Сергей Фомичёв

Цикл НИБЕЛУНГ

Книга Первая

Космический рейдер «Нибелунг»

Локация (схема)

Действие первых романов цикла происходит в небольшом звездном скоплении Северная дуга или в просторечии Кудряшка. Скопление расположено в Шпоре Ориона ближе к центру и к северу Галактики относительно Солнечной системы, в полутора тысячах световых лет от неё. Группа имеет форму кривой дуги, похожей на знак вопроса.

На схеме величина звезды означает не яркость, не размер и не массу, а близость к условному наблюдателю, который смотрит на Северную дугу по направлению вращения Галактики. Таким образом север находится вверху, центр — справа, галактическая плоскость — внизу, то есть на юге.

В составе группы:

Четыре желтые звезды с обитаемыми планетами и учрежденными там королевствами:

Нафанаил (планета Барти, королевство Райдо, столица Милада);

Адлер (планета Майрхофен, королевство Хагалаз, столица Лаура);

Адонис (планета Волчица, королевство Йера, столица Валерия);

Эму (планета Новая Австралия, королевство Гебо, столица Виктория).

Примечание: Названия королевств были взяты королями-основателями с древнегерманских и скандинавских рун, которые стали их символами, гербами и флотскими опознавательными знаками.

Желтый карлик без обитаемых планет — Шагрин.

Белый карлик в горячей фазе — Белоснежка.

Красные карлики и многозвездные системы названы по имени гномов из сказки про Белоснежку — Умник, Простачок, Скромник, Ворчун (А, В и С — коричневый), Чихун, Соня, Весельчак (А и В).

Еще три красных карлика — Пекингтон, Жизель(А и В), Персик — в честь зверушек королевы.

Два белых карлика в стадии угасания — Хильди и Грим.

Одиннадцать коричневых карликов — номерные. Причем на практике ради простоты используются только последние три цифры из каталога.

Среднее расстояние между звездами Северной Дуги — 50 петаметров (около 5 с четвертью св. лет).

Пролог

(За три года до начала основных событий)

Бесконечная рыжая полупустыня за иллюминатором коптера лишь изредка прерывалась зелеными пятнами плантаций. От монотонного пейзажа Новой Австралии тянуло в сон, но спать генерал не хотел, а потому размышлял.

Он подумал, что королям-основателям не откажешь в остроумии. Они поднялись на финансовом кризисе, но прежде чем тот окончательно обрушил галактическую финансовую систему удачно вложили средства. Им удалось провернуть, то, о чём мечтали многие до них и после них, но так и не добились успеха — создать стабильное аристократическое государство. Вернее четыре государства. Четыре королевства на четырех планетах.

Конечно, провозгласить себя королем, да хоть императором мог любой, кто скопил средств на покупку хотя бы небольшого астероида. Терраформированные планеты стоили дороже, но и богачей в галактике имелось достаточно. Вот только, какая радость от короны на голове, если у тебя нет верных поданных, обязанных тебе службой? Это не феодализм получается, а дешевый спектакль, маскарад, бутафория. Но кто же захочет добровольно нацепить на себя ярмо? Технологии освободили людей от заботы о хлебе насущном. Земли хватало на более свободных планетах, а роботизированные комплексы и синтезаторы делали за людей всю тяжелую работу. Чем можно привлечь ленников?

Всё дело в том, что короли-основатели начали не с раздачи титулов и рисования гербов. Они создали работоспособную экономическую модель, а уже потом занялись остальным. Декорацией, надстройкой над базисом, если следовать старой социологической школе. Они нашли свою золотую жилу и удачно её разработали.

Их золотой жилой стали заключенные.

Преступность во все времена оставалась головной болью миров с гуманистической парадигмой, а с воцарением так называемой медленной экономики, криминальный мир начал расти и угрожать гуманистам катастрофой. Большинству подобных миров пришлось бы или ужесточить законы, с дрейфом в сторону диктатуры, или расширять пенитенциарную систему, принимая всё больше и больше людей и взращивая таким образом монстра. Оба пути не только сворачивали в сторону от идей гуманизма, но и требовали громадных расходов. Ни частные тюрьмы, ни государственные исправительные лагеря не смогли решить проблему.

И вот руку помощи гуманным мирам протянули четыре новоиспеченных королевства. Их пенитенциарная программа исключала компактное содержание заключенных, а значит не приводила к усилению преступных организаций, борьбе тюремных банд и кланов, коррупции персонала. Три миллиона заключенных отбывали сроки в щадящих условиях содержания, без жесткого режима, при минимальном контакте с другими зеками, что часто являлось причиной рецидивов и развития уголовного сообщества.

Дворянская семья получала половину от суммы контракта. А сумма выходила не маленькой, особенно по меркам медленной экономики. В среднем каждый развитый мир тратил на содержание заключенного по 100 тысяч в год, если пересчитать на кредиты Гуншу или почти равные им по курсу доллары Иджис. А это на минуточку четыре средних годовых зарплаты квалифицированного специалиста, скажем молодого врача или оператора роботизированного комплекса. И значит три миллиона зэков приносили четырем королевствам кругленькие триста миллиардов. Для развитых перенаселенных миров не велики деньги. Но планеты Северной Дуги заселялись уже на исходе экспансии. Им вполне хватало.

Хотя потенциальных клиентов имелось гораздо больше, экономическую модель так и не смог никто повторить. Кризис усилился, капиталы резко сократились, кредит стал слишком дорог. К тому же, чтобы начать подобный бизнес требовались определенные знания, масса сподвижников, а также пригодная для заселения планета. Четыре королевства закрывали лишь часть спроса, что позволяло им поддерживать высокие тарифы.

Поэтому они процветали. Пенитенциарная рента приносила стабильный доход и королевским семьям и их ленникам, и даже горожанам, потому что сто пятьдесят миллиардов совокупного годового дохода аристократам нужно было куда-то тратить. Не считая такой мелочи, как семьдесят пять миллиардов дохода четырех королевских фамилий. Остальные средства уходили на операционные расходы, но и здесь основную роль играли жители четырех королевств.

Прошло сто тридцать лет, а экономика Северной Дуги даже не думала входить в кризис.

Последняя мысль заставила генерала усмехнуться. Он собирался перевернуть эту страницу истории и написать новую.

* * *

В безоблачном небе графства Китош Западной провинции Новой Австралии появилась тёмная точка. Обитатели ранчо не сразу обратили на неё внимания. Но у дежурного почти сразу пискнул вызов. Через несколько минут стал слышен шелест многочисленных винтов и аппарат, заложив небольшой вираж, пошёл на посадку. Несколько диких кенгуру задрали головы, а потом упрыгали за ближайший холм.

Силуэтом аппарат напоминал обычный коптер, на каких развозили арестантов по ранчо и имениям, только этот имел не оранжевый, а чёрный цвет, и значит не мог принадлежать корпорацииРгisoners Travel.

Однако он имел такие же узкие, точно бойницы, окошки, забранные решетками, а не обзорные окна пассажирского салона. Это заинтриговало обитателей ранчо. Особенно тех, кто имел на руке оранжевый браслет.

— Работать! — лениво крикнул на них надзиратель.

Минуту спустя из дома вышел приказчик и поправив широкополую шляпу — отличную защиту от местного солнца, отправился к посадочной площадке.

Из коптера выбрался человек в белой тройке и шляпе. Он держал в руке трость с платиновым набалдашником, но мало походил на аристократа. Больше на борца греко-римского стиля или какого-нибудь бодибилдера. Ни тех ни других на Новой Австралии не водилось, а телохранители или сержанты морской пехоты, что могли бы обладать подобной комплекцией, редко рядились в господские одежды.

Лицо визитера покрывали шрамы.

— Графиня вас ожидает, — с легким поклоном произнес приказчик и вытянул руку. — Прошу.

Генерал проследовал к усадьбе, построенной в испанском колониальном стиле, с обязательным внутренним двориком — патио, выложенным каменными плитами и полным зелени.

Приемная графини была обставлена в стиле американского Юга. Обычное дело для аристократов Новой Австралии. Рабство в галактике преследовалось, но в имениях четырех королевств содержались преступники, которые вполне заменяли рабов.

— Итак, вас интересуют работники? — спросила графиня.

По меркам горожанина, не имеющего доступа к продвинутой медицине, ей было лет сорок. Значит на самом деле шестьдесят, как минимум. Не то, чтобы это имело значение.

— Именно так, миледи. Но не просто работники, а те, которые досаждают вам плохим поведением, неконтролируемостью, агрессией. Я избавляю добропорядочных землевладельцев от таких негодяев.

— С какой целью, позвольте спросить?

На лице графини читалось, что она ожидала от сделки какого-то подвоха, а возможно упущенного дохода. Но не могла понять, какого именно?

Гость ухмыльнулся. Видимо такая реакция не была ему внове.

— Я получаю некоторую выгоду на обмене. Агрессивные работники более сильны и продуктивны. Если их держать в узде. А я умею держать.

Он сжал кулак так сильно, что на запястье набухли жилы.

— И кроме того, ваше сиятельство, мне нужен забойщик скота, а сейчас их днем с огнем не сыщешь. Так что сильный заключенный у которого не дрогнет рука ударить молотом по бычку — то что мне нужно.

— Альфред, приведите Джонсона Второго и Кида Покера. Но не сюда. Пусть постоят в патио.

— В цепях, мэм?

— Да, разумеется, в цепях.

Они вышли во двор.

Графиня уселась в кресло рядом со столиком, налила себе сока, а гость сразу направился к двум бугаям, что стояли на брусчатке рядом с небольшим фонтаном. Оба были в кандалах. Оба пострижены наголо. Каждый из них уступал ему в габаритах, но вдвоем они могли бы с ним справиться. Попытаться, во всяком случае.

Приказчик и надзиратель стояли чуть в стороне. причем оба сжимали в руках шокеры.

На планшете генерала появилась скинутая приказчиком информация. Предумышленное убийство, ограбление с помощью технических средств у Покера, у Второго — похищение с целью выкупа. Оба имели срок заключения в 25 стандартных лет, из которых отбыли только год, без учета перевозки, а это еще три месяца. Им повезло. На некоторых планетах они получили бы смертную казнь или пожизненное, а с таким приговором на Новую Австралию не попадали. И они не являлись маньяками или серийными убийцами, каких четыре королевства также не принимали. Эти двоим ещё раз повезло, потому что появился человек, заинтересованный в их способностях.

Надзиратель с помощником проводили заключенных до черного коптера. Забираясь в отделение для арестованных, они увидели столь же непростые лица. Большинство арестантов на четырех планетах не являлись профессиональными преступниками, что следовали неписанным законам ночного братства. Но эти лица вселяли надежду.

— Часик в радость, — произнес на всякий случай Кид Покер.

Уголовный жаргон на разных планетах несколько отличался, но все же взаимное проникновение сделало его неким аналогом лингво-франко. Поэтому ответ не заставил себя ждать.

— Чифирь в сладость!

— Жизнь ворам! — провозгласил Джонсон Второй.

Рожи ухмыльнулись. Свои.

Глава первая

Ивор Гарру

На парковочной орбите военные корабли могли находиться годами. Некоторые проводили здесь почти всю свою жизнь, здесь же и умирали, превращаясь во вспомогательные склады или станции, в платформы для оборудования, в маяки; затем мертвецов перетаскивали на другие орбиты или даже отправляли к другим планетам системы. С эсминцами и крейсерами такое случалось редко. Они стоили слишком дорого, а потому чаще всего просто переводились в резерв. Вроде бы и не смерть, а сон, но мало кто пробуждался после такого сна.

Эсминец «Сигрид» числился, однако, на активной службе, хотя внешне мало чем отличался от законсервированного собрата. На длительной стоянке ради экономии ресурса или проведения профилактики отключали радары, сенсоры, сворачивали большую часть антенн; закрывался оперативный командный пункт (ОКП), а данные об обстановке поступали от транспортного контроля планеты непосредственно на мостик. Служащих на корабле оставалось не более десяти процентов от штата — на эсминце это двадцать-двадцать пять человек. Вахта длилась по трое стандартных суток, чтобы не гонять понапрасну шаттлы, и, разумеется, вахтенный офицер не обязан был всё это время находиться на мостике. На самом деле он мог там вовсе не появляться, если не случалось каких-либо происшествий. Большинство вахтенных офицеров убивали время в каюте или в комнате отдыха, или в тренажерном зале.

Флайт-офицер Ивор Гарру предпочитал, однако, почти всё время проводить в кресле командира. Его просто распирало от удовольствия, когда доводилось покомандовать боевым кораблем, пусть и стоящим на приколе. Ощущение, которое он мог сравнить разве что с первым самостоятельным полётом на шаттле.

Конечно, парковочная вахта не отличалась разнообразием. Редкое прибытие и отправление транспортных шаттлов, дежурное отслеживание ситуации в системе Нафанаила, вот пожалуй и всё. Столкновения и даже опасные сближения на орбитах малонаселенной планеты случались крайне редко. И кому-то другому такое висение в пустоте показалось бы скучным, но Ивор привык довольствоваться малым. А обозревать окрестности он мог и с помощью камер. Разумеется, изображение обрабатывалось и передавалось с коррекцией, компенсирующей вращение. Сколь бы не была крепка психика флотских, постоянное мельтешение картинки перед глазами вызывало сильный дискомфорт.

На парковочной орбите эсминец находился не один. Корабли трёх эскадр вращались как биты для игры в кубб, создавая искусственную силу тяжести в жилых и служебных отсеках нижних палуб. Оптические сенсоры эсминца позволяли видеть в деталях только ближайших соседей, остальные находились слишком далеко, а некоторые и вовсе скрывались за изгибом планеты.

Гарру, разбуди его хоть среди ночи, мог без ошибок выдать спецификацию кораблей всех четырёх флотов Северной Дуги, и даже историю многих из них. Он выучил эти данные наизусть задолго до того, как стал флайт-офицером и теперь, разглядывая корабли с помощью максимального приближения, лишь отмечал мелкие изменения конструкции.

К западу, то есть позади эсминца, расположился крейсер «Король-основатель» — флагман второй эскадры и всего королевского флота. Посланцы нынешнего короля приобрели его из вторых рук на Надале десять лет назад, а построили крейсер тому уж лет тридцать. Хотя по меркам космических флотов он считался относительно новым.

Гладкий сигарообразный корпус можно было увидеть только на стапелях при передаче от производителя флоту. Таковым он выглядел бы в гиперпространстве, если бы нашелся там наблюдатель. А в нормальном пространстве и в активном состоянии, корабль скорее напоминал дикобраза или ежа. Из него во все стороны торчали сенсорные поля, антенны дальней и ближней связи, радары системы обороны, башни с электромагнитными пушками, спонсоны с пушками и лазерами противоракетной обороны, солнечные панели и терморадиаторы. Последние занимали особенно большую площадь, ведь им требовалось рассеивать огромное количество тепла от реактора, боевых и бытовых систем.

Даже во время длительной парковки на орбите часть этого хозяйства оставалась снаружи, обеспечивая отвод тепла, связь, обзор. Что-то ремонтировалось, что-то заменялось. Корабль никогда не выглядел одинаково. И только перед входом в гипер внешние устройства полностью сворачивались и убирались внутрь корпуса, а из ниш выдвигались панели контура гиперполя. Сплошной гладкий кокон покрывался мерцающим свечением за мгновение до того, как корабль вываливался из нормального пространства. Так что и в этом случае насладиться зрелищем «чистого» корабля мало кому удавалось.

Сосед к востоку от них входил в третью эскадру. Рейдер «Нибелунг» хоть и не отличался боевыми возможностями крейсера, был самым крупным боевым кораблем их флота. И наверное, самым старым. Лет сто двадцать назад его построили на орбитальных верфях Марса, а когда корабль отслужил положенный срок в одном из земных флотов (то ли американском, то ли европейском, теперь уже не узнать), его продали в систему Паккарда. Там «Нибелунг» проработал ещё половину столетия сперва в боевом флоте, а затем как учебный корабль, после чего его отправили на капитальный ремонт, где поставили пусть и не новый, но менее подержанный энергетический реактор и провели очередное обновление оборудования (выбирая, что подешевле). Подкрашенный и натертый до блеска рейдер продали на периферию, на Барти, где он стал кораблем для специальных операций. Не то чтобы Королевскому флоту Райдо требовался корабль такого класса. Ни рейдами, ни разведкой, ни локальными десантными операциями они не занимались. Просто король Сигурд увидел однажды рейдер у соседей и захотел нечто похожее, но подешевле.

* * *

К сожалению командовать кораблем Ивор Гарру мог лишь в такие тихие часы. К настоящему командованию, даже во время учений или тренировочного полета его не допускали. По боевому расписанию флайт-офицеру надлежало находиться в Оперативном командном пункте, где он отвечал за обработку информации от внешних источников — дружественных кораблей, станций или баз. При ходовых вахтах его сфера ответственности несколько расширялась. Однако до подлинных командных высот ему всё равно оставалось далеко.

Королевство Райдо было единственным государством на Барти. Сделать офицерскую карьеру выходцу из городских низов было попросту невозможно. Флайт-офицер — вот потолок для людей вроде него. И этого потолка Гарру уже достиг. Во многих других флотах люди из народа нередко забирались на командные высоты, становились даже адмиралами. Но в королевстве Райдо всем заправляла родовая аристократия. И если тебе не посчастливилось родиться с серебряной ложкой во рту, то шансы получить воинское звание и должность равнялись нулю.

Ивору с детства нравился космический флот. Боевые корабли, огневая мощь, тактика и стратегия. Он ещё до поступления на службу прочел все доступные наставления по боевому применению, как захватывающие романы. Маневрирование, навигация, расчёт параметров перехода в гипер. Рейды, совместные действия в группе, в эскадре, сражение флотов…

Всё это при ближайшем знакомстве оказалось бутафорией. Никто ни с кем не воевал целыми столетиями, если не считать мелких стычек за территорию в новых колониях, а уж война в космосе и вовсе оставалась уделом вымышленных книг, фильмов и шоу. Не удивительно, что аристократия превратила королевский флот в своеобразный политический клуб. Одни верхом охотились на кенгуру на степных просторах, другие играли в маневры на просторах космических. Вот и вся разница. Тех кто предпочитал охоту было больше. Космос нравился далеко не всем. Невесомость, радиация, перегрузки, тесные помещения. Всё это не добавляло привлекательности службе. То ли дело гвардия или даже конная милиция.

Зато неудобства и опасности космоса открывали лазейку перед простолюдинами вроде Ивора Гарру. Оставлять корабль совсем без офицера не полагалось, вот и возникла нужда в таких как он.

Неформально их называли шерпами. Так на Земле в старые времена звали носильщиков тяжестей для белых людей, совершающих восхождение на высокую гору. Потом так стали звать и прочих трудяг при элите. Забытое звание флайт-офицера придворные крючкотворы откопали в архивах. Оно существовало в США времен Второй мировой войны, когда из-за нехватки настоящих офицеров на их должности брали способных людей из низов.

Господа не любили скучной рутины, когда внизу так манили злачные места Нового замка или Милады. На каждом корабле всегда имелась парочка шерпов, которая тянула лямку, пока весь прочий командный состав ходил по приёмам, охотам, аудиенциям или просто сидели в своих поместьях.

А Ивору даже такая рутина позволяла ощущать себя властителем боевого корабля. Ради этих часов он и терпел своё положение.

* * *

Внезапно ожили динамики внешней связи. Сигнал пришел по одному из зарезервированных каналов, что всегда оставались активными.

— Внимание всем кораблям и станциям! Авария на товарной орбите! — сообщил голос диспетчера Департамента транспортного контроля.

Подробностей диспетчер не сообщил, а повторив сообщение несколько раз отключился.

— Тактическую обстановку на главную проекцию, — распорядился Ивор.

Его помощник-матрос похоже дремал, поэтому сообразил не сразу. Потом встряхнул головой и нажал несколько клавиш. Вместо пейзажа планеты на главной проекции появилась схема орбитального движения. Низкие орбиты, если не считать нескольких картографических спутников, были поделены между военными и коммерческими флотами. Купцы обосновались ниже, им требовалось обеспечить больший трафик на планету. Военных же в свою очередь привлекал меньший расход топлива для поддержания орбиты и относительно быстрый с неё уход в случае тревоги. С другой стороны, адмиралы и капитаны не желали проводить долгие часы в шаттле, чтоб попасть на корабль или вернуться на поверхность. Парковочная орбита флота являлась своего рода компромиссом.

Теперь это стало причиной опасной ситуации.

— Несанкционированный сброс контейнера с коммерческого судна «Меконг», — сообщил диспетчер. — Поисковый маяк не задействован. Мы отслеживаем объект орбитальными радарами.

Получив данные, Ивор запустил бортовой вычислитель. Предполагаемая трасса полета контейнера пересекала парковочную орбиту как раз в той зоне, где вращались несколько боевых кораблей. Причем контейнер сперва поднимался выше, по пути пролетая мимо «Нибелунга», затем устремлялся обратно к планете, а на самом краю опасной зоны мог оказаться уже «Сигрид».

Вычислитель станции транспортного контроля проделал ту же работу, после чего диспетчер сбросил данные всем кораблям, что находились на орбите. Обе модели предполагали, что контейнер не получит дополнительный импульс, чтобы изменить траекторию. Различались схемы не более чем на сотую долю процента.

Не то, чтобы контейнер действительно представлял угрозу. Сближение шло достаточно медленно, траектории не пересекались. Но даже если контейнер изменит вектор (например из-за изменения массы по причине потери части груза, или из-за утечки атмосферы и создания тем самым тяги), любой вахтенный офицер успеет среагировать на опасность. Всего и нужно отдать команду бортовому вычислителю на коррекцию орбиты. Корабль всё сделает сам.

Ивор, однако, подумал, что инцидент предоставил ему удобный повод, чтобы объявить тревогу. Когда ещё флайт-офицеру подвернется подобный случай? И ведь никто не осудит. И ни одна аристократическая задница не поднимет шум. Нет сейчас на корабле аристократических задниц.

Он нажал на кнопку. Во всех помещениях эсминца зазвучал противный и протяжный звонок громкого боя. Тревога была не боевой, но и не учебной. Аварийной. По ней следовало натянуть скафандры (комбинезоны и мокасины) и прибыть на место согласно аварийному расписанию. Ивору показалось, что от топота десятка пар ног задрожала палуба. Но это была иллюзия. В мягких мокасинах люди передвигались бесшумно. Однако суматоха поднялась славная. Матросы, мастера, техники, инженеры занимали места у пультов и мониторов. Мостик быстро наполнялся людьми. На проекциях и экранах возникали операторы удаленных постов, замещающие офицеров.

— Объект изменил вектор движения, — сообщил диспетчер Департамента контроля движения. — Возможно сработали такелажные двигатели.

Обновленные данные приблизили трассу контейнера к рейдеру, но удалили от эсминца.

С появлением подчиненных дело пошло веселее. Теперь Ивору не приходилось краем глаза отслеживать десятки важных и второстепенных параметров, вроде температуры энергетического реактора, напряжения в корабельной электросети или состояния турбонасосов маневровых двигателей. Он сосредоточился на главном, а специалисты занялись каждый своим узлом. На торговых судах рутинные обязанности возлагались на бортовой вычислитель, но военные желали иметь возможность работы при максимально широких диапазонах. Аварийное отключение реактора в бою могло стать худшим решением, чем работа на запредельных параметрах. С другой стороны, они хотели, что называется, держать руку на пульсе и знать о малейших флуктуациях прежде, чем параметры доберутся до опасных значений. При этом и отвлекать попусту офицера тревожными сигналами, зачастую ложными, военные позволить себе не могли. Так что у нижних чинов работы хватало, а компьютеры выдавали лишь скромные рекомендации и предупреждения.

Ивор наслаждался командованием, суетой на борту, пока не похолодел от внезапной догадки. До него вдруг дошло, что данные с орбитальных радаров вовсе не предназначались для осуществления точных маневров. Гражданские системы лишь отслеживали орбитальный трафик и воспроизводили общую обстановку на орбите. Он понял это только потому, что его работой по боевому расписанию в ОКП как раз и являлось получение информации от внешних источников и её интеграция в отражение оперативной обстановки.

Проблема заключалась вот в чем. Общая картинка Департамента не показывала местонахождение военных бортов из соображений безопасности. Боевые корабли сами определяли свое положение, а вот всю остальную информацию, в том числе о полете злополучного контейнера, получали от департамента, поскольку собственные радары бездействовали по соображениям сохранения тайны и экономии ресурса. Но! Вся информация Департамента запаздывала на одну-две секунды, так как передавалась через систему стационарных спутников и модуль обработки данных. И синхронизировать внешние данные с собственным положением военные не могли.

Пинг в две секунды при орбитальных скоростях — это несколько десятков километров. Для космоса малая малость, но не в данной ситуации.

— Чёрт! — ругнулся Ивор. — Активировать ПРО! Включить радары ближней зоны обороны! Связь! Вызовите вахтенного офицера «Нибелунга».

— Есть, сэр. Активирую радары ближней зоны, — ответил оператор, ответственный за навигационную электронику.

— Есть, сэр. Запрашиваю «Нибелунг» по каналу флота, — ответил оператор-связист, и через несколько секунд добавил: — Ответа нет, сэр!

— Попробуйте другие каналы. Задействуйте аварийный.

— Да, сэр.

Ивор нашел глазами помощника навигатора. Мастер (* флотское звание аналогичное армейскому сержанту) давно находился на месте. Относительно молодой, поскольку ставить на вахту опытного помощника навигатора, в то время когда корабль висит на орбите, не имело никакого смысла.

— Мастер, мне нужен расчет маневра уклонения на случай изменения вектора движения контейнера.

— Да, сэр.

Собственно маневр следовало бы проводить в два этапа. На первом прекратить вращение эсминца, а на втором отправить его ниже или выше нынешней орбиты. Ивору стало интересно, не пропустит ли молодой матрос по неопытности первый этап. Интуитивно вращение корабля не воспринималось. Проекции и экраны показывали синтезированную статичную картинку за бортом. Новички часто совершали такую ошибку. А обучение персонала входило в должностные обязанности всякого офицера, пусть у него и значилась обидная приставка «флайт».

— Навигатор, наложите на прежнюю схему новую, с поправкой минус две секунды.

— Каким цветом её пометить, сэр?

— Пусть будет бледно-зеленый.

— Да, сэр.

— Работайте.

Вскоре проекция обновилась. Ивор выдохнул — его эсминцу ничего не угрожало. Другое дело рейдер. Если красный пунктир проходил мимо него, то бледно-зеленый, то есть истинный, вполне мог задеть корабль. Вопрос в том, как воспринимает информацию вахтенный на «Нибелунге»?

— Оператор! На правый экран изображение «Нибелунга». Максимальное увеличение.

Теперь рейдер предстал перед ним во всей красе. Орудийная башня, антенны. Широкие ромбовидные плавники радиаторов охлаждения едва помещались в габариты проекции.

— Чуть мельче. На треть, — попросил Ивор.

Изображение уменьшилось. Ивор ещё раз осмотрел рейдер и только теперь заметил, что к нему пришвартован шаттл. Центральный узел позволял осуществить стыковку при вращении. Однако при резком маневре стыковочная система могла не выдержать. Эта мысль Ивору не понравилась. Вдруг вахтенный офицер «Нибелунга» находится сейчас в доке, встречая или провожая гостя? Он мог не знать об опасности или принять данные транспортного контроля за истинные и не увидеть угрозы. И даже распознав опасность, мог отключить бортовой компьютер, чтобы резким маневром не нарушить герметичность стыковочного узла. Чего делать, конечно, не следовало.

— Связь! есть что-то от «Нибелунга»?

— Нет, сэр.

Ивор успел подумать, что ему повезло с командой. Хотя состояла она в основном из новичков, недавно подписавших контракт, все тлично справлялись с ситуацией. Ни суеты, ни промедления, ни ошибок.

А затем все, кто находился на мостике, стали свидетелями катастрофы.

Контейнер появился на проекции за долю секунды до столкновения. Он врезался в среднюю часть «Нибелунга» по другую сторону от стыковочного узла, затем развернулся и, выбив несколько узлов, протаранил плоскость радиатора, который тут же окружило облачко выброшенного теплоносителя.

— Бедный ублюдок! — пожалел Ивор своего коллегу, вахтенного офицера на «Нибелунге».

Он не знал, кто находится на мостике рейдера. Это мог быть собрат флайт-офицер, но поскольку флайт-офицеров не хватало на всю рутину королевского флота, тихое дежурство могли свалить и на молодого аристократа, которому требовалось набраться опыта и получить в личное дело строчку о самостоятельной работе.

— О чёрт!

Ивору резко стало не до сожаления. Маскируясь облаком теплоносителя на эсминец неслись обломки обшивки и радиатора. Сам контейнер в очередной раз изменил направление и компьютер уже выдал новую траекторию. Теперь блуждающий объект сопровождала свита больших и малых обломков, расходящихся от места столкновения веером, точнее конусом. И если сам контейнер не являлся проблемой, то туча маленьких представляла серьёзную угрозу. К тому же все они постоянно сталкивались, распадаясь на фрагменты и непредсказуемо меняя траекторию.

Прежние расчеты маневра уклонения отправились в корзину.

— Активировать противоракетную оборону, — приказал Ивор.

Защита использовалась как для отражения атак, так и для уничтожения опасных объектов.

Проблема заключалась в том что обломки и контейнер приближались со стороны рейдера и стрельба в том направлении могла причинить ему урон. Первым делом Ивор пометил на панели «Нибелунг», как дружественный корабль, так что снаряды систем ПРО должны были самоликвидироваться, превращаясь в пыль, задолго до подлета к нему. С другой стороны, даже небольшие пылинки могли представлять опасность. Но основная проблема заключалась в лазерах. Лучи сохраняли мощность на таком расстоянии. А если совсем исключить рейдер из сектора обстрела, то эффективность защиты резко снижалась. Требовалось убирать эсминец с линии огня.

Ивор нажал кнопку тревоги и активировал микрофон.

— Готовность к маневру! — произнес он.

Члены экипажа (вернее всего лишь вахты), кто ещё не пристегнулся к креслу, сейчас хватались за ручки, ожидая или перегрузки или невесомости в зависимости от решения командира.

Затем Ивор выдал команду на уклонение. Активировались маневровые двигатели. Вращение корабля прекратилось и наступила невесомость. Этого оказалось достаточно. Контейнер пролетел мимо и направился в пустое пространство. Позже его выловят или уничтожат, или сведут с орбиты. Ивор уже выбросил контейнер из головы, потому что на корабль надвигалось облако вторичных обломков. Загрохотали автоматические пушки. В нескольких местах сработала активная защита, рассеивающая энергию удара встречным взрывом.

Ивор посмотрел на монитор. Все отсеки его корабля на схеме светились зеленым. Пронесло!

Чего нельзя сказать о «Нибелунге». По идее и там могло обойтись без жертв, в средней части редко кто находился. Хотя пристыкованный шаттл не исключал жертв совсем. А вот разрушения выглядели внушительно. Остатки радиатора торчали мотком тонких трубок, похожих на щупальца диковинного зверя. Словно древний краекен обхватил древний же морской корабль. Несколько панелей контура вырвало вместе с обшивкой, сорвало антенны и радары ПРО. Многого было просто не разглядеть за тучей теплоносителя, который все ещё изливался в пустоту, превращаясь в снег.

Ивор подумал, что не лишним будет осмотреть повреждения вблизи и оказать помощь, если кто-то нуждается.

— Дежурная группа в шаттл! — приказал он.

Ему жуть как захотелось самому возглавить спасательную операцию, но как раз в этом случае статус офицера обязывал оставаться на мостике. Это в фильмах и шоу капитаны космофлота первыми совали головы в различные мышеловки. Так требовал сюжет. На флоте следовало действовать по уставу, а он предписывал капитану или вахтенному оставаться на корабле.

Теперь можно было разбудить кое-кого из начальства.

— Связь! Подготовьте короткое сообщение на поверхность капитану Лосано, старшему помощнику Лэнгу, главному инженеру Кинарду. Перед отправкой скиньте мне на проверку.

Рапорт Ивор напишет позже, с подробным перечислением всех обстоятельств, с разъяснением собственных действий, с оценкой действия экипажа, с рекомендацией ввести поправку на запаздывание сигнала с гражданских радаров. Хороший получится рапорт. Длинный и содержательный. Обстоятельный. За таким, в каком-нибудь республиканском флоте, последовало бы продвижение по службе.

Через полчаса вернулся шаттл со спасательной группой. Рейдер от помощи отказался, утверждая, что все под контролем. Ивор вздохнул. И отменил тревогу. Вот и закончилось маленькое приключение. Вполне возможно оно так и останется самым запоминающимся событием за всю его службу.

Если бы на его месте оказался отпрыск знатного рода, он вскоре получил бы повышение или даже орден. Как минимум медаль «за воинскую доблесть». Но флайт-офицеру повышение не грозило и ордена таким как он не раздавали. Да и какой смысл? Он не ходил на королевские приёмы. Где и перед кем ему появляться в парадной форме? На муниципальной вечеринке? Среди пожирателей уличной еды? В баре родного Соппеля? Да его засмеют.

Во всяком случае он сделал свою работу и получил хотя бы удовлетворение. А кроме того, это был действительно серьезный, пусть и не боевой эпизод, которым мало кто из флотских офицеров мог бы похвастаться. За каких-то полчаса Ивор принял настоящих решений больше, чем иные принимают за всю карьеру.

Глава вторая

Труба зовет

Два молодых господина, одетые в тончайшие розовые тоги или, возможно, халаты, сидели на подушках из шелка и неспешно беседовали. Их одежды были отчасти откинуты на спину, их мощные плечи и шеи разминали обнаженные девушки. Помещение наполнял сумрак, но вместе с тем и прохлада. Посреди комнаты курилась трехуровневая аркада — далекий потомок кальяна. На низком столике стояли бокалы с вином и вазы с фруктами.

Ночной клуб с пафосным названием «Променад де ля Круазет», как значилось на светящейся вывеске, или «Путь креста», как он числился в официальных документах, не входил в рейтинг роскошных, скорее относился к заведениям средней руки, рассчитанным на мелкую буржуазию. На всяких там лавочников, одуревших от крови мясников, жуликоватых продавцов аэрокаров. Два посетителя, что арендовали отдельный кабинет накануне, выглядели здесь, как выглядели бы кенгуру среди снежных гор Майрхофена. В жилах обоих текла эльфийская кровь. И пусть это были не сказочные эльфы, а только народ, который прозвали так из-за стремления улучшить породу генетическими манипуляциями, необычайно светлая кожа, форма ушей, светлые волосы и голубые глаза означали, что оба молодых человека принадлежали не просто к аристократии, а к планетарной элите. Правда доля крови распределилась неравномерно. В первом её был избыток, во втором лишь остатки с барского стола.

Принца с избытком эльфийской крови звали Фроди, но он не любил это имя. Слишком уж оно походило на имя одного из популярных персонажей сказочных книг и фильмов. Поэтому принц предпочитал, чтобы его звали просто принцем.

— Давай лучше выпьем, мой принц, — сказал шут, который не любил когда его называют просто шутом. Он выбрал себе псевдоним Маскариль и скрывался за ним, словно за непроницаемой маской.

— Эта суета началась так не вовремя, друг мой, — произнёс принц с тоской. — Я, знаешь ли, собирался на Надаль. Прошвырнуться по знаменитым злачным местам Старого города.

— В Санта-Каталине такой же «старый» город, возведенный по проекту, что и у нас в Миладе. Только что там строили по образцу Овьедо, а у нас больше склонялись к Эдинбургу, пока лавочники не застроили набережные в стиле Лазурного берега. Но это всё новодел, мой принц. Настоящие старые камни на Земле. Вот куда бы слетать!

— Ты прекрасно знаешь, что меня интересует вовсе не архитектура. А теперь, что? Война? И мне сидеть дома, потому что вся королевская рать наверняка отправится за орденами и званиями. Разве, что Грай согласится посидеть на хозяйстве одна, но тут уж у меня не хватит совести бросить сестричку.

— Ну, война, это сильно сказано, — усмехнулся Маскариль, слегка пригубив вино. — Разве кто-то называет войной травлю бедного животного стаей борзых, расстрел беспомощных кенгуру с аэрокара? Двор решил поохотиться на людей и то, что целью охоты является настоящее отребье в сущности ничего не меняет. Падение чужой морали никогда не приводит к возвышению собственной, но лишь создаёт удобный для пропаганды фон.

Ровно сутки назад курьерский корабль с Новой Австралии вошел в систему Нафанаила на повышенной скорости и предпринял торможение на двух g. Регулярные сообщения, будь то казённые депеши, корпоративные или частные письма обычно передавались с помощью почтовых станций. Курьерский корабль перевозил или очень объемные материалы, или информацию на динамических носителях, которую невозможно скопировать, а значит и отправить с помощью электромагнитных волн. Кроме того он доставлял секретные материалы, которые не доверяли даже лучшим шифровальным системам, а предпочитали вручать адресату лично в руки.

Что и случилось пару часов назад, когда шаттл курьерского корабля сорвался с орбиты Барти, точно штурмовой бот космопехоты, ярким болидом перечеркнул вечернее небо над Миладой и сел в аэропорту, источая жар, словно хорошо прожаренный тост. Фельдъегерь с парой сопровождающих лиц пересел в дежурный аэрокар и умчался во дворец.

Вскоре там началась суета, круги от которой быстро охватили планету.

Сперва только немногие причастные узнали подробности. Разведка королевства Гебо, что на Новой Австралии, после многолетних поисков выявила, наконец, базу налётчиков, которые долгое время кошмарили свободных шахтеров всех окрестных систем. Многочисленные рудники на малых небесных телах оказались беззащитны перед дерзкими грабителями. Особенно в необитаемых системах. Разбойники появлялись из гиперпространства, высаживались на астероид и забирали выработку. Как правило они снимали сливки с промыслов — брали металлы после обогащения или в слитках. Платина, золото, алмазы, иридий, редкоземельные металлы. Они не брезговали ничем. И никакой флот не мог прикрыть огромные пространства астероидных поясов и пустынных планет двух дюжин систем Северной дуги. Удар следовало нанести по базе, где разбойники держат награбленное, где отдыхают, где ремонтируют корабли. Вот её и искали долгие годы разведывательные службы четырех королевств.

Логово могло находиться в одной из систем Северной Дуге или где-то в её окрестностях. Потому что прятаться в Большой Северной Пустоши было равнозначно купанию среди крокодилов. Да и прятаться в пустоте не имело смысла, ведь там не продашь ни грамма металла и не купишь даже топлива и воды. В Большой Северной Пустоши нет ни баров, ни борделей, ни заправочных станций. Ни звезд, ни планет, разве что какое-нибудь остывшее тело. Ни один разбойник не станет сидеть годами в темноте космоса. Не для того люди идут в разбойники.

Ближе к центральным мирам нападений не фиксировали, а прятаться там было бы куда опаснее из-за интенсивного трафика и более тщательной работы спецслужб. Северная дуга, находящаяся на отшибе освоенной части Галактики, была золотой серединкой. Слабые неофеодальные государства, множество необитаемых систем, лишенных даже элементарных средств контроля. Любой крупный астероид подходил на роль оперативной базы, а какое-нибудь фальшивое горное предприятие могло стать удобным прикрытием для сбыта добычи.

Наконец одной из разведок улыбнулась удача. Коричневый карлик 936 и компания «Ресурсы Марбаса», оперирующая в этой системе, вызвали подозрение тем, что выставили на рынок партию оксида скандия той же массы, что год назад похитили с шахты, принадлежащей одному из аристократов Новой Австралии. Таких совпадений быть не могло. Агенты короля совершили покупку, последующий анализ подтвердил происхождение руды. За компанией и системой коричневого карлика 936 установили скрытое наблюдение. Дело оставалось за малым — собрать объединенный флот, подождать, когда разбойники соберутся в логове, а затем обрушить на душегубов всю мощь и накопленный гнев.

* * *

Депеша оставалась секретной недолго. Вскоре о предстоящем походе, впрочем без лишних подробностей, узнал весь город. Последними до кого дошла новость оказались Фроди с Маскарилем, проводившие недельный марафон по злачным местам Милады. Новость опечалила первого и оставила равнодушным второго.

— Надаль, — вздохнул принц. — Вот где я бы хотел жить.

Он втянул в себя дым из аркады, а затем выпустил тонкой струйкой вверх. Запахло жимолостью. Струйка поднялось к своду и исчезла в вентиляционных порах верхней плиты, точно макаронина втянутая в рот беззаботным ребёнком.

— Скажи мне, Маскариль, почему из всех задниц мира я оказался в самой задрипанной? — вопросил принц, подняв на собеседника тусклый взгляд.

— Потому, наверное, что твой прадедушка не накопил достаточно средств, чтобы присмотреть планетку получше, — шут втянул в себя малую толику зелья, к которому был равнодушен. — Даже эту он получил с большой скидкой, потому что разразился галактический финансовый кризис. Не то тебе пришлось бы быть принцем на какой-нибудь безатмосферной луне.

Принц достал из сумочки охапку динамических чипов.

— Хочешь попробуем свежие фанси?

Динамический чип (его ещё называли пегтоп или волчок) являлся системой записи, «живым слепком» мозговой активности. При воспроизведении динамическая структура оказывает влияние непосредственно на мозг пользователя, своеобразным полем. Скопировать такой слепок было невозможно, он мог лишь перетечь на другой носитель, соскочить как волчок с одной поверхности на другую. Когда-то их создали с целью контроля над состоянием больных душевными недугами пациентов, нечто вроде продвинутого психоанализа.

Но коммерсанты увидели иное применение. Пегтоп стал хорошим средством передачи уникальных данных, что сразу же поднимало их цену. А с помощью генетического кода его привязывали к уникальному потребителю или группе потребителей. Например на пегтопах выпускали именные вексели или доступы к счетам, которые невозможно подделать, откорректировать или получить по ним доступ кому-то иному, чем зафиксированному кругу персон.

В сфере развлечений применение изобретению тоже нашлось. На пегтопы записывали ревери или фанси, как называли их в других местах — авторские слепки ментальных фантазий, трипов, нечто возникшее в мозгу человека со всеми атрибутами вариантности, эмоционального отклика…

Прочувствовать фанси получалось лишь через особый нейроконнектор, Если стандартный связывал пользователя с компьютером или сетью, то этот позволял «проиграть» запись в голове, причем в этот момент человек как бы погружался в чужие ощущения, воспринимая их как свои. Запись занимала немного реального времени, хотя субъективное ощущение могло достигать нескольких дней или даже месяцев. Что использовалось для различных программ интенсивного обучения.

— За что я люблю их, так это за штучность, — произнес Маскариль. — И производства, и потребления. В этом деле невозможно коллективное творчество, как и коллективный просмотр. Невозможно синтезирование сетью или программой. Никакой поденщины, литературных негров, никаких суррогатов, фальши. Потому что автору трудно обмануть самого себя и все это отражается на слепке. Никакой повторяемости.

— Зато и шедевры встречаются не так часто.

— Но это действительно шедевры. И главное, они принадлежат кому-то одному. Один автор, один потребитель в моменте. Никакого копирования и массового производства.

Авторы удачных фанси делали себе имена и становились богатыми. Правда лишь в центральных мирах. До периферии хорошие записи доходили редко. Спрос на них здесь был невелик, а жадные до развлечений богачи перехватывали лучше образцы еще на подходе. Ещё и поэтому Фроди стремился удрать в более развитые миры.

* * *

Королевские гвардейцы отыскали принца с шутом уже через полчаса. Обнаженных девушек прогнали, аркаду отодвинули в сторону. Барон Лойтхард зачитал приказ короля, который, как и ожидалось, вводил в действие протокол о непрерывности монархической власти Райдо. В связи с чем младшему принцу Фроди предписывалось немедленно прибыть во дворец, дабы принять на себя обязанности местоблюстителя и получить последние инструкции короля и дофина, которые намереваются возглавить поход.

У дверей заведения их ждал декорированный красным деревом аэрокар из королевской конюшни и ещё один гвардейский для почетного эскорта. Пока принц сопровождаемый бароном и шутом, усаживался на место, гвардейцы умело сдерживали любопытную толпу. Собралась она, впрочем, не столько ради того, чтобы взглянуть на пропойцу принца, сколько в попытке выведать хоть какие-нибудь подробности поднявшейся суеты. Слухи по городу ходили самые разные. От вторжения в человеческие пределы внеземной расы ящеров, до вулканической катастрофы на Майрхофене.

— В наказание за испорченный марафон я буду настаивать чтобы вас, барон, назначили ко мне в охрану. Так что если вы проявили ретивость ради того, чтобы оказаться в свите короля или дофина, вас ждёт такой же облом, как и меня.

Принц сказал это внутри аэрокара, когда никто из других гвардейцев не смог бы подслушать.

— Это несправедливо, ваше высочество, — произнёс барон. — Я всего лишь выполнял поручение короля.

Двор пребывал в суете военных сборов и одновременно гулял, словно уже одержал победу в великой битве, а не собирался напасть на кучку разбойников и мародеров. На глазах двух приятелей обыкновенная полицейская операция превращалась в какой-то крестовый поход. Двор стоял на ушах. Гейзеры шампанского стреляли тут и там над разгоряченной толпой придворных и гостей. Гул, стук каблуков, смех, тосты за победу. Барышни шелестели юбками и делились видами на дамский военный костюм. На периферии празднества скрипели зубы, портупея и сапоги. Это офицеры королевской конной милиции недовольно поглядывали на конкурентов.

— Они наняли два пассажирских лайнера, чтобы сопровождать флот, — донеслись до принца с шутом слухи. — Все богатые аристократы, что имеют собственные космические яхты, отправляются на дело.

— Ну просто караван маркитантов, — заметил Маскариль. — Надеюсь они не заберут с собою всех шлюх планеты?

Некоторое время они вместе с парой гвардейцев оставались островком невозмутимости среди всеобщей беготни. Пока принца не заметили, а заметив, не попытались подключить к хаосу.

— Ваше высочество, ваше высочество, — пробился к нему толстый седовласый человек.

— Кто вы, милейший? — спросил принц.

— Главный картограф и держатель кадастра Департамента коронных земель, ваше высочество. Шевалье Кречман.

— Что вам угодно, главный картограф?

— Не могло бы ваше высочество замолвить словечко? — заискивающим тоном начал картограф. — Мой младшенький всю жизнь мечтал о флоте. И вот надо же такому случиться, объявлен поход, а на кораблях уже мало мест. Но не лишать же мальца мечты? Он готов пойти хотя бы простым юнкером.

— Я не распоряжаюсь делами флота, — отмахнулся принц.

— Но быть может ваш папенька. Одно слово, всего одно…

— Прочь! — воскликнул принц, закрывая лицо руками.

Он попятился к стене и присел на банкетку. Барон Лойтхард одарил просителя тяжелым взглядом и тот поспешил исчезнуть. Эта первая попытка, однако, сорвала целую лавину ищущих протекции людей. Барону пришлось подозвать ещё пару гвардейцев, чтобы обеспечить принцу относительный покой на небольшом пространстве.

— Лучше поспешить, — мрачно произнёс Маскариль. — Иначе эта свора обложит нас так, что выбраться будет сложно.

Барон кивнул и жестом подозвал ещё несколько подчиненных. Гвардейцы двинулись дальше, соорудив нечто похожее на каре, в центре которого вяло переступал ногами принц Фроди. Тактика привела к успеху. В Большом зале приемов перед личными покоями короля народ вёл себя малость потише. Сама архитектура способствовала этому. Высокие потолки, изящные готические колонны были призваны заранее подавить просителя, указать ему на тщетность суеты перед величием времени. Многие из ожидающих аудиенции прикрыли глаза и сосредоточились на предстоящем разговоре. Но даже здесь всеобщая эйфория сказывалась. В воздухе носились отголоски разговоров, сдержанный шепот. Старики бодрились, готовые тряхнуть стариной, а молодые симулировали жажду понюхать пороху. Все они мечтали об орденах, погонах, новых титулах и имениях.

Фроди увидел принцессу Грай, выходящую из отцовского кабинета и рванулся навстречу. Младшая сестра как всегда выглядела прекрасно. Эльфийская кровь в женщинах особенно сильно проявляла себя, ведь генетическая модификация и была в основном заточена на женскую красоту. Мужчин такое наследство делало внешне несколько менее мужественными, что впрочем для аристократии не являлось минусом. Тонкие пальцы как у виртуозных скрипачей, пианистов, изящные как у танцоров фигуры, длинные шеи, худые лица, бледная кожа. В городских низах их называли фагэтами (*педиками от англ. faggot), но какое дело королевской фамилии до низов?

— Сестричка! — воскликнул принц, беря её за руку. — Неужели нас с тобой бросили на произвол дворцовой охраны и скучных сенаторов?

— Не нас, тебя, — поправила Грай, аккуратно высвобождая руку. — Извини Фроди, но я лечу вместе со всеми. Принц Вебранд будет служить в штабе королевского флота Хагалаз и мы собираемся объявить о свадьбе сразу после победы над шайкой висельников.

— Ты не можешь бросить меня! — опечалился принц.

— Уделишь наконец время бедной Рози, — ответила Грай и более не слушая нытьё брата, упорхнула в сторону выхода.

Дама Розалина Хейзл была любовницей Фроди, но его похождения по злачным местам на пару с шутом, оставляли мало времени для отношений.

Между тем суета нарастала. Судя по слухам все каюты на королевской яхте уже расписали, не осталось ни единого места и на яхте дофина. Двор собирался переехать туда почти полностью. Аристократы из провинции устраивались на яхтах богатых дворянских родов, что решили присоединиться к флоту.

— Вся петушиная ферма отправляется на охоту, — заметил Маскариль. — Почему Грай должна оставаться дома?

— Ты-то останешься, я надеюсь? — сказал принц, поворачиваясь к шуту.

Вопрос не являлся праздным, не являлся и просто вежливым оборотом. Формально Маскариль служил королю, а не принцу, и король вполне мог призвать его с собой на войну. К счастью для друзей это относилось к маловероятным событиям, поскольку король Сигурд начисто был лишён чувства юмора, а шута при дворе терпел лишь следуя традиции.

— Из-за их военных утех, мне придется сидеть тут безвылазно, — принц вздохнул. — Эх, а я так надеялся слетать на Надаль, развеяться.

— В таком случае тебе не стоит осуждать брата и сестру. Ведь они полетели охотиться на бандитов ровно по той же причине. А развеяться можно будет и в Миладе. Поверь, мы выбрали ещё не весь потенциал.

— Боюсь меня даже не выпустят из дворца, — вздохнул Фроди. — Протокол дело такое. Принцев не спрашивают.

— Ваше высочество, — тихо, но отчетливо произнес распорядитель. — Его Величество король Сигурд ждёт вас.

Шут и барон остались в приемном зале, а принц шагнул в распахнутую слугой дверь.

Глава третья

Списание на берег

Служащие на флоте аристократы делились на две неравные части. Большинство воспринимало флотскую службу как синекуру или как возможность блеснуть при дворе и в конце концов, сделать карьеру, вершиной которой являлось место в правительстве или Сенат. Они ценили красивые черные с золотом мундиры, медали и ордена, которые короли раздавали по всякому случаю. Но в космосе предпочитали появляться как можно реже. Некоторые и вовсе его не переносили психологически или физически. Естество противилось невесомости, перегрузкам, радиации, вакууму за бортом. Формально такие офицеры могли даже командовать кораблями или эскадрой, но всё время службы проводили на поверхности Барти.

Вторая куда меньшая часть офицеров космос по-настоящему любила, грезила о битвах и подвигах. Впрочем и эти романтики старались не замарать рук. Они прилично освоили тактику и стратегию, хорошо разбирались в вооружениях, но ни подробное устройство корабля, ни навигацию, ни физику знать не желали. Не господское это дело пересчитывать курс, монтировать фидер или отлаживать реактор.

Рутину перекладывали на таких как Ивор, а также на инженеров, техников, флагмастеров или орлогмастеров, которые разбирались в специальности. Все они являлись рабочими лошадками флота, на них держалось хозяйство. Все они служили по контракту и часто нанимались на стороне, поскольку среди горожан желающих служить королю находилось не так много. Обычно матросов, техников, равно как и нижних чинов морской пехоты вербовали через рекрутинговое агентство на Иджисе, известном поставщике наемников всех мастей.

Но вот протрубили сбор-поход и космический флот стал вдруг чрезвычайно популярным у аристократии. Внезапно на флоте не осталось офицерских вакансий. Офицеров стало даже больше, чем нужно по штату. Они прерывали отпуска, выписывались из больниц, возвращались из отставок. Те, кто раньше предпочитали охоту на кенгуру, вдруг загорелись космической романтикой. Понять их Ивору было несложно. Флоту предстояла первая сколь-нибудь серьезная операция, а значит ожидался поток наград, званий, должностей и прочих монарших милостей. Упускать возможность было непростительно для аристократов.

И это стало только началом. Заполнив офицерские вакансии аристократия двинулась дальше. Отцы семейств стряхивали пыль со старых мундиров и обивали пороги Адмиралтейства (так неформально называли штаб флота) с просьбой пристроить мальчонку на какой-нибудь корабль юнкером. Регламент позволял определять на военные корабли любое количество молодых дворян юнкерами или юнкфрау, по сути волонтерами дворянского происхождения. Этот путь к офицерскому званию был более длителен и тернист, чем окончание НАКВА (Новоавстралийская Королевская Военная Академия) и ранее не пользовался особой популярностью. Но теперь юнкеров попросту негде стало размещать.

Не обошло стороной новое веяние и эсминец «Сигрид». Капитан гонял матросов с поручениями, долго беседовал с офицером по снабжению, с боцманом, в попытке сделать боевой корабль более вместительным, чем предусматривалось проектом. Для юнкеров освободили один из матросских кубриков, а прежних обитателей расселили, поставив добавочные койки. Под дополнительные кубрики переоборудовали две кладовки, содержимое которых — бутылки с моющим средством, жидкое мыло, туалетная бумага — теперь стояло в коридорах, сделав проходы гораздо уже, чем полагалось нормативами по безопасности. На такие мелочи, разумеется, закрывали глаза.

При всей этой давке технических работников флоту по-прежнему не хватало. Эскадры оставались недоукомплектованными и лишние полторы сотни нижних чинов оказались бы весьма кстати. Но где их взять? Горожане на игры в космических рыцарей смотрели скептически, а времени для новых запросов на Иджис уже не осталось. Новобранцы просто не успели бы добраться до Барти.

И полуразрушенный «Нибелунг» стал своего рода спасательным кругом.

После объявления о походе экипаж аварийного рейдера быстро растащили по другим кораблям. Поговаривали даже о нешуточных стычках между капитанами в Адмиралтействе, когда отдел кадров перераспределял особо редких специалистов.

А сам «Нибелунг» пустили на органы. В течение двух недель Гарру, что называется, из первого ряда наблюдал, как раненный корабль растаскивали на запчасти. Правдами и неправдами капитаны отправляли шаттлы с инженерными командами. Кому-то понадобились панели контура, кому-то магниты ускорителей, конденсаторные блоки. Адмиралтейство давало добро на ту или иную операцию, но разумные боцманы прихватывали все, что плохо лежало. В итоге с корабля сняли даже две противометеоритные пушки, хотя такие имелись в избытке на складах флотского арсенале. Но не тащить же такую тяжесть с поверхности, когда можно отвинтить от обреченного бедолаги на той же орбите?

Ивор жалел корабль. Из-за дурака Стоукса, который и оказался тем самым вахтенным офицером, что подставил рейдер под контейнер, «Нибелунг» превратился в дохлую львиную тушу, которую теперь растаскивают гиены.

Однако самое большое расстройство флайт-офицера Ивора Гарру ожидало впереди.

— Вас вызывает капитан, сэр, — сообщил ему вестовой матрос.

* * *

Ивор постучал в капитанскую каюту (вернее нажал на устройство имитирующее стук) и, услышав разрешение, вошел. Седовласый барон Оскар Лосано, капитан эсминца «Сигрид» что-то печатал на клавиатуре. Закончив предложение или абзац, он повернул к флайт-офицеру морщинистое лицо и вздохнул.

— Что ж… вынужден сообщить вам, Гарру, что штаб флота отзывает вас с моего корабля, — сказал капитан. — На ваше место назначен лейтенант Стоукс.

У Ивора на миг перехватило дыхание. Мироздание придумало для него изощренное наказание. Понять бы только, за что?

— Это же тот виконт, что не смог уберечь «Нибелунг» от столкновения? — уточнил он, стараясь выглядеть спокойно. — Я думал его должны понизить за небрежность.

— Его и понизили, — уголками губ улыбнулся Лосано. — С рейдера перевели на эсминец.

— Но оставили на службе.

Возражение капитану, пусть и косвенное, граничило с дерзостью, но Ивора уже накрыл гнев. И что ему терять, в конце концов? Барон Лосано, однако, на дерзость не прореагировал, а даже снизошел до объяснений.

— Он виконт, как вы верно заметили, — спокойно сказал капитан. — А политика короля не предусматривает двойного толкования. Согласно ей аристократы имеют приоритет при занятии командных должностей.

— И куда меня переводят? — спросил Ивор.

Оставалась надежда пристроиться на какой-нибудь фрегат или даже корвет. По слухам адмирал Фарнетти собирался забрать с собой и корветы. Их командам боевой опыт тоже не помешает, даже если придется работать только посыльными.

— Пока в распоряжение штаба, — сказал капитан Лосано. — Полагаю, вам выпишут назначение в ближайшие пару дней. И знайте, я рад был с вами служить, Гарру. Прощайте.

За его сожалением скрывалось равнодушие. Капитан наверняка забудет о неудачнике еще до отхода шаттла.

Ивор покинул капитанскую каюту и наткнулся на старшего помощника Тимоти Лэнга. Его сожаление выглядело более искренним. Он-то понимал, что компетентности флайт-офицера им будет не хватать во время похода.

— Да вы не расстраивайтесь, Гарру, — успокоил Лэнг. — Если вас даже не возьмут на корабль, после похода наверняка откроется много вакансий.

— Вы ожидаете серьезных боев, коммандер?

— Нет, что вы, — рассмеялся тот. — Какие могут быть бои с шайкой грабителей? Я имел в виду не потери, а то, что многие захотят выйти в отставку, получив орден или очередной чин.

Ивор попрощался со своим непосредственным начальником — коммандером Стивеном Харрисом, который возглавлял оперативный командный пункт, собрал вещи и отбыл с эсминца на первом же транспортном шаттле. Судьба отнеслась к нему благосклонно не дав встретить в ангаре своего сменщика — виконта Стоукса.

* * *

Штаб флота или Адмиралтейство, как его любили называть неофициально, располагался на острове Мидуэй посреди реки Аура — между городом Милада на правом (западном) её берегу и дворцовым комплексом на левом. И дворец, и остров не считались частью города в административном смысле. Их строительство начали на коронных землях ещё до возникновения столицы. Собственно Дворец считался самым старым зданием на планете. Хотя в реальности самым старым являлся купол компании Лу Бань Инжиниринг, которая занималась терраформированием, этот факт обычно опускали. А комплекс правительственных зданий на острове Мидуэй (кроме Адмиралтейства здесь находился Сенат, Королевский информаторий и некоторые другие институции), построили всего на несколько лет позже дворца.

Обычно полупустой штаб оказался переполненным. Холл сразу за входом напоминал леток пчелиного улья. Люди приходили и уходили. Вестовые бегали, как тушканчики. Офицеры встречали друг друга, интересовались о назначениях, советовали, куда обратиться. Стоял гул. За каждым старшим офицером тянулся шлейф просителей в штатском. На флайт-офицера просто не обращали внимания. Он был здесь чужим. Ни одного товарища в офицерской среде.

Приемную адмирала Фарнетти осаждали аристократы, желающие попасть на флот сами или пристроить детей. Но абы кого к полному адмиралу не подпускали. Высокопоставленную толпу составляли графы, маркизы и бароны. Аристократы титулом поменьше штурмовали другие отделения. Шум и суета господствовали повсюду, а самая длинная очередь выстроилась в приемной отдела кадров.

Впрочем всё здесь подчинялось порядку. Вставив чип в привратный компьютер, Ивор получил талон ожидания. Он с трудом нашел свободное кресло и, пристроив зад, стал наблюдать за просителями. Лишь немногие из них носили флотскую униформу. Некоторые вырядились в помпезные цвета Королевской конной милиции, мелькнула пара гвардейцев, но большинство относились к штатским. Что двигало этими людьми? Ивор так и не мог до конца понять. Слава и жажда почестей — само собой. Но ведь космос это не шутка. Даже обычный коммерческий рейс сопряжен с определенным риском. А ведь большинство этих людей в космосе ни разу не появлялись, и флот видели только в приключенческих сериалах. Возможно в незнании заключалось всё дело.

К счастью ждать пришлось недолго. Его сопроводительный чип оказался сильнее многих просителей.

— Талон двадцать семь, — механический голос продублировал извещение, что появилось на экране. — Кабинет номер шесть.

Провожаемый завистливыми взглядами ожидающих, Ивор вошел в небольшое помещение. За длинным столом сидел офицер со знаками различия лейтенант-коммандера, а за столом поменьше — флагмастер, видимо делопроизводитель.

— Горяченькие деньки, — то ли пожаловался, то ли поделился наблюдением коммандер.

— Так и есть, сэр, — согласился Ивор и перешел сразу к делу. — Остались ли какие-то вакансии на действующем флоте?

— Сожалею, — сказал коммандер. — Я сам лечу на «Кобальте» вторым помощником капитана. И считаю это чертовским везением.

Ивор вздохнул, окончательно осознав, насколько призрачны его шансы получить назначение. «Кобальт» являлся всего лишь кораблем снабжения и в мирное время никто не рвался служить на него. Но в везение военного чиновника Ивор не поверил ни на миг. Штабные махинаторы умели передернуть колоду, чтобы вытащить нужную масть.

Лейтенант-коммандер несколько минут изучал экран и клацал кнопками.

— Вот. Есть вакансия начальника на флотской базе хранения.

— На орбите?

— Нет. Это дайте-ка я уточню… это в области Дофина.

Планета Барти была разделена широким Пустынным Поясом на две изолированные территории. Северная страна называлась Королевскими землями, а южная — Областью Дофина. То есть наследника. Хотя юридически и там и здесь правил король.

— А в космосе ничего подходящего нет?

— Увы. Но если хотите, можете отказаться от назначения и поступить в резерв, — любезно предложил коммандер.

Для Ивора резерв означал не длительный отпуск, как для служащих на флоте аристократов, а фактически расторжение контракта. То есть он будет просто числиться в базах данных, как запасной вариант, на тот случай, если не останется кадров.

— Нет, в резерв не хочу.

— Как хотите, — вздохнул офицер. — Воля ваша, но единственное место, которое сейчас вакантно и подходит вам по званию, это начальник базы. Выбирать вам.

— Начальник базы? — он попытался припомнить все базы флота и не мог вспомнить ни одной, где бы требовался офицер флота. Обычно базами занималась морская пехота и гражданские служащие. Впрочем и те и другие сейчас наверняка впихивают себя в штаты боевых кораблей. Возможно что-то и освободилось.

— База называется Поле Призраков, — сообщил офицер. — Или Призрачное Поле, кому как нравится.

Ещё один удар, который ему пришлось выдержать, чтобы не показать аристократу разочарование.

То что называлось громким названием база по сути являлось свалкой флотского мусора. Там складировали всё, что отказывало, устаревало даже по меркам не слишком современного флота Райдо, что сложно было восстановить собственными силами, а транспортировать на ремонт в более развитые системы получалось слишком дорого. То есть, грубо говоря, всякий хлам. В космосе на особой орбите хранились крупные объекты, а на поверхности мелочь, вроде разбитых шаттлов, компьютеров, систем обеспечения.

Располагалась база на границе области Дофина и Пустынного пояса, скорее в пустыне чем в области. Сухой ровный климат не позволял всей этой рухляди быстро ржаветь и теоретически считалось, что какие-то компоненты можно использовать в качестве доноров для работающих систем. На практике, однако, все предпочитали растащить «Нибелунг», чем копаться в отбросах.

Ивору предложили это место лишь потому, что туда помимо прочего выбрасывали и боевые системы, а значит заведовать базой следовало офицеру. В принципе он мог ещё подать рапорт на имя адмирала Фарнетти, попросить пересмотра назначения. Но и эту отчаянную атаку лучше начинать с позиции начальника базы, чем уволенного в запас. Альтернативой было вовсе лишиться мундира. И что тогда?

— Я согласен, — произнес Ивор, стараясь не выдать разочарования.

— Вот и чудесно. Подождите минут пять, мы сейчас всё оформим.

* * *

Он родился в Соппеле, припортовом районе Милады, где обычно селилась беднота, так как шум взлетающих и садящихся машин сильно снижал цены на недвижимость и аренду. Как почти каждый подросток он наблюдал за флотскми шаттлами и ботами, играл в компьютерные игры и симуляторы космических сражений, смотрел фильмы и шоу о космических сражениях. Но из всей их компании только он один отправился служить в космический флот.

Конечно, любой горожанин без труда мог завербоваться матросом или рядовым в морскую пехоту, мог даже дослужиться до мастера или сержанта. Рядового состава всегда не хватало, так что больше половины служащих составляли выходцы из других систем.

Но Ивор не желал служить винтиком в военной машине, сидеть за пультом реактора или интерфейсом орудия. Его манил мостик, управление боем, тактика и стратегия. Поэтому особо не надеясь на карьеру в местном флоте, он все же перешел от детских игр и художественного вымысла к учебникам, изучал тактику, вооружения, навигацию и оборудование. Затем завербовался в торговый флот, чтобы посмотреть на другие миры и отточить те умения, которые позволяло отточить невооруженное и до предела автоматизированное коммерческое судно. За счет прежних знаний он быстро дослужился до помощника шкипера. Ивор подумывал даже поработать некоторое время на тюремном корабле, который в отличие от торгового располагал кое-каким оружием, хотя в боевых не числился. И как раз в этот момент королевский флот Райдо объявил вакансию флайт-офицера.

Такие вакансии открывались довольно редко. Насколько знал Ивор во всем флоте служило не больше дюжины флайт-офицеров и практически все они нанимались на стороне через Иджис. Для уроженца Милады внеочередной конкурс оставался единственным шансом. И Ивор его не упустил. Сдал все экзамены, тесты, прошел собеседования и получил высший балл. Ведь он готовился к этому почти всю свою жизнь.

И вот теперь такое фиаско! Ему предстояло вернуться в Соппель списанным на берег недоофицером. Чтобы прослыть неудачником и стать поводом для обидных шуток друзей до конца своих дней.

По этой причине Ивор решил снять номер в гостинице «Корона» возле аэропорта, чтобы там дожидаться ответа на рапорт. У него в распоряжении имелось всего несколько дней.

Информационные каналы захлебывались от предвкушения первой в истории четырех королевств крупной военной операции. Стали востребованы старые фильмы о высадке морской пехоты на планеты рептилий, которые перекусывали штурмовые шаттлы, о космических сражениях возле черных дыр, когда зазевавшийся линкор размазывало тонким слоем, точно черную икру на бутерброд. И прочая чушь такого рода.

Интервью с командором (он командовал первой эскадрой патрульных корветов, которые тоже собирались в поход), контр-адмиралом (он командовал второй эскадрой), начальником штаба флота (он отправлялся на королевской яхте). Даже жители трущоб орали верноподданические лозунги в кабаках, хотя подданными короля не являлись (город Милада обладал самоуправлением и налогов королю не платил).

Для прессы, блогеров, стримеров и споттеров военное министерство провело сессию на парковочной орбите. Шаттл с медиапулом сближался с каждым кораблем по-очереди, давая возможность заснять флот во всей его красе с развернутыми антеннами, радарами, открытыми спонсонами, поднятыми башнями и другой периферией.

Ивор вздохнул, увидев в одном из потоков изображение своего эсминца.

— Мы проведем парад в пространстве а потом отправимся на ликвидацию банды, — сообщил пресс-офицер штаба флота.

Ивор мельком подумал, что такая открытая подготовка к операции нарушает все принципы ведения боевых действий. Конечно, это не военная, а полицейская операция, вряд ли у грабителей астероидов есть шпионы в каждой из союзных систем, но слухи могут дойти и до них. А если они просто сбегут на время? И флот будет болтаться в пространстве хоть год безо всякого смысла.

* * *

Рапорт Ивора остался без ответа. А ещё одно личное посещение штаба лишь продлило его мучения. Все штабные уже назначили себя на хорошие должности и стояли на ушах в предвкушении «славного дельца». Флайт-офицер не мог пробиться выше всё того же отдела кадров.

— Ну может быть есть место хотя бы на транспорте? — взмолился он.

— Боги с вами, молодой человек, — отвечал пожилой офицер в чине коммандера. — Все наши транспорты имеют сейчас полтора штата команды. Если бы у вас было направление от кого-нибудь из адмиралов…

— Так ведь я не могу попасть ни к кому из них на прием.

— Ничем не могу помочь.

* * *

Флот ушёл за медалями и орденами, за строчкой в личном деле об участии в реальной боевой миссии. Флот ушел целиком до последнего транспорта снабжения. На орбите осталась лишь старая развалина — рейдовый крейсер «Нибелунг». А на поверхности молодой флайт-офицер неудачник. Он почувствовал родство с кораблем, несмотря на разницу в возрасте. Их обоих оставили на Барти, лишая того, что составляло их суть — быть воинами.

С флотом ушел и двор. Королевская яхта, гвардия, вельможи, принцы и принцессы. На планете остался лишь младший принц, которому что военная слава, что охота были до лампочки, потому что он пребывал в наркотическом мареве. И десяток гвардейцев, его охраняющих. Наверняка все они чем-то проштрафились.

Глава четвертая

Поле призраков

Оба города Барти — Милада и Новый замок — находились на одном меридиане, но в разных полушариях, в условной зоне бореальных лесов. Между ними пролегал Пустынный Пояс, который разделял Королевские земли на средних широтах северного полушария и Область Дофина в полушарии южном. Пересекать семь тысяч километров безжизненного пространства на аэрокаре было бы верхом самоуверенности. Поэтому Ивор воспользовался коммерческим лайнером. Собственно это был единственный коммерческий маршрут на планете, потому что в маленькие поселения при дворянских имениях, обычно добирались на частных или казенных коптерах или аэрокарах.

— Ивор, мать твою! — воскликнул человек в форме пилота авиакомпании Барти, проходя мимо пассажирских кресел.

— Ларри? Лоуренс Монтгомери!

Друг детства выглядел в форме пилота не хуже чем Ивор в форме флайт-офицера. Во всяком случае гармоничнее, ведь ему не приходилось делить статус с аристократами.

— Зайдешь в кокпит?

— А это разрешено?

— Спецам с флота разрешено. Сумку можешь оставить здесь. Не улица, не утащат.

Они прошли вперед и оказались в святая святых всякого лайнера.

Кабина имела пару откидных кресел для инструкторов или инспекторов. Одно из них занял Ивор.

— Просторно тут у вас.

— Не то что на флоте, а? Вы там небось жопами трётесь, что искры летят.

— Ну не то, чтобы…

— И что же понадобилось флоту в области Дофина? Радар? Вроде бы не твоя специальность.

— База Поле Призраков.

— Флотская мусорка? — удивился товарищ.

— Меня сослали туда, — не стал скрывать Ивор.

Ему сразу стало легче, что не пришлось врать.

— Набил морду какому-нибудь адмиралу? — предположил Ларри.

— Если бы. Нет, мое место занял сопляк, который разбил «Нибелунг».

— Шутишь? Хотя, в общем-то я не удивлен. Парни тебя предупреждали, что нашему брату на флоте делать нечего.

— Всё так, Ларри, всё так.

Он сошел с самолета в аэропорту Нового замка. На отдельной закрытой парковке стояло несколько флотских машин, но Ивор взял обычный электромобиль, потому что к стыду своему не умел управлять аэрокаром. Да, вот так вот, шаттлом — пожалуйста, эсминцем — милости просим, но не аэрокаром. Он всю жизнь прожил в Соппеле, и половину жизни служил на орбите. А пару раз в месяц от Соппеля до аэропорта или обратно можно было доехать на роборикше за десять минут, или дойти пешком за пятнадцать.

Впрочем электромобилем Ивор тоже управлять не учился, но в теории знал, как запрограммировать маршрут. В крайнем случае, не велика беда, если даже машина заупрямится, хотя бы не упадет с высоты.

Опасался он зря. Электромобиль уже получил сообщение о доступе нового пользователя так что вскоре повез Ивора по пыльной дороге обратно на север. В Области Дофина места выглядели более дикими, чем на Королевских землях. Дворяне предпочитали селиться ближе ко дворцу или к охотничьим угодьям, а если получали имение в глуши, то почти не развивали его. Или оставляли дела на приказчика, а сами селились в Иридиуме. Однако, находились и такие, что роскоши дворца предпочитали тишину и простор.

Когда закончились владения аристократов (ни одной усадьбы он не увидел, только повороты с указателями, иногда ограждения) началась полупустыня. Он проехал мимо большого поля, на котором лежал слой винограда, превращаясь на солнце в изюм. Затем места пошли и вовсе дикие. Среди унылой растительности бродили антилопы и изредка пробегали феньки.

Наконец дорога уперлась в земляной вал, поверх которого шел забор из колючей проволоки, а табличка сообщала о владениях флота и запрещала проход и проезд. Периметр охранялся плохо. На столбах Ивор увидел камеры слежения, но кто будет круглосуточно наблюдать на пустынным пейзажем? А заграждение даже не находилось под током.

На широких раздвижных воротах висел замок. Обычный механический с цифровым кодом. Ивор покрутил колесики и разомкнул створки.

Это место идеально подходило для хранения старого оборудования и техники. Здесь было столь сухо, что ржавчина не покрывала даже очень старое железо. А ветер почти не нагонял песок или пыль, как на территориях ближе к экватору. Любой узел мог пролежать в штабеле много лет без малейшего следа коррозии или плесени. Даже пыли почти не было видно.

Но что делать здесь офицеру?

Он нашел модульный домик, рядом с которым стоял изотермический флотский контейнер. Контейнер оказался запертым и Ивор отложил его изучение на потом. Домик смотрителя напротив не запирался и оказался вполне уютным — небольшая спальня, кабинет с экранами системы слежения, комната отдыха, санузел с чугунной ванной и кухня. Из продуктов в холодильнике нашлись только стандартные флотские рационы в ланч-боксах и соковые концентраты. Но офицеру флота, тем более жалкому флайт-офицеру не привыкать к казенному вкусу. Он также нашел в небольшом тайнике (выпотрошенная колонка-советник) алкоголь и сигары, забытые впопыхах прежним смотрителем. Бедняга, похоже, сильно торопился попасть на отбывающий флот.

Итак, смотритель базы мог просто сидеть и пить виски. Любоваться закатами и просматривать развлекательные каналы. Видимо этим и занимался его предшественник, который даже записки не оставил.

Но Ивор без дела не мог. И он привык выполнять должностные обязанности от и до. Поэтому, приняв душ, он взял планшет и отправился по территории с инвентаризацией.

Чего здесь только не имелось. Список занимал около сотни электронных страниц. А в натуральном виде, горы хлама и не совсем хлама образовали настоящий лабиринт, расположенный на шести гектарах пустошей.

Ивор отметил, что некоторые агрегаты выглядели целыми и не работали очевидно по какой-то внутренней причине — программное обеспечение, замыкание, даже сгоревший предохранитель. Аристократия плохо разбиралась в диагностике и едва пульт выдавал ошибку с требованием вызова мастера, узел просто заменяли. Другие узлы и приборы оказывались вскрытыми и явно нуждались в установке пары деталей.

Он рассортировал записи по спецификации и прикинул, нельзя ли собрать из двух каких-то приборов один. Даже не являясь специалистом в большинстве направлений, при самом беглом просмотре, он почти сразу нашел несколько подходящих вариантов. Даже странно, почему никто не догадался до столь простой идеи. Впрочем, ничего странного. Напыщенным павлинам и охотникам за кенгуру не было никакого дела до сохранения казны и возиться с заменой они не будут. А квалифицированного персонала на флоте не хватало. Отработав по контракту, нижние чины предпочитали уходить в торговый флот на вольные хлеба, чтобы не слышать постоянный тон превосходства и не видеть самодовольные офицерские рожи. Поэтому, если сегодня у вас вышел из строя модуль из-за перегоревшего преобразователя, а через неделю накрылся контроллер на точно таком же модуле, то оба они окажутся на свалке. Никому не придет в голову переставить рабочий преобразователь со второго модуля на первый. Мало того, о такой возможности даже не узнают, если модули пострадали, допустим, на разных кораблях. Не говоря уж о том, чтобы найти элементарный тиристор и отремонтировать преобразователь прямо на корабле.

Помимо отдельных узлов на Призрачном поле хранились устаревшие боты. Дюжина машин типа «Мандар» стояла аккуратным рядком, точно на распродаже. Они относились к прежней концепции конструирования, когда инженеры пытались совместить десантные и штурмовые задачи в одной машине. В результате «Мандар» брал на борт всего лишь отделение морских пехотинцев и немного ракет. Слишком мало для серьезного боя. Его преимуществом были относительно малые габариты, десантники сидели спина к спине и выгружались через боковые двери, а не через кормовую рампу, как теперь принято.

Универсальные машины списали после закупки новеньких штурмовиков и десантных ботов с разделением функций и увеличенным ресурсом. Впрочем, Ивор в них разбирался плохо. Для флотских нужд морпеховские боты мало годились, поскольку являлись атмосферниками, то есть их рабочим веществом двигателя выступала атмосфера планеты, разогреваемая термоядерным реактором или генератором плазмы и тем самым создающая тягу. На орбите они выдавали ускорение не больше пары часов за счет бортового запаса рабочего веществ, это едва хватало чтобы отойти от десантного корабля и добраться до плотных слоев атмосферы. Зато уж там, в плотных слоях, они могли летать целыми сутками.

Вечером Ивор разогрел комплект питания и включил проектор.

Шумиха с отбытием флота начала утихать. До первых сообщений об успехе миссии должно пройти несколько недель. Пока же, пользуясь выросшей популярностью космических операций, каналы запустили старые шоу и фильмы. Герои Галактики потрясали лазерными пистолетами, рубили щупальца чудовищным спрутам, живущим в полых астероидах, спасали зеленокожих красавиц. Ивор весь этот бред на дух не переносил. Единственное, что он мог смотреть — документальная серия о работе эсминца «Аподерадо» с далекой планеты Тахо. Фактически шоу являлось записью с экшн-камеры лейтенанта, который в силу своей должности, то опускался на самое дно нижних палуб, то поднимался на мостик. Центральные миры даже в отсутствие войн держали флоты не в пример более профессиональные. Поэтому даже из развлекательного по сути шоу Ивор мог почерпнуть такие детали, о которых не напишут в местных инструкциях и регламентах.

Не то, чтобы теперь это могло ему пригодиться. Он переключил на спортивный канал, где транслировался турнир по куббу (шахматам викингов), где за команду Соппеля выступал Матео, один из его друзей детства. Впрочем сосредоточиться на игре Ивор не смог. Усталость взяла свое и он уснул под однообразные броски соперников.

Столь же однообразными стали все следующие дни. Они тянулись особенно долго, поскольку распорядок пришлось перестраивать с флотских 24-часовых суток под движение Барти вокруг своей оси, а оно было не слишком шустрым. Ивор совершал ежедневный обход, сверял те или иные агрегаты со списком, прикидывал, какие можно быстро восстановить, используя детали от других, и записывал все это в базу данных. Он принимал пищу пять раз в день и только вечером, включая трансляцию турнира, позволял себе пару глотков спиртного. С продовольствием проблем не возникло. Ивор вскрыл изотермический контейнер, что стоял перед домиком, и обнаружил в нём годовой запас флотских рационов питания.

Однажды размеренная жизнь закончилась, уступив место загадке. Как обычно он вышел с обходом, собираясь проверить дальние кучи базы, куда вперемешку сбрасывали совсем уж непригодный хлам — части оборудования, оставшиеся после столкновений, взрывов или пожаров. Проходя мимо штурмовых ботов, Ивор вдруг остановился. Сработало подсознание, отметив некоторое несоответствие пейзажа. Только немного погодя он осознал, что именно было не так — «Мандаров» стало на одного меньше. Он не считал их в прошлый раз, просто решил, что машин двенадцать — ровно на одну эскадрилью. Теперь же машин было одиннадцать. Конечно морпехи могли потерять одну во время учений или оставить в качестве пособия, но пустое место на левом фланге, которое и привлекло его внимание, ясно давало понять, что комплект до последнего времени был полным.

Мог ли он ошибиться? Это было легко проверить. Ивор вывел на планшете список хранимой техники и неожиданно наткнулся на совсем уж древние боты типа «Атони», коих должно содержаться на базе в числе аж девяти штук. А ведь он обойдя территорию не приметил ни одного из них. И это не какие-нибудь протертые поколениями флотских задов кресла операторов, а боевые машины весом в несколько тонн. Загадка заставила Ивора на время забыть даже о «Мандарах».

Он отправился с новым обходом, желая проверить, не скрываются ли машины за какой-нибудь кучей хлама. Машины и правда скрывались. Шесть штук стояли в разных местах базы, прикрытые кусками старой титановой обшивки с переборок транспортного корабля, и сегментами вентиляционных шахт. Это не тянуло на случайное совпадение, обломки явно использовали для маскировки. А трёх «Атони» он и вовсе не обнаружил. Конечно машины были столь старыми, что могли просто сгнить и развалиться под тяжестью наброшенного сверху хлама даже в благоприятном климате Призрачного поля.

Решив разобраться с «Атони» позже, Ивор вернулся к «Мандарам» и вывел на экран их список. Согласно ему тридцать шесть лет назад на хранение отправили двенадцать таких машин. Двенадцать, а не одиннадцать. Ивор сверился с бортовыми номерами. Номера «сто седьмого» не хватало. Кто мог потревожить прах старика? И для чего?

Он вернулся в домик и подключил проектор к камерам слежения. Оказалось, что ни одна их них не давала обзор нужного места. Причем две ближайшие показывали соседние участки. Словно их повернули на самую границу сектора, создав небольшое уютное слепое пятно. А кучи мусора позволяли перемещаться от этого пятна почти по всей свалке.

Что ж, имелись и другие средства выяснить правду. Например, видеоархив. Ведь не мог его предшественник не обнаружить слепое пятно, даже если был очень ленив? Оно явно появилось недавно.

Ускоренная в десятки раз прокрутка старых записей ничего не дала. Камеры стояли в таком положении несколько лет, а более ранние записи не сохранились. Впрочем кое-что Ивор всё же увидел, а кое-чего не увидел. Он увидел едва заметное пылевое завихрение, вернее самый его край, как раз в той стороне, где стояли машины. А не увидел своего предшественника. И это стало еще большей загадкой. Не мог же смотритель ни разу не попасть в объектив ни одной из камер? Правда изотермический контейнер закораживал от камеры вход. Будто его специально так разместили.

Ивор ещё раз изучил место. Твердая как камень почва была покрыта тонким слоем пыли. Однако свежая рыжая пыль ничем не отличалась от рыжей пыли лежащий годами. Следов на такой поверхности не оставалось. Мог ли кто-то увезти бот на буксире. Теоретически мог. Но похитителю пришлось бы проехать через ворота. Замок там пустяковый, но на воротах камеры работали как надо. Мог ли некто просто улететь на боте? Теоретически. При некоторых режимах двигатели работали почти бесшумно, во всяком случае никто не услышал бы рёва из домика смотрителя. Но как запустить списанный бот, без технички и техников? А главное, для чего?

На Барти черный рынок практически отсутствовал, если не считать всяких мелочей, вроде кодов доступа к развлекательным ресурсам, которые пользовались спросом среди бедноты Соппеля. Причина была проста — в королевстве царила полная свобода торговли. Аристократы или богатые горожане гипотетически могли купить даже крейсер в личное пользование. Кроме того, нелегальные торговцы оружием вряд ли позарились бы на такое старьё. Кому можно продать «Мандар» или тем более «Атони», если боты списал даже флот Барти, который считался одним из самых бюджетных на этой стороне исследованной Галактики?

Но тут же пришел на ум ответ. Старые, но вполне боевые машины, могли заинтересовать тех самых грабителей астероидов. Это уже не шутки. Ивор сразу же сделал запрос по известным торговцам оружия на Барти и не нашел ни одной актуальной ссылки. Что, впрочем, ни о чем не говорило. Нелегальные торговцы могли действовать через какие-то из аристократических семей. И найти концы в таком случае флайт-офицер не смог бы. Да и не его ума дело. Это работа службы безопасности.

Кроме того, бот могли позаимствовать беглецы. От ближайшей плантации, где содержались заключенные, до базы им пришлось бы пробираться пару дней по безводной дикой местности. Но Ивору приходилось читать и о более дерзких побегах. Впрочем эту версию проверить было проще всего. Он составил официальный запрос от имени флота в местное подразделение Королевской конной милиции на предмет, не зафиксированы ли в ближайшие годы случаи побегов из каких-либо имений или во время транспортировки? Затем, немного подумав, Ивор составил запрос в штаб флота о своём предшественнике.

Ответы пришли уже на следующий день. За последние годы в радиусе двухсот километров от Поля призраков состоялось целых три попытки побега. Но всех беглецов успешно задержали. К сообщению прилагалась просьба офицера Корлевской конной милиции сообщить в местный штаб, если у запрашивающего имеется какая-то информация или подозрения.

Информации у Ивора не имелось.

Ответ из штаба флота и вовсе обескуражил. В нем сообщалось, что к большому сожалению, дежурный работник штаба флота не может найти в базах данных имя прежнего смотрителя, о чем приносит флайт-офицеру Гарру свои извинения. Текст ответа сам по себе привлекал внимание, он абсолютно не походил на строгий и лапидарный флотский стиль, а скорее напоминал доброжелательную записку продавца клиенту с извинениями об отсутствии товара.

Очередную загадку Ивор отложил на будущее. Со своего нынешнего места он всё равно не смог бы ничего выяснить

* * *

Одна из разгадок разрешилась через неделю. Ивор как раз обедал, время от времени посматривая на экран, куда шел поток с камер слежения. Он вернул им прежний угол обзора и неожиданно застал самую настоящую посадку бота. «Сто седьмой» пришёл со стороны пустыни, с юга-востока, и аккуратно сел на предназначенный ему пятачок. Даже пыль почти не поднялась с грунта. Так мог управлять машиной только пилот высшего класса, «пилот от бога» или «божьей милостью», как говорили на иных планетах, где пантеон официальных богов не был столь многочисленным, как на Барти.

Ивор вышел из сторожки и, прикрываясь кучами хлама, подобрался ближе.

Из бота на куцее крыло выбралась девушка. Нет, пожалуй что девочка-подросток лет четырнадцати. Хотя он мог и ошибаться. Короткая стрижка, едва заметая грудь, футболка перепачканная сажей или маслом, джинсы зеленого цвета и легкие мокасины с тонкой подошвой — удобно, когда нужно ощущать движение педалей курсового управления.

— Ты ещё кто такой? — спросила девочка, вздрогнув от неожиданности. — Вот же, блин, угораздило нарваться!

— Ты стащила бот, который принадлежит флоту, — заявил Ивор, стараясь выглядеть строгим. — Это серьезное преступление.

— Принадлежал, — поправила она, все ещё оставаясь на крыле. — Эту рухлядь флот списал, когда мои родители ещё писались в подгузники.

— Не списал, а отправил на хранение, — возразил Ивор, хотя спор выглядел глупым.

— Пф! — она уселась на крыло и свесила ноги. — Не велика разница.

Кажется девочка совсем не чувствовала за собой никакой вины. Ну и что ему прикажете делать? Направить на угонщицу пистолет и арестовать? Вызвать Королевскую конную милицию? А что потом?

— Как тебя зовут, дитя? — спросил Ивор, продолжая размышлять над проблемой.

— Ломка, чувак, — она спрыгнула с крыла на грунт. — Меня зовут Ломка.

— Ты здесь одна?

— До последнего времени была одна, теперь вот вместе с флотским уродом.

Ломка оглядела свалку, как бы желая убедиться, что урод только один, и, возможно, присматривая пути отхода.

— Не хами, — спокойно произнёс Ивор. — Родители где?

— Не твоё дело, — сказала она, но потом передумала. — Родителей нет. Мать померла, а отца я не знала.

— Известное дело, — вздохнул Ивор.

— Чем же известное? — насторожилась она.

— Я отца тоже не знаю.

— Да ну? — она удивилась. — У вас дворянчиков до давних предков всё расписано.

— Я не дворянин.

— Нет?

— Нет. И зовут меня Ивор.

— Ладно, чувак, прости за оскорбление. Так что в офицеры теперь берут горожан?

— Редко и без перспектив роста.

Сдавать девчонку конной милиции или флоту он не решился. Потом совесть будет мучить. Он ведь такой же был в молодости, бредил крейсерами, возился с железками. Была бы рядом столь замечательная свалка, наверняка лазил бы по ней день и ночь. По аэродромной они с друзьями изрядно полазили, хотя там и четверти от сокровищ Поля призраков не имелось. Увидел Ивор какое-то родство духовное между ними.

— Чаю хочешь? — спросил он. — Перекусить?

— Не откажусь, — она слегка ухмыльнулась.

Молча они дошли до сторожки.

— Заходи, — махнул рукой Ивор и шагнул внутрь, оставив открытой дверь. — Съешь чего-нибудь? Тут только стандартные флотские наборы.

— Номер четырнадцатый. Сырные биточки с сельдереем.

— Хм. Как раз случайно есть такой номер. Надо же. действительно биточки из сыра с сельдереем.

— Случайно, — фыркнула девица. — Я же и набила холодильник всей этой жратвой. Пришлось перепрограммировать один из контейнеров снабжения. Так что его доставили прямо сюда.

— Ты ещё и хакер?

— Нет хакер мой старший брат, он давно уж перебрался в трущобы Милады.

— В Соппель? Я его знаю? — заинтересовался Ивор.

— Имя не скажу, я еще не разобралась, что ты за пассажир такой?

— Ладно, не говори.

Ивор разогрел ланч-боксы, бросил в термос пару ложек апельсинового концентрата, залил водой встряхнул. Разлил сок по стаканам. В свой добавил немного бренди. Хотя наверняка и бренди эта оторва сюда определила. Но предлагать алкоголь подростку он всё же не стал.

— И давно ты гоняешь здесь на ботах?

Поскольку девица заняла кресло, он сел на диван.

— Года три, — сказал Ломка.

— А что прежний смотритель?

— Смотритель? — удивилась она. — Да сроду здесь никто не появлялся. Ты первый, походу.

Вот и ещё одна загадка разрешилась. Стало быть, Ивора задвинули сюда просто потому, что больше некуда.

— Сто седьмой я доработала малость, — сообщила между тем Ломка. — Поставила пару лазеров в реактор от «Ламантина», какой-то идиот абсолютно рабочие выбросил. Теперь можно тоньше варьировать мощность джета. Отличная машина получилась.

— Сечешь в железяках, значит?

— Секу, — не стала возражать Ломка.

— И никто не заметил, как ты летаешь?

— А кто тут заметит? — она забросила ноги на стол — будь у неё вместо апельсинового сока стакан с виски — вылитый молодой ковбой. — Пустыня. Никаких камер слежения и спутники её не мониторят. До стратосферы поднималась легко, даже в космос пару раз выныривала. Но осторожно. Не моя стихия.

— Дела… любишь скорость?

— Люблю.

— А чего не пошла в коммерческую компанию? Вот уж где бы налеталась, да еще и зарплату получала бы. На любом торговце хорошего механика с руками оторвут. Возьмут и подростка.

— Не люблю космос. Там не летают, а плавают, — отмахнулась Ломка. — Какое удовольствие висеть в невесомости, или даже двигаться, но по пустоте? Для драйва нужна атмосфера, сопротивление, терние, если ты понимаешь, о чем я.

— Как скажешь. Мне нравится космос.

— А что тогда делаешь на свалке?

— Выперли. Освободили насиженное место высокородному ублюдку. Когда вся их братия подалась на войну.

— Бывает. В игры играешь? Могу подключить к одной. Космоса там нет, но пилотирование интересное.

— Нет, спасибо. Военные не используют нейроконнекторы.

— Почему? — удивилась она. — Это сократило бы время реакции.

— Это опасно. Если у тебя вживленные электроды, то один взрыв высокочастотной электромагнитной боеголовки сможет испарить всю жидкость в твоих мозгах, а если электроды накладные, то импульс просто вскипятит её. Тем более, что на корабле и без того полно электрических установок, приборов. Там и при нормальном полете всё искрит и гудит от напряжения. А во время боя творится сущее светопреставление. Ну, теоретически. В настоящем-то бою бывать не пришлось. Но даже на учениях выходит красиво. По системам корабля блуждают токи, скачет напряжение, гуляют разряды, пробивается изоляция, происходят каскадные отказы, вспышки. И если у тебя в голове пучок электродов… туда рано или поздно обязательно перебросит мостик. Даже экранирование не всегда спасает.

— Что же вы на педали давите? — с каким-то презрением спросила девица.

— Управляем с помощью кнопок, джойстиков, голосовых команд. И, поверь, это вовсе не выглядит спокойным висением в пустоте. По той же причине на ботах и шаттлах стоит резервная система на химических лазерах и гидравлических приводах.

— А я-то всё время думала, к чему таки сложности в управлении. Но да, это даже прикольно.

Она вздохнула, но продолжать разговор о военных системах, на что в тайне рассчитывал Ивор, не захотела.

— Можно играть на приставке, — сказала она, возвращаясь к играм.

— Скучно. Давай лучше сыграем в кубб во дворе.

— Пфф. Это игра для стариканов.

Они помолчали еще немного поедая рацион из ланч-боксов.

— Метазавр, — вспомнил Ивор, дожевав кусочек осетрины.

Ломка вздрогнула.

— Так и есть, — он улыбнулся. — Твоего брата зовут Метазавр. Я вспомнил, как однажды в баре он хвастал сестричкой, которая может поднять в воздух хоть стиральную машину. Ему никто не поверил.

— Шаришь, — с уважением кивнула Ломка.

— У вас та еще семейка, я смотрю.

— Вся семейка я и брат, — она задумалась. — На самом деле его зовут Алекс.

— А тебя?

— А меня Ломка.

— Живешь здесь в сторожке?

— Жила. Но не с дядькой под крышей. Есть и другие места в запасе.

— Я не кусаюсь.

— Когда нечего кусать, то никто не кусается.

Она бросила пустой ланч-бокс в утилизатор и ушла.

Глава пятая

Плохие новости

Обязанности местоблюстителя, которые возложили на Фроди, включали в себя присутствие на заседаниях Сената два раза в неделю. Правительствующий Сенат выполнял на Барти функции сразу всех ветвей власти. Он одновременно являлся правительством, законодательным органом и высшим судом. И при этом полностью подчинялся королю. Функции Сената сводились только к черновой работе, ибо без монаршей воли высший орган королевства Райдо не мог принять даже самого простого решения. Теоретически сенаторы могли разработать закон без ведома короля, но практически это не имело смысла, потому что монарх обладал правом вето (которое Сенат преодолеть не мог). Поэтому сперва с королем договаривались приватно или через его советников, или через членов семьи, и только после одобрения идеи в целом, брались за написание закона. Исполнительные функции осуществляли похожим способом. В Сенат по должности входили министры, отвечающие за ту или иную сферу. Они не собирались отдельно, как правительство, а решали все вопросы вместе с другими сенаторами. В любом случае голос короля был решающим. Окончательный вердикт в судебных тяжбах также оставался за ним.

Возможно, такая административная система не сработала бы в густонаселенном мире, но Барти был невелик, казна наполнялась фактически из единственного источника, контролируемого королевской семьей, а потому и сенаторов и министров можно было назвать приказчиками королевского бизнеса.

Однако Фроди королем не был. А без личного участия монарха занятий для Сената почти не осталось. Министры продолжали работать в рамках утвержденных бюджетов, сенаторы разрабатывали уже согласованные законы, но никаких новых решений принять не могли ни те, ни другие. Поэтому заседания превратились в совершенно пустые разговоры о том, и об этом, с обилием незначительных деталей, а принц, не привыкший к такому, явно скучал. Маскариль же казалось, слушал внимательно даже самые бессмысленные и затянутые доклады.

В этот день заседали в сокращённом составе, поскольку вопрос касался дел ещё менее важных, чем обычно. Большинство сенаторов разъехалось по имениям и городским квартирам, но принца закон обязывал присутствовать. Что он и делал.

С пространным докладом о состоянии дамб и водохранилищ выступил министр водных ресурсов Дино. Он явно готовил речь ещё до похода, когда шла подковёрная борьба министерств за бюджетные деньги. Поход же обещал проделать в бюджете настолько большую дыру, что новые водохранилища в королевстве не придется строить еще много лет.

— Небольшая дамба и ирригация полупустыни в нижнем течении Аквилона позволит со временем организовать около сотни новых имений, — выложил последний козырь докладчик. — По расчетам экспертов мы сможем понизить засоленность почвы до приемлемых значений в течение восьми сезонов…

* * *

После заседания они с Маскарилем отправились в Миладу, чтобы продолжить свой марафон по злачным местам. Отправились пешком, нацепив для сохранения тайны парики с накладными усами и мешковатую одежду в стиле неосвингюгенда, течения популярного в Миладе.

— Король позволил тебе посещать кабаки и это, если подумать, большая удача, — заметил шут.

— Не знаю, сколько бы я выдержал без вечерней выпивки, — пожаловался принц. — Они оставили мне в помощь только бабку Далию. А ей уже сто лет, как ни крути, и она ни черта не смыслит в управлении государством. Или, как я теперь подозреваю, делает вид, что не смыслит. Сенат это какое-то собрание дегенератов. Неужели кому-то может доставлять удовольствие вчитываться в параграфы, спорить из-за определений? Эти черви сожрут меня, если дело с походом на головорезов затянется.

Они перешли по мосту в Миладу и направились прогулочным шагом по главной набережной, носящей имя королевы Сигрид. Ближайшая к реке застройка Милады имитировала архитектуру Средиземноморья — небольшие белые домики с разноцветными черепичными крышами, раскиданные по террасам, спускам, холмам. На первой линии, однако, доминировали трёх-четырёхэтаждные дома с бутиками, салонами, ресторанами и барами в цоколях и подвалах.

— Слишком пафосно, не находишь? — заметил Маскариль. — Вон та улочка потише с кабаками поменьше, давай завернём туда.

Они поднялись по кривой, как бог сколиоза, лестнице (улочка так и называлась Бует Трапп) и остановились под дверями небольшого заведения с парой танцовщиц на вывеске и стилизованной надписью «Одесса».

— Что мы делаем здесь, Маскариль? — вопросил принц.

Разумеется, под «здесь» принц подразумевал не кафе-шантан. И не улочку. И не город. И скорее всего не планету Барти и даже не всю Северную Дугу, именуемую так же Кудряшкой, где расположились союзные королевства.

Шут, однако, умел читать подтекст.

— Мы живем на закате золотого века, мой друг. И возможно станем свидетелями его упадка. Золотой век превратится в свинцовый. Такая вот обратная трансмутация.

Он открыл дверь и они вошли. Внутри царил сумрак, сцена оказалась пуста. Кажется они пришли слишком рано. Посетителей почти не было, а потому хозяин полностью сосредоточился на двух новых клиентах. Хотя они и выглядели невзрачно.

— Есть ли у вас кабинет, любезный? — спросил Маскариль.

— Разумеется.

Хозяин показал пальцем на арку, занавешенную серой декоративной тканью, похожей на обычную мешковину.

— Принеси нам вина, добрый человек, — попросил принц, направляясь к арке. — Красное из Центральной долины Верхней Ауры вполне подойдет.

В кабинете оказалось довольно уютно. Хотя здесь не нашлось ни подушек, ни топчанов, ни помоста, застеленного ковром, но и обычные кресла оказались довольно удобны и позволили телу расслабиться.

— Ты сказал золотого века? — продолжил разговор Фроди. — Спасибо, добрый человек.

Хозяин разлил рубиновое вино по серебряным кубкам и, оставив кувшин, удалился.

— Золотого в смысле свободы, — пояснил Маскариль, покачивая кубок и давая вину подышать. — В наше время каждый волен выбрать ту общественную модель, что ему по душе. Захочет, отправится к анархистам на Утопию-6, захочет — к белым нацистам на Валькирию или к черным расистам на Дессалин. Каждый волен маршировать с маоистами на Наксалбари, постигать нирвану на Тушита или питаться из общего котла на Соледад. А если найдёт достаточно денег может заделаться бароном или рыцарем в каком-нибудь из монархических миров, вроде нашего.

— Но при этом ты упомянул закат, — припомнил Фроди. — Мне не нравится это слово. В твоих устах оно явно означает не красоту заходящего солнца в пыльной атмосфере Барти.

— Не красоту, — согласился Маскариль, сделав первый глоток. — Это метафора, иносказание.

— Спасибо за пояснение.

— Все к тому идет, мой принц, — сказал Маскариль. — Ойкумена застоялась, как вода на болоте. Существующий миропорядок — мина замедленного действия. Миграция, переселение на другие планеты, снимала социальное и политическое напряжение старых миров, но зато консервировала противоречия. Они накапливались. И вот, чапараль нашей цивилизации пересох, пропитался маслом, как французские блинчики, и теперь для вселенского пожара достаточно малейшей искры.

— Я было начал загибать пальцы, подсчитывая твои метафоры, но быстро сбился со счета, — пожаловался Фроди. — А под свинцом ты надо думать, подразумевал пули?

— Насилие вообще, — уточнил Маскариль. — Короли-основатели прикупили планеты Северной дуги сто тридцать лет назад. И уже тогда экспансия человечества выдыхалась. За это время в нашей части исследованной галактики не появилось ни одной новой колонии. Ни одной! Разумеется, я имею в виду миры с годной для дыхания атмосферой.

Принц попробовал вино и остался доволен.

— Неплохо для такого странного места, — сказал он. — Но я тебя перебил, продолжай.

— Легко, — Маскариль уже осушил кубок и добавил вина из бутылки. — Пока продолжалась экспансия любые противоречия снимались просто сбросом недовольных людей или социальных групп на новые проекты. Концепция последнего фронтира, скажу я тебе, отличный клапан для сброса давления. Ещё некоторое время продолжалась миграция в уже освоенные миры. Но и она прекратилась. А за время социального бездействия у человечества выработалась атрофия. И теперь, когда надо бы встряхнуть общество, встряхивать его некому. А значит всё кончится или угасанием или внезапной бойней по какому-нибудь вздорному поводу.

— Надеюсь, я к тому времени сторчусь, — сказал принц.

— Медицина не позволит тебе сторчаться, — хмыкнул шут. — А искру к зарослям пересохшего чапараля рано или поздно кто-то да поднесёт.

— Пусть тогда это произойдет поздно. И вообще прекрати терзать душу. Чем мы займемся сегодня?

— Можем посмотреть новые фанси? Знакомый торговец с Надаля привез несколько занимательных экземпляров.

— Ты водишь дружбу с торговцами?

— Ревнуешь? — усмехнулся Маскариль. — Нет. Но этот человек знает, что мне нужно, в отличие от сотрудников обезличенных стандартных каналов поставок.

— Можем сыграть во что-нибудь? — зевнув, предложил принц. — Я не высыпаюсь из-за чёртова Сената.

— Тогда лучше в настольную. От нейроконектора у меня уже трещит голова.

— Прими таблетку. Они спасают не только от похмелья, как ты, наверное, думаешь.

— Говоря, что болит голова, я выразился образно. Мне надоело приходить в чувство после окончания игры, это гораздо хуже похмелья. Никакая таблетка не поможет возрадоваться серой реальности, которая нас окружает.

— Серой реальности? Ты богат, знатен и водишь дружбу с принцем. И вообще, что за ворчание? Это моя привилегия ворчать. А ты должен развлекать меня.

— Поедем завтра на охоту? — предложил шут.

— Ты же не любишь убивать бедных животных ради развлечения. Всё время пеняешь моему брату.

— Я и не собираюсь никого убивать, но полет над саванной на бреющем полете бодрит. Особенно если убрать ветровое стекло.

— Боюсь, мне теперь не позволят летать над саванной на бреющем. — Фроди вздохнул. — Этот Лойтхард настоящая заноза в заднице во всем что касается безопасности.

— Ты сам выбрал его.

В этот момент занавесь из мешковины отошла в сторону и в кабинет, лёгок на помине, заглянул барон Лойтхард. Вот и не верь после этого в народные приметы.

— Вы должны это видеть, ваше высочество, — сказал барон с необычным волнением в голосе.

— Как вы нас нашли, чёрт возьми? — возмутился принц.

— Это моя работа, — пожал тот плечами.

— Полагаю, искать барону не пришлось, потому что он и не думал выпускать нас из виду, — заметил Маскариль.

Барон бросил на шута злобный взгляд, но смолчал.

— Советую включить проекцию, ваше высочество, — сказал он.

— Что такое, барон? — принц некоторое время словно выбирал реакцию между удивлением и возмущением, но так и не выбрал.

— Не хотелось бы стать вестником, принесшим дурную весть.

— Ерунда! — заметил Маскариль. — За это нигде не казнят вот уже пару тысяч лет.

Как и во всяком заведении, здесь в особом держателе имелся пульт проектора. Барон вытащил его и нажал кнопку. Он даже не стал выбирать канал. Очевидно везде транслировали одно и тоже.

Над столом, ближе к глухому его торцу появилась голова диктора.

«…отступили в предместья Виктории после чего связь с ними была потеряна. Вражеский флот полностью заблокировал орбиты Новой Австралии и все пространство системы Эму. Последнее торговое судно, сумевшее выбраться оттуда…»

— Святые угодники! Драуг их побери! — произнёс шут.

— Какой ещё драуг? — огрызнулся принц, всё ещё не вполне осознавая произошедшее.

— Ну пусть будет крампус, — согласился Маскариль. — Это мифология твоих предков, а не моих. Тебе лучше знать, кто приходит за непослушными детьми.

— Мои предки и слыхом не слыхивали ни о каких драугах. Они родом из инкорпорированной территории Верхний Новый Техас. Прадед во всяком случае, прабабка, та эльфийка, конечно. Но и она Одину не поклонялась.

— Ваше высочество, — произнёс Лойтхард с самой малой толикой нетерпения и даже раздражения. Впрочем на этой допустимой толике он сделал акцент.

— Простите барон. Мы должны что-то предпринять? Проклятье! Я же теперь местоблюститель, наместник. Исполняющий обязанности короля. Что-то вроде того.

— Полагаю, прежде всего тебе нужно протрезветь, — сказал шут, забирая из руки принца бокал с вином.

— Вот те раз.

Принц потер подбородок и активировал коммуникатор.

— Граф Ирвин? Это Фроди. Срочно соберите Сенат, мы скоро прибудем.

Тем временем трансляция продолжалась.

— …пожелал остаться неизвестным, — взволновано говорила голова диктора. — Он заявил, что… простите, мы получаем новое сообщения с ещё одной экстренной информационной капсулы, только что вошедшей в систему. Хочу напомнить, что наш канал имеет своего корреспондента на Новой Австралии и мы ждем от него эксклюзивного репортажа. Дайте немного времени на расшифровку. Всю информацию вы получите только у нас. Только на канале «Новости со всего света». Итак… столица Новой Австралии Виктория пала под натиском неизвестных…

* * *

— Кто у нас отвечает за оборону? — спросил Фроди у барона.

Они сидели в гвардейском коптере и летели низко над рекой (так требовал протокол безопасности) к дворцовому комплексу.

— Очевидно, военный министр.

— Военный министр счастливо отбыл вместе со всеми охотиться на головорезов, — заметил шут.

— Вам как будто смешно, Эспеланд? — насупился барон.

Он назвал шута настоящим именем, которое мало кто знал. У охраны, однако, имелись собственные источники и вдобавок обязанность знать больше других.

— А то нет? — ухмыльнулся Маскариль. — Отправились за шерстью, а вернулись стриженными.

— Они еще не вернулись, — сказал принц. — Так ты думаешь, эти случаи связанны?

— А кто ещё вздумает в наше время нападать на цивилизованную планету?

— Кто у нас вместо военного министра? — повернулся Фроди к гвардейцу.

— Очевидно, его заместитель, — ответил барон. — Герцог Тиммерманс.

— Кузен Борис? — встрепенулся Фроди. — Он не улетел?

— О нет, — с сарказмом заметил барон. — Вряд ли найдется во Вселенной сила, способная вытащить этого сибарита из особняка, где он предается разврату и наркотическим видениям.

— Он чем-то похож на вас, ваше высочество, — ухмыльнулся шут. — Одна кровь!

— Ерунда, — огрызнулся Фроди. — У нас, конечно, есть общий родственник. Его отец третий сын бабки Далии от второго брака. Если я ничего не путаю. Она была весьма плодовита. Вы не знаете, где его особняк, барон? Я не особо часто общался с дальними родственниками.

— В Иридиуме.

Иридиум был аристократическим пригородом Милады и располагался на том же берегу Ауры, но по другую сторону небольшого притока Индиго.

— Поворачиваем туда.

Барон дал команду пилоту и тот отвернул от острова Мидуэй, где стояло здание Сената, направив коптер дальше, вниз по течению. Вскоре они повернули на запад и сели неподалеку от роскошного особняка. На его посадочной площадке стоял старый аэрокар, покрытый пылью и паутиной.

— Ваш кузен не большой любитель выбираться из дома, — повторил прежнюю мысль барон.

— Ещё бы! Он был заместителем министра того, чего до сегодняшнего дня не существовало, — добавил Маскариль.

Борис Тиммерманс вышел в холл в роскошном баньяне с вышитыми птицами, переливающимися всеми цветами радуги. На ногах его были тапочки с загнутыми носками, а на голове курительная шапочка с золотой кистью. Заместитель министра затянулся толикой ароматного дыма из длинной трубки и выпустил его к потолку. Он выглядел смущенным столь неожиданным визитом высочайшей особы.

— Что мы имеем, Тиммерманс? — не тратя времени на любезности спросил принц.

— Что мы имеем, для чего? — удивился тот.

— Вы что, не смотрите новости? — повысил голос Фроди. — Если что, на наших союзников напали и возможно вскоре нападут на нас. Так что мы имеем для обороны?

— Ничего, ваше высочество, — Борис выглядел расстроенным, вероятно не столько войной, сколько сорванным отдыхом. — Всё, что было на ходу, ушло с эскадрой.

— А орбитальные форты? — спросил принц.

— Какие орбитальные форты?

Принц придавил кузена тяжелым взглядом.

— Которые должны отражать вторжение, черт вас возьми! — произнес он. — Вы что не владеете терминологией?

— Но у нас нет никаких орбитальных фортов. Это дорогие игрушки, они по карману только развитым мирам.

— А что на счет патрульных кораблей? — спросил шут.

Заместитель министра преданными глазами смотрел на принца. Он словно не услышал, что спросил Маскариль.

— Да! — воскликнул принц. — Расскажите нам о патрульных кораблях.

Тиммерманс вздохнул из вытащил из складок халата наладонный проектор. Он нажал пару кнопок и выбросил проекцию прямо между собой и принцем. На проекции вращались четыре космических корабля явно одной серии, такими похожими они выглядели.

— Первая эскадра, четыре корвета. Хаски, Бигль, Шарпей и Сенбернар.

Корветы носили название не в честь собак, как могло бы показаться гостю из другой системы, а по имени местных астероидов. А вот малые тела системы действительно назывались в честь собачьих пород, и весь пояс астероидов назывался Сворой.

— Все они ушли вместе с флотом, — добавил Тиммерманс. — Адмирал Фарнетти подумал, что корветы могли бы служить посыльными кораблями.

— А таможенные катера? — спросил Маскариль.

Заместитель министр некоторое время размышлял, не уронит ли его честь ответ непосредственно шуту. Он жалобно взглянул на принца. Это окончательно вывело Фроди из себя.

— Вы что же, хотите чтобы я всё время повторял за шутом? За кого вы меня принимаете?

— Браво, ваше высочество, — Маскариль лениво хлопнул в ладоши.

— Но катера УМПТСК предназначены для инспекций на орбите и вооружены только легкими пушками. По сути это просто большие шаттлы.

— Ладно разберемся. А вы, кузен, собирайтесь, отправитесь с нами на заседание Сената. или вы полагаете кто-то сделает за вас вашу работу? Министр улетел с флотом, вы теперь главный.

— Но я… — развел руками Борис.

— Я передумал, — хлопнул его по плечу принц. — Времени на сборы у нас нет, поедете прямо так, в чем одеты сейчас. Барон! Проследите!

Барон Лойтхард, уже достаточно накрученный событиями дня, просто взглянул на Бориса и тот решил, что не будет спорить.

Заместитель министра, как выяснилось в дороге, мало что понимал в военном деле и до сих пор относился к должности, как к синекуре. Теперь его выдернули из уютного гнёздышка и заставили шевелить мозгами. Кому такое понравится?

Глава шестая

Паника

Сравнивать положение королевства Райдо с тем древним пароходом, которому айсберг пропорол борт, значило сильно приукрашивать ситуацию. Их пароходу снесло всё, что делало его пароходом — машины, винты, капитанский мостик вместе со всей командой.

В проклятой экспедиции сгинул не только флот и всё его руководство, но половина Сената и большая часть правительства. Кроме того, почти в полном составе пропала главная дворцовая канцелярия, весь цвет дворянства. А если этого мало, то кроль, королева, наследник и принцесса Гарай — практически вся королевская фамилия, за исключением Фроди.

Возможно они не погибли, или погибли не все, возможно уцелела даже часть флота, возможно когда-то кто-то доберется до родной системы. Но вот прямо сейчас принц остался ни с чем. Так сказать без доспехов, со спущенными штанами.

Обер-секретарь Правительствующего Сената граф Ирвин созвал всех, кого его люди смогли обнаружить в городских притонах, на охоте, в запое в собственных имениях. Всех, кто счастливо избежал утреннего заседания в виду его полной ненужности. Всех, кого месяцем ранее не заинтересовал даже поход против разбойников и сопутствующий ему дождь из почестей и наград. То есть, мягко говоря, это была не самая активная часть политической элиты. Хотя возможно и не самая глупая.

— Довоенные планы предусматривали четыре линии обороны, — доложил граф Ирвин.

Его помощник вывесил на стене нарисованную на дорогой бумаге с золотыми виньетками красочную схему. Полезной информации в схеме содержалось не больше чем в средневековых картах Земли.

— Космос в целом. Внешние планеты, Свора. Всё это ответственность флота, — граф обвел ладонью окраины листа. — Орбита Барти его же ответственность. — Теперь ладонь прошлась по центру. — Как и атмосфера планеты. А вот поверхность должно защищать Королевской конной милиции и гвардии, причем последняя сосредоточена на Дворце и других объектах королевской фамилии.

— У нас слишком много сфер ответственности для флота, а флота нет! — произнес Фроди. — Как так получилось?

Ему никто не ответил.

— Почему атмосферу вообще должен защищать флот? — спросил Маскариль. — Разве для этого не существуют отдельные войска?

— Потому что у нас нет ни ВВС, ни ПВО, ни ПКО, — ответил граф Ирвин. — Считалось, что они обременительны. Нужна сеть аэродромов и баз, ракетные шахты, арсеналы. А у нас половину планеты занимает пустыня. Зато у флота с морской пехотой есть дроны, шаттлы и атмосферники.

— Отлично, — принц откинулся на спинку кресла без сил. — А теперь у нас нет ничего. Только армия недорослей на лошадях. Дивизии охотников на кенгуру! Вот славно!

В это время в зале появился барон Лойтхард.

— Прошу прощения, мой принц, но вам стоит ещё раз включить трансляцию.

— Вы опять боитесь сообщить обо всём сами? — проворчал Фроди.

— Тут важно видеть уста, из которых вылетают слова, — невозмутимо ответил барон.

На проекции крупным планом возникла голова человека. Короткая стрижка, спокойный взгляд. Несколько шрамов украшали лицо. Именно украшали, потому что человек явно относился к военному сословию. Что он и подтвердил в самом начале обращения.

— Меня зовут Генерал Марбас. Это не настоящее имя. Псевдоним. Надеюсь он войдет в историю наряду с именем Спартака или Клеона.

Произнеся эту шутку он криво улыбнулся, как бы демонстрируя шрамы, и продолжил уже не убирая с лица строгий пафосный вид:

— Прямо сейчас мы освобождаем всех каторжников Новой Австралии. Скидываем вековые оковы рабства. Даём свободу этим невольникам нашего времени, всем, кого наглые и беспринципные люди, провозгласившие себя новой аристократией, не просто заставляли работать, а помыкали ими, унижали их достоинство, под прикрытием якобы исправительных работ.

Мы уничтожили флот, который самозваные короли выслали против освободительного движения. Вынесли в разреженную среду разряженных герцогов, графов, баронов. Вся их мощь оказалась такой же имитацией, как радиоэлектронная обманка, изображающая из себя крейсер.

И теперь мы последовательно освободим все четыре обитаемых мира Северной Дуги. Один за другим. Если банда аристократов окажет сопротивление, она будет уничтожена. В случае капитуляции всем желающим гарантируется свободное отбытие в один из центральных миров с некоторым количеством собственности. Не пытайтесь встать у меня на пути, я сокрушу ваши игрушечные королевства, как сметают с доски шахматные фигуры.

Мы просим, требуем от свободных и демократических наций других планет не вмешиваться во внутренние дела так называемых четырех королевств. С монархиями и варварством будет покончено раз и навсегда. Миры вернуться в лоно цивилизации. К подлинному самоуправлению.

Это не угроза. Это план действий!

Генерал Марбас. Конец сообщения.

Фигура генерала сменилась пейзажем Новой Австралии. Над столицей летали штурмовые боты. Всюду мелькали трассеры, висели дымные следы ракет, а на поверхности появлялись огоньки пожаров. Но сопротивление если где и возникло, то оказалось неорганизованным.

— У него склонность к высокому слогу, но мало практики, — заметил шут. — Риторику явно не преподавали в его университете.

Маскариль единственный, кто воспринял новость спокойно. Остальные сперва замерли в оцепенении, потом ожили. По залу пронесся шорох. Сенаторы вскочили со своих мест. Одни подошли ближе к проекции, как будто на ней что-то можно было разглядеть, кроме архивного изображения Новой Австралии и столь же архивных видов её столицы. Другие, видимо кто поумней, схватились за коммуникаторы и быстро надиктовывали распоряжения слугам и родственникам. Остальные смотрели друг на друга, как будто ища того единственного в своей среде, кто сможет ответит на их вопросы.

— Что за чушь? — вопрошали они. — Какое ещё варварство?

— Он всё перевернул с ног на голову!

— Какое ещё освободительное движение? Те парни грабили бедных шахтеров на астероидах.

— Кто он вообще такой?

— Как я понимаю тот, кто вдребезги разбил объединенный флот четырех королевств, — попытался ответить Маскариль, но его не слушали.

— Тоже мне, Спартак уголовников.

— Увы нам, сила на его стороне.

— Нужно что-то делать! Бежать!

— А ну, заткнитесь вы все! — выкрикнул принц, сорвавшись на фальцет.

Ради усиления он грохнул ближайшую цветочную вазу об стену. Она с хрустом рассыпалась. Вода стекла темным пятном расползлась по стене, а цветы упали вниз, точно к подножью монумента. Как бы то ни было, принцу заметно полегчало. Маскариль улыбнулся.

— Кто это такой? — спросил Фроди у сенаторов. — Где наша разведка? Дайте мне полное досье на этого человека.

— Окстись, принц, какая разведка? — притворно простонал Маскариль. — В нашем болоте в ней не было никакой необходимости. Кого здесь разведывать, стаи кенгуру, табуны бизонов?

— Но нам нужна разведка, — голосом капризного ребенка заявил принц.

— Нам теперь много чего нужно, чего у нас нет, — сказал Маскариль. — Камешек, похоже, сорвал лавину.

— Избавь меня хотя бы сейчас от своих метафор.

Он окинул взглядом собрание. И наткнулся на кузена.

— Есть ли какие-то сведения от наших кораблей? Может быть кто-то вырвался?

— Ничего, ваше высочество, — ответил тот.

Следующим был заместитель министра иностранных дел де Лаваль. Он выдержал взгляд принца пару секунд и опустил глаза.

— Наше посольство на Новой Австралии не вышло на связь, — доложил де Лаваль. — Хотя по протоколу было обязано предупредить о подобных событиях. Предположу, что почтовую станцию заблокировали в первую очередь.

Принц перевел взгляд на министра юстиции, затем на министра водных ресурсов и махнул рукой. А потом вдруг схватился за голову.

— Чёрт! Мне нужно покурить или выпить. Я больше не выдержу этого.

— Прежде чем ты напьешься до бровей, нужно закрыть систему, — произнёс Маскариль.

— Закрыть систему? — не понял Фроди, выглянув из-под ладони.

— Задержать вылеты всех космических кораблей и отправку почтовых капсул, — пояснил Маскариль.

Он показал наладонный компьютер.

— Что ты там увидел? — спросил принц.

— Аристократы, те, кто поумнее конечно, разбегаются как крысы. За последние четверть часа с орбиты снялась уже третья яхта. Это граф Аткинсон с семейством, если я ничего не путаю.

Фроди до сих пор ничего не понял и смотрел на Маскариля, как на проповедника особо закрученного культа.

— Закрой систему, — повторил шут. — Когда разберемся с ситуацией, пересмотришь это решение. Если мы неготовы, то хотя бы никто не должен подозревать о нашей неготовности.

— Принято, — сказал, наконец, принц. — Возражения есть? Кузен, распорядитесь.

— Было бы неплохо отключить в добавок навигационные маяки, — добавил Тиммерманс.

Кузен Борис явно чувствовал себя неловко в халате и шапочке посреди одетых по-деловому людей, но зато начал лучше шевелить извилинами.

— Зачем? — спросил Фроди.

— Вражеский корабль не сможет вести прицельный огонь по орбитальной инфраструктуре, если не определит точно свое местоположение, — пояснил Тиммерманс. — А без навигационных маяков это не так-то просто.

— Но он рано или поздно подойдет ближе, — возразил принц.

— Ну, там или ишак сдохнет или…

— Лучше молчите, Тиммерманс, — улыбнулся шут.

— Тебе смешно? — повернулся к нему принц. — Так! Всем оставаться здесь! Думать!

Он схватил Маскариля за рукав и увлек в подсобку, затворив за собой дверь. В небольшой комнате имелся диван с креслами и столик с напитками.

— Дай мне выпить, шут! — простонал принц. — Я больше не вынесу этого.

— Дурак! — сказал тот без тени сарказма. — Если мы чего-нибудь срочно не придумаем, нас намажут на бутерброд.

— Что мы можем придумать? Никто ничего не знает. Никто ничего не хочет.

— Можно вскрыть фамильную кубышку, найти подходящий кораблик и смыться в центральные системы. Запасов хватит, чтобы оплатить койку в каком-нибудь бомжатнике и накупить дури на всю оставшуюся жизнь.

На самом деле на средства, сложенные в кубышку, можно было купить небольшое государство со всей промышленностью и инфраструктурой. Но бежать неизвестно куда…

— Бросить всё? — принц грустно посмотрел в окно на восхитительную панораму города.

— Ты всегда хотел свалить отсюда, — подначивал Маскариль. — Вот тебе хороший повод.

— А как же сестрёнка?

— Скорее всего её уже нет в живых, — шут налил в фужер апельсиновый сок и протянул принцу.

— Не говори так.

— А ты прекрати распускать сопли.

— Я чувствую себя раздавленным, — принц глотнул сок и поморщился.

— Ещё бы. Трезвость она такая.

Они вернулись в зал заседаний.

— Ну? — спросил принц.

— Предлагаю наведаться в штаб флота, — предложил кузен. — Благо это в ста метрах отсюда. А там-то должна быть и разведка и всё остальное.

— Хорошо. Итак, господа сенаторы, мы с кузеном отправляемся в Адмиралтейство. А вы останетесь здесь и будете думать над решением. Никаких перерывов, никаких отлучек! К нашему возвращению я хочу иметь Настоящий План Действий.

Последние три слова он произнес раздельно и отчетливо.

— Вот это другое дело, ваше высочество, — пробурчал шут.

* * *

Главное здание штаб флота, которое неофициально называли Адмиралтейством, выглядело пустым. Таковым в сущности оно и являлось. Два морских пехотинца стояли на входе с таким тоскливым видом, будто всю планету уже эвакуировали, а их по какой-то причине забыли. Завидев принца, шута, заместителя военного министра в домашнем халате, и свиту из нескольких гвардейцев, морпехи постарались придать себе бравый вид.

В холле перед экраном сидел штаб-сержант. Завидев гостей он отдал честь и представился:

— Штаб-сержант Венцель, сэр. Прошу прощения, ваше высочество. Третий взвод, рота Чарли, второй батальон. Морская пехота.

— Кто сейчас здесь за главного? — спросил принц сержанта.

— Сэр? Ваше высочество?

— Кто возглавляет штаб?

— Никого, сэр, ваше высочество. Весь штаб отправился с флотом.

Всё обстояло ровно так, как сказал сержант. Все мало-мальски пригодные к службе офицеры и адмиралы отправились вместе с объединенным флотом, чтобы получить в личное дело строчку об участии в боевых действиях и какую-нибудь памятную медаль о кампании или даже орден, если обстоятельства позволят хоть раз нажать на гашетку или отдать приказ. Король Сигурд поощрял подобное рвение.

— Но кто-то ведь остался? — не сдавался принц.

— Только чиновники, сэр, мелкие клерки, ваше высочество.

— Ладно, найдём кого-нибудь, кто сможет мне дать ответы. Сержант, вы идете с нами. И можете называть меня сэром, если так удобней.

Похоже слух опережал появление принца. Полупустые коридоры превращались в полностью вымершие. Никто не желал попасть под горячую руку.

— Должен же быть хоть кто-то? — вопрошал принц, продвигаясь по этажу. Впереди него словно стая борзых бежали гвардейцы. Они открывали каждую дверь, которая открывалась, и заглядывали внутрь.

— Никого, ваше высочество. Никого. Пусто.

Странно, что не было на месте даже технического персонала. Куда-то исчезли секретари, делопроизводители, операторы баз данных и админы серверов, уборщики, в конце концов.

— Пол явно не мыли уже пару дней, — заметил шут. — Или это следует называть палубой?

Сержант пожал плечами и ответил:

— Адмирал Фарнетти решил сэкономить, сэр, и поскольку начальство в полном составе снялось с якоря, а значит и дел никаких не намечалось, он отправил большинство сотрудников в отпуск.

— Кузен! Напомните мне настоять на следующем совете на правиле оставлять работоспособный штаб при любых обстоятельствах. Вы слышите, кузен, при любых!

— Да будет так, ваше высочество.

— Мне кажется в отделе кадров должны быть списки с адресами сотрудников, — заметил вслух Маскариль. — Мы можем отправить гвардию, чтобы вытащить их из отпуска, раз уж клерки не догадались вернуться сами, увидев репортажи с Новой Австралии.

— Запоздалая мысль, друг мой, — мрачно заметил принц. — Отдел кадров расположен на первом этаже, прямо у главного входа. Помните, мы прошли мимо той двери? Нам не пришлось бы столько таскаться по всем этим лестницам, если бы вы проявили смекалку раньше.

— Зато мы убедились, что никого нет. А тебе полезны физические упражнения. Надо ускорить метаболизм, чтобы вывести из организма всякую дрянь.

— Метаболизм? — принц остановился и уставился на спутника. — Вот что, мой друг, я останусь здесь, это кажется крыло где заседал командующий?

— Да, сэр, ваше высочество, — подтвердил сержант. — Вот здесь его ситуационный центр.

— Отлично. Итак, Маскариль, я останусь здесь а ты, будь так добр, возьми сержанта Венцеля, вернитесь с ним в ту самую комнату, если надо взломайте её. Добудьте базы данных, списки, разошлите гвардейцев. Вы слышите барон? Дайте Маскарилю людей и… — он посмотрел на часы. — Да. Через полчаса мы начнем принимать здесь в зале для совещаний всех, кого вы пригоните. И кто-нибудь, ради всех богов, принесите мне таблеток от боли. Голова скоро лопнет!

Полчаса ждать не пришлось. На самом деле многие уже прослышали о визите принца в штаб флота. Самые смекалистые и расторопные успели привести себя в порядок и уже стягивались к комплексу флотских зданий.

— Вот вам, первый клиент на прожарку, ваше высочество, — сообщил Маскариль, впуская в комнату молодого человека в штатском.

— Старший техник ситуационной комнаты Дейч, ваше высочество, — сообщил тот.

— Докладывайте, — принц лениво взмахнул кистью руки.

— О чём?

— Как нам организовать оборону, разумеется.

— Я всего лишь техник, — развел Дейч руками.

— Но старший! Я не ослышался? И стало быть вы должны знать, как тут всё работает и кто может организовать чёртову оборону планеты.

— Дайте мне десять минут, ваше высочество.

— Хорошо.

Один из гвардейцев принес таблетки. Принц высыпал несколько на ладонь, взял со стола графин с водой, снял пробку, принюхался и, посчитав содержимое пригодным для употребления, несколькими жадными глотками запил лекарство.

Тем временем экраны включались один за одним. Лишь главная проекция посреди стола транслировала «снег».

— Что вывести на главную? — спросил Дейч, выныривая из подсобки.

Принц задумался. Он мало разбирался в управлении флотом, хотя как и любой член королевской фамилии, прошел определенное обучение.

— А что вывел бы адмирал Фарнетти?

— Ну, на главную проекцию он вывел бы прежде всего общую оперативную обстановку в системе.

— Действуйте! — распорядился принц.

Снег на проекции сменился трехмерной схемой системы Нафанаила. Во всяком случае это была рабочая схема с массой самой разнообразной актуальной информации, а не карикатурный плакат, что вытащил из нафталина граф Ирвин. Маленькие шарики обозначали планеты (над ними висели соответствующие символы), искорки обозначали космические корабли и станции (с буквенно-цифровым кодом). Из-за масштаба их движение глаз не улавливал, картинка выглядела статичной.

— Вот эти полупрозрачные хвосты, подобные кометным, показывают вектор по которому движутся объекты. Чем длиннее хвост, чем больше скорость, — пояснил старший техник.

— Что мы имеем? — спросил принц, морщась от головной боли.

Хотя он принял лекарство, волны боли иногда прорывались сквозь медикаментозную завесу.

— Прошу прощения, ваше высочество, — Дейч судорожно вздохнул. — Я больше занимался присмотром за аппаратурой.

— Можете показать нам катера УМПТСК? — попросил Маскариль.

Он разглядывал ситуационную схему, подойдя к ней вплотную, даже отчасти нырнув головой внутрь изображения.

— Один момент, — сказал Дейч, и вновь побежал в подсобку, чтобы нажать несколько кнопок на пульте. Теперь на одном из экранов появились силуэты станций, кораблей, баз с краткими пояснительными текстами.

Когда он вернулся принц поднял руку.

— Стоп! Вы не могли бы посадить туда человека, чтобы не бегать всякий раз самому? У меня и так голова трещит, а вы беготней создаете дополнительный раздражитель.

Дейч выглянул в коридор, где уже толпились согнанные гвардейцами сотрудники и вернулся с техником, которого и отправил за пуль.

— Вот эти несколько искорок и есть таможенные катера.

— Чем они вооружены?

— Двадцатимиллиметровой скорострельной пушкой, насколько я помню. Против боевых кораблей это ничто.

— А здесь хранилище топлива? Большая штуковина!

— Нет, это почтовая станция Геликон. Она удалена от планеты, чтобы без помех принимать сообщения. Передачи почтовых капсул очень слабы.

— А это? — шут ткнул пальцем в блеклый серый значок на орбите Барти. — Это военная парковочная орбита, я не ошибся?

— Она самая. А это «Нибелунг», — ответил Дейч, вытирая платком пот со лба, щёк и шеи.

— Ах, да, «Нибелунг», — произнёс принц. — Папочка купил его… кажется на распродаже… а может у каких-то жуликов… чёрт, у меня раскалывается голова.

— Потерпи принц, — сказал Маскариль. — Сколько времени у нас есть, старший техник?

— Времени для чего?

— Я имею в виду, сколько пройдет времени прежде чем эта шайка доберется до нас от Новой Австралии?

Дейч развернул проекцию до схемы всей Северной Дуги. Звезда Нафанаил, вместе с планетой Барти уменьшилась и теперь находились на самом северном изгибе Дуги, дальше всех прочих обитаемых планет. Новая Австралия находилась на самом юге. Так что определенную фору они явно имели.

— Если учитывать только движение с остановками для заправки, то около шестидесяти-стандартных дней у нас есть, — сообщил он. — Но вражеским силам потребуется какое-то время на оккупацию Волчицы и Майрхофена…

— Или они разделятся… — произнес Маскариль.

— Или так. С другой стороны для оккупации им потребуются транспортные корабли, а они летят медленней.

— Согласен, — кивнул Маскариль.

— Дейч, вы останетесь здесь за главного, пока мы не найдем замену, — распорядился Фроди, очевидно решив, что мозги у того варят получше сенаторов.

— Полагаю вам лучше вытащить для этого кого-нибудь из отставных адмиралов, ваше высочество, — произнёс Дейч.

— Разве они не все отправились за шерстью? — удивился принц.

— За шерстью, ваше высочество?

— Это поговорка, не обращайте внимания, сказывается дружба с Маскарилем. Итак, разве не все адмиралы, даже те, из которых песок сыпется, отправились выжигать калёным железом бандитское логово?

— Нет, — ответил Дейч. — Адмирал Реймонд, к примеру, по-прежнему проживает в своем поместье.

— Реймонд? Его поместье на берегу Нижнего Аквилона?

— Именно так, ваше высочество.

— Так он ещё не умер?

— Не думаю. О смерти, госпитализации, инвалидности штаб получает информацию в течение суток.

— Странно, что его не вовлекла вся эта истерия. Впрочем, ничего удивительного, он наверняка уже оглох и ослеп, а значит просто пропустил все новости.

— Что ж, ваше высочество, давайте отчаливать, — сказал Маскариль.

— Пожалуй, — согласился принц, поднимаясь с кресла.

Уже подойдя к выходу, он вдруг вспомнил:

— А что на счет разведки флота?

— Разведотдел флота состоял из одного лейтенанта, — пояснил Дейч. — Насколько я помню, он занимался тем, что собирал буклеты о вооружениях разных стран и планет, а также закупал справочники. Однако бедный малый отправился вместе со всеми.

Глава седьмая

С бору по сосенке

— Надеюсь, вы нашли решение, потому что я его не нашел, — заявил принц сенаторам. — У нас нет ничего. На единственном корабле «Нибелунг» нет людей. И, если честно, он развалина, а не корабль.

Министры и сенаторы так и сидели в зале. Но стали ещё более помятые и испуганные. Причину их испуга принц понял не сразу. Не вторжение же на Новую Австралию заставило этих отпетых мерзавцев дрожать от страха? А может, наоборот, невозможность сбежать? Вскоре, однако, все выяснилось.

— Мы предлагаем регентство, — произнёс обер-секретарь чуть дребезжащим голосом.

Тем не менее он выглядел увереннее всех прочих.

— Они хотят что? — повернулся принц к Маскарилю.

— Полагаю совершить переворот. Отстранить вас от власти, — сказал тот. — Устроить путч. Мятеж. Бунт. Привести к власти хунту.

— Временное регентство, — пояснил граф. — До тех пор пока принц проходит курс лечения от наркомании на другой планете. Где-нибудь в спокойном месте. На Надале. Или лучше в центральных мирах.

Не получив немедленного отпора сенаторы расслабились, а обер-секретарь осмелел.

— Мы тем самым убиваем двух зайцев, — энергично пояснил он. — Во-первых принц будет в безопасности всё время кризиса. Во-вторых страну возглавят люди имеющие опыт государственного управления и влияние в обществе, а также не подверженные срывам из-за абстинентного синдрома.

— Это не кризис, — перебил его Фроди. — Тут пахнет войной. И возглавить борьбу должен военный, а не администратор. У кого из вас есть опыт ведения войны?

Он обвел зал заседаний взглядом и вдруг понял, что большинство этих людей даже не собирается воевать. В их головах метались совсем иные мысли.

— Опыта ведения войны нет ни у кого, — осторожно заметил заместитель министра иностранных дел де Лаваль. — И у вас в том числе. Просто потому, что не было войн. Но у нас есть опыт сложных переговоров. И в нынешних условиях переговоры могут дать больший эффект, чем сопротивление при отсутствии флота.

— Предлагаете сдаться? — возмутился принц.

— Договориться, — поправил его де Лаваль.

Фроди впервые столкнулся с сопротивлением сенаторов. Он не ожидал такого. Казалось, всё в королевстве давно устоялось. Политика не выходила за рамки грызни за бюджет. Обычное дело. Борьба за власть не приходила в голову даже дофину, то есть наследному принцу. А попытка сенаторов подсидеть члена королевской фамилии в такое время и вовсе не укладывалась в голове. Неужели все из-за трусости, нежелания воевать? Впрочем, не исключено. Все, кто хотели воевать, уже отправились на войну.

— Принц не может покинуть систему, — неожиданно вступил в спор Маскарель. — Так как является единственным принцем крови, который у вас всех имеется в наличии. Он, так сказать, исполняющий обязанности монарха.

Вообще-то шуту слово не давали и сенатором он не являлся. Но Сенат был уже достаточно напуган, чтобы соблюдать регламент.

— Если власть окажется в руках регентского совета, принц сможет улететь на Надаль или другую планету, — сказал обер-секретарь. — Опираясь на положение закона о непрерывности монархии…

— Он не должен покинуть систему, — завершил за него Маскарель.

— Тогда мы предлагаем эвакуировать принца на Мопс, — сказал министр водных ресурсов Дино.

Мопс был крупным астероидом гантелевидного типа. Внутри него довольно давно оборудовали жилую зону, а вращение создавало искусственную силу тяжести. Базу использовали для учений, но она также являлась резервным укрытием для королевской семьи.

Фроди понял, что пора вмешаться, иначе его сейчас упакуют в какую-нибудь коробочку и перевяжут ленточкой.

— Хорошая попытка, но нет, — сказал он. — Я не собираюсь мариноваться на чертовом астероиде.

— Но в вашем состоянии вы вряд ли сможете адекватно управлять… — взялся за старое обер-секретарь. — Наркотики, алкоголь…

Барон Лойтхард нахмурился. Кажется он готов был перестрелять сенаторов, если прикажет принц, и начать собирался с графа Ирвина.

— Сейчас не время для грызни, — примирительно сказал Маскариль. — Мы должны предпринять кое-какие шаги.

— Какие? — вздохнул принц. — Этот «Нибелунг» сущая развалина, но и на развалину нужны люди. Может быть старый адмирал подскажет решение…

— Развалина на развалине… — попытался пошутить шут.

Тем временем взгляд Фроди наткнулся на одного из сидящих в задних рядах.

— Вы кажется хотели пристроить своего малыша на флот? Младшенького, так вы сказали. Кречман, если не ошибаюсь? Картограф.

— У вас отличная память ваше высочество, — отчасти с лестью, отчасти со страхом проговорил Кречман.

— Так ваш сын остался на Барти?

— Да.

— Ну вот. Теперь-то он может осуществить мечту.

— Мечту? — Кречман покраснел. — Вы предлагаете мне отправить младшенького на корабль без вооружения и двигателей? Фактически на убой?

— Во время войны любой совершеннолетний дворянин обязан служить королю, — напомнил Фроди.

— Вы даже не король! — бросил Кречман.

В зале повисла тишина. Принц заметил, что часть сенаторов пригнула головы, словно опасаясь пулеметных очередей.

— Хотите чтобы вас повесили за бунт, Кречман? — в полной тишине спросил Фроди.

— Прошу прощения. Я просто пытался защитить чадо.

— Даю вам сутки. Чтобы представить мне отпрыска.

Принц вновь обвел взглядом собрание. На этот раз многие опускали глаза. Похоже переживали за своих щенков.

— Что ж, в заседаниях Сената я больше нужды не вижу. Пустая трата времени, которого и так не хватает. Если кто-то из вас мне понадобится, я пришлю вызов. А мы с Маскарилем отправляемся на поиски главнокомандующего. Кто-то ведь должен прикрыть ваши высокородные задницы. Барон, будьте добры вызвать королевский коптер! Это чертовых три часа лёту!

— Браво, ваше высочество, — произнёс Маскариль, когда они вышли из зала заседаний, оставив сенаторов в недоумении и растерянности. — Вы поставили их на место.

— Они хотели отправить меня на астероид, представляешь? На чёртов Мопс!

Белый с темными стеклами королевский коптер внутри выглядел ещё более роскошно, чем снаружи. Он предоставлял пассажирам максимум удобств. Здесь имелись и спальные места, отделенные перегородкой, и даже ванна. Но курс по купированию наркотического опьянения и снятию абстиненции имел побочный эффект — сна у Фроди не было ни в одном глазу вот уже тридцать шесть часов.

Так что пока шут дремал, принц налил себе апельсинового сока и включил проектор. Один из новостных каналов Милады сообщил, что запрет покидать систему вызвал недовольство у шкиперов, команд и владельцев торговых судов. Правда недовольство это пока проявляло себя руганью и ворчанием в кабаках. Но если местные еще могли себе позволить простой, то иностранцы вскоре окажутся на грани банкротства. Мало кто брал с собой в дорогу наличные средств, а связь между банковскими конторами была заблокирована. Назревала очередная проблема.

Помимо торговцев покинуть систему пытались и аристократы. Новостной канал утверждал, что многие из них отправились во дворец с просьбами сделать исключение для благородных семейств. Или хотя бы разрешить эвакуацию детей.

Принц ухмыльнулся. Во дворце они не найдут никого.

* * *

Озеро Нижний Аквилон образовалось благодаря дамбе. Одной из множества на всех крупных реках северного полушария. Дальше к экватору река на большую часть года пересыхала полностью и водный резерв питал все окрестные имения.

Рыжие Прерии, как называлось имение графа Реймонда, занимали обширные пространства до самого Пустынного Пояса. Большая их часть так и пребывала в диком виде. Стаи кенгуру, страусов и бизонов свободно передвигались по степям. Лишь небольшой участок примерно в тысячу гектаров был огорожен и окультурен. Он представлял собой усадьбу с полями, огородами, лесопосадками.

На посадочной площадке усадьбы гостей не ждали.

Разогнав длинношерстых коз, коптер сел на траву обильно удобренную тем, что козы оставили после себя.

— Идиллия, — произнес Маскариль, с шумом втянув воздух.

— Не наступи в эту идиллию, — произнес принц. — Мы не взяли с собой сменную обувь.

— Уверен, адмирал одолжит нам какие-нибудь галоши.

Их встретил человекоподобный робот. В городах предпочитали функциональность, а схожесть с людьми зачастую только мешала. Но в некоторых дворянских имениях антропоморфных роботов держали на тех должностях, которые нельзя поручить заключенным. Нанимать свободного человека ради открывания дверей перед гостями раз в год не имело смысла.

Робот разразился пафосной речью, но его низкий интеллект лишенный обновлений так и не смог признать принца. Не нашёл он, похоже, их изображений и в базе данных друзей адмирала. Поэтому чертова железяка решила, что перед ней обычные горожане. А раз так, то пройти в дом приглашения не последовало. Простолюдины могли подождать у крыльца.

Наконец появился и сам адмирал. Он выглядел старым и опирался на трость, но в остальном производил впечатление вполне дееспособного человека. В конце концов, адмиралу не обязательно самому стоять на мостике и руководить боем.

— Какими судьбами, ваше величество? — спросил он.

— Хм. Высочество, адмирал, — поправил Фроди. — Я принц, а не король.

— Не король? — удивился адмирал. — Но я отлично помню вашу коронацию. Вот как вчера. Король Йон умер и вы взошли на трон, источая молодость и энергию.

— Король Йон мой дед, — сказал Фроди. — И скорее всего вы вспомнили коронацию моего отца Сигурда.

— Сигурд, — согласился старый граф. — Так и есть. Так вы будете его сын? Который из них. Ах, как быстро летит время.

— Двадцать пять лет, — сказал Маскариль, имея в виду срок правления нынешнего короля.

— Хотите чаю? — предложил хозяин. — Быть может вина?

— В другой раз, граф. Мы прибыли чтобы вернуть вас на службу.

— Хотите дать мне корабль, ваше величество?

— Корабль? Нет я хочу, чтобы вы возглавили флот.

— Это большая честь. Но что скажет адмирал Торстенссон?

— Адмирал Торстенссон умер лет пятнадцать назад, — вздохнул Фроди.

— Шестнадцать, — поправил шут. — Теперь командует Фарнетти.

— Лейтенант?

— Начинал он лейтенантом, это правда, — заметил Маскариль. — Адмирал, вы вообще в курсе что у нас началась война?

— Война? С кем? — удивился граф. — Хотите чаю? Или быть может вина, ваше величество?

— Высочество. Нет.

— Как поживает ваш батюшка, король Йон?

— Одну минуту, адмирал! — сказал принц на самом пороге дома.

Он отвел спутника в сторону.

— Похоже от него толку будет не много.

— Сейчас важно чтобы кто-то занял кресло командующего, — произнёс шут. — Давай приставим к нему Дейча. Он вроде бы достаточно смышлен.

— Он даже не дворянин.

— Дворяне кормят космических рыб в системе, у которой даже нет собственного названия. Дай ему должность королевского советника и все заткнутся.

— Тебе тоже нужно объяснять, что я не король?

— Ну, а какие советники бывают у принцев? Назначь просто советником.

* * *

Круги расходились по городу и ближайшим поместьям, как от брошенного в реку камня. Или скорее, как от всплеска крокодила. Вряд ли кто-то всерьез рассчитывал на сопротивление. Не при таком лидере, каким слыл принц.

Их ждало разочарование. Вернее разочарование ждало некоторых, а у большинства забрезжила надежда. Хлюпик и нарколыга принц оказался вполне компетентным и трезвым. Во всяком случае так представил дело медиаканалам барон Лойтхард.

— Вы теперь советник, господин Дейч, — произнёс Фроди. — И я жду от вас совета. Как нам организовать оборону в космосе? Быть может, выстроить таможенные катера так, чтобы они прикрыли подходы к главному орбитальному доку?

— Это ничего не даст, ваше высочество, — ответил Дейч. — На самом деле единственной задачей космической обороны на данном этапе может быть срыв высадки десанта, или его ослабление до такой степени, чтобы Королевская конная милиция смогла справиться с выжившими. А для этого нужны орудия покрупнее.

— Где же их взять?

— У вас есть корабль, ваше высочество, — напомнил Дейч. — Единственный военный корабль, который остался в распоряжении флота.

— «Нибелунг», — вспомнил принц. — Развалина, с которой сняли всё, что могли перед походом.

Дейч вывел на свой наладонник досье и пролистал пальцем несколько страниц.

— Ну, все не так плохо, ваше высочество. У него разбит один из радиаторов, пробит корпус и несколько секций потеряли герметичность. Корабль утратил способность к выходу в гипер, но ведь нам надо оборонять всего лишь низкую орбиту, так? А орудийная башня у него в порядке, ну почти в порядке, и ракеты, то есть торпеды на флотском складе имеются. Единственная проблема заключается в том, что на корабле нет экипажа.

— Насколько велика проблема найти кого-нибудь?

— Примерно такая же, как найти кого-то в штабе флота. Все, кто имел возможность, перевелись на действующие корабли и ушли.

— Ты же сам только недавно вспомнил картографа, что просил протекции и хотел пропихнуть на флот младшего сына, — заметил Маскариль.

— Верно. Но не у всех же есть связи?

— На самом деле волосатая лапа потребовалась только разного рода неучам, — заметил Дейч. — А кадровые офицеры, мастера и матросы оказались очень даже востребованы. Грамотных людей флоту всегда не хватало.

— Найдите нам хоть кого-то, — потребовал принц.

Кажется лекарства его понемногу начали отпускать. Он прикрыл глаза и постарался вздремнуть.

Около часа Дейч просматривал списки и базы данных. В отставке, в отпуске, в госпиталях никого подходящего не нашлось. На запрос от лейтенанта и выше компьютер не выдал ни одной строчки, за исключением покинувших бренный мир или находящихся в глубокой старости.

— Даже из морской пехоты никого не осталось, — пробурчал растерянно Дейч. — Неполный взвод, слёзы.

— Барон! — воскликнул вдруг принц.

— Да, ваше высочество, — появился из за спины Лойтхард.

— Не могли бы вы одолжить флоту несколько ваших гвардейцев?

— Гвардейцев, сир? У нас и так в безопасности дыра на дыре. Кто же будет охранять вас? Тем более когда нам на голову посыпется вражеский десант.

— Вы что-нибудь придумаете, я уверен, объявите набор рекрутов. В конце концов, дворяне обязаны двору службой.

— Почему бы вам не набрать их сразу на флот? — возразил Лойтхард.

— Потому что деревенщина в космосе не нужна. Гвардейцы во всяком случае вращались в столице. Назовите тех, кто способен отличить космический корабль от игрального автомата и покончим с этим.

— Большинство их никогда не покидало Барти. Вот про охоту на кенгуру они многое могут рассказать. Про лошадей, даже про аэрокары.

— Ничего страшного, милорд, — вмешался Дейч. — Во флоте должности старших офицеров далеко не всегда занимали специалисты. На самом деле только штаты в управлении кораблем и боем имеют значения. Капитан, начальник ОКП, старший помощник, главный офицер башни, торпедного отсека. В остальном лейтенант-коммандеры могли лишь числиться начальниками секций, зная их специфику в общих чертах. Основная работа держалась на мастерах и матросах.

— Но наши парни и отдаленно не разбираются, можете мне поверить, — буркнул барон.

Он задумался.

— Барон Эрик Вальх, — назвал гвардеец первое имя. — В гипер он не уходил, зато по системе помотался. У их семьи имеется доля в добывающей компании на Спаниеле и Пуделе. Его посылали несколько раз проверить дела. Далее… шевалье Клод Пирсон. Этот в космосе не был, но гонял на атмосфернике. Помните, мы однажды хотели в авиакрыло гвардии добавить атмосферные истребители?

— Зачем? На кенгуру охотиться? — спросил Маскариль.

— Просто чтобы было, а то вы не знаете, как это бывает?

— Проект король не одобрил и Сенат его завернул, — сказал принц.

— Верно, — согласился барон. — Ну вот и всё пожалуй. Ах да, ещё шевалье Маркус Швегла. Он занимался закупками оборудования, когда мы модернизировали наш парк коптеров и аэрокаров. Сам, понятно, не летал, заказывал по каталогу на Надале, но следил за установкой и сверял с инструкциями. Там, помнится, были новые прицельные системы, внутренняя связь, что-то ещё…

— Хорошо, спасибо барон. Извольте отдать приказ о переводе этих троих на флот.

— Итак у нас есть три офицера для флота, — сказал принц, когда получасом позже они собрались обсудить этот вопрос с адмиралом.

— Ничего подобного, ваше величество! — возразил граф Реймонд.

Он уже обжился в старом адмиральском кабинете, который сам же покинул много лет назад. Расставил по полкам призы за спортивные достижения и развесил по стенам выписки из монарших повелений, поздравительные адреса и свидетельства о награждении. Подчиненные тоже понемногу выползали из щелей и впрягались в работу. Новоиспеченный советник Дейч взял организацию работы в свои руки и управлял персоналом довольно уверенно. Адмиралтейство теперь функционировало, как часовой механизм, вытащенный из какой-нибудь антикварной игрушки. В том смысле, что все их усилия не имели никакого приложения. Флота всё ещё не существовало.

— Ничего подобного, ваше величество! — заявил граф Реймонд.

— Высочество, — поправил адмирала принц.

— Гвардейцы пусть командуют в гвардии, — продолжил возражать адмирал. — Вы не можете просто взять сухопутного офицера и дать ему звание и должность на флоте. — Адмирал подумал и добавил. — Ваше высочество. При всем уважении.

— Ну так выдайте им новые звания своим приказом, адмирал. Ведь для того вы здесь и сидите.

— Без королевского патента? — возмутился тот. — Нет. Именно поэтому боги в великой мудрости своей разделили стихии, а наши предки уподобились им и разделили военные службы. Флот это флот, конная милиция это конная милиция, а гвардия это гвардия.

— Избавьте меня от банальностей, адмирал, — принц поморщился.

— Короче говоря, патент офицера гвардии на флоте не имеет силы. Разве что вы пристроите их в морскую пехоту. Тогда, конечно, перевод можно устроить.

— Нам нужны флотские офицеры, вы не забыли, адмирал? — рассердился принц.

— Что ж, ваше высочество, они могут поступить юнкерами. То есть дворянами без звания, на правах волонтеров. Без права занимать командную должность, но с возможностью стажироваться под присмотром офицера.

Постоянное сопротивление подчиненных походило на саботаж, хотя злого умысла в действиях конкретно штабных чиновников не имелось. Что ничуть не успокаивало Фроди. Нежелание бюрократов идти навстречу в казалось бы пустяковых вопросах выматывало принца не меньше абстинентного синдрома. После посещения Адмиралтейства он решил пройтись пешком, чтобы подышать свежим воздухом.

Позади, вместе с гвардейцами шагал Дейч. Рядом молча шёл Маскариль. Шута вся эта беготня вымотала не меньше. Во всяком случае шутить у него охота пропала. Молча они перешли мост через Ауру и направились вдоль набережной к аэропорту. Плотная городская застройка с множеством темных переулков и подворотен заставила барона Лойтхарда стянуть дополнительные силы, так что прежняя небольшая компания обросла целой свитой гвардейцев.

Прохожие от свиты шарахались, просто на всякий случай. Телохранители делали суровые лица, бросали взгляды на крыши, точно там притаились вражеские снайперы. В общем, вели себя хоть и профессионально, но довольно глупо с точки зрения охраняемых объектов. Если бы кто-то захотел их уничтожить, то шарахнул бы реактивной гранатой. А случайные маньяки с напечатанном на принтере пистолетом в Миладе до сих пор не встречались.

— Они угробят корабль, если их просто назначить туда, — прервал молчание Маскарель, всматриваясь в лица сопровождающих. — И никакие сержанты с шефмастерами делу не помогут. Нам как минимум нужен компетентный капитан.

— Но не адмирала же капитаном ставить? — воскликнул принц. — Во всяком случае не адмирала Реймонда. А он единственный компетентный человек под рукой.

Они вновь замолчали.

Через полчаса процессия вышла на территорию аэропорта и двинулись мимо ангаров. Одни принадлежали частным лицам, другие компаниям, третьи дворцовой службе. На некоторых чуть выше ворот были нанесены огромные буквы КФР, что означало Королевский флот Райдо.

— Ну вот же! — Маскариль показал на ангар. — У флота, оказывается, есть объекты на поверхности. Базы, арсенал, ангары с шаттлами. Они же не улетели со всеми? По идее ими должны управлять офицеры.

— Что скажете, советник? — повернулся принц к Дейчу.

— Базы есть, — вздохнул Дейч. — И за делами действительно должны присматривать офицеры. Но это не совсем флот. Морская пехота. Причем, как и в случае с флотом, все офицеры ушли в поход. Остался неполный взвод с единственным лейтенантом на все объекты Милады.

Процессия двинулась дальше.

— Хотя, постойте-ка…

Дейч остановился. Остальные разом затихли. Даже принц и Маскариль. У всех возникла одна и та же мысль — парень что-то нашел, что-то вспомнил. Что-то такое, что чудесным образом сдвинет их безнадёжное дело с мертвой точки. Дейч вытащил планшет и пролистал несколько списков.

— У нас ведь и кроме Милады есть… Вот! — обрадовался Дейч. — Есть один настоящий флотский! Но, к сожалению он всего лишь флайт-офицер. Это как бы исполняющий обязанности офицера. Со всеми офицерскими правами, но только во время службы. И служба его на контракте, не по долгу. Без статуса в обществе. Поэтому нам база учёта его и не выдала в прошлый раз.

— К чёрту статус в обществе! — произнёс принц. — Кто он такой?

— Вот его резюме, — сказал Дейч. — В принципе неплохое. Уроженец Милады. Окончил технический колледж. Работал в коммерческом флоте, дослужился до помощника шкипера. Сдал на флайта по конкурсу. Показал отличные знание тактики, вооружений, электроники. Перед походом его сняли с эсминца «Сигрид» и направили начальником базы хранения.

— Чем-то провинился? — поинтересовался Маскариль.

Дейч прокрутил личное дело до конца и пожал плечами.

— Не похоже. Напротив, будучи вахтенным офицером, увёл эсминец от того злополучного контейнера, который разнёс «Нибелунг», вернее от обломков самого «Нибелунга». Сразу же предпринял спасательную операцию. Но даже благодарности от командования не получил А был бы дворянином, так наградили бы.

— Странно, — произнёс принц. — Вот что, Дейч. Соберите мне на него всю информацию, какую только сможете. Флайт-офицер, говорите? Что за странные звания дают на флоте? И кстати, почему мы не можем дать такие же нашим гвардейцам-перебежчикам?

Глава восьмая

Новое назначение

Когда над Полем Призраков появился коптер, у Ивора дрогнуло сердце. Неужели о нем вспомнили и решили вернуть на активную службу? Но потом сердце упало. Возвращать-то его было некуда. Весь флот ушел и исчез в тумане войны. Зародилась надежда, что вдруг какой-то из кораблей вернулся, но информацию скрыли от общества. Затем он увидел на фюзеляже герб гвардии. И озадачился ещё больше. На что он понадобился гвардейцам?

Он узнал начальника охраны принца. Его уже показывали в новостях. И это ещё больше его удивило.

— Флайт-офицер Ивор Гарру? — спросил гвардеец.

— Именно так.

— Барон Лойтхард. Вы нужны его высочеству. Прошу следовать за мной.

— Кому мне сдать дела?

— Понятия не имею. Повесьте на ворота замок.

Рядом возникла Ломка.

— Ну вот, а ты боялся, чувак, что о тебе забыли… — сказала она.

— Вам не на кого оставить ребенка? — спросил барон. — Можете взять с собой. Подвезти вас до Милады, юная леди?

— Вот уж спасибо, — фыркнула она. — Я лучше останусь здесь.

Барон кивнул и больше на подростка внимания не обращал. Не его ума дело.

Ивор собрался быстро. Передал чип доступа к казенному электромобилю Ломке.

— Позаботишься о машине?

— Если только соберусь за покупками в город.

Следовало вероятно сказать еще что-нибудь, хорошее теплое, все-таки они неплохо провели время. Но ничего в голову не пришло и он просто махнул ей рукой.

Гвардейский коптер с ревом взлетел.

Всю дорогу Ивор размышлял, для какой надобности его вызвали? Обстановку он знал только из медиа каналов, но из репортажей сложно понять, насколько все серьезно. Хотя исчезновение флота и захват дружественной планеты уже означали нешуточную угрозу. В любом случае власти должны знать больше. Мелькнула мысль, не собираются ли принца эвакуировать? Дворцовых яхт в наличии не осталось, они все ушли с флотом, но возможно дворец конфисковал какую-нибудь подходящую посудину и на неё понадобился флотский офицер? Версия выглядела не хуже любой другой. Барон молчал. Ивор спрашивать не решался. Оставалось подождать развития событий. Вряд ли за ним послали бы гвардию, будь дело в каком-нибудь пустяке.

Ждать долго не пришлось. Коптеры этой модели летают быстро, используя на большой высоте прямоточный режим. Через пару часов они уже снижались, а вскоре в иллюминаторе Ивор увидел Миладу. Но не район аэропорта, а Мидуэй, где располагались штаб флота и Сенат. Что ставило под сомнение версию с бегством принца, хотя и не отменяло её вовсе.

Аппарат сел на посадочную площадку возле Адмиралтейства.

— Прошу за мной, — сказал барон Лойтхард.

Он провел Ивора внутрь здания, а морской пехотинец у входа даже не спросил чип допуска. Он вообще никак не прореагировал на посетителей, хотя по идее должен был отдать честь. Дальше вышло ещё интереснее. Они направились не к лестнице и не к блоку с лифтами общего пользования, а к особому лифту для высшего персонала, как значилось на табличке. Ивор даже не знал, что такой здесь существует.

Впрочем внутри кабины хоть и стояли удобные кресла, рассчитанные на важные задницы, не было ничего лишнего, вроде красного дерева, золотого декора или полотен старых мастеров. Зато выход из лифта, как оказалось, вёл прямо в адмиральскую комнату для брифингов.

Там за овальным столом сидела верхушка политической системы Барти. Вернее всё, что от не осталось. Ивор узнал принца Фроди, заместителя военного министра Тиммерманса и старого адмирала Реймонда, которого, по правде говоря, считал давно умершим. Остальные лица были ему смутно знакомы по медиа, но поскольку Ивор не особенно интересовался государственными делами, извлечь из памяти имена ему не удалось.

— Добро пожаловать на борт, флайт-офицер, — произнёс с улыбкой принц. — Тут у нас что-то вроде военного кабинета. И вы в числе приглашенных.

Принц показал на свободное кресло, а барон, что все еще стол за спиной, легонько подтолкнул его в нужном направлении.

— Господа, это Ивор Гарру, флайт-офицер королевского флота Райдо, — представил принц. — Прошу любить и жаловать. Я имею намерение назначить его капитаном рейдера «Нибелунг» и поручить оборону планеты и всего королевства от любой угрозы из космоса.

Ивор вздрогнул. Он не ожидал столь быстрого взлёта. Чувство удовлетворения, радости от восстановления справедливости стали первой его реакцией, за которой тут же последовала вторая — страх. Он видел, во что превратили «Нибелунг» столкновение с контейнером и последующий каннибализм. Эта развалина не могла защитить планету даже от грабителей астероидных шахт, приди им в голову морадерствовать на орбите. Хорошо что Ивор успел сесть, потому что при словах принца почувствовал слабину в коленках, а было бы неприлично проявить слабость перед столь важными людьми, что собрались по столь важному поводу. Видимо плохи дела у королевства, если принц цепляется за соломинку. А ощущать себя этой соломинкой Ивору вовсе не пришлось по душе.

При всей сложности ситуации, он, однако, отметил неодобрительные взгляды членов военного кабинета. Эти взгляды не выражали энтузиазма, в них напротив сквозило несогласие с решением принца.

Барабаня пальцами по столу, адмирал Реймонд принялся напевать старый норвежский марш.

— Пу-пум-пум пурум, па-па папам-пам-парам… — потом он как бы очнулся и посмотрел на принца. — Кораблем первого класса должен командовать полный капитан. Исполнять обязанности может и коммандер.

Несмотря на экстравагантное поведение адмирала, его замечание полностью отвечало уложениям. Исторически рейдером называли вспомогательный крейсер. То есть корабль переоборудованный из гражданского судна или созданный на основе гражданского проекта. И таким мог командовать хотя бы и лейтенант. Но тяжелый рейдер вроде «Нибелунга» — дело другое. Такие проектировались специально для разведки, диверсионных атак и нарушения коммуникаций противника. И относили их всегда к кораблям первого класса.

— Хорошо, что вы вспомнили уложение, адмирал, — с некоторым раздражением произнёс принц. — Что ж, давайте произведем флайт-офицера в полные капитаны.

— Пу-пум-пум пурум… это невозможно, — ответил адмирал. — Во-первых офицеру нужно пройти все ступени, а их, дайте-ка подумать… их три, если не считать кадета. Лейтенант, лейтенант-коммандер и коммандер. Да, три, как я и сказал.

Хоть адмирал и выглядел немного чокнутым, регламенты, уставы и уложения похоже впечатались в его мозг так крепко, что никакое безумие не могло изменить в их текстах хотя бы букву.

— Я помню, мои кузены прыгали через эти звания, как блохи верхом на кенгуру, — капризно произнес принц Фроди.

— Согласен, — адмирал кивнул. — Па-па папам-пам-парам… бывают случаи внеочередного повышения. Но! Начинать все равно положено с лейтенанта. Потому что, во-вторых, офицер должен сперва получить патент из рук короля. Итак, вашему парню нужен патент от короля Йона.

— Дедушка давно умер, — сказал принц.

— Правда? — удивился адмирал.

— Ещё один момент, — вмешался в их спор незнакомый Ивору человек. — Офицером, согласно положению, может быть лишь дворянин.

Табличка рядом с говорящим утверждала, что это министр юстиции Франк Хэген.

И адмирал и министр были правы. Настоящими офицерами на Барти могли быть только дворяне. И это стало законом не просто так. Помимо присяги королю и фамилии, которую каждый дворянин приносил при совершеннолетии, аристократия сама по себе являлась частью монархического государства, плоть от плоти его. В теории офицеры защищали своё, родное, а не являлись приглашенными специалистами, как прочий военный персонал.

Аристократы служат, наемники работают. Вот в чем разница. В служении королю. Поэтому и офицерский патент выдавал лично король. Для этого даже не обязательно было проходить обучение в Академии. Некоторые просто стажировались в войсках. Дворяне оставались на службе столько, сколько потребует король и не получали платы за службу, даже экипировку приобретали за свой счет. Конечно, им было проще. Семья любого из аристократов владела имением с постоянным доходом.

Другое дело служащие по контракту. Их нанимало военное министерство. Контракт ограничивал как время службы так и обязанности. Специалист мог быть местным уроженцем, или уроженцем любого другого мира, поэтому ему и доверяли не так, как офицеру. Он не принимал серьезные боевые решения. Такое разделение было логичным и проверенным временем.

— Так давайте возведем его в дворянство, — предложил принц.

Ивор вздрогнул. Входить в эти воды ему был боязно. К счастью и здесь закон не имел двойного трактования.

— Это привилегия короля, — возразил министр юстиции. — То есть особы коронованной в соответствии с нашими законами, но никак не принца-местоблюстителя.

— Любезный у нас война, — произнёс тот, в ком Ивор узнал королевского шута Маскариля. — Пошевелите мозгами иначе вскоре их вынесут враги. Из вашего черепа сделают чашу и будут пить из неё вино с ваших же виноградников.

— Без нарушения закона увы, никак, — пожал плечами Хэген.

— Разве мы не можем принять новый закон? — спросил принц.

— Новый закон должен принять Сенат и утвердить король, — вздохнул Хэген. — Но короля нет. Замкнутый круг.

Король возможно уже погиб. Но вслух это никто произнести не посмел. В любом случае требовалось подтверждение гибели. Свидетели или объективные данные. В противном случае требовалось ждать год, прежде чем лишь начинать процесс возведения на трон наследника. А Фроди ещё не считался даже наследником.

— А учредить воинское звание местоблюститель может? — спросил принц.

Министр юстиции замялся.

— Запретов на это никаких нет, — признал он после длительной паузы. — А что не запрещено, то… если конечно это не противоречит основам…

— Отлично. Тогда я учреждаю звание флайт-коммандера, равное в иерархии коммандеру на весь срок контракта.

— Но это неслыханно! — произнес заместитель военного министра Тиммерманс.

— У вас проблемы со слухом? — посмотрел на него принц. — Я только что это произнёс! Извольте подготовить документ.

* * *

Дворцовый департамент геральдики, церемоний и регламентов располагался на другом берегу реки среди многочисленных зданий дворцового комплекса. Именно там по поручению его высочества в срочном порядке разработали эскиз формы для нового звания. Маскарель вызвался проводить туда Ивора.

— К чему эта морока? — спросил Ивор у главы департамента. — Нельзя было просто добавить к форме флайт-офицера каких-нибудь дубовых листьев?

— Так и есть, — сказал тот. — Мы не стали изобретать велосипед и просто взяли три кольца коммандера, но выполнили их не золотым, а серебряным шитьем. Однако мундир флайта, уж извините, сделан из дешевого материала. А его высочество пожелал, чтобы вы выглядели представительно. Как положено старшему офицеру.

— То есть как павлин, — заметил Маскарель, но здесь его шутку не оценили.

— И что мне делать с этим регламентом? — спросил Ивор.

— Поскольку вы не дворянин, а на контракте, то обо всем позаботится казна, — сказал шут. — Видите, и в вашем положении есть плюсы. Будь вы дворянином, то сами бы заказывали форму у портного. Естественно за свой счёт. Но принц уже отдал нужные распоряжения.

Мастерская портного находилась на улице Гаммель Бро, недалеко от старого моста через Индиго — приток Ауры. На этой улице из-за близости аристократического пригорода располагались лавки и мастерские, обслуживающие элиту.

— Униформа почти готова, — сказал портной по имени Ларсен. — Ваши параметры нам скинули по почте и мы уже подготовили выкройки. Но нужна последняя подгонка. Прошу пройти в примерочную.

Ивор даже не предполагал, что элементарная процедура занимает столько времени. Он стоял, вокруг суетились портняжки. Его одевали и раздевали, подбирали идеальную ширину галстука. Китель, брюки, рубаху то и дело уносили в соседнюю комнату, где стрекотали машинки.

— Если это последняя подгонка, то сколько времени занимает процесс обычно?

— О! Однажды я заказывал костюм для игры в кубб и прождал его целых полгода, — сказал Маскариль.

Он как завсегдатай подобных заведений с самого начала привычно устроился в кресле и листал новости на планшете.

Ивор тоже не терял времени даром. В перерывах между примерками, он просматривал сводки и докладные записки, пытаясь сформировать представление об оперативной обстановке. Кое-как составленные документы мало что добавляли к тому, что он уже знал из медиа. Ивор даже не пытался выработать тактику. Сама мысль о том, что изувеченный рейдер сможет хоть как-то противостоять вражескому флоту выглядела крамолой. Поэтому Ивор взялся решать проблемы по мере поступления и начал изучения штатного расписания. Однако и тут он с каждой строчкой осознавал, в какие бурные воды его бросила воля принца. Почти против всех должностей стояла пометка — «свободно». Конечно, назначая Ивора на командование, принц заверил, что он сможет вербовать людей откуда угодно, а Сенат, министры и Адмиралтейство всячески этому будут способствовать. Но на самом деле вакансии заполнять было некем. Энергетические системы, навигация — ещё куда ни шло. В коммерческом флоте это обычные позиции в экипаже. Но по Миладе не шатались без работы военные специалисты по ракетным вооружениям, по баллистике, тактике, шифрованию, по радиоэлектронной борьбе. Значит нужно будет искать гражданских в каких-то смежных отраслях. Но на аграрной планете вряд ли много технологичных видов деятельности.

Одних инженеров требовалось десять человек. И полсотни специалистов для работы с критически важными системами. А где взять два с лишним десятка флотских офицеров? Их не заменишь гражданскими. Мало того, в отличие от эсминца, на рейдере предписывалось иметь экспедиционную роту морской пехоты, к которой прилагался собственный штаб планетарных операций, свои средства связи, разведки и прочее, а также целая эскадрилья десантирования и огневой поддержки с арсеналом и техническими службами.

А у него на всё про всё имелись три бывших гвардейца. Ну еще команда, что присматривала за кораблем на орбите. Хотя вряд ли в неё назначили лучших.

Эйфория от получения командования боевым кораблем прошла так и не достигнув кульминации. Она и теперь иногда возникала малым лучиком среди темных туч неразрешимых проблем, и тогда Ивор улыбался, но тучи быстро брали свое. Под его командованием разбитый и разграбленный корабль, на который теперь возложили охрану всего пространства. А ему не на кого было положиться, кроме самого себя, не у кого было спросить совет.

Пару раз в ателье звонил принц Фроди и поторапливал Ларсена. Маскариль терпеливо ждал результата и только ухмылялся, когда Ивора заставляли примерять одежду по следующему кругу.

К вечеру всё было готово. Получив комплект обмундирования, Ивор наконец понял чем отличается стандартная одежда, выпущенная автоматизированным ателье, от произведения хорошего портного. Она не просто идеально сидела, но и скрывала некоторые диспропорции тела Ивора. например пивной животик из-за которого он перестал носить половину костюмов.

Выглядя теперь, как парень с плаката вербовочного пункта, он отправился в аэропорт на встречу с экипажем. То есть с тремя офицерами, которые пока и составляли всю его команду. Встречу им организовал сам принц, он же отдал распоряжение на счет шаттла и пилота.

— Пилота найдете в ангаре морской пехоты, — передал приказ принца Маскариль. — Там же будут ждать офицеры. Полетите вместе на «Нибелунг» принимать дела. На борту и познакомитесь. Времени у нас, как понимаете, нет.

* * *

В аэропорту Ивору сообщили, что никакого приписанного к «Нибелунгу» шаттла в их распоряжение не передали. Группа обслуживания добиралась до корабля на таможенном катере. Фактически на попутках. Флот, отправляясь в поход, оставил Адмиралтейство без пилотов малых судов, да и самих малых судов в запасе осталось немного.

Впрочем в ангарах морской пехоты имелись и штурмовые боты, и десантные. Рядом стола даже пара флотских шаттлов. Но всё это были самые изношенные машины, которые использовали для обучения. И за исключением единственного стажёра на них сейчас никто не летал.

— Пилот морской пехоты Рик Сэлмон, сэр, — представился стажёр. — Получил приказ доставить вас на рейдер.

— Вы можете управлять шаттлом?

— Да, сэр. Прошел курс обучения.

— Меня должны были ждать еще три офицера.

— Они уже на борту, сэр.

— Вот как? — удивился Ивор.

Вообще-то младшим по чину и должности следовало дожидаться начальства у трапа, но никак не на борту. Даже если льет дождь, а ветер пронизывает тело до костей. Очевидно бывшие гвардейцы еще не имели представления о субординации и традициях флота, а как там заведено в гвардии Ивор понятия не имел.

Перед тем как подниматься на борт он отправил с персонального планшета запрос в Адмиралтейство с предложением зачислить пилота Сэлмона в штат «Нибелунга» и набросал письмо на имя главы Сената и принца Фроди с просьбой перевести во флот несколько пилотов из Управления миграционного, пограничного, таможенного и санитарного контроля.

А пока суть да дело, ему придется довольствоваться единственным пилотом-морпехом.

Глава девятая

Корабль

Над дверью кабины отсчитывал время таймер. До стыковки с «Нибелунгом» оставалось еще полтора часа. Нынешнее расположении рейдера на орбите не позволяло добраться быстрее. В пассажирском отсеке сидели четверо. На рукавах трех из них серебрилась единственная полоска, что означало звание флайт-офицера, на мундире Ивора серебристых полосок имелось целых три. Три кольца власти.

Гвардейцы выглядели несчастными. Ещё бы! Сперва их оставили охранять принца-наркомана, когда все отправились на веселье. Наверняка каждый из гвардейцев где-то напортачил, или перешел кому-то дорогу, или его кровь оказалась недостаточно благородной. А теперь их вовсе лишили места в гвардии, забросили на холодную орбиту, на разбитый корабль, да еще под командование простолюдина. Было от чего приуныть. Новоиспеченным флайт-офицерам флота такой расклад явно не нравился. Всю дорогу они молчали. Капитана им назвали только в аэропорту, перед самой посадкой в шаттл и то, что во главе корабля будет Ивор Гарру, всех троих явно расстроило.

С одной стороны, Ивор их понимал, всё это выглядело попранием традиций. С другой стороны, они обязались служить королю и получили назначение, которое могло стать ключевым в судьбе королевства. Тут не до сословных обид.

Тем временем один из пассажиров достал сигарету и прикурил. Ивор относился к дыму спокойно, но нарушение дисциплины спустить не мог. Он ещё раз вывел на планшет личные дела гвардейцев и сверился с фотографией. Шевалье Маркус Швегла. Занимался в гвардии закупками оборудования, что подразумевало хоть какую-то техническую грамотность.

— Не стоит курить на шаттле, шевалье, — сделал замечание Ивор. — На корабле будет место для курения, но на малых катерах это запрещено. Во всяком случае на флоте.

Швегла бросил на Ивора тяжелый взгляд, словно пытаясь раздавить, потом сильно затянулся в последний раз и сунул сигарету в портативную платиновую пепельницу. Дым утянуло в боковые поры вентиляционной системы и всё закончилось.

Ивор, однако, понял, что ему следует определиться с субординацией до того, как всё полетит кувырком. Он вывел на экран флотский регламент и некоторое время изучал его.

— Барон, — обратился Ивор к Эрику Вальху, — Мне сказали вы имели опыт космических полетов, это так?

— Милорд. Обращайтесь ко мне «милорд», мистер Гарру.

— Как вы думаете что за текст у меня сейчас на планшете?

— Справочник по этикету? — ухмыльнулся Вальх.

— Это флотский регламент. И согласно нему младшего по званию не обязательно титуловать. С другой стороны, младший по званию должен добавлять «сэр» при обращении к командиру.

— Во-первых, я сохранил за собой звание лейтенанта гвардии и королевский патент, — спокойно возразил Вальх. — А вы всего лишь наемник. Во-вторых, упрощенные отношения приняты между дворянами, к которым вы пока не относитесь.

Ивору захотелось заехать говнюку в ухо. Во всяком случае у них в Соппеле подобные проблемы решались именно так. У дворян, он слышал, было принято драться на шпагах или на архаичных пистолетах, заряжаемых черным порохом, но как раз в этом случае Ивор оказывался вне игры. Фехтовать он не умел, да и вызвать кого-либо на поединок не имел права. А требовать сейчас предписываемого регламентом трибунала, означало бы расписаться в собственной некомпетентности. Поэтому он только вздохнул и выдохнул, стараясь чтобы барон не заметил.

— Регламент касается офицеров флота, — нарочито спокойно произнёс Ивор. — Если хотите, я буду обращаться к вам «флайт-офицер» или по фамилии.

— Если честно, я вообще не хочу чтобы вы ко мне обращались, — скривился барон, решив продолжать эскалацию.

— Вы так говорите, потому что мы еще не на корабле? — спросил Ивор. — Ведь на корабле капитан имеет власть засадить вас на гауптвахту за грубость или расстрелять за неподчинение приказу. Или выбросить в вакуум без скафандра.

— Вы не капитан, мистер Гарру, — пожал плечами барон.

— Я капитан по должности. Вернее стану им, как только перешагну комингс корабельного шлюза «Нибелунга». Тогда, если пожелаете, мы можем продолжить разговор о полномочиях. А пока, чтобы не терять время, спрошу ещё раз, вы имеете опыт полетов?

— Да, — неохотно выдавил из себя барон.

— Какой тип корабля?

— Рудовоз класса «Чукикамата».

— Управляли им?

— Был на мостике.

— Ясно.

Пока что от помощников исходили сплошные проблемы. И заключались они не только в гоноре, который благородия не замедлили показать. Не лучше обстояли дела и с их компетенцией. Судя по резюме, использовать новых офицеров он мог лишь в качестве декорации, отдав подлинное руководство нижним чинам. Проблема заключалась в том, что и квалифицированных нижних чинов в его распоряжении не имелось. Допустим, группу навигации и пилотирования можно будет закрыть коммерческими пилотами, если соблазнить их работой во флоте, а что делать с оперативным командным пунктом? Там нужны офицеры с развитым тактическим мышлением, умением интерпретировать данные с сенсоров и радаров, знанием противника. На РЭБ и связь, на торпедное вооружение и орудийную башню, тоже деревенщину не поставишь.

Принц дал ему карт-бланш на вербовку. Вот только, как заметил один из персонажей старого шоу: «Знаете что самое трудное в рекрутинге? Нанимать дворников в начале зимы и военных в начале войны». Дворниками теперь работали роботы. Полноценно заменить военных роботы не смогли.

* * *

Шаттл пристыковался к малому стыковочному узлу, хотя мог просто влететь в ангар. Но корабль числился в аварийных, а лишнее открытие массивных ворот могло привести к очередной поломке. Лучше уж пусть внутри будет воздух.

В ангаре их встречал человек с нашивками старшего мастера, что соответствовало армейскому штаб-сержанту. Во всяком случае он здесь освоился и парил в невесомости, придав телу такое положение, чтобы выглядеть должным образом перед офицерами.

— Сэр! — обратился он к Ивору, так как именно на нём разглядел больше всего полос. — Мэтт Гарднер, сэр. Старший мастер королевского флота. Поставлен присматривать за хозяйством.

— Вы раньше служили на «Нибелунге»?

— Да, сэр. В секции беспилотных систем.

— Хорошо. Потом расскажете. А сейчас соберите в ангаре команду.

— Нас всего трое, сэр. Я и два матроса-техника. Ховард и Манн.

— Соберите тех, кто есть.

Считая вместе с пилотом Сэлмоном, что доставил их сюда, в ангаре собралось всего восемь человек. Это и был весь нынешний экипаж «Нибелунга». Вместо нужных по штату двух с половиной сотен, не считая морской пехоты.

Аристократы неохотно заняли подобающие позы, насколько это у них получилось в условиях невесомости. Вообще-то вдоль стен и на границах операционных площадок имелись как поручни, так и специальные крепления для ног, а специальная разметка обозначала, кому и где можно и должно находиться. Но бывшие гвардейцы еще не освоили все нюансы и парили точно сорванные с привязи спальные мешки.

Ивор же занял место старшего офицера ангара и выпрямился, сунув носки ботинок под крепления. Он достал из внутреннего кармана приказ, написанный на свитке пергамента с печатью адмирала на серебряном шнуре, развернул его и произнёс:

— Повелением его высочества принца Фроди из дома Хэлтора, королевства Райдо, приказываю Ивору Гарру, флайт-коммандеру королевского флота, взять под командование рейдер Королевского флота Райдо «Нибелунг» и быть готовому выступить на защиту королевства и планеты. Временный командующий флотом адмирал граф Реймонд.

Он свернул свиток.

Я, Ивор Гарру, флайт-коммандер Королевского флота Райдо с этого момента принимаю на себя командование кораблем «Нибелунг». Всем вольно. Старший мастер, прошу показать нам хозяйство.

Одной из конструктивных особенностей рейдера по сравнению с крейсером, эсминцем и более мелкими кораблями было отсутствие центрального, то есть осевого блока стволов. Каналы маршевых двигателей и коридоры также оказались сдвинуты дальше от осевой линии, отчего по центру каждой палубы высвобождалось много свободного пространства. Это особенно было заметно в доке. Он выглядел огромным. Полдюжины ботов и шаттлов могли разместиться здесь с развернутыми крыльями и стабилизаторами. Притом, что малые суда обычно стартовали прямо из боксов, расположенных на палубах выше и ниже ангара и туда же помещались сразу после возвращения, а в ангар их перемещали при необходимости сложного обслуживания или ремонта.

Сейчас ни одного малого корабля в ангаре не было, отчего он выглядел ещё просторнее.

Гарднер начал экскурсию с носовых отсеков, где располагались баки с метанолом, установка парового риформинга и термоядерные реакторы маршевых двигателей. От них через весь корабль проходили каналы (или туннели) истечения плазмы с мощными магнитами удержания, стабилизации и сжатия.

В следующей секции располагался энергетический реактор. Как и на прочих кораблях здесь применяли боро-водородный реактор, не имеющий тепловой фазы при производстве энергии. Тем не менее тепла на корабле производилось достаточно. Лазеры, магниты удержания плазмы, магниты ускорителя на орудиях, генераторы гиперполя, многочисленные трансформаторы, серводвигатели, компьютеры, радары и многие другие узлы пожирали энергию в огромных количествах, отдавая взамен тепло. Свою лепту в тепловую эмиссию вносил экипаж.

Чтобы сбрасывать излишки теплоноситель прокачивали через огромные по площади радиаторы. При переходе в гипер они, подобно гигантским рольставням, убирались в ниши между прочным корпусом и панелями контура. Что теперь не представлялось возможным. Недавнее столкновение с контейнером повредило и сам радиатор, и корпус. Часть палубы оказалась перекрыта аварийной гермозаслонкой, люк на ней был опечатан, а яркая табличка гласила «Не открывать. Вакуум».

— Этот радиатор разрушило во время столкновения, — пояснил мастер Гарднер.

— Я наблюдал это из первого ряда, — усмехнулся Ивор.

— Да, сэр, — кивнул мастер.

Задавать капитану вопросы не полагалось. Гвардейцы бросили на него два неприязненных взгляда и один нейтральный.

— Я был вахтенным офицером на эсминце «Сигрид», — на всякий случай пояснил Ивор и тут же выругал себя за лишнюю болтовню.

Капитану полагалось быть сдержанным, демонстрируя подчиненным неприступность.

Они проследовали к отсекам с резервными топливными элементами, накопителями энергии (огромные поля конденсаторов и аккумуляторов). Часть этих отсеков также оказалась запечатана, но разрушения здесь не могли быть критичными — восстановить герметичность прочного корпуса не составит труда, а топливные элементы и накопители энергии свободно продавались в Миладе. Они подходили любому типу судов и считались ходовым товаром. В отличие от сложной и уникальной структуры радиатора.

Затем они заглянули в генераторную, которая произвела на Ивора жуткое впечатление.

— Насколько я помню, сюда разрушения не дошли, — произнёс он.

— Так и есть, сэр, — подтвердил Гарднер. — Это уже сами флотские забирали всё, что не приварено намертво.

Торпедный отсек представлял собой сравнительно тесное помещение с креслами экранами и баллистическими вычислителями. Всё остальное пространство палубы занимали пусковые шахты. Загружались и обслуживались они извне, так что отсек больше походил на офис, чем на боевой пост.

Следующими шёл корабельный арсенал с личным оружием, боеприпасами для оборонительных систем и пушек малых судов. Здесь же располагалась ремонтная мастерская со станками и роботами-пауками для работы на поверхности корабля.

— Логово нашего властелина паучков, техника Ховарда, — мастер показал на висящего под потолком матроса, потом указал на другого. — А техник Манн заведует герметизацией, как всего корабля, так и отдельных узлов.

Палубой ниже следовали боксы для малых судов и диспетчерская. Всё это вместе с заправочной инфраструктурой располагалось выше ангара.

Здесь же располагалась секция беспилотных систем. Вотчина Гарднера.

— Тут у нас всего понемногу, сказал он. — Посадочные платформы. Атмосферные платформы. Спутники связи, оптической разведки, радарные, радиотехнической разведки — все для работы на орбитах. Здесь аппараты с ДУ, иначе говоря дроны, аппараты программируемые, возвращаемые и одноразовые, с двигателями и без. Здесь начинка для радиолокации, здесь для ретрансляции. Здесь учебные мишени и активные обманки. Здесь начинка для камикадзе. Здесь исследовательские сенсоры — химические анализаторы, дозиметры детекторы давления и прочее. Платформы можно использовать разные, начинку комбинировать. Здесь запчасти для всего хозяйства. Можно подлатать.

Мы только готовим платформы и запускаем их. Задачу им ставит или секция РЭБ или связь или разведка или сам капитан. Поэтому обходимся без старшего офицера, хотя формально подчиняемся начальнику ангара.

У морпехов свои игрушки, но при необходимости мы готовы их поддержать…

Во всяком случае хотя бы один специалист на борту имелся. Правда Ивор уже подумывал повысить старшего мастера до боцмана. Ему требовался старожил, который сможет построить новобранцев. К обоим техникам тоже стоило бы присмотреться. При нехватке кадров многим придется выполнять несколько дел одновременно.

Просторный ангар занимал среднюю часть корабля. При вращении на парковке здесь получалось целых две палубы с низким уровнем силы тяжести, так что ремонт и обслуживание проводили как на «полу», так и на «потолке», при линейном ускорении использовали только главную палубу — «пол».

После ангара начались владения морской пехоты. Ячейки с десантными капсулами и арсенальными контейнерами, стартовые боксы со штурмовыми и десантными шаттлами, уровнем ниже арсенал и мастерские, затем штаб планетарных операций с различными службами.

Следующей была орудийная палуба. Посреди неё находился стакан орудийной башни, то есть барбет. Рядом располагались механизмы подъема и поворота. Необитаемая башня в боевом положении находилась за бортом, а орудийные стволы шли вдоль всего северного борта от носа до кормы и убирались нишу между прочным корпусом и панелями контура при движении в гипере. Вокруг механической части расположилась системы наведения, управления и весь расчет во главе с лейтенантом. Здесь же по всем бортам поместили крупные кластеры ПРО.

Ниже шли секции связи, радиоэлектронной борьбы и радиотехнической разведки. Их многочисленные радары, антенны и детекторы также убирались в ниши между прочным корпусом и панелями контура. Но места для всей периферии на одном только этом участке не хватало, тем более, что приемникам и излучателям не следовало мешать друг другу. Поэтому антенны и детекторы ставили тут и там по всему кораблю, а из радиоэлектронных секций к ним прокладывали фидеры и кабели.

Следом шли секции РЭБ, РТР, связи, затем оперативный командный пункт и, наконец, ещё палубой ниже мостик, откуда капитан управлял всем кораблем. Отделение навигации находилось на мостике, а рядом (поскольку общая разведка значилась одной из функций рейдера) расположился научный отдел с биологической, горно-химической и другими лабораториями.

Ниже мостика находились пять жилых палуб с помещениями для отдыха, службами быта, оранжереями, системами жизнеобеспечения. Всё это поместили в корме ради удобства. Здесь в отличие от носовой части направление силы тяжести не менялось — вращался ли корабль во время стоянки, осуществлял ли разгон или торможение.

Жилые палубы Ивор решил исследовать позже, а пока задержался на мостике.

На рейдере мостик занимал больше места, чем на эсминце, поскольку корабль занимался не только войной в космосе, но также научными исследованиями и операциями на поверхности. Тем не менее принципиальных отличий Ивор не отметил и подлетев к возвышающемуся на подиуме креслу с вензелем корабля, опустился в него.

Он впервые в жизни занял кресло капитана. И почувствовал себя на вершине Олимпа. Олимпа, который разрыт нелегальными старателями и охотниками за артефактами. Олимпа, который обезлюдел, лишился рощ и садов. Одимп, с которого сбежали боги.

Первый брифинг в статусе командира корабля он посвятил восстановлению его боеспособности. Спаренное электромагнитное орудие в башне почти не требовало ремонта. Энергетический реактор тоже функционировал как надо. Им оставалось вернуть на место пару узлов, стянутых мародерами, перезагрузить башенный компьютер и корабль хотя бы сможет стрелять, даже если не двинется с места. Ивор назначил старшим офицером башни шевалье Маркуса Швеглу и возложил ремонт на него. С помощью старшего мастера со столь легким заданием справится даже он. А получив башню, Ивор получит боевой корабль.

Торпеды, или ракеты, как их правильней было бы называть, также не обещали особых проблем, так как уже содержали в себе все нужные компоненты. Их всего лишь следовало доставить из арсенала на поверхности и уложить в пусковые. А пусковые в сущности не требовали никакой настройки, за исключением опять же установки на компьютер программы и проведения тестов. Отладить компьютер и проверить систему пуска Ивор поручил барону Эрику Вальху.

Последнего из гвардейцев он назначил старшим офицером ангара и командиром всех малых судов, поручив ему найти хотя бы пару пилотов. На этом его запас офицеров иссяк.

— Мастера Гарднера я назначаю исполняющим обязанности боцмана. На этом всё. Прошу разойтись по отсека и проверить работоспособность систем. Жду доклада о боеготовности через двенадцать часов.

— Да сэр!

Гарднер единственный, кто подтвердил получение приказа. Господа только кивнули и отправились по своим вотчинам. Кажется Швеглу начало подташнивать от невесомости, но он держался.

Проводив взглядом офицеров, Ивор вернулся к боцману.

— У вас есть список повреждений и недостающего оборудования?

— Да, сэр. Комиссия во главе с инженером Джонсоном проводила инспекцию.

— Инженер Джонсон с ремонтной док-станции Янсена?

— Он самый, сэр.

— Хорошо. Скиньте список на мой терминал.

Ивор не спал уже целые сутки. Причем не земные сутки, принятые на флоте, а местные сутки Барти, которые составляют тридцать один час с хвостиком. Поэтому голова, несмотря на весь принятый кофе, работала уже не так четко. Требовалось передохнуть. Однако кое-что следовало сделать немедленно.

— Вот что, Гарднер, — сказал он после паузы. — Прошу вас демонтировать транспондер «Нибелунга» и аварийный маяк. Только так, чтобы об этом больше никто не знал. Затем возьмите одну из своих орбитальных платформ и поставьте транспондер с маяком на неё. Пусть болтается где-нибудь рядом. Как только мы протестируем маршевые двигатели, то сразу уберемся с парковочной орбиты. О том, что здесь останется имитатор не должен знать никто, даже свои.

— Понял, сэр, — кивнул Гарднер. — Хорошая идея, кэп.

Ивор не стал посвящать боцмана в план полностью. Он решил, что новое положение корабля кроме него будут знать только пилоты шаттлов. Тех, кого он отберет лично. А факт перемещения можно будет прикрыть тестированием маневровых двигателей.

Он активировал корабельную связь.

— Внимание, говорит капитан. Поскольку корабль теперь вернулся на действительную службу, на его борту должен всегда присутствовать вахтенный офицер. Наша проблема, однако, заключается в том, что эти должности пока вакантны. У меня полно дел на поверхности, отсюда вопрос: есть ли доброволец, чтобы первым заступить на вахту? Или мне назвать имя?

Глава десятая

Принудительная вербовка

Главной проблемой по-прежнему оставались люди. Этим вопросом Ивору пришлось заняться лично. Его новые офицеры ещё не освоились, штаб флота оказался бессилен, дворцовая канцелярия тоже, Сенат хорошо что не ставил палки в колеса. А «Нибелунгу» требовалась только команды двести пятьдесят человек, да почти столько же морской пехоты. Итого пять сотен вакансий, из которых заполнено только восемь. И сделать всё это следовало в течение нескольких недель, параллельно занимаясь восстановлением корабля.

Для ремонтных работ Ивору в первую очередь требовались технические специалисты, с них и следовало начать. Он уже связался с инженером Джонсоном и договорился о встрече. Как минимум его следовало привлечь к ремонту корабля, как максимум уговорить на должность главного инженера «Нибелунга». Другого столь же компетентного человека на всей планете не имелось.

Однако на борту требовались и простые работяги — техники, специалисты, причем на постоянный контракт, потому что война дело такое — всё время требуется что-то штопать и поправлять. С гражданских доков вряд ли сманишь много людей на военную службу, а единственное место, где у флота остались профильные сотрудники находилось в аэропорту Милады в секторе флота и морской пехоты.

— Мой шаттл к вылету, — распорядился Ивор по корабельной связи.

Какая это музыка для ушей — простое вроде бы сочетание слов «мой шаттл». Своими шаттлами, разумеется, владели некоторые городские богачи, многие крупные аристократы, а вот шаттлов казённых, которые кто-то мог называть своими, имелось гораздо меньше. И среди этого привилегированного меньшинства большую часть составляли капитаны боевых кораблей.

Прежний капитан «Нибелунга» ушёл на повышение в штаб, с каковым и отбыл на войну. Персональный транспорт на новой должности ему не полагался. Не полагалось держать такой тип машин и сверх штата. Только поэтому «Скиф» уцелел при разграблении и дожидался нового хозяина в одном из боксов.

«Скиф» — машина не для штурмов, не для десанта и не для перевозки жратвы. Его часто называли капитанской гичкой за легкость, маневренность и скорость. И за изящную красоту. Если морпеховские боты походили на зубило с крохотными как у страуса крылышками, а обычные флотские шаттлы напоминали перекормленную флешетту, то «Скиф» выглядел как изящный самолет-охотник древней эпохи воздушных боев. При полете в атмосфере он чаще опирался на крылья, как и положено самолету, а не на реактивную тягу. Даже с выключенным двигателем мог худо-бедно планировать, хотя сажать потерявшую тягу машину даже на превосходную полосу аэродрома Милады Ивор, наверное, не рискнул бы. В конце концов, кабина имела парашютную систему спасения.

Его пилот Рик Сэлмон явно скучал. Парня выдернули из морпехов, потому что ни одного флотского пилота в наличии не оказалось, а «Скиф» для пилота, привыкшего к облаку плазмы при спуске, наверняка не казался подходящей машиной. И это явно раздражало Сэлмона.

Ивор решил подремать во время спуска и устроился в кресле второго пилота. Но уже через десять минут сквозь дрёму пробился тревожный звоночек. Что-то пошло не так. Перегрузка? Вибрация корпуса? Он приоткрыл глаза. За лобовым стеклом бушевала плазма. Больше обычного. Если бы не герметичный корпус он наверняка почувствовал бы сейчас запах окалины, а то и фенола. Сама манера вождения у пилота напоминала то ли ковку железа молотом, то ли рубку дерева топором. Он лупил по кнопкам словно на викторине, где следовало опередить на долю секунды противника; сжимал штурвал с такой силой, как будто хотел его согнуть и соединить концы в полноценную «баранку».

— Под каким углом вы вошли в атмосферу, мистер Сэлмон? Какой у нас угол атаки? — не дожидаясь ответа, Ивор перевёл взгляд на приборы.

Слишком высокая скорость, слишком активное торможение, слишком большое сопротивление, отсюда слишком высокая температура, вибрация и свечение плазмы там, где его не должно быть.

— Как учили, сэр, — бодро ответил пилот.

Тут наконец пробудился и бортовой компьютер. Он противно запищал, требуя более манерного вождения.

— Беру управление на себя, — предупредил Ивор, выбросил руку и переключил тумблер.

Едва получив власть над машиной, он уменьшил угол атаки. Писк компьютера стих. Это, однако, было половиной дела, скорость всё ещё оставалась слишком высокой, а чтобы её уменьшить требовалось вновь задрать нос и начать торможение. Но температура корпуса уже приближалась к критической.

Морпеховских пилотов учили преодолевать атмосферу как можно быстрее, от этого зависело выживание десанта. Их боты имели транспирационное охлаждение и перегрузка приводила лишь к повышенному расходу аммиака. А вот огнеупорное углеродное покрытие флотских шаттлов имело пределы. И если за них выйти, то покрытие разрушалось, а шаттл начинал жечь резервный абляционный слой. После чего машину требовалось отправлять на капитальный ремонт, а чаще выбрасывать.

Следовало немедленно выскочить обратно в космос, или вернее в более разреженные слои атмосферы, тем самым сбить скорость, а заодно дать корпусу немного остыть.

— Вас, чертей, тренировали на десантных ботах, — сказал Ивор, совершая маневр. — Там защита не чета флотской. А это «Скиф», капитанская гичка. Он не может снижаться на терминальной скорости, он должен скользить. При таком режиме мы сожжем весь резерв абляционной защиты и начнем царапать об атмосферу собственные жопы.

Пилот покраснел. Ивор выдохнул. Эти недоучки угробят его рано или поздно. Затея принца реанимировать корабль, набрать команду на улице и выставить против профессионалов, раскатавших целый объединенный флот, сейчас выглядела более чем авантюрной.

— Нет, мы не можем биться с ними по-честному, — пробурчал он под нос. — Нужно что-то придумать.

Ивор посадил шаттл прямо на площадку перед флотским ангаром, с которого и начал поиски людей.

— Мистер Кёртис, — остановил он первого попавшегося техника, имя которого смог прочитать на комбинезоне. — Соберите людей. Всех, кто тут есть.

Тот недоуменно взглянул на Ивора, потом перевел взгляд на его знаки различия и словно только теперь вспомнив устав подтянулся.

— Да, сэр, — сказал Кёртис и быстрым шагом отправился к ближайшей подсобке.

На секунду Ивору показалось, что парень улизнёт. Воспользуется какой-нибудь боковой дверцей и бывай как звали. Мало того, ему могло прийти в голову предупредить других техников, так что прямо сейчас они возможно уже разбегались по норам, как стайка сусликов, завидев хищную птицу.

Страхи оказались напрасны. Люди понемногу собирались, появляясь из подсобок, заканчивая работу у небольших станков, выбираясь из выпотрошенных шаттлов.

Когда появился Кёртис и виновато развел руками, Ивор понял, что большего он не добьется и вышел на середину ангара.

— Меня зовут Ивор Гарру. Я командир рейдера «Нибелунг» и набираю команду. Мне нужны техники. В ангар, в стартовые боксы, в ремонтную секцию, на реакторы, на электронику. Работы полно. Есть добровольцы перевестись на корабль?

Парни молчали. К службе на корабле здесь явно отнеслись без восторга. Эти люди не жили флотом. Невесомость, перегрузки, работа в скафандре, в экстремальных условиях большинству из них были неведомы. Не говоря уже о ситуации боя. Они привыкли отработав смену возвращаться домой, оставляя на флотской базе все производственные проблемы. По сути от гражданских они отличались только униформой. Но и за честь мундира не особенно стремились страдать.

— Вы что-то хотели сказать? — заметил Ивор одного из мастеров.

— Техник второго класса Миллер, сэр. Мы тут в основном жители Милады. Не из других миров. И нам нет охоты торчать в пустоте.

Ивор не привык к такой вольнице. Флот жил в несколько ином режиме. Отправляясь с вахты на отдых ты не покидал службу, тебя могли вытащить из койки, из-за стола, согнать с толчка в любой момент. И не только в боевой или аварийной ситуации, но и просто ради учений. Теперь же ему приходилось иметь дело с тем, что осталось от ушедшего в небытие флота.

* * *

Так и не получив согласия ни от одного их техников, Ивор отправился в Адмиралтейство. Из-за дверей кабинета адмирала Реймонда доносились звуки очередного бравурного марша. Так что Ивор решил не беспокоить старого графа. Советник Дейч охотно помог ему с поиском информации.

Пролистав базы данных отдела кадров, они никого подходящего не нашли. Техники в ангарах аэропорта были последним доступным ресурсом флота.

— Мне нужно поставить корабль на крыло и техники нужны позарез, — с досадой произнёс Ивор. — И я бы мог по крайней мере закрыть некоторые позиции в штатном расписании.

— Всё так, — согласился Дейч.

— В таком случае, не могли бы вы, советник, перебросить их личные дела и контракты на мой планшет?

Дейч задумался.

— Вообще-то до перевода в распоряжение командира это не разрешается, — сказал он. — И адмирал ни за что не согласится. — Он сделал паузу. — Если мы, конечно, будем его спрашивать…

Дейч придал лицу самое хитрющее выражение и протянул Ивору чип с копией нужных записей. Советник вообще оказался понятливым малым. Ивор даже подумывал, не переманить ли его на корабль, но потом решил, что компетентный и отзывчивый человек в адмиралтействе будет полезнее.

Выйдя из лифта в холл, Ивор увидел дежурного и вспомнил, что морпехи тоже значатся в штатах рейдера. Ими он собирался заняться в последнюю очередь, толку от пехоты в космосе будет немного. Но теперь подумал, что вооруженные парни могут пригодиться ему прямо сейчас.

Однако ни дежурного, ни часовых на входе он беспокоить не стал. Как раз подошло время второго завтрака, а он и первый-то пропустил, поэтому взяв в снековом автомате сэндвич с ветчиной, а в кофейном большой капучино, Ивор занял скамейку перед входом в Адмиралтейство и устроил себе перерыв. Без суеты поедая завтрак, он наблюдал за главным подъездом. Впрочем, особого удовольствия не получил. Хотя кофе оказался неплохим, сэндвичи похоже, загрузили в автомат ещё до начала паники и с тех пор ассортимент не обновляли. Жевался он тяжело.

Всего через полчаса морпехов сменили. Смена караула прошла без пафосной церемонии, какую обычно показывали по медиаканалам. Два парня сошли со своих мест, уступив пост товарищам. Ивор выбросил упаковку с остатками завтрака в урну и направился следом за разводящим. В конце концов это привело его к караульному помещению — небольшой каморке в боковом крыле здания.

Выждав для приличия минуту, он вошел внутрь. Здесь оказалось довольно шумно, шла игра в карты и какой-то экономический спор. При появлении постороннего в офицерской форме разговоры прекратились, те, кто сидели, поднялись. Оглядев пехотинцев, Ивор выхватил взглядом старшего, на груди которого значилось «Штаб-сержант Венцель».

— Кто ваш офицер, штаб-сержант? — спросил он.

— Баронет Исбреен, сэр, лейтенант морской пехоты, — ответил тот.

— Где его можно найти?

— Обычно он просиживает штаны в клубе «Тронхейм», сэр, это на набережной Сигрид.

Сержант даже перед чужим офицером не слишком лестно обозначил занятие лейтенанта, да и весь его вид говорил о нескрываемом презрении к командиру. С этим, пожалуй, стоило разобраться, но не прямо сейчас.

— Я не особый знаток морской пехоты, сержант, служил на эсминце, но мне казалось, взвод должен быть больше.

— Взвод и был больше, сэр. Но многих парней перевели в другие подразделения перед самым отлетом.

— Почему?

— Думаю дело в том, сэр, что они все уроженцы Надаля. В морской пехоте довольно крупная диаспора выходцев с плоскогорья Джур, а тамошние банды это как семья. Парни стоят один за другого. Но за пределами своего мира любой из Джур будет считать корешем другого, даже если они на родине враждуют.

— Джур? — удивился Ивор. — Вроде бы рекрутинговым агентам предписывают вербовать людей из более отдаленных миров.

— Так-то оно так, сэр, но биографию в вербовочной конторе на Иджисе никто не изучает. Давняя традиция. У наемников нет родины. Важны навыки, знания. Можно сказаться хоть землянином и записаться под любым именем.

— Понятно.

— Сержант-майор первого батальона был родом из Джур, — счел нужным пояснить Венцель. — Ему устроить перевод оказалось проще простого.

— Почему не дали никого взамен?

— Не знаю, сэр. Но может оно и к лучшему. Сбросили бы в наш взвод все отбросы.

— Мне бы сейчас пригодились и отбросы, — с тоской произнес Ивор.

* * *

Дальше холла посторонних в клуб, разумеется, не пускали. Хотя мундир с тремя кольцами коммандера произвел на мажордома впечатление.

— Мне нужен баронет Исбреен.

— Как вас представить? — поинтересовался мажордом.

— Флайт-коммандер Ивор Гарру.

— Коммандер? — уточнил мажордом.

— Флайт-коммандер, — поправил Ивор, сделав ударение на слове «флайт».

— Прошу пройти со мной.

Идти далеко не пришлось. Они остановились даже не у двери а у толстой бархатной занавеси, за которой располагалось нечто вроде будуара, с тем лишь уточнением, что здесь хозяйничали мужчины. Кажется это следовало назвать кабинетом, но у Ивора о кабинетах сложилось другое представление. Так что он решил, пусть будет будуар.

— Флайт-коммандер Ивор Гарру к баронету Исбреену, — представил мажордом.

— Впервые слышу о таком звании, — сказал баронет, который в комнате оказался один.

Он полулежал на роскошном диване в стиле барокко и курил длинную трубку. Судя по запаху, напоминающему тлеющее сено, трубку набивали не табаком. Опиум или марихуана? Ивор не особенно разбирался в зельях.

— Его учредили пару дней назад, — стараясь выглядеть невозмутимым, заявил Ивор. — Может быть должность вам скажет больше. Я командую рейдером «Нибелунг».

— Правда?

В вопросе содержалось больше сарказма, чем удивления. Похоже состояние «Нибелунга» не делало его привлекательным местом службы. Ивору пришлось проглотить и эту пилюлю.

— Мы можем где-то поговорить? — спросил он.

— За той дверью бар для гостей, — баронет Исбреен показал мундштуком трубки.

Потом неохотно поднялся и делая неуверенные шаги побрел рядом с Ивором.

Бар выглядел обычным, каких полно в Миладе, даже большой экран над стойкой транслировал стандартную сборку из новостных потоков вперемешку со спортивными состязаниями.

Свежих новостей о продвижении генерала Марбаса не имелось, поэтому медиа каналы искали контент на стороне.

— Правительство Новой Астурии заявило, что пока оценивает ситуацию в мирах Северной Дуги и выработает позицию после получения дополнительной информации, — сообщила симпатичная женская голова, скорее всего синтезированная компьютером. — Заявлений от других правительств или организаций пока не поступало. Если оценивать высказывания экспертов на аналитических каналах Надаля и других ближайших миров, то мнения разделились примерно поровну. Сочувствующих борьбе генерала Марбаса немного больше, чем противников революции, однако никто из сторонников восстания не занимает ключевых постов в правительственных организациях.

— Это какой-то бред, — нахмурился Ивор.

Он заказал себе бульвардье, а баронет предпочел чистый бурбон.

— Хорошо прочищает мозг, — объяснил он выбор.

— Почему вас оставили на планете? — перешел к делу Ивор. — Чем вы провинились?

— Ничем, — баронет равнодушно пожал плечами. — Я остался добровольно.

— В то время как все остальные глотки грызли, чтобы попасть на любой отходящий борт?

Исбреен некоторое время сомневался, ответить ли напрямик и решительно кивнул.

— Я проиграл свой шанс в карты и уступил место лейтенанту Ларсену, — сказал он. — Теперь весь взвод ненавидит меня.

— Но благодаря вам они остались живы, — возразил Ивор.

— Они думают, что я подал рапорт из-за трусости, — чуть скривился баронет.

— Вот как? Вы не объяснили причину?

— Негоже объяснять свои мотивы подчиненным или оправдываться перед ними.

Ивор такой подход не разделял. Вернее не вполне разделял. Если нужно для дела, если это не подрывает авторитет командира, то почему бы и не объяснить?

— Теперь у вас будет шанс доказать, что вы не испугались, — сказал он. — Я собираюсь затребовать весь ваш взвод на «Нибелунг».

Глаза баронета вспыхнули.

— Собираетесь дать бой генералу?

— Именно.

* * *

Вместе с Исбрееном они отправились на прием к адмиралу. Пришлось прервать его занятие по распеванию древних маршей и обрисовать обстановку. Идея капитана «Нибелунга» не нашла понимания. Похоже старый граф уже достаточно освоился на новом месте и по привычке принялся стягивал под себя всё, до чего мог дотянуться.

— Это традиция! — заявил он. — Штаб флота должна охранять морская пехота!

Пришлось звонить принцу. Тот оказался не в духе из-за каких-то проблем с членами правительства.

— Зачем вам морская пехота на орбите, Гарру? — устало спросил Фроди.

— Для поддержания дисциплины, — ответил Ивор. — А кроме того, я так скажу: если по штатам она положена, значит должна быть на борту. Мало ли что нам предстоит? Если я не справлюсь с задачей, то не смогу свалить всё на некомплект.

Адмирал начал возражать и требовал оставить себе хотя бы отделение.

— Будут вам морпехи, граф, — сказал Фроди, заканчивая разговор. — Мы навербуем новых и пока они будут обучаться, пусть охраняют вашу драгоценную задницу.

Дело было улажено, хотя Ивор потерял в глазах Адмирала еще несколько очков.

* * *

Оставив Исбреена улаживать бумаги, Ивор получил в своё распоряжение отряд морских пехотинцев во главе с сержантом Венцелем и вместе с ними вернулся к флотским ангарам. Имея за спиной вооруженную силу, как убедительный аргумент, он приступил к более жестким методам рекрутинга.

Прежде всего он выловил бригадира, на груди которого значилось «старший техник Маккинли» и приказал собрать людей в центре ангара.

— Такое дело, — начал он. — Принц и адмирал пообещали, что я могу забрать любого, кто числится за флотом. И я собираюсь забрать всех вас.

— Но мы не нанимались воевать, — произнёс один из техников по имени Миллер.

— Согласно контракту вы обязаны проводить ремонт и обслуживание транспортных средств флота, — Ивор повернул к ним планшет. — Можете прочесть сами. Нигде не сказано, что работа ограничивается аэропортом Милады, или поверхностью Барти или только малыми судами. Рейдер по сути тоже транспортное средство, а на его борту полно щаттлов и ботов.

— Тогда мы просто разорвем контракт, — заявил старший техник Маккинли. — Ищите других дураков!

— Расторжение контракта во время военных действий не предусмотрено. Смотрите пункт шестой в разделе три.

— Чёрт! — выкрикнул кто-то. — Вы не посмеете!

Большинство стояло растерянно, другие присматривались к тяжелым гаечным ключам, а некоторые уже сжимали в руках инструмент.

— Посмею, — улыбнулся Ивор.

Он сделал жест рукой и морпехи немедленно заняли места у входов и выходов. Они даже не обнажили оружие, с их навыками этого не требовалось.

Не то чтобы Ивор был поклонником насильственного рекрутинга в духе старых добрых порядков парусного флота, но выхода иного не видел. Хотя и предполагал, что парни доставят ему в будущем немало хлопот.

— Итак, у вас есть десять минут, чтобы сделать звонок домой, — сказал он. — После чего эти ребята проводят вас до шаттла и вы отправитесь в бесплатное путешествие на орбиту, где поступите в распоряжение мастера Гарднера.

Морпехи ухмылялись и разминали плечи. Они-то давно пообтерлись на службе и теперь ехидно предвкушали, как в этих силках будут трепыхаться новички.

Глава одиннадцатая

Соппель

Принц снял для него апартаменты в отеле «Корона», которые раз в десять превосходили по площади и роскоши его прошлый номер. Ивор предпочел бы ночевать на корабле, как положено капитанам во время войны, но регламент этого не предписывал, а дел на поверхности нашлось столько, что тратить каждые сутки по несколько часов на полеты с орбиты и обратно, он себе позволить не мог. Апартаменты отлично годились в качестве рабочего офиса. Местный узел обеспечивал надежную связь, в том числе с орбитой, а «Скиф», которым он теперь управлял сам (отдав Сэлмону один из «Маламутов» для перевозки припасов), находился всегда под рукой на ближайшей площадке аэропорта. Просторная комната для встреч позволяла принимать гостей по самым разным делам; здесь могли разместиться все его офицеры, даже если бы их имелся полный комплект и не стыдно было принять самого принца.

Офицеров в его распоряжении все ещё сильно недоставало, да и тех, что имелись, он предпочитал держать на борту, поэтому гораздо чаще в гости заглядывал его высочество со своим неизменным спутником шутом. Так случилось и теперь.

Маскариль сразу же улегся на диван в углу и закинул ноги на спинку, давая понять, что он в разговоре не участвует. Во всяком случае в качестве эксперта или ментора. Принц выбрал кресло, а заняв его предложил садиться хозяину.

— Как продвигаются дела, флайт-коммандер? — поинтересовался Фроди.

— Можем запустить главные двигатели через сорок восемь часов, ваше высочество. Как только заправим топливом баки и проверим герметичность. Орудийная башня в порядке, торпедные пусковые тоже. В остальном… нужно ещё работать.

— А гипер? — поинтересовался Фроди, хотя Ивору показалось, что его больше интересуют другие вопросы.

— Нет. С гипером пока всё сложно, ваше высочество. Там слишком много тонкой работы, не хватает запчастей для генератора, не хватает панелей контура, но главное не хватает нужных специалистов. Так что это займет больше времени, чем я бы хотел.

— Чем мы все бы хотели, — кивнул принц.

— Чёрт, дружище, нам не смыться из этой системы, — весело произнес Маскариль.

Ивору показалось, что шута и горы чистейшей платины не смогут выманить из системы.

— Для обороны планеты гипер не особенно нужен, — счел необходимым добавить Ивор.

Они помолчали.

— К сожалению у нас плохие новости для вас, коммандер, — произнес после паузы принц. — Мы переговорили с виконтом Беличем и он убедил нас, что в настоящий момент не может передать флоту ни одного из своих пилотов.

Милан Белич являлся главой Управления миграционного пограничного, таможенного и санитарного контроля (УМПТСК) — единственной королевской службы, где имелись опытные пилоты малых судов. Ивор в первый же день своего неожиданного командования направил запрос, и вот получил ответ.

— Проблема заключается в том, что мы объявили блокаду системы, — объяснил отказ принц. — Это нужно для сохранения в тайне всех наших приготовлений, а в большей степени нашей неготовности. Поддержание блокады, за неимением флота, мы возложили как раз на управление Белича. И это потребовало от него напряжения всех имеющихся ресурсов. Увы. Даже я не могу ничего здесь поделать. Иностранные корабли, да и некоторые из местных, норовят улизнуть. Поэтому таможенные катера круглосуточно патрулируют орбиту, дежурят у заправочных станций, орбитальных складов. Бедных пилотов лишили даже выходных дней.

— Печально слышать, ваше высочество, это затянет подготовку корабля, — произнес Ивор.

— Возможно, когда мы снимем блокаду, то сможем передать вам несколько пилотов, — пообещал принц. — Но пока, извините, Гарру, ищите другие варианты… Да, мы пришлём вам молодого дворянина Кречмана. Он ничего толком не умеет, но знает латынь и древний греческий. Определите его куда сочтете нужным. И раз уж мы об этом заговорили, что с остальной командой?

— Сплошные дыры в расписании тут и там. Компетентных офицеров нет, как вы понимаете, да и нижних чинов не хватает, особенно мастеров. Пока я сконцентрировал усилия во-первых на ремонте, а во-вторых на боевых возможностях. Думаю справимся на первых порах, а там…

Принц вывел проекцию со списком команды.

— Главный инженер. Инженер компьютерных систем, инженер радиотехник, инженер электрик, инженер энергетик… техники… операторы… матросы…Да у вас тут коммандер решето, а не расписание. Дыра на дыре.

— Хочу убедить Джонсона с орбитальных доков стать главным инженером, — сказал Ивор. — Могу ли я предложить ему от имени вашего высочества эксклюзивный контракт?

— Можете пообещать ему золотые горы, Гарру, — с энтузиазмом воскликнул принц. — В рамках флотского бюджета разумеется. Как и всем остальным специалистам. К сожалению я сейчас даже не могу внести поправки в бюджет. Но у меня имеется некоторый резерв и мы что-нибудь придумаем.

— А хакер? — спросил с дивана Маскариль, который тоже листал на планшете штатное расписание. — Зачем на корабле хакер?

— Составная часть радиоэлектронной войны, милорд. Мы пытаемся проникнуть в системы корабля противника, его торпед или дронов, нарушить программы, перехватить управление, запустить вирус куда только можно. Соответственно следует поставить защиту от подобных атак противника. А в случае захвата вражеской станции, корабля или дрона, именно на хакере лежит задача взлома систем.

— И у вас нет ни одного стюарда, — заметил принц.

— Стюарда? — удивился Ивор. — Я прекрасно обойдусь без стюарда, ваше высочество.

— Это вы зря, коммандер, — сказал принц. — Не стоит пренебрегать мелочами. На корабле капитан должен возвышаться над всеми. И личный стюард отлично создаст ауру недоступности… а кок? Это же корабельный повар, если я ничего не путаю? Кока у вас тоже нет.

— Коком можно поставить любого новобранца, ваше высочество, — ответил Ивор. — Не велика наука разогревать готовые комплекты в микроволновке.

— Нет, нет. Только не на моем флоте!

Принц активировал коммуникатор.

— Оператор? Дайте мне «Упитанный боров». Да, это ресторан на Шёмансплассен.

Он отвлекся и подмигнул Ивору, затем вернулся к связи. Голос на том конце слышал лишь один принц.

— Это «Упитанный боров», я не ошибся? — спросил в никуда принц. — Мастер Рюттер? Да угадали. Ваше, Адриен, всегда ваше высочество. Нет, столик не нужен. Нет. И опять не угадали. Можете! И именно услужить. За вами должок, Адриен, не забыли? Нет? Хе-хе! Ну всякое бывает, у людей короткая память, знаете ли. Не в моём случае? Ну, наверное, где-то вы правы. Так вот, появилась отличная возможность должок вернуть. Нет, отработать. Есть на кого оставить ресторан? Понимаю. Но когда-то и ему надо начинать. Так что считайте мое предложение хорошим поводом бросить щенка в воду. И да, прихватите с собой пару поваров и официантов из самых надежных. Только добровольцев. Нет, этого я пока сказать не могу. Дело государственной важности. Адрес? Аэропорт, гостиница «Корона». Синий люкс.

— Кажется бедный Адриен сам попадет в котел, — произнес шут, но без малейшего сопереживания.

— Оператор, ваше высочество? — спросил Ивор.

— Что оператор? — удивился Фроди.

— Перед тем как вы вызвали ресторан, вы обратились к некоему оператору.

— Ах это, да. Дворцовый коммуникатор. Узел связи. Нам, высочествам и величествам, приходится, знаете ли, вести разные разговоры, для которых нужны закрытые линии, шифрование, а личная охрана требует скрывать локацию и все в таком духе.

— Мне нужен офицер на секцию связи. Дайте мне этого оператора. Там ведь наверняка он у вас не один?

— Именно этого?

— Ну или любого другого, достаточного компетентного.

— Из них дворянин только начальник службы. Шевалье Дастис. Одолжить вам его? И оставить дворец без начальника связи?

— Дворцу не понадобится связь, если его разнесут в пыль с орбиты, — заметил Ивор.

— Коммандер дело говорит, — подал голос шут. — Тебе не стоит ограничивать его возможности. Если нам не суждено слинять с Кудряшки, то пусть хотя бы защита будет компетентной.

— А вы умеете вести дела, Ивор, — сказал принц. — Мне это нравится.

* * *

Само по себе стреляющее орудие и торпеды не могли сделать из «Нибелунга» боевой корабль. Длинной руке требовались глаза и уши, а также то, что их объединяет — мозг. Его аналог на корабле назывался оперативный командный пункт ОКП (или боевой информационный центр — БИЦ, как он числился в иных флотах). Операторы и офицеры ОКП собирали из различных источников и обрабатывали информацию, формировали тактическую картину, просчитывали варианты боя, а затем, на основе приказов капитана, выдавали целеуказание. В общем занимались тем, чем в армии занимался штаб.

Возглавлять ОКП Ивор мог какое-то время сам, всё же работа с данными относилась к его прежним обязанностям. Но командному пункту требовались операторы радаров, сенсоров, систем обработки данных, и если первых ещё можно было найти в гражданских службах, то вторых не имелось вовсе.

В качестве паллиатива, он решил использовать планетарные средства контроля пространства. Во всяком случае пока «Нибелунг» находится на орбите. И всё равно следовало найти людей хотя бы на основные позиции.

Добровольцев для службы на корабле оказалось немного. Аристократы могли заполнить лишь офицерские вакансии и по причине полной некомпетентности скорее царствовать в своих подразделениях, чем править. Простых матросов флот ещё как-то мог навербовать, даже в Миладе имелись люди готовые рискнуть шкурой. Но вот специалисты среди них попадались редко, и большая часть технических должностей оставалась вакантными. Объявление в городских газетах и умеренная реклама на медиаканалах остались без внимания, а нанять кого-то на других планетах не позволяло время.

Ивор решил поискать удачи в Соппеле, припортовом районе Милады, где провел детство и юность. Он позвонил матери, предупредив что сегодня заскочит. Дал ей немного времени полюбоваться сыном в красивой форме. Форма и правда смотрелась изящно. Хороший материал много блестящей фурнитуры, много колец на рукаве. Целых три. Правда кольца ему дали серебристые, а не золотые, как настоящим коммандерам. Теперь это, однако, не имело значения, потому что настоящих коммандеров, как и капитанов и любых других офицеров флота в наличии не осталось.

В униформе он соваться в родной район не решился. Не все там следили за новостями и пижона из Сити могли запросто вздрючить. Ивор оставил казенный мундир в отеле, переоделся в привычные с юности оливковую футболку, коричневую кожаную куртку и черные джинсы. И хотя от отеля до дома он мог спокойно добраться пешком, все же решил взять роборикшу.

Соппель считался бедным районом. Бросовые земли рядом с аэропортом застроили стандартными трехэтажными модульными домами с доступными каждому каморками. Абсолютную нищету в Шпоре Ориона давно искоренили. Дешевые пищевые синтезаторы, распечатка одежды и модульные домики обеспечивали приемлемый уровень жизни для каждого. На улицах бедных кварталов стояли автоматы Армии Спасения (красный щит с надписью) или организации Фуд Нот Бомбс (зажатая в руке морковка). Любой желающий мог бесплатно получить там рацион питания с достаточно большим выбором вкусов. Подобные благотворительные автоматы выдавали одежду. Автоматизированные ночлежки обеспечивали чистой койкой без заразы и насекомых, а климат и погода в Миладе позволяли большую часть года спать просто на улице. И даже если вы настрогали ребятишек, то вам предлагались доступные быстровозводимые модульные домики с автономным энергообеспечением.

Правда не всё оказалось так просто, как выглядело в теории. На некоторых планетах в бедных районах правили банды. Возле бесплатных автоматов и входов в ночлежки стояли сборщики податей, они же ходили по модульным домикам. Конечно, человек всегда мог съехать из такого места. В другое такое же.

В этом смысле жителям Милады повезло. Королевство многих обеспечивало работой и бедность определялась скорее выбором, стремлением к более свободной жизни, чем нуждой.

В прошлый раз, после списания на берег Ивор постыдился показаться здесь на глазах. О его мечте управлять боевым кораблем знал каждый из друзей детства, и то, что его списали на сухопутную базу выглядело, как крушение надежд, а также лишний раз подтверждало убеждение городских низов, что ничего хорошего от властителей ты не получишь, даже если порвешь собственную задницу или напротив вылижешь до блеска начальственную.

Теперь стыдиться Ивору не приходилось.

Покинув роботизированную повозку, он услышал:

— Эй, чувак, кинь монету сироте!

На него смотрел оборванец лет двенадцати. Ну то есть лохмотьев мальчишка не носил, а был одет в стандартную футболку и штаны из автомата Армии Спасения. Обычно логотип с красным щитом забивали другим рисунком, каким-нибудь монстром или животным, сам Ивор в свое время рисовал на футболках космические крейсера. Но его новый знакомый, похоже, посчитал такую работу слишком утомительной.

— Ты здесь новенький? — спросил Ивор.

— Да.

— Откуда?

— Переехал с матерью из области Дофина.

— Какой же ты сирота, если у тебя есть мать? — фыркнул Ивор.

— Хватит трындеть, дядя, дай монетку.

— Здесь не подают монетки. Каждый выживает сам.

— Вот я и выживаю.

— Ты здесь новенький, потому не знаешь меня. Хочешь заработать монетку, найди Ларри Монтгомери и скажи что я буду ждать его вот тут, в баре «Силвертон».

— Я, это кто? — недоверчиво спросил попрошайка.

— Скажи, Ивор.

— Ивор Гарру? — у мальчишки заблестели глаза.

— Вот видишь, ты обо мне слышал.

* * *

Он пришел слишком рано. В бар ещё только начали стекаться клиенты. Некоторые после работы, другие как раз сейчас просыпались после ночных гулянок и приходили выпить пива и съесть какой-нибудь завтрак. Не из-за голода, а просто чтобы не мутило весь день.

— Ивор! — воскликнул бармен.

— Привет, Том.

Он заказал бокал черного каннонау, тарелку с сыром и вместо того, чтобы занять позицию в темном углу сел за стол рядом со стойкой. Стол этот обычно находился в центре внимания публики, здесь разыгрывали друзей, заключали пари, признавались в любви и надирались до шариков по любому поводу — радостному или печальному.

Здесь и нашли его друзья, когда бокал с темным вином опустел на две трети.

— Это наш капитан! — провозгласил на весь бар Ларри. — Мы все должны выпить за первого капитана военного флота из Соппеля! Да что там Соппеля, он первый капитан военного корабля из горожан. Том, подай нам самого дешевого красного вина!

— Налей всем, Том, всем кто здесь есть, — объявил Ивор. — И не дешевого подай, лучшего. Я плачу!

Дармовую выпивку народ встретил с не меньшим энтузиазмом, нежели появление флотского офицера, вышедшего из низов. Выдержав полчаса для приличия и поболтав о том о сем, Ивор завёл разговор, ради которого сюда пришёл.

— Мне нужны спецы, парни. Такие как вы.

— Тебе нужны спецы на корабль? — уточнил Матео, игрок в кубб, известный в городе не меньше Ивора.

— Да. Пилоты на шаттлы, на штурмовые боты, операторы вооружений, техники, электронщики. Главным образом мне нужны люди, на которых я могу положиться.

— Работать на короля? — произнёс Раджан.

— На принца.

— И терпеть выходки именитых кретинов?

— Их не так много осталось. И я пока главный над всеми.

— Вряд ли ты кого-нибудь здесь найдешь, — вздохнул Матео. — У нас на районе власть не жалуют.

— Но как же? — Ивор отодвинул бокал, чтобы не уронить, поскольку любил размахивать руками во время спора. — Вы все, как и я, в детстве мечтали попасть на военный корабль. И не просто попасть а сражаться. И вот вам возможность. Не симуляции какие-нибудь, не игры. Настоящие боевые системы!

— Мы много о чем мечтали в детстве, — сказал Матео. — Например закадрить Рыжую. Или угнать шаттл. Или добраться до острова Жертвоприношений и стянуть какой-нибудь артефакт. А теперь обзавелись семьями и отращиваем здесь пузо по вечерам.

— Я пас, — отказался первым Ларри. — У меня хорошая работа, не жалуюсь и другой не ищу.

— А ты, Радж? — спросил Ивор. — У тебя ведь нет постоянной работы.

— Тут такая тема, — Раджан почесал подбородок. — Кенгуриные бои. Я уже присмотрел площадку и теперь ищу инвесторов. Это верное дело, поверь.

Матео думал дольше других. Когда-то он был гонщиком и скорость любил. И на орбите ему пришлось поработать.

— Нет, — покачал он головой. — Я бы согласился. И наплевал бы на чемпионат по шахматам викингов. Но вы, ребята, все там погибнете. И благородные и выходцы из низов. Старая развалина против целого флота, что вы сможете сделать?

— Ладно парни, но вы все же подумайте, — разочарованно произнес Ивор и, подцепив двумя пальцами бокал с вином, отправился вглубь бара.

Метазавр как всегда предпочитал одиночество. Суета вокруг нового флотского капитана его ничуть не трогала, но когда Ивор подошёл к столику, он не стал делать вид, будто не знает, в чем дело.

— Мои поздравления, кэп! — лениво поднял он ладонь.

— Спасибо. Мет, не хочешь подзаработать?

— Взлом или защита?

— И то, и другое.

— Кто платит?

— Король, вернее принц.

— Нет. Не хочу. Постоянная работа не для меня, знаешь ли, а работать на власть и ходить строем не тянет тем более.

— На «Нибелунге», ты получил бы лучший вычислитель в этой части галактики, Алекс, а к нему лучшую библиотеку боевых вирусов.

Его глаза вспыхнули. И вовсе не от упоминания библиотеки, желанной для каждого хакера.

— Только от одного человека на чертовой планете ты мог узнать это имя, — сказал Метазавр.

— Да, незадолго перед походом меня списали на свалку и там мы познакомились с твоей сестричкой.

— Надеюсь, ты её не обидел, потому что если обидел, с твоим кораблем может приключиться что-нибудь нехорошее ещё до того, как прилетят уродцы.

— Позвони и узнай сам.

— Мы не общаемся, — Метазавр сделал длинную паузу. — И как она?

— До сих пор питается украденными тобой флотскими рационами.

— Это не кража, — ухмыльнулся Алекс. — Контейнер не покидал юрисдикцию флота.

— Так что скажешь на счет работы?

— Нет, чувак, я пас.

Ивор вернулся к друзьям. Они ещё долго пили, по очереди танцевали «медляк» с Рыжей, которая несмотря на все прошедшие годы выглядела всё той же пацанкой. Когда все уже изрядно нагрузились, а качество выпивки перестало иметь значение, Ларри отвел его в строну.

— Ты же знаешь, я летаю через экватор, и по работе много с кем довелось познакомиться.

— Ну.

— С тобой не пойду, но совет дам. Есть такой авиационный спасательно-поисковый отряд.

— Спасательный?

— Спасательно-поисковый, — уточнил товарищ. — Это важно. Между Миладой и Новым замком большой трафик. Коммерческий, частный, военный и государственный. А маршрут лежит через Пустынный Пояс. Причем люди зачастую отправляются в другое полушарие на всякой рухляди, даже на аэрокарах, словно это им шоссе. Ну и по дюжине в год случаются аварийные посадки. Мы когда летим, всегда посматриваем вниз, не пустит ли кто красную ракету.

— Допустим, — Ивор все еще не понял, куда клонит товарищ.

— А вынужденная в пустыне, доложу я тебе, это не остановка на заправке с баром и кофейным автоматом. Там тебя подсушит до состояния мумии, а потом песочком прикроет, что даже со спутника не найдешь. Иногда несколько часов — это всё что есть у потерпевшего бедствие. А ведь находятся придурки, которые пересекают пустыню не по нулевому меридиану, а в других местах, так им, видите ли, ближе от поместья к поместью. Их, если что, вытащить ещё сложнее. И вот в том отряде есть спецы по скоростным полетам с поиском и спасением. Они-то тебе и нужны. Там служат такие оторвы, что легко завербуются, если предложишь интересную работу и большие деньги.

Совет, впрочем дельный, это все, что удалось получить Ивору за весь вечер. Ну, еще Рыжую. Раньше она мало обращала внимания на самого младшего в банде, теперь же крутилась вокруг, как лиса у курятника. Так что он отправился ночевать к ней, а не в родительский дом.

Глава двенадцатая

Жертвоприношение

— Маркиз Горский, — произнес задумчиво Маскариль.

Он лежал на диване в кабинете личных покоев принца и разглядывал потолок. Потолок был расписан сюжетами в стиле Сикстинской капеллы, только вместо древних евреев там фигурировали викинги. Причем не натуральные, а те, что появились в эпоху массовой культуры — с рогатыми шлемами, рыжими бродами с повязкой на глазу. Из-за этих пафосно-карикатурных росписей шут с принцем невзлюбили комнату. Но именно здесь теперь находился терминал с высшим доступом и максимальной защитой, с которого Фроди фактически управлял королевством и планетой.

— Что маркиз Горский? — бросил за спину принц, покачиваясь в уютном офисном кресле.

— Ты должен помнить его, — пояснил шут, всё так же разглядывая потолок. — В юности он преподавал нам историю и другие общественные науки.

Дети аристократов не ходили в школу. Их учили на дому, а в случае с принцем и Маскарилем — во дворце. Лишь высшее образование они получали в академиях и университетах иных планет, потому что единственный университет Милады имел недостаточно высокий уровень преподавательского состава, да и концентрировался в основном на политехнических науках и сельском хозяйстве.

Чтобы познать нюансы правления и повелевания требовалось получить гуманитарное образование, а маркиз Горский наверное лучше всех на планете готовил будущих студентов к прогрызанию гранита социальных наук.

— Я прекрасно помню маркиза. И спросил лишь потому, что не понял, в связи с чем ты назвал его имя? И да, я понимаю, что ты нарочно тянешь время, чтобы вывести меня из себя, встряхнуть, как ты это называешь. Но сейчас мне вовсе не до этого, на носу очередная встреча с делегацией Сената и я бы хотел хоть как-то приставить этих дармоедов к делу.

— Законное желание, — одобрил шут. — Я вспомнил маркиза Горского лишь потому, что размышлял о необходимости завести разведслужбу. Твоя идея поставить на это дело министра юстиции мне не понравилась. Слишком он… не знаю, педант, законник, догматик. Или все это вместе. Такие в разведке ничего толком не сделают.

— Не скажи. Педанты отлично обрабатывают информацию, а это основная часть работы разведки.

— Тем не менее, нам могут понадобиться смелые гипотезы и неожиданные решения, вот почему я вспомнил о маркизе. Помнишь его зажигательные рассказы о золотом веке шпионажа? А какой анализ он выдавал, когда мы проходили европейские войны? Как все могло сложиться иначе из-за любой мелочи! Например, если бы Наполеон начал реставрацию на полтора года позже и не полез бы в Бельгию. Европа не смогла бы ему противостоять, потому что к тому времени начался «год без лета» — всюду царил голод, недоверие властям, а прежние союзники уже переругались.

— Смутно, — признался принц.

— Это потому что ты совсем не увлекался социальными науками, мой друг. Война для тебя что-то вроде охоты на кенгуру, а не проблема ресурсов. Ты вообще никогда не думал о них. Твое будущее было детерминировано, и какое тебе дело до винтиков и шестеренок, что доставляют тебе на стол хлеб насущный?

— Пф… как будто ты жил в нищете.

— Нет. Но я все время думал о повышении статуса.

— И пошел в шуты.

— И оказался там, где сейчас. В рабочем кабинете правителя целой планеты.

— Ладно, — сдался принц. — Если ты действительно так считаешь, мы поговорим с маркизом. Надеюсь он не слишком стар для такой работы.

— О нет. По слухам он все ещё любит пройтись по трущобам Милады, как в старые добрые времена. Подышать одним воздухом с народом, так он это называл.

* * *

После того, как принц разогнал Сенат, вернее отменил его заседания, господа сенаторы стали искать обходные пути сохранения своего влияния на политический процесс королевства, и одним из таких путей являлись дворянские депутации, которые принц обязан был принимать. Словоблудие, заискивания, попытка заслужить милость правителя утомляли Фроди чуть ли не больше, чем прежние скучные заседания. На этот раз, однако, сенаторы во главе с обер-секретарем пришли с конкретными предложениями.

— Вам следует принести жертву богам, ваше высочество, — предложил обер-секретарь граф Ирвин.

Остальные одобрительно закивали.

— Сенаторы всё же не зря едят свой хлеб, — проговорил Маскариль. — Гениальные мысли иногда рождаются даже в их пустых головах. По крайней мере нам не лишним будет размяться.

Не откладывая дело на потом, они надели церемониальные балахоны из некрашеной грубой ткани, погрузились на лодки и отправились вниз по течению Ауры к капищу, что располагалось на острове Вери или Жертвоприношений, как его называли горожане.

Церемония не предусматривала обязательного молчания, однако, требовала почтительного отношения к богам, что исключало сквернословие и крики. Этим и воспользовался сосед принца по лодке министр финансов виконт Томас Левин.

— Этот ваш капитан из народа вербует рекрутов, точно выбирает вырезку в мясной лавке, — шепотом пожаловался он. — Инженер Джонсон будет получать тройной оклад до окончания боевых действий. Так значится в контракте. Гарру набирает кого попало и обещает повышенную оплату.

— У вас есть на примете компетентные специалисты, чтобы заменить кого попало? — вполголоса поинтересовался Маскариль.

— Конечно нет, — осторожно, чтобы не нарушить атмосферу торжества, фыркнул министр. — Но наш бюджет скоро треснет. Такие расходы в нём не предусмотрены!

— Ерунда! — отмахнулся принц. — Офицеры просто перемещены из с других служб, а рекруты… у нас же потерян целый флот! Средств должно остаться много. Как это ни цинично звучит и пусть меня простят боги, но мы больше не тратим на жалование, на топливо, на ремонт и обслуживание.

— Это так, — согласился финансист. — Но пока нет подтверждения гибели флота, мы не можем забрать все эти деньги. А эти списки материалов для ремонта. Иногда мне кажется, что дешевле купить новый рейдер.

— Вам придется придумать способ профинансировать срочные нужды! — чуть повысил голос Фроди. — Мы должны получить все запчасти и боеприпасы по списку Гарру и даже больше, ведь война может оказаться долгой. Поэтому мне нужны все средства флота, до которых только можно дотянуться.

Министр финансов поклонился в знак покорности, но не согласия с принцем.

Между тем, лодки подошли к острову, люди выбрались и торжественная процессия направилась на холм. Сам остров посещали довольно часто, здесь даже устраивались пикники. Лишь место вокруг заросшего ясенем и вязом холма объявили закрытым для посещения. Запретную черту обозначала линия, выложенная из камней. Её переступали лишь в дни жертвоприношения.

Принц прежде бывал здесь часто. Его присутствие, как члена королевской фамилии, считалось обязательным, за исключением дней проведенных вдали от планеты. Правда он всегда оставался лишь зрителем, наблюдая как дед, а потом и отец отсекают очередную голову курице или индейке. Фроди приносили сюда с младенчества, но первое воспоминание относилось к имянаречению младшей сестры. Тогда он впервые понял, что птица умирает и смерть потрясла его, заставила задуматься о смерти всех прочих существ, людей, родственников.

И хотя гибель беспомощного животного давно перестала волновать Фроди, мысль о том, что предстоит впервые резать голову собственноручно, была ему неприятна.

— Если мы отправим грузовик за боеприпасами на Надаль, а ближе просто некуда, это займет месяцев шесть. В лучшем случае, — произнес Тиммерманс, который тоже был в их лодке и слышал разговор, а теперь шагал рядом с принцем.

— К этому времени нас намажут толстым слоем на поджаренный хлеб и съедят, — добавил Маскариль.

— Что вы предлагаете, кузен? — спросил принц.

— На Барти множество небольших коммерческих компаний, которые занимаются торговлей, — сказал Тиммерманс. — Четверть их кораблей — быстроходные, так как предметы роскоши, которые они возят стоят много, а весят мало…

Заместитель военного министра был прав. Быстроходные грузовые суда могли добраться до Барти даже быстрее военного крейсера. Они разгонялись до тех же скоростей, что и военные, имели достаточный запас топлива, но могли пребывать в гипере немного дольше, за счет небольшого экипажа и меньшего количества аппаратуры, генерирующей тепло. Кроме того, гражданскому экипажу не требовались особые физические кондиции при выходе из гипера, где царила невесомость.

— И что немаловажно часть этих кораблей сейчас мотается где-то в центральных мирах. Мы можем связаться с ними через представителей и загрузить нужными запчастями. Это сократит срок доставки до примерно двух месяцев. А два месяца мы с помощью богов продержимся.

— Отличная идея, кузен, — одобрил принц.

Многие дворянские семьи и городская буржуазия Милады имели торговые корабли и занимались поставками на Барти различных товаров из центральных миров. Это бизнес свалился в руки местных, потому что из-за удаленности планеты и ограниченности её внутреннего рынка крупные торговые компании мало интересовались тупиковым маршрутом, предпочитая сбрасывать партии товара на Новой Австралии, откуда свою часть уже забирали местные торговцы. Аристократы, желающие вложить свободные средства в надежное дело и ушлая буржуазия Милады быстро поняли выгоду, создали множество небольших компаний и обзавелись кораблями.

На вершине холма несколько больших валунов были сложены в хёрг — площадку для жертвоприношения. Её сделали достаточно большой, чтобы завести быка. Его горло оказалось бы как раз над камнем с выдолбленным углублением.

Но быка здесь принесли в жертву лишь однажды, в день основания королевства Райдо и коронации первого короля Хэлтора. Все последующие церемонии ограничивались курицей или индейкой.

Процессия встала в круг, центром которого являлся жертвенный камень. Обер-секретарь Сената граф Ирвин и его помощник вынесли клетку с черным петухом. Культ Форн Сидр не имел жрецов, соблюдение канона возлагалось на самих участников церемонии.

— Мы можем действовать через посольства на Надале, — предложил заместитель министра иностранных дел де Лаваль, который на этот раз оказался соседом принца. — На счетах нашей торговой комиссии, которая ведает государственными закупками, скопились довольно крупные средства.

— Кто этим вопросом заведует? — поинтересовался Фроди.

— Председатель торговой комиссии баронет Дин Хаузер, — ответил заместитель министра.

— Пусть он присоединится к нам на следующем… совещании.

— Пора начинать, — ваше высочество, — произнес обер-секретарь Сената.

По его команде, помощник извлек птицу из клетки.

Никто из собравшихся возле Священного холма не верил ни в Одина, ни в Тора, ни в какого иного бога. В своё время культ Форн Сидр объявили официальной религией всех четырех королевств, но в отличие от многих других, эта задумка королей-основателей не прижилась. Поэтому до сих пор монархи проводили лишь основные ритуалы — коронацию, свадьбу, наречение именем, похороны и день урожая. Просто потому, что так было проще, нежели обращаться за ритуальной помощью к какой-либо иной конфессии, которую ещё требовалось заманить в глушь Северной Дуги. А совсем без ритуалов всё выглядело «как-то не по-людски».

Никто, однако, не мог сказать, существовал ли особый обряд жертвоприношения ради победы в войне? Войн королевство сроду не вело, а старые книги культа Форн Сидр на этот счет хранили молчание. Отправляясь в поход на банду грабителей астероидов король Сигурд не обращался к богам и не приносил жертву.

Что ж, всему можно положить как конец, так и начало. Помощник обер-секретаря Сената уложил черную курицу на камень с выемкой, а сам граф Ирвин протянул принцу кривой нож.

Фроди поморщился.

— Это должен сделать лидер, — напомнил граф. — А лидер сейчас вы.

* * *

— Я смотрю после жертвоприношения богам дело наладилось, — с сарказмом произнёс Маскариль, наблюдая за суетой аварийной команды возле разбитого шаттла.

Усталый пилот УМПТСК не справился с управлением и при посадке пропахал брюхом защитную полосу. Катер годился теперь только на запчасти, а сам пилот отправился в госпиталь.

— Наш флайт-коммандер рвёт и мечет из-за нехватки пилотов, — добавил Маскариль. — И тут такое.

— Надо выпить, — произнёс принц. — Если я сойду с ума, никакой пользы для государства не будет.

— Тогда тебя заменят регентом, — усмехнулся шут. — Кстати о выпивке, у нас встреча с бароном Вальхом в «Тыковке».

— Правда? — удивился принц. — Но это же бордель!

— Он перестал быть борделем несколько лет назад, — сообщил шут. — Его перепрофилировали в нечто «а-ля прованс». Там подают рубленное мясо, запеченное в виноградных листьях и бренди, выгнанное на дровах.

* * *

За большим столом в «Тыковке» сидели барон Вальх и шевалье Маркус Швегла, которого принц по старой дружбе называл Мариком. Двух космических волков они застали за поеданием запеченного мяса.

— Как вам начало службы на флоте, милорды? — спросил принц у бывших гвардейцев.

— Носить звание, предназначенное для наемников, не очень приятно, ваше высочество, — признался Швегла.

— Извини, Марик, у меня нет полномочий выдать вам офицерский патент, — развел принц руками и крикнул: — Хозяин, подай мне такого же мяса, я голоден!

— Мы понимаем, — кивнул Вальх. — Всё бы ничего, если бы не этот выскочка Гарру.

— Ха-ха, что он? Вставил вам хорошенько? — оживился Фроди.

— Да в общем-то не особенно. Но все эти его мелкие придирки и замечания раздражают. Понятно, что ему требуется утвердить себя…

— Что вы пьете, барон? — спросил Маскариль.

— Бренди из белого винограда Железных холмов области Дофина.

— Выгнанное на дровах?

— Разумеется.

— А выдержка?

— Какая выдержка? — усмехнулся барон. — Это же «а-ля прованс».

— Стало быть, самогон.

Как здорово, что медицина, доступная привилегированному сословию, умела справляться с разрушительным влиянием на организм не слишком качественного алкоголя.

Они просидели в «Тыковке» довольно долго и выпили немало. Принц с бывшими гвардейцами вспоминали старые добрые деньки. Барон оказался большим докой в охоте на кенгуру. Маскариль явно скучал. К его радости на пороге заведения появился Ивор Гарру.

— Ваше высочество, — он кивнул. — Милорд. Я бы хотел забрать барона с шевалье для дальнейшего прохождения службы. Кажется, они слишком много времени проводят на поверхности.

Барон Вальх покраснел от негодования, но смолчал, не желая скандалить при Фроди.

— Но, коммандер, — возразил за обоих Швегла. — Сейчас не наша вахта. Её отбывает бедняга Пирсон.

Ивор Гарру демонстративно вздохнул и выдохнул, как бы показывая, что его сложно вывести из себя. Сложно, но при желании можно.

— Так вы считаете что корабль в полном порядке, готов к бою, а вы разбираетесь во всех его узлах? — тихо, но очень твёрдо спросил он. — Ничего не требует ремонта, а вам ничего не следует подучить? За неделю вы освоили всё, на что другим требуются годы?

— Люди от рождения разные, — надменно бросил Вальх. — Одним требуются годы, другим недели.

— Коммандер, — вмешался принц. — Давайте, я поболтаю с ними ещё полчаса, а потом, клянусь, сам посажу их на шаттл.

* * *

Вскоре они вновь торчали в кабинете с фальшивыми викингами на росписи и заслушивали доклады барон Лойтхарда и генерала Гоже. Вернее доклады заслушивал принц, а шут просто находился рядом, вставляя время от времени пару фраз в чужой разговор.

Оба командующих решили увеличить численность вверенных им войск. Ни в в гвардии, ни в королевской конной милиции никому не платили за службу, так что сопротивления со стороны Сената и министра финансов им ожидать не стоило. Дворяне, получая вместе с имением пенитенциарную ренту, обязывались защищать короля и его фамилию, и теперь в ответ на призыв барона и генерала стягивались во дворец с собственным оружием. Тут каждый был себе на уме и каждый приобретал оружие за свой счет. Одни вооружались универсальным пехотным комплексом, вроде того, какой использовали морпехи, другие довольствовались привычной охотничьей винтовкой и пистолетом.

Барон отбирал в свою епархию лучших, из прочих формировали сводные отряды милиции.

— В дополнение к бронегруппе мы создали шесть оперативных отрядов на аэрокарах, — доложил генерал Гоже. — По три в каждом полушарии. Численностью до роты. Они будут готовы оперативно изолировать любой район в случае восстания заключенных. Но… ваше высочество… им будет нужна поддержка с воздуха. Передайте в мое распоряжение хотя бы часть штурмовых ботов морской пехоты.

— Да вы что, генерал! — воскликнул принц. — Гарру меня живьем съест, если я заберу у него хотя бы один юнит. Не забывайте, ему первому принимать бой.

— Но он примет бой в космосе, — возразил генерал Гоже. — Зачем ему там морская пехота? А нам предстоит сражаться на поверхности.

— С беглыми зеками, — возразил принц. — Вы справитесь с ними и без штурмовых ботов.

Дело обычное, всякая служба тянет одеяло на себя. Маскариль, устав от всего этого, встал с дивана и подошел к окну.

По окрестному парку, по самому дворцу ходили стайками новоиспеченные защитники. Без униформы, лишь с патриотическим значком на груди. Гвардия отличалась от милиции синей повязкой на рукаве и считала себя элитой. Гвардейцы заняли практически все этажи дворца, куда допускались только свои. На плоской крыше и террасе дворца поставили автоматические пушки, способные завалить даже бронированный бот. Пулемёты торчали из оконных проемов, которые понемногу баррикадировали мешками с песком.

На долю конной милиции оставался парк и прилегающие ко дворцу здания. Беседки, летняя кухня, павильон, оранжерея, поле для игры в кубб.

— Если ударят с орбиты эта толпа защитников только умножит жертвы, — заметил шут, возвращаясь на диван.

— Я не собираюсь ждать во дворце нападения, — фыркнул принц.

— Вот это правильное решение, ваше высочество, — одобрил барон Лойтхард. — У нас больше двух десятков тайных убежишь по всей планете.

— Ерунда, барон, — принц махнул рукой. — Мы с Маскарилем переоденемся простыми горожанами и засядем в какой-нибудь злачной дыре. Кто подумает нас там искать?

Фроди вздохнул. В город они с Маскарилем почти не выбирались в последнее время. Лишь по делам — в аэропорт, в Адмиралтейство, в Сенат. Он не привык сидеть целыми днями в личных покоях.

Короткое совещание закончилось. Генерал отправился проводить учения, барон вышел, чтобы навести порядок среди новобранцев, которые похоже посчитали дворец казармой и только что костры на террасе не жгли.

— А мы сидим тут точно под домашним арестом, как в детстве, когда ты разбил китайскую вазу, — пожаловался принц и вновь вздохнул.

— Так это я разбил китайскую вазу? — удивился Маскариль. — Впрочем, как скажете, ваше высочество.

Скучать им, однако, не пришлось. Через пять минут за дверями кабинета послышались голоса, шум шагов, потом массивные створки распахнулись, точно картонные.

Когда в кабинет быстрым шагом вошла молодая девушка, чуть смуглая, не такая высокая, как сам принц или его приятель. Фроди аж подскочил, то ли желая выдвинуть кресло, то ли упасть перед дамой на колено и попросить какую-нибудь вещицу перед участием в рыцарском турнире. В общем она была соблазнительно прекрасна и свежа.

— Графиня Ада Демир, — запоздало произнес камергер из-за её спины и развел руками, мол, не успел перехватить, доложить, не обессудьте.

На девушке был охотничий костюм. Сапожки, бриджи, замшевый камзол, толстый шарф и шляпка с пером, из-под которой струились темные волосы.

— Чем я могу быть полезен, графиня? — промурлыкал принц.

Маскариль с удивлением обнаружил у товарища эту опцию. Даже с своей любовницей Розалиной Хейзл он так не говорил.

— Ваше высочество, — её небольшая, но прелестная грудь вздымалась от частого дыхания. — Мои родители отправились на яхте вместе с флотом. Как я понимаю, у меня осталось мало шансов увидеть их живыми. Поэтому я хочу отомстить!

— Отомстить, — выдохнул Фроди. — Моё вам искреннее сочувствие, графиня. Как вы знаете, король Сигурд, королева Инга, принц и принцесса тоже сгинули в злополучной миссии. И мы уже отчаялись увидеть их живыми. Однако, отомстить? Как вы себе это представляете?

— Я прошла курсы коммерческих пилотов на Надале, умею управлять космической яхтой. Поэтому хотела бы поступить во флот. На «Нибелунг»!

— На «Ниблунг»? — ещё раз удивился принц. — В качестве кого?

— Могу занять должность навигатора, вахтенного офицера. Могу пилотировать штурмовой бот или шаттл, возможно командовать боевым звеном. И да, я прочла регламент флота. Там нет запрета на служб для женщин.

— Всё так, — согласился принц. — Мало того, моя собственная бабка Далия целый год служила на флоте Майрхофена. Говорят оторва была ещё та. Но, графиня, рейдером у нас командует простолюдин. Так уж получилось. Ваше появление может создать… определенные трудности.

— Трудностей не возникнет, ваше высочество, — заверила Ада Демир. — Я способна держать себя в руках и выполнять все необходимые для дела приказы.

— Любые приказы, графиня, — уточнил Маскариль с дивана. — Если вы хоть раз скомпрометируете капитана неподчинением или оскорбите его, вас в лучшем случае спишут на поверхность.

— Вы слышали, графиня? — спросил принц.

— Да, ваше высочество.

— И вы согласны получить звание флайт-офицера, поскольку выдать вам офицерский патент я не имею полномочий?

— Согласна. Я и не рассчитывала на большее.

— Отлично. Я сейчас набросаю записку адмиралу…

— Но ради всех богов, графиня, не вручайте её адмиралу лично, — добавил с дивана шут. — Там в штабе работает парень по имени Дейч. Принц назначил его советником. Отдайте записку ему, он всё устроит ко всеобщему удовлетворению.

— Прислушайтесь к словам Маскариля, — подтвердил Фроди. — Ну а потом отправляйтесь на борт с первым шаттлом и да помогут вам боги. Но, учтите графиня, последнее слово о вашей должности на «Нибелунге» будет за его капитаном.

— Какова штучка? — восхищенно спросил принц, когда графиня выпорхнула из комнаты.

— Так ты её не знаешь? — отозвался с дивана шут.

— Не помню. Возможно нас и знакомили когда-то в детстве, но после университета я мало с кем общался, не считая тебя, Рози и дворцовых тусовщиков.

— Мне кажется, я захотел погостить немного на «Нибелунге», посмотреть, как там дела? — произнёс Маскариль не очень уверенно.

— Тебе кажется или ты хочешь? — уточнил принц.

— Это будет полезным, — уклончиво ответил шут. — У нашего капитана возникают проблемы с отпрысками дворянских родов и я хотел бы сгладить углы, пока кого-нибудь это не довело до трибунала.

— Так дело не в молодой графине?

Маскариль загадочно улыбнулся и покинул диван.

Принц вызвал диспетчера дворцового узла связи.

— Оператор? Вы подключили к нашей сети флайт-коммандера Гарру? Отлично! Дайте мне его локацию. Нет, вызывать не нужно. Только местонахождение. В Соппеле? Что он там делает? Не важно, спасибо! — Принц повернулся к Маскарилю. — Он в Соппеле. В баре «Силвертон». Оказывается наш капитан там родился.

— В баре? — улыбнулся Маскариль.

— Нет, в Соппеле. Ну всё. Иди, мой друг, Маскариль! Иди, пока я не передумал. Мне будет не хватать тебя, но дело есть дело.

— Лучше сражаться в разных полках, чем находиться голова к голове, насаженными на пики, — пожал плечами шут.

— Любишь ты кровавые образы.

— И всё же найди Горского, мой принц, — сказал Маскариль покидая кабинет.

— Да, я помню, мой друг. Я помню.

Глава тринадцатая

Маскариль

Маскариль нашел флайт-коммандера за одним из погруженных в сумрак угловых столиков с бокалом вина в руке.

— Тут уютно, — признал он. — Хотя и простенько.

— К вечеру набьется народ и будет довольно шумно, — сказал Гарру. — Но будьте осторожны, шутки здесь понимают не так, как во дворце, запросто могут вздуть. Особенно чужака. Хотите выпить?

— Что здесь пьют?

— Я предпочитаю черное каннонау.

— Неплохо, — Маскариль поднял вверх руку и щёлкнул пальцами.

— Лучше бы вам подойти к стойке самому, — усмехнулся Гарру. — Бармена зовут Том.

Так Маскариль и сделал. Бармен молча наполнил бокал и подвинул его посетителю. Пальцем сдвинул уплаченную крону к краю стойки и уронил в ящичек для монет. Маскариль вернулся за стол. Вино оказалось и правда неплохим. Во всяком случае для не слишком изысканного заведения.

— Вы нашли меня, но забыли сказать, зачем? — равнодушно произнес флайт-коммандер.

— Принц назначил меня своим представителем на «Нибелунге», — ответил Маскариль.

— Никогда не слышал о такой должности, — нахмурился Гарру. — И мне не нравится, как это звучит.

— Во всех войнах при войсках находились посланники монаршей особы, чтобы держать, так сказать, руку на пульсе. Но! Я не собираюсь вмешиваться в командование, боги упаси! И чтобы избежать хотя бы видимости двоевластия, официально буду лишь вашим гостем. Подыграете мне и всё пройдет, как по нотам.

— Я все равно не в восторге, — пожал плечами Гарру. — Но так понимаю, вопрос решён.

— Решён, — подтвердил Маскариль.

— Ладно. Вы в курсе, что вам придется отказаться от нейроконнектора?

— Да, меня уже предупредили, — сказал Маскариль. — Честно говоря, давно хотел отдохнуть от виртуального мира, но не было хорошего повода.

— И, чур, никакой самодеятельности!

— За кого вы меня принимаете?

— За человека с острым умом, но достаточно самонадеянного, чтобы сделать какую-нибудь…

— Глупость, — закончил за коммандера Маскариль.

— Ошибку, — поправил тот.

— Постараюсь не совершить. Что у нас на повестке?

— Ищу людей. Прежде всего специалистов. Хотите помочь? Достаньте мне офицеров для морской пехоты. У меня сейчас неполный взвод на борту и большей частью он занимается наведением дисциплины. А нужна рота и к ней эскадрилья штурмовых и десантных машин, штаб и прочие службы.

— Ясно. Вам трудно вербовать аристократов, — догадался Маскариль.

— Вот именно.

— И каковы наши потребности?

— Рота морской пехоты требует пять офицеров. Эскадрилья еще одного и пару в штаб. В наличии имеется только один. Лейтенант Исбреен, баронет. По уму его бы надо повысить и поставить над всеми. Если набрать старших по званию со стороны, они провалят все дело. Исбреен хотя бы понимает, что такое морская пехота.

— Повышение утрясем без проблем, — пообещал Маскариль. — Что до офицеров, то полагаю, мы можем одолжить их у конной милиции. Им даже не придется менять звания, они единые с морской пехотой.

— Верно, — согласился Гарру. — Но с генералом Гоже мне говорить столь же сложно, как с прочими аристократами. Принц не учел этого, назначая меня на командование.

— Не беда, коммандер, я буду рядом, — пообещал Маскариль.

Он связался с дворцовым узлом связи и попросил узнать где сейчас находится генерал Гоже?

— Генерал проводит учения на Северном полигоне, сэр, — сообщил ему оператор.

* * *

Как и гвардия милиция состояла из одних дворян, то есть рядовой боец являлся офицером даже если у него не имелось подчиненных. Но обычно каждый из них брал с собой одного или двух человек, работающих в охране поместья, либо водителем. Поэтому войско получалось внушительным, если говорить о численности.

Но не о качестве. Верховые лошади, легкие бронемашины, пушечные коптеры мало годились для битвы с морской пехотой противника или тем более со спецназом. Выслеживать и гонять беглых зеков Королевская конная милиция могла без труда, но теперь она готовилась к противодействию вражескому десанту.

Ивор Гарру и Маскариль нашли генерала Кристиана Гоже на Северном полигоне. Его палатка светилась дырами. Должно быть её закупили лет пятьдесят назад вместе с партией бронемашин «Мухоловка», что как раз и совершали маневры перед генеральским взором. Закупили на распродаже, как и всё остальное вооружение.

— Нас сметут, как шахматные фигурки с доски, — весело заявил генерал Гоже. — Капрал, кофе милорду и… коммандеру.

— Флайт-коммандеру, — поправил Ивор.

— Один чёрт, все эти флотские звания не по мне, — отмахнулся генерал.

— Он капитан «Нибелунга».

— Наслышан, — Гоже вдруг подпрыгнул, схватил переговорное устройство. — Седьмой, ваша светлость, выгоняй своих на поле! Что ты там в леске, срать уселся? Гони, гони, смертничков на штыки!

Веселье генерала выглядело весельем обреченного. Судя по всему, он не храбрился на публику, а действительно собирался «славно повоевать» и «дорого продать свою шкуру». В конце-то концов, впервые в жизни у него появилось настоящее дело. Для того, чтобы преследовать беглецов-уголовников генералы не требовались, хватало и простых майоров.

— Готовитесь защищать город? — вежливости ради спросил Ивор.

— Как и всю остальную планету. На самом деле милиция может послужить лишь живыми сенсорами для поднятия по тревоге настоящей армии. Проблема в том, что настоящей армии у нас нет. Эти бронемашины просто игрушки для парадов. Но вы ведь приехали не просто подбодрить старого генерала?

— Мы бы хотели позаимствовать у вас офицеров, — сказал Маскариль, а Гарру в двух словах изложил проблему.

— Вам лучше взять кого-то у гвардии, — подумав над просьбой, ответил Гоже. — Их хотя бы учили спецоперациям. Всем этим трюкам с ножами, дымовыми гранатами и айкидо.

— У барона Лойтхарда и без того нехватка людей, а на нём лежит оборона дворца и принца, — сказал Маскариль. — К тому же гвардия уже пожертвовала флоту трёх офицеров, а конная милиция пока нет. Неужели среди такой массы нельзя найти пяток пригодных к службе в морской пехоте?

— Деревенщина, — отмахнулся Гоже. — Они будут только путаться у вас под ногами и блевать в невесомости. А компетентные люди мне и самому нужны позарез. Эту толпу надо как-то организовать.

Он вновь схватил переговорное устройство и заорал:

— Ваша светлость! Кто же прет на пулеметы толпой во весь рост? Не хотите запачкать китель грязью, запачкаете его кровью!

Он повернулся к гостям.

— Вот видите с кем приходится иметь дело?

— Генерал, а что если мы совершим обмен? — предложил Ивор Гарру.

— Обмен? Звучит как обман.

— Маскариль говорил, что вы хотели бы получить штурмовые боты.

— Хотел, не скрою. Мне кровь из носу нужна группа огневой поддержки, способная быстро добраться до места.

— Ну вот, — обрадовался Гарру. — Наши «Чанга» и «Ачехи» я вам, разумеется, не отдам. Но может быть вас устроит эскадрилья десантно-штурмовых ботов класса «Мандар»? Они старенькие, но на ходу. В космос им лучше не соваться, герметизация уже не та, огнеупорное покрытие требует проведения дефектоскопии, но ведь вам и не надо на орбиту. А я могу предложить по «Мандару» за каждого лейтенанта, желающего перевестись в морскую пехоту. Разумеется, только добровольца.

Генерал задумался.

— А где я возьму пилотов для ваших «Мандаров»? Насколько я понимаю, вы и сами не можете набрать штат?

— Управление там не сложнее гоночных аэрокаров, на которых любят прокатиться ваши лошадники, — поддержал коммандера Маскариль. — В космос им выходить без надобности, и фигуры высшего пилотажа крутить незачем, зато здесь на поверхности они поддержат ваши действия огнём.

— И это можно устроить? — генерал смотрел на шута, понимая что коммандер вряд ли обладает нужными полномочиями.

— Даю слово.

Генерал Гоже повеселел. Он взял переговорное устройство и гаркнул:

— Ваша светлость, заканчивайте. У меня для вас предложение, — он повернулся к гостям. — Желаю удачи, Гарру! Идущие на смерть, приветствуют тебя, так кажется?

— В каком смысле? — не понял коммандер.

— Ваша задача практически не выполнимая, — пояснил генерал. — Шутка ли, покалеченный рейдер против целого флота?

— Посмотрим, — флайт-коммандер улыбнулся. — Но думаю они не пришлют сюда целый флот. Ведь здесь всего лишь аварийный и разукомплектованный рейдер, верно?

* * *

— С вами дела пошли немного быстрее, — признал Ивор, усаживаясь за стол.

— Для этого я и примкнул к вам, капитан, — усмехнулся Маскариль.

В ответ на гостеприимство Соппеля, он решил показать жителю Милады, то что жители Милады обычно не видят — злачные места, рассчитанные на аристократов и заезжих богачей. Не желая шокировать флайт-коммандера, Маскариль выбрал для начала вполне пристойное заведение на Литен Ринг под названием «Раннамаари». Если не считать полуобнаженных официанток, символизирующих, по-видимому, жертвенных девственниц, это был обычный ресторан, то есть заведение предназначенное для удовлетворения из всех пороков только лишь чревоугодия.

Клубы и пряди искусственного тумана отделяли столики друг от друга, создавая зоны приватности. Они же скрывали пол, стены и вообще весь интерьер. Мягкий свет падал с потолка — сплошной матово-белой панели. Столы подсвечивались сильнее, периферия слабее, окружающий туман заполнял сумрак. Официантки выныривали из него словно нимфы рассветного моря и, поставив на стол очередное блюдо, исчезали. Музыка звучала приглушенно. Естественные звуки — шум прибоя и свист ветра, мешались с игрой арфы, маримбы и айяричи. Маскариль композицию к стыду своему не узнал и чтобы не расстраиваться переключил внимание на еду. Разумеется основу всех блюд составляли морепродукты. Для жителей Барти, на котором морей никогда не существовало, даже самая обычная креветка являлась деликатесом. А здесь подавали всё: гребешки, устрицы, крабов, омаров, несколько видов рыбы, морскую змею, кальмара. И даже акульи плавники. Акулы, между прочим, водились исключительно на Земле, так как никому в голову не пришло расселять их в своих мирах, а поэтому цены рестораторами ставились соответствующие.

— Это какой-то кошмар, — признался Ивор Гарру, устало глядя перед собой.

— Что вы имеете в виду под кошмаром? — заинтересовался Маскариль. — Краб на этом блюде немного похож на огромного паука, но вряд ли вы страдаете арахнофобией.

— Нет, не страдаю. Кошмаром я назвал ситуацию, когда среди многих тысяч аристократов, служащих в милиции, не удалось найти ни одного мало-мальски знакомого с космическими полетами.

Одним из недостатков простого человека, по мнению Маскариля, являлось неумение отвлекаться от важных дел, чтобы предаться пороку. Нет, совсем уж низы вполне могли нажраться в баре после работы. Таких он часто встречал, когда исследовал общественное дно. Причем на любой планете. Но те занимались поденной работой и делом не горели. А вот такие, как Ивор Гарру, люди дела, отвлечься от дела не могли. Они спали, ели и трахались с мыслями о партии товара, электрической схеме, программе обучения и о чем угодно ещё.

— Всякий, кто имел знакомство с космосом, улетел за славой, — пожал плечами Маскариль.

— Это всего лишь несколько сотен офицеров. Жалкая кучка, в сравнении с той же конной милицией.

— Чтобы понять, почему среди такой массы аристократов трудно найти технически грамотных людей, следует погрузиться в социальную историю наших миров.

— Ну мне кажется, это подходящая обстановка, — Ивор крутанул указательным пальцем.

— Ладно, поведаю вам историю, — Маскариль прожевал кусочек крабового мяса. — Искусственно созданные системы редко бывают стабильными. Идеологические и политические беженцы пытаются создать свои утопии на изолированных планетах, но их догматы как правило перестают работать уже в третьем поколении. Если конечно вы не создаете абсолютно закрытую и тоталитарную систему, вроде религиозных общин. Но и тогда разрушение смыслов лишь вопрос времени. С феодальными же мирами крах обычно терпят уже в самом начале проекта.

— Почему? — спросил Гарру.

— Не спешите, — улыбнулся Маскариль и проглотил ещё несколько кусочков краба, предварительно макая их в соус айоли. — За последние триста лет предпринималось множество попыток заделаться королями на какой-нибудь окраинной планете. Начиналось всё пышно и красиво, вложением огромных средств, а заканчивалось падением государств в нищету, переворотом, диктатурой, и, наконец, возвращением в русло основной социальной парадигмы — свободного общества. С нашими четырьмя королевствами всё вышло иначе. Возможно потому, что их основателями стали успешными финансисты, которые отталкивались от жизнеспособной экономической модели, а уже на неё прикручивали монархию.

— Вы имеете в виду пенитенциарную ренту?

— Именно. Но это не только вопрос экономики. Допустим, вы решите заделаться феодалом — что ж, не проблема, если есть средства на покупку территории. Загвоздка в том, что никто добровольно не захочет стать вашим крепостным или даже ленником. Вы можете нанять слуг по сколь угодно длительному контракту, но не можете закабалить их. Право покинуть любого нанимателя, как и право покинуть любое государство или планету — краеугольный камень наших миров.

Поэтому большинство так называемых неофеодалов по сути просто владельцы земли, на которой вкалывают роботизированные системы или в крайнем случае арендаторы. Чем вы в таком случае будете отличаться от обычного фермера? Или аграрной компании?

— Ничем.

— Верно. Но наши четыре друга нашли выход.

— Друга?

— Короли-основатели были друзьями по кампусу, вместе учились, вместе отдыхали, вместе создали финансовую компанию и занимались биржевыми спекуляциями.

— Биржевыми спекуляциями? — не понял Гарру.

— До провозглашения медленной экономики, деньги делали просто из воздуха, покупая и продавая различные активы. После Великого кризиса повсюду ввели заградительные налоги на фидуциарную деятельность. Но наши друзья успели хорошо заработать.

— Понял.

— А потом они придумали, как построить устойчивую феодальную систему, — продолжил Маскариль. — Существуют сотни миров, жители которых с одной стороны не желают соседства с тюрьмой или исправительным лагерем, а с другой стороны, слишком гуманны, чтобы линчевать преступников или отправлять их на частные каторги. Зато все эти миры достаточно богаты, чтобы платить.

Корпоративные миры конечно хотели бы разжиться дармовой рабочей силой, но законы большинства развитых миров не допускают коммерческого использования труда заключенных. В то время, как ведение натурального хозяйства для собственных нужд вполне допустимо. Этим и воспользовались короли-основатели. Они хорошо поработали над юридическими и политическими документами, исключили коммерческое использование арестантов и придумали внятное обоснование для гуманистов. Заключенные в имениях разделены на небольшие группы, занимаются сельским трудом при хороших условиях содержания, что не только способствует исправлению, но предотвращает дальнейшую криминализацию, налаживание криминальных контактов, восприятие уголовной этики.

Схема получилось безупречной и весьма устойчивой. Густонаселенные миры рады избавиться от швали, а королевства имеют много рабочих рук, которые не особенно нужны, зато тешат сословное самолюбие. Большие миры экономили, королевства зарабатывали. Всем было хорошо, по большому счету даже самим уголовникам, так как ферма или ранчо выгодно отличались от переполненных тюрем, находящихся под контролем садистов и криминала. Даже когда некоторые из миров-контрагентов заподозрили в пенитенциарной системе четырёх королевств нечто противоречащие их представлениям о гуманизме и отказались от наших услуг, всегда находились другие, не обращающие внимания на такие мелочи, как сословное неравенство и ограниченная эксплуатация заключенных.

Впрочем, исправлялись далеко не все, чем, кажется, и воспользовался этот Генерал Марбас. После нападения на Новую Австралию его армия выросла как на дрожжах. Но мы сейчас не об этом…

Маскариль вновь предался чревоугодию, а его собеседник, похоже по-прежнему воспринимал пищу лишь как источник энергии и витаминов. Даже нежное мясо голубого тунца не заставило его отвлечься от размышлений и забот. Пищу он переваривал как информацию — сугубо утилитарно.

— Но как связано всё вами сказанное с низким уровнем знаний и мотивацией новобранцев? — спросил Гарру. — Ведь у аристократов есть все возможности для образования и развития.

— Проблема устойчивости в стагнации, — ответил Маскариль, отделяя устричной вилкой мясо от раковины. — Невозможно создать застывшую в золотом веке общественную или экономическую модель. Если она не будет развиваться, она начнет деградировать. Или поначалу деградировать начнут отдельные её элементы. В нашем случае люди.

В королевстве Райдо восемь тысяч дворянских семей, и все они получают пенитенциарную ренту. Получают независимо от личных способностей, знаний, риска, затраченного времени.

Это как гарантированный базовый доход, что ввели на старых планетах, только во много раз хуже. Потому что ГБД многие воспринимают именно как базу, от которой можно отталкиваться, чтобы расти, а пенитенциарная рента это гарантированный крупный доход, и стимулов куда-то расти уже нет. Вы всегда можете нанять на часть ренты компетентных специалистов — охранников, приказчиков, агронома, а остальное тратить как вздумается.

Поэтому молодые балбесы предаются развлечениям, вроде охоты на кенгуру, или порокам, вроде походов по злачным местам Милады. Общий уровень их развития не то, чтобы низок, но образование в основном касается языков, искусства, умения стрелять и фехтовать, конной выездки, всего того, что определяет образ дворянина, каким он сложился за века через литературу, кино и шоу. Они как правило игнорируют технические дисциплины, фундаментальные науки, но что ещё хуже социальные и естественные науки, экономику. Вот почему сложно найти готовых офицеров хотя бы на один корабль.

По социологическому канону деградирующее дворянство должно нищать и замещаться буржуазией, но в нашем случае это исключено, и мне, как социальному философу, даже интересно, как далеко зайдет дело?

— Но ведь взамен дохода от содержания заключенных они обязаны службой, — возразил Гарру.

— Верно, но в мирное время выбор службы носил добровольный характер и большинство выбирало милицию, то есть всё ту же охоту на кенгуру. Не поверите, но даже набрать компетентных людей в Сенат оказалось сложно. Конечно, привлекательный статус и возможность запустить руку в казну не оставляет места вакантными. Но качество неизменно страдает.

— Возможно война спасет ваше дворянство от деградации, — подумал вслух Гарру.

Глава четырнадцатая

Снова в строю

Общие оперативки превращались в затяжное противостояние с аристократами. Благородия словно соревновались, кто сможет уязвить капитана, не подставляясь под дисциплинарный устав. Точно школьники, придумывающие козни нелюбимому преподавателю. Работа шла ни шатко, ни валко, хотя прямого саботажа Ивор, разумеется, не заметил.

С некоторых пор брифинги с техническим персоналом он проводил без отпрысков благородных семей, так выходило быстрее. Тем более, что грамотного офицера с техническими знаниями ему так и не предоставили, если не считать шевалье Дастиса из дворцового узла. Тот оказался вполне компетентным, так что хотя бы за секцию связи Ивор мог не беспокоиться.

Организация же ремонтных работ висела на главном инженере Джонсоне, боцмане Гарднере и старшем технике Маккинли, который все еще не мог смириться с принудительной вербовкой.

— Что у нас с генераторами гиперполя для орудий? — Ивор часто начинал обсуждение не с самых важных вопросов, чтобы легче войти в конструктивное русло.

— Пока неисправны, но с ними проблем, думаю, не будет, — ответил Джонсон. — Осталось подобрать инверторы и порядок. С вашего позволения, мы раскурочим торпеду и возьмем недостающие запчасти. Торпед у нас много, а башенная установка одна.

— Не так уж много, но пусть, — махнул рукой Ивор. — А главный корабельный генератор, что с ним?

— С корабельным всё гораздо хуже, но нам его всё равно не запустить, потому что контуру не хватает нескольких сегментов. При ударе контейнера часть панелей повредило. Мы надеялись найти запасные, но их не осталось.

Панели за счет особой микроструктуры и электромагнитного возбуждения создавали вокруг корабля так называемый кипящий квантовый слой, который изымал его из нормального пространства. Малейшая трещина на панели разрушала структуру, а без сплошного кипящего слоя корабль оставался в обычном пространстве и просто сиял, как маяк, сжигая энергию в гигантских масштабах.

Монокристаллические сегменты выращивались из газовой фазы в особых установках по заданным параметрам. Повреждали их редко — во время полета в обычном пространстве панели убирались в защитные карманы или ниши, зато и вернуть целостность в случае повреждения было невозможно. Монополия на технологию их производства принадлежала развитому миру Моронго, где орбитальные фабрики предлагали всем желающим по довольно высокой цене. И хотя у королей деньги водились, небольшой спрос делал покупку производства не выгодной. Обычно вопрос решался установкой запасных сегментов, которые закупались на Надале. Однако «Нибелунг» разграбили дочиста. Инженер Джонсон мог бы использовать части для коммерческих кораблей, если бы на Барти нашлось подходящее судно. Но большинство торговцев имели другие размеры корпуса — больший диаметр с меньшей кривизной поверхности. А коммерческих корпусов средних диаметров (в размерности крейсера или рейдера) на Барти не оказалось.

«Нибелунгу» оставалось ждать, когда в систему всё же заглянет подходящий кораблик или с Надаля доставят первый заказ с припасами и запчастями.

Со многими другими компонентами проблем возникало не меньше. Повышенный до шефмастера Мэтт Гарднер то и дело мотался со списком необходимых деталей на поверхность, изымая их где только можно — в штабе флота, в ангарах аэропорта, даже в дворцовом гараже. Добыть ему удалось многое, но далеко не всё.

— В основном заполнили закрома всякой мелочью, — доложил он. — А для восстановления генератора нам нужны преобразователи и модуляторы, да и обычные предохранители не помешают, причем сотнями. Система едва отлажена и гореть будет часто. В реакторный нужны мегаваттные лазеры, в радиотехнический антенные усилители, радиочастотные анализаторы, измерители модуляции. Нужны новые серводвигатели для выдвижения радиатора и сенсорных полей. В общем список большой выходит. Парни с других кораблей тащили всё, что не приварено намертво. Это только по корабельным системам, а у морпехов ещё один список, не меньше нашего.

— Ладно, — произнес Ивор, потирая глаза. — Есть у меня мысль, где можно кое-что раздобыть. Даже две мысли. Гарднер, полетите со мной.

* * *

В мастерской Ли Туана на Веркстедер можно было скопировать всё, что угодно. Всё, что не требовало печати на молекулярном уровне или сложных систем, или особых физических условий производства. Будучи подростком Ивор с друзьями подрабатывали здесь, а по ночам, когда мастер спал или делал вид что спит, печатали на принтере выкидные ножи, мультитулы и пистолеты. Не все скаченные в свободном доступе программы кодировали хороший продукт, не все порошковые смеси давали подходящий материал. Им пришлось перебрать множество вариантов, но по достойному пистолету и ножу они в конце концов получили.

Улица Веркстедер когда-то являлась окраиной города. Вдоль северной её стороны тянулись бескрайние поля солнечных батарей, а южную заполняли гаражи, мастерские, склады и боксы для хранения вещей. С расширением города здесь обосновались торговые представительства, автосалоны, офисы и мотели. Аренда выросла, но мастерская Ли Туана все еще держалась на плаву.

— Так-так, — сказал мастер, разглядывая кучу выложенных перед ним деталей и механизмов. — Эти мы оцифруем сами, а на эти нужно поискать стандартные программы.

Он положил крыльчатку насоса в камеру сканера-анализатора.

— С гомогенными материалами проще всего, — сказал он. — Мы испарим лазером пару молекул с детали, узнаем состав. Потом смешаем нужные порошки и выпечем точно такую же. Конечно, в металлах многое зависит от режима отпуска и закалки, от проковки, проката. Но это я бы заметил по измененной поверхности. А здесь поверхность матовая, без следов дополнительной обработки.

Сканер закончил работу. На компьютере мастера появился состав, плотность, размеры и другие параметры. Он ввел поправку на степень износа. Состав сбросил в смеситель, а параметры в принтер.

— Не хочешь поработать на меня? — пришло в голову Ивору.

Хотя Ли Туан выглядел стариком, да в сущности стариком и являлся, здоровья у него хватило бы на двух молодых. Всё дело в восточных практиках и воздержании от соблазнов, которых Ли Туан придерживался всю свою жизнь. В молодости изнурительные регулярные тренировки и ограничения выглядят чрезмерной платой, но с возрастом инвестиции в здоровье дают эффект. Ивор, однако, до сих пор сомневался, стоит ли игра свеч?

— На тебя? — уточнил Ли Туан.

— На принца, — признал Ивор. — Мне нужен шеф в ремонтную секцию на «Нибелунге». Будешь заниматься почти тем же, чем и здесь. Оборудование на борту имеется, а вот человека со знанием и опытом нет.

— Тем же? — фыркнул Ли Туан. — Парень, я работал на торговых линиях в молодости.

— И все же?

— Придешь забирать заказ, поговорим.

* * *

Перелет в южное полушарие занял больше времени, чем спуск с орбиты. Несмотря на усталость, «Маламут» Ивор вёл сам. Рик Сэлмон вернулся в морскую пехоту, а нанятые на стороне техники летали на шаттле орбитальных доков, одолженном инженеру Джонсону по знакомству. Господа бывшие гвардейцы и вовсе нанимали коммерческие шаттлы, когда хотели спуститься на поверхность или вернуться на «Нибелунг». Из-за использования гражданских бортов, Ивор всё ещё не мог осуществить свою давнюю задумку — убрать рейдер со старого парковочного места. От этого он чувствовал себя неуютно, словно явился на битву не только безоружным, но и со спущенными штанами.

Людей по-прежнему не хватало. И запретить полеты на «Нибелунг» посторонних машин он не мог. Уже снижаясь Ивор подумал, что хорошим пилотом может разжиться там же, где и запчастями.

Шаттл пришлось посадить рядом с воротами. Втискивать тяжелый «Маламут» в ущелья между терриконами отработанного металла и пластика Ивор не рискнул. Не та у него была квалификация.

Призрачное Поле сейчас действительно выглядело призрачным. Марево поднималось от перегретой солнцем поверхности, искажая горы мусора самым причудливым образом.

Ломка появилась не сразу. Возможно спала, возможно изучала незваных гостей с помощью камер наблюдения.

— Привет, чувак, не думала, что вернешься, — сказала она.

— Нам понадобились разные железяки, — сказал Ивор и представил спутника. — Это шефмастер Мэтт Гарднер. Это Ломка, королева свалки.

— Что вас интересует, мастер? — спросила девушка.

Мэтт навскидку назвал несколько узлов.

— Топайте к той синей куче, — показала она рукой. — Это снятые с королевской яхты старые кресла и диваны. За ней будет куча поменьше, в ней должны быть инверторы. Из двух легко соберете один.

Гарднер поправил на плече ремень пустой пока ещё сумки и с предвкушением хорошей добычи направился к указанному месту.

— Сожалею, но мне придется забрать твои игрушки, — сказал Ивор. — Я имею в виду «Мандары».

— Даже «сто седьмой»?

— Скорее всего. Но его я возьму последним. Всё зависит от того, сколько офицеров мне отдаст генерал Гоже.

— Ты неплохо поднялся, как я посмотрю, чувак из Соппеля.

— Меня назначили капитаном «Нибелунга».

— Слышала, — она махнула рукой. — Тут можно смотреть новости, если ты помнишь.

— Хочешь поступить на королевскую службу?

— Нет, — резко ответила Ломка.

— Понятно. Я думал, поможешь починить мне гиперпривод.

— Я не секу в космических штуковинах, забыл? Я люблю летать, а не плавать.

— Я пошутил. На самом деле мне нужен пилот на капитанский шаттл.

— На «Маламут»? — она с большим уважением взглянула на его машину.

— Нет, юная леди, — усмехнулся Ивор. — Я хотел предложить тебе «Скиф», шестой серии.

— Дорого богато, — сказала Ломка.

Но глаза её предательски блеснули.

— Так что? — принялся дожимать Ивор. — Я не позволю никому командовать тобой. Получишь сразу шеф-пилота. Это самое высокое звание в авиагруппе, не считая офицерских. А если кто-то попытается обидеть…

— Пф…

— И ты сможешь начать отрабатывать съеденные за эти годы флотские завтраки.

* * *

Старый адмирал Реймонд время зря не терял и успел уже обрасти бюрократией. А бюрократия даже во время войны занималась крючкотворством. Такова уж её природа.

— Вы хотите сделать шеф-пилотом четырнадцатилетнего подростка? — спросил один из адмиральских помощников.

— Именно это я и сказал, — подтвердил Ивор.

— Это противоречит закону, — заявил помощник. — Флот берёт добровольцев с шестнадцати лет и только с согласия родителей.

— У неё нет родителей.

— И ей нет шестнадцати.

Речь, конечно, шла о местных годах. Но поскольку сутки на Барти составляли тридцать один и две десятые часа, а вращался он вокруг Нафанаила с периодичностью 290 дней, то год получался примерно на триста часов дольше стандартного, то есть земного. Обычно разницей пренебрегали, хотя получалось, что совершеннолетие на Барти наступало на полгода позже.

Ивор некоторое время думал, не использовать ли этот факт в качестве аргумента, но даже лишние полгода не делали Ломку совершеннолетней. К сожалению советник Дейч пропадал сейчас на орбитальных доках, пытаясь помочь Ивору ускорить ремонт «Нибелунга», а идти на прием к адмиралу он не рискнул. У того мог возникнуть очередной заскок и тогда пришлось бы обращаться к принцу, а этот ресурс Ивор предпочитал использовать разумно и держать про запас.

— Значит мы выбросим все её данные в корзину и наймем, как человека без прошлого, — заявил он.

Такой вариант вербовки тоже значился в регламенте. В конце концов, половина наемников в морской пехоте скрывала правду о своем происхождении.

— Человеку без прошлого не присваивают просто так высший ранг пилота, — попытался возразить чиновник.

— О! Думаю она легко сдаст экзамен.

* * *

Вернувшись на корабль, Ивор с удивлением обнаружил в ангаре лёгкий шаттл гражданского образца. Он даже не смог поначалу различить модель, потому что весь корпус покрывала аэрография, скрадывающая очертания. В глазах зарябило от котят. Один был нарисован на хвостовом оперении, один на кокпите, несколько на фюзеляже, ещё больше их поместилось на крыльях. Котята играли друг с другом, с клубками и бантиками, выглядывали из корзин и коробок.

Легкомысленная роспись настолько расходилась со строгими военными мотивами, что Ивор опешил и некоторое время рассматривал шаттл в полном молчании. Нет, определенно надо искать пилотов и уходить с этого места. Тут просто проходной двор какой-то.

Наконец он разглядел модель.

— Это «Тизания», я не ошибаюсь?

— Она самая, — ответил флайт-офицер Пирсон.

Пятиместные шаттлы класса «Тизания» относились скорее к предметам роскоши, нежели к средствам передвижения. Приборные панели для них изготавливали из амаранта, кресла обтягивали дорогой кожей, а металлические детали декора и всякая фурнитура чаще всего выполнялись из сплавов золота, платины и иридия. Новейшие лазеры компактного термоядерного реактора давали приличное ускорение в космосе и достойную скорость в атмосфере. Системы жизнеобеспечения, аварийного спасения, бытовой блок и развлекательный комплекс — всё здесь было на высоте.

— Что в нашем ангаре делает гражданский борт? — спросил Ивор.

— Прибыла графиня Демир, — с видимым раздражением ответил Пирсон. — Вы же не думаете, что я могу выставить отсюда графиню?

— Именно так я и думаю, — Ивор с трудом сдержал гнев. — Военный корабль, знаете ли, не место для…

Тут дверь шлюза открылась и из шахты в док выпорхнула молодая женщина лет двадцати.

— А вот и она, — усмехнулся Пирсон.

Графиня оттолкнулась ногой и ловко без единого лишнего движения, перелетела к офицерскому пятачку. Она вытянулась, представ перед Ивором в немного зауженной флотской униформе, которая подчеркивала её стройную фигуру. Ивор впал в ступор второй раз за последние пять минут.

— Флайт-офицер Ада Демир, — представилась девушка. — Направлена на «Нибелунг» штабом флота. Разрешите подняться на борт, капитан?

У офицеров на Барти не принято требовать предписания. Им положено верить на слово. Тем более, что приказы всё равно должны поступить по каналу связи в зашифрованном виде.

— Разрешаю. На какую должность вас направил штаб, графиня?

— На ту, которую вы сочтете уместной, капитан, — отчеканила она.

Что ж, по крайней мере с ней не придется выстраивать субординацию.

— В таком случае скажите, какова ваша квалификация?

— Навигация и управление космическим кораблем, капитан. Коммерческая лицензия.

— Есть опыт?

— Да. Обычно именно меня оставляли старшей на мостике нашей фамильной яхты при всех этих скучных перелетах.

— Хорошо. Мне как раз нужен навигатор и еще один вахтенный офицер. Так что добро пожаловать на мостик, флайт-офицер. И кстати, пока мы не найдем пилотов на шаттлы, вы могли бы время от времени заниматься перевозкой.

— Как скажете, коммандер, — охотно согласилась молодая графиня.

Они летели по лифтовой шахте и Ивор некоторое время мог любоваться её бедрами. Нет. Штаб флота точно съехал с катушек, если начал присылать сюда молодых графинь. За все время службы Ивор не встретил на борту эсминца ни одной женщины офицера. Среди нижних чинов они встречались, но на офицерские должности вполне хватало дворянских отпрысков мужского пола. Аристократки на Барти вообще не часто появлялись в форме. Будь то милиция, гвардия или флот.

Женщины предпочитали вести домашнее хозяйство (вернее управлять имением) или развлекаться, поскольку служба королю от них не требовалась. Столь патриархальный уклад не превратил их в людей второго сорта, как можно было бы ожидать. Дворянки много путешествовали, развлекались, занимались бизнесом, получали отличное образование. Чему доказательством и являлась молодая графиня.

— Ваше постоянное место будет вот здесь, — показал Ивор на кресло навигатора. — А когда будете нести вахту пересядете сюда. Осмотритесь пока. И рекомендую почитать руководство по боевым системам корабля.

— Я уже прочла все, что могла добыть.

— Правда? Как только будет время обязательно проэкзаменую. Но у меня для вас плохая новость, графиня. От гражданского шаттла придется избавиться. Ему на борту не место.

Она чуть закусила губу потом кивнула, скорее собственным мыслям, чем словам капитана.

— Перед полетом, я выяснила, что на «Нибелунге» есть три свободных бокса. Давайте так, капитан. Если птичка вам помешает, вы выбросите её в космос. А пока пусть постоит тихонько в стойле.

Ивор задумался. Он поспешил, когда решил, что с графиней проблем не будет. Она безоговорочно признала в нем старшего, но вовсе не собиралась бегом выполнять приказы. Что ж, это качество тоже можно использовать.

Глава пятнадцатая

В движении

Ивор просмотрел данные на мониторе и повернулся к шефмастеру.

— Корабль подготовлен к режиму вращения?

— Всё готово, сэр, — доложил Мэтт Гарднер. — Вещи принайтованы, мусор убран. Что-нибудь конечно отлетит, но без этого никогда не обходится.

— Мистер Ли, выполняйте маневр.

— Да, сэр, — оператор нажал несколько кнопок.

— Приготовиться к движению! — сообщил механический голос. — Очистить межпалубные коридоры.

В отсеках прогудел сигнал готовности к изменению ускорения.

— Судя по датчикам, в коридорах никого, сэр. Двери заблокированы.

После установления искусственной силы тяжести продольные коридоры корабля превращались в лифтовые шахты. Если кто-то по недомыслию окажется внутри них, у него будет несколько секунд чтобы уцепиться за поручни. Иначе его ждет падение вверх или вниз, в зависимости от того, по какую сторону от центра он находится. В любом случае это могло привести к травме или даже к смерти.

— Пуск!

Зашумели маневровые двигатели. Корабль задрожал. Постепенно людей стало прижимать к креслам, а некоторые пропущенные при осмотре матросами предметы принялись мягко опускаться на палубу. Через несколько оборотов сила тяжести достигла единицы.

Единица, впрочем, получалась только на самой нижней палубе, а здесь, на мостике, вращение давало четыре пятых от нормы. Чего им вполне хватало.

— Всем секциям, проверить работоспособность оборудования.

Уже через минуту начали поступать отчеты. Команда протестировала корабельные узлы и не нашла замечаний. Антенны, сенсоры, радиаторы свободно разворачивались и убирались в ниши, пушки, лазеры, генераторы электромагнитного импульса, вращались в своих спонсонах и быстро наводились на условную цель. Электрические системы не искрили, выдавали номинальное напряжение, тестовые сигналы проходили по сетям без помех.

По идее «Нибелунг» следовало бы вывести в открытый космос и проверить оборудование при максимальном ускорении, но Ивор уходить от планеты пока не хотел. И вообще не желал как-то демонстрировать готовность корабля. Всё что он хотел, это тихо переместиться на другую орбиту.

* * *

Почти сразу после запуска вращения на борт «Нибелунга» прибыл Маскариль. Он точно специально дожидался более пригодных условий существования. Его прибытие было кстати, потому что у Ивора накопилось множество вопросов, которые он сам оперативно решить не мог, а Маскариль являл собой отличную альтернативу обращению напрямую к принцу.

— Я хотел бы с вами поговорить, — сказал Ивор представителю принца.

— Не вопрос. Давайте отправимся в Миладу и пообедаем там. Я показал вам далеко не все чудесные местечки, где можно вкусно поесть.

— Но, милорд! Вы же только что прибыли на корабль! — удивился Ивор.

— И уже проголодался, — улыбнулся Маскариль.

— Не знаю, — скривился Ивор. — Не хотелось бы тратить время на рестораны. Там все происходит так медленно.

— Что ж, тогда давайте закажем что-нибудь особенное нашему корабельному коку, не зря же Фроди загнал старину Рюттера в космос.

— Я обойдусь сэндвичем, — отмахнулся Ивор.

— Нет, мой друг, если вы хотите поговорить, то никаких сэндвичей. Говорить удобнее за столом, а не жуя на бегу.

Повара, вернее уже кока, они нашли в трюме (то есть на самой нижней палубе), сидящим на откидном табурете и грустно взирающим на стеллажи, заполненные сотнями одинаковых упаковок, консервов, пластиковых канистр с концентратами и ланч-боксами.

— Зачем все это? Почему на корабле нет морозильного отделения для настоящего мяса и замороженных овощей? Что можно приготовить из тушёнки?

— Холодильник есть, и там хранится немного мяса, — сказал Ивор. — Но обычно его отключают перед выходом в гиперпространство.

— Это еще почему? — удивился кок. — Я как-то летал на яхте баронов Воллемер. Мы готовили там лазанью на вторую неделю полета.

— Сэр, — напомнил Маскариль с добродушной улыбкой. — К капитану принято обращаться «сэр».

— Да, милорд, — кивнул Рюттер.

— На военном корабле меньше пространства, — пояснил Ивр. — А ради пары фунтов вырезки не стоит поджаривать собственную тушу. Ведь температура внутри корабля растёт с каждым часом.

— Почему, сэр?

— Как опытный кулинар вы должны знать сколько калорий потребляет в среднем человек в сутки.

— В сутки Барти или стандартные?

— Всё равно.

— За сутки Барти человек потребляет около трёх тысяч калорий, сэр.

— Отлично! И все эти калории никуда не исчезают, человек их возвращает в пространство в виде тепла.

— Много ли там тепла?

— Достаточно, чтобы довести до кипения сорок литров воды.

— Что, правда?

— Капитана не принято переспрашивать, — заметил Маскариль.

— Правда, — ответил Ивор. — И как вы наверное знаете, все холодильники понижают температуру в камере за счет того, что обогревают окружающую среду. Это предписывают законы термодинамики.

— Вот и обогревали бы окружающую, сэр. Зачем же обогревать внутри?

— В гипере сброс тепла невозможен. Корабль не взаимодействует со средой гиперпространства, а значит не может производить теплообмен.

Как раз в этот момент два матроса доставили целый поддон спагетти.

— Вот видите, вы легко приготовите пасту, — заметил Ивор. — В запасах должны быть томатный соус и сыр, так что не вижу никаких проблем.

— Без зелени? Овощей? Без хорошего стейка или хотя бы рыбы? Вы верно привыкли питаться в уличных забегаловках, сэр. При всём уважении.

— В детстве я питался даже в автоматах Армии спасения и Фуд Нот Бомбс.

— Сочувствую. Армия, бомбы… это как-то повлияло на ваше решение пойти во флот?

— Нет, разве что на каком-то глубинном уровне подсознания. Но я вижу вы начинаете дерзить капитану.

Похоже, кок привык вести себя свободно с представителями элиты. И почему-то решил, что это распространяется на военный корабль. Однако, воспитание Рюттера Ивор решил оставить на потом.

— Прошу прощения, сэр. Я просто хотел сказать, что автоматы сами себе повара, вот в чем дело. Почему бы не поставить такие на корабле? Я бы с удовольствием продолжил работу в ресторане.

— Не сердитесь, мой друг, — вступил в дело Маскариль. — Может капитан и непритязателен к пище, я-то другое дело. А пока мы на орбите шаттлы будут доставлять свежие продукты с поверхности, то же самое и во время остановок у других планет. По сути консервы это резерв на всякий случай.

* * *

Благодаря появлению силы тяжести, Рюттер наконец-то смог развернуться в полную силу на корабельной кухне, а капитан с гостем пообедать на борту как полагается. С ложками, ножами и вилками, тарелками и бокалами. Так что они обедали вдвоем, а Рюттер лично подавал блюда.

На вкус Ивора пища получилась слишком вычурной. Сладкое мясо, странный соус под названием дюксель, пёстрый гарнир из множества овощей и фруктов — сладких, кислых, соленых, острых. Не успеешь привыкнуть к вкусу корнишона, а его уж нет, поедаешь перчик, затем печеный сельдерей, яблоко. Вкусы сменялись как цвета прожекторов на вечеринке.

— Вы следите за новостями, Гарру? — спросил гость, едва успев прожевать первый кусочек.

Ивор отметил, что всякому аристократу претит вкушать еду молча. Обязательно дай завести пустой разговор. Но может оно и к лучшему, потому что сам он не знал, как ловчее перейти к делу.

— Нет времени смотреть медиа, а что случилось?

Обычно важные новости, которые в той или иной степени касались флота поступали на корабли из штаба в виде краткого дайджеста или сводки. Но теперь в штабе не хватало людей, чтобы выполнять даже такую простую работу.

— Две недели назад генерал Марбас захватил королевство Йера, то есть Волчицу, — сообщил Маскариль так спокойно, словно речь шла о результате матча по игре в кубб.

Волчица (обитаемая планета в системе Адонис) располагалась неподалеку от Новой Австралии и, разумеется, стала следующей целью повстанческого флота. Новость Ивор счел скорее обнадеживающей, потому что между противником и Барти лежало ещё достаточно световых лет и в добавок одна обитаемая система Адлер с планетой Майрхофен.

— Флот Марбаса продвигается не так быстро, — сказал Ивор. — Значит у нас больше времени. Что-нибудь слышно о приготовлениях Майрхофена?

— Нет, — покачал головой Маскариль и взял паузу чтобы разжевать кусочек овоща. — У королевского флота Хагалаз, кажется, не осталось ни одного корабля. Насколько я понимаю, их нынешний наместник собирается дать бой на поверхности. Всё же это горная страна. Из ущелий не так просто будет выкурить войска.

— Глупо, — заметил Ивор. — Если противник будет контролировать орбиту, никакие горы им не помогут.

Он решил, что настал удачный момент обратить внимание королевского шута на дикую нехватку людей для единственного корабля, что только и может защитить орбиту Барти.

— Вы знаете графиню Демир, что скажете о её способностях? — спросил он.

— Увидел её впервые неделю назад, — Маскариль улыбнулся. — Она ворвалась в личные покои принца, как взбесившийся кенгуру, и потребовала назначения на флот.

— Вот как?

— Да. Она та еще штучка, — Маскариль слегка закатил глаза. — Но в её компетентности можете не сомневаться. Мы проверили, графиня с отличием закончила коммерческую летную школу на Надале, а там не делают скидок нашим аристократам из-за происхождения. Что до мотивации… в том злополучном объединенном флоте находились оба её родителя.

— Спасибо за информацию, — кивнул Ивор. — Что ж. Я собираюсь отправиться на поверхность. Мои офицеры не горят желанием заниматься вербовкой простолюдинов, да и если честно, не имеют опыта общения с горожанами. Барон привел конюха и я подозреваю намерен использовать его в качестве денщика, а Швегла нашёл какого-то бездомного бедолагу. Он годится только для черной работы.

— Где же вы намерены набрать специалистов по корабельным системам? — поинтересовался Маскариль. — В торговых компаниях?

— Можно поискать и там. Но основную надежду я возлагаю на гражданские организации — аэропорт, главный офис транспортного контроля, почтовая служба и всё в таком роде. Там работают достаточно компетентные кадры, пусть и не всех нужных на военном корабле специальностей. И помощь, чтобы открыть к этим службам доступ, мне бы не помешала.

— Но ведь они работают на поверхности, — возразил Маскариль. — Их глазами и ушами являются орбитальная группировка, станции на астероидах, маяки…

— Что ж, мне выбирать не приходится, уговорить бы этих. На самом деле я сильно сомневаюсь что смогу хоть кого-то заполучить.

— Решено. Я отправляюсь с вами, — заявил Маскариль.

* * *

Завербовать работников гражданских служб, как Ивор поступил с наземным персоналом флота, он не мог. Король или кто-либо от его имени, не имел права проводить принудительную вербовку. Даже в чрезвычайной ситуации. Это являлось краеугольным камнем политической системы Барти. Горожане, как и свободные поселенцы на землях аристократов, не платили короне налогов, не выполняли повинностей и не подлежали призыву на королевскую службу.

В распоряжении вербовщиков оставались лишь уговоры и убеждения.

— Мы коммерческое предприятие, хотя и получили контракт от короля. На военную службу никто из наших не подпишется, — заявил гостям начальник отдела управления транспортного контроля, выражая, как он считал, мнение всех сотрудников.

— К чему лишний пафос? — поморщился Маскариль. — Никто не собирается загонять вас на флот. Принц ищет добровольцев.

— Добровольцев вы у нас не найдете, — язвительно заверил менеджер. — Зачем простым людям воевать? Чтобы сложить голову непонятно за что? Это же вы придумали такую систему, не мы. Вы заделались аристократами, чтобы зваться милордами, чтобы вести красивую жизнь, вот и защищайте её.

— Я не аристократ, — сказал Ивор.

— Это ваше дело. А наше дело — работа по контракту. Управление движением будет востребовано при любой власти.

— Давайте-ка, я вам кое-что растолкую, любезный, — сказал Маскариль с деланным радушием, но холодком в голосе. — Этот парень, что поднял восстание, освобождает заключенных. Рабов, как он их называет. На нашей планете таких около полумиллиона. И всё это тёртые калачи, а не какая-то мелкая шпана. Сюда, знаете ли, не присылают за переход улицы в неположенном месте. А вас, простых людей, в городе примерно столько же, и это вместе с женами, детьми и стариками. И опыта войны никакого.

— У короля есть собственные силы, — возразил начальник отдела. — Гвардия. Конная милиция, в конце концов. Я слышал, она для того и существует, чтобы подавлять бунты арестантов.

— Именно что бунты. А сюда движется флот. И его сможет остановить только другой флот.

— На единственном искалеченном корабле? — ухмыльнулся менеджер.

— В ваших силах сделать его не таким искалеченным, — заметил Ивор.

— Ладно, — начальник махнул рукой. — Поговорите с людьми сами. Если кто-то клюнет на ваши заманушки, я возражать не буду. Отпущу парней в отпуск. Неоплачиваемый, разумеется.

Серия коротких бесед с сотрудниками убедила Ивора, что здесь ловить нечего. Эти люди не считали войну своей. А чужая война не особенно их волновала.

Ради разнообразия они решили перекусить местной разновидностью шаурмы, приготавливаемой из бизоньего мяса. Ивору хотелось отдохнуть от кулинарных экспериментов Рюттера, наполнить желудок так, чтобы ощущалась массу, а не объем. Маскариль же пожелал продолжить то, что он называл исследованием вкусов простолюдинов. Пахла шаурма замечательно, но из-за обилия специй вкус мяса почти не чувствовался. Тем не менее голод они утолили.

— Есть ещё спасательная станция, — прожевав последний кусок произнёс Ивор. — Мне говорили, там отличные пилоты.

— Давайте разделимся, — предложил Маскариль, тщательно вытирая рот и руки влажными салфетками, упаковку которых, что примечательно, всегда носил с собой. — Вы полетите на свою спасательную станцию, а на мне будут государственные структуры. Такие как УМПТСК, метеослужба и почта. Их возглавляют аристократы и мне проще будет начать разговор. Хотя сами они всё время торчат на планете, а на орбите действуют служащие по контракту, думаю я смогу найти нужный подход и к тем, и к другим.

* * *

Спасательная станция располагалась на нулевом меридиане на самой границе пустыни. Она чем-то походила на место прежней ссылки Ивора. Такой же унылый пейзаж вокруг, такая же стоянка, заваленная наполовину всевозможным хламом. Правда это место в сравнении с Призрачным полем выглядело куда оживленнее. Всюду ходили люди, ездили погрузчики и транспортные тележки. Несколько коптеров и аэркаров с красными крестами в белом круге ремонтировались прямо под открытым небом возле ангаров. В центре станции стоял приземистый комплекс зданий. В одном корпусе располагалось общежитие для вахты, центр развлечений и отдыха, в остальных находились различные службы: администрация, связь, медицинский корпус, ремонтная мастерская.

Свободные от вахты пилоты держались особняком. Парни и девушки пили пиво, играли в пинбол, боулинг и дартс. Поговорить они согласились, какое-никакое развлечение, но их ответы мало чем отличался от ответа начальника из Управления транспортного контроля. Разве что большим цинизмом и шутками.

Они представляли собой небольшой замкнутый мир со своими порядками и традициями. Ни к чему большему они не стремились. Острых ощущений пилотам хватало — они гоняли на предельных скоростях, а пустынные пассаты на малых высотах создавали большие риски для пилотирования. Главным образом тучами песка, непредсказуемыми потоками, завихрениями и порывами. Так что жажду приключений молодые люди вполне утоляли. Что до патриотических чувств, то таковые отсутствовали у них полностью, как и у большинства жителей Милады.

Ивор даже пиво не допил. Раздал визитки со своим кодом связи на случай, если кто-то передумает, и отправился к аэрокару.

Однако, внезапный шум возле административного корпуса привлек его внимание.

— Мы должны перестроить бригады помощи, — говорил крупный и высокий пожилой человек с гладко выбритым черепом. — Одного врача и одного медбрата на спасательную группу мало. Иногда там четыре или пять человек нуждаются в срочном вмешательстве, и приходится выбирать, кому жить, кому умирать. Почти всегда нужно провести анамнез, взять анализ крови, а это ещё больше времени. А между тем на станции сидит в ожидании целая дюжина хирургов при бесполезной аппаратуре, которую используют не чаще раза в год.

— Слушайте, доктор Хакетт, — возражал молодой администратор, ростом сантиметров на тридцать ниже доктора. — У нас же штатное расписание… мы не можем выйти…

— К черту штатное расписание! — проревел доктор.

— Но мы не можем разместить в спасательных машинах больше людей!

Доктор остановился и взял администратора за пуговицу.

— Не надо больше, мой дорогой, — спокойно сказал он. — Два парня, что орудуют гидравлическим инструментом для вскрытия кабины, в бригаде лишние.

— Вот как? — теперь возмутился уже администратор. — Как же они лишние, если вы даже не доберетесь до своих раненых, пока не вскроете кабину.

— Их функцию могут выполнить пожарные, — пожал плечами доктор. — Никогда такого не бывало, чтобы приходилось одновременно тушить огонь и вскрывать кабину…

— Вы как-то очень легко судите о чужих задачах, — покачал головой администратор. — Может хирургам дать поработать челюстным резаком, раз они разбираются в челюстях…

— Вы ещё шутите? Я проработал несколько лет терапевтом у графа Белова. Я работал в городском госпитале Милады. И везде к моим словам прислушивались. Только вы предпочитаете играть в бюрократические игры.

— Так может вы от этого так часто меняете место работы? — усмехнулся администратор. — Не думаю, что вы найдете её в очередной раз, если уволитесь отсюда.

Доктор покраснел. В какой-то момент Ивору показалось, что сейчас он раздавит щуплого администратора. Но он молча развернулся и направился к скамейке под деревьями во дворике. Получилось весьма удачно. Дело в том, что Ивор вспомнил о другой не менее важной вакансии — корабельного хирурга.

— Доктор Хакетт? — произнёс он. — У меня к вам есть разговор.

Врачей на Барти было полно. Почти каждая аристократическая семья имела собственного фамильного доктора, который жил в деревеньке рядом с усадьбой, присматривая заодно за служащими, невольниками и арендаторами. Пожалуй из свободных профессий это была самая распространенная на планете после надзирателей и охранников. Вот только семейные врачи мало годились на роль корабельного хирурга. Они, конечно, занимались травмами, но не такими и не в таких количествах, которые возникают на поле боя.

Врачи городской больницы были заняты по горло, но и там они по сути являлись операторами автоматизированных клинических комплексов. Терапевты занимался ранней диагностикой с помощью умных машин, а затем вместе со специалистами, ликвидацией болезней на том этапе, когда они только зарождались. Работа кропотливая, занимающая время, но позволяющая спланировать операцию заранее. Если консилиум приходил к мнению, что не потянет лечение самостоятельно, пациента отправляли на Надаль, где генетическая терапия на голову превосходила местную. В этом смысле врачи походили на кабинетных аналитиков где-нибудь в штабе.

В то время как хирург-травматолог был бойцом передовой. Травму ведь невозможно предсказать заранее, а время, отделяющее жизнь от смерти, часто шло на секунды. Как и солдаты вместо тихой кабинетной работы, хирурги часто стояли по локоть в крови, среди вражеского огня и криков товарищей. И вот такие полевые хирурги, вроде тех, что служили на спасательной станции, являлись своеобразным элитным спецназом. Они были редкими птицами на Барти, да и на любой другой планете. Штучный товар.

С другой стороны, на корабле случались не только ранения и травмы. Важен был контроль за санитарным состоянием корабля, профилактика и диагностика, борьба с инфекционными вспышками, вакцинация команды и другие процедуры при высадке на экзотические планеты, карантин при возвращении с них, сопровождение хронических заболеваний, психологическая и психиатрическая помощь и многие другие вопросы. Большие флоты обслуживало госпитальное судно с полным набором специалистов и оборудования. Одиночному рейдеру требовался универсал. Оказать помощь в гиперпространстве или в необитаемых мирах было некому, эвакуировать некуда.

Поэтому хирург с опытом работы терапевтом да еще и конфликтующий с нынешним начальством, стал для Ивора настоящей находкой.

* * *

Ещё одним перспективным источником пополнения команды являлась пенитенциарная система. Ивор мог бы легко навербовать людей в пересыльной тюрьме, где сейчас скапливались в ожидании кораблей те, чей срок подошел к концу. В принципе государства-клиенты даже поощряли, когда зеки после отсидки устраивались в каком-то другом мире.

И если бы не восстание Марбаса, который освобождал именно уголовников, Ивор обязательно воспользовался бы таким вариантом. Среди уголовников всегда можно найти тех, кто желает изменить судьбу. Но в нынешних условиях рисковать не стоило, и он довольствовался тюрьмой городской, где отбывали небольшие сроки местные нарушители порядка. За серьезные преступления отправляли по обмену в одно из трех других королевств. Тюремщики это называли почему-то перекрестным опылением, хотя как раз «опыления» пенитенциарная система старалась избегать. А вот дебоширов, хулиганов, запойных пьяниц, мелких воришек и всякого рода неплатильщиков оставляли в городе. И многие из них могли решить, что служба хорошая альтернатива камере.

* * *

— Как успехи? — спросил Маскариль, вызвав его по системе закрытой дворцовой связи.

— Пилотов я не нашел, — ответил Ивор. — Зато получил корабельного хирурга. И несколько кандидатов в матросы из маргинальных слоев. — А что у вас, милорд?

— Я нашел пилота на шаттл. И ещё заполучил компетентного оператора на системы связи. Я сманил её из почтового отделения.

— Её?

— Да. Прекрасное юное создание по имени Паула. Я обещал при случае показать ей дворец и познакомить с принцем.

— Так вот как вы обделываете дела… — протянул Ивор.

— Ха-ха, да, капитан, у меня есть свои методы вербовки.

* * *

Новобранцев из тюрьмы предстояло забрать под роспись морской пехоте. А остальные встретились на аэродроме у шаттла.

— Доктор Хакетт, — представил Ивор спутника. — Это господин Маскариль, он…

— Королевский шут, — засмеялся тот. — Вот вам летун, капитан, его зовут Кендрик. Он служил в метеоцентре.

— Сядете в кресло второго пилота, мистер Кендрик, — сказал Ивор. — Посмотрим на что вы годитесь. А это надо полагать Паула?

— Так точно, сэр! — прогремел глубокий голос, от которого закипала кровь. — Паула Шелдон.

Это была крепкая девушка с выдающейся грудью и русой косой, словно сошедшая с рекламной картинки пивного фестиваля на Волчице. Из-за спины Маскариля выглядывал ещё один рекрут. Молодой парнишка. Хорошо одетый, но растерянный.

— А это шевалье Джереми Кречман, сын нашего картографа, — Маскариль подцепил парнишку за рукав и вытащил перед собой. — То есть главы отдела картографии департамента ресурсов. Он готов служить юнкером на «Нибелунге». Джереми, это капитан. Ивор Гарру.

— Какая у вас специальность, мистер Кречман?

К юнкерам и кадетам регламент позволял капитану обращаться, как к нижним чинам.

— Специальность? — не понял тот.

— Сэр, — поправил его Маскариль. — К капитану положено обращаться «сэр».

— Да, какого рода деятельностью вы занимались? — уточнил Ивор.

— Я неплохо фехтую, сэр.

— Если нас будут брать на абордаж, вы станете защищать мостик, мистер Кречман, — улыбнулся Ивор. — Но я имею в виду техническую специальность, науку, область знания.

— Ну я получил общее образование. Учителя… знаете, как это бывает в поместье.

— Нет, не знаю, я учился в городской школе. Сорок рыл в одном классе.

— Правда? — искренне удивился юноша.

— Сэр, — напомнил Маскариль. — И капитана не принято переспрашивать.

— Простите… сэр. Нет ничем таким я не владею.

— Хорошо, — Ивор задумался. — А чем занимались в имении?

— Следил за счетами, делал покупки в Миладе, выписывал оборудование на Надале.

— Ага. Тогда назначаю вас офицером по снабжению. Офицер в данном случае это не звание, а должность. Вы останетесь юнкером, пока не освоите специальность. Тогда сможете держать испытания, как обычный кадет. Думаю, мне может понадобиться и казначей, но я пока не уверен.

— Но я не разбираюсь в боеприпасах.

— Сэр, — напомнил Маскариль.

— Я не разбираюсь в боеприпасах, сэр.

— Нет, нет, боеприпасами занимается арсенал, а топливом технические службы. На вас будут продукты, питьевая вода, туалетная бумага, полотенца, салфетки, моющие средства, постельное белье, форма для нижних чинов, расходники к роботам-уборщикам, и прочие швабры. Список не более чем на пару сотен позиций. Справитесь. Просто представьте, что корабль очень большое имение.

— И капитан там бог и господин, — добавил Маскариль.

Отступление 1

Новоавстралийское солнце под названием Эму пекло, не щадя ни живых ни мертвых. Трава стала белесой, растеряв весь хлорофилл. Мелкие ручьи пересохли. Стаи кенгуру прятались в тени одиночных деревьев, на которые так богат здешний ландшафт. Под каждым скопилось большое число животных. Они стояли вплотную, точно пингвины на краю ледового шельфа. Генерал часто видел эти колонии, пролетая над местными степями.

Усадьба Китош пылала. Приказчик Альфред лежал мертвым на пороге дома, все еще сжимая одной рукой широкополую шляпу. Старшему надзирателю столь легкую смерть не подарили. Брошенный голым и избитым на заграждение из колючей проволоки, он всё ещё мучился истекая кровью под жарким солнцем. Джонсон Второй насиловал старую графиню в конюшне, не обращая внимания на распахнутые настежь ворота. Его подручные шарили по сараям, подсобкам, погребкам в поисках жратвы, выпивки и ценных вещей. Всё что выносили из усадьбы, сваливали кучей на расстеленную прямо во дворе скатерть. Деревеньку поблизости по взаимному уговору не трогали. Не зная этого, её жители попрятались, кто куда.

Генерал Марбас стоял возле черного коптера на посадочной площадке и не вмешивался.

В некотором смысле ему было жаль уничтожать эти миры, было жалко бедных чистокровных богатых ублюдков (он усмехнулся возникшему двойному оксюморону). С таким ресурсом, каким обладали аристократы, со всей этой системой пенитенциарной ренты, при желании можно было свернуть горы. Он изучал политические технологии в Новой Астурии, а потом много лет вращался среди аристократии. Он видел потенциал.

Глупые короли спустили всё на какую-то жалкую игру в монархию. Дармовой доход превратил дворян из основы государства в толстых, глупых и беспечных обывателей. Ему же ради выполнения плана придется с нуля создавать новое военное сословие. Бесстрашное и жесткое, умелое и беспощадное. Состоящее из парней, вроде тех, что резвились сейчас в графском имении.

— Ты не примешь участие? — спросил он спутника.

Рядом стоял матерый уголовник по прозвищу Кид Покер. Когда-то давно его содержали в имении Китош, пока генерал три года назад не выменял его с Джонсоном и не поставил себе на службу.

— Конечно меня бесило, когда нас несколько лет кормили здесь кенгурятиной. — ответил Кид Покер. — Это серьезный мотив. Но я не люблю резню.

— Правда? — в вопросе не прозвучало ни нотки удивления. — Но ведь ты сидел за убийство.

— То убийство было, во-первых, вынужденным и, во-вторых, оправданным.

— Разве это не одно и тоже?

— Ну, не наставь придурок на меня ствол, я бы оставил его в живых.

— Поэтому убийство вынужденное, — кивнул генерал. — А оправданное почему?

— Он видел мое лицо и поимка не заняла бы много времени. Фараонам достаточно было заблокировать космопорт и выезды из города.

— Тебя все равно поймали.

— Всё так. Но поймали через полгода, а к тому времени я уже прокутил половину сорванного в тот день куша. Вторая половина ещё дожидается в тайнике.

— Считай что ты прошел испытание, — сказал генерал. — Я не одобряю убийства ради убийства, ещё меньше люблю, когда убийствами наслаждаются.

— Зачем же ты позволил Джонсону устроить резню? — удивился спутник.

— Когда я вербовал вас, то обещал утолить месть. Я выполняю обещания. Заодно определяю, на что годится тот или иной человек.

— Избавишься от Джонсона Второго? — с некоторым изумлением и даже восхищением спросил Кид.

— Ни в коем случае, — улыбнулся генерал. — Я найду ему дело по способностям.

В коптере пропищал вызов. Генерал достал из кармана коммуникатор и приложил к уху.

— Это Даффи, мой генерал. Мы получили весточку от Стини. Третий шар в лузе!

— Отлично, Даффи. Я скоро буду.

— Какие новости, если не секрет? — спросил Кид.

— Мы взяли Майрхофен, — сообщил генерал.

— Что ж, осталась одна жалкая планетка и можно будет перейти к более серьезным вещам, — заметил Кид.

— Не заставляйте снимать очки с вашего рейтинга, мистер Кид, — как-то даже по-отечески посмотрел на него генерал. — Во-первых, мало кто знает о моих дальнейших планах, в том числе всего не знаете даже вы. И я бы не хотел, чтобы звучали даже намеки на них.

— Согласен, косяк, а во-вторых?

— Жалок только проигравший, да и то не всегда. А Барти ещё не проиграл свою битву.

Кид Покер пожал плечами.

— Ожидаете сюрпризов?

— Нет, — чуть подумав, сказал генерал. — На самом деле, нет.

Барти возможно уже захватывают прямо сейчас или начнут операцию в ближайшие несколько дней. А через пару недель на Новой Австралии получат почтовую капсулу с сообщением. Но генерал был осторожен в прогнозах даже перед самим собой.

Глава шестнадцатая

Перед боем

Тревога вырвала Ивора из постели. Голова гудела от выпитого накануне. Он устроил себе выходной, первый за несколько напряженных недель, и вот на тебе. Даже не выспался толком.

— На связи, — ответил он, усевшись на унитаз.

— Капитан, — сообщил вахтенный офицер Клод Пирсон. — У нас сигнал со станции слежения. Несколько кораблей вошли в систему Нафанаила. При текущих параметрах они достигнут орбиты Барти через тридцать часов.

Во всяком случае Пирсон вел себя более корректно, нежели два других оболтуса благородных кровей.

— Свяжитесь с Ломкой. Пусть подготовит шаттл. И протрубите срочный сбор.

— Да, сэр, — ответил Пирсон.

— Полагаю время у нас ещё есть, — произнёс Ивор. — Во всяком случае я успею принять душ, почистить зубы, а возможно даже позавтракать.

Он едва успел сделать первые два дела, как новый вызов заставил его отложить приготовление пищи.

— Капитан? — он узнал голос Маскариля. — Вы уже в курсе?

— Да, милорд, — Ивор взял чашку с подогревателя кофеварки. — Вот выпью кофе с булочкой и отбуду на «Нибелунг».

— Оставьте. Я жду вас в таверне «Першерон». Полагаю нам следует позавтракать немного плотнее чем булочкой.

— Вы собираетесь отправиться на корабль?

— За кого вы меня принимаете, капитан? Я никогда не избегал боя.

— «Першерон», это в Сити?

— Да, в Сити. На улице Сварт Дам.

— Буду через четверть часа.

В обычное время Ивор прошелся бы пешком, заодно размяв ноги и проветрив легкие после вчерашней выпивки. Однако времени на променад не осталось, и он взял роборикшу.

Пока рикша неспешно пробиралась через Старый город (намеренно застроенный малыми домами с узкими проездами), он вызвал центральный коммутатор флота.

— Мне нужна закрытая связь с «Нибелунгом».

— Одну минуту, сэр.

Раздалась трель, потом грубый голос вахтенного.

— Слушаю! — ответил Пирсон.

— Мы готовы к бою? — спросил Ивор.

— Если не считать нерабочего генератора гиперполя и невозможность стрелять из пушки с гиперфазой, то в принципе готовы.

— Что известно о противнике?

— Три корабля. Один крупный с единственным факелом. Скорее всего транспортник. Второй помельче и тоже с одним движком. Третий боевой. Судя по эмиссии — крейсер. Легкий или тяжелый, пока трудно сказать. Мы еще обрабатываем данные с внешних источников.

* * *

— Мы готовы к бою? — спросил Маскариль, макая во вскрытое яйцо хлебную палочку.

— У нас до сих пор некомплект накопителей, частотных преобразователей и модуляторов для гиперпространственного оборудования, как и панелей контура. Без них мы не можем передвигаться меж звезд, мы так же не можем стрелять из пушки с гиперфазой.

— Чем же вы будете воевать? Вернее, мы чем воевать будем?

— Будем стрелять прямой наводкой.

— Прямо наводкой? Впервые слышу об этом.

— Суть в том что с короткого расстояния в полмиллиона — миллион километров мы можем стрелять без использования гиперфазы. То есть снаряд будет лететь всё время в обычном пространстве. А поскольку он летит в обычном пространстве, нам не нужно делать поправки на актуальную скорость носителя, суперпозицию и прочее. Кроме того, на него не будут влиять флуктуации, а значит повысится точность. Это и называется у нас прямая наводка.

Капитану принесли яичницу с жаренными колбасками и кофе.

— А торпеды? — спросил Маскариль.

— То же самое. Изначально их создавали как ракеты противокосмической обороны, а потом переделали для использования на кораблях. Чаще всего они несут ослабленный ядерный заряд, чтобы не испепелить излучением собственный корабль или орбитальную инфраструктуру. Но торпеды слишком медленны и заметны, их уничтожат еще на подлете. А они дорогие и их у нас кот наплакал.

В «Першероне» подавали такие плотные завтраки, что даже атлету, бросающему в цирке двухпудовые гири, хватило бы энергии на целый день. Колбаски, омлеты, ассорти из печеных клубней, среди которых Ивор смог распознать лишь картофель и пастернак.

Сам Маскарель однако довольствовался парой яиц всмятку, хлебными палочками и большим стаканом клюквенно-мангового сока.

— Я лёг вовремя и не злоупотреблял алкоголем, — пояснил он. — Вам же нужно восстановить силы.

— Откуда вы знаете что я злоупотреблял? Следите за мной?

— Догадался. При моем опыте наблюдений за людьми это не сложно.

* * *

После короткого но плотного завтрака, Маскариль потащил его на остров Мидуэй.

— Нам нужно спланировать взаимодействие. Пока мы завтракали, даже самый ленивый вельможа притащил задницу на совещание.

После глупой истории с жертвоприношением принц решил проводить короткие встречи с небольшой группой министров, сенаторов и компетентных чиновников. Фактически он заново перекраивал правительство, адаптируя его к новым реалиям. Обычно он ограничивался только дюжиной участников и называл это своим военным кабинетом.

В ситуационной комнате они собрались все, Маскариль с флайт-коммандером вошли последними. Советник Дейч суетился возле пульта и покрикивал на техников. Над столом висела проекция — схема системы, с планетой Барти и тремя вражескими кораблями, за которыми тянулись призрачные «кометные» хвосты, обозначающие направление движения и скорость. Скорость едва заметно падала («кометный» хвост укорачивался), но до орбиты им еще оставалось много.

— Мы готовы к бою? — спросил принц у Ивора, а тот машинально отметил, что звучит этот вопрос уже третий раз за утро.

— Они вышли из гипера довольно далеко от планеты, — сказал Ивор. — И на высокой скорости. Торможение займет немногим меньше суток. Я имею в виду сутки Барти. Если придерживаться канонов, им бы следовало перейти в гипер на более низкой скорости, а выйти вплотную к планете. Расстояние от Майрхофена позволяло. Или они спешили, или плохо разбираются в тактике.

— Это так, — кивнул Дейч. — Добавлю, что и между кораблями дистанция оказалась гораздо больше принятой по тактическим установкам. Им придется выравнивать строй и потерять на этом лишний час. Из чего штаб флота делает вывод, что на кораблях неопытные экипажи.

— Опытные или нет, но они когда-нибудь достигнут планеты, — вздохнул принц. — А тогда нам придется иметь дело уже с десантом.

— Сколько они могут взять на борт? — поинтересовался Борис Тиммерманс, заместитель военного министра.

— Транспорт сколько угодно, — ответил Дейч. — Думаю до двух тысяч пехоты с тяжелым вооружением, легко бронетехникой. А десантный корабль не больше батальона морпехов. Скорее даже меньше, но с ротой огневой поддержки.

— Что может батальон? — вопросил председатель торговой комиссии баронет Дин Хаузер, новичок на собрании. — Пусть даже и с огневой поддержкой?

— Захватить аэропорт, захватить дворец, уничтожить средства противокосмической обороны, обеспечить высадку основных сил, — перечислил генерал Гоже и пожал плечами.

— Основных сил, — выделил Маскариль. — Какова может быть их квалификация?

— Трудно сказать. Если всё это бывшие заключенные, то они не вояки, — сказал Дейч. — Но и у нас только конная милиция.

— А как же славные Маринегеркомандон? — вопросил адмирал Реймонд.

— Кажется вы переслушали ваших маршей, граф, — с сарказмом заметил принц. — Морские егеря остались на старушке Земле.

— Разве ваш батюшка, король Хэлтор не приказал учредить морской спецназ? — удивился адмирал.

— Мой прадед много чего планировал, — отмахнулся принц. — Какие будут предложения?

— Мы настаиваем на эвакуации, — произнес обер-секретарь Сената. — Сперва на Мопс, а если дело обернется катастрофой, то дальше, в ближайшую дружественную систему. «Нибелунг» следует использовать для этих целей. С крейсером ему все равно не справиться.

Заместитель министра де Лаваль поддержал обер-секретаря энергичным кивком.

— Это не лишено смысла, — согласился Тиммерманс. — Но если мы не предотвратим высадку, то как будем сопротивляться десанту?

— Мы, конечно, повоюем, — заверил его генерал Гоже. — Но если за противником останется орбита, нас перестреляют, как куропаток на ферме.

— Вот видите? — обрадовался принц. — Мы не можем уйти. И насколько я знаю, на рейдере пока не работает генератор гиперполя.

— Верно, — подтвердил Ивор.

— Тогда нет смысла лететь и на Мопс, — сказал барон Лойтхард. — Это станет ловушкой. Мы спрячем ваше высочество на объекте «Версаль». Это один из славных охотничьих домиков, под которым имеется хороший бункер. Он не слишком хорош против морской пехоты с тяжелым вооружением, но достаточно неприметен, чтобы пересидеть тихо активную фазу боя.

— Мне больше по нраву прежняя идея, — капризно возразил принц. — Мы с Маскарилем переоденемся горожанами и засядем в неприметном кабаке Милады.

— Я отбываю на «Нибелунг», ваше высочество, — чуть склонил голову шут.

— Бросаешь меня… — вздохнул принц.

— Мы постараемся устроить врагу горячий приём на орбите и уменьшить ваши проблемы на поверхности, — пообещал Ивор.

* * *

Маскариль остался уладить кое-какие дела, а Ивор наконец смог вырваться из череды совещаний на поверхности и заняться тем, что ему ближе — подготовкой корабля к бою. Хорошо, что его с принцем не отправили на Мопс. Такое решение хоть и оправдывалось государственными интересами, полностью отдавало инициативу в руки врага. И тогда зря он получается маскировал корабль на орбите, зря изо всех сил восстанавливал его боеспособность.

В аэропорту шла приятная глазу всякого военного суета. Из ангаров выкатывали «птички» различного типа и размера — флотские, морпеховские, гвардейские, конной милиции, гражданские. Машинам делали последнюю профилактику, некоторые совершали пробные пробежки или короткие подъемы над площадкой. Тем временем Королевская конная милиция разворачивала дополнительные узлы защиты аэропорта. В основном их оснащали устаревшими ПЗРК и малокалиберными пушками.

Старший мастер торпедной секции Мустафа Ахсан при помощи морпехов загружал боеприпасами флотский шаттл. Ивор распорядился брать в основном фугасные боеголовки, другие типы при использовании на орбите принесли бы больше вреда, чем пользы. Скорее вынесло бы собственную инфраструктуру, чем повредило противника.

В грузовой конфигурации каждый из «Мандаров» мог перевозить сразу две торпеды. И в теории четыре шаттла могли полностью восстановить боезапас за несколько часов. Однако пилотов на все машины у них так и не нашлось, а потому работать парням предстояло еще целый день. За их работой наблюдал барон Эрик Вальх. Должность командира торпедной секции казалось ему слишком мелкой, и энтузиазма он не испытывал. Однако с делом справлялся, поэтому Ивор решил не вмешиваться.

Здесь же вертелся Джереми Кречман, пытаясь пристроить изотермический контейнер в качестве попутного груза. Морпехи и старший мастер Ахсан вежливо отказывали ему, не имея возможности обматерить высокородного юнкера.

— Джереми, у нас боевая тревога, — сказал ему Ивор. — Снабжением следовало заниматься раньше.

— Но мастер Рюттер приказал доставить контейнер с охлажденными ножками ягненка во что бы то ни стало. Он сказал, сэр, что это высший приоритет. Так и сказал.

— Мастер Рюттер всего лишь кок, волонтер, как и вы, только не дворянин. Он не имеет права отдавать вам приказы ни по должности, ни по званию.

— Однако я вижу, сэр, что там полно места, — не сдавался Кречман.

— Торпеды будут загружать снаружи корабля, а значит шаттл будет разгерметизирован. Люди будут работать в скафандрах, а вы с вашими ягнячьими ногами будете им только мешать.

Ломка ждала капитана возле «Скифа» и болтала с графиней. Изящная птичка графини стояла рядом уже готовая к старту. Нарисованные котята словно смеялись над людской суетой.

— Летим? — спросила Ломка.

— Подождем отстающих, — сказал Ивор. — Графиня, если вас не затруднит, сделайте один рейс на «Мандаре», прихватите Джереми с его грузом. С этими ягнячьими ногами, он путается под ногами у оружейников. А мы отправимся в следующее окно.

— Завидую оптимизму вашего кока, — заметила графиня, разглядев контейнер рядом с долговязым юнкером.

— В смысле? — не понял Ивор.

— Этого запаса хватит всей команде на неделю, и то, если питаться одной ягнятиной. А как вы понимаете, у нас мало шансов пережить этот день.

— Завидую вашему хладнокровию, графиня, — улыбнулся Ивор.

— В нашем роду трусов не было, — вполне серьезно ответила Ада Демир и отправилась к бедолаге Кречману.

Вскоре графиня улетела. Следом ушел шаттл с торпедами и несколько коптеров гвардии. Суета немного утихла. Маскариль так и не появился.

Внимание Ивора привлекла странная возня у гражданского шаттла, который инженер Джонсон одолжил на прежнем месте работы. Сейчас на нем перевозили морских пехотинцев.

Подойдя ближе Ивор увидел, как барон Исбреен, недавно произведенный в майоры, ругается с прикомандированными к морской пехоте конными милицейскими. Он чуть ли не силой заставил их сесть в шаттл и стоял, приглядывая, чтобы никто не сбежал до старта.

Ивор жестом подозвал барона к себе.

— Хотите с нами, майор?

— Ещё одного выловить надо. Не желают, стервецы, на корабль. Говорят, там от них толку будет немного. Хотят здесь аэропорт защищать.

— С дисциплиной у вас не очень, — улыбнулся Ивор, потому что ожидал примерно такой же реакции от некоторых из своих людей.

— Пусть только попробуют во время боя перечить, сокрушу, — Исбреен сжал кулак.

* * *

Подготовка заняла много часов. Шаттлы доставляли на борт людей, боеприпасы, запчасти, продовольствие. С орбитальной группировки приходила оперативная информация. Почти двадцать часов Ивор крутился как горячий Нептун вокруг красного карлика. А ведь до этого ему почти не пришлось поспать. Похоже вечеринка со старыми друзьями оказалась прощальной.

Наконец, все кому положено прибыли на борт. Все — это едва ли треть от штатного расписания. Так что расчеты графини о ягнячьих ножках следовало увеличить втрое. Ивор снял часть операторов с радиолокации, с секции электронной борьбы, почти весь состав генераторной и перебросил людей в боевые секции. Но опытных специалистов узкого профиля они заменить не могли.

Ивор контролировал подготовку секций к бою, пытался закрыть дыры в противоракетной обороне, разрабатывал план сражения. Ему приходилось обойтись без помощников, потому что даже компетентные в своем деле люди имели смутное представление о тактике войны в космосе. Впрочем основную идею долго формулировать не пришлось, Ивор держал её в голове с самого назначения на покалеченный рейдер.

— Единственный наш шанс нанести противнику существенный урон, ударить, когда его корабли выйдут на орбиту, — сказал Ивор на брифинге.

В детали он команду не посвятил, так как и сам не сформулировал их полностью.

Числясь на консервации «Нибулунг» почти ничего не излучал, за исключением сигнала навигационного маячка и коротких пакетов с телеметрией отправляемых на базу флота. Сейчас эти функции выполнял имитатор, собранный шефмастером Гарднером, а «Нибелунг» исчез. Ивор поблагодарил богов, в которых не верил, что корабль успел сменить орбиту. Теперь оставалось лишь ждать.

За семь часов до выхода вражеской группировки на орбиту, он приказал отключить все излучающие приборы и прервать всю связь, за исключением закрытого лазерного канала со штабом. Засечь лазер противник не мог, тот передавал сигнал непосредственно на цепочку приемных станций, а те, уже по кабелю, перебрасывали информацию в штаб. Штаб же мог позволить себе использовать радиоволны.

Ивор включил громкую внутрикорабельную связь.

— Говорит капитан. Народ, мы готовимся к бою. Положение нашего рейдера не совсем то, как оно обозначено на транспортных схемах. На самом деле «Нибелунг» находится на пятьдесят километров ниже парковочной орбиты и движется с другим наклонением. Визуально это не так заметно, тем более, когда вы не сморите в иллюминаторы.

На прежнем месте «Нибелунга» сейчас плавает имитатор. А мы должны притвориться куском пустоты. С такого расстояния работу двигателей, радары и радиопередачи уже могут заметить. Поэтому на корабле отключены все излучающие приборы. Ретрансляторы индивидуальной связи заблокированы. Никаких сообщений на поверхность. Это касается всех. Никакой активности. Даже энергетический реактор будет работать на минимуме мощности. Но есть и хорошая новость. Шесть часов отдыха в условиях силы тяжести. Всем, кроме вахты.

Капитан. Конец объявления.

* * *

Он принял душ и едва добрался до койки, как раздался едва слышный сигнал, имитирующий стук в дверь.

— Чёрт! — он нажал кнопку.

Дверь открылась.

На пороге возникла графиня. В халате с французскими лилиями.

— Мы можем не пережить это сражение, капитан, так что я подумала… подумала что не нужно себе отказывать в удовольствии.

Халат был отброшен расчетливым движением, словно графиня давно практиковалась в этом виде спорта. Под халатом была ночная сорочка. Тоже шелковая, очень короткая, едва прикрывающая бедра. А бедра, надо признать, у молодой графини были выдающиеся. Как, впрочем и все остальное. Ночная сорочка ничего не скрывала, лишь обозначала, да и то недолго, потому что стекла вниз вслед за халатом, превратившись в шелковую лужицу под ногами. Капитан успел подумать, как же всё удобно устроено у женщин, ему самому пришлось затратить парой секунд больше, чтобы освободиться от остатков одежды. Он не мог сопротивляться соблазну. Да и не захотел.

Она пахла совсем не так, как пахли девушки Милады. И не только дорогая парфюмерия, которая, вероятно, уже въелась в кожу за долгие годы, составляла букет. Ивору показалось, что и натуральный запах графини был необычен. Необычен, но приятен, желанен. Аристократы баловались с генетическими модификациями, возможно, все дело в этом.

Грубые казенные простыни создавали контраст с необычайно нежной кожей. Это не кожа — бархат, атлас, что там ещё? Ивор не мог вспомнить названия всех тех дорогих материалов, которые поэтам полагалось сравнивать с женской кожей.

На шее графини на платиновой цепочке висел узел защиты, сделанный из обычного серебра. Серебро потемнело, покрылось черно-зелёной патиной. Грудь вздымалась отчего амулет наклонялся, словно пытаясь перевернуться.

Всё в графине было в меру. Грудь не слишком большая, но и не маленькая, красивые бедра, на которые приятно положить руки, не слишком пухлые, но и не тонкие губы. А вот темперамент скорее горячий, чем ледяной. Во всяком случае в партии вела она. Его прежние подруги обычно ждали когда он разогреет их ласками, они любили игры. Графиня ко всему оказалась готова и в прелюдии не нуждалась. Она была юна, и в тоже время оказалась опытнее любой девицы из Соппеля. Аристократия учила своих детей всем наукам по высшему разряду. Графиня любила жадно, без оглядки, но с фантазией.

За весь час они не произнесли ни слова, тут не о чем было говорить. А через час она так же молча ушла, запечатав его рот поцелуем. Ни требования или просьбы молчать, ни намека на продолжение, ни восхищения, ни разочарования. Ничего. Такие вот они, аристократы. Когда пожелают горячие, когда пожелают холодные.

Он ещё раз принял душ, а потом долго не мог заснуть, хотя стандартные сутки непрерывной работы вымотали его, а час с графиней отнюдь не прибавил сил. Сперва он подумал о регламенте. Всё же Ада являлась его подчиненной. Однако запрет на сексуальные отношения между начальником и подчиненным, старшим и младшим по званию на связь между офицерами не распространялся. Считалось, что дворяне люди чести и не будут её порочить банальным принуждением. К тому же аристократические фамилии могли постоять за своих, капитан даже припомнил пару случаев, подноготную которых, возможно, понял только теперь. А что касается протекционизма, непотизма и фаворитизма, то они и без того настолько укоренились во всех четырех королевствах, что сексуальная связь мало что добавляла в это острое блюдо. Аристократы обоих полов блудили с таким упоением, что вздумай они продвигать партнеров, не хватило бы никаких должностей.

Однако флайт-коммандер Ивор Гарру дворянином не был, и расширение горизонтов стало для него непривычным, но интересным опытом.

Глава семнадцатая

Выбор цели

Вызов с мостика его поднял на ноги за пять минут до назначенного времени.

— По данным со спутников вражеская группа заканчивает торможение, — сообщил вахтенный офицер. — Мы находимся по другую сторону планеты.

Это был Швегла и он опять забыл добавить «сэр» или «капитан» при обращении к командиру корабля. Что ж, Ивор тоже умеет делать намёки.

— Принял, — сказал он. — Остановите вращение корабля, флайт-офицер. Конец связи.

Он не только обратился к Швегле только по званию, что в отношении дворянина считалось грубостью, но и не дал ответить. С другой стороны, бывший гвардеец дураком не был и намек должен понять.

Возможно Швегла проклинал про себя капитана, но приказ выполнил безупречно. Проревел сигнал. прозвучало предупреждение и по всему кораблю наступила невесомость., Прекратив вращение, «Нибелунг» стал ещё менее заметным.

Во время невесомости лифтовые кабины отгонялись на нижнюю палубу, а шахты использовались как коридоры, что увеличивало пропускную способность. Люминесцентные полосы со стрелками показывали направление движения и люди передвигались точно косяки мелкой рыбешки в ручье, лишь изредка касаясь специальных скоб. Но мостик располагался всего лишь палубой выше капитанской каюты, поэтому Ивор воспользовался индивидуальным трапом.

Когда он прибыл на мостик, все офицеры уже заняли места. Ну то есть, все, что имелись в наличии. Несколько кресел оставались пустыми. Даже команду мостика он не успел довести до штатной численности.

Ивор поздоровался, принял корабль у Швеглы, отправив того командовать орудийной башней, затем оглядел людей, с которыми ему предстояло сражать бок о бок. Ни одного заспанного лица. Шести часов хватило им, чтобы восстановить силы. Зато тревога отражалась почти в каждом взгляде. Кроме графини и Маскариля. Графиня выглядела сосредоточено, но спокойно, а королевский шут бесстыже зевал, возможно провоцируя на зевки членов команды. Такой уж у него юмор.

— Я думал вы решили остаться в Миладе, — заметил Ивор.

— Вот ещё, — фыркнул Маскариль. — «Нибелунг» войдет в историю, капитан! Про нас будут снимать шоу и писать книги. Помяните моё слово! Ибо сказано: «Слава о человеке живет всего дольше!»

Все, кто находился на мостике, даже подтянулись, услышав лестное предположение. Хотя понимали, что шансов пережить бой у них будет немного. Впрочем близость планеты несколько успокаивала иллюзорной возможностью спастись в капсуле или на шаттле. Ивор мог только предположить, что чувствуют люди, принимающие смертельный бой вдали от обитаемых планет.

Он активировал терминал связи.

— ОКП? Говорит капитан. Обозначить цели условным кодом. Крейсер — Атос. Десантный корабль — Портос. Транспортный корабль — Арамис.

— Транспорт больше похож на Портоса, если вы понимаете о чем я, капитан, — улыбнулась Ада Демир.

— Так вы читали этот роман, графиня? — вернул ей улыбку Ивор.

— Да. Читала, смотрела, слушала. Романы об аристократах в нашей среде популярны.

— Помните, «одно место из блаженного Августина»? — спросил Ивор. — Кто он этот Августин? Я никогда не заглядывал в сноски, если читал интересную книгу.

— Понятия не имею.

— В те времена была популярная песенка Ach, du lieber Augustin, — сказал Маскариль. — Возможно речь шла о ней.

— Возможно, — Ивор вздохнул. — Давая кодовые имена, я определил приоритет. Крейсер превосходит нас вооружением примерно втрое. Ему я присвоил высший приоритет. А вот с Портосом и Арамисом мы сможем драться только в том случае, если нас не убьют раньше.

Из лифтовой шахты выплыл мистер Рюттер. Морской пехотинец и не подумал его задержать, хотя место кока по боевому расписанию находилось не здесь — всякий, кто не был задействован в боевых расчетах или в управлении кораблем, входил в команду борьбы за живучесть корабля и подчинялись инженеру Джонсону или находился в распоряжении корабельного хирурга. Коку с его стюардами сейчас полагалось готовить автоматизированные аптечки, турникеты и прочие медицинские приблуды.

— Я приготовил закуску для команды, сэр, — сообщил Рюттер. — Такую, какую можно есть в невесомости не отходя от боевых постов.

Ивор совсем забыл о еде. И никто из офицеров не напомнил. А четкий распорядок на борту ещё не установился из-за бесконечных авралов и ремонтов.

— Отлично, мистер Рюттер. Действуйте! Только побыстрее. У нас осталось не больше получаса.

Стюарды с пищевыми контейнерами тут же разлетелись по кораблю. Мостик кок обслуживал лично и, как заметил Ивор, не делал разницы между графиней и рядовым оператором.

Закуской оказались сэндвичи с лососем, яйцом и сыром. Тонкие кружки лимона, молотые пряности и зелень дополняли ансамбль. Рыба за счет влажности не позволяла мелким ингредиентам разлететься по кораблю.

Лосось на большинстве обитаемых планет считался редкой рыбой. Поскольку редкостью были крупные водоемы, пригодные для его обитания. А если лосось не совершает своих знаменитых суицидальных путешествий против течения, он превращается в форель. Об этом Ивор как-то прочел в информационной ленте. Среди четырех королевств один из видов удалось интродуцировать только на Майрхофене. Рыба прижилась в Розовом озере и распространилась по впадающим в него горным рекам. Стоила она немало, а с учетом захвата трёх королевств, это могли быть последние запасы лосося.

— По уму следовало сделать яйцо пашот, но в такой обстановке люди могли перепачкать себя и приборы, — Рюттер вздохнул. — Пришлось яйцо отварить.

— Отличная закуска, Рюттер, — похвалила графиня.

— Я бы добавил немного майонеза, — сказал Ивор.

Кок посмотрел на него, как на ренегата и уплыл восвояси.

— Зачем вы обидели повара, капитан? — засмеялся Маскариль. — Майонез тут не к месту, он перебил бы вкус.

— Но вареное яйцо суховато, — пожал печами Ивор. — Нужен какой-то соус.

— Когда мы ударим? — спросил Маскариль.

— Пока рано. Посмотрим, что предпримут они. Если с большой дистанции атакуют парковочное место, где раньше находился «Нибелунг», то подождем ещё, пусть думают, что уничтожили нас. А если попытаются подойти ближе и захватить неисправный рейдер, то там их ждет пара ядерных зарядов. Подорвем их, и пользуясь замешательством, ударим.

— Таким образом план у нас есть, — подвел итог Маскариль. — Ну, не буду мешать.

Он отплыл к свободному креслу помощника и устроился на нем.

Ожил динамик корабельной связи.

— Это четвертая палуба. Сержант морской пехоты Колман.

— Здесь капитан, говорите.

— Мы задержали двух дезертиров, сэр. Пытались забраться в спасательную капсулу.

Настроение сразу упало. Сержанту следовало доложить о происшествии мастер-сержанту Венцелю. Капитан по регламенту должен разбираться с подобными случаями, но позже, вне боевой обстановки.

— Тащите их на гауптвахту, сержант. После боя разберемся.

— Слушаюсь, сэр.

* * *

— Запуск торпеды с Атоса, — доложил оператор ОКП.

Эрнеста Райта, парня, который сейчас докладывал, Ивор нашел в городской школе, где тот преподавал математику и астрономию. Несколько лет бесплодных попыток хоть чему-нибудь научить местных оболтусов, сделали молодого учителя нервным и импульсивным. Он с радостью променял прежнее место работы на боевой корабль.

— Предполагаемая цель? — запросил Ивор.

На таком расстоянии торпеды запускали без гиперфазы. И только если были уверены, что цель не имеет противоракетной обороны, иначе относительно медленную одиночную торпеду собьют задолго до выхода на опасную дистанцию.

— Если исходить только из траектории без учета гиперфазы, то цель почти наверняка — обманка с нашим транспондером, — ответил Райт.

— Значит решили обойтись без захвата рейдера, — произнес Ивор. — Жаль, это могло сократить число наших врагов.

— Каким образом? — поинтересовался Маскариль.

— Кроме обманки там плавают два ядерных фугаса. Если бы они отправили группу захвата, мы активировали бы заряды.

— Торпеда у цели, — доложил оператор ОКП. Вспышка. Ещё одна вспышка. По всей видимости сдетонировал один из наших фугасов, сэр.

— Пусть думают, что это был реактор, — произнес Ивор.

Итак, ловушка с фальшивым транспондером и маяком сработала лишь отчасти. Ну, нет так нет.

— Что у нас с горизонтом? — спросил он.

— Одну минуту, сэр, — ответил Райт.

Людей не хватало и очевидно, парню пришлось перебираться с одного поста в ОКП на другой. На тот, где раньше распоряжался Ивор. И не на рейдере, а на эсминце. Сколько же времени прошло с тех пор?

— Космос чист, сэр, — доложил Райт. — Хотя сенсорные поля Барти не способны перекрыть все вектора подхода, но со стороны Майрхофена, по крайней мере, никаких следов.

— Секциям доложить о готовности к бою, — распорядился Ивор по громкой связи.

Вразнобой поступили нестройные доклады от бывших гвардейцев. Орудийная башня. Торпедный отсек. Ангар. Благородиям явно казалось, что капитан нарочно заставляет их отчитываться перед ним, чтобы унизить. Отчасти так оно и было. Ивор требовал подчинения и собирался добиться его, так или иначе. Они могли бы взять пример с графини Демир, барона Исбреена или шевалье Дастиса, которых выскочка из низов на капитанском мостике ничуть не раздражал.

За секцию противоракетной обороны отчитался шефмастер Мэтт Гарднер. Такая важная позиция осталась без офицера и Ивор смог доверить её только боцману.

— Три мушкетера начали торможение для выхода на орбиту Барти, — доложил Райт. — Мы пока не можем определить точные параметры.

Оказывается, учитель тоже читал эту книгу.

Прошел ещё час. Корабли противника скрылись за горизонтом планеты, но орбитальные сенсоры продолжали отслеживать их движение. Время тянулось медленно. Боевые действия в космосе вообще происходят неспешно, как сражения древних парусных кораблей. Только на торможение после выхода из гиперпространства уходят стандартные сутки. До изобретения стрельбы с гиперфазой всё это время противники просто наблюдали друг за другом. Но и на орбите небесная механика сводит врагов нос к носу постепенно, словно нехотя. В этом имелся и позитивный момент. Рутина позволила людям расслабиться. Первый страх ушёл, а изнурение от долгого ожидания и неизвестности ещё не пришло.

Боялся ли сам Ивор? Разумеется. Особенно в минуты, когда ему нечем было занять мозг. Но если гребанные аристократы делали вид, что им не страшно, то и он сделает вид. Капитану вообще не положено бояться. Ему предписано бравым видом вселять в подчинённых уверенность.

— Мы фиксируем вторую серию тормозных импульсов группы противника, — доложил Райт. — Корабли разделяются. Если исходить из направления движения и тормозных импульсов, то объект Атос предположительно займёт более высокую орбиту со средней высотой около четырехсот километров и большим эксцентриситетом, примерно ноль-четыре. Наклонение ориентировочно срок шесть градусов. Объекты Портос и Арамис займут более низкую орбиту, примерно двести пятьдесят километров, с меньшим эксцентриситетом, практически ноль-ноль один. Наклонение сорок восемь градусов. Но Арамис будет отставать от Портоса с лагом примерно в три часа.

Даже на должности оператора ОКП, бывший учитель не оставил свой обстоятельный менторский стиль. Воспринять на слух его тяжеловесный доклад с обилием терминов и цифр было с непривычки сложно. Благо что тактическая схема изобразила предполагаемые траектории вражеских кораблей.

— Зачем они разделились? — спросил Маскариль.

— Хороший вопрос. — кивнул Ивор. — Оператор, выведите на вспомогательный экран трассы кораблей и топографию Барти.

На плоском экране появилась топография планеты с реками, водохранилищами, полярными шапками, Пустынным поясом, а также значками крупных населенных пунктов, баз и других человеческих объектов. Тремя различными цветами поверх карты вычислитель отметил трассы вражеских кораблей.

Хотя на трехмерной тактической схеме орбиты Портоса и Арамиса почти не различались, на вспомогательном экране стал явно заметен разрыв в их «синусоидах». Расстояние между кораблями составляло около тысячи километров. Трасса Атоса выглядела более замысловато, кривая не выглядела ровно, но чередовала широкую дугу с узкой.

— Дайте прогноз движения с шагом через пятнадцать минут.

Светящиеся точки обозначающие вражеские корабли переместились, затем ещё раз и ещё. Фактически сейчас Ивору приходилось выполнять работу начальника ОКП. При нормальной работе командного пункта он получал бы уже обработанную тактическую информацию с различными вариантами решений. Но Райт, при всех его математических способностях, тактиком не являлся.

— Ага. Стоп! Шаг назад! Так! — Ивор и повернулся к Мискарилю. — Вот видите. Апогей орбиты крейсера, это там где узкая часть «синусоиды», будет в аккурат над Миладой.

— Апогей? То есть наибольшее удаление от центра?

— Верно. Строго говоря, правильно называть эту точку апобарти, по названию планеты, мы, однако, для простоты используем земную терминологию. Это особенно удобно когда дело касается номерных планет или планет без названия или названий которых мы не знаем.

— Я понял, — кивнул Маскариль.

— Так вот, наш Атос появится там через трехчасовой виток. И там же одновременно с ним, но через два витка окажется Портос, то есть десантный корабль. Таким образом они фактически выдали нам время и место десанта первой волны.

— Но всё же, зачем они разделились?

— Десантному кораблю не нужно много времени, чтобы сбросить боты и капсулы. И лучше это сделать с максимально низкой орбиты, чтобы сократить время десантирования. Минус в том, что сам корабль быстро уйдет от места высадки.

— А крейсер не уйдёт?

— Не сразу. На столь вытянутой орбите в апогее объект движется медленно, практически зависает на некоторое время над местом. Отсюда и узкая часть на проекции. Лишние двадцать минут с планетарной столицей в надире дадут возможность прикрыть высадку огнем и более зряче руководить операцией. А ещё через три часа над Миладой появится уже транспорт, а крейсер вновь окажется в апогее. При условии, конечно, что траектории кораблей останутся неизменными. Не ошибусь, если предположу, что командующий экспедицией и штаб расположены именно на крейсере.

Ивор замолчал и задумался. В тактической ситуации он увидел как плюсы, так и минусы. С одной стороны, вражеские корабли расходились и могли лучше контролировать орбиту, а также более эффективно произвести высадку. С другой стороны, это давало «Нибелунгу» возможность атаковать их по очереди. Вопрос, в какой последовательности?

Он до сих пор не мог решить, кого атаковать первым? Перебросив расчёты ОКП на свой терминал, Ивор запустил симуляцию развития тактической обстановки. Из-за разницы в орбитах корабли то сближались, то расходились, оказываясь по разные стороны от планеты. В эти моменты у «Нибелунга» появлялась отличная возможность атаковать транспорт или десантный корабль, не попадая под немедленный ответный огонь крейсера. Проблема заключалась в том, что атакуя, он сразу же раскроет себя, а в открытой борьбе с крейсером ему долго не продержаться. Таким образом, или десантный корабль или транспорт уцелеют, а значит смогут продолжить операцию.

Ивор уже привык размышлять над проблемами в одиночку. Раньше у него не имелось друзей среди офицеров, а теперь он занимал слишком высокий пост, чтобы ему могли оппонировать беспристрастно. Он так и не нашёл никого ни на должность старшего помощника, ни на должность начальника ОКП.

Затем он подумал, что графиня, пожалуй, могла бы справиться с задачей. Она вряд ли успела освоить начала тактики, но имела живой ум и, что не менее важно, могла без стеснения возразить капитану. С другой стороны, ей вряд ли придет в голову обвинить капитана в нерешительности. Ивора решил поставить её начальником ОКП. Хотя бы временно. Всё равно для секции навигации сейчас почти не имелось работы.

— Графиня, я хочу, чтобы вы взяли на себя оперативный командный пункт, — произнёс он. — Там ничего сложного, просто смотрите, что делает Райт.

— Да, капитан, — ответила графиня.

— Я вас провожу, — добавил Ивор и задумался, на кого же оставить мостик?

Ему так и не прислали ни единого человека на место вахтенных офицеров. А все, кто несли вахту во время парковки теперь заняли боевые посты. Ивор решил пожертвовать менее критической позицией. Он включил микрофон громкой связи.

— Шевалье Дастис, прошу вас прибыть на мостик.

Секция связи располагалась всего через пару палуб от мостика, так что вскоре Дастис вынырнул из люка и пролетел вдоль трапа. В условиях невесомости, он лишь слегка касался руками поручней.

— Мостик ваш, Дастис, — сказал Ивор. — Мы с графиней ненадолго отлучимся.

— Мостик мой, сэр.

К чести связиста он не растерялся. Хотя до сих пор ему всего лишь пару раз пришлось оставаться тут за главного, да и то в спокойной обстановке. С другой стороны, ближайшие несколько часов «Нибелунгу» предстояло безмолвно парить над Барти.

— Графиня, — Ивор показал жестом на трап, ведущий в ОКП.

Они поднялись (вернее проплыли вдоль трапа и нырнули в проем). Ивор указал графине на место начальника ОКП и коротко изложил ситуацию.

— Проблема в том, что преимущество неожиданности мы можем разыграть лишь однажды, — сказал он.

— Если мы первым атакуем крейсер, какие у нас шансы победить? — спросила графиня.

— Почти никаких, — признал Ивор. — Мы сможем нанести ему определенный ущерб и затянуть сражение. Но выиграть…

— А ему будет достаточно просто присутствовать на орбите, — кивнула она. — Хорошо. А если первым ударим по десантному кораблю?

— Ну его мы завалим без проблем, а потом крейсер распылит нас на атомы. Этот сценарий затруднит высадку, поскольку лишит группировку передовых частей, но не предотвратит её вовсе. На транспорте наверняка есть и штурмовые боты, и спецназ. Вряд ли они сложили все яйца в одну корзину.

— Транспорт? — продолжила графиня.

— Это оставит десант без главных сил, — сказал Ивор. — Что смогут сделать одни лишь передовые группы, я сказать не берусь. Мало понимаю в сухопутных операциях.

— Полагаю они смогут сделать немного, — сказала графиня. — Какой бы деревенщиной не прослыла конная милиция, это все же люди с детства владеющие оружием. А главное их много. Хорошо. Допустим мы выбьем транспорт, что сможет сделать одни крейсер на орбите, если одолеет нас?

— Не если, а одолеет, — сказал Ивор. — У кого-то будет шанс спастись в капсулах. Но «Нибелунгу» конец. Что до крейсера, то он может уйти домой, но может отправить информационный снаряд (это аналог почтовой капсулы) или торпеду и ждать подкрепления на орбите. Или может начать с разрушения нашей орбитальной инфраструктуры.

— И у королевства уже не останется, чем ответить, — решила графиня. — А повстанческий флот рано или поздно объявится.

— Да, но этот сценарий даст выигрыш времени.

— Я не думаю, что кто-то придет к нам на помощь. И если бы вас интересовало мое мнение, капитан, я бы выступила за удар по крейсеру. Там у нас хотя бы есть шанс.

Ивор всё ещё сомневался. Отчасти графиня права. Если первым ударить по крейсеру, можно при удаче нанести ему серьезный урон и тем обезопасить себя от массированного ответного огня. Или во всяком случае ослабить его. Зато если этот номер не выйдет, Барти уже ничего не спасет.

— Мы будем атаковать транспорт! — принял решение Ивор.

— Как скажете, сэр, — ответила графиня.

Глава восемнадцатая

Выбор жертвы

Без графини на мостике стало как-то пусто. Маскариль по прежнему не вмешивался в процесс, подчиненные тем более предпочитали молчать. Напряжение росло. Ивор время от времени вызывал ОКП просто так. Чтобы услышать её голос.

— ОКП, что у вас? — спросил он в очередной раз.

— Пока ничего, сэр, — отозвалась графиня. — Переговоры между вражескими кораблями не ведутся. Запросов на планету не поступает, ни ультиматума, ни предложения переговоров, ни просьб о помощи или выделении парковочной орбиты.

— А что на счёт сброса шаттлов или ботов?

— Не зафиксировано.

Ничего. Разумеется, случись хотя бы малейшее изменение ситуации, графиня сразу сообщила бы об этом.

— Если мы определились с целями, то почему ещё не атакуем? — спросил Маскариль.

Вряд ли он потерял выдержку. Казалось его ничто не могло заставить нервничать. Скорее спросил из любопытства, улучив паузу. В королевском шуте любопытства хватило бы на дюжину детишек.

— Мы не можем ударить, пока и мы, и противник не окажемся в нужном положении, — ответил Ивор.

— В каком?

— В таком, чтобы не подставиться сразу под ответный удар крейсера. Я собираюсь подловить транспорт в тот момент, когда крейсер будет далеко, а мы рядом. При этом мы вынуждены ждать удобного момента, так как можем выдать себя работой маршевых двигателей. А судя по расчетам, наиболее благоприятную позицию «Нибелунг» займет чрез три витка.

— Но ведь к этому времени десантный корабль успеет высадить спецназ или что там у него на борту?

— Возможно. Но даже из самого выгодного положения мы не сможем накрыть сразу обоих.

Прошло ещё некоторое время. Терминатор переполз через нулевой меридиан и в обоих городах Барти началось утро. Тем временем «Нибелунг» уже дважды обогнул планету, то сближаясь с противником, то удаляясь, но всё ещё оставаясь невидимыми для него. Ивор развернул рейдер так, чтобы корпус закрывал от чужих сенсоров его единственный рабочий радиатор. А кроме излучаемого тепла, они больше ничем себя не выдавали. На орбите болталось достаточно складских платформ, коммерческих судов, спутников различного назначения и всевозможного мусора, чтобы затеряться среди них.

В час, который они определили, как время высадки первой волны, «Нибелунг» оказался по другую сторону планеты, что не помешало отслеживать ситуацию.

— Сэр! — объявила по громкой связи графиня. — Мы получаем данные с орбитальных сенсоров через спутник-ретранслятор. Судя по ним от Портоса отошла десантная группа.

— Сколько?

— Пять или шесть бортов. И россыпь сигнатур, возможно арсенальные контейнеры или десантные капсулы. Думаю, это только передовая группа.

Если у противника на вооружении десантные боты аналогичные союзному флоту, то каждый мог разместить взвод тяжеловооруженных пехотинцев. Значит полторы-две роты. Впрочем некоторые из ботов могли оказаться штурмовыми. Так что скорее всего рота. А десантный корабль обычно брал на борт батальон.

С ротой, даже если это крутые парни элитного подразделения, гвардия и конная милиция как-нибудь справятся. Странно, что противник не высадил сразу весь батальон. Подобные задачи обычно решают одним ударом.

Прошло ещё минут пятнадцать. Вражеский десант уже наверняка достиг Милады, но сообщений с поверхности о боях пока не поступало.

— Сэр, — голос графини был немного взволнован. — Портос выпустил еще одну группу. Три борта. Россыпь мелких сигнатур. Назначение неизвестно.

А вот и разгадка. Вернее ещё одна загадка. Ивор взглянул на схему. Вражеский корабль находился на самой вершине «синусоиды» трассы. Гораздо дальше к северу, чем требовалось для высадки десанта на столицу.

— Продолжайте отслеживать ситуацию, — произнес он совершенно необязательную фразу, призванную, однако, дать понять подчиненным, что капитан контролирует обстановку.

— Штаб планетарных операций! — вызвал Ивор.

— Майор Исбреен, слушаю, сэр.

— Вы можете отследить посадку вражеских ботов своими средствами?

— Увы, сэр, — ответил тот. — Наши сенсоры расположены вдоль южного борта, а вы повернули корабль к планете западным. К тому же у нас нет оператора на радары, а тепловую сигнатуру мы сможем засечь только в надире.

Обычно рейдеры и десантные корабли ставились к планете южным бортом. Но Ивор положил корабль за западный борт, спрятав от врага радиатор. Менять положение ради получения второстепенной информации, не имеющий значения для его миссии, он не собирался.

— Ладно, майор, отбой.

— Штаб вызывает по закрытой линии, сэр, — сообщила несколькими минутами позже Паула из секции связи.

— Слушаю.

— Это старший техник Дейч, — раздался знакомый голос. — Ну, то есть советник Дейч.

— Слушаю вас, советник.

— У нас проблема с противодействием десанту, сэр. Принц…

— Экстренный вызов от барона Лойтхарда, — вмешался Дастис. — Четвертый канал, сэр.

Линию связи с дворцом начальник секции связи контролировал лично.

— Советник, одну минуту, — Ивор переключил канал. — Барон, я вас слушаю.

— Докладываю. Передовой отряд противника высадился возле убежища «Версаль». Гвардия приняла бой. Дворцовый отряд не может поднять в воздух машины, их сразу сбивают. На аэрокарах ходу полтора часа. Они в пути, с ними и конная милиция, но столько нам не продержаться. Нужна помощь.

— Одну минуту, — он снова переключил канал. — Советник, если вы о проблеме на объекте «Версаль» то я сейчас на связи с бароном Лойтхардом.

— Отлично. Нас тоже атакуют, но его высочество в приоритете. Не буду мешать, сэр. Конец связи.

Штаб флота отключился. Ивор задумался. Откуда враг мог узнать, где находится принц, если окончательное решение о его эвакуации приняли меньше суток назад? Конечно, многие и на корабле, и на поверхности знали, что дворец пуст, что его охраняют больше для видимости, а принц выехал в охотничий домик в пяти сотнях километрах выше по течению Ауры, что с принцем находится самая элита гвардии, отборные телохранители… но как об этом узнал враг? И не просто узнал, а выбросил достаточно сильный десант, который способен справиться с небольшим отрядом, заточенным под противодействие террористам.

Что мог предпринять Ивор? Он мог выслать пару техников наружу и снять с пары торпед ядерный боезаряд, чтобы использовать их как кинетическое оружие. Это означало бы полное раскрытие своего местоположения и отнюдь не гарантировало успех. Стрельба по поверхности требовала ювелирной точности, а он даже не знал, где свои, где чужие. Кроме того, объект «Версаль» ещё не скоро окажется в зоне поражения с корабля.

Ещё у него в распоряжении имелась морская пехота. Немного, зато эти парни были вооружены куда лучше гвардейцев. К сожалению, у морской пехоты имелся только один пилот. Всё тот же Рик Сэлмон. Он мог управлять как штурмовым, так и десантным ботом. Но лишь каким-то одним из них.

— Майор Исбреен! — вызвал Ивор по внутренней связи.

— Мы не успеем, сэр, — ответил баронет, который уже владел ситуацией. — Сам спуск займет десять минут, можно даже выиграть минуту-две, но вот окно откроется только через сорок одну минуту. Примерно десять минут потребуется, чтобы выйти на трассу снижения. И минут пять, чтобы подойти к объекту на бреющем Всего час с небольшим. Быстрее никак.

Штурмовые и десантные боты были заточены под боевые операции, полеты в атмосфере и сквозь атмосферу. Их двигатели использовали воздух, как рабочее тело. Бронированный корпус без проблем переносил попадание лазерным оружием мощностью до трехсот киловатт, как выдерживал и малокалиберные снаряды до тридцати миллиметров. Даже попадание легкой ракеты он мог вполне пережить. Транспирационное охлаждение позволяло входить в атмосферу по крутой траектории и снижаться с огромной скоростью, что для морской пехоты часто являлось решающим фактором успеха и выживания. Но это ещё больше утяжеляло конструкцию. А за все надо платить. И морская пехота расплачивалась малой маневренностью на орбите. Тяжелые боты просто не могли дать приличное ускорение, чтобы быстро сменить высоту, наклонение орбиты, оперативно оказаться над нужным местом входа и уже оттуда пробивать атмосферу. Они имели ограниченный запас рабочего тела на борту.

Решение нашли давно. Оно заключалось в установке под крыльями дополнительных одноразовых бустеров, которые позволяли маневрировать на орбите, а перед входом в плотные слои просто сбрасывались. Вот только в наличии их не имелось. Ни на корабле, ни на складах. Во время учений адмиралы и бригадные генералы не заморачивались с лишним плечом подлета, а начинали десант в точно назначенном месте.

С другой стороны, флотские шаттлы имели комбинированный тип двигателя и могли перемещаться в космосе дольше и с большим ускорением. Но использовать их для высадки было опасно из-за слабой брони и недостаточных возможностей по прорыву ПВО. А у врага, судя по донесению, имелись универсальные тактические ракеты, которые закрыли небо. Кроме того спуск в атмосфере занимал у флотских машин больше времени из-за температурных ограничений защиты корпуса.

— А капсулы баллистического спуска? — спросил Ивор.

— Для них окно вхождения ещё уже, — ответил баронет. — Не на этом витке. Если… если только рейдер не изменит орбиту.

Изменение наклонения и высоты орбиты потребует всю мощь маршевых двигателей, а это всё равно, что зажечь факел в темноте. Хотя вражеский крейсер находился довольно далеко, с высоты своего положения он прекрасно контролировал пространство и запуск маршевых двигателей засечет сразу.

— Исключено, — ответил Ивор после секундной паузы. — Мы не можем раскрыть себя раньше времени. Даже ради помощи принцу.

Некоторое время как на мостике, так и в штабе планетарных операций повисла тишина. Каждый понимал, чем обернется для планеты потеря единственного уцелевшего члена королевской фамилии. Но и раскрытие «Нибелунга» приведет к тому же результату. Причем принца могут просто захватить, а рейдер обязательно уничтожат. И тогда ничего не будет препятствовать высадке с транспорта орд уголовников или кого там отправил на них генерал Марбас?

— Мостик! — раздался звонкий голос по общей связи. — Это Ломка. Я привезу их вдвое быстрее. Если дадите мне капитанскую гичку.

— Гичка не бронирована, — ещё не восприняв до конца предложение, ответил Ивор.

— Риск есть. Зато «Скиф» имеет хорошую маневренность и сможет стартовать хоть прямо сейчас, чтобы проскользнуть к посадочной трассе уже на границе стратосферы. Если отчалим через пять минут, то достанем поверхности через двадцать пять. Но учите, кэп, при быстром спуске я пожгу всю аварийную абляцию до последней молекулы, а возможно ещё и подшлифую на пару миллиметров титан.

Решение следовало принять быстро. Отправить подростка в бой, практически под огонь? С другой стороны, только она и могла проделать такой трюк. А если оставить её на рейдере, то и здесь она запросто может погибнуть, когда дойдет очередь до стрельбы. И при этом помочь кораблю всё равно не сможет. Будь что будет. Терзаться проблемой выбора он станет потом.

— Майор, загружайтесь в «Скиф», стартовый бокс номер один, — четко произнес Ивор. — Имейте в виду, у вас будет только один рейс. Отберите лучших. В гичку поместится десять человек, плюс место второго пилота. На всё про всё у вас пять минут! Планировать высадку будете уже в полете. Информацию о противнике вам скинет барон Лойтхард. Ах, да и оставьте мне Рика Сэлмона вместо Ломки…

— Да, сэр, — сказал баронет.

Он видимо забыл выключить микрофон, потому что все его последующие команды прозвучали на мостике.

— Венцель, бери девять человек из отделения Колмана, хватайте всё, что есть из тяжелого вооружения, и мигом к флотским на «Скиф» в первый стартовый бокс. Я лечу с вами, буду на месте через четыре минуты. Рик, хватай шмотки и перебирайся на «Маламут».

Рик Сэлмон в очередной раз сменил службу. А лучшее отделение морпехов, точно стая олушей, разом нырнуло в люки и пронеслось через пустой ангар к флотским боксам.

Ивор переключился на канал дворцовой службы охраны.

— Барон! Вы на связи?

— Да, капитан.

— Вам нужно продержаться еще полчаса, сможете?

— Полчаса это лучше чем полтора, — спокойно ответил Лойтхард.

— Скидываю вам коды для взаимодействия с группой Исбреена.

— Принял.

— Помощь идёт, конец связи.

Уф. Не силен он в планетарных операциях, однако, вроде бы всё сделал как надо. Всего лишь отделение, но его должно хватить, чтобы защитники принца дождались кавалерии.

— Спасибо, капитан, — тихо сказал Маскариль.

До этого он молчал, не желая мешать работе.

— Пустое. Лучше подумайте на досуге, кто мог знать, где находится принц, и как он сумел сообщить об этом нашим врагам? Мне вот что-то ничего в голову не приходит.

— Вопрос на миллион, — кивнул Маскариль. — Слишком многие знали. Но дайте время, я найду урода.

«Скиф» пробкой выскочил из стартового бокса и скользнул вниз, к атмосфере и немного в сторону. На этот раз необычное положение рейдера сыграло им на руку. Первый стартовый бокс располагался как раз по западному борту. К тому же сенсоры вражеских кораблей вряд ли могли заметить слабые джеты двигателей шаттла. Операторы не могли знать, какой сектор следует мониторить, да и вообще не подозревали о существовании на орбите боевого корабля.

«Скиф» ушёл перегруженным и это вызывало определенное беспокойство Ивора. Обычно морпехи десантировались налегке, имея с собой помимо защиты только винтовку с интегрированным вычислителем и прибором целеуказания. Арсенальные контейнеры спускались отдельно и обеспечивали десант огневой поддержкой. На практике положение корабля не позволяло выпустить контейнеры, и морпехам пришлось взять тяжелое пехотное вооружение в шаттл. А Ломка и без того собиралась выйти за предел его конструктивных возможностей.

— У нас впереди бой, так что не расслабляемся, — произнёс Ивор. — Видеопоток со «Скифа» на шестой экран. Башня, доложите о готовности!

— Орудия готовы, сэр! — доложил Швегла.

Шевалье больше не раздражал запрос капитана. Похоже в преддверии боя он позабыл все эти мелкие обиды.

— Принято.

Ивор привык к эсминцу, чьи орудия располагались блоком вдоль оси корабля. Сейчас он наводил бы их на цель всем корпусом. На рейдере орудия находились в башне и от мостика обычно не требовалось участвовать в процессе. Разве только довернуть немного корабль по центральной оси. Сейчас даже в этом не было необходимости, башня располагалась на северном борту, что обеспечивало ей сектор стрельбы. Бездействие заставляло Ивора нервничать. С другой стороны, на эсминце он являлся лишь винтиком военной машины, а теперь от его решений зависело выживание целой планеты. Это также заставляло нервничать, но уже иначе.

— Жду целеуказания, — добавил Швегла.

Даже расставив приоритеты целей и приняв решение, Ивор продолжал размышлять. Сомнения не оставляли его до самого конца. Наверное потому, что абсолютно верного решения не существовало.

— Цель Арамис!

— Есть. Цель Арамис.

Загудели серводвигатели. Башня повернулась, а орудия опустились под небольшим углом к курсу корабля.

— Цель зафиксирована. Дистанция две тысячи километров.

— Беглым огонь!

— Есть беглым огонь.

Ну вот и все. Выбор сделан окончательно. Осознание того, что назад пути нет, принесло облегчение.

Рейдер содрогнулся. Башня выпустила пару снарядов, затем ещё пару, и ещё одну, а противник всё ещё не реагировал. Без использования гиперфазы, выстрелы были не так заметны, а темп стрельбы выше. К сожалению стрельба прямой наводкой имела и недостатки. До достижения цели, они не могли скорректировать огонь, а полет в обычном пространстве на таком расстоянии занимал двадцать секунд. И если прицел взят неверно, «в молоко» уйдёт вся очередь.

Все, кто имели возможность, наблюдали за целью на обзорном экране, куда шел поток с инфракрасных сенсоров. Донная часть снарядов разогревалась и генерировала инфракрасное излучение. По нему стреляющий мог корректировать огонь.

Секунды тянулись словно часы.

— Есть попадание! — сообщил оператор ОКП.

Вспышку от преобразования кинетической энергии в тепловую на обзорном экране увидели все.

Ещё два снаряда слегка промазали и вскоре распались в пыль, чтобы не мешать навигации, а четвертый опять попал куда нужно.

— Атос активировал маршевые двигатели, — доложила графиня Демир. — Меняет орбиту.

Глава девятнадцатая

Поединок

Между «Нибелунгом» и крейсером лежало около восьми тысяч километров. При скорости снаряда в сто километров в секунду, выходило восемьдесят секунд полета. Как и они, противник вряд ли станет использовать гиперфазу — бои на орбите требовали слишком много поправок. А стрельба без гиперфазы означала, что на «Нибелунге» сперва увидят вспышку выстрела, а снаряд прилетит только через полторы минуты. В то время, как при стрельбе с гиперфазой, корабль получил бы удар неожиданно. А за восемьдесят секунд даже тихоходный рудовоз способен убраться с траектории выстрела.

— Приготовить маршевые двигатели к запуску!

— Двигатели готовы, — доложил инженер Джонсон.

У них осталось ещё несколько минут форы. И ещё какое-то время, пока на крейсере проведут пристрелку. Ещё десяток снарядов можно будет всадить в транспорт, прежде чем принять неравный бой.

Между тем до транспорта уже добрались снаряды скорректированного огня. Теперь все залпы попадали в одно место — туда, где теоретически находились боксы с десантными средствами. Теоретически, потому что тип корабля ОКП не определил. Но даже если бы определил, всё равно никто не смог бы указать точное расположение отсеков и узлов. Корабли постоянно модернизировались, перестраивались и в каждой звездной системе выработали свои подходы и требования. Базы данных и справочники в их случае мало что давали, так как никто не знал, откуда именно прибыл этот новоявленный Спартак?

Транспорт уже пребывал в агонии. Из бортов вместе с обломками вырывались гейзеры испарившегося топлива, теплоносителя, корабельной атмосферы. Кое-где вспыхивало пламя и тут же гасло, лишенное пищи. От судна отделилась спасательная капсула, затем ещё несколько. Очевидно, места в них успели занять лишь те, кто находился рядом. И вряд ли они смогут повлиять на битву, что кипит на поверхности. Они даже сесть не смогут в нужное место. Посадочные баржи сбросить было сложнее. Одна или две отделились от судна и устремились к планете. На этом всё кончилось.

Нюансы конструкции перестали иметь значение. Несколько взрывов вскрыли корабль, как консервную банку. Северный борт скрутило в некое подобие часовой пружины, а внутренности — все эти отсеки, переборки, коридоры, боксы — оголились словно в анатомическом кабинете. Транспорт напоминал теперь кукольный домик, с убранной стенкой. Отнюдь не игрушечные фигурки выдувало из него целыми группами — в скафандрах, без скафандров, в спальных мешках, голыми и одетыми. Центр корабля, где располагались ангары с высадочными средствами, превратился в огненную дыру. Горело горючее с окислителем, предназначенное для заправки малых судов, горело топливо для техники десанта, сгорали баржи, шаттлы, боты, бронемашины, сгорал в огненном вихре и сам корабль.

Затем обитатели вражеского транспорта перестали интересовать Ивора, потому что крейсер открыл огонь по рейдеру и вскоре им самим предстояло разделить судьбу гибнущего противника.

Крейсер тоже стрелял прямой наводкой, сперва только из башни, но вскоре развернул корпус и задействовал осевые орудия.

— Три выстрела осевых орудий Атоса, — сообщил ОКП.

— Мистер Ли, курс пятнадцать градусов на норд-норд-ост. Ускорение один g, — распорядился Ивор.

Королевский флот Райдо использовал при взятии пеленга или смены курса архаичные морские румбы, которые вписывались в принятые обозначения бортов. Палубы располагались перпендикулярно движению и условные стороны света показывали направление, а градусы — угол отклонения от текущего курса корабля. Даже новобранцы быстро разбирались в системе и не путали одно с другим. Это было удобно для быстрой ориентации команды. Однако для изменения курса перед гиперпрыжком использовались более точные градусы, минуты и секунды.

Проревел сигнал, предупреждающий об изменении ускорения. Поворот корпуса занял десять секунд, затем запустились маршевые двигатели. Возвращение силы тяжести сейчас скорее мешало, но Ивор надеялся, что люди уже привыкли к постоянным изменениям, а по боевому расписанию все и без того находились в креслах.

Вражеский крейсер относился к легкому классу. Это значит он имел три орудия в единственной башне и еще три в осевом блоке. На тяжелом крейсере с двумя орудийными башнями и мощным осевым блоком, количество стволов могло достигать тринадцати. Такой быстро превратил бы их в кучу обломков. Но и с легким «Нибелунгу», увы, не справиться.

Шесть снарядов в залпе против двух «Нибелунга». Правда они владели инициативой, заранее рассчитали параметры огня, но это преимущество быстро закончилось. Мощным потоком потекли доклады о повреждениях. Некоторые из них подтверждались сотрясением всего корабля.

— Есть попадание в носовой отсек. Повреждены топливные баки номер шесть и семь.

Повреждены это мягко сказано. Когда снаряд на такой скорости пробивает корпус и внедряется в жидкость, она взрывается даже будучи абсолютно инертной. Конструкция корабля предусматривала такую возможность, отводя основную энергию на выброс вещества, через вышибные панели топливных баков.

Гейзеры испарившегося и вновь отвердевшего метанола создали определенный импульс, отчего «Нибелунг» стало разворачивать.

— Поддерживать курс! — распорядился Ивор.

Этот приказ был лишним. Автоматика, рассчитанная на компенсацию башенного огня, отреагировала и на это несанкционированное смещение.

— Попадание в четвертый стартовый бокс, — сообщил Пирсон. — Бокс пуст и изолирован.

Стало ясно, что «Нибелунг» обречен. Но в целом битву они выигрывали. В том смысле, что сорвали планы противника по захвату планеты. Поможет это спасти королевство или нет, решат уже совсем другие люди. Рейдер предоставил им шанс.

Ивор улучил момент чтобы взглянуть на шестой экран, где отражалась планетарная операция.

Ломка проигнорировала посадочную площадку объекта «Версаль», и вписала «Скиф» вплотную к охотничьему домику, что позволило морпехам выиграть еще минут пять. Теперь камера шаттла захватывала лишь небольшой сектор. Этого хватило, чтобы понять — бой морская пехота и гвардия выигрывали. Неподалеку горел бот, огонь скрывал опознавательные знаки и нельзя было понять вражеский он или свой. Генерал Гоже мог послать кого-то на выручку на старых «Мандарах».

Сам домик, вернее его верхняя часть превратился в развалины. Но сильного разброса обломков Ивор не увидел, как не увидел и глубоких воронок. Стало быть крупный калибр нападающие не задействовали. Стало быть подвальные помещения и бункер уцелели. Стало быть скорее всего уцелел и принц. Морпехи и гвардейцы прочно держали оборону и значит все было не зря. И гибель рейдера была оправдана.

А большую часть команды он ещё мог спасти. Мысль о выполненном долге упорядочила чувства Ивора, умиротворила его. Но он все равно тянул с приказом покинуть корабль. Это не только проведёт черту под существованием флота Райдо, но и станет концом его кроткой карьеры. Ведь другого корабля королевства просто не имеет.

— Отказ основного радара, — сообщил Райт. — Я попытаюсь создать интегрированную сеть из малых радаров ПРО.

К сожалению Райт не был специалистом по радарам и действовал сейчас чуть ли не заглядывая в учебное пособие.

— Мистер Гарднер, помогите ОКП с настройкой радаров, — распорядился Ивор.

— Пожар в торпедном отсеке, — сообщил старший мастер Мустафа Ахсан.

— Сэр, основной радар в порядке, — вновь сообщил Райт. — Виноват обрыв кабеля передачи данных. Переходим на резервный.

— Мистер Райт, мистер Гарднер, отмените перенастройку радаров ПРО, — приказал Ивор.

— Да, сэр.

Ни крейсер, ни «Нибелунг» пока не использовали торпеды. На орбите, при постоянно меняющихся параметрах сближения, при переменной суперпозиции скоростей, рассчитать характеристики гиперфазы было делом не тривиальным, а в обычном пространстве на такой дистанции торпеды легко перехватывались. Вот если бы подобраться поближе! Но на это рассчитывать не приходилось. Орудия продолжали обмен снарядами два к шести, оба корабля активно маневрировали, но за счет соотношения противник попадал чаще.

Затем снаряд попал в ОКП, вызвав мощный электрический импульс.

— Графиня, вы как? — не выдержал Ивор.

— Мы в порядке, — спокойно ответила она. — Разбито оборудование. Не критично.

— Отказ второго маршевого двигателя — нарушение целостности тоннеля, — сообщил оператор из инженерного отсека.

Это ерунда, рейдер мог лететь и двух и на одном двигателе. Правда компенсаторы начали впрыск метанола непосредственно в дюзы, чтобы выровнять движение. Это грозило сильным перерасходом, но и это сейчас не имело значения. На орбите в скоротечном бою много топлива им не понадобится.

— Сбой в компьютерных сетях.

Вот это уже серьезно. Экраны и проекции некоторое время мигали, изображение подвисло, разложилось на пиксели. Некоторые из вычислителей перестроились на резервные линии и возобновили потоки данных, другие погасли совсем, третьи начали перезагрузку. Операторы достали из защищённых боксов планшеты, подключались к резервным сетям и продолжали работу. Теоретически рейдер мог функционировать и вовсе без компьютерного обеспечения. Даже реакторы имели резервные аналоговые системы контроля. Правда обсчитать параметры гиперпрыжка в ручном режиме вряд ли удастся. Можно запулить корабль черте куда. Но даже на этот случай у них имелся независимый от электросети и потока данных механический вычислитель вроде допотопного арифмометра.

— Попадание в ангар! — сообщил Пирсон. — Похоже у нас сильная утечка воздуха.

— Попадание в арсенал морской пехоты, — сообщил какой-то морпех, поскольку всё его начальство отбыло к объекту «Версаль».

Хорошо, что их арсеналы были пусты.

— У нас закончились дипольные отражатели на четвертом и пятом узлах ПРО.

Плохо, что их арсеналы были пусты. Вообще, такая архаичная вещь, как дипольные отражатели предназначалась для обмана систем наведения торпед с ИРЛ. Для лазера имела значения точность, а скудоумный мозг боеголовки с трудом мог распознать корабль в облаке отражателей. Против оборудования, которое находилось в распоряжении ОКП корабля и операторов орудий, столь примитивное средство не работало. Но за суетой подготовки и боя, как Ивор, так и боцман забыли предупредить об этом нюансе неопытных операторов ПРО. А они наверняка нажимали на все кнопки, чтобы избежать попаданий.

— Второй блок накопителей накрылся.

Это Ивор почувствовал и без доклада. Каскадные взрывы пробежали по отсекам в носовой части, а весь корабль забился словно в конвульсиях. Зеленые огоньки на панели сменялись оранжевым и красным. Лишенные питания лазеры погасли, маршевые двигатели обнулили тягу. Вновь наступила невесомость. По мостику гуляли клубы дыма от каких-то сгоревших приборов, хотя вентиляция пока справлялась. А затем очередное попадание вывело из строя корабельную связь.

Крейсер методично и неумолимо превращал «Нибелунг» в развалину. Он топтался по рейдеру, подобно слону, который настиг обидчика-тигра. Башня перестала стрелять, но Ивор не мог понять, что случилось. Возможно её разнесли в пыль, возможно перебило систему управления или подачи энергии, или убило команду.

Роботы-паучки техника Ховарда суетились на внешней поверхности, пытаясь залатать дыры, поправить механизмы, заменить детали. Группа техника Манна носилась с пластырями, временными перегородками и шлюзами, герметизируя пробитые отсеки. Боцман с парой матросов, восстанавливал коммуникации. Они тянули кабели прямо по коридорам и отсекам (в условиях невесомости это отчасти походило на запуск бумажного змея). Чтобы не перебрасывать провода через комингсы герметичных дверей, задвижек и люков, пользовались специальными коммутаторами, имеющими гнезда в переборках с той и другой стороны.

Всё это время корабли сближались, возрастала точность ударов. А удары сейчас наносил только крейсер. Башня «Нибелунга» молчала.

Наконец, связь ожила.

— Открыты резервные каналы с одиннадцатого по пятнадцатый, сэр, — сообщил Мэтт Гарднер.

— Коммуникацию с боевыми постами переводим на одиннадцатый резервный канал, — сообщил Дастис. — Аварийную связь на двенадцатый, общие объявления тринадцатый, обмен данными на пятнадцатый…

Под какие цели выделил Дастис четырнадцатый резервный канал, он не сообщил. Возможно это будет резервный резервный канал.

Вскоре доклады возобновились.

— Башню заклинило, — сообщил Маркус Швегла. — У меня потери.

— Санитаров на орудийную палубу! — распорядился голос, который Ивор к стыду своему не узнал.

К оперативному каналу неожиданно подключился юный Кречман.

— Капитан, у нас отказал холодильник, а там ножки ягненка и другие продукты, — сообщил он с тревогой в голосе. — Прошу направить ремонтную группу.

Маскариль не удержался и коротко хихикнул.

Будь ситуация менее напряженная Ивор и сам от души рассмеялся бы, а потом ещё долго рассказывал бы друзьям в «Силвертоне» тихими вечерами за бокалом пива про этот случай, как отличную флотскую байку. Может ещё придёт время и для флотских баек. Однако сейчас он вел бой.

— Ожидайте, — спокойно ответил он Кречману.

Это было проще и быстрее, чем объяснять или выговаривать. Шефмастер Гарднер поймал капитанский взгляд и кивнул.

— Отключу его от одиннадцатой линии, сэр.

— Торпедный отсек, доложите ваш статус, — сделал запрос Ивор.

— У нас осталось четыре торпеды с фугасом, — сообщил Вальх. — Остальные с ИРЛ и с генератором ЭМИ.

Чёрт! Куда же они делись? Ах, да, они всадили парочку фугасов в транспорт для верности, а он в горячке боя даже забыл об этом. Кстати, что с ним? Как ни странно один из спутников все ещё транслировал на «Нибелунг» видеопоток, который отражал состояние вражеского судна.

Сражающиеся корабли все дальше уходили от нулевого меридиана и транспорт приближался к перигею, а поскольку он с самого начала занимал более выгодную для десантирования низкую орбиту, то уже встретился с атмосферой. Этому способствовал дополнительный импульс от потоков вещества, что били из арсеналов вверх, а из баков с топливом вперёд по ходу движения. Выбросы массы сыграли роль дополнительных ракетных двигателей, причём тормозных двигателей, которые как бы подтолкнули транспорт на дно гравитационного колодца. Развороченный корпус понемногу снижался и наконец решительно устремился вглубь атмосферы, которая, подцепив добычу на крюк аэродинамического сопротивления больше не отпустила её от себя. Вокруг обшивки появились ореолы плазмы. Пока ещё слабые, едва заметные на фоне дневной стороны планеты. Но они уже начали свою разрушительную работу.

На транспортном судне находилось огромное число людей, причем людей незащищенных, так как скафандров и аварийных капсул явно не хватало на всех. Подобно морскому транспорту былых времен, судно оказалось переполненным, не обладало нужным количеством шлюпок и спасательных кругов. И теперь падало, утаскивая с собой почти всех, кто находился на борту.

Внезапность удара не позволила персоналу и пассажирам добраться даже до тех спасательных средств, что имелись в наличии. Лишь пилоты передовой группы, что заранее готовились к высадке, успели сообразить, среагировать, но большую часть их всё равно поглотило огнём.

Атмосфера обнимала корабль, подобно древним водам, а Ивор вдруг подумал, что он бы так сразу не сказал, что хуже: медленно тонуть в море, цепляясь за жизнь часами или относительно быстро, пусть и болезненно сгореть в атмосфере. С другой стороны, море он видел только на видео.

Между тем их дуэль с крейсером продолжалась. Вернее продолжалось избиение «Нибелунга», потому что ему всё ещё нечем было ответить. Башню заклинило, а торпеды Ивор решил приберечь для стрельбы с максимально близкой дистанции, когда искалеченный рейдер получит шанс утащить с собой в небытие проклятый крейсер. Если продержаться всего минут десять, торпеду станет трудно перехватить, а корабли сблизятся настолько, что смогут обстреливать один другого даже из пушек и лазеров ПРО.

Такой ближний бой теоретики даже не рассматривали, во всяком случае Ивор не мог ничего припомнить из прочитанного в многочисленных книгах по тактике. Похоже, вскоре они смогут вписать в наставления новую главу. Если конечно останутся живы. Это же практически рукопашная. Более безумен только таран или абордаж. Впрочем пересекающиеся курсы и скорость сближения исключали такую экзотику. При столкновении оба корабля мгновенно превратились бы в кучу обломков, а абордаж… не имелось даже в теории средств осуществить подобный трюк. Все равно что перепрыгнуть с из одного коптера в другой, летящий навстречу.

Столкновение, разумеется, не устраивало команду крейсера, они и так выигрывали бой. Им будет проще расстрелять «Нибелунг» из орудий, а потом добить торпедами.

Вот если бы на «Нибелунге» кроме башни имелся бы осевой блок стволов, как на крейсере… если бы… Чёрт! Как же он мог забыть!

— Внимание! Мы будем наводить орудия корпусом, — произнес Ивор.

— Это возможно? — спросил Маскариль.

— Почему нет? — Ивор пожал плечами.

Разумеется всё оказалось не так просто. В отличие от эсминца или крейсера, рейдер не предусматривал такой способ ведения огня. Об интеграции прицельного комплекса башни с управлением конструкторы не подумали. Ивор сделал зарубку в памяти исправить недостаток, а пока пришлось на ходу перестроить программу.

— Орудийная! — рявкнул Ивор. — Господин Швегла, сообщите углы возвышения и поворота башни. Мы попробуем выставить вам Атоса под огонь.

— Да, капитан. Сбросил параметры по пятнадцатому каналу.

— Принято.

Чтобы наводить корпусом, «Нибелунгу» пришлось полностью убрать тягу. Причем они потеряли не только ход, но и возможность уклоняться от выстрелов крейсера. Кроме того следовало перенастроить маневровые двигатели, компенсирующие отдачу, чтобы они удерживали корабль не вдоль оси основного курса, а в странное положение, позволяющее орудиям стрелять. Положение осложнялось тем, что и рейдер, и его противник, двигались не по прямой, а по орбите, то есть угол между ними постоянно менялся.

— Графиня, не могли бы вы рассчитать поправки.

— Выполняю, сэр.

Прошла всего минута.

— Готово! — сообщила она. — Нужна будет коррекция каждые сорок секунд, угол постоянно меняется.

— Отлично. Мистер Ли, выполняйте!

Заработали маневровые двигатели и рейдер повернулся в нужное положение. Так, чтобы стволы орудий оказались направлены на то место, где должен оказаться противник в момент прилёта снаряда. Теперь «Нибелунг» летел как бы бочком, словно слепая на один глаз собака. Ивору однажды пришлось увидеть такую в Соппеле. Укусить, однако, она могла. Так что «Нибелунг» вернулся в бой.

Предпринятых усилий оказалось недостаточно. Крейсер почти не получил повреждений, от большинства снарядов ему удавалось уклониться. А вот «Нибелунгу» становилось всё хуже.

То и дело звучали сигналы тревоги и поступали сообщения о той или иной неисправности. Вариантов у Ивора не оставалось. В конце концов основную задачу он выполнил. Десантную операцию противника сорвал. Следовало подумать о людях.

— Личному составу, за исключением боевых расчетов, мостика и поста борьбы за живучесть, занять места в спасательных капсулах, приготовиться покинуть корабль! — приказал он.

— Рада была служить с вами, сэр, — сказала ему графиня.

Это прозвучало как прощание, но прощание не того, кто собирался покинуть корабль, а того, кто решил пройти весь путь до конца. Королевский шут только зевнул, когда Ивор на него посмотрел. Всё-таки было что-то такое в норове аристократов, чему даже горожанин мог позавидовать.

Глава двадцатая

Почтовая станция

Николо Тавиани, исполняющий обязанности начальника почтовой станции Геликон, был глубоко несчастен. Его с горсткой подчиненных бросили посреди холодного космоса и забыли, увлеченные сперва походом против грабителей астероидов, а потом, когда грабители обернулись целым повстанческим флотом, подготовкой к обороне планеты.

Даже привычная рутина не могла спасти молодого человека от разрушительной рефлексии. Работы на станции оставалось всё меньше. Поток исходящих сообщений сократился до минимума, разрешенного властями Барти, и сводился лишь к зашифрованным дипломатическим депешам. Правда на прием ещё некоторое время продолжали поступать и новости, и частные сообщения, и коммерческие распоряжения, и обновления для программ, но и они, достигнув пика во время аннексии повстанцами Новой Австралии, скоро превратились в тоненький ручеёк. Окраина освоенной Вселенной мало кого интересовала, в свою очередь эту окраину мало интересовал Ник Тавиани.

Не имея возможности ни покинуть пост, ни уйти с головой в работу, Ник размышлял.

Причину своего несчастья он видел в происхождении. Молодой человек не являлся уроженцем Барти. Лишь в девять лет он стал жителем планеты, подданным королевства Райдо и ленником короля Сигурда. Вернее ленником стал его отец, а ему предстояло когда-нибудь унаследовать эту сомнительную привилегию. Его отец ранее занимал небольшую должность в таможенном департаменте планеты Яникул и смог скопить немного денег (наверняка брал взятки или даже запустил руку в казну). Затем он покинул депрессивный Яникул, купил дворянский титул у короля Сигурда и получил в собственность имение под названием Кроличий ручей в Малом Предгорье в верховьях Аргеста.

Переезд в таком возрасте оставил Ника без прежних друзей, и не позволил приобрести новых. Старые дворяне на переселенцев смотрели косо, в гости не хаживали, а дворянские дети не учились в общих школах, выписывая учителей на дом. Добавлял проблем и его итальянский акцент. Все эти милые слуху дребезжащая «р», «х» вместо «к», интонация «горкой», ну и конечно, его «full» многие слышали как «fool», что стало источником нескончаемых шуток. На Барти говорили более мягко, хотя называли это почему-то нордическим стилем.

Положение принципиально не изменилось и позже, когда Нику исполнилось пятнадцать (по местному счислению), а значит пришло время поступать на службу королю. Выходцев с Яникула на Барти было немного, а без сильного землячества новички не могли получить никакой протекции при дворе. Реализовать себя он мог только на флоте. Почему и поступил в НАКВА (Новоавстралийская Королевская Военная Академия), так как своего флотского училища на Барти не имелось.

Однако и в Академии Ник подвергался насмешкам сверстников, гонению и остракизму. Отсутствие товарищей заставляло его искать утешение в учёбе, где он превзошел многих однокурсников. Но проучился он только до третьего курса. К этому времени Ник развился физически благодаря регулярным занятиям физкультурой, а также тому, что он не пропадал в наркотических притонах Виктории, подобно многим другим кадетам. Получив преимущество он стал реагировать силой на издевки. Конфликты стали причиной частых драк с отпрысками старых дворян. В конце концов это привело к стычке с членом королевской фамилии и отчислению с получением кадетского аттестата. Что не закрывало ему дорогу в офицеры флота, но делало её гораздо более тернистой, тем более что семья по-прежнему не имела протекции.

Поскольку тёплого места для него не нашлось, отец пристроил Ника на почтовую станцию. Здесь про него и забыли. Начальник почтовой станции, лейтенант флота, смылся, едва прошла весть о походе против разбойников. Ник Тавиани стал исполняющим обязанности с пятью сотрудниками и двумя сотрудницами в подчинении, ни с одной из которых он не имел право замутить роман. Потому что все они ходили в нижних чинах.

А замутить хотелось.

Ему нравилась Лора Морган, старший сержант почтовой службы и в настоящее время его первый помощник. Она была симпатична и образована гораздо лучше многих благородных дочерей, а для горожанки имела довольно утонченные вкусы.

Сейчас Лора сидела за компьютером в принятой на флоте для нижних чинов униформе оверсайз. Это не позволяло Нику рассмотреть её превосходную фигуру. Он, однако, видел девушку пару раз в неофициальной обстановке и знал, посмотреть было на что. К счастью, на память и воображение он не жаловался.

Тем не менее любые его мечты упирались в запрет на связь офицеров (к которым, в этом случае относились и кадеты) с нижними чинами, а поэтому неделю назад свое двадцатилетие он отмечал один. Просто оставил Морган за старшую, а сам отправился в секцию развлечений.

Космическая почтовая станция была размером с целый город, в котором, однако, и в лучшие времена проживало не больше дюжины человек. Станцию проектировали в более развитых мирах, где отдавали должное отдыху экипажа. Здесь имелся модуль вращения, так что жизнь протекала вполне комфортно, а обитатели могли хоть каждый день посещать тренажерный зал, бассейн, массажный кабинет, автоматизированный бар, видеокомплекс. Имелись в особой секции и андроиды для удовлетворения сексуальных услуг. Но аристократы считали постыдным такими пользоваться. По их мнению суррогаты годятся только для простолюдинов.

В остальном почтовая станция напоминала промышленное предприятие. Термоядерные реакторы производили огромное количество энергии, питая ускоритель, лазер и систему жизнеобеспечения. Энергия накапливалась в огромных полях вакуумных конденсаторов, которые при запуске очередного снаряда в нужное время разряжались каскадом. Огромные радиаторы преобразовывали тепло в излучение и сбрасывали его в таких количествах, что станция светилась на навигационных экранах, точно рождественская ёлка.

После начала войны и закрытия системы, работы на станции практически не осталось. С другой стороны, никогда ещё не приходилось так часто перенастраивать её положение. Ведь хотя сообщений стало гораздо меньше, рассылались они по таким адресатам, по каким в прежние времена отправку делали не чаще раза в год. Королевство Райдо спешило связаться со всеми своими представителями, агентами, корреспондентами, чтобы получить хоть какую-то помощь.

Ник считал, что это не принесет результат. Маленький тюремный мир, как воспринимали его многие за пределами Северной дуги, и тем более надменные аристократы в нем заправляющие, не могли вызвать особого сочувствия у широких народных масс более демократических планет. Полные лжи и манипуляций речи генерала Марбаса выглядели гораздо более убедительно для людей, не вникающих в суть местной системы.

Восстания рабов всегда вызывали симпатии простых людей, которые видели в этом надежду и для себя на лучшую жизнь, а человеческие качества самих рабов мало кого интересовали. Люди смотрели на их личности отстраненно. В конце концов, героями мифов и литературных произведений часто становились всякие разбойники и пираты. Восставшие рабы хотя бы пытались изменить судьбу.

Ник понимал, что стоит на кону и желал сражаться. Если он не слишком любил короля, спесивых старых дворян, то имел полное право защищать состояние отца, собственный статус, пусть его и сослали на почту. В конце концов, он мог сражаться за собственную жизнь, ничуть не сомневаясь в том, что станут делать освобожденные уголовники с аристократами-тюремщиками. Несмотря на обещания генерала, всех их пустят под нож.

Сражаться ему не позволили. Оставить станцию он не имел права. Заявления о переводе, видимо, даже не рассматривались. Во всяком случае ответов на рапорты он не получал. Что и не удивительно. Большая часть двора, штаба флота и правительства, отправилась на убой.

— Что у нас ещё сегодня? — спросил Ник, закончив программировать последний информационный снаряд.

Ответ он прекрасно знал и сам, но хотелось услышать голос сержанта Морган. Они и без того за целый день обменялись всего несколькими фразами — работа на станции была так четко организована, что в словах не возникало необходимости.

— Ничего, сэр, — ответила Лора. — Эта капсула на Надаль будет последней.

— Мистер Янг, готовьте ускоритель, — распорядился Ник. — Сержант Вебер, на вас подготовка лазера.

— Да, сэр! — ответил капрал Янг.

Ответ сержанта прозвучал секундой позже.

Их ускоритель был не чета корабельным орудиям. Самая крупная корабельная пушка разгоняла снаряд массой десять грамм до скорости в сто километров в секунду. Предел конечной скорости обуславливался не столько возможностями ускорителя (ствол сложно было сделать длиннее, чем мог разместить под контуром корабль), а тем, что крохотный снаряд не имел ни собственных накопителей энергии, ни собственного генератора гиперполя. Энергетический импульс на его контур приходил извне, с установки на срезе пушечного ствола. А на запредельных скоростях заряд просто не успевал возбудить должным образом контур.

Почтовые капсулы являлись по сути теми же снарядами, однако, их снабжали дополнительными устройствами. Станция разгоняла капсулу в два этапа. На первом этапе электромагнитный ускоритель выталкивал её вместе с дополнительным модулем со скоростью около пятисот километров в секунду. Больше не выдерживала конструкция установки.

Но снаряд не отправлялся в гиперпространство сразу. Вспомогательный модуль разворачивал парус и снаряд продолжал разгон уже под воздействием мощного лазера. За счет этого почтовые капсулы разгонялись до бешеных скоростей в за каких то час-два. Парус, помимо прямого предназначения, играл роль конденсатора, который заряжался от лазера и в нужный момент передавал накопленный заряд на «подвешенный» под парусом генератор. Вот только тогда капсула исчезала из этой Вселенной, а парус с генератором сгорали, распадаясь на атомы.

Капсула возвращалась из гипера уже в иной звездной системе. Обычно она добиралась до места в несколько раз быстрее, чем самый быстрый курьерский корабль. В нужное время хронометр, работающий от радиоизотопа выдавал импульс, тот нарушал контур и одновременно запускал процесс распада.

Если всё шло как надо, капсула возникала рядом с такой же почтовой станцией. Прецизионное наведение, малая масса и высокая скорость позволяли добиться точности выхода до нескольких сотен километров. Здесь составные части снаряда вступали в электрохимическое взаимодействие, капсула разрушалась, превращаясь в пыль. Вместе с тем, в результате реакции она испускала электромагнитные импульсы в последовательности, заданной матрицей, которую на станции отправления кодировали на молекулярном уровне. Серию очень слабых импульсов считывали сверхчуткие антенны станции, а затем усиливали, обрабатывали и ретранслировали на планету или другие объекты системы.

На уровне молекул удавалось закодировать несколько мегабайт информации — много текста, сотни изображений или короткий видеоролик. Передаче большего объема данных препятствовали технические ограничения. В частности сильное искажение и даже потеря информации на столь высоких скоростях. Несколько мегабайт это все, что могла пропустить система. Правда энергетические мощности станции позволяли запускать капсулы с большой частотой.

Иногда сообщение не достигало адресата. Снаряд мог не попасть при выходе в зону приёма, мог разрушиться и преждевременно разрядиться парус, в расчеты могла вмешаться вспышка на звезде чуть больше нужного разгоняя капсулу или смещая вектор, наконец, при отправке капсула могла попасть в зону флуктуации. Поэтому при интенсивном обмене, станция получала подтверждение с очередным встречным посланием. И если подтверждение не приходило, изготавливали новую матрицу и отправляли капсулу повторно.

Барти, однако, интенсивный обмен информацией ни с кем не поддерживал, и тратить средства на отправку подтверждений не мог. Стоило такое удовольствие недёшево. Поэтому не слишком срочные сообщения передавали с обычными курьерскими или попутными кораблями, с задержкой в неделю-две. В центральных мирах компании подобные Геликону процветали. Конкуренция информационных медиа каналов, свежих сводок о ценах на металлы, государственные дела подталкивали к использованию скоростной связи большое число клиентов. Но в Северной Дуге поток информации едва достигал десятой части необходимого для рентабельной работы, поэтому система Барти обходилась единственной станцией, да и та принадлежала наполовину королевской семье.

* * *

— Ускоритель готов, сэр, — доложил Бредли Янг.

— Лазер? — запросил Ник у Вебера.

— Ещё пара секунд, сэр, — ответил сержант.

— Лора, наведите нас на Надаль, — сказал Ник.

Станция была слишком массивной, чтобы ощущать работу двигателей ориентации. Операторы ориентировались по приборам, сверяясь с таблицами движения звезд и суперпозиции скоростей. Это считалось очень тонким и ответственным делом и требовало знаний в области навигации. Станцию перенацеливали от звезды к звезде, изменяя её наклон и меняя ориентацию выходного канала ускорителя. Позицию следовало соблюдать очень точно, учитывая движение станции вокруг Нафанаила, движение самого Нафанаила и той звезды, куда предназначлось сообщение. Доставка требовала и точного времени старта и выхода в гипер на точно рассчитанной скорости. Малейшее отклонение грозило потерей капсулы или закодированной информации.

— Пуск! — распорядилась Морган.

На этот раз они почувствовали отдачу. Шутка ли выпустить пусть и легкую капсулу со скоростью пять сотен километров в секунду. Двигатели и гиродины сразу же погасили возмущение.

— Парус раскрылся, — доложил Вебер. — Лазер активирован, разгон начался.

Через полтора часа капсула ушла в гипер. Их работа на сегодня закончилась. Возможно их служба закончилась вообще. Мало кто верил, что на следующий день придется отправлять дипломатические депеши.

— Через три часа вражеская эскадра достигнет орбиты Барти, сэр, — напомнил сержант Вебер.

— Я так понимаю никто не собирается покидать зал управления? — усмехнулся Ник.

— Мы сможем видеть всё из первого ряда, сэр, — улыбнулась Морган.

От её улыбки ему стало тепло.

— Хорошо, — сказал Ник. — и раз уж нам нечем заняться, подготовьте ещё одну капсулу на Надаль, я сам составлю сообщение.

Он собирался сообщить миру о падении Барти. На другой итог никто не надеялся.

За событиями последних недель на станции следили внимательно. В основном по трансляциям медиа. Они видел репортаж о том, как готовятся милиция с гвардией к отражению агрессии и уже тогда Ник понял, что королевству не потянуть сражение на поверхности. Бравый генерал Гоже храбрился, но его войско представляло собой охотников на кенгуру. Гвардия выглядела профессионально, но их была горстка. И ещё где-то на орбите болтался разбитый «Нибелунг», о котором медиа почти ничего не сообщали.

Один из каналов упомянул лишь, что какой-то парень бродит по городским трущобам и пытается набрать команду из всяких отбросов. Другой канал утверждал, что «Нибелунг» собираются взорвать, едва враг приблизится к орбите, а принц и его ближайшие сподвижники уже эвакуировались на Надаль.

Ник не верил им. Но когда враг ворвался в систему он понял что его служба подходит к концу. И вот теперь вместе с подчиненными ожидал финала.

За возможной обороной орбиты они могли следить не только по медиа, но и наблюдать непосредственно с помощью инструментов станции — отличных оптические и инфракрасных сенсоров, радиотелескопа и прочих приборов, обычно применяемых для точного наведения. Кроме того, станция получала полную тактическую картину, за исключением засекреченных объектов, то есть собственно «Нибелунга».

Следующие несколько часов прошли в напряжении, хотя события разворачивались очень медленно для постороннего наблюдателя. Что интересно, работники станции даже не обменивались комментариями. Просто смотрели на экраны.

Они видели, как с десантного корабля стартовали боты передовой группы. Предполагалось, что вскоре за ними последует высадка основных сил. Ник примерно знал, где может быть рейдер, поэтому первый упреждающий удар противника по парковочной орбите флота и ядерные взрывы едва не ввергли его в отчаяние. Затем, когда неожиданно взорвался вражеский транспорт, он понял, что «Нибелунг» вовсе не дожидался врага на старом месте. Скорее всего оставил вместо корабля контейнер с мусором и каким-то источником излучения или еще что-то такое, на что могли среагировать торпеды.

— А этот парень явно не дурак, — произнес под нос Ник. — Хотел бы я знать, кто он такой?

— Ивор Гарру, флайт-офицер, — неожиданно ответила Лора Морган. — Ему присвоили какое-то новое звание, но я так и не поняла, какое.

— Откуда вы знаете? — удивился Ник. — Его имя по медиа не звучало. Уж я бы запомнил.

— Он наш парень из Милады. Родился в трущобах Соппеля. А имя я знаю, потому что он приходил к моему дяде, что работает на электростанции. Приглашал его на корабль инженером по реакторам. Дядя отказался. И похоже зря. Кто же думал, что Гарру даст жару?

Никто не думал. Лора Морган явно повеселела. Помимо веселья в её голосе слышалось торжество. Торжество за своих, за простого парня из Соппеля? Или за планету, которая хоть как-то смогла дать отпор?

Прошло ещё полчаса. Все это время в Нике росло воодушевление. Парень нравился ему, он явно знал, что делает. И в смелости ему не откажешь.

Его воодушевление достигло предела, когда рейдер и вражеский крейсер устремились навстречу друг другу, словно древние рыцари на поединке. Только вместо копий они без перерыва стреляли из орудий. Поединок, однако, нельзя было назвать равным, потому что на два выстрела рейдера, крейсер отвечал шестью.

— Не имеете желания ему помочь? — неожиданно для себя спросил Ник у Лоры.

— А это возможно?

Она смотрела на него точно на волшебника, который может вынуть кролика из шляпы. Только ради этого взгляда стоило предложить столь безумную идею.

— Попытка не пытка, а сержант? — подмигнул он Лоре.

— Да, сэр, — машинально ответила он, все еще пожирая его глазами.

— Почтовые станции стреляют, верно? — спросил он.

— Да, сэр. Но ведь это информационная капсула!

— А в чем отличие от снаряда?

— Ну…

— Отличие в более высокой точности, скорости и чуть большей массе, что согласно простейшему уравнению даст нам гораздо большую кинетическую энергию, то есть могущество, выражаясь языком артиллерии, — весело сообщил Ник.

— Но разве наш ускоритель можно навести на орбитальный объект?

— А вот это мы сейчас и проверим. Сержант, капрал, вы с нами?

Теперь уже трое смотрели на него как на божество.

— Отлично! — Ник кивнул. — Я не сомневался в вас.

— С чего начнем, сэр? — спросила Лора.

— В первую очередь всем следует облачиться в скафандры. А затем, Лора, подготовьте снаряд с пустой матрицей, без паруса и генератора и дайте мне точную массу.

В зале управления началась привычная суета с непривычным уровнем напряжения. У них появилась цель, возможно, самая главная цель во всей их карьере, а то и в жизни.

Кое о чем Ник умолчал. Станция, в отличие от боевого корабля, не имела никаких средств защиты, зато мишенью являлась отличной. Тепловая и радиационная эмиссия просто притягивали любую боеголовку, а единственного попадания торпеды хватит, чтобы разрушить реакторный блок, вызвать каскадное разрушение конденсаторных полей, выпустить теплоноситель из радиаторов. Снарядов тоже много не потребуется. На случай попадания мусора или камней станция имела системы пассивной защиты, всякие там герметичные перегородки, заслонки и спасательные шлюпки. Боевые снаряды, однако, имели такую энергию, что могли вырывать огромные секции, точно акулы атакующие кита. А с нарушением целостности станция просто развалится на куски. Единственное, что могло утешить, они были блохами на теле кита, и вероятность попадания с первого раза именно в их отсек стремилась к нулю.

Ник некоторое время думал, не поделиться ли опасением с командой. То есть про опасность они, конечно, догадывались, не зря он отдал приказ облачиться в скафандры. Но вряд ли понимали все нюансы грядущей катастрофы. В военной академии курсантов учили не объяснять подчиненным больше, чем нужно для выполнения приказа. Незачем искушать их души, вводить в смятение. Возможно, менторы были правы.

— Данные на вашем компьютере, сэр, — сообщила Морган.

Задачка оказалась не сложной. Все слагаемые уравнения Ник знал доподлинно. Собственное положение относительно планеты, продвижение вражеского корабля. Массу снаряда, мощность катапульты. Оставалось вычислить скорость и спрогнозировать где снаряд и корабль встретятся. А вот работать в перчатках скафандра оказалось непросто. Где-то в аварийном боксе имелись специальные клавиатуры на такой случай, а может специальные перчатки для работы на виртуальной клавиатуре, но Ник просто отсоединил перчатки и сунул их в кармашек на левом рукаве. В конце концов, когда противник обратит на них внимание, у него останется время.

Нужной программы в вычислителе не оказалось. В принципе он мог высчитать все что нужно в уме, математика ему давалась легко, но решил не рисковать и быстренько набросал уравнение, которое заполнил данными.

— Мисс Морган, что с накопителями?

— Накопители полны, по самый краешек, сэр.

— Отлично. Капрал, я загружаю в компьютер параметры выстрела в нескольких вариантах. Начинайте маневр по первому варианту. А вы, Вебер, готовьте активацию лазера.

— Лазер, сэр? — удивился Патрик Вебер. — Но вы приказали снять парус со снаряда.

— Мы не будем разгонять капсулу лазером, сержант, мы добавим его к нашему удару.

Раздался едва слышный гул. Гиродины и маневровые двигатели начали медленно разворачивать станцию, выставляя жерло ускорителя на нужный вектор. Затем положение стабилизировалось.

— Позиция один занята, сэр, — доложил капрал Бредли Янг. — Двигатель компенсации готов, параметры выстрела введены.

— Лазер готов, — сообщил Вебер.

— По моей команде подадите максимальную мощность на лазер. Мне нужен импульс продолжительностью десять секунд.

— Да, сэр.

— Выстрел!

Они затаили дыхание в ожидании результата. Лишенный заметного паруса снаряд не отражался на экране. И хотя при выстреле он нагревался, в отличие от боевых систем, станция не могла отслеживать столь малый тепловой след.

Результат, однако, смог бы зафиксировать даже примитивный любительский телескоп.

— Попадание! — капрал стукнул кулаком по панели.

— Мы его достали… сэр! — воскликнула сержант Морган.

— Именно так, Лора. Сержант Вебер, огонь!

— Да, сэр. Огонь.

Глава двадцать первая

Контрольный выстрел

Большая часть экипажа уже заняла места в спасательных капсулах, в шаттлах, на какие нашлись пилоты. Они ждали последнего приказа покинуть корабль или же катастрофического развития событий, что заменит такой приказ.

Остальные, кто собирался сражаться до конца, следили за противником на тактической проекции, на обзорных экранах и экранчиках, на мониторах радаров, в прицелах, по информации с различных сенсоров. Именно их и вознаградила судьба за смелость позволив воочию увидеть, как неожиданно во вражеский крейсер врезался снаряд. Причем обитатели мостика, что называется, сидели в первом ряду. Конечно, они получали не настоящее изображение, а сгенерированное тактическим вычислителем на основе полученных данных и на главной проекции все выглядело точно в кино. Но зато в режиме реального времени, а это дорогого стоит.

Зрелищным стало не само попадание, его глаз вообще не заметил, а выброс вещества по другую сторону вражеского крейсера. Мощный удар выломал целую секцию, выдув в пространство людей, оборудование, горючее. Необычно сильный эффект, какой мог вызвать разве что залп из десятка орудий в упор. Но в этой части космоса не имелось никаких орудий. На самом деле их не имелось ни в какой части космоса.

— Кто стрелял? — тут же спросил Ивор. — ОКП, вы ещё с нами? Почему не доложили?

— В системе никто не появлялся, капитан, — ответила графиня. — Никаких новых объектов.

— Отследите источник по траектории. Ищите! Задействуйте радары.

Ивор задумался. Единственное, что пришло ему в голову — это мог быть вражеский корабль передового эшелона, который по какой-то причине перепутал цель и ударил по своему товарищу. В принципе повстанческий флот мог отправить против них передовую огневую группу, как предлагали многочисленные учебники тактики. С помощью такого неожиданного удара, сразу после выхода из гипера вблизи планеты, рекомендовалось уничтожать орбитальную инфраструктуру слету, без торможения. Затем передовая группа делала короткий прыжок и начинала торможение уже далеко за планетой, где-нибудь на окраине системы, а ей на смену приходила основная эскадра, которая тормозила в обычном режиме и уже без сопротивления высаживала десант. Согласно учебникам такой группе следовало отработать за несколько часов до выхода на орбиту основных сил. Или даже ещё раньше. С другой стороны, захватчики могли не рассчитать время. И тогда всё происшедшее вполне укладывалось в логику событий — они выскочили из гиперпространства слишком поздно, увидели цель и с перепугу расстреляли её.

— Есть! — крикнул по громкой связи Райт. — Выстрел произведён с почтовой станции Геликон, сэр.

Вот черт! Прежняя версия отправилась в мусорную корзину. Про почтовую станцию-то он и забыл. И не только он, но и вся военная верхушка королевства. Привыкли за долгие годы считать Геликон сугубо гражданским объектом. Тем более, после закрытия системы почтовая служба не напоминала о себе и почти не подавала признаков жизни. А стоящий на Геликоне электромагнитный ускоритель куда мощнее любого из корабельных орудий. Снаряд можно разгонять до более высоких скоростей, ведь ему не требуется переход в гипер прямо на срезе ствола, что у корабельных орудий является главным ограничением конструкции. Энергия такого выстрела во много раз превосходила полный крейсерский залп.

А вдобавок на борту Геликона имелся мощный лазер для разгона капсулы. Боевые корабли такие лазеры не использовали, те занимают слишком много места, забирают слишком много энергии и слишком много производят тепла. Но почтовой службе воевать не нужно, не нужно летать по системе или среди звезд, ей нужно всего лишь разогнать капсулу до умопомрачительной скорости в пять процентов от световой.

Что до тепла, то радиаторов на стационарную платформу можно навешать сколько угодно. Их и прозвали геликонами из-за похожести на музыкальный инструмент.

— А вот и лазер, — пробурчал Ивор, увидев на синтезированной проекции, как луч впивается в борт крейсера. Обычно невидимый он начал светиться в мельчайших частицах вещества, окружающих крейсер.

Даже столь мощный луч с большого расстояния все же не мог резать стальной корпус подобно тому, как кроят листы на металлургических заводах. Но всю периферийную мелочь — механизмы развертывания панелей контура и сами панели, системы связи и навигации, радары, системы обороны… да! Он выжигал словно божественным мечом. Испарялись легкие композиты, испарялся алюминий, взрывались полимерные конструкции, трубопроводы.

Крейсер, однако, тоже строили не для прогулок. Продолжая обстреливать «Нибелунг» из осевых орудий, он начал разворачивать башню в сторону Геликона. Станции могло хватить и единственного залпа, так как локация её была известна и нанесена на гражданские лоции, а защиты она не имела никакой абсолютно.

— Барон! — вызвал он Вальха. — Влупите-ка по Атосу парой торпед. Без гиперфазы, само собой. Настроить на максимальное сближение.

Крейсер, летящий в куче обломков, облаков снега и пара, не заметил приближение торпед. Часть его сенсоров оказалась выжжена, часть отключилась от системы управления. Одна из торпед по какой-то причине не сработала. На орбите вообще это порой случалось, поскольку алгоритмы блокировали ядерные взрывы рядом с гражданскими объектами. И их с мирного времени никто не удосужился поменять. Торпеда могла заметить какую-то платформу или старую станцию. На этих орбитах они могли летать десятки лет, прежде чем атмосфера прибирала их. Но скорее всего, помешала спасательная капсула с крейсера, на которой сработал маяк. Ивор сделал в уме пометку перепрограммировать торпеды, иначе применять их станет вообще невозможно — поле боя по идее должно быть усеяно капсулами и людьми в скафандрах.

Вторая торпеда сработала как надо. Ядерный взрыв произошел прямо рядом с бортом. В километре, не дальше. Выброса вещества хватило чтобы проделать брешь, остальное довершило излучение. Крейсер развалился на две неравные части — большую носовую и короткую кормовую, а его средняя часть превратилась сперва в облако пара, а потом снега. Вряд ли там кто-нибудь выжил. Хотя на крейсере обычно служило более трехсот человек, это не затронуло ни струнки в душе Ивора. Он уже пережил эту смесь ужаса и удовлетворения от смерти врагов. Что там крейсер, на транспорте их могло быть больше двух тысяч.

— Наш ущерб? — запросил он.

— Трое убитых. Раненых около дюжины, в основном легкие.

Оставался ещё десантный корабль. Как боевая единица он больше не представлял угрозы, ни планете, ни «Нибелунгу». Его ангары и погреба опустели, осталась лишь команда и слабые средства обороны. Но Ивор не собирался позволить кому-либо удрать из системы. Информацию о победе можно будет придержать, как туз в рукаве, и позже с умом разыграть. Тем более не следует знать врагу об их слабости, что станет очевидным, едва профессионал взглянет на запись с тактической схемы.

— Мистер Джонсон, что у нас с двигателями?

— Переставили кольца с третьего на второй, а лазеры позаимствовали от первого. Надеюсь через десять минут запустим.

Десантный корабль всё ещё находился на низкой орбите. Восстановив работу маршевого двигателя, «Нибелунг» мог легко его уничтожить, но ненужные жертвы претили Ивору, а пленные, тем более пленные офицеры, могли многое рассказать о повстанческом флоте.

— Мисс Шелдон, вызовете Портоса на общедоступном канале, — распорядился Ивор.

Как раз в этот момент десантный корабль включил форсированный режим маршевого двигателя и попытался разогнаться в сторону Майрхофена. Гравитация Барти всё ещё держала его и корабль лишь понемногу увеличивал орбиту.

— Они не отвечают, сэр, — ответила Паула из отсека связи. — Передачи от них тоже прекратились.

— Ну, это неудивительно, им некому отправлять сообщения. Тем не менее они пытаются уйти. Повторите вызов. Предупредите, что я открою огонь.

— Двигатель в порядке, сэр, сообщил Джонсон.

— Запускайте! Мисс Шелдон, что у нас с Портосом?

— По-прежнему ничего, сэр.

Пока «Нибелунг» шёл на полном ходу (в дюзы единственного работающего двигателя впрыскивалось горючее, повышая мощность за счет большего расхода топлива) номер с наведением всем корпусом они повторить не могли. Однако в арсенале еще осталась пара торпед.

— Торпедный! Барон, приготовьте торпеды к бою!

— У нас остались только боеголовки с ИРЛ и электромагнитным импульсом.

— Неважно. Детонацию на максимальное сближение.

При взрыве рядом с кораблем тип боеголовки не имел значения. И рентгеновский лазер и генератор электромагнитного излучения накачивались обычным ядерным взрывом. И хотя значительная часть энергии уходила на создание луча или конуса, того что оставалось, вполне хватит. Десантный корабль был обречен.

* * *

Тем временем на поверхности продолжались бои. Через два оборота «Нибелунг» оказался почти прямо над городом и на мостике с помощью корабельных камер увидели дым пожарищ. Судя по информационным потокам (а ОКП «Нибелунга» принимал основные трансляции для анализа обстановки), вражеский десант высадился к северу от аэропорта и сразу же заблокировал его. Королевская конная милиция хоть и сохранила контроль над большей частью территории, не смогла воспрепятствовать проникновению небольших групп противника через аэропорт в город. Причем десант оставил в стороне неблагополучный Соппель и вторгся в самые зажиточные кварталы Грёне Баккер, Гаммель Бро и набережной Сигрид. Городская полиция сопротивления чужакам не оказала, да и вряд ли могла оказать — судя по доспехам на Барти высадились настоящие морские пехотинцы, а не банды уголовников, как до этого представлялось многим. Простые горожане тем более попрятались. Но зачем враг вторгся в город, пока оставалось загадкой.

Ещё одна группа поменьше высадилась недалеко от дворца. Конную милицию десант смел играючи, но дальше морпехов ждала гвардия, пусть и не самая элитная её часть. Бой завязался тяжелый с большими потерями с обеих сторон.

Новостные медиаканалы сообщили, что уже через несколько часов ситуация изменилась в пользу вооруженных сил Барти.

— Район улицы Грёне Баккер очищен полностью, — с тревожной радостью комментировал женский голос за кадром. — На восточной стороне Ауры мы видим, как горит левое крыло дворца, но центральную часть здания пожар не распространяется, и наш информатор утверждает, что штурм удалось отбить. Приходят тревожные сведения о крупном сражении у Северного лесного заповедника. Его причины нам пока непонятны.

Между прочим в видеопотоке промелькнул рухнувший на трехэтажное здание штурмовой бот класса «Азанди». Ивор узнал тип, такие же точно стояли на вооружении космофлота Новой Австралии. На борт этого довольно грубо нанесли символ мятежного войска — три скрещенных кривых клинка, образующих треугольник. Всюду лежали трупы. Гвардейцы, конная милиция, морпехи, городская полиция, обычные горожане. Много было и чужаков.

Первыми затихли бои возле дворца, затем десант вышибли с улиц и набережной, хотя городу пришлось заплатить жизнями простых людей и разрушенной собственностью. Последний очаг сопротивления ещё долго продолжался у здания аэропорта. По всей видимости, вражеский десант тщетно ждал эвакуации или все еще надеялся на высадку основных сил.

Последнее предположение напомнило Ивору, что его люди вот-вот покинут корабль в спасательных капсулах. Далеко не все узнали, что бой закончился, причем закончился их победой. Начальству свойственно забывать, что большая часть команды не получает тактическую ситуацию в режиме реального времени на дюжину проекций и экранов.

Ивор включил громкую связь.

— Внимание! Эвакуация отменяется. Повторяю. Отмена. Всем вернуться к постам по боевому расписанию, — в конце он не удержался. — Мы их одолели, народ!

Ликования он не услышал. Возможно его и не было. Многие устали, а впереди их ждала тяжелая работа по устранению последствий боя. И не только. Ивор подумал, что надо бы отправить поисковые группы в сторону возможного движения спасательных капсул противника и отдельных выживших людей в скафандрах.

— Шевалье, — вызвал он Пирсона. — Возьмите пилота Кендрика, один из шаттлов, прихватите с собой пару техников и отправляйтесь на поиски. Еще одну группу пусть поведет Рик, выделите ему людей тоже. Я свяжусь с морпехами, чтобы и они помогли.

Обследуйте крупные фрагменты. Возможно где-то уцелели люди. Кроме того, поищите накопители информации или что угодно, что может дать нам информацию о противнике.

— Да, сэр. Но ваш «Скиф» на поверхности и у вас больше не останется пилотов.

— Я умею управлять шаттлом, шевалье, — напомнил Ивор и переключил канал. — Штаб планетарных операций, кто у вас сейчас за главного?

— Лейтенант Баллард, сэр, — ответил ему молодой голос.

— Дайте мне лейтенанта Балларда.

— Слушаю.

— Лейтенант, отрядите по три пехотинца на каждый из двух поисковых шаттлов. Пусть возьмут с собой легкое оружие.

— Да, капитан. Могу я пойти с ними?

— Решайте сами.

— Да, сэр.

— Хорошо. Секция связи? Дастис, свяжитесь с гражданскими службами, с торговыми кораблями, обозначьте им зону поиска, пусть вышлют всё, что у них есть. Сообщите что кроме спасения людей, нас интересуют обломки, особенно обломки с информацией.

— Да, сэр, — ответил начальник связи.

Сами капсулы могли спокойно достигнуть поверхности. Но, во-первых, кроме них среди обломков могли быть и люди в скафандрах. Если их оставить на орбите, они или погибнут без кислорода, или просто сгорят в атмосфере. А во-вторых, для тех, кому повезло добраться до капсул оказаться посреди Пустынного Пояса будет не лучшим испытанием. Люди там долго не выживают.

— И ещё, Дастис, свяжитесь с поисково-спасательной станцией, пусть будут готовы.

— Да, сэр. Судя по активным переговорам с конной милицией, они уже готовы, сэр.

— Хорошо.

Ивор потянулся, разминая спину. Это была знакомая ему работа. На множестве учений флот отрабатывал спасательные и поисковые миссии, а ему пришлось даже руководить одной такой в реальных условиях. Как раз, когда «Нибелунг» схватил в борт сорвавшийся с привязи контейнер. Такая работа, в отличие от боевых действий, доставляла не только удовлетворение, но и удовольствие.

Мэтт Гарднер сбросил по аварийному каналу сводку потерь на корабле. Итак, у него четверо погибших. Больше десятка раненных. Немного, если учесть как сильно им досталось. С другой стороны, экипаж «Нибелунга» так и остался недоукомплектован, а значит огонь, лучи и обломки часто поражали пустые места, где в другое время могли оказаться люди.

Ивор пробежался по списку имён. Никого из погибших он вспомнить не смог. Слишком много событий произошло в последние пару месяцев. Всё делалось наспех. Новые лица мелькали перед глазами, сливаясь в одно, точно разметка на посадочной полосе. Сведений о потерях с поверхности от морпехов ещё не поступало. Те, что остались на борту, потеряли одного человека.

Через два часа наиболее проблемные очаги возгораний и все пробоины на «Нибелунге» ликвидировали. Пришла первая новость от спасательных групп.

— Сэр, на связи «Маламут четыре» — сообщила низким грудным голосом Паула из секции связи.

Ивор припомнил, что на четвертом шаттле вылетел Рик Сэлмон.

— Переключайте, — послышался щелчок. — Что у вас, Рик?

— Мы нашли большой кусок корабля, сэр, — доложил пилот — Это отсеки РЭБ и связи. Компьютеры ни там, ни там не уцелели, причём их вывели из строя специально, все потроха оплавлены, тут явно сработали термические заряды. Но кажется сохранился коммутатор открытой голосовой связи. А на них всегда ведется запись.

Открытой связью военные обычно пользуются лишь для общения с диспетчерами, операторами доков, заправочных станций и прочим гражданским персоналом, когда не требуется соблюдать режим секретности, а шифрование только мешает. Не ахти какая находка, но все же…

— Отлично, забирайте коммутатор. И да… Рик, поищите там транспондер с идентификатором.

— Как он выглядит, сэр?

— Как и на шаттле.

— Но я никогда не занимался ремонтом шаттлов, сэр.

Ивор вздохнул. Похоже в морской пехоте не придавали значения регулярной смене сигналов. Надо будет обсудить этот вопрос с баронетом.

— Это металлический контейнер размером с ящик пива. Он должен быть напрямую подключен к внешней антенне. Скорее всего у южного борта. На нем должен быть небольшой экран и цифровая клавиатура, как на кодовых замках.

— Понял, я поищу, сэр.

Вскоре вернулась группа Пирсона, доставив на борт несколько спасенных пленников. К сожалению, среди них не оказалось никого из старших командиров. Возможно поисковым группам на поверхности повезет больше.

— Куда определить пленных? — спросил Пирсон.

— На гауптвахту. Ох, дьявол! — Ивор вспомнил, что у него ещё пара арестантов на руках. — Пирсон, лейтенант Баллард с вами?

— Нет, он с Риком на втором шаттле. Я подумал, что правильно будет иметь хотя бы одного офицера в каждой группе.

Мысль была верная, а вот реализация не очень. Офицер только что переведенный из конной милиции в морскую пехоту мало разбирался в специфике спасательно-поисковых операций на орбите и мог наломать дров. Но указывать Пирсону на ошибку Ивор не стал. Во всяком случае тот проявил инициативу.

— Штаб планетарных операций!

— Да, сэр!

— Кто у вас теперь за главного?

— Лейтенант Марвин, сэр.

— Давайте его сюда. Лейтенант? Проводите флайт-офицера Пирсона к гауптвахте. Нет, его сажать не нужно. У него на руках пленные. А в камере сейчас сидит пара дезертиров. Их туда определил капрал Колман. Так вот, в камеру поместите пленных, а дезертиров тащите сюда, на мостик.

До проведения капитанского суда, следовало уладить еще одно дельце.

— Крейсер успел отправить информационный снаряд или ракету? — запросил Ивор ОКП.

Ему ответила не графиня, а бывший учитель Райт.

— Да, сэр. Снаряд ушёл по вектору Новой Австралии. По приблизительным расчётам он достигнет цели не ранее чем через сто дней. Однако, учитывая частую смену векторов на орбите, может и вовсе не попасть куда нужно.

Почему они отправили сообщение на Новую Австралию, а не на ближайшую планету? Ведь прилетели они именно с Майрхофена. Наверняка на Новой Австралии засел их главарь, этот самый генерал Марбас. Или возможно на Майрхофене недостаточно сил. Над этим стоило подумать.

— Ладно, время есть, — ответил Ивор то ли Райту, то ли самому себе.

Привели дезертиров. Это оказались техники из флотских ангаров аэропорта, которых он загрёб на «Нибелунг» практически силой. Он мог обвинить их в трусости перед лицом врага или в неподчинении командиру в боевых условиях, а значит выбросить в открытый космос без скафандров. Но ограничился предупреждением. Не хотелось омрачать победу репрессиями.

— А сейчас мой шаттл… ах, черт! Пирсон! Подготовьте какой-нибудь шаттл для вылета на Геликон. Пилот не нужен.

Ивор повернулся к Маскарилю:

— Я собираюсь поближе познакомиться с людьми, которые в последний момент сняли нас с эшафота. Не желаете ли присоединиться, милорд?

— С большим удовольствием, капитан, — ответил королевский шут.

Глава двадцать вторая

Осадить Вэй

Экипаж «Нибелунга» встречали как героев. Собственно героями они и были. Вся Милада отправилась к полуразрушенному аэропорту, чтобы увидеть посадку транспортных шаттлов и криками приветствовать членов команды. Некоторые успели нарисовать плакаты, другие подвешивали к мини-коптеру цветные ленты и запускали их над головами публики. Администрация аэропорта проявила патриотизм и вывесила на уцелевшей стене административного здания флаг королевства — золотую руну «райдо» в круге на голубом поле. На этом как фантазия, так и возможности горожан иссякли. В Миладе вообще к торжествам монархии относились прохладно, а из собственных праздников отмечали лишь Рождество (по стандартному времени) и Новый год (по календарю Барти), но и тогда обходились семьей и друзьями.

Зато незабываемым фейерверком откликнулись сами небеса. Это сгорали обломки вражеских кораблей, понемногу сходящих с орбиты. Судя по данным транспортного контроля этому зрелищу предстояло длиться ещё как минимум полгода.

Пленных оказалось немного. Лишь дюжину подобрали на орбите, и не больше полусотни смогли добраться до поверхности. Их ещё отлавливали по лесам и степям отряды королевской конной милиции. Спасательные капсулы усеяли Пустынный пояс вперемешку с обломками, что осложняло поиски. Королевство задействовало все силы, чтобы спасти людей. Падение в атмосферу транспортного корабля на многих произвело жуткое впечатление. Да, они были врагами, а медиаканалы круглосуточно пугали огромной армадой, которую собрал генерал Марбас. Но столь страшной смерти не заслуживал никто.

Свои и чужие жертвы заставили многих поверить в реальность войны. Но славу победителей это отнюдь не умаляло. Напротив, даже спустя неделю, когда на улицах города узнавали кого-то из команды «Нибелунга», то неизменно приглашали в ближайший паб угостить выпивкой. У победителей брали интервью, составляли биографии для местного информатория, в моду вошли футболки с силуэтом «Нибелунга» и батальными сценами на орбите.

* * *

Военный кабинет был лишен трескотни Сената. Принц отобрал в него только тех, у кого имелось что сказать по существу, а также тех, кто мог реализовать выработанные идеи. Ивор с некоторых пор стал постоянным участником таких совещаний, как и другой новичок — маркиз Горский. Маркиз возглавлял новую разведслужбу, которую принц учредил незадолго до битвы.

Остальными членами кабинета являлись барон Лойтхард, старый адмирал Реймонд, генерал Гоже, заместитель военного министра Тиммерманс, Маскариль, советник Дейч. И, конечно, сам принц. Иногда приглашали других министров или чиновников. Но в этот раз собрались узким кругом, потому что заседание касалось вопросов разведки.

— Что удалось узнать о противнике? — принц адресовал вопрос маркизу.

Горский в последние дни развернул целую кампанию по допросу пленных и анализу добытой информации. Найденные обломки свозили в один из пустых ангаров и пытались идентифицировать. Любую надпись или индекс пробивали по каталогам, а из блоков памяти пытались извлечь записи. Пленников держали в каких-то секретных подвалах, изолированно друг от друга, а допросы продолжались круглыми сутками.

— Пленных с крейсера у нас всего шестеро, — сказал Горский. — К сожалению офицеров среди них не оказалось. Тем не менее, кое-что узнать удалось. Они называют свой корабль «Отмена», очевидно, имея в виду отмену рабства или что-то такое. Однако, изучив некоторые обломки, собранные на орбите и на поверхности, мы полагаем, что это лёгкий крейсер класса «Ясима», построенный на Минамитори пятьдесят-семьдесят лет назад. А учитывая данные нашего штаба, мы можем с большой долей уверенности утверждать, что ранее он принадлежал королевскому флоту Гебо, то есть Новой Австралии и назывался «Королева Хельга».

Маркиз сделал приглашающий жест в сторону советника Дейча.

— Мы проанализировали эмиссию двигателей, зафиксированную орбитальными станциями и «Нибелунгом». Особенности этой эмиссии попали в наши базы данных во время дружественного визита королевского флота Гебо несколько лет назад.

— И каков вывод? — спросил принц.

— У генерала Марбаса нехватка боевых единиц, — предположил маркиз. — Использование в операции трофейного крейсера несёт значительный риск. Тем более, что у них оставалось мало времени, чтобы освоить его системы.

— Слава богам, это сыграло нам на руку, — произнёс Фроди. — С чем может быть связано использование трофейного корабля?

— Возможно генералу где-то оказывают сопротивление, что заставило его отвлечь основные силы на другое направление, отправив к нам что похуже.

— Это выглядит оскорбительно, — заметил Маскариль. — За кого они нас считают?

— На каком направлении у Марбаса возникли проблемы? — ухватился Ивор за мысль. — Мы можем получить там союзников?

— Хороший вопрос, Гарру! — одобрил принц.

— На этот счет у нас никаких фактов, только домыслы, — развел руками маркиз Горский. — Мы точно знаем, что три другие королевства захвачены. Возможно бои с остатками объединенного флота сместились в какую-то необитаемую систему, возможно аппетиты генерала вышли за пределы Северной Дуги. Но на руках ничего. Пленные занимают слишком низкое положение в иерархи, чтобы владеть информацией оперативного уровня.

— Они все бывшие заключенные? — уточнил генерал Гоже.

— Да. Пятеро отбывали срок на Волчице и один на Майрхофене.

— А те, что с транспорта?

— Примерно то же самое. Там нашлось и несколько заключенных с Новой Австралии, но их информированность оставляет желать лучшего. Да, их освободили, предложили присоединиться к повстанческому флоту; да, они видели генерала Марбаса на каком-то смотре повстанческих сил в Виктории. И только.

— А офицеры?

— Неизвестно, — пожал плечами Горский. — Никто из пленников не водил с офицерами дружбу. Кого назначил генерал, тому они и подчинялись.

— Жаль, жаль… — произнёс Фроди.

Он барабанил пальцами по столешнице, не осознавая, что отбивает ритм, заданный старым адмиралом, который напевал под нос очередной марш.

— Следующий вопрос не менее важен, — произнес принц после паузы. — Откуда враг мог узнать, что я нахожусь на объекте «Версаль»?

— Всё гораздо хуже, ваше высочество, — вступил барон Лойтхард. — Мы попытались реконструировать цели передовых групп противника, что атаковали город. И есть большая вероятность того, что их интересовали злачные заведения, которые ваше высочество имел привычку посещать с Эспеландом.

— То есть, вы хотите сказать, они не только знали о «Версале», но и об идее принца переодеться горожанином и засесть в кабаке? — с тревогой спросил Маскариль.

Ивор впервые увидел как королевский шут утратил привычную невозмутимость.

— Этого нельзя исключать, — сказал барон.

— Но ведь об этом знало гораздо меньше людей, — сказал Ивор.

— Мы сейчас занимаемся анализом этого круга, — кивнул барон. — Пока ничего.

— Но как? — вновь вступил Маскариль. — Даже зная все это, как предатель мог передать информацию на вражеский корабль? Мы же заблокировали любой информационный обмен!

— Ну, не любой, — произнес барон. — Военная и дворцовая связь действовала.

— «Нибелунг» находился в режиме молчания, — уточнил Ивор. — А дворцовый узел не обладает достаточной мощностью.

— На самом деле у нас есть аппаратура для обслуживания абонентов по всей системе Нафанаила, — поправил барон. — Но да, вы правы, этот отдел находился под контролем.

— Итак, единственное, что мы определенно знаем, это то, что мы ничего не знаем, — подытожил принц. — Хотелось бы представлять, с кем мы имеем дело, против кого воюем, чего от них ждать? Хотя бы отдаленно. Без этого мы будем и дальше тыкаться мордой, как слепые щенки. Учитывая, что соотношение сил не на нашей стороне, это прямой путь к поражению.

— Но как мы можем добыть разведданные, если у нас на той стороне нет агентуры, а открытые источники перекрыты? — спросил Тиммерманс.

— Придумайте. Зашлите кого-нибудь в нейтральный страны. Подкупите медиа. У нас есть корреспонденты из других миров? Возможно, если они согласятся сотрудничать. мы могли бы разрешить им отправлять репортажи. После военной цензуры, разумеется.

— Над этим стоит подумать, — кивнул маркиз.

— Есть еще один способ, — сказал Ивор.

— Какой же?

— Взять в плен более информированного человека.

— Давайте, Гарру, выкладывайте, что у вас на уме, — оживился Фроди.

На уме у Ивора пока что происходило брожение. Он не мог прямо сейчас выложить план на стол, поскольку тот ещё не созрел окончательно. Не обрел четкие формы. Но лучшего момента убедить военный кабинет у него могло и не возникнуть. Поэтому пришлось импровизировать.

— Есть такая штука, как стратегическая инициатива, — начал Ивор издалека. — Грубо говоря, если инициатива в руках противника, мы вынуждены реагировать и готовиться к различным вариантам событий, что распыляет наши ресурсы. То ли строить укрепления на планете в виду высадки, то ли создавать защиту всей системы, то ли ограничиться орбитой, то ли возрождать флот. Если же наступаем мы, то распылять ресурсы вынужден противник. Это, так сказать, азы.

— Давайте опустим азы, коммандер, чтобы не затягивать время, — ворчливо предложил Гоже. — Тут все люди взрослые.

Генерал заскучал. Боевые действия в космосе его не касались. Он наверняка предпочел бы сейчас провести очередные манёвры.

— Хорошо, — согласился Ивор. — Только одно замечание. Многие считают, будто для наступления, тем более для перехвата инициативы, нужен численный перевес. Или жертва. Как, допустим, жертва фигуры в шахматном гамбите.

— А это не так? — заинтересовался принц.

— Нет. Не так, ваше высочество, — подтвердил маркиз Горский. — Могу сходу назвать дюжину наступательных операций не только без численного перевеса, но и без качественного превосходства.

— Верно, — кивнул Ивор. — Суть в том, что превосходство мы создаём на отдельном, важном для нас участке, в то время как обороняющийся вынужден распределять силы, не зная, где именно последует удар. И даже если мы не способны создать численный перевес, то можем разыграть другие преимущества, например, внезапность.

— Так, так, так… — заинтересовался принц.

— Я начал думать об этом сразу же, едва закончился бой, — признался Ивор. — Для перехвата инициативы нужно нанести удар. Или совершить рейд. У меня под командой только один корабль. И он не случайно называется рейдер. Я предлагаю осадить Вэй, чтобы спасти Чжао.

— Чтобы осадить что? — удивился принц. — Что это за Вэй? Где это?

— Гарру процитировал древний китайский трактат «Тридцать шесть стратагем», — сказал маркиз. — Эта, если не ошибаюсь, идет за номером два.

— Совершенно верно, — улыбнулся Ивор. — Если мы проведем удачную атаку, повстанческий флот какое-то время будет пребывать в смятении, что даст нам возможность нарастить силы.

— Вам удалось починить гиперпривод? — спросил Маскариль.

— Работаем над этим. — Ивор махнул рукой. — Сейчас ребята охотятся за обломками крейсера, чтобы снять с них панели контура, он одной размерности с «Нибелунгом». Таким образом мы вскоре закроем наиболее критическую позицию. Остальное достать проще. В крайнем случае, если не получится полностью восстановить систему, позаимствуем оборудование у какого-нибудь торгового корабля.

— Лучше бы избежать этого… — нахмурился принц. — Хорошо, допустим, рейд. Только куда?

— Звезда Адлер, планета Майрхофен, — сказал советник Дейч. — Ближайшая к нам обитаемая система.

— Верно, — согласился Ивор. — Это важный аргумент. На дальний поход я бы и сам пока не решился. Кроме того, там не может быть много сил, учитывая, что у генерала возможно проблемы где-то ещё. А из наличных средств часть занята оккупацией, а часть ушла сюда. Но главное ответного удара никто не ждет. Может оказаться, что там нет боевых кораблей вовсе.

— Что скажете, маркиз?

— По показаниям пленных, на Майрхофене оставалось как минимум два эсминца.

— Вы не справитесь, — произнес принц.

— Они примут нас за один из своих кораблей, — предположил Ивор. — Группа захвата, как мы знаем, прилетела оттуда и вполне вероятно, возвращаться намеревалась туда же. «Нибелунг» поначалу могут принять за крейсер. Тем более, как я уже сказал, они одного размера.

— Особенно, если вы сможете сымитировать тот же сбой в эмиссии, — предложил Дейч.

— Да. Кроме того, у нас есть транспондер, записи голосовой связи с гражданскими службами. Мы скомпилируем серию сообщений и будем посылать их с поврежденного передатчика.

— Даже если и так… турум-бурум… — адмирал напевал марш. — Вы не забыли, Гарру, что это наш единственный боевой корабль?

— Я не предлагаю захватывать и удерживать систему, — сказал Ивор. — Мы просто нанесем удар и отскочим назад. Это единственный шанс застать их врасплох. Со временем они поймут, что у нас только рейдер и будут уже готовы.

— И вы собираетесь захватить там какого-нибудь приспешника этого нашего нового Спартака?

— Да, ваше высочество.

— Каким образом?

— Над этим нужно подумать, — признался Ивор.

На самом деле он не обладал почти никакой информацией о планете Майрхофен и королевстве Хагалаз. И только ещё собирался забраться в информаторий.

— Я бы мог предложить более широкую цель, — произнёс маркиз.

— Было бы любопытно.

— Отправить морпехов в Ледяной замок.

— В резиденцию королей?

— Именно.

— Обоснуйте. Почему не в столицу?

— Во-первых, как уже говорил коммандер Гарру, нам нужны разведданные. В резиденции наверняка будет или наместник, или какие-то высокопоставленные лица, приближенные к Генералу. Они конечно, строят из себя освободителей, но поверьте, от искушения занять дворец никто не откажется. Кроме того, в замке скорее всего хранятся архивы различных записей службы безопасности — с камер, спутников, документация. Мы можем получить дополнительную информацию о вторжении.

— И там могут содержать членов королевской семьи, — пришло в голову принцу. — Если кто-то из них уцелел.

— Добавлю, — бросил Маскариль.

— Добавь, — согласился принц.

— Кубышка, — с важным видом произнес шут и в комнате совещаний повисла тишина.

Ивору тишина показалась вовсе не зловещей, а скорее тишиной предвкушения. Так замирает рыбак, когда видит первое дрожание поплавка. Или игрок, которому пришли нужные карты. Но понять причину предвкушения он не мог. Как очевидно и Дейч, на лице которого проступило недоумение. Зато все остальные участники заседания, похоже, понимали, в чем дело.

— Не могли бы благородные господа разъяснить нам, простым людям, значение этого слова? — произнес Ивор.

Маскарель усмехнулся.

— Корона получает четверть всей пенитенциарной ренты, — пояснил он. — В нашем случае это где-то двенадцать миллиардов крон ежегодно. А государственные расходы, включая роскошные пирушки во дворце не превышают пяти миллиардов в год. Ведь у королевства нет никаких социальных обязательств, а дворянство тянет службу за собственный счет. Основные траты — флот, ирригация, некоторые гражданские службы, развлечения. Остальное складывается в кубышку на черный день.

— Что ж, черный день наступил, — вздохнул принц. — Но не имея точных свидетельств о судьбе родителей и брата, я пока не имею права распоряжаться всеми средствами.

— Суть в том, что точно такие же кубышки существовали и в остальных королевствах. Короли-основатели вышли из простонародья и знали, что монарху всегда нужно иметь неприкосновенный запас на тот случай если придется драпать.

— Но ведь генерал наверняка наложил лапу на эти средства, — предположил советник Дейч.

— Не все так просто, — сказал Горский. — Физически Кубышка — это нечто вроде виртуального динамического сейфа. Взломать его наверное не составит труда, гораздо труднее будет вычленить нужные динамические форманты из общего хаоса. В этом весь смысл такого хранения. Вы не можете переместить всё на динамический чип, вряд ли сможете забрать с собой и целый замок. Нужны ключи извлечения, а ключами являются личные воспоминания членов королевской фамилии. Не говоря уж о том, что в банке, где физически хранятся активы, вам предложат предъявить ДНК.

— Но разве у нас есть члены королевской фамилии Майрхофена? — удивился Ивор.

Благородия посмотрели на него, как на неразумного ребёнка.

— Королевские семьи роднились при каждом браке, — сказал Маскариль.

— Бабка Далия родом с Майрхофена, — произнёс принц. — Думаю нам стоит поговорить с ней. Помимо прочего, старая ведьма может подкинуть пару идей.

Глава двадцать третья

Старые друзья

Ивор в тайне надеялся, что участие в сражении сплотит экипаж. И ошибся. Или скорее оказался прав только наполовину. Часть людей действительно ощущали сопричастность к общему делу, гордились результатом. Братья по оружию держались вместе, даже когда отправлялись в увольнительную.

С другой стороны, бывшие гвардейцы сохранили недовольство, как переводом во флот, так и командованием простолюдина. Повлияла ли одержанная победа на напыщенных аристократов? Ничуть. Народное воодушевление их не захватывало. Возможно они считали, что экзальтированную радость мог проявлять только плебс.

Барон и оба шевалье не то чтобы сильно досаждали Ивору демонстрацией сословных различий, как раньше, но продолжали держать дистанцию. Конечно, с капитаном корабля дружбу водить и не полагалось, но их отстраненность скорее походила на отношения с водителем или пилотом — признавая определенный профессионализм, они вовсе не ставили капитана вровень с собой. Сословная пропасть, между прочим, мешала настоящему разбору полетов, а рефлексия после учений, и тем более после боя, значилась в уложении одним из важнейших компонентов развития. Эти же все время держались особняком. Приказ выполнят, но инициативу проявить и не подумают. Долг чести не обязывал.

Переведенные с поверхности техники не отставали от аристократов. Свою долю почестей от простых горожан они принимали охотно. Но позже, за выпивкой в кабаках, недовольство вылазило наружу. Они как бы по секрету делились мнением о бездарном командире, что сунул их в безнадежную битву, о том что вытащить всех с того света смог лишь начальник почтовой станции и если бы не он, они бы здесь не сидели. Сетовали, что ремонтировать шаттлы и боты гораздо лучше в аэропорту Милады, где полно оборудования и постоянная гравитация, а на борт рейдера их затащили исключительно из вредности и самодурства этого выскочки, который решил за их счёт утереть нос аристократам.

Все это до Ивора доходило в виде слухов через приятелей в Соппеле. До поры, пока всё не выходит за рамки пьяной болтовни, он решил не реагировать. И лишь сожалел, что не удалось добиться сплоченности.

Хорошо что теперь он имел офицеров, на которых мог положиться. Прежде всего графиня Демир, которую Ивор сразу после битвы назначил старшим помощником. Он так и не выяснил, была ли её неожиданная страсть случайным эпизодом, прихотью аристократки, или за ней скрывалось что-то большее. К сожалению дела не позволили им часто встречаться, так как теперь графиня проводила на борту почти все свое время, а Ивор чаще топтал ботинками поверхность Барти — заседания военного кабинета и штаба флота, вербовка новобранцев, поиск оборудования съедали большую часть длинного дня.

Зато он получил на «Нибелунг» Николо Тавиани. Всеобщее воодушевление помогло с переводом. Когда флайт-коммандер потребовал себе кадета с почтовой станции и нескольких его подчиненных, старый адмирал Реймонд даже вопросов не задавал. Приказ составили и утвердили прямо на спине советника Дейча.

Тавиани Ивор сразу же поставил начальником оперативного командного пункта. Тот выглядел компетентным офицером, три курса Академии дали ему багаж знаний больший, чем имелось за плечами у кого-либо ещё. Если не считать, конечно, старого адмирала. А команда, которую Ник привёл с собой, быстро вписалась в работу секции, так что бывшего школьного учителя Райта Ивор вскоре перебросил на навигацию, выбив для него контракт флайт-офицера. С чем также не возникло сложностей.

Появились и другие добровольцы. Когда Ивор впервые увидел группку людей перед входом в «Корону», он сперва принял их за журналистов, стримеров и блогеров, потому что едва завидев Ивора, те ломанулись в его сторону с такой прытью, будто он был знаменитым Бальтазаром Ланкастером и только что ступил на красную дорожку фестиваля в Тронше.

Благо охрана отеля свое дело знала и встала между толпой и капитаном «Нибелунга».

— Что это за люди, пресса? — спросил Ивор у администратора в лобби.

— Нет, господин Гарру, это добровольцы.

— Добровольцы?

— Все они желают присоединиться к флоту.

— Что?

— О теперь у вас не будет недостатка в людях, — усмехнулся администратор. — Удар по Миладе и попытка высадить десант многих повергли в шок. Битву в космосе смотрели в прямом эфире с помощью пары коммерческих спутников, а стычки с вражеской пехотой у многих происходили прямо под окнами. Кто-то потерял близких или знакомых, пострадала недвижимость… так что люди желают действовать.

Так оно и оказалось. Горожане караулили его у отеля, а дворянские отпрыски осаждали штаб флота. Не то, чтобы от этого выросла их компетентность во флотских вопросах, но по крайней мере Ивор смог теперь выбирать.

А особенную радость доставили ему старые друзья.

Он иногда заскакивал в «Силвертон», чтобы пропустить стаканчик вина и отдохнуть от суеты, благо бар располагался недалеко от аэропорта, а значит и от отеля. И однажды к нему за столик, как в старые добрые времена, подсели все те, с кем он провел детство и юность.

— Вот что, Ивор, бери меня хоть электриком, хоть палубным матросом, — сказал первым Радж.

— А как же кенгуриные бои? — усмехнулся Ивор.

— А, — Радж махнул рукой, как бы прощаясь со старой идеей. — Кому они теперь нужны? Все смотрят медиаканалы с прямыми стримами, точно лучший сериал всех времен.

— Война не шутка, — добавил Ивор. — Мы уже потеряли несколько человек.

— Это так. Но прирезать могут и в городе, знаешь ли.

А Ларри Монтгомери показал большим пальцем на соседний столик, где сидели пилоты воздушных коммерческих линий.

— Парни надавили на меня, чтобы я замолвил словечко. Все они готовы летать на шаттлах или ботах.

— А сам?

— А куда я денусь?

Матео тоже решил присоединиться. До того, как стать чемпионом по шахматам викингов, он довольно долго гонял на спортивных аэрокарах и вдобавок имел лицензию пилота орбитальных буксиров.

Чуть позже, когда друзья отправились готовить вечеринку по случаю зачисления во флот, к его столику подошел Мет. В смысле Алекс.

— Видел сестренку по ящику, — сказал он с некоторым беспокойством. — Почему ты не намекнул мне, что она стала военным пилотом?

— Ломка стала пилотом уже после нашего разговора.

— Зря она повелась. Генерал Марбас мог раскатать ваш «Нибелунг», как Один черепаху.

— Однако не раскатал.

— Нет. Но у него еще будет такая возможность, — он сделал паузу. — В общем я хочу за ней присмотреть…

Ломка не сходила с медийных потоков. Девушка-подросток с медалью «За храбрость» и знаком отличия гвардии на непритязательной кордовой курточке очень быстро стала символом сопротивления простых горожан. Интервью она избегала, но опыта уходить от внимания не имела. Медийщики подлавливали её возле аэропорта или гостиницы (она тоже остановилась в «Короне», чтобы быть поближе к аэропорту), точно какую-нибудь звезду шоу.

Принц, к его чести, хотел наградить многих и повелел поднять архивы по учрежденным наградам. Оказалось, однако, что большинство из них находилось в исключительном ведении короля. Как главнокомандующий, он имел право распоряжаться лишь медалью «За храбрость». Кроме того министр обороны мог награждать медалью рубиновая звезда («за ранение в бою»), а командующий флотом (и морской пехотой) медалью воинской доблести. Эти медали находились в самом низу иерархии, а Фроди желал по-настоящему отметить людей, которые спасли планету, королевство и его жизнь. Каждому второму на «Нибелунге» можно было смело вручать высшие ордена. Ведь все они, будучи по сути новобранцами, выступили против превосходящих сил противника. Заслужили ордена и многие из тех, что сражались с десантом на поверхности.

Принц попытался провернуть тот же трюк, что со званиями, и учредить новые медали, но в этот раз его обломал министр юстиции. Учреждать награды даже ведомственные мог только король. В конце концов, Фроди так рассвирепел, что вовсе отказался от этой идеи. Лишь понимание того, что стоило спасти его шкуру, заставило принца чуть отступить. На собрании Сената принц лично вручил Ломке медаль «За храбрость». И только из наградного приказа Ивор узнал, что Ломку на самом деле звали Анной Норман. То есть фамилию он уже знал, оформляя контракт её братца Алекса, но вот имя увидел впервые.

Там же на заседании Сената барон вручил девочке «знак отличия» гвардии.

Ломка, что интересно, нос не задирала, но и особо не парилась. Скорее восприняла награды как должное. Ивор подумал, что для неё это стало чем-то вроде получения сильного статуса в виртуальной игре.

Капитанский «Скиф» пришлось списать. Летать на нем после горения в атмосфере стало просто опасно, а восстанавливать покрытие такой сложности местные предприятия не умели. Ивор правда нашёл второй «Скиф» в гараже штаба флота и тихонько реквизировал в пользу корабля, то есть в свою пользу. Старому адмиралу скоростной шаттл все равно был без надобности.

— Я не хочу больше рисковать «Скифом», — заявил Ивор на одном из брифингов с ремонтной командой. Он не добавил, что не хочет рисковать Ломкой. — Нам нужны вспомогательные двигатели для морпеховских ботов, иначе опять попадем в ситуацию, когда придется использовать небронированные машины.

Он знал больше, чем сообщил команде. План рейда на Майрхофен пока держался в тайне, а такая операция потребует гораздо более масштабных усилий на поверхности, чем предыдущая импровизация. Ивор хотел быть готовым к любому развитию событий.

— Двигателей нет, — заявил инженер Джонсон. — Мы проверили каждый уголок на Барти и обыскали все орбитальные склады.

— Мало того мы их, кажется, даже не заказывали, — добавил Маскариль.

На зафрахтованное судно с запчастями команда «Нибелунга» возлагала большие надежды. Но всего не мог предусмотреть никто, вот и о вспомогательных бустерах для ботов морской пехоты не вспомнили.

Некоторое время они молчали.

— Можем быстро смастерить подвесные баки, чтобы подкачивать рабочее вещество, — предложил Джонсон.

— Тогда упадет ускорение, — возразил Ивор. — А оно и так невелико у ботов.

— Мы можем использовать двигатели от торпед, сэр, — неуверенно предложил шефмастер Гарднер. — Они достаточно мощные, хоть и одноразовые, а крепление я берусь под них сделать.

— Движки от торпед займут много места под крыльями, — заметил инженер.

— Всё так, — согласился боцман.

— Но тогда крылья нельзя будет сложить, а с развернутыми, да еще с движками боты не поместятся в стартовые боксы.

— Можно будет запускать их из ангара, — пожал плечами боцман. — Тесновато конечно…

— Отлично, — сказал Ивор. — В конце концов, ангар для этого и предназначен.

— Восемь ботов — шестнадцать торпед, — подсчитал Джонсон. — Это опустошит наши арсеналы.

— Можно взять учебные, сэр, — предложил Гарднер.

Ивор вывел на планшет список.

— Их осталось всего четыре. Придется использовать двенадцать боевых. Что ж, оставим себе все фугасы и лазерные, пожертвуем боеголовками с ЭМИ.

— Через месяц прибудут первые корабли, что мы зафрахтовали на Надале. Там будут запчасти, боеприпасы и всё что нужно, — обнадежил Маскариль.

— Если прибудут, — мрачно заметил Ивор.

* * *

С появлением на корабле старых друзей, все стало и проще, и сложнее одновременно. На них Ивор мог положиться абсолютно во всем. За исключением дисциплины. А значение дисциплины, в свете того, что на «Нибелунге» оказалось много новичков, только возросло.

— Ивор, старина, дай нам ещё пару тренировочных полетов, — попросил Матео, когда флайт-коммандер, совершая еженедельный обход, заглянул в ангар.

Ивор огляделся. Пирсона на горизонте не оказалось. Тот вообще не слишком горел рутинной работой и придумывал себе дела на поверхности. Сейчас в ангаре стояло три штурмовых бота, к которым техники примеривали двигатели, снятые с торпед. Разумеется, Ивор не мог позволить провести даже разовые испытания. Запасных двигателей или лишних торпед в их распоряжении просто не осталось. Поэтому он запретил учебные полеты, как только началась кустарная модернизация.

Ивор взял приятеля за рукав и втолкнул в пустующий бокс.

— Матео, братишка, — быстро, но шепотом заговорил он. — Ты не должен меня называть по имени и тем более фамильярно называть стариной. Не здесь, не на корабле, не во время службы! Мне хватает хлопот и с благородными ублюдками. И с новобранцами из подворотен, чтобы еще бороться с друзьями.

— Как скажете, сэр, — строгим голосом произнес Матео, хотя глаза его смеялись. — Но пару реальных полетов нам сделать надо. Симуляторы не заменят опыт.

— Один полет, — сказал Ивор. — И без вспомогательных движков. Пусть техники их снимут после примерки.

— Но тогда мы не сможем ощущать нужную массу!

— Пусть подвесят балласт.

— Это прибавит работы техникам, а они и так не в восторге.

— Справятся.

Ивор продолжил обход.

В инженерной секции теперь появилось несколько специалистов, сняв часть задач с плеч Джонсона. Радж взял на себя всю электронику. Но в его образовании имелись существенные пробелы. Теперь он с он с шефмастером Гарднером обследовал чуть ли не каждый метр кабель-каналов, осматривал распределительные щиты и боксы, рубильники, стабилизаторы, реле, приборы контроля и прочие электрические системы.

Ивор одобрял такой практический подход. В условиях, например, задымления, разгерметизации, самая подробная схема на планшете мало чем поможет. Другое дело, если ты всё ощупал собственными руками.

В секциях радиотехнической разведки и радиоэлетронной борьбы специалистов все еще недоставало. Городские электронщики Натан Догерти и Зоран Вдович, что раньше работали в транспортном контроле, пытались освоить незнакомые системы, понять работу всех этих сканеров, дешифраторов, глушилок, имитаторов, простых и динамических спуферов, взломщиков систем управления… Ивор и сам не понимал принципа действия половины приборов. А как их настраивать, как программировать, как интерпретировать данные? Какие типы антенн под какие задачи использовать? Некоторые из систем требовали обновления лицензий, получения ключей, а производители находились за сотни световых лет от Барти. Проблем возникала масса. Но городские понемногу справлялись.

— Как тебе рабочее место? — спросил Ивор, заглянув в выгородку Алекса.

Формально киберотдел являлся частью секции радиоэлектронной борьбы, но фактически подчинялся непосредственно капитану.

— Вычислитель у тебя самый мощный из тех, что есть на корабле. Даже реактором управляет машинка послабее. Правда в гипере мы его отключим.

— Почему? — удивился Алекс.

— Он производит слишком много тепла. Так что все хакерские трюки готовь заранее. Пока на орбите или на разгоне. А в гипере сможешь работать на планшете.

— Как скажешь, начальник… — Алекс задумался. — Я тут осмотрел корабельные системы на предмет, как можно в них проникнуть и чем можно навредить…

— Удаленный доступ к системам предусмотрен в нескольких случаях. Во время учений, когда нужно обменяться данными об условном поражении и отключить ту или иную систему. Во время парковки, на тот случай если с небольшой вахтой что-то случится. Во время боя, если огневые точки лишились систем целеуказания и их напрямую подключают к флагману. Все три варианта тебе вряд ли помогут, этот канал блокируется физически, отключением отдельного приемного устройства.

— Я покумекаю, как это можно обойти.

— Покумекай. Есть и четвертый случай. Это когда сенсоры на разных кораблях объединяют в одну интегрированную систему. Я как раз отвечал за это направление, когда служил флайт-офицером на эсминце. Сеть может дать доступ к некоторым вычислителям ОКП.

— Мне нужно изучить исходные коды программного обеспечения нашего флота. В четырех королевствах ведь похожие операционные системы? Одна академия, одни традиции…

— Каждый флот заказывал софт и оборудование самостоятельно. Но насколько я знаю у одного поставщика.

— Так я и думал. И у меня возникла одна идейка…

— Рассказывай.

— Так просто в систему проникнуть сложно. Но ведь генерал захватил и некотоорые наши корабли, верно? А в Адмиралтействе должны храниться исходные коды, а кроме того коды доступа и не только пользовательские, но и административные, и резервные.

— Наверное, — Ивор задумался. — А что, отличная мысль. Но разве они не могли сменить пароли?

— Наверняка сменили, но на счет административного доступа и резервных кодов могли и не сообразить, а если и сообразили, то не факт что на захваченных кораблях имелись специалисты, которые могли бы об этом рассказать.

— А если имелись, то не факт, что выжили, — продолжил его мысль Ивор. — Вот что, давай-ка прогуляемся до моей каюты.

Активировав защиту от прослушки, Ивор вызвал секцию связи.

— Дастис? Это командир корабля. Будьте любезны, организовать закрытый канал на Адмиралтейство.

— Кого именно вызвать?

— Советника Дейча.

— Сделаю, сэр.

К счастью, несмотря на позднее время, советник оказался на месте. И к счастью он обладал достаточной компетенцией, чтобы понять о чем речь. Дейч выслушал сперва Ивора, затем Алекса.

— Что ж, — улыбнулся он с экрана. — Отличная идея. В свою очередь могу вас обрадовать. У нас хранятся не только копии программ со всевозможными кодами доступа. У нас есть бэкдоры.

— Откуда? — удивился Алекс.

— Все корабельные программы мы заказывали компании «Сейбел Лтд.», что в Тайронзе. (*Тайронза — инкорпорированная территория США на планете Новый Арканзас). Компания разрабатывала пакеты индивидуально для каждого флота. И, конечно, оставила калиточки для себя, ха-ха. Но мы, вернее наша разведка, под чужим флагом вышла на одного их разработчика и предложила купить несанкционированный доступ к кораблям флота Райдо. Представились уж и не помню кем. Американцами, китайцами, ребятами с Иджис. Я почему в курсе, меня, как старшего техника, привлекали к работе.

— Умно, — оценил Алекс. — Но почему вы не закрыли лазейку?

— Мы хотели сделать лучше. Поставить ловушку на того, кто туда полезет. Однако тот парень, который все это придумал, Гамильтон его звали, внезапно крякнул.

— Крякнул, в смысле умер? — уточнил Ивор.

— Ну да, — бывший техник вздохнул.

— Давно?

— Лет пять назад.

— На вашем месте, я бы поведал эту историю маркизу Горскому.

— Нет, там никакого криминала. Утонул в Ауре. Вот и всё.

— Конечно, — с сарказмом заметил Ивор. — Агенты ведь никогда не обставляют смерть жертвы естественными причинами…

— Хорошо, я дам знать Горскому.

— Отлично, советник. Наш разговор, кстати, навел меня на мысль, что нам и самим не мешало бы обновить системы, коды и всё прочее. Обычно ведь компания поставляет их пакетом?

— Так и есть. Обновлений такие программы не получают, чтобы исключить с ними проникновения. А вот готовые вариации меняем регулярно. Я вышлю вам новые вместе со всеми прочими материалами.

— Как? По закрытому каналу?

— Ни в коем случае. Я передам чипы с надежным человеком на шаттле.

— Спасибо, советник. Конец связи.

— Рад был помочь, капитан.

— Бэкдоры, ну надо же, — помотал головой Алекс. — Это же теперь их хакнуть, как конфетку у ребенка отобрать.

— Сперва доберись до их вычислителей.

В общем команда подбиралась отличная, дело понемногу налаживалось. Страсти улеглись, а следующая цель обозначена. Оставалось привести в порядок «Нибелунг», который и до сражения на орбите выглядел развалиной, а теперь в нем оказалось больше дыр и заплаток, чем первозданных конструкций.

Поэтому основное внимание Ивор уделял ремонтным работам. Но и тут город пришел на помощь. Если добровольцев поступить на службу набралось приличное число, что позволило Ивру закрыть большинство вакансий, то от желающих помочь подлатать корабль и вовсе отбоя не было. В Миладе ремонтом кораблей занимались многие и теперь целые группы добровольцев отправлялись на «Нибелунг», распределив время так, чтобы не мешать друг другу. Первую скрипку играла ремонтная станция Янсена, но и другим работы хватало.

Ивор получил лучших техников, редкие запчасти, о наличии в городе которых даже не догадывался. Аристократия, подгоняемая принцем, вносила свою лепту в ремонт. Хотя все яхты, кроме нескольких аварийных, ушли вместе с флотом или удрали при первых известиях о его разгроме, кое-какие узлы хранились в гражданских доках на орбите. Их находили даже в сараях и гаражах аристократических имений. Теперь всё это добро изучали на предмет использования на «Нибелунге».

Рейдер понемногу превращался в монстра Франкенштена. Десятки видов конденсаторов, коммутаторов, вычислителей, разная аппаратная архитектура (яхты, которым предназначалось оборудование, приобретались в разных уголках освоенной Галактики), несколько стандартов напряжений и частот, различные типы разъемов, кабелей. Не слабая задача стояла перед инженером Джонсоном и Раджем увязать все это в единую работоспособную систему.

Время однако истекало.

— Мне нужен гипер, — настаивал Ивор на каждой летучке. — Это первостепенная задача. Мы обойдемся без любого другого узла, но не без гипера.

— Мы работаем. Ищем запчасти по всем гаражам планеты, но… гиперпривод слишком тонкая штука.

Обломки вражеского крейсера до сих пор носились по орбитам грудой космического мусора и техники с «Нибелунга» обследовали их, в надежде найти необходимые запчасти. Они сильно рисковали. Обломки часто сталкивались, непредсказуемо меняя траекторию. Даже автопилот на шаттлах не всегда имел возможность распознать угрозу вовремя, а человек в скафандре и вовсе мог не заметить опасность.

Но риск того стоил.

— Во всяком случае панели для контура у нас теперь есть! — доложил инженер Джонсон. — И кажется у Раджана возникла идея на счет остального.

— Радж?

— Всех нужных запчастей мы не достанем. Но у меня появилась идея. Мы ведь передали двигатели с торпед для ботов морской пехоты?

— Да. Шестнадцать штук.

— Значит остальное им уже ни к чему, верно? Мы можем спокойно снять с них преобразователи и модуляторы гиперполя.

— Но торпедные системы вдвое слабее корабельных.

— Поставим преобразователи попарно, а модулятор выдержит, — заверил Радж.

— Это может сработать, — согласился инженер Джонсон. — Хотя потребует изменения схемы.

— Сколько у нас времени, командир? — спросил Радж.

— Времени нет, — Ивор вздохнул. — Мне бы хотелось провести пробный полет через три дня. Не позже.

— Целых три дня? Ха-ха, Ивор, дружище! Прошу прощения, сэр! Я прилажу эти штуковины, как там и стояли!

Глава двадцать четвертая

Послание в бутылке

Майор Исбреен получил свою порцию новобранцев. Учитывая, что в предстоящем рейде морской пехоте предстояло играть ключевую роль, подготовкой рекрутов интересовался даже принц, а баронета часто приглашали на заседания военного кабинета.

Большую часть новобранцев составили члены страйкклуба Милады. Подростки и взрослые там воевали друг с другом, вооруженные имитаторами винтовок с лазерной системой поражения цели и комбинезонами с блокирующими системами, обеспечивающими честную игру. Шлемы с дополненной реальностью превращали штабеля ящиков в улицы или ущелья, карманные дроны — в ударные коптеры или штурмовые боты, размещали на поверхности виртуальные мины, преграды и трупы.

Разумеется, за несколько недель сделать из игроков морпехов никто не надеялся, новичкам предстояло оставаться на вторых ролях, а основную работу майор вновь возложил на старую гвардию — взвод сержанта Венцеля. Кроме самого майора, только сержант знал, какая работа предстоит «Нибелунгу». Именно поэтому весь его взвод тайно отправился в Северные горы на тренировку, хотя, если подумать, горы на Барти не шли ни в какое сравнение с величественными хребтами Майрхофена. Приходилось, однако, довольствоваться тем что есть.

Работу с рекрутами формально проводил лейтенант Баллард, на деле же всем заправлял Колман, бывший капрал, произведенный после боя у объекта «Версаль» в сержанты. К подготовке новобранцев он отнесся серьёзно. В Миладе развернули центр, где рекруты проходили предварительное обучение. Первичную подготовку они получали через нейроконнектор, лёжа на медицинской кушетке. Специальная компрессионная программа с помощью динамических чипов за три дня загружала в сознание трехмесячный вводный курс. Виртуальная имитация, разумеется, не могла заменить реальное обучение, тем более выработать нужные рефлексы. Она походила на продвинутую игру, но хотя бы давала базу — уложение и законы, распорядок, организацию, принципы деятельности, основы тактики.

Затем рекрутам отключали нейроконнекторы, удаляли электроды или подобные системы (во избежание поражения проникающим электромагнитным импульсом) и отправляли на «Нибелунг», где учебный процесс начинали с нуля по старинке.

* * *

Вся эта суета Ивору нравилась. За подготовкой морпехов он наблюдал с помощью камеры слежения. Такие камеры охватывали все зоны на корабле, за исключением личных покоев, комнаты отдыха и гигиенических помещений и являлись хорошим способом получить независимую оценку ситуации на корабле. Ведь обходы капитан проводил только раз в неделю, к тому же во время инспекций, увидишь лишь то, что подчиненные готовы тебе показать. Многие офицеры считали контроль с помощью камер излишним и даже недостойным. Тайная слежка за нижними чинами противоречила их понятиям о дворянской чести. Ивор почти всегда чувствовал фальшь в подобных высказываниях. Он навидался благородных ублюдков, совершающий постыдные вещи. Интриганов, подсиживающих своих командиров, жополизов, желающих продвинутся выше. Встречал и любителей запустить руку в казну, как будто доходов с имения им было мало. О работающих же камерах членов команды предупреждали надписи и значит фактически наблюдение тайным не являлось.

Имелся, однако, один нюанс. Если камеру в комнате отдыха для нижних чинов не поставили, то микрофон там имелся. И вот о нем действительно мало кто знал. Правда аудиозапись не велась, предъявить на дисциплинарной комиссии или в суде было бы нечего. Затруднение вызвала бы и попытка определить личность говорящего. Таким образом парням давали возможность спускать пар, а если они проходились по офицерам и даже капитану неласковыми словами, что ж…

Но держать руку на пульсе Ивор считал делом полезным и время от времени активировал прослушку.

— Я вам так скажу, — говорил один из матросов видимо новичкам. — Главное, чтобы вас невесомость не застала на толчке. Их положено закрывать перед выключением двигателей и открывать те, что с вакуумной системой, но иногда тяга пропадает внезапно. Тут-то и начинается веселье…

Ивор улыбнулся и включил поток с камеры в ангаре. Там Колман проводил занятия с рекрутами. Вообще-то у морпехов имелись собственные площадки нечто вроде спортивного зала для тренировок на нижних палубах, где имелась привычная сила тяжести при вращении корабля, кроме того имелся зал для брифингов на палубе штаба планетарных операций. Но ангар был просторен и его занимали всякий раз, когда требвалось собрать весь личный состав, а новоиспеченный сержант решил, что заставить рекрутов слушать его наставления в непривычной среде будет отличным способом обеспечить прядок.

Любая возня или невнимательность вызвали в невесомости цепную реакцию, отчего строй рассыпался, и, как следствие виновник получал выволочку от сержанта, а все остальные наглядный урок.

— Человечество заменило роботизированными системами практически все воинские специальности, кроме пехотинца. Попытки поставить в строй железного чувака закончились провалом. Ему выжигали мозги электромагнитным импульсом, давили связь, сбивали ориентацию, перехватывали управление и запускали в мозги враждебные программы. Поэтому в морской пехоте вы прежде всего должны рассчитывать на себя и на своего товарища. Морпех никогда не воюет один. Мы воюем парами, передвигаемся парами и парами отправляемся в увольнительную. Один присел посрать, второй охраняет; один спит, второй на чеку, один стреляет, второй прикрывает тылы.

Кажется Колман исполнял новобранцам ту же песню, которую до этого пели ему самому. Впрочем Ивор быстро увлекся рассказом, потому что сам далеко не все знал о морской пехоте.

Продолжая говорить, сержант достал из контейнера оружие.

— Как и пятьсот лет назад основное оружие морпеха — винтовка М-1, названная так в честь множества предшественником с тем же индексом. Это безгильзовая высокоэнергетическая винтовка химического действия. Стреляет стандартными вольфрамовыми флешеттами. В снаряжение входят магазин на сто флешетт, картридж с действующим веществом, в просторечии жидким порохом, аккумулятор. Преимущество — малошумность, малозаметность, хорошая бронепробиваемость, кучность.

Однако, запомните, если дело дошло до стрельбы, значит вы где-то совершили ошибку. Потому что теперь мы почти не стреляем, а главное назначение винтовки заключается в её комплексе целеуказания.

Сержант погладил ладонью массивный гаджет, укрепленный на месте прицела.

— Комплекс объединяет оптический и цифровой мультиспектральный прицелы, систему целеуказания, баллистический вычислитель и средства связи. Именно с помощью этого комплекса, боеприпасами различной мощности и действия вы будете наносить противнику основной урон.

Он сделал паузу, дожидаясь усвоения очередной порции информации, а тем временем протянул руку к штабелю ящиков и тюков, прижатых к стене ангара лентами, и высвободил внушительный металлический контейнер. Только невесомость позволяла держать его перед собой.

— Откуда же возьмутся все эти чудесные боеприпасы, спросите вы? — продолжил сержант. — Арсенальный контейнер АК-100! Большое их число будет сброшено в район операции, где вы будете действовать. Гаджет на вашей винтовке предложит выбрать класс боеприпаса и настройки боевой части — три типа подрыва, несколько параметров самонаведения. Но окончательный выбор всегда остаётся за вами. Иногда лучше ударить по танку картечью, чтобы вывести из строя приборы, чем пытаться раз за разом его сжечь.

— А у нас танки будут, сэр? — спросил рекрут.

Вместо того, чтобы испепелить новобранца взглядом, сержант благосклонно кивнул. Вопрос оказался уместен.

— Мы танки не используем, — ответил он. — Бронемашины не используем тоже. Наши машины — штурмовые и десантные боты. В большинстве случаев мы не используем и тяжелое пехотное вооружение, хотя в арсенале есть всё что угодно. Пулеметы, минометы, портативные ракетные установки.

— Лук со стрелами?

Строй засмеялся. Сержант вновь не отреагировал на вольность.

— Некоторые специальные части используют композитные луки для бесшумной стрельбы, — сказал он. — Но мы не специальная часть. Зарубите на своих сопливых носах, мы не элитная часть. Не вздумайте считать себя таковой, это верная дорога в крематорий. Потому что морпехи не оставляют могил на чужбине.

Сержант обвел новобранцев тяжелым взглядом.

— Вернемся к винтовке, — сказал он спокойнее. — Запомните. Выжигание электроники основной фактор любого современного боя. Никому не хочется, чтобы их атаковал рой дронов или армия наноботов. Поэтому, если не считать мелких операций антипартизанского типа, или краткосрочных рейдов, то есть при крупном боевом столкновении, электроника будет выводиться из строя в первую очередь. Как нами, так и противником.

В космическом пространстве это не так просто сделать, нужно подвести бомбу довольно близко к кораблю, чтобы не растерять мощность. Но на поверхности вас просто зальет электромагнитными импульсами с разных ракурсов от крупных и мелких генераторов.

В этом случае мы используем винтовку по прямому назначению. Оптический прицел отключается от электроники, жидкий порох воспламеняется от пьезоэлемента, а механизм досылания флешетты и впрыска, работают на энергии отдачи. Как в старые добрые времена.

Что мы используем помимо винтовки? Мы используем только легкую броню с легким экзоскелетом, которая не увеличивает габариты, не закрывает обзор, не снижает подвижность и скрытность. Хотя в некоторых мирах космическая пехота использует тяжелую броню с мощным экзоскелетом или даже забирается внутрь так называемых мехов или шагающих танков, мы отказались от подобной идеи. Человека в тяжелой броне проще заменить дистанционно управляемой машиной. Хотя броня дает защиту от более мощных снарядов, всегда можно подобрать что-то мощнее. Кроме того, она нуждается в компьютере, который легко выводится из строя, как и система электроприводов. Настоящий морпехи способны обойтись без компьютера и без электричества.

Конструкция нашего экзосклета основана на эффекте памяти с химическим стимулятором и сохраняет работоспособность даже после оглушения электроники. Запаса активного веществ хватит на сорок восемь часов. Перезарядка сложна, так как требует тонких инструментов трехмерной печати. Поэтому до поражения импульсом экзоскелет действует с помощью встроенного электрического контура.

— Как же использовать арсенальные контейнеры, если не будет электроники?

— Хороший вопрос, рекрут. Ответ прост. Каждый боеприпас в АК-100 имеет механическую систему запуска и контактные взрыватели ударного действия. В этом случае вы не сможете активировать головку самонаведения и будете использовать боеприпас как старый добрый гранатомет, а его суббоеприпасы как простые гранаты…

* * *

Неожиданный вызов из секции связи оторвал Ивора от увлекательной лекции. Увлекательной, потому что половину из сказанного сержантом Колманом он даже не знал. Не его это стихия — планетарные операции.

— Капитан, к нам направляется фельдъегерь, — сообщила Паула.

— Что случилось? — удивился он.

— Ну, похоже, мне позабыли сообщить об этом, сэр.

— Когда прибудет шаттл?

— Через десять минут.

— Спасибо, мисс Шелдон.

До сих пор он получал с курьером только программы для корабельных систем управления. Текущую информацию Ивору скидывали по закрытой шифрованной связи, но чаще просто дожидались, когда он прибудет на очередное совещание на Мидуэй или во дворец. Что же могло случиться такое, чего нельзя доверить закрытому каналу и что не могло подождать его визита на поверхность?

Курьер носил форму гвардейца, хотя фельдъегерская служба сохраняла независимость от прочих силовых структур. Сюда набирали молчунов. Так что и этот курьер не сказал ни слова, кроме должного приветствия старшего по званию, и просьбы подтвердить получение чипа с записями.

Ивор сделал отметку о получении на планшете курьера, забрал чип и заперся в капитанской каюте. Сопроводительная записка, отпечатанная на пластиковой карточке, сообщала, что данные материалы будут рассмотрены на внеочередном собрании военного кабинета. Далее содержалось требование по соблюдению режима полной секретности, в частности просмотр материала допускался только на персональном планшете, не подключенным к какой-либо сети.

Ивор вставил чип в гнездо и активировал запись.

На экране появился маркиз Горский.

— Господа, восемь часов назад в систему Нафанаила вошла почтовая торпеда, посланная одним из кораблей объединенного флота. Об этом событии в настоящее время знает не больше дюжины человек, включая тех, кто получил чип с материалами. Пусть так дальше и остаётся. Его высочество предлагает изучить полученные материалы до внеочередного заедания военного кабинета, которое состоится завтра в двадцать часов. О месте будет сообщено дополнительно.

Торпедами для передачи посланий пользовались редко, как, впрочем, и снарядами. Ивор не припомнил второго такого случая, если не считать редкие учебные пуски. Дело в том, что торпеда проигрывала в скорости курьерскому кораблю, не говоря уже о регулярных отправлениях с помощью почтовых станций. Ситуации, когда медленное сообщение оправдывало себя, не исключались совсем, но относились к маловероятным.

На каждом военном борту в секции связи имелась аппаратура для записи матрицы и капсула нужного типа. Проблема заключалась в том, что точности выстрела из корабельного орудия не хватало для выхода вблизи приемной станции, слабый сигнал почтовой капсулы могли попросту не заметить. С другой стороны, торпеда несла мощный передатчик, обладала достаточной энергией и емким модулем памяти. Но она могла применяться лишь при достаточно узких параметрах направления и скорости корабля.

Получить такую весточку это как выловить бутылку с запсикой в бескрайних водах земных океанов.

Тем не менее, похоже, им повезло.

На протяжении следующих нескольких часов, Ивор вывалился из реальности, потому что перед ним открылась панорама настоящей катастрофы, произошедшей много недель назад в системе коричневого карлика 936.

Он вздрогнул, когда на экране появилось знакомое лицо.

— Это капитан Лосано, эсминец королевского флота Райдо «Сигрид», — представился бывший начальник. — Объединенный флот попал в сложное положение и мой корабль единственный, чей вектор позволяет отправить почтовую торпеду на Барти. Мы с небольшой группой союзников обеспечивали заслон на случай бегства противника и подошли к цели со стороны Грима, а не со стороны Волчицы, как остальные. По ряду причин наша группа вышла из гипера несколько позже других и мы стали свидетелями ужасающего разгрома объединенного флота. Все данные, какие только удалось собрать, я отправляю в штаб для дальнейшего анализа.

К сожалению, даже если торпеду не перехватят сразу после запуска, она доберется до Барти только через два месяца. Мы будем молиться Фрейру, чтобы за это время королевство не атаковали. Что до корабля, то «Сигрид» получил повреждения реактора и больше не способен давать ускорение. Мне придется отстрелить все периферийные устройства, чтобы уйти от врага. Эсминец совершит скачок в Малую Пустошь, где мы постараемся отремонтировать корабль.

Капитан Лосано. Конец сообщения.

У Ивора защемило сердце. Он прослужил на эсминце более десяти лет, больше чем на всех остальных кораблях вместе взятых. И хотя его вытурили со службы довольно бесцеремонно, продолжал считать крабль своим. Он уже давно мысленно попрощался с «Сигрид» и экипажем, но вот казалось, что именно от них пришла весть. Правда собщение вовсе не гарантировало, что эсминец уцелел. Только давало надежду. Из огромного пустого пространства, называемого Малой Пустошью выбраться искалеченному кораблю будет не так-то просто.

В прилагаемых файлах содержались рапорты, копии тактической схемы, съемки видеокамерами слежения, которые успели сбросить с других кораблей флота, а также разнообразные записи ОКП. Многие файлы оказались повреждены. Похоже, торпеду пытались достать электромагнитным импульсом, но не вполне удачно. Во всяком случае ей удалось разогнаться и уйти в гипер, хотя из того, что уцелело на носителях, сложно было составить полную картину происшедшего.

Тактическая схема показывала, как корабли объединенного флота выходят из строя один за другим. Однако ни одной метки, обозначающей противника Ивор не увидел. Если не считать пары гражданских грузовиков возле злополучного астероида.

Конечно, эсминец находился в группе перехвата, к тому же опоздал на рандеву, а поэтому полной картины мог просто не успеть получить от флагмана. Но все же хотя бы несколько вражеских кораблей его ОКП отметил бы. Невелик труд засечь откуда ведется огонь, зафиксировать эмиссию маршевых двигателей. Даже если полная идентификация и локализация затруднены, можно отметить предполагаемую зону нахождения противника.

На тактической схеме не имелось ничего подобного.

Один из файлов содержал запись камеры наблюдения с мостика крейсера «Виктория» королевского флота Гебо (Новая Австралия). Запись фиксировала переговоры из которых, однако, нельзя было понять, где находится противник. Затем неожиданно на мостик ворвались морские пехотинцы в легкой броне.

— Гу ма фада бео Джур! — выкрикнул один из них, а остальные подхватили клич.

Началась стрельба, рукопашная. Над отдать им должное, флотские оказали сопротивление, хотя имели на руках только личное оружие против брони и оружия морпехов. Определить принадлежность последних не получилось — такие системы использовали многие миры. А потом или вышли из строя камеры, или прервалась трансляция.

Над файлом висел значок комментария от маркиза Горского. Ивор активировал его.

— Мы выделили клич и почистили запись, а потом загрузили в вычислитель королевского информатория, — сообщил Горский. — Это оказался гэльский язык. Мы выяснили, что он в ходу на Плато Джур на планете Надаль. Прозвучавшая на записи фраза переводится как «Да здравствует Джур!» Вообще, как утверждает справочник Бейкера обычно джурцы прославляют только свой клан, вернее герб. «Гу ма фада бео на Леомхайнн!», например, означает — «Да здравствуют Львы!» А страну джурцы прославляют лишь в небольших пограничных стычках. Ну как стычках. Это не вооруженные конфликты. Их молодежь наезжает в соседние городки Вольной Степи или Новой Астурии и устраивает драки с местными. А потом бьется с пограничной стражей или полицией…

Ивор Гарру прокручивал записи, пытаясь по действиям объединенного флота на тактической схеме понять modus operandi противника. Впрочем данных уцелело слишком мало для каких-либо выводов.

Совершенно точно Королевский флот Райдо потерял эсминец «Милада», фрегат «Дофин» и два из четырёх корветов. Погибла группа частных яхт, которые оказались слишком близко к сражению, включая и яхту графа Демир. Возможно их гибель оказалась случайной — четыре яхты пришвартовались к кораблю снабжения «Кобальт», их могли принять за эсминцы и не упустить такую соблазнительную цель. Ивор мысленно помянул офицера из отдела кадров флота, который как раз и отправился на «Кобальте».

Королевскую яхту тоже атаковали. Она получила серьезные повреждения, хотя подтверждений о гибели членов королевской фамилии на эминец не поступило. Принцесса Грай находилась на борту флагмана королевского флота Хагалаз (Майрхофен). На момент запуска торпеды его статус оставался неясным.

Ивор отложил планшет в сторону, прилег на койку и задумался. Джур. Что-то такое про Джур он недавно слышал. Что-то связанное с флотом, иначе это просто не задержалось бы в его голове. Нет! Не с флотом! А как раз с морской пехотой! Сержант Венцель жаловался, что все выходцы из Джур перевелись на корабли перед походом. Ивор тогда ещё удивился, что рекрутинговое агентство вербовало людей с Надаля, хотя королевства предпочитали наемников из более отдаленных миров. И Венцель объяснил ему, что у наемников в обычае скрывать происхождение. И получалось, что происхождение скрывали очень многие, если не все выходцы с Джур, которых в морской пехоте оказалось тьма тьмущая.

Вот чёрт!

— Связь, — вызвал Ивор. — Мисс Шелдон, будьте добры, организуйте мне закрытый канал с маркизом Горским. Срочно. Секретно.

Глава двадцать пятая

Леди Далия

На следующий день Ивор спустился с небес на Барти. В двадцать-ноль-ноль в суточном цикле Барти только заканчивался послеобеденный отдых. Обычно обитатели планеты спали после обеда пару часов, чтобы передохнуть посреди длинного местного дня. Ребенком Ивор не любил этот полуденный сон. В отличие от взрослых у детей к этому времени оставалось ещё много энергии. А потом на флоте он привык к стандартным суткам в 24 часа и в дневном сне опять же не возникало необходимости.

Ломка высадила его в аэропорту, где уже ждал чёрный аэрокар дворцовой канцелярии. Что любопытно, машина умчала Ивора не во дворец, и не на остров Мидуэй в штаб флота или Сенат, а в центр Милады.

Длинное здание на Корт роу некогда состояло из четырех отдельных домов, построенных в едином архитектурном стиле. Он относился к ещё строгому и аскетичному, но уже аккуратному стилю позднего средневековья. Что-то по мотивам эпохи Тюдоров. Вскоре после постройки дома соединили, а здание стало единственным в переулке. Другую сторону Корт роу занимал высоки кирпичный забор, за которым городские власти устроили платные теннисные корты и площадки для игры в кубб, всё ради пополнения городской казны.

Как оказалось, здание принадлежало маркизу Горскому и он решил разместить здесь штаб-квартиру своей новой разведывательной службы.

— Нет, нет, ваше высочество, — говорил маркиз принцу, когда Ивор вошел в холл. — Корт роу назван так не из-за теннисных кортов. Их построили совсем недавно, а название переулка не изменялось с самого основания Милады. Раньше власти хотели разбить на этом месте парк, но потом передумали. А слово «корт» означает короткий на некоторых языках, которые так любили короли-основатели, совершенно, впрочем, не зная их.

— Вы последний, Гарру, — произнёс принц, увидев флайт-коммандера.

— Мне пришлось добираться с орбиты, ваше высочество, — Ивор пожал плечами.

— Это был не упрёк, — улыбнулся принц. — А констатация, что все собрались и можно приступить к делу.

— Прошу пройти в комнату для совещаний, — предложил Горский.

Пятеро, сопровождаемые слугами, направились вверх по короткой парадной лестнице, затем по длинному коридору, а маркиз по дороге продолжил рассказ о давнем приобретении.

— Купил это здание когда-то у одного виноторговца по случаю. Погреба рассчитаны на закладку вина и бренди. Но виноделием и винокурением я никогда не увлекался и погреба оставались пустыми много лет. Однако теперь здесь можно устроить сколько угодно секретных темниц и пыточных…

Маркиз рассмеялся довольный произведенным на гостей впечатлением.

Зал для совещаний оказался более современным, чем остальное здание. Тут не висели гобелены, картины, мечи или головы подстреленных животных. Вместо голого камня — звукопоглощающие панели, а на полу мягкое теплое покрытие.

Состав участников выглядел необычным. Ни генерала Гоже, ни адмирала Реймонда, ни министров, ни советника Дейча. Помимо Ивора и хозяина дома присутствовали только Фроди, Маскариль и Лойтхард. Причем барон выступал не столько в качестве личного охранника принца, сколько как глава гвардии и её службы безопасности. Как он совмещал должности, оставалось только гадать. Но принц и слышать не хотел, чтобы назначить над гвардией другого начальника.

— Итак, господа. Все вы изучили пакет информации, полученный с эсминца «Сигрид». Мы до сих пор держим послание в секрете. Потому что после досадной утечки о местоположении убежища принца не знаем, кому можно доверять.

Как мы поняли во время операции наш эсминец отправили для патрулирования подходов к системе со стороны ближайшего красного карлика. Только потому он оказался довольно далеко от битвы и что ещё важнее на курсе, который позволил отправить информационную ракету. То есть торпеду.

— К сожалению торпеда не способна разогнаться более чем до пятидесяти километров в секунду. На большее не хватит топлива. К тому же эсминец шел не прямо в нашу сторону и таким образом наложение векторов дало нам такое время для депеши. Остальные не смогли сделать и этого.

— Слава Одину и Тору. Как вы полагаете, эсминцу удалось уйти?

Вопрос был адресован Гарру.

— Я бы оценивал шансы, как пятьдесят на пятьдесят, — ответил Ивор. — Но даже если он вырвался из системы, ему будет трудно выбраться из безлюдного космоса с нерабочими двигателями, навигационным оборудованием, без энергии и с кучей других неисправностей.

— Что касается остального… — добавил Горский. — Некоторые данные позволяют утверждать, что поражение объединенного флота стало не результатам успешного сопротивления повстанцев, но результатом заговора и предательства. И флайт-коммандер Гарру кажется дал нам ключ к разгадке.

— Я обратил внимание на клич врывающихся на мостик людей, — пояснил Ивор.

— Ах, да «Да здравствует Джур» на гэльском, — вспомнил принц. — Так они что там, галлы?

— Нет, галлы это предки французов, — пояснил маркиз. — На гэльском в древности говорили шотландские горцы. Думаю в Джур или имелась крупная их диаспора или тамошние банды намеренно переняли что-то из старого языка, вроде как наши короли-основатели позаимствовали немного из скандинавских. Если не считать клановой системы и нескольких фраз на гэльском, в остальном культура Джур не слишком походит на шотландскую.

— Нападение морских пехотинцев возможно ключ к пониманию всего процесса, — произнес Ивор.

— Какого процесса? — не понял принц.

— Попытки захватить четыре королевства.

— Полагаете дикари из Джур стоят за нападением на объединенный флот? — удивился принц. — Но зачем, черт возьми? Им мало места на их чертовом Плато? И причем здесь свобода уголовным элементам? Нет что-то не бьется.

— Тем не менее. Сержант морской пехоты Венцель как-то рассказывал мне, будто все выходцы из Джур перевелись на действующий флот перед самым его отходом. И теперь я начинаю подозревать, что никакого вражеского флота не было вовсе. А имел место лишь захват кораблей изнутри. Ну то есть для декорации там висела пара каперов или флибустьеров, или как их назвать… В общем, пара пиратских кораблей, переделанных из торговых. Скорее всего они выступили приманкой. И все их нападения на шахтеров являлись приманкой. А основной захват военных кораблей произошел изнутри.

— Изнутри?

— Посмотрите на скинутую нам тактическую картину. Она не полна, но тем не менее. Там практически нет значков, обозначающих корабли противника. Только эти два странные судна возле астероида. Но, смотрите, наш корабль взорвался. Кто по нему стрелял? Исходящих от астероида не зафиксировано, а его просвечивала чуть ли половина сенсоров эскадры. Исходящие выстрелы фиксировались только от своих.

— Враг мог скрываться в космосе, не активируя двигатели.

— Допустим. Но выстрел из орудия хорошо виден, как и запуск двигателя торпеды. Если вы цель, вы можете опоздать с реакцией, но сторонний наблюдатель обязательно отметит факт атаки. И потом взорвался не самый мощный корабль в ордере, и находится он гораздо дальше передовой группы. Почему ударили по нему? Почему не по флагману? И почему бы не предположить, что случилось одно из двух. Или он взорвался в результате неудачной попытки захвата. Или его атаковал кто-то из своих.

— Из своих?

— Из бывших своих.

— Но разве по трассе снаряда или торпеды нельзя определить кто стрелял?

— И да, и нет, — ответил Ивор. — Со стороны виден сам факт выстрела или работа двигателя торпеды. Но цель можно определить только зная все переменные. При стрельбе с гиперфазой, следует учитывать движение как корабля, так и планет, звезд, даже галактик. Сложение векторов, по флотски суперпозиция, иногда дает интересное направление выстрела. Совсем не такое, как если бы вы стреляли без гиперфазы прямой наводкой.

— И кто же по вашему стрелял?

— Я бы заподозрил вот этот корабль, — Ивор обвел указкой значок на схеме.

— Крейсер королевского флота Гебо?

— Не просто крейсер, а их флагман «Виктория», на котором, собственно, и произошел захват мостика.

Некоторое время участники совещания молчали, переваривая пищу и информацию. Затем пришли к тому же выводу, что Ивор.

— То есть все наши надежды на то, что где-то еще продолжается сопротивление, оказались тщетными, — сделал заключение барон.

— Входит что так, — Ивор развел руками. — С другой стороны, это значит, что у генерала Марбаса не так много космических сил. Часть кораблей он захватил, но часть ему пришлось уничтожить, потому что они оказали сопротивление, и возможно сколько-то смогло сбежать.

— Таким образом кто-то умело заманил флот в ловушку, — подвел итог Маскариль.

— Надо узнать, кто подал идею, кто разрабатывал план похода? — предложил барон.

— Кто-то на Новой Австралии, — сказал принц. — Теперь будет сложно узнать, кто именно.

— Всё это заставляет нас ускорить операцию на Майрхофене, — заявил маркиз Горский. — Возможно там мы получим некоторые ответы.

— Бабка Далия согласилась принять участие в деле, — сказал принц.

* * *

Герцогиня Далия прибыла на «Нибелунг» в обстановке абсолютной секретности. Прибытие замаскировали под инспекцию адмирала Реймонда, в многочисленной свите которого она находилась. Ивор ожидал увидеть столетнюю старуху, но «эльфийская» кровь давала о себе знать. Далия выглядела как женщина лет тридцати пяти, моложе его матушки. Основной признак эльфийского мода — светлые волосы она покрасила, а ростом не слишком выделялась среди высоких как на подбор сопровождающих. Изображая одного из референтов адмирала, она носила строгий деловой костюм, время от времени протягивала старому графу служебный планшет и он прижимал палец, якобы утверждая очередную ведомость или распоряжение.

Но в какой-то момент инспекция разделилась, а «референт» отстала от обеих групп и тихонько заняла гостевую каюту, рядом с капитанской. Матросы к этому времени уже перенесли туда вещи с шаттла, принимая их за багаж королевского шута Маскариля, который эту каюту занимал раньше. Так что всё прошло без сучка без задоринки.

Адмирал остался доволен инспекцией и напевая марш норвежских морских егерей, счастливым отбыл на Барти. Но не успел его шаттл добраться до поверхности, как Ивор отдал приказ покинуть орбиту. И заглушить связь, чтобы никто из команды даже случайно не смог проговориться, беседуя с родственниками или друзьями через планетарный узел. Про прибытие герцогини Далии на борт знал только Ивор и Маскариль, в план грядущей операцию посвятили единицы. В Миладе объявили, что рейдер отправляется в пробный полет, чтобы проверить гиперпривод. С чем якобы и была связана инспекция адмирала.

На самом деле они и правда собирались совершить пробный короткий прыжок к внешним планетам системы. Вот только возвращаться в планы Ивора не входило. Он намеревался завершить разгон и прыгнуть сперва к коричневому карлику 706, там погасить скорость и затем направиться к Майрхофену с минимально возможным ходом.

С Далией и Маскарилем они встретились за обедом, сразу после короткого прыжка и Адриен Рюттер стал первым, кто узнал о нахождении на борту герцогини.

— Как вам моя каюта, ваше высочество? — спросил Маскариль.

Хоть Далия и носила герцогский титул, она принадлежала королевской фамилии и когда-то в эпоху динозавров даже являлась настоящей принцессой. Поэтому обращаться к ней следовало как к высочеству, а не светлости. Про это Ивора предупредили заранее, так как он не особенно разбирался в иерархии титулов.

— Ерунда! — отмахнулась Далия. — Это казенная каюта, а не ваша, Эдди.

— Герцогине палец в рот не клади, — почему-то обрадовался Маскариль.

— С вашего позволения, я поем, — ворчливо сказала Далия. — Этот перелет, инспекция, маскарад утомили меня. С утра во рту крошки не было.

Если выглядела она молодо, то ворчала, как Ивор успел заметить, на свой истинный возраст. И ещё герцогиня показала себя женщиной властной. Даже за столом пыталась командовать. Ивор подумывал переговорить с Маскарилем, чтобы он взял эту обузу на себя. Но вида не подавал и одарил герцогиню улыбкой.

— Вам стоило остаться на планете, мистер Рюттер, — произнёс он, меняя тему.

— Это еще почему, сэр? — беззаботно спросил Адриен, выкладывая на тарелки тонкие ломтики бизоньего мяса и поливая их сладким соусом из печеных бананов и базилика.

Тридцать два часа в маринаде делали грубое мясо нежным, как ветчина.

— Потому что большую часть пути мы проведем в гипере, а там всегда невесомость. Вы не сможете выкладывать это восхитительное мясо на тарелки, тем более поливать его соусом.

— Я понимаю, сэр. Но даже в микроволновке можно приготовить что-то получше стандартного сухого пайка.

— Никакого лишнего нагрева в гипере, помните? Микроволновка потребляет слишком много энергии. Возможно нам придется питаться холодными консервами.

— Это конечно варварство, — заметил кок.

— Ну вот. А в пространстве враждебной системы будет действовать боевой режим, при котором кухня также будет закрыта. Так что остается разгон в нашей системе и торможение у карлика. Но ради этого не стоило тащить вас в путь.

— И тогда я бы лишился удовольствия готовить для её высочества.

Далия усмехнулась. Ненавязчивая лесть ей пришлась по душе.

— Да, это так, — кивнул Ивор. — Впрочем, не расстраивайтесь, возможно нам пригодятся лишние руки. Но не для готовки.

— Почему мы летим через коричневый карлик Семьсот шесть, а не напрямик к Майрхофену? — спросила Далия, когда утолила голод.

— Что ж, ваше высочество, — Ивор отложил вилку. — Между Барти и Майрхофеном сто сорок семь петаметров. То есть примерно пятнадцать с половиной световых лет. Это на пределе возможностей боевого корабля, если идти с обычной скоростью.

— Однако мы всегда летали напрямик, и давешний противник, насколько я понимаю, прибыл к нам таким же образом.

— Верно, ваше высочество. Но из-за высокой скорости и вам и ему пришлось тормозить почти тридцать часов. Это слишком много времени для того, кто собирается совершить внезапный налет. Вроде нас.

— И вы решили зайти с черного хода, — догадалась Далия.

— Верно. Между Барти и Семьсот шестым сто тридцать с половиной петаметров. А между карликом и Майрхофеном тридцать один с небольшим.

— В сумме получается больше, — заметил Маскариль.

— Да, но зато от Семьсот шестого мы сможем идти с минимальной скоростью так что торможение перед выходом на орбиту займет шесть-семь часов. Вместе с некоторыми нашими трюками это не позволит противнику оперативно среагировать.

«И у нас будет гораздо больше времени на подготовку», — добавил он про себя.

* * *

Незадолго до выхода в гипер у Ивора состоялся тяжелый разговор с графиней. Хотя материалы с эсминца держались в секрете, он попросил у принца разрешение раскрыть Аде Демир правду о гибели её родителей.

Она перенесла новость стоически и отправилась к себе в каюту с гордо поднятой головой (насколько это возможно сделать в условиях невесомости), а уж что там происходило к каюте не знает никто.

* * *

Разгон подходил к концу. За полчаса до перехода Ивор появился на мостике. Теперь у него имелся полный комплект вахтенных офицеров и помощников, а процесс перехода из обычного пространства в гипер не отличался особой сложностью или риском. Протоколы давно отработаны, люди обучены на симуляторах, все тесты сданы на отлично. Тем не менее, Ивор с удовольствием занял капитанское кресло. Он ещё не насладился командованием, а именно в такие моменты оно ощущалось наиболее полно. В отсеках кипела работа, включались и выключались механизмы, звучали команды, принимались рапорты. Экипаж действовал, как одно целое. И никакой нервозности боевой обстановки.

Каждые восемнадцать секунд корабль прибавлял к скорости ещё две сотни метров в секунду. О чём спокойным тоном сообщал голосовой репитер навигационного компьютера.

— Скорость девятьсот сорок девять, двести.

— Повторить ввод координат назначения, — приказал Ивор. — Уточнить суперпозицию. Провести сверку.

— Координаты введены, — доложил Райт. — Суперпозиция уточнена. Вычислитель предлагает коррекцию.

— Проведите коррекцию.

— Ввожу данные.

Маневровые двигатели выдали несколько коротких импульсов. Их шум не был слышен на мостике, но легкий толчок почувствовали все.

— Вектор расчетный, — доложил помощник навигатора Ли.

— Начать свёртывание периферии, — распорядился Ивор.

— Есть, — дежурный оператор подключился к интеркому. — Это мостик. Секциям РЭБ и РТР свернуть антенны.

— Скорость девятьсот сорок девять, четыреста.

— Мостик, это секция РЭБ, — ответил Догерти. — Выполняем свертывание.

— Секция радиоразведки, убираем антенны, — подтвердил Вдович.

На то, чтобы убрать многочисленные антенны двух секций понадобилось всего четверть минуты.

— Скорость девятьсот сорок девять, шестьсот.

— ОКП. Свернуть радары и сенсоры.

— Принято. Свернуть радары и сенсоры.

Работа серводвигателей почти не ощущалась в рубке. Теперь корабль шел практически вслепую. Лишь носовой радар транслировал ситуацию по курсу и радары противоракетной обороны прощупывали ближайшие окрестности. Вражеских торпед в родной системе они не ждали, а случайный камешек влететь мог. К тому же Ивор решил, что экипаж должен выкладываться по полной в любой ситуации, благо «Нибелунг» впервые заполнил штатное расписание.

— Орудийный отсек, убрать башню.

На этот раз дрожь пробежала по всему кораблю башня была массивной. Настолько, что если бы не двигатели коррекции, могла изменить вектор.

— Скорость девятьсот сорок девять, восемьсот.

— Секция связи! Убрать антенны.

Последние антенны ушли внутрь корпуса и корабль оглох. Если бы на планете решили его остановить или о чем-то предупредить, то депеша не достигла бы адресата. Впрочем сейчас они находились слишком далеко, так что не приняли бы сигнал в любом случае.

— Секция ПРО. Убрать спонсоны.

Выступы с пушками, лазерами, электромагнитными генераторами втянулись внутрь корпуса, а их место заняли панели контура гиперполя.

Теперь корабль остался без метеоритной защиты и ПРО. И лучше бы ему было побыстрее убраться в гипер, пока случайный камушек не испортил идеальную поверхность контура.

— Скорость девятьсот пятьдесят ровно.

Огоньки на экране сменялись на зеленый один за одним. Оставались реакторы.

— Заглушить энергетический реактор.

— Заглушить ходовые реакторы.

— Внимание всем, приготовиться к невесомости.

Ускорение прекратилось. Плазма иссякла. На погасшие дюзы надвинулись панели контура. Теперь оставалось сбросить остатки тепла, чтобы не тащить с собой лишние градусы. На это ушло еще минут десять. В экстренных случаях теплоноситель просто сбрасывался за борт, но если имелась возможность его охлаждали.

— Скорость по счислению девятьсот восемьдесят, двести.

Убрав все внешние приборы, они не могли проверять ход по приводным маякам или светилам. Впрочем, инерционная система справлялась с задачей неплохо.

— Температура в норме, — доложили из реакторного зала.

— Убрать радиаторы.

— Убраны.

— Замкнуть контур! Провести проверку.

— Целостность подтверждена. Контур замкнут. Заряд накопителей в норме.

— Активировать программу перехода. Обратный отсчет до прыжка.

Теперь компьютер усвоил последние данные и выставил таймер, механический голос начал отсчет.

— Пятнадцать секунд… десять… пять…

Вычислитель разрядил конденсаторы на контур. Моргнуло освещение.

— Мы в гипере, сэр, — сообщил навигатор Райт.

Проекция таймера на стене начала обратный отсчет.

10 суток, 11 часов, 04 минуты.

— Перейти на маршевый график вахт.

— Второй и третий вахтам отбой.

Глава двадцать шестая

В гиперпространстве

Жизнь на корабле затихла. На первый взгляд. Команда получила информацию о предстоящем рейде и теперь матросы шептались по углам, оценивая шансы на успех. Значительная часть нижних чинов оказалась недовольна, что их «поимели». Обещали короткий испытательный полет, а отправились на войну. С другой стороны, экипажу предстояло лишь наблюдать за операцией с орбиты, а основная работа возлагалась на морскую пехоту.

Морпехи не роптали, они готовились. Пилоты штурмовых и десантных ботов изучали ландшафт Майрхофена, отрабатывали на симуляторах различные варианты высадки. Взвод Венцеля (теперь уже зная точную цель) занялся изучением схем Ледяного Замка и окрестностей. План операции, однако, ещё разрабатывался. Исбреен просиживал над картами, базами данных, запускал симуляции и вносил коррективы. Он часто обращался к леди Далии за советами и тогда они запирались в каюте и ломали голову над планом резиденции королей. Впрочем, возможно занимались чем-то ещё, во всяком случае рядовые и матросы на этот счет отпускали множество шуток, а герцогиня, несмотря на возраст, и правда выглядела роскошно.

Новобранцы продолжили базовое обучение, без привязки к текущей операции. Ивор застал один из уроков сержанта Колмана, когда проводил инспекцию.

— Сегодня мы поговорим о средствах доставки, высадки и огневой поддержки… — говорил сержант, медленно пролетая вдоль строя.

Впрочем строем это можно было назвать с большой натяжкой. Неопытный народ в условиях невесомости разлетался по всему ангару, что вызывало смешки товарищей и гнев наставника. Через некоторое время рота напоминала колонию летучих мышей в пещере. Они тут и там висели гроздьями, держась за что смогли уцепиться, а сержант плавал между ними, благо имел усиливающую голос гарнитуру.

Ивор в который раз подумал, что вынужден командовать людьми, абсолютно неподготовленными к войне. Первый бой он принял с неполной командой, состоящей наполовину из новичков, а теперь отправился в рейд имея в роте морской пехоты лишь один неполный взвод довоенного набора. Неполный, потому что его хорошо общипали ещё до войны, а затем он понес потери, сражаясь у объекта «Версаль».

Но одними ветеранами им не обойтись, не сейчас, так в будущем. Поэтому обучение новобранцев продолжалось по восемнадцать часов каждые стандартные сутки.

— При спокойной обстановке, то есть когда мы сталкиваемся только с ружейным огнем противника, в качестве средства высадки мы используем транспортно-десантный бот типа «Чанга», — продолжил между тем Колман. — На борту «Нибелунга» их четыре. По одному на каждый линейный взвод. В случае сильного противодействия ПВО или ПКО мы используем двухместные капсулы баллистического спуска БК-100.

— Она не сестра арсенальному контейнеру АК-100? — спросил кто-то из висящих вниз головой новобранцев.

— Если вы перепутаете и пристроите зад не на то место, то на поверхность прибудете в виде стейка «well done». И даже если не перепутаете, то лучше пропустить обед перед посадкой в БК-100. Капсулы имеют все средства проникновения — совершают с большой перегрузкой противозенитный манёвр, отстреливают ложные цели, выпускают маскировочные аэрозоли и старые добрые дипольные отражатели. Согласно моделированию, в зависимости от плотности обороны, поверхности достигает от ста до тридцати процентов капсул. С уровнем потерь более семидесяти процентов операции проводить не рекомендуется. Что до возвращения, то от вас самих будет зависеть, чтобы «Чанга» смогли пробиться через ПВО. Звено ударных машин типа «Ачех» и беспилотники способны оказать только ограниченную поддержку.

При поддержке флотских миссий вы будете перемещаться на их «Маламутах», — сержант криво усмехнулся. — Обычно флотские миссии не связаны с противодействием противника. Но вы все должны помнить, что случилось недавно.

— А «Скифы»?

— «Скиф», рекрут, это личный шаттл капитана. И только он один может на нем летать. А если ему понадобится сопровождение морской пехоты, новобранцы будут последними, о ком он подумает. Но вернемся к «Маламутам». Их используют во врем миссий в открытом космосе, таких как досмотр подозрительного судна, высадка на тела, лишенные атмосферы, и, гипотетически, абордаж…

* * *

Если у морской пехоты не находилось свободной минуты, то для команды корабля в гипере почти никакой работы не оставалось. Мало того, любая работа вредно сказывалась на тепловой обстановке. Уровень боеготовности понизили до минимума. На вахте оставалось несколько человек на тот случай если корабль из-за какой-нибудь поломки вывалится из гипера. И даже тогда опасность столкнуться с чем-то или кем-то посреди космоса оставалась исчезающе малой. Ходовой вахте следовало доложить обо всем капитану, сделать замеры забортного излучения и приступить к выяснению причин неисправности.

Во время нахождения в гипере разрешалось использовать только оборудование с низким потреблением энергии. Не работала кухня, не работали стиральные машины, только по особому распоряжению капитана включали мощные симуляторы. Горячую воду в душевые подавали по мере нагревания её теплоносителем. То есть дня через три она становилась достаточно теплой. Большую часть времени люди находились в кубриках.

Ивор нашел Маскариля за работой в каморке, которую отвели королевскому представителю, после того, как в его прежнюю каюту вселилась её высочество Далия.

Услышав капитана, тот отстранился от портативного вычислителя и помассировал глазные яблоки.

Ивор протянул ему пластиковую бутылочку-миньон с малиновым бренди. И оставил другую такую же в своей руке. Для употребления в невесомости производитель предусмотрительно снабдил бутылочки поилками.

— Фрамбуаз, — сказал Маскариль. — То, что доктор прописал!

— Как успехи?

— Никак. Я пытаюсь найти того, кто передал противнику информацию о местонахождении принца и не могу найти ни одной зацепки, — шут усмехнулся. — Это ведь единственное задание, что я получил от вас.

— Это была просьба.

— Это было поручение. И я с ним не справился. Ищу мотив — не нахожу. Ищу возможности — не нахожу тоже. Мне нужно отвлечься.

— Мы ещё две недели пробудем в гипере, у вас будет много времени.

Маскариль сменил положение и повис ногами вверх к условному потолку.

— Кстати о гипере. Я много раз летал на другие планеты, но до сих пор не понимаю, как все это работает. Тут у меня явные пробелы в образовании. Из физики я помню термодинамику и механику, ещё оптику… а из астрономии только самые основы.

— Даже если бы вы имели дипломы и степени по космогонии и астрофизике, то и тогда не знали бы больше, — улыбнулся Ивор.

— Вот как?

— Это как с паровой машиной. Долгое время её использовали, не зная толком ни термодинамики, ни теплотехники, ни сопротивления материалов. Все постигалось с опытом. Так и с гиперпространством. Мы дали ему название, используем его, но не представляем точно, что это такое и как работает?

— Любопытно. Но ведь люди создали гиперполе!

— На самом деле никакого гиперполя не существует.

— Вот как? — удивился Маскариль. — Нас обманывали всё это время?

— Не совсем. Поле имеется, но это обычное электромагнитное поле и предназначено лишь для того, чтобы инициировать процесс на поверхности панелей контура. Физики называют его квантовым кипящим слоем, но тут мои знания достигают предела понимания. В общем, кипящий слой как бы обволакивает объект и выключает его из нашего пространства, проводит сквозь ткань мироздания, изолирует от реальности, проваливается в другую Вселенную или куда-то ещё, тонет или наоборот всплывает. Не знаю. Это уже область догадок. Слой этот самоподдерживающийся, то есть его достаточно возбудить, а дальше он не требует подпитки энергией. Это удачное свойство, потому что мы бы поджарились в кораблях, если бы постоянно питали поле реактором. Отключить его проще простого, нужно просто нарушить целостность контура, достаточно маленького зазора между панелями. Всё сразу прекращается, а объект, то есть корабль, выталкивает в обычное пространство.

— Очень интересно. Но если никто не понимает механизма, то как пришли к практическому использованию?

— Ну этакое происходит не первый раз в истории. Существует легенда, что на квантовый кипящий слой наткнулись случайно, когда искали способ защиты от столкновения с пылью, микрометеоритами и частицами на высоких скоростях. Чтобы путешествовать между звездами в обычном пространстве требовалось разогнать корабль до околосветовых скоростей. А это сопряжено с огромным риском. Каждая пылинка превращается в снаряд.

— Да, это я как раз понимаю.

— Ну вот. Экспериментировали в том числе с энергетическими экранами. Надежной защиты так и не нашли, зато однажды при испытаниях вывалились неизвестно куда, пропали из нашего мира. На несколько секунд, всего. Но за эти секунда корабль забросило к внешним планетам Солнечной системы, вернее к их орбитам, конечно. И только через несколько лет экспериментов инженеры смогли понять, что произошло и повторить настройки. А относительно дешевый метод производства панелей контура разработали много десятилетий спустя на Моронго, где собрался цвет научной мысли.

Но сам гипер даже для ученых Моронго остается эмпирическим знанием. Приемлемую теорию никто так и не смог разработать. Потому что другое пространство не взаимодействует с проникающим в него фрагментом нашей вселенной, а кипящий квантовый слой препятствует сбору даже пассивных данных. Быть может там есть свои звезды или иные материальные структуры, а может там иная организация энергии. Гипотез напридумывали больше сотни.

— Но если вы не знаете, с чем имеете дело, как производите расчет, чтобы попасть куда нужно?

— Это довольно сложно объяснить, — сказал Ивор. — Впрочем, есть довольно простая аналогия. Помните двенадцать лет назад замерзла Аура?

— Это была холодная зима, — признал Маскариль.

— Мальчишки, да и взрослые любили разбегаться на городском пляже а потом выскакивать на лед и скользить по инерции до мыса, где вновь выбегали на берег примерно с той же скоростью.

— Я не был тогда в Миладе, но понимаю, что вы имеете в виду.

— С гиперпространством происходит нечто похожее. Если упрощенно, то гиперпространство это мультипликатор обычной скорости. Мы разгоняемся в нашей Вселенной, а потом прыгаем в чужое пространство и скользим там по инерции но гораздо быстрее. Скользим столько, сколько нужно, или сколько хватит выдержки. Потому что тепло сбрасывать некуда и температура внутри корабля растет.

— Ага, ну теперь хотя бы в общих чертах понятно.

— Это только аналогия, — напомнил Ивор. — На самом деле нужно учитывать иные движения.

— Иные?

— Скорость штука относительная. Представьте ситуацию, что корабль без разгона, прямо с орбиты планеты, переместится в гипер. Мы называем это холодным прыжком. Куда он по-вашему полетит и на основе какой скорости?

— Ну… — Маскариль задумался. — Наверное на основе орбитальной скорости и в ту сторону, куда летел в этот момент.

— Отлично! Но вы кое-что забыли учесть.

— Что же?

— Помимо вращения корабля вокруг планеты, сама планета вращается вокруг звезды. Это на местном, так сказать уровне, который всё время меняется. А еще есть базовый — звезда вращается вокруг центра Галактики, Галактика направляется навстречу с Андромедой, а Местная группа галактик движется в сторону Великого Аттрактора. И существует ещё несколько серьёзных сносов, вызванных притяжением неизвестных нам аттракторов. Это как течения и ветра в океанах. Так вот, если сложить все эти векторы, то мы получим базовую суперпозицию скоростей в направлении созвездия Гидры. И всякий раз будем добавлять к ней изменчивую местную суперпозицию, вызванную вращением вокруг звезды, планеты, спутников и так далее.

— Кажется начинаю понимать, — кивнул Маскариль. — То есть всякий раз корабль вынужден компенсировать эту самую суперпозицию скоростей. Сколько она составляет?

— Базовая около шестьсот километров в секунду. Зависит от конкретной звезды.

— Так много? И все это нужно отыгрывать двигателями?

— Только отчасти. Потому что все эти движения существуют миллиарды лет и по существующей модели, гиперпространство вошло с ними в резонанс или лучше сказать синхронизировалось.

— Не понимаю.

— Вы видели как Рюттер готовит яйцо пашот? Мне довелось, так как кухонька на борту небольшая, а я по привычке сам готовил себе кофе. Рюттер заваривает особый бульон, доводит его до кипения, а потом начинает как бы перемешивать, водя поварешкой по кругу. В центре образуется воронка в которую он разбивает яйцо.

— Мне и самому приходилось готовить таким способом, хотя некоторые считают это читерством. Только ради всего святого не говорите об этом Рюттеру. Но к чему вы заговорили о варке яиц?

— С гиперпространством происходит нечто похожее. Сперва поварешка нашего пространства опережает его, то есть быстро движется относительно той другой вселенной, но постепенно за миллиарды лет какое-то взаимодействие синхронизирует обе вселенные и условная поварешка лишь чуть-чуть опережает то, что находится за барьером гиперполя. Поэтому перемещение в гипере восприимчиво к движению звезд и галактик лишь отчасти. Но мы все равно вынуждены делать поправки. А вот локальные орбитальные движения возникли сравнительно недавно, поэтому их влияние выше.

— Спасибо. Теперь я во многом разобрался.

— Кстати, в том числе поэтому стрельба с гиперфазой на орбите затруднена. Локальная суперпозиция всё время меняется.

* * *

Молодой Кречман успел стать корабельной легендой после того, как неправильно запрограммировал роботов-уборщиков. Они вдруг начали избегать значительный участок третьей палубы недалеко от столовой. Это место прозвали Грязной поляной, а боцман сразу нашёл ему применение — туда отправляли провинившихся для ручной уборки. И всякий раз, когда штрафники возили губками по палубе и переборкам, они крыли молодого дворянина на чем стоит свет.

И вот теперь Джереми попросился на прием к капитану по личному делу.

— Я не знаю, как мне быть, сэр, — пролепетал он, покраснев.

— Выкладывайте.

— Ко мне пришел матрос, которого боцман назначил на чистку корабельных туалетов, и попросил выдать два баллона вакуума для заправки вакуумных унитазов. Я перерыл всю кладовку, а потом заглянул в список расходников и ничего похожего не нашел. Есть жидкое мыло в канистрах и антиперспиранты в картриджах, чистящие средства в баллонах, краска в банках…

— Вакуума нет в расходниках, мистер Кречман, потому что унитазы снабжены насосами, которые и создают разреженный воздух. Вас разыграли. Вернее, скорее всего разыграли матроса, которого направили к вам. Идите, я сам поговорю с мистером Гарднером.

Ивор считал дурацкой флотскую традицию разыгрывать новичков. Когда-то в древности вероятно матросам не хватало развлечений и такая традиция позволяла как-то разнообразить будни. Таким образом она выполняла определенные социально-психологические функции. Но на космическом корабле имелся целый игровой зал, много спортивных тренажеров, не говоря уж о полном наборе компьютерных игр на индивидуальных планшетах. Совершенно не обязательно нарушать дисциплину и провоцировать конфликты, чтобы спустить пар.

А дисциплина и без того находилась на грани срыва. Многие из новобранцев до подписания контракта сидели без работы и перебивались делами не всегда законными. И вот теперь, когда первый патриотический порыв прошел, тяжела служба заставила некоторых пожалеть о скоропалительном решении. К категории риска следовало добавить техников, которых Ивор забрал из ангаров аэропорта практически насильно, а также парней из городской тюрьмы, которых он вынужденно завербовал в самом начале.

Ивор столкнулся с таким уровнем нарушений впервые. Раньше контракт подписывал лишь тот, кто желал служить. Никакого принуждения или шантажа. Рекрутинговые компании поставляли профессионалов и заботились о собственной репутации. Паршивые овцы попадались, но крайне редко, они не могли повлиять на ситуацию в целом.

Теперь Ивор имел дело с большим числом случайных людей. Эта братия понемногу освоилась и занялась различными промыслами. На Барти контрабанды не существовало, так как не существовало запретных товаров. Другое дело военный корабль. Здесь запретов имелось сколько угодно, и находились люди желающие их обойти и те, кто помогал достать нужное. В основном дело касалось выпивки и легких наркотиков.

За пределами комнаты отдыха попадались подвыпившие матросы, иногда по коридорам тянуло дымком, что не успел попасть в вентиляцию. А где выпивка, там конфликты, агрессия. На лицах матросов появились синяки и ссадины, а пояснения звучали однообразно: «случайно ударился о люк (трап, поручень), сэр, невесомость, сэр, не привык, нет я сам, сэр». А ещё на корабле стали пропадать вещи. В основном личные и по мелочи, но иногда кто-то умудрялся несмотря на камеры слежения стащить лишнее пиво. Хуже, что пропадали блоки памяти вычислителей и чипы с резервными программами, Строевых мастеров и сержантов не хватало, чтобы держать в узде новичков. Дисциплина расшатывалась. У Ивора иной раз просто опускались руки.

От кого-то он успел избавиться, списав на берег перед самым выходом в рейд, однако, несмотря на значительное число добровольцев, техников он заменить не мог. Флотские шаттлы и морпеховские боты эти парни знали до последнего винтика, в то время как гражданских пришлось бы длительное время переучивать. А как раз времени-то у него не имелось. Он пообещал отпустить всех желающих обратно на берег после нынешнего рейса. Однако это, кажется, только понизило дисциплину. Работали техники спустя рукава, так что часто пополняли ряды уборщиков Грязной поляны, а боцману приходилось постоянно торчать на ангарной палубе.

— Не дай боги, машина с людьми навернется по вашей вине, — грозил Мэтт Гарднер. — Я выкину вас в пустоту без скафандров!

Угрозы не помогали. А сами техники, пережив сражение, приобрели определенный авторитет и влияние на сослуживцев.

Полицейские функции следовало выполнять морской пехоте, но она сама на три четверти состояла из новобранцев и занималась базовой подготовкой.

— У нас отравление на нижних палубах, сэр! — со вздохом сообщил боцман.

Ивор отправился в медотсек, где обнаружил четверых матросов, лежащих под капельницами (Строго говоря, это были не капельницы, а приспособления для инфузионной терапии в условиях невесомости).

— Насколько я понял, парни слили метанол из вспомогательных баков и приняли по сто грамм, — пояснил хирург.

— Выживут?

— Не знаю, — с достоинством ответил Кормак Хакетт и погладил бритую макушку. — Я некоторое время служил семейным доктором у графа Белова. Как вы полагаете, капитан, насколько часто мне приходилось иметь дело с отравлением алкогольными суррогатами? Про спасательную станцию даже не говорю.

— Сэр! — заметил Гарру, чтобы слегка осадить доктора. — К капитану положено обращаться сэр.

— Благодарите вашего матроса, сэр, — добавил Хакетт. — Во-первых он вовремя распознал причину отравления. А во-вторых, пока я добирался до их отсека, дал пациентам хлебнуть какого-то чистящего средства. Оно частично нейтрализовало формальдегид. Так что мне оставалось только добавить к этому обогащенный кислородом воздух.

— С матросом я еще поговорю.

Ивор повернул голову к спасителю.

— Матрос Дуглас, сэр, — представился тот и вытянулся.

— Получите двое суток ареста, — сказал Ивор. — Доложите об этом боцману.

— Да, сэр!

— Вы были обязаны сообщить о происшествии в первую очередь вашему непосредственному командиру, — решил пояснить капитан. — Не говоря уже о том, что наверняка знали о краже метанола, иначе не применили бы верное средство. Но с этим мы еще разберемся…

Некоторое время на стороне дисциплины выступила морская болезнь. Как правило она укладывала в койки в первый день до трети команды. Когда с координацией проблема и все время тянет блевать, тут уж не до хулиганства. Однако, чем дальше, тем больше людей свыкалось с отсутствием гравитации. Чтобы ослабить напряжение нижним чинам небольшими группами давали эрзац-увольнительные. То есть они отправлялись в комнату отдыха, где могли выпить пива, посмотреть записи, поиграть в игры и свободно поболтать.

Некоторые умудрялись напиться даже пивом, на что обычно смотрели сквозь пальцы, лишь бы к окончанию увольнения они выглядели трезвыми.

Что вовсе не означало отсутствие контроля. Видеокамер в комнате отдыха не поставили, но микрофон там всё же имелся. И, как оказалось, не зря.

— Ещё выпьешь? — спросил мужской баритон.

— Давай, — ответил голосок, по которому Ивор узнал Ломку.

— За успешное возвращение!

— За возвращение!

Звук сминаемой банки, удар о крышку мусорного ящика.

— Попала, точно трезвая!

Чтобы в невесомости попасть банкой в мусорный ящик следовало обладать хорошим глазомером и рассчитать силу. Это не корзина, что стоит на полу, а встроенное в стену контейнер с подпружиненной крышкой.

— Ну что, надо тебя распечатать, куколка.

— Распечатать?

— Да, как вот эту банку с пивом. На-ка выпей ещё, героиня.

— Да, героиня, мать твою. Геройская героиня!

Язык у Ломки уже заплетался.

— Иди сюда. Да не бойся.

— Вот ещё! А ну убери руки!

— Ух ты, какая…

Вот чёрт! До Ивора слишком поздно дошло, что там происходит на самом деле. Он быстро прокрутил в голове варианты действия. Некоторое время даже думал, не отправится ли в комнату отдыха самому? Это стало бы вопиющим нарушением традиций и могло вызвать очередной кризис в отношениях с нижней палубой.

Затем он подумал, нельзя ли все разрулить по-тихому, без лишнего скандала. Конечно, трибунал существуют в том числе с целью показательно распять одного, чтобы остальным неповадно было. Но дело явно затянется. Свидетелей может не оказаться совсем и подслушанный разговор к делу не пришьешь. А если выдвинуть обвинения и не доказать их, это только добавит негодяям куража. И тогда разложение достигнет критической точки.

Он устыдился собственного образа мыслей. Проступки такого рода следует карать независимо от политической ситуации. Но главной задачей сейчас являось вытащить из беды Ломку. Вопрос лишь, как? Привлекать к делу офицеров Ивор не хотел. У него и среди нижних чинов имелось достаточно надёжных людей. Сперва он решил вызвать мастер сержанта Венцеля и попросить его о личном одолжении, но потом вспомнил, что тот со своим взводом торчит в штабе планетарных операций, разбираясь с системой охраны Ледяного замка. Штаб находился довольно далеко от нижней палубы. Тогда Ивор вспомнил о человеке, который желал бы защитить Ломку не меньше его самого, и вызвал секцию РЭБ. Догерти, похоже, отдыхал, а Алекс к счастью, как всегда возился с компилятором вирусных программ и ответил практически сразу.

— Слушаю, секция РЭБ.

— Мет, это капитан. Советую тебе оказаться в комнате отдыха, как можно быстрее.

Он назвал Алекса по прозвищу, что дало тому ключ к пониманию ситуации.

— Понял. Спасибо, кэп.

Единственной проблемой, помимо времени, что потребуется Алексу добраться до места, могли стать его недостаточные физические кондиции. Он не выглядел бойцом и силой уступал большей части матросов «Нибелунга».

Однако эти опасения оказались напрасными. О решении первой части проблемы Ивор узнал из динамика по глухому удару, треску дерева и тихому вою.

— Ой, Алекс, твою же мать! — произнес заплетающийся голос Ломки.

Затем раздался звон (словно разводным ключом по трубе) и ещё один удар. После этого некоторое время слышалось только тяжелое дыхание.

— Полетели отсюда, — сказал Алекс.

— Братец… ик… акробатец… я бы и сама справилась… ик…

— Конечно справилась бы, — не стал спорить Алекс и судя по снижению шума покинул с сестричкой комнату.

— У-у-у, мразь, — протянул потерпевший…

Ко второй части проблемы Ивор подошел более деликатно. Первоначальный гнев, когда он мог запросто выкинуть негодяя за борт (если бы позволяла физика гиперпространства) прошел. Он вызвал Мэтта Гарднера.

— Вот что, шефмастер, — сказал Ивор доверительным, но холодным тоном. — Я слышал, что сегодня в комнате отдыха возникла неприятная ситуация. Неприемлемая, я бы сказал, ситуация. Сексуальное домогательсво, если уж быть точным. К несовершеннолетней! У вас сутки, чтобы разобраться и предъявить мне виновных.

— Да, сэр, — Гарднер побледнел. — Могу ли я узнать источник информации?

— Нет. Не можете. Вам предстоит распутать дело собственными силами.

— Да, сэр.

Собственно, сказал он достаточно. На борту имелась только одна несовершеннолетняя, а боцман имел в команде серьезный авторитет, чтобы быстро узнать подробности. Поэтому виновник предстал перед капитаном уже через два часа.

Это оказался матрос Беннет, завербованный на флот из городской тюрьмы, где он отбывал два месяца ареста за причинение легких телесных повреждений. Поскольку в барах драки происходили довольно часто, Ивор счёл его проступок не слишком серьезным. Предлагая амнистию в обмен на флотскую службу, он решил, что парню просто не повезло, когда дело не замели привычно под ковер, а предали огласке. И вот теперь Ивор расплачивался за наивность. Беннет даже не пытался оправдывать поступок алкогольным опьянением или провокацией со стороны Ломки. Просто молчал. Но при этом отнюдь не выглядел виноватым. Ивор тоже обошелся без увещеваний и предупреждений, а сразу вынес вердикт:

— Гауптвахта до конца рейда. По возвращении передать дело военному суду.

Его терпение лопнуло. До сих пор он не использовал жестких мер, потому что не хотел репрессиями погасить тот энтузиазм, что возник после первой победы. Который собственно и обеспечил экипаж людьми. Но дело приобретало дурной оборот.

Он включил громкую связь.

— Говорит капитан. Несколько неприятных происшествий вынуждают меня ввести более жесткие дисциплинарные меры. Нам вскоре предстоит довольно рискованная операция и любое послабление может привести к лишним жертвам. Поэтому… увольнительных в комнату отдыха больше не будет. Для свободного перемещения команды разрешается использовать только северо-западный коридор. Нахождение за пределами жилой зоны и своего рабочего отсека запрещается.

* * *

— Загнать людей в стойло не лучшее решение, — произнес Маскариль за столом. — Это как придавить крышку готового закипеть чайника.

— Пусть лучше будет контролируемый взрыв, чем бесконтрольная деградация, — ответил Ивор. — Нам предстоит важная операция и церемониться с нарушителями я больше не стану.

Герцогиня заперлась в своей каюте и не вышла к обеду, который оказался довольно неожиданным. Вместо холодных закусок или стандартного рациона, Рюттер поставил перед каждым из них тарелку с фаршированными блинчиками. Чтобы они не развернулись в невесомости и не разлетелись, кок положил сверху тонкий лист кулинарной бумаги, прикрепив его по краям к блюду канцелярскими биндерами.

Следовало отцепить пару зажимов, отогнуть кусок бумаги и нацепить блинчик на вилку — они нарочно были изготовлены маленькими, что называется, на один укус.

Самое любопытное, что и блинчики и начинка были горячими.

— Как вы умудрились приготовить это чудо? — заинтересовался Маскариль.

— Ребята матросы подсказали, где на корабле есть место с двухсотградусной температурой. Симуляторы пилотов жрут много энергии и выделяют тепло, кроме того сильно греется трансформатор питания. Лишним теплом нагревают воду для душевых, и вот на теплообменнике имеется одно местечко со снимаемой изоляцией, где ребята наловчились готовить хот-доги и разогревать ланч-боксы. Туда прекрасно помещается пара герметичных кастрюлек с конвертером и предохранительным клапаном. На них можно готовить в невесомости даже блинчики. Я специально закупил комплект перед полётом.

Рюттер с достоинством повернулся к Ивору.

— Надеюсь я не нарушил никаких запретов, сэр?

— Что с вами делать. Готовьте. Лишь бы вода в душевых не замерзла от ваших опытов, — пошутил Ивор.

Отступление 2

В Виктории шел дождь. Редкий для климата Новой Австралии затяжной дождь. Генерал Марбас стоял у окна просторного кабинета королевского дворца и наблюдал за превращением поля для лаун-тенниса в болото. Он выглядел хмурым под стать погоде. Его мысли соответствовали и погоде, и облику.

— Мне не нравится молчание Кэйлина, — произнес генерал, прервав длинную паузу. — Никаких вестей с тех пор, как Стини сообщил об отправке его эскадры с Майрхофена.

— Вести оттуда долго идут, мой генерал, — заметил его единственный собеседник.

Он носил флотскую форму без знаков различия. Вернее без принятых на флотах знаков различия. Вместо полос на рукавах, шевронов, погон и петлиц, принадлежность к командному составу обозначал широкий шарф из золоченой ткани, которым он был опоясан.

— Но Даффи, — обратился к собеседнику генерал. — Если бы Кэйлин благополучно захватил систему, то давно отправил бы сюда почтовую капсулу.

— Монархисты могли взорвать почтовую станцию. Персонал мог разбежаться, мало ли что…

Генерал поежился. То ли от холода — архитекторы не рассчитывали на затяжные дожди и дворец не имела отопления; то ли от предчувствия.

— После битвы у Девятьсот тридцать шестого, мы не нашли никаких следов трех боевых кораблей, — произнёс он. — Я боюсь все они оказались там.

— Наверняка ушёл в гипер только эсминец, — возразил собеседник. — Но его вектор выглядел таковым, что он скорее всего сгинул в Малой Пустоши.

— Ты пытаешься успокоить меня, Даффи, вместо того, чтобы оттачивать мысль возражениями, — генерал вздохнул. — Чертов дождь когда-нибудь прекратиться?

Он вдруг подумал, что окна в любимом стиле местных монархов слишком похожи на тюремную решетку. Нет ли в этом какого-то символа? Генерал отошел от окна и занял старое кресло, настолько древнее, что возможно имело честь подпирать задницы французских королей. Кресло скрипнуло, но выдержало массивное тело генерала.

— Надо бы перебраться в зал трофеев и растопить камин… — подумал он вслух. — Почему они не построили камин в рабочем кабинете?

— Я пытаюсь оппонировать, — ответил Даффи, пропустив два последних вопроса мимо ушей. — На самом деле нам не хватает пакетботов.

— Не хватает, это если их мало, — усмехнулся генерал. — А у нас нет ни одного. Чертовы короли и их адмиралы даже не озаботились военной связью. Они вообще мало чем озаботились.

— Поэтому мы так легко и захватили их. В смысле, освободили.

— Три из четырёх, Даффи. Три из четырёх.

— Может запросить информацию у Джокки?

— Не стоит запросом лишний раз привлекать внимание к агенту такого уровня. Он сам сообщит, когда представится возможность.

— Тогда давай отправим на Барти Норри с усиленной эскадрой, — предложил Даффи. — Пусть скатается туда и обратно, заодно поупражняет команды. У него всё равно сейчас никаких дел. На Волчице спокойно. Там справится и кто-нибудь ниже рангом.

Генерал достал карманный компьютер, активировал нужную программу и над столом возникла проекция Северной дуги.

— Слишком простое решение, — сказал он. — И значит вполне предсказуемое. Мне и так не хватает профессионалов, Даффи. Сердцем чую, на Барти что-то не так. Пустота, знаешь ли, дело такое. В ней легко спрятаться и нанести удар даже более сильному противнику.

— Это так, мой генерал.

— Хорошо, что ты понимаешь. А я сейчас не хочу рисковать. На кону куда больше паршивой планетки на самом краю человеческого присутствия.

Генерал обвел интересующую область на маленьком экране карманного компьютера и перебросил команду в вычислитель кабинета. Один из фрагментов Северной дуги увеличился и занял почти весь объем проекции.

Выделенная область состояла из четырех звезд (одна из них тройная) и называлась сектором Майрхофена, поскольку расположилась немного особняком от всех остальных объектов Дуги. Желтый карлик Адлер с планетой Майрхофен, коричневый карлик 706, красные карлики Чихун и Ворчун (А,В,С). Практически любой корабль на пути к Барти или обратно должен был сделать остановку или по крайней мере сманеврировать в одной из этих систем. А это значит…

— Вот что… сказал генерал. — Если вестей не будет еще, ну скажем недели две, пусть Норри возглавит группу из эсминцев и фрегатов. Передай ему легкие единицы. Пусть перекроет этот сектор. Весь. Учитывая, что Стини и так контролирует Адлер, на Норри придется всего три системы. Пусть возьмёт под контроль каждую заправочную станцию, каждое предприятие по синтезу метанола. Пусть его корабли затаятся в пустоте и уничтожают любую боевую единицу, которая при выходе из гипера не сообщит о принадлежности к повстанческому флоту. Без запроса, сразу, наверняка!

— А торговцы?

— Торговцев пусть проверяет. Если они с Барти — арест, если с наших трех планет или из других миров пусть отправляет домой. Но к Барти не следует пропускать никого.

— Блокада?

— Не все решается перестрелкой, Даффи. Разберемся с ними позже, когда я подготовлю армию и флот.

— Да, мой генерал.

— Что ж, давай браться за дело.

— Гу ма фада бео Джур! — провозгласил Даффи, коснулся пальцами шляпы и вышел из кабинета.

Генерал усмехнулся. Даффи не был уроженцем Джур, но быстро перенял от его людей ритуалы Плато. Ритуалы важны. Они объединяют людей в нечто большее, чем просто сообщество, чем группа людей с общими интересами. Все четыре королевства усиленно насаждали ритуалы буквально на пустом месте. И не зря. В конце концов победит тот, чьи ритуалы сильнее сплотят людей.

Мысль генерала сменила направление и он подумал о принцессе.

Глава двадцать седьмая

Майрхофен

Таймер отключил поле. Кипящий квантовый слой исчез. «Нибелунг» вывалился из гиперпространства посреди захваченной противников звездной системы Адлер. Очень близко к планете Майрхофен — до орбиты оставалось каких-то три миллиона двести тысяч километров. Маневр у Семьсот шестого карлика, позволил кораблю выйти из гипера на скорости вчетверо меньшей обычного — двести пятьдесят километров в секунду, а значит и на торможение ему предстоит затратить вчетверо меньше времени — около семи часов.

Они расплатились за это долгим пребыванием в гиперпространстве и высокой температурой на борту, которая к концу перелета доходила в жилых отсеках до тридцати пяти градусов. Шестинедельное пребывание в невесомости (если суммировать оба продолжительных прыжка) хоть и не привело к атрофии мышц и костей, требовало определенного времени на восстановление. Чтобы сократить срок, морпехи и особенно взвод Венцеля на протяжении всего пути проводили по много часов в тренажерном зале.

Теперь они готовы были действовать.

— Развернуть периферию, — приказал Ивор.

Словно хрустальный шар, разлетающийся от удара на множество сверкающих осколков, команда капитана разделилась на десяток мелких команд, которые исходили от начальников тех или иных узлов или отсеков и звучали разом на рабочем канале.

— Выдвинуть радиаторы!

— Развернуть антенное хозяйство!

— Развернуть сенсорные поля.

— Очистить радары ПРО.

(Сами радары не выдвигались, убирались панели контура, мешающие их работе).

— Очистить навигационный радар и оптику.

— Очистить внешние датчики.

— Очистить стыковочные узлы, пусковые люки, ворота.

— Открыть дюзы маршевых двигателей и двигателей ориентации.

(Здесь происходило то же самое).

— Выдвинуть спонсоны ПРО.

— Поднять башню.

Хотя башня выдвигалась по северному борту, а для команды он не считался даже условным верхом, такая терминология закрепилась с давних времен, когда северный борт называли зенитным, потому что на орбите им ориентировались во-вне.

Схема периферийных устройств корабля на одном из малых экранов покрывалась зелеными огоньками.

— Периферия развернута, сэр, — доложила старший помощник.

— Работать в пассивном режиме, — приказал Ивор.

Это означало, что до особой команды не будет запущен энергетический реактор, не начнется циркуляция теплоносителя, в состоянии ожидания будут находиться маршевые двигатели, радары, средства связи и любые излучающие приборы.

Прежде чем начать торможение следовало уточнить местоположение, а также уяснить обстановку, хотя бы вчерне. Это являлось ещё одним преимуществом близкого выхода из гипера. С трех миллионов километров зафиксировать орбитальную и планетарную активность получалось граздо проще, чем с шестидесяти пяти миллионов. Особенно скудными корабельными средствами. Когда к Барти пожаловала экспедиционная эскадра противника она не могла заметить первые признаки тревоги — ни взлеты шаттлов, ни перемещение кораблей на орбите, не могла засечь переговоры на военных частотах. А Ивор мог, если не всё, то многое из этого.

— Навигационные буи не отключены, — сообщил из ОКП радостный голос Ника Тавиани. — Наше положение близко к расчетной точке. Уточненные данные отправили на навигационный вычислитель.

— Данные получены, — отозвался Райт. — Калибруем инерционную систему и пересчитываем вектор торможения, сэр.

— Отлично. Они наверняка не ожидают ответного удара, — ухмыльнулся Ивор. — Им и в голову не пришло, что захват Барти провалился. Можно активировать радары и запустить энергетический реактор.

Корабль начал оживать.

— Вот что я называю приятной суетой, — заметила графиня, обозревая работу всех служб.

— ОКП, что слышно на орбите?

— Обычные переговоры, сэр, управление орбитальным движением, обмен данными с астероидными разработками. Ничего по зашифрованным линиям.

— Подождем ещё немного. После включения двигателей, отметьте изменения в передачах.

— Да, сэр.

Он мог не напоминать. Это входило в обычную процедуру радиотехнической разведки. Любую реакцию на появление корабля, пусть даже внешне это будет выглядеть обычным трафиком, ОКП зафиксирует и прогонит через анализ, как специально обученных людей так и компьютерных программ.

— Инженерное, вы подготовили сбой в эмиссии? — запросил Ивор.

— Насколько возможно, сэр, — ответил Джонсон.

Ещё до отлета главный инженер попытался смоделировать уникальную сигнатуру вражеского крейсера. Дело вроде бы оказалось одном из электромагнитных модулей, который работал с небольшим сбоем. По непонятной причине он пропускал каждый десятый цикл сжатия плазмы, что не приводило к серьезному нарушению работы, но становилось причиной едва заметного падения мощности, а в эмиссии давало небольшой пик непрореагировавших в термоядерном цикле частиц. Ну, или что-то в этом роде. Ивор не слишком разбирался в нюансах.

Обман позволял им подобраться поближе к планете. Но полной гарантии не давал. И теперь Ивору пришло в голову выиграть ещё немного времени, увеличив ускорение на пятнадцать процентов. Небольшой перерасход топлива сейчас не имел значения. Однако требовалось пересчитать параметры запуска, чтобы не прекратить сближение с планетой раньше необходимого.

— Мистер Райт, пересчитайте время включения двигателей, при постоянном ускорении одиннадцать, точка, три g. Чтобы мы вышли на орбитальную скорость.

— Включение двигателей через… двадцать шесть минут, сэр, — почти сразу ответил Райт.

— Отлично. Больше времени будет на изучение ситуации. ОКП, найдите мне чертовы эсминцы.

— Работаем, сэр. Но пока никаких боевых кораблей.

Абсолютный выигрыш времени получался небольшим — полчаса. Но зато с планеты их заметят на целый час позже. А это дополнительное преимущество. Противнику тоже потребуется время на реагирование. Только доставка людей с поверхности на борт может занять полтора часа, если, скажем, тревога застанет корабль в неудачном положении на орбите. И какое-то время потребуется на подготовку отсеков к бою. Вряд ли противник держит боевые корабли наготове с полным экипажем. Даже во время войны. Так что целый час форы мог сыграть решающую роль.

— Передайте параметры в инженерный отсек и запустите обратный отсчет с голосовым репитером.

— Да, сэр.

— Боцман, подготовьте корабль к ускорению.

— Да, сэр.

Прошло четверть часа. На планете по-прежнему никакой суеты.

— Приготовится к изменению ускорения через десять минут, — предупредил голос репитера.

Он вновь предупредил экипаж за пять минут.

— Доложить о готовности корабля, — распорядился Ивор.

— Всё готово, сэр, — привычно доложил боцман. — Вещи принайтованы, мусор убран, ремни безопасности застегнуты.

За тридцать секунд голос репитера прозвучал ещё раз. В критической ситуации Ивор или главный инженер могли отменить запуск примерно за пять секунд. Позже не удалось бы избежать вспышки, заметной издалека. Но сейчас никаких причин отменять план не имелось.

Струи плазмы выбросило из трех каналов в сторону Майрхофена. На людей постепенно навалилась тяжесть. Чуть большая, чем обычно.

Исходящая из дюз плазма создавала помехи и мешала работе радиотехнической разведки. Но запускать дрон Ивор пока не разрешил. Если бы противник его вдруг заметил, то задался бы вопросом, зачем своим прощупывать обстановку? Этот же аргумент касался и включения любых радаров, кроме навигационного.

— Когда отправлять сообщение, сэр? — уточнила Паула из секции связи.

Они с Дастисом заранее подготовили голосовое сообщение, скомпилированное из найденных переговоров с диспетчерами орбитальной инфраструктуры. Передачу предстояло выполнить максимально ослабленной, а сигнал отправить с сильными искажениями, как если бы отказал усилитель антенны, а сама антенна оказалась повреждена или не могла осуществить точную наводку.

Хуже всего, если запрос придет в виде шифровки. Тогда придется блефовать и отправлять абракадабру в надежде, что это на некоторое время займет вражеских операторов. В любом случае самим проявлять инициативу не стоило. Каждая выигранная минута шла в актив.

— Давайте подождем немного, мисс Шелдон.

Прошло полчаса.

— Пришел запрос от транспортного контроля, сэр, — сообщила Паула. — Обычный запрос на стандартном гражданском канале с просьбой идентификации. Никаких лишних вопросов.

— Отлично. Включите трофейный транспондер. Пустите запись.

Прошло еще пятнадцать минут. Никакой реакции от транспортного контроля, никакого подозрительного движения на орбите, никаких экстренных стартов с планеты. Если только это не превосходно подготовленная засада, то все шло как по маслу.

— Ангар, можно начинать подготовку ботов, — распорядился Ивор.

Всё время их пребывания в гипере боты находились в стартовых боксах. Теперь их поднимали в ангар, подвешивали под крылья вспомогательные двигатели, снятые с торпед. После этого места в ангаре для чего-то ещё просто не останется. Перед пуском придется его полностью разгерметизировать, предварительно загрузив в боты людей и оружие. А значит всем предстоит равняться на последних.

* * *

На подлет к планете кораблю требовалось семь часов. Немного увеличив ускорение, Ивор сократил срок до шести. Но даже за столь короткое время могло многое измениться. На Майрхофене могли распознать чужака, или решить, что кораблю нужна спасательная операция или повысить боеготовность просто на всякий случай или в учебных целях. А любое повышенное внимание могло помешать замыслу.

Но видимо там решили, что корабль вскоре сам прибудет на орбиту, а раз сигнала бедствия он не посылает, то в помощи не нуждается, и значит можно просто дождаться встречи.

За три часа до выхода на орбиту, майор Исбреен провел брифинг в штабе планетарных операций. Ивор находился здесь не в качестве гостя, но и не капитану корабля предстояло играть первую скрипку. Ему и в голову не пришло бы вмешиваться в разработку планетарной части операции, тем более участвовать в ней лично. Только в дешевых шоу капитан покидает боевой корабль, чтобы спуститься на планету и выполнить работу спецназовца. И хотя у Ивора не лежала душа оставаться простым наблюдателем, а его возможности повлиять на исход операции были весьма ограничены, всё, что касалось поддержки действий пехоты с орбиты он готовился предоставить в любой момент. В конце концов, за рейд в целом отвечал именно капитан корабля. Он имел полномочия отменить операцию, прервать её, и только он мог дать окончательное согласие на её начало. А кроме собственно операции Ивор отвечал и за жизнь герцогини Далии, члена королевской фамилии.

По это причине майор Исбреен, которому по идее тоже следовало бы оставаться в штабе и руководить подчиненными сверху, решил вновь отправиться в пекло.

План операции начали разрабатывать ещё на Барти, но последнюю точку баронет поставил лишь после изучения обстановки в системе Адлер и на планете Майрхофен. И только за три часа до начала операции Исбреен объявил проведение брифинга.

На нем присутствовали офицеры и сержанты морской пехоты, пилоты штурмовых и десантных ботов, пара специалистов, Маскариль и герцогиня.

— Следует учесть, что эта операция для спецназа, — начал майор. — Но поскольку спецназа у нас нет, выполнять её придется пехоте. Поэтому основная часть работы по захвату замка будет возложена на ветеранов. На первый взвод. Под командованием мастер сержанта Венцеля.

Лейтенанты Крамп, Андерсон, Марвин и Баллард, переведенные в морскую пехоту из Королевской конной милиции возмущенно зашумели. В конце концов, они тоже могли считать себя ветеранами, так как находились на «Нибелунге» в его первом бою. Исбреен рассудил иначе. Опыта высадки ни у кого из молодых офицеров не имелось, а генерал Гоже по сути выменял их на военную технику и вряд ли отдал самых способных.

Разумеется, ничего подобного майор вслух не произнес, но и призывающего к порядку окрика не последовало. Баронет не желал лишнего напряжения во вверенном ему подразделении. К тому же офицеры на Барти всегда вели себя более свободно с командирами, чем в большинстве других вооруженных сил.

— У мастер сержанта опыт четырнадцати лет службы в морской пехоте, — спокойно пояснил Исбреен. — И мне совсем не нужно, чтобы новичок налажал там, где можно обойтись малой кровью. Наиболее подготовленные из новобранцев войдут в группы обеспечения, прикрытия и эвакуации. Вот их вы и возглавите. Я и сам собираюсь двигаться в третьем эшелоне, вместе с её высочеством.

Майор вывел проекцию и выделил подсветкой часть карты.

— Напоминаю. Мир лёгкий, с ускорением в три четверти g. Отсюда и высокие горы при небольшой тектонической активности. Атмосфера низкого давления, пригодна для дыхания до высоты полутора километров от уровня Розового озера. Выше — только в кислородной маске или скафандре. На берегу Розового озера расположена планетарная столица Лаура. Она нас не интересует. Наша цель — Ледяной замок, резиденция королей Майрхофена.

На проекции появилось изображение горного замка или скорее целого дворцового комплекса.

— Цель расположена в каньоне Новый Маринер. Это сеть долин и расщелин, пересекающая планету как шрам с северо-востока на юго-запад. Вокруг горы со снежными пиками по 15–20 км. высотой и обширные плоскогорья. Глубина каньона относительно плато доходит до пяти километров, ширина от пятидесяти до полутора в самом узком месте.

Исбреен обвел взглядом зал, собрав кивки понимания.

— Метеосводка дает нам хорошую возможность пройти атмосферу незамеченными. Вот здесь в полутора-двух тысячах километрах от Ледяного замка движется штормовой циклон. Его центр, глаз, как это называют погодники, вскоре пересечет каньон. Этим моментом мы и воспользуемся. Пройдем атмосферу вдали от обитаемой зоны, прикрываясь штормом. Планета не имеет сплошного покрытия средствами слежения. Так что проблем, будем надеяться, не возникнет. По каньону десант проникнет в обитаемую зону. Значит нужно будет пролететь полторы тысячи километров.

Ивор идею мысленно одобрил. Навигационные вычислители боевых кораблей содержали базы данных с параметрами вращения всех планет театра военных действий. Поэтому Райту не составило труда рассчитать время прибытия так, чтобы Майрхофен оказался повернут к десанту нужной точкой входа. Несколько часов штаб планетарных операций наблюдал за местными условиями, мониторил поверхность, атмосферу, орбиту и выжал из этих сведений все, что могли. Морпехи даже заставили работать на себя погоду. Правда Ивр отметил, что столь долгий путь по каньону, исключал участие флотских шаттлов. Их стихия космос, а не атмосфера.

— Штурмовые группы пойдут тремя эшелонами, — продолжил майор. — В первом (Альфа) два штурмовых бота, старшим назначен Рик Сэлмон, второй бот поведет Леона, у неё больший опыт экстремального пилотирования и лучшие показатели на симуляциях. Во втором (Браво) два десантных бота со взводом Венцеля, они будут обеспечивать прорыв и зачистку. В третьем эшелоне (Чарли) единственный бот с основной группой, где буду я и герцогиня, а Колман обеспечивает охрану. С нами вместе будет группа резерва (Дельта) под командой лейтенанта Балларда на транспортном боте. Баллард, отберите десяток не слишком тупых новобранцев. Пусть будут в полной экипировке. Вряд ли мы их используем, но хотя бы потренируются. И добавим в группу резерва ещё один штурмовой бот на всякий случай. Его поведет наш выдающийся гонщик Матео.

Как Ивору не хотелось посадить друга детства за штурвал флотского шаттла, тот выбрал штурмовой бот и морскую пехоту. Как, кстати, и другой его товарищ, Ларри Монтгомери, что поведет десантный бот в группе Браво. Остальные пилоты пришли со спасательной станции и коммерческих линий.

— Крамп! Вы остаетесь руководить штабом планетарных операций, — продолжил между тем майор Исбреен. — Кодовое имя Чемпион. Будете координировать наши действия с небес. Марвин! Вас назначаю его заместителем. Андерсон! Вы сядете в наш последний штурмовой бот, но останетесь на «Нибелунге». На самый крайний случай. Пилотаж у вас отвратительный, а других пилотов у меня сейчас нет.

Исбреен собрал еще один урожай кивков и остановился на сержанте, который поднял руку.

— Какова метеообстановка в каньоне, сэр? — спросил Венцель.

Майор показал на корабельного метеоролога и передал ему слово.

— Сейчас в этом полушарии зима, — сообщил тот. — В ущелье, ниже уровня плато вы получите встречный ветер 11 метров в секунду, но стабильный без порывов. Это вроде огромной аэродинамической трубы. На плато за пределами штормового циклона ветер меняется почти каждый час. И порывы до 30 метров в секунду не редкость. Проблемы могут возникнуть для тех кто идёт позади. Пролет на высокой скорости вызовет срыв снежного покрова со склонов, что затруднит видимость, а куски льда могут повредить двигатели. Так же в ряде мест возможен сход лавины. Но она развивается не так быстро и вряд ли помешает второму эшелону.

— Всё это касается лишь узких участков, — добавил майор. — Держитесь от склонов подальше и всё получится. Далее. На подступах к Ледяному замку каньон закрыт системой ПВО, но это всего лишь пятнадцатикилометровый участок. Штурмовые боты преодолеют его за минуту.

— И эту минуту по нам будут палить из всего что есть, — заметил Сэлмон.

— Тут нам поможет рейдер. Крамп проведет отвлекающую высадку пустых десантных капсул, одновременно с этим капитан Гарру нанесёт удар кинетическим оружием с орбиты по радарам и точкам ПВО.

— Не факт, что захватчики освоили все системы. У них может не хватить на все компетентных людей, — добавил Ивор.

— Как и у нас, капитан, как и у нас. Тем не менее я оцениваю шансы на успех прорыва, как очень высокие.

Что касается основных задач операции. Нам нужна любая информация о противнике, а значит накопители информации и пленные, особенно в высоких чинах. Это первое. Второе. Члены королевской семьи. Мы не знаем, если ли они там вообще? Живы ли? Но есть ли есть и живы, их следует освободить. Третье. Специальная миссия. Её суть засекречена. А выполнение возложено на меня и её высочество.

Майор передал слово Ивору.

— Наш навигатор рассчитал график движения. Вот здесь, перед выходом на орбиту мы сбросим боты штурмовой группы, а сами изменим вектор, чтобы через два витка поддержать удар. Нынешние скорость и направление корабля обеспечат ботам перелет к точке входа в атмосферу в пассивном режиме. Но! Это будет слишком высокая скорость даже для бронированных машин. Её придется погасить с помощью вспомогательных двигателей. Надеюсь их работу с поверхности не заметят из-за бушующего урагана.

График нужно будет выдерживать очень строго, чтобы синхронизировать действия с ударом корабля. «Нибелунг» проведет в позиции пригодной для поддержки всего семь минут.

В нужный момент мы запустим баллистические десантные капсулы. Пустыми. А также выпустим несколько торпед с балластом в качестве кинетического оружия и кучей ложных мишеней. Это отвлечет оборону в последние две минуты. Но вместе с тем поднимет тревогу. Вам останется только два радара и две ракетные установки ПВО в ущелье.

Схема каньона и общее изображение объекта сменились подробным планом.

— Ледяной замок — объект вырубленный в скале, — сказал майор. — Он расположен на террасе на высоте полтора километра от дна ущелья. Место закрыто сверху скальным козырьком, так что лавины проходят вниз не задевая террасы.

Напротив замка, на другой стене ущелья живописный водопад. Зимой он почти полностью замерзает.

Замок состоит из центрального дворца с садом, идущим до самого обрыва и двух крыльев. К западному примыкает посадочная площадка для шаттлов и коптеров. Она прикрыта ПВО и дотами с дистанционным управлением. Двор со стороны восточного крыла полностью закрыт стеной. Но именно там возможна относительно безопасная высадка.

Задача первого эшелона, помимо добивания уцелевшей ПВО, будет пробить эту стену. Затем взвод Венцеля высаживается во дворе и продвигается ко дворцу. Задача — занять восточный вход, лестничные пролеты, коридор и обеспечить безопасный проход основной группы. Нас интересуют вот эти помещения.

Майор подсветил нужную зону указкой и закончил выступление.

— А не проще ли атаковать со стороны открытой террасы? — спросил лейтенант Баллард.

— Там парк, много деревьев, декоративных горок, прудов и прочих объектов. Местность неровная, легко обороняемая. Это затруднит и высадку, и продвижение. Если только мы не добьемся полной внезапности. Но на это рассчитывать не приходится. Отвлекающий удар так или иначе поднимет всех на ноги.

— Насколько толста восточная стена? — спросил Сэлмон.

— Три метра цоколь и два метра основная часть. Кроме того, с внутренней стороны множество хозяйственных пристроек из кирпича. Автоматическая пушка не пробьёт. Нужны ракеты.

Да. За стеной ровный двор, выложенный панелями из натурального гранита. В восточном крыле обитает прислуга, гости, там расположена столовая и кухня, котельная, электростанция и прочие вспомогательные службы. Поскольку ветер в ущелье постоянный западный, дым, выхлопные газы, запахи относит в сторону от дворца.

— И навстречу нам.

— Вы сможете лететь по запаху.

Глава двадцать восьмая

Ледяной замок

Три минуты, проведенные за чисткой зубов, Ивор посвятил размышлениям о графине. В канун рейда Ада в его каюту не пришла. Возможно из-за того, что корабль находился в гипере, а она не представляла секс в невесомости. Ивору, впрочем тоже этого делать не приходилось и с одной стороны его одолевали сомнения, а с другой какое-то детское любопытство. Что до обычного пространства, то ни на что другое, кроме подготовки к бою у них сейчас не осталось времени. Ивор, однако, не исключал, что всё куда проще, и прошлая их связь была мимолетным увлечением или лекарством от страха, или чем-то ещё в таком роде. Иначе они нашли бы часик-другой для себя ещё на Барти. В разговорах они ни разу не затронули этой темы и недоговоренность сидела занозой в его мозгу не давая сосредоточиться на деле.

Ивор принял холодный душ и только потом собрал старших офицеров корабля. Выступление оказалось недолгим. Он рассказал, что требуется от «Нибелунга» для поддержки операции и распределил задачи.

— Ещё один момент, — сказал он в завершение. — Перед отходом, я бы хотел уничтожить всю орбитальную инфраструктуру Майрхофена. Прежде всего хранилища топлива, предприятия синтеза и ремонтные базы. Возможно, времени у нас не останется, поэтому, барон, прямо сейчас запрограммируйте торпеды фугасного действия для атаки на основные объекты, которые нам известны.

Он перевел взгляд на Тавиани.

— Тем временем ОКП пусть начнет поиски того, что нам неизвестно. И особенно тех двух эсминцев, что согласно разведданным должны быть в системе, — он обвел взглядом офицеров и остановил его на Дастисе. — Я бы хотел избежать жертв среди гражданского персонала. Задачей секции связи будет объявить на аварийном канале эвакуацию персонала за пять минут до удара. Не стесняйтесь как следует напугать их, чтобы прыгнули в спасательные капсулы без штанов.

— Да, сэр, — кивнул Дастис.

— Сколько можно потратить торпед? — спросил Эрик Вальх, не утруждая себя поднятием руки.

Ивор на мгновение задумался.

— Половину наших запасов, — ответил он. — Учитывая, что десять штук мы применим по целям на поверхности, я бы хотел иметь в резерве не менее пятнадцати торпед с ИРЛ и несколько фугасных.

— Разрешите, сэр, — поднял руку боцман.

— Да, мистер Гарднер.

— Мы можем сэкономить полдюжины торпед, если поставим те боеголовки, что остались без движков, на дроны. У нас есть несколько устаревших моделей. Их будет даже удобнее незаметно подвести к нужным целям.

— Сколько вам потребуется времени на переоборудование?

— Около часа, сэр.

— Барон, согласуйте этот вопрос с боцманом и распределите цели, — Ивор вздохнул. — На этом пока всё. И да помогут нам боги!

Вскоре они достигли планеты и смогли рассмотреть её с помощью оптики в привычном для глаза спектре. Майрхофен почти целиком состоял из гор. Из высоких гор, покрытых вечными снегами и ледниками. С высоты орбиты горы со снежными шапками с трудом отличались от облаков. Всё великолепие подсвечивалось заходящим светилом и сливалось в пеструю картину, так что вычленить глазом отдельные географические объекты не всегда удавалось. Новый Маринер, однако, выделялся отчетливо — тёмный шрам, пересекающий планету с северо-запада на юго-восток. Наложенная на изображение координатная сетка давала представление о том, где находится цель, а где район входа десанта в атмосферу.

* * *

Перед самым выходом на орбиту корабль выпустил несколько спутников ретрансляции и слежения за поверхностью. Часть из них принадлежала флоту, другая — морской пехоте. При благоприятных условиях их можно будет потом собрать, но вообще они считались расходным материалом.

Немного раньше от корабля отвалил десант.

Штурмовые и десантные боты морской пехоты неслись с огромной скоростью, приданной кораблем. Они летели с выключенными двигателями и по предварительным расчетам достигали зоны входа в атмосферу как раз, когда планета повернется нужной частью ущелья Новый Маринер. Незадолго перед этим они запустят позаимствованные у торпед двигатели, чтобы затормозить до приемлемой скорости и войти в атмосферу посреди мощного циклона.

«Нибелунг» отставал, так как продолжал торможение все это время, лишь немного изменив вектор, чтобы не спалить боты джетами двигателей. Но вскоре и рейдер добрался до Майрхофена.

— Выходим на орбиту, — доложил Райт.

Включились маневровые двигатели, затем несколько коротких импульсов выдали маршевые, формируя для «Нибелунга» подходящую орбиту. Если противник за ним наблюдал, то ничего особенного не заметил — вернулся с задания крейсер, теперь выходит на орбиту, а через два витка окажется над планетарной столицей, чтобы отправить команду на отдых, а начальство на доклад. Когда на той стороне кто-то поймёт, что дело нечисто, будет поздно.

Ивор не ожидал серьезного сопротивления. После захвата системы повстанческому флоту требовалось время, чтобы взять под контроль местные транспортные и мониторинговые системы, понять специфику работы, освоиться. А это непросто, если персонал не желал сотрудничать. Достаточного одного находчивого человека, чтобы вовремя подать пару специальных команд, стереть несколько файлов, вывести из строя неприметную деталь оборудования, и вот уже группировка спутников слежения и связи превратилась в мертвое железо. Даже при наличии специалистов на восстановление инфраструктуры могут уйти месяцы. А месяцев у врага не имелось. Как и специалистов.

Тем не менее, ожидание начала активной фазы операции изматывало его нервы. Пока ничего серьезного не случилось, Ивор решил развеяться, а заодно посмотреть, как справится с делом его помощница.

— Графиня, мостик ваш, я в оперативный командный пункт.

— Мостик мой, капитан!

Ивор поднялся по трапу на палубу выше и устроился в капитанском кресле, возвышающимся над рядами операторов, проекций и экранов. Всё это походило на офис какой-нибудь брокерской компании в период финансового кризиса, каким его показывали в драматических шоу. Приглушенна суета, частый обмен мнениями, но никаких пустых разговоров. Продаем, покупаем. Только сумрак подчеркивал военное направление деятельности.

Посидев немного и оценив хорошую слаженную работу Ника Тавиани с его командой, Ивор отправился дальше — в штаб планетарных операций. Здесь получали больше информации от десанта, а также данные со своих морпеховских дронов и спутников, которые, однако, картину не проясняли. Работники штаба работали на пределе и давно вышли из зоны комфорта. Особенно лейтенант Крамп, которого оставили на хозяйстве без должного опыта и обучения.

— Штурмовая группа вошла в атмосферу около часа назад, — доложил Крамп. — Они благополучно достигли поверхности и углубились в ущелье. Их скорость сейчас немного превышает скорость звука.

«Нибелунг» не получал зрелищных кадров, способных украсить любой космический триллер. Во всяком случае не получал прямой трансляции. Прохождение на сверхзвуке штурмовых и десантных ботов по живописному заснеженному каньону происходило в режиме радиомолчания. Экшн-камеры ботов работали на запись, а отчет шёл в импульсном режиме направленным сигналом на неприметный спутник и передавал лишь основную телеметрию.

Параметры отражались на тактической схеме. Два огонька продвигалось по ущелью первым эшелоном, два вторым и ещё три шли позади них.

Время тянулось слишком медленно, продолжая выматывать капитанские нервы. Вообще-то флотским не привыкать к медленному развитию событий, быстро в космосе только вакуума глотнуть можно, как говорят в шоу, но до сих пор сухопутные операции воспринимались Ивором, как молниеносные. Вроде той, что случилась на Барти. А тут приходилось ждать новостей часами.

Ивор активировал один из пустующих офицерских пультов.

— ОКП, это капитан, что у нас с эфиром?

— Пока никакой избыточной активности противника, сэр, — ответил Ник. — Одно из двух. Или они приготовили нам ловушку или даже не подозревают о нашем появлении.

Конечно все на рейдере надеялись на второй вариант, но боялись и готовились к первому.

По большому счету это стало первой боевой операцией рейдера на поверхности планеты — тем, ради чего он вообще существовал, как класс боевого корабля. За стычкой в королевском заповеднике Ивор почти не следил, да то сражение и не относилось к ответственности флота. Корабль просто оказал помощь гвардии. Здесь же Ивор являлся не просто капитаном боевого корабля, но отвечал за успех всего рейда. А основные события происходили на планете и он даже не мог в них участвовать. Только следить. Но и следить получалось не очень.

— До рубежа атаки шестьдесят километров, — сообщил оператор.

Это означало, что лететь морпеховским ботам до пуска ракет осталось минуты три. «Нибелунг» как раз приближался к нужному месту, но Ивор не спешил возвращаться на мостик. Одно из преимуществ полных штатов — возможность наблюдать за действиями других. И вмешиваться лишь в критической ситуации.

— Пора, сэр, — сообщил ему Крамп. — В смысле пора запускать десантные капсулы.

Разрешение капитана на это не требовалось, всё следовало делать по графику. Но раз уж Ивор оказался в штабе, молодой офицер решил, что вежливость не помешает.

— Работайте, лейтенант. Не обращайте на меня внимания.

Сам он вызвал по внутренней связи Аду Демир.

— Миледи, доложите о готовности к удару по целям на поверхности.

— Одну секунду, капитан, — пропела графиня своим очаровательным голосом.

Очевидно она вызвала торпедную секцию и повторила запрос.

Назначить её старшим помощником оказалось удачным решением. Все эти напыщенные бароны и шевалье морщили носы от происхождения Ивора и не горели желанием сотрудничать, но графине подчинялись беспрекословно. Что снимало множество проблем и высвобождало время капитана для более важных дел. Например, наблюдать за войной на экране.

— До рубежа атаки сорок пять километров, — сообщил оператор.

— Торпеды пошли по графику, — доложила графиня.

— Десантным капсулам пуск! — гаркнул над его ухом Крамп.

Всего лишь через пару минут небо над Майрхофеном расцвело от входящих в атмосферу боллидов. Это случилось в районе экватора за несколько тысяч километров от цели. При подлете к Розовому озеру капсулы и торпеды выпустили ложные мишени, которые добавили небесам красок. С поверхности запоздало ответили ракеты ПКО, а капсулы начали маневрировать. С орбиты это выглядело не менее зрелищно, чем с поверхности, с той лишь разницей, что врагу вся эта красота валилась сейчас на голову.

Хоть удар и значился отвлекающим, Ивор использовал его, чтобы еще больше ослабить противника. Поэтому целями стали не только системы ПКО и ПРО, но и бывшая наземная база военного флота Майрхофена.

— Рубеж атаки. До цели пятнадцать километров, — произнес оператор штаба.

В этот момент пилоты включили радары.

— Чемпион, это Альфа-один, — передал Рик Сэлмон. — Цель вижу, стреляю.

И только с пуском первых ракет по радару и пусковой установке, видеопоток от морпеховских ботов пошёл на экраны штаба планетарных операций. Три больших экрана давали ракурс с каждого эшелона. Если на первом они видели только летящие перед штурмовиками ракеты, то на втором и сами штурмовики. Однако снежные вихри, поднятые их двигателями, затрудняли видимость.

Боты шли на такой скорости, что ракеты лишь немногим их опережали. Но все же это дало дополнительный выигрыш времени. Даже если персонал находился в готовности на позиции, внезапность удара не оставила ему шансов.

— Радар один уничтожен, — доложил оператор штаба, хотя результат и так отражался на первом экране.

— Пусковая один уничтожена.

— Альфа, это Чемпион-два. Вижу пуск ракет, — предупредил лейтенант Марвин, который отслеживал активность врага по спутнику.

— Радар два уничтожен, — сообщил оператор.

— Альфа-два получил повреждение, — сообщил другой оператор, следящий за телеметрией.

— Я альфа-два, иду на вынужденную посадку, — сообщила пилот довольно спокойным тоном.

Это была Леона со спасательной станции. Она откликнулась на его приглашение, что заставляло Ивора переживать за пилота вдвойне.

— Дельта, у вас появилась работа, — передал Крамп.

— Понял, Чемпион. Это Дельта-один. Мы подберём Альфа-два.

— Оператор, выедите на экран поток с Альфа-два и Дельта-один.

В штабе засветились еще два экрана. На одном они увидели приближающееся дно ущелья, на втором пока сплошное мельтешение снега.

Тем временем Рик Сэлмон уже добрался до стены, перекрывающей террасу Ледяного замка. Она выглядела частью скалы и только с приближением стало видно, что стена сложена из глыб подогнанных одна к другой, как в древних городах инков.

Рик пустил в каменную кладку две ракеты, поставив взрыватели на небольшую задержку. Через десять секунд стена брызнула камнем, огненный шар вспух и быстро угас, а штурмовик едва успел отвернуть.

— Зато уж наверняка, — произнес рядом с Ивором Крамп.

Дыра выглядела внушительной, второму эшелону не пришлось доделывать работу первого. Два десантных бота нырнули в дыру и на экране показался замок.

— ОКП, что в эфире? — спросил Ивор.

— Кромешный ад, сэр, — весело ответил Ник Тавиани. — Похоже мы застали их врасплох.

— Так и есть. Но не прекращайте поиск проклятых эсминцев.

На самом деле только они и являлись неизвестной, но существенной величиной во всей операции. Только они и заботили Ивора.

* * *

Два десантных бота, подняв тучи пыли, распугав кур и людей, сели возле левого крыла дворца. Кругом располагались хозяйственные постройки. Люди, что работали рядом, сразу же попрятались.

Ветераны морской пехоты ловко сбежали по рампам и распределились. Их оказалось не так-то много. Даже лети все ветераны в одном боте, там остались бы свободные места, однако, майор все яйца в одну корзину не складывал. К тому же требовалось оставить пространство для возможных трофеев, пассажиров и пленников.

Сопротивление им не оказывали до самого бокового входа в замок. Там кто-то попытался устроить баррикаду, но морпехи действовали стремительно и для защитников попытка закончилась полудюжиной трупов.

Это всё, что удалось увидеть с камер ботов. Картинка трансляции так и остановилась на бедных ублюдках лежащих тут и там возле подъезда. Экшн камеры на шлемах морпехов трансляцию не вели. Далее на борту «Нибелунга» принимали только голосовые сообщения.

— Контролируем первый этаж крыла, — доложил Венцель.

— Чарли, дорога свободна, — продублировал Крамп на тот случай, если майор не получил сообщение Венцеля.

Ещё один десантный бот проник в дыру. Он сел между машинами второго эшелона, так чтобы они прикрывали необычную тактическую группу. Герцогиня Далия выглядела очень стильно в охотничьем костюме. Она кажется сбросила ещё десяток лет. Майор, напротив, походил на строгого папашу, присматривающего за беспокойной дочуркой. Рядом с ними шла пара ветеранов.

Ивор мельком увидел на камере Ларри, но тот, что-то проверив, быстро вернулся в свой бот.

— Это Браво, — доложил Венцель. — Зона А второго этажа под контролем.

— Здесь Дельта-один, — подключился лейтенант Баллард. — Мы подобрали Леону.

— Дельта-один, это Чемпион. Как её состояние?

— Небольшая травма, всё в порядке. Бот горит, но вычислитель, система «свой-чужой» и транспондер могут уцелеть. Предлагаю взорвать.

— Подтверждаю, Дельта-один, взрывайте.

— Это Чарли, мы на месте, начинаем работать с объектом, — сообщил майор Исбреен.

— Принято, Чарли. — ответил Крамп.

На некоторое время всё стихло. Группы обменивались короткими сообщениями, скорее с целью почувствовать плечо товарища, нежели донести информацию.

— Здесь Браво, — сообщил Венцель. — Нашли нескольких предполагаемых заложников. Проводим эвакуацию.

И буквально через минуту:

— Это Чарли. Объект взломан. Начинаем изъятие.

Вроде бы всё шло как по маслу. Но Ивор не доверял мирозданию.

— Это Браво-один. У меня на борту одиннадцать человек гражданских и трое пленных.

Между тем, судя по видеопотоку, внутри дворца началась перестрелка. Помимо этого небольшая группа попыталась зайти со стороны парка, но Венцель вызвал Альфа-один и Рик, влетев в дыру, окатил атакующих из автоматической пушки. Снаряды с дистанционным подрывом залили все огнем и осколками, а несколько бронебойных обрушили угол дворца.

— Здесь ОКП, — доложил Ник. — Наш спутник зафиксировал старт трёх летательных аппаратов из княжества Романия. Судя по карте там небольшой туристический поселок «Альпийский клуб».

— Это капитан. Куда они направляются?

— Курс на юг, сэр, но это может быть как Ледяной замок, так и Лаура или аэропорт.

— Ясно. Лейтенант, предупредите своих.

Крамп щелкнул пальцем и показал одному из операторов на пока еще не занятый экран.

— Дайте мне картинку со спутника, Стивен. Княжество Романия. К югу от туристического поселка «Альпийский клуб».

Через минуту на снимке появилось изображение трех аппаратов, а вернее следов, которые они за собой оставляли.

— Судя по стабильному инверсионному следу они на высоте девять-одиннадцать километров над уровнем Розового озера, — предположил Стивен.

— Отличная работа, сержант, — Крамп активировал микрофон. — Чарли, это Чемпион. В вашем направлении выдвинулось звено атмосферников. Возможно, перехватчики.

— Принято. Мы сматываемся.

На экране появились выбегающие из дворца и бегущие к ботам пехотинцы, несущие в руках коробки, кейсы с бумагами, блоками памяти, записями с камер и прочими носителями информации.

Затем показались герцогиня Далия и майор. Ивор перевел дух.

— Ещё один старт из Романии, — доложили из ОКП. — На этот раз они идут вверх, очевидно на орбиту. Сейчас сделаем расчет.

Вот оно. Что может интересовать противника в такой ситуации на орбите? Желают сбежать на торговце? Вряд ли. «Нибелунг» не позволит уйти никому. Проще отсидеться на планете.

— Это наверняка к эсминцам, — произнёс Ивор.

Крамп поймал его взгляд и кивнул.

— Это Чемпион. Предупреждение группам. Противник проявляет активность на орбите.

Теперь счет пошел на минуты.

Глава двадцать девятая

Идущие на смерть

— Здесь ОКП, — сообщил Вебер. — По другую сторону планеты обнаружена активность двигателей. Предположительно эсминец класса «Лемурия». Высота около четырехсот километров, параметры орбиты уточняем.

Сперва Ивор подумал, что его подловили на тот же трюк, который он использовал на Барти. Местный гарнизон ещё не мог знать о битве «Нибелунга» с эскадрой повстанческого флота. Система Нафанаила всё еще находилась в блокаде. Вылеты запретили, а почту строго контролировали. Гибнущий крейсер тоже не отправлял почтовую ракету или снаряд в сторону Майрхофена. Однако мысль тактика движется сходными путями. Любой мог додуматься до засады на орбите. Тут не нужно быть гением.

Затем Ивор отказался от этой мысли. Сидя в засаде следовало наносить удар неожиданно, а не запускать двигатели находясь по другую сторону планеты. Да и слишком поздно они подключились к бою. В конце концов, Ивор решил, что скорее всего эсминец просто висел «у рейдовой бочки» с минимум экипажа, а большая часть команды развлекалась в этом самом княжестве Романия. Оператор упоминал туристический поселок, там наверняка есть, где отдохнуть. Теперь они погрузились в шаттлы и вернулись на корабль.

Ивору стало досадно, что «Нибелунг» так и не сумел заранее обнаружить врага. Уничтожение эсминца, пока тот висит пустым и беззащитным, стало бы отличным дополнением к проведенной операции. А теперь им предстоит срочно спасаться бегством, обрубая якорные канаты, как выражались в древности. И ведь где-то мог скрываться ещё один корабль противника.

Он уже собрался вернуться на мостик, как из динамика прозвучало сообщение майора Исбреена:

— Чемпион, это Чарли. Мы уходим. Альфа-один и Дельта-два прикрывают отход. Окажите им помощь.

— Альфа-один, Дельта-два, — обратился к пилотам оператор. — Ваша цель атмосферные перехватчики. Тип неизвестен. Курс семьдесят три градуса, высота одиннадцать тысяч над уровнем Розового озера.

Перед вылетом на всех ботах выставили альтиметры и компасы по местному стандарту. Соответственно и координатная сетка в штабе базировалась на нём.

— Здесь Альфа-один. Выполняю. Курс семьдесят три, высота одиннадцать.

— Дельта два, подтверждаю.

Итак, Матео вытащили из резерва и бросили в бой. Друг детства считался отличным пилотом, брал призы на гонках, но вот боевого опыта не имел. Впрочем, до восстания Марбаса никому во всех четырех королевствах не доводилось вести воздушные бои. В этом смысле Рик мог считаться точно таким же новичком и всё его преимущество перед Матео заключалось в том, что он завербовался в морскую пехоту ещё до войны.

Обоим предстояло нелегкое испытание. Атмосферные перехватчики имели слишком высокую скорость и догоняли удирающих из Ледяного замка морпехов. Штурмовые боты являлись машинами универсальными, способными работать и по воздушным целям и по поверхности, выходить на орбиту, летать в атмосфере, а главное входить в атмосферу по крутой траектории. Но за всё нужно платить и универсальность делала их слабее перед специализированными машинами, предназначенными исключительно для перехвата. Атмосферные перехватчики имели превосходство в скорости, дальности обнаружения и наведения, имели более дальнобойные ракеты. И вышло их три против двух.

«Нибелунг» тоже не имел оружия способного вмешаться в воздушный бой. Ивор по привычке составил в голове рапорт о необходимости иметь в арсенале кораблей такого класса атмосферные ракеты и мощные лазеры. Вроде тех, что ставили на большие авианесущие корабли, которые в теории расчищали ими небо для сил вторжения.

Королевский флот Райдо такими раньше не пользовался. И в экстренный заказ они, разумеется, не попали. Всего не предусмотришь.

Вскоре события заставили Ивора думать о более насущных вещах, чем развитие несуществующего флота.

Из ОКП пришло уточнение.

— Эсминец изменил орбиту.

— Когда он появится из-за горизонта? — спросил Ивор.

— Он не появится, сэр, — ответил Вебер. — Орбита синхронизирована с нашей.

Вот же черт! Это была его идея, его тактический замысел! Это Ивор собирался играть с противником, если тот объявится, в кошки-мышки, дожидаясь прибытия на борт пехотинцев. Ведь это он слабее!

— Странно, — произнёс вслух Ивор. — У «Лемурии», помнится, пять стволов в осевом блоке. Почему осторожничает?

— Полагаю, они еще не готовы к бою, — предположила графиня, подключаясь к общей линии.

— Или они ждут второго. Чтобы ударить наверняка, — Ивор задумался. — Мистер Вебер, найдите мне второй эсминец!

— Судя по тому, что никакие шаттлы на орбиту больше не выходили, его нет в системе, — ответил вместо Вебера Ник Тавиани.

— Его возможно нет на орбите, — поправил Ивор. — Тем хуже. Он может быть где угодно. У внешнего пояса, на каком-нибудь астероиде, просто лететь в пустоте.

— Или ушел в другую систему, — предположила графин.

— Как бы не так. Я бы не стал закладываться на это.

Потом до Ивора дошло, что вражеский эсминец находится сейчас ближе к Ледяному замку, чем «Нибелунг», и сможет встретить боты морской пехоты на орбите.

— Лейтенант, не хотелось бы вас подгонять, но у нас серьезные проблемы.

— Понимаю, сэр, — ответил Крамп даже не повернув голову.

Он что-то пытался выяснить с помощью вычислителя.

— Я выдам им наиболее безопасную трассу, — добавил он через четверть минуты.

— Отлично. Я возвращаюсь на мостик, — сказал Ивор и отстегнул страховочные ремни.

Он вынырнул из люка как раз в тот момент, когда на экране, транслирующем ситуацию в атмосфере, возник огненный шар.

— Ох, дьявол! Кто?

— Матео, — тихо ответил Маскариль. — Мне очень жаль, капитан.

Сердце защемило. Друг детства! В первом же бою! А ведь Ивор звал его ещё тогда, когда «Нибелунг» представлял собой развалину. И тогда Матео благоразумно отказался. А потом сам пошел в летный отряд морской пехоты. Сунулся в самое пекло.

— Принимаю командование, — спохватился он.

— Мостик ваш, сэр, — сказала графиня.

Ивор вывел на персональный экран запись с камеры бота, чтобы увидеть как всё произошло. Изображение оказалось дерганным, неровным, забитым помехами от работы вражеской системы РЭП. Обе стороны выпустили друг по другу огромное число ракет. Скорее всего Рик и Матео израсходовали почти весь свой боекомплект. Ракеты противника были мощнее и быстрее, они достигли цели первыми.

Он понял, что машина Матео взорвалась, получив ракету в двигатель. Рик едва смог отвернуть и бросил штурмовик вниз. Затем пришел черёд противника. Перехватчики заметных повреждений не получили, но ракеты заставили их уклоняться, а на таких скоростях вираж мог занять сотню километров.

После этой короткой стычки Рик направил машину обратно к Ледяному замку, видимо надеясь увлечь перехватчики за собой. Они на уловку не купились и даже не разделились, похоже, понимая, что основная цель и ускользающая добыча находятся на одном из десантных ботов.

Ивор убрал запись и вернулся к реальности. Выигрыш времени позволил десантным ботам взять курс на орбиту. Однако на орбите их уже поджидал эсминец. Только теперь Ивор осознал, насколько плохо они подготовили операцию. Конечно, ни он, ни майор не обладали нужным опытом, а теория, как оказалось, не всегда подтверждалась практикой.

Сейчас у пилотов морской пехоты имелось несколько вариантов решения. Они могли изменить траекторию выхода, повернуть южнее или севернее выскочить на орбиту с другим наклонением. В таком случае они окажутся без топлива, и «Нибелунгу» придется их подбирать, что будет непросто. Они могли задержаться в атмосфере и выскочить на орбиту позже, когда «Нибелунг» окажется в удобной позиции, а вражеский эсминец скроется за горизонтом. Но тогда группу неизбежно настигнут перехватчики, и жертва Матео будет напрасной. Майор выбрал третий вариант — прорываться по трассе предложенной штабом. Она проходила по самой границе досягаемости эсминца, у которого, как и у «Нибелунга» не имелось атмосферных ракет. Торпеды тут бесполезны и эсминец будет стрелять из орудий. Но даже при выстреле на пониженной скорости снаряд успеет довольно быстро испариться в плотных слоях. Атмосфера сейчас служила единственной защитой пехотинцев и поэтому большую часть разгона ботам предстояло совершить именно в ней.

По замыслу штаба им предстояло лететь, пока плотности воздуха хватает для работы двигателей в воздушно-реактивном режиме. Затем они должны будут перейти на ракетный режим и выскочить на орбиту уже за пределами действия орудий эсминца. Для эффективного огня у противника останется узкая полоса на верхней границе мезосферы и короткий момент, когда цель ещё находилась в прицеле, а снаряд способен нанести поражение, превращаясь в струю раскаленной плазмы, но не рассеиваясь мгновенно.

Все на мостике затихли в ожидании кульминации, даже доклады о второстепенных событиях прекратились. Спутники и собственные сенсоры «Нибелунга» выдавали на экран синтезированное изображение вполне приличного качества. Четыре десантных машины с пехотинцами, пленными, с леди Далией и освобожденными заложниками; с украденными из Ледяного замка финансами и секретами, поднимались все выше и выше пока, наконец, не достигли критической зоны.

— Эсминец отключил маршевые двигатели и маневрирует корпусом, — сообщил Вебер из ОКП.

И вот он открыл огонь из пяти осевых стволов. Огненные стрелы, точно метеоритный поток, начали рвать пространство среди группы взлетающих ботов. Избежать попаданий в такой ситуации сложно — траектория предсказуема, маневр ограничен. А энергия слишком велика, чтобы даже штурмовая броня могла выдержать удар.

Пилоты развернули машины, поставив под огонь противника теплозащиту. Разрушаясь она спасала от разрушения основную конструкцию ботов.

— Им главное уйти, — произнес Ивор, ни к кому конкретно не обращаясь.

Морпехи рассуждали точно так же. Поэтому жертвовали всем, что уже не требовалось для последнего рывка к рейдеру. Сперва одна, затем вторая машины получили повреждения крыльев. Кажется некоторые из них просто оторвало. Но траектория полета уже приближалась к орбитальной, а двигатели продолжали работу, поддерживая нужный угол атаки.

Низкая орбита, на которой не летают даже спутники, постепенно уводила боты из под обстрела, пока эсминец не ушёл за горизонт, а прямо по курсу на экранах радаров не обозначился «Нибелунг». Вражеский огонь прекратился.

— Что-то не так, кэп, — сообщил Райт.

Он увеличил изображение и стало заметно, что один из четырех ботов пропустил очередную коррекцию курса и шел с превышением траектории.

Превышение означало постепенную потерю скорости. А потеря скорости…

— Связь, Дастис, дайте мне Браво-один.

— Связи нет, сэр, возможно поврежден передатчик.

На мостике, в ОКП и в штабе планетарных операций молча наблюдали, как один из ботов все больше отдалялся от основной группы. Некоторое время он ещё нагонял «Нибелунг», но вскоре начал отставать. А это значит вновь приближаться к эсминцу.

Высота всё время росла, а скорость падала. В зависимости от полученного импульса, пройдя апогей бот мог вернуться обратно в атмосферу, где его уже поджидали хищные пираньи-перехватчики, а мог выйти на эксцентрическую орбиту и попасть в зубы акулы-эсминца.

— Хоть с кем-нибудь из четырех есть связь? — с раздражением спросил Ивор.

— Нет, сэр, связи нет. Их сильно потрепало от огня.

— ОКП. Можете сказать, какой бот отстает?

— Мы полагаем, это Дельта-один, сэр.

Ларри. Ещё один друг детства. Там же находился лейтенант Баллард и спасенная пилот Леона. И десяток морпехов, которые ещё вчера числились новобранцами.

Некоторое время у Ивра теплилась надежда что Ларри решил изменить наклонение орбиты в апогее, на что могло хватить скудного бортового запаса рабочего тела. Но быстро понял, что это не даст ничего.

— Дастис, дайте коммуникационный лазер на Дельта-один.

При полной потере связи, они иногда практиковали передачу с помощью отражателя. Это как посылать сигналы солнечным зайчиком. Уголковый отражатель имелся на каждом судне. Когда лазер подсветит его, следовало лишь закрывать и вновь открывать отражатель, соблюдая определенный код. Это можно сделать даже ладонью, если конечно, находиться в скафандре.

— Никакого ответа, — доложил Дастис.

— Есть! Есть! — крикнул по внутренней связи Крамп.

Он видимо вывел свои переговоры на общий канал, потому что их услышал весь корабль.

— Чемпион, это Дельта-один. Чемпион, это Дельта-один.

Голос Ивор не узнал.

— Это Чемпион. Я слышу вас, Дельта-один.

— Чемпион, это Дельта-один. Чемпион, это Дельта-один, — продолжал бубнить голос.

— Возможно их станция работает в симплексном режиме и парень забывает переключить на прием, — предположил Дастис.

Этот режим использовался крайне редко и наспех обученный человек часто забывал о необходимости освобождать волну. Обычно радиостанция переходила на такой режим вынужденно, потеряв часть систем.

— Ну, тут мы бессильны, — произнесла графиня.

— Посветите лазером ещё раз, — предложил Ивор. — Посветите в лобовое стекло.

— Чемпион, это Дельта-один, ах, черт. Это Дельта-один, приём!

Ну, наконец-то.

— Дельта-один. Это Чемпион. Доложите ваш статус, — прокричал Крамп.

— Да, сэр. Это капрал Палмер, сэр. У нас семеро убитых, сэр, пятеро раненых, все тяжело. Мы потеряли ход, сэр. Ало, ало… ах черт, приём!

— Дельта-два, это Чемпион. Что с лейтенантом Баллардом? Прием.

— Он как раз тяжелый, сэр. Оба пилота тоже. Нас только двое, сэр и мы оба не шарим, сэр, что тут и как. Прием!

— Спокойно, капрал. Стабилизируйте раненных помощь идет.

Крамп переключил канал и обратился к Ивору:

— Ведь помощь идет, капитан?

Сказал он это с нажимом, словно обвинял Ивора в бездействии. В какое-то друге время обязательно получил бы выговор.

— Мы работаем над этим, — ответил Ивор.

Итак на аварийном борту осталось два дееспособных морпеха. Ларри ранен, спасенная уже однажды Леона ранена тоже. Как и единственный офицер. А морпехи сплошь новобранцы. Их отправили просто понюхать пороху.

Эсминец приближался и на этот раз ему не будет нужды стрелять сквозь мезосферу. Остальные три бота ограничены в орбитальном маневре, поэтому не смогут помочь подбитому. К тому же с ними нет связи.

А «Нибелунг» слишком далеко, его шаттлы просто не успеют «сгонять» туда и выхватить добычу из-под носа эсминца. Ивор прикинул ускорение и понял, что любой, кто отправится на выручку, сам попадет под огонь.

— Когда Дельта-один окажется в зоне прямой видимости эсминца? — запросил Ивор.

— Через тридцать одну минуту, сэр.

— Я в стартовом боксе, капитан, — сообщила Ломка.

— Отставить.

Никто не успевал. Даже «Скиф». Ему не хватит каких-то пяти минут. Если бы они не промедлили с этими переговорами. Но нет, все равно не успевали…

— Возьми моего котика, — неожиданно предложила Ломке графиня. — Я имею в виду «Тизанию».

Ивор вздрогнул.

— Извини, — добавила графиня, посмотрев на него. — Сама я потеряю несколько минут пока доберусь туда.

Про себя Ивор признал, что это может сработать. Роскошный шаттл графини мог дать нужное ускорение. Запредельное. Аристократы на таких режимах вряд ли когда-то летали, но сама возможность придавала модели породистость.

— Она не знакома с этой машиной! — сказал он вслух.

Ему вовсе не хотелось вновь отправлять Ломку в пасть льва. Не сейчас, когда один товарищ погиб, а второй на грани гибели. С другой стороны, только она и сможет его вытащить.

— Знакома, — возразила Ломка. — Я прошла симуляцию на «Тизании».

— Он пятиместный, — не сдавался Ивор, хотя понимал, что время утекает. — А на Дельта-один семеро выживших.

— Эти катера всегда делают с расчетом толстых буржуев, — Ломка усмехнулась. — И если что я уже в шаттле. Давай разрешение, командир, я справлюсь…

— Лети, — сказал он. — Пирсон, «Тизанию» её милости, второй стартовый бокс к полету! Немедленно!

Она стартовала через тридцать секунд, а ещё через две минуты на мостик ворвался Алекс. Морпех попытался его задержать, но будучи новобранцем не преуспел в условиях невесомости. Алекс окатил капитана пылающим взглядом, и ничего не сказал. В свою очередь Ивор не стал выговаривать парню за то, что тот без спроса покинул свой пост и вломился на мостик. Просто показал ему на пустое кресло.

— Камеры на шаттле графини нет. Так что видеопотока не будет. Только голосовая связь. Но она не шифрована, поэтому ограничимся общими словами…

Ивор вспомнил об еще одном боте, который остался в атмосфере Майрхофена.

— Что, с Альфа-один? — запросил он штаб планетарных операций.

— Пока неизвестно, сэр, — ответил Крамп. — Связи нет. Ищем.

Тем временем три бота добрались, наконец, до «Нибелунга». У них едва хватило топлива на последний маневр. Рейдеру даже пришлось немного подрулить, чтобы принять их в ангар. Там они присоединились к единственной машине, все еще стоящей в состоянии готовности к вылету. Бедный Андерсон так и просидел в кабине все это время, получая лишь скудную информацию по оперативному каналу.

— Санитаров в ангар! — раздался из динамиков голос Пирсона.

Корабельный хирург Кормак Хакетт отправил несколько человек в ангар, а сам занялся подготовкой оборудования. Тяжелых раненных на этих ботах не оказалось, а легкие отправились в медотсек своим ходом. Санитарам же Хакетт приказал оставаться в ангаре и ждать возвращения Ломки.

Морские пехотинцы увели пленных на гауптвахту.

— Что делать с освобожденными заложниками? — спросил Пирсон.

— На пятую палубу, в гостевые каюты номер четыре и пять.

Итак, из семи ушедших на Майрхофен ботов, целыми вернулись только три. Ну как целыми, на них живого места не осталось судя по тому, что Ивор увидел на камере.

Два штурмовых бота погибли, один болтался неизвестно где, если вообще выжил, и ещё один, десантный, находился в известном месте, но в очень опасном положении. К нему спешила на помощь Ломка.

Чтобы успеть вовремя она шла с ускорением в шесть g, совершила изящный разворот и начала торможение с тем же ускорением.

Леди Далия заявилась на мостик и даже морпех не посмел её остановить. Здесь уже сидели Маскариль и Алекс, но в отличие от них Далия не собиралась молчать.

— Проклятые арестанты! — вскрикнула она, довольно ловко пикируя в свободное кресло. — Их надо уничтожить всех до единого. Что они сделали с Ледяным замком? С прекрасной планетой? Они обстреляли нас, вы слышите Гарру!

— Я видел, ваше высочество.

— Но на семейные денежки они лапу не смогли наложить, — с удовлетворением заметила бабка. — Кукиш им а не Кубышка!

— Ваше высочество, не могли бы вы… покинуть мостик.

Она сперва вздернула брови, потом расслабилась, улыбнулась.

— Командуйте, Гарру, — герцогиня махнула рукой и направилась к трапу, который вел на капитанскую палубу.

На эсминце заметили быстрый шаттл графини и, похоже, поняли, что добыча может ускользнуть.

— Эсминец меняет орбиту, он приближается, — сообщили из ОКП.

— Скорее он пытается достать Дельта-один раньше нас, — подумал вслух Ивор.

— Возможно, — согласилась графиня.

— Навигатор, рассчитайте нам отлетную траекторию. С учетом того, что мы должны будем принять на борт «Тизанию».

Орбитальная механика такова, что догоняя «Нибелунг», вражеский эсминец снизил скорость и занял более низкую орбиту. Теперь, когда «Нибелунг» пойдёт в отрыв у него будет хоть небольшая, но фора. Пусть только пара процентов.

— «Тизания» на месте, — сообщили из ОКП.

На тактической схеме значки шаттла и бота находились рядом, даже залезали один на другой.

Тем временем Нибулунг уже приближался к точке, с который собирался покинуть орбиту и уйти в отрыв. Сообщить на «Тизанию» об отходе Ивор не мог, на эсминце эфир наверняка прослушивали, а гражданская машина не имела средств шифрования. Но у шаттла имелся хороший запас топлива и достаточное ускорение чтобы догнать корабль.

— Внимание, это капитан. Мы уходим с орбиты через пять минут. Инженерное, запускайте двигатели. Все команде приготовится к изменению ускорения.

Алекс было дернулся, но графиня жестом остановила его.

— Она успевает.

— «Тизания» стартовала в нашу сторону, — сообщили в ОКП. Ускорение всего два g.

— У неё на борту раненные, — пояснила графиня.

— Пусть догоняет, — распорядился Ивор. — Навигатор, согласуйте с ней вектор подхода, обеспечьте прием через ворота ангара. Готовимся к отходу. Мистер Гарднер, команду нашим сателлитам на самоуничтожение. Забирать нет времени. И… барон, вы приготовили к уничтожению инфраструктуру?

— Да, капитан, — ответил Вальх. — Дроны и торпеды подведены, осталось предупредить гражданских и нажать кнопку.

— Отлично. Сделайте это.

* * *

«Нибелунг» включил двигатели и начал удалятся от планеты сперва просто увеличивая орбиту, а потом и выйдя на прямую по курсу к Барти (хотя свет от звезды ещё не достиг той позиции на небе, где Нафанаил находился сейчас).

Позади взрывалась инфраструктура, спасательные капсулы устремились к планете, по орбите летали обломки, корабли.

— Альфа-один вышел на связь, — обрадованно сообщила Паула. — Он добрался до орбиты. Правда нас догнать не успевает. Топливо на исходе. Однако передает, что курс подходящий.

Вот и пригодилась давешняя фора.

— Инженерное, притормозите до четверти g. ОКП, установите контакт с Альфа-один. Дайте мне схему, как его подобрать. Ангар, готовьте к вылету «Скиф». Если что, я сам поведу его. Мы не оставим здесь людей.

— Это пилот Кендрик, сэр, разрешите мне.

Да, про Кендрика он забыл.

— Давайте, мистер Кендрик, пусть помогут вам боги! Шевалье Пирсон, «Скиф», первый стартовый бокс, к вылету!

Глава тридцатая

Последний бой

Эвакуация, спасательная операция, подготовка к уходу на орбиту, к уничтожению инфраструктуры… суеты вышло много. Команда не привыкла к быстро меняющимся приказам; к тому, что нужно делать много операций одновременно. На учениях такую последовательность действий просто не отрабатывали. Но люди справлялись, становились командой в ином, социально-психологическом значении этого слова.

— Готовьте периферию к свертыванию, — приказал Ивор. — Графиня, рассчитайте короткий прыжок на внешние орбиты системы. И да, мостик ваш.

— Мостик мой.

Ивор отправился встречать Ломку и в галерее, откуда наблюдал за заходом шаттла в лишенный атмосферы ангар, наткнулся на майора Исбреена и его тяжелый взгляд. Тот явно винил себя в потерях и неудачном ходе операции. Хотя, если судить объективно, все задачи миссии они выполнили, а без потерь на войне не бывает. Но судить объективно сейчас не мог ни Ивор, ни баронет.

Шаттл графини походил на… ну так, наверное, выглядит верблюд бедуина, когда хозяин с семьей переселяется на новое место. Боковые дверцы и часть верхней обшивки были сорваны. Люди в скафандрах не поместились в салон их задницы торчали наружу, а головы через стыковочный узел и сорванный аварийный люк в крыше. Из-за этого Ломке пришлось уходить с меньшим ускорением, рискуя подставиться под огонь эсминца, но больше двух g даже морпехи в таких позах не выдержали бы. А ещё были раненные.

— Пришлось сделать багги, — сказала Ломка, показывая на изувеченный шаттл. — Твоя графиня меня убьет!

— Я прикрою, — пообещал Ивор с грустной улыбкой.

Девочка заслужила вторую медаль, а так же все ордена, что значились в регламенте королевства Райдо.

Раненного Балларда уложили на носилки, на вторые положили Ларри, на третьи Леону. Все трое оказались в кабине, когда получили удар плазмы в боковое стекло. Раненные морпехи передвигались самостоятельно, в момент удара их от кабины отделяла перегородка. Кровь, тампоны, турникеты, грязные лица, рваная одежда. Всё это выглядело жутко и вместе с тем радостно. Они выжили и смогли убраться от чертова эсминца.

Теперь убраться предстояло «Нибелунгу».

Вскоре вернулся и Кендрик с улыбающимся Риком Сэлмоном. Его миссия оказалась проще. Правда штурмовой бот пришлось взорвать, но по крайней мере не возникло нужды калечить «Скиф». Принимая его на борт им не пришлось даже вновь разгерметизировать ангар. Манипулятор втащил машину сразу в стартовый бокс. Оба пилота спустились оттуда на подъемнике.

— Если бы не тот фейерверк, что вы устроили на орбите, я бы не выбрался, — признался Рик. — Они серьезно прижали меня. Я спрятался в небольшом ущелье, даже не знаю как оно называется. В плен я разумеется не собирался, кто их знает этих уголовников, может они пленных на куски режут. Я уже прикидывал, как буду зимовать в горах. На борту имелся НЗ, пистолет, теплый тент, спальник. Курс выживания я прошел.

Рик размахивал руками, говорил быстро и много, высвобождая напряжение.

— И тут такое началось! Эвакуация, взрывы. Гражданские подняли в небо всё, что есть для поисков спасательных капсул, каналы перегрузило отчетами, приказами и просто болтовней. На орбите тоже хаос. Я решил, что стоит попытаться.

— Почему не сообщил на «Нибелунг», где находишься?

— Вдруг вы бы не ушли без меня, — ухмыльнулся Рик. — И запороли бы всю миссию.

— Ладно, герой, отдыхай.

— Простите за Матео, кэп.

— Это не ты его убил.

Рик вышел.

— Вытаскивайте нас отсюда, капитан, — устало произнес майор.

* * *

Орбитальные игры в прятки закончились. Эсминец выходил на курс стрельбы прямой наводкой, а «Нибелунг» больше не мог уйти с линии огня. На столь близком расстоянии противнику потребуется десяток залпов, чтобы превратить рейдер в кучу хлама. Он уже и теперь мог бы открыть огонь, но осевые орудия наводились всем корпусом, а значит вражескому командиру приходилось выбирать что-то одно — или ускорение, или стрельба. И он, похоже выбрал первое, желая встать на тот же курс, чтобы уже тогда бить наверняка и сколько угодно долго, не отвлекаясь на внесение поправок.

Этим можно было воспользоваться, если не медлить.

— Мистер Джонсон, — вызвал Ивор главного инженера. — Сколько энергетический реактор продержится без радиаторов охлаждения?

— Минуты три, не больше, если хотите чтобы он потом дальше работал, сэр.

— Минус полминуты на свертывание и развертывание радиаторов. Нам нужно оказаться, как можно дальше и я желаю получить две минуты гипера без глушения реактора полностью.

— Можно попробовать, — не слишком уверенно произнес Джонсон.

Второй эсминец пока так и не показался. Ивор нервничал. Огромная пустота пугала его, как ребенка дремучий лес. Неожиданного нападения можно было ждать откуда угодно.

— Вывести на проекцию актуальную скорость, — приказал он. — Голосовой репитер каждые десять секунд.

Ивор не хотел отвлекаться лишний раз на цифровое табло.

— Да, сэр.

— Сто двадцать метров в секунду, — произнес синтезированный голос репитера.

— Свернуть всю периферию. Кроме радиаторов.

— Есть сэр.

— Двести метров в секунду.

Корабль начал прятать внешнее оборудование внутрь корпуса, словно черепаха или моллюск. Постепенно он ослеп, онемел, оглох. Вместо инструментов из ниш выдвинулись и встали на место непроницаемые панели контура.

— Реакторный перешел на дистанционное управление, — доложил Джонсон. — Начал эвакуацию персонала.

— Принято.

— Шестьсот метров в секунду.

— Реакторный эвакуирован. Отсек заполнен вакуумом.

— Принято. Машинное. Заглушить маршевые двигатели.

— Есть сэр.

Прозвучало привычное предупреждение об изменении ускорения. Затем плазма в двигателях иссякла и в корабле наступила невесомость.

— Убрать радиаторы.

— Есть сэр.

— Скорость тысяча сто метров в секунду.

— Замкнуть контур! Проверить целостность.

— Целостность подтверждена. Контур замкнут. Заряд накопителей в норме.

— Прыжок! Сто двадцать секунд. Сейчас!

Раздался щелчок. Шипение.

Проекция таймера на переборке начала обратный отсчет со 120 секунд. У Ивора возникло неприятное чувство, когда не знаешь наверняка, вошел ли корабль в гипер, или произошел какой-нибудь сбой и поле не достигло нужных параметров? Раньше он не обращал внимания на подобные сомнения, но теперь корабль находился в бою. Возможно именно сейчас вражеский эсминец выпускает снаряд или торпеду, а ты замурован в непроницаемом коконе контура и даже не подозреваешь об опасности.

Единственный способ узнать — посмотреть на расход энергии. В гипере расход упадет почти до нуля, так как кипящий квантовый слой сам поддерживает себя; если нет, контур продолжит пожирать электричество точно чудовища Утгарда.

— Параметры в норме, идет отсчёт, — сообщил несколько секунд спустя инженер Джонсон.

Ивор облегченно выдохнул.

— Расчетное удаление?

«Нибелунг» прыгал без предварительных расчетов и стало интересно, как далеко?

— Три миллиона шестьсот тысяч километров, — сообщил Райт.

— Они нас достанут? — спросил Мскариль.

Он был спокоен. Королевских шут всегда выглядел спокойным. И когда по ним стреляли из орудий, и когда пускали торпеды.

— Не сразу, — ответил Ивор. — Свет это расстояние преодолеет за двенадцать секунд или около того. Экипажу эсминца потребуется время, чтобы осознать ситуацию, вычислить расстояние, сделать поправку на наше ускорение. А мы всё это будем знать заранее по счислению. И сможем начать раньше.

— Башня! — вызвал он. — Готовность открыть огонь. Расстояние три миллиона шестьсот тысяч километров. Цель — вражеский эсминец. Его расчетная локация на тактической схеме.

— Каково будет наше ускорение? — поинтересовался Швегла.

— Два g. Но не сразу.

— Принято.

Вот же ублюдок. Так отвечать командиру считалось мягко говоря не вежливым. Эту проблему ещё предстояло решить. Но не сейчас.

Ивор взглянул на один из графиков бокового экрана. Пока температура находилась в пределах нормы. Но это не удивительно. Жара начиналась в реакторном отсеке. Водородно-борный реактор не использовал для получения энергии тепловую фазу, получал электричество напрямую, за счет высвобождения электронов. Но всё равно нагревался от работы лазеров и это избыточное тепло отводила система охлаждения. При сворачивании радиаторов отводить тепло оказалось некуда, система замыкалась. И хотя реактор мог работать некоторое время и при высоких температурах, злоупотреблять критическим режимом не следовало.

Сейчас от других отсеков корабля реактор отделял вакуум, или вернее очень разреженный воздух, который наполнял пространство машинного зала. В таком режиме нормальная работа могла длиться как раз чуть более трех минут. После чего теплоноситель перегревался, срабатывали аварийные клапаны, но в гипере сбрасывать теплоноситель некуда и его пары заполнили бы машинный зал и весь отсек, потом ворвались бы в ниши между прочным и внешним корпусами. Постепенно разрушилась бы электроника, вышли из строя лазеры, датчики, механизм подачи топлива, задвижки. К взрыву это не привело бы, но ремонт потом мог занять несколько месяцев.

Если же при выходе из гипера вовремя сбросить теплоноситель и заменить его свежим (в баках хранился тройной запас), реактор продолжит работу без перебоев. А значит они смогут сразу стрелять, запускать маршевые двигатели, активировать лазеры ПРО.

Время подошло. Они свершили самый короткий прыжок на памяти Ивора. Каких-то три с половиной миллиона километров.

— Готовность! — произнес он.

Поле отключалось автоматически, по таймеру, если только не звучал приказ отмены. В нужный момент едва слышное гудение прекратилось.

— Развернуть периферию.

На рабочем канале послышались знакомые команды и отчеты, которые, однако начались с отступлением от обычного протокола:

— Сброс теплоносителя!

— Выдвинуть радиаторы!

— Закачать резервный объем из бака номер восемь.

— Развернуть антенное хозяйство.

— Очистить радары ПРО.

— Выдвинуть спонсоны.

— Поднять башню.

— Башня, открыть огонь по готовности! — приказал Ивор.

Одиночный корабль обычно проигрывал обороне целой системы. Ему приходилось рассчитывать только на собственные сенсоры и дроны, в то время как в распоряжении системы имелось множество радаров и сенсорных полей военного и гражданского назначения. Тактическую осведомленность корабля осложняли собственные джеты плазмы, создающие помехи приборам. Они же делали корабль хорошо видимым для противника.

После короткого пребывания в гипере положение изменилось. Тактическая ситуация была известна обеим сторонам, но зная продолжительность прыжка, рейдер мог спрогнозировать, где к тому времени окажется он, а где эсминец. Тогда как на эсминце могли лишь гадать и ждать получения информации от сенсоров. Причем с достаточно большой погрешностью и с учетом скорости света.

— Скорость тысяча сто метров в секунду, — произнес механический голос.

Ивор промедлил с отдачей приказа на включение маршевых двигателей. Он захотел убедиться, что не оставил за спиной что-то важное. И не ошибся.

— Внимание! — сообщил оператор секции ПРО. — Обнаружена вражеская торпеда.

— Не успеют, — произнес Ивор. — Пока она разгонится.

— Эсминец запустил её раньше, сэр, — поправил его оператор. — Пока мы ещё находились в гипере. Она уже успела хорошо разогнаться. Как только на её компьютер скинут наше точное местоположение, торпеде останется лишь скорректировать курс…

— Проклятье! О таком трюке я не подумал.

— Там не дурак на мостике, верно? — сказала графиня. — Ещё один прыжок?

— Нет. Потеряем реактор. И конденсаторы опустеют. Будем болтаться в пустоте, как… — он принял решение. — Выпустить дрон!

Дрон стартовал из бокса с помощью электромагнитной катапульты и в режиме молчания стал удалятся в сторону от корабля. Одновременно на нем развертывались сенсорные кластеры. Когда будут включены двигатели он поможет не потерять картинку за кормой.

— Скорость тысяча сто метров в секунду, — повторил механический голос.

— Отключить голосовой репитер, — приказал Ивор.

Между тем, башня «Нибелунга» открыла огонь. За те двенадцать секунд, пока свет добирался до противника и вместе с ним принес информацию о местоположении рейдера, Швегла уже отправил в эсминец четыре снаряда. Однако двенадцать секунд теперь требовались и «Нибелунгу», чтобы увидеть результаты стрельбы.

— Вспышки в атмосфере планеты, — доложил ОКП.

Это как раз и был результат. Швегла не рассчитал дальность совсем немного, на пятьсот километров. Снаряды выходили из гипера уже в атмосфере и почти сразу взрывались от сопротивления. Ивор вызвал торпедную секцию.

— Барон, надеюсь решение для стрельбы готово? — Ивор не удержался, чтобы не уязвить заносчивого аристократа вопросом.

— Решение готово, — ответил Вальх, забыв в свою очередь добавить «сэр» или «капитан».

— Стреляйте, когда сочтете нужным, — разрешил Ивор.

Пусть барон покомандует, пусть сам принимает решения. Возможно ответственность пойдет ему на пользу.

Торпеды с различными боеголовками отправлялись в сторону противника одна за одной.

— Готовность к перегрузкам!

Им повезло, что эсминец не успел выйти точно в хвост «Нибелунгу» и торпеду он запустил под углом к их курсу. Торпеда отправленная по тому же вектору, по какому прыгнул Нибелунг, подверглась бы фактически тем же флуктуациям в гиперфазе, а значит оказалась бы точнее. Это редкий вид стрельбы вдогонку кораблю после его короткого прыжка в тактических учебниках упоминался лишь вскользь. Слишком маловероятная ситуация. Теперь же ей требовалось провести коррекцию курса. Это давало «Нибелунгу» время на реакцию.

Торпеды считались медленным оружием (именно из-за этого их часто называли торпедами, а не ракетами) потому что даже с учетом гиперфазы они летели медленнее света в обычном пространстве. Таким образом, в отличие от выстрела орудия, увидев запуск, капитан имел время на реагирование. При максимальном разгоне до десяти километров в секунду, разделяющую их дистанцию торпеда выпущенная эсминцем преодолеет в гиперфазе за тринадцать секунд. Дальше все зависело от типа боеголовки.

Фугасная обычно взрывалась сразу, но она могла нанести ущерб кораблю только со сравнительно близкой дистанции — десять-двадцать километров. А отклонение при прыжке составляла сотни километров.

Наиболее эффективным оружием считались торпеды с ИРЛ. Они могли поразить корабль с пятисот километров, что нивелировало погрешность, а заметность торпеды была ниже.

Однако и такие боеголовки не были лишены недостатков. После выхода из гипера мм требовалось выполнить ориентацию, поиск цели и наведение. Особенно много времени занимала ориентация. Потому что никакие инерционные системы в гиперфазе не действовали и после выхода обнулялись. А звездный трекер был штукой ненадежной и медленной, тем более что расположение и яркость звезд менялись от системы к системе.

Ещё одним недостатком торпеды с ИРЛ считалось излучение радара, без которого точное прицеливание оказалось бы невозможным. Датчики корабля засекали его и ПРО реагировала выпуском обманок, старых добрых дипольных отражателей и другими методами противодействия.

Наведения с существенной потерей времени требовали и другие типы боеголовок: с ЭМИ генератором или шрапнелью.

Ещё один важный вопрос заключался в том, как точно рассчитал дальность противник и какую он выберет тактику? Если забросить торпеду вперед по ходу движения корабля, боеголовка может подождать цель и затем сработать на дистанции эффективного поражения. Но торпеда разгонится быстрее и на первом этапе получит более высокую скорость, чем имел сейчас рейдер. Поэтому боеголовке придется ждать долго, а за это время может многое изменится. При выходе из гипера за кормой рейдера торпеда продолжит путь по догоняющей траектории и попадет под джеты маршевых двигателей. А их эмиссия способна ослепить системы наведения, сбить настройки и даже вызвать преждевременное срабатывание заряда. Но и кораблю ущерб будет больше. Взрыв за кормой опаснее для экипажа (кормовые баки меньше носовых). Кроме того по джетам, в теории, могла распространиться ударная волна и нарушить работу двигателей, создав своеобразный помпаж. На практике этого никто не проверял, и Ивору не хотелось стать первым. Если плазма задержится с выходом из канала, автоматика отключит маршевые двигатели. И дальше многое будет зависеть от полученных повреждений. При удаче для противника, рейдер будет обездвижен и эсминец сможет спокойно обстреливать их издали или даже прибудет на перехват.

— Приготовится к повороту! — приказал Ивор. — Выпустить обманки и отключить двигатели сразу после ухода торпеды в гипер.

Подобный оборонительный манёвр требовал совместных действий мостика, ОКП, инженерной секции и секции ПРО, почему отрабатывался командой неоднократно. Где бы не выскочила боеголовка, лучше повернуться к ней массивным носовым баком. А чтобы боеголовка с ИРЛ не смогла точно прицелиться, следовало выпустить обманки. Но не имеющие собственных двигателей обманки почти сразу отстанут от рейдера, поэтому требовалось убрать ускорение. И все это сделать в один миг.

— Торпеда ушла!

— ПРО активна. Выпускаем обманки.

— Маршевые двигатели отключены.

Ситуация отличалась от учебной тем, что торпеде предстояло провести в гипере тринадцать секунд. А информация о прыжке дойдет до рейдера за двенадцать. У них будет одна лишняя секунда на реакцию. И этой секундой Ивор распорядился удачно.

К моменту выхода торпеды из гипера «Нибелунг» уже летел без ускорения в окружении тучи дипольных отражателей, разлетающихся по различным курсам имитаторов, к обороне приготовились пушки и лазеры, а системы РЭБ готовились обрушить на боеголовку ослепляющие, глушащие и вводящие в заблуждение потоки. Правда всем им требовалось сперва обнаружить цель.

— Боеголовка по пеленгу тридцать градусов на зюйд-зюйд-ост, — сообщил оператор ОКП Вебер. — Дистанция около четырехсот километров.

Ивор выдохнул. Со скоростью десять километров в секунду боеголовка неслась чуть впереди и параллельно кораблю, который разогнался к этому времени до двух километров в секунду. Поэтому дистанция только увеличивалась. Фугасный ядерный взрыв был им уже не опасен, а лазерной боеголовке потребуется время, за которое она уйдет совсем далеко. Тем не менее, Ивор решил перестраховаться.

— Мистер Ли, поворот тридцать градусов на зюйд-зюйд-ост.

Включились маневровые двигатели. Но массивный корабль не успел завершить поворот. Боеголовка взорвалась.

— Вспышка! — сообщил Вебер.

— Выход из строя двух радаров по южному борту, — сообщил оператор ПРО.

— Генератор ЭМИ, — озвучил очевидное Ник Тавиани.

— Приемлемо, — произнес Ивор, имея в виду ущерб.

— Мы потеряли дрон, — сообщил Гарднер, продолжающий сверх должности боцмана, заведовать секцией беспилотных систем.

— Выпустить еще один.

Торпеда выпущенная по эсминцу бароном Вальхом тоже не достигла цели.

— Пуск ещё двух торпед, — сообщил ОКП.

— Ну этим еще следует разогнаться.

Эсминец до сих пор оставался на орбите и относительно курса рейдера его скорость равнялась нулю.

Глава тридцать первая

Дорога домой

Когда эсминец встал на курс «Нибелунга» боеголовки начали выходить из гипера в опасной близости. Зато орудийная стрельба почти не доставляла хлопот. Кораблю хватало небольшого манёвра, отойти в ту или другую сторону на пару сотен метров, чтобы снаряды гарантировано пролетали мимо. А с поправками на таком расстоянии противник постоянно запаздывал. Впрочем это касалось и орудий «Нибелунга», с той лишь разницей, что он мог стрелять во время маневрирования, а эсминец не мог.

Зато десятиграммовых снарядов в арсенале имелось наверное тысяч пять. Бездонная бочка, в их нынешнем положении. Темп стрельбы ограничивали лишь энергетические возможности. Об этом тоже следовало позаботиться.

— Энергетический, Радж, зарезервируй конденсаторы для активации поля, — распорядился Ивор. — Поставь блок. Орудие пусть питается тем, что сможет выдать реактор.

— Наша скорость приближается к десяти километрам в секунду, сэр, — сообщил Ли.

— И это значит…

— Это значит, что торпеды скоро начнут отставать, сэр, — сообщили из ОКП — Вы просили напомнить.

— Верно. Спасибо.

— Как это все необычно, — заметил Маскариль, подав голос впервые с начала боя.

— Человечество до сих пор не вело настоящих войн в космосе, — пояснил Ивор. — И большинство разработок ориентировалось на орбитальные столкновения или сражение в поясе астероидов. При тактической ситуации, вроде той, что возникла у нас, собственная скорость кораблей становится ключевым фактором. Мы продолжаем разгон и уже превосходим скорость торпеды. А потом приблизимся и к скорости снаряда. Что тогда произойдет?

— Что?

— Выпущенный эсминцем снаряд будет иметь примерно такую же скорость. Ну пусть на два-три километра больше. Какой ущерб нам нанесет снаряд весом в десять грамм?

— Практически никакого.

— Вот именно.

— А скорость эсминца?

— Верно. Её следует прибавить к скорости снаряда или торпеды. Но эсминец только-только покинул орбиту, — Ивор пожал плечами. — Однако самое интересное и неприятное для нас произойдет позже. Что будет, когда мы разгонимся ещё быстрее?

— Не томите, капитан.

— Торпеды и снаряды начнут прилетать к нам с другой стороны, если только капитан эсминца сообразит забрасывать их перед нами по курсу. То есть по факту «Нибелунг» сам будет набегать на них.

— А гиперфаза?

— Но оружие не атакует из гиперфазы, милорд, только перемещается там. В этом и фишка. Куда хуже, что при любом раскладе мы сами вскоре утратим возможность стрелять. Потому что наши снаряды просто не полетят в сторону противника. Они и сейчас все менее эффективны.

— Почему?

— Если мы выстрелим в сторону противника в обычном пространстве на полном ходу, то субъективно снаряд полетит в его сторону, но объективно будет просто отставать немного от нас. Поэтому если послать снаряд через гиперфазу, то он переместится вперед, а не назад. И когда выйдет из гипера, мы налетим на него. Фактически мы выстрелим себе в лоб!

— Какой-то вывернутый наизнанку мир, — вздохнул Маскариль.

— Да это контринтуитивно. И похоже парень на эсминце еще не понял всей механики. Надо прослужить достаточно долго, чтобы это записалось на подкорку. А там на борту любитель.

Они уходили все дальше и дальше. Эффективность орудий падала, как увеличивая время полета снаряда так и снижая его кинетическую энергию. Один из последних выстрелов все же привел к результату.

— Есть попадание в эсминец! — закричал один из операторов. — Выброс обломков и топлива в носовой части.

— Отлично!

Это не уничтожило противника, даже не особо повредило его, но возможно облегчит «Нибелунгу» задачу уйти в отрыв.

Не тут-то было.

— Внимание, кэп, кажется мы засекли второй эсминец, — сообщил Ник Тавиани. — Пеленг восемьдесят два градуса на вест-тень-норд. Вывожу локацию на тактическую схему.

— Принято, — ответил Ивор. — Давайте обозначим новый корабль кодом Бродяга, а тот что у планеты кодом Сторож.

— Да, сэр.

— Мы имеем уже подробные данные по Бродяге?

— Это сектор АГ, — сообщил Ник Тавиани. — Дальность пятьсот сорок три миллиона километров. Объект движется в направлении Майрхофена со скоростью около ста километров в секунду, скорость сближения с «Нибелунгом» определить пока невозможно. Но судя по джетам, Бродяга корректирует курс в нашу сторону.

— Внимание запуск торпед с Бродяги. Шесть исходящих, — перебил начальника Вебер.

Разумеется при расстоянии в 540 миллионов километров всё, о чём сообщил оператор уже произошло. Причем довольно давно — полчаса назад. Это свет донес до Нибелунга информацию только теперь.

Выхода торпед из гипера стоило ждать в любой момент. Всё зависело от скорости сближения Бродяги и «Нибелунга». Если бы она равнялась нулю, у них оставалось еще три минуты для маневра. Даже меньше трех. Эсминец находился на пеленге противоположенном созвездию Гидра (так называемый сектор «Антигидра» или АГ), а значит базовая суперпозиция тоже шла в зачёт.

Вот почему медлить не стоило. И не стоило обходиться малым.

— Максимальное ускорение!

Раздался громкий бой, означающий перегрузку. Если во время обычного полета о перегрузке сообщали заранее, давая экипажу подготовиться, то во время боя ситуация вынуждала действовать быстро и предупреждение звучало за половину секунды. Поэтому во время боя всем, включая пассажиров и арестантов на гауптвахте, предписывалось находиться в полностью разложенных креслах или койках, чтобы перегрузка распределялась по всему телу.

Если бы кто-то во время подобного рывка стоял на ногах, он сломал бы позвоночник, если бы сидел, то потерял бы сознание из-за оттока крови. Только по решению капитана, если возникала необходимость, разрешалось передвижение по кораблю и тогда о перегрузке предупреждали заранее.

Через пару секунд после сигнала, на людей навалилась огромная тяжесть. Но четыре g тренированный экипаж мог выдержать довольно долго.

Всё это имело целью вывести Нибелунг подальше от точки рассчитанной противником перед стрельбой.

— Готовность ПРО, готовность к отключению маршевых двигателей, — на всякий случай произнес Ивор, хотя это предусматривалось регламентом боя.

Потянулись секунды и никто не знал, сколько их должно пройти. Имея точный расчет, оператор выставил бы таймер. Ивор мимолетно подумал, что тот бы отвлекал людей ещё больше.

— Выход торпед из гиперфазы! — крикнул по общей связи Вебер. — Около тысячи двухсот километров почти прямо по курсу. Предполагаю наибольшее сближение в двадцать-двадцать пять километров через… девять секунд! Таймер выставлен.

Вот теперь меняющиеся цифры давали точное представление. Такое сближение представляло опасность, даже если на торпедах стояли фугасные боеголовки. Огромная скорость рейдера быстро сокращала расстояние.

— Убрать ускорение!

Тяжесть, давящая на грудь исчезла. Высокое ускорение мешало работе расчетов и команд, а кроме того, полет по баллистике откладывал контакт и давал чуть больше времени для реакции. Но основная причина оставалось всё то же — обманкам следовало клубиться вокруг корабля.

— Всю энергетику на ПРО! — приказал Ивор.

Корпус рейдера задрожал от стрельбы автоматических пушек. Они выпускали флешетты со скоростью в 4 километра в секунду, а поскольку рейдер двигался без ускорения, то за девять секунд снаряды успевали уйти от него на 36 километров.

Догерти из секции РЭБ наверняка пытался сейчас оглушить торпеды, а Алекс проникнуть в их мозги и повредить полетное задание, если не перехватить управление. Однако им не хватило времени.

Только одну торпеду повредили флешетты или лазеры ПРО. Остальные пять одна за одной взорвались на траверзе в период максимального сближения. Все они оказались фугасными. И три из них взорвались довольно близко от рейдера, чтобы причинить урон.

— Повреждение в секции риформинга.

— Повреждение канала западного маршевого двигателя, — доложил Джонсон.

Два двигателя могли обеспечить им ускорение до трех g.

— Лучше чем я думал, — подытожил Ивор, приняв все рапорты о повреждениях. — Пострадавшие?

— Пострадавших нет.

* * *

Первый залп противника оказался наиболее удачным. Остальные выныривали из гипера в большем удалении. Зато среди них все больше попадались боеголовки с ИРЛ или ЭМИ генератором. Нибелунг уже некоторое время не мог стрелять по Сторожу и изредка отвечал торпедами и орудиями только Бродяге. Тот, однако понемногу смещался к планете и через семь часов боя покинул зону поражения. «Нибелунг» утратил возможность отвечать огнем на огонь, осталось единственное средство спасения — бегство. При ускорении в три g рейдеру требовалось как минимум десять часов, чтобы выйти на трехнедельный гиперпрыжок к родной системе. Однако ускорение приходилось часто сбрасывать. Хуже того, приходилось менять курс, а потом восстанавливать нужный вектор.

При этом Сторож летел по их курсу не маневрируя, мало того перешел на форсированный режим. Однако его капитан держал такую разницу скоростей, чтобы имея возможность стрелять самому, не давать такую возможность «Нибелунгу».

— Хитрый мерзавец. Всё же это не новичок, как я подумал сперва.

Ивору пришло в голову оставить сюрприз преследователю. Он не мог стрелять торпедами, но мог оставить их на пути врага, вроде как минируя проход. План облегчался тем, что эсминец, кажется, утратил или повредил носовой радар и не слишком хорошо видел пространство перед собой. Ивор вызвал торпедный отсек.

— Барон, мне нужны все торпеды с фугасными боеголовками или ИРЛ, — сказал Ивор. — Я собираюсь запустить их по обратному вектору, но без гиперфазы, чтобы они остались на нашей трассе и активировали боеголовки при максимальном сближении со Сторожем.

— Мы выпустили последнюю торпеду четверть часа назад, — доложил Вальх. — Погреба пусты.

Ответ обескуражил Ивора и разозлил, он едва удержался, чтобы не ударить кулаком по подлокотнику.

— Почему не предупредили? — спросил он, стараясь выглядеть спокойно.

— Вы не спрашивали.

Чертов благородный ублюдок! Конечно, ни одна инструкция не содержит пункта об обязательном докладе капитану о боезапасе. Во-первых, он мог получить эти данные на собственном терминале. Во-вторых, мог просто держать в голове боезапас и число пусков. Это как с револьвером в ковбойских фильмах. В конце концов, он мог прямо приказать командиру секции делать регулярный доклад. Однако, на борту почти все новички в своем деле и первый помощник и начальника ОКП, а капитан перегружен информацией и работой. Простая логика могла бы привести барона к выводу, что следует предупредить капитана об исчерпании запасов. Он этого не сделал. Мустафа тоже хорош. Он специалист с большим опытом и мог найти способ дать знать на мостик через голову командира секции.

Ивор выдохнул и постарался выбросить Вальха из головы.

Между тем Бродяга продолжал вести плотный огонь и его запасы торпед казались неиссякаемыми.

— Скорее всего это класс «Бикини», — предположила графиня, листая на планшете справочник. — У него просто огромные погреба.

— Бикини? — заинтересовался Маскариль.

— Это не в честь купальника, милорд, — засмеялась графиня. — А в честь какого-то островка на Земле.

— Занятно.

Ивор восхищался графиней, способной шутить даже в такой непростой обстановке.

— Торпеда! — сообщил Вебер. — Сорок два градуса на вест-норд-вест. Дистанция на максимальном сближении примерно десять километров через… двадцать одну секунду. Таймер выставлен.

Если боеголовка оснащена импульсным лазером, они обманут её, но если фугас, им придется туго. Тут Ивор вспомнил, как торпеда «Нибелунга» не взорвалась во время первого боя. Алгоритмы мирного времени блокировали взрывы возле гражданских объектов к коим относились и спасательные средства.

— Мистер Гарднер! — вызвал он. — За две секунды до максимального сближения отстрелите три спасательных капсулы по западному борту. Без людей, разумеется.

— Да, сэр, — быстро ответил тот и, когда подошло время, отрапортовал: — Капсулы отстреляны, сэр.

Торпеда не взорвалась и понемногу начала отставать. Значит оружейники на эсминце не догадались поправить программу. Но они обязательно сделают это при одном из следующих залпов, получив актуальную информацию через полчаса.

Залпы Бродяги ложились всё ближе. Противник разгонялся в их сторону, а более высокая скорость снижала погрешность. Кроме того, он мог учитывать предыдущие флуктуации и делать поправку. Тут как в древней игре «морской бой», когда играют на линованной бумаге: одно попадание обрекает корабль на гибель, потому что все следующие снаряды будут падать рядом. Если только не опередить соперника.

Ивору опередить было нечем.

— До торпеды четырнадцать километров. Вспышка. Очень близко. Это шрапнель!

Хотя торпеды несли слабый ядерный заряд ради уменьшения массы, а также с целью избежать повреждения в ближнем бою собственного корабля или гражданской инфраструктуры, нанести максимальное поражение противнику разработчики всё же стремились, что и привело к созданию зарядов с шрапнелью. Такая боеголовка имела особый демпфер, который не позволял твердому веществу испариться от взрыва и выбрасывала его широким конусом прямо по курсу.

Применение шрапнели ограничивала невысокая скорость выброса, недостаточный ущерб защищенным целям, необходимость наведения после выхода из гиперфазы. Но сейчас именно этот тип оправдал себя. Целое облако шрапнели понеслось в сторону рейдера. Импульс взрыва добавил ему скорости, а разлёт и малые размеры элементов делали малоэффективными как маневрирование так и систему ПРО.

На аварийном канале посыпались доклады о неисправностях. Опережая их срабатывали датчики и схема корабля начала покрываться красными пульсирующими огоньками. Больше всего пострадали кормовые отсеки по западному борту.

— Утечка топлива из кормовых баков.

— Разгерметизация второй палубы.

— Вышла из строя шестой западный кластер ПРО.

— У нас есть погибшие. Офицер и стюард.

— Кто? — выкрикнул в микрофон Ивор.

— Офицер по снабжению, сэр, шевалье Кречман. А также стюард Пилькати.

Ивор вздохнул. Стюарда он почти не помнил, капитана и его гостей обслуживал лично кок, а вот гибель Кречмана его по-настоящему расстроила. Парень он был не очень сообразительный, но светился добром, что у аристократов случалось не часто. Больше одного вздоха Ивор, однако, уделить погибшему не мог и вернулся к бою.

— Выдвигаюсь со спасательной группой на вторую палубу, — доложил мастер Манн.

Шрапнель накрыла не только кормовую часть, а прошлась вдоль всего западного борта.

— Повреждены антенны К-диапазона, оптические сенсоры.

— Вышли из строя детекторы эмиссии, сенсоры резко снизили чувствительность. Проверяем радиотракты. Ищем неисправность.

— Догерти убит, — сообщил Алекс.

Ивор сжал кулак. Ещё один погибший и заменить его некем. Алекс хакер, он не специалист по радиоприборам.

— Мет, бери секцию РЭБ на себя, — тем не менее приказал Ивор.

— Ну… да, шкипер!

— Выбита панель контура.

Вот это по-настоящему плохо. Без целостного контура корабль не уйдет в гипер.

— Начинаю ремонт, — доложил повелитель роботов-паучков Ховард.

Запасные панели у них имелись. При аварийной ситуации, вроде нынешней, их ставили прямо на поверхности между соседними, не подключая к механизмам развертывания. Решение позволяло сделать ремонт позже, в более спокойной обстановке, и давало кораблю возможность уйти.

— Вторая палуба загерметизирована, — доложил Манн.

В прошлый раз им на помощь неожиданно пришла почтовая станция, изменив ход сражения. Теперь надеяться было не на кого. Они находились в чужой системе. И вряд ли где-то в пустоте дожидалась удобного случая уцелевшая после вторжения военная база Майрхофена.

— Ещё одна торпеда. Максимальное сближение двадцать километров через пять секунд.

Как назло эта рванула на траверзе западного уже поврежденного борта, а её боевой блок представлял собой ЭМИ-генератор с ядерной накачкой. Радиация мгновенно испарила остатки абляционной защиту и за кораблем начал вытягиваться серебристый шлейф. Но основной ущерб нанес электромагнитный импульс.

— Отказ почти всех систем по западному борту, — сказала графиня.

Ивор мельком взглянул на схему, она покрылась красными огоньками. Но это оказалось не самым неприятным следствием.

— Паучки сдохли, — с обидой в голосе доложил Ховард в пост борьбы за живучесть. — Разрешите пойти самому?

Оттуда переадресовали вопрос капитану.

— Сколько вам нужно времени, мистер Ховард?

— Около часа, сэр, если работать при ускорении или полчаса, если без ускорения.

Во время ускорения выходить наружу вообще не рекомендовалось. Это все равно что работать на стене высотного дома во время землтресения. Никакая страховка не даст гарантии, тем более во время боя. И умирать в случае срыва придется долго и мучительно.

— Мы уберем ускорение перед уходом в гипер и дадим вам полчаса, мистер Ховард, — решил Ивор. — Машинное, прекратить ускорение. Навигатор, пересчитайте параметры входа в гипер.

— Выходите, через шлюз четвертой палубы, мастер Ховард.

— При нынешней скорости нам придется лететь в гипере на сутки дольше, — сообщил Райт, произведя расчет. — И выйдем мы с вектором на двадцать миллионов километров в сторону от планеты.

Дело в том, что отставание из-за меньшей начальной скорости легко наверстать в гипере, но вот сменить вектор корабль без маршевых двигателей не мог, а Нафанаил вращался вокруг галактического центра перпендикулярно их вектору и за лишние сутки вместе со всей системой смещался в сторону. Планета тоже уходила по своей орбите. При сложении как раз и получалось около двадцати миллионов километров. Немного. Но неприятно. Придется изменять вектор во время торможения, терять больше времени и горючего.

— Горючего на манёвр хватит? — спросил Ивор.

— Вполне, — ответил Райт, посмотрев данные.

— Ну, а жару с невесомостью мы потерпим, — решил Ивор.

Тем более, как он надеялся, в родной системе не потребуется сразу вступать в бой.

Ховард уже облачился в скафандр, на выход ему потребовалось несколько минут.

Но вскоре последовала плохая новость.

— От Бродяги массовый запуск торпед, — доложил Тавиани. — Сторож молчит. Похоже мы его хорошо поцарапали, сэр.

Сражение давно переросло в избиение. «Нибелунгу» оставалось сбежать, уйти в гипер и теперь многое, если не всё, зависело от мастерства Ховарда. Ивор мог выиграть разве что несколько десятков секунд.

— Заглушить реактор! — приказал он. — Убрать радиаторы. Внимание по кораблю, свернуть всю периферию, кроме той, что задействована для отслеживания Бродяги. Включая навигацию, связь и ПРО. Поторопитесь, мастер Ховард!

Время шло. Расчетный момент выхода торпед из гипера приближался.

— Он не успевает, — тихо сказала графиня. — Ему только обратно до шлюза минуту добираться.

Таймер разменял десть секунд.

— Девять секунд, — отсчитывал оператор для Ховарда. — Восемь…

— Панель на месте. Уходите! — прокричал Ховард.

Он отцепил страховочный фал, оттолкнулся ногами от борта и полетел в сторону.

— Ховард включил аварийный маяк, — сообщили из ОКП.

Спасать его тем более было поздно. Но мастер и не рассчитывал на спасение.

— Отстрелить всю оставшуюся периферию. Замкнуть контур. Проверить целостность.

Раздались негромкие хлопки. Сработали пиропатроны. Пространство на внешнем корпусе освободилось. Серводвигатели поставили недостающие панели контура.

— Контур развернут полностью. Целостность подтверждена. Контур рабочий. Заряд накопителей в норме.

— Активировать программу экстренного перехода.

— Расчеты введены. Три секунды до отметки… две…

— Уходим!

— Вряд ли он выживет, если сейчас начнут взрываться торпеды, — произнес кто-то.

«Нибелунг» исчез из нормального пространства, оставив техника наедине с подступающим Армагеддоном.

Конец первой книги

Content

Сергей Фомичёв
Цикл НИБЕЛУНГ
Книга Первая
Космический рейдер «Нибелунг»

Локация (схема)

Пролог

Глава первая Ивор Гарру

Глава вторая Труба зовет

Глава третья Списание на берег

Глава четвертая Поле призраков

Глава пятая Плохие новости

Глава шестая Паника

Глава седьмая С бору по сосенке

Глава восьмая Новое назначение

Глава девятая Корабль

Глава десятая Принудительная вербовка

Глава одиннадцатая Соппель

Глава двенадцатая Жертвоприношение

Глава тринадцатая Маскариль

Глава четырнадцатая Снова в строю

Глава пятнадцатая В движении

Отступление 1

Глава шестнадцатая Перед боем

Глава семнадцатая Выбор цели

Глава восемнадцатая Выбор жертвы

Глава девятнадцатая Поединок

Глава двадцатая Почтовая станция

Глава двадцать первая Контрольный выстрел

Глава двадцать вторая Осадить Вэй

Глава двадцать третья Старые друзья

Глава двадцать четвертая Послание в бутылке

Глава двадцать пятая Леди Далия

Глава двадцать шестая В гиперпространстве

Отступление 2

Глава двадцать седьмая Майрхофен

Глава двадцать восьмая Ледяной замок

Глава двадцать девятая Идущие на смерть

Глава тридцатая Последний бой

Глава тридцать первая Дорога домой