листок и начал, подслеповато щурясь, разглядывать, что там накарябано.А правая его рука сжимала несвежий платок, которым он тщательно протирал свою потную лысину. Подняв глаза от бумаги, толстяк поджал губы и вперил в меня пронзительный взгляд своих маленьких глазок:

— Подозреваемый, назовите себя, — спросил он. Голос его при этом мгновенно приобрел специфически-казённый, слегка гундосый тембр.

— Моё имя Алейс, — представился я.

Я был несколько удивлён. А где же начальник? Или эти клерки уполномочены вести столь важные дела, как преступления против представителей благородного сословия? Непорядок, однако. Пересказывать им историю о бестолковом баронете и его бесцеремонном вторжении в мой номер я не собирался. Не за тем я сюда пришёл, да и терять время попусту в мои планы не входило.

— Я хочу видеть начальника стражи, — торопливо добавил я, пока следователь не задал следующий вопрос.

— Это зачем же тебе начальник стражи? — удивлённо поднял брови толстяк, после чего подозрительно прищурился, — ты думаешь, что сможешь увильнуть от заслуженного наказания, юный негодяй? Не получится! — и следователь скроил строгую физиономию.

— Мне действительно нужно немедленно переговорить с господином Ланцо, — я проникновенно посмотрел в амбразуры глаз следователя, — дело государственной важности.

— Мерзавец, — с притворным добродушием вздохнул Ретвин, — просто ответь на мои вопросы, а потом судья вынесет тебе приговор, и ты пойдешь по этапу прямиком в южные каменоломни. И все будут довольны. Хорошо? — и он издевательски усмехнулся мне в лицо.

— У меня есть информация о готовящемся покушении на баронессу фан Стоуб, — я не терял надежды решить все проблемы, не прибегая ни к магии, ни к насилию, ни к прочим противозаконным безобразиям. Я же, по сути своей, человек смирный и терпеливый. Только вот, страх, как не люблю, когда мне препятствуют в достижении моих целей. Тогда я мигом теряю терпение и начинаю буянить.

— Ты будешь отвечать на мои вопросы, или тебя выпороть предварительно? — сорвался на крик почтенный следователь. Да, нервишки-то, ни к чёрту. Изношенные нервишки-то.

— Ретвин, — вдруг прошелестело из-за стола, — запроси секретаря господина Ланцо. Это действительно может быть важным. Ты же знаешь, что с нашей баронессой…

— Да знаю я всё, — зло перебил его толстяк, — но этот мерзавец, — он ткнул в меня пальцем-сосиской, — просто хочет потянуть время, я уверен. Но дело то всё равно для него каменоломней закончится.

— Ну, если он напрасно потратит наше время, и время господина Ланцо, — бесстрастно прокомментировал слова следователя писарь, — то организуем ему дополнительную порку. Так сказать, — он вдруг хихикнул, — для вящего вразумления. Но есть вероятность, что ему действительно есть что сказать. И если мы ему в этом воспрепятствуем, то, может так статься, что окажемся крайними. А господин Ланцо за баронессу любого порвёт. Так что, лучше не рисковать, коллега.

— Та да, — согласился с его доводами Ретвин, — от нас он всё равно никуда не денется. Тогда решим так, Патгер. Я сейчас прогуляюсь до приёмной, и договорюсь с секретарём о том, что бы начальник принял этого засранца.

— Хорошо, — отозвался писарь, — тогда пусть тут сидит, пока за ним не придут.

— Ну, пошёл я, — пропыхтел следователь и выкатился за дверь, — стражники за ним спустятся.

В ожидании приглашения пред начальственные очи я опять слегка задремал.

В себя я пришёл от того, что меня грубо трясут за лечо. Это стражник, пришедший за мной, приводил меня в чувство. Я открыл глаза.

— Следуй за мной, — буркнул мрачный конвоир, и мы покинули тесную комнатушку. В коридоре за мной пристроился ещё один стражник. Наверное, что бы я по пути невзначай не отстал. Преодолев лабиринт коридоров, лесенок и переходов, мы, наконец, оказались перед высокой резной дверью. Мой провожатый повернул вычурную бронзовую ручку и впихнул меня в приёмную.

— Ждите, — миловидная секретарша прошлась по мне пристальным взглядом своих, подведённых тушью, выразительных серых глаз, и, едва заметно улыбнувшись, указала мне на один из стульев, стоявших рядом, — садитесь пока.

В углу, около входа сидел ещё один стражник и сверлил меня подозрительным взглядом. Я спокойно посмотрел в его глаза, и всем своим видом постарался внушить ему, что я смирный, и вообще, белый и пушистый. Взгляд стражника не смягчился ни на йоту. Экий он недоверчивый и подозрительный, однако.

— Это ведь про вас следователь Ретвин докладывал? — похоже, я возбудил какой-то интерес у девушки. Значит надо развивать успех, хе-хе. Хорошо относящиеся ко мне сотрудники аппарата стражи мне очень даже могут пригодиться. Жизнь, она такая, затейливая.

— Ретвин? — я посмотрел в серые глаза, заинтересованно изучавшие меня, и легко улыбнулся, — да, наверное он обо мне и говорил, — и тут же резко сменил тему, — а вас, кстати, как зовут?

— Хильда, — с готовностью ответила она, и щёчки её мило зарумянились, а к вам как обращаться? — поинтересовалась красавица.

— Алейс, — представился я, и прикипел взглядом к её соблазнительной груди, плотно обтянутой тканью платья. Надо сказать, что грудь у неё, по сравнению с её прекрасными глазами, ничуть в привлекательности не проигрывала. Они, скорее, гармонично дополняли друг друга и вместе представляли зрелище, от которого было весьма непросто оторваться.

Щеки Хильды горели. Очень похоже, что моё пристальное визуальное исследование достоинств её фигуры она воспринимала, почти, как тактильное. Да, застоялась девонька в окружении возрастных мужиков, обременённых службой, растолстевшими, сварливыми жёнами и многочисленными детьми, а потому к ней повышенного интереса не проявляющих.

Я уже обдумывал галантную фразу, с помощью которой намеревался закрепить успех в деле завоевания симпатий прекрасной Хильды, но тут мелодично звякнул серебряный колокольчик. Девушка, поднимаясь из-за стола, ещё раз с загадочной улыбкой посмотрела мне в глаза и, призывно покачивая бёдрами, пошла к двери кабинета начальника. Я проводил её взглядом, оценив общие пропорции её фигуры, длину ног и подтянутые ягодицы. Она действительно была красива. Ей, конечно, не хватало нежного магнетизма Ануэн и ауры лёгкой блудливости, как у Зайки, но она была по своему очень хороша.

Вот она вышла от начальника, и кивнула мне:

— Проходите, мастер Ланцо ждёт вас.

Кабинет был большим. Свет Зонне щедро струился сквозь стёкла больших окон. Вдоль дальней стены кабинета, как лев в клетке, нервно расхаживал мастер Ланцо. Услышав, что я вошел в кабинет, он быстро обернулся и пристально осмотрел меня с головы до ног. На лице его отразилось глубокое недоумение и он спросил:

— Так это про тебя говорил Ретвин?

Я решил зайти с козырей, а потому, вместо того, что бы что-то отвечать, просто деактивировал амулет, генерировавший личину. Брови начальника стражи плавно ползли вверх.

— Эйнион? — скептически спросил он.

— Да, — ответил я, — может быть вам и трудно в это поверить, но я и есть Эйнион.

— Поверить в это действительно трудно, — задумчиво проговорил он, — и сейчас я склонен, скорее, считать, что ты — просто ловкий самозванец, использующий личину.

— Вы почти правы, — слабо улыбнулся я, — я действительно использовал личину, для того, чтобы не быть узнанным раньше времени.

— Ну, откуда я могу знать, не используешь ли ты личину и сейчас? — он вопросительно посмотрел на меня.

— Узнать, Эйнион я или нет, достаточно просто, ведь так? — я, в свою очередь, адресовал ему вопросительный взгляд.

— Это как же? — он наверняка понимал, о чём я говорю, но почему-то ждал, что я сам предложу проверку родовым артефактом.

— Достаточно воспользоваться нашим родовым артефактом, и он совершенно безошибочно укажет, принадлежу ли я вообще к роду Киу, и если да, то к какой ветви рода я принадлежу. Основной или побочной, — и я опять вопросительно посмотрел на мастера Ланцо, который, явно, серьёзно задумался и ушёл в себя. Он застыл, не мигая глядя мимо меня.

Прошло около минуты, и, когда взгляд его ожил он сказал:

— Хорошо, но тогда тебе придётся подождать меня здесь, пока я сам схожу за ним.

— Я готов ждать, тем более, что я вас ни капельки не обманул. Маме действительно угрожает смертельная опасность. Я знаю, кто эту опасность на неё навлёк, и как её от этой угрозы избавить. И я вас прошу, — я посмотрел на него максимально серьёзно, и даже немного нахмурился, — никому, даже маме, не говорите о том, что я вернулся. Это важно.

Мастер Ланцо как-то странно на меня посмотрел, и вышел из кабинета. Почти сразу в дверях появилась ладная фигурка его секретаря. Я еле успел снова активировать личину. Очень не хотелось, чтобы начала распространяться информация о возвращении наследника. Это могло преждевременно насторожить оппонентов. В руках у девушки был поднос, на котором стояла бутылка вина, два бокала и ваза с фруктами.

— Ага, — подумал я, — ожидание обещает быть весьма приятным. Вино, лёгкий флирт с красивой девушкой, это далеко не худший вариант… — и улыбнулся своим мыслям.

Полчаса пролетели незаметно. Мы флиртовали от души. Хильда оказалась весьма активной дамой, и, если бы я был уверен, что у меня есть часа полтора-два, то, может быть, я, пожалуй, смог бы склонить её, гммм, к гораздо более близкому знакомству, скажем так. Многочисленные невербальные сигналы, которые подавало её тело, ясно говорили о том, что она совсем не против, а вовсе даже и очень за. Хотя, с другой стороны, заниматься любовью в чужом кабинете, это мелкое хулиганство. А раскладывать секретаршу на письменном столе её начальника, это, вообще, согласитесь, верх цинизма.

А вообще, так не должно быть. Я весьма критично отношусь к своей внешности, и далёк от мысли, что моя наружность мгновенно напрочь сносит девушкам кукуху. Тут что-то другое. А вот что? Это сейчас мне всё нравится, но неминуемо придёт время, и эта моя чрезмерная и совершенно непонятная притягательность для особ женского пола, станет существенным неудобством. То, что произошло с Хильдой ни в какие рамки не лезет, а если вспомнить ещё и Эвину, то там ведь тоже прослеживалось какое-то сильно гипертрофированное влечение ко мне со стороны вполне зрелой женщины, которая, должна бы, по идее, с головой-то дружить, но…

В общем надо в этом разбираться и искать пути для постановки этого интересного эффекта под мой полный контроль. Если я смогу управлять этим, то в моих руках окажется мощнейший инструмент воздействия на окружающих, который я смогу использовать, как прямо, так и опосредованно. Но, надо сначала понять, откуда ноги растут. А я пока ещё очень далёк от этого понимания.

Мастер Ланцо буквально ворвался в свой кабинет. В руках он крепко сжимал тускло блестящую металлическую шкатулку. Окинув взглядом помещение, он задержал взгляд на Хильде, которая, демонстративно печально вздохнула и поднялась из кресла. Напоследок она подарила мне огненный взгляд и, с явной неохотой, забрав вино и фрукты, вышла в приёмную. Начальник стражи бережно водрузил шкатулку на стол, поколдовал немного над крышкой, и она с тихим звоном открылась, явив нашим взглядам большой кусок хрусталя.

Я, включив магическое зрение, увидел причудливый конструкт, в котором переплетались мана, ци, и ещё какой-то вид энергии, но не астральной. Интересно, подумал я, оказывается и те знания, что есть у меня не полны. Значит есть, чему учиться и куда расти.

Ланцо обернулся ко мне и спросил, с явным волнением в голосе:

— Ну что, начнём?

— Да, согласился я. Не будем тянуть. Что я должен делать?

— Просто положи руку на кристалл, и очисти сознание минуты на три.

Я послушно возложил ладонь на прохладный кристалл, и, прикрыв глаза приступил к очистке сознания. По мере того, как случайные мысли покидали мой разум, перед внутренним взором начало разгораться ярко-синее пятно, как будто я смотрел на синюю звезду. Постепенно этот свет затопил всё моё сознание.

— Можно убирать руку, — услышал я взволнованный голос мастера Ланцо, — достопочтенный Энийон Киу.

Я с некоторым усилием открыл глаза. Синее сияние не хотело меня отпускать. Опустив глаза на кристалл в шкатулке я увидел, что он стал густо-синим, почти чёрным. Значит, это так работает. Хорошо. Самое сложное теперь позади.

— Ланцо, — обратился я к начальнику охраны, мне необходимо попасть в цитадель, и оказаться поблизости от мамы. Мне нужно посмотреть, насколько далеко зашла её болезнь.

— А как ты собираешься это делать? — удивлённо поинтересовался Ланцо.

— Долго объяснять. Мне просто надо оказаться в замке.

— А вылечить… её… правда… возможно? — запинаясь спросил Ланцо, страстно желая получить ответ, и, вместе с тем, до ужаса боясь его услышать. Я не стал его мучить. Было видно, что он неравнодушен к матери. Он готов ради неё на всё. Надеясь облегчить её участь, он даже поверил мне. Хотя, будь я на его месте, вряд ли бы я так быстро избавился от подозрений.

— Да, это возможно, — уверенно ответил я, — только сделать я этого не могу, — лицо Ланцо исказилось, как от сильной боли, — это может сделать моя подруга, — Ланцо облегчённо вздохнул.

— Точно? — спросил он.

— Точно, — улыбнулся я, — вы наверное, уже догадались, что за те два года, что меня тут не было, я многое переоценил, многому научился, и, соответственно, очень сильно изменился. И, чем скорее сейчас я пойму, что у мамы творится со здоровьем, тем быстрее я смогу начать решать этот вопрос. Кроме того, нам предстоит выработать комплекс мер по нейтрализации врагов, которые окопались у под боком, непосредственно в замке. Но это разговор долгий, а сейчас мне необходимо просто пройти в замок.

— Правильно, малыш, — проскрипел в моём мозгу знакомый голос, — не робей, если что, мы поможем. Лечить и убивать, хе-хе, мы умеем. Ты только попроси…

— Ну, тогда не будем с этом тянуть, — по деловому отреагировал начальник стражи, закрывая металлическую шкатулку, — в путь!

Глава 16

— в замке. награждение непричастных

В замок мы вошли, как я и просил, тихо и незаметно, через какой-то боковой вход. Я опять активировал личину, для маскировки и во избежание ненужного ажиотажа. Мы с Ланцо поднялись на второй этаж, где находились покои и кабинет баронессы, забрались в какую-то подсобку.

Ланцо заверил меня в том, что в ближайшие сутки сюда никто не зайдёт. Оглядевшись, я безоговорочно в это поверил. Судя по тому, что я сейчас видел, в течение предыдущего месяца тут точно никто не появлялся. Кругом лежал внушительный слой пушистой пыли. Та же пыль, потревоженная нашим вторжением, плыла в воздухе, и пылинки задорно танцевали в лучах Зонне, пробивавшихся сквозь узенькое слюдяное оконце.

— Мне понадобится около двух часов, — сказал я мастеру Ланцо, укладываясь на дощатую лавку, которую только что протёр от пыли собственным рукавом, — наверное, сидеть тут со мной и глотать пыль смысла нет. Так что, если ты куда-нибудь сейчас собираешься, то просто закрой меня снаружи, как следует, и можно смело двигаться по своим делам.

— Разумно, — согласился начальник стражи. — я, действительно пройдусь, проверю, как тут дела обстоят, как караулы службу несут, — и с этими словами вышел за дверь.

Я услышал, как дважды провернулся механизм замка, и успокоенный, расслабился на лавке. Сейчас мне предстояло войти в астрал без зеркала. В моей прошлой жизни это не составляло для меня никаких проблем. А в этой жизни я намеревался сейчас проделать это в первый раз. Поправив подсунутую под голову большую тряпку, свёрнутую в рулон, закрыл глаза и уже привычно начал освобождать сознание от суетных мыслей. Минут через десять в голове окончательно воцарилась гулкая пустота и перед моим внутренним взором начала медленно раскручиваться радужная спираль переплетающихся энергетических потоков. Астрал, наконец, раскрыл передо мной свои объятия.

Теперь мне нужно совершить ещё одно волевое усилие, и переместить себя в ту субпроекцию астрального плана, где можно увидеть энергетические отражения физических тел тех, кто населяет реальность. И у меня получилось, хоть и не с первого раза.

Теперь я парил над огромной плоскостью, края которой терялись вдали, в радужной дымке. Над этой плоскостью на разной высоте висели бесчисленные серебристые сферы. Это были астральные проекции реальных людей. А поскольку я сейчас находился в замке, то ближайшими ко мне были проекции тех, кто в этом замке обитает. И теперь мне надо найти среди них баронессу. Это будет не просто. Астральную метку то я не неё не вешал, а потому надеяться сейчас можно только на кровное родство.

Я мысленно сформулировал запрос к информационной базе астрала, где основным условием отбора было обладание кровью рода Киу. И мне повезло, интуитивно сформулированный запрос сработал. Золотистый ореол различной насыщенности вдруг возник вокруг некоторых серебристых сфер. И самое яркое золотистое свечение, как раз, было вокруг сферы, висящей совсем недалеко от меня. Я был уверен, что это она и есть. Но, поскольку где-то тут ещё обитал Беруин и его бедные родственники, то не вредно было бы и проверить. Для этого я вгляделся в сияющий золотом шар, и передо мной начало постепенно проявляться женское лицо. Да, это она, я узнал её. Теперь необходимо тщательно исследовать её энергетическую проекцию, и постараться понять, что именно высасывает из неё по капле саму жизнь…

Наверное целых полчаса я подробно исследовал энергетику баронессы.

— Ну же, смотри, вот же он, — проскрипел в сознании голос моего ориша, — видишь этот темный сгусток в области живота?

— Да, вижу, — подумал я.

— Так это и есть то, что мы ищем, — Эшу Опин начал подробно мне объяснять, как маленькому, — это астральный энергетический паразит. Многие низшие демоны, когда проклинают кого-нибудь, то фактически вешают на энергетику проклинаемого вот такого паразита. И он в течение нескольких лет доводит здорового человека до могилы. И лекаря не в силах избавить от него, так как и не подозревают о его существовании. Невозможно эффективно бороться с тем, о чём не знаешь. Насколько я понял, в этом мире работа с астралом, вообще, если и практикуется, то очень мало и бессистемно.

— Так это же хорошо, меньше конкурентов будет. И вообще, буду тут монополистом, — размечтался, было я.

— Гы, монополист, — издевательски гыгыкнул ориша, — ты всё тут, как в первый раз, видишь. Так что расти тебе ещё и расти, опыта и знаний набираться, что бы из себя хоть что-нибудь представлять.

— Ну да, надо работать над собой, — согласился я. — а что я, кстати, прямо сейчас могу сделать с этим паразитом?

— Боюсь, что ты почти ничего и сделать-то толком не сможешь, — ответил Эшу, — женщина твоя, вот она да, она сможет. А ты сейчас можешь только дать дополнительную энергию больной, чем здорово увеличишь её шансы дожить до того момента, когда мы сможем оказать ей квалифицированную помощь.

Я решил в долгий ящик не откладывать оказание первой помощи, и под завязку напитал энергетическую структуру баронессы той энергией, что была у меня в средоточии. Надо сказать, что больше половины ещё осталось. Энергетическая ёмкость-то у маменьки оказалась какой-то, и вовсе не солидной.

— Закончил? — спросил Эшу

— Вроде как да, — ответил я, — теперь паразит если всё это сожрёт, глядишь, и лопнет.

— Не, не лопнет, не надейся, — с усмешкой прокомментировал ориша, — уберём его, конечно, не переживай. Но, для этого надо сюда Ануэн доставить. Кстати, ты видел тут зеркала? — ехидно спросил меня Эшу.

— Как-то не заострял на этом внимание, — рассеянно протянул я.

— А зря, — осудил мою непредусмотрительность Эшу, — хорошее зеркало сможет нам здорово сократить обратный путь.

— Так я пока не могу ходить по Тропам Амальгамы, — возразил я.

— Я помогу, — обнадёжил меня Эшу Опин, — я, всё-таки, специализируюсь на прокладке дорог в иные миры. А уж в пределах одного мира, хе-хе, я и подавно справлюсь.

— Тогда ищу, — сказал я и тут же принялся сканировать окрестности на предмет наличия больших зеркал. В астрале они проявляются как темные блестящие плоскости, стоящие наклонно под небольшими углами к вертикали.

Нашел два приличных, ростовых зеркала. Но одно из них, как мне показалось, находилось непосредственно в покоях баронессы. А вот второе, похоже, стояло в холле второго этажа, и было, как я думаю, гораздо более подходящим. Но я, на всякий случай, повесил метки на оба.

— Закончил? — спросил Эшу Опин,

— Да, — я пометил зеркала, и ещё на баронессу метку повесил. Так её искать будет легче, если что, — сейчас, ещё только немного астральной энергии впитаю…

— Это ты свою рыжую проныру решил опять побаловать незабываемыми ощущениями? — поддел меня Эшу Опин и тут же начал торопить, — давай тогда быстрее, и выходи на основной план астрала, а оттуда уже и в реальность. Что-то подзадержались мы тут.

И, действительно, я поймал себя на том, что ощущения притупились, и все движения даются с трудом, как будто мне приходится преодолевать постоянно нарастающую апатию и сопутствующую её лень. А это признак того, что надо срочно выходить в реал.

Открыв глаза, я увидел продолжение пляски пылинок в лучах света. Тут, на реальном плане бытия, за время моего отсутствия ничего не изменилось. Осталось только дождаться возвращения Ланцо и идти собираться в обратный путь.

Теперь настало время встречаться с Ануэн, и уже с ней возвращаться сюда, что бы восстановить справедливость и занять место, принадлежащее мне, хе-хе, по праву. Почти сразу я услышал, как с натугой проворачивается ключ в проржавевшем механизме дверного замка.

— Ну, как? — поинтересовался Ланцо.

— Немного помог, теперь я уверен, что она дождётся настоящего целителя, — ответил я, — сил у неё теперь на это хватит.

— Замечательно, — облегчённо улыбнулся Ланцо.

— Так, — я решил сразу закрыть технические вопросы по своему возвращению сюда уже в компании Ануэн, — Ланцо, в замке есть неиспользуемые, но достаточно приличные комнаты?

— Да сколько угодно, — пожал плечами начальник стражи, — а что?

— Нужно подготовить одну просторную комнату с двуспальной кроватью, и перенести туда то большое зеркало, что сейчас стоит тут, в холле второго этажа. Причём важно, чтобы это было именно это зеркало. И сделать так, чтобы эту комнату можно было открыть изнутри. Ну, ключ, что ли оставьте там на видном месте, ага?

— Хорошо, — сразу согласился Ланцо. И не спросил ничего, мол зачем, почему, с какой целью. Уважаю. Надо, значит надо.

— Я сейчас вас покину и вернусь уже с Ануэн, это моя девушка, и очень хороший целитель. А сейчас, покажите мне, где ваши покои расположены.

— Да тут, на этом же этаже, недалеко, — он показал мне свою дверь, я тоже повесил на него астральную метку. Так, на всякий случай. Дополнительно проинструктировал его по некоторым вопросам безопасности. Выслушав меня он поинтересовался:

— Так о комнате знать тоже никто не должен?

— Не, это нам в тайне удержать не удастся. Просто обмолвитесь, что ожидаете гостей. И всё. И ключ уже сами оставите там, перед тем как окончательно закрыть дверь.

— Хорошо, всё понял, — ну, просто одно удовольствие работать с такими людьми. Никакого неуместного любопытства. Все вопросы — только по делу.

К гостинице я подходил, пребывая во вполне приличном настроении. В общем зале в углу сидела вся честная компания, в которой предводительствовал уже мне знакомый баронет. Видели бы вы их рожи, когда они поняли, что я вернулся, и даже без следов побоев на лице. Более кислых рож я в этой жизни, наверное и не наблюдал.

Поднявшись к себе, обнаружил Зайку, которая разлеглась на моей постели, задрала изящные ножки на резную спинку кровати и пристально изучала потолок, заложив руки за голову. Увидев, что я вошёл, она вскочила, словно подброшенная мощной пружиной, и тут же бросилась ко мне, с визгом запрыгнула мне на шею, и повисла на ней, подогнув ножки. Вот же…

— И я тоже рад тебя видеть, — удивлённо прохрипел я, — что это тебя так разобрало? Никак, соскучилась?

— А что, девушка уже и соскучиться не может? — тут же надула губёшки рыжая, — я тут, понимаешь, извелась вся, его ожидая, волновалась, все глаза проглядела, а он, сухарь, эдакий… — и так, осуждающе-призывно на меня посмотрела, облизываясь, как всегда, развратно. И всю эту речь она произнесла, продолжая висеть у меня на шее, кстати. И, следует отметить, очень плотно прижималась полушариями своей, в высшей степени соблазнительной, груди ко мне, тем самым варварски травмируя моё, и без того хрупкое, душевное равновесие. Я неуклюже протопал к кровати и легонько прошёлся пальцами по её рёбрам. Наградой мне был оглушительный визг. Да, некоторые демонессы тоже боятся щекотки. В общем, отвалилась она от моей шеи, и упала туда, откуда стартовала, то есть на кровать.

— Ты что это? — возмутилась рыжая безобразница, задыхаясь и хихикая.

— Да ничего, я ж тоже соскучился, — объяснил я своё отвратительное поведение, — да, лежи тут, я куртку повешу.

— А что просто так лежать то? — удивлённо спросила Зайка, потом низким, с сексуальной хрипотцой, голосом задала наводящий вопрос, — раздеваться?

— Да, как хочешь, — ответил я, стоя к ней спиной и пристраивая свою куртку на вешалку, рассчитывая в душе, что мой равнодушный тон удержит её от стриптиза. Обернувшись я понял, как в ней ошибался… Она восприняла моё равнодушное «как хочешь», в качестве руководства к действию. Понятно, какому действию, хе-хе. Пока я успел только куртку повесить, она все свои многочисленные тряпочки поснимала, и сейчас лежала на кровати навзничь, так сказать, в первозданном виде. И теперь рыжая оторва неотрывно смотрела на меня бездонными чёрными глазами, в которых плясали маленькие алые демонята и обворожительно хлопала пушистыми ресницами. Её полные алые губы изогнулись в развратно-хищной улыбке, мол, и что ты теперь будешь делать, партнёр?

Я собрал в кулак всё своё невеликое самообладание, и, уговаривая себя думать о чем-нибудь нейтральном, схватил стул, и с грохотом поставил его рядом с кроватью, на которой разлеглась эта вертихвостка.

— А стул зачем? — удивлённо подняла брови Зайка,- на кровати ведь удобнее, или ты такой крутой экстремал?

— А стул я взял, что бы на нём сидеть, — разъяснил я, плюхаясь на продавленное разнокалиберными задницами многочисленных постояльцев сиденье, и с удовлетворением отмечая, что бугор на брюках теперь не так откровенно выпирает, — а ты что подумала?

— Ты злой, — обличающе сказала она, и сконструировала осуждающую гримаску, — нет, что бы пойти девушке навстречу…

При этом, заметьте, она не переставала, как бы невзначай немного поднимать и опускать бёдра. Да и дышала так, что её, и так весьма заметная грудь, ходила ходуном и всячески притягивала мой алчущий взгляд к затвердевшим соскам, расположившимся в центре больших тёмных ареалов. Каждый на вершине своего, гммм, округлого холмика.

— Ну вот, опять ругаешься, — улыбнулся я, возлагая ладонь на её плоский животик, — а я добрый.

— Что? — выдохнула она и взгляд её, неотрывно меня преследующий стал вопросительным. И пока в её глазах рождалось понимание происходящего, я выпустил из центра своей ладони микроскопическую порцию астральной энергии.

— А-а-а-аххх, — на вдохе, тихонько, но очень страстно, вскрикнула рыжая.

Её спинка выгнулась крутой аркой и, одновременно, руки её сомкнулись на моей ладони, и со всей силы вжали её в поверхность бархатистой кожи своего животика. И сразу же потащили её вниз, туда, где трепетали розовые складки врат, обильно истекающие соком любви и готовые распахнуться перед дерзнувшим войти. А за этой нежной и податливой преградой скрывался вход в сладостные теснины, с которых начинался путь к познанию нездешнего, неописуемого наслаждения. Для многих, кстати, это наслаждение стало последним в их жизни. Эта отрезвляющая мысль помогла мне всё-таки удержать руку на животике этой сластолюбивой оторвы, чуть ниже пупка. Почувствовав, что усилия её ни к чему не привели, одна её рука всё же продолжила путь в избранном ранее направлении в одиночестве, а вторая пока осталась фиксировать меня. Чтобы не убежал, наверное, раньше времени.

В мои планы не входило издеваться над дамой и чрезмерно её мучить. Поэтому я с короткими интервалами продолжил передавать ей энергию астрала. Движения её совершенного тела, дарили мне ни с чем не сравнимое эстетическое наслаждение. Эти движения демонстрировали всю глубину блаженства, испытывая которое, она, мало того, что совершенно невообразимо изгибалась и извивалась, она же ещё и кричала так, что я опасался, что сюда народ сбежится со всей округи. В общем, я стал свидетелем исполнения сольной произвольной программы по оргазмической акробатике. Программу исполнял настоящий мастер, вернее, если уж быть совсем точным, мастерица.

Наконец, энергия, принесённая мною из астрала исчерпалась, и покрытое потом тело демоницы начало потихонечку успокаиваться, хотя изредка его ещё сотрясали довольно сильные спазмы. Наконец она открыла глаза. Их шалый блеск говорил о том, что ей очень, очень хорошо. Она сыто улыбнулась и промурлыкала:

— Спасибо, партнёр, — блаженно зажмурилась, причмокнула чувственными губами и разлеглась по всей смятой простыни, раскинув руки и ноги, звездой.

— Я посчитал, что ты всё-таки организовала мне встречу с Ланцо, — объяснил я этот аттракцион невиданной щедрости со своей стороны, легонько хлопнул её рукой по животику и начал приподниматься, — ну ладно, нам пора собираться…

Пытаясь отойти от стула, я с удивлением обнаружил, что вокруг ноги прочно обвился хвостик демонессы.

— Не пущу никуда, — сыто проурчала она, — маловато будет, — она немного задумалась, а потом продолжила, — да, хошь, не хошь, а маловато…

— Ну, энергия то закончилась, и теперь тебе опять надо совершить подвиг, что бы получить право на повторение, — постным голосом ответил я, — ненасытная ты моя.

— Эх, вот всегда так, только во вкус войдёшь, — всё тем же мурчаще-урчащим голосом посетовала Зайка, но ногу мою всё таки отпустила, — и опять жестоко обламывают. Нет в жизни счастья, — с притворной грустью закончила она и шаловливо стрельнула глазками.

— Зайка, нам действительно надо выдвигаться, так что, хватай все свои шмотки, и ныряй в кольцо, там себя уже в порядок приведёшь.

— Хорошо, партнёр, — ответила она, но без особого энтузиазма. Подозреваю, что она еще была бы не против продолжения банкета, чертовка ненасытная, — я быстро.

И, действительно, не успел я накинуть куртку и взгромоздить себе на плечи рюкзак, как она исчезла из комнаты, растворившись в воздухе.

Я притворил за собой дверь, и спустился по лестнице. А когда я уже входил в пространство общего зала на первом этаже, то перед самым моим носом мелькнул метательный нож и воткнулся, дрожа, в один из опорных столбов перед входом. Всё кому то неймётся. Ну, как хотите, но, на этот раз я сдерживаться не буду.

Глава 17

— прощальная поножовщина

Я медленно повернулся в ту сторону, откуда прилетела эта стальная рыбка. И взгляд мой ожидаемо упёрся в пять ощерившихся рож, каждая из которых мне уже была знакома. Компания неугомонного баронета и он сам, так сказать, собственной персоной, возглавляющий это сборище агрессивных тупиц. Краем глаза я заметил, как хозяин заведения, смешно выпучив глаза, медленно опускается под стойку, чтобы не попасть под раздачу. Наработанное многолетней практикой чутьё безошибочно подсказало ему, что сейчас будет жарко. Да и девчонки-подавальщицы, тоже, как-то незаметно рассосались, так что в зале, кроме меня и этих придурков, считай, никого и не осталось.

— Партнёр, а мне что-нибудь обломится? — звуки бархатно-хищного голоса демонессы свидетельствовали о том, что она внимательно наблюдает за событиями.

— Ты воистину ненасытна, — удивлённо, и даже с некоторым восхищением подумал я, — это ж какой надо быть неуёмной и сластолюбивой греховодницей-то…

— У меня в роду все такие, — похвасталась демонесса, — все ненасытные и на грех падкие, — в словах её угадывалась гордость за семью и род.

— Не могу обещать, тут под стойкой хозяин заныкался, да девчонки тоже где-то рядом шхерятся…

— Ну вот опять, — недовольно протянула Зайка, — всего-то ты опасаешься, скоро и от тени своей шарахаться начнёшь…

— Сиди уже, — мысленно хмыкнул я, — если что вытанцовываться будет, позову.

— Будем надеяться. — скептически подумала рыжая. Ну, и как с ней прикажете быть? Безмерно жадна до плотских утех, и всё мало ей, мало. Ужас, одним словом.

Этот диалог занял доли секунды. А за эти доли секунды я успел выхватить из перевязи на груди три метательных ножа, и запустить их в направлении этих отвратных усатых харь. Хари оказались весьма подвижными и ловкими. Все три моих ножа впились в обшивку стены за спинами этих гнусных мерзавцев. Увернулись они. Обидно, досадно, но ладно, сейчас потанцуем.

На этот раз я решил живых не оставлять, а потому буду применять все свои возможности, какими бы они неестественными ни казались окружающим. Свидетелей все равно остаться не должно. А хозяин из-под стойки мало что увидит, я так думаю.

— Так, Зайка, ты, если что, сможешь память отшибить кому-нибудь, но не убивая? — подумал я.

— А зачем? — раздался в моём мозгу вредный голос.

— Тебе энергия-то нужна, или как? — вот не может она просто так, всё бы ей выкаблучиваться… Чисто женский подход, хочу сказать, — по полной программе, к сожалению, вряд ли получится. Будешь добивать этих субчиков бесконтактными техниками, пойдёт так?

— Эх, — вздохнула она, типа расстроилась, хотя голосок её стал заметно бодрее, — ну, ладно, на безрыбье и сама в спинке глубоко прогнёшься… А зачем ты тогда про память спрашивал, если этих клиентов того, ну, с концами?

— Это на случай, если хозяин чего подсмотрит лишнего, он-то вроде не при делах, — объяснил я, и тут мне в голову пришла шальная мысль. Жестить, так жестить, в самом деле, — а вообще, если у тебя получится, отбить одного бычка от стада, то и по полной программе его можешь оприходовать, пока я остальных буду развлекать. Только как-нибудь уведи его в сторонку, что бы остальные не видели, что ты с ним вытворяешь. Ну и, как закончишь с ним, сделай так, чтобы его труп выглядел, как тело геройски погибшего во славу своего баронета… Как тебе такой вариант?

— Ты просто душка, — взвизгнула демонесса от восторга и нахлынувшего на нее предвкушения, — конечно смогу. Я даже смогу сделать так, что только один из них меня и увидит… Ну что, я выхожу?

— Выходи, обжорка ты эдакая, — подумал я. И не успел я толком завершить свою мысль, как за одним из пустых столов материализовалась крайне соблазнительная девушка-зайка. Перед ней стоял бокал вина. Она шаловливо прядала своими пушистыми ушками и призывно подмигивала ближайшему к ней беспредельщику. Ну да, беспредельщик, он и есть беспредельщик, ведь надо же, впятером на одного! Хорошо, Зайка подсобить вызвалась, хе-хе.

Под взглядом демонической крольчихи ближайший к ней подручный баронета вдруг помягчел лицом, выпустил свой тесак из разжавшихся пальцев, и с идиотической улыбкой направился к ней. Товарищи проводили его непонимающими взглядами, им то Зайка глаза отвела. Но я быстро отвлёк их от посторонних и непродуктивных мыслей, отправив в полёт еще три коротких, но очень острых клинка. Увернулись опять, гады. Но зато они перестали интересоваться скоропостижным дезертирством своего подельника. Я таки всецело завладел их вниманием.

Зайка же, блудливо улыбаясь, нежно погладила свою будущую жертву по небритой щеке, отчего глаза сурового бретёра закатились под лоб от испытываемого им наслаждения и из горла вырвался трубный вопль распалённого вожделением лося во время гона. Рыжая ещё раз призывно улыбнулась, и, взяв своего кавалера за руку, повлекла его в темноту коридора. Они скрылись там, и оттуда теперь доносились выразительные охи, пронзительные взвизгивания и страстные стоны демонессы, дорвавшейся до сладкого, перемежаемые громким сопением, рычанием и ритмичными громкими выдохами, которые производил её партнёр в процессе обслуживания потребностей дамы в мужской ласке.

Тем временем, оставшиеся в строю гвардейцы баронета во главе со своим благородным предводителем, скроив устрашающие, как они сами думали, морды, надвигались на меня сомкнутым строем. Их потуги напугать меня привели только к появлению брезгливой гримасы на моём лице. Но, тем не менее, к этим поганцам надо относиться посерьёзнее. Шкурку-то мою они могут и попортить слегка, ибо много их. Подумав о сохранности своего кожного покрова, я, помимо Алмазной Кожи всё-таки активировал и защитный артефакт. Так оно поспокойнее будет.

Воспользовавшись тем, что эти ребята уставились на меня, я, с помощью энергетических полей ци приподнял тяжелую скамейку, остававшуюся за их спинами, и проложил всех четверых по затылкам. Головы у них, как оказалось, были чугунными. То есть они, конечно сморщились от боли, и некоторое время трясли своими бестолковками, внутри которых, как я предполагаю, всё гудело и звенело. Но, против моих ожиданий, все остались на ногах. А баронет даже прыгнул мне навстречу. Я, уходя с линии атаки, чиркнул кинжалом по его левой руке. Пальцы пострадавшей конечности разжались, и на дощатый пол трактира упал трёхгранный кинжал-мизерекорд. Но, полностью сбрасывать со счетов этого охламона пока не стоило, поскольку в правой руке он всё ещё сжимал короткий пехотный меч.

Покуда немного порезанный баронет кривился от боли и приходил в себя, я, используя ускорение, переместился далеко ему за спину, к одному из его миньонов. Тот так и не понял, откуда я взялся. Мгновение назад я ещё возился с его господином, а тут, на тебе, вот он я! Я не стал долго рассусоливать, а просто взял и проткнул ему бедро кинжалом. Удачно попал. Бедняга со стоном осел на пол, зажимая рану, откуда толчками обильно выплёскивалась кровь. Бросив на эту отрадную сцену быстрый взгляд, я пришел к выводу, что если он в течение пары минут не перетянет свой окорок и не уймёт кровотечение, то тогда он уже не жилец.

Баронет топтался поодаль, баюкая раненную руку, но зато оставшиеся двое его подручных были сравнительно недалеко от меня. И они решили зажать меня в клещи. Не самое бестолковое решение, признаю, и всё бы ничего, но тут одному из них в голову прилетела, откуда не возьмись, массивная табуретка. Телекинез, это круто, скажу я вам! И, пока ушибленный летающей табуреткой придурок считал звёздочки, во множестве кружившиеся у него перед глазами, и, присев на пол из-за образовавшейся в ногах слабости, наслаждался мелодичным звоном в своём черепе, я перенёс всё своё внимание на его партнёра.

Партнёр у него оказался вертлявый, скользкий, в общем, весьма неприятный. Он провёл несколько довольно опасных выпадов, но, поскольку у меня уже хорошо работало боевое предвидение, да и скорость реакции была весьма приличной, мне это больших неудобств не доставило. Сзади же всё отчётливее слышалось свирепое бычье сопение. Это баронет, наконец, собрался с духом и опять прёт в атаку. Я хотел уже было отпрыгивать от своего оппонента, чтобы разорвать дистанцию, как услышал звонкий голос Зайки, переполненный весёлым удивлением:

— Ты до сих пор возишься с этими инвалидами? Ну ты и копуша.

— Так для тебя же берегу, можешь моего забирать, кстати, — выдохнул я, — а я уделю немного внимания баронету.

— Ой, спасибочки! — она реально обрадовалась, уж очень голосок её довольно зазвенел, — иди сюда, мой хороший, — я так понял, что эти ласковые и исполненные обещанием неги слова были адресованы уже не мне. Обидно, да?

И точно, у стоявшего напротив меня вертлявого гада резко разгладилось лицо, кинжал выскользнул из расслабленно разжавшихся пальцев, и он, прикипев взглядом к кому-то за моей спиной, начал движение к своей неминуемой смерти. Сладкой смерти.

А я, наконец обернулся к набычившемуся баронету. Тот уже собирался попробовать своим мечом мою голову на прочность. И, каким же растерянным и обиженным стало его лицо, когда он увидел, как его верное оружие отскочило, спружинив о радужную плёнку магического щита. Но тут к баронету присоединился его последний оставшийся в строю подручный, несмотря на то, что совсем недавно получил коварный удар табуреткой по кумполу. И они с новой силой набросились на меня, нанося мечами беспорядочные, но сильные удары по моему щиту, рассчитывая его перегрузить.

В общем то да, мой щит, хоть и был серьёзно доработан, но такой град ударов долго сдерживать вряд ли смог бы. Соответственно, надо было что-то предпринимать, что бы вывести из строя назойливых оппонентов. Кстати, тот деятель, которому я проткнул бедро затих окончательно. Вон, мертвенно-бледный, отмокает в луже собственной крови. А нечего было бросаться на меня с заточенным железом. Ну, поделом вору и мука.

Я раздражённо двинул рукой в отталкивающем жесте, заставляя энергию ци отбросить моего противника, да, того самого, что пострадал от коварной табуретки. Он по красивой пологой дуге взмыл в воздух, а в конце своего недолгого полёта знатно приложился своим крепким черепом об угол стола и безвольно сполз на пол, где и успокоился, наконец. Не знаю, как он, только оглушён был, или уже совсем всё, но, в любом случае, с баронетом тянуть не стоит. А то ведь персонал может и стражу вызвать. Я, конечно, удеру, но не хотелось бы шумно уходить. Погоню ещё отправят, а оно мне надо?

Пора заканчивать этот балаган, в конце концов. Я опять ускорился, и шагнул за спину баронету. Бедняга даже не успел заметить это моё движение, и, соответственно, никак не мог помешать мне ткнуть его кинжалом под левую лопатку. Он выгнул в мгновенной агонии мощную спину, и обрушился вперёд, как падающий шкаф. Грохот от его падения был соответствующий. Падая, он умудрился сломать длинную скамейку, ножки которой бессильно подломились под тяжким весом упавшего тела.

— А вот и я! — объявила своё повторное появление на сцене умиротворённая Зайка.

— Рад тебя видеть в добром здравии, — ухмыльнулся я, проверь тех, что тут валяются, если ещё живы, то добей, и надо сваливать отсюда, а то сейчас стража припрётся, от них ещё убегать…

— Будет сделано, — дурашливо отозвалась демонесса. Живым оставался тот самый владелец прочного черепа. Но Зайка быстро перекачала в свою ладонь всю жизненную энергию, что у него ещё оставалась, и он отправился в небытие вслед за своим сюзереном.

Ну, милая моя, — я устало посмотрел на рыжую, — порезвились, и будет. Давай, забирайся в колечко, да пойду я. Чем скорее мы из города уйдём, тем на меньшее количество глупых вопросов мне придётся отвечать. Зайка дисциплинированно растворилась в воздухе, а я, приведя себя кое-как в порядок и собрав свои метательные ножи, вышел на улицу.

На улице было спокойно, никто не подкарауливал меня у входа, намереваясь доставить мне дополнительные неприятности, что меня здорово обрадовало. А то пробиваться с боями к городским воротам, скажу я вам, это такое себе. В общем, я поправил свой рюкзак, положил на плечо глефу в чехле, без которой таки обошёлся в минувшей схватке, и бодрым шагом отправился к выходу из города.

Оставив позади городские ворота, я взгромоздился в седло новоприобретённой лошадки и активировал артефакт, посылая Ануэн сигнал о том, что пора ей выдвигаться по направлению к трактиру «Приют беглеца», где у нас с ней была назначена встреча.

До границы оставалось уже на так много. Каких-то пятьдесят километров. Путешествовал я, можно сказать, с комфортом. Меня везла смирная лошадка, которую я приобрёл в столице, перед тем, как выходить за ворота. На лошадке и быстрее и не так устаёшь. Хотя, надо сказать, передвигался я всё равно не очень быстро, ну да ладно.

Ехал я не по тракту, а по просёлкам, петляющим среди полей, рощиц и мелких озёр. Как это ни странно, вероятность напороться на работников ножа и топора на этих заросших травой тропках была существенно ниже, нежели на тракте. Не зря же говорят, мол, разбойник с большой дороги. То есть большая дорога их, родимых, как магнитом, притягивает. Это объясняется тем, что по большой дороге идут большие караваны, грабить которые чрезвычайно выгодно. За один удачный рейд можно взять много хорошей добычи. Это вам не нищебродов на лесных тропинках отлавливать.

Само собой, чем больше караван, тем многочисленнее и серьёзнее охрана. Но, профессия дорожного разбойника, сама по себе предусматривает высокие профессиональные риски, с этим уж ничего не поделаешь.

Я, естественно, до конца не расслаблялся, а потому периодически проверял окружающее пространство на предмет наличия засад и прочих сюрпризов, благо мой уровень взаимодействия с энергетическими потоками и полями неуклонно повышался. Вот и сейчас я проверил окружающее пространство. И, кое-что обнаружил. А обнаружил я, что впереди, метрах в пятидесяти-семидесяти от меня около тропы расположились трое разумных. А рядом с ними я различил ещё шесть отметок. Но эти отметки, судя по их характеру, принадлежали лошадям.

Излишне, наверное, говорить, что, передвигаясь по этим пустынным и диким краям, я вовсе не горел желанием встречаться с незнакомыми мне людьми. Поэтому я решил сделать небольшой крюк, и обогнуть этот бивуак. Стараясь шуметь как можно меньше, я свернул с тропы и начал медленно и осторожно пробираться через редкие заросли чахлых кустиков и молодых лиственных деревьев. Лошадку вёл в поводу. И мой обходной маневр был уже почти закончен, неизвестные путники оставались метрах в пятидесяти позади. И мне оставалось пройти буквально пяток метров, чтобы опять выйти на тропу и продолжить свой путь, как моя кобылка, то ли громко фыркнула, то ли чихнула. Неважно. А важно то, что от того места, где стояли лошади неизвестных путников, раздалось громкое ржание. И я не успел ничего предпринять, как лошадка моя с энтузиазмом отозвалась, в свою очередь, радостно заржав, и, тем самым, демаскировав меня полностью.

И тут же отметки разумных начали быстро перемещаться в мою сторону. Сам бы я ушёл от них, без вопросов. Сейчас я мог, используя ци, в течение пары часов бежать со скоростью галопирующей лошади. Но моя кобылка на такую скорость была не способна. А бросать её я очень не хотел, так как слишком много всего нужного и ценного было на неё навьючено. Включая, кстати тот самый мешок с деньгами и прочими ценными вещами, который я унаследовал от безвременно почившего главаря разбойничьей шайки, и по совместительству трактирщика. Так что мне ничего не оставалось, как приготовиться к неизбежной встрече с неизвестными.

Я огляделся, расчехлил глефу и отступил шагов на пять назад. Оставляя впереди себя открытое пространство. А поведение приближающихся ко мне людей, судя по движению их отметок на энергетической карте местности, тревожило меня всё больше и больше. Один из этих людей шёл прямо на меня, а вот двое остальных разошлись в стороны, охватывая меня с боков. Что косвенно свидетельствовало о том, что намерения у них относительно меня отнюдь не мирные.

Я морально приготовился к очередной схватке, где призом, как я уже привык, была моя жизнь и моё имущество. И вот, наконец, из за поворота тропы вышел хмурый мужик, высокий и поперёк себя шире. Но это ладно. Мне совсем не понравилось то, что на нём была надета накидка. Форменная накидка, которую носят рыцари Ордена Паладинов Почившего Бога.

Глава 18

— не все рыцари одинаково благородны

— Ага, — подумал я, — похоже, что от крышевания бандюганов Орден плавно переходит к освоению технологий гоп-стопа. Хотя, со мной им, наверное, не очень повезло. По тем результатам, что они получат при попытке мня гопнуть, этот перспективный проект могут и закрыть из-за неоправданно высоких рисков. Ну да ладно. Не о том думаю.

Хмурый мужик в орденской накидке, появившись на поляне, встал, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Глядя на меня сверху вниз, он презрительно, эдак, через губу, спросил:

— Кто такой, куда направляешься?

Я решил, что пока лучше не обострять, может и удастся отбрехаться, но, надо сказать, чувство у меня появилось какое-то, ну, совсем нехорошее. И крепло оно с каждой секундой. Да и те двое, что с боков зашли и за кустами спрятались, изготовились к нападению, на меня, простодушного и беззащитного. И, как подсказал мне мой обострённый слух, уловив среди звуков леса едва слышный скрип натягиваемой тетивы. Значит, тот, который справа от меня, уже и арбалет к выстрелу изготовил.

— Господин рыцарь, сам я из столицы, к родственникам добираюсь, они тут, недалече живут, на хуторе за речкой, — я всё это произнёс дрожащим, подобострастным голосом, а вдруг купятся? Но нет, не купились.

— А мне вот кажется, — рыцарь насупился и начал угрожающе шевелить усами, — что контрабандист ты. Уж больно сумки седельные у тебя большие да тяжелые, как я погляжу.

— Дык, гостинцы же родне…

— Не юродствуй, бросай свою палку и показывай, что там у тебя в сумках набито. Давай-давай, я долго ждать не люблю, — он гнусно ухмыльнулся, — предупреждаю, от меня не уйдёшь.

— Дык я, со всем уважением же, — залепетал я, стараясь сделать вид, что испуган и уже готов расстаться с частью имущества, — может договоримся, мил человек? — и адресовал мужественному паладину просительный взгляд. Мало того, тут же полез в висящий на поясе кошель, демонстрируя что собираюсь немедленно пожертвовать на дело Святой Церкви последние, потом и кровью заработанные, грошики.

Но тут мой собеседник как-то нехорошо прищурился, и впился взглядом в мою физиономию. А потом извлёк из поясной сумки листок пергамента, развернул его и стал что-то на нём напряжённо разглядывать. Потом опять поднял глаза на меня, осклабился зверски и спросил?

— Ведь тебя-же Алейсом кличут?

В голове пронёсся вихрь разрозненных мыслей. Так они на меня же тут засаду устроили! Значит, нашёлся таки в трактире какой-то глазастый да языкастый свидетель. И стали наши с Зайкой невинные шалости достоянием гласности. А дуболом этот не признал меня сначала, наверное, потому, что портрет со слов свидетелей делали, неточный он у них получился. Ну и решил денег стрясти с деревенщины. Но потом, видимо, закрались в его голову какие-то смутные сомнения, и начали его терзать. Да, а ведь я мог, наверное, и проскочить, если бы сразу догадался позолотить ручку начальнику, ну да ладно. С орденом я цацкаться не собираюсь. Это враги. Враги сильные, хитрые, многочисленные и опасные. И разговор с ними должен быть коротким.

Ага, и, раз ловят меня, значит среди них должен быть демонолог, да и маг, скорее всего, тоже есть. И мага выносить надо первым. Ну, а потом и демонолога. Я мельком глянул на энергетику вокруг себя. Точно, тот паладин, что затихарился в кустах слева, уже какой-то конструкт приготовил, осталось только его направить в цель. Понятное дело, что полетит эта радость в меня. А Зайку лучше не вызывать. Кто его знает, чем её демонолог приложить сможет. Да и остальные, скорее всего, амулетами от демонов обвешаны с головы до ног, так что пользы от неё будет немного.

— Зайка? — я решил предупредить рыжую, чтобы не высовывалась, а то вылезет сдуру, да под раздачу и попадёт. Это тебе не мелкотравчатых аристократов охмурять, эти дядьки-то посерьёзнее, видать, будут, — ты тут?

— Тут, — раздался в моём мозгу звенящий от волнения и напряжения голосок рыжей, — нужна помощь?

— Сиди там у себя тихо, — цыкнул я мысленно на неё, — не хватало тебе ещё с грамотным демонологом сцепиться. На архидемона ты по характеристикам пока не тянешь.

— Ну да, — согласилась демонесса, — но, если совсем край, то зови, чем смогу, помогу.

— Спасибо, рыжик, — внутренне улыбнулся я, — но ты лучше сиди уже, где сидишь. Мне спокойнее будет.

— Евлимом меня нарекли при рождении, — я, сохраняя предельную концентрацию подобострастия во взгляде и голосе, предпринял последнюю безнадёжную попытку отпетлять, — и Алейсов не знаю никаких.

— А брось-ка ты палку свою, — приторно-ласково предложил мне паладин, да вставай на колени. А руки за головой сложи, — и улыбнулся, совсем уж по-людоедски.

Алмазную Кожу и защитный артефакт я уже активировал. Так что к стычке был готов. Поэтому, перехватив глефу поудобнее, дружелюбно улыбнулся и сделал ему встречное предложение:

— А иди ка ты к бую, сын свиньи и монаха, — процитировал я полюбившееся мне высказывание рыжей Зайки.

— Что-о-о? — раненым быком взревел паладин, но, прооравшись, как-то резко успокоился и отчётливо и спокойно скомандовал, — огонь!

И тут же из кустов справа вылетел арбалетный болт, от которого я уклонился, шагнув назад. Но болт всё таки попал. Попал он, разумеется, не в меня. Он вошёл по самый хвостовик в глаз моей лошади, которая, уже в агонии, взвилась на дыбы, а потом рухнула на тропу, испустив дух. Она ещё падала, а со стороны мага по направлению ко мне метнулась огромная сосулька. Но, я по поводу неё особо и не волновался. Ударившись о стену моего защитного поля, она осыпалась на тропу ледяной крошкой. Третий, тот, что со мной разговаривал, одним слитным движением извлёк из-за своей широкой спины боевой молот устрашающих размеров.

Помня о том, что сначала следует мага прищучить, я, тем не менее, решил начать с массовой атаки. Зачерпнул побольше маны, и от меня, как от эпицентра, разошлась круговая, трёхметровой высоты, волна ревущего пламени. Но, как я и ожидал, вреда она никому не причинила. Благочестивые паладины, все, как один, тоже были экипированы защитными амулетами. Но, я же непрерывно учусь и постигаю новое. И для мага у меня был заготовлен неожиданный сюрприз. И он был скастован мною заранее, и композитный конструкт висел в моей ауре, дожидаясь своего часа. В сердцевине его было заклинание неугасимого пламени, а обернуто оно было слоем ци. По идее, ци должно было пробить в защитном поле мага отверстие, через которое заклинание неугасимого пламени и должно было войти внутрь поля и прижарить этого любителя швыряться сосульками.

И час настал, я напитал энергией и бросил этот конструкт в мага, и тут же кувырком ушёл назад, а на то место, где я только что стоял, с размаху опустился массивный молот. Как только я вышел в стойку, так по мне прилетел арбалетный болт. И был этот болт совсем не простым, а тоже с сюрпризом. Неприятным сюрпризом. В общем, ударился он в мой щит, и, вспыхнув ослепительно белой вспышкой полностью исчез в ней. Но, что самое печальное, моё защитное поле мигнуло и тоже исчезло. А мы ещё даже и драться-то толком не начали. Печалька, однако.

Тем не менее, проморгавшись от зайчиков, что плясали по сетчатке моих глаз после взрыва этого зачарованного болта, я увидел слева от себя огромный куст всепожирающего термитного пламени и, сквозь треск и шипение, услышал протяжный высокий визг, испускаемый заживо сгорающим орденским магом.

— Ну, прочувствуйте, как оно, на костре-то, — ухмыльнулся я. Можно считать, что минус один. Но, потом контроль всё равно надо будет сделать. Маги, они такие живучие бывают, что и трёх смертельных ударов не хватает.

Теперь, наверное, следует арбалетчика унасекомить, а то уж очень он вредный какой-то. Лошадку мою убил, а она, кстати, никому ничего плохого не делала, смирно стояла. И щит мой сломал, пакостник.

Но, пусть эти ребята пребывают в уверенности, что у меня щит сдох, а я для них очередной композитный конструкт пока приготовлю. Маны ещё на один должно хватить, если вместо огня зарядить его вспышкой адского холода. Он получится тогда менее энергоёмким. А что касается щита, то у меня же артефакт-то был не единственный. У меня и запасной есть, ничуть не хуже.

Итак, я плёл сложное композитное заклинание, краем глаза наблюдал за тем, что делает арбалетчик, и в это же время, включив ускорение, уклонялся от сокрушающих ударов боевого молота, которыми меня щедро угощал усатый предводитель. Взгляд его пылал праведным гневом. Похоже, он принял близко к сердцу смерть мага. Ну, на войне, как на войне. Тот, кто идёт убивать, должен быть готов к тому, что и он будет убит.

Но вот, я наконец закончил со своим магическим конструктом. Напоследок проверил все узлы заклинания, напитал структуру энергией и толкнул его в полёт. В щит арбалетчика мой снаряд врезался, пробил его, но в последний момент ловкий арбалетчик каким-то чудом успел отпрыгнуть в сторону, и заряд холода растёкся по стволу молодого деревца, мгновенно заморозив его до состояния камня и покрыв инеем траву в радиусе пары метров. Отпрыгивая, арбалетчик выронил своё оружие и оно тоже покрылось инеем, попав в замороженную область.

Плохо. Маны осталось всего ничего, так что некоторое время придётся прыгать, уворачиваться, попутно собирая ману из окружающего пространства. Но с этим излишне ловким арбалетчиком надо уже заканчивать. Я врубил ускорение и… остался на месте, мало того, чуть не упал.

Меня за ногу держал какой-то низкорослый, с головы до ног покрытый свалявшейся красно-бурой шерстью, уродец, мохнатую морду которого прорезала широченная приоткрытая пасть с внушительным частоколом острых иглообразных зубов. Этот кадавр щерился на меня, и, мне показалось, что он примеривается, как бы половчее меня тяпнуть. Этого я допустить не мог, а потому выхватил из кармашка на поясе большой фиал, рванул зубами пробку и щедро полил ухмыляющегося демона водой из Священного источника Девяти небес. От уродца повалили клубы густого, едучего, ядовито-зелёного дыма, уши прорезал истошный вопль, и лапы демона разжались, освободив мою конечность.

В этот самый момент моё боевое предвидение сорвало меня места и буквально бросило на мерзко ухмыляющегося арбалетчика, оказавшегося, по совместительству, ещё и демонологом. Уже в полёте я активировал щит. А на то место, где я стоял, опускался молот усача, сопровождаемый его разъярённым ревом. Меня-то там уже не было, я летел по направлению к демонологу, занося над головой глефу. Я услышал громкий плюх. Это боевой молот бравого паладина пришёлся в аккурат по дымящемуся от соприкосновения с водой из священного источника монстру. Никаких криков до меня не донеслось. А это значит, что зачарованный для борьбы с демонами молот отправил это отвратительное создание обратно в глубины инферно.

Лицо демонолога болезненно скривилось. Видимо, откат от внезапно прерванного заклинания, которое управляло этим низшим демоном, его сильно огорчил. А тут ещё я со своей глефой. Но, пока я летел, этот святоша успел-таки достать меч, и выставить его перед собой, в наивной надежде, что я без щита на него сам напорюсь. Гнусная ухмылка сползла с его физиономии, когда он почувствовал, что меч, встретившись с защитным полем вывернулся из его руки и упал на прелую листву, устилавшую землю.

Я ударил. И, надо же, этот проворный тип снова, уже в который раз, увернулся от лезвия моей глефы. Ну, очень, очень он меня раздражает. Даже сильнее, чем усатый молотобоец, преследующий меня по пятам. Вот и опять моё боевое предвидение отбрасывает меня в сторону за миг до того, как в это место прилетает головка молота. Упорный гад. Пусть и не такой ловкий, как этот вертлявый демонолог. Но ладно, не отвлекаться. Надо покончить с демонологом, иначе эти парни рано или поздно меня достанут.

Пока усатый выдёргивал из земли свою колотушку железную, я скастовал пяток небольших огненных шаров, и очередью запустил их по демонологу, который опрометчиво считал, что он в находится безопасности, если я до него глефой дотянуться не могу. На этот раз он уйти не смог. То есть от трёх файерболов он умудрился уклониться, но последние два прожгли в нём сквозные отверстия. В плече и груди. Всё. И с этим покончено. Минус два.

Ох, как запарился я разбираться с этими ребятами. Не скажу, что был на краю гибели, но попрыгать пришлось изрядно. Мана после моего финального удара по демонологу так пока и не восстановилась даже на треть, правда, кое-что уже набралось. Может хватить на простенькое заклинание. Но простенькое заклинание мне без надобности. Могучий усатый паладин, единственный из всей троицы, напавшей на меня, оставался до сих пор на ногах и с работающим щитом. Мало того, он не расставался с надежной расплющить меня своим монструозным молотом. Минут уже пятнадцать, как он гонял меня в одиночку.

Я, что бы не расходовать чрезмерно заряд своей защиты, уклонялся, отпрыгивал, кувыркался. В общем, крайне активно перемещался, избегая сокрушительных ударов. Самое интересное, так это то, что мы тут уже долгое время сражаемся, а этот здоровяк до сих пор выглядит относительно свежим. Я то рассчитывал, что он быстро выдохнется, но не тут-то было. Этот железный человек продолжал махать своим нелёгким оружием, словно это была лёгкая тросточка. И это при том, что на нём ещё килограмм двадцать железа было понавешано, и это по самым скромным моим прикидкам. Очень может быть, что бодрость его поддерживалась каким-нибудь хитрым амулетом или предварительно выпитым эликсиром. Ну ладно, когда я его грохну, то посвящу некоторое время тому, что бы вдумчиво обшмонать и его тушку, и останки его подчинённых. Дело за малым. Надо, всего-то на всего, его грохнуть.

Я снова отскочил в сторону. Успел. Влажно чвакнув, молот вошёл в податливую землю. Я аж содрогнулся, представляя, что эта увесистая железяка прилетает мне по голове. Нет, надо быть оптимистичнее, думать о хорошем.

Немного передохнув, я продолжил серию выпадов, надеясь всё-таки разрядить его щит. Усатый был тоже экономным. Он тоже предпочитал уклоняться или парировать мои удары, не принимая их на щит. Если так будет продолжаться, то, рано или поздно, он, конечно, устанет. Запасы энергии то у него конечны. А я вот могу выкачивать ци из окружающего пространства и восполнять то, что я израсходовал. Хотя, надо сказать, эти попрыгушки меня уже изрядно достали. Пора уже заканчивать.

Паладин опять взметнул над головой своё оружие, видимо готовясь к очередной попытке прихлопнуть меня, как таракана. И к этому его намерению я отнёсся очень серьёзно, поскольку в руках у него был не мягкий тапок а таки весьма увесистый боевой молот. И в то мгновение, когда окончание замаха становится началом удара, я привёл в действие потоки ци, которые собирал вокруг себя минуты две. Усатый рыцарь, как бы нехотя, оторвался от земли и улетел метров на семь назад. Его полёт был грубо остановлен толстым древесным стволом, в который он впечатался своей обтянутой кольчугой спиной.

Вот он, шанс. Я скастовал из всей маны, что смог наскрести, примитивный файербол и запустил в изрядно надоевшего мне оппонента. Огненный шар расплескался брызгами раскалённой плазмы по щиту паладина. А потом щит схлопнулся. Ну, наконец-то. Паладин, похоже, был слегка оглушён при ударе о дерево. Он мотал головой, будто бык, отгоняющий овода, и пытался сфокусировать взгляд на мне. А я медленно, почти крадучись, приближался. Очень хотелось побыстрее нанести завершающий удар, но что-то удерживало меня от того, чтобы прыгать к, казалось бы, полностью дезориентированному противнику.

Наконец я сократил дистанцию, и теперь мог нанести удар. Я направил в лезвие глефы несколько жгутов энергии ци, которые полоскались в пространстве в непосредственной близости от меня, для того, что бы увеличить пробивную способность своего оружия. Ну вот, всё готово.

Я нанёс в грудь опирающегося на дуб рыцаря сильный колющий удар. В этот же миг паладин запустил в меня свой молот. Я понадеялся на то, что у меня ещё сравнительно крепкий щит, да и, если честно, то и уклониться толком не успевал, слишком быстро всё произошло. Моя глефа со скрежетом преодолела сопротивление кольчуги и вошла глубоко в тело рыцаря. А его зачарованный молот перегрузил мой щит, который с печальным звоном исчез, и продолжил свой полёт по направлению к моему лбу. Я дёрнул головой, что бы убрать из-под удара голову, но этого оказалось недостаточно. Тяжелый молот, хоть и вскользь, но задел мой череп.

И свет в моих глазах погас.

Глава 19

— долгожданная встреча

Как же голова-то болит… Я осторожно приоткрыл один глаз. Лучше бы я этого не делал. Слабый свет, упавший на сетчатку, придал энергии болевым импульсам, регулярно пронзавшим мою многострадальную голову, и я опять закрыл этот проклятый глаз. Боль стала несколько терпимее. Но, главное-то я успел увидеть.

Зайка, умница моя рыжая, выбралась таки на свет, утянула мою тушку под раскидистое дерево, уложила на кучу свежего душистого лапника. Укрыла плащом и даже под голову чего-то положила. И сейчас с деловым видом мародёрствует, ловко избавляя от материальных ценностей тела рыцарей, геройски павших при исполнении служебных обязанностей во славу Святой Церкви. Им они теперь всё равно без надобности, на небесах-то, ну, а мне ещё сгодятся.

— Зайка… — натужно прохрипел я, — ты законтролила этих ревнителей веры?

— Лежи уже, — раздался смеющийся голос, — всех победил, превозмог, а теперь отдохни. На лаврах почивать не получится, нет у меня лавра. Будешь на лапнике почивать, уж чем богаты…

— Издеваешься над раненным, да? — говорить было тяжело, каждое слово рождало волны боли, которые так и норовили затопить мой хрупкий разум. Но и молчать я не мог, когда надо мною так вот безнаказанно издеваются, — отомщу ведь, — я рассчитывал произнести эти слова злодейским шёпотом, но получился какое-то невнятное пришепётывание. Эк меня приложило-то…

— Ну, не могу удержаться, — хихикнула демонесса, — лежишь тут, как тюфяк, охаешь, страдаешь… Герой-любовник, гы…

— Злая ты, — подпустив в голос горечи сказал я, — дай лучше мне из правой седельной сумки большую красную бутыль…

Демонесса уже через три минуты вложила в мою ладонь испрашиваемую ёмкость.

— А что там у тебя за пойло-то? — поинтересовалась она, — забористое?

— Это не пойло, — обиженно ответил я, — это эликсир, стимулирует и повышает регенерацию, тонизирует…

Я нетвёрдой, дрожащей рукой поднёс к губам горлышко и сделал несколько глотков. Бутылочное стекло негромко стукнулось о зубы и мятно-ментоловая жидкость пролилась внутрь освежающим потоком. Теперь расслабиться, полежать минут десять с закрытыми глазами, и станет полегче. Наверное. По крайней мере, я на это надеюсь.

Брал я этот эликсир у одного из лучших алхимиков Фиуссы. Старик уж очень его нахваливал. Да, и денег содрал, мама не горюй. Вот и посмотрим, насколько правдива была его реклама…

Осторожно открыл один глаз. Как это ни странно, но голова почти перестала болеть. Так, теперь только лёгкая мигрень, не более. Я неуверенно приподнялся и сел, опираясь спиной о ствол дерева. И да, вы знаете, почему я открывал один глаз? Просто второй заплыл так, что открыть его было нереально. Вся левая сторона головы, это одна сплошная гематома. Прощальный подарок паладина, Хорошо то, что вскользь, и хорошо то, что укрепление костей уже почти завершилось. Иначе не выдержал бы мой череп такого испытания.

Ну, полежали, отдохнули, и надо вставать. Зайка собрала все кошельки, ювелирку и вообще, выгребла всё из карманов покойничков и сложила в кучку около меня. Я не стал пока отвлекаться на разбор и сортировку этих вещичек. Доберусь до «Приюта беглеца», там с Ануэн и поковыряемся в этом богатстве. Закинул всё в сумки.

Теперь я, кряхтя и охая, тоже включился в работу, и освободил покойничков от уже ненужных им доспехов и оружия. И тут я вспомнил. Лошадка то моя, того, приказала долго жить. И я обратился к Зайке.

— Рыжик, ты, я надеюсь, к рыцарским лошадям не подходила? — и вопросительно посмотрел на демонессу.

— За кого вы таки меня держите? — она ответила вопросом на мой вопрос, пародируя манеру разговаривать рассеянного по всем мирам народа потомственных торговцев и ростовщиков, как это у них, у этих торговцев, принято, — я же знаю, что в лучшем случае они разбегутся при моем появлении, а в худшем постараются меня затоптать. И зачем мне нужна такая радость, — она с улыбкой посмотрела в мой единственный открытый глаз, — я вас спрашиваю?

— Издеваешься, — констатировал я, — над немощным. Нехорошо это, однако.

Но то, что она мне сказала, меня несколько обнадёжило. Если лошади не разбежались, то есть шанс, что хоть парочку из них мне удастся поймать и вынудить к сотрудничеству. На одной сам поеду, а на вторую навьючу всё боевое железо, что мы с новопреставленных рабов божьих поснимали.

Но, перед тем, как идти к лошадям, надо было ещё немного подлечиться, так как там может потребоваться физическая активность. Я активировал свой продвинутый медицинский артефакт и приложил к пострадавшей щеке. Гематома и опухоль сошли прямо на глазах, оставив после себя только нездоровую желтизну. И глаз открылся. Наконец-то я почувствовал себя относительно полноценным, с двумя глазами и окончательно избавившимся от головной боли.

При моем приближении лошади забеспокоились, начали тревожно ржать, храпеть и пытаться освободиться. Три здоровенных коня тут же сорвались с привязей и, хрустя подлеском, умчались куда-то в глубину леса. Ну, я этого и ожидал. Рыцарских коней, как правило, обучают так, что они только хозяина к себе и подпускают, ну и прислугу хозяйскую. Да и ладно, я не на них рассчитывал. Пусть ими теперь волчары местные занимаются.

Те коняшки, что мне были нужны, они остались. Это были покорные своей нелёгкой судьбе вьючные лошади с бесконечно печальными глазами и унылыми мордами.

Ещё пара часов ушла у нас с Зайкой на то, что бы собрать всё, что имело смысл увозить, включая припасы, которые запасливые паладины притащили собой. Потом, отправив Зайку в пространство кольца, я в одиночку навьючил всё добро, которого оказалось неожиданно много, на лошадей, и отправился в путь, взгромоздившись на самую легко нагруженную лошадку.

Дальнейший путь прошёл на удивление спокойно, и к вечеру следующего дня мой маленький караван уже входил во двор придорожного трактира «Приют беглеца». Ануэн ещё не было, и я занялся тем, что организовал продажу всех ненужных мне трофеев. Хоть мне и не очень нравились бегающие глазки трактирщика, пришлось использовать его полукриминальные связи с подозрительного выглядящими перекупщиками и лошадиными барышниками. Но, так или иначе, а я таки превратил всё доставшееся мне в нелёгком бою имущество в деньги, которые осели в моём большом кожаном мешке, где уже и так звенело немало золотых кругляшков.

И ещё. В этом, всеми богами забытом, трактире не было, не то, что ростового зеркала, а вообще никакого не было. И мне пришлось слегка потратиться, чтобы подготовить всё для быстрого возвращения в замок, где нас с Ануэн ждала куча неотложных дел.

Я заплатил одному из перекупщиков, тому, что выглядел поприличнее остальных, что бы он приволок мне три ростовых зеркала, для того, чтобы я выбрал себе одно из них. Перекупщик свою задачу выполнил. Я долго крутил носом, но, в конце концов остановил свой выбор на вполне приличном овальном зеркале, высота которого лишь чуть-чуть не дотягивала до моего роста. Заплатив за него кучу денег, я велел занести этот предмет роскоши в свой номер. Теперь всё было готово. Оставалось только дождаться Ануэн. По моим расчётам она должна была появиться со дня на день.

Ануэн появилась вечером, через два дня после того, как я разжился зеркалом. Во двор трактира въехала большая крытая повозка, влекомая парой нервных лошадок. Ну, а скажите, как им было не нервничать, если всю дорогу вокруг них нарезали круги два молодых дымных леопарда?

Котики наши здорово подросли, и стали уже довольно внушительными зверями. До полной зрелости им конечно, ещё далеко, но уже сейчас они смотрелись вполне солидно.

Повозка остановилась внутри двора, но конюх пока не рисковал подходить к лошадям, которые боязливо косились на наших питомцев и жалобно ржали. Возница слез с облучка, и откинул часть боковины своей повозки. Боковина уперлась в землю. На внутренней её поверхности были приколочены широкие планки, по которым и спустилась Ануэн. Увидев меня, она тихонько взвизгнула, подбежала ко мне, обняла и спрятала счастливую мордаху у меня на груди, и мило хлюпая носиком прошептала:

— Алейс, я так по тебе соскучилась.

— Я тоже по тебе очень скучал, — тихо сказал я ей на ушко, нежно поглаживая её спинку.

— Вот! — прозвучал в моей голове голос демонессы, — кому-то всё, а кому-то дырка от бублика!

— Цыц, рыжая, — подумал я, продолжая наглаживать Ануэн, — у тебя судьба такая. А вообще, скоро тебе придётся выйти из кольца, познакомлю тебя, как положено, с Ануэн, ну и заселю в соседний номер.

— Это зачем это, — подозрительно спросила рыжая, — в номер то?

— А чтобы ты в своём кольце сидючи, не подслушивала и не подсматривала, чем мы ночью заниматься будем.

— Ну и ладно, — надулась демонесса, — всё равно вряд ли что новое вы там покажете. Ишь, стеснительный какой…

— Ну, хватит уже гундосить-то? — я внутренне улыбнулся, — потерпи, скоро позову.

— Эх, никакой личной жизни, — посетовала демонесса под конец, и затихла.

— А что ты такой задумчивый? — подняла на меня глаза Ануэн?

— Ну, не такой уж я и задумчивый, — улыбнулся я, — ладно, у тебя вещей-то, я надеюсь, не много?

— Один рюкзак, — Ануэн обернулась к вознице, — Одальвис, скинь мой мешок, пожалуйста.

Тут же рюкзак магессы перевалился через борт повозки, но упасть, не упал, а медленно и чинно, повинуясь строгому взгляду своей голубоглазой хозяйки, поплыл к ней по воздуху. Оба котика, завидев летящий мешок, восприняли это, как приглашение к игре, и тут же, как по команде, почти синхронно, подпрыгнули и вцепились в толстую ткань мощными когтями.

— Мря! Мао! А ну брысь! — нахмурилась Ануэн, одёргивая разыгравшихся котят. Те, проявив завидную сообразительность, поняли всё с первого раза, и так же синхронно, как прыгали, отцепились и грациозно опустились на траву. Рюкзак подплыл к Ануэн и улёгся у её ног.

Стоять обнявшись мы с Ануэн, могли бы, наверное, вечно. Но, следовало пройти в таверну и заняться размещением.

— Милая, я надеюсь, ты поселишься со мной? — я шёл, одной рукой крепко обнимая магессу чуть пониже талии, а второй я сжимал лямки её туго набитого рюкзака.

— Правильно надеешься, — ответила она, бросая на меня красноречивый взгляд, — а что, были ещё какие-то варианты?

— Ну, раз ты других вариантов не рассматриваешь, то хорошо, — я легонько погладил её бочок, — но снять дополнительную комнату всё равно придётся.

— Это зачем ещё? — удивилась Ануэн, — у нас появились лишние деньги? Если так, то я смогу найти им гораздо лучшее применение, уж поверь мне, — и хищно так, с прищуром, посмотрела на меня.

— Я хочу туда отселить всех потенциальных наблюдателей, — объяснил я, — вот ты с собой двух привезла, да плюс ещё один у меня есть.

— Понятно, в общем, это разумно, — согласилась девушка, но потом испытывающе на меня посмотрела, — а где этот твой наблюдатель?

— Сейчас, поднимемся, увидишь, — я огляделся на всякий случай, — не стоит это делать при посторонних, нас могут не понять.

— Интере-е-есно, — протянула Ануэн, — тогда пойдём быстрее, ты меня заинтриговал.

Ну да, заинтриговал. Пока я боюсь даже предположить её реакцию на Зайку. Ануэн девушка умная и рассудительная, и, надеюсь, она воспримет правильно мой рассказ, но, я до сих пор не устраивал ей проверки на ревнивость, то есть не давал никаких поводов для этого. А вот что сейчас может начаться, даже не представляю. И я серьёзно опасаюсь, что вынос мозга мне в любом случае обеспечен. Степень интенсивности, конечно, может быть разной, но готовиться к этому надо однозначно. Теплится, конечно, безумная надежда на то, что Ануэн не будет ничего домысливать и удовлетворится моим рассказом. Но, эта надежда, несомненно, из разряда несбыточных, как это ни печально.

Так или иначе, но мы сняли ещё одну комнату, заселили туда котят, которые отнеслись к предоставлению им отдельной жилплощади на удивление прохладно, если не сказать больше. Они были просто крайне возмущены этим до глубины своих кошачьих душ.

— Да, — подумал я грустно, — а тапки то теперь прийдётся куда-то прятать. В очень надёжное место. Хотя, может это я сгущаю краски? Но нет, тапки всё таки буду беречь.

Мы с Ануэн наконец зашли в мою комнату. Она огляделась, и скептически поинтересовалась:

— Ну и где обещанный наблюдатель?

— Вот, — я обречённо вздохнул и подумал, — Зайка, выходи.

На свободном стуле материализовалась демонесса-крольчиха. Ануэн с каким- то нездоровым любопытством уставилась на неё и тихо, но очень взволнованно, чуть ли не заикаясь, спросила:

— Мне это кажется, или это демон такой?

— Знакомьтесь, — я элегантным жестом указал на Ануэн, моя девушка, — это Ануэн, — затем так же указал на Зайку, — а это, Астаболгина Зайга, демон-суккуба, связанная со мной договором, гарантированным Лоа.

Услышав о наличии договора, и о том, что он гарантирован могущественными духами, Ануэн слегка успокоилась. Но тут у меня, натурально глаза на лоб вылезли от удивления. Дело в том, что у кресла Ануэн одновременно материализовались два наших котика. Моя челюсть ударилась о столешницу. Я ясно слышал слышал этот глухой звук.

Усатые морды юных леопрдов были преисполненны решимости сражаться до последнего, оберегая хозяйку от возможных посягательств со стороны нечистой силы. Я уставился свой взгляд на Ануэн. Во взгляде моём застыл вопрос. И, как только удивление немного отпустило меня, я его озвучил:

— Милая, я в шоке. Как они умудрились проделать такой впечатляющий фокус? — я перевёл взгляд с Ануэн на котиков, а потом обратно, а ехидная Зайка просто наслаждалась ситуацией, смакуя эмоции, мелькающие в моих глазах.

— Я сама, признаться, пока не понимаю, — Ануэн взглядом подтвердила, что действительно не знает механизма этого явления, — такое при мне происходит только второй раз.

— Всё просто, — взяла слово Зайка, и нудным лекторским голосом начала пояснять и разжёвывать очевидные для неё вещи, — это же кошки. И они могут существовать одновременно на всех планах бытия и перемещаться между ними по своему желанию. Но, если обычные кошки этим почти не пользуются, то дымные леопарды сумели использовать эту свою особенность с пользой для себя. Они как-то переходят на один из иных планов, там перемещаются, а материализуются тут уже после перемещения. Получается, что они могут проходить сквозь стены и иные преграды, ходить короткими тропами. Это когда на путь, который требует дней на этом плане бытия, они затрачивают жалкие часы, а могут и, вообще, переместиться почти мгновенно. Я, к сожалению не знаю, как это точно работает, но в общих чертах дела обстоят примерно так, — Зайка обвела меня и Ануэн взглядом, полным превосходства знатока над дремучими неучами и мило улыбнулась. И, пока Ануэн смотрела расширенными глазами на своих любимцев, успела показать мне свой бесстыдный розовый язычок, поганка.

— Понятно, — потерянно сказал я, и, обращаясь к подруге, спросил, — милая, а утебя получится их убедить посидеть до утра в той комнате?

— Сейчас попробую, — сосредоточенно ответила магесса, уставившись на котиков.

— Ты что, и мысленно с ними говорить можешь? — удивился я.

— Ну не мешай, — взмолилась Ануэн, — у меня пока это не особо хорошо получается, да и сил на это уходит не мало.

Я откинулся на спинку кресла, а Зайка опять, дразнясь, показала мне язык. Я в ответ сделал страшные глаза, типа допросишься у меня. Но, как мне показалось, только развеселил негодницу. Они все меня ни в грош не ставят!

— Получилось, — Ануэн устало улыбнулась.

— Зайка, — начал я говорить, а Ануэн, услышав, как я обращаюсь к демонессе, многообещающе, с хищным прищуром, посмотрела на меня, — а ты как предпочитаешь, с котиками ночь провести, или в своём пространстве?

— Да ну этих блохастиков… — только начала она.

— Не наговаривай на котяток! Нет у них никаких блох! — взвилась Ануэн.

— Ладно, спокойной вам ночи, — ехидно ухмыльнулась рыжая, бросив взгляд на меня, и особо тонально выделив слово «спокойной», а я к себе, — и дематериализовалась.

Ануэн перевела на меня вопросительный взгляд.

— Она теперь тут, — я показал изумлённой магессе то самое колечко, — но она видит и слышит всё, что происходит рядом с кольцом.

— Конечно всё вижу и слышу, — самодовольный и вреднючий голос рыжей бестии раздался в моей голове.

— А поэтому, мы с тобой это колечко…

— Выбросим? — с надеждой в глазах спросила Ануэн.

— Но-но! — раздалось у меня в голове, — что это вы там удумали-то?

— Нет, мы его в ту комнату положим, пусть её котики охраняют.

— Ну э-э-э! — а я? А как же я? Я тут уже настроилась всю ночь домашнее порно смотреть, а вы… а вы… На самом интересном месте… — в голосе её переплелись глубокое разочарование жизнью и горькая обида.

— Обломайся, озабоченная ты наша, — внутренне улыбнулся я, и нарочито кротко подумал, — спокойной ночи, Зайка.

Мы с Ануэн отвели котиков в их номер, я спрятал колечко в ящик комода, который стоял в этой же комнате. Уходя, мы тщательно закрыли дверь и наконец-то остались наедине.

— Как же я соскучился по тебе, — выдохнул я, опрокидывая тихо пискнувшую девушку на широченную кровать.

Впереди была волшебная ночь, о которой я мечтал с момента расставания.

Глава 20

— немного отдыха и снова в бой

Как и ожидалось, я совсем не выспался. Но, это была неизбежная плата за бескрайнюю нежность и сладкое безумие этой дивной ночи, переполненной изысканными наслаждениями. Да, за всё надо платить, это незыблемый закон.

А к утру, когда силы наши были уже, казалось, окончательно исчерпаны, Ануэн загнала меня в угол кровати и, отрезав мне все пути к отступлению, устроила допрос. Она дотошно выясняла все подробности того, как я сошелся с этой демонессой, и того, как я с ней взаимодействовал. Я ей рассказал, вообще, всё, что со мной происходило с момента нашего с ней расставания.

Она внимательно слушала, задавала уточняющие вопросы, живо реагировала на сюжетные повороты моего рассказа. Особенно тщательно она усваивала собранную мной информацию о брате Дадуине и о служанке Мабли, решившей побороться за возможность войти в благородное сословие с помощью, гммм, личного обаяния, скажем так, и применения прикладных навыков в области демонологии. Очень заинтересованно выслушала Ануэн и мой рассказ об оборотнях.

А когда я начал излагать ей свои наблюдения и соображения о том, как я влияю на некоторых женщин, она немного занервничала.

— Это что же получается, мне теперь всех их от тебя гонять надо, так что ли? — грозно сверкая глазищами вопрошала она по ходу рассказа, а потом скорбно добавила, — а, впрочем, все мужики — кобели, — посмотрела на меня прокурорским взглядом и объявила, — и ты вовсе не исключение!

— Ну зачем сразу гонять-то? — наивно поинтересовался я, намеренно не акцентируя внимание на утверждении о моём несомненном кобелизме. Мне показалось, что опровергнуть это будет очень не просто. Да и не хочется, если честно, — неужели ты хочешь быть монополисткой?

— Да, очень хочу, — припечатала она, угрожающе глядя мне в глаза, — но это, к сожалению, невозможно, — в её голосе явно сквозила грусть о несбыточном, — поэтому, если ты, — продолжая свою речь, девушка навалилась на меня, прижавшись ко мне грудью, да так плотно, что я отчётливо ощутил кожей её затвердевшие соски, — будешь пытаться ещё кого-нибудь завалить в койку, — говоря это, она закинула на меня ногу, — то произойдёт это только после получения моего одобрения избранной тобой кандидатуры…

Её глаза горели голубым огнём, она была прекрасна. И я не выдержал соблазна, и впился в её зовущие губы…

В общем, разговор прервался на полчаса. Но, как я и подозревал, он продолжился, стоило нам только оторваться друг от друга.

— Очень не хочется тебя ни с кем делить, но, похоже, это неизбежно, — серьёзно произнесла она, покусывая мне мочку уха.

— Милая, — я был более, чем удивлён. Я то готовился к тому, чтобы отстаивать свою свободу сексуального самовыражения, а тут, прямо с ходу декларируется, хоть и ограниченное, но, всё-таки, признание моего права налево, — и что навело тебя на столь здравую мысль?

— Уж больно захудалый и немногочисленный у тебя род, — серьёзным голосом пояснила свою позицию магесса, — фактически ты, да твоя матушка. Про дальних родственничков говорить и вовсе не стоит. Судя по твоему рассказу, это совсем уж какие-то деграданты, — она немного задумалась, но скоро продолжила:

— Матушка твоя, кстати, ещё вполне молода, и, конечно, сможет родить и, глядишь, ещё и не одного. Я приложу все усилия, чтобы у неё была такая возможность. Но и тебе, — она как-то, уж очень плотоядно, усмехнулась, — придётся активно плодиться и размножаться. И одной меня на это не хватит, — она опять пристально посмотрела мне в глаза, — согласен со мной? — вопрос этот сопровождался страстным урчанием и нежным облизыванием моего уха.

— Спорить не буду, — я действительно не собирался с этим спорить, — что касается рода, то ты говоришь очевидные вещи. Но почему ты считаешь, что тебя одной не хватит? — я подпустил в голос ехидства и прищурился, — я так вообще опасаюсь, что ты меня заездишь, если предстоящая ночь и все последующие будут, хотя бы отдалённо такими насыщенными, как сегодняшняя…

— Милый, кувыркаться в койке, это не рожать, — Ануэн посмотрела на меня с лёгкой насмешкой, — ну, рожу я двоих, если всё со здоровьем будет хорошо, то, ладно, троих…

— А что, надо больше? — изумился я, глядя в бездонные озёра её голубых глаз, и одновременно поглаживая бархатистую кожу девичьего бедра.

— Конечно, — Ануэн подарила мне взгляд, где нежность соседствовала с лёгким осуждением моей бестолковости, — ты должен возродить род, и детей у тебя должно быть не менее десятка, — пока она назидательно произносила эти слова, её рука тёплой улиткой медленно, но неуклонно ползла по моему животу в том самом направлении, где появлялась возможность достоверно проверить мою готовность к дальнейшим подвигам.

— Возможно, — я дипломатично устранился от спора, — но я пока так далеко не заглядываю. У нас же куча задач, требующих сиюминутного внимания и максимально оперативного решения, — теперь уже мои губы настойчиво теребили её изящное ушко.

— И не заглядывай, — улыбка и шалый взгляд магессы недвусмысленно намекали на то, что разговор сейчас опять прервётся, — что касается родовой демографии, то для этого у тебя есть я!

И она предприняла действия, которые, несомненно, вполне вписывались в её новаторскую демографическую концепцию. Я, предсказуемо, с неподдельным энтузиазмом поддался на провокацию…

В результате да, разговор прервался ещё на полчаса.

И вот опять мы с Ануэн обессиленные лежим на скомканных простынях, давно пропитавшихся потом и соками любви.

— Ну что, свадьба-то скоро? — ехидно проскрипел у меня в голове голос моего ориша, — обрати внимание, как она тебя сделала.

— Что меня? — я вынырнул из состояния расслабленности, в которое впал по окончании очередного раунда нашей постельной дуэли.

— Ты настолько обрадовался, что тебе не полностью перекрывают доступ к прелестям местных красоток, — пояснил Эшу Опин, — что ни разу не возразил относительно возможности вступить с ней в брачные отношения.

— Эшу Опин, я, собственно, и не собирался возражать, — я попытался полнее сформулировать свою мысль, — Ануэн будет хорошей женой. Кроме того, она талантливый маг, очень умная девушка и, я уверен, что сделав свой выбор, она его уже не будет менять.

— Ну, если смотреть так, то да, — Эшу, против обыкновения, даже не съязвил, — таких, как твоя подруга ещё поискать, бро. Как спутница жизни и соратница в борьбе она идеальна. Береги её.

— Всех за неё порву, — заверил я Эшу Опина, — но, я пока не готов взять на себя ответственность за семью. Вот нахлобучу на голову баронскую корону, тогда да…

Эшу Опин хмыкнул и затих.

А я, бросив взгляд на то, как ложатся на пол тени от лучей Зонне, падающих из окна, понял, что день уже давно в самом разгаре.

Ануэн пристроилась на моей руке, уткнулась в мне в грудь своим носиком, и, прикрыв глаза, отдыхала от продолжительного секс-марафона и на губах её играла усталая и, одновременно, до предела довольная улыбка. И тут я услышал хриплый возмущенный мяв из соседней комнаты, доносящийся к нам даже сквозь стены.

— Милая? — я немного потормошил разомлевшую магессу, угревшуюся у меня на груди.

— А? — пышные ресницы лениво приподнялись, — что ты сказал?

— Прислушайся, — предложил я.

Магесса приподняла голову, на её лицо тут же снизошло выражение прогрессирующей паники, и она, словно подброшенная мощной пружиной, взлетела над кроватью с горестным воплем:

— Коты не кормлены!

И тут же бросилась лихорадочно одеваться, а я ещё ехидно прокомментировал происходящее:

— Ну, теперь нам с тобой точно походный сейф нужен будет для хранения домашних тапок.

— Они не гадят в тапки, они приличные котики! — с обидой за питомцев эмоционально возразила Ануэн, потом посмотрела с недобрым прищуром на меня, и добавила, — не то что некоторые!

Э-э-э? — я попытался выяснить, что это за намёк такой был. Но поздно. Магесса уже выскочила за дверь, что бы прогнать прочь костлявый призрак голода, подкрадывающийся к её ненаглядным котяткам.

Хоть и с некоторым запозданием, но наш день таки начался. Нам предстояло полностью подготовится к непродолжительному, но, возможно, непростому переходу по Тропам Амальгамы к замку, который, как я рассчитывал, в скором времени станет моим родовым гнездом.

После водных процедур я заглянул в комнату, где поселились наши котята. Мне открылось умильное зрелище. Посередине комнаты стояло кресло, в котором сидела Ануэн, а на коленях у неё толкаясь и басовито мявкая, пытались устроиться оба котёнка. Но места на них обоих не хватало, выросли. Поэтому то один, то второй срывались с коленей девушки, потом опять упорно карабкались вверх, и игра в царя горы продолжалась с переменным успехом.

— Наелись? — я, глядя в глаза Ануэн кивнул на котиков, продолжавших свою возню.

— Да, — улыбнулась Ануэн, — а ты всё за тапочки беспокоишься?

— Есть маленько, — согласился я.

И вдруг…

В моём мозгу совершенно отчётливо нарисовалась усатая мордочка и одновременно раздался совершенно отчётливые звуки:

— Мря!

Потом мордочка на мгновение исчезла, а затем появилась другая. Отличить её от первой было бы неимоверно сложно, но я просто знал, что это другая мордочка. Её появление, так же, прошло под звуковое сопровождение:

— Мао!

Я перевёл ошарашенный взгляд на котят. Они, как это ни странно, наконец уместились на коленях магессы и пристально, не мигая, смотрели на меня. Поверх их серьёзных мордах парила мягкая улыбка Ануэн. Магесса нежно почёсывала пушистые серенькие ушки:

— Что это ты такой удивлённый-то? — спросила она, — я просто попросила котят, чтобы они представились тебе.

— Ты знаешь, я так и подумал, что они представляются, — я действительно был поражён этой демонстрацией, — но, это получается, что они телепаты?

— Да, и ты тоже можешь общаться с ними так же, — она с любовью посмотрела на своих питомцев, а они, словно почувствовав тепло этого взгляда, принялись усердно тереться о руки Ануэн, — но, этому надо учиться.

— А ты можешь уже с ними разговаривать? — спросил я, — а то скоро нам надо будет ступить на Тропы Амальгамы, а там не так безопасно, как хотелось бы. И, в некоторых случаях, слаженность действий может дать нам преимущество в бою с обитателями тамошних зарослей.

— Я вполне сносно могу транслировать относительно простые понятия, — ответила магесса, — так что должный уровень взаимодействия, в случае чего, обеспечу.

— Ну и славно, — я улыбнулся и предложил, — а давайте сейчас соберём вещи, потом сходим, и, всё-таки, позавтракаем, а потом уже и начнём наш поход, ага?

— Да, — с энтузиазмом ответила девушка, — про завтрак, это ты правильно вспомнил. Надо плотно позавтракать, — она игриво стрельнула в меня глазками, — а то энергии-то потратили целое море сегодня. И, кто его знает, как день дальше сложится… Но, какие вещи ты собираешься укладывать-то? Я так и не распаковывала ничего.

— Гммм, но у меня-то кое-что надо по мешкам распихать, — возразил я, — тогда я пойду, всё приготовлю к старту, а ты пока с котиками поиграй. Я быстро.

Вытащив из комода кольцо с демонессой, что бы не забыть его тут, отправился в свой номер, где побросал всё своё в рюкзак, прошёлся по всем ящикам и углам, всё проверил. Вроде, как ничего не забыл.

А потом мы с Ануэн отправились в общий зал и заказали себе обед, так как завтрак мы бессовестно проспали.

— А ты эту свою Зайку что, кормить не собираешься? — как бы между прочим, спросила магесса.

— Вот! — прозвучало у меня в голове, — твоя девушка только вчера меня мельком увидела, а побеспокоилась. А ты, сухарь бесчувственный, даже доброго утра пожелать не соизволил!

— Ну не капризничай уже, дай хоть поесть-то спокойно, — внутренне улыбаясь, подумал я. А в слух ответил уже для Ануэн, — она же демон, демоны, они вообще… Гммм, по другому, в общем, питаются, ты же знаешь.

— Да знаю я, — улыбнулась подруга, — просто хочу я с ней пообщаться поплотнее. Так или иначе, а нам с ней вместе долго предстоит работать.

— Как прибудем на место, так пообщаетесь, — успокоил я её, — там время будет. А сейчас нам надо, действительно, восстановить потраченную энергию, да двигаться в путь, чтобы затемно успеть.

— Хорошие у тебя тропы, — одобрительно промычала магесса, пытаясь одновременно прожевать большой кусок сочного стейка, — тут же до славного города Стоуб километров, эдак, полтораста, если не больше, — добавила она, проглотив мясо, и запив его хорошим глотком сухого красного.

— Ну да, — согласно кивнув, я решил обрисовать и сопутствующие минусы, — но прогулка по Тропам Амальгамы, дело совсем не простое, мало того, что выйти на эти Тропы не так-то просто, надо ещё по ним пройти до пункта назначения, не заблудиться, не погибнуть от нападений тамошних обитателей. В общем, квест на любителя.

— То есть мы сильно рискуем? — Ануэн испытывающе посмотрела на меня, — может, лучше как все, по тракту?

— Практика показывает, что путешествие по тракту не избавляет от досадных случайностей, — я пригубил вина и продолжил, — на Тропах Амальгамы мы сэкономим прорву времени, и к тому же, мой ориша нас в обиду не даст. Эшу Опин специализируется как раз на путешествиях между мирами и по Тропам Амальгамы, и по иным путям. Более компетентного знатока этих путей нам при всём желании не найти.

— Я боюсь, — вдруг возникла внезапная мысль, это демонесса решила поучаствовать в разговоре.

— Так ты же в кольце можешь отсидеться, — резонно возразил я.

— Всё равно боюсь, — вас там какой-нибудь монстр слопает, а я там так и останусь навечно.

— А разве тебя оттуда в инферно в этом случае не выдернет? — поинтересовался я.

— А это разве чем-то лучше? — с лёгкой горечью спросила рыжая.

— Хватит паниковать, — включился в разговор Эшу Опин, всё будет нормально, рогатая красная мама.

Демонесса ошарашенно умолкла, и, видимо, с трудом переваривала мысль о том, что она мама, и при этом ещё красная и рогатая.

— И хвостатая, — подумал я вдогонку.

— Точно, бро, — одобрил это уточнение Эшу, — не волнуйся, — это он уже демонессе, наверное, — доставим в лучшем виде, а захочешь, так и поближе с тобой, хе-хе, познакомимся.

— Всегда рада новым знакомствам. — теперь мысль демонессы была откровенно игривой. Она неисправима. Я смирился с этим.

Подняв взгляд от столешницы, куда бездумно смотрел на протяжении всего этого внутреннего диалога, я сразу увидел, что Ануэн на меня загадочно так смотрит:

— Что с тобой? — заинтриговано спросила она, — сидишь, уставившись в столешницу, улыбаешься. Губами шевелишь, а?

— Просто в моей голове Эшу Опин разговаривал с Зайкой, ну и я пару слов вставил.

— Так нельзя, — надула губки подруга, — получается, меня тут, как будто, вообще нет.

— Да, — согласился я, — это неправильно. Я попробую решить вопрос с подключением тебя к общей беседе.

— Ну так подключай уже, — начала тормошить меня магесса.

— Фима может всё, но Фима не может всё сразу! — ответил я ей афоризмом народа ростовщиков и торговцев, рассеянного по всем мирам.

Подруга меня поняла и на некоторое время угомонилась.

Всё, что было на столе, мы съели. Потом подошли к стойке, где я расплатился за всё и предупредил хозяина, что сегодня мы съедем до ужина. Потом мы поднялись в номер, куда Ануэн привела и наших котиков. Мы навьючили на себя рюкзаки, взяли в руки оружие и встали перед зеркалом.

— Что стоим? — проскрипело у меня в голове, — надо две чёрные свечи поставить по бокам зеркала и зажечь.

— Да я вроде без этого раньше обходился, — подумал я, шаря в кармане рюкзака в поисках связки ритуальных свечей.

— Зажигай давай, — мысленно усмехнулся Эшу, — у каждого своя технология. Моя требует свечей.

— Хорошо, хорошо, — послал я ответную мысль, стуча кресалом.

На плотно скрученных фитилях расцвели густо-оранжевые огоньки, и тут же началась мистическая пляска огненных отблесков на поверхности стекла. Отражение интерьера комнаты, начало медленно плыть куда-то в сторону, исказилось, а потом и вовсе сменилось белёсым туманом, клубящимся за зыбкой прозрачной преградой.

— Возьми подругу за руку и шагай. Коты сами зайдут, они умеют — проскрипел Эшу.

Я бережно сжал прохладные пальчики Ануэн, набрал полную грудь воздуха, как будто готовясь нырнуть, и шагнул в зазеркалье.

Глава 21

— тропами амальгамы

Нога провалилась сквозь стекло, ставшее вдруг нематериальным. Но, прежде чем моя ступня коснулась поверхности зазеркалья, оба котика оказались уже тут, передо мной. И чувствовали они себя в этой обстановке, хочу сказать, совершенно нормально, как будто каждый день сквозь зеркала проходили и зазеркалье для них, как дом родной. Или это у них врождённое? Ну, ладно, это всё потом. Рядом со мной озиралась Ануэн, обводя внимательным настороженным взглядом открывшийся нам причудливый пейзаж. А подивиться тут было на что.

По низу струился слабо опалесцирующий радужный туман, укрывавший мохнатым подвижным покровом поверхность тропы. Небольшую полянку, на которой мы стояли, обступали странные растения, визуально выглядящие, как помесь приземистого баобаба с глубоководным кальмаром. И создавалось такое впечатление, что все они были выдуты полупомешанным стеклодувом из мутного красноватого стекла. Эти странные полупрозрачные растения, достигавшие в высоту метров восьми, вяло шевелили своими ветвями-щупальцами, которые были густо усыпаны цветами-присосками с роговыми лепестками. А стояли они довольно плотно, Хотя, в некоторых местах между ними были видны широкие сумрачные прогалины, где брали своё начало тропы, уводящие в неведомое.

Неба видно не было. Метрах в двадцати над нами, сколько хватало глаз, нависали серо-розовые тучи, в толще которых беззвучно вспыхивали тёмно-красные молнии, рождавшие мрачные, кроваво-алые отблески. Всё это напоминало мне огромное, медленно тлеющее серое шерстяное одеяло, растянутое над нашими головами.

— Ну что, красиво? — проскрипел у меня в голове голос ориша.

— Необычно, — подумал я, — и, куда нам теперь податься?

— Подумай об астральной метке, которую ты повесил на зеркало в замке, — хорошо подумай, и о том зеркале подумай, какая у него рама, где оно там в комнате стоит…

Я некоторое время прилежно вспоминал все это.

— Достаточно, — Эшу Опин был даже доволен тем, что я быстро справился с его заданием, — теперь я знаю, куда двигаться.

— И куда? — не удержался я.

— Подожди, разбежался, — проворчал Эшу Опин, — тут надо сразу согласовать ваш порядок следования. Значит так, Мря идёт метров на пять впереди, смотрит в оба. Мря, понятно?

— Мррр, — отозвался один из котиков.

— Да, — я вспомнил о том, что просила Ануэн, — Эшу Опин, а можно сделать так, чтобы и Ануэн могла участвовать в нашей мысленной беседе?

— Что ж ты сразу то не сказал? — недовольно проворчал ориша, — я же не нянька вам, не могу всё в голове держать. Ну, хорошо, что всё-таки вспомнили. Ануэн?

— Да, я вас слышу, — раздался в моей голове голосок магессы, — а вы меня?

— Слышим хорошо, теперь ты с нами, — подумал я.

— Ну и славно, — взял инициативу Эшу, — за Мря идёт Алейс, а за ним, с дистанцией три метра идёт Ануэн. Мао идёт замыкающим, смотрит, что там сзади творится. Мао?

— Мррр, — второй котик обозначил, что всё понял.

— Так, Алейс, наверное, знает, но, для всех скажу. Тут не так благостно и тихо, как вам кажется. Мы с вами находимся в одной из субпроекций астрального плана. Эта субпроекция представляет из себя бескрайний мир, очень изменчивый и непредсказуемый. В этом мире располагаются все входы и выходы, через которые можно пройти в мир материальный и обратно посредством зеркал и магических порталов. Все они связаны между собой тропами. География тут постоянно меняется, потому, что новые зеркала ставятся, некоторые разбиваются, приходят в негодность… То же самое с порталами, ну, вы меня поняли. И поэтому путь определяется с помощью астральных меток. Обитают тут совершенно разные твари, некоторые из них очень опасны. Если кто-то что-то замечает, сразу докладываем мне, — я заметил, что котята тоже очень внимательно воспринимали речь Эшу. Похоже, что они очень многое понимают. Будет интересно научиться с ними разговаривать. И полезно, само собой.

— А магия тут работает? — спросила Ануэн.

— Хороший вопрос, — Эшу что-то развеселило. Ох, чувствую, не к добру это, — да, магия тут работает. Но маны тут нет. Совсем. Так что, только то, что с собой принесли. А местные магические создания преобразуют присущие астралу энергии в ману, и довольствуются этим. Процесс преобразования требует затрат и сил, и времени, так что магичат тут в самом крайнем случае, и стараются много маны не тратить, так как это ресурс трудновосполнимый.

— Однако… — обескураженно прокомментировал это известие Ануэн. Хотя у неё посох с собой, а в посохе она много чего запасла. Я то знаю.

Я, хоть и с запозданием, но, всё-таки, решил посмотреть, а что тут у нас за энергетическая картина, в этой загадочной местности.

Вокруг играли переливающиеся всеми цветами радуги потоки астральной энергии. Я с облегчением обнаружил, что жгуты энергии ци тоже тут есть, хоть их и так не много, как на реальном плане. Значит, я ещё что-то смогу. Не сильно много, но, всё-таки, смогу.

— Ануэн, — мысленное обращение к магессе заставило её обернуться в мою сторону, — тут есть ци, так что, если мана закончится, работай с ней.

— Ага, — как-то, совсем без энтузиазма отозвалась девушка.

— Ну, ладно, всё обсудили, пора двигаться, — Эшу снова завладел нашим вниманием, — Мря, давай во вторую справа прогалину. Как дойдём до развилки, остановишься.

— Мррр, — дисциплинированно ответил котик, и грациозно проследовал в темную арку прогалины.

— Да, и держитесь середины тропы, — посоветовал Эшу Орин, — а то деревья тут, того, нервные слегка, не любят, когда их беспокоят.

— Угу, — хором подумали мы с Ануэн, И, что характерно, не стали уточнять, что будет, если мы эти нервные растения побеспокоим. Глядя на их толстенные ветви-щупальца легко было представить, чем может закончится неосторожное обращение с этими представителями местной флоры.

Котики не ответили ничего, но к центру тропы сместились незамедлительно.

Минут пятнадцать мы шли в полном молчании, тревожно озираясь по сторонам. По краям тропы странные деревья лениво шевелили своими щупальцами. Из зарослей доносились какие то шуршащие звуки, писк, рычание, и ещё много разнообразных звуков. Как в джунглях Юга. Но, эти звуки были как-то неестественно приглушённы. Как будто доносились до нас сквозь толстый слой ваты. Ладно, никто на нас не прыгает с верхних ветвей, это уже хорошо.

— Мне страшно, — это Зайка объявилась.

— Чего ты боишься-то, ты же в своём пространстве сидишь? — не понял я.

— Просто, если придётся выходить, то у меня маны тут хватит только на пару фокусов, а потом я могу рассчитывать только на свои физические данные…ну и на химию природную, феромонов то у меня на всех хватит, и ещё останется, — транслировала она свою глубокую озабоченность.

— Вот видишь, — я попробовал подчеркнуть этот положительный момент, — не так уж всё и плохо.

— Ну да, — согласилась рыжая паникёрша, — но всё равно неприятно, когда возможности урезаны.

— Ладно, сиди там, постараюсь тебя не беспокоить, — утешил её я.

— Да я сама выпрыгну, что случись, — отозвалась шебутная демонесса, — ненавижу, когда ситуацию разруливают за меня.

— Экие мы, самостоятельные и эмансипированные-то, — мысленно улыбнулся я.

— Ты грубый, — ожидаемо прозвучало у меня в мозгу.

— Точно-точно, — это Ануэн не преминула меня поддеть. И мне немного поплохело. Я просто представил, как они объединяются во имя торжества справедливости, такой, как они её понимают, разумеется, и начинают меня согласованно третировать и щемить.

— Шшшшш, — предостерегающе зашипел Мря, мысленно продублировав этот же шипящий звук.

Все мгновенно встали, как вкопанные. На моей энергетической карте, вроде бы, никаких движений, нарушающих общую картину силовых линий, полей и потоков не наблюдалось. Но, тем не менее, котик заметно встревожен и пристально смотрит вперёд.

И тут мы увидели это… Метрах в тридцати от того места, где мы замерли, тропу пересекал гигантский змей. Сначала из зарослей показалась огромная голова рептилии, украшенная длиннющими извивающимися усами, которые очень органично смотрелись бы на голове громадного сома. А следом потянулось тело, покрытое драгоценной перламутровой чешуёй, показавшееся нам бесконечным. Постепенно его толщина уменьшалась и, наконец, кончик хвоста этого создания исчез в зарослях на другой стороне тропы. Вообще этот змей был очень похож на изображения драконов в храмах погибшей под натиском Пустошей Империи Гу. Возможно, эти создания в древности как-то проникали в реальный мир.

— Перламутровый дракон, — пояснил Эшу Опин, — он слишком велик, для того, что бы замечать таких букашек, как вы. Но мог и раздавить, просто потому, что поленился бы вас огибать. Так что правильно, что вы дождались, пока он переползёт нашу тропу и двинется дальше по своим делам.

— Смотрите, — Ануэн подняла руку вверх, указывая немного вперёд, и я увидел ещё двух таких же змеев, но уже летящих в низких облаках. Двигались они в ту же сторону, куда спешил и перламутровый дракон. Багряные молнии облизывали их медового цвета чешую и бросали на неё тёмно-красные отблески. Зрелище было, поистине волшебным.

— Повезло вам, вы не только перламутрового дракона увидели, но и яшмовых драконов тоже. Далеко не каждому так везёт, — прокомментировал Эшу происходящее.

И мы продолжили свой путь. Теперь я практически постоянно сканировал пространство на предмет обнаружения любых разумных или неразумных существ. Уж очень мне неуютно стало после знакомства с драконами. Хорошо, что им до нас дела не было, но я справедливо подозревал, что могут найтись и те, кто, при случае, проявит к нам обострённый интерес.

И, когда нам оставалось до цели идти меньше часа, и мы только-только повернули в нужную сторону на очередной развилке, как моё сканирование показало, что нам навстречу движется группа разумных, и была эта группа уже весьма близко. Расстояние между нами неуклонно сокращалось.

— Как-то людно тут стало, — подумал я, — раньше вроде как и посвободнее было.

— Ты кого-то увидел? — тут же последовал вопрос от Ануэн.

— Да, вон, впереди, шестеро разумных, — пояснил я, и мне очень интересно, кто бы это мог быть…

— Ты знаешь, а мне как-то не очень интересно, — Ануэн была явно встревожена, — как по мне, так лучше бы их не было. А то места-то тут глухие…

— Это да, — согласился я, и обратился к демонессе, — ты слышала наш диалог?

— Да, — собрано ответила она, — что мне делать?

— Вооружись чем-нибудь тебе привычным, — я прикинул, как бы получше демонессу использовать, — выходи из кольца, и взлетай. Только сразу отводи глаза тем, кого мы тут сейчас встретим. Чтобы тебя не видели. Если будет заваруха, то в бой вступишь по моему сигналу.

— Поняла, — коротко ответила Зайка.

Котики разошлись по сторонам, им Ануэн, держащаяся немного позади меня, будет транслировать мои указания. На мне общее руководство столкновением, если до этого дойдёт. Я, конечно, будучи неисправимым оптимистом надеялся на лучшее, но жизненный опыт подсказывал мне, что это совершенно напрасные надежды. А над нами, почти касаясь плюшевыми ушками серо-розовых туч, воспарила грозная крольчиха.

И через три минуты мы встретились. Увидев тех, кто шёл нам на встречу, я понял, что драки не избежать. На встречу нам шли четверо, одетых, как зажиточные ремесленники. Они несли носилки, на которых лежал кто-то, крепко примотанный широкими полосками ткани к этим самым носилкам.

Но неминуемость столкновения стала ясна после того, как я разглядел накидку того, кто шел впереди носильщиков. Это была форменная накидка Ордена Паладинов Почившего Бога.

— Атакуем первые, — я принял решение,

— Мы нападаем первыми? — удивилась Ануэн, она до сих пор испытывает какие то иллюзии относительно людей вообще, хотя паладинов Почившего Бога обоснованно недолюбливает.

— Если драка неизбежна, надо бить первым, — пояснил я своё решение, скинул рюкзак и двинулся навстречу орденцу, сжимая в руках глефу, — Коты, охраняйте Ануэн. Зайка, в бой вступаешь только по моей команде. Ануэн, скинь рюкзак и постарайся близко к себе никого не подпускать.

— Эй ты! — крикнул человек в накидке, — оружие на землю, сам на колени и руки за голову!

Он обернулся, и пролаял какую-то команду носильщикам. Те опустили носилки и потянули из ножен свои железяки.

— Ануэн, — я решил сразу задействовать её дистанционные скиллы, — приголубь их, пока они щиты не включили, — сказал я и включил собственный щит, активировав, заодно, и Алмазную Кожу.

— Стоять, смерд! — пуще прежнего разорался тип в накидке.

— Зайка, это орденцы, — я продолжал приближаться к оппоненту, посмотри, сможешь кого охмурить?

— Думаю, что смогу, — промурлыкал похотливый голосок, — но посмотрим, как пойдёт, — неожиданно рассудительно добавила она.

— Пока не дёргайся, посмотрим, что они делать будут.

Ануэн, не мудрствуя лукаво, кинула в приближающихся ко мне носильщиков пригоршню файерболов. В результате, двое ловко уклонились от огненных снарядов, один таки успел активировать щит, а ещё одному крупно не повезло. Он словил плазменный сгусток своей грудиной, окутался на мгновение ярким бело-синим пламенем, плюющимся жгучими искрами, а затем осел кучей дымящегося тряпья в радужный туман, стелющийся под ногами.

Убедившись в том, что Ануэн тоже опасна, два носильщика направились к ней, а ещё один присоединился к моему противнику. Надо сказать, что под накидкой у моего оппонента была кольчуга. Не бог весть какая, но всё таки.

Первое, что я сделал, это с помощью ци отбросил приближающегося носильщика к странным деревьям. И да, убедился в том, что Эшу Опин не зря призывал нас держаться от них подальше. Бедняга только начал подниматься на ноги после удара о мощный полупрозрачный ствол, как многочисленные ветви-щупальца, до этого лениво, как бы нехотя, шевелившиеся вокруг, вдруг проявили недюжинную активность, и буквально спеленали несчастного. Он разевал рот, пытаясь сделать вдох, но щупальца всё сильнее сдавливали его. Глаза вылезли из орбит, губы посинели, он вздрогнул последний раз, и затих. А щупальца, ставшие опять ленивыми, подтянули его поближе к стволу, в котором открылась здоровенное дупло. Они вывалили безвольное тело в плотоядно урчащую темноту этого отверстия. Оно, получив пищу, тут же стянулось, и ничто более не указывало о произошедшей секунду назад скоротечной трагедии.

А мой окольчуженный оппонент, взбешённый жуткой смертью товарища с яростной энергией набросился на меня, неистово размахивая мечом. Но гнев мешает действовать расчетливо. А потому лезвие глефы без труда нашло брешь в его защите и легко мазнуло по открытой шее. В воздухе тотчас повисла мелкая алая взвесь. Это кровь, выталкиваемая через порез мощным сердцем щедро разбрызгивалась окрест.

К моменту, когда я разобрался со своим противником, Ануэн с помощью котиков тоже успешно отправила своего оппонента в Нижний мир. А последнего увела Зайка, и теперь её страстные крики и счастливый визг разносились по окрестностям из-за ближайшего поворота, куда она догадалась увести своего несчастного избранника, так что мы были избавлены от необходимости наблюдать за интимным процессом её энергетической подпитки.

Пока она там наслаждалась, мы с Ануэн подошли к носилкам. Которые тащили представители Ордена. К ним была плотно примотана ладненькая девчонка, одетая сравнительно богато. К сожалению, многочисленные гематомы уродовали её личико, глаза в разной степени заплыли. И сама она была без сознания, причём, мне показалось, что её забытьё носило медикаментозный характер. То есть, её либо напоили какой-нибудь гадостью, либо дали нюхнуть чего-нибудь ядреного…

— Что это вы тут так разглядываете? — это к нам подошла довольная демонесса, получившая хорошую порцию жизненной энергии, а потому сладко улыбающаяся и лучащаяся позитивом.

— Да вот, девчонку эти подонки куда-то волокли, — пояснил я, — теперь её бы с собой нам как-нибудь взять бы… Не бросать же её тут, в самом-то деле-то. Может, потащим с тобой носилки, а? Зайка? Дойти то немного осталось…

— Ой, да брось ты, сама дотащу, — демонесса, действительно, если смотреть по физическим характеристикам была, наверное, всё ж таки, посильнее меня. Она распутала ткань, которой девушку примотали к носилкам и закинула её себе на шею, как пастухи носят иногда своих овец.

Итак, мы продолжили путь в том же порядке, разве что в середине нашего построения теперь шествовала Зайка с безвольным девичьим тельцем на плечах.

Глава 22

— будем наводить порядок

Наконец-то я увидел ровный свет своей астральной метки в глубине небольшой полянки, окружённой всё теми же хищными деревьями. Метка горела над вертикально стоящим прямоугольником в рост человека, под поверхностью которого клубился плотный белёсый туман.

— Ну, наконец-то, пришли, — спонтанно возникшая у меня мысль была с энтузиазмом воспринята всеми членами нашей команды. Действительно, эта субпроекция астрала как-то уж очень давила на психику и порождала безотчётное беспокойство и повышенную тревожность. Поэтому весть о том, что мы достигли цели нашего путешествия обрадовала всех.

Я взял за руку Ануэн, та, в свою очередь, ухватила демонессу, которая тащила на себе неизвестную девушку, отвоёванную нами у представителей Ордена, и я шагнул сквозь зеркало. Чуть не споткнулся о Мря, который увернулся от моей ноги в последний момент. Котики и в этот раз меня опередили и успели войти в комнату первыми. А комната была воистину роскошна. Она была просторна, и, помимо широченной двуспальной кровати, тут была ещё куча мебели: большой диван, бюро, пара высоченных шкафов, полки которых были уставлены книгами, и четыре кресла, ну и стулья, конечно.

Судя по темноте за окном и очень редким огням, горевшими где-то там, снаружи, тут было уже за полночь. А потому демонесса сразу ушла в своё пространство, уложив на диван так пока и не очнувшуюся девушку. Мы с Ануэн тоже сочли за лучшее лечь поспать. Завтрашний день обещал быть очень насыщенным, и перед его началом стоило как следует отдохнуть.

Проснулся я от того, что кто-то нежно покусывал моё ухо.

— Милый, вставай уже, — жарко шептала мне на ухо магесса, — у нас куча дел.

— Сейчас, сейчас, — с трудом пробурчал я. Что-то дышалось мне как-то с трудом. Ну да, ещё бы по другому было… У меня на груди, свернувшись клубочком, возлежал Мао. Я стряхнул с себя этого увесистого любителя тёплого и мягкого, и, как и следовало ожидать, тут же услышал возмущенный мяв оскорблённого в лучших чувствах котика. Проморгался, и, чмокнув Ануэн в кончик носа, вскочил с кровати.

Девушка, которую мы вчера притащили с собой, так пока и спала на диване, завернувшись в покрывало. Я подумал, что пора бы ей уже и проснуться и поинтересовался у Ануэн, что она по этому поводу думает.

— Пусть спит пока, — ответила мне магесса, — у неё, похоже вчерашний день совсем не просто сложился. А дышит она нормально, ровно. Как организм справится со снотворным, то она сама поднимется.

— Понятно, ответил я, — тогда, я сейчас спрошу у Зайки, нет ли у неё чего поесть…

— Поесть у меня есть, — услышал я Зайку, — кстати, доброе утро всем!

— И тебе доброе утро, — мы с Ануэн неожиданно для самих себя выдали синхронную мысль.

— Ну, давай, тогда еду, — продолжил я, — закусим, да пойду я к Ланцо, и начнём вплотную заниматься нашими делами. Да, Ануэн, как ты думаешь, может, пригласить его сюда, и тут, без лишних ушей всё и обсудим?

— Ты знаешь, Алейс, — Ануэн задумалась, — наверное так будет лучше, заодно и Зайка хотя бы частично в курс дела войдёт. Я чувствую, что возни у нас много предстоит. И не простой она будет, возня эта.

— Хорошо, тогда так и сделаем. Тогда я за Ланцо пошёл. Скоро буду, я надеюсь.

— Здравствуйте, вролен Ануэн, — церемонно поздоровался Ланцо, входя в комнату.

— Здравствуйте, мастер Ланцо, — Ануэн поприветствовала начальника стражи даже, я бы сказал, немного торжественно.

— Там, на диване вы кого уложили? — поинтересовался начальник стражи.

— Эту девушку мы спасли от похитителей, — объяснила Ануэн.

— Каких похитителей? — Ланцо всерьёз заинтересовался. Видимо у него взыграл профессиональный интерес.

— Уважаемый мастер Ланцо, — присоединился я к разговору, — мне очень многое нужно вам рассказать, и, я признаться, не уверен, что вы с первого раза поверите всему тому, о чём я вам поведаю. Но вы постарайтесь. Врать я не собираюсь…

— Даже так, достопочтенный Эйнион? — удивлённо поднял правую бровь главный стражник баронства.

— Именно так, но, начать нам, наверное, всё-таки стоит с обозначения наших с вами первоочередных задач, — я решил, всё-таки, наметить основные шаги по взятию ситуации в замке под свой полный контроль. Для начала, давайте обозначим наших врагов. Наверное, начнём с этого? — я посмотрел на Ланцо.

— Да, любопытно было бы узнать, кого именно вы считаете врагами рода, — взгляд Ланцо посуровел, — я давно уже чувствую, что все случайности, происходящие тут, далеко не случайны, но никаких определённых соображений у меня нет.

— Всё просто. Смотрите, кто у нас является основным выгодоприобретателем в случае смерти последнего представителя старшей ветви рода?

— Не вижу, если честно, — Баронесса составила завещание в пользу Церкви Почившего Бога. То есть конкретных выгодоприобретателей нет, — этот ответ, признаться, вызвал у меня улыбку.

— Вынужден вас расстроить, — печально объявил я, — вы просто не видите очевидного.

— Как это? — удивился Ланцо.

— При имеющемся завещании основным выгодоприобретателем как раз Церковь и является.

— Не может быть…Это же… — Ланцо с недоумением смотрел, то на меня, то на Ануэн, — это же святые люди…

— Как и многие, вы ошибаетесь, — улыбнулся я, — Церковь — это не бог, это сообщество людей, которые стараются внушить окружающим, что они являются спецпредставителями бога. И мотивации у них самые, я бы сказал, человеческие. И к святости все это никакого отношения не имеет. От слова «совсем».

— Мне подобное, если честно, в голову не приходило, — растерянно пробормотал Ланцо, — хотя, ваши рассуждения выглядят вполне логичными, да и баронесса, помнится, говорила что-то о том, что Церковь Почившего Бога больше напоминает коммерческую организацию.

— Итак, основного бенефициара мы обозначили, теперь слушайте меня внимательно. То, что я вам расскажу, стало мне известно благодаря новым способностям, которые я приобрёл за эти два года. Многое вам покажется невозможным, но, по мере того, как вы будете с нами сотрудничать, вы поймёте, что все это очень реально. И, может быть, вы и сами овладеете какими либо необычными умениями, — я выдал эту фразу, и тут же почувствовал, как иссохлась слизистая рта. Я сделал большой глоток вина, которым поделилась с нами Зайка, и продолжил свой рассказ.

Пока я говорил, я выдул всё вино. Но оно не смогло затуманить мою голову. Мне самому понравилось, как я излагал. Кратко, но, вместе с тем, не упустил ни одной детали, имеющей значение. Охарактеризовал взаимосвязи между отцом Дадуином и большинством прислуги замка, которую он использовал в тёмную, и с помощью которой был в курсе всего, что тут происходило. Рассказал об особой роли Мабли, о том, что и её отец Дадуин дергает за ниточки, как куклу, посулив ей несбыточное. Про бестолковых и жадных дальних родственников вообще и про Беруина в частности. В общем, вывалил перед Ланцо полный расклад. То, что он узнал, мягко говоря, привело его в глубочайшее замешательство.

Поэтому, после того, как я умолк, он сидел и минут пятнадцать потягивал вино. И мне казалось, что я слышал, как скрипят и скрежещут друг о друга шестерёнки, вращающиеся у него в голове. И тут девушка, которую мы притащили с собой заворочалась, потом приподняла голову, обвела нас всех мутным взглядом и задала вопрос:

— Где я?

Ануэн тут же подсела к ней, и начала что-то тихо говорить. И звучало это всё очень убедительно и успокаивающе, хотя я ни слова толком разобрать не мог, настолько тихо Ануэн произносила свой монолог.

Наше совещание на час прервалось, так как Ланцо тут же ушел, что бы по тихому организовать комнату для очнувшейся девчонки. Представилась нам она, кстати, Эгисой. Потом мы переместили её в ту самую комнату, благо эта комната была рядом с нами. Немного покормили из запасов Зайки, тем, что остались после нашего завтрака. И убедили ещё отдохнуть. Хотя после еды у Эгисы глаза опять стали слипаться. Хотя до этого спала она предостаточно.

Ануэн сказала, что это нормально. Уж очень забористое снотворное зелье ей подсунули. Так что сонливость будет ещё пару дней. Да и вообще, вела она себя тихо, как испуганный зверёк. Смотрела на всех искоса, но вопросов больше не задавала. Такое впечатление, что она была еще очень заторможена. Мы решили, что пусть она придёт в себя. А потом уже будем выяснять, кто она, откуда, и как дальше с нею быть. Ануэн успокоила её, как могла, и мы оставили её в покое. Временно, конечно.

А мы с Ланцо вернулись к обсуждению насущных проблем. И сошлись на том, что нам необходимо ввести баронессу в курс всех дел, и, в первую очередь разобраться с её недугом. Пока мы совещались, меня не покидало чувство, что что-то пошло не так за последнее время. После начала нашего разговора что-то неуловимо изменилось.

И я решил, что вреда не будет, если я просканирую энергетические поля в непосредственной близости от нашей комнаты. Просмотрел все смежные пространства. Вроде как ничего подозрительного не обнаружил, но чувство того, что что-то неправильно, меня всё равно не отпускало. Неужели всё-таки прогрессирует моя паранойя?. Или же, что-то реально не то? Просканировал ещё раз. Никаких отметок, хотя… Я понял, что вселяло в меня беспокойство. В стене комнаты, которая примыкала к капитальной стене в одном месте энергетическая структура камня не просматривалась. И там вроде как было пустое место. Но, пусто-то оно пустое, конечно, а интуиция моя говорила об обратном. Очень может быть, что пустота эта заполнена кем-то очень ловким и хитрым. И хорошо экранированным против моих умений. А это совсем плохо. Надо проверить, однако.

Я крадучись, под недоуменными взглядами Ланцо и Ануэн, подошел туда, где от пустоты в толще несущей стены замка меня отделяла только тонкая филёнчатая перегородка, обклеенная тканью. Сконцентрировал энергию ци в кулаке и ударил в перегородку. Там, за перегородкой, мой кулак ткнулся во что-то относительно мягкое. Я пальцами сгрёб какую-то ткань и рванул руку на себя.

В облаке щепок, опилок и пыли из пролома в обшивке в комнату вывалился щуплый человечек.

— Ха, конюх Пранто, — ощерился Ланцо, — ты сквозь стены ходить учишься? Или просто подслушиваешь?

— Господин Ланцо, господин Ланцо, — зачастил человечек, — я всё объясню, я всё расскажу…

— Конечно расскажешь, куда ж ты денешься-то? — на редкость доброжелательно проговорил мастер Ланцо, — на дыбе когда растянут, то все разговорчивые такие становятся…

— Не надо дыбу, мастер Ланцо, — захныкал человечек, — спрашивайте, я всё, всё расскажу, как на духу, — при этом продолжал ловить глаза начальника стражи подобострастным взглядом.

— Что ты делал там? — взревел вдруг мастер Ланцо, одновременно хватая и скручивая воротник Пранто.

— Ничего не делал, ничего, просто стоял, ничего не слышал, совсем — человечек чуть не плакал от страха, и, что самое странное, лжи в его словах не было. Ни капли не было. И я это чувствовал. Вернее не я. А Эшу Опин. Я пока не умею чувствовать правду или ложь мне говорят. Но научусь обязательно. А пока мне мой ориша в этом помогает.

А то, что он не солгал, так это говорит не о том, что он невиновен, просто вопрос не тот был. Не правильный был вопрос.

— Так как ты там оказался-то, зачем тебя туда понесло-то? — мягко улыбаясь спросил я. Пусть Ланцо будет злым, а я наоборот, добрым. Классический приём.

— Господин Эйнион, — всё так же плаксиво причитал человечек, — меня просто попросил один уважаемый человек там постоять немного.

— Зачем? — взревел опять Ланцо, да так, что Пранто непроизвольно заскулил и глаза его стали, точь-в-точь как глаза какающего мопса.

— Не знаю, мне не сказали, — еле слышно проблеял конюх.

— Так кто же тебя тебя сюда послал? — ласково спросил я.

— Меня попросил тут постоять о…- тут беднягу скрутила судорога, глаза выпучились, так, что казалось сейчас выпадут наружу из глазниц, на губах выступила пена, его выгнуло так, что мне показалось, что ещё чуть, и позвоночник сломается. А потом всё кончилось. Тело несчастного в момент расслабилось и бессильно распласталось по полу. И откуда то из-под одежды на его груди вырвалась и потянулась к потолку струйка вонючего дыма.

— Что это у него горит там, под одеждой-то? — заинтересованно спросил Ланцо.

— Похоже, какой-то амулет самоуничтожился, — сказала подошедшая магесса, — давайте-ка поближе посмотрим, — и без какой бы то ни было брезгливости расстегнула на трупе куртку и успевшую прогореть рубаху. Тонкую шею тщедушного человечишки обвивала тонкая медная цепочка, на которой когда то висел довольно большой кулон. Сейчас от кулона осталась только ажурная медная оправа, а то, что было в этой оправе, камень, или что другое, теперь уже не узнать, превратилось в щепотку серого праха.

— Ну, я вас ничем не обрадую, — выдала Ануэн звенящим от напряжения голосом, — нас подслушивали. Причем подслушивал не этот несчастный — на нём просто висел амулет. А вот через этот амулет нас кто-то дистанционно слушал. И, что самое плохое, мы не знаем, насколько долго это продолжалось. Так как амулет, похоже, ещё и маскировал энергетику своего носителя.

— Судя по тому, что подслушивали через магический амулет, — предположил я, — это дело рук нашего доброго исповедника. Да и то, что конюх отдал концы начав произносить звук «о», тоже косвенно на него указывает. Он же отец, хоть и, хе-хе, святой, хотя, судя по рвению. которое он проявляет при отпущении грехов молоденьким служанкам, он вполне может быть и просто отцом. И не один раз. А брать его надо немедля. Если он не удрал, конечно, — и я, прищурясь, посмотрел на мастера Ланцо.

— Тогда я возьму пару ребят, из тех, кому могу доверять, и пойду попробую его арестовать, — сказал Ланцо, отходя от трупа.

— Ага, — согласился я, — и отправьте ещё пару надёжных парней взять Мабли. Она непредсказуема и дел может натворить таких, что мама не горюй, когда поймёт, что все её планы пошли псу под хвост.

— Да, — я так и сделаю, — подтвердил Ланцо.

— И сюда направьте людей, что бы убрали тело, — и тут я решил поинтересоваться, — кстати, Ланцо, а вы знали об этой потайной нише?

— Нет конечно, иначе я бы вам другую комнату бы дал, — хмуро ответил Ланцо. Ну да, его прокол. Он в этом замке незнамо сколько лет живёт, а про такие вот хитрые закутки и ходы, к ним ведущие, не знает. Ну да ладно, всё найдём и исследуем. Где только времени на всё взять?

Я отправил Ануэн в гости к Эгисе, а сам дождался двух хмурых стражников. Они с неприкрытым любопытством на меня косились, но от глупых вопросов воздержались. Хотя, подозреваю, уже сегодня по замку разнесётся весть о том, что наследник вернулся. Ну да ладно, это уже несущественно. А святой отец-то как быстро среагировал. Узнал о том, что в комнате, которую незнамо для кого приготовили кто-то появился, быстро нашёл исполнителя, и заслал для сбора информации. То есть он услышал, как ко мне обращался Ланцо, и понял, что наследник жив и его хитроумный план накрылся медным тазом. Так что, я не особенно рассчитывал на то, что Ланцо удастся его отловить. Это зверь чуткий и хитрый. Я боюсь что он уже вне замка. Интересно, он Мабли предупредил, или нет? Если не предупредил, то он всё таки не так умён, как я о нём думаю. Хотя, кто знает? Посмотрим. В любом случае у него времени в обрез и он мог просто не успеть.

Теперь на первый план выходит встреча с баронессой. Это самое сложное. Уж кто-кто, а она-то очень быстро поймёт, что сын её, внешне оставшись неизменным, внутренне изменился до неузнаваемости. И это может повлечь за собой серьёзные проблемы. Сейчас тогда надо будет забраться в астрал и ещё раз бегло посмотреть историю жизни наследника. Хотя, в любом случае мне предстоит жаловаться на почти полную потерю памяти.

Прокручивая в голове эти мысли, я вошёл в соседнюю комнату, и застал Ануэн, оживлённо о чём-то беседующей с нашей невольной гостьей. Услышав мои шаги, Ануэн обернулась ко мне и заговорила:

— А ты знаешь, кого мы имеем честь принимать у себя в замке?

— Нет, — рассеяно ответил я, продолжая гонять в голове мысли о предстоящем разговоре с баронессой.

— Тогда знакомься, — улыбнулась Ануэн, — перед тобой достопочтенная Эгиса Кедеэрн, единственная дочь Бринмора Кедеэрна, графа фан Савуа.

Глава 23

— взять власть в свои руки! первые шаги

— Не понял, — я посмотрел на Ануэн, — она что, единственный ребёнок в семье?

— Вролен Ануэн не совсем правильно выразилась, — улыбнулась гостья, — у меня ещё есть два старших брата, а вот сестёр нет.

— Понятно, тогда тоже представлюсь. Меня зовут Эйнион Киу. Я наследую баронский титул фан Стоуб. Скоро уже обзаведусь баронской короной.

— Очень приятно, — улыбнулась Эгиса.

Кстати, сразу было видно, что манерам её обучали, не то, что меня, сиволапого. Надо попросить Ануэн, чтобы она по возможности ликвидировала пробелы в моих знаниях этикета и прочих правил поведения, принятых в среде благородных. Пора, пора становиться бароном, хе-хе.

— Ануэн, — спросил я подругу, — а Эгиса что-нибудь рассказала тебе, как она попала в то незавидное положение, в котором пребывала на момент встречи с нами?

— Да там нечего рассказывать, — взяла слово гостья, — я после обеда отдыхала в своей любимой беседке, в нашем саду. Попивала слегка разбавленное, как всегда, вино, роман читала. А потом, видимо заснула. Очнулась тут, у вас. По крайней мере помню только это.

— А почему лицо всё избито было? — удивилась Ануэн

— Наверное, её опоили…а потом набросились вязать, она сопротивлялась, но в памяти это не отложилось из-за проглоченной алхимии… — высказал я своё предположение.

— Да, может быть и такое, — согласилась магесса.

— Так, значит и у графа фан Савуа в замке имеются лазутчики Ордена. Похоже, орден похитил Эгису, чтобы вынудить графа на смягчение его позиции по недопуску войск ордена на земли графства. Значит, скорее всего, он уже получил от них какие-то требования. Но у Ордена нет инструментов давления на графа, кроме слов и пустых угроз, так как по стечению обстоятельств Эгиса из их рук ускользнула…- это я начал вслух размышлять, — и где она, они не знают, так как столкновение наше произошло в междумирье, на Тропах Амальгамы, и никто из их людей не вернулся. Это хорошо.

— Ты кое что упускаешь, — невесёлым голосом спустила меня с небес на землю Ануэн, — отец Дадуин мог обратить внимание на слова, о девушке, спасённой от похитителей.

— Да, это я действительно упустил, — признался я, — и нам теперь остаётся надеяться только на то, что Ланцо успеет его схватить. Хотя, я бы не особенно на это рассчитывал.

В коридоре послышались шаги и лязг железа, Это быстрым шагом шёл Ланцо. Физиономия его была весьма недовольной. За ним шагал ещё один стражник, невысокий и жилистый.

— Мастер Ланцо, ну как там? — высунувшись в коридор спросил я.

— Мабли успели прихватить, а вот святоша ушёл, это Фарвин, моя правая рука,- указал Ланцо на своего спутника, входя в комнату, — о, вы пришли в себя окончательно? — спросил он, посмотрев на Эгису.

— Да, спасибо, — улыбнулась она.

Некоторое время заняла процедура знакомства Эгисы и Ланцо и обмен дежурными любезностями, после чего мы таки вернулись к своим баранам.

— Так, ну хоть Мабли удрать не успела, — вздохнул я, — куда вы её определили?

— Так в замковой темнице сейчас все апартаменты свободны, так что места и для неё, и для Беруина хватило с избытком — усмехнулся Ланцо.

— Ага, ну это хорошо, по этой сладкой парочке тоже виселица давно плачет. Охрану поставьте. Мабли, она, я думаю, прекрасно понимает, что ей теперь крупно не поздоровится. Если у Беруина могут быть ещё какие-то иллюзии относительно того, что ему всё сойдёт с рук по причине дальнего родства с нами, то у Мабли таких иллюзий нет. А потому, если представится удобный случай, она непременно побег устроит.

— Там постоянно дежурит часовой. Меняют через четыре часа. Так что нормально, не сбегут. Да и решётки крепкие, — Ланцо замялся немного, а потом продолжил, — и ещё…

— Ещё что-то неприятное? — спросил я с кислой улыбкой.

— Не знаю, насколько неприятное, но, похоже, отец Дадуин прихватил с собой один экземпляр завещания баронессы. Ну того, где весь феод в случае её смерти отходит Церкви Почившего Бога.

— Это очень, очень плохо, — констатировал я, — это даже не плохо, это просто отвратительно.

— Почему? — недоуменно поднял бровь Ланцо.

— Ланцо, всё же просто, смотрите. Он не предполагает, что мы можем вылечить баронессу. А значит, он считает, что она умрёт в обозримом будущем. Тогда меня просто объявляют самозванцем, берут замок штурмом, и пожалуйста, феод в их полном распоряжении. А когда поймут, что баронесса своё здоровье поправила, то всё равно пойдут на штурм. В любом случае у них есть бумага о том, что всё законно. А что там будет в реальности, кто кого и за что убил, а кто своей смертью умер? Да кого это волнует-то? Умер, и ладно, а историю пишут победители.

— И что тогда будем делать? — подобрался Ланцо, — у меня тут есть пять десятков стражников. Но с таким количеством не то что город, а даже цитатель мы не отстоим.

— У вас есть возможность нанять человек двести-триста опытных наёмников на пару-тройку месяцев? — тут же поинтересовался я.

— У меня есть на примете несколько приличных отрядов, — ответил Ланцо, — только всё стоит денег…

— На это деньги у меня найдутся, — успокоил я начальника стражи, — так что выбирайте самый приличный и боеспособный отряд. Сразу скажите, что наверняка придётся драться с орденскими подразделениями, чтобы потом они не пытались дополнительно выцыганить боевые, или ещё какие-нибудь бонусы, а то знаю я их…

— Хорошо, к вечеру напишу письма и отправлю человека. В какой срок они должны приступить к выполнению своих обязанностей?

— Не позже, чем через десять дней. Ни в коем случае не позже. Орден нападёт наверняка, тут целых два приза — дочь графа фан Савуа, и власть над баронством Стоуб. А у них же тут и в субпрецептории ещё какие-то силы есть.

— Десятка три, не больше, — ответил Ланцо, — но это действительно отменные бойцы, в отличие от моих охламонов.

— А теперь, давайте думать, как нам лучше с нашей гостьей в свете всего вышеперечисленного поступить, — перешёл я к следующему пункту повестки, — смотрите сами. У ордена тут, в самом баронстве около тридцати боеспособных воинов, а это значит, что если мы отправим Эгису домой, пусть даже и под конвоем, мы никак не застрахованы от того, что орден не попытается её опять отбить, и ведь таки отобьёт, учитывая низкую боеспособность тех стражников, коими мы располагаем. Воришек на рынке они шугать ещё могут, а вот драться на равных с паладинами, это уже вряд ли.

— Я могу написать письмо, и отец пришлёт отряд хороших воинов, — подала голос Эгиса, — и они проводят меня домой.

— Только этот отряд тут появится, когда Стоуб, скорее всего, уже обложат войска Ордена. И, даже если они умудрятся проскочить внутрь, то обратно будет пробиться уже, ох, как не просто.

— Да, об этом я не подумала, — сникла девушка.

— Но, вролен Эгиса, идея с письмом была в общем-то правильная, — я ничуть не кривил душой, письмо надо было отправить, — ваш владетельный отец должен знать, что вы в относительной безопасности в баронстве Стоуб. Это очень важно, тогда любые попытки со стороны Ордена его продавить, угрожая тем, что с вами что-нибудь нехорошие сделают будут обречены на неудачу. И опишите всё, что вы услышали о вашем появлении здесь. Воинов, кстати, можно попросить, Но, в первую очередь, для участия в обороне города, а потом, когда опасность минует, то тогда они вас и до дома сопроводят.

— Понятно, — согласилась Эгиса, подарив мне долгий взгляд и легонько улыбнулась, — давайте бумагу, перо и чернила, буду писать. Да, я совсем не против у вас погостить подольше, — и я натолкнулся на ещё один взгляд, который был ещё откровеннее.

— Ну, — подумал я, — начинается, — чувствуя, что спину мне сверлят насмешливые и, одновременно, строгие глаза Ануэн.

Начальник стражи не мешкая отправил своего Фарвина за письменными принадлежностями.

— Ланцо, вы вроде сказали, что Фарвин это ваша правая рука? — спросил я.

— Да, — отозвался он, — думаю, послать его с письмами к командирам наёмных отрядов.

— Ага, тогда найдите ещё одного человека, достойного доверия, умного и опытного, что бы он доставил письмо графу фан Савуа. И что бы ни одна живая душа об этом не знала, кроме вас и его.

— А к чему такая секретность? Отец Дадуин то в бега подался, — недоумевал Ланцо.

— Мастер Ланцо, вам, вроде по долгу службы надо быть параноиком, — я пояснил свой резон, — отец Дадуин, конечно удрал, но я уверен, что здесь его глаза и уши остались. А от того, дойдёт это письмо или нет может очень многое зависеть.

— Логично, — согласился Ланцо.

— Кстати, как баронесса сегодня себя чувствует? — задал я вопрос, который следовало задать гораздо раньше.

— Последние несколько дней, после вашего ухода, у неё на диво неплохое самочувствие, — ответил Ланцо.

— Замечательно, обо мне пока не докладывали?

— Нет, мы же договорились…

— Ну и хорошо, я думаю, что время пришло, — я бы с удовольствием отложил бы этот момент, но надо было действительно переходить к лечению, та энергия, которую я ей добавил скоро исчерпается, — доложите, что её сын, Эйнион Киу нашёлся. Что прошёл тест на родовом артефакте. И да, скажите, обязательно, что у него большие провалы в памяти.

Мы с Ануэн оставили Эгису писать письмо, а сами вернулись в свою комнату, где зиял пролом, ведущий в потайные коридоры, спрятанные в толще стен замка.

— Да, утро выдалось весьма насыщенным, — констатировал я, усаживаясь в кресло с бокалом вина. И тут же Мао запрыгнул мне на колени и свернулся в клубочек. Да нет, это был весьма объемный, тяжёлый, и басовито мурчащий клубок.

— Ну, мы же так и предполагали, — согласилась Ануэн, — и как тебе, Эгиса? — задала она вопрос совершенно невинным тоном, — я её, если ты заметил, подлечила твоим артефактом.

— Да, я заметил, все гематомы исчезли, и выглядит она теперь вполне прилично.

— Ага, настолько прилично, что начала тебе с ходу глазки строить, — недовольно буркнула Ануэн.

— Эй, — раздался у меня в мозгу бодрый голос Зайки, — я опять что-то пропустила?

— Ещё нет, но могла бы, — услышал я мысль Ануэн, — всё только начинается.

— Что начинается? — на поняла Зайка.

— А начинается охмурение нашего непорочного, я б даже сказала, девственного наследника баронского титула бесстыжей графской дочкой.

— Что, там действительно всё так запущено? — глумливо отозвалась демонесса, — неужто девственник?

— Ну хватит уже издеваться то? — взмолился я, — я ж не виноват, что на меня женщины бросаются.

— Как это не виноват? — спросила Ануэн, — На других не бросаются, а на тебя вот бросаются, и в койку затащить норовят. Неужто это они все такие безнравственные особы?

— Да, ты нашла верные слова, моя дорогая! — я подумал, что немного лести не ухудшат моего положения, — они, именно в силу своей безнравственности так и норовят меня…это…

— Финтифлюхнуть? — мысленно заржала Зайка.

— Ну, пусть будет финтифлюхнуть, — усмехнулся я, — факт, инициатива исходит не от меня. Значит и вины на мне нету.

— Нет, — глубокомысленно заметила Ануэн, — ты их просто как-то провоцируешь, как Зайка мужиков феромонами глушит, примерно так же.

— Нет у меня никаких феромонов! — ушёл я в полную несознанку.

— А мне кажется, что есть, — Ануэн плотоядно ухмыльнулась, — иначе чем ты объяснишь, что я, вся такая высоконравственная и в высшей степени добродетельная, хочу вот прямо сейчас, что бы ты грубо сорвал с меня всю одежду, и не взирая на мои визги и притворное сопротивление, утащил в койку?

— А Зайку куда денем? — я решил, что такой способ избегнуть беспочвенных обвинений будет наиболее предпочтительным, в кольцо и в соседнюю комнату или к делу пристроим, пусть свечку подержит?

— Я готова поработать осветителем, раз уж такое дело, — прозвучала у меня в мозгу блудливая мысль любительницы домашнего порно, — правильное освещение, это очень важно, а то, вставится что-нибудь не то куда-нибудь не туда…

— Не, я против! — взбрыкнула Ануэн, — я голосую за удаление ненужных свидетелей в соседнюю комнату. И вообще, тут и так света хватает, нечего свечи понапрасну жечь. В общем — Зайка, сейчас мы твоё колечко временно передадим в апартаменты Эгисы, и котиков к вам приставим, для надёжности.

Я понял, что это были не шутки. Ануэн действительно стремилась уединиться со мной преследуя вполне понятную цель. Поэтому я нащупал в кармане то самое колечко, прогулялся до комнаты Эгисы, и положил его в комод, стоявший у входа. Девушка, старательно писавшая письмо родителю, обернулась на шум, и одарила меня просто-таки огненным взглядом. Вот действительно. На феромоны, что ли, провериться как-то? Я рассеяно улыбнулся, типа не понял ничего. Тем временем мимо меня внутрь пролезли два больших комка серой шерсти.

— Ой, какая прелесть! — тут же взвизгнула Эгиса, — идите ко мне мои хорошие. Всё таки котики, это замечательно. В большинстве случаев они без труда перетягивают на себя женское внимание. И, воспользовавшись этим, я тихо выскользнул из комнаты.

Сделав шаг внутрь комнаты, я упёрся в Ануэн, стоявшую прямо у входа. Она была прекрасна, лицо раскраснелось, грудь заманчиво натягивала ткань платья, так, что казалось, ещё немного, и швы разойдутся. Ну да, она же волшебница, самая настоящая, и умеет не только огнём швыряться, но такие штуки проделывать, что у таких неискушённых, хе-хе, парней, как я, на раз срывает крышу. Вот и сейчас, её огромные голубые глаза притянули мой взгляд, как магнитом, и мой рассудок начал, медленно кружась, погружаться в глубины этих бездонных провалов, в которых мерцали шаловливые искорки. Ануэн обвила своими тонкими, но удивительно сильными руками мою шею, встала на цыпочки и, наши губы соприкоснулись. От ощущений, что навалились на меня, голова закружилась, и в мозгу оформилась мысль: «А, гори оно всё синим пламенем, это моя женщина, и я её хочу».

— Да, милый, — низко и страстно, и, даже, как мне показалось, с сексуальной хрипотцой, прозвучала в моём мозгу мысль Ануэн, — возьми меня.

Я продолжал целовать её податливые мягкие губы. Их вкус был наполнен приятной земляничной горечью и мятной прохладой. Изящные руки магессы таки освободили меня от камзола, я же в это время, искал на её спине завязку, потянув за которую, я смогу освободить её совершенную грудь от стягивающей её ткани платья. И поиски мои увенчались успехом лишь немного позже того момента, когда мой камзол, печально шурша, упал на пол. Ануэн, задрав мою тонкую батистовую сорочку мне под горло прижалась ко мне обнажённой грудью и принялась стаскивать эту одежку через голову.

— Ну же, не бойся, — её мысль отдавалась в моём мозгу урчанием похотливой кошки, — не медли, иди ко мне…

А я наконец нащупал ту самую завязку, дёрнув за которую распустил в поясе её юбку, которая тут же упала на пол. Ануэн осталась только в ажурных чёрных чулочках, пристёгнутых к чёрному же кружевному поясу. Последний писк моды, кстати. Мне тоже нравится. Пикантненько так.

Она стоптала юбку себе под ноги, наконец освободила меня от сорочки и подняла на меня свои бездонные глаза, блестящие влажной голубизной.

— Ну, чего же ты ждёшь? — нетерпеливо-страстная мысль словно обожгла меня, и я, обняв её крепко за плечи и подхватив под коленки, оторвал от пола её лёгкое и столь желанное тело. Сделал три шага на дрожащих от вожделения ногах, и бережно опустил свой драгоценный груз на просторную кровать…

Мы выпали из реальности минут на двадцать, утонув друг в друге. Но, реальность эта всё равно напомнила о себе, хорошо, хоть уже тогда, когда мы просто валялись, раскинув руки и ноги на влажной простыни и счастливо улыбались. В коридоре послышались шаги. И для меня их звук был вполне узнаваем. Это шёл Ланцо, значит он доложил баронессе обо всём, и сейчас настало время мне явиться пред её строгие очи. Я так для себя пока и не решил, стоит ли мне пытаться сыграть её сына, или рассказать не совсем приятную правду. При этом, конечно стоило всё таки попробовать сыграть, но что-то мне подсказывало, что то, что могло бы обмануть кого-то постороннего, не сможет ввести в заблуждение мать, особенно в вопросе, напрямую касающегося её ребёнка. Невзирая на то, что покажет родовой артефакт…

Раздался стук в дверь.

— Достопочтенный Эйнион Киу, ваша мать, госпожа Гленис Киу, баронесса фан Стоуб ждёт вас, — торжественно прозвучал голос Ланцо.

— Да, Ланцо, я уже иду, — крикнул я и пошёл собирать с пола свою одежду.

— Ну, вот ещё, — возмущённо прошипела обнажённая и всё-ещё разгорячённая Ануэн, уже стоящая у шкафа, и ковыряющаяся в его необъятных недрах, оттопырив крепкую попку, — свежее оденешь, — в последних словах наружу прорвалась нескрываемая насмешка, — без пяти минут барон, хи-хи.

— Конечно дорогая, — я залюбовался её точёной фигуркой, плавные обводы которой сейчас не мешала разглядывать никакая ткань,- как скажешь, дорогая…

Глава 24

— встреча с баронессой

Мы с Ануэн шли за Ланцо по гулким коридорам замка. Внутри меня бил лёгкий мандраж, присутствовала некая зыбкая неуверенность, в общем, такое состояние, как перед первым в жизни экзаменом, когда об этой процедуре знаешь только из рассказов уже сдававших экзамены. Глупо, конечно, но это было так. От самокопания меня отвлёк вопрос Ануэн:

— Скажи-ка мне, привлекательный ты мой, — голосок Ануэн сочился насмешкой и ехидством, — а у матушки твоей секретарша есть?

— Есть, — автоматически ответил я, — а что?

— Понимаешь ли, во мне внезапно проснулся естествоиспытатель, — с подковыркой пояснила магесса, — хочу проверить, как быстро она начнёт на тебя бросаться.

— Ты думаешь, набросится? — со скепсисом поинтересовался я, — если они все на меня бросаться будут, то надо будет всерьёз задуматься о том, что бы в монастырь уйти, у меня, кстати, есть подходящий на примете, — сказал я, имея ввиду обитель, где я провел свой первый год жизни в этом мире.

— И бросишь меня тут одну? — тут же нашла повод для наезда подруга, — бессердечный ты эгоист, — добавила она с упрёком, — но ты не дури, про монастырь забудь. Я тебя буду регулярно загружать по всякому, в основном в миссионерской позе, но не только. Так что сил на упаднические мысли у тебя оставаться не будет. Кроме того, будем волю твою тренировать, устойчивость к соблазнам плотским вырабатывать. Представь, все дамы тебя домогаются, а ты кремень. Не ведёшся. На провокации не поддаёшься. Хотя поперву причиной будет не твоя несгибаемая воля, а полное сексуальное истощение, но со временем и воля проклюнется, я надеюсь. Как тебе такая перспектива?

— В дрожь бросает при мысли о подобном, — парировал я, — так жизнь-то мимо и пройдёт.

— Ничего, я тебе обеспечу, — она плотоядно усмехнулась, — эмоциональное наполнение. Будет, что вспомнить.

— Ага, только вот, детям рассказать будет нечего, — подхватил я, и, напряжение и неуверенность перед встречей с баронессой, терзавшие меня вдруг мгновенно исчезли. Стало легко. И мы, глядя на ходу в глаза друг другу тихо рассмеялись. Но, недостаточно тихо, поскольку вопросительный взгляд Ланцо, сопровождавшего нас, всё таки словили.

Но вот перед нами двери приёмной. В приёмной сидит, как и предполагалось, секретарша. Хорошенькая, стройненькая, да. И я сразу заработал её заинтересованный взгляд, в котором мелькнула и тень узнавания. Отметил это про себя так, мельком, поскольку совсем о другом думал. Но Ануэн это зафиксировала, и чувствительно пихнула меня локтем в бок. И когда я с праведным возмущением во взгляде обернулся к ней, она ехидно скосила глаза в сторону девушки.

— Вролен Фаста, доложите, пожалуйста баронессе о нашем прибытии, обратился к секретарше Ланцо.

Девушка резво вскочила со своего места, и, играя бёдрами, прошествовала в кабинет баронессы. Через минуту она вышла, и сказала, что можно заходить.

Следуя нашему плану, сперва вошли мы с Ланцо, а Ануэн осталась в приёмной. Её появление на сцене я запланировал уже когда будет получена первая реакция баронессы на возвращение блудного сына.

— Ну, пошли, — Ланцо обернулся ко мне, открывая дверь.

И я, набрав воздуха в грудь, будто собираясь нырнуть на глубину, последовал за ним.

Мы вошли в кабинет. Этот кабинет я уже видел в своих астральных видениях. Обстановка всё та же. И баронесса, почти такая же, разве что сейчас у неё на лице румянца поболее, да волосы не такие тусклые. Но это, наверное, остаточные явления от той энергетической подпитки, что я успел сделать тогда. Она стояла перед своим столом и смотрела на нас. Нет, не на нас, а именно на меня.

— Эйнион, — тихо сказала она, — подойди ко мне.

Я, не сводя глаз с её лица,медленно пошёл к ней. А она, по мере моего приближения продолжала разглядывать мою фигуру и лицо, ища одной ей известные детали.

— Ланцо, — она перевела взгляд на начальника стражи, — оставь нас на некоторое время, я хочу поговорить с Эйнионом без свидетелей.

Ланцо молча поклонился и вышел за дверь. Я остался наедине с баронессой.

— Я рада видеть тебя, Эйнион, — она слабо улыбнулась, — ты вернулся очень кстати.

— Я тоже рад видеть тебя, мама, — я скроил умеренно радостную физиономию, но сам чувствовал, что полностью скрыть свою настороженность мне не удалось. Хотя то, что не случилось никаких объятий, меня сильно обнадёжило. Обнадёжило по той простой причине, что, судя по этому, взаимоотношения матери и сына были довольно прохладными, а потому опасность разоблачения меня, как незаконного вселенца в тушку наследника, становилась заметно ниже.

— А ты изменился, — она окинула меня оценивающим взглядом, — я это поняла, как только увидела тебя в дверях этого кабинета.

— Да, пришлось пережить два очень насыщенных года, — согласился я с очевидным, — и очень серьёзно пересмотреть и свои приоритеты, и само отношение к жизни и людям, меня окружающим.

— Даже так? — баронесса недоверчиво приподняла правую бровь и вопросительно на меня посмотрела, — вот уж чего от тебя не ожидала, так это подобных слов. А если ты эти слова подтвердишь делами, то я тогда, наверное, и в чудеса уверую.

— Надеюсь, что изменения, которые со мной произошли, — в горле пересохло от нервного напряжения, и я немного закашлялся, — ты сочтёшь изменениями к лучшему.

Она дернула за шёлковый шнурок, свисающий со стены, и в приёмной раздался серебристый звук колокольчика.

— Вина? — спросила она, глядя мне в глаза.

— Да, пожалуй, — согласился я, ибо в горле было сухо, как в пустыне.

В кабинет заглянула секретарша, и, получив задание от хозяйки, безмолвно исчезла за дверью.

— Садись, в ногах правды нет, — сказала баронесса и кивком головы указала на кресло, куда мне следовало сесть.

И сама устроилась в кресле напротив. Между нами стоял низенький столик, на который вошедшая с подносом секретарша и начала сгружать то, что принесла нам, а именно бутыль тёмного вина, несколько бокалов и вазу с фруктами. Ну, и с ходу недвусмысленно стрельнула в меня своими влажными глазками. Посчитав, что этого не достаточно, она низко так наклонилась, выставляя с подноса вино, и я получил возможность во всех подробностях рассмотреть её аккуратную грудь через весьма откровенный вырез платья. И напоследок, она, как бы случайно, прижалась крепким бедром к моему плечу, так, что я почувствовал жар её молодого тела.

Это не ускользнуло от внимательного взгляда баронессы. И на её лице появилась приправленная горечью улыбка, словно подтвердилось одно из её не совсем приятных предположений.

— Да, возможно ты в чём-то и изменился, — насмешливо озвучила она свою мысль, — но во многом ты по-прежнему верен себе, — женщина взяла паузу, дождавшись, когда хорошенькая секретарша скроется за дверью, — например, как бабником был, так им и остался.

— Ну, тут тоже кое-что, скажем так, изменилось, — я решил немного прояснить этот момент.

— Что-то не вижу я никаких изменений, — ворчливо прокомментировала она мои слова, — уже успел девчонку охмурить, и теперь она сама к тебе липнет. И, скорее всего, уже даже грезит о том, как ты её зажимаешь в тёмном уголке, и о том, как она тебе там страстно отдаётся.

— Гммм, изменения немного в другом произошли, — я улыбнулся и глотнул вина.

— Если раньше подобные, скажем так, мимолётные связи, лёгкие победы и удовлетворение моих незамысловатых желаний являлись для меня смыслом жизни, то теперь это не более, чем пикантная приправа, разнообразящая вкус этой самой жизни.

— А, что же тогда заняло первое место в списке твоих целей?

— Рост, развитие, движение по пути, как об этом говорили философы Империи Гу, постижение Тао.

— Хорошо, если так, — кивнула баронесса, — тогда ты действительно поумнел и повзрослел. Феоду нужна твёрдая мужская рука. Не уверена пока, конечно, что твоя рука достаточно тверда для этого, но дни мои сочтены, а феод нуждается в управлении. Расскажи мне, где ты пропадал всё это время, и что с тобой произошло за эти два года.

— Ну, по поводу того, что дни твои сочтены, я поспорю. Но немного погодя. А пока, слушай…

Я налил себе полный бокал, и начал рассказывать о своей жизни, начиная от осознания себя в монастыре таоситов, и до текущего момента. Единственное, в чём я немного исказил истину, так это в том, что контакты с Лоа — это всецело заслуга Ануэн. А как она вступила с ними в контакт, я не знаю. Да и важным это пока баронессе не показалось.

Когда я закончил свой рассказ, баронесса неотрывно смотрела на меня слегка ошарашенным взглядом.

— Да, про то, как ты прожил эти годы, можно смело авантюрный роман писать, — высказала она впечатления от услышанного.

— Ну, — улыбнулся я, — примерно так, но теперь, мама, я бы хотел, что бы ты пригласила Ануэн, ты с нею познакомишься, а заодно и о твоём здоровье поговорим.

— Хорошо, — согласилась баронесса, и поднявшись из кресла, пошла дёргать за шнурок вызова секретарши…

Ануэн вошла в кабинет и изобразила замысловатый книксен.

— Однако, — подумал я.

— Отож! — мысленно отозвалась Ануэн, вызвав у меня улыбку, — могём-таки!

Баронесса улыбнулась одними глазами:

— Вас ведь Ануэн зовут? — спросила она, глядя на магессу.

— Да, моё имя Ануэн Колоджеро, я дочь барона Ланберта Колоджеро фан Марреано.

— Очень приятно, а я Гленис Киу, баронесса фан Стоуб, — потом бросила на меня взгляд и добавила со вздохом, — мать этого охламона. А вы, я так понимаю, его девушка?

Да, госпожа Киу, — Ануэн подтвердила это, скромно потупив глазки.

— Не могу сказать, что я тебе сильно завидую, — улыбнулась баронесса, — но, садись Ануэн, и, давай, хватит выкать.

Ануэн, не чинясь, пододвинула к нашему столику ещё одно кресло, я налил ей вина и взял слово:

— Предлагаю обсудить возможность поправки здоровья баронессы фан Стоуб.

— Не знаю, что тут обсуждать, — обречённо произнесла Гленис, — я умираю, и ничто помочь мне не в силах. Как мне сказал один заезжий лекарь, моя болезнь имеет явно какую-то магическую природу, и избавить от неё меня может волшебник, классом не ниже архимага, владеющий, к тому же, очень специфическими умениями… И обойдётся это в сумму, гораздо большую, чем сумма, в которую могут быть оценены все наши владения, так что тут никаких шансов.

— Не стоит так категорично оценивать свои шансы, — возразила Ануэн, я, хоть и не архимаг, но могу многое. Закройте глаза и расслабьтесь, мне нужно осмотреть вашу энергетику.

Всё прошло, как мы с Ануэн и договаривались. Я заранее снабдил её результатами осмотра. Который делал сам, она уже проконсультировалась со своим ориша, Эшу Исери, излечивающим болезни. И, окончив осмотр, она огласила заключение. Тут мы ни в коем случае против истины не погрешили, сказав баронессе, что всё поправимо, и нужно будет просто провести соответствующий ритуал и воззвать к помощи могущественных сущностей.

Само собой, баронесса не возражала против проведения ритуала, так как решила, что терять ей, в общем-то, нечего. А так, может действительно что-то и получится, хотя от своего скептицизма она пока так и не избавилась.

Потом мы пригласили Ланцо, и перешли к обсуждению дел насущных. Изложив поражённой баронессе свои соображения о причинах и участниках разворачивающихся событий перешли к выработке конкретных мер.

Первым делом решили возложить на мою голову баронскую корону, после чего заниматься уже всем остальным. Баронесса ратовала за это особенно сильно. Я подозреваю, что управление вечно сбоящим хозяйственным механизмом баронства ей никакого удовольствия не доставляло, а занималась она этим просто из-за того, что была на редкость ответственным человеком и понимала, что за неё это никто делать не будет. Верных людей, за исключением Ланцо у неё не было, а на нём и так висела обязанность обеспечения порядка в доминионе, что при почти полном отсутствии ресурсов было весьма не простым делом.

Так что перевалить на меня всю ответственность за происходящее она решила буквально завтра, не откладывая это мероприятие в долгий ящик.

Следующим пунктом нашей обязательной программы стала организация и проведение ритуала избавления Гленис Киу от её смертельного недуга. Решили заняться этим сразу после моей коронации, ибо затягивать с этим не стоило. Проклятие мелкого демона надо было убрать, и как можно быстрее.

Затем, надо было разобраться с Мабли, которая изрядно подгадила нашему роду. Но, тут она, как бы, создала условия для моего воплощения, хе-хе, так что я должен был быть ей благодарен. Кроме того, баронесса, хоть и была проинформирована мною о той роли, которую эта мелкая пакостница сыграла в истории её болезни, настаивала на том, что бы сохранить её никчёмную жизнь. Воистину, святая женщина!

Я же склонялся к тому, что бы решить вопрос радикально. И с ней и с ейным хахалем, неудавшемся претендентом на баронский титул. Речь, как вы поняли идёт о Беруине.

Кроме того, не взирая на сопротивление баронессы, я настоял на том, что бы сегодня же погнать поганой метлой из замка всех дальних родственничков, ибо от них никакой пользы, кроме вреда, не было, и не ожидается. Ланцо меня в этом вопросе безоговорочно поддержал.

Далее — отправка писем. В том числе и графу Савуа. Да, Баронесса с удивлением узнала, что нашей гостьей стала его дочь. Кстати, со слов баронессы я узнал, что граф Савуа очень котировался в свободных доминионах, и был одним из самых ярких неформальных лидеров этого феодального сообщества. Его уважали и к мнению его прислушивались.

Я сделал себе зарубочку, на предмет того, что с графом надо будет сойтись поближе, благо и повод для контактов теперь есть. Некоторую опаску, конечно, внушает чрезмерный интерес к моей персоне со стороны Эгисы, но то дело такое, как говорится, молодое, хе-хе. Если не принимать во внимание прочие обстоятельства и моральные ограничения, то я с удовольствием сблизился бы, если так можно выразиться, с этой породистой кобылкой. Рельеф её фигурки меня, что греха таить, манил. Глядя на неё возникало желание, гммм, подробно исследовать все изгибы, выпуклости и впадины. Но, по отношению к Ануэн это было бы полным свинством. А потому я пока отринул этот соблазн. Не окончательно, конечно, но отложил достаточно далеко, втайне надеясь поддаться ему после получения соответствующего согласования.

А ещё тут секретарша эта. Горячая такая штучка, судя по первому впечатлению. Но тут Ануэн точно добро не даст. А ссориться с ней из-за этой девчонки я не буду. Ага, вспомнилась мудрость, изречённая отцом Дадуином и процитированная негодницей Мабли: «Девушка, это существо, по сути своей глупое и бесполезное, но очень приятное на ощупь». Это как раз тот самый случай.

Получаешь краткое наслаждение, приправленное яркими эмоциями и всё. А вот дальше, за этим мимолётным удовольствием тянутся многочисленные проблемы. Обида со стороны Ануэн, хотя она никоим образом не заслужила, что бы я её обижал. Косые взгляды матери, которая тоже, помнится, особо не приветствовала, когда сын задирал юбки её горничным. Да ну её. Пора, действительно, вырабатывать силу воли. Хватит уже пускать слюну при виде очередной крепкой попки и упругих сисек!

Вот, отложив, наконец, мысли о прекрасном, я под конец совещания услышал, что баронесса берёт на себя подготовку к моей коронации, Ланцо займётся выдворением дальних родственничков. К Ануэн, как сказала баронесса, будет приставлена служанка, которая будет ей помогать готовиться к ритуалу излечения, и ещё служанку прикомандируют к Эгисе.

Надо сказать, что настроение баронессы слегка поднялось, перед ней замаячила возможность избавиться от успевшей ей изрядно надоесть каждодневной безнадёги. Мы попрощались с ней и отправились восвояси.

Я мимоходом поймал ещё один горячий взгляд активной секретарши, а потом отметил, с какой откровенной завистью она смотрела на Ануэн. Я аж возгордился чутка, наблюдая такую высокую свою востребованность со стороны противоположного пола.

— Я тебе сейчас покажу, как секретаршам глазки строить, — угрожающая мысль Ануэн вернула меня с небес на землю, — сейчас, дай только до койки добраться…

— Что ты, и в мыслях не было, — попробовал я отмазаться.

— Верю, конечно же верю, — эти слова подруги так и сочились отборнейшим сарказмом.

А потом началась беготня. Пришли два мужичка и сказали, что Ланцо их прислал заделать пролом в нашей комнате. Я немного поразмыслил, и сказал, что бы они просто навесили туда крепкую дверь с хорошим замком, чем они и занялись. Потом пришла пожилая тётка и, пошептавшись с Ануэн, взялась меня обмеривать. На мой вопрос зачем, я получил ответ, что будут по быстрому подгонять под мою фигуру парадное одеяние для коронации. Так что я ещё потом и в трёх примерках поучаствовал. И суетился не я один. Суетились все окружающие. Даже Эгиса бегала вся озабоченная, видимо не смогла остаться в стороне от участия в подготовке к этому знаменательному событию.

Да, завтра коронация. И я стану полноправным бароном. Наверное.

Глава 25

— а тем временем…

Интерлюдия

В вечно сыром логове тюремного сумрака, прозрачные капли неустанно срывались со свода камеры и мерно падали. Падали одна за одной в небольшое углубление в каменном полу, образование которого было результатом падения миллионов таких же холодных капель на протяжении десятилетий. Ритмично повторяющиеся звуки падающей воды, мистическим образом гипнотизировали, лишали воли и внушали покорность судьбе.

Мабли зачерпнула воды в ладони, сложенные лодочкой, и поднесла ко рту. От холода заломило зубы. Она подняла глаза. В зарешеченном окошке массивной двери, надёжно перекрывавшей выход из камеры, мелькали далёкие отблески факела. Его дрожащее пламя роняло свет на пятачок каменного пола и стол, за которым сидел дежурный охранник, охранявший выход с этого яруса подземелья. В соседней камере едва слышно стонал и охал Беруин. Слизняк. Подумаешь, при аресте немного бока намяли.

Но, он всё-таки мужчина, и физически сильнее её. А она, в свою очередь, научилась вполне сносно управлять этим ничтожеством. Иногда и от него может быть польза. И, может статься, что его помощь при побеге может оказаться решающей. А в том, что надо бежать, и как можно скорее, у Мабли никаких сомнений не было.

Из небытия вернулся Эйнион. Как он умудрился выжить? Она же видела. Видела всё своими глазами, как его душа стала пищей для розовоглазой демоницы, которую с тех пор она вызывала ещё не один раз для решения некоторых своих проблем. Арравуин всегда отлично справлялась. И, значит, остаётся одно. Кто-то занял пустующее тело. И это не демон. Демону баронская корона ни к чему. Тогда кто? Она в детстве слышала страшные сказки о чёрных колдунах, вселяющихся в чужие тела, и таким образом обеспечивающих себе вечную жизнь. Неужели ей повезло напороться на нечто подобное?

Так, или иначе, а выбираться отсюда необходимо. Иначе она будет вынуждена расстаться с жизнью. А жить хотелось. Очень. А ведь день назад казалось, что всё сбудется, Беруин оденет баронскую корону, она женит его на себе, и начнётся новая, прекрасная жизнь. Но нет, всё опять вышло как-то коряво, наперекосяк. И ей опять приходится лихорадочно думать над поиском выхода из этого безвыходного положения. Но, Мабли верила в себя и не теряла присутствия духа невзирая ни на что.

Её внимание привлёк шум в коридоре. Это к стражнику, караулившему их с Беруином, пришел сменщик.

— Привет, Нандо, как тут?

— Рад, что ты пришёл вовремя, старина, — прокряхтел Нандо, — тут всё по-прежнему. Сырость и крысы. А наверху чего хорошего?

— У нас торжество намечается, — просветил своего коллегу сменщик.

— Что за праздник такой? — удивился тот.

— Ну так наследник же вчера с утра объявился. Живой и здоровый. Тудыть его растудыть. Ты ж знаешь же.

— И чего?

— А того, что уже сегодня коронация будет. Видать госпоже Гленис осточертело возиться с нашим дурдомом.

— Понятно. Так значит сегодня вечерком ещё и пир, наверное, будет?

— Думаю, что да, выкатят нам винища хозяева. Повеселимся, тудыть его растудыть, выпьем за здоровье молодого барона. Но это уже после того, как церемония закончится. Так что и я ещё смениться успею.

— А церемония-то долго будет?

— Нандо, так откуда ж мне знать-то? Эт дело хозяйское. Начнут, говорят, в два пополудни. Ты-то что волнуешься? Тебе ж на смену только завтра. Успеешь по любому винца попить.

Голоса стали удаляться, видимо заступающий на дежурство провожал сменившегося. Спустя три минуты Мабли услышала шаркающие шаги стражника, возвращающегося к своему столу. Потом последовал протестующий скрип стула, принявшего на себя немалую тяжесть с размаху плюхнувшегося на продавленное сидение стража.

Подслушанная беседа двух стражников дала девушке пищу для размышлений. И в её голове начал складываться план. Да, план весьма безумный. Но, другого-то не было. А время безвозвратно утекало. А в том, что часы её жизни будут сочтены почти сразу после того, как у хозяев дойдут руки до решения её судьбы, она ни капельки не сомневалась. Теперь надо было срочно поймать хотя бы мышь. А лучше крысу. И, непременно, живьём.

Неуёмная жажда жизни сподвигнула Мабли на совершение нескольких чудес. Пусть и совсем маленьких, но все-таки. В силки, сплетённые из полосок ткани, отодранных от подола юбки девушкой была поймана большая, жирная крыса, и это было везение на грани чуда. Кроме того, невзирая на бешеное сопротивление, животное было надёжно связано этими же полосками ткани, событие тоже, если вдуматься, из разряда чудес. Пасть так же была надёжно завязана. Эти чудеса, совершённые Мабли менее, чем за пару часов вселили в неё иррациональную уверенность в то, что у неё всё получится.

Теперь она осторожно, ногтями жестоко искусанных пойманной крысой пальцев, распустила шов на подоле многострадальной юбки, и, довольно улыбаясь своей предусмотрительности, извлекла оттуда небольшой, но острый обломок лезвия кухонного ножа. Затем Мабли нашарила в кармане фартука несколько кусочков мела. Их стражники при обыске не сочли нужным забирать.

— Ну, для кого и мел оружие, — злобно усмехаясь, подумала Мабли.

Огляделась, нашла на полу место посуше, и, встав на карачки, начала ползать по выщербленным каменным плитам, вычерчивая замысловатую геометрическую фигуру.

Через полчаса на полу уже просматривалась довольно сложная пентаграмма. Мабли, удовлетворённо оглядев своё творение, вынула обломок лезвия и, с бесстрастной физиономией глубоко надрезала себе палец. Выступившей кровью она начертила в углах пентаграммы какие то закорючки и небольшие геометрические фигуры. Наконец, всё было готово. Девушка сожалела о том, что у неё нет ритуальных свечей, хотя она была уверена в успехе даже если ритуал будет проведён без них и без разнузданной оргии, дополнительно привлекающей демона разврата. Что касается оргии, то она, конечно что-то исполнит, но только соло. Её единственный потенциальный партнёр был отделён от неё толстой каменной стеной. Связь девушки с вызываемой сейчас инфернальной сущностью была уже достаточно крепка, так как она вызывала её далеко не в первый раз, так что можно было пренебречь некоторыми деталями без ущерба для конечного результата.

— Ну, теперь настал черёд крысы послужить делу спасения девицы из темницы, — подумала Мабли, кровожадно ухмыляясь и поднимая связанную крысу за хвост над центром пентаграммы. Из горла девушки, чьё лицо превратилось в гротескную маску начали вырываться странные слова, и звуки, из которых они складывались, были удивительно похожи на лай пустынных лисиц и змеиное шипение. Она говорила тихо, но отчётливо. И несущие потусторонний ужас слова заклинания отражались от стен и метались в пространстве камеры, заставляя сам воздух содрогаться от страха. Наконец Мабли сделала паузу в своём безумном камлании, вдохнула полные лёгкие затхлого тюремного воздуха и жутко прошипела:

— Сого ашш чхауш! Краччи ашш чхауш! Аррауин Сао Тинь! — эти слова, словно повисли в пространстве, рождая странные иллюзии, которые непрерывным хороводом крутились перед внутренним взором девушки, чьё лицо исказилось в злобной гримасе, а в остановившихся глазах роились желто-зелёные искры.

Взмах наточенного стального обломка, и из горла грызуна пролилась кровь. Мабли тихо зарычала, отпустила крысиный хвост, позволив агонизирующему грызуну упасть на пол. Сама, покинув пределы пентаграммы, тоже медленно осела на плиты вслед за захлёбывающейся кровью крысой. Она разлеглась навзничь на холодных камнях, словно на перине, её безумные глаза, сверкающие жёлто-зелеными огнями смотрели в потолок, одна рука, прорвав широкую прореху в платье мяла грудь, а второй своей рукой девушка задрала юбку и, бесстыдно раскинув ноги запустила пальцы в сокровенное. Из её горла рвался сдавленный звериный рык, горловые стоны, она всхлипывала, хихикала, приговаривала что-то, тихо ахала, из остановившихся глаз на грязные щёки стекали слёзы. Наконец девичья спина выгнулась до предела, и с губ Мабли сорвался протяжный, насыщенный неистовым порочным блаженством стон. Тело её, конвульсивно вздрогнув несколько раз, наконец расслабилось и, буквально, растеклось по плитам.

А в центре пентаграммы, в толще возникшего ниоткуда сгустка тьмы, очертаниями напоминающего человеческую фигуру зажглись два розовых огня.

— Ты звала меня, шалунья? — вопрос, судя по всему, был адресован Мабли, которая с трудом поднялась с пола, машинально одёрнула юбку и посмотрела на гостью.

— Рада видеть тебя, Аррауин Сао Тинь, — Мабли криво улыбнулась, — мне нужна твоя помощь.

— Странно было бы, если бы ты вызвала меня просто перекинуться парой слов, — иронично заметил розовоглазый сгусток тьмы в центре пентаграммы, — я внимательно слушаю тебя.

— Мне грозит гибель. Чтобы сохранить жизнь, мне надо бежать отсюда. И бежать как можно быстрее, — лицо Мабли вдруг исказилось в плаксивой гримасе, — спаси меня, пожалуйста, — едва не плача взмолилась она.

— Всё имеет свою цену, — звуки слов, произнесённых сгустком тьмы, рассыпались по камере сухим лисьим лаем, — и твоё спасение тоже.

— Чего ты хочешь? — обречённым голосом спросила Мабли, — ради того, что бы уйти отсюда, я готова на многое.

— Отрадно это слышать, — насмешливо донеслось из пентаграммы, — надеюсь, мы сойдёмся в цене, — после небольшой паузы существо сказало, — слушай меня внимательно, и, для начала, ответь честно на мои вопросы.

— Я готова, — всхлипывая сказала девушка.

— Хочешь ли ты обладать силой, хочешь ли ты, что бы враги, не все, конечно, но очень многие из них, трепетали перед тобой?

— Да, — завороженно выдохнула Мабли.

— Хорошо, я чувствую, что ты ответила правдиво. Тогда я предлагаю тебе договор.

— Условия? — Мабли тут же собралась. Она поняла, что и демонице от неё что-то нужно. Причём, желание демоницы едва ли не сильнее её собственного желания выбраться из этой тюрьмы.

— Я хочу заключить с тобой договор о том, что я выполняю для тебя некие работы, а ты, соответственно, оплачиваешь мне их выполнение.

— Я поняла тебя, — улыбнулась Мабли, — тебе очень не хочется возвращаться в инферно. И избежать этого возвращения ты можешь, только в том случае, если у тебя есть договор с жителем реальности, где ты хочешь задержаться.

— Верно, — демоница, хоть и нехотя, но подтвердила правильность догадки, — а учитывая, что твои желания и цели предусматривают бескомпромиссную борьбу с врагами, в которых, я чувствую, ты недостатка испытывать не будешь, то договор с тобой принесёт нам взаимную выгоду.

— Давай я попробую ещё по-угадывать — Мабли поняла, что сейчас она решит не только текущую проблему, но и очень много проблем, которые появятся у неё в будущем, — тебе, в качестве платы нужна будет жизненная энергия, а договор мы будем формулировать таким образом, что я даю тебе задание на устранение каких-либо своих оппонентов, а твоим гонораром за их устранение является их жизненная энергия. Так?

— Да, это был бы оптимальный вариант, но мы должны обозначить в договоре необходимый минимум заданий на устранение, предположим, в месяц, — сообщило своё принципиальное пожелание существо из пентаграммы, — мне же надо как-то поддерживать свою энергетику.

— Понятно, ну что ж, давай пройдёмся по пунктам, — Мабли понимала, что несмотря на то, что времени мало, надо сейчас обговорить все нюансы, чтобы в последствии не расплачиваться за свою торопливость и нетерпение.

Они препирались ещё полчаса, наконец договор был согласован и подписан, как это повелось, кровью или ихором высоких договаривающихся сторон. Мабли стёрла границу пентаграммы. Договор вступил в силу.

— У меня есть для тебя небольшой бонус, — услышала Мабли.

— Какой?

— В конце коридора есть замаскированный вход в подземную галерею, выходящую из замка аж за городские стены.

— Откуда ты это узнала? — Мабли была очень удивлена и обрадована близостью выхода.

— Я вижу, — просто ответила демоница.

— Хорошо, тогда тебе первое задание, я сейчас заманю в камеру охранника, а ты его возьми в оборот.

— С радостью, — плотоядно прозвучали слова прекрасной девы, одетой в полупрозрачную ночную рубашку, ничуть не скрывавшую её умопомрачительных прелестей.

Мабли подошла к двери и, что было сил, начала барабанить по ней своими кулачками, и во всё горло заорала, подзывая охранника. Тот нехотя оторвался от фляги с вином, которая помогала ему коротать бесконечно тянущиеся часы дежурства в этом унылом подвале и, шаркая ногами, пошёл посмотреть, что за шум подняла арестованная.

— Ну что там у тебя случилось, крысу увидала? — и вопрос замер на его начавших непроизвольно дрожать губах. Руки, двигаясь сами собой, потянулись за ключом, вставили его в замочную скважину и дважды провернули в тугом замке. Скрипнули ржавые петли, и тяжёлая железная дверь отворилась. Всё это время горящий вожделением взгляд охранника был прикован к чудесной деве, в которой воплотились его самые потаённые мечты и желания. Вот она, надо только сделать два шага. Он шагнул, и с замиранием сердца почувствовал, как его ладонь обхватили нежные пальчики непонятно откуда взявшейся среди этих мрачных стен красавицы.

Она, не выпуская его руки, подошла к стенке, повернулась к нему спиной, и, оттопырив кругленькую попку и соблазнительно прогнувшись, бесстыдно задрала до талии подол своего невесомого одеяния, явив жадным глазам стражника призывно розовеющие между её гладких бёдер лепестки, поблёскивающие от выступившей смазки. Упершись локтями во влажный камень стены, она страстно прошептала низким, грудным, с развратной хрипотцой, голосом:

— Возьми же меня скорее. Я вся теку…

А через десять минут, на протяжении которых звучали совершенно разнузданные женские крики, громкое, наполненное болезненной страстью приглушённое мужское порыкивание и мокрые шлепки, рождавшиеся от соприкосновения двух разгорячённых тел, на полу распростёрся остывающий труп стражника с непристойно спущенными штанами и счастливой улыбкой на мёртвом лице.

— Ну, с этим покончено, — небесная красавица мило улыбнулась и обернулась к Мабли, — пойдём, подруга?

— Да, — Мабли, услышав это, окончательно стряхнула с себя одурь возбуждения, в плену которого пребывала совсем недавно, влажными пальцами опустила задранную юбку, одёрнула её и, забрав у мёртвого охранника связку ключей, прошла к выходу, — надо идти.

Потом она выпустила из камеры своего несчастного воздыхателя, здраво рассудив, что по пути к свободе грубая сила его мускулатуры может очень пригодиться. Да и подругу, в случае надобности будет, за чей счёт поддержать. Не успели они сделать и нескольких шагов в глубь коридора, как из-за двери следующей камеры раздался знакомый голос:

— Выпустите меня!

— А, — пробормотала Мабли себе под нос, — и Ролант тут… Какая удача, — она улыбнулась и обернулась к идущей рядом красавице:

— Подруга, если тебя не затруднит, — и, протягивая ей связку ключей кивнула на дверь камеры, — сделай мальчику приятно

— С радостью и удовольствием, дорогуша, — просияла красотка, уже проворачивая ключ в скрипучем замке, — идите, я вас догоню…

Красавица, облачённая в полупрозрачные лохмотья, бывшие когда-то ночной рубахой нагнала их уже у глухой стены, куда упирался длинный коридор, пронизывавший весь ярус.

— Спасибо, подруга, — сыто сказала она, глядя в глаза Мабли, — я знала, что с тобой не пропаду.

— У меня будет ещё одна просьба к тебе, — Мабли решила, уж если появилась возможность исправить допущенную ошибку, то грех этой возможностью не воспользоваться.

— Я слушаю, — почти обнаженная красавица, на которую вылупив глаза, уставился Беруин, посмотрела на Мабли.

— Помнишь, для кого я в первый раз тебя вызвала, тогда, два года назад?

— Да, — просто ответила суккуба, — козлик малолетний. Но был вкусненьким, нежным.

— Он остался жив, — Огорошила суккубу Мабли.

— Не может быть! — взвилась та.

— Я сама так думала, но то, что я оказалась в этом каменном мешке, это как раз его рук дело. Его сейчас в большом зале будут короновать, — она задумалась, — попробуй доделать то, что почему-то у нас не получилось тогда. Но, будь осторожна, если почувствуешь, что не справляешься, то лучше отступи. Козликов нам с тобой и так с избытком хватит.

— Я поняла, — серьёзно ответила красавица, — я тебя найду в любом случае, вдруг улыбнулась она, — мы теперь с тобой прочно связаны, мы с тобой теперь почти одно целое…

— Удачи, — сказала Мабли, а потом добавила слова, которых сама от себя не ожидала услышать, — и, береги себя, подруга.

Тонкий золотой обруч с редкими ажурными зубцами лёг на мою голову. Баронесса, взявшая на себя труд короновать меня, улыбнулась и сказала, — поздравляю тебя, господин барон.

Я улыбнулся в ответ, и вдруг увидел, что метрах в трёх от меня стоит женщина неземной красоты, и, что удивительно, никто на неё внимания не обращает.

— Партнёр! — раздался мысленный вопль Зайки у меня в голове.

А потом мою душу пронзили два розовых луча и рассудок погрузился в мутное забытьё.

Content

Мастер Зеркал Книга II

Глава 1 — интересная беседа

Глава 2 — демоническая форма. договор. нападение

Глава 3 — орден. взятка. волколаки

Глава 4 — танцы с волками. переговоры

Глава 5 — засада на тропе

Глава 6 — блюдо, которое подают холодным

Глава 7 — финальная схватка. столица

Глава 8 — астрал и энергия астрала. слухи

Глава 9 — за стенами баронского замка

Глава 10 — наследник. баронесса

Глава 11 — жертвоприношение

Глава 12 — призванный демон. сладкая месть

Глава 13 — мозаика сложилась

Глава 14 — незваные гости

Глава 15 — визит к начальнику стражи

Глава 16 — в замке. награждение непричастных

Глава 17 — прощальная поножовщина

Глава 18 — не все рыцари одинаково благородны

Глава 19 — долгожданная встреча

Глава 20 — немного отдыха и снова в бой

Глава 21 — тропами амальгамы

Глава 22 — будем наводить порядок

Глава 23 — взять власть в свои руки! первые шаги

Глава 24 — встреча с баронессой

Глава 25 — а тем временем…