Валентина Гасс

Улика из прошлого

Опасные удовольствия

Глава 1

— А-а-аппп-чхи!

Элис запоздало дёрнула рукой, прикрывая лицо носовым платком, но было поздно. Чих вышел такой мощности, что она умудрилась забрызгать часть монитора, за которым сидела.

— Ёлки-палки! — в сердцах бросила девушка и принялась водить платком теперь уже по экрану.

Что-то Эля с утра расчихалась. И это ей очень не нравилось. А что, если она тоже подхватила эту заразу, о которой все почему-то старались стыдливо умалчивать? По наблюдениям Элис, в городе начиналась целая эпидемия, но власти почему-то безмолвствовали. За последний месяц почти одновременно заболели несколько её относительных знакомых, а в обществе ходили слухи о летальных исходах. Да что там далеко ходить? Макар ведь тоже переболел. Не то чтобы он был её парнем, так, более близким знакомым, чем остальные, но дела это не меняло. Конечно, Макар — балабол и врун, но кое-что из его истории могло оказаться и правдой. Он утверждал, что почувствовал себя настолько плохо, что еле доковылял до больницы. На его жалобы врачихе, мол, лапы ломит и хвост отваливается, та заявила, что все «номера» в лежачем отделении заняты, и особенно они заняты для таких вот остроумных идиотов. На слабые причитания Макара «помереть прямо тута» докторша выписала ему больничный. Причём в графе «диагноз» значился неведомый доселе недуг под названием «заболевание». Данная бумажка являлась абсолютным фактом, Элис видела её своими глазами. После такого медоб-служивания Макар, по его словам, дома чуть не двинул кони теперь уже от страха. «Отказало всё, мать, — так он рассказывал Эле о дальнейшем течении болезни. — Все органы перестали слушаться, даже те, которые работали независимо от моего сознания, если ты понимаешь, о чём я. Испугался я жутко. Лежал на диване и прощался с жизнью. Ни в магазин выйти сил не было, ни на что!»

Спас Макара, по его заверениям, запас спиртного. Перед тем как заболеть, он купил ящик водки, потому что двоюродный брат дал ему денег, чтобы приобрести «горючее» тому на свадьбу, так как брат жил в отдалённой деревне в области, где со снабжением было неважно. Так вот, Макар стал делать из водки непрерывные компрессы (изведя на это весь ящик) и таким образом изгнал из тела заразу. К этой части повествования Элис отнеслась с долей скептицизма, так как нехитрый подсчёт показывал, что за короткий промежуток времени Макару пришлось бы сделать несколько тысяч наружных компрессов, поэтому, скорее всего, «лекарство» параллельно употреблялось им и другим, более привычными способом.

У самой Элис ящика водки дома не было. У неё не было даже аспирина. А из всех лекарств в специальной коробочке одиноко лежала пачка с пугающей надписью «Ибупрофен». Элис даже боялась узнавать в Интернете, от чего могут помочь таблетки с таким названием.

Короче говоря, заболеть сейчас — совсем не вариант. Эля прислушалась к своим внутренним ощущениям. Вроде бы хворости в организме не чувствовалось. Да, слегка свербело в носу, но это могло быть следствием перманентной аллергии, которая проявлялась иногда настолько неожиданно, что Элис могла начать чихать (причём целой серией по десять — пятнадцать чихов) в любом месте, например в театре, в тот самый момент, когда главный герой объясняется на сцене героине в любви. Чем конкретно вызвана аллергия, Элис понять никак не могла. В конце концов стала подозревать, что аллергия у неё на людей.

Не то чтобы Эля вела затворническую жизнь, но то, что уклонялась от личного общения, — точно. Она некомфортно себя чувствовала в больших компаниях, да и в людных местах вообще. Она бы с радостью сократила любое личное общение до минимума. Нельзя сказать, чтобы она была законченной мизантропкой, но вот мизантропичкой — да. Похожее отношение у Эли сложилось и к мужчинам. По сути, таких отношений практически не было. Несмотря на то, что Элис находилась в самом, что называется, соку. Ей недавно стукнуло двадцать семь, и подавляющее большинство её бывших сокурсниц по педуниверситету уже вовсю нянчили детей. У Эли же на горизонте не наблюдалось даже приличного ухажёра. Не считать же таким того самого Макара, который хоть и предпринял однажды попытку неуклюже облапить Элис, но к желаемым последствиям это не привело. Девушка вдруг принялась истерично смеяться, и несостоявшийся кавалер поспешно убрал руки — ну её в баню, чего с малахольной взять?!

Сама Эля пребывала в твёрдом убеждении, что мужчины не очень-то и нужны. Смотрела на них чаще всего свысока и с лёгким пренебрежением. Нельзя сказать, что чувственные наслаждения не интересовали Элис от слова совсем, нет, она не была фригидной, но пока старалась не думать об этом всуе и не зацикливаться. А когда уж становилось совсем невмоготу, пользовалась известными утилитарными способами. Короче говоря, именно про неё можно было бы сказать известную присказку: не надо мне друзей-подруг, я сам себе отличный друг.

Откуда же взялось у Элис такое высокомерное отношение к окружающим? Да она и сама не знала. Нет, она не считала себя красавицей, ведь часто бывает, что именно красотки смотрят на всех сверху вниз. О своей внешности Эля особенно не задумывалась, потому как её, эту внешность, рассмотреть стороннему наблюдателю было практически невозможно. Почему? Да потому, что исходная внешность девушки оказалась искусно спрятана за внешностью приобретённой. Судите сами: на голове — жёлтые крашеные волосы, неравномерными пучками торчащие в разные стороны; в одном ухе — серьга в виде стального блестящего обруча диаметром десять сантиметров; на лице — либо отсутствие макияжа (а-ля девочка проснулась), либо кислотные разводы вокруг миндалевидных глаз; вместо платьев и блузок — бесформенные накидки-хламиды или свитера, скрывающие всякие формы (признаться, Эля надевала такое сознательно, как ни странно, она стеснялась своей большой груди); на ногах — штаны, из-под которых о стройности этих самых ног можно было только догадываться; из обуви — тапочки, удобные босоножки или кроссовки (шпильки Эля надевала один раз в жизни — на выпускной в школе). Понятно, что при таком внешнем виде сказать, красивая Элис или нет, не представлялось никакой возможности. Саму девушку данный вопрос не парил абсолютно.

А что же родители? Разве они не могли повлиять на дочь и поучить её уму-разуму? Увы, нет. По той простой и уважительной причине, что их у Эли не было вовсе. Нет, не то чтобы Элис явилась в этот мир каким-то волшебным образом без участия других людей, но девушка никогда и ничего о родаках не знала, кроме того, что, по заверениям заведующей детдомом, они давным-давно умерли. Раскапывать свою родословную Эля не стремилась и ни разу за свои двадцать семь лет не поинтересовалась личной «семейной» историей.

В детдомовскую бытность Эле приходилось несладко. Она дважды пыталась покончить жизнь самоубийством и трижды сбегала. Один раз её искали пять суток и только посредством бдительного сотрудника милиции сняли с пассажирского состава, направляющегося за полярный круг.

А вот в школе Эля училась хорошо, знания ей давались очень легко, к тому же она обладала «врождённой» грамотностью. Она чуть-чуть не дотянула до серебряной медали, но и такой аттестат позволил ей без труда поступить в педагогический институт на учителя младших классов. Однако хоть высшее учебное заведение Эля и окончила, и получила, как положено, диплом, но работать по специальности не смогла. Вид двадцати с лишним малолетних оболтусов, собранных в закрытом помещении, вызывал у Эли кататонический ступор. Выяснилось это на первой же институтской практике в средней школе. Её прикрепили к 5 «А», и на первом же уроке, глядя на галдящий и пребывающий в броуновском движении класс, молодой кандидат в педагоги внезапно застыла на месте, взгляд её остекленел, а указка в руках (в хороший толстый палец толщиной) вдруг хрустнула с замогильным звуком. Хорошо, что рядом была более опытная Марина Владимировна, завуч с тридцатилетним стажем, которая немедленно вывела в коридор впавшую в транс практикантку и отпоила потом валерьянкой в учительской.

Впрочем, всё было не так уж и плохо. В детдомовском воспитании для Эли, да и для других выпускников существовал несомненный и весомый бонус — по достижении совершеннолетия им по закону предоставлялась собственная квартира. Элис досталась симпатичная однушка в пригороде. Крохотная, но вполне пригодная для жизни, а тем более для жизни Эли. Девушка обустроила её по своему разумению: пара репродукций-картин Магритта и Босха на стенах в гостиной (она же спальня), б/у диван, купленный по объявлению, необходимая кухонная утварь, ядовито-бордовый тюль на окнах, рабочий стол и ноутбук (единственная, пожалуй, действительно ценная вещь в доме).

Ноут требовался для работы. После фиаско с педагогикой Элис уже во время учёбы подрабатывала выполнением за деньги контрольных, курсовых и дипломов. Вскоре такое предпринимательство переросло в основную работу. Эля зарегистрировалась на фриланс-бирже и стала брать заказы, касающиеся литературной и учебной деятельности: заработать какие-то вменяемые суммы удавалось, конечно, редко, но Эле с её непривередливым образом существования на пропитание и какие-то минимальные развлечения вполне хватало.

Вот и сейчас, в данный момент, Элис пыталась редактировать очередной заказ. Некто Мадлена X, очень начинающая, судя по стилю изложения, писательница, заказала у Эли литературную редакцию своего первого опуса.

Эля машинально водила курсором по строкам, расставляя пропущенные, убирая лишние запятые и слегка поправляя стиль (по-хорошему надо было переписывать всё полностью, но ей ведь заплатили только за редактирование).

«Ей в затылок дышала идея, что самый главный, так сказать режиссёр, так и остался „непризнанным“ и вышел сухим из воды…» — прочитала Эля очередное предложение и хмыкнула.

Исправила «Ей в затылок дышала идея» на «У неё закрались сомнения» и расставила правильно запятые.

Потом продекламировала вслух:

Тяжела и неказиста

Жизнь фрилансера-таксиста.

Снова хмыкнула. «Почему таксиста-то? — мысленно спросила себя. — Для рифмы, что ли?»

И тут же добавила:

— Потому что фрилансер тот же таксист — взял заказ и повёз, повёз клиента, завёз куда-нибудь на кладбище, чтобы больше не видеть этих корявых строк и прочей графомании!

Эля часто разговаривала сама с собой. Ещё с юных лет. Её саму такое нисколько не напрягало, но, когда это происходило в присутствии иных лиц (а это происходило), те самые иные лица слегка напрягались, что, впрочем, саму Элис никак не колыхало.

Она продолжила идти по тексту Мадлены X.

«Емельяненко смотрел на неё в лоб и нервно теребил пальцы», — писала та.

«О боже! — подумала Эля. — Смотрел в лоб, да ещё и теребил пальцы. Как это?»

Исправила на «Емельяненко смотрел на неё, нервно барабаня пальцами по столу».

Но когда ещё через пару абзацев наткнулась на «Они замерли в позе богомола, с широко открытыми глазами от страха», решила, что на сегодня хватит. И вообще, у неё предзаболевательное состояние, вот-вот снова чихнёт, так что хорошего помаленьку и надо немного отдохнуть.

Тем более ничего нигде не горело, Мадлена X дала ей на правку своего шедевра срок в две недели, так что «группы людей, замершие в позе богомола» (Элис внутренне передёрнулась) никуда не денутся.

Эля откинулась на спинку видавшего виды вертящегося кресла, которое жалобно скрипнуло, и полуприкрыла в секундном блаженстве глаза. Пожалуй, она сегодня позволит себе на ужин немного настоящего итальянского сыра. Да-да. Эля представила, как мягкий сыр растекается от жара микроволновки по хрустящей хлебной корочке, и будто бы реально почувствовала этот утончённый запах — ощущение было настолько чётким, что Эля даже вздрогнула, «возвращаясь в себя».

— Фух! — вырвалось у неё. — Вот ещё один аргумент, что заработалась!

Она отклеилась от спинки и снова взялась за мышку: открыла наугад какие-то странички в Интернете и стала бездумно возить курсором по фото.

Но тут Эле вспомнилось, что у неё есть же ещё одно задание, дедлайн по которому уже вот-вот настанет. На днях ей заказали придумать короткий стишок в поддержку начинающих поэтесс, занимающихся в «студии изысканных манер» (да-да, именно так назывался кружок). И она что-то всё откладывала и откладывала. Может, попробовать сочинить сейчас?

Эля открыла чистый листик редактора и попыталась напустить на себя задумчивое и творческое воодушевление. Но воодушевление категорически не напускалось, а вдохновение не приходило. В голове Элис царил абсолютно нерабочий хаос, и обезьяна из известного мема продолжала беспрестанно фигачить там в литавры.

Вот что в итоге после мучительных «схваток» Элис удалось «родить»:

Девочки, чтоб побороть нам страхи,

Чтобы забросали нас цветами,

Вы пошлите все советы на хер

И останьтесь вы сами собями!

— По-моему, гениально, — хмуро сказала Эля вслух. — Гы-гы…

А потом зачем-то открыла письмо в электронной почте, которое поначалу показалось ей спамом. Но это был вовсе не спам, а некий новый заказ. Только какой-то необычный.

Если бы тогда Эля знала, к каким невероятным последствиям это её приведёт, то, возможно, она бы и отправила письмо, не читая, в корзину.

Но случилось так, как случилось.

Глава 2

Начиналось письмо с «Дорогая Элис». Так и было написано, чёрным по белому:

«Дорогая Элис, Ваш контакт я получила по очень хорошей рекомендации. Моё дело как раз связано с Вашей сферой деятельности. Так случилось, что ещё мой прадед — уважаемый и известный человек в определённых кругах — занимался собранием предметов старины и различных необычных вещей. Его коллекция, которую пополняли и остальные члены семьи по сложившейся традиции, за последние два века приобрела достаточно существенный вид, я уже не говорю о её стоимости. У нас с братом появилось желание как-то систематизировать экспонаты и создать некий подробный каталог с толковым описанием и так далее. К сожалению, мы слишком заняты на своих работах, чтобы заниматься этим. Такой анализ и описание требует скрупулёзности и известных редакторских навыков, чего мы с братом, очевидно, не имеем. Были бы счастливы, если бы Вы помогли нам составить грамотное и красивое описание коллекции. Если Вы согласитесь, есть пара условий для выполнения заказа: первое — это полнейшая конфиденциальность (под подпись), второе — Вы занимаетесь коллекцией «до победного», отложив все остальные дела. Не буду скрывать, мы с братом ограничены во времени, и хотелось бы произвести анализ и описание в максимально сжатые сроки. Разумеется, данные условия будут с лихвой компенсированы вознаграждением. Я без обиняков предлагаю Вам сразу авансом… рублей (здесь стояла очень приличная сумма), по окончании и принятии нами работы умножим эту сумму ещё на пять, плюс оплачиваем все издержки и компенсируем Вам текущие дела (то есть оплачиваем отказ от существующих заказов суммой, которую Вам предлагали другие заказчики). В связи с неким цейтнотом ждём от Вас ответа (любого) в течение суток. Всё же надеемся на взаимовыгодное сотрудничество. Если Вы согласитесь, немедленно вышлем новое письмо с подробными инструкциями для того, чтобы Вы могли приступить как можно раньше. С уважением, Клариса фон дер Ляйн».

— Хрена себе, — вслух сказала Элис, дочитав до голландского (или какого?) имени адресата.

Первой её мыслью стал, конечно же, розыгрыш. Но, поразмыслив, Эля эту версию происходящего отодвинула. Кто мог так её подколоть? При всей тупости посыла, свойственного Макару, он ни в жизнь бы не написал таким стилем. Кто ещё? Бьянка? Эта в принципе могла, но зачем? Бьянка числилась ещё одной полузнакомой Элис. Они немножко сошлись на почве взаимной ненормальности. Бьянка олицетворяла собой устойчивое выражение «лёд и пламень». В обычной жизни, днём, это была амёбоподобная особа, которая даже говорила с замедлением, будто воспроизведение поставили на половинную скорость. Короче говоря, полностью соответствовала молодёжному определению «тормоз». Стоило же наступить вечеру и ночи, всё кардинально менялось. В Бьянке просыпался «мистер Хайд», и она отрывалась с редким остервенением. В данный момент она тусовалась с музыкальными ультрас, которые встречались в клубах на концертах панк-групп или другой альтернативщины и принимались трястись во время исполнения песен, будто их поразил синдром святого Витта одновременно с Паркинсоном. Элис пару раз побывала на таких тусовках и всегда выходила оттуда пошатываясь, несмотря на то что не выпила ни грамма. Но некий сброс энергии всё же происходил, и Бьянка, утверждающая, что у неё после каждого такого похода повышается либидо, в чём-то, видимо, была права. Теоретически Бьянка, наверное, могла под адреналином очередного ночного приступа накатать такое послание, но, опять же, она никогда не написала бы так гладко: от литературы ночная тусовщица находилась примерно на таком же расстоянии, как Элис от панк-рока. А больше и разыгрывать-то Элю было попросту некому.

Так что же это получается?

Пока Элис философски размышляла о превратностях судьбы, она рисовала в своём походном блокноте (который всегда носила с собой) всякие каракули: в этот раз просто стилизованные цифры, выбирая их наугад. А потом закрашивала либо фон вокруг, либо саму цифру. Такая параллельная медитация. Элис уже нарисовала шестёрку, двойку, четвёрку, тройку и закончила восьмёркой, сделав её объёмной и отбрасывающей тень.

— Давайте предположим, — сообщила она невидимому собеседнику, — что тётка из письма настоящая. Тогда что мы имеем? А тогда мы имеем, что я могу немедленно бежать в супермаркет и скупать всю полку фирменного сыра. Потому как нули в гонораре покрывают не только этот сыр, но и весь ассортимент магазина, как бык корову, ну или как наша область по площади ту самую Голландию. И это только аванс.

Эля замолчала и снова задумалась. Потом ущипнула себя за предплечье. Ничего не изменилось. Письмо не пропало с экрана.

«Не может быть, чтобы тут не крылся какой-нибудь подвох, — решила она. — Так в жизни не бывает. Просто не бывает, и всё. Это как выиграть джекпот, даже не купив лотерейный билет… Но раз ты такая недоверчивая и такая умная, то что ты собираешься делать?»

— Сейчас я думаю, как урегулировать ситуацию с кружком любителей этики и хороших манер, — ответила самой себе Эля вслух. — Не отправлять же им вариант с «самими собями». А лучше придумать я в данный момент точно не смогу, образ Кларисы фон дер Ляйн не даёт… М-да, не было печали, купила Элис порося… — произнесла она громко и нервно пододвинула ноутбук к себе.

«Дорогая Клариса…» — напечатала она, потом стёрла «дорогая» и набрала «уважаемая».

«Уважаемая Клариса, очень польщена Вашим предложением и оценкой моих скромных способностей, но несколько обескуражена неожиданностью происходящего. Скажите, пожалуйста, кто Вам меня рекомендовал? В целом я не против заняться Вашим делом, но хотелось бы узнать больше подробностей, надеюсь, Вы понимаете, что для молодой девушки было бы несколько авантюрным подписываться на предприятие, о котором пока мало что известно. Недостаток исходной информации заставляет меня также сомневаться, справлюсь ли я и не подведу ли Вас. Хотя, не скрою, Ваше предложение заманчивое, и при необходимых разъяснениях допускаю, что мы можем прийти к соглашению. Элис».

Эля нажала на «отправить» и запустила по незримым кабелям послание таинственной госпоже фон дер Ляйн.

И решила, что на этом всё и закончится.

Попыталась отвлечься, поискать какой-нибудь свежий сериальчик, чтобы скрасить вечер. Понятно, что рабочими делами при таком стрессе заниматься было невозможно.

Но не успела Элис намурлыкать даже первый куплет песни «Покинула чат», как ноут мелодично звякнул оповещением.

С момента отправки письма Кларисе прошло три минуты и пятьдесят пять секунд.

«Дорогая Элис, — писала заказчица. — Я прекрасно понимаю Ваши сомнения, но поверьте, у Вас не будет никаких поводов к недоверию. Процедура описания коллекции представляет собой обычную ревизию с литературным уклоном, если можно так выразиться. Да, работа монотонная и рутинная, но Ваше блестящее владение русским языком поможет разукрасить имеющиеся скупые факты о каждом экземпляре, превратив их в занимательное описание. Работать Вам придётся в нашем фамильном доме (не решаюсь назвать его поместьем), но мы ничуть не собираемся ограничивать Ваши передвижения (Вы, разумеется, можете ночевать в Городе), хотя, если Вам будет так удобнее, мы можем предоставить Вам отдельную комнату. Наш фамильный дом расположен в деревне Кочки. Прежде чем мы встретимся с Вами лично (у нас в доме), я рекомендую Вам заехать к моей тёте, которая живёт как раз в Городе. Это не займёт много времени, зато очень сильно прояснит общую ситуацию. Параллельно это станет подтверждением Ваших намерений принять заказ. После данного визита, в случае положительного исхода, мы окончательно оформим наши договорённости, и Вы незамедлительно получите оговорённый аванс переводом на вашу банковскую карту. Адрес тёти: Морская, 24, кв. 1. Визит к ней требуется нанести сегодня до 23.59. С уважением, Клариса фон дер Ляйн».

— Ещё не лучше, — сказала Элис и почувствовала, что её начинает бить нервная дрожь.

Она дотянулась до смартфона и набрала Бьянку.

— Але-у-о-у, — отозвалась та так, будто в сутках было по меньшей мере сорок восемь часов.

— Нужна твоя помощь, — быстро проговорила Эля, заворожённо глядя на тремор своей свободной от девайса руки. — Съездить кой-куда срочно.

— А это кто? — невинно поинтересовалась Бьянка.

— Член в пальто! У тебя мой номер, что ли, не записан? Это я, Элис!

— А я не посмотрела, — призналась Бьянка томно.

— Ты можешь взять сейчас руки в ноги или нет?

— Ну…

— Бьянка!

— Что? Ну, если ближе к ночи.

— До ночи меня уже похитят, обреют и продадут в секс-рабство какому-нибудь шейху.

— Чего-о-о-о?

Эля почти увидела, как Бьянка сейчас удивлённо округляет свои большие коровьи глаза.

— Тьфу на тебя!

— Ты па нармальному-то можешь объяснить? — Бьянка включила девачку-капризу.

— Да гори оно синим пламенем! — в сердцах сказала Элис скорее самой себе, чем подруге.

— У тебя пожар, что ли?

Эля нажала на отбой и аккуратно положила смартфон на стол. Руки у неё уже не тряслись, а в глазах зажёгся хищный блеск.

Квартира номер 1 в доме 24 по улице Морской представляла собой небольшой офис. Обычное дело — предприниматели перестраивают квартиры на первых этажах многоэтажек под небольшие бутики, парикмахерские и так далее. Пятиэтажка на Морской не стала исключением. К самому первому офису, если считать слева, вела коротенькая пристроенная лесенка. Над пластиковой дверью входа располагалась лаконичная вывеска:

«Матушка Марфа: ведунья и медиум в пятом поколении».

И ниже, маленькими буковками:

«Снятие порчи, венца безбрачия, предсказания будущего, воскресенье — выходной».

Элис беспомощно посмотрела по сторонам, будто бы хотела поделиться с кем-то дикостью происходящего. Но в обозримом пространстве не было ни единого прохожего; начинало смеркаться, а 24-й дом стоял слегка на отшибе, вдали от людных тротуаров. Лишь под корявым тополем сидела лохматая дворняга и, высунув длинный язык, шумно дышала, подозрительно рассматривая потенциальную посетительницу ведуньи.

Эля тряхнула головой и взбежала по короткой лесенке. Она взялась за ручку, потянула дверь на себя, и та, открываясь, оповестила о гостье звоном архаичного колокольчика.

Элис ожидала увидеть в помещении нечто вроде салона колдуньи: приглушённый свет, горящие свечи, знаки пентаграммы, чёрный ворон, сидящий на жёрдочке. Но всё оказалось с точностью до наоборот. Комнату для посетителей заливал тёплый яркий световой поток, лившийся из современных люминесцентных потолочных ламп. Ближе к окну стоял стандартный офисный стол, на котором расшеперился соединительными проводами тыл компьютерного монитора. Рядом с клавиатурой лежала тоненькая файл-папочка; больше на столешнице ничего не было. По обе стороны стола располагались два больших кожаных кресла на вращающейся ноге. Кресло хозяйки пустовало.

Остальные детали обстановки (шкафчики, полочки, тумбочки) только усиливали впечатление, что ты попала на аудиенцию к юристу или в бюро по продаже недвижимости. Никаких вам хрустальных шаров или разбросанных в кажущейся беспечности карт Таро.

— Проходите, проходите, девушка милая, — услышала Эля вкрадчивый голос над своим ухом и чуть не подпрыгнула от неожиданности, настолько бесшумно к ней кто-то подкрался.

Она затравленно обернулась и увидела хоть и сморщенную, но улыбающуюся физиономию, надо полагать, ведуньи и медиума в пятом поколении. Старушенция была худенькой и невысокой, а иссушенной кожей лица сильно напоминала сухофрукт.

Хозяйка проводила посетительницу до гостевого кресла, а сама, довольно резво обежав стол, уселась напротив.

— Итак, — сказала она, пожевав губами. — Будем кого-то привораживать?

— А разве вы… э-э-э… ну, не знаете, зачем я пришла? — поинтересовалась Элис, немного приходя в себя. — А как же предсказания будущего?

— Ах ты. — Старушка весело погрозила ей крючковатым пальцем. — Чтобы что-то предсказать, мне требуется для начала над тобой процедуру произвести. Если бы это так просто всё было.

— Я этого не знала, — честно призналась Эля.

— Много кто не знает, — не стала спорить матушка. — Ну так и?..

Элис никогда не верила в эти дурацкие ведьминские привороты и предсказания и считала таких бабок не кем иным, как шарлатанками. И сейчас, борясь с искушением и дальше потроллить медиумшу, а может, и вывести даже на чистую воду, она всё же «призналась»:

— Я к вам от Кларисы фон дер Ляйн, так понимаю, вашей племянницы.

От Эли не укрылось, как ярко сверкнули глаза бабули, только она услышала имя Элиной заказчицы.

— Вон оно что… — неопределённо протянула тётя Марфа, отводя взгляд.

— Ну да. Мне посоветовали к вам обратиться за необходимыми подробностями.

— Подробностями, говоришь? — Хозяйка-ведунья после упоминания имени Кларисы как-то неуловимо изменилась. Словно сняла невидимую маску и из недалёкой старушенции-балагурки превратилась в бабулю-кремень, серьёзную и немного отстранённую. Можно было подумать, что вот именно сейчас она и советуется с неосязаемыми Высшими силами. — Так что тебя конкретно интересует? — добавила бабушка, нахмурившись.

— Конкретно всё. Я только знаю про наличие коллекции и дом в Кочках. А больше ничего.

— Ага. Ну, тогда слушай. Запоминать будешь или конспектировать?

— Запишу. — Эля достала из сумки свой блокнот, раскрыла на столе и сняла с защипа авторучку.

— Ах вот, значит, как? — неожиданно услышала она изменившийся голос матушки. — Мать твою в коромысло!

Не успела Эля поднять недоумённый взгляд, как тётя Марфа резво выбралась из-за стола и скрылась за перегородкой из висячих верёвочек.

— Упс, — вырвалось у Эли.

Некоторое время она сидела недвижимо, не зная, что предпринять. Матушка не появлялась. Через десять минут Элис встала с кресла и нерешительно двинулась в направлении верёвочек. За ними оказался маленький и узкий коридор с закрытой дверью в боковой стене. Эля подёргала ручку — заперто.

— Эй! — Она пару раз стукнула костяшкой пальца по двери. — Есть кто?

— Чего тебе? — почти сразу же откликнулись изнутри голосом матушки Марфы.

— Так… Это… — растерялась Эля. — Подробности-то записать?

— Нечего меня пугать своим блокнотом! — заявила ведунья из-за двери. — И не такие пугали!

— Каким ещё блокнотом? — окончательно опешила Элис. — Вы что-то спутали, наверное! Я просто записать хотела!

— Все хотят, — буркнула медиум. — Ладно, если обещаешь вести себя хорошо, так и быть, расскажу, как до Кочек добраться.

Глава 3

— Даже не знаю, почему я согласился, — признался Макар, кося глазом на пассажирку, находящуюся на соседнем сиденье. — Наверное, из-за твоей харизмы.

— Наверное, из-за того, что я тебе заплатила за поездку, будто у тебя не тридцатилетняя развалюха, а такси бизнес-класса, — отозвалась Элис. — И вообще, перестань пялиться на меня, а пялься на дорогу, если мы куда-нибудь впишемся, я свой транш тебе аннулирую.

Макар обиженно засопел, но отвернулся.

Эля для первого визита к экстравагантным работодателям оделась соответствующе: свободное худи с капюшоном и надписью на груди «НЕ НУ ДА», спортивные штаны, розовые кроссовки. Кроме этого, раскрасила яркими тенями глаза, что вкупе с торчащим на голове ирокезом из волос делало Элю похожей на индейца, вышедшего на тропу войны. Для завершения образа она ещё и нацепила на нос очки с большими круглыми стёклами, но без диоптрий.

— Для солидности, — пояснила она Макару, предупреждая назревающий вопрос.

«А я знаю, почему я согласилась?» — эхом прозвучало у неё в голове. Нет. Она точно не знала. Мало того, вся эта странноватая голландская прелюдия с неожиданно древнерусской бабушкой Марфой, напротив, должна была голосом разума отговорить Элис от принятия неоднозначного предложения. Но почему-то не отговорила. Скорее, даже подстегнула некий азарт, знаете, как бывает, когда щекочет нервы предвкушение какого-то опасного дельца, обещающего море адреналина. Словно ты стоишь в очереди на убойный аттракцион в парке. Страшно, но из-за этого только сильнее хочется. Эля попыталась укорить себя в алчности — Клариса не обманула и после визита к ведунье действительно перечислила ей на карту обещанный аванс, — но поняла, что деньги тут ни при чём. Вернее, они не имеют решающего значения. Конечно, приятно, что твой труд оценивают так высоко, но и только. Это как бонус, приятное дополнение, но совсем не основная причина. Уж с собой-то Элис могла быть откровенной.

Кстати, после неожиданного демарша бабушка Марфа немного оттаяла, и Эле хоть и с трудом, но удалось убедить её в невинности своих намерений. Поэтому медиум в пятом поколении подробно рассказала-таки, как найти «замок» в Кочках и что коллекция старинных вещей располагается в подземном хранилище. Она объяснила, что Клариса с братом давно уже хотят разобрать все экспонаты «по полочкам», да никак руки не доходят. И ещё Марфа сказала, что её кузина и кузен довольно необычные люди (кто бы сомневался! — мелькнула мысль), но вполне себе безобидные. И если при посещении фамильного дома и подземелья с раритетами Элис увидит нечто очень странное, не укладывающееся в рамки «обычного разумения», то не надо этому очень уж сильно удивляться.

Все это и будоражило, и беспокоило, и интриговало.

«В конце концов, — подумала Элис, — кому ещё в жизни может выпасть такое нетривиальное приключение? Так разве же я смогу себе простить потом, что прошла мимо?! Ну что там со мной могут сделать в самом худшем случае? Как говорила Красная Шапочка: „Лес я знаю, секс люблю “. Пусть эта сентенция не совсем про меня, но если выражаться фигурально, то так и есть. Ну не махровые же извращенцы эти Клариса с братом! Кстати, как его зовут-то, брата?»

Запиликал Элин смартфон, что лежал в сумочке, которая, в свою очередь, оказалась закинутой хозяйкой в дальний угол заднего сиденья.

Эля потянулась назад, но длины руки явно не хватало. Тогда она отстегнула ремень безопасности и, теперь уже совсем бесстыдно изогнувшись, перегнулась через впадину между передними сиденьями, касаясь при этом горячим боком предплечья Макара. Тот снова скосил взгляд, снова засопел, как медведь, и стал демонстративно акцентированно крутить руль, вписываясь в очередной поворот.

До сумочки Эля дотянулась, вернулась на место и защёлкнула ремень обратно. Смартфон всё ещё звонил.

— Алё! — сказала она, поднося трубку к уху, заметив, что номер абонента не определился.

— Приветствую вас! — раздался «на том конце» какой-то торжественный мужской голос.

Эля немедленно решила, что ей сейчас восхищённо сообщат, что она выиграла сто пятьсот миллионов тысяч в какую-нибудь лотерею, надо только перевести небольшую сумму, чтобы получить выигрыш, но ошиблась.

— Это Роберт! — не менее радостно, чем если это были бы мошенники, сообщил абонент и, прерывая недоумённую паузу, которую выдержала Элис, добавил: — Брат Кларисы!

— О-очень приятно, — пробормотала Эля, заикнувшись.

— Великолепно! — всё так же энергично отозвались в трубке. — Хорошо, что я успел до вас дозвониться! Связь ближе к деревне не работает! Вы ведь уже в пути или?..

— В пути, — подтвердила Эля. — Будем часа через полтора.

Расстояние от Города до Кочек, судя по карте, составляло 232 километра.

— Великолепно, великолепно! — «просиял» Роберт. — Хотел просто вас предупредить, что мы с Кларисой, к сожалению, вынуждены были срочно уехать из поместья. Дела, знаете ли, порой не терпят никаких отлагательств.

— И… что? — растерялась Эля. — Нам разворачиваться?

— Нет-нет, ни в коем случае! Ни в коем! Вас встретит… э-э-э… человек, который следит и за домом, и за хранилищем. Так сказать, эконом! Всё будет великолепно! Вас встретят и разместят, а ближе к вечеру мы постараемся быть! Уверяю вас, вы найдёте чем себя занять!

— Я не одна, — предупредила Эля. — С водителем…

— Великолепно! — традиционно отреагировал брат Кларисы. — Никаких проблем. Вас встретят и разместят обоих! Я просто хотел принести вам свои искренние извинения, что наша очная встреча откладывается по нашей вине. Но это нисколько не осложнит, я надеюсь, наше сотрудничество. Всё будет…

— Великолепно? — предположила Эля.

— Именно! Именно так, как вы сказали! Поэтому смело входите в дом, вам же объяснили, как его найти?

— Да.

— Тогда великолепно! Просто великолепно!

Кочки представляли собой обычную по меркам периферийной глубинки деревушку. Пыльная грунтовая дорога, которая, петляя, спускалась с двух небольших холмов, утыкалась в кривоватую улицу с неправильно расположенными вдоль неё деревянными домиками с покосившимися кое-где крышами; чуть в стороне уныло отсвечивало бурым остовом какое-то полуразрушенное сельскохозяйственное здание, все подходы к нему заросли бурьяном в человеческий рост. У некоторых заборов можно было увидеть технику: заляпанные грязью молотилки и сеялки, деревянную телегу с опущенными оглоблями и трактор «Беларусь» без одного переднего колеса, поддерживаемого вместо оного деревянной чурочкой.

Макар осторожно вёл свою развалюху по деревенской улице, крутя головой вправо-влево.

Эля сидела, нахмурившись: почему-то зашарпанный вид деревеньки погрузил её в экзистенциальное уныние.

— Куда ехать-то? — спросил Макар, притормаживая и окуная транспортное средство во внешнее облако пыли, выбившееся из-под шин.

— Говорила же, по центральной улице до конца, потом, перед колокольней, направо, потом налево и опять направо, там будет кладбище, после него ещё метров двести.

— Я думал, это маленькая деревня.

— Я тоже так думала.

Действительно, чем дальше автомобиль Макара двигался через населённый пункт, тем внушительней он, пункт, казался по площади. Хотя видовой состав строений практически не менялся — те же хиленькие и старенькие домики. Аборигены почему-то пока путешественникам не встречались, лишь возле одного длинного дома, похожего на барак, стоял веснушчатый пацан в длинной, до колен, майке и задумчиво провожал диковинный, по его меркам, автомобиль взглядом.

Несмотря на смутное описание фамильного дома фон дер Ляйн, предоставленное тётей Марфой, Эля не могла полностью абстрагироваться от стереотипа. Она всё-таки ожидала увидеть за очередным холмиком нечто внушительное — если не замок, как его изображают на английских гравюрах Средних веков, то хотя бы некое помпезное здание с башнями, крепостной стеной и глубоким рвом по периметру. Разумеется, ничего такого пред светлыми очами Элис не возникло.

В реальности «замок» представлял собой просто очень большой дом, словно бы его срубили в масштабе 2:1 по сравнению с остальными деревенскими строениями. Правда, правый флигель с некоторой натяжкой можно было принять за башенку — его круглая крыша поднималась над общим уровнем аккуратным «зонтиком». Ров отсутствовал полностью, а вместо крепостной стены «поместье» опоясывала глухая ограда чуть больше человеческого роста, которая скрывала нижнюю часть дома, но не мешала восприятию картины в целом.

В некотором отдалении, у кромки пустыря, заросшего вездесущим бурьяном, виднелся припаркованный фургон с какими-то специализированными символами на боку; Элис не успела рассмотреть, с какими именно. Макар развернул машину «мордой» к угадывающимся в ограде воротам и заглушил двигатель.

— Побибикать? — на всякий случай спросил он у Эли.

— Неудобно как-то, — с сомнением покачала головой та. — Давай я попробую вначале сама.

— Попробуйте, мадам, попробуйте, я же всего лишь водитель, — с нескрываемой иронией отозвался Макар.

Эля фыркнула и смерила его презрительным взглядом. А потом выбралась из машины. И пошла вдоль ограды.

Странно, но она никак не могла «нащупать» в ней калитку или обнаружить какой-то звонок.

Элис дошла почти до конца фронтального полотна забора, когда неожиданно и совершенно бесшумно часть ограды ушла в сторону, открывая прямоугольный проход.

Элис заглянула в него и обомлела.

Во дворе по ту сторону открывшейся калитки стоял… вначале Эле показалось, что это космонавт. Потом всё же в её мозгу что-то тяжко «провернулось», и она сообразила, что вряд ли космонавтов наряжают в ярко-жёлтые скафандры.

Короче говоря, перед ней стоял некто, одетый в вырви-глаз цыплячьего цвета дутый комбинезон, полностью скрывающий своё содержимое. На голове «космонавта» красовался циклопических размеров прямоугольный шлем с зеркальным забралом.

— А-ап… — это всё, что смогло вырваться из уст совершенно деморализованной Эли, она даже чуть присела от потрясения.

— Кхкххк, — сказал в ответ «космонавт». Вернее, создавалось впечатление, что он хочет что-то сказать, но его там, внутри огромного шлема душат подушкой. При этом он слегка пошевелил руками в перчатках, пальцы на которых напоминали толстые и короткие сардельки.

Успев для себя отметить высокую информативность произошедшего диалога, Эля немного «протрезвела» и сумела сформулировать для себя две мысли.

Первая заключалась в том, что если это и есть анонсированный Робертом «эконом», то что же, чёрт вас всех возьми, её ждёт дальше? Вторая оказалась более прагматичной. На «скафандре» существа Элис сумела рассмотреть знакомые значки биологической угрозы — три чёрные пересекающиеся окружности, образующие своеобразный трилистник, и смутная догадка потихоньку забрезжила в её сознании.

Как бы подтверждая эту почти сформировавшуюся догадку, «космонавт» отщёлкнул зажимы на шее и, ухватив себя за загривок пальцами-сардельками, неуклюже стащил с головы циклопический шлем. Под оным оказалась вполне себе человеческая мужская голова, обрамлённая длинными волнистыми волосами.

— Переговорник барахлит, — пояснил парень довольно-таки молодым голосом и поднёс шлем изнанкой ко рту, сказав туда: — Раз-раз, один-один, проверка связи.

— Здравствуйте, — глупо ляпнула Эля, пребывая, по понятным причинам, в некотором душевном раздрае.

Парень поднял на неё взгляд и ничего не ответил.

— А как мне увидеть управляющего? — кротко поинтересовалась Элис, переступив от неуютности ногами. — Ну, эконома?

— На территорию пока нельзя, карантин, — сообщил парень извиняющимся тоном. — Опасность бактериологического заражения! Делаем обеззараживание.

— Серьёзно? — не поверила Эля.

— Девушка, мы тут с вами не в бирюльки играем! — строго сказал парень. — Поступил сигнал от соседей, мы его отрабатываем.

— И долго?

— Что долго?

— Будете отрабатывать?

— Пока не отработаем.

Отметив для себя безупречную логику собеседника, Эля тем временем лихорадочно думала, что же ей делать дальше? Ища поддержки, она глянула вдоль улицы, но Макар, которому с его места, естественно, не был виден «космонавт», то ли спал, улёгшись на руль, то ли играл, склонившись над телефоном.

Глава 4

— Вы мне свой телефончик черкните, — предложил «скафандр», видя затруднение Эли. — Как эта бодяга более-менее закончится, я вам сообщу.

Элис подняла на парня взгляд и оценила его уже более внимательно. Парень как парень: приятное открытое лицо, которое можно даже назвать симпатичным, длинные русые кудри, казалось бы, немного девчачьи, но нет — они только добавляли молодому человеку шарма, а главное, глаза — голубые и доверчивые.

«Как у щенка», — почему-то подумалось Эле.

Она достала из карманчика визитку и протянула собеседнику. Визитка была заготовленная и отпечатанная, но ничего там такого особенного не значилось, кроме имени, лаконичной должности и контактов. Там было написано: «Элис Герцена, редактор», и ниже шёл телефон и адрес электронной почты.

Парень взял визитку левой рукой (в правой он держал шлем), зажав картонку между пальцами-сардельками перчатки.

— Никита, — представился он. — Простите уж, что так получилось.

— Да ничего, я понимаю. — Эля коротко кивнула и неторопливо побрела обратно к машине, борясь с желанием посмотреть на Никиту еще раз.

Когда она щёлкнула замком двери, потянув её на себя, Макар вздрогнул и испуганно воззрился на вернувшуюся пассажирку.

— Фуххх, это ты! — вырвалось у него облегчённо. — Напугала меня…

Перед этим ни в каких играх на телефоне он не залипал, а попросту спал, облокотившись лбом на руль.

«Тоже мне напарничек», — ехидно подумала Эля, но вслух ничего не сказала.

— Чего там? — поинтересовался Макар, сдерживая зевок.

— Обеззараживание какое-то, типа карантина.

— Весёлые дела. А что, эта твоя селёдка голландская не знала, что ли, об этом?

— Откуда я знаю, знала или не знала, — разозлилась Эля. Предприятие превращалось в дурацкий водевиль. Припёрлись за столько километров и в итоге попали в патовую ситуацию.

— Кстати. — Макар пошарил рукой где-то между сидений и извлёк оттуда раскрытую книжицу. — Твой блокнот? Что разбрасываешь-то?

— Мой, — удивилась Элис, беря блокнот в руки. Она в пути несколько раз раскрывала его и делала какие-то бездумные наброски.

— Только я не могу понять, когда ты успела нарисовать этот дом.

— Какой «этот»? — не поняла Эля, подразумевая, что Макар говорит о «замке» фон дер Ляйнов.

Но её «водитель» обернулся вполоборота и указал на строение, стоящее в некотором отдалении и находящееся на противоположной стороне улицы (если промежуток между домами в этом месте можно было назвать улицей).

Эля недоумённо глянула в ту сторону.

На первый взгляд, там стоял дом как дом, особо от остальных в Кочках не отличающийся.

— Ты про что? — переспросила она у Макара.

— Вот. — Тот потыкал пальцем в раскрытый блокнот. — Как будто с натуры нарисовано у тебя. И колодец-журавль, и две трубы, и флюгер на крыше.

Элис тупо уставилась на изрисованную страницу — там действительно был набросок строения, напоминающего дом, но она абсолютно точно ничего не рисовала после того, как они заехали в деревню.

— Говорю тебе, сейчас сама увидишь. — Макар повернул ключ зажигания, дождался, когда движок наберёт обороты, и принялся разворачивать развалюху.

Потом они подъехали к тому самому дому с журавлём. Сходство с картинкой в блокноте и впрямь выглядело удивительно — все характерные детали строения совпадали.

— Не понимаю только, когда ты успела его накалякать, — повторил Макар.

Эля, если честно, пребывала в некоторой растерянности и чем больше глядела на дом (на сам дом, не на рисунок), тем явственнее понимала, что он как раз не очень-то типичный. Непривычно ухоженный, да и придомовое хозяйство выглядело побогаче остальных. Но как она умудрилась изобразить его в блокноте? В Кочках она раньше не была — в этом Элис была уверена на все сто!

Неожиданно, повинуясь какому-то импульсу, она распахнула дверь, выбралась из авто и решительно проследовала к воротам в ограде. А потом нажала на пимпочку звонка на столбе. Где-то в доме коротко тренькнуло.

Секунд через тридцать на крыльце (это было видно в щель между створками) появилась очень худая и очень долговязая женщина в длинном цветастом платье-сарафане почти до пола. Она не спеша проследовала через двор к ограде и отворила со своей стороны дверь.

Теперь Эля могла рассмотреть её лицо, но такой осмотр оставил двоякое чувство: хозяйка сильно косила, её глаза отчётливо смотрели в разные стороны.

— Слушаю вас, — сказала женщина низким мужским баритоном, вложив в слова вопросительную интонацию.

— Мы с областного телевидения, — соврала Эля. — Приехали репортаж делать, а тут карантин.

— О! — неожиданно воодушевилась хозяйка. — Вы-то мне и нужны! А мой контакт, надо полагать, вам дали в администрации губернатора?

— Почти, — уклонилась от прямого ответа Элис, слабо понимая, куда собеседница клонит.

— Только не надо меня снимать, — предупредила хозяйка дома, — но можете записать на диктофон.

— Х-хорошо, — согласилась Эля, борясь с искушением обернуться — из-за косоглазия собеседницы ей постоянно казалось, что та смотрит на кого-то за Элиной спиной. Она даже попыталась сфокусироваться чётче на лице хозяйки дома, но почувствовала, что в этом случае и её глаза начинают съезжаться к переносице. Тогда она поспешно опустила взгляд.

— Пройдёмте в дом, — пригласила женщина, делая рукой размашистый жест, словно сеятель, который бросает зёрна в почву. — А оператор может подождать вас в машине.

Вскоре выяснилось несколько новых обстоятельств. В ходе беседы «под диктофон» (Эле пришлось сделать вид, что она включила запись на своём смартфоне) Ида Марковна (так звали хозяйку) сообщила следующее.

Из-за соседей слева (имелись в виду фон дер Ляйны) в Кочках стал гибнуть скот. Началось с того, что собака «этих нуворишей» сбежала из-за ограды и укусила другую собаку, принадлежащую Пахомычу. Та, вторая собака, вскоре сдохла от невыясненной болезни. Вслед за собакой сдохла и корова Пахомыча (видимо, подцепила заразу). У соседа с другой стороны улицы начали дохнуть куры, причём их тушки после смерти окрасились в неестественно синий цвет. Он попробовал мясо варить и дал на дегустацию кошке — та тоже едва не померла, два дня её рвало. Ида Марковна, как староста (видимо, это была руководящая должность в Кочках), не могла пройти мимо всех этих инцидентов. У неё у самой много скота, и она не собиралась беспомощно ждать, когда по милости «этих нуворишей» он весь падёт. Мало того, в некоторых дворах близ поместья фон дер Ляйнов стала расти синяя трава. Вначале жители не связывали два этих факта, а траву просто-напросто скашивали и сжигали от греха подальше. Но когда Ида Марковна, как должностное лицо, нанесла соседям визит, чтобы разобраться с «собачьей» историей, и увидела, что за «замком» возделано несколько грядок с синей травой, для неё стало очевидным, откуда «растут ноги». Несмотря на заверения этой «заносчивой особы» (имелась в виду Клариса), что трава совершенно безобидная, а собаку уже усыпили, Ида Марковна нажала на нужные рычаги и добилась организации специальной экспертизы. Для этого она ездила в Город к самому губернатору. Экспертиза ничего аномального не выявила, но на всякий случай в Кочки отрядили специалистов по бактерицидному обеззараживанию (которые сейчас там и работали и чей фургон видели Эля с Макаром, когда подъезжали к «замку»).

— Меня так просто на мякине не проведёшь! — самодовольно добавила Ида Марковна в конце аудиенции, глядя одним глазом в потолок, а другим кося в окно. — Башню четыре джи благодаря мне у нас уже демонтировали из-за излучения, что же я, с синей травой не справлюсь?!

Эле ничего не оставалось, как поблагодарить хозяйку за полученную информацию и заверить, что в будущей передаче на телевидении обязательно про неё упомянут. Данное обстоятельство Ида Марковна приняла с достоинством, как должное.

— Интересные тут, однако, события происходят, — заметила Элис, когда вернулась в машину к Макару. — Вот тебе и меланхоличная глубинка.

— Пожрать бы сейчас, — мечтательно проговорил Макар, вздыхая. — И тяпнуть граммов сто пятьдесят.

— Какое тяпнуть? — Эля глянула на него недовольно. — Ты же за рулём.

— Думаешь, тут есть гаишники?

— Думаю, что надо оставаться в ясном уме и трезвой, — Эля выделила это слово, — памяти.

— Что ж, тогда поищем безалкогольный ресторан хотя бы с одной звездой Мишлен?

— Очень смешно. Поищем, только позже. Давай ещё к одному соседу заедем. Всё равно по пути.

Макар недовольно покосился на Элю, но спорить не стал и нажал на педаль. Тем более специально разыскивать этого соседа не требовалось, он уже сидел на лавочке возле следующего по дороге дома и подтёсывал топориком что-то вроде оглобли. Если Эля ничего не путала, то это был тот самый сосед, который кормил синей курицей кошку.

Когда Макар припарковал машину поближе к его калитке, мужчинка (маленький, заросший щетиной и в сандалетах на босу ногу) оглоблю отложил (но топорик продолжил держать в руке) и подозрительно посматривал на незваных гостей.

— Ты сиди тут, — приказала Эля Макару, выбираясь из машины. — А то ты не сильно внушаешь доверие.

«Водитель» ничего не ответил, только фыркнул и отвернулся.

Элис же приблизилась к мужичку и дружелюбно улыбнулась.

— Здравствуйте! — ещё издали поприветствовала она аборигена. — Доброго дня!

— И вам здравствовать, — кивнул мужичок, подумал и положил топорик на лавочку рядом с собой.

— Я с областного телевидения, — завела Эля опробованную пластинку. — Была у вашей старосты, теперь вот хотелось бы с жителями пообщаться.

— Старосты, гром твою медь, — отозвался мужичок.

— А вас как зовут? — Эля приблизилась к самой лавочке.

— Анатолий я, — ответствовал мужичок и почему-то вздохнул.

— А я Эля. Хотелось бы уточнить про некоторые вещи, которые Ида Марковна рассказала.

— Ида Марковна, гром твою медь, — сказал Анатолий и цыкнул зубом.

— А что, правда, что у вас вышку для мобильной связи демонтировали? — Эля решила зайти издалека.

— Добилась же, идиотина, — сообщил Анатолий и прищурился. — Теперь, чтобы позвонить, надо на ведьмин холм ехать за деревню, да и то там сигнал слабый очень, то появится, то пропадёт.

— А зачем тогда демонтировали?

— Так Марковна же все уши прожужжала, что от волн этих рак. До губернатора бучу подняла, ходила подписи собирала, а народ-то что, верит во всякие сказки, вот и подмахивали не глядя. Теперь сидим, как на Северном полюсе, не позвонить, ничего… К ней даже главный директор по сотовой связи приезжал договариваться — бесполезно. Та ему говорит: у нас у троих людей уже предраковое состояние от вашей вышки, телёнок с двумя головами родился и волосы у всех выпадывают…

— А директор что?

— А директор плюнул и говорит: «Это ещё ладно, а представьте, что будет, когда мы оборудование на вышке включим!»

И Анатолий начал смеяться, тоненько и заливисто хихикать, отчего его лицо превратилось в сморщенную маску.

Эля тоже нервно хехекнула.

— Да только всё одно — разобрали вышку, и трава не расти.

— Кстати, о траве, — сразу же подхватила Эля. — Вроде как у вас тут какая-то аномалия наблюдается.

— Аномалия, гром твою медь, — снова сказал Анатолий, отсмеявшись. В уголках глаз у него застыли слезинки.

— Я имею в виду синий цвет.

— Да какой там синий!

— Ида Марковна сказала, что у вас куры от неё сдохли.

— Куры сдохли, потому как околели. Никакая трава тут ни при чём.

Эля открыла уже было рот, чтобы спросить про кошку, когда та собственной персоной появилась на верхней перекладине забора: настороженно глянула на гостью, грациозно потянулась и устроилась поудобнее пушистым комком, подтянув под себя лапы.

Тогда Элис решила узнать про второго соседа, который, судя по рассказу старосты, понёс более серьёзные потери из-за фон дер Ляйнов.

— А вот у Па… у Пе… — У Эли вылетело из головы отчество. — У соседа, который вон там? — Она указала рукой.

— У Пахомыча? — помог ей Анатолий. — Который напротив кладбища?

— Да-да!

— Да кто его знает, что там приключилось? Может, чумку его Найда где-то подцепила, может, ещё что.

— Найда — это собака? Там ещё же и корова сдохла.

— И так тоже бывает, — не стал спорить Анатолий.

— Так может, этот Пе… Пахомыч в смысле, что-то нам сумеет подробнее рассказать?

— Вряд ли, — покачал головой Анатолий.

— Почему?

— Штука в том, что жил всегда Пахомыч напротив кладбища.

— И что?

— А с прошлой недели теперь располагается напротив дома, гром твою медь.

— Ну, что делать-то будем? — спросил Макар, когда слегка обескураженная Эля снова вернулась в машину.

— Не знаю, может, подождём, когда Никита позвонит? Ну, этот, обеззараживатель.

— А тебя ничего не смущает?

— Или самим Кларисе или брату её позвонить, обрисовать ситуацию.

— Алё, гараж. — Макар даже пощёлкал перед лицом Эли пальцами. — Ты как звонить собралась или звонок принимать, если тут связи нет сотовой от слова совсем?

Глава 5

Вместо ресторана пришлось довольствоваться сельпо. Макар каким-то шестым чувством отыскал универсальный магазин, притулившийся в неприметном месте ближе к географическому центру Кочек. Ассортимент еды оставлял желать лучшего, поэтому путешественники перекусили «ход-догами» (так и было указано на ценнике, через «д»), на поверку оказавшимися разрезанными чёрствыми булочками с недоваренной сосиской внутри. Но чувство голода они немного придушили.

Когда же, полуудовлетворённые желудочно, Элис с Макаром уселись в свою развалюху, мимо них по деревенской дороге солидно прошуршал большой чёрный джип с тонированными стёклами.

— Вот это аппарат, — прокомментировал событие Макар, причмокнув губами. — Я такое уважаю…

— Интересно, к кому это он из здешних едет? — в свою очередь поинтересовалась Эля и тут же пихнула «водителя» в бок. — Заводи и давай за ним.

— На фига?

— Заводи, сказала!

Макар повернул ключ зажигания, дал газу и вскоре действительно догнал маячащий впереди джип, который неторопливо катил посередине улицы.

— И что дальше? — поинтересовался он.

— Посмотрим, — загадочно отозвалась Элис, однако Макар в тот же момент смущённо ойкнул.

— Ты чего? — скосила на него взгляд девушка.

— Кажется, я им мигнул, — неуверенно признался Макар.

— Что ты сделал?

— Фарами мигнул. Случайно. Я хотел просто включить свет и…

Джип меж тем стал замедляться и прижиматься к обочине.

— Ёлки-палки, — сказал Макар уже по-настоящему озабоченно. — А вдруг из него сейчас какие-нибудь мордовороты выйдут и нам накостыляют! Или вообще убьют и в лесу закопают.

— Не надо было подмигивать, идиот, — резонно заметила Элис, тоже всматриваясь в остановившийся джип с некоторым беспокойством.

Макар тем временем замедлил ход своего авто и, куда деваться, припарковался, съехав в пыль метрах в десяти за джипом.

Водительская дверца чёрной машины открылась, и оттуда вышла… высокая женщина в стильном деловом костюме. Она вопросительно глянула на преследователей и решительным шагом направилась к развалюхе.

Эля с Макаром переглянулись; последний зачем-то посильнее сжал руками руль.

Женщина приближалась с неумолимостью судьбы; она немного склонила голову набок, всматриваясь в салон неказистой машинки.

Элис успела рассмотреть за внешним лоском хозяйки джипа её уже немолодые годы: даме было лет сорок — сорок пять на вид.

Женщина что-то говорила на ходу, но звука слышно не было. Тогда Эля опустила стекло в дверце.

— …если не ошибаюсь? — донёсся до неё конец фразы.

— А? — переспросила она в форточку.

Дама подошла уже совсем близко.

— Я говорю, вы, случайно, не Элис Герцена? — повторила женщина зычным, хорошо поставленным голосом. В её взгляде угадывались напор и властность.

— Я — да, — растерянно кивнула Эля.

— А я — Клариса, — представилась дама. — Вы только приехали?

— Нет, — призналась Элис с некоторым облегчением: наконец-то рядом появился хоть относительно ориентирующийся в ситуации человек. — Мы к вам заезжали, но нас не пустили, там у вас карантин и дезинфекция.

— Что? — Брови Кларисы поползли вверх. — Какая ещё дезинфекция?

Элис к тому времени вышла из машины — разговаривать через дырку в стекле было неудобно, — и они с Кларисой по-мужски пожали друг другу руки.

— Говорят, соседи вызвали, — уточнила Эля.

— Опять эта психическая Ида постаралась, видимо, — понимающе кивнула Клариса. — Хорошо, что вы меня успели встретить. И странно, что Роб ни меня, ни вас не предупредил, он же наверняка был в курсе! Впрочем, не важно, сейчас мы всех оттуда выгоним в два счёта. Езжайте за мной!

Она решительно обернулась и пошла к чёрному джипу, а Элис забралась обратно на пассажирское место развалюхи.

— Ты чего застыл? — обратилась она к Макару, который и вправду зачарованно следил за всеми последними перипетиями. — Двигай за ней, сказали же тебе.

Но выяснилось, что никого особенно выгонять уже и не надо.

Когда лакированный джип, солидно гуднув клаксоном, въехал на территорию поместья через раскрывшиеся как по мановению волшебной палочки центральные ворота, специалисты по обеззараживанию уже почти смотали свои манатки. Их было двое — Никита и его напарник, крепко сбитый, коренастый мужичок. Оба наполовину разоблачились из своих скафандров, верхняя часть которых сейчас болталась вокруг пояса обеззараживателей, открывая облачённые в фирменные футболки мускулистые торсы.

Клариса вначале возмущённо на дезинфекторов напрыгнула, но Никита предъявил некие помятые бумаги и объяснил на словах, что всё уже закончено и никаких ограничений и карантинов больше не требуется за неимением оснований для оных. Данное заявление немного хозяйку поместья остудило, тем более парни уже сложили всё своё оборудование в кучку, чтобы загружать его в свой фургон. Так что инцидент, можно сказать, оказался исчерпан.

Элис встретилась с Никитой взглядом, когда он тащил мимо неё какой-то кабель, и чуть склонила голову в приветствии. На что Никита, как ей показалось, хотел как-то ответить, но, зыркнув на стоящую в метре Кларису, так и не решился.

«Ну и ладно, — простодушно мелькнуло у Эли. — Не очень-то и хотелось».

А больше с «космонавтом» они в этот день так и не увиделись. Обеззараживатель с длинными вьющимися волосами понёс очередной ящик за ограду к фургону, а Клариса пригласила званых гостей в дом. По дороге к крыльцу Элис, кстати, не преминула оглядеть беглым взором внутренности ограды, вспомогательные строения и даже украдкой заглянула на задний двор, но нигде не заметила никаких следов «синей травы».

Прямо на пороге их встретил карлик, которого хотелось назвать квадратным. Он был облачён во вполне себе цивильный мужской костюм, но плечи выпирали слишком уж прямоугольно и вкупе с общим ростом лилипута в районе метра создавали тот самый «квадратный» эффект.

— Это Габи, — представила его Клариса. — Наш человек в доме, эконом, дворецкий и управляющий в одном лице.

— Габриэль, — подтвердил карлик писклявым дискантом и галантно склонил голову в приветствии.

— Элис, — сказала Эля, не зная, протягивать ли необычному эконому руку или нет. — А это вот… Макар. — Она кивнула на напарника.

— Да проходите уже, — перебила Клариса, увлекая всех в гостиную. — С дороги-то устали, поди? Габи, организуй нам морс.

Элис с любопытством осматривалась. Внутреннее убранство дома было выдержано в старинном дворянском стиле. Антикварная мебель, массивные шторы, аккуратно стянутые золотыми шнурами, гобелены на стенах, лепной потолок, большая вычурная люстра, хоть и электрическая, но косившая под свечную. Кое-где были расставлены небольшие лесенки-этажерки, о назначении которых Эля догадалась, когда Габриэль принёс пузатый запотевший графин с напитком малинового цвета. Карлик резво поднялся по одной из таких лесенок, стоящей у основного стола, и без труда водрузил сосуд почти в центр, что без использования данного приспособления у него, очевидно, вряд ли получилось бы так ловко.

— Пока отдохните немного, — посоветовала гостям Клариса, улыбаясь, как показалось Эле, слегка принуждённо. — Да и я приведу себя в порядок, чтобы спокойно обсудить наше сотрудничество. Ни в чём себе не отказывайте, если что, Габи будет рядом.

«Обсуждать сотрудничество» Клариса увела Элю в так называемый кабинет: небольшую комнату с рабочим столом, в беспорядке заваленным какими-то бумагами, и небольшой переговорной зоной — двумя мягкими креслами, разделёнными стеклянным журнальным столиком. Ввиду сугубой конфиденциальности ни Макар, ни Габриэль на встрече не присутствовали, мало того, Клариса даже закрыла дверь кабинета изнутри на ключ.

По стенам помещения были развешаны многочисленные и разнокалиберные фотографии в рамках.

— В них почти вся история нашей семьи, — пояснила Клариса, небрежным жестом указывая на стену. — Тут даже есть фото нашего прадеда, скомпилированное с карандашного наброска. А вот я и Роберт в молодости. А вот — мы на его свадьбе. Жаль, что семейное счастье моего брата продлилось так недолго; бедняжка Жаннет, она умерла от неизлечимого недуга совсем молодая. Вы, я так понимаю, ещё с Робертом не виделись?

— Только слышались, — подтвердила Эля. — Он мне звонил.

— Впрочем, это и не обязательно. Мы выступаем как одно целое, как одна семья, и я полностью уполномочена вести с вами переговоры и от его лица тоже. Присаживайтесь, пожалуйста. — Клариса указала на кресло.

— Понимаю. — Эля воспользовалась приглашением, сразу же утонув на мягком сиденье.

— Прежде чем мы спустимся в хранилище, — сказала хозяйка, устроившись в кресле напротив, — давайте ещё раз перечислим незыблемые правила, которые вам необходимо соблюдать до полного окончания нашего контракта.

— Давайте, — согласилась Эля. — Я кое-что даже законспектировала. — Она положила на столик раскрытый блокнот, который до этого держала в руках, и сняла со страницы авторучку. — Вот, — Элис сверилась с записью, — полная конфиденциальность…

— И это не пустая формальность! — повысила голос Клариса. — Это крайне важное условие! Поймите, мой прадед… А потом и дед… возможно, их следует назвать не совсем нормальными людьми, так сказать, не от мира сего, но, если бы они принялись разбрасываться направо и налево экспонатами коллекции, если бы принялись хвастаться где-нибудь в кабаках, её — нынешней коллекции — не было бы и в помине! Одно неосторожное слово, любое, казалось бы, невинное замечание, имеющее отношение к артефактам, и всё! Конец! Фиаско! Вы понимаете, о чём я говорю?

— Примерно да. — Эля слегка оробела от такого эмоционального спича собеседницы.

— В хранилище находятся по-настоящему редкие вещи. Раритеты! Которые может испортить не только неловкое физическое воздействие, но и неловкое слово! Это удивительно, но это в самом деле так! Сколько было печальных примеров! И только ценой невероятных усилий, в основном моего брата, коллекции удалось вернуть почти первозданный вид. Именно поэтому мы вынуждены заключать с любым человеком, так или иначе работающим с экспонатами, полноценный контракт, где чёрным по белому прописано полное неразглашение. Без любых исключений! И я намеренно сразу же акцентирую ваше внимание на этом условии. Оно — главное, остальное уже обсуждается. Но если вы не готовы соблюсти его — мы вынуждены будем распрощаться, хотя мне этого очень и очень не хочется. Я вижу в вас необходимый для исполнения заказа потенциал, поверьте, я научилась разбираться в людях! Да, в случае отказа можете не возвращать аванс. Отнесём его на издержки.

— Да нет, я… я как бы согласна. А можно сам контракт посмотреть?

— Разумеется. Не просто посмотреть, вы должны его подробно проштудировать, чтобы не возникло никаких двусмысленностей! — Клариса наклонилась и извлекла с нижней полочки столика бумажную папку. — Вот, как положено, в двух экземплярах. Но поверьте мне на слово — все остальные условия там чисто технические. Если вы согласны с неразглашением, я уверена, мы скрепим наше сотрудничество подписями.

— Надеюсь, — несмело улыбнулась Эля, принимая папку.

— Можете не торопиться, я дам вам необходимое время для ознакомления… Стоп! Что это? — Клариса как раз нависла над столом, передавая папку, и сейчас, застыв в этом положении, подняла взгляд на Элю; глаза её гневно сверкнули.

— Ч-что? — Элис инстинктивно отодвинулась назад, увязая в кресле теперь уже спиной.

— Вот это? — зловещим шёпотом поинтересовалась Клариса, отодвигая чуть согнутым пальцем папку и устанавливая его подушечкой на листке раскрытого блокнота.

Элис с захолонувшим от страха сердцем перевела взгляд туда, куда указывала хозяйка поместья.

Но там не наблюдалось ничего такого уж ужасного. Палец Кларисы прикрывал череду тех самых цифр, которые Элис рисовала ещё накануне.

— Н-не понимаю, — ломким от растерянности голосом пробормотала она.

— Шесть, два, четыре, три, восемь? — В голосе Кларисы появились свистящие нотки.

— Это же просто цифры, — попыталась оправдаться Эля.

— Это не просто цифры, — с интонациями прокурора провозгласила Клариса. — Это комбинация от нашего фамильного сейфа!

Глава 6

Поздно вечером на Элис нахлынули противоречивые чувства. Они примешивались к накопившейся усталости. Не совсем физической, а больше моральной. Уже много лет Эля вела довольно затворнический образ жизни, переписывалась в основном по Сети, сведя к минимуму очные контакты. А за один сегодняшний день перевыполнила месячный план по общению в несколько раз. Ладно, Макар болтался постоянно рядом, он как бы свой, но ведь, кроме него, были и Никита, и жители деревни, и Клариса с необычным экономом, наконец. Столько разговоров и столько от них впечатлений! Разных впечатлений, пока не очень-то ясных, как бы туманных. А могло быть и ещё больше, если бы приехал Роберт, но он, видимо, так и не смог отложить свои дела в Городе.

Нельзя сказать, что в этой новой ипостаси Элис ощущала себя очень уж неуютно. Да нет. Впервые, опять же, за много лет разговоры с живыми людьми не принесли ей ожидаемого дискомфорта. Да, она устала от общения, но и только. В целом каких-то негативных реакций Эля у себя не обнаружила. Если, конечно, не считать реакции эмоциональные. Тут — да. Пришлось и злиться, и изумляться, и пребывать в растерянности, и даже впадать в нечто похожее на прострацию: особенно когда Клариса заявила про код от шифра семейного сейфа.

В этот момент Элю чуть кондратий не хватил — настолько грозно хозяйка поместья на неё наехала. Но в конце концов вроде бы разобрались, что Элис тут ни при чём, а цифры не что иное, как совпадение. Хотя весёленькое совпадение, ничего не скажешь! И вот что ещё показалось Элис странноватым. После того как Клариса увидела злополучные цифры, она словно ещё сильнее принялась уговаривать Элю остаться разбираться с коллекцией. Если в начале приватного разговора хозяйка дома соблюдала дипломатический протокол и выражалась вполне себе деловым языком, то после «инцидента» перешла на панибратский тон и всячески расхваливала данное предприятие, обещая создать для Эли исключительные условия работы. Впрочем, не уточняя, какие именно.

В итоге решено было приступить к стартовому знакомству с коллекцией завтра с утра. Час назад Эля подписала контракт, пробежав его перед этим мельком глазами. Клариса не обманула — остальные пункты (кроме неразглашения) оказались вполне себе стандартными. Эля привыкла работать с договорами, так что никаких дополнительных трудностей изучение документа у неё не вызвало. Непроизвольно она задержала особое внимание лишь на пункте «сроки и порядок оплаты». Нули в тексте завораживали. И до сих пор слабо верилось, что всё происходит по-настоящему и с ней, с обычной бедной фрилансершей. Но ошибки быть не могло — в конце контракта значились именно её реквизиты с аккуратным местом для подписи. Которую Элис и поставила, лихо закруглив изящной загогулиной.

Когда Эля передавала экземпляр документа Кларисе, та не смогла скрыть (а может, не захотела скрывать) своей радости.

— Просто великолепно, — заявила она, словно подражая своему братцу. — Очень рада, что мы пришли к консенсусу. И знайте — я вас сегодня уже никуда не отпущу на ночь глядя! У нас на днях одна машина на такой тёмной дороге в кювет съехала! Габи подготовит вам две гостевые комнаты, скромненькие, но симпатичные. Опять же, завтра не придётся тратить время на дорогу, прямо с утра отправимся в хранилище!

Подумав-прикинув, Эля согласилась. Макар для виду поворчал, но тоже уступил, правда, сообщил, что на рассвете уедет, мол, у него ужасно важные встречи в Городе.

Старинные часы на стенке показывали без пяти минут полночь, а сна у Элис не было ни в одном глазу. Эмоциональное перевозбуждение давало о себе знать. Эля лежала под одеялом на кровати в действительно уютной комнатке для гостей и размышляла о прошедшем дне. Событий и вправду случилось с ней немало.

Поняв, что в ближайшее время вряд ли заснёт, Элис потянулась к сумочке, достала свой блокнот и под светом неяркого ночника, стоящего на тумбочке, принялась листать страницы. Вначале открыла книжицу на одной из последних, где и красовались загадочные цифры кода. Она прекрасно помнила, что писала их «от балды», изучая при этом послание Кларисы. А может, хозяйка «замка» ломает комедию? И никакого кода от фамильного сейфа нет? Может, и самого сейфа не существует? Но зачем ей это?

«А затем, — сказала себе Эля, — чтобы заиметь себе психологическое преимущество в переговорах. Обескураженный и деморализованный собеседник ведь намного проще поддастся на любые уговоры, как бы чувствуя подспудно свою пусть и мнимую, но вину. Что и произошло. В итоге я подмахнула контракт. Нельзя сказать, что именно из-за этого эпизода, но тем не менее. Хм…»

Эля отвела взгляд от блокнота и глянула в окно. Но из-за включённого ночника в нём ничего, кроме размытого жёлтого пятна на чёрном фоне, не отражалось. Она вздохнула и перевернула страницу назад.

«Вот, пожалуйста, дом этой самой старосты. Я его, оказывается, нарисовала ещё раньше, чем написала цифры. Тоже совпадение? Или он настолько типичный, что к нему можно „притянуть за уши“ любой изображённый схематично частный домик?

Что-то я начинаю накручивать, — самокритично продолжила рассуждать Эля. — Господин Оккам со своей бритвой предъявил бы мне».

Но, с другой стороны, не слишком ли много косвенных совпадений?

«Так, что тут у меня ещё есть?» Эля стала переворачивать листки задом наперёд. Чего у неё в блокноте только не было! Кроме неровных, кривых отдельных деловых записей, чаще всего в сокращённом виде (например: «Коля Мих. Ст. две, а бульдоз. четыре!!!» или «обязат. проверить борцов за независ. на пунктуацию»), многочисленные абстрактные линии, геометрические фигуры, стилизованные отдельно стоящие буквы, изображения то ли кошек, то ли хорьков, слон на пол-листа, внутри которого милое женское личико. Короче говоря, полнейшая абракадабра. Некоторые рисунки и записи выполнены простым карандашом, другие авторучкой, причём местами заштрихованы (или зачёркнуты) с сильным нажимом, вот-вот прорвётся страница.

— Неплохая галерея для пациентки психбольницы, — усмехнувшись, тихо проговорила самой себе Элис.

Она захлопнула блокнот, отложила на тумбочку. Вроде бы как начинала накатывать дрёма, всё же накопившаяся усталость давала о себе знать. Эля откинулась на подушку, попялилась немного в белёный потолок и, не глядя, нащупав шишечку выключателя на шнуре лампы, перевела её в режим «офф». Комната немедленно погрузилась в вязкую, масляную темноту.

Элис полежала какое-то время с открытыми глазами, ожидая, пока зрачки хоть немного адаптируются к темноте. А потом расслабленно смежила веки.

— Рексик, Рексик, говорил же я тебе, глупое ты животное, безмозглое, — услышала она внезапно прямо, казалось бы, над своим ухом. Голос был какой-то писклявый, словно детский.

Она чуть не подпрыгнула на кровати, резко села, отбросив одеяло, и с сумасшедше забившимся сердцем стала слепо осматриваться в кромешной темноте. Потом на грани потери сознания принялась нащупывать выключатель ночника, но рука никак его не находила, будто бы он вообще «сбежал» с провода. Собираясь уже завопить во весь голос, Эля нащупала-таки шишечку, щёлкнула ею, и комнатку залил липкий жёлтый свет. Разумеется, никого поблизости не было. В такой крохотной комнате второму человеку где-то спрятаться было бы просто нереально. Если только залезть под кровать?

Элис, чувствуя, как сердце вот-вот вырвется из её грудной клетки и улетит в небеса, перегнулась вниз, но под ложем не оказалось ничего, кроме слежавшейся пыли у дальних плинтусов.

— Ё-ма-ё, — сказала она вслух, обратно разгибаясь на кровати.

Первым её порывом было позвать Макара, но, сообразив, как это будет выглядеть в середине ночи, она от идеи почти сразу же отказалась.

«Может, я уже уснула? — предположила она несмело. — И это просто приснилось?» Однако в её душе оставались сильные сомнения в таком объяснении. Голос был настолько осязаемым и реальным, что… что…

Элис просидела ещё минуты три, крутя в стороны головой, но ничего вокруг не происходило. Тогда она выключила свет, но осталась в той же сидячей позе, продолжая вслушиваться в призрачную тишину. В доме не раздавалось ни единого звука, кроме тиканья ходиков. И тут внимание Эли привлекло некое внешнее движение. Краем глаза она заметила что-то такое. Сердце немедленно принялось вновь колотиться в форсированном режиме, но Эля быстро поняла, что движение происходит не в комнате.

В своём ночном халате (выданном ей Кларисой) она белёсым привидением подкралась к окну и рассмотрела причину новой тревоги.

Во внутреннем дворе, куда выходило окно гостевой комнатки, кто-то копошился у дальней точки забора. Сам двор освещался довольно скудно, но пара фонарей всё же горела, отбрасывая от предметов продолговатые тени.

Вначале Элис показалось, что там находится какое-то большое животное вроде крупной собаки или чего-то подобного. Насколько она помнила, в этом месте у ограды вдоль забора тянулась прямоугольная цветочная грядка.

Эля прижалась лбом к стеклу, чтобы рассмотреть происходящее чётче.

Нет, там была не собака!

Движения существа явно выглядели как-то осмысленно, по-человечески, что ли. Но разве бывают такие маленькие человечки?! Это что, призрак?!

Элис закусила губу, снова намереваясь завизжать, и тут до неё донёсся тот же самый тоненький голосок.

— Изволь теперь всё облагораживать обратно, — сказали прямо у неё под ухом.

Эли беззвучно открыла рот и присела, словно её долбанули обухом по голове.

Фигура у забора меж тем распрямилась, хоть и не в полный рост, но всё же теперь стало совершенно ясно, что это действительно человечек, который держит в руках какой-то шанцевый инструмент типа лопаты.

Элю накрыла новая волна инфернального ужаса, пока она не сообразила последними остатками разума, что это Габриэль! Карлик-эконом! И голос, несомненно, принадлежал тоже именно ему — она без труда вспомнила этот его оригинальный дискантный тембр.

«Но что он делает ночью в ограде? — задала себе вопрос Эля, потихоньку „трезвея“ на фоне дичи происходящего. — И почему, чёрт побери, я слышу то, что он говорит, хотя слышать этого ну никак невозможно?!»

— Опять всё заново заравнивать, — сообщили у неё над ухом. — Делать мне больше нечего, но ведь вдруг кто-то заметит, догадается…

Эля ущипнула себя за локоть, сильно — наверняка останется синяк. Но эконом у забора не пропал.

Он страдальчески вздохнул (снова у уха Элис), поднял с земли и закинул себе через плечо то ли лопату, то ли грабли (а может, и то и другое; света фонарей явно не хватало, чтобы рассмотреть точно) и побрёл в сторону, смешно переставляя свои кривоватые маленькие ножки.

Элис закрыла рот ладонью и, замерев у окна, дождалась, пока карлик не скроется из вида.

Потом вернулась к кровати, трясущимися руками нащупала шишечку на проводе, включила свет и принялась пихать внезапно закапризничавший блокнот (он почему-то отказывался туда впихиваться) в сумочку. При этом она вертела сумку и так и эдак, в результате чего оттуда внезапно выпорхнул какой-то отдельный белый листик.

Эля машинально подхватила его, поднесла к глазам: там что-то было написано.

«Будьте, пожалуйста, очень осторожны, — прочитала она. — Вы находитесь в очень большой опасности!» И ниже стояла подпись.

— …! — выругалась Эля, сама от себя такого не ожидая.

Потому что подписал тайную записку не кто иной, как обеззараживатель Никита.

Резонно рассудив, что лучше её обвинят в распущенности, чем она окончательно стронется с катушек, Элис, забрав свои нехитрые пожитки, постучала в «номер» Макара и, не дожидаясь ответа, потянула дверь на себя. К счастью, её водитель и не подумал запираться на ночь. От стука он даже не проснулся — мутный укрытый силуэт Макара серел на кровати у левой стенки. А у правой располагалась небольшая тахта-раскладушка, её Элис приметила, ещё когда им показывали предоставленные на ночь покои.

— Эй! — трагическим шёпотом окликнула она напарника.

Тот не прореагировал.

Элис легонько прикоснулась к его плечу через одеяло.

Макар вздрогнул и открыл глаза.

— А? — сказал он хриплым спросонья голосом.

— Я у тебя перекантуюсь на раскладушке, — не вопросительно, а скорее утвердительно заявила ему Элис. — А то у меня там… Ну короче, перекантуюсь.

Некоторое время Макар бессмысленно моргал. Весь его вид говорил о том, что, явись перед ним сейчас снежный человек, реакция была бы примерно аналогичной.

— А ты спи дальше, — предложила ему Элис, спокойно рассудив, что внятной речи она от напарника сейчас вряд ли дождётся.

Что и произошло.

Скорее всего, Макар так и не смог окончательно проснуться, а пребывал сейчас в некоем сомнамбулическом состоянии.

— А это не ты храпела? — спросил он несвойственным ему высоким голосом.

— Нет, — сказала Элис, и это было правдой.

— А, ну ладно тогда, — «успокоился» Макар, мигнул ещё пару раз и отвернулся к стенке, натянув повыше одеяло.

Глава 7

Полноценно поспать оставшуюся часть ночи Эле так и не удалось. Тахта-раскладушка оказалась старой и неудобной: матерчатое дно провисало, и Элис всё время казалось, что ещё чуть-чуть — и её зад коснётся пола. Кроме этого, она непроизвольно продолжала вслушиваться в ночную тишину, ожидая новых призрачных голосов. Несколько раз уже на грани дремоты она отчётливо улавливала чьи-то лёгкие шаги, будто кто-то ходил туда-сюда прямо за дверью (она, конечно же, заперлась изнутри). Походит и перестанет. Походит и перестанет. В такие моменты Эля просыпалась и, оцепенев, ждала какого-то деятельного продолжения. Но ничего такого не происходило. Лишь Макар время от времени начинал шумно дышать, словно в своём сне принимал участие в каком-то эротическом аттракционе.

Короче говоря, если даже Элис до утра пару раз и отрубалась, то на ограниченный период; полноценным ночным отдыхом такое нитевидное забытьё назвать, разумеется, было нельзя.

В итоге проснулась Эля с тяжёлой и мутной головой. Где-то в деревне звонко прокукарекал петух, и за окном потихоньку стал расползаться матовый предрассветный туман. Светало летом довольно рано.

Поняв, что больше ей уснуть не удастся, Эля, кряхтя, как старуха, села на раскладушке.

Петух пропел ещё раз. Впрочем, может, это был другой.

Элис вздохнула, достала свой смартфон, чтобы посмотреть, который час (на экране высветилось 5:47), и зачем-то ткнула в иконку Всемирной сети. Гаджет предсказуемо оповестил её о том, что связи с внешним миром нет. Ида Марковна в своё время постаралась на славу.

* * *

Где-то через полчаса Эля привела себя в относительный порядок: умылась, причесалась (жёлтые пакли на её голове раскорячились в стороны, как никогда воинственно), даже немного накрасилась. Макар, как ни странно, к этому моменту тоже оказался на ногах. И даже успел сбегать во двор проверить и разогреть развалюху — он ещё не отказался от своего намерения слинять поутру в Город.

По большому счёту, «обычность» разгорающегося дня как-то приглушила ночные страхи Элис. Сейчас они уже не казались какими-то невозможно жуткими. А скорее напоминали о себе, словно кошмарный сон, который быстро забывается. Сейчас в доме при дневном свете всё выглядело вполне себе естественно и даже мило; как-то нелепо было думать о призраках и тому подобной ерунде.

Габи услужливо пригласил гостей на завтрак. К столу вышла и Клариса, улыбающаяся и приветливая.

«Скорее бы уже начать работу», — подумала Эля, прихлёбывая чай. Ей почему-то представлялось, что, стоит ей углубиться в исследования коллекции, странные записки, чужие голоса и вся остальная фантасмагория исчезнут сами собой.

— Ты меня бросаешь, я так понимаю? — выговорила она после завтрака Макару, который неубедительно делал вид, что никуда не торопится.

— Так ты ж описывать тут всё будешь, — развёл руками «напарничек», — а мне что, груши околачивать? Я за тобой через пару дней заскочу. Ну, или через тройку.

— А если меня тут к этому времени уконтра-пупят?

— Уконтра… что?

— Я фигурально.

— Да прекрати, серьёзные же люди, сразу видно. В крайнем случае на рейсовом автобусе доедешь, мы же остановку видели в центре.

— Ну спасибо!

— Ну пожалуйста, и потом, чё за наезды-то, Эля? Ты попросила довезти до Кочек, и всё. Подмастерьем твоим работать уговора не было. Чё за обиды-то?

— Ладно, ладно, проваливай уже. Как говорит Клариса, свою часть контракта ты выполнил.

— Вот все вы, женщины, такие, — заявил ни к селу ни к городу Макар, обиженно оттопырив нижнюю губу. — Ладно, салют… — Он махнул рукой и направился на выход, пряча взгляд.

Эля тряхнула головой, как бы отгоняя от себя тревожные мысли, и пошла в противоположную часть «замка», где её уже поджидала Клариса. По пути она решила заглянуть в гостевую комнатку, чтобы захватить свой блокнот.

Хотя хозяйка предупредила её, что никакие записывающие, фотографирующие устройства (например, смартфон) с собой в подземелье брать категорически воспрещается, Элис полагала, что на блокноты такой запрет не распространяется, а с родной записной книжкой ей было бы как-то спокойнее. Однако блокнот на месте отсутствовал. Эля отчётливо помнила, что положила его каких-то двадцать минут назад рядом со своей сумочкой на низенькую тумбу. Но сейчас там находилась только сумочка.

Элис недоверчиво заглянула в неё — блокнота там не было, потом посмотрела за тумбу, открыла ящики (пустые) и зачем-то потрясла простыню на раскладушке.

Что ещё за новости?

Кому понадобился её блокнот? И главное — зачем?!

Озадаченная и обескураженная, она доплелась до залы, где её ожидала Клариса. Впрочем, Габриэль тоже находился поблизости: используя стремянки, поливал из большого кувшина по очереди цветы в горшках.

— Вы готовы? — сразу же поинтересовалась хозяйка, энергично приподнимаясь с кресла навстречу гостье.

— В принципе да, но я хотела захватить с собой блокнот для заметок…

— Нет-нет, — перебила её Клариса. — Никаких блокнотов, никаких айфонов и так далее!

В хранилище есть мощный стационарный компьютер, с которым вам предстоит работать. Вся информация будет заноситься на его жёсткий диск. И только. Вы входите в хранилище без всего и выходите оттуда без всего. Всё, что находится в подземелье, остаётся в подземелье. И физическое, и интеллектуальное.

— Понятно, просто я привыкла делать какие-то вспомогательные заметки…

— Нет-нет-нет. Без всяких исключений, — отрезала Клариса. — Пойдёмте уже в хранилище.

Она легко и деликатно взяла Элю под руку и повела к дверям.

— Дело в том, что я только что не смогла найти в комнате свой блокнот, — на ходу пробормотала Элис.

— Что-что? — нахмурилась Клариса. — В каком смысле?

— В прямом. Несколько ранее я положила блокнот на тумбу, а теперь его там нет.

— Уверена, найдёте, — сообщила хозяйка. — Наверное, забыли, что перекладывали его.

— Нет, я такое не забываю. Просто подумала, что, может, кто-то, ну не знаю, собака утащила?

— В доме нет собак, — холодно заявила Клариса. — Когда-то мы держали пса, но он подхватил какой-то вирус и скончался. Недоразумение с блокнотом же, уверена, разрешится самым тривиальным образом. Не беспокойтесь на этот счёт, тем более всё равно в течение рабочего дня он вам не понадобится. С ним в хранилище нельзя.

— Да-да… надеюсь, что разрешится… А как звали вашего пса?

— Рекс. Но все домочадцы звали его Рексик.

Вход в хранилище располагался вне дома. В него вёл не то небольшой бункер, не то узенький гараж для мотоцикла.

Клариса отперла массивные железные створки-ворота и завела гостью в пыльное помещение, освещаемое светом матовых ламп-фонарей, забранных старомодными решётками. По стенкам гаража валялась какая-то рухлядь: ржавые инструменты, ящики с болтами, ветошь. Следующая дверь располагалась уже в дальнем конце бункера прямо в полу. Клариса с некоторым усилием потянула на себя левую створку, освобождая проход на лестницу, ведущую вниз.

— В позапрошлом веке ещё построено, — словно бы оправдываясь, пояснила хозяйка. — Впрочем, недавно мы внутри всё облагородили.

Эля разумно промолчала, прислушиваясь к себе и с опаской ожидая уловить признаки надвигающейся клаустрофобии: обстановка способствовала. К тому же раньше она никогда не нанималась трудиться в подземных помещениях. Но вроде бы её мозг в этом смысле слабину не дал. Несмотря на некоторую мрачность обстановки, предпосылок к панической атаке Эля не почувствовала.

Лесенка привела их к ещё одним дверям, которые уже выглядели поновее, — они представляли собой уменьшенную копию входа в банковские хранилища: массивный вентиль на лицевой стороне и кодовая панель сбоку. Клариса быстро нажала комбинацию на кнопках, и вентиль сам собой провернулся с утробным звуком.

Элина провожатая толкнула дверь рукой, и та, даже от такого слабого толчка, бесшумно отворилась, открывая внутреннее пространство.

Элис ожидала увидеть нечто вроде мрачных казематов старинной крепости, едва ли не с чадящими факелами по стенам, но очутилась в очень светлом и чистом зале, который больше напоминал химическую лабораторию, чем средневековое подземелье инквизиции.

Её внимание привлекло тихое жужжание, и она с удивлением заметила неторопливо передвигающийся по глянцевому полу робот-пылесос!

— Стараемся поддерживать здесь чистоту, — прокомментировала Клариса, проследив за направлением взгляда Эли. — При работе вам придётся надеть халат и спрятать волосы под специальную шапочку. На всякий случай. Вы же не против?

— Н-нет, — пробормотала Эля, осматриваясь.

Судя по всему, те самые артефакты и раритеты хранились в стеклянных и пластиковых боксах, расставленных в определённом порядке на тянувшихся вдоль одной стены стеллажах. Пространство у другой стены занимали рабочие столы-верстаки; на некоторых из них было установлено какое-то химическое оборудование: склянки, реторты, колбочки и так далее. Там же располагались разнообразные электронные ящики-приборы, назначения которых Элис не знала. Именно этот антураж и придавал подземелью сходство с лабораторией.

Прямо же по курсу у дальнего конца хранилища стоял массивный «экзекуторский» стол, и рядом поблёскивал большой монитор, судя по всему, подключённый к тому самому мощному компьютеру.

Клариса подвела новую «сотрудницу» к шкафчику с халатами. Первый же вполне подошёл по размеру. Потом Элис нацепила на свой торчащий ёжик полиэтиленовую прозрачную шапочку, чем стала похожа на инопланетянку, какими их изображали на заре кинематографа. Торчащие пакли распёрли шапочку изнутри, придав той форму кучевого облака.

— Технология работы проста, — сообщила Эле Клариса, подводя её теперь уже к рабочему столу с монитором. — Все собранные материалы хранятся в корневом каталоге на диске. Доступ к ним открыт, но от изменения они защищены программно. То есть испортить файлы, даже нечаянно, вы не сможете. — Клариса слабо улыбнулась. — Другими словами, вы можете безвозбранно пользоваться любыми сведениями об экземплярах, но не можете вносить в их карточки изменения. Для вас создан отдельный каталог, куда вы и будете переносить описания уже в обработанном виде. Всё предельно просто. Вы изучаете данные по экспонату, если требуется, находите его по индексу на стеллаже. Далее аккуратно перемещаете его на вот этот лабораторный стол, изучаете визуально, заносите все свои впечатления в компьютер и формируете в итоге окончательное описание. После работы с экспонатом возвращаете его в свою ячейку на стеллаже. Это понятно?

— В целом да. А в каком стиле я должна делать описание? Я имею в виду…

— В свободном! — не дослушав, перебила Клариса. — Никаких особых требований к стилю нет. Это должно быть литературно грамотное и красивое описание экспонатов раритетной коллекции. Которое можно отправить кому угодно — от серьёзных покупателей до владельцев самых престижных галерей и музеев. Понимаете? Чтобы любой, даже немного разбирающийся в искусстве и истории человек мог оценить всю уникальность коллекции.

— Понятно, — несколько озадаченно протянула Элис.

— Работать вы будете в одиночестве. В два этапа. С утра до обеда и после обеда до вечера. Сопровождать вас туда-обратно буду либо я, либо Габи, либо Роберт. Любым другим людям вне зависимости от обстоятельств находиться в хранилище запрещено! Прошу это учитывать. Для внутренней связи предусмотрен селектор, в который вы всегда можете обратиться по каким-то экстренным вопросам, хотя я уверена, он вам ни разу не потребуется и всё пойдёт по плану. Вы можете по желанию ночевать в доме, в любой из двух гостевых комнат, либо уезжать на ночь в Город, но предупреждаю, что в этом случае вам необходимо прибывать на работу ровно к 8:00 и ни минутой позже. Если же вы согласитесь ночевать у нас, то вам будет предоставлен полный пансион — разумеется, еда, все удобства и так далее. Плюс премия в конце работы за дополнительную лояльность. И ещё. В этом случае я предоставлю вам выходной или даже два. Если всю работу оценивать примерно в две недели, в конце каждой из них вы сможете съездить в Город на полный день. Что скажете?

— Я… — Эля немного растерялась. С одной стороны, перед её мысленным взором встали сегодняшние ночные «страшилки», а с другой — она представила все эти нехилые трудности, связанные с ежедневным мотанием туда-сюда с амплитудой в двести пятьдесят километров. Поневоле задумаешься. — Можно я отвечу на этот вопрос чуть позже? — попросила она. — Немного осмотрюсь на месте, прикину для себя.

— Хорошо, — благосклонно отозвалась Клариса. — Но прошу определиться до обеда, Габи нужно рассчитать правильное меню на ближайшие дни, а оно зависит от количества людей за столом.

— Конечно, конечно, — заверила Эля.

Она вдруг поймала себя на мысли, что не слышит слабого жужжания робота-пылесоса. Элис машинально окинула взглядом помещение. Оказывается, тот действительно больше не жужжал. Выполнив свой локальный план, дьявольский девайс замер на время, присосавшись к своей док-станции.

Глава 8

«Выдав» ещё несколько дополнительных инструкций, Клариса оставила Элю в одиночестве. Если не считать, конечно, трудяги-пылесоса.

Элис сидела в довольно комфортабельном вращающемся кресле на колёсиках, перед ней мерцал большой рабочий монитор, и даже без пропавшего блокнота все условия для плодотворной деятельности на благо хозяйки «замка» были предоставлены.

Клариса показала, как открывать папки каталогов, хотя ничего сложного там не было, Эля и сама бы разобралась.

Нельзя сказать, что Элис полностью успокоилась, нет, конечно. Волнение продолжало присутствовать в её душе, всё же новые впечатления шли непрерывным потоком, и вот это самое хранилище-лаборатория тоже было ей в диковинку. Но к волнению примешивалось и жгучее любопытство: что же за удивительные экспонаты тут сокрыты?

Покликав по папкам каталога, Эля выяснила, что раритетов, оказывается, в хранилище не так уж и много, а именно — всего-то девятнадцать экземпляров. Каждому из них был присвоен буквенно-числовой индекс, который мало о чём говорил. Такое скромное по меркам Эли количество артефактов вселило в неё некоторый оптимизм. Следуя нехитрому математическому подсчёту, получалось, что за один рабочий день ей следовало обработать «полтора землекопа». Если брать за расчётный период активного действия контракта две недели. Каких-то объёмов по количеству знаков Клариса перед ней не установила, пояснив, что не важно, сколько написано, важно, как написано.

Борясь с желанием немедленно отправиться к стеллажам, чтобы своими глазами разглядеть артефакты в боксах, Эля всё же решила почитать описания, выбирая папочки наугад.

Курсор мигнул на иконке 014-Бг-М-2, раскрывая его содержимое. Внутри находилось несколько электронных фотографий и пять пронумерованных текстовых файлов.

На изображениях с разных ракурсов был запечатлён довольно большой (на некоторых снимках рядом присутствовала линейка для масштаба) гладкий камень пирамидальной формы с заострённым к вершине концом. Подпись лаконично гласила: «Драконий зуб (Драконий камень)». Однако ничего особо выдающегося в артефакте, как показалось Эле, не было. Булыжник как булыжник, в ближайшем карьере можно найти и поинтереснее. Она открыла файл с описанием.

«…Едва только зародились на небѣ звёзды, а солнцѣ начало освѣщать планету, спустилась на землю золотая колесница съ великимъ огненнымъ дракономъ. Ударилъ онъ своимъ могучимъ хвостомъ — и разступились острыя скалы, и образовалась глубокая расщелина. Ударилъ онъ хвостомъ второй разъ. Растаяли льды и наполнили расщелину чистѣйшей водой. Наконецъ, ударилъ драконъ хвостомъ въ третій разъ — и берега чистѣйшаго озера покрылись зелёными лугами, непроходимыми лѣсами, и появились тамъ живыя существа, которыя живутъ тамъ до сихъ поръ…»

Буквы выглядели в тексте довольно необычно. После оригинального вступления шло уже более внятное описание, из которого становилось ясно, что камень (он же драконий зуб) принадлежал неведомому существу, убитому на северных территориях больше тысячи лет назад неким героем («Типа богатыря, что ли?» — подумалось Эле). Также утверждалось, что камень обладает необъяснимыми свойствами.

— Какие-то предания старины глубокой, — произнесла Эля вслух и открыла другую папку.

«Малый свиток Торы», — гласил заголовок.

Артефактом под индексом 002-СТТ-41 являлся запаянный металлический сосуд размером с детский калейдоскоп. По его поверхности шла тоненькая вязь из кривых чёрточек типа клинописи.

В кратком описании значилось, что «Малый свиток Торы» (или «малый Йеменский свиток»), предположительно находящийся внутри, представляет собой одну из книг Моисея, созданную сефардскими переписчиками традиций.

Впрочем, вскрыть сосуд, судя по дальнейшим материалам, до сих пор так никому и не удалось.

— Ё-ка-лэ-мэ-нэ! — воскликнула Эля. — Как я в этом всём разбираться-то буду?

Она принялась мельком просматривать остальные папки.

Большую часть коллекции составляли старинные документы, в том числе: «секретный» переписка Ягужинского с Остерманом 1732 года; «чертежъ и способъ собиранія» невидимой бомбы, которая может перемещаться на «разстояшя и поражать врага насмерть»; нерасшифрованный манускрипт скифов (предположительно). Более других Элю заинтересовало относительно недавнее (датированное XIX веком) описание некоей «поглощающей жизнь» субстанции, способной производиться в «промышленных масштабах». Расшифрованный (видимо, позже, уже в следующем столетии) способ её получения представлял собой список химических формул с вкраплениями каких-то алхимических терминов вроде «родственной крови», «стихийного эфира» и «метафизического прикосновения». Автор расшифровки утверждал, что «имение субстанции» позволит получить неограниченную власть «на земле и за её пределами».

— За пределами — это где? — спросила Эля вслух. — В космосе, что ли? Весёлые, однако, тут собрались сумасшедшие, — продолжила бормотать она, — и прадеды, судя по всему, были те ещё товарищи, и деды, да и сама Клариса с братцем хороши. Глядишь, так и меня втянут в свою мракобесную секту… И так фляга уже подтекать начинает… — Но вдруг осеклась и прикусила язык.

Она внимательно посмотрела на верхнюю часть монитора, где обычно располагается глазок камеры.

«А что, если, — мелькнуло у неё, — за мной наблюдают?.. Хотя… Интернета ведь нет, вряд ли тут налажена локальная сеть, это ж вам не секретная лаборатория Министерства обороны. Но всякое может быть, надо бы поосторожнее с одиозными заявлениями».

Элис осмотрелась по сторонам, выискивая глазки теперь уже стационарных камер. Однако ничего похожего на мигающие индикаторы подле вмонтированных объективов она не обнаружила. Ни под потолком, ни на косяках перекрытий, ни ещё где бы то ни было. Либо Клариса вовсе не собиралась шпионить за посетителями хранилища, либо камеры удалось замуровать очень искусно.

И только эта мысль пришла Эле в голову, как к её кроссовке на ноге кто-то прикоснулся.

— Ай! — немедленно «подскочила» она на кресле, судорожно поджав ногу.

Снизу на неё «смотрел» робот-пылесос. На верхней части его диска-туловища располагался выпирающий датчик, которым он «ощупывал» себе дорогу. Сейчас датчик словно укоризненно смотрел на нежданное препятствие в виде Эли. Впрочем, убранная нога пылесос удовлетворила, он деловито зажужжал и продолжил движение.

— Сволочь мелкая! — выругалась Эля, опуская ногу обратно и чувствуя, как сердцебиение восстанавливает свой обычный ритм.

Без пяти минут час дверь в подземное хранилище отворилась, и по обыкновению услужливый Габриэль предложил Эле пойти «оттрапезничать».

Клариса куда-то уехала, поэтому Эля сидела за обеденным столом одна. Габи, судя по всему, уже перекусил и сейчас наводил бытовой марафет — протирал пыль, расставлял приборы в буфете и так далее.

— А что брат Кларисы, Роберт? — поинтересовалась Элис из вежливости; просто молча поглощать еду, когда в столовой находится кто-то ещё, было не комильфо.

— А что с ним? — вопросительно вскинул бровь карлик.

— Я в плане, когда он тут появится, а то я ведь с ним так и не познакомилась.

— У него много дел в Городе, — невозмутимо заметил Габи. — К тому же особых поводов для инспекции нет, вы ведь нашли уже общий язык с Кларисой.

— С ней — да, — не стала спорить Эля. — А что случилось с Рексиком, если не секрет? Клариса говорила мне, что здесь раньше жила собака.

— Рексик скончался, — грустно констатировал эконом. — Мы все были привязаны к нему. Подхватил чумку или что-то в этом роде.

— Соседи рассказывали, что тут сразу несколько животных погибло почти одновременно.

От Элис не укрылось, как Габриэль от этих слов будто бы вздрогнул-смутился, впрочем, эконом быстро взял себя в руки.

— В большей степени это слухи и совпадения, — заявил он. — К тому же эпидемстанция ничего не обнаружила.

— Понятно, — протянула Эля и, избавив наконец Габриэля от дальнейших, явно неприятных для него расспросов, вплотную занялась ледяной окрошкой.

Вторая часть рабочего дня до какого-то момента шла у Эли вполне себе штатно. Она вчерне состряпала описание экспоната 008-Ом-БИС «Морской талисман» и штудировала материалы по свитку.

Но, почувствовав, что от непрерывного сидения у неё затекла спина, решила прогуляться до склада. Поначалу она наметила себе, что начнёт визуально знакомиться с артефактами чуть позже и по необходимости (фото в цифровых материалах были достаточно подробные и детализированные). Но раз уж сейчас устроила для себя физкультминутку, почему бы не полюбопытствовать на раритеты вблизи?

Эля соскользнула с кресла, по-кошачьи потянулась, подняв и опустив руки, потом двинулась к стеллажам.

Боксы, в которых располагались экспонаты, представляли собой стеклянные или пластиковые (прозрачные) ящики, ровными рядами уложенные на три полки стеллажа.

Эля провела рукой по нижним боксам, ощущая подушечками пальцев холодящую прохладу поверхности. Через прозрачные стенки без труда угадывались очертания самих раритетов. Каждый их элемент (если артефакт не штучный) был упакован в соответствующее углубление на подставке-подложке.

Эля ради интереса открыла крышку ближайшего бокса (экспонат 004-ММ-1-2 «Набор медальонов»), достала осторожно рамочку, приблизила её к лицу, с любопытством разглядывая «медальки». Потом вернула на место.

Следующий ящик, на который она обратила внимание, был тот самый, с «субстанцией». Кроме отдельно упакованных в целлулоидную плёнку листочков описания, на подставке в углублениях находилась целая россыпь небольших пузырёчков и ампул, жидкость в которых была окрашена в разные цвета. Кроме прочего, рядом располагалось нечто вроде медицинских щипцов и необычного пинцета — оба «инет-румента» отсвечивали хромированным покрытием.

Элис заинтересовалась, извлекла подставку и переложила её на свободное место полки стеллажа. Клариса предупреждала, что с экспонатами надо обходиться крайне осторожно, чтобы не повредить, впрочем, это было дополнительно прописано в контракте, за порчу имущества коллекции полагался чудовищный штраф. Однако Клариса Элю заранее успокоила и объяснила, что для того, чтобы нанести существенный урон артефактам, надо крепко постараться, и если не делать этого специально, то…

Но Элис всё равно действовала с максимальной осторожностью.

Она бережно подхватила верхний листочек за край, поднесла поближе к глазам, прочитала убористые буквы оригинала, потом прислонила ладонь к целлулоидной плёнке, словно бы пробуя её на ощупь и…

Мир стал внезапно заваливаться набок.

Эля машинально растопырила руки в стороны, с запоздалым ужасом понимая, что теряет сознание; в глазах потемнело, ноги вдруг ослабли.

В последнем отчаянном рывке она попыталась ухватиться за вертикальную ферму стеллажа, но рука соскользнула, упала вниз, рефлекторно сжала край вытащенной подложки; от этого движения подставка едва ли не встала «на дыбы», крайняя ампула вывалилась из углубления и упала на пол.

Эля, потеряв равновесие, тоже завалилась на бок; перед глазами плавали тёмные круги. Последнее, что она успела заметить, прежде чем окончательно отключиться, — расколотую ампулу с вылитой на пол синеватой жидкостью, от которой поднимался слабый дымок, и застывшего неподалёку робота-пылесоса, словно бы осуждающе уставившегося на беспорядок своим светящимся датчиком. Потом в нос Эли ударил резкий «медицинский» запах и всё вокруг окончательно померкло.

Глава 9

Эля приходила в сознание муторно и тяжело. Будто выныривала из воды, но не успевала толком раскрыть глаза — окружающее размывалось неясной пеленой — и снова погружалась в пучину, душную, вяжущую, беспросветную.

В короткий миг очередного «просветления» она заметила силуэты каких-то людей, стоящих неподалёку. Они выглядели неестественно повёрнутыми относительно «горизонта». Впрочем, Элис быстро сообразила, что «повёрнутая» как раз она: лежит на чём-то более-менее мягком и не может пошевелиться.

И её снова накрыл чёрный колокол.

А потом пришёл звук. Почти точно так же, как в ночной комнате, когда она слышала карлика у забора, кто-то низким придушенным басом спросил прямо у неё под ухом:

— А она точно не сожмурилась? Видок, будто кони двинула наглушняк.

Голос был совершенно незнакомый, это Эля понимала отчётливо. Она попыталась вновь разлепить глаза, но не смогла.

— Габи, ты почему не уследил? — снова раздалось как бы внутри сознания Эли. А вот этот тембр она определённо знала — голос принадлежал хозяйке «замка». — Едва всё не угробил! Если бы я в своё время не догадалась установить камеру на пылесосе! Боже, такая мелочь, но такая важнейшая мелочь!

— Я-то как раз следил, — ответил тоненьким голоском эконом. — Но кто же мог предполагать, что она разобьёт ампулу?! И что на неё так объект подействует?!

— Надо было предполагать! — заявила Клариса. — Надо было! В конце концов, убрать совсем от неё объект до поры до времени!

— По-моему, она шевелится, — сообщил незнакомый бас.

Эля и вправду шевельнула кистями и сдержала короткий стон, прорывающийся сквозь зубы: ей сейчас показалось, что кто-то старается вывернуть организм наизнанку.

Мучительно переждав болезненный спазм, Элис разлепила-таки веки. Окружающее прорисовалось будто в лёгком тумане. Судя по всему, она лежала на диванчике в гостиной дома, головой на мягкой и пышной подушке. В некотором отдалении стояли Клариса, Габриэль и невысокий, но очень плотный и коренастый мужчина, одетый почему-то в кожаную куртку. Его лысая голова неестественно отсвечивала бликами от включённой люстры.

«Видимо, Роберт», — лениво подумала Эля. Она ощущала в теле такую слабость, что не хотелось не только двигаться, но и думать.

Видя, что «больная» начинает приходить в себя, все трое «сопровождающих» замерли и замолкли.

Элис отметила про себя странность происходящего: наверняка минутой ранее троица негромко переговаривалась между собой, но никак не кричала друг другу у неё под ухом, а ведь впечатление создавалось именно такое.

Эля повернула голову вправо, потом влево. Пелена перед взором немного расступилась.

— Как вы себя чувствуете? — проговорила Клариса теперь уже нормальным голосом, соответствующим расстоянию между ней и диваном.

Элис ответила не сразу, подвигала немножко руками, потом стопами ног, разоблачёнными от кроссовок. В её мозг словно накачали облаков, череп как будто раздулся изнутри.

— Удо… — начала говорить Эля, но горло забила липкая слюна, которую пришлось с трудом глотать. — Удо…влетворительно…

— Великолепно, — отозвалась Клариса «по-робертовски», впрочем, без особого энтузиазма. — Вы нас сильно напугали. Уверены, что вам не надо в больницу?

— Эм… Я не знаю, — призналась Элис, прислушиваясь к своим ощущениям; вроде бы общее состояние немного стабилизировалось, она потихоньку приходила в себя.

— Просто для обследования придётся ехать в Город, а это, сами понимаете… время не терпит.

— Да вроде бы… ничего. — Эля попыталась привстать на локте.

— Нет-нет! — немедленно прореагировала Клариса. — Вы ещё очень слабы, лежите, лежите, до завтра, как минимум вам необходим покой.

Элис не стала спорить и откинулась на подушку.

— Что там произошло?.. В хранилище? — негромко и деликатно, стараясь убрать всякий нажим из тона, поинтересовалась хозяйка поместья.

Элис напряглась, вспоминая. В целом всё предшествовавшее потере сознания запечатлелось в её памяти довольно чётко.

— Я взяла материалы из бокса, — тихо отозвалась она. — По «субстанции». Начала их осматривать, и… тут… — Элис вдруг осознала, что там, в подземелье, своими действиями хоть и не намеренно, но повредила артефакт. Её даже в таком состоянии прошиб холодный пот: она же теперь в жизнь не расплатится! Получается, что по её вине случилась порча имущества коллекции, а это однозначно прописано в контракте запредельными санкциями!

— Если вы беспокоитесь за сохранность экспоната, — Клариса словно прочитала её мысли, — то спешу вас успокоить. Ни один из элементов самого раритета не пострадал. Ампула, которую вы разбили, имеет к объекту опосредованное отношение. Это всего лишь страховка от похищения. Первые владельцы экспоната не придумали ничего лучше, чем снабдить его легко бьющимися тонкостенными капсулами, расположенными так, что при попытке кражи они разрушались и испускали ядовитый газ. Изначально они были укрыты по периметру экспозиции, и любая попытка украсть экспонат приводила к их разрушению — грабитель вдыхал ядовитые пары и падал замертво. Мы не стали их убирать вовсе, а просто присовокупили к основному материалу как сопутствующий антураж. Но специальной ценности они никогда не имели. Так что с этой точки зрения ничего катастрофического не произошло.

После этих объяснений у Эли словно свалился громадный мешок с плеч, она реально перетрусила и испугалась, решив, что попадёт к Кларисе с братцем в финансовую кабалу. Но слова хозяйки поместья кардинально меняли дело.

— А почему же я тогда… — проговорила Элис, — не упала… ну, это… замертво?

— Скажите спасибо Габи! — Клариса кивнула в сторону карлика. — Он случайно заметил, что произошло, и незамедлительно поспешил на выручку! К тому же в подземелье прекрасная вентиляция, ядовитые пары довольно летучи и быстро рассеялись.

«Случайно? — мелькнуло у Эли. Она уже восстановила способность логически рассуждать. — Что значит „случайно“? Карлик следил за мной через камеру на пылесосе, так получается? И почему Клариса этого недоговаривает? Она же не может знать, что я каким-то неведомым образом подслушала их недавний разговор, явно для моих ушей не предназначенный. Мутноватая история».

— Габи и оказал вам первую неотложную помощь, — продолжила Клариса. — Потом ему пришлось отправиться на ведьмину гору — только там в наших краях иногда работает сотовая связь — и попытаться мне дозвониться. Но это удалось не сразу, поэтому пришлось искать другие варианты и дополнительных людей, и он их нашёл. — Хозяйка чуть склонила голову в сторону «кожаной куртки».

Элис тоже посмотрела туда — честно признаться, Роберт не вызывал своим видом ассоциаций с квалифицированным медбратом. Но тем не менее Эля решила остаться учтивой ко всем «спасателям».

— Я очень благодарна вам, Габриэль, — сказала она, слабо улыбаясь. — И вам, Роберт, конечно, тоже.

— Я не Роберт, — неожиданно заявил мужчина в кожаной куртке и нервно переступил с ноги на ногу. — Меня зовут Штырь, — угрюмо добавил он.

— Эм… — Клариса даже хлопнула в ладоши, переключая внимание на себя. — Это не столь важно. Габи обратился к нашим деловым партнёрам, и те прислали своего полномочного представителя. Вот и всё, о чём следует знать Элис.

«Полномочный представитель Штырь? — подумала Эля про себя. — Перманентное безумие, судя по всему, здесь и не собирается заканчиваться…»

— Роберт, к сожалению, в ближайшие дни вряд ли появится в Кочках, — добавила Клариса. — Впрочем, надеюсь, — она обратилась к Элис, — вы уже завтра придёте в норму и продолжите изыскания, оговорённые контрактом. А то, что случилось в подземелье сегодня, будем считать маленьким несчастным случаем, который наверняка не повторится.

— Я тоже надеюсь, — с неподдельным чувством пробормотала Эля.

— Так как вы себя чувствуете? — снова повторила хозяйка. — Голова не кружится? Привкуса неприятного на языке нет?

— Да вроде бы нет. — Элис ещё раз «просканировала» своё состояние: судя по всему, все органы возвращались к штатному функционированию.

— Тогда… хорошо.

Клариса сделала некое неуловимое движение бровями, словно побуждая кого-то к действию. Подразумевалось, видимо, что Эля не обратит на это внимания. Но Элис обратила. Этот немой призыв был явно предназначен эконому.

Тот сразу засуетился, стронулся с места и проследовал к столику, скрытому от взгляда Эли углом буфета.

Оттуда раздалось какое-то шуршание и еле слышные позвякивания.

— Для вашей же безопасности и, так сказать, профилактики, — проговорила меж тем Клариса, — необходимо провести пару тестов.

Эля уловила в тоне хозяйки несвойственную неуверенность и посмотрела на неё вопросительно. Почти так же удивлённо на Кларису воззрился и «полномочный представитель».

Тем временем из-за буфета показался Габи. Карлик торжественно нёс на вытянутой руке небольшой серебряный поднос; на нём стояла изогнутая медицинская кювета, из которой, в свою очередь, «выглядывал» оснащённый иглой шприц. Сомнений не было: эконом направлялся прямиком к лежащей на диванчике Элис.

Та, наблюдая за зловещим приближением карлика, машинально привстала на локте. Глаза Эли стали округляться от удивления, смешанного с промелькнувшим страхом.

Габриэль, впрочем, приближался неотвратимо и невозмутимо.

— Стопэ! — выдал неожиданно Штырь из своего угла. — Кончай хилять, сказал.

Карлик, выслушав эту непонятную для Элис галиматью, чуть сбавил шаг и вопросительно глянул на Кларису.

— Не вмешивайтесь! — отозвалась та, обращаясь, очевидно, к Штырю.

— Я базарю, встал на место и убрал подальше ёжика! — повысил голос тот и сделал пару шагов в направлении дивана.

Карлик к этому времени уже остановился непосредственно перед «пациенткой» с подносом наперевес.

Эля инстинктивно отодвинулась к спинке дивана и озабоченно переводила взгляд с одного говорящего на другого.

— Что вы себе позволяете? — вспыхнула Клариса.

— Чиф сказал, биксу не дырявить лишний раз, — сообщил Штырь очередную порцию абракадабры.

— Говорите нормально! — вышла из себя хозяйка поместья, у неё даже лицо побагровело. — Я не ваша подружка, общаться с вами на дворовом сленге!

— Что за вкатка у короткого? — подозрительно прищурился Штырь.

— Какая ещё вкатка? — возмутилась Клариса. — Это пустой шприц! Мы не собираемся ей ничего вводить, а только, наоборот, кровь взять, чтобы передать в поликлинику для анализа!

В подтверждение слов хозяйки карлик взял двумя пальцами шприц из кюветы и поднял его так, чтобы было заметно, что он действительно пуст внутри.

— На небо тайгой не едь! — заявил Штырь и сделал характерный жест: заложил руку за лацкан куртки, как бы нащупывая во внутреннем кармане рукоять пистолета.

Эля не стала дожидаться окончания интермедии. Она категорически не собиралась безучастно наблюдать, как её будут «дырявить», не важно, с какими — пусть даже с благородными — намерениями.

Девушка упруго изогнулась на диване, подалась вперёд по направлению к стоящему карлику и со всей силы врезала снизу ногой по подносу. Всё его содержимое полетело в разные стороны — пустой шприц в одну, кювета — в другую, а сам поднос, сделав в воздухе два полных оборота, с ужасающим звонким грохотом приземлился на пол возле ноги опешившего от происходящего эконома.

Как бы там ни было, но вечерние страсти ближе к ночи всё же улеглись. Клариса со Штырём, видимо, пришли-таки к некоему консенсусу: последний «отчалил» после десяти вечера вполне себе по виду удовлетворённый. Попыток взять у Элис биологическую жидкость «для анализов» более никто не предпринимал, мало того, Клариса даже извинилась, что допустила такую «бестактность», как она выразилась.

В итоге было решено продолжить работу в хранилище завтра с утра. В принципе Эля чувствовала себя уже вполне сносно, и ночной сон должен был пойти ей на пользу (если, конечно, удастся заснуть). Ночевать Эля попросилась в той самой «двухместной» гостевой комнате — хозяйка «замка» не возражала.

Войдя туда уже перед тем, как запереть дверь на ночь, Эля с удивлением обнаружила свой блокнот. Она принялась перестилать постельное бельё после Макара (не ночевать же ей на продавленной раскладушке, когда рядом вполне себе приличная кровать) и увидела свою «родную» книжицу, зажатую между матрасом и стенкой. Теоретически блокнот, конечно, мог каким-то образом туда завалиться, но выглядело такое допущение маловероятным.

Эля достала книжку, раскрыла на странице, заложенной верёвочной закладкой, и поняла, что блокнот ей туда подложили. Кто-то открывал его и просматривал — неизвестно для каких целей.

Почему Элис сделала такой вывод? Очень просто.

Она прекрасно помнила, какую страницу заложила закладкой. А тот, кто раскрывал без её ведома блокнот, этот нюанс не учёл или проигнорировал. В итоге закладка оказалась совсем не там, где надо.

Глава 10

Как ни странно, но ночь прошла без происшествий. Эля поворочалась перед сном, её вдруг начало подташнивать, видимо, последствия перенесённой интоксикации ещё сказывались, но недомогание длилось недолго. Элис сама не заметила, как крепко уснула. И если её и пытались ночью разбудить таинственные голоса и новые привидения, то это им не удалось.

Девушке даже ничего не снилось, лишь перед самым пробуждением под веками словно промелькнули ломкие линии-сполохи, как при прокрутке на экране повреждённой плёнки. От них Эля и проснулась.

Открыла глаза и прислушалась к себе. Сердечко стучало ровно, лёгкие вполне себе работали: грудь вздымалась и опадала в такт дыханию.

Традиционно за окном пропел петух. Часы на смартфоне показывали без одной минуты шесть.

Нельзя сказать, что Элис не пыталась анализировать то, что с ней произошло после того, как она опрометчиво приняла предложение Кларисы. Трудно было оставаться безучастной к такой череде странноватых происшествий, которых уже вполне хватило бы на приключенческий фильм. Но пока отдельные факты как-то не связывались в одну «верёвочку». События хоть и относились в целом к одной теме, но вовсе не вытекали одно из другого.

«С одной стороны, — думала Эля, — противоречивые рассказы соседей, с другой — непонятное предупреждение Никиты (если записка в самом деле его). Есть ведь ещё и с „третьей стороны“, и с „четвёртой“. Голоса эти хотя бы. И это не считая самих экземпляров коллекции и произошедшего вчера в хранилище; и случившегося после того, как меня оттуда „достали “. Штырь этот — как будто человек из другого мира. Какие у аристократической Кларисы могут быть с ним дела и точки соприкосновения?!»

Если добавить к этому странное поведение карлика и временную пропажу блокнота, всё ещё больше запутывалось. Особенно если учесть, что в доме, кроме эконома и госпожи фон дер Ляйн, как бы никого не было (сие подразумевало, что блокнот похищал кто-то из них). Могла иметь место версия о некоем пока ещё не представленном Эле тайном обитателе дома, который время от времени крадёт вещи гостей и топает возле закрытых дверей по ночам, но Элис пока оценила такую гипотезу как «так себе» и оставила её про запас.

Голос разума подсказывал ей, что она слишком уж легкомысленно относится к последним событиям. Никакой гонорар не сможет компенсировать наплевательское отношение к своему здоровью и даже жизни. Она ведь реально вчера едва не двинула кони, как доходчиво выразился лысый человек в кожанке, кто знает, какие ещё сюрпризы таят раритеты? Так что же делать? Отказаться? А где взять денег на оплату неустойки по контракту? Получается, она сама себя загнала в ловушку, и выход из неё вырисовывался только один — сделать всю оговорённую работу и забыть про Кочки, Кларису и коварные артефакты до скончания веков.

Элис тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли, и пошла заниматься утренней гигиеной. Думы думами, а работу за неё никто не сделает — надо было готовиться к очередной «вахте».

Клариса с утра снова умчалась куда-то на своём лакированном джипе, а в подземелье Элю сопровождал Габи. После того как они в молчании позавтракали, он отконвоировал «сотрудницу» через двор и дальше, к двери с вентилем. Когда Элис очутилась внутри «лаборатории», Габриэль невозмутимо переступил своими короткими ножками через высокий порог и вошёл следом.

— А-а-а? — растерялась Эля.

— Распоряжение Кларисы, — пояснил карлик. — Я вам не помешаю, буду сидеть тихо, как мышка. Но во избежание эксцессов лучше, если я буду находиться поблизости. Так безопаснее.

«Новое дело!» — недовольно подумала Эля. Она как-то не привыкла, что при её работе рядом находится соглядатай. Всё же такой вид деятельности требует и сосредоточенности, и определённой отстранённости. А если неподалёку надзиратель, сложно настроиться на нужный лад. Но, судя по всему, её об этом никто спрашивать не собирался, и, хочешь не хочешь, приходилось мириться.

Эля вздохнула, облачилась в униформу — халат и шапочку, прошла к рабочему столу в конце помещения и уселась в кресло.

Карлик устроился за одним из лабораторных верстаков, не озаботив себя спецодеждой.

Эля вдруг представила маленький, будто игрушечный халатик, который понадобился бы Габриэлю для этих целей, и её разобрал нездоровый смех. С большим трудом она сдержалась, не дав вырваться схваченной смешинке наружу.

— Клариса сказала, чтобы вы начали в первую очередь с экспоната 013-Би-Икс, — сообщил эконом тоненьким голоском.

— Это та самая вчерашняя «субстанция»? — нахмурилась Эля.

— Именно.

— Почему? — наивно поинтересовалась Элис.

— Приказы госпожи не обсуждаются, — сказал Габриэль. — Во всяком случае, мной.

«Что-то меня это начинает напрягать, — продолжила думать Эля про себя. — Вначале приставили шпиона, теперь вмешиваются в рабочий процесс… Но опять же — какая разница? В любом случае речь до злополучного артефакта рано или поздно дошла бы. Так, может, действительно лучше раньше, чем позже?»

Эля поджала губы. Потом, всем своим видом демонстрируя умеренное недовольство политикой администрации, слезла с кресла и последовала к стеллажам, чтобы перенести объект 013-Би-Икс «поглощающая жизнь» на экзекуторский столик для визуального и тактильного ознакомления.

Карлик ненавязчиво, но внимательно следил за её действиями, скосив свой фиолетовый, как у коня, глаз.

* * *

До обеда, если откровенно, продвинулась Элис не очень. Голова всё ещё слегка болела, как с похмелья, и собрать мысли «в кучу» получалось не всегда. Но Эля не сильно расстроилась, поставив себе цель наверстать и закончить с «субстанцией» после обеда.

На самом деле это была вовсе и не «субстанция». В углублении на подложке лежал некий твёрдый синеватый кристалл, который больше всего походил на кусок замороженного льда. Причём от одного его края, как показалось Элис, словно бы откусывались некие кусочки — кристалл выглядел покоцанным. Косвенно эту догадку подтверждала выемка под экспонат. С одной её стороны наблюдалось немного пустого места, так, если бы когда-то кусок «льда» был больше размером. У кристалла наличествовало много «сателлитов» в соседних углублениях на подложке — несколько описаний на бумаге, какой-то трактат, весь испещрённый химическими формулами, и больше дюжины различных сосудов и пузырьков с разноцветными жидкостями. Плюс пара зажимных инструментов. Одно ложе, где ещё вчера располагалась злополучная ампула, естественно, пустовало.

Эля пока самим раритетом и дополнительными к нему вещественными материалами плотно не занималась, ограничившись лишь беглым осмотром и запланировав остальное на после обеда. Сейчас же она сконцентрировалась на тех материалах, что были в компьютере. А их там в соответствующей папочке находилось довольно много. Больше всего времени у неё отнял многостраничный научный труд, вроде старинной диссертации, где описывалась сущность синтеза «субстанции». Исследовательская работа изобиловала специальными терминами с крайне нудными и непонятными пояснениями; Эля продиралась по тексту, как турист-новичок сквозь дебри джунглей. Вскоре «макрофаги», «диссеминированное свёртывание», «геморрагия», «лимфоденопатия» и тому подобное настолько замутили сознание «©писательницы», что Элис решила перейти к более понятным сведениям, но толком не успела сделать и этого — настало время обеденного перерыва.

Но какие-то отрывочные сведения из «диссертации» Эля всё же получила. Она выяснила, что кристалл — вовсе не сама «субстанция», это лишь основной элемент для её «производства», некое вещество-концентрат, из которого в процессе поэтапного химического воздействия можно получить описываемый ею артефакт. В сопутствующих склянках и бутыльках (кроме «охранных» ампул) хранились, скорее всего, другие компоненты, участвующие в реакциях. И ещё одна мысль проходила красной линией через весь научный «труд»: авторы предупреждали, что процесс искусственного синтезирования данного вещества крайне опасен на всех этапах оного. А уж конечный продукт — тем более. По инфекционной смертоносности «субстанция», если такую возможно было бы добыть, должна превосходить все известные возбудители эпидемий (включая чуму и сибирскую язву) в сотни раз.

Обед с отдыхом в рабочем распорядке, который установила Клариса, составлял для Элис восемьдесят минут. Без пяти час карлик отнёс 013-Би-Икс на его место в стеллаже и повёл «сотрудницу» наверх.

И после этого Эля немного схитрила. Отказалась от «официального» обеда в столовой «замка», сославшись на отсутствие аппетита после вчерашнего отравления, и попросила разрешения погулять по лесу, подышать воздухом. Сказала, что возьмёт с собой пару булочек сухим пайком, чтобы не упасть потом в голодный обморок.

Она заметила, как Габриэль растерялся. Клариса до сих пор не вернулась, а инструкций на такую ситуацию у эконома наверняка не было. Эля прекрасно карлика понимала: случись, не дай бог, что-то с ней на «прогулке», отвечать придётся «надзирателю». Но ведь и запереть в четырёх стенах «работницу» во время перерыва Габи не имел никакого права.

В итоге ему пришлось Элис отпустить, взяв с неё клятвенное обещание, что та будет очень осторожной и явится обратно не позже чем «четырнадцать-пятнадцать».

Эля горячо заверила эконома, что волноваться не о чем.

План у неё заключался в следующем. Максимально быстро выяснить у любого повстречавшегося на пути соседа или соседки, где находится ведьмин холм или гора (называли её и так и эдак). Добраться до горы пешком. Попытаться поймать Сеть. И… И что дальше? Она пока и сама не знала. Но сам факт возможности использования хоть какой-то связи с Городом немного бы её успокоил и обнадёжил.

Эля украдкой сунула в карман штанов свой смартфон, в другой — пару тёплых булочек-крохотулей и, невинно улыбнувшись Габи, хмуро застывшему в калитке внешнего забора, побрела по пустынной улице в сторону центра Кочек (чтобы усыпить бдительность карлика).

Первый же встреченный ею абориген (которого хотелось назвать крестьянином) указал ей правильное направление и пояснил, что до ведьминого холма «верста с гаком буде», что в переводе на общепринятый обозначало около двух километров. «Если идти быстрым шагом, — решила Эля, — вполне себе управлюсь туда-обратно». Что она и сделала — припустила бодрой рысцой по направлению к околице.

Но стоило ей выйти за деревню и направиться по очень пыльной грунтовой дороге, сзади послышался какой-то шум. Судя по всему, её догонял автомобиль. Эля испугалась, что это Клариса (хотя дорога на «гору» вела от Кочек в противоположную от Города сторону, но мало ли). Как она станет объяснять госпоже фон дер Ляйн цель своей отлучки? Однако её нагонял вовсе не лакированный чёрный джип хозяйки поместья. А светло-жёлтый уазик с синей полосой поперёк кузова и проблесковым маячком на крыше.

Используя существенное преимущество в скорости, неказистый автомобильчик быстро нагнал путницу и, поднимая за собой чудовищные клубы пыли, поравнялся с ней, объехав справа.

За рулём «бобика» сидел мужчина в рубашке защитного цвета и форменной фуражке. Он сделал рукой жест, будто бы останавливал превышающий скорость встречный автомобиль, — Эля приостановилась на обочине, — и сам нажал на тормоз.

Когда пыль немного рассеялась, Эля услышала явственный скрип, раздающийся изнутри кабины «бобика». Шофёр что-то делал там такое невидимое рукой. И вскоре Элис поняла, что: с характерным скрипом водитель-полицейский (на что намекала расцветка авто и фуражка) крутил ручку механического стеклоподъёмника. «Форточка» на водительской дверце увеличивалась в размерах.

Эля ещё раз окинула взглядом бок машины и рассмотрела, что на синей полосе, идущей вдоль борта, написано «ЛИЦИЯ». Присмотревшись, она поняла, что когда-то в надписи присутствовали ещё две буквы впереди, которые закрасили («МИ»); другие же две буквы, нанесённые сверху («ПО»), вследствие какой-то причины практически стёрлись и почти не просматривались. Вначале была «МИЛИЦИЯ», потом стала «ПОЛИЦИЯ». А сейчас осталась только «ЛИЦИЯ».

— Сержант Филимоненко, участковый, — представился водитель через открывшуюся в боковом стекле щель.

— Рядовая Герцена, — в ответ пошутила Эля.

— Ого, — удивился блюститель. — Почти как классик!

— Почему «почти»?

— А имя? — проигнорировав вопрос, служебным тоном уточнил Филимоненко.

— Элис.

— А вы, случайно, не из этих самых, что по лесам с мечами бегают?

— С мечами? — удивилась Эля. — По лесам? С чего вы вязли?

— Ну так, — хмыкнул сержант. — Ирокез у вас намекает. Те тоже непричёсанные были.

— Вы о чём вообще? — окончательно растерялась Эля.

— В прошлом году летом тут какие-то бои исторические в лесу устраивали. Приехали со щитами и копьями, непричёсанные все, галдели, хулиганили. Забор Ильиничне поломали, а мне разбирайся.

— Реконструкторы, что ли? — До Эли начало потихоньку доходить.

— Вроде этого. Вот я подумал, что опять собираетесь.

— А почему вы до конца окно не открыли? — поинтересовалась Эля, наблюдая, как Филимоненко говорит в приоткрытую щель куда-то вверх, словно бы он разговаривал не с невысокой Элис, а с трёхметровым человеком.

— Заело ручку, — охотно пояснил сержант, — чуть-чуть открывается, а дальше никак!

— Нет, — сообщила ему Элис. — Я не из «этих».

— Тогда ладно, — заметно обрадовался участковый. — А куда путь держите?

— На ведьмину гору, мне позвонить надо.

— Так это по пути, — ещё сильнее обрадовался сержант. — Я тоже туда еду. Садитесь, подвезу.

Место, где иногда появлялась сеть, представляло собой отлогий холм, неожиданно вспученный вверх посреди ровного поля. В верхней его части находилось вытоптанное посетителями плато размером с волейбольную площадку. Технология связи выглядела тривиально: следовало ходить по этому самому прямоугольнику, выискивая точку, где появятся чёрточки на экране смартфона, сигнализирующие о наличии сети. Причём каждый раз это была иная точка.

Сержант Филимоненко как-то быстро эту самую точку нашёл, видимо, сказывался немалый опыт общения, а Эля же никак не могла, она даже на ходу вытягивала руку с зажатым в ней мобильником, но сеть ловиться не собиралась. И только когда она уже отчаялась, смартфон вдруг пиликнул вначале один раз (оповещая о входящем СМС), а потом и целой серией пик-пиков. Разумеется, сеть на ведьминой горе брала только мобильная, ни о каком Интернете речи не шло. То есть можно было, если повезёт, позвонить или принять звонок или получить/отправить СМС.

Эля глянула на экран — куча непринятых вызовов и несколько эсэмэсок, причём две из них от Никиты (она ведь дала ему тогда свой номер телефона).

Элис прикоснулась к экрану и открыла обе.

«Вы ещё не вернулись в Город?» — значилось в первой.

«Свяжитесь со мной при первой же возможности. Мне стало кое-что известно. Важно!!!» — было написано во второй.

Эля недовольно нахмурилась. Если это некое подобие флирта, то очень уж топорное.

«Почему меня все здесь чем-то пугают?» — всё ещё раздражённо подумала она.

Потом пробежала глазами остальные оповещения — ничего там такого уж важного не было.

Постояла некоторое время в нерешительности и, сама того не ожидая, ткнула на вызов абонента «Никита».

И гудок пошёл!

Эля аж растерялась.

— Алло! — сказали в трубке; ощущалось, что голос пробивается сквозь помехи.

— Это Элис, та девушка с поместья дер Ляйнов, — пробормотала Эля.

— Элис, — повторили в трубке не очень отчётливо, потом пошёл какой-то шум. — Вы меня слушаете или нет?

— Слышу, слышу, говорите. — Девушка повысила голос.

Никита снова сказал два неразборчивых слова и потом вроде бы что-то про «осторожность».

— Что?! — почти крикнула Элис.

— Вы видели Роберта? — неожиданно чётко спросил Никита, почти без внешних помех.

— Ну как видела? — Эля замялась. — Он должен скоро приехать. Мы с ним разговаривали по телефону.

Никита что-то ответил, но слов было не разобрать.

— Что-что?

— Информация… бу-бу-бу… бу-бу-бу…

— Ничего не слышно опять, — сокрушённо проговорила Эля в трубку.

— …не могли этого делать, — наконец «проявился» Никита. — Дело в том, что Роберт фон дер Ляйн, родной брат Кларисы, пропал без вести полгода назад!

Глава 11

Вторая половина рабочего дня пролетела для Элис довольно быстро. К присутствию Габриэля за соседним верстаком она привыкла и почти не обращала на него внимания. Тот и вправду сидел на трёхногом табурете смирно, рассматривал что-то на личном планшете, иногда болтая коротенькими ногами, которые не доставали до пола.

Дела с «субстанцией» хоть со скрипом, но шли. Эля успела к вечеру набросать черновой вариант описания, но чувствовала, что кое-чего там не хватает.

«Для начала пойдёт, — решила она, — а по ходу пьесы деталей добавим».

Но, несмотря на то что Элис постоянно себя успокаивала, её не отпускало ощущение какой-то недосказанности. Возможно, на её психологический настрой повлияло крайне неожиданное заявление Никиты про брата Кларисы. Оно, это заявление, как-то не лезло «ни в какие ворота». Хотя, если поразмыслить, тут, в Кочках, мало что вообще «лезло в ворота».

«Почему я должна верить Никите?» — спросила себя Эля и постаралась честно ответить.

Потому что вряд ли бы он стал её предупреждать потехи ради. Он ведь звонил несколько раз, отправлял сообщения — судя по всему, беспокоился за неё, такое мало похоже на глупую шутку. А может, всё оттого, что он показался ей… ну… симпатичным? «Вот ещё! — Даже мысленно Эля оборвала себя. — Никогда мужчина не сможет задурить мне голову настолько, что я перестану соображать и начну безосновательно принимать сказанное им за чистую монету. Плавали, знаем».

Хотя на самом деле не такой уж опытной «пловчихой» Элис была. Да что говорить, скорее она напоминала одну из тех новеньких в бассейне, кто, обвешанная спасательными кругами, только-только делает первые шаги, соскальзывая на глубину из детского лягушатника. Если убрать за скобки идиотскую ситуацию с однократным приставанием Макара, то у Эли в её взрослой жизни случилось всего-то две интрижки с мужчинами. Интрижки, потому как романами обзывать такие отношения язык вряд ли повернется. Первый «контакт» случился в основном из любопытства: Эля, которой только-только стукнуло восемнадцать, насмотревшись на однокурсниц, что напропалую встречались с мальчиками, на одной из студенческих вечеринок выбрала себе жертву и привела парня после праздника к себе домой. Оба «экспериментатора» тогда изрядно выпили и перед тем, как что-то получилось, долго пыхтели и неловко копошились. А после случившегося таки Эля никак не могла уснуть и глупо таращилась в тёмный потолок, который почему-то медленно кружился. Кавалер же сладко посапывал рядом, хрестоматийно повернувшись к ней спиной.

«И это — то, из-за чего все мои подруги-девчонки словно сходят с ума?!» — думала Элис, прислушиваясь к своим ощущениям. Потому что как таковых ощущений почти не было, кроме «отработки» некоего механического и практически бесполезного — для неё — нехитрого процесса. Самое смешное, что она зачем-то бегала за парнем ещё недели три, причём с каждой новой попыткой результаты очередного забега не только «не увеличивались», а, наоборот, «уменьшались», если можно так сказать. Такое нежданное «послевкусие» от близости пыл Эли охладило надолго. Следующие шашни она завела, уже учась на последнем курсе института. «Жених» был старше её лет на десять и выглядел вполне себе респектабельно. У него водились кое-какие деньжата, и ездил он на крутой иномарке. Как ни странно, отношения Элис завела с ним больше от скуки. Как раз она пребывала в состоянии меланхоличной отстранённости и испытывала потребность в каком-то безумном поступке. Тут и подвернулся Эдуард. Нельзя сказать, что Эля получила с ним взрыв эмоций, но хоть какие-то приятные моменты под светом луны, что порой освещала их постель, она прочувствовала. То ли сама стала постарше, то ли партнёр оказался поопытней. Но Эля понимала, что всё равно это не то. В статусе «девушки Эдуарда» Элис провела где-то полгода, чтобы потом на каком-то общем застолье в сильно пьяном виде прилюдно обвинить его в «отсутствии эмпатии к порабощённым народам Африки», обозвать «сволочью», а потом в подкрепление данных эпитетов ласково «погладить» ухажёра букетом шипастых роз (который Эдуард ей же и подарил) по его аристократической морде, ой, простите, лицу. Понятное дело, что непрочный союз двух сердец немедленно распался; а уязвлённый Эдик едва не подал на пассию заяву в ментуру за побои (царапина на щеке заживала неделю).

И больше до сего времени Эля с мужчинами в любовном плане практически не связывалась. Были какие-то разовые приключения, которые быстро забылись, не оставив в душе Эли никакого ощутимого следа. Однажды она даже попробовала сделать нечто такое с женщиной, но практически с тем же результатом — не то чтоб получилось лучше или хуже, а всё прошло так же обыденно, то есть никак.

В итоге Элис приняла свою «ненормальность» в плане личных отношений довольно нордически. Раз так, решила она, сосредоточусь на более приятных вещах, а мужчин (да и женщин тоже) буду рассматривать исключительно как сожителей моей планеты, без каких-то дополнительных поползновений; и мне так будет проще, и им.

Так что сейчас, проанализировав впечатления от встречи с Никитой, Эля не питала никаких иллюзий. Ну, побеспокоился человек за неё (если тут нет какого-то двойного дна и неизвестной для неё пока выгоды с его стороны), за что она ему будет благодарна, но и только. И точка, как говорится.

Уже почти перед самым концом сегодняшней «смены» Эля почувствовала вдруг головокружение, не такое сильное, как накануне, когда она грохнулась без чувств, но всё-таки осязаемое. Некоторая странность заключалась в том, что и тогда, и сейчас у неё в руках в этот момент оказались те самые зацеллофаненные странички древнего описания «субстанции». Она взяла их, чтобы положить в углубление подложки, и в мозг словно затыкали мелкими-мелкими иголочками, а потом сознание слегка замутилось, перед глазами поплыло, но только на пару секунд. Резкость почти сразу вернулась, что не помешало Эле испугаться. Сердце снова забилось в груди, как птичка в клетке.

Элис недоумённо глянула вниз, на листочки. Ничего в них такого особенного не было, описание как описание. Она оглянулась на карлика — оказывается, тот уже не сидел, а стоял рядом с табуретом, словно собирался, случись чего, броситься на помощь. Это показалось Эле странным. Почему Габи соскочил со стула в этот самый момент? Будто предчувствовал её помутнение? Как такое возможно? Или опять совпадение?

— Я отнесу, — предложил карлик невозмутимо, заметив, что Эля устроила все элементы исследуемого артефакта по местам.

Элис пожала плечами. Рабочее время подошло к концу, и надо было уже собираться наверх.

После того как они выбрались наружу из подземелья, уверенность Элис в том, что ей абсолютно необходимо съездить в Город, окончательно окрепла. К счастью, Клариса уже вернулась, чтобы переночевать в поместье, и Эля напросилась к ней на аудиенцию.

— В Город? — удивлённо переспросила хозяйка. — Завтра?

— Да, я помню, что мы договаривались о выходном в конце недели, но я всё-таки не очень себя чувствую после… инцидента, — схитрила Эля. — Из-за этого работа идёт не так быстро, а мы же все заинтересованы в окончательном результате. Уверена, что после небольшого отдыха я примусь за дело с удвоенной энергией и, пока не завершу, уже не уеду.

— Но есть же утверждённый график и распорядок.

— Знаю. — Эля кротко склонила голову, всем своим видом выказывая сожаление, что так получилось.

— Вы рушите и мои планы тоже, — недовольно сообщила фон дер Ляйн. — Я не собиралась завтра никуда выезжать из поместья.

— И не надо, — торопливо заверила её Эля. — Я уеду на рейсовом автобусе, никаких проблем.

— Но вы должны помнить, — сдалась Клариса, — что связаны контрактом. Надеюсь, вы не придумали себе вовсе отказаться от работы?

— Конечно нет! — Эля в подтверждение даже прижала руки к груди.

Хозяйка дома подняла на неё глаза. В её властном взгляде сквозил холодок.

— Хорошо, если ничего сверхординарного не случится, так и быть, я вас отпущу…

«А что может случиться за оставшуюся ночь?» — думала Эля, когда шла в свою гостевую комнатку устраиваться на ночлег.

В этот раз заснуть Эле быстро не удалось. Вначале ей было жарко; пришлось открыть форточку в раме. Потом от притока холодного воздуха стало, наоборот, зябко. К тому же где-то во дворе мерзко скрипел то ли сверчок, то ли цикада, то ли ещё какая мелкая тварь, мешая постоялице «замка» отходить ко сну. Пришлось снова форточку закрыть.

В голове крепко засело сообщение Никиты; чем дольше Эля думала о странной новости, да и о других событиях, тем меньше ей хотелось спать.

Наконец дошло до того, что Эля сильно на себя разозлилась и принялась обзывать разными словами, увещевая, что если она немедленно не уснёт, то будет завтра как размазня. Как ни странно, это подействовало. Мелкая тварюга за окном тоже заткнулась, и Эля, как это обычно бывает, незаметно для себя стала проваливаться в сон. Но проваливалась она туда до поры до времени. Под её верхними веками пробежали вправо-влево бугорки-шарики, и девушка вдруг резко привстала на кровати, приведя верхнюю половину корпуса в горизонтальное положение. Одеяло медленно и задумчиво соскользнуло вбок и наполовину слезло на пол. Глаза у Элис продолжали оставаться закрытыми.

Посидев в такой позе некоторое время неподвижно, Эля слезла с кровати и, держа спину неестественно прямо, подошла к двери. Потом вслепую пошарила в районе замочной скважины, нащупала ключ, провернула его и открыла дверь.

Далее она двинулась по коридору к внутренним покоям «замка», безошибочно ориентируясь в темноте. Вокруг стояла полная тишина. Проследовав через зал и кухню, Элис добралась до левого крыла здания, где находились покои хозяйки и эконома. Но в этот раз она прошла мимо них и остановилась возле полуприкрытой створки с рифлёным стеклом в верхней её части. На прозрачной поверхности играли сполохи, они представляли собой отблески от ночника, включённого внутри комнаты.

Эля с закрытыми глазами беззвучно замерла перед дверью.

Она сама не понимала, спит или ей что-то мерещится. Сейчас ей казалось, что она вовсе не стоит на полу возле неизвестной комнаты, а подвешена где-то под потолком, и некто, привязав к её рукам и ногам верёвочки, то опускает её пониже, то поднимает обратно вверх. Словно гигантский кукловод распростёр над ней свою длань.

Вот сейчас он опять «опустил» Элис вниз.

— Неизвестно, что там может произойти в Городе, — сказал кто-то у неё под ухом. Голос был ну очень знакомый. Но чей? — Нельзя её отпускать! — добавил мужчина.

— Как я её удержу? — зло и недовольно ответила женщина.

«Это же Клариса! — осенило Элю. — А первый голос — это… это Роберт! Именно таким голосом он то и дело повторял тогда в трубку: „Великолепно!.. Великолепно!“ Но ведь он же пропал без вести? Как он может говорить здесь?»

— Значит, надо провести с ней процедуру сегодня, — сказал Роберт.

Клариса что-то ответила, но в этот момент кукловод поднял Элю выше, и она не расслышала.

— Кто мешал вам сделать всё, когда она была в отключке?! Такой шанс упустили, — посетовал Роберт.

— Ты только здесь такой умный? — поинтересовалась Клариса. (Элю опять опустили пониже.) — Сказано же — «в полном рассудке и здравии донора». Забыл? А она на ладан дышала. А когда оклемалась, этот дурень вмешался неожиданно, за пистолет стал хвататься.

— Ничего вам поручить нельзя серьёзного! Всё опять сам! — повысил голос Роберт. — Инструменты хотя бы есть под рукой?

— Рискованно, — пробормотала Клариса.

— Выхода нет. Где дубликат ключа от её комнаты?

Элис снова подняли к самому потолку и словно повернули, поставили на ноги.

Она стала отдаляться от стеклянной двери, пятясь задом, и не могла, конечно, видеть, как из противоположного конца коридора на неё с великим ужасом глядят два мерцающих в темноте округлившихся глаза. Характер её неестественных движений и мутно отсвечивающий в темноте белый ночной халат и впрямь выглядели в ночи впечатляюще.

Элис, бесшумно и быстро проделав обратный путь, вернулась к двери своей комнатки, переступила порог и очутилась внутри. В это же время Габриэль (а это именно он заметил её полуночный «отход»), столкнувшись с выходящей из комнаты Кларисой и совершенно деморализованный от только что увиденного зрелища, на голубом глазу пытался путано втолковать хозяйке, что он только что лицезрел.

Эля же, всё ещё пребывая с закрытыми глазами, заперла изнутри замок, подошла к хозяйственному шкафчику-кладовке, что притулился в углу комнатки, достала оттуда швабру, сняла моющую насадку, а палку поставила враспор к двери — одной стороной к ручке, а другую надёжно упёрла в небольшую щель между половыми досками.

Потом легла на кровать, укрылась одеялом и тогда уже окончательно уснула.

Глава 12

Просыпалась Эля, будто выплывала из глубины в толще воды на поверхность. Болтала ногами в вязкой жидкости, а силы всё таяли и таяли, подъём замедлялся и замедлялся. А воздух в лёгких заканчивался. И когда она уже с паническими настроениями поняла, что сейчас откроет рот, и туда хлынет холодная вода, заставив её захлебнуться, утонуть, погибнуть, она вдруг оказалась на поверхности. В глаза ударило солнце, а в лёгкие ворвался долгожданный воздух.

— Ку-ка-ре-ку! — сказал ей надувной круг в виде уточки, который болтался рядом на волнах, и Элис открыла глаза.

В окно пробивались первые утренние лучи, а «уточка», в смысле петух, кукарекал за окном по-настоящему.

Эля с опаской посмотрела на дверь. Не то чтобы она совсем не помнила ночную «прогулку», но и сомнения, что происходящее ей либо приснилось, либо привиделось, оставались. Палка, которой Элис подпёрла дверь, стояла на месте. Трудно было сказать, ломился ли кто-то к ней в комнату ночью, но, так или иначе, кустарное приспособление снаружи открыть дверь никому не позволило.

И тут Эля услышала стук.

Прислушалась, не померещилось ли.

Нет. Стук раздавался самый настоящий. Кто-то несильно долбился снаружи, выдавая стуковые очереди. Постучит — перестанет. Постучит — перестанет.

Звуки в утренней тишине показались Эле просто жуткими. Она облилась холодным потом, а по спине побежали предательские мурашки размером с откормленных тараканов. К тому же Элис смутно расслышала ещё какой-то речитатив, будто тот, кто скрёбся в дверь, зачитывал голимый рэп.

Эля замерла на кровати, стараясь вслушаться в слова. Почему-то в этот раз голос не раздавался у неё под ухом, а исходил из-за двери обычным порядком, то есть на самой грани слышимости.

Сжав все свои нервы в кулак, Элис подкралась на цыпочках к двери, чтобы приложить к ней ухо, но тут случилась очередная серия стука, и она в страхе отпрянула. Терпеливо дождалась, когда стукотня смолкнет, и осторожно приложила-таки ухо к струганым доскам.

— Живая ты иль мёртвая?.. — говорил некто. — Не отвечаешь ты… Стучу к тебе, стучу… Уж столько время я… Живая иль мертва?..

Сердце Эли, казалось, реально выпрыгнет из груди, такого притока адреналина она давно уже не испытывала. Трясущейся рукой она проверила надёжность палки — та стояла крепко. И только в этот момент её осенило. Она узнала голос, зачитывающий странный речитатив.

Тогда она выдохнула, убрала подпорку, повернула ключ в скважине и — будь что будет — одним рывком распахнула дверь.

Макар — а за порогом стоял именно он — подскочил от неожиданности.

— Ой, — сказал он, глупо хлопая глазами.

— Ты что здесь, олух, делаешь?! — возмущённо прошипела Эля, втаскивая его за рукав в комнату. — Перепугал меня до смерти!

— Так это ты перепугала, — принялся оправдываться Макар, стараясь пожимать плечами. — Я ей уже минут десять стучу, а она не открывает. Пошёл посмотрел в окно, вроде лежит на кровати, но мёртвые же тоже лежат, так не определишь сразу. Хотел в форточку залезть — закрыта, хотел камешек кинуть, но…

— Прекрати балаболить! — всё ещё зло приказала Эля, запирая дверь обратно на ключ. — Ты зачем припёрся?

— Здрасте, приехали! — обиделся Макар. — Я же тебе пообещал, что заберу тебя через пару дней, забыла, что ли? Вот так и делай добро людям. — Он оттопырил нижнюю губу, выражая тем самым крайнюю степень разочарования в некоторых.

— Ладно-ладно, — смягчилась Эля. — Я даже рада тебя видеть. Только перестань пялиться в разрез халатика. И вообще отвернись, я оденусь хоть.

— Встал затемно… — продолжил бубнить Макар, выполняя требования и разворачиваясь к окну. — Заправился на свои… Гнал, чтобы пораньше… А она…

— Не канючь!

Эля облачилась в привычную одежду и почувствовала некий прилив вдохновения: складывалось-то всё совсем неплохо, теперь не надо было тащиться на автобусную остановку.

— А что Клариса? — спросила она у Макара. — Можешь поворачиваться.

— А что Клариса? — переспросил тот.

— Ты её видел?

— Конечно, видел. Она мне и сообщила, что ты дрыхнешь без задних ног.

— А ещё кого видел? — задала каверзный вопрос Эля.

— Карлика. Он мне ворота открывал, чтобы я заехал.

— И всё?

— А кого я ещё должен был видеть?

— Ну мало ли.

— Ты какая-то странная сегодня, — заметил Макар. — Хотя и не сегодня тоже, — добавил он, вздохнув.

— Вы уже собрались? — донесся до них голос от порога. Клариса, заметив суету в гостевой комнате, на правах хозяйки поспешила на место действия.

Макар с Элей синхронно обернулись.

— Доброе утро, — с некоторой опаской поздоровалась Эля. Но в облике утренней госпожи фон дер Ляйн не читалось ничего зловещего, в отличие от той, ночной. — Да, Макар вот удачно заехал, он и отвезёт. Вы ведь меня отпускаете на день, как вчера договаривались?

— Только прошу учесть, что в порядке исключения! Далее таких отлучек мы позволить себе не сможем. Только по окончании работ по контракту.

— Конечно, конечно, — поспешно кивнула Элис. — Клятвенно обещаю.

Клариса сухо кивнула в ответ.

Почему-то Эле показалось, что сейчас хозяйка представит им Роберта, чтобы познакомиться, так сказать, воочию, однако ничего такого не произошло. Госпожа фон дер Ляйн, явно посчитав разговор законченным, развернулась и ушла, продолжая держать свою неизменную гордую осанку. Либо её брат снова уехал ещё до рассвета, либо ночные приключения всё же Эле причудились.

Через десять минут Элис с Макаром вышли из дома к его развалюхе, которую он припарковал у дальнего забора, чтобы не перекрывать въезд. Подойдя к пассажирской дверце, Эля вспомнила, что в первую ночь как раз на этом участке Габриэль что-то делал, орудуя лопатой и граблями. Именно тогда она впервые услышала «голос над ухом». Она обошла капот машины и принялась рассматривать грядку-клумбу, на которой росли наивные маргаритки и трогательные настурции. Ничего особенного на почве не наблюдалось. Грядка как грядка, никаких намёков на зарытый клад.

Элис пожала плечами, вернулась обратно, плюхнулась на своё место, а Макар, который уже сидел за рулём, повернул ключ в замке зажигания.

В глубине души Эля никак не могла поверить, что их вот так просто выпустят. Слишком уж подозрительно развивались события. Она всё ждала какого-нибудь подвоха, но никаких предпосылок к магическим стрелам, которые бы выпустил из магического лука Габриэль и которые пригвоздили бы их развалюху к месту, не позволив вырваться из цепких лап мракобесов, маскирующихся под личиной добропорядочных жителей Кочек, так и не случилось.

Машина беспрепятственно проехала мимо ворот, услужливо отворённых тем самым экономом, и всё, что этому сопутствовало, — лишь тяжёлый взгляд карлика, брошенный им вслед. А потом развалюха попылила по ухабистой сельской улице.

Элю вдруг накрыла новая волна воодушевления. Всё складывалось не так уж плохо. Мрачное поместье фон дер Ляйнов временно осталось за кормой, впереди в перспективе замаячил Город, в котором есть Интернет. А в Интернете можно отыскать всё, что угодно. Эля не сомневалась, что посредством глобальной Сети с лёгкостью разберётся во всех загадках семейства фон дер Ляйн и раскроет тайны если не всех экспонатов, то уж коллекции в целом наверняка. А потом останется только вернуться и быстренько состряпать описание, заказанное Кларисой. И плевать на таинственного брата, который «то появляется, то растворяется», прилипчивого карлика и остальные «чудеса в Кочках». Уж с такой-то кругленькой суммой, полученной по итогам работ, Эля быстро забудет все негативные перипетии её нахождения в подземелье и вдохнёт жизнь своей, что называется, полной и высокой грудью.

Она представила это своё будущее состояние и ощутила нечто вроде кратковременной эйфории.

Кратковременной, потому что в следующую секунду раздался громкий хлопок, который можно озвучить словом «пух!». Машину ощутимо занесло на ходу. Макар принялся судорожно крутить руль в разные стороны, пока с горем пополам не припарковал авто, частично съехав на обочину. Оказывается, они ещё даже не покинули Кочки, а только приближались к выезду из деревни.

Эля испуганно посмотрела на водителя, а тот на неё.

Потом, не сговариваясь, оба выбрались из развалюхи. Причину «пуха» первой рассмотрела Эля. Переднее колесо с её стороны некрасиво расплющилось по земле сдутой шиной. Пластиковый колпак, прикрывающий штампованный диск, при катастрофе оторвался с части креплений и оттопырился вбок.

Подошёл Макар, увидел повреждения и почесал в затылке.

— Чего чешешься? — ядовито поинтересовалась Элис. Хорошее настроение как ветром сдуло. — Запаску ставь.

Макар крякнул и ничего не ответил.

— Что? — спросила Эля, предчувствуя неладное.

— Нету у меня запаски. Я как проколол тогда на рыбалке, так и валяется в гараже.

— Какой же ты стоеросовый болван, Макар! — в сердцах проговорила Эля и по-мужицки раздосадованно сплюнула в дорожную пыль.

Минут через десять они разделились. Макар пошёл искать шиномонтаж; разумеется, никакого подобного сервиса в Кочках не было и быть не могло, поэтому он отправился «по соседям», вдруг кто-то чем-то поможет с колесом. Эля же, чувствуя непреодолимое желание с кем-то немедленно переговорить, ушла в сторону ведьминой горы — чем чёрт не шутит, вдруг ей удастся связаться хотя бы с Никитой и попросить его помочь. Обратно возвращаться в поместье к Кларисе она принципиально не хотела, ощущая почти физическое отторжение.

«Ладно, — решила она на ходу. — Вначале переговорю с Никитой, а там уже посмотрим в зависимости от обстоятельств. В крайнем случае дёрну в Город на автобусе, рейс через два часа по расписанию».

На ведьмином холме было пусто. Здесь, хоть и на небольшой, но высоте, задувал ветер, перенося с места на место отломанные засохшие травинки и другой мелкий мусор.

Элис повернулась к порывам спиной, отыскала на мобильнике контакт Никиты и ткнула в него пальцем.

«Соединение отсутствует» — предсказуемо зажглось на экране.

Эля вытянула руку вверх, посматривая на гаджет. Безрезультатно.

Потом перешла на другой конец «плато».

Неожиданно в верхней части экрана зажглись две короткие палочки — это означало, что смартфон поймал сеть.

Эля, суетясь и торопясь, снова нажала на «Никиту».

В этот раз телефон подумал некоторое время и сообщил металлическим голосом:

„Аппарат абонента выключен или находится вне действия зоны сети“.

Эля тупо уставилась на экран смартфона.

«Ну почему же мне так не везёт в последнее время? — мелькнуло у неё. — Почему?»

Глава 13

До Города они добрались только к обеду. Макару удалось-таки найти какого-то сердобольного кочкинца, который помог ему временно залатать проколотую шину. Но провозились они у машины изрядно. Поэтому выехали поздно, да ещё и двигались медленно: Макар опасался разгоняться, беспокоясь, что латка отвалится, и то и дело останавливал развалюху, чтобы выйти посмотреть, «как там колесо».

По приезде Эля «выписала» ему за все хлопоты премию — Макар моментально преобразился в довольного жизнью человека и отчалил в неизвестном направлении, — а сама поднялась в свою квартирку.

В комнатах за время её отсутствия ничего не изменилось, только пыли на неиспользуемых поверхностях прибавилось. Она сходила на кухню, вскипятила воду в чайнике и налила себе растворимого кофе в чудовищно большую кружку. За время утренних приключений она что-то изрядно вымоталась, и доза стимулирующего напитка сейчас была бы кстати. Эля из лейки полила кактус, стоящий на подоконнике в горшке, и, наконец, устроилась за своим ноутбуком.

«При подключённом доступе в Интернет перехожу в режим „бог“», — вспомнилась ей строчка из ироничного резюме.

— Посмотрим, посмотрим, какие у них «в нутре» резисторы и конденсаторы, — вслух пошутила она, намекая на семейную историю фон дер Ляйнов.

Однако…

Её ждало, можно сказать, тотальное разочарование.

Во-первых, по ссылкам выпадали совсем другие дер Ляйны — какие-то обрусевшие бельгийцы, занимающиеся семейным бизнесом, никакого отношения к Кларисе с Робертом не имеющие. Про брата хозяйки поместья информации Элис не нашла вообще, про Кларису же было два упоминания, но оба вели на какие-то технические сайты с мало о чём говорящими символами. В социальных сетях — никаких упоминаний. Эля, конечно, не рассчитывала, что первый же запрос даст исчерпывающую информацию по её работодателям, да и не о каждом человеке пишут в Интернете, но полное игнорирование в Сети таких в целом заметных (как казалось Эле) фигур выглядело странновато.

Ничего толкового не находилось и в плане раритетной коллекции. Эля просмотрела ссылок, наверное, двадцать — всё не то. Видимо, собрание экспонатов фон дер Ляйнов и впрямь являлось крайне секретным. Единственную зацепку она отыскала по запросу о «поглощающей жизнь субстанции». В заметке, относящейся к местному краеведческому сайту, упоминалось о некоторых опытах (антинаучных и бесперспективных), которые в XIX веке проводил некий Эрих Краузе. В статье автор обзывал псевдоучёного «убеждённым алхимиком» и словно приглашал читателя посмеяться над смехотворностью его изысканий. Вскользь было упомянуто, что Краузе пытался получить из «голубоватого камня» неизвестной природы поразительно смертоносное вещество, способное «отнять жизни сотен тысяч современников». Именно его — вещество — «алхимик» и назвал «субстанцией, поглощающей жизнь». Чем история закончилась, автор умалчивал (он приводил её лишь как пример антинаучного подхода в историческом контексте), но, судя по тому, что Город до сих пор существовал и сотни тысяч его горожан чувствовали себя относительно неплохо, дело у Эриха Краузе явно не выгорело.

— Хм, — сказала самой себе Эля. — Как говорил один хирург пациенту, что-то вы мне, батенька, не нравитесь…

Для очистки совести она набрала в поисковике «деревня Кочки», и — сюрприз — в выпавшем списке нашлось упоминание об одной из фон дер Ляйн! Эля раскрыла материал, он тоже оказался местным — электронная версия областной газеты. Статья называлась «Бой местного значения», а рассказывалось в ней о противостоянии администрации поселения Кочки с «экологически неблагонадёжными» подрядчиками некоей сотовой компании. Староста поселения Ида Марковна М. и одна из активисток народного совета Клариса фон д. Л., говорилось в заметке, заручившись поддержкой других жителей посёлка, добились отмены ввода в эксплуатацию и способствовали последующему демонтажу ретрансляционной антенны, сумев обосновать негативное влияние электромагнитного излучения на экологическую обстановку района. В связи с тем, что поселение Кочки является частью природного заповедника, а значит, входит в проект «национальное достояние страны», руководством области было решено пойти жителям навстречу.

— Чё-то я не поняла? — удивилась Эля. — Клариса же костерила эту Иду! А из статьи получается, что они заодно. Что за нестыковка?

Тут на столе рядом с клавиатурой ожил мобильник.

— Алё-у, — машинально отозвалась Элис в трубку.

На том конце «провода» помолчали, а потом Бьянка идиотским голоском протянула томно:

— Кис-кис-мяуууу…

— Чего тебе? — грубовато оборвала её Эля. Честно говоря, сейчас ей было совсем не до подруги.

— Сегодня в «Гараж» «Кладоискатели» заезжают, — растягивая слова, сообщила Бьянка. — Тусня будет отпад, давай оттопыримся? А-а-а?

— Тебе уже говорили, что у тебя словарный запас, как у дегенератки? Тебе лет-то сколько? Четырнадцать? «Отпад», «оттопыримся».

— Фу, как грубо! Я и обидеться могу-у… Ты чё, не в духе? Мужика тебе надо, хорошенько чтобы тебя отвалял и…

— Бьянка!

— Чего-о-о?

— Прекрати паясничать, я работаю, если что. У меня заказ срочный. Отстань!

— «Клады» всего один концерт дают, потом альбом писать уедут, нельзя такой шанс упускать.

— Иди на своих придурошных панков одна! Оторвись там и за себя, и за меня авансом. Я сегодня никак не смогу.

— Вот так всегда, — расстроилась подруга. — Чуть что: помоги, Бьянка, отвези, Бьянка, а как оттопыриться — занята.

— Абонент сейчас выйдет из зоны действия Сети, — предупредила Эля, теряя терпение.

— Злючка недотраханная! — заявила Бьянка и отключилась, чтобы Элис не успела ответить.

— Вот и поговорили, — сказала Эля вслух, откладывая смартфон и пытаясь унять заполняющее её раздражение. — Попробуй в таких условиях сосредоточиться!

В следующий миг раздался ещё один звонок — на этот раз дверной, в прихожей.

— Да твою ж мать! — не сдержалась Элис и, резко подав назад кресло, пошла открывать.

Мысленно перебрав на ходу всех возможных визитёров в данное время и не придя ни к какому определённому предположению, Эля прислонилась к дверному глазку. И не поверила в то, кого там увидела.

На площадке стояла матушка Марфа, «ведунья и медиум в пятом поколении». Облик тёти Кларисы в связи с последними неоднозначными событиями, конечно, немного стёрся из памяти Эли, но не настолько, чтобы предаться полному забвению. Сомнений быть не могло: маленькая старушка, со сморщенным, как сухофрукт, лицом, сейчас стояла за её входной дверью.

Окончательно осознав сию новость, Элис отпрянула назад. Конечно, происходящее после подписания контракта с госпожой фон дер Ляйн уже приучило её к неожиданностям разного порядка, но, чёрт возьми!..

Эля выждала несколько секунд, наивно надеясь, что ситуация как-то рассосётся сама собой. И когда она снова посмотрит в глазок, на лестничной клетке уже никого не будет. Но её надеждам не суждено было сбыться.

Как только она снова прижалась к глазку, матушка никуда не пропала, а только принялась то ли смущённо, то ли виновато улыбаться.

Элис коротко выдохнула, повернула рукоятку замка и распахнула дверь.

— Доброго здравичька, — немедленно поздоровалась тётя Марфа и чуть поклонилась.

— 3-здравствуйте, — с запинкой отозвалась Эля, борясь с желанием поклониться в ответ.

— Вы у меня вещицу запамятовали, — объяснила ведунья. — Может, оно и безделица, а всё же нехорошо, жжёт руку-то, ноет.

Эля посмотрела вниз, оказывается, матушка протягивала ей пластмассовый наручный ободок-браслет на застёжке. Элис действительно его потеряла и даже не заметила как: защёлка расхлябалась и расстёгивалась при первом удобном случае, так что немудрено. Но так как вещь действительно стоила копейки и никакой ценности не представляла, девушка и думать об этой пропаже давным-давно забыла.

Эля машинально протянула руку навстречу, однако тётя Марфа немного отклонилась назад, как бы приглашая хозяйку выйти к ней на площадку.

— Через порог-то нельзя, — пояснила она. — Разве ж не знаешь?

— А пошто вы не проходите? — поинтересовалась Элис, неожиданно для себя переходя на старорусский просторечный.

— Так приглашения немае, — охотно пояснила бабушка. — Позвать для того надобно лично.

— Ну так, — затруднилась Элис, автоматически делая шаг навстречу гостье и принимая браслетик, как та и хотела, не через порог.

— Вот и славненько, — резюмировала ведунья, радостно морщась лицом-сухофруктом. — А то нехорошо это, вещь пустяковая, а дел через неё много можно наворотить.

— Так пойдёмте, хоть чаем вас напою, — предложила Эля, не зная, как себя вести.

— Ни-ни! — закрутила головой матушка. — Посмотрела на тебя, и то славно… Пойду я. Ты уж не взыщи, да тем паче свидимся мы ещё не раз.

— А? — не поняла Эля.

— До свиданьица, говорю, будь здорова, — добавила тётя Кларисы, достаточно резво для своих лет развернулась, и быстрым шагом пошла в сторону лестницы.

— Лифт же… — попыталась подсказать ей Эля, но бабушка к этому времени стремительно скрылась, исчезнув в глубине лестничного пролёта.

Элис озадаченно покрутила браслетик в руках, потом защёлкнула его на левом запястье, вернулась в квартиру и заперла за собой замок.

* * *

Усевшись в рабочее кресло, она внезапно вспомнила о Никите.

— Надо бы позвонить парнишке, — сказала она. — Пока есть связь. А то неудобно как-то.

Эля сделала вызов, но телефон симпатичного «обеззараживателя» до сих пор был отключён.

— Ну и ладно, — хмыкнула Элис. — На нет и суда нет.

Она хотела вернуться к поискам зацепок по «делу фон дер Ляйнов», но звонок Бьянки и визит ведуньи настолько выбили её из колеи, что она никак не могла сконцентрировать внимание на поиске решения.

— Погодите, — пробормотала она, поднимая взгляд к потолку. — Я же помню, что на этом самом скафандре у Никиты с напарником был логотип названия фирмы. И на фургоне ихнем. Такой кружочек стилизованный, перечёркнутый полосой, я ещё подумала, прямо как у «охотников за привидениями», а название-то какое там стояло?.. «Страж»? Ну точно, «Страж» же!

Эля быстро вбила в поисковик название организации. Первые две ссылки вели на охранные фирмы, а вот третья гласила: «Экологическая компания „Страж“: санобработка, обеззараживание, экспертные исследования».

Оно.

Элис кликнула на ссылку, ведущую на сайт. Вот, пожалуйста, контакты.

«Погодите-ка, — приостановил её, передразнивая, внутренний голос. — Что за кипиш ты развела? Ты что, реально собралась звонить в компанию, чтобы пообщаться с каким-то там Никитой? С ума сошла? Надо будет — сам тебя наберёт. Подумаешь, оказали тебе в кои-то веки знаки внимания, а ты „поплыла“, получается?»

«Да не в этом же дело! — возразила голосу Эля. — Просто я не привыкла быть кому-то обязанной! Никита этот пытался меня предупредить о чём-то, непонятно только о чём. Надо же разобраться и поставить точку. При чём тут внимание и всё остальное?»

«Ну так и подожди, когда перезвонит. Увидит, что ты набирала, и обязательно свяжется. В чём проблема-то? А то, извини, это так выглядит, будто ты ему навязываешься и вообще за ним бегаешь! Ещё и на работу ему звонишь!»

По большому счёту вредный голос был прав. Эля рассудила, что розыск постороннего, по сути, человека посредством звонка на его службу как-то не очень красиво выглядит. Мало ли как это могут расценить коллеги. Действительно, не может же он с отключённым телефоном долго ходить, просто опять на дальнем выезде…

Убедив себя в этом допущении, Эля «вернулась» к компьютеру, но «крокодил не ловился, а кокос не рос». Какое-то время Элис бездумно щёлкала курсором на чём попало, пока окончательно не поняла, что, пока не решит вопрос с Никитой, не успокоится.

— Да мать твою за ногу, ну что за идиотка-то впечатлительная! — выругалась она, кляня себя на все корки, и вбила в экран смартфона контактный номер санитарной конторы.

— „Страж“, — откликнулись угрюмым прокуренным голосом на той стороне и добавили: — Биоработы любой сложности.

— Добрый день, — елейно проговорила Эля. — А мне нужен один ваш сотрудник, Никита, мне требуется ему срочно передать кое-что по работе, вы не могли бы его пригласить к трубке?

В ответ говоривший цокнул языком, и установилась тишина.

— Алло! — тревожно позвала Элис после внушительной паузы.

— Так это вы его девушка? — неожиданно спросил «прокуренный».

— Да, — не менее неожиданно для себя, словно её «чёрт дёрнул», ляпнула Эля. Уши у неё от стыда немедленно стали пунцовыми.

— А… — сказала трубка. — А мы думали, он у вас. Разве нет?

— Нет, — призналась Эля, опять предчувствуя неладное.

— Он почему-то на работу не вышел сегодня, — сообщил голос. — И телефон отключил, такое с ним никогда раньше не случалось.

Глава 14

«Так, так, так», — размышляла Элис, машинально выводя в своём блокноте очередные каракули.

Она попыталась спросить себя, почему её так взволновало сообщение, что Никита не пришёл на службу? Этому могло быть множество причин. Но ведь обычно в таких случаях предупреждают. Никита не походил на какого-то разгильдяя, который мог вот так загулять ни с того ни с сего.

Она ещё раз тыкнула в экран смартфона, вызывая его номер. «Аппарат абонента выключен или…» Эля нажала отбой.

— Скорее всего, он у этой самой своей пассии ведь, — сказала Элис вслух. — То, что я ею назвалась, — ничего не значит. Вернее, мне удалось выяснить, что у коллег Никиты контактов его девушки нет.

Эля с удивлением ощутила в себе укол ревности. «Ну вот ещё! — немедленно возмутилась она. — Что за новости?! Этого ведь следовало ожидать». Но неприятный осадочек не растворялся — девушка ничего не могла с собой поделать.

— Если в его исчезновении виновата эта безмозглая кобыла, — сообщила Эля в пространство, — я ей… — И она задумалась о форме воплощения своей угрозы, а в это время ехидный внутренний голос поинтересовался: «Я правильно понимаю: вместо того чтобы посвятить оставшуюся часть вымоленного у Кларисы выходного дня разгадыванию ребуса фон дер Ляйнов, ты собралась разыскивать какого-то второстепенного „обеззараживателя“, который завис у своей тёлки?»

«Что-то мне подсказывает, — ответила Элис ему, — что Никита не простой „обеззараживатель“».

«Тьфу на тебя!» — сообщил ей голос.

Это всё, конечно, было ужасно «весело», но ведь что-то требовалось предпринимать. Эля со всей отчётливостью осознала, что ей будет не до работы, пока она не разберётся с исчезновением Никиты, такой уж у неё дурацкий характер.

Только с чего же начать? Где искать Никиту или его клушу? Элис даже фамилии его не знает!

— Думай. — Эля сжала пальцами свои виски. — Не сиди сиднем.

Она ещё раз открыла сайт «Стража», перешла по ссылке на одну из социальных сетей. Оказывается, на ресурсе размещалось нечто вроде презентации компании, но, разумеется, не было никакого индивидуального списка персонала или чего-то в таком роде. Естественно, «Страж» — это вам не медицинская платная клиника, где про каждого врача написаны абзацы дифирамбов.

Элис принялась крутить колёсико вниз. Сообщения, отзывы. Снова отзывы. Она проглядывала текст по диагонали и вдруг зацепилась взглядом за… «хотелось бы отдельно поблагодарить вашего специалиста Никиту Баженова за то, что он качественно вывел мне тараканов!».

— Это ли не бинго? — самодовольно спросила саму себя Эля. — Конечно, всегда есть шанс, что в компании на полевых работах трудятся два или даже три Никиты, но, во-первых, не такое уж распространённое имя, а во-вторых, «Страж» — это вам не «Тындекс» с его многотысячным персоналом. К тому же, когда я попросила пригласить к трубке Никиту, никто меня не переспросил, какого именно, а значит, он там в единственном экземпляре с таким именем.

«Что дальше? — продолжила размышлять Эля. — У меня есть номер его мобильного и фамилия…»

Девушка ввела в поисковик данные, но это ожидаемо ничего не дало.

«Блэк Макс!» — осенило Элис. Где-то полгода назад ей дали «секретный» контакт парня из даркнета. Тогда Эле требовалось раскопать кое-какую конфиденциальную инфу, а Блэк Макс как раз предоставлял подобные услуги. Правда, сделка тогда не выгорела, Макс запросил за данные такую сумму, что у Эли округлились глаза. Но сейчас-то у неё деньги есть!

Элис опасалась, что Блэк Макс ответит не быстро, но после её запроса уже через четыре минуты «чёрный» информатор проявил себя, отстучав сообщение в чате. Быстро вник в проблему, озвучил сумму — Эля согласилась — и сказал, что через пятнадцать минут после того, как она переведёт деньги, адрес Никиты Баженова будет у неё на руках. Макс предупредил, что место жительства будет указано официальное и, разумеется, нет никаких гарантий, что контрагент находится сейчас именно там.

«Конечно, конечно», — поспешно заверила его Эля и осуществила перевод средств.

«Баррикадная 7, кв. 17», — через несколько минут сообщил Блэк Макс.

— Ё-маё, — сказала Эля монитору. — На другом конце города.

Она немедленно набрала Макара, но тот был уже в «нерабочем» состоянии.

— Я вас внимательно, — сказал он в трубку вместо «алло» абсолютно пьяным голосом.

— Нажрался уже, скотина! — не сдержалась Эля.

— Папрашу не оскорблять! Я совершеннозимний, — выпалил Макар и заржал собственной — как ему казалось, очень остроумной — шутке.

— Мне развалюха нужна, — сообщила Элис.

— Понимаю и сочувствую. Но смогу только завтра. И то… не факт.

— Ты не понял, — отрезала Эля. — Мне нужен не ты с развалюхой, а сама развалюха!

— Ч-чего? — Макар икнул.

— Ты где сейчас находишься?

— Ну… как где? Дома. Ко мне пришли товарищи и… ик!.. дамы! Ты тоже приходи, — великодушно предложил он.

— Послушай меня внимательно. Я сейчас действительно приду, но лишь для того, чтобы ты дал мне ключи от машины, понимаешь?

— Зачем? — заерепенился Макар. — Нет, не дам, ты опять колесо проколешь.

— Я тебе твой живот пивной проколю! — свистящим шёпотом проговорила Элис.

— Нет, не дам! — Угроза на пьяного Макара не подействовала. — Я тебя знаю, ты там всё сломаешь.

— Тогда я у тебя её покупаю! — выпалила Элис в трубку.

— Ч-ч-чего? — опешил Макар.

— Ну, ты же хотел её продавать через месяц, вот, считай, нашёл покупательницу. Даю сверху озвученной тобой предварительной суммы ещё десять кусков. А оформим, как только ты протрезвеешь.

— А-а-а… Ты тоже пьяная? — осенило Макара.

— Я трезвая. По рукам или как? Второй раз я предлагать не буду. Если говоришь «да», сейчас же перевожу тебе на карту всю сумму!

— Упс… ик!.. всю сумму?

— Рожай резче!

— Не, ну так-то я согласен. А документы как? Вдруг тебя менты остановят.

— Придумаю что-нибудь. Значит, по рукам?

— По рукам. А ты точно не прикалываешься?

Вместо ответа, Эля сделала несколько он-лайн-манипуляций, и на счёт Макара упала кругленькая сумма. Было даже слышно, как звякнуло оповещение.

— Увидел? — нетерпеливо поинтересовалась она в трубку.

— Увидел, — несколько обалдевшим и частично протрезвевшим голосом проговорил Макар. И крикнул, видимо, в направлении остальных своих товарищей и дам: — Братьэ и сэстры, Джек Дэниэлс! Джек Дэниэлс всем за мой счёт!

Элис не сидела за рулём уже довольно долго, поэтому какое-то время ей понадобилось, чтобы приноровиться к неуклюжей развалюхе Макара. Впрочем, теперь это была уже её развалюха.

«Никогда не предполагала, что я такая транжира, — угрюмо подумала Эля, медленно выруливая на проспект со стоянки. — Если так пойдёт и дальше, то скоро у меня от аванса Кларисы останется баранка без бублика».

Машина реагировала на движения руля с оттяжечкой, словно хорошенько поразмыслив перед этим. Поэтому Эля вела её потихоньку, иногда тормозя тех, кто ехал следом. Её постоянно обгоняли, но не всегда это было возможно на узких улицах Города. Какое-то время за ней плелась дорогая иномарка, которая непрерывно мигала фарами — мол, уступи дорогу. Элис и рада была бы, да только куда уступать-то: две полосы, по встречной идёт постоянный поток; разве что полностью съехать на обочину, но это себе дороже — там ямы и колдобины, того и гляди колесо снова отвалится. Улучив момент, лакированный «крузак» обогнал-таки тихоходку, поравнялся с ней, гуднул басовитым клаксоном, привлекая внимание. Эля чуть скосила взгляд в его сторону, продолжая внимательно следить за дорогой впереди. Какой-то расфуфыренный мужик принялся чего-то ей орать, брызгая слюной, но, отгороженный от Эли боковым стеклом, не был слышен. А проявившийся недавно у Элис навык распознавать слова на недосягаемом расстоянии почему-то не сработал. Беснующийся водитель «крузака», облачённый в чёрный деловой костюм, своими выпученными от возмущения глазами напоминал ей сейчас беззвучно открывающего рот чёрного телескопа за стеклом декоративного аквариума.

— Пошёл ты на…! — сказала ему Элис так же беззвучно, но старательно артикулируя, чтобы «костюм» смог прочитать по губам.

Вместо ответа, водитель джипа дал по газам, опасно подрезал развалюху и легко умчался вперёд, то ли пытаясь последовать Элиному совету, то ли сделав вид, что не расслышал.

Как бы то ни было, вскоре Эля подруливала к дому номер 7 по улице Баррикадной. Дом представлял собой многоэтажку с шестью подъездами. Найдя место для парковки и криво притулив авто на свободном пятачке, Эля выбралась из развалюхи и направилась к крайнему подъезду, здраво рассудив, что квартира номер 17 должна находиться именно там.

С некоторым беспокойством она подходила к домофону и первой наружной преграде, но ей повезло: какая-то тётка как раз покидала подъезд, и Эле оставалось только придержать открытую ею створку двери. После этого она ловко юркнула внутрь. На каждой площадке располагалось по три квартиры, значит, искомая ей находилась на шестом этаже.

Через минуту она уже стояла возле стандартной железной двери с пришпандоренными к ней маленькими латунными цифрами «1» и «7».

Собравшись с духом — а душа, надо признаться, ох как подрагивала, — Элис вдавила кнопку звонка. За дверью мелодично пропиликало.

Некоторое время ничего не происходило, потом изнутри послышался невнятный шум.

— Кто там? — хрипло спросил голос, честно говоря, мало похожий на голос молодого «обеззараживателя».

Тут Эля заметила, что на дверной глазок кто-то прилепил снаружи использованную жвачку, поэтому видеть её из квартиры никак не могли.

— Квитанция из ЖКО, получите и распишитесь, — высказала она первую пришедшую на ум ахинею.

За дверью подумали.

Потом раздался металлический клац, ещё один щелчок, и железная створка стала открываться наружу. А когда дверь открылась полностью, состоялась как есть немая сцена.

На Элю с порога квартиры Никиты полными удивления глазами смотрел не кто иной, как Штырь — тот самый лысый субъект в кожаной куртке, которого она впервые увидела в доме Кл арисы.

— Т-ты? — только и смог выговорить «кожаный» мужик в совершенном, не вяжущемся с его грозным видом, изумлении. Если бы пред ним явился сейчас сам Сын Божий и пошлёпал по воде, аки посуху, реакция и то была бы, наверное, посдержанней.

У Эли тоже отвисла челюсть. Она инстинктивно сделала шаг назад, когда лысый, слегка оправившись от полученного шока, привычно потянулся рукой во внутренний карман.

Последнее движение Штыря почти парализовало волю Элис. Она застыла на лестничной клетке, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Ей вдруг стало совершенно очевидно, что сейчас лысый извлечёт из-за пазухи свой огромный воронёный пистолет, направит на неё ствол и… и…

Она бы зажмурилась, если бы смогла, но… события решили развиваться по другому сценарию.

Вдруг раздался какой-то непривычный в таких декорациях звук, будто бы некто рассёк косой плотный воздух. Сразу же после этого Штырь томно закатил глаза, словно Эля только что сказала ему какую-то несусветную глупость. Не хватало ещё только трагически хлопнуть себя по лбу, как это принято в кинофильмах, но лысый этого не сделал. Он просто стремительно осел вниз, будто огромный куль с картошкой, у которого перерезали верёвку, на которой он был подвешен.

А за распластавшимся бесформенной массой у ног Эли Штырём стоял «симпатичный обеззараживатель» и «гроза тараканов» Никита Баженов собственной персоной. Обеими руками он держал большую колотушку для отбивания мяса. Было очевидно, что он только что ею воспользовался, и не совсем по прямому предназначению: ударная часть молоточка подозрительно блестела алым.

— Это ты вовремя подоспела, ничего не могу сказать, — сообщил он Эле надтреснутым от волнения голосом.

Глава 15

— Мама, — по-девчачьи выдохнула Элис, с ужасом глядя на бездвижное тело у своих ног.

Она нисколько не сомневалась, что Никита Штыря убил насмерть. Используя терминологию последнего — замочил наглушняк. А она, получается, соучастница! Сразу же в сознании замелькали картинки стылых лагерных бараков где-то на Севере, надсадный лай сторожевых псов и ломкий тенорок, неумело выпевающий в подражание известному шансонье о переломанном буреломами крае бурановом под охраною.

Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и, борясь с желанием грохнуться в обморок, подняла взгляд на безжалостного «обеззараживателя». Тот тоже был не очень-то спокоен, лицо у Никиты слегка покраснело, он тяжело дышал, а в глазах застыл сумасшедший блеск. Эля обратила внимание на то, чего не заметила сразу: на запястьях парня болтались ошмётки скрученной прозрачной ленты-скотча.

— Надо брать руки в ноги, — сообщил Никита, стараясь перейти на деловой тон. — Лысый кого-то ждал с минуты на минуту.

— А… — начала Элис, продолжая находиться в прострации.

Никита аккуратно, но настойчиво втянул её за рукав внутрь квартиры и защёлкнул замок.

— Не будем отсвечивать… Ты не могла бы его покараулить минутку? — спросил он. — Извини, что на «ты», но текущая обстановка лишним церемониям не способствует.

— Да ничего, — машинально пробормотала Элис и снова опустила взгляд, потому что тело у её ног слегка шевельнулось.

«Он что, не убитый?» — ахнула она мысленно, испытывая двоякое чувство. С одной стороны, поездка в места не столь отдалённые вроде как откладывалась, но живой Штырь был гораздо опаснее Штыря мёртвого.

Никита немедленно метнулся куда-то вглубь квартиры, оставив Элю один на один с уголовником. Лысый по-прежнему лежал с закрытыми глазами, но тихонько и медленно шевелил короткими и толстыми пальцами, словно вслепую и с вожделением ощупывал ими какую-то приятную штукенцию.

Но Эля зря беспокоилась. Баженов вернулся буквально через несколько секунд — в руках у него находился моток широкого скотча. Он с душераздирающим треском отлепил длинную полоску, склонился над Штырём и, бесцеремонно заведя тому руки за спину, принялся перематывать их липкой лентой. Лысый, всё так же не открывая глаз, сделал несколько недовольных жевательных движений губами.

— Теперь ноги! — прокомментировал Никита и занялся нижними конечностями поверженного.

Эля всё порывалась задать резонный вопрос, который звучал как «А что здесь происходит?», но всё не решалась это сделать, чтобы сильно не отвлекать Никиту; по всему было видно, что он торопится.

Наконец сделав дело, Никита перевернул Штыря на спину, засунул ему в рот платок и закрепил его там тем же скотчем. Как только Баженов это сделал, Лысый открыл глаза. По их выражению даже дураку было ясно, что Штырь очень хочет что-то сказать. Однако желание пленного Никита проигнорировал, залез тому во внутренний карман куртки и извлёк оттуда — да-да — настоящий пистолет! Правда, он показался Элис не таким уж большим и не таким уж чёрным (скорее, был стального цвета с коричневой рифлёной нашлёпкой на рукоятке), но всё равно вполне впечатляющим. И если до этого момента в её мозгу ещё теплилась слабенькая надежда, что все окружающие её последнее время люди просто актёры, вот-вот они сбросят свои маски и хором крикнут: «Розыгрыш!», то теперь такое предположение окончательно улетучилось.

— На, — сказал ей Баженов, протягивая оружие. — Обращаться умеешь?

— Не-а, — покачала головой Эля, беря пистолет в руку и ощущая его смертоносную тяжесть.

— Ну, подержи пока, — бросил Никита и снова скрылся в комнате.

Элис против воли снова посмотрела на Штыря. Тот извивался на полу и неприятно шуршал своей курткой. Выражение его глаз не поменялось: заготовленный спич продолжал безрезультатно рваться наружу.

— Тсс, — сказала ему Эля и направила на него пистолет.

Лысый замер на мгновение, а потом принялся шевелиться с новой силой.

Никита за это время успел переодеться и появился в коридоре уже в походной одежде: футболка, олимпийка, спортивные штаны, на ногах — кроссовки, рюкзак на одном плече.

— Двигаем, — приказал он Эле, легонько подталкивая её к выходу.

Он отобрал у девушки пистолет и кинул его в рюкзак.

— А этот? — несмело спросила Элис и показала пальцем на Штыря.

— Поверь, о нём будет кому позаботиться, — сказал Никита, открыв входную дверь и уже переступая порог.

— М-м-н-н-м! — не согласился с ним Лысый, изо всех сил пытаясь освободиться от пут.

— Не хулигань! — предупредил его номинальный хозяин квартиры и решительно захлопнул дверь снаружи.

— Интересная у тебя машина, — заметил Никита, стараясь не попадать колёсами в колдобины на дороге.

Эля позволила ему сесть за руль. Водил Баженов явно лучше её, а документов на развалюху всё равно не было ни у неё, ни у него. Почти при каждом резком манёвре внутри корпуса авто что-то постукивало и потрескивало.

— Ну, так, — неопределённо отозвалась Эля, ленясь рассказывать историю приобретения развалюхи.

— Тут какое дело, — начал Никита. — Этот хмырь меня связал точно так же, как я его потом. Да только забыл, что мы в моей квартире находимся. Я сразу приметил, обо что скотч разрезать на руках. Да только как ты его разрежешь, если Лысый на тебя всё время пялится? Потом он с дружками договорился по телефону, что те приедут и меня заберут. И тут вдруг ты звонишь в дверь! Как по заказу. Хмырь пошёл открывать.

— Штырь, — поправила Эля.

— Что?

— Не Хмырь, а Штырь. Лысого так зовут.

— А вы знакомы, что ли? — Никита скосил на Элю подозрительный взгляд.

— Шапочно, я бы сказала, — усмехнулась Элис.

— Хм… — озадаченно протянул Баженов. — Ну так вот… Он в коридор, а я быстренько к батарее, там есть у меня такая штучка. Короче, распорол скотч на руках, дальше — проще. Схватил колотушку, ну, остальное ты видела.

— Остальное — да. Но вот у меня такое чувство, что ты обязан мне рассказать более глубокую предысторию. Потому что я совсем ничего не понимаю. При чём тут вообще ты? Что за опасность мне грозила у дер Ляйнов? Почему тебя связал и пытался похитить какой-то прожжённый уголовник? Ум за разум заходит.

— А ты ничего разве странного в поместье не замечала?

— Я не замечала?! — возмутилась Элис. — Да там всё странное. Там, наоборот, я ничего нормального не замечала!

— Вот видишь! — туманно проговорил Никита. — Я ещё удивлён, что тебе удалось оттуда выбраться. Если бы я знал сразу, что там намечается, то поехал бы немедленно в Кочки, а не названивал бы тебе, как идиот, по телефону.

— Рискую показаться тупой, — заметила Эля, — но ты не мог бы сказать русским человеческим языком, в чём тут дело и что намечалось в поместье? А то меня начинает слегка потряхивать. А в гневе я страшна.

— Никогда не поверю, — засмеялся Никита. — Ты не похожа на фурию.

— Я не похожа?! — немедленно вскинулась Эля. — Ты меня сильно недооцениваешь!

— Не знаю, не знаю, — продолжил дурачиться Баженов. — Интересно было бы посмотреть!

— На дорогу смотри! — огрызнулась Элис. — А мы сейчас куда? К твоей пассии?

— Зачем это?

— Ну, нам же где-то надо спрятаться на время, я так понимаю. Во всех фильмах герои, которых преследуют, прячутся у любовниц.

Никита крякнул:

— Нету у меня никаких пассий и любовниц. И потом, кто нас преследует?

— Конечно, нету, — саркастически отозвалась Эля. — Как только герой встречает другую женщину, предыдущая исчезает или растворяется.

— Кажется, я начинаю верить в твои ведьминские способности, — неожиданно заявил Никита, как показалось Эле, ни к селу ни к городу.

Она бросила на него взгляд. Но Баженов смотрел вовсе не на неё. И не на дорогу. Он смотрел в зеркало заднего вида.

— Фурия, похоже, накаркала…

Элис стремительно обернулась. За ними по дороге следовал чёрный приземистый «ровер».

Через стекло было видно, что на двух передних сиденьях сидят двое совершенно одинаковых мужчин в одинаковых тёмных пиджаках. На глазах у них красовались одинаковые зеркальные очки.

Эля в смятении повернулась к Никите. На скулах того играли желваки.

Баженов опустил рычажок указателя поворота вниз, демонстрируя намерение повернуть вправо.

Эля посмотрела назад — водитель «ровера» сделал то же самое.

Однако Никита, в нарушение всяческих правил, вильнул влево, подрезав белую малолитражку, и резко свернул в примыкающий переулок.

«Ровер» последовал в точности его примеру: вызвав возмущённое бибиканье остальных участников движения, нагло пересёк двойную сплошную. Теперь любые сомнения отпали. На хвосте у них висели «пиджаки».

Никита, затвердев лицом, вдавил «тапку». Развалюха, жалобно поскрипывая внутренностями, принялась ускоряться, жёстко прыгая на неровностях и кочках брусчатки, которой был вымощен переулок. Преследователи, понятно, не отставали. Уж не развалюхе было состязаться в скорости с могучим «ровером».

Быстро поняв это, Баженов решил сменить тактику.

— Ты пристёгнута? — коротко поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, отчаянно крутанул руль вправо.

Элю бросило вбок, но ремни штатно самортизировали. «А что, если бы я не пристегнулась?» — запоздало-возмущённо подумала она.

Сзади заскрипели шинами «роверовцы», им тоже пришлось вписываться в поворот.

Никита вёл развалюху по старой части Города — дворовые улочки тут были узкие и короткие, поэтому ему приходилось быть максимально точным. Баженов напряжённо орудовал рулём, поворачивая его почти непрерывно в противоположные стороны. Но, несмотря на все ухищрения, «ровер» не отставал, лишь иногда терялся в зеркале заднего вида, чтобы к следующему повороту снова там появиться.

— Я в этом районе вырос, — сквозь зубы пробормотал Никита. — Поэтому приготовься, — предупредил он Элю. — Сейчас будет фокус-покус.

Он направил развалюху прямо на бордюр. Машину сильно тряхнуло, и Эля подумала, что колесо неминуемо отвалится, но обошлось. Они пронеслись прямо по травяной клумбе, «спрыгнули» с небольшого выступа вниз, промчались через край детской площадки и выскочили на бугорок, за которым… за которым уходила вниз широкая лестница!

— К-ку… — начала Эля, инстинктивно выбрасывая вперёд руки, словно пытаясь отгородиться от происходящего, но это не помогло.

Развалюха на полном ходу вылетела с уступа, пролетела пару метров по воздуху и с жутким скрежетом приземлилась на ступеньки бетонной лестницы, чтобы потом, подпрыгивая и трясясь, устремиться вниз.

Картинка за лобовым стеклом подпрыгивала и мельтешила в унисон безумному спуску, а Элис в полнейшем ужасе от осознания, что они сейчас неминуемо разобьются, всё пыталась закончить начатую фразу.

— Ку-ку-д-д-д-да-да… — в такт каждому прыжку выговаривала она.

Наконец лестница закончилась, развалюха, постанывая и теряя мелкие запчасти, выскочила на открытое пространство, по диагонали пересекла пологий овражек, засеянный газонной травой, и оказалась на проезжей части магистрали.

Никита отчаянно крутанул руль вправо, уводя машину в свистящий покрышками занос, потом влево, пытаясь выправить, и это ему в целом удалось. Развалюха, развратно вильнув задом, двинулась в направлении общего движения, но её немного по инерции снесло вправо, почти на обочину, где стоял припаркованный кем-то автомобиль. Никита изо всех сил надавил на тормоз, но было поздно. Хоть и с заблокированными колёсами, но развалюха смачно впечаталась бампером в «задницу» стоявшей у столба легковушки.

— …да-а-а-аа-ааа-аааа!.. — Эля, продолжающая нараспев повторять всё это время свою единственную фразу, после удара клацнула зубами и неожиданно завершила свою тираду звонким возгласом: — Ап!

Приблизительно с той же интонацией дрессировщик сообщает зрителям о том, что тигр всё же прыгнул через огненное кольцо.

Данное междометие вырвалось у Элис, возможно, ещё и потому, что они умудрились впечататься не во что иное, как в патрульный автомобиль ДПС.

Глава 16

— Приехали, — довольно будничным тоном сообщил Никита, продолжая смотреть вперёд. — Стоп-машина…

Элис ничего ему не ответила, пытаясь хоть немного прийти в себя. Заключительная часть погони и впечатывание в полицейское авто окончательно её доконали.

Передние двери патрульного экипажа ДПС тем временем поразительно синхронно открылись, и из салона выбрались два сотрудника в форме. На лицах блюстителей явственно читалось недоумение. Они с двух сторон направились к развалюхе, но идущий справа задержался в промежутке между машинами (от удара полицейская легковушка отъехала вперёд). Сотрудник встал чуть сбоку, склонил голову и принялся осматривать сплюснутый бампер с таким видом, будто на его поверхности показывали чрезвычайно интересное представление.

Другой же приблизился к водительской дверце развалюхи и деликатно постучал по стеклу. Баженов нажал на кнопку стеклоподъёмника.

— Лейтенант Мелешко, — дежурно представился полицейский, когда стекло опустилось. — Употребляли сегодня?

Дело закончилось тем, что полицейские вызвали другой автомобиль и отправили «подозреваемых» разбираться в отделение. Впрочем, другой исход представить было сложно. Мало того что «злоумышленники» устроили ДТП с патрульной машиной, так ещё у них не оказалось никаких документов на развалюху. Налицо было подозрение на угон. Робкие доводы Элис о «позвоните Макару, и он всё объяснит» никакого впечатления на сотрудников не произвели.

Элю с Никитой и со всеми их шмотками посадили на заднее сиденье подъехавшей машины и повезли в ближайшее отделение. Когда полицейский седан разворачивался на месте происшествия, Элис заметила еще недавно преследовавший их «ровер». Автомобиль с «пиджаками» медленно продефилировал мимо места столкновения и, набирая скорость, стал удаляться в противоположном от их движения направлении. Девушка глянула на Никиту и сделала молчаливый знак бровями. Однако Баженов только пожал плечами.

Следующий стресс накрыл Элю, когда их завели в здание отделения полиции. Прежде чем отправить их на допрос или как это у них называется, «подозреваемых» принялись «шмонать». Неулыбчивая сотрудница ощупала Элю со всех сторон. Потом она бесцеремонно вывалила на специальный стол содержимое её дамской сумочки. И только тут до Элис дошла вся кошмарность происходящей ситуации. Нет, у неё-то, разумеется, ничего такого криминального в сумке не было, но ведь после того, как закончат с ней, они примутся за Никиту. И за его рюкзак! А там, в рюкзаке пистолет Штыря!..

«Мама дорогая!» Эля, у которой немедленно похолодели руки и ноги, бросила полный паники взгляд на своего «подельника». В сознание сразу же вернулись покосившиеся бараки, двухэтажные нары и угрюмые сокамерницы-лесбиянки.

Но Никита выглядел на удивление спокойным. После того как его пригласили на осмотр, он индифферентно стоял, где положено, держа руки по швам.

«Ты что?! — захотелось крикнуть Эле. — Не понимаешь, что сейчас произойдёт?! Дуболом ты этакий!»

Но даже если б крикнула, вряд ли это спасло бы ситуацию.

Когда сотрудник отделения высыпал содержимое рюкзака Никиты на стол, Эля даже открыла рот в немом крике, предчувствуя неминуемое, но…

Оттуда выпали только какие-то мятые шмотки, потрёпанное портмоне и целлофановый файл с бумажками внутри.

Эле даже захотелось протереть глаза. Никакого пистолета в рюкзаке не было!

Потом их без дополнительных объяснений посадили в железную клетку. Эле немедленно захотелось узнать подробности истории исчезновения существенных материальных предметов из отдельно взятых рюкзаков, но Никита вовремя её остановил, указав взглядом на присобаченную у притолоки камеру, мигающую красным кровавым огоньком. Наверняка устройство писало и звук, поэтому лишний раз распространяться о чём-либо этаком не следовало. Элис, верно считав посыл подельника, важно кивнула и сообщила, чтобы усыпить бдительность операторов камеры:

— Хорошая сегодня погодка, не правда ли?

— Да, вы совершенно правы, — подыграл ей Баженов. — Погодка и вправду неплохая…

«Преступников» промурыжили взаперти почти два часа. Наконец усатый полицейский, громко звеня чудовищной связкой ключей, отпер замок камеры и предложил пленникам:

— Дуйте в шешнадцатый кабинет, в конце коридора налево.

Эля с Никитой — что делать — отправились по указанному адресу; то, что им не назначили даже конвоя, рождало слабую надежду.

В кабинете за двумя рабочими столами сидели соответственно два полицейских. Один из них что-то печатал одним пальцем на клавиатуре компьютера. Почти после каждого удара он поднимал голову и разглядывал экран пузатого монитора. На вновь прибывших он не обратил никакого внимания. Второй же, напротив, сразу же замахал рукой, приглашая располагаться на двух деревянных стульях, стоящих возле его стола.

— Как же мы докатились до такой жизни? — поинтересовался сотрудник, почти весело переводя взгляд с одного «подозреваемого» на другого.

— Да вот, так уж получилось, — с ноткой извинения ответил ему Никита, всем своим видом показывая максимальное раскаяние.

— Капитан Бойко, — представился блюститель, переходя на казённый тон. — Старший дознаватель. — Его глаза хищно сузились, а от доброжелательности не осталось и следа. — Мы тут провели небольшое расследование и выяснили… — Он жестом фокусника извлёк откуда-то снизу знакомый блокнот и в раскрытом виде положил его перед собой. — Ваш? — Он упёрся взглядом в Элис.

— Д-да, — встревоженно подтвердила та. Честно говоря, за сегодняшний день произошло уже столько событий, что она устала удивляться и вопрос дознавателя встретила с чувством покорности судьбе.

— Тогда что вот это? — грозно поинтересовался капитан, развернув блокнот и пододвинув его к Эле.

— Что? — переспросила та.

Бойко потыкал пальцем на один из абстрактных рисунков.

— Вот! — уточнил он.

— Ка-картинка, — сказала Элис, заикнувшись.

— Если бы, — сокрушённо покачал головой капитан. — Это ведь секретный график раскрытия преступлений нашего отдела за последний квартал нынешнего года!

Дознаватель произнёс фразу с таким апломбом и пафосом, словно зачитывал обвинительное заключение с трибуны.

Элис в полнейшей прострации отшатнулась от дознавателя вместе со стулом. Она окончательно перестала понимать что-либо.

На некоторое время всё застыло в кабинете отделения полиции в немой сцене, даже коллега капитана на время перестал тыкать пальцем в клавиатуру.

Выдержав мхатовскую паузу, Бойко отчётливо хлопнул раскрытой ладонью по столу.

Элис вздрогнула.

— Ха-ха-ха-ха, — развеселился капитан. В его лице случилась неуловимая перемена, оно словно обмякло и расплылось на щеках брылями. — Поверили, — весело сказал он и улыбнулся. — Ей-богу же, Петрович, поверили!

Печатающий на клавиатуре коллега немедленно подгыгыкнул.

После этого капитан Бойко принялся от души смеяться. Он смеялся почти художественно, долго и искренне. Его смех переходил то в утробное гугуканье, то взлетал наверх регистра, плавно перетекая в повизгивающее хрюканье.

Бледная Эля из последних душевных сил наблюдала за этим непотребством, и единственным её желанием было встать со стула, подойти к старшему дознавателю и зарядить ему с правой крюка. Но тогда бы её уже точно посадили, а она всё же планировала закончить кое-какие дела на свободе.

Никиту, видимо, посещали похожие мысли, потому как он хмуро играл желваками и сжимал-разжимал кулаки, будто бы они у него чесались.

В итоге закончилось всё «административкой»: виновным в ДТП выписали весомый штраф, к которому присовокупили нарушения за отсутствие документов на машину и ненадлежащее оформление её регистрации. Покопанную развалюху отправили на штрафстоянку, и выкупать её оттуда тоже предстояло за денежки.

Когда Никита с Элей вышли на крыльцо отделения полиции свободными людьми, уже стемнело.

Они побрели по тротуару, пытаясь сориентироваться во времени и пространстве.

— Жрать охота, жуть, — признался Никита, прислушиваясь к урчанию в животе. — С утра маковой росинки не было!

— Давай в бургерную зайдём, — предложила Эля. — Я угощаю.

Баженов лишь хмыкнул.

— А куда испарился пистолет? — поинтересовалась Элис. — Я чуть в обморок не грохнулась, когда твой рюкзак осматривали.

— Ловкость рук, — самодовольно отозвался Никита. — Я его ещё в машине спрятал. Ну как спрятал…

— Не поняла, — наморщила лоб Эля. — В какой машине?

— Ну, в полицейской же. В которой нас везли в отделение. Хорошо, что нас, как белых людей, в обычную засунули, а не в автозак.

Тогда бы не получилось. А так я украдкой ствол достал и засунул им под сиденье.

— Чего-о-о-о? — не поверила Эля. — Ты оставил пистолет Штыря в полицейской машине?!

— А что делать-то оставалось? Другого шанса избавиться от него не представилось бы.

— А если они его найдут?

— Ну так что? Попробуй докажи, что это именно мы его туда засунули. Они же наверняка и других преступников возили, которые поболее нас на уголовников смахивают. Да и пока они его найдут. Я ж его глубоко засунул.

— Капец! А отпечатки?! Там же наши отпечатки!

— Я чё, совсем на идиота похож? — обиделся Баженов. — Я стёр всё, там у них тряпочка валялась в кармашке.

— Ёшки-матрёшки, — покачала головой Элис, немало ошарашенная услышанным.

— Меня сейчас другой вопрос интересует, — задумчиво пробормотал Баженов. — Как «пиджаки» смогли нас вычислить и на хвост сесть?

— А что тут неясного? — отмахнулась Эля. — Они же знали, где ты живёшь, это наверняка приятели Штыря, те, кто ехал тебя забирать у него.

— Не склеивается, — покачал головой Никита. — Они нам сели на хвост уже в Городе, когда мы прилично от дома отъехали. А во дворе никаких «роверов», да и вообще никого подозрительного не было, я это всё чётко срисовал. А уж про машину твою тем более никто не знал, ты ведь её только что купила. Улавливаешь мою мысль?

— Пытаюсь, — нахмурилась Эля.

— Получается, что мы, не замеченные никем, выходим из моего подъезда, садимся в «не засвеченную» ранее твою «антилопу-гну», и через какое-то время за нами пристраивается «ровер». Тебе не кажется это подозрительным?

— Может, случайно так вышло? Просто ехали мимо, увидели развалюху, я же на ней к Дер Ляйнам приезжала…

— Может, конечно, и случайно, но всё равно не склеивается. А что, разве Штырь видел «антилопу-гну» раньше?

— Нет, — после некоторой задумчивой паузы была вынуждена признаться Эля. — Он приезжал, когда Макар уехал.

— Вот. А то, что ты появишься у меня дома, тем более никто предположить не мог! И Штырь не успел бы сообщить что-то про тебя за то время, пока мы отъезжали от дома. Ему ещё освободиться надо было! Короче говоря, никак и нигде не склеивается.

— А к чему ты клонишь-то, не пойму? — Эля глянула на спутника слегка подозрительно.

— Скажи мне, милая Элис, — прищурился Никита. — А с тобой никто неожиданно не заговаривал после того, как ты из Кочек приехала? Может, кто-то на улице подходил или что-то в этом роде. Ничего необычного не случалось?

— Блин, — сказала Элис и резко остановилась.

— Что? Я прав?

Эля не ответила, а подняла к лицу левую руку, на запястье которой болтался дешёвый пластмассовый браслет.

— Мне эту штуку матушка Марфа вернула сегодня, — сказала она, начиная прозревать.

— Какая ещё матушка Марфа? — угрюмо переспросил Баженов.

— Тётя Кларисы. Ведунья. Она тут, в Городе живёт. — Эля расщёлкнула застёжку и теперь вертела безделицу в руках.

— Дай-ка, — попросил Никита, принял вещицу и после небольшого осмотра поддел ногтем пластмассовую пластинку у основания застёжки. Пластинка легко отвалилась, открывая под собой крошечную микросхемку с малюсеньким мигающим светодиодом. — А вот теперь всё склеивается, — сказал Баженов и посмотрел на спутницу.

— Да твою ж мать! — не сдержалась Эля. — Вот я тупая курица.

— Ничего, — успокоил Никита. — Мы это исправим! — И зашвырнул браслет в ближайшие кусты. — Ходу! — приказал он, хватая девушку за руку и увлекая ее через мостовую. — Пока наши «пиджаки» на «ровере» снова не подоспели.

Глава 17

Элис не терпелось подробно расспросить Никиту обо всём, что предшествовало её появлению на пороге квартиры номер 17. Как случилось, что рядовой «обеззараживатель» внезапно стал принимать очень деятельное участие в её судьбе?

Вопросов накопилась целая куча, и, разумеется, на бегу задавать их было затруднительно.

Лишь только когда они наконец-то забрели в относительно тихое круглосуточное кафе где-то в глубине жилого квартала и расположились за столиком, Эля решила дать волю своему жгучему любопытству.

— Только давай с самого начала, — попросила она Баженова. — И как на духу.

— Ум-гум, — пробурчал Никита, жуя. Он только что откусил от чудовищных размеров бургера.

Элис хотела возмутиться и поторопить, но сжалилась. Она и сама ощущала острое чувство голода, а Баженов, по его словам, не ел с самого утра. Так что не следовало мужчине мешать хотя бы немного заморить червяка.

Поэтому вместо понуканий Элис принялась размышлять о ситуации в целом. Из-за непрерывности и поразительности происходящих во второй половине дня событий она до сих пор не успела толком проанализировать происходящее. Начиная с момента, когда она оказалась с глазу на глаз со Штырём, её, как щепку, словно закружил могучий водоворот. Получалось, что лично от неё почти ничего не зависело до этого самого момента. Ей приходилось лишь подстраиваться под привходящие обстоятельства. Но Эля не привыкла быть пешкой в чьей-то игре. Следовало разобраться. И желательно с холодной головой.

И первый объект, анализ которого в данный момент занимал Элю наиболее сильно, сидел напротив неё за столиком.

Если бы она сейчас находилась у себя дома, то с удовольствием порассуждала бы вслух. Но в кафе, учитывая наличие с аппетитом жующего спутника, это выглядело бы странновато. Поэтому ей пришлось рассуждать «про себя».

У Никиты была не совсем стандартная внешность. Длинноватые вьющиеся русые волосы и округлая припухлость щёк должны были по идее придавать лицу парня женственные черты, но этого не наблюдалось даже в помине, напротив, всё в выражении его глаз, чётких линиях подбородка и краешков скул выдавало в нём решительность и убедительность, присущую лишь настоящим мужчинам. Плюс очень эффектное сложение. Сейчас Никита был в олимпийке, но Эля помнила его «футболочный» силуэт в поместье дер Ляйнов, когда тот с напарником собирал свою аппаратуру. Очень даже упругая мускулатура, живот без намёка на лишний жир. Эля представила, что бы сказала озабоченная Бьянка, презентуй она Никиту ей. «Ничё так парниша, — сказала бы она. — Секси-жеребёнок. Я бы его объездила».

«А чего ты на Бьянку стрелки переводишь? — саркастически вмешался внутренний голос Эли. — Своего мнения, что ли, нет? Понравился, так и признайся!»

«Ничего он мне не понравился, — поспешила откреститься Элис. — Я его вроде бы как мужчину пока особо не рассматриваю». — «Так ты рассмотри», — предложил голос. «Зачем? У него же краля есть, хоть он и врёт, что нет».

Но как себя ни уговаривала Эля, что Баженов всего лишь хоть и неожиданный, но случайный попутчик, совсем абстрагироваться от такого соседства она не могла. И дело не в том, что в ней именно сейчас пробудилось заложенное природой либидо, просто ей почему-то захотелось произвести впечатление на нового знакомого. Не то чтобы исключительно как женщина на мужчину, а, по меньшей мере, как человек на человека. Бывает же такое, что хочешь кому-то понравиться не в конкретных утилитарных целях, а просто потому, что человек для тебя значимый и тебе важно его мнение.

«Не слишком ли рано ты Никиту в значимые записала? — спросила себя Эля. — Знакомы-то без году неделя».

Но девушка различимо ощущала некий магнетический посыл, исходящий от парня. Не то чтобы только сексуальный, а… какой? Эля пока не могла точно разобраться.

Учитывая её не очень-то большой и не очень-то удачный любовный опыт, с экспертной оценкой своего состояния она сильно затруднялась. Раньше всё было намного проще. Когда Эля убедила себя в том, что чувственные наслаждения в её личном хит-параде находятся где-то на задворках, она и относиться к таким переживаниям стала соответственно, то есть наплевательски. А одно потянуло за собой другое. Если знакомые девушки из кожи вон лезли, чтобы понравиться противоположному полу: эффектно красились, надевали короткие юбки, водили вокруг парней хороводы, то Эле всё это было не нужно. Она забубенила себе вызывающий ирокез (потому что ей так захотелось), частенько ходила даже на торжественные мероприятия в спортивных штанах (потому что так удобнее и практичнее), прятала свою большую грудь под мешковатыми одеждами (она, эта грудь, стоило её обозначить, сразу же притягивала дополнительное внимание, с которым Эля не знала, что делать). Из-за этого ей становилось в присутственных местах дискомфортно; не раз она мысленно сетовала, зачем её Бог наградил таким пышным бюстом, ну ходила бы себе с «единичкой» и горя не знала. Короче говоря, на ту часть своего внешнего вида, который должен был привлекать самцов, Эля постепенно забила. И соответственно, так же настроила свою внутреннюю установку: и самой не обращать специального внимания на распушающих хвост павлинов. Кстати, и павлиних тоже: её особенный настрой и специфический вид не раз вводил в заблуждение любительниц «розового». Короче говоря, чем отстраненнее Эля вела себя с окружающими, тем сильнее опускала свою самооценку в части приватных взаимоотношений. Что привело в итоге к некомфортности всякого романтического общения. Стоило кому-то из её собеседников завязать некое подобие флирта, Эля немедленно закрывалась, а свою неуверенность маскировала язвительностью и даже грубостью.

Почему ей не хотелось язвить и грубить Никите, она не понимала и от этого немного раздражалась. Но ещё больше от того, что не понимала, что происходит.

— Извини, — сообщил ей Баженов, дожёвывая последний кусок, — проголодался.

— Еда у мужчин всегда на первом месте, — всё-таки ввернула шпильку Эля. Она свой бутерброд съела едва ли на треть.

— А вот и нет, — весело отозвался Никита. — Это вы, девчонки, всегда про еду талдычите. Диеты-фигеты всякие… Даже фотки с едой делаете. Я такого совсем не понимаю. Зачем еду фотографировать?! Чтобы смотреться на её фоне чуть красивее?

— Очень смешно, — фыркнула Элис. — Ты рассказывать собираешься или нет?

— А то! Только я не знаю, как ты ко всей этой истории отнесёшься.

— Я пропущу её через себя с выдержкой стоика.

— Ну-ну!.. Ладно, не стану ходить вокруг да около. На основании собранных мною материалов можно предположить, что в Кочках действует ритуальная секта!

Эля при последних словах Никиты поперхнулась апельсиновым соком.

— Прости, что действует? — переспросила она.

— Секта, — невозмутимо повторил Баженов. — А если ты так будешь реагировать, то звание «стоика» мы с тебя снимем.

— И на основании чего ты делаешь сей вывод?

— На основании некоторых фактов! А именно: дер Ляйны явно обладают каким-то древним артефактом, который участвует в некоем ритуале. У них в подвале нечто вроде святилища находится. Им пришлось нас туда пустить с проверкой. Там целый склад.

— Я в этом складе, вообще-то, два дня работала, если что.

— Вот видишь, всё сходится.

— Что сходится? Там лежит коллекция всего лишь раритетных экспонатов. При чём тут секта?

— Это они тебе так сказали. А синяя трава откуда?

— Понятия не имею! Я никакой синей травы не видела.

— А я видел! Мало того, я её даже пытался исследовать!

— И что?

— Ничего. Патологического ничего не обнаружилось, но ведь сам факт-то подтвердился. Я думаю, что это побочный эффект того самого ритуала.

— Какого ритуала?

— Ритуала с жертвоприношением.

— Ещё не легче.

— Думаю, что они уже тренировались — отсюда и синяя трава появилась. А костяк руководства секты — это Клариса с братом и староста Кочек, как её, забыл, которая косоглазая.

— Ида Марковна, — машинально подсказала Эля. Она пребывала в какой-то оторопи от всего услышанного.

— Угу. Я думаю, что Ида — главная, их серый кардинал. А карлик работает на подхвате! Ты думаешь, они убрали вышку связи из-за излучения?

— А из-за чего? — спросила Эля и вспомнила статью в газете, где утверждалось, что Клариса тоже ратовала за демонтаж башни.

— Да элементарно же! Чтобы спокойно делать свои тёмные делишки! Чтобы никто в самый кульминационный момент не смог вызвать полицию и всё такое. Связи-то нет! А до ведьминой горы пока добежишь…

— Ну, знаешь ли, как-то за уши уж очень сильно притянуто… — Элис недоверчиво покачала головой.

— За уши?! А то, что они сделали брата Кларисы пропавшим без вести?!

— Как это «сделали»?

— Так это! Клариса лично написала заявление в полицию полгода назад.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда! Есть у меня человечек в органах. Так уж сложилось, что я узнал. Но инфа — сто процентов.

— Может, я туплю, — нахмурилась Эля, — но зачем его делать пропавшим?

— Затем, чтобы вывести из любой юрисдикции. Человека как бы нет официально, понимаешь?

— Но я же с ним разговаривала по телефону. И потом ещё раз слышала, он в дом приезжал, — сказала Эля, до времени опуская подробности своего ночного полуобморочного вояжа.

— Тут да, — вынужден был признаться Никита. — Немного не клеится. Зачем ему себя обнаруживать?

— А я так и не поняла, зачем ему пропадать полгода назад? — повторила Элис.

— Любопытно, — пробормотал Баженов, не слушая собеседницу. Он явно размышлял о чём-то своём. — А если… Но тогда…

— Думай вслух, — потребовала Эля. — Терпеть не могу, когда начинают выпендриваться.

— Значит, так, — сказал Баженов, великодушно снизойдя «с небес на землю». — Я тебе сейчас вывалю рабочую основную версию, а ты мне расскажешь, что с тобой происходило в Кочках и как тебя завербовали дер Ляйны. Может, тогда у нас всё и сойдётся.

— Ну-ну, — с Никитиной интонацией передразнила напарника Элис.

— Думаю, что дер Ляйны уже подобрали себе паству в секту, в основном из жителей деревни. И под прикрытием старосты готовят какой-то ужасный ритуал, основным ингредиентом которого является артефакт из их коллекции. Но ритуал этот связан с жертвоприношением. Возможно, они уже тренировались, на что косвенно указывает синяя трава и ещё один факт, а именно — отсутствие их собаки.

— Карлик сказал, она от чумки или чего-то типа того сдохла.

— А если нет? Если они вначале потренировались на животном?

— А откуда такая завиральная мысль?

— Предположение. Почему они её тогда не сожгли там или не утилизировали, а похоронили на клумбе?

— На клумбе?

— Да, у забора. А сверху цветочки посадили. Мы когда дезинфекцию делали, обнаружили захоронение.

— Надеюсь, вы бедного Рекса не эксгумировали? — саркастически поинтересовалась Эля, но сразу же вспомнила странные манипуляции Габриэля с лопатой у забора в первую ночь.

— Кто бы нам позволил? Но как фактик это укладывается в мою теорию.

— Тогда ответь, какое место в твоей теории занимаю я, Штырь и «пиджаки», которые нас преследовали?

— Я легко разобью твоё недоверие и отвечу на все вопросы. Где секта, там всегда и криминал. Наверняка кто-то делишки Кларисы с братом крышует. Во-первых, бабки там крутятся немалые, они наверняка уже всех односельчан обобрали до нитки, а во-вторых, вдруг они ритуалом хотят себя провозгласить какими-нибудь наместниками дьявола на земле. В таком случае поддержка криминалитета лишней не будет. Идём далее. После того как мы с Федей побывали в поместье с дезинфекцией, за нами установили на всякий случай наблюдение. Вот тут я и прокололся. Тебе названивал, да и в инстанциях особо не скрывал своего интереса к Кочкам. И меня решили изолировать, чтобы не путался под ногами и не сбивал тебя с панталыку. Ведь самое-то важное в этой истории не во мне, а в тебе.

— Неужели? — Эля подняла бровь.

— Я думаю, ты как раз и есть та жертва, которую хотят принести на ритуале. А работу тебе выдумали для отвода глаз.

— Оригинально! А почему именно я?

— Да потому, что тебя никто не хватится. Ты же… ну это… сирота как бы.

— Откуда узнал? — Эля по-настоящему разозлилась. Было крайне неприятно, что кто-то так бесцеремонно переступил её личные границы.

— Ну, так получилось, — виновато сказал Никита, почувствовав негативную реакцию собеседницы.

— А теперь послушай, что я тебе скажу, — с нажимом проговорила Эля. — Моя личная жизнь касается только меня! И я не позволю совать в неё свои грязные лапы…

— Да я же… — попытался оправдаться Никита, но Эля ему не дала.

— Я благодарна тебе за участие и признаю, что ты действительно мне в чём-то помог, но на этом наше сотрудничество заканчивается. Свои завиральные истории расскажи внукам Ганса Христиана Андерсена, может, они возьмут тебя в соавторы. А я со своей работой разберусь как-нибудь сама, андерстенд?

— Элис, ты чего? — опешил Никита, делая круглые глаза.

— Ничего! Гроза, блин, местных тараканов! — Эля порывисто встала и отсалютовала Баженову рукой. — Привет! Счастливо оставаться! — Она резко обернулась и пошла к выходу из кафе, оставив так и недоеденный бургер на столе.

Глава 18

Элис шла по ночному Городу без какой-то конкретной цели. Гневный эмоциональный всплеск, который привёл к демаршу, быстро иссяк, и мысли в голове окончательно перемешались.

Вместе с темнотой улицы Элю окутала прохлада. Стало зябко, девушку слегка морозило: ей приходилось кутаться в лёгонькую ветровку.

«Куда податься-то? — если ещё пока не с отчаянием, то уже с нарастающей тревогой думала Эля. — Домой рискованно, к Макару — бесполезно. Если только с Бьянкой связаться? А ведь завтра с утра надо быть у Кларисы. Если, конечно, я не собираюсь платить неустойку».

В гипотезу Никиты про секту Элис, конечно же, не поверила, слишком уж это выглядело нереально и безосновательно. Ну, какая паства из жителей Кочек? Какие наместники дьявола на земле? Баженов, видимо, начитался всякой ерунды или насмотрелся дебильных передач про рептилоидов, вот его и замкнуло. Но вместе с тем некоторые события ведь действительно не укладывались в привычные рамки, и объяснения им у Эли не было.

Краем глаза она внезапно заметила какое-то движение на противоположном тротуаре. Эля проворно обернулась на ходу. Серая тень немедленно метнулась вбок и исчезла в неосвещённом участке улицы.

Девушка прибавила шагу.

Мало ей неприятностей? Ещё и маньяк какой-то увязался!

Тень, как ей казалось, следовала за ней по пятам!

Не понимая, что лучше предпринять в такой ситуации, Эля остановилась и беспомощно оглянулась. Улица оставалась пустынной: ни машин, ни полночных пешеходов, помочь, если что, будет некому.

И тут маньяк негромко кашлянул из темноты.

— Выходи! — Элис отчаянно повысила срывающийся от страха голос, ощущая, как у неё трясутся поджилки. — Кому сказала?!

Тёмная фигура — а теперь её уже можно было увидеть контуром — некоторое время потопталась нерешительно и осторожно выдвинулась на свет.

— Мать твою за ногу! — вырвалось у Элис, впрочем, с большим облегчением. Фигурой оказался смущённый Баженов. — Я думала, маньячелло какой-то…

— Нет, это я, — сказал Никита.

— …хотя неизвестно, что хуже, — завершила свою мысль Эля.

— На всякий случай за тобой пошёл, — признался «обеззараживатель».

— Слушай, Баженов, я много о чём догадываюсь, но только не о том, какого хрена ты вообще во всё это ввязался. — Элис упёрла руки в боки. Никита к тому времени уже пересёк дорогу и стоял на расстоянии двух метров. — С чего вдруг ты стал раскапывать историю Кларисы, меня спасать и так далее? Как-то подозрительно выглядят эти расследования для рядового сотрудника компании «Страж».

— Ничего не могу с собой поделать, — признался Никита, вздохнув. — Когда я вижу, что дело пахнет керосином, у меня возникает непреодолимое желание докопаться до сути.

— Робин Гуд?

— Скорее Арсен Люпен. Я даже хотел своё частное детективное агентство открыть, но у меня денег не хватило. Вот решил пока на тараканах подкопить.

— Я полагала себя саму немного не от мира сего, но я жестоко ошибалась, — заметила Эля. — И много у великого детектива уже раскрытых дел?

— Дело дер Ляйнов первое, — даже с некоторой торжественностью заявил Баженов.

Эля только хмыкнула.

— Ладно, — смилостивилась она. — Так и быть, побуду у блестящего сыщика доктором Уотсоном. Но если ты ещё раз позволишь себе коснуться без моего разрешения моей личной жизни… — Элис строго посмотрела на спутника. Никита всем своим видом выказывал такое раскаяние содеянным, что сомнений в его искренности не оставалось. — Так какой у нас план?

— Для начала давай я тебе свою олимпийку дам, ты вон дрожишь уже. — Никита скинул с себя курточку и заботливо укрыл ею плечи девушки. Элис, на удивление, промолчала, поддавшись трогательности заботы. — Думаю, нам надо для начала колёса выкупить.

— Чего сделать?

— Забрать «антилопу-гну» со штрафстоянки, у нас же справка теперь есть из полиции. Во-первых, она, стоянка, тут совсем рядом, а во-вторых, там круглосуточно работают, я точно знаю. Ну, это если у нас деньги есть.

— Ещё чуть-чуть осталось, — грустно покачала головой Элис. Сумма, полученная от Кларисы и казавшаяся поначалу очень и очень внушительной, таяла просто на глазах.

— Машинка твоя хоть и с помятым бампером, но на ходу.

— Принимается, — тряхнула головой Эля. — Поспим в ней пару часов, а потом ты меня отвезёшь в Кочки.

— Не, ты что? Хочешь снова попасть в лапы сектантов?! Второй раз они тебя не выпустят!

Элис смерила Никиту взглядом, которым матери снисходительно смотрят на своих неразумных дитяток.

— Это моя работа так-то, — заметила она. — Я же должна чем-то зарабатывать на бургеры. И потом, ты, так и быть, можешь меня подстраховать. Спрячешься где-нибудь неподалёку и, если что, придёшь на помощь, как Чип энд Дейл. Правда, у тебя тоже работа. Как будешь деньги на агентство копить, если тебя за прогулы вышибут?

— Не вышибут. Там ребята норм. Я им звякну, скажу, что пару дней за свой счёт возьму.

— То есть ты уже согласен ехать в Кочки?

— Я не согласен, но ты ведь всё равно поедешь!

— Поеду.

— Тогда у меня есть к тебе встречное предложение. Как заберём машину, по пути в Кочки наведаемся-ка мы к твоей экстрасенше доморощенной, которая в свободное от шарлатанства время раздаёт своим клиенткам браслеты с жучками. Очень мне интересно с ней побеседовать.

— Мы прямо ночью к ней поедем? — удивилась Эля.

— Именно. Нас чуть «пиджаки» не урыли, а мы, значит, будем тут расшаркиваться в церемониях перед их пособницей?

— Так она нам просто дверь не откроет.

— А вот и поглядим! Ты ещё Никиту Баженова плохо знаешь!

Однако очередные приключения начались у новоявленных компаньонов ещё на первом этапе тщательно разработанного плана.

В будке охранника штрафстоянки окна не светились, а на запертой входной двери виднелся криво присобаченный на скотч клочок бумажки с надписью:

«Карантин. В связи с карантином график работы скользящий».

— Приплыли, — раздосадованно произнесла Элис, безуспешно пытаясь заглянуть в чёрное окно.

— Да не может быть, чтобы тут никого не было, — заметил Никита, вдавливая кнопку звонка. Впрочем, никакого звука изнутри от такого вдавливания не слышалось. — Кто-то ведь должен машины сторожить!

Баженов чуть отступил с крыльца, осматривая высокий бетонный забор, тянущийся от будки в обе стороны.

— Надеюсь, ты не собираешься брать его штурмом? — с некоторой опаской поинтересовалась Эля.

— Да не… там собаки, наверное. А я собак очень боюсь, — признался Никита.

— Ну да, тараканы, они как-то помилее будут…

Неожиданно за дверью внутри домика послышался какой-то хруст, но тут же всё снова смолкло.

Компаньоны переглянулись. Потом Никита снова принялся исступлённо давить на кнопку звонка.

Как ни странно, это сработало. Массивная дверь бесшумно открылась, являя перед ними взлохмаченного мужичка неопределённого возраста. Форменная полицейская рубашка салатного цвета была у него расстёгнута сверху сразу на четыре пуговицы.

— Добрый вечер, — стараясь придать тону значимость, поздоровался Баженов. — Мы пришли забрать своё авто.

Охранник ничего не ответил, а оглянулся назад, будто за ним оттуда, из глубины сторожки, кто-то наблюдал.

— Мужики, давайте завтра, а? — предложил он ломким голосом. — У нас так-то карантин. — И он снова оглянулся назад.

— Какие же мы мужики? — удивился Никита. — Вот же дама! — Он указал пальцем на Элис.

— Эта, — сказал мужичок, подслеповато разглядывая ирокез Эли. — Давайте по-хорошему. Это всё ведь оформлять надо минут тридцать! А у меня там… короче, женщина! Она столько ждать не будет!

— Какая ещё женщина? Вы шутите, что ли?

— Какие уж тут шутки! — обиделся охранник. — Не вовремя вы совсем.

— Дайте нам «антилопу-гну», и мы уйдём! — веско сказал Никита.

— Антилопу чего? — не понял мужичок и обернулся назад в третий раз.

— Наше авто, — пояснил Баженов. — Вы обязаны это сделать по закону.

— По закону? — недобро прищурился охранник. — А вы штрафы оплатили?

— Да, — вступила в разговор Элис. — Можете удостовериться, все отметки есть в электронном виде, в телефоне.

— Так я и сам по компьютеру посмотреть могу. ПТС на руках?

— Нет, но у нас есть спра…

— До свиданья. — Мужик сделал попытку захлопнуть дверь, но в самый последний момент Эля успела вставить в щель кроссовку.

Мужик удивлённо посмотрел вниз, а потом поднял неприязненный взгляд на девушку.

— Ногу убрала, — тихо и зловеще проговорил он.

— Либо вы на законных, повторяю, на законных основаниях выдаёте нам машину, — так же негромко произнесла Элис, глядя мужичку прямо в глаза. Её зрачки словно остекленели, — либо завтра же вашему майору станет известно о махинациях с гуманитарными фуфайками.

Мужичок при последних словах Эли вздрогнул и стал стремительно бледнеть.

— От-куда… вы… — сглотнув, пробормотал он.

— Давайте произведём необходимые формальности и покончим с этим, — твёрдо сказала Элис. — И на этом ваши неприятности закончатся, так и не начавшись.

— Не могу понять, как ты это провернула, — признался Никита, когда они выехали со штрафстоянки и направились в сторону улицы Морской, где жила матушка Марфа.

— Ничего я не проворачивала, — пробормотала Эля, глядя в тёмное окно, мимо которого проплывали размытые ночные огни.

— Я имею в виду с фуфайками. Что ещё за фуфайки?

— Совпадение, наверное.

— В смысле совпадение? Ты меня разыгрываешь? — В голосе Баженова сквозило непритворное изумление.

— Мне вдруг… — Эля осеклась, замолчала. — Да нет, ерунда. Мне вдруг показалось, что я знаю этого человека. Или знала раньше. И про воровство им казённых фуфаек я тоже знала. Сама не пойму, будто на меня нечто нашло, какое-то озарение. Я видела только этого охранника, будто бы он стоит в коридоре, чётко очерченном, и стены сияют. Бред какой-то.

— Ты меня пугаешь, — заметил Никита. — Может, ты переутомилась с этими всеми пертурбациями? И у тебя заехал шарик за ролик? Тебе надо поспать.

— Ты на дорогу смотри, пока мы в ещё одну машину ДПС не вмазались.

— Я смотрю, — заверил Баженов. — Слушай, а может быть, тебя уже там в Кочках обработали дурманящими веществами? Ты же говоришь, что в обморок в подземелье падала.

— Падать-то падала, — рассеянно пробормотала Элис. Перед глазами у неё снова возник и экспонат 013-Би-Икс «поглощающая жизнь», и карлик, подкрадывающийся к ней со шприцем в руке.

Неожиданно на Элю накатила опустошающая слабость. Будто она очень сильно перенервничала, а сейчас шёл «откат». Руки и ноги ослабели настолько, что девушка с трудом могла ими пошевелить.

— Слушай, — сказала она Баженову; даже язык ворочался лениво. — Давай правда где-нибудь остановимся и покемарим немного, чего-то мне правда не алё.

— А что болит? — тревожно поинтересовался Никита, кося на напарницу глазом. — Вон стоянка, там можно притулиться…

— Ничего не болит, — хмуро отозвалась Элис. — Если только душа немного…

Глава 19

— Произошло то, — сказала тётушка Марфа, когда распахнула дверь «офиса», — что должно было произойти.

Элис с Никитой добрались до неё рано-рано утром. Ночная мгла только начала сереть, нехотя расползаясь по уличным углам, но летнее солнце уже незримо приближалось к горизонту. Ждать полного рассвета смысла не было — экипаж «антилопы-гну» рассчитывал добраться в Кочки к началу рабочего дня.

Эля небезосновательно опасалась, что медиум в пятом поколении просто-напросто не откроет им дверь, приняв за городских сумасшедших. Однако, несмотря на столь ранний, можно сказать, ещё ночной час визита, тётя Кларисы, казалось, и не спала вовсе. Она выглядела опрятной, деятельной и вполне себе проснувшейся. Будто бы поджидала путников. Её маленькие блестящие глазки сверкали живительной влагой.

— Ещё скажите, что вы знали, что мы придём чуть свет, — неприязненно пробормотал Никита. Он увидел тётушку Марфу впервые, и, судя по его отношению к специалистам медиумного профиля, особых восторгов у него знакомство не вызвало.

— Так это не я знала, — приглушённо хохотнула старушка. — Это вон всё она. — И указала рукой на Элис.

— Вы нам зубы не заговаривайте, — предупредил Баженов. — Оставьте ваши штучки и дрючки для девочек средних и старших классов.

— Так чего мы на пороге-то застряли? — спохватилась хозяйка. — Пройдёмте в контору!

В деловой части «офиса» со времени последнего визита Эли ничего не изменилось: та же аскетичная обстановка, тот же лаконичный стиль.

Никита на предварительном брифинге предлагал сразу взять быка за рога и путём запугивания и грубой силы выбить из «зарвавшейся старушенции» необходимые показания. Но Эля уговорила напарника дать матушке Марфе шанс, вдруг она расскажет всё «по-хорошему». Баженов скрепя сердце согласился, поэтому сейчас пока ситуацию не форсировал.

Он сделал Эле недвусмысленный знак бровями, мол, давай уже, спрашивай, разыгрывай из себя «доброго» полицейского.

— Матушка Марфа, — начала та, тряхнув головой, — за что же вы меня так с браслетиком-то подставили?

Эля ожидала, что бабушка немедленно начнёт отпираться, и снова ошиблась.

— Сие действо предопределённо случилось, — вздохнула хозяйка офиса. — От судьбы не уйдёшь, — развела она руками.

— Да хватит нам лапшу уже на макароны натягивать! — не выдержал Никита, намереваясь немедленно перейти к плану Б. — Приёмчики эти ваши шарлатанские!

— Погоди, — остановила его Элис, отечески похлопав по рукаву. — Тётя Марфа, — обратилась она к старушке. — Дело-то серьёзное, вы уж объясните, будьте добры…

— Объяснить ей, — пробурчала медиум. — Так у тебя всё в твоей книге записано уже наперёд. Там все объяснения и есть.

— В какой книге? — настороженно переспросила Эля.

— В рукотворной, в какой ещё, — сердясь на непонимание собеседницы, пояснила Марфа. — В блокноте твоём.

До Элис стало смутно доходить, куда клонит старушка. Девушка достала из сумочки ту самую книжицу с собственными каракулями и положила на стол.

— В этой? — уточнила она.

— Только ты уж, будь добра, сама её листай, — предупредила ведунья. — Я к ней прикасаться не буду.

— Что за сказки Венского леса?! — снова влез в разговор Никита. — Может, ещё «трах-тибидох» скажем?

— Ты, парень, что-то сильно раздухарился, — посетовала ему старушка. — Скромнее надо себя вести.

— Сейчас дойдём до жучка, — пригрозил ей Баженов, — ещё увидим, кто будет скромный, а кто начнёт сухари сушить.

Эля тем временем раскрыла блокнот и стала изучать недавние рисунки. Её привычка никуда не делась, и даже в довольно напряжённые моменты последних дней она то и дело машинально зарисовывала какие-то абстрактные фигуры. Но теперь кое-что из изображений стало обретать некие узнаваемые формы. К большому изумлению авторши.

Например, на одном рисунке Элис без труда «выцепила» взглядом из пересекающихся хаотичных линий полицейский автомобиль — точно в такой же они врезались накануне. На другом схематично угадывался некий человечек в расстёгнутой почти до пупа рубашке — охранник штрафстоянки, не иначе! Эти фигуры выглядели словно спрятанными за остальными линиями. Знаете, как на детской картинке-загадке: где спрятался кролик? На первый взгляд, его сложно было отыскать, но стоило найти правильный ракурс — и силуэт кролика словно бы выпукло выделялся из рисунка. Найдя искомое изображение, становилось невозможным снова его потерять. Так и тут. Но даже не это оставалось самым удивительным. Эля со стопроцентной вероятностью знала, что и машину ДПС, и нелепого сторожа — расхитителя фуфаек она изобразила в своём блокноте до того, как события с этими «героями» произошли в реальности.

В следующую секунду на другой странице она без труда увидела спрятанный за контрастной штриховкой браслет, который она якобы потеряла у ведуньи.

От нахлынувших чувств у Эли покраснели щёки, и она порывисто захлопнула блокнот. И посмотрела на тётушку Марфу.

— Догадалась теперь? — прищурившись, поинтересовалась бабушка. — То-то и оно…

— То-то и что? — Никита перевёл подозрительный взгляд на напарницу.

— Вы нам поможете? — тоненько попросила Элис, продолжая смотреть на ведунью. — Ну, пожалуйста, я вас очень прошу…

— Нет, вы меня хоть режьте, хоть ешьте, но я в эти мистические штучки ваши ни за что не поверю, — заявил Никита. — Устроили тут Гарри Поттера с совой.

— Так в них никто верить и не заставляет, — смиренно отозвалась матушка Марфа. — Им просто достаточно следовать.

— Вот именно, — буркнул Баженов, — следователь разберётся…

— Получается, что вы дали мне браслет, зная, что он в итоге приведёт меня сюда к вам? — сильно наморщив лоб, пробормотала Элис. — Действительно, не очень правдоподобно звучит.

— Но вы же здесь, — всё так же кротко заметила ведунья. — К чему противиться и накликать на себя гнев… — И бабушка указала пальцем вверх.

— В смысле гнев… — тут же вполголоса прореагировал Никита. — Евонный? — И тоже ткнул пальцем в потолок.

— В смысле гнев Берендеева Виталия Егоровича, известного в узких кругах как Берендей.

Визитёры ведуньи недоумённо переглянулись. Слышать из уст благообразной старушки имя этого — по многочисленным слухам — страшного человека с легко запоминающейся кличкой было удивительно. Хотя до последних событий ни Эля, ни Никита никогда не сталкивались с людьми Берендея ни прямо, ни косвенно, любой человек в окрестностях знал о существовании этого вора в законе, криминального авторитета, который давно «держал» Город. Имя Берендея произносили, как правило, лишь при крайней необходимости и шёпотом. При желании его именем можно было пугать детей.

Несмотря на зашевелившиеся в дальних закутках сознания щупальца страха, голова у Эли продолжала оставаться относительно ясной.

— Так Штырь, значит, его человек? — задумчиво проговорила она. — И «пиджаки», получается, тоже.

— Товарищи, — взмолился Баженов, — объясните мне, неразумному, при чём здесь вообще Берендей?!

Тётя Марфа выразительно на него посмотрела, но ничего не сказала.

— А вы-то, бабушка, на кого работаете? — поинтересовалась Элис. — Не на него ли?

— Я-то сама на себя, — заверила её старушка.

— А вы действительно тётя Кларисы или это у вас агентурная кличка такая? — тут же подхватил подозрения компаньонки Никита.

— А ты, деточка, — обратилась ведунья к Эле, игнорируя вопрос Баженова, — теперь уже сама решай, как поступать. Твоя рука, получается, владыка…

— А чего тут думать-то? — вскинулся Никита. — Ты в свой блокнотик загляни — там ведь всё будущее нарисовано.

Элис вопросительно посмотрела на матушку, но та отрицательно покачала головой.

— Дальше такое не сработает, — заявила она.

— Почему это? — зацепился Баженов. — Волшебная мана закончилась?

— Глупый ты, — сообщила медиум в пятом поколении. — Тут принцип такой же, как в квантовой механике.

— В чём, в чём? — Никита даже поперхнулся. Упоминания экстрасенсоршей вначале «Берендея», а теперь ещё и «квантовой механики» привносили в беседу ощутимый сюрреалистический акцент.

— Парадокс наблюдателя, — пояснила старушка. — Пока частицы никто не видит, они себя так ведут, а стоит за ними начать присматривать — то эдак! В школе надо было физику не прогуливать! У нас то же самое. Пока Эля ничего про свой блокнот точно не знала, система работала, а теперича, когда девочка всё поняла, предсказаний не жди. Захлопнулась калитка.

— Давно я такой хренотени не слышал, — покачал головой Баженов.

— Попрошу в офисе не выражаться! — шикнула на него Марфа.

— Я что, могу предсказывать будущее? — тихо спросила Элис, пребывая в сосредоточенной задумчивости. — Или теперь больше уже нет?

— И будущее можешь, и прошлое тоже, — заверила её ведунья.

— Как это — прошлое предсказывать? — не поняла Эля.

— Не то чтобы предсказывать, но видеть иногда — точно. Это я тебе как медиум медиуму говорю. Рыбак рыбака, что называется, чует издалека.

— Так как же мне теперь предсказывать, если блокнот больше «не работает»?

— Блокнот не работает, так другое заработает, — уверила её тётушка Кларисы. — Тебе надо будет только это другое считать, как текст со страницы, когда время придёт.

— Слушайте, — перебил их Никита. — Вы тут серьёзно сейчас? Нас чуть в тюрьму не посадили, а перед этим едва «пиджаки» не повязали — по вашей, между прочим, прихоти с жучком! — а вы про чакры и заклинания тут талдычите!

— Одно другому не мешает, — смиренно опустила взгляд бабушка.

— Но это всё никак не объясняет, при чём тут я? — опять негромко проговорила Элис. — Для чего я Кларисе с братом и тем более людям Берендея? Никите, как я понимаю, досталось просто рикошетом, когда он в это дело зачем-то ввязался. Весь профит во мне, а не в нём.

— Правильно мыслишь, деточка, — согласилась Марфа, поощрительно качая головой.

— А вы мне не скажете, в чём этот самый профит есть? — Эля с надеждой посмотрела на старушку.

— Не имею права, — с ноткой сожаления отозвалась та. — Да и бессмысленно. Потому как вы в узел судьбы попали.

На этих словах Никита возмущённо хрюкнул, но удержался от язвительных высказываний.

— Скажите хотя бы, стоит мне в Кочки сейчас ехать или нет?

— Сама должна решить. — Тётя Кларисы подняла на Элю взгляд. Сейчас в её водянистых зрачках плавал туман. — Скажу одно: если ты петлю свою ментальную хочешь до конца завершить, то и поступать надо сообразно.

— Да уж, легче не стало, — покачала головой Элис.

— Добавлю вам: будьте осторожны. Если с деточкой нехорошие, злые люди вряд ли какое непотребство сделают, то вот невежливый молодой человек рискует вполне себе ощутимо. С ним уж точно антихристы церемониться не будут.

— Вы бандитов имеете в виду? — уточнила Эля, встревоженно поглядывая на напарника. — Типа Штыря?

— Типа любого, кто с твёрдой тропинки на кривую дорожку свернул.

— Спасибо за предупреждение!

— Пожалуйста… только я с вашего позволения пойду покемарю. Никаких сил не осталось. Ты, деточка, своей аурой исключительной из меня всю энергию высосала… — Старушка поднялась с диванчика и проследовала к перегородке из верёвочек, перед которой обернулась и добавила: — Вы дверь офисную просто захлопните снаружи, там замок автоматический…

— Ну чего? — поинтересовался Никита. — Лично мне ясней не стало. От этой старушенции в голове полная абракадабра.

Он вывел «антилопу-гну» на утренний пустынный проспект и направил машину в сторону выезда из Города.

— Я вот что думаю, — проговорила Эля, невидяще глядя на дорогу впереди. — Ты меня до поместья довезёшь, высадишь, а потом сразу же поедешь обратно в Город и где-нибудь спрячешься на время. Хотя бы у своей полюбовницы. А связь будем держать через ведьмину гору.

Баженов только хмыкнул.

— Так себе план, — заметил он, разгоняя развалюху до ста километров в час. — И если ты хорошенько покумекаешь, то и сама поймёшь почему. И сколько раз тебе говорить, что нет у меня никаких любовниц!.. А что вообще случилось, что ты так за меня переживать стала, наслушалась безумной шарлатанки?

— Помнишь, ты говорил, что в деле дер Ляйнов запахло керосином? — спросила Эля, продолжая пребывать в задумчивом состоянии.

— Ну.

— Так вот, мне кажется, что сейчас там уже начало попахивать серой!

Глава 20

«Антилопу-гну» с Никитой решили лишний раз «не светить».

Баженов высадил Элю у деревенского кладбища и принялся искать место для скрытной парковки авто: чтобы и от поместья фон дер Ляйнов недалеко, и внимания местных «сектантов» не привлекать.

Прежде чем выехать за Город, Никита зарулил в контору «Стража». Из-за раннего часа персонал отсутствовал, но у Баженова был собственный ключ. Он изъял из своего рабочего шкафчика две рации.

— Научно-технический прогресс не остановить, — пояснил он, возвратившись к развалюхе. — Ударим технологиями по демонтированной в Кочках вышке!

Он передал один аппарат Эле и объяснил, как рацией пользоваться.

— Вот видишь, — добавил он, — оперативную связь на местности мы уже наладили! Теперь я в любой момент смогу прийти тебе на помощь! И не надо на ведьмин холм бежать.

— А ты думаешь, рация возьмёт в подземелье?

— Должна. Но даже если нет, это всё равно лучше, чем ничего. Я не думаю, что тебя не будут выпускать на поверхность.

Элис пришлось с этим разумным доводом согласиться, и она опустила рацию в свою сумочку.

В ходе непродолжительных дебатов, состоявшихся после посещения матушки Марфы, новоявленные «детективы» решили-таки пойти ва-банк. Нельзя сказать, что Эля ощущала себя настолько отважной, чтобы самой лезть в логово «противника»; ею двигал прежде всего холодный расчёт. Она рассудила так: скорее всего, браслет на неё надели лишь для того, чтобы подстраховаться на случай её побега. Получается, Клариса настолько заинтересована в её услугах (и высокий гонорар тому подтверждение), что пошла даже на сделку с боевиками Берендея, которые должны были за ней проследить «на воле». В этом случае всё сходилось. Как только Элис покинула свою квартирку, на сигнал маячка сразу же выехала «оперативная бригада». Хорошо, что они с Никитой быстро разобрались со Штырём, видимо успев как раз до приезда его дружков. Поэтому «ровер» сел им на хвост уже в Городе. И тут опять всплывал вопрос: что такого неординарного в Элис? Почему её персона потребовала настолько повышенного внимания? Уж не Кларисе с её обеспеченностью иметь проблемы с наймом литературного обзорщика, коих в Сети пруд пруди. Почему именно Эля? Что за странная упёртость? Элис пока не могла ответить на этот вопрос, но понимала, что, скорее всего, сей ответ и является ключом к сундуку с тайнами.

Исходя из всего вышеизложенного, Эля предположила, что поместье фон дер Ляйнов, если она туда вернётся, как раз и является для неё самым безопасным местом. Потому как дееспособная Элис Герцена для Кларисы беспримерно важнее её недееспособной. И опасаться бандитов Берендея в этом случае тоже, видимо, не стоит — они ведь пасли объект вне стен поместья, а к чему следить за птичкой, когда она и так в клетке?

Косвенно на такой расклад намекала и тётушка Марфа, которая заявила, что с «деточкой» злые люди нечего страшного не сделают. Не то чтобы Эля безоговорочно ведунье верила, но тем не менее.

Но тогда получалось, что старушка права и в другом: Никита автоматически становился слабым звеном их связки. Если Элис нужна была дер Ляйнам для каких-то утилитарных целей, то Баженов болтался рядом, как не пришей к карману рукав, и только мешал разработанному изначально плану. Отсюда получалось, что при первом же удобном моменте его постараются в лучшем случае изолировать, а в худшем, учитывая, с какими людьми приходится иметь дело… Но об этом даже и думать не хотелось.

Никита, выслушав аргументы напарницы, тем не менее выходить из дела категорически отказался. Эля собиралась вначале с ним крепко спорить, но, взглянув в решительные глаза парня, поняла, что это бесполезно. Такая ситуация даже немного тешила её самолюбие: надо же, ради неё человек идёт на такой риск! И что удивительно, ей была приятна такая забота.

В «замке» фон дер Ляйнов за время отлучки Эли ничего, на первый взгляд, не изменилось.

Кстати, ни снаружи, ни внутри не наблюдалось никаких «роверов» или других признаков присутствия уголовников, что отлично подтверждало версию Элис о «птичке в клетке».

Габриэль рутинно впустил её в ограду, важно кивнув вместо приветствия.

Клариса же встретила наёмную работницу хоть и немного настороженно, но вполне радушно.

— Надеюсь, вы отдохнули и закончите работу без дополнительных проволочек, — сказала она.

— Я постараюсь, — смиренно проговорила Элис.

— Тогда давайте не будем терять времени, коллекция вас ждёт!

Подоспевший карлик незамедлительно проводил её к входу в подземелье, но, вопреки ожиданиям девушки, сам внутрь не полез.

— Если что, — сказал он, — вызывайте меня по внутреннему селектору.

Перед тем как приступить к продолжению работы, Эля осмотрелась. Все экспонаты находились на своих местах, да и остальная обстановка подземного хранилища выглядела точно так же, как прежде. Но девушка не могла избавиться от ощущения, что внутри чего-то не хватает.

И только уже устроившись в кресле за исследовательским столом, она поняла, чего именно.

Исчез робот-пылесос. Все другие дни он деловито журчал где-то рядом, скрупулёзно выполняя свою работу, а сейчас пропал. Элис даже не поленилась проверить дальние закутки — вдруг застрял? — но пылесоса нигде не было. Эля грустно вздохнула, она успела привязаться к железной штуковине, в конце концов, именно камера, установленная на роботе, по сути, спасла ей жизнь, когда Элис раскокала ампулу с ядовитым газом.

Но в пропаже пылесоса был и другой подтекст. Получалось, что теперь за Элей перестали наблюдать? Или всё-таки есть и другие камеры? Девушка ещё раз оглядела стены и потолок, но встроенных глазков и объективов опять не нашла.

У неё мелькнула мысль опробовать рацию, чтобы узнать, ловит ли она под землёй, но, поразмыслив, Эля от идеи отказалась. То, что она не нашла стационарных камер, ещё не значило, что их нет. А лишний раз до времени раскрывать свои «секреты» и наличие за периметром напарника Элис посчитала нецелесообразным.

Ещё раз вздохнув, она прошла к стеллажам и захватила к столу экспонат 011-ПРАМ-МД-2. Физически он представлял собой несколько запакованных в защитную плёнку страниц с убористым текстом. Кое-где на листочках были заметны следы сажи или копоти. В описании утверждалось, что листики — чудом уцелевшие страницы из второго тома «Мёртвых душ» Гоголя. Однако в экспертных оценках (тоже приложенных к экспонату) такое смелое утверждение подвергалось беспощадной критике и расценивалось как крайне маловероятное.

Только-только Эля закончила описание уцелевших в пламени страниц, в подземелье раздался глухой шум, входная дверь открылась, и в хранилище вошла сама хозяйка.

Госпожа фон дер Ляйн затворила за собой дверь и с неизменно воинственным выражением лица проследовала прямо к рабочему месту Элис.

— Как идут дела? — дежурно поинтересовалась она, подойдя к столу.

— Вроде бы штатно, — немного настороженно ответила Эля. Всё же появление хозяйки в разгар рабочего дня показалось ей слегка необычным. — Планирую сегодня закончить с Гоголем и обработать ещё какой-нибудь экспонат.

— Прекрасно, прекрасно, — как-то рассеянно проговорила Клариса, думая явно о другом.

— Что-то случилось? — спросила Эля, сообразив, что визит хозяйки поместья — вовсе не рутинная инспекция.

— Знаете что? — Клариса словно приняла для себя внутреннее решение и пристально посмотрела в глаза Элис. — Появились новые обстоятельства, и я полагаю, будет правильным, если я вам сейчас их озвучу. Очень надеюсь, что мы с братом обретём в вашем лице именно союзницу!

— А… — Элис растерялась. — Я, конечно… Я постараюсь…

— Извольте! — Клариса пододвинула ближайшее крутящееся кресло и грузно уселась в него. — Чтобы не ходить вокруг да около, скажу вам сразу: работу по экспонатам коллекции мы с этого момента приостанавливаем.

— Как? — опешила Эля.

— Нет-нет, это никоим образом не коснётся вашего гонорара, вы получите всю сумму в полном объёме, — торопливо проговорила Клариса. — Мало того, в случае принятия нашего нового предложения вы получите сверх того ещё и существенный бонус.

— Нового предложения?

— Да. Мы прекращаем работу с экспонатами. Со всеми, кроме одного. Мало того, мы будем заниматься теперь только им.

От Элис, конечно, не укрылось используемое хозяйкой поместья местоимение «мы». Мы — это кто?

— Экспонат 013-Би-Икс, — сообщила Клариса.

— «Поглощающая жизнь»? — уточнила Эля, без труда припоминая злосчастную подложку. — Которая меня едва не отравила?

— Верно. Дело в том, что представленные на стенде материалы не полные. Они достаточны для создания презентации, которой вы и занимались, но, очевидно, недостаточны для того, чтобы раскрыть секрет данного артефакта.

— Раскрыть секрет?

— Да. Или, если хотите, привести его в действие.

— Честно говоря, — призналась Эля, — я мало что понимаю.

— Минутку…

Клариса встала с кресла и проследовала к одному из дальних верстаков. Там она склонилась над нижней его частью, где обычно находятся выдвижные ящики. Но вместо этого открыла толстенькую дверцу — оказывается, на месте ящиков располагался небольшой встроенный сейф.

Госпожа фон дер Ляйн извлекла изнутри два пухлых прошитых тома, напоминающих старинные гроссбухи. С некоторой натугой подхватила книги руками, вернулась к Элис и уложила их — один на другой — на столешнице. Обложки томов явно видали виды: потрескавшаяся во многих местах кожа была частично затёрта от многочисленных прикосновений, а края рассохлись и неопрятно распушились.

— Вот, — сказала Клариса, легонько постучав указательным пальцем по верхней обложке. — И там, — она указала на сейф, — ещё три таких.

— Можно? — Эля кивнула на книгу.

— Разумеется, только соблюдайте осторожность.

Эля взяла верхний том, положила на клавиатуру и раскрыла наугад. Рукописный разворот страниц был испещрён непонятными значками, формулами, рисунками. Элис присмотрелась. В верхнем левом углу был изображён стилизованный кристалл, от которого исходили как бы лучи, которые упирались в непонятный символ — вписанный в окружность знак бесконечности. Пространство между формулами и изображениями заполнял очень мелкий строчной текст, но слова вроде бы были русскими — и то хлеб.

— И вы хотите, чтобы я… — Эля подняла взгляд на Кларису, которая снова устроилась в кресле, — всё прочитала? Но ведь на это потребуется…

— Нет, — перебила её дер Ляйн. — Думаю, штудировать все пять томов вам не понадобится. Дело немного в другом. Давайте я вам объясню вкратце… Начну с предыстории. Мой брат Роберт, если вы не знали, по образованию химик. Ещё в институте он подавал очень большие надежды, и многие прочили ему блестящую учёную карьеру. Поначалу всё складывалось действительно как нельзя лучше. Впрочем, не стану утомлять вас деталями. Когда к нам по наследству попала коллекция раритетов, внимание моего брата сразу же привлёк этот самый экспонат 013-Би-Икс. После углублённого исследования стало понятно, что синий кристалл является своеобразной ценной породой, ископаемым, при умелой обработке которого можно достичь поразительных результатов. Эта идея так захватила Роберта, что он занялся ею вплотную. Вскоре выяснилось, что кристалл теоретически может способствовать синтезу абсолютно новой субстанции с уникальными свойствами. Можно сказать, в учёном мире химии и биологии назревала сенсация. Неудивительно, что энтузиазм моего брата достиг невиданных пределов. Но, к большому сожалению, Роберта ждало разочарование. Все практические эксперименты, которые он проводил с кристаллом, давали хоть и странные, но совершенно тривиальные результаты.

— Синяя трава? — вполголоса проговорила Эля, начиная кое о чём догадываться.

— Что? Ах, это… Ну да. — Клариса поморщилась. — Это была очевидная глупость с нашей стороны, эксперимент, сделанный скорее от безысходности, чем из-за необходимости. К счастью, опытный биологический вид оказался совершенно безвредным, хоть и наделал переполох. В итоге Роб упёрся в тупик — выяснилось, что для конечной формулы синтеза не хватает двух элементов. Вернее, даже не так. Сама формула в материалах не раз упоминалась, но вот один из её аргументов он дешифровать никак не мог. И тут выяснилось, что это смог сделать один из его предшественников, некто Эрих Краузе… Кстати, вам это имя ничего не говорит?

— Н-нет… — с запинкой отозвалась Эля, припоминая. — Но я в материалах по экспонату его встречала. Какой-то алхимик.

— Верно. Так вот, он этот аргумент дешифровал. А с ним и всю формулу. Но не успел поделиться открытием с общественностью, как и достичь практических результатов. Так как скоропостижно скончался.

— Подождите, — приостановила Кларису Эля. — Но там же написано, что полученное вещество было бы крайне смертоносным?

— Есть и такая точка зрения. Но тут срабатывает такой же принцип, как в змеином яде, например. Смотря как применять его действие — в определённых случаях он прописывается исключительно как лекарство.

— Как-то всё немного… неожиданно.

— Я вас понимаю. — Тон Кларисы казался участливым, однако в зрачках продолжала плавать холодность. — В такое сложно поверить с ходу. Алхимия, субстанции, какое-то Средневековье, однако же это вполне реальные и осязаемые вещи. Хоть и с метафизическим подтекстом.

— И при чём тут я? — задала Эля главный вопрос.

— Что ж. Не стану скрывать — наш выбор не случаен. Возможно, нам следовало объяснить вам всё с самого начала, но, опять же, кто мог знать?

— Что знать?

— Теперь уже не важно. — Клариса небрежно махнула рукой. — Дело в том, что в вас скрыты некие возможности, которых нет у обычных людей.

— Даже так? — Эля, может, и ожидала чего-то подобного, но всё равно поймала себя на ощущении некоего сюрреализма происходящего.

— Именно. Что однозначно подтвердила тётя Марфа, я ведь не зря отправила вас к ней перед началом предприятия. Она медиум в пятом поколении, и это не маркетинговая уловка! Марфа рассмотрела в вас неоспоримые доказательства того, что вы можете помочь нам в поисках недостающего элемента формулы.

— Каким образом?

— Мы пока не знаем. Но ведь в вашем блокноте каким-то образом появился код от этого сейфа. — Клариса снова указала на раскрытую дверцу. — Вы разбили ампулу именно того экземпляра, который нас интересовал в первую очередь. И так далее. Вы однозначно каким-то неведомым образом связаны с синим кристаллом. Поэтому я надеюсь, что у вас есть расшифровка недостающего аргумента. Нам надо только её найти. Всем вместе.

Как ни дико звучали пояснения Кларисы, Эля продолжала находиться «в трезвом уме и здравой памяти» и могла вполне себе сопоставлять факты.

Во-первых, ей не давал покоя вопрос о таинственной пропаже/не пропаже собственно Роберта. Почему Элис до сих пор с ним ни разу не увиделась воочию? Но она пока не решалась уточнять у хозяйки, посчитав это преждевременным. Во-вторых, некоторые загадочные эпизоды, произошедшие с ней в поместье, начали получать свои объяснения.

— Так, значит, это вы украли тогда мой блокнот? — с вызовом взглянув на хозяйку, спросила Элис.

Клариса едва заметно скривила лицо.

— Не я, Габриэль, — нехотя уточнила она. — Я лишь предположила, что в блокноте может быть указан не только код сейфа, но и код элемента формулы, и Габи решил это немедленно проверить. Он такой. Но ничего похожего мы там не обнаружили и вернули блокнот на место. Выглядело некрасиво, признаю.

Собеседницы некоторое время помолчали, думая каждая о своём.

— Так что? — прервала паузу Клариса. — Надеюсь, мы договорились? Сумма бонуса будет сопоставима с суммой всего контракта. Но мы отныне должны будем находиться в одной лодке.

— То есть мне придётся сейчас изучать эти тома, ожидая, когда ко мне придёт озарение?

— В целом да. Вы можете изучать любые материалы, связанные с экспонатом 013-Би-Икс.

— Но матушка Марфа говорила, что моя сила в неведении. Что дар проявляется неосознанно, когда я не знаю, о чём идёт речь. Теперь же получается, что я намеренно стану искать код для дешифровки. По логике это сведёт все мои способности к нулю.

— И да и нет. Потому что, возможно, код уже где-то отобразился ранее — на каком-то объекте, который вас окружал или ещё как. И потом, мы ведь до сих пор не знаем, как он выглядит, этот код. Что он — цифры, буквы, какой-то предмет?

— Хорошо, хотя в такое трудно поверить, но допустим, что всё так. Тогда прежде, чем дать согласие, я должна выяснить ещё один момент. — Элис старалась говорить спокойно, но голос начинал немного подрагивать от волнения. — Потому что я заметила одну неувязку. — Она замолчала и подняла взгляд на Кларису.

— Слушаю вас, — невозмутимо произнесла та.

— Как вы изначально на меня вышли? Откуда про меня узнали? Ведь мои якобы паранормальные способности подтвердились только после визита к тётушке Марфе! До этого я числилась в миру никому не известной заштатной фрилансершей.

— Что ж, — госпожа фон дер Ляйн нервно побарабанила пальцами по столешнице, — рано или поздно вы бы задали этот вопрос… — И Клариса взяла мхатовскую паузу. — Дело в том, что Эрих Краузе — ваш прапрадед.

Глава 21

Наверное, хорошо, что подоспело время обеденного перерыва. Иначе Элис и вправду бы сошла с ума. Казалось, мало что может её так потрясти в свете последних событий, но, пожалуйста, получите! Оказывается, она теперь повязана с этим крайне подозрительным делом ещё и родственными узами! Если верить Кларисе, разумеется. Пока на данный действительный момент Эля не верила. Хотя госпожа фон дер Ляйн пообещала предоставить исчерпывающие доказательства.

Получается, события продолжали уплотняться. Как только Элис раскрыла то самое первое письмо с предложением работы, жизнь стала стремительно убыстряться, наполняясь всевозможными чудесами.

— Может, я в коме лежу и это мне виднеется в видениях? — спросила саму себя вслух Эля.

Полчаса назад они с Кларисой вышли «на поверхность», чтобы проветриться, пообедать и немного отдохнуть, а сейчас Элис в одиночестве сидела в своей комнате-каморке.

Руки у неё словно чесались — был бы под ними Интернет, она мигом бы выудила оттуда всю подноготную загадочного Эриха Краузе, которого сватали в её прапрадеды. А вдруг это оказалось бы правдой?! Но тогда… Тогда появлялся шанс найти и других родственников. Эля передёрнула плечами, будто в комнате царил холод. Хочет ли она открывать свои семейные тайны в принципе? Не выйдет ли это предприятие ей боком?

— Жила себе, — сказала Эля в пространство, — никого не трогала. Одна-одинёшенька, сирота-сиротинушка. Надо же было полезть в чёртов подвал!

Борясь с искушением немедленно связаться с напарником по рации, чтобы поделиться нетривиальными новостями да и разузнать, как он там устроился в засаде, Эля всё же решила принять максимальные меры предосторожности. Во-первых, она не хотела «светить» рацию в доме, мало ли где тут ещё понатыканы пылесосы с камерами на борту. Во-вторых, следовало найти место, где ей бы стопроцентно не помешали; внутри «замка» в любой момент кто-то мог пройти мимо или случайно её увидеть.

Девушка подхватила сумочку и пошла на выход. Она ещё раньше присмотрела в самом отдалённом закутке ограды некий хозяйственный блок, состоящий из разнокалиберных вспомогательных построек. Судя по всему, этот сектор территории поместья уже давно находился в относительном запустении. Хотя когда-то, возможно, там хранили корма и держали какую-то живность.

Элис, напустив на лицо растерянно-мечтательное выражение, спустилась с крыльца, всем своим видом давая понять (если её кто заметит), что она просто бродит-гуляет, пытаясь осмыслить невероятную информацию, вываленную на неё безжалостной Кларисой.

Однако никого живого поблизости не наблюдалось. Внутри периметра ограды стояла гулкая и вязкая тишина, даже ветер стих, перестав трепать тоненькие листочки немногочисленных садовых деревьев.

Эля прогулочным шагом обогнула фронтон «замка» и оказалась на заднем дворе.

Она до последнего пыталась отложить мысли о том, что ей каким-то образом надо разобраться со вновь открывшейся концепцией её работы на Кларису. Ведь то, о чём поведала ей госпожа фон дер Ляйн, можно сказать, переворачивало всё с ног на голову. Это даже безотносительно возможного родства с Краузе.

Эля не понимала, во что ей надо верить, а во что — нет. Многое казалось дикостью и безумием, но могло в итоге оказаться и правдой. Требовалось за что-то зацепиться, установить для себя своеобразный «якорь» в сознании и от него уже танцевать. Только вот какой факт за него, за такой якорь, принять? Чтобы в самый ответственный момент утлое судёнышко под именем «Элис» не сорвало с этой ненадёжной опоры и не унесло в открытый безбрежный океан!

В таких невесёлых размышлениях Эля добрела до самого «задника» поместья. Здесь располагались несколько хозяйственных сараев и нечто вроде небольшого хлева. Элис осмотрелась и решила спрятаться именно в нём.

С опаской потянула за ручку большой воротины — перекошенной, темноватой от старости и сырости, с видимыми щелями между подгнивших досок. Но створка довольно легко и почти беззвучно сдвинулась с места. Хлев оказался даже не запертым.

Эля юркнула в образовавшийся проход и прикрыла воротину изнутри, сделав «как было».

Внутри помещение разделялось на отсеки-загоны (видимо, для содержания скота) и технологические дорожки, по которым можно было передвигаться, чтобы, например, подавать корм в специальные желоба. Эля двинулась вдоль загончиков, с любопытством рассматривая непривычное деревенское обустройство подсобного хозяйства. Дневного света, просачивающегося через хоть и грязные, но большие окна под потолком, вполне себе хватало для поверхностного обзора. Часть вольеров оказалась пронумерована: на калитках, ведущих в загончики, виднелись небрежно начерченные масляной краской цифры — 1, 2, 3 и т. д., обведённые белым кругом.

Эля дошла до последнего по счёту — «8» и приоткрыла загородку, намереваясь войти внутрь. Дверца поддалась, но доска с номером, за которую схватилась девушка, соскочила с крепления и из горизонтального состояния переместилась в вертикальное, повиснув на одном оставшемся гвозде.

Элис примостилась на струганом пологе, который можно было использовать как скамейку, и только тогда достала из сумочки рацию.

— Я — Ромашка, я — Ромашка, — сообщила она свой позывной, зажав клавишу вызова. — Как слышите меня? Приём!

Аппарат откликнулся тут же, будто на том конце связи только этого и ждали.

— Я — Лютик, я — Лютик! — вдохновенно отозвался Никита конспиративным голосом. — Слышу тебя хорошо!

Не надо было быть хорошим психологом, чтобы понять, как парень рад, что Эля наконец-то вышла на связь.

Элис поймала себя на том, что ей приятна такая реакция. Вместе с тем невероятным водоворотом последних событий, в который ей пришлось окунуться с головой, она ощущала изменения и в самой себе. Будто бы некие силы, дремавшие в ней до поры до времени, вдруг вырвались, как джинн из бутылки. Ей почему-то становилось вовсе не всё равно, что и как будут думать про неё окружающие. И в первую очередь окружающие мужчины. И в первую очередь те, кто не безразличны ей самой.

— Есть новости, — сказала она в рацию. — Которые кое-что объясняют, а другое — ещё сильнее запутывают. Приём.

— Говори.

— Если кратко, то Клариса на самом деле наняла меня, чтобы я помогла им активировать один артефакт из коллекции — голубой камень. Её брат — какой-то там гениальный химик, и с помощью кристалла из коллекции он может синтезировать новое вещество, которое их прославит и всё такое… Как понял? Приём.

— Понял… Значит, всё же не секта? — погрустневшим голосом спросил Баженов.

— Нет, не секта. Приём.

— И в жертву тебя приносить не будут? Жаль…

Эля фыркнула:

— Ну, извини, что не оправдала твоих ожиданий…

— …А зачем ты тогда нужна им? Приём.

— Они верят в мои паранормальные способности. Им бабка Марфа так сказала.

— Ты серьёзно? Вроде бы взрослые вменяемые люди.

— И кое-что ещё есть. Клариса обещала предоставить доказательства, потому что звучит дико.

— Что? Приём.

— Формулу синтеза нового вещества открыл в своё время некто Эрих Краузе. Я про него уже раньше читала в материалах дела. Типа алхимика. Своё открытие он не успел поведать миру, так как внезапно умер. Приём.

— И что? Приём.

— Они сейчас эту формулу и расшифровывают. И говорят, что Эрих Краузе — мой прапрадед… Приём…

— Приё-ё-ё-ём… — Эля потрясла аппарат, решив, что рация барахлит, но с устройством всё было в порядке, это просто Никита молчал.

— Не знаю, что сказать тебе, Ромашка… Приём, — наконец выговорил он.

— Я сама тоже… Не знаю, что сказать…

— Что намерена предпринять?

— Попробую покопаться в материалах. Клариса подогнала про кристалл ещё пять новых томов. Может, я действительно что-то знаю, чего ещё не понимаю сама. Особенно если новость про необычного родственника — правда.

— А ты раньше никогда это имя не слышала? Приём.

— Нет, конечно! Ты дурак, что ли?

— Ромашка, не кипи… Тогда я остаюсь на подстраховке. Плановый сеанс связи — вечером. Как поняла?

— Поняла… Конец связи.

Эля выключила аппарат, убрала рацию обратно в сумочку и почему-то вздохнула. Поймала себя на мысли, что лучше бы Никита сидел сейчас с ней рядом на досточке, чем прятался неизвестно где в засаде. Он хоть и безалаберный, но с ним как-то спокойнее.

Она всё ещё до сих пор не решила, как должна относиться к недавно состоявшемуся разговору с хозяйкой поместья. С одной стороны, вся эта «алхимическая» информация не вызывала доверия: привыкшая ехать по сугубо прагматическим рельсам, Элис сложно было представить в этом пути параллельные движения некоего «тонкого» мира, наполненного оккультизмом, экстрасенсами и прочими астрологиями и эзотериками. Её сознание по инерции сопротивлялось, с трудом принимая для анализа «эфемерные» факты и понятия. С другой стороны, те самые факты упрямо твердили о некоей причастности Эли к не совсем объяснимым событиям, и ведь от этого нельзя было просто так отмахнуться! Странные разговоры, которые она слышит издалека. Полувменяемые хождения по ночам. Рисунки в блокноте, на которых изображено будущее. Умение считывать прошлое незнакомых людей. Не много ли чертовщины для одной отдельно взятой хрупкой девушки? Теперь вот ещё предполагаемое родство со знаменитым алхимиком!

Вообще эта тема до недавних пор была для Элис крайне болезненной, и потому она намеренно сделала её табуированной. Что толку ворошить своё генеалогическое древо, если её — уже не важно, по какой причине, — подбросили крохой в дом малютки. Ей от такого знания ни холодно ни жарко. Она выкарабкалась самостоятельно и не нуждается больше в няньках. Раз её родители пожелали самоустраниться, то и Элис не станет никогда предпринимать никаких попыток, чтобы узнать, как это произошло. Конечно, прапрадед — не отец и не мать и, скорее всего, информация о годах его жизни никак не сможет приоткрыть завесу недавнего прошлого о её родителях, но даже такое далёкое прикосновение к своей родословной вызывало у Эли тревогу. Кларисе же удалось проследить эту родственную связь, если, конечно, это не очередной блеф.

Элис даже поёжилась от дискомфорта, представив, какие ещё неприглядные тайны могут открыться ей в ближайшее время.

— Так ты ж предсказательница, — сказала она самой себе вслух. — Чё паришься-то? Предскажи, и всё…

И тут взгляд девушки случайно упал на ту самую повисшую на одном гвозде перекладину с цифрой. Изначально там была нарисована восьмёрка, вписанная в круг. Цифру изобразили как-то непропорционально крупно, она почти касалась своими границами белого ободка. И всё бы ничего, но сейчас, когда палка превратилась из горизонтальной в вертикальную, цифра восемь превратилась… превратилась…

Эля перестала дышать.

Чёрт возьми, теперь это был знак бесконечности, вписанный в круг. Точно такой же символ Элис увидела, когда наугад раскрыла том, который сегодня дала ей Клариса!

«Что за фантасмагория?! — мелькнуло у неё. — И что это значит? Мне опять на что-то намекают или где?»

Элис обвела взглядом загончик. Ничего примечательного в нём не было. Когда-то тут держали животных, но и только. Эля настороженно прошла в дальний закуток, где в беспорядке была навалена старая ветошь.

Брезгливо убрала в сторону верхние тряпки и увидела очертания деревянного пологого ящика. Решившись, девушка освободила от мусора верхнюю дощатую крышку и приоткрыла её. Во внутреннем полумраке угадывались другие грязные тряпки. Но Эля решила идти до конца.

Закатала рукава блузки и, пачкаясь в пыли и грязи, распаковала внутреннее содержимое. Когда там появилось что-то белое, гладкое и твёрдое, она даже не сразу сообразила, что это. А сообразив, едва не потеряла сознание. Потому что это была чья-то кость.

Элис отпрянула от ящика назад так быстро, что едва удержала равновесие.

— Дыши через рот! — приказала она себе, попутно удивляясь, как до сих пор продолжает сохранять самообладание.

Потом, с глухо бьющимся сердцем, подхватила валяющуюся рядом палочку и приблизилась к ящику снова. Ухватив поудобнее палку рукой, Эля принялась ворошить содержимое ниши.

Через несколько минут сомнений не оставалось: на дне ящика лежали останки. Скорее всего, слава богу, не человеческие, а лишь какого-то небольшого животного. Возможно, и обитателя загона.

Эля удивилась, что почти не чувствует запаха разложения. То ли останки были чем-то обработаны, то ли кости просто принесли сюда, чтобы, например, спрятать.

— Отлично, доктор Уотсон, — сказала самой себе Элис с максимальной долей сарказма. — Спрятать кости животного. Гениальная уловка!

Она пошурудила палкой ещё и подцепила нечто вроде верёвочки или цепочки с притороченной к ней круглой медалькой. Такие вешают иногда своим питомцам, чтобы их вернули хозяину, если они потеряются.

Эля подняла цепочку на палочке повыше, чтобы рассмотреть надпись на медали. И в этот момент она уже почти знала, что там увидит. Предчувствия её не обманули.

На латунной табличке было выгравировано слово «Рексик».

— Рексик, — повторила Эля вслух, пытаясь сопоставить факт ужасной находки с предыдущими событиями. И это ей удалось. — Если здесь спрятано всё, что осталось от Рексика, — продолжила она, — то кто похоронен на клумбе у забора?

Глава 22

Элис так и не успела собрать свои актуальные мысли в кучу. Обеденный перерыв заканчивался, а лишний раз злить Кларису не хотелось. Сейчас наступил ровно тот момент, когда требуется максимально усыпить бдительность хозяйки поместья. Как там всё повернётся дальше — неизвестно, а ронять именно сейчас зёрна сомнения в своей полной лояльности очень несвоевременно. Если госпожа фон дер Ляйн будет считать, что Элис с ней заодно, это благоприятно скажется и на её, Эли, личной безопасности. В самом деле, не станет же Клариса выводить из игры настолько ценного сотрудника, тем более такого, без которого им с братцем явно хуже, чем с ним: формула ведь сама себя не расшифрует!

Исходя из подобных соображений. Эля спустилась в хранилище в общем-то в достаточно уравновешенном состоянии. Да и любопытство давало о себе знать. Как ни старалась Эля абстрагироваться от осознания причастности к таинственному предку, полностью отрешиться не получалось. Румянец волнения то и дело проявлялся на Элиных щёчках. Клариса пообещала занести подтверждающие родство метрики попозже, пока же Эля решила просмотреть выборочно тома из сейфа. После обнаружения в хлеву знака бесконечности и останков бедного Рексика шанс случайно наткнуться на ключ, ведущий к дешифровке формулы, виделся ей вполне реальным.

Девушка взяла в руки тот самый первый том, который уже открывала. Полистала с самого начала, но ничего особо интересного не узрела. На первых страницах располагались некие исторические справки и документы, на первый взгляд имеющие к «субстанции» или «кристаллу» очень опосредованное отношение.

Тогда Эля пролистнула сразу страниц тридцать вперёд. И наткнулась на следующий заголовок:

«Удивитѣльные прiключенiя въ поискахъ алхимическаго камня (главнаго сѣченiя) Эрiха Краузѣ, доктора естѣствѣнныхъ наукъ, рассказанные имъ самимъ. Субстанцiи, поглощающiя подлунную жизнь, и прочiя мѣтафизическiя опытъ. Записано съ аго же словъ, октября пятнадцатаго одна тысяча восѣмьсотъ сѣмьядѣсятъ пятаго отъ Хрiстова Рождѣства».

Заинтересовавшись, она принялась читать. Хоть и по диагонали — документ оказался на удивление объёмным, а продираться приходилось сквозь хитрости русской дореформенной орфографии, — но тем не менее останавливаясь на наиболее интересных, с её точки зрения, моментах. В целом в данном опусе крайне нудно и многословно описывались собственно «научные» изыскания кандидата в её прапрадеды. Выяснилось, что Краузе не брезговал вначале поиском «краеугольного философского камня», но после многочисленных неудачных попыток (описанных очень путано, с нагромождением большого количества обозначений, формул и символов) переключился на эксперименты по выделению некоей «смертоносной субстанции». Помогали ему в этом, как указывалось, «попавший к нему определённым образом» кристалл голубого «колёра» и некие «голоса свыше». Эти самые загадочные голоса упоминались автором трактата неоднократно и намекали Эле на не совсем нормальное психическое состояние алхимического новатора. Потому как постоянные «ночные нашёптывания» очень смахивали на симптомы банальной шизофрении, видимо прогрессирующей у её далекого предка. Кстати, если Клариса говорила об искомом веществе как о некоей панацее от многих болезней, то сам древний естествоиспытатель не скрывал своих милитаристских наклонностей. По его предположениям, создаваемое им вещество должно было «умертвить ворогов, кто бы ни покусился на державность отечественную, посредством неконтролируемого распространения в стане оных без способности к частичному или полному исцелению». Ему даже вынесли штраф из казначейства как предупреждение об «опасности использования непроверенных способов работы с ядовитыми жидкостями и газами». Но доктора Краузе это только подзадорило. В самые последние дни своей жизни он вплотную подобрался к формулировке формулы субстанции «поглощающей жизнь», но внезапно скончался от «острого желудочного отравления», как было сказано в официальном некрологе. Естественно, данный документ приложили уже после «учёных» записок. А записки, кстати, заканчивались довольно любопытной фразой (видимо, её доктор продиктовал писцу буквально за несколько часов до кончины).

Если перевести на новую орфографию, там было начертано следующее: «Уподобляясь твари живущей любой на свете этом до конечности срока своего, чтобы труды мои на благо разумного человечества не канули безлико в вечность, дарую всем формулу, что своей безупречностью способна создать нечто совершенно циклопическое и противное всему сущему. Но вместе с тем, как обоюдоострый меч, способная охранять и защищать, так как мало какой ворог осмелится пойти супротив на верную смерть. Имею же в данности и свой интерес. Передаю незримую частичку открытия в дальнейшие эры посредством самой что ни на есть жизненной субстанции — крови. Той самой крови, что индивидуально течёт в жилах потомка любого нашего, будь то сын или дочь, и продолжается дальше, поколение за поколением, век за веком».

Прочитав это, Эля на секунду зажмурилась. У неё почему-то внезапно закружилась голова. Ей даже показалось, что она упадёт в обморок, как тогда, когда разбила ампулу. Но недомогание быстро прошло, оставив только тонкий звон в ушах. Эля открыла глаза, помотала головой и хлопнула себя по левому уху.

И тут же услышала пусть и тихую, но разборчивую фразу. Только совершенно непонятно было, откуда исходит звук.

— Берендей дал нам время до завтрашнего утра, — отчётливо произнёс кто-то. Хотя, разумеется, в подземном хранилище Эля была одна. Голос казался незнакомым и знакомым одновременно. Вроде бы когда-то Элис уже слышала этот тембр, но она ещё не настолько овладела искусством идентификации людей на расстоянии по особенностям голоса, чтобы распознавать регистры на раз-два. — Если мы не передадим ему хотя бы первый прототип, — добавил голос, — он займётся девчонкой сам.

Эля ещё раз огляделась — нет, поблизости точно никого не было.

Она потихоньку встала с кресла и пошла по направлению к двери хранилища.

Дойдя до неё, приложила то самое левое ухо к стальной и холодной створке.

Вроде бы снаружи производилось какое-то шевеление. Будто некто тёрся о дверь с той стороны.

— Но ведь мы до сих пор не отыскали последний аргумент формулы! — сказала Клариса так громко, что Эля едва не подпрыгнула.

Получалось, госпожа фон дер Ляйн беседовала сейчас с кем-то прямо за этой дверью. Дверью, на минуточку, непроницаемой для любых звуков.

— Не до аргумента! — зло и недовольно воскликнул собеседник Кларисы. — Может, никакого аргумента и нет вовсе. Подлый старикан был ещё тем мистификатором!

Эля наконец узнала говорившего — Роберт, брат Кларисы. Сразу всплыло его «великолепно», которое он то и дело упоминал в разговоре с Элей.

— Зато мы точно убедились, что нужна живая кровь, — продолжил Роберт. — И кровь вменяемого человека, а не одурманенного снотворным или наркотиком! Как минимум, этого должно хватить для образца!

«Кровь? — подумала Элис, прислушиваясь. — Это он про чью кровь? И Краузе в своём предсмертном слове про кровь говорил…»

Перед глазами встала картина: карлик Габриэль со шприцем в руке зловеще подкрадывается к ней, лежащей на диванчике в гостиной… Элис в страхе отпрянула от двери.

— Изволь тогда управиться сам, — неприязненно предложила Клариса с той стороны. — Сколько можно прятаться за моей спиной?

— Я прячусь?! — возмутился Роберт. — Отпирай. Можешь даже не заходить следом, я сделаю всё сам. Уж с маленькой девчонкой можно было справиться и без меня!

— Ты недооцениваешь её, Майкл. — Клариса произнесла это много тише, но Эля расслышала.

«Майкл? — возопил её внутренний голос. — Какой ещё Майкл?!»

Девушка продолжала пятиться, отходя от двери всё дальше. Она лихорадочно ощупывала взглядом верстаки в поисках чего-то подходящего, чем можно защититься. Элис уже поняла, что с ней в самое ближайшее время собираются сделать что-то очень и очень нехорошее.

— Разрешите представить, это… — Клариса небрежно указала рукой на мужчину в белом халате, вслед за которым вошла в хранилище.

Парочка только что приблизилась к Элис, которая успела вернуться за свой рабочий стол.

Эле пришлось написать на своём лице непонимание, сделав вид, что она ничего не знает о только что состоявшемся разговоре снаружи.

— Хотя какой смысл притворяться? — добавила фон дер Ляйн. — Это Майкл, мой… компаньон. Именно его вы знали как моего брата Роберта.

— То есть он — не он? — удивилась Элис. — А зачем тогда?..

— Для простоты, — не дослушав вопрос, сказала Клариса. — Чтобы не загружать вас ненужными деталями. По сути, Майкл прямой продолжатель дела моего брата. Робу же пришлось внезапно уехать за границу, на нашу историческую родину.

— За границу? Но я слышала, что он пропал без вести, — вырвалось у Эли. Она прикусила язык, но было поздно.

Клариса быстро вскинула на девушку подозрительный взгляд, но потом черты её лица обмякли.

— Собственно, чего я ожидала?.. — тихо проговорила она как бы самой себе. — Именно поэтому мы не показывали вам Майкла ранее, вы лишь разговаривали с ним по телефону, где он и выдавал себя за Роба. В доме много фотоснимков моего брата, и вы без труда определили бы подлог, явись вам Майкл воочию. А Роберта мы действительно объявили в своё время в розыск, но это было лишь отвлекающим манёвром, у моего брата появились некоторые проблемы с оформлением выезда, и его пришлось переправлять инкогнито. Видите, я ничего не скрываю, полагая вас нашей идейной соратницей. Так что прошу любить и жаловать Майкла так же, как бы вы любили и жаловали моего родного брата.

Элис наконец-то перевела изучающий взгляд на стоящего чуть в стороне мужчину. Он, кстати, был вполне себе похож на Кларису: те же властные заострённые скулы, рост выше среднего, угадываемое высокомерие во взгляде. Майкл вполне бы мог сойти за родственника, если бы не нос. Будь тот орлиным, облик этакого аристократа прошлого века оказался бы полностью закончен. Но нос подвёл, он явно обесценивал весь экстерьер владельца, потому что был самой настоящей картофелиной. Будто его присобачили на это холёное лицо, оторвав от человека другого происхождения.

— Несказанно рад увидеть вас лично, — сообщил Майкл, кривя ухмылку. Особой искренности в его фразе Эля не распознала.

Она вообще не терпела, когда её обманывают, а в данном случае её держали в неведении намеренно, что не добавляло плюсов ни новому знакомому, ни Кларисе.

Эля с тоской подумала о рации в сумочке, что висела так близко на спинке стула. Но как ею воспользоваться на глазах у сладкой парочки?

Видя, что Элис не собирается изображать восторг, Клариса поспешила пояснить ситуацию:

— Майкл — доктор биологических наук, химик, микробиолог и практик. Именно он занимается теперь экспериментальной частью нашего предприятия.

— Да, — подхватил мужчина, — и я очень надеюсь на вашу помощь, Элис. То самое содействие, которое потребует некоей, совсем незначительной, но всё же жертвы.

— Жертвы? — насторожилась Эля, немедленно вспомнив идиотские версии Никиты.

— Громко сказано, — снова скривил рот Майкл. — Нам всего лишь потребуется капелька вашей крови.

— Что? — Эля инстинктивно отъехала на кресле подальше.

— Рутинная медицинская процедура, — сухо улыбнулся Майкл. — Разумеется, здесь всё стерильно.

— А если я не хочу? — Эле и вправду очень не нравилось развитие событий. Один раз у неё уже пытались взять кровь без её согласия, и тот случай оставил самые неприятные ассоциации.

— У нас два пути. — В голосе Майкла зазвучали металлические нотки. — Либо вы сдаёте образцы биологической жидкости добровольно… — Он достал из кармана белого халата шприц в пластиковой упаковке. — Либо… К сожалению, у нас нет времени миндальничать.

Элис перевела затравленный взгляд на Кларису. Судя по всему, та была не в восторге от методов подельника, но их, видимо, действительно припёрли к стенке.

Тогда Эля не глядя нашарила рукой на столешнице остро заточенный карандаш, зажала его в руке, а потом выставила вперёд остриём, как д’Артаньян шпагу, давая понять, что будет драться за свою честь до последнего.

Глава 23

Элис не так уж часто давала себе обещания по типу: мол, если сейчас сдам экзамен, то завтра брошу курить. Такой расклад всегда казался ей ребячеством. Ну, действительно, что за глупые сделки с Богом? Однако сейчас, к собственному своему удивлению, она мысленно заявила себе: если я когда-нибудь выпутаюсь из этой истории живой, то обязательно пойду в спортзал; во-первых, у меня на попе скоро начнётся целлюлит, а во-вторых, я хочу научиться искусству самообороны, чтобы давать отпор таким негодяям, как Майкл.

Эля сказала бы это вслух, если бы позволяла обстановка. Но она — обстановка — не позволяла.

Потому как Элис оказалась унизительно — по рукам и ногам — привязанной даже не к креслу, а к обычному деревянному стулу со спинкой.

Карандаш как оружие в её руке сработал слабо. Как правило, отбиться от злоумышленников при помощи карандаша получается только у главных героев кинобоевиков. Впрочем, они и от пуль успевают уворачиваться, и удар кувалды не оставляет на их кинематографических телах даже маленького синяка. Эля же была всего лишь хрупкой, настоящей, живой девочкой.

Когда Майкл, не особо церемонясь, напал на неё и скрутил, всё, что смогла Элис, — попробовать укусить нападавшего, но даже это ей не удалось.

И сейчас она сидела униженная, обездвиженная и кипела от злости.

Майкл что-то деловито раскладывал на одном из рабочих верстаков, приводя в порядок некое химическое оборудование.

— Тест проведём прямо здесь, — пояснил он Кларисе. — Если реакция пойдёт, сделаем уже полнообъёмный забор крови у реципиента.

Эля попыталась пошевелить конечностями — бесполезно, запястья и лодыжки были крепко перемотаны скотчем, двигались только пальцы.

Майкл наконец подсоединил склянки друг к другу и вернулся к пленнице.

Элис наградила его испепеляющим взглядом.

— Держи её, — приказал «доктор» своей по-дельнице. — Я подготовлю шприц.

Клариса послушалась и беззвучно, как привидение, приблизилась к зафиксированной на стуле Эле с левого бока. Майкл подошёл справа. Он слегка отмотал скотч, которым были закреплены запястья девушки, и, больно и цепко ухватив Элис за предплечье, извлёк её левую руку из-под пут.

— Станешь дёргаться, — сообщил он Эле будничным голосом, — буду тыкать иголкой ещё и ещё. Так что в твоих интересах не выкобениваться… Держи её руку! — снова обратился он к Кларисе.

Та дотронулась своими холодными пальцами до кожи девушки, стремясь ухватить и зафиксировать её предплечье, но Элис не последовала совету «доктора». Когда Майкл оснастил шприц иглой и склонился над девушкой, Эля, собрав все свои силы, выдернула руку из захвата Кларисы и принялась отчаянно и хаотично махать ею, как это делает на сильном ветру рекламная надувная кукла, зазывая клиентов.

Клариса попыталась исправить свою оплошность, но Эля не давалась: её рука постоянно выскальзывала из длинных пальцев госпожи фон дер Ляйн.

Майкл, разочарованно зашипев из-за непокорности пленницы, попытался помочь Кларисе. Держа шприц на весу, он другой рукой обхватил Элю за шею, надеясь, что такое действие как-то приструнит её совершенно распоясавшуюся левую верхнюю конечность. Но этого не произошло.

Эля, конечно, не привыкла драться с двумя взрослыми людьми, да ещё при этом оставаясь почти полностью зафиксированной. Она вообще не дралась ещё ни разу в жизни, если не считать детских потасовок и обмена тумаками с Бьянкой, когда они обе перепили текилы. Поэтому никакого боевого опыта за спиной Элис не было и быть не могло. Соответственно, и психологическое состояние девушки оказалось не приспособленным к таким пиковым нервным нагрузкам. Дыхание сразу же сбилось, по всему телу побежала дрожь, больше похожая на «колотун», сердце заходилось в сумасшедшем ритме, в голову бил жар, а по позвонкам, наоборот, расползался противный холод. Эля окончательно перестала соображать и действовала, как животное, только на инстинктах.

Но силы были слишком уж неравными. Майкл продолжал проводить удушающий прием на шее Эли, а Клариса, приспособившись, уже почти ухватила ее руку, больно впиваясь в кожу своими длинными ногтями.

В тот момент, когда Элис решила, что сейчас либо потеряет сознание от перенапряжения, либо её сердце просто разорвётся на тысячу рваных ошмётков, произошло непонятное.

По помещению пробежал резкий, высокий и неприятный звук, который можно было бы описать как «зззззззз». Этот «зззззззз» словно бы проникал под кожу так, когда скребут железом по стеклу.

Вся барахтающаяся троица медленно прекратила движение: Клариса прибрала когти, Майкл ослабил захват, а Эля перестала молотить по воздуху рукой.

Звук повысил тональность, уходя в какой-то запредельный регистр, на грани восприятия человеческим ухом, а потом… Потом раздался треск сразу в нескольких местах хранилища. Это лопнули лампы, звонко разлетевшись крошками осколков. Одновременно с потолка там и тут посыпались искры, будто бы в проводку дали огромное напряжение, и она замкнула от перегрузки.

Картина впечатляла: снопы искр походили на новогодние фейерверки, только запущенные наоборот — сверху вниз.

Клариса от неожиданности втянула голову в плечи. Майкл совсем растерялся и убрал руку с шеи пленницы. А сама девушка расширившимися от удивления глазами смотрела на происходящее. Причём, следуя за её взглядом, с потолка сыпались всё новые и новые снопы искр.

Неизвестно, как долго это продолжалось бы, но очередной электрический «искропад» вдруг пролился на один из столов с разложенными там бумагами. Листки немедленно вспыхнули, окрасившись задорными язычками пламени. И почти сразу же произошёл настоящий взрыв — в колбе взорвалась, плюясь комками напалма, какая-то огнеопасная жидкость. Сразу же резко запахло продуктами горения, а пространство стал заполнять горький слоистый дым.

— Горим!!! — страшно завопила Клариса и кинулась куда-то в сторону.

Майкл тоже заметался, толкнул нечаянно стул с Элей и перевернул его. Всё ещё привязанная, Эля грохнулась на бок, мир накренился, и теперь она могла наблюдать за происходящим только с этого ракурса. В хранилище потемнело. Целыми осталось только несколько настольных светильников, дым продолжал стремительно заполнять верхнюю часть помещения, а сполохи пламени всё увеличивались в размерах; казалось, что начало гореть даже то, что не могло гореть по определению.

Эля наконец-то очнулась от ступора: действуя свободной рукой, она принялась судорожно освобождаться от скотча. Он пружинил, растягивался, никак не хотел рваться, но девушка кромсала его так отчаянно, что путы всё же пали. Эля размотала вторую руку, потом высвободила ноги и почувствовала жжение в горле: дым в помещении был уже повсюду. Глаза сильно слезились, в носу щипало. Эля, зайдясь в болезненном кашле, прикрыла рот подолом блузки и поползла по направлению, как ей казалось, к выходу. Поблизости мелькнули какие-то тени, послышалось шипение, и Элис удалось рассмотреть в дыму высокий сгорбленный силуэт: Клариса держала в руках огнетушитель и направляла струю куда-то вглубь помещения.

Глаза Эли снова застили слёзы, она совершенно потеряла ориентацию — вокруг стоял непроглядный дым. Её сознание затопила паника: что, если она перепутала направление?..

И тут её подхватила под плечо чья-то сильная рука. Некто передвигался с ней рядом на четвереньках и сильно подталкивал вперёд. Уже у самой двери Элис удалось рассмотреть «спасителя» — им оказался, как ни странно, Майкл. Он толкнул её ещё раз — оказывается, они дошли до самого входа в хранилище. Бронированная дверь была распахнута, а через порог внутрь вбегал Габриэль. В руках карлик держал кажущийся огромным на фоне габаритов управляющего огнетушитель.

Эля переползла через порог и оказалась снаружи. Горло уже не першило, а саднило — девушке было больно глотать. Она снова закашлялась, сухо, до тошноты. И только когда приступ немного отпустил, смогла подняться на ноги и, пошатываясь, взобраться по лестнице. Наверху она остановилась, придерживаясь за стенку гаража, чтобы перевести дух. В яме, ведущей в подземелье, продолжал клубиться дым, но он был уже не такой густой. Изнутри слышались отрывистые команды-выкрики Габи и Майкла, а также шипение струй огнетушителя.

Эля медленно проследовала к гаражным воротам и вышла наконец на открытый воздух. Облегчённо сделала вдох полной грудью — как же прекрасно иногда бывает оказаться на свободе. Особенно после того, как ты только что едва не задохнулась дымом. Но, как выяснилось, расслабляться было рано.

Элис обвела взглядом ограду и увидела ещё одного знакомого персонажа.

У крыльца дома стоял Штырь собственной персоной. Его лысая голова была нелепо и криво перемотана белым бинтом, будто бы его перевязала неопытная санинструкторша прямо на поле боя. Подчинённый Берендея многообещающе смотрел на Элю и плотоядно ухмылялся.

Элис затравленно осмотрелась. Путей к отступлению практически не было: либо назад в подвал, либо вдоль забора в сторону тупикового заднего двора. Путь к входной калитке лежал через Штыря.

Тот, кстати, уже двинулся по направлению к Элис, растопыривая длинные руки, словно бы хотел побыстрее заключить девушку в свои горячие объятия.

И тогда Эля выбрала для себя самое парадоксальное решение — она стремительно, насколько позволяло её нынешнее состояние, сорвалась с места, направившись аккурат навстречу бандиту. Тот даже немного опешил от такого развития событий, приостановился, опустил руки, и эта небольшая потеря концентрации сыграла с ним злую шутку. Элис, не снижая набранной скорости, подлетела к Штырю и с ходу, как заправский футболист, с размахом и оттяжечкой зазвезденила подручному Берендея носком кроссовки прямо между ног.

— Ук! — от неожиданности вырвалось у Штыря. Его глаза полезли из орбит, он схватился обеими руками за пах, хрюкнул и повалился на бок, свернувшись на земле в позе эмбриона.

Эля, двигаясь по инерции, запнулась о распростёртое тело, упала на четвереньки, сбив ладони и коленки в кровь. Сделала несколько шагов в таком положении, по-собачьи перебирая конечностями. Потом восстановила равновесие, вскочила на ноги и понеслась к входным воротам поместья, краем уха улавливая подвывания раненого Штыря.

Калитка оказалась открытой. Элис с размаху двинула её, едва не сорвав с петель, и выбежала на улицу.

Метрах в десяти от ворот «замка», двумя колёсами притулившись к обочине, стоял старый добрый «ровер».

Как только Эля появилась с этой стороны ограды, дверцы джипа синхронно открылись, и оттуда выбрались четыре «пиджака». Молодые, подтянутые, хорошо физически развитые мужчины, чем-то похожие друг на друга. Рассчитывать одолеть их в рукопашной на месте Эли мог разве что умалишённый.

«Пиджаки» молча и с непроницаемым выражением на лице неторопливым шагом двинулись по направлению к девушке.

Элис поняла, что никаких сил бороться у неё больше не осталось.

Она в изнеможении закрыла глаза и, прислонившись спиной к шершавому забору с внешней стороны, медленно сползла по нему вниз.

Глава 24

Когда Эля открыла глаза снова, а случилось это секунд через десять, ей показалось, что она попала внутрь того самого кинобоевика, в котором ловкие Джеймсы Бонды уворачиваются от пуль. Палитра происходящего настолько поражала воображение, что Элис даже засомневалась, видит ли она всё на самом деле или просто-напросто спит (промелькнула ещё версия, что она окончательно сошла с ума и развлекается галлюцинациями).

Что же изменилось на тихой и спокойной улочке перед поместьем фон дер Ляйнов после того, как группа из четырёх крепких мужчин направилась к сжавшейся в комок у забора Эле? Наверное, лучшим ответом на этот вопрос будет: изменилось всё.

Во-первых, из одного из примыкающих дворов с неприметной дорожки с рёвом истребителя вылетела «антилопа-гну», отсвечивая на заходящем солнце мятым бампером. За рулём развалюхи, напустив на лицо зверское выражение, сидел Никита, позывной «Лютик». Он заставил авто сделать пологий вираж с заносом и направил болид прямо на группу «пиджаков». За кормой «антилопы-гну» вырастал огромный пыльный шлейф, похожий на ракетную струю, вырывающуюся из дюз космического корабля.

Во-вторых, с левой стороны улицы под пронзительный вой сирены (у-и-у-и-у-и) и хаотичное мигание проблескового маячка показался приближающийся к месту событий жёлто-синий «бобик» с надписью «ЛИЦИЯ» на борту.

В-третьих, с правой стороны деревенского «проспекта» из-за холма вырулили сразу две машины: приземистый седан с тонированными стёклами и следом за ним камуфляжной расцветки броневик, что используется спецназом для своих операций.

Вектор движения всех перечисленных транспортных средств сходился к точке у забора, где сидела Элис.

Довольно впечатляющую батальную сцену гармонично дополнил вынырнувший из-под вечерних туч вертолёт, который своим гулом и стрекотом сразу же накрыл всю «поляну».

Ближе всех к эпицентру оказался Баженов, но ему не удалось осуществить свою задуманную «мстю», направленную на сбивание «пиджаков». Крепким ребятам нельзя было отказать в быстроте реакции. Резво смекнув, что сценарий происходящего переписывается не в их пользу, они, все четверо, не дожидаясь развязки, бросились врассыпную. Поэтому «антилопа-гну» на полном ходу протаранила только пустое место — то, где «роверовцы» стояли ещё пару секунд назад. Никита нажал на тормоз, блокируя колёса, развалюха пошла юзом, вильнула несколько раз и уже привычно въехала многострадальным бампером на этот раз в забор поместья, чуть вогнув его вовнутрь.

Правоохранительный «бобик» развернулся и встал поперёк дороги, блокируя восточный отход «пиджаков». Из него выскочил сержант Филимоненко с напарником; в руках у полицейских блеснули небольшие чёрные пистолеты.

Тёмный седан, хищно разрезав пыль, поднятую «антилопой-гну», эффектно тормознул в нескольких метрах прямо перед Элей, а броневик перекрыл бандитам западное направление. Из спецмашины выпрыгивали бойцы в полной военной амуниции с короткоствольными автоматами в руках.

Вертолёт тем временем с ужасающим гулом и свистом завис точно над домом Кларисы.

У «пиджаков» не было ни единого шанса. Эля успела увидеть, как всех четверых пакуют по рукам и ногам. Одного повязал участковый сержант Филимоненко, сбив его подножкой в пыль дороги. Остальных задержали спецназовцы. Двое «роверовцев», осознав бесполезность сопротивления, сами подняли руки «в гору», а последнего, который хотел улизнуть, вернувшись за руль своего джипа, извлекли прямо из салона.

Другое, более многочисленное спецподраз-деление направилось внутрь поместья. Члены группы захвата действовали согласно боевому расписанию: двигались, рассредоточившись и страхуя друг друга, держа наготове оружие. Через полминуты они — один за другим — скрылись внутри ограды «замка».

Тем временем из затонированного седана вышел незнакомый человек в тёмных очках и — Эля не поверила глазам — староста Ида Марковна. Причём она была одета не в какое-то там деревенское-будничное, а «как положено» — аккуратная полицейская юбка, форменная рубашка, китель с погонами, на которых красовались звёздочки. Эля ненароком подумала, что и косоглазие у «старосты» тоже исчезло, но нет — Ида Марковна продолжала смотреть глазами в разные стороны.

— Вы в порядке? — поинтересовался человек в чёрных очках, наклоняясь к уху Эли, чтобы перекричать вертолётный гул, и подцепил Элис под локоток, помогая девушке подняться на ноги.

— Нормально, — невпопад ответила Эля, не зная, как на всё это реагировать.

— Что же вы так? — посетовала ей Ида Марковна, наклоняясь к другому уху. — Заставили нас волноваться!

Эля пожала плечами.

Потом её проводили к машине и усадили на заднее сиденье. Здесь рокот вертолёта был не так слышен, поэтому появилась возможность разговаривать, не выкрикивая фразы.

— А вы кто на самом деле? — спросила Эля у Иды Марковны, с трудом приходя в себя.

— Лейтенант Мелёхина, — отрекомендовалась «староста».

— Ида работала под прикрытием, — пояснил мужчина в очках. — По легенде, являлась должностным лицом поселения. А по факту — внедрялась в банду террористов.

— В банду кого? — изумилась Элис.

— Разработка, производство, накопление, приобретение или сбыт химического, биологического, токсинного, а также другого вида оружия массового поражения карается по закону, — процитировал мужчина. — Кстати, я не представился, — спохватился он. — Майор Вихрев. Федеральная служба безопасности. Курирую это дело с самого начала.

— С начала? — тупо переспросила Эля. Какие-то контуры понимания происходящего начали формироваться в её сознании, но они были настолько размытыми, что ухватиться за какую-то здравую мысль, чтобы размотать весь клубок, никак не получалось.

Задняя пассажирская дверца машины распахнулась, и внутрь «засунули» Баженова. Светлые длинные волосы того растрепались и торчали, как пакля, а в глазах застыл нездоровый блеск.

— Ты живая? — немедленно спросил он, плюхнувшись на сиденье и принимаясь ощупывать недавнюю напарницу.

Эля деликатно отпихивала его руки.

— А вам, молодой человек, — заметил Вихрев с переднего водительского сиденья, — надо себя поделикатнее вести, вы нам чуть всю операцию медным тазом не накрыли!

— Он больше не будет, — быстро проговорила Элис, но майор только недоверчиво покачал головой.

Гул двигателей снаружи стал стихать, видимо, вертолёт, выполнив свою миссию, полетел по следующим делам.

К седану снаружи приблизился один из спецназовцев. Вихрев приспустил стекло и вопросительно на него посмотрел.

— Полный ажур. Всех взяли без проблем, — отрапортовал боец. — Пожар затушили. Можно вызывать оперативную бригаду и экспертов.

— Хорошо, Баграм, — кивнул майор, и спецназовец, отсалютовав, ушёл.

— Значит, всё это было подстроено специально? — морща лоб, пробормотала Эля.

— Что именно? — переспросила Ида Марковна.

— Интервью на диктофон, вызов «Стража», сотовая вышка.

— Я действовала согласно легенде, я же не могла тогда знать, что вы с ними не заодно. А вышка — да. Требовалось лишить подозреваемых оперативной связи на месте.

— Но ведь Клариса тоже за это боролась?

— С чего вы взяли? Прочитали в газете?

«Ну да, — подумала про себя Эля. — Нашла чему верить! Дура я, дура… Но погодите…»

В голове Элис вдруг всплыли слова псевдо-Роберта, который оказался в итоге Майклом. Как он постоянно повторял ей: «Великолепно! Великолепно!»

— Одну минуточку, — сказала Эля таким тоном, что все на неё посмотрели. — А что с Робертом, братом Кларисы? Вы его задержали?

— Насколько я знаю, — нахмурился майор, — он не захотел связываться с преступниками, эмигрировал и находится в данный момент вне нашей юрисдикции.

— А насколько я знаю, — заявила Элис, — это не так! Роберт никуда не уезжал. И не пропадал якобы без вести.

— Что это значит? — недоумённо переспросил Вихрев и снял чёрные очки. Глаза у него оказались невыразительные — блёклые и желтоватые.

— Пойдёмте. — Эля пихнула в бок Баженова, который закрывал ей доступ к дверце. — Вылезай давай! — прикрикнула она.

— А? Эм-м-м… — протянул Вихрев, но не стал препятствовать неожиданному начинанию.

Они все выбрались из машины и гуськом пошли к входным воротам: Эля, за ней майор, потом Ида и Никита — замыкающим.

Внутри поместья было тихо, видимо, всех его обитателей уже загрузили куда надо и куда надо же повезли.

Элис подвела делегацию к дальней клумбе у забора.

— Вот, — сказала она и указала пальцем в землю.

В том месте, куда показывала девушка, на первый взгляд, не было ничего особенного — разрыхлённая почва, маленькие цветочки — грядка как грядка.

— Никита, — обратилась Эля к напарнику, — ты здесь тогда обнаружил захоронение?

— Ну да, — хмуро подтвердил тот. — Предположительно. Мы же не стали раскапывать. Здесь собака похоронена, забыл, как её зовут.

— Рексик, — напомнила Эля. — Только останки Рексика лежат вон в том хлеву, я их там сама лично нашла.

— К чему это вы клоните? — подозрительно поинтересовался майор, снова надевая очки.

— И умерла собака вовсе не из-за болезни, как всех пыталась убедить Клариса.

— А из-за чего? — спросила Ида.

— Они её намеренно усыпили. Потому что она постоянно демаскировала тайное захоронение. Она была очень привязана к своему хозяину. И всё время хотела его раскопать.

— Что-что? — Теперь настало время изумляться уже майору.

— Именно так, — кивнула Эля. — Габриэлю постоянно приходилось приводить клумбу в порядок, но Рексик не унимался, и решение назрело само собой.

— Невероятно, — обескураженно пробормотал Вихрев. — Вы уверены?

— Это же можно элементарно проверить, — пожала плечами Элис. — Вы говорите, Роберт отказался сотрудничать с преступниками? Вот за это они его и убили, инсценировав нелегальный отъезд.

Все теперь смотрели вниз, на землю, где под невинными цветочками, возможно, был закопан человеческий труп.

— А разве они не могли перезахоронить тело? — задумчиво предположила Ида Марковна. — Вывезти куда-нибудь в лес и закопать там?

— А зачем такие трудности? — ответил за Элю майор. — Проще умертвить собаку, и дело в шляпе. К тому же они ведь не собирались тут долго жить. После сделки их и след бы простыл — ищи-свищи. Они даже не потрудились избавиться от останков пса, раз их Элис нашла, настолько были уверены, что вот-вот получат огромный куш и уедут куда глаза глядят. С такими-то деньгами это не проблема… Короче говоря, копать будем здесь! — И майор тыкнул пальцем вниз.

— А вы мне сразу понравились, — смущённо сказал сержант Филимоненко, когда Эля с Никитой под присмотром майора выходили из ограды.

Ида осталась на месте возможного захоронения. Туда как раз прибыла бригада экспертов.

«ЛИЦИЯ» участкового была припаркована рядом с въездными воротами.

— Неужели? — устало вскинула голову Элис. Сейчас она чувствовала страшный упадок сил — со всеми этими приключениями она вымоталась донельзя.

— Истинно так! — подтвердил сержант. — У меня глаз намётанный! Я сразу себе сказал: это вам не бегалыцица с мечами по полянам, это нормальная девчонка, даже несмотря на ирокез!

Элис ничего не ответила, только хмыкнула.

— Ну, вы заезжайте к нам ещё, если что, — гостеприимно предложил Филимоненко, улыбаясь как-то совсем не по-полицейски.

— Заеду, — пообещала Эля.

— Обычно-то у нас спокойно, — добавил участковый, — это вот сегодня только такой ералаш.

Глава 25

— Не жила богато, нечего и начинать, — вслух сказала Эля, щёлкая клавишей мышки.

Она только что на последние деньги, оставшиеся от Кларисиного аванса, приобрела онлайн годовой абонемент на фитнес и сейчас подбирала себе на сайте график тренировок.

Элис листала электронные страницы и разглядывала счастливых рекламных людей. Накачанные улыбчивые мужчины и идеально стройные девушки с гантелями в руках являли своими лицами выражение абсолютного счастья. С первого взгляда было понятно, что в спортивных залах клиентов поджидает что-то вроде филиала рая.

— Вот кто тебя тянул за язык? — спросила Эля. — Кто заставлял давать долбанутые обещания, мол, если всё обойдётся — ты пойдёшь на спорт? И кто заставляет тебя их сейчас выполнять?

— Конь в демисезонном пальто, — ответил ей внутренний голос.

Элис трагически вздохнула.

На вводное занятие она записалась на завтра. Эля выбрала шесть утра: самое раннее время. Почему-то она решила, что в такой час в зале будет минимум народу.

Покончив с формальностями, Элис выбралась из-за рабочего стола и подошла к большому зеркалу.

Какое-то время она скептически рассматривала себя. Потом провела ладонью по ирокезу на голове, стремясь его пригладить. Кстати, эта её гребёнка прилично поистрепалась за время последних перипетий и выглядела непрезентабельно. К тому же после приглаживания волосы не вернулись в первоначальное положение, а встали под углом в сорок пять градусов. В данный момент ирокез напомнил Эле гребешок очень усталого петуха: вроде и стоит, но уже из последних сил.

Эля выщелкнула застёжку и вынула из уха большое кольцо-серёжку.

Сбегала в ванную, смыла все остатки «боевого» макияжа и намочила голову, обмотав ее потом полотенцем.

Далее прошла в гардероб и принялась перебирать свои запасы одежды. Требовалось подобрать что-то подобающее для завтрашнего занятия. Но Эле ничего не нравилось, вроде бы ей попадались спортивные вещи, но выглядели они, по мнению девушки, маргинально или по-деревенски. Элис злилась и с негодованием отбрасывала олимпийки и штаны в корзину с грязным бельём.

Наконец, она подобрала себе кое-что хоть как-то подходящее к моменту.

Этими элементами формы стали короткие фигурные шортики и обтягивающий топ пастельного тона.

Эля примерила вещи и отправилась обратно в комнату, к зеркалу. По пути зашнуровала на ногах кроссовки — уж этого добра у неё всегда было навалом.

— Как будто на физру в десятом классе вырядилась, — сказала Эля зеркалу, придирчиво рассматривая новую себя.

Шортики выглядели кокетливо короткими, а большая грудь заметно оттопыривала топик.

— Ёлки-палки, — посетовала Эля, отметив эту деталь, и стащила с головы полотенце. Мокрые волосы, высвободившись, упали вниз, обрамляя лицо девушки волнистыми прядями.

Элис повесила полотенце на плечи, стараясь максимально прикрыть сильно выделяющиеся вперёд полушария.

— Так и буду заниматься с полотенцем, — сказала она. — А то знаю я их — начнут пялиться, как идиоты.

Она немного повернулась туда-сюда, продолжая рассматривать своё отражение. Как ни крути, в зеркале была совсем другая Элис, которая пока никак не могла решить, нравится ей то, что она видит, или нет.

— Бьянка бы сказала, что я сейчас похожа на порнозвезду, — раздосадованно тряхнула головой девушка, пытаясь пристроить «крылья» полотенца и так и эдак. — Вот угораздило же меня в очередной раз! Ну что теперь делать-то? Эх, ладно, пойду звонить в парикмахерскую…

— Ай! — испугался Никита, когда Эля тронула его за рукав. Они договорились встретиться на площади перед зданием Федеральной службы безопасности, куда их вызвал майор Вихрев.

Но Баженов почему-то не обратил внимания на напарницу, которая подходила к нему в людском потоке прохожих, спешащих по тротуару. Он индифферентно смотрел совсем в другую сторону. Поэтому Элис пришлось дёргать его за рукав.

Но даже после этого Никита некоторое время недоуменно смотрел на девушку. Правда, довольно быстро его лицо приняло осмысленное выражение.

— Ты что с собой сделала? — всё ещё с беспокойством спросил он. — Вирус, что ли, подхватила?

— Брови выщипала, — буркнула Эля, сообразив наконец, что после стрижки и косметических процедур её бывший напарник банально её не узнал. Элис сейчас была ненакрашенная, без серьги в ухе, с коротким элегантным каре на голове; да и одета она была более-менее цивильно — в жакет и брючки.

— А, ну тогда ладно, — смилостивился Никита, подозрительно разглядывая новую «старую» знакомую.

— Пошли уже. — Эля потянула парня в сторону здания ФСБ. — Опаздываем же.

Майор Вихрев принял их радушно, можно даже сказать, душевно.

Налил чаю, сиял улыбкой и сверкал своими невыразительными глазками. Пока посетители его кабинета пробовали обжигающую жидкость, он долго копался в сейфе, повернувшись к ним спиной. Потом, наконец, вытащил оттуда пухлую папочку с бумагами и перенёс её на стол, за которым сидели «гости».

— Надо бы уточнить некоторые формальности, — сообщил он, усаживаясь в своё кресло напротив. — Подписать кое-что и так далее.

— Мы готовы, — за двоих ответила Эля, отставляя чашку.

— Ага, ага, — покивал майор. — Сразу скажу, что вы оказались правы. Злоумышленники действительно спрятали в клумбе тело Роберта. Экспертам удалось определить насильственный характер его смерти.

— Ничего себе, — охнула Элис.

— Да, вы совершенно точно определили и мотив. Брат Кларисы действительно отказался принимать участие в противоправных деяниях, и в пылу конфликта Майкл, по совместительству, кстати, сожитель госпожи фон дер Ляйн, совершил убийство, как он уверяет, по неосторожности. Под грузом других улик преступник уже дал признательные показания по этому эпизоду. Только я никак не могу понять, как вы, Элис, узнали про труп и всё остальное?

Эля пожала плечами: не рассказывать же майору о мистических рисунках, голосах и прочем.

— Вопросов на самом деле много ещё. — Взгляд Вихрева затуманился. — Тот же пожар. Пока совершенно не ясно, что его спровоцировало.

— А что, все экспонаты сгорели? — подал голос Баженов.

— Нет. Некоторые повреждены, конечно, специалисты сейчас разбираются. Кстати, вот ваш блокнот. — Майор покопался в документах и передал Эле потрёпанную книжицу с обугленными кое-где краями. — Странное дело, ваша сумочка и всё её содержимое сплавилось, а блокнот уцелел.

Эля приняла книжицу и несколько настороженно погладила обложку рукой.

А потом посмотрела на Никиту. Тот еле заметно кивнул.

Некоторое время все молчали.

— Так что это была за банда? — спросил наконец Баженов.

— Подробная информация засекречена. — Вихрев официально наморщил лоб. — Но, учитывая ваш вклад в расследование, я расскажу вам основные моменты. Клариса с Майклом и Габриэлем создали преступное сообщество, которое занялось незаконным изготовлением некоего «вируса смерти», крайне опасного бактериологического штамма, который они намеревались вывести, используя попавшую к ним древнюю технологию.

— Так, значит, Клариса не врала насчёт артефакта, доктора Краузе и зашифрованной формулы? — спросила Эля.

— Пока сложно сказать что-то наверняка, — покачал головой майор. — Специалистам предстоит долгая работа. Но кое-кто Кларисе поверил. Прежде всего из-за впечатляющих экспериментов, которые они с Майклом сумели продемонстрировать потенциальному заказчику.

— Синяя трава, — понимающе кивнула Элис.

— Что? Нет-нет. Трава — это цветочки, простите за каламбур. — Вихрев улыбнулся краешками губ. — Преступники ведь вызвали целую эпидемию в Городе: наверное, вы заметили, что во многих учреждениях объявили карантин. К счастью, её вызвал не тот самый смертоносный вирус, а лишь его исходная протомодификация, но тем не менее! Многие заразились новым мутированным штаммом. Да, болезнь оказалась не смертельной, похожей на банальную ОРВИ, но, согласитесь, презентация прошла более чем впечатляющая. Кларисе с Майклом поверили, последний действительно считался серьёзным и успешным учёным и имел вес в определённых кругах. Через посредника, коим стал криминальный авторитет Берендеев Виталий Егорович, более известный под кличкой Берендей, преступники вышли на международных торговцев оружием, и те предложили выгодную сделку. Клариса предоставляет им синтезированный вирус, способный, как они думали, погубить человечество, а получает огромную сумму и возможность уехать в любую страну мира. Понятно, кое-что перепадало и Берендееву. А дальше что-то пошло не так. Расшифровка старинной формулы почему-то застопорилась. Клариса, как мы предполагаем, немного подвинулась рассудком на этой почве, ударилась в оккультизм, решила, что ей потребуется ваша, Элис, помощь… А остальное вы уже знаете, так как сами участвовали в процессе.

— А почему мы ничего такого не нашли? — поинтересовался Баженов. — Когда проверяли поместье?

— Потому что основная лаборатория находилась в Городе и функционировала под патронажем Майкла. Именно там создавался основной штамм. Но мы тогда ещё не были уверены, и поэтому лейтенант Мелёхина организовала проверку и обеззараживание в Кочках. На всякий случай.

— И что теперь будет? — тихо спросила Элис, поднимая взгляд на майора.

— Следователи доработают по всем эпизодам дела, а суд вынесет приговор. Налицо преступный сговор, незаконная деятельность в особо опасных масштабах и угроза национальной безопасности.

— Но ведь Кларисе так и не удалось синтезировать вещество?

— Конечное — не удалось. Но не забывайте про другие её «подвиги». В Городе едва не разразилась эпидемия! Да и за соучастие в убийстве придётся ответить!

— А что будет с матушкой Марфой? — поинтересовалась Эля.

— Вы имеете в виду Голикову? Марину Тимофеевну? Которая называет себя экстрасенсом и медиумом? Адрес проживания: улица Морская, дом 24, квартира 1? Она пока проходит по делу свидетелем…

— Да уж-ж-ж-ж… — протянул Никита, когда они вышли на улицу. — Ничего себе мы в замес попали. Международные торговцы оружием! Не хрен с маслом!

— Ой, — отмахнулась Элис, — попридержи чувство собственного величия. Мы этих торговцев в глаза не видели. Мы даже с Берендеем ни разу не пересеклись.

— Не важно. Зато защитили государственную безопасность и предотвратили, быть может, глобальное заражение планеты!

— Ну всё, понесло человека.

— А что не так-то?

— Всё «не так-то», — передразнила Эля. — Слушай, давай зайдём в кафешку, возьмём по гамбургеру, я с завтрашнего дня на спорте и на диете.

— Давай.

— Не дают мне, понимаешь, покоя некоторые непонятные моменты во всём этом деле.

— Это какие же именно?

— Вот давай за гамбургером и обсудим.

— Ага, прям как тогда, ночью.

Эля только хмыкнула.

Глава 26

— Как ты умудряешься жевать и говорить одновременно? — поинтересовалась Элис, наблюдая, как Баженов лопает большой гамбургер.

— Тренировка, — отозвался Никита, с аппетитом двигая челюстями. — Я уже всё почти. Доел.

— Я вижу.

— Так что тебе непонятно ещё по поводу этих террористов?

— Мне непонятно, почему Клариса решила, что именно моя кровь поможет им провести эту самую химическую реакцию.

— Так ты же эта самая… наследница Краузе. А ген, который им нужен был, ну или как он там называется, передаётся по наследству. Всё логично.

— Жаль, что начался пожар, и Клариса не успела мне передать доказательства моего родства. А Вихрев сказал, что пока никаких документов, подтверждающих мою генетическую связь с загадочным алхимиком, не обнаружено.

— Так это пока. Они там, знаешь, ещё сколько в бумажках разбираться будут! И потом, ты забываешь одну очевидную вещь. Только ты, пожалуйста, не обижайся, я помню, как тебя эта тема травмирует.

— Что ещё за тема?

— Тебя же младенцем в детдом подкинули.

— В дом малютки, — машинально поправила Элис.

— Без разницы. Так с чего ты взяла, что Герцена — твоя настоящая фамилия?

Эля задумалась. Возможно, Никита прав. Младенцам «без роду и племени» ведь дают «казённое» имя, беря его «с потолка». Поэтому не факт, что фамилию «Герцена» носила её биологическая мать. Возможно, это импровизация той самой нянечки, что приняла пищащий свёрток. Неужели Клариса действительно «раскопала» тайну рождения Элис? И ведь теперь об этом можно вообще никогда не узнать!

— Ну что, — Никита смотрел на девушку выжидающе, — дотумкала?

— М-да, если бы не пожар.

— Да что ты заладила. Если бы не пожар, у тебя кровь бы забрали. И кто знает, вдруг и вправду эту субстанцию получили бы — и всей Земле каюк!

— Не гиперболизируй! Всей Земле прям…

— Именно! Не зря же этим аж мировая мафия заинтересовалась. А тебе, кстати, самой не кажется странным этот пожар?

— А что?

— Ну, с какой стати он вообще начался?

— Короткое замыкание, наверное.

— А остальное? Рисунки в блокноте, голоса в голове, лунатизм, видения из прошлого незнакомых людей, предсказания тётушки Марфы…

— На что ты намекаешь?

— Я намекаю на то, что Клариса, скорее всего, была права насчёт тебя. Ты какая-то не такая, особенная.

Элис фыркнула:

— Если бы ты не числился моим деловым партнёром, я решила бы, что ты меня клеишь. Особенная.

— А ты правда ничего не замечаешь?

— Что я должна замечать?

— Да так, — усмехнулся Никита. — Ты, на минуточку, раскрыла дело об убийстве Роберта, о котором даже полицейские не подозревали.

— Повезло.

— Ну-ну. Знаешь, что я решил? Я беру тебя детективом в своё агентство.

— Чего-чего? — Эля удивлённо вскинула бровь.

— С твоими способностями мы столько дел раскроем! Успех обеспечен. Я решил уволиться из «Стража», взять кредит на стартовый капитал и открыть частное детективное агентство!

Эля принялась смеяться, что Баженова сильно покоробило.

— Что смешного-то? — Он обиженно глянул исподлобья.

— Хорошо, — смягчилась Элис. — Я рассмотрю ваше предложение. Только для начала нам бы с предыдущим делом разобраться окончательно. Давай пробежимся по фактам?

— Ну, давай.

— Я буду рассказывать, как я всё понимаю, а ты меня, если что, поправляй… Итак. Клариса ангажирует меня втёмную, рассчитывая добыть биологическую жидкость…

— Стоп! — Никита вскинул руку. — Сразу вопрос. Почему они не произвели эту процедуру, когда ты была в отключке? После того, как ампулой отравилась.

— Я знаю почему. — Элис кивнула, как бы отвечая своим мыслям. — Клариса упоминала о каком-то документе, вроде инструкции, и там якобы было указано, что кровь должна использоваться «чистая», то есть донор обязан быть в здоровом виде, а я ведь надышалась всякой гадости, вот они и не стали рисковать. А когда пришла в себя, вмешался Штырь.

— Да, Штырь, я так понял, главный смотрящий от Берендея.

— Типа того. Видимо, Берендей решил потихоньку эту сделку под себя подмять, поэтому и срок установил конкретный, отсюда и торопливость Кларисы. А чтобы та не вздумала хвостом вилять, подослал своего человека, чтобы тот присматривал. Скорее всего, Берендей собирался весь куш забрать себе… А может, и вещество синтезировать! А что? Нанял бы химиков, меня бы запер где-нибудь, как возможного донора. К этому всё и шло. Тогда понятно, почему они так мной дорожили и следили в Городе, чтобы я никуда не испарилась. А ты, Никита, их планам сильно мешал. Вначале меня запиской предупредил и потом принялся копать, наверняка у Берендея свои люди в полиции есть, а ты везде свой нос любопытный совал, вот они и решили тебя от греха подальше изолировать. Но тут я вмешалась, и всё полетело в тартарары.

— Я сразу понял, что дело нечисто, — важно заметил Баженов. — Только немного ошибся с сектой. Но тебя вовремя предупредил!

— Дальше всё в принципе понятно. Майкл с Кларисой сбросили маски, потому что подходил срок и люди Берендея уже их полностью обложили.

— А тех обложили спецслужбы.

— Ну да, видимо, вначале Вихрев с Идой просто пытались следить за домом фон дер Ляйнов, не привлекая особого внимания, а когда мы с тобой спровоцировали весь этот пердимонокль, решили вмешаться уже конкретно.

— Даже вертолёт прилетел! — восхищённо поддакнул Баженов.

— Эх, жаль, что мы так и не разобрались с Краузе этим, — посетовала Эля. — Раньше я совсем не хотела знать ничего о своих родителях, а сейчас почему-то меня это задело за живое.

— Ещё бы, — понимающе отозвался Никита. — Когда такое вокруг тебя происходит, многое меняется в мировоззрении.

— Тебе не детективное агентство надо открывать, а курсы психологического роста, — подколола напарника Эля.

— Только, может, насчёт дедушки Эриха всё ещё прояснится, — задумчиво проговорил Баженов, проигнорировав сарказм.

— Ты веришь, что эксперты Вихрева что-то раскопают? Серьёзно? С их бюрократией? А даже если и раскопают, то вряд ли нам расскажут. Кто мы такие для них? У спецслужб своих дел по горло, чтобы ещё всяким Элис с Никитами докладывать.

— Я не экспертов имел в виду, — заметил Баженов.

— А кого?

— Помнишь, я, когда мы могилу Роберта осматривали, отлучался куда-то на пару минут?

— Не помню, но отлучался и отлучался.

— Вот. — Никита слазил рукой в карман, извлёк оттуда что-то и положил на стол, ровно между собеседниками.

Эля опустила взгляд. На столе лежала серая флешка.

— Что это? — поинтересовалась она.

— Не видишь, что ли? Флешка с ноутбука Кларисы.

— Ты её что… украл? На глазах у полиции?

— Позаимствовал. Мне показалось, что нам она может помочь в ответах на кое-какие вопросы.

— Никита, ты с ума сошёл? Это же преступление. Ты свистнул важнейшую улику!

— Ой, да там этих улик!.. Без неё обойдутся.

— И что? Что на флешке-то? — Эля даже заёрзала от нетерпения.

— Что-то есть, — туманно заявил Баженов. — Но всё запаролено и зашифровано. Ничего, потихоньку разберёмся.

* * *

Эля остервенело крутила педали велотренажёра. Она словно хотела передать ему всю нервозность и неловкость своего состояния. Чувствовала она себя в спортивном зале явно не в своей тарелке. Расчёт на ранний час, мол, тут будет мало народа, не оправдался от слова совсем: почти все тренажёры были заняты. Люди пришли позаниматься над собой перед рабочим днём, и зарождающее утро их вовсе не пугало.

Элис всё время опасалась, что на неё будут смотреть косо, как на белую ворону, и поэтому нервничала. Но и насчёт этого она ошиблась. Большинству посетителей фитнес-зала не было до неё никакого дела. К тому же вызывающий ирокез на голове девушки превратился в прилежное каре, что также не давало поводов для дополнительного внимания. Без кольца в ухе, практически ненакрашенная, Элис выглядела, можно сказать, совсем скромно, если бы ещё не круто оттопырившая ткань майки грудь…

Кстати, её персональный тренер-инструктор тоже оказался сама любезность. При первом знакомстве он даже показался Эле отчего-то смущённым. Костя, как отрекомендовался молодой мужчина подопечной, не очень-то походил на тренера, какими их изображают на рекламных плакатах. Рост у парня был чуть выше среднего, телосложение хоть и поджарое, но не рельефно-мускулистое. А главное, лицо — на нём словно отпечатался штамп интеллигентности, ну не бывает таких лиц у тупых качков. А ещё Константина выдавали глаза: лучистые и выразительные. Смотреть в такие глаза было, чего уж лукавить, приятно.

Сейчас Костя как раз подошёл к Элиному тренажёру.

— Эй, эй, полегче, — предупредил он. — Если очень быстро крутить, можно стронуть аппарат с места.

Эля машинально сбавила обороты.

— Я пошутил, — совершенно серьёзным тоном продолжил инструктор. — Но для первого раза вы тратите слишком много энергии сразу. Ваши мышцы ещё не рассчитаны на такое. Вы быстро их «забьёте», а завтра не сможете встать с кровати. Надо втягиваться в процесс тренировок постепенно и последовательно.

— Ладно, я постараюсь, — угрюмо буркнула Эля, подавляя в себе желание ещё раз окинуть взглядом молодого тренера.

— Нет проблем! — улыбнулся Константин. — Почти все новички совершают эту ошибку. Им кажется, что можно добиться результата немедленно, за одно занятие.

На это Элис ничего не ответила, только коротко кивнула, окончательно перейдя на средний темп кручения педалей.

— Вот так хорошо, — одобрил её действия инструктор и двинулся дальше по залу помогать другим бедолагам.

«Что со мной опять такое? — недовольно спросила себя Эля. — Что происходит? Почему я волнуюсь из-за какого-то там трениришки? Что за ерунда? Мне что, с ним детей крестить или в разведку идти? Подумаешь, личико смазливое. Это ещё ни о чём не говорит! Может, с ним и обсудить-то нечего!»

Она ещё долго выговаривала себе по первое число, но никакого видимого эффекта такая проработка, очевидно, не принесла. Мало того, когда Костя снова оказался в поле её зрения, Эля, к собственному великому изумлению, сняла руки с руля тренажёра, выпрямила спину и чуть потянулась-выгнулась, отводя плечи назад. От такого движения ткань майки в районе груди ещё сильнее натянулась, выгодно подчёркивая выдающиеся формы.

Эля скосила взгляд в сторону инструктора — смотрит или нет?

Но так и не разобрала, вроде бы Константин и бросил на неё быстрый взгляд в этот момент; впрочем, может, Эле только так показалось.

Свой рабочий ноутбук Элис открыла только после обеда. Мышцы, причём по ощущениям девушки, все без исключения, ныли и болели. А ведь, по «оптимистическим» прогнозам симпатичного Кости, завтра должно было стать ещё хуже.

Элис вздохнула и кликнула по электронной почте.

«У вас 36 новых сообщений».

— Ну вот, — сказала Эля вслух. — Сходила за хлебушком…

Честно признаться, работать совсем не хотелось, она ещё не отошла от пережитых треволнений, но ведь и жить на что-то надо. Аванс Кларисы она потратила без остатка, а на основной куш теперь можно было не рассчитывать. Так что приходилось «браться за старое».

Элис с некоторой опаской просмотрела адресатов корреспонденции. Вроде бы ничего опасного в почте не было. Никаких новых подозрительных предложений или писем с того света.

Зато там оказалась пара заказов. Пусть не очень крупных, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба.

«Студия изысканных манер» опять слёзно просила придумать два четверостишия «на эзотерические темы». А некий «Император ТЬМЫ» интересовался, возьмётся ли она «подправить» его гениальный текст.

Эля кликнула на вложение, открывая страницу текстового редактора.

«Её глубокий взгляд мечтательно, — писал „Император ТЬМЫ“», — с каким-то волнующим чувством, погрузился в большое панорамное окно. Голубое вечернее платье размыто отражалось в стекле вместе с лёгкой улыбкой красно-алых губ. От окна веяло приятной прохладой, а от девушки неотразимым личным очарованием».

— О боже, — тихо проговорила Эля. — Господи ты боже мой!

И безнадёжно закрыла глаза.

Content

Валентина Гасс
Улика из прошлого

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26