Сергей Фомичёв

Оперативная эскадра «Нибелунг»

Локация (схема)

Действие первых романов цикла происходит в небольшом звездном скоплении Северная дуга или в просторечии Кудряшка. Скопление расположено в Шпоре Ориона ближе к центру и к северу Галактики относительно Солнечной системы, в полутора тысячах световых лет от неё. Группа имеет форму кривой дуги, похожей на знак вопроса.

На схеме величина звезды означает не яркость, не размер и не массу, а близость к условному наблюдателю, который смотрит на Северную дугу по направлению вращения Галактики. Таким образом север находится вверху, центр — справа, галактическая плоскость — внизу, то есть на юге.

В составе группы:

Четыре желтые звезды с обитаемыми планетами и учрежденными там королевствами:

Нафанаил (планета Барти, королевство Райдо, столица Милада);

Адлер (планета Майрхофен, королевство Хагалаз, столица Лаура);

Адонис (планета Волчица, королевство Йера, столица Валерия);

Эму (планета Новая Австралия, королевство Гебо, столица Виктория)[1].

Желтый карлик без обитаемых планет — Шагрин.

Белый карлик в горячей фазе — Белоснежка.

Красные карлики и многозвездные системы названы по имени гномов из сказки про Белоснежку — Умник, Простачок, Скромник, Ворчун (А, В и С — коричневый), Чихун, Соня, Весельчак (А и В).

Еще три красных карлика — Пекингтон, Жизель(А и В), Персик — в честь зверушек королевы.

Два белых карлика в стадии угасания — Хильди и Грим.

Одиннадцать коричневых карликов — номерные. Причем на практике ради простоты используются только последние три цифры из каталога.

Среднее расстояние между звездами Северной Дуги — 50 петаметров (около 5 с четвертью св. лет).

Глава первая

Возвращение

Побитый, но непобежденный «Нибелунг» встал на ремонт у коммерческих доков ремонтной станции Янсена, а толпы добровольцев из Милады, как и раньше, помогали привести его в норму. Команду Ивор отправил в двухнедельный отпуск, а корабль передал в руки инженера Джонсона. Сам он задержался, чтобы уладить дела.

Всякий раз покидая каюту, Ивор ощущал, будто находится на каким-то чужом корабле. Отсеки и коридоры «Нибелунга» наполнили незнакомые люди, далекие от флотской дисциплины; всюду звучал гражданская речь, портовый жаргон, шуточки, неуместные на военном корабле; в коридорах и проходах стояли ящики, лежали детали, валялась ветошь.

Вся планета бурлила энтузиазмом точно котёл с адским варевом. Горожане вновь устраивали вечеринки в честь команды рейдера, тем более, что на этот раз в битве принимало участие много местных. Из-за алкоголя и склонности горожан приврать, рассказы о налёте на Майрхофен обрастали самыми фантастическими подробностями.

На площади Шёмансплассен (Площадь моряков) торжественно открыли монумент в честь первого боя «Нибелунга». Он представлял собой колонну, собранную из оплавленных фрагментов вражеских кораблей, которые достигли поверхности Барти. Её начали возводить ещё до отлета корабля в рейд, но открыли только сейчас, что выглядело вполне уместно. Торжества посетил сам принц Фроди, который собственноручно прикрепил к колонне плитку с руной Райдо в круге — опознавательным знаком королевского флота. Никаких иных надписей колонна не несла «ибо слова здесь излишни». Несмотря на это, на пощади звучали пространные речи, над головами летали дроны с цветными лентами, звучали военные марши, одобренные лично адмиралом Реймондом.

В общем город праздновал, как умел. Ивору же предстояло самое тяжелое из неотложных дел — сообщить семьям погибших печальную весть.

Большинство капитанов на его памяти перекладывали неприятную заботу на подчиненных или на какого-нибудь бездушного чиновника Адмиралтейства. Обычно и перекладывать не требовалось, потому что на планете о трагедии узнавали задолго до возвращения корабля на орбиту, а команды на поверхность. Правда до сих пор погибали на флоте редко. Происходили несчастные случаи с оборудованием, чаще всего умирали от удара электрическим током, разгерметизации скафандра, огня или задымления.

Война всё изменила. Режим секретности пресекал распространение информации о жертвах, а самих жертв стало гораздо больше. В прошлый раз печальную миссию выполнили подчиненные барона Лойтхарда, поскольку гвардейцев погибло в стычке больше, чем флотских и церемонию решили объединить. На этот раз миссию взял на себя Ивор.

Сообщать родителям о гибели их детей занятие малоприятное. Но Ивор считал, что тягость эту должен нести старший офицер подразделения, и в случае с флотом — командир корабля. Так что он лично связался по видео-каналу с родителями Кречмана, с женой Матео, с семьей Догерти, с родственниками морских пехотинцев, матросов, унтер-офицеров, стюарда. Сообщил о гибели, выразил соболезнование и повинился, что не смог уберечь. Семьи на Барти имелись не у всех, он составил два письма, которые теперь дожидались на почтовой станции отправки по адресам, указанным матросами при вербовке. Не оказалось родственников и у Ховарда. И это к лучшему, Ивор просто не представлял, как объяснил бы, что бросил техника в пустоте космоса.

Даже уведомления по видеосвязи дались ему тяжело, а передача личных вещей и рассказ об обстоятельствах гибели каждого подчиненного выжали его досуха. Всякий раз он искал в глазах родственников обвинительный приговор, хотя умом понимал, что всё это чушь.

Разговоры с родственниками вымотали его эмоционально. Он даже не смог понять, от чего почувствовал в конце концов облегчение. То ли от того, что выполнил долг, то ли от того, что всё закончилось. И несмотря на это, возвращаясь на корабль после церемонии, ощущал себя абсолютно опустошенным. Облегчение и опустошение по большому счёту описывают одну функцию, но Ивор никогда бы не подумал, что это одно и то же.

Выручила графиня.

Она не приходила к нему до рейда, не приходила и после их ужасного отступления из системы Адлера. А вот теперь пришла. И он понял, что именно сейчас её появление было уместным.

Графиня появилась в его каюте в коротком летнем платье с бутылкой вина и парой правильных бокалов, которые даже имели какое-то особое название. Ивор любой алкоголь предпочитал наливать в стандартный хайболл, но изящный бокал, который можно небрежно подцепить двумя пальцами, так гармонировал с самой графиней, что он не задумываясь принял эту игру.

— Давай помянем соратников, — сказала она. — Друзьями они нам не стали, но воевали плечом к плечу и достойны памяти.

— Матео я знал с детства, — возразил Ивор.

— Правда?

— Да. А из Джереми мог получиться со временем неплохой офицер, — добавил он. — Парнишка уже был на пути к просветлению. А наш старожил, повелитель паучков Ховард? Он был частью корабля, а я его бросил.

— Ты его не бросал. Он пожертвовал собой, чтобы спасти остальных.

Он знал это и она знала, что он знает, но должна была произнести нужные слова. Ивор ещё раз вспомнил всех поименно, от друга детства Матео, до стюарда Пилькати, которого на корабль привел в свое время Рюттер.

— Все они заслуживали большего, — сказал он и одним большим глотком выпил вино.

— Это правда.

Она пересела к нему на колени, лицом к лицу и он понял, что никакого белья под платье графиня не надела. Ивор почувствовал исходящий от неё жар, тот быстро передался ему и охватил всё тело. Ада, однако, не спешила форсировать события, она умело вела игру. Обняла его одной рукой, всё ещё держа во второй бокал.

— Мои родители погибли и я на какое-то время перестала чувствовать чужие потери, — тихо произнесла графиня.

— Не наговаривай на себя, — возразил он.

— Нет, правда. Думаю, это нормально.

Сделав небольшой глоток, она поставила бокал на столик и положила ладони на его скулы. А потом притянула к себе и поцеловала в губы. Поцелуй длился недолго. Графиня отстранилась, вновь подобрала бокал, сделал ещё один небольшой глоток.

— Хочешь, я покажу тебе наше имение? — спросила она. — Погостишь недельку-другую, отойдёшь от забот? Мне не хочется возвращаться туда одной. Понимаешь о чём я? Там теперь пусто.

Предложение застало его врасплох, но в этом была она вся. Возникло внезапно на корабле со своим смешным шаттлом, столь же внезапно появилась в его каюте в тот вечер. Потом вроде бы совершенно забыла о нём, как о мужчине. И вот теперь так запросто пригласила в имение. Жила, как дышала — вроде бы так говорят?

— Не в этот раз, — покачал головой Ивор. — Мне нужно составить отчет, затем выступить на военном кабинете…

— Вы, горожане, не умеете отдыхать, — она улыбнулась и опять поцеловала его. — Тогда, может зависнем где-нибудь в городе?

— Зависнем? Такие слова теперь в ходу у аристократов?

— Ха-ха. Так что?

— Ну, допустим, у меня есть апартаменты в «Короне».

— Апартаменты в «Короне», — передразнила она. — Ну разве что будет где свалить вещи, переодеться и принять душ. Но вообще у меня на уме другое.

* * *

Рано утром, наспех позавтракав тостами с сыром и яйцом пашот, они взяли капитанский «Скиф» и спустились с небес в Миладу. Ивор управлял шаттлом сам, так как Ломку накануне отправил в отпуск.

— Непривычно лететь пассажиром, — заметила графиня.

— Надеюсь, Джонсон подлатает твоих котят. Хотя я все ещё остаюсь при мнение, что гражданскому шаттлу на военном корабле не место.

Её сиятельство фыркнула.

Два дня, что оставались до заседания военного кабинета, она показывала ему изнанку городской жизни, а две ночи удивляла фантазией и умением.

Как и многие горожане (а также подавляющее большинство населения Галактики) Ивор не относился к аристократам всерьез, считал это всё затянувшейся игрой. Возможно, нескольких поколений не хватило, чтобы укоренить монархию в сознании простых людей, сделать обыденностью. Маскариль утверждал, что на Земле понадобились многие века, чтобы сделать из шаек грабителей тех, кого простые люди воспринимали высокорожденными, обладающими естественным правом повелевать.

Несмотря на предубеждения, он с интересом познавал жизнь высшего сословия, а она открывалась для Ивора каждый раз с неожиданных ракурсов.

Выяснилось, что едва ли не половина заведений в Миладе создавалась в расчёте именно на аристократические вкусы. Обычные горожане о многих из них них даже не слышали, потому что ни вывесок, ни рекламы, ни даже страницы в сетевом справочнике эти заведения не имели. Аристократы предпочитали ориентироваться на рекомендации собратьев по сословию, а красочную рекламу и зазывал оставляли неокрепшим умам из низов.

Почти вся улица Гаммель Бро — от старого моста и до центра города, точно река в половодье разливалась внутренними двориками, куда вели неприметные арки. Вот в них-то и прятались заведения для аристократов, иногда занимающие целый квартал. Несмотря на войну и катастрофическое положение всей монархической системы, посетителей здесь хватало.

Времени в их с графиней распоряжении было мало и не все соблазны удалось по-настоящему распробовать. Ивору запомнились театры кабуки со странными старинными песнями и танцами, с роскошными костюмами и декорациями. Запомнился дуэт Мазаалай, исполняющий монгольское горловое пение, которое пробирало до костей. Бедолаги гастролировали по Северной дуге и застряли на Барти из-за войны. Ивора поразили фехтовальные залы совсем не похожие на спортивные, а скорее на декорации к историческим шоу, равно как и тиры с замысловатыми старинными пистолетами. В залах и тирах, как он понял, не только развлекались и тренировались, но и готовились к дуэлям, которые время от времени случались в аристократической среде и проходили прямо здесь же. Он смог оценить дегустационные погреба с такими сортами вин и дистиллятов, о которых никогда даже не слышал. Многие из этих напитков привезли в Кудряшку за сотни световых лет. Ивору не очень понравились клубы, где живые музыканты играли на настоящих инструментах регги, джаз, блюз и регтайм. Но именно в одном из таких заведений, где заодно показывали старинные черно-белые немые фильмы Ивор впервые услышал композиции Гершвина и просто влюбился в эту казалось бы замысловатую музыку. И поступил на следующий день, как обычный горожанин — купил в местной инфотеке записи с различными вариантами исполнения. При этом, он так и не разобрался, в чём смысл живого звука, если это не игра на гитаре в кругу друзей.

То же касалось и кулинарии. Разумом Ивор осознавал, что блюдо, приготовленное Рюттером или его коллегами в десятках заведений Милады, отличалось от того, что мог приготовить он сам, используя кулинарную книгу, тем более от того, что находилось в стандартном флотском ланч-боксе. Отличалось, да, но было ли оно лучше вкусом? И он признался самому себе, что не может сказать наверняка. Разумеется, свежая зелень, овощи и фрукты были более ароматными, сочными, но как раз это не зависело от умения. Ивор мог сам отправиться ранним утром на фермерский рынок, купить нужные ингредиенты и приготовить салат.

В тайне он радовался, что графиню не напрягали его «мужицкие» вкусы. Она не пыталась их изменить. Она просто показывала ему свой мир.

Под стать музыке, еде и многим другим сущностям отличались взгляды аристократов и на секс. Нечто неуловимое, отличало графиню Демир от тех горожанок, с которыми ему довелось встречаться раньше.

Так вот, в Миладе, оказывается, существовали центры любви. Салоны, клубы, ярмарки. Названия попадались самые разные. Надо сказать, что традиционные публичные дома давно ушли в прошлое. Ни нужда, ни принуждение, ни обман больше не могли быть инструментом пополнения персонала таких заведений. В сомнительный бизнес шли только те, кого тянуло на приключения, или те, кто хотел хорошо заработать. Стоили услуги куртизанок и куртизанов недёшево. Не удивительно, что обычные горожане про такие заведения обычно не слышали. Они попросту были им не по карману. Хотя имелись в центрах любви и более дешевые развлечения — разного рода механические и роботизированные игрушки, а также секс-андроиды. Однако суррогатами аристократы не пользовались и держали их скорее ради ассортимента. Привычные для Соппеля банальности, вроде стриптиза или поедания суши с живота танцовщицы, наверняка тоже имелись, скрывались в каком-то из многочисленных уголков, но Ивор их не заметил.

В центрах любви любовью не только торговали.

При ближайшем рассмотрении это оказалась развитая индустрия услуг. Начиная от тренингов по сексу и медицинских консультаций, до вполне научных курсов по физиологии, сексологии. культурологии, классическим сексуальным практикам. Пара курсов Ивора даже заинтересовала, и в другой раз он не отказался бы просветить себя, но сейчас времени на просвещение не осталось.

Обстановка центров никак не напоминала бордели. Никаких розовых занавесок, плюша, гипсовых ваз или чего-то такого. Настоящее искусство призвано было распалять интерес посетителей. Картины мастеров, скульптура, голограммы, эротические фильмы. И многое другое.

Здесь принимали не только ищущих развлечений одиночек, но и сложившиеся пары, которым предоставляли для реализации их фантазий всевозможные инструменты. Комнаты и постели с особым микроклиматом. Бассейн с ароматной водой и такой температурой, что тело почти не ощущало среду. Мебель, похожую на спортивные тренажеры, которая позволяла воплотить некоторые сложные позиций из классических практик без участия слуг. Клиентам предлагали испробовать психостимуляторы, наркотики, фанси с сексуальными ощущениями разных людей.

— Нужно попробовать проделать такое в невесомости, — сказал Ивор, после очередного «занятного» аттракциона.

Услуги оказывались не только парам. Свинг в темную, тройнички и более сложные партнерства были привычны для аристократов. А уж организация оргий считалась такой же рутиной, как подготовка свадьбы, тимбилдинга, вечеринки и прочих ивентов.

Ивор так и не рискнул попробовать добавить к ним двоим кого-то ещё. У него, как выходца из простого народа, ещё сохранилось это архаичное чувство собственности в отношении партнера. Он не желал делить Аду Демир ни с кем.

Даже комбинация секса и фанси ему не зашла. Графиня в результате смешения реальности, своих и чужих ощущений, представлялась совсем другой женщиной и даже не совсем женщиной, а он так и не смог погрузиться в сладострастие полностью. Хотя возможно проблема заключалась в отсутствии у него настоящего нейроконнектора. Отказ от инвазивной операции вынудил довольствоваться накладными электродами.

— Это же целый институт, — заметил уже на улице Ивор. — Будь такой у флота для флотских, разумеется, дел, мы бы горы свернули!

Ада вздохнула. Ивор никогда не забывал о работе.

* * *

Ради разнообразия они решили поспать днём в его апартаментах в «Короне». Вернее спала только графиня, а он, пользуясь паузой, залез в королевский информаторий, к которому теперь имел удаленный доступ. В отличие от городского, здесь размещалось гораздо больше сведений деликатного свойства. В том числе об аристократах.

Как он выяснил, сексуальная жизнь высшего сословия практически не имела запретов. В отличие от горожан, постоянное партнерство у знати встречалось чрезвычайно редко, а отношения мало чем отличались от партии в бильярд или совместной выпивки в баре. Встретились, разбежались. Если уж возникало желание закрепить отношения — заключался брак. Впрочем и после заключения брака адюльтер допускался, хотя и обуславливался различными нюансами, ограничениями и традицией.

В основном ограничения брака касались наследства и системы передачи титулов детям, которая оказалась довольно запутана. Старшие дети, разумеется, наследовали титул родителей вместе с имением, но его носили и любые другие дети, если они оставались в семье. Со временем это приводило к существованию целых кланов графов или баронов, хотя владетельным из них считался только один. А вот при отделении от родителей отпрыски могли получить совсем иной титул. Система возведения в достоинство оказалась столь же сложной, как схема генератора гиперполя.

Ивор не удержался и поискал, кем бы он стал, женись на графине? Оказалось, никем. Титул простолюдину через брак не передавался. Но если считать графиню владелицей имения, то их дети однозначно стали бы графами и графинями. Если бы конечно не решили жить самостоятельно.

Во время поисков неожиданно выяснилось, что дворянских титулов в королевстве значилось больше, чем имелось на слуху. Король-основатель изначально учредил германские титулы. Риттеры, фрайхерры, графы, маркграфы, фюрсты и херцоги. С ростом популяции их заменили на более привычные по литературе английские и французские названия: шевалье, бароны, графы (count), маркизы, герцоги (duke); добавились виконты и баронеты, исчезли фюрсты.

Однако несколько десятков родов, как оказалось, сохранили ранние жалованные грамоты, полученные ещё до высадки на Барти. Они стали отдельным сословием «первых дворян». В чём суть и каковы их привилегии, Ивор так и не разобрался. Единственное, что он уяснил эти титулы передавались только одному наследнику, то есть общее число первых дворян не увеличивалось, а сокращалось со временем.

Он оторвался от планшета и взглянул на графиню. В спальне царил полусумрак, воздух наполняло тепло. Простыня сползла в сторону, обнажив её ноги и ягодицы. Смуглое тело среди волн синей шелковой ткани выглядело почти золотым. Ивор подумал о том, какое счастье что она вернулась к нему. Ведь до последнего момента он так и не мог решить, была ли их первая ночь случайной?

Затем размышления вывели Ивора на щекотливый вопрос, что его привлекает в графине? Она безусловно была красивой. Но он прекрасно знал, что простолюдинов аристократки прельщают и просто самим своим статусом. Во всяком случае статус прибавляет очарования женщинам из высшего света. Так сколько в его влечении к графине содержится этих стереотипов и социальных комплексов?

Он отмахнулся, словно перечеркивая последнюю мысль. Глупости. Ада Демир показала себя компетентным офицером. Она была умна, образована и красива, независимо от титула.

Ивор присел на кровать, желая поправить простыню, но не удержался и погладил ногу графини, затем передвинул руку выше. Она мяукнула и наверняка заурчала бы, точно котёнок, если бы люди умели производить подобные звуки. А затем согнув ногу в коленке ловко повалила Ивора на себя.

Все размышления о сексуальных обычаях аристократии вылетели у него из головы.

Глава вторая

Украсить сухое дерево бумажными цветами

На заседание военного кабинета Ивор явился отдохнувшим, словно отгулял двухнедельный отпуск. Оставаясь в плену приятных воспоминаний, большую часть докладов он слушал вполуха. Благо, всё, что хотел сказать, Ивор продумал давно. Ещё в гипере, возвращаясь с Майрхофена.

Проходило совещание на Корт роу, куда с «Нибелунга» сразу же перебросили все данные, полученные в Ледяном замке, а также передали всех пленных. Туда перебралась и королевская бабка Далия, собираясь всемерно помочь маркизу прихлопнуть негодяев. Увиденное в Ледяном замке поразило её до глубины души и герцогиня поклялась вести войну до конца.

Маркиз Горский хлеб свой кушал не зря и выжал из добытой информации всё, что смог.

— Во-первых нам удалось узнать имена так называемых командоров генерала Марбаса, — начал он доклад. — Того, кто командует всем повстанческим флотом зовут Даффи. Парня, что руководил атакой на Барти и скорее всего погиб в крейсере «Отмена» звали Кэйлин, а того, что руководит группой на Майрхофене, зовут Стини.

— Стини, Даффи, что за собачьи клички? — удивился принц. — У них есть полные имена, регалии, биографии?

— Полагаю, это кодовые имена. Псевдонимы. Генерал Марбас уделяет большое внимание конспирации.

— Кстати, на счёт генерала… — произнес принц.

— Да, — Горский просто лучился довольством. — Знаете ли вы, господа, что человек, который в своё время дал наводку на базу разбойников, внешне очень похож на нашего генерала Марбаса?

Маркиз сделал паузу и, обведя взглядом соратников, некоторое время наслаждался произведенным эффектом. Новость даже Ивора заставила отвлечься от сладостных воспоминаний.

— Этот тот самый граф, — продолжил маркиз. — Рудники которого якобы ограбили, а потом грабители прокололись с партией оксида скандия.

Маркиз шевельнул пальцем и на ближайшем экране возникло изображение. Это был уже знакомый всем Марбас, но одетый не в униформу, а в белую тройку, в какой любила расхаживать аристократия Новой Австралии. Образ явно вырезали из какого-то общего снимка, то ли приема, то ли встречи, во всяком случае генерал повернул голову в сторону и что-то говорил.

— Его настоящее имя Поль Дау, — продолжил маркиз. — Он граф, уроженец Новой Австралии. Учился на Надале, в Университете Новой Астурии на экономическом факультете. Там же потерял родителей и сам едва не погиб в катастрофе. Отсюда все его приметные шрамы. Затем он вернулся на родину и долгое время оставался замкнутым. Потом неожиданно почувствовал вкус к общественной жизни и сделал стремительную карьеру. Кроме высокой должности в корпусе королевской морской пехоты Гебо, он руководил Обществом содействия пенитенциарной системе…

Маркиз вновь сделал паузу.

— Содействия? — переспросил принц. — В чём оно заключалось?

— Это очень хороший вопрос, ваше высочество. У нас перераспределением заключенных между имениями занималась электронная биржа. На Новой Австралии это делали более традиционным путем — личными контактами и переговорами между владельцами имений. Поль Дау и его организация помогала в этом, пристраивая матерых уголовников к более твердым хозяевам.

— Ага, — кивнул принц.

Остальные тоже закивали. Но Ивор, будучи горожанином, лишь смутно догадывался, о чем собственно речь.

Аристократы, в зависимости от титула получали на отбывание срока до нескольких десятков заключенных. Однако не все из благородий могли сладить с матерыми рецидивистами. Особенно старики, вдовы или женщины, оставленные на хозяйстве служивыми людьми. Хороший приказчик конечно мог держать их в узде, но на все имения хороших приказчиков не напасешься, а ощущение постоянного риска не позволяло господам насладиться комфортом дворянской жизни. Кроме того, случалась и личная неприязнь, в общем поводов к перемещению находилось достаточно.

— Не тут ли спрятан источник вербовки бойцов для так называемой освободительной армии? — спросил Фроди.

— Бинго! — улыбнулся маркиз.

— Но зачем аристократу устраивать революцию? — удивился барон Лойтхард.

— Мы не знаем подробностей той катастрофы. Возможно к ней была причастна королевская семья, или кто-то из крупных землевладельцев. Таким образом это может быть, например, местью всему сословию.

— И что интересно, — заметил Маскариль. — Там же на Надале находится Плато, где проживают любимые нашим коммандером джур.

Ивор встрепенулся, открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя понял — Маскариль его дразнит. На корабле, тем более во время боя, королевский представитель вёл себя комплиментарно, являя пример смирения высокопоставленного вельможи и дворянина перед капитаном-простолюдином. Но за пределами корабля позволял себе иной раз отпускать в его адрес остроты.

— Надо бы поручить посольству в Новой Астурии поднять это дело перед местным правительством, — задумчиво произнёс Фроди.

— Это привлечет внимание, — возразил Горский. — Мне кажется лучше направить туда собственную агентуру.

— У вас есть кандидаты на подобную миссию, маркиз? — удивился принц.

— Да, ваше высочество, я начал подбирать людей под различные задачи в тот же день, когда согласился на ваше предложение. В том числе присматривался к выходцам из разных систем. Кроме того мы можем привлечь к работе частные сыскные агентства Новой Астурии. Это обойдется не так уж дорого, особенно если мы разделим наш Большой Интерес на множество мелких, незначительных и воспользуемся чужим флагом.

— Отлично, — принц выглядел довольным. — Действуйте, как сочтете удобным, маркиз.

— Итак, — продолжил тот. — Поскольку странная компании, что торговала ворованным скандием, называлась «Ресурсы Марбаса» и это же имя взял себе наш последователь Спартака, то мы можем с большой долей уверенности реконструировать ход событий. Очевидно, что названный генерал создал вымышленную пиратскую базу, сам украл у себя оксид скандия, а затем нарочно спалился, выставив его на торги. После чего сам же, но в другой своей ипостаси, подал идею провести показательную операцию четырех флотов, которые к тому времени уже заполнили его приспешники. И одним ударом покончил со всеми ними. За исключением нашего «Нибелунга».

— Вполне рабочая гипотеза, — согласился Маскариль. — А что до пиратов, то они могли быть отчасти настоящими, ведь нападения на шахтерские базы действительно имели место, а частью таким же вымыслом, как и захват злополучной партии оксида скандия.

— Вы полагаете у него могли быть сообщники среди дворян? — прищурился принц.

— Если есть один ренегат, почему не оказаться другим?

— И не только на Новой Австралии, — вставил слово барон Лойтхард. — Вспомните, ведь кто-то предупредил эскадру врага о том, в каком убежище находился принц.

— Барон Эрик Вальх, — произнес Ивор, скорее размышляя вслух, чем утверждая определенно.

— Что с ним не так? — заинтересовался маркиз.

— Его семья владеет шахтами на астероидах Своры и кажется одну из них когда-то давно грабили разбойники, — пояснил мысль Ивор. — И барон точно был в курсе, в каком убежище спрятали принца.

Прямые и публичные обвинения дворян в королевстве Райдо не одобрялись. Между собой светлости и сиятельства вели подковерную борьбу, и если у кого-то имелся компромат, то милости просим к барону Лойтхарду! Но никаких обвинений до окончания расследования и, боги упаси, никаких публикаций.

В данном случае, правда, публичность была условной, заседание всё же считалось тайным.

— У него имелся доступ к связи на борту? — поинтересовался маркиз.

— Прямого не имелось, — признал Ивор. — за связь отвечал шевалье Дастис из дворцового узла.

— Барон саботировал приказы? — задал следующий вопрос маркиз.

— Нет, я бы так не сказал, — покачал головой Ивор.

— Не обижайтесь, мой друг, но мне кажется тут вы предвзяты, — сказал Маскариль. — Барон Вальх кичится своим происхождением, высокомерен и отчасти глуп, но он вовсе не враг королевской фамилии и вообще монархии.

— Я всё же проверю его, — пообещал маркиз. — Это никогда не бывает лишним.

— Ваша очередь, коммандер, — сказал Фроди, кажется немного раздраженный тем, что Гарру позволил себе обвинить дворянина. — Что с «Нибелунгом»?

Ивор быстро сделал доклад. Маркиз Горский, принц, адмирал Реймонд, министры — всё руководство излучало довольство от результатов набега. Ивор, однако, оптимизма не испытывал. Кораблю в который раз повезло. Если бы вражеский эсминец выбил на несколько панелей контура больше, они бы не смогли уйти в гипер и остались бы в системе Майрхофена навсегда. Всё это при вдумчивом рассмотрении выглядело, как отсрочка.

— Как рейдер «Нибелунг» исчерпал возможности, — подвёл итог Ивор. — Мы лишились всех штурмовых ботов, а также утратили элемент внезапности.

— К счастью у нас есть добрая весть, — сказал принц. — Пока вы там охотились за сокровищами королей Хагалаз, в систему прибыл «Меркурий» с запчастями и боеприпасами. Теперь мы сможем быстро восстановить рейдер и пополнить его арсеналы.

— Это всё паллиатив, — произнес Ивор.

— А что же вы хотите, Гарру? — удивился принц.

— Нам нужен флот, — объявил Ивор. — В первый раз мы победили, потому что повстанцы не ожидали сопротивления. Во второй раз нам улыбнулась удача, потому что повстанцы не ожидали нападения. Теперь они будут ждать и то и другое. И одному «Нибелунгу» с ними не справиться. В качестве ударного корабля от него будет мало пользы, ведь он проигрывает по огневой мощи даже эсминцу. А сколько этих эсминцев у врага? Дюжина? А сколько крейсеров?

— Где же нам взять флот? — развел принц руками. — Я бы рад вытащить из кармана пару крейсеров, но их нет.

— А если мы поставим на подходящие астероиды в Своре орудия и торпедные пусковые, со всеми системами целеуказания? — предложил Дейч. — На Алабае, например? Он ещё несколько лет будет в удобной позиции относительно вражеского вектора входа в систему. На «Меркурии» прибыли сегменты ускорителя, магнитные катушки. Они предназначены для ремонта, но собрать из них целое орудие не вопрос, как я понимаю.

Участники совещания посмотрели на схему системы Нафанаила. Дейч выделил астероидный пояс под названием Свора и указал на Алабай.

На этом крупном астероиде располагалась резервная база флота. Когда-то там останавливались патрульные корветы для заправки ремонта и отдыха экипажа. Инфраструктура позволяла разместить довольно много людей, но вот установка вооружений, не считая пары оборонительных автоматических пушек, планом не предусматривалась.

— Орудия, предназначенные для кораблей, плохо подходят для монтажа на астероидах, — заметил адмирал. — К тому же для точной стрельбы придется остановить вращение, а это значит придется перестраивать всю систему жизнеобеспечения.

— Значит надо найти подходящие необитаемые астероиды, — предложил Дейч.

— В принципе идея неплоха, — согласился адмирал Реймонд. — Молодец, сынок! Кроме того, мы можем покрыть систему сетью сенсоров. Это даст нам определенное преимущество в случае нового вторжения клингонов.

— Клингоны — вымышленная раса, адмирал, — улыбнулся принц.

— Правда, а с кем же мы воюем?

— С восставшими рабами, — сказал Маскариль. — Которые отобрали все наши корабли.

— Какие сенсоры есть в нашем распоряжении? — вернулся к теме Ивор.

— Увы только простейшие, в основном гражданского образца, — сказал Дейч. — Но подойдут и они, если их будет много. Я бы сделал ставку на детекторы, настроенные на частицы довольно узкого диапазона энергий, который соответствует эмиссии маршевых двигателей. Можно добавить инфракрасные детекторы и пассивные сенсоры радиоволн. Базы данных по сигнатурам у нас есть. Таким сенсорным полям потребуются мощные передатчики, но, думаю, можно будет обойтись существующими ретрансляторами на астероидах.

— Я бы всё же настаивал на флоте, — возразил Ивор. — Сенсоры повысят наши возможности, но флот ими не одолеть. А делая ставку на стационарные установки, мы тем самым передаём инициативу в руки противника. Он нарвется на такую засаду один раз, а во второй раз предпримет обходной маневр. А то и вовсе узнает о наших приготовлениях от агентуры. Подойдет с другого вектора. Со стороны Скромника, или от Ворчуна. А может зайти и вовсе с неожиданной стороны, лично я бы зашел от карлика 739. Никаких ресурсов не хватит перекрыть все подходы.

— Пришли к тому, с чего начали, — вздохнул принц. — Нам негде взять ударные корабли. И вы сами утверждаете, что «Нибелунг» здесь не помощник. И у нас нет времени.

— Мы можем отправить кого-нибудь на Иджис, — предложил барон. — Там нанимают не только солдат. Можно нанять целый корабль. А где корабль, там и эскадра.

— Это не ближний путь, — сказал адмирал. — Год с лишним только на дорогу туда и обратно. А сколько займут переговоры, поиск нужных людей? Крейсера же не висят там на орбите в ожидании клиента?

— Зато это будут готовые единицы с готовыми экипажами, — возразил барон.

— А если купить где-то неподалеку? — склонил голову принц. — В Кубышке найдутся средства на покупку нескольких кораблей.

— Вопрос ещё и в том, что покупать? — заметил адмирал Реймонд.

— В смысле?

— Если мы собираемся отвоевывать у клингонов три королевства, то нам нужны десантные корабли с морской пехотой и силами прикрытия — эсминцами и фрегатами. А также корабли снабжения, танкеры и прочее. Если же мы собираемся только оборонять домашнюю систему, то нам скорее понадобятся тяжелые крейсера для обороны ближних подступов и корветы для патрулирования.

— Думаю для начала нам надо обеспечить тылы, — пожал принц плечами. — Закупим пару стареньких крейсеров и пару эсминцев. С запчастями и боеприпасами. На это должно с лихвой хватить средств.

— Но вы должны понимать, что это дело не быстрое, — сказал Ивор.

— Год как минимум.

— Больше, — поправил маркиз. — Потому что слухи о войне наверняка заставят правительства ближайших миров остановить распродажу флотского имущества. После вероломного захвата трёх королевств, как бы это не представили медиа, каждый правитель невольно примерит одежду смертника на себя. Вряд ли мы найдем что-то ближе, чем в центральных мирах. И даже если нам улыбнется удача и в ближайших системах найдутся доступные корабли, сколько времени уйдёт, чтобы перегнать их сюда, укомплектовать, испытать, обучить экипаж?

— А флот нужен прямо сейчас, — сказал Ивор. — Рейд на Майрхофен наверняка сбил противника с толку, но надолго ли?

— Значит мы возвращаемся к стационарным орудиям, — вздохнул принц.

— Думаю, есть и другое решение, — осторожно сказал Ивор.

— Что вы предлагаете, Гарру? — спросил принц.

— Это пока только идея, — сказал он. — Мы можем снарядить вспомогательные крейсера. В качестве временной меры.

— Вспомогательные? — не понял принц. — Что это значит?

— Это значит что мы возьмем торговца и поставим на него пушку или хотя бы пусковые для торпед, оснастим кое-какой связью, сенсорами, системой ближней обороны. Вот и всё. Настоящего боя один на один с военным кораблем он не выдержит, поэтому и называется вспомогательным.

— Каперы? — нахмурился генерал Гоже. — Хотите предложить частным лицам пощипать противника?

— Нет. Мы вооружим торговые корабли, но пусть они будут на королевской службе. Тем более советник Дейч утверждал, что запасных узлов хватит, чтобы собрать орудия и пусковые для торпед. А «Нибелунг» с его военной системой радиотехнической разведки и связью военного образца, мог бы выступить лидером такой эскадры, давая целеуказание, координируя действия. Можем совершить огневой налет на какую-нибудь систему или устроить саботаж на коммуникациях. А когда нужно, усилим ими системную оборону.

— Метите в командоры, Гарру? — адмирал Реймонд засмеялся. — Ваше величество, вам придется придумать для него новое звание флайт-командора.

— Высочество, граф, — поправил Фроди. — Будь я величеством, Гарру стал бы командором без всякого флайта.

Адмирал нахмурился и принялся отстукивать пальцами марш. Принц поочередно заглянул в глаза каждому из участников собрания и качнул головой, словно увидел одобрение ещё не произнесенному решению.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть адмирал, маркиз и торговая комиссия МИД начнут искать подходящие вымпелы, где только смогут. Вы, Дейч, займитесь проектом системной обороны, а вы, коммандер, пока «Нибелунг» на ремонте, возьмите на себя проект этих ваших каперов. Но только никаких конфискаций. Ищите посудины, которые хозяева согласны продать.

— Я помогу, — сказал Маскариль.

— Берите в помощники кого захотите, но через неделю представьте нам конкретные соображения, — принц ударил кулаком по столешнице. — Чёрт! Мы не всё равно не успеем. Снаряжение что кораблей, что астероидов дело долгое.

— Есть древняя китайская стратагема, ваше высочество, — заметил Ивор. — За номером двадцать девять из тридцати шести, если не ошибаюсь. Звучит она примерно так: «Украсить сухое дерево бумажными цветами».

— Китайцы великие любители напустить тумана, — проворчал принц. — Что сие означает?

— В нашем случае создать видимость флота.

— Но разве не этим вы собирались заняться? — спросил адмирал. — Эти ваши вспомогательные крейсеры и есть бумажные цветы.

— Не совсем. Я предлагаю пустить слух, что у нас есть настоящие боевые корабли. Набор людей на вспомогательные крейсера только придаст слуху правдоподобия. А подробности никому за пределами этой комнаты знать не обязательно.

— Отличная идея, Гарру! — одобрил маркиз. — Я сегодня же этим займусь. В смысле слухами.

— Что ж, работайте, — сказал принц. — И, Гарру, постарайтесь поскорее заменить ваши бумажные цветы не столь бумажными.

Глава третья

Марк Лициний Красс

По Миладе действительно поползли слухи один другого оптимистичнее. Говорили, что в систему прибыли крейсера королевства Йера; будто они смогли избежать гибели в том нелепом сражении; что их команды устали и нуждаются в пополнении, почему корабли и держат подальше от Барти, опасаясь массового дезертирства.

Другие слухи утверждали, что прибыли наемники с Иджиса. И на берег их не отпускают по причине чрезвычайного буйства. Что дай только этому зверью волю, они начнут устраивать драки в каждом кабаке, задирать прохожих, и вообще камня на камне от Милады не оставят.

Медиа пытались найти в слухах рациональное зерно, но тем самым только плодили версии. А дворец хранил гордое молчание, прикрываясь интересами короны и военной тайной.

— Прелестно, — сказал Маскариль, выслушав за завтраком очередную историю. — Где вы берете ваши китайские мудрости, Гарру?

— Есть такая книга «Китайская военная философия в приложении к космическим битвам». Она была популярной лет двести назад. Теперь даже цифровые копии исчезли из большинства собраний. Знаете, все эти перекодировки, смена железа, обновления программ…

— Да, это опустошает архивы не хуже древних пожаров, пожирающих бумажные документы.

— Тем не менее одна из версий на финском языке уцелела. Она хранится в военном училище на Китаками. И там книгу перевели на несколько других языков. Ещё только поступая на службу, я делал запрос и получил копию на английском. Конечно, из-за каскада переводов какие-то понятия могли видоизмениться, тем более, что и китайские источники существовали во множестве вариантов, тем не менее основные идеи остались неизменны.

— На Надале нам рассказывали только о Сунь Цзы.

— Сунь Цзы наиболее известный и цитируемый, но далеко не единственный собиратель военных мудростей.

— Но ведь в его времена даже самолетов ещё не придумали, — заметил Маскариль. — Воевали главным образом мечами и копьями.

— Суть стратегии как раз в том, что она работает независимо от среды и инструментов. Конечно со своими нюансами. Что море, что суша, что воздух, что космос в принципе будут подчинятся тем же правилам.

* * *

Под прикрытием слухов и версий, они взялись за разработку проекта. Инженера Джонсона пришлось вызвать с орбиты. Кроме него Ивор пригласил в команду графиню Демир, шефмастера Мэтта Гарднера и друга детства Раджа. А Маскариль напросился сам ещё во время совещания у принца.

Они собрались в королевском информатории на острове Мидуэй. В гигантском по меркам Милады хранилище информации помимо прочих материалов, хранились разнообразные сведения о кораблях и их владельцах. Здание информатория имело несколько подходящих комнат для совещаний, одну из них, декорированную древними письменами на стенах, хранитель предоставил флотским.

— Если грубо, нам нужно подобрать посудину, которую удобнее всего превратить в некоторое подобие военного корабля, — поставил задачу Ивор. — Без фанатизма. Понятно, что это будет суррогат, но имеем то, что имеем. А именно кучу запасных узлов к военным системам, и ни одного корпуса.

— Какого типа корабль мы хотим получить? — спросил Джонсон.

— В перспективе нам будет нужен танкер, транспорт, корабль снабжения. Но сейчас главное нарастить огневую мощь. Думаю что-то типа эсминца.

— Основная проблема будет с людьми, — заметил Гарднер. — Мы едва укомплектовали специалистами «Нибелунг». На ещё несколько кораблей в Миладе просто не хватит компетентных кадров.

— Верно, — согласился Ивор. — Но давайте решать проблемы по мере поступления.

Он вывел на большой экран подборку данных по судам различного назначения. Здесь были списки сделок по приобретению, фрахту, отдельный список УМПТСК с перечислением всех находящихся на орбите иностранных судов, а также тех, что находились на консервации или в ремонте. В основном среди действующих единиц числились иноземные торговцы. Конфисковать их без серьезных последствий королевство не могло.

— Принц категорически против конфискаций, — предупредил Маскариль. — Не хватало нам ещё настроить против себя половину Галактики. Разве только выкупить. Но это не слишком надежный вариант.

Идею обсудили так и эдак и отвергли. Грузовые корабли плохо подходили для перестройки во вспомогательные крейсера. Их системы жизнеобеспечения проектировали с расчётом на маленький экипаж, они несли единственный маршевый двигатель, обладали низкими энергетическими возможностями (грузовику не нужно снабжать энергией орудия, лазеры, системы РЭБ и прочие военные устройства).

— Практически это пустая скорлупа вокруг единственной трубы маршевого двигателя с небольшой жилой зоной и реактором в носовой части, — подвел итог Мэтт Гарднер. — И она рассчитана на ускорение в половину g или чуть больше.

— Да, корпус у него слабенький, — согласился Джонсон. — Потребует как минимум усиления шпангоутов. А ещё возведения дополнительных внутренних отсеков, прокладки коммуникаций… а куда ставить системы ПРО, радары, дополнительные радиаторы? Придется переделывать весь корпус. Мы потянем, конечно, но времени уйдет уйма…

— Есть несколько скоростных торговых судов, — сказал Маскариль, выделив на проекции указкой группу позиций. — Насколько понимаю, они возят сюда предметы роскоши и экономить каждый килограмм топлива им не нужно. Прибыль легко покрывает расходы, а скорость является конкурентным преимуществом.

— Хороший вариант, — одобрил Ивор. — Большая часть указанных проблем сохраняется и у быстроходных купцов, но во всяком случае переделывать надо меньше. И ускорение подходящее, пусть и без форсажа.

— Много в такой не впихнешь, — покачал головой Джонсон. — И запас прочности невелик. Уж если брать что-то похожее, то пассажирский лайнер или яхту. Там всё с хорошим запасом построено. И система жизнеобеспечения рассчитана на целю толпу.

— Пассажирских судов у нас фактически нет, — сказал Радж, выведя на экран соответствующий список. — А яхты частью отправились на войну, где и погибли вместе со всем обозом, а частью удрали в центральные миры, когда запахло жаренным.

При упоминании о гибели целой флотилии яхт графиня вздрогнула, но ничего не сказала.

Действительно, напротив большинства яхт в списке стоял статус или «погибла» или «пропала без вести», или «отбыла в дальний рейс». Значительное количество аристократов отправилось в центральные миры ещё до войны, никто из них до сих пор не вернулся, зато к ним добавились беглецы. На их скорое возвращение рассчитывать не приходилось. Лишь несколько яхт находились на орбите.

— Это старье, — махнула рукой графиня Демир. — Они годны только на слом.

— Я бы не взялся их ремонтировать, — подтвердил Джонсон, мельком просмотрев данные о техническом состоянии. — Разве что снять некоторые узлы. Там неплохие навигационные радары и лазеры маршевых двигателей.

— Возьмем на заметку, — кивнул Ивор.

Джонсон принялся составлять на боковом экране список доступных узлов. Тем временем остальные пытались найти хоть что-то среди корпусов.

— А что это у нас тут? — пробормотал Ивор под нос. — Тоннаж вроде бы подходящий. Компания считается транснациональной, но фактически местная. Перевозка заключенных — хороший бизнес. Можно сказать ключевой.

Остальные отвлеклись от своих дел и посмотрели на него.

— Вот, — сказал Ивор громче. — Четыре королевства владеют транснациональной компанией Prisoners Travel по доставке и отбыванию заключенных.

— Это известный факт, — сказал Маскариль.

— Она ведь на четверть принадлежит правящей династии? — уточнил Ивор. — А три других четверти принадлежали королевским фамилиям соседей, которые теперь вне игры.

— Это так, — согласился Маскариль.

— Ну вот. Значит никаких проблем с отчуждением собственности. А корпорация имеет флот в шесть десятков тюремных или, как они ещё называются, полицейских кораблей класса «Мамертинум». Что такое Мамертинум?

Маскариль заглянул в наладонный компьютер и связался с поисковой системой информатория.

— Так называлась тюрьма в Древнем Риме, — сказал он. — Логичное название для тюремного класса.

Корпорация PrisonersTravel получала четверть всей суммы от контрактов по содержанию и перевозке заключенных. Столько же, сколько все королевские дома вместе взятые. Располагая такими средствами она могла позволить себе содержать планетарную инфраструктуру, включая коптеры и пересыльные пункты, а также огромный флот.

Ивор вывел на экран спецификацию. Это были корабли созданные по уникальному проекту четырех королевств — единственное, наверное, техническое достижение Северной Дуги за всю недолгую историю. Проект стал известен далеко за пределами окраинных миров и даже пользовалось популярностью у других компаний, что промышляли перевозкой «спецконтингента». Разрабатывали проект с учетом огромного опыта пенитенциарной службы, которым обладали королевства. Строили корабли, конечно, на верфях более развитых планет, но четыре королевства получали даже небольшие роялти, когда корпуса покупали на стороне.

— Это очень хороший вариант, — сказал инженер Джонсон. — Корабли гражданские, но у них есть системы защиты на случай бунта или попытки освобождения заключенных, резервирование систем жизнеобеспечения, усиленные переборки. Так что они вполне годятся в качестве вспомогательных крейсеров. Сколько их доступно?

— Шесть сейчас находятся на орбите, — сообщил Гарднер, вытащив из баз данных свежий отчет корпорацииPrisoners Travel. — Из них два проходят профилактику на станции Янсена. Остальные в рейсе в центральных мирах, некоторые предположительно захвачены повстанцами в других системах Северной Дуги. Но точных данных по ним нет. Флот работал как единое целое, почему корабли не привязывали к определенной планете, а часто перебрасывали на другое направление.

— Я свяжусь с министром юстиции и местной дирекцией корпорации, выясню, в каком сейчас статусе сама компания и её флот, — сказал Маскариль и вышел даже не получив одобрения.

Пока королевский шут узнавал информацию из первых рук, Джонсон вывел подробную схему корабля на проекцию и оставшиеся пятеро с большим интересом рассматривали устройство. С каждой изученной деталью проект нравился им все больше и больше.

Тюремные корабли, с одной стороны, походили на пассажирские. Значительная часть объема отводилась под размещение людей и их обслуживание, мощная система жизнеобеспечения выдерживала большие нагрузки — полторы тысячи человек дышали, пили ели, потели и избавлялись от отходов жизнедеятельности. Немаловажно, что авторские права на проект принадлежали королевствам, а подробная документация имелась в наличии, что сильно упрощало модернизацию. Преимущество заключалось и в том, что корабли этого типа не только имели превосходную сервисную базу в обитаемых мирах Северной Дуги (в частности на орбите Барти обслуживанием занималась ремонтная станция Янсена), но располагали комплектами запчастей и расходных материалов даже на небольших заправочных станциях. Зеки считались королевским бизнесом и его обеспечивали по первому разряду.

К недостаткам можно было отнести меньший чем у боевых краблей запас топлива, слабую электронику, которая сводилась к обеспечению коммерческой связи и навигации. Меньше имелось на борту накопителей энергии, слабее энергетический реактор, а единственный маршевый двигатель располагался по оси симметрии и не предусматривал форсированного режима работы. Корпус был немного короче эсминца, но не имел массивных носового и кормового баков. Подобно пассажирским лайнерам, всё топливо располагалось вдоль бортов, обеспечивая дополнительную радиационную защиту.

С другой стороны, корабль все же был полицейским, а значит предусматривал повышенные меры безопасности, в том числе на тот случай, если арестантов попытаются отбить. На них имелось несколько автоматических пушек ближнего радиуса действия. На случай бунта имелись пулеметные турели в продольных коридорах и модули с полицейским успокаивающим газом, а вентиляционная система жилых и служебных отсеков была изолирована от отсеков с заключенными.

— Отличный корабль, — сказала графиня. — Первая проблема в том, что мы не сможем поставить на него орудийный блок, так как в осевом канале расположен маршевый двигатель. И башню некуда впихнуть. Кругом стационарные панели контура и баки с горючим. С периферией вообще будет сложно.

— А если поставить орудие не по центру? — предложил инженер Радж.

— Тогда при каждом выстреле отдача будет разворачивать судно, — ответил Джонсон. — Придется компенсировать маневровыми двигателями, а это такой расход что через каждые несколько выстрелов придется искать заправку.

Боевые корабли имели по три идущих через весь корпус канала, удерживающих плазму. Впрыском холодного метанола или воды в дюзы можно было регулировать мощность каждого и менять вектор, а также компенсировать отдачу от стрельбы орудий башни. Впрыск же использовали для форсированного режима работы.

— На корабле шесть осевых симметричных коридоров, — сказал Ивор. — Мы поставим три отдельных орудия, а не единым блоком, как на боевых кораблях. Это потребует более сложной системы охлаждения, но… должно сработать.

— Три? — переспросил Дейч.

— Да займем под них первую третью и пятую линию. С небольшим экипажем столько проходов не нужно. И вуаля. Конечно орудиям придется стрелять одновременно и нужно будет как-то синхронизировать залп. Но зато отдача будет осевой.

— И очень мощной.

— Ну и пусть.

На эсминцах и крейсерах осевой блок орудий монтировали таким образом, чтобы он мог стрелять как вперед так и назад. Электромагнитам было все равно по какому направлению разгонять снаряд, подающее снаряды устройство на осевом блоке было небольшим и могло обслуживать все стволы. Но Ивор предложил, разнести стволы и монтировать придется по одному, а значит на каждый ствол ставить свою пару зарядных устройств и пару генераторов гиперполя.

С другой стороны, на полицейском корабле вся носовая часть была заполнена навигационной аппаратурой, реакторами и если осевой блок можно было бы втиснуть, то три отдельных орудия просто разрывали пространство. Следовало или подвинуть энергетический реактор или снять все носовые радары и ослепнуть. Кроме того, это потребует переноса силовых конструкций чего инженеры пытались всячески избегать.

— Мы не будем выводить орудия вперед, — решил Ивор. — Пусть стреляют только назад. Все равно чаще всего орудия используют при стрельбе за корму во время торможения или разгона. В крайнем случае корабль можно развернуть. Заодно сэкономим на зарядных устройствах и генераторах.

Инженер Джонсон уважительно посмотрел на Ивора. Во флоте было мало толковых офицеров, которые одинаково разбирались в тактике и конструктивных особенностях.

— Хорошая идея, кэп, — сказал он. — А энергия? На три одновременных выстрела нам потребуется огромное количество накопителей.

— Разместим их в этих отсеках, — показал Радж на схеме. — Арестантов возить не требуется.

— Все равно места не хватит.

— Используем накопители генератора поля, — предложила графиня Демир.

— И ему придется ждать перезарядки чтобы уйти в гипер?

— Идеальных решений не бывает, — пожала она плечами. — Это вспомогательный крейсер, в конце концов, а не настоящий боевой корабль.

— А торпеды? — спросил шефмастер Гарднер. — Мы не можем убрать много секций внешней обшивки и шпангоутов, это потребует перестройки всей конструкции. Три орудия займут слишком много места. Десяток пусковых пожалуй можно воткнуть в носовом отсеке. За счет одного из топливных баков. В кормовом места чуть больше. Допустим ещё дюжина.

— Нет. Топливные баки лучше не трогать, — сказал Ивор. — Военному кораблю его требуется больше.

Боевой корабль мог работать на собственном запасе топлива сто двадцать часов с ускорением в один g. Грузовой только пятьдесят часов, а пассажирский как и тюремный обычно сто.

— Мы можем демонтировать несколько тюремных блоков, — не очень уверенно предложил Джонсон. — И поставим на их место танки с горючим. Это увеличит запас топлива вдвое. Но… потребует существенной переделки.

— Не нужно. Давайте распределим торпедные пусковые по всему кораблю, — предложил Радж. — Скажем через каждые три спасательные капсулы вместо четвертой. Это не слишком нарушит прочность?

— Думаю, это возможно, — согласился Джонсон.

Ивор поморщился. Нагромождение механизмов, куча оговорок об их работоспособности, ему не нравились. С другой стороны, вспомогательным крейсерам не нужен большой арсенал. Они либо выстрелят и сбегут, либо погибнут.

Он подумал о ещё одной проблеме касающейся уже не техники, а экипажа. По существующим правилам хотя бы один офицер должен находиться на каждом боевом посту. А как офицер станет управлять подразделением, если торпедные установки будут рассредоточены по всему кораблю? Допустим при работающей связи это можно устроить, а если связь вырубит? К тому же и специалистов не хватало. Команда торпедной секции «Нибелунга» при руководстве Вальха не показала особенных успехов, а теперь её придется распределить на несколько кораблей.

Обсуждение продолжалось. Мозговой штурм понемногу очерчивал новый проект. То один, то другой вопрос решались или, во всяком случае, становились не столь критичными.

Одной из главных проблем переделки гражданских судов во вспомогательные крейсеры являлись наглухо закрепленные панели контура поля. На военных кораблях они убирались в специальные ниши с двумя целями: защитить сами панели от повреждения во время боя и одновременно освободить место для развертывания других систем — спонсонов, орудийных башен, антенн, сенсоров, радаров, лазеров, люков и шлюзов, а также защитных панелей с абляционным покрытием. Конструкция же коммерческого судна обычно предусматривала подвижные панели только на небольшой части обшивки. На носу, где они закрывали навигационный радар, в корме, где панели центральной части расходились лепестками, открывая дюзу маршевого двигателя, а также в нескольких мест на бортах, где скрывались маневровые двигатели антенна связи и причальный узел. Даже спасательные капсулы находились за капитальной обшивкой, которая просто отстреливалась пиропатронами при эвакуации, когда целостность корпуса уже не имела значения.

Смонтировать выдвижные панели на месте стационарных было задачей не тривиальной.

— Вот что мы сделаем, — сказал инженер Джонсон. — Мы не станем убирать панели в ниши, а будем открывать их наружу подобно створкам грузовых люков. Это создаст неудобства и не защитит их от вражеского огня, но осуществить будет проще.

Флотмастер Гарднер тоже подал неплохую идею.

— Помните, мы использовали торпеды в качестве двигателей для десантных ботов, сэр? От них должны были остаться какие-то узлы.

— Так и есть, — сказал инженер. — Мы уже использовали преобразователи и модуляторы для генератора поля. Двигатели для ботов. Осталась система связи, боеголовки… хотите получить расщепляющиеся материалы?

— Радары! — гордо заявил флотмастер. — Радары тоже можно использовать, я имею в виду на вспомогательных крейсерах. Не то, чтобы это решило все проблемы, но мы хотя бы сможем обеспечить целеуказание для орудий. А если завязать их в сеть, то можно получить апертурный синтез.

* * *

Маскариль быстрым шагом вошел в комнату, придерживая рукой гарнитуру. Он продолжал на ходу разговор с невидимым собеседником.

— Да, ваше высочество. Нет. Думаю понемногу к нам слетятся те корабли, что предназначались другим королевствам. И проблем для компании не будет. Хорошо. Четыре. Четыре это лучше чем ничего.

Участники импровизированное конструкторское бюро затаили дыхание, пытаясь уловить в словах Маскарилия полезную информацию. В какой-то момент он прикрыл ладонью микрофон и спросил:

— Сколько времени уйдёт на вооружение полицейских кораблей?

— Месяца два, если у нас хватит квалифицированных работников, — ответил Джонсон. — Но частичную боеспособность они получат почти сразу. Орудия мы можем смонтировать быстро, а вот монтаж пусковых и всего остального зависит от того, как пойдет дело.

Переговоры Маскариля с принцем и кем-то еще на той же линии продолжались довольно долго.

— Уф! — сказал, наконец, он, отключил связь и плюхнулся в кресло. — Итак, друзья мои, мне пришлось лично слетать в офис компании, несколько раз переговорить с принцем, министром юстиции, который курирует все дела, связанные с содержанием и перевозкой заключенных. Поскольку с получением корпусов возникла небольшая проблема.

— Какого рода? — поинтересовался Ивор.

— Зеки, — Маскариль поднял указательный палец. — Каждый год на нашу планету прибывает почти тридцать тысяч новых заключенных. Но главная беда, что примерно столько же, отсидев свой срок, должны покинуть её. И как оказалось, мы не можем задерживать их дольше определенного времени. Но и прямо на Барти освобождать такую толпу не можем себе позволить. Идеальный вариант — вернуть в тот мир, откуда привезли. А возить приходилось издалека — наши клиенты довольно богатые миры, и все они расположены ближе к центру Ойкумены.

Маскариль налил себе в стакан воды из графина и выдохнул.

— Убеждать принца долго не пришлось, — продолжил он. — А под нажимом принца министр юстиции сдался. Он согласился передать флоту два корабля прямо сейчас. «Маршалси» и «Алькатрас». Они проходят обслуживание на верфях Янсена. Так что можем начать перестройку прямо там. Ещё два компания сможет передать в ближайшую неделю. Они уже вылетели с Надаля и будут в нашем распоряжении, как только выгрузят новую партию заключенных. А в будущем мы сможем рассчитывать на треть от всего флота компании. Тем более, что для трех других королевств перевозки зеков утратили актуальность. Вопрос лишь в том, как много полицейских кораблей удастся выдернуть на Барти.

— Кстати, что на счет специалистов их команд? — спросил Ивор. — Они могли бы нам пригодиться.

— Все они работают на корпорацию, — сказал Маскариль. — И не обязаны нам военной службой. В основном они даже не наши подданные.

— На флоте полно иностранцев среди нижних чинов, — сказал Гарднер. — Может быть и на полицейских кораблях найдутся желающие?

— Против добровольцев никто возражать не станет, — согласился Маскариль. — Но главного мы добились. Проект Марк Лициний Красс получает зеленый свет и полное финансирование короны.

— Марк Лициний Красс? — переспросил Ивор. — Кто это и чем знаменит?

— Он надрал задницу Спартаку!

Глава четвертая

Биты и шпаги

Короли-основатели выбрали кубб в качестве национальной игры четырех королевств исключительно из-за его второго названия — шахматы викингов. Однако в отличие от того же культа Форн Сидр игра в кубб отлично прижилась на новой почве. Городским старикам она заменила пентак — поле имелось в каждом сквере или дворе Милады, имелась на Барти и профессиональная лига, в которой играл погибший Матео, а благородному сословию и буржуазии шахматы викингов заменили гольф. Небольшое поле (пять на восемь метров), а также возможность игроков свободно по нему передвигаться, давали возможность и соперникам и товарищам по команде вести неспешные разговоры.

При дворце имелась своя площадка. Поскольку разговоры за игрой здесь часто содержали государственные секреты, поле окружал непроницаемый для прослушивающих приборов барьер — многослойная воздушная завеса, уходящая на несколько десятков метров ввысь и заметная со стороны лишь по небольшим искажениям отраженного света. Разная скорость потоков и турбулентность полностью переформатировали звуковую волну, не создавая при этом вторичной вибрации, подобно стеклу.

Четверо игроков собрались обсуждать именно секреты. Если королевством теперь фактически управлял военный кабинет, то собравшиеся на поле считались Ближним кругом, предвосхищающим решения военного кабинета. Принц Фроди и барон Лойтхард играли за одну строну, Маскариль и маркиз Горский за другую.

Ситуация, что побудила их собраться, выглядела серьезной. К хорошим новостям относилось прибытие неделю назад двух тюремных кораблей с заключенными — «Бастилии» и «Миллбанка», а следом коммерческого судна «Кассандра» с запчастями и боеприпасами, закупленными на Надале. Это позволяло Гарру снарядить уже четыре вспомогательных крейсера, будь у него достаточно специалистов. С другой стороны, использовать все комплектующие без остатка тоже было неразумно. Следовало оставить часть для ремонта и про запас.

Плохая новость заключалась в том, что эти поставки могли стать последними. Шкипер «Кассандры» заявил, что вместе с ним посольство на Надале отправило ещё два скоростных грузовых судна — «Артур» и «Наутилус», причем сам он задержался из-за плохого самочувствия первого помощника и ушёл в рейс на сутки позже. И только на Барти узнал, что оба судна так и не прибыли.

Это прозвучало для всех первым тревожным звоночком. Вскоре оказалось, что торговцев вообще стало прибывать куда меньше, чем раньше. Адмиралтейство и советник Дейч забили тревогу. Маркиз Горский сложил два и два и пришел к выводу, что два других судна с припасами были перехвачены генералом Марбасом.

Это теперь и предстояло обсудить Ближнему кругу.

Маскариль сделал последний бросок и выбил пешку.

— Возможно не всё так плохо, — предположил он. — Мы сами запретили покидать систему торговцам, слухи об этом разошлись. Мы уведомили посольства, как отвечать на запросы торговых компаний. Так что ничего удивительно, что к нам перестали летать. Никто не хочет посылать корабли, чтобы они торчали на нашей орбите. К тому же летать через зону военных действий рискованно.

— Это было бы логично, касайся дело только иностранных кораблей, — возразил маркиз, делая первый бросок. — Но я проверил и оказалось, что на Барти не возвращаются в срок и некоторые суда наших компаний. А им простаивать на чужбине нет никакого смысла. Выйдет куда дороже.

— Значит их задерживают на подходе, — решил барон. — Очевидным решением помешать нам восстановить флот будет перерезать пути снабжения. Да и простое нарушение торговли ударит по экономике.

Принц с бароном вбросили сбитые пешки на поле соперника, а Маскариль с Горским поставили их вертикально.

— Неплохо для начала, — сказал маркиз.

— Министр Левин на последнем совещании, которое вы, ваше высочество, изволили пропустить… — начал Маскариль, но его дыхание сбилось. — Кхе-кхе… Так вот министр предупреждал, что запасов на складах торговых компаний хватит от силы на год, потом цены взлетят до небес.

— О боги! — принц воздел руки. — И как мы в такой ситуации сможем продолжать пенитенциарный бизнес?

— Верно, — согласился Маскариль. — Министр Хэген на том же, пропущенном вашим высочеством совещании, высказал обеспокоенность как раз этим моментом. Он заявил, что отнюдь не гарантирует продолжение контрактов по содержанию заключенных, если мы не примем вовремя следующую партию.

— Перестань укорять меня в каждой фразе, — разозлился Фроди. — Я пропустил встречу по важной причине.

Он сделал бросок, потом еще один. Каждым выбивал по пешке.

— Бросайте барон, — сказал принц.

— Нужно отправить разведку, — предложил маркиз. — посмотреть, есть ли пикеты в системах, а если есть, то в каких?

— Но где нам взять разведку? Это дело как раз для рейдера, но он у нас один!

— Теперь у нас есть агентура. Мы поработали с экипажами иностранных судов и склонили многих из них к сотрудничеству.

Маркиз Горский и правда развил в последние дни бурную деятельность. Одной из задач поставленных перед его службой, стал поиск утечки информации и выявление вражеской агентуры, что в принципе относилось к ведению контрразведки, если бы таковая в королевстве существовала. Гвардия занималась скорее безопасностью королевской фамилии, чем охраной государственных секретов, так что маркиз взвалил на себя и эту обузу. Второй задачей являлось формирование общего представления о настоящем и потенциальном противниках. Люди маркиза скупали справочники, высасывали информацию из любых доступных источников с жадностью лошадей, пересекших Пустынный Пояс. Агенты протирали штаны в барах и других заведениях, вытаскивая из иностранных матросов и местных выходцев из других миров информацию об устройстве космопортов, кораблей, флотов, космической инфраструктуры. В особенности трёх бывших союзных королевств. Как ни странно, раньше большинство из этих вопросов даже не ставилось штабом флота. Не считая пары действительно важных операций, разведотдел занимался в основном сбором иллюстрированных проспектов производителей техники и вооружений. Впрочем, нынешняя активность маркиза являлось скорее работой на перспективу, а сейчас им требовались свежие данные, которые могли добыть только лазутчики.

— Надеюсь обошлось без шантажа и всех этих грязных шпионских штучек? — спросил принц.

— Ты имеешь в виду медовую ловушку? — усмехнулся Маскариль.

— Медовая ловушка? — насторожился Фроди. — Звучит красиво, но…

— Старая методика, когда высокопоставленному лицу подкладывали красивую женщину, а потом шантажировали.

— Кого можно шантажировать сексом?

— Не везде столь свободные нравы, как в благословенном богами королевстве Райдо, мой принц!

— Ну, нам было проще, — сказал маркиз. — В основном эти люди изнывали от безделья и проводили время в кабаках Милады. Некоторые из них залезли в долги, и мы предложили им деньги; другие влипли в неприятные истории с местными или полицией, и мы вызвались решить вопрос. Перечисление всех методов работы утомит ваше высочество, но ничего беззаконного или оскорбительного для морали мы не использовали.

— Так или иначе это принуждение, — возразил принц. — И мораль меня волнует в последнюю очередь, маркиз, но насколько будут надежны агенты по принуждению?

— Абсолютно ненадежны, — признал Горский. — Но у нас нет времени готовить и внедрять профессиональных шпионов, а сочувствующих нашему монархическому делу вы не найдете во всей Галактике. Так что мы решили брать числом. Пусть кто-то нас кинет, другой решит, что вознаграждение лишним не будет. Ручейки информации будут стекаться на Корт роу, а наши аналитики выжмут из них всё, что смогут.

— Как они помогут решить вопрос?

— Ну, мы и правда готовили их для работы в других мирах и вербовку обставляли, как коммерческий шпионаж, но для начала вполне можем поручить разведку ближайших систем. Особенно если убедим торговцев пойти разными маршрутами, чтобы покрыть весь сектор.

— И как это объяснить коммерческим шпионажем?

— Допустим, какая-то наша компания промышляет контрабандой.

— Но ведь у нас нет контрабанды, маркиз, поскольку нет запрещенных или облагаемых пошлиной товаров!

— Зато контрабанда существует во владениях генерала Марбаса. Я имею в виду оружие. Что, кстати, будет недалеко от правды, ведь именно это мы и собираемся получать в первую очередь.

— А как ваши агенты будут передавать информацию? — спросил барон.

— В том числе из-за ненадежности наспех завербованной агентуры пришлось для каждого организовать свой почтовый ящик и разработать свой код и шифр. Ящиками занялось посольство на Надале. Мы замаскировали просьбу опять же под нужды некоторых коммерческих структур. И работали через разных клерков. Во избежание большого провала.

— И много у нас клерков на Надале? — удивился Фроди.

— После падения Новой Австралии, это крупнейшее представительство короны, — сказал барон.

— Там же учится и отдыхает половина наших аристократов, — фыркнул Маскариль. — Ты же сам все время мечтал рвануть на Надаль. А кто по твоем у вытирает сопли всем этим дворянским деткам, меняет подгузники, прячет грязное белье и трупы?

Принц посмотрел на шута осуждающе и сделал бросок.

Бросок вышел удачным, он выбил очень неудобную пешку, не задев короля. Оставалось выбить четыре викинга.

— Хорошо, — сказал он, то ли имея в виду бросок, то ли одобряя подходы маркиза.

— Таким образом если мы снимем запрет покидать систему и отпустим для начала несколько судов, а они полетят разными маршрутами, то вскоре получим представление о диспозиции противника.

— Единственная проблема, которую я вижу, такая разведка будет идти слишком долго, — заметил принц. — Вряд ли кто-то доберется до Надаля раньше чем через три месяца.

— Другого выхода я пока не вижу, — развел руками Горский.

Начался теплый дождь. Игра продолжалась. Газоны дворцового комплекса имели отличный дренаж, способный выдержать настоящий тайфун.

— Сколько нашему Гарру потребуется времени чтобы сколотить эскадру? — принц убрал со лба мокрые волосы, чтобы льющиеся с них ручейки не мешали прицеливаться.

— Переоборудование займет месяца три, — сказал Маскариль и поёжился от попавшей за шиворот воды. — Но Гарру обещает, что уже через месяц корабли смогут открывать огонь по внешнему целеуказанию. И не забывайте, что Дейч тоже не сидит без дела. Он подобрал с дюжину астероидов, достаточно крупных, чтобы не развалиться от первого выстрела, но достаточно мелких, чтобы можно было изменять их положение. В миллион тонн или около того. Теперь он ставит на них орудия, пусковые, пункты управления, а в пространстве Своры разворачивает сенсорные поля. Правда пусковых и торпед на два проекта у нас не хватало. В этом смысле приход «Кассандры» просто спас положение.

— А что с покупкой боевых кораблей?

Принц бросил последний раз и промазал. Барону тоже не повезло. Последний викинг так и остался стоять на линии. Ход перешел к Маскарилю с Горским.

— Есть несколько вариантов, — сказал маркиз, сразу же выбив пешку. — Наиболее перспективный — Соледад.

— Там же социалисты! — воскликнул Фроди.

— Социалистам тоже хочется иметь твердую валюту, к которой пока что относится и крона Райдо. У них есть два стареньких крейсера марсианской постройки. Корабли вполне боеспособны, хоть и напичканы старым оборудованием. Позже мы могли бы обновить его.

— До Соледада лететь не меньше трёх месяцев, — принц задумался. — Да и обратно столько же.

— Предварительные переговоры мы уже начали с помощью почты. А министр готов вылететь на Соледад, как только получит отмашку. И на самом деле мы думаем, что если корабль перегонять небольшой командой с отключением части оборудования, то он сможет торчать в гипере больше, а значит быстрее окажется здесь.

— Итак, нам нужно продержаться три месяца, — подвел итог принц. — А потом ещё три. И только тогда мы сможем на что-то рассчитывать.

В следующем круге принц с бароном все же добрались до короля и, выбив его, выиграли партию.

* * *

После игры принц отвел Маскариля в сторону.

— Старина Вальх опять жаловался на Гарру, — сказал Фроди, вытирая голову полотенцем. — Тот ни во что не ставит его. Обращается с ним, точно он простой лейтенант.

— Но он и есть простой лейтенант, мой принц, — возразил Маскариль.

— Он прежде всего гвардеец, — принц укоризненно выглянул из-под полотенца. — А Гарру отчитал его за какие-то торпеды. Но ведь барон не стащил эти торпеды себе в имение и не поломал их от скуки?

— Он не доложил вовремя, что потратил весь запас, насколько я понимаю, — пояснил Маскариль. — И когда капитану пришла в голову идея подложить противнику свинью, свиньи не оказалось в наличии.

— Но ведь он потратил весь запас против врага, а не стреляя по кенгуру, — сердито заявил Фроди, отбросил полотенце и нахмурился. — Вот что, мой друг, насколько я помню, ты просился на «Нибелунг», чтобы подобных проблем не возникало. И что же я вижу? Жалоба за жалобой! А теперь под рукой Гарру будет целая эскадра.

— Принято, мой принц, — картинно поклонился Маскариль. — Виноват. Разберусь.

* * *

Узнав от Лойтхарда типичное расписание барона, Маскариль уже на следующий день поджидал Вальха в фехтовальной студии на Гаммель Бро.

— Приветствую, Маскариль, — сказал барон и шагнул было дальше.

— Барон, не хотите ли немного пофехтовать? — остановил его королевский шут. — Я слышал вы пару раз дрались на дуэли, мне было бы интересно посмотреть на ваш стиль.

Барон некоторое время раздумывал, но похоже решил, что отказ будет воспринят как трусость. А острый язык королевского шута обязательно придаст делу комический оттенок.

На это Маскариль и рассчитывал.

Фехтовальный зал выглядел как цирковая арена — круглое поле, посыпанное тырсой (которая отлично впитывает кровь). Имелись здесь и места для зрителей, но сейчас они пустовали. Клинки использовались настоящие, без защитных насадок. Костюмы выглядели обычными, однако, защищали от удара, работая по принципу ньютоновского вязкого трения. А вот маски у господ надевать было не принято. Считалось, что достаточно уговора не наносить удары в лицо.

Они скрестили клинки, потом отскочили. На долгий десяток секунд замерли, словно богомолы перед сражением. Маскариль предпочитал верхние позиции, что учитывая его высокий рост было преимуществом и оттого еще больше походил на это насекомое.

— Какие у вас проблемы с капитаном, барон? — спросил он благодушным приятельским тоном. Словно завел речь о погоде.

И почти сразу же начал атаку.

— Никаких ровным счетом, — ответил Вальх, уступив несколько шагов.

— Вы не желаете следовать за ним, как за командиром, я прав?

— Отчасти, — признал барон.

Он больше не пятился, а умело отражал все выпады Маскариля.

— Полностью, — настаивал тот на своём. — Вас раздражает его низкое происхождение. И то, что он на контракте.

— «…наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит…» — процитировал барон.

— Неплохо, — одобрил Маскариль. — Но с каких пор в Райдо отсылают к Писанию?

— Я образованный человек, — заметил барон.

— Допустим. Но ваше раздражение статусом Гарру только верхний слой.

Маскариль несколько умерил пыл атаки, чтобы не сбивалось дыхание во время произнесения длинных фраз. Это выглядело бы как слабость.

— Правда и что же на более глубоком уровне? — спросил Вальх.

Барон попытался нанести удар сбоку, но Маскариль легко отвел его клинок.

— Вас раздражает его компетентность, верно? — продолжил нажимать он как в разговоре так и в схватке.

— Вы отлично фехтуете, милорд, — заметил Вапльх, которому пришлось вновь отступить на несколько шагов.

— Драки в кабаках могут многому научить, — сказал Маскариль. — Там всем наплевать, какой у вас титул.

— Драться с горожанами это низко.

— Война ничем не отличается от драки в кабаке, барон, — Маскарил перестал двигаться и лишь выставил клинок в направлении противника. — Чем раньше вы это поймете, тем лучше для всех. Ваши странные понятия о чести только отдаляют победу.

— Что же, по вашему, на войне нет места чести?

— На войне иная честь.

Барон опустил шпагу. Маскариль ответил тем же.

— Слушайте, милорд, — сказал Вальх несколько виноватым тоном. — В мирное время мы могли выбирать, где служить. И я выбрал гвардию. Мне нравился дворец и дворцовая атмосфера. Все эти поклоны, шелест платьев, запах духов, шёпот, намеки, мелкие интриги. Нравилось быть при властителях этого мира. Ощущать сопричастность с чем-то важным. И все мы тогда полагали, что мир не закончится никогда. А он закончился и меня загнали на эту жестянку, где приходится жить в крохотной каюте, есть вместе со всеми, где невозможно даже нормально пописать.

— Но ведь вы бывали в космосе. Семейный бизнес.

— Бывал, — согласился барон. — И если бы мне понравилась пустота, то пошел бы во флот. А я пошёл в гвардию.

— Разве вы не хотели отправиться вместе со всеми на охоту за шайкой разбойников?

— Хотел, — признал барон. — И мне было отказано, потому что не повезло оказаться в отряде Лойтхарда. А его высочество настоял, чтобы весь наш отряд остался на Барти.

— Вот видите, он фактически спас вам жизнь.

— И загнал служить на жестянку. И ладно бы я сидел на мостике этой жестянки, но меня упрятали в торпедный отсек.

— Допустим. В любом случае вымещать злобу на простолюдине не более пристойно, чем драться с ними в кабаках.

— Не учите меня пристойности.

— Как скажете, барон, — Маскариль улыбнулся. — Но если вы захотите подраться с равным, я всегда к вашим услугам.

С чувством выполненного долга он направился на встречу с капитаном. Как всегда (когда его не сопровождала графиня) Гарру предпочитал непритязательные заведения Соппеля. Хотя, судя по заказам, несколько скорректировал вкусы в лучшую сторону. Похоже Ада Демир всё же влияла на него в правильном направлении. Если, конечно, вместе со вкусом она не привьет коммандеру снобизм, высокомерие, заносчивость, позерство и прочие аристократические замашки.

— Завтра я объявлю офицерам о формировании эскадры, — сказал Гарру, поедая маленькие грибочки Boletus edulis, которые прозвали однопенсовой булочкой, за аппетитную коричневую шляпку.

В этом заведении грибы средних размеров жарили на сковороде с луком в сливочном масле. Жарили целиком, не нарезая и они постепенно превращались вот в таких вот крох, которые даже жалко перемалывать зубами.

Маскариль от грибов отказался, заказал бокал пива, но сделав глоток, понял, что его привлекала скорее прохлада запотевшего бокала, чем сам напиток.

— Как собираетесь обозначить эскадру? — поинтересовался он. — Свободных номеров у нас много, берите любой. Хотя королевство любит пафосные названия.

— Нибелунг.

— Похоже вам пришлось по душе это имя.

— Мне кажется военному формированию оно очень подходит, — признался Гарру. — Звучит вполне героически, воинственно. А на войне символы и образы многое значат.

— Не знаю, не знаю… — Маскариль с сомнением сделал глоток и окончательно отставил бокал. — Если проследить этимологию слова «нибелунг», то окажется, что изначально так называли всякую деревенщину, людей бесполезных для службы в войске древнего типа, где восьминедельными курсами молодого бойца не обойдешься, а заниматься с клинком или даже топором следовало сызмальства. И если толковать более широко, то этим именем называли простолюдинов, которые не отвечали понятиям чести, героизма, преданности друзьям, клану, приверженности богам. Скольдерству, присяге, гербу, если обобщенно.

— Правда? — удивился Ивор Гарру. — Что ж, и в такой интерпретации что-то есть. Кто составляет большую часть экипажа, если не вчерашние простолюдины, даже не помышлявшие о военной службы? Но я слышал другие версии этого названия.

— Разумеется, — согласился Маскариль. — Мифология штука своенравная, не линейная, каким-то образом превратила нибелунгов в особое племя, то ли карликов, то ли гигантов, каких-то детей тумана, а потом даже дало имя и королевской династии.

— Небула означает туманность на латинском, уж можете мне поверить, — заметил Гарру. — Но разве не со всеми словами происходит похожая история? Куда важнее, какое содержание мы помещаем в имя сейчас. Своей работой, ремеслом, подвигами, в конце концов.

— Ваше право, коммандер, — Маскарилю стало интересно, где здесь влияние графини, а где собственные размышления Гарру. — Имя прирастает славой носящих его. Я всего лишь занимаюсь досужими размышлениями, а воевать вам. Впрочем, волей его высочества я сохраняю свою должность и при эскадре.

Глава пятая

Эскадра

Корабли «Маршалси» «Алькатрас», без лишнего шума передали флоту. Они остались стоять на верфях Янсена, но сменили подчинение. Через неделю, сразу после выгрузки флоту передали еще два корабля — «Бастилию» и «Миллбанк». Эти просто перегнали на флотскую парковочную орбиту и, оставив дежурного матроса, списали команду на берег. Ивору дали неделю на прием кораблей и назначение новых экипажей. Людей, однако, не хватало и пока он мог выделить лишь временные команды.

Не откладывая Ивор собрал всех старших офицеров «Нибелунга» в Адмиралтействе. Он не очень любил штаб, но на рейдере продолжался интенсивный ремонт. Тянули новые кабели, обновляли обшивку, абляционную защиту от излучения. Нижние палубы, включая зал для брифингов, разгерметизировали для удобства монтажных и сварочных работ. А в своих апартаментах в «Короне» Ивор принимать такое число подчиненных постеснялся. Зато в Адмиралтействе советник Дейч обеспечил им нужную секретность и удобства в ситуационной комнате.

Он даже слегка перестарался — обстановка больше походила на вечеринку, чем на совещание. Столы с закусками и напитками, несколько экранов с новостными каналами. Звук был приглушен и прибавлялся только если на бегущей строке появлялось что-то интересное.

— Его высочество, принц Фроди, повелел мне сформировать эскадру! — объявил Ивор офицерам. — Она будет носить название «Нибелунг». Адмирал граф Реймонд издал ряд приказов об организации этого дела.

— Эскадру? — удивился барон Вайх. — Из каких кораблей, простите?

— Об этом сейчас расскажет главный инженер Джонсон.

В центре стола появилась голограмма переоборудованного вспомогательного крейсера. Частичная прозрачность позволяла рассмотреть как общий вид, так и отдельные внутренние элементы, красные оттенки показывали внесенные в конструкцию изменения, а движение голограммы представляло трансформацию корабля в боевое положение.

Инженер Джонсон выступил со своеобразной презентацией, коротко рассказав о проекте тюремного корабля и сути переоборудования его во вспомогательный крейсер.

— Следует всегда иметь в виду, что настоящими боевыми кораблями они не станут, как их не переделывай, — сказал Джонсон. — Единственный двигатель не позволит слишком сильно форсировать ускорение, даже поставив систему впрыска в дюзы, мы получим максимум прироста мощности в два Же, не больше, при диком расходе топлива.

Энергетики будет недостаточно для частой стрельбы из орудий. Мощность энергетического реактора мы увеличить не можем, а накопители энергии, даже если мы заполним ими все свободное пространство, достаточного запаса не создадут. Придется выбирать: или частая стрельба в течение часа-двух, или тактические короткие прыжки через гипер. Я уже не говорю о военных радарах и средствах радиоэлектронной борьбы. Для них мощности почти не останется. К счастью у нас в распоряжении не так много военного оборудования. С пассивными сенсорами тоже не всё ладно. Их мы могли бы смастерить на коленке, но некуда будет убирать. Как вы можете видеть, прочный корпус тюремного корабля составляет единое целое с панелями контура. И грубо говоря, много дырок в бортах мы наделать не можем. Торпедные установки пришлось распределить по всему кораблю, демонтировав несколько десятков спасательных капсул. Благо столько средств спасения на боевом корабле не требовалось.

Ивор подумал, что из-за этого вспомогательный крейсер был чем-то похож на парусные фрегаты древности — вдоль бортов шёл ряд пусковых, а панели контура открывались наружу, точно орудийные порты.

— Очевидное следствие гражданской конструкции в том, что защита у кораблей никакая, — добавил Ивор. — Корпус не выдержит многочисленных попаданий. Хуже того, не выдержит и близкого ядерного взрыва. Он не рассчитан на воздействие мощного излучения.

— Это так, — подтвердил Джонсон. — Баки с метанолом и водой, которые здесь расположены вдоль бортов, хотя и послужат определенной защитой, но лишь одноразовой, они скорее всего взорвутся. Сплошное абляционное противорадиационное покрытие мы сделать не сможем, как и выдвижные щиты. Постараемся как-то защитить мостик и жилые палубы.

— Это эскиз, — подчеркнул Ивор. — По ходу дела в проект будут вноситься изменения. Но времени у нас нет, поэтому переоборудование кораблей, комплектование, обучение и слаживание команд будут проводиться параллельно. Я бы хотел, чтобы они могли иметь хотя бы ограниченную возможность вступить в бой сразу, как только на их мостик поднимется капитан.

— Будете набирать в их экипажи смертников? — усмехнулся барон Вальх.

— Всё зависит от тактики применения, барон, — возразил Ивор. — Мы не собираемся выстраивать вспомогательные крейсера в линию и сражаться стенка на стенку. Они будут действовать из засад или участвовать в налетах, сопровождая «Нибелунг».

Он обвел взглядом офицеров и остался доволен. Все они скорее предвкушали участие в новом деле, нежели сомневались в надёжности из-за недостатков конструкции.

— Теперь о составе эскадры, — продолжил Ивор. — Первоначально мы планировали переоборудовать только два корабля. К счастью недавно прибыли ещё две летающих тюрьмы и «Кассандра» с запчастями, так что у нас появились ресурсы для двух дополнительных вспомогательных крейсеров. К сожалению из их прежних команд мало кто захотел остаться на флотской службе. Так что люди по-прежнему остаются нашей основной головной болью. И потому мы начнем всё же с двух кораблей, а два других начнем переоборудовать по мере возможностей. «Нибелунг» поделится с крейсерами чем сможет. И прежде всего командирами.

Он сделал паузу и обвел офицеров взглядом.

— Графиня, вы возьмёте под командование «Маршалси». Подберите себе помощников из тех, с кем сработались, но многих не отпущу, вам придется поискать волонтеров на Барти. Вы, Ник, будете командовать «Алькатрасом». Можете забрать своих людей из ОКП, тех что пришли с вами с почтовой станции. Хотя мне будет жалко их отпускать. Вы оба получаете временное звание флайт-коммандера, такое же как у меня. Принц утвердил повышение, а адмирал издал приказ. Третий и четвертый корабли — «Бастилию» и «Миллбанк» пока оставим в резерве. Готовых офицеров у меня для них нет. Да и команды набрать будет сложно. Так что все ремонтные подразделения сосредоточатся на первых двух кораблях.

Он наблюдал за реакцией бывших гвардейцев. Все трое получили достаточный опыт, показали себя в боях, чтобы претендовать на командование. То, что их обошли более молодые кандидаты, могло вызвать ревность или усилить неприязнь к Ивору. Ведь очень легко свалить застой в карьере на злой умысел начальства. Он и сам в прошлом постоянно ловил себя на подобных мыслях. А назначение графини могли воспринять, как протекционизм. Их отношения ни для кого не являлись секретом.

Однако как раз протекционизм аристократов, кажется, не возмутил абсолютно. В их среде это считалось в порядке вещей. Скорее их задело то, что графиня женщина — это нарушало патриархальные каноны, хотя и не слишком. Впрочем, домыслы Ивора базировались больше на воображении, чем на фактах. По лицам офицеров трудно было судить об их мыслях. Только об эмоциях.

Барон вел себя непринужденно, но это явно было показное равнодушие. Тело расслаблено, но пальцы барабанили дробь по столешнице. Высказываться ему было бы сейчас глупо, ведь он только что подверг сомнению саму идею вспомогательных крейсеров. Пирсон, кажется, воспринял новость спокойно. Или совсем не рвался в лидеры, или признавал за графиней и Ником Тавиани преимущество. В его мотивах следовало разобраться. Первое предположение означало, что его нельзя продвигать, так как лидер без амбиций, это не лидер; второе напротив говорило бы в его пользу.

Зато с Швеглой всё выглядело ясно как день. Он едва сдерживал гнев.

Ивор немного подумал и решил подбросить в огонь ещё дровишек.

— Шевалье Дастис, вам я предлагаю должность старшего помощника. Вы офицер связи с большим опытом и думаю сможете организовать работу.

Швегла громко фыркнул. Вальх улыбнулся, поняв, видимо, что Ивор провоцирует их.

— У вас какое-то возражение, шевалье? — поинтересовался Ивор.

— Какие могут быть возражения, если вы всё для себя решили? Мне так и оставаться начальником орудийной башни? С этими обязанностями справится любой сержант или мастер.

— Справится, — согласился Ивор. — Но если башню отрежут от корабельных коммуникаций, именно командир должен будет решать, когда и по кому вести огонь. Что может стать даже политическим вопросом в определенной ситуации. Именно поэтому там нужен офицер.

Он сделал паузу, подождав пока страсти улягутся.

— Кроме того, мне все ещё нужны вахтенные офицеры, — продолжил Ивор. — Я представил к флайт-офицерскому званию мисс Норман, и хочу сделать её вторым помощником. Но мне все равно потребуются люди для несения вахт.

Это стало последней каплей. Швегла встал и вышел за дверь. Разве, что не хлопнул ей, но возможно только лишь потому, что не позволяла конструкция. Барон Вальх прищурился, словно пытаясь раскрыть умысел Ивора, но так и не произнес ни слова.

— Зря вы так, — сказал Маскариль.

— Мне не нужны офицеры, на которых я не могу положиться, — твердо ответил Ивор.

— Дайте Марика мне, — предложила графиня.

— Марика? — не понял Ивор.

— Я имею в виду Маркуса Швеглу, — поправилась графиня. — Не так часто на башне требуется принимать самостоятельные решения, имеющие политические последствия. Вы вполне обойдетесь младшим чином. А мне нужен старший помощник.

Ивор на минуту задумался.

— Хорошо, графиня. Вы получите его. И будете отвечать за него.

Он обвел взглядом собрание.

— Крейсера, вернее будущие крейсера, отправятся на Алабай сразу, как только укомплектуют команды. И даже если не успеют укомплектовать. Резервную флотскую базу расконсервируют специально для нашей эскадры. Там вы займетесь оснащением и обучением. Но не только. Нынешнее положение Алабая в системе совпадает с наиболее вероятным вектором подход вражеских сил, а Свора расположена на дистанции, позволяющей нанести атакующей эскадре удар в спину. Это относительно удачное положение и оно сохранится ещё несколько лет. Поэтому, готовы вы будете или нет, засадите противнику в корму хотя бы по одному залпу каждый. Даже если ущерб будет невелик, это собьет врага с толку. Ну а «Нибелунг» будет поджидать на орбите. Таков на сегодняшний день план обороны.

* * *

Команды полицейских кораблей не горели желанием переходить на службу во флот. Как и прочие коммерческие экипажи они наполовину состояли из местных, наполовину из жителей других миров. Выходцы из трех захваченных королевств боялись мести родственникам, для тех, кого завербовали в центральных мирах, эта война и вовсе была чужой, а местные не видели преимуществ службы во флоте, потому что корпорация PrisonersTravel платила больше, работой обеспечивала на долгие годы, а риск потерять голову выглядел гораздо меньшим. Так что большинство специалистов решили остаться в компании. Их перевели резерв, поскольку прямо сейчас перевозка заключенных прекратилась, зато чуть позже предстояло менять экипажи, чтобы увеличить интенсивность рейсов.

Вербовку команд Ивор свалил на новоиспеченных капитанов, что стало дополнительным испытанием их профессиональной пригодности. Бедолагам пришлось примерить шкуру Ивора в тот момент, когда его только назначили командовать «Нибелунгом» и приказали защищать систему и планету. Им приходилось часто мотаться на орбиту, принимая хозяйство и занимаясь организацией ремонта. На поверхности они выбивали кадры из штаба флота, вербовали людей, контролировали первичное обучение. С подачи Ивора новые командиры в сопровождении опытных техников зачастили на флотскую свалку за узлами для оборудования и вооружения. Горы на базе хранения заметно поубавились. Большая группа волонтеров из Милады просто поселилась здесь и приводила в боеспособность различные узлы. Они уже достаточно поднаторели и легко собирали из дюжины одинаковых списанных систем десяток пригодных. Ради обеспечения проекта запчастями в одной из городских мастерских организовали кустарное производство. Оно давало не совсем нужное качество и никаких гарантий долгой работы, но даже такие поделия позволяли запускать радары, магниты и прочее сложное оборудование. А дешевых деталей можно наделать с запасом и менять при поломках.

Вскоре им предстояло отбыть на Алабай и работа продолжалась тридцать два часа в сутки. Во всяком случае капитаны и их офицеры могли использовать перелет на орбиту и обратно для сна. Потому что ни на планете, ни на орбите времени на сон уже не оставалось.

Штаб флота тоже постепенно заполнялся людьми, а люди эти приобретали нужную компетентность. Старый адмирал всё больше приходил в себя. Видимо, его прежнее безумие являлось следствием ухода на пенсию, а вовсе не наоборот. Настоящее дело заставило старые мозги скрипеть, но работать.

— Любо-дорого посмотреть, — удовлетворенно заметил принц. — Вот это я и называю нормальным функционированием системы.

На самом деле система была далека от нормального функционирования. Персонала не хватало. Добровольцы кончились. Ивор подумывал вновь наведаться в городскую тюрьму, хотя прошлый опыт предостерегал от такого шага. Принц прислал на службу дворян, но в отличие от «первого призыва», когда Ивору передали офицеров королевской конной милиции, имеющих хоть какое-то представление о космосе, новое пополнение состояло из людей абсолютно сухопутных. Они даже пассажирами на яхтах никогда не летали.

Впрочем иногда люди находились сами в совершенно неожиданных местах.

Однажды прогуливаясь по родному Соппелю, Ивор встретил недалеко от бара «Силвертон» двух монголов. Он не сразу узнал их. Оба коренастых парня стояли возле автомата Фуд-нот-бомбс и искали щель, куда нужно сунуть монету. Ивор объяснил им, что еда здесь выдается бесплатно. Правда главным образом синтетика и боже упаси никакого мяса. А потом он вспомнил, где видел их. Не так давно они с графиней побывали на концерте горлового пения. Там эти парни и выступали. Бедолаги зависли на Барти из-за войны и сильно поиздержались. Потому что при всей экзотике послушать горловое пение люди приходили лишь раз. Все любопытные быстро кончились, а вместе с ними иссякли и сборы.

Ивор сказал, что видел их шоу, они разговорились. Одного, что потолще, звали Буга, что означало лося, а того что поменьше звали Хулан, что означало дикую лошадь.

Он пригласил бедолаг в «Силвертон» и угостил выпивкой. Тут-то и выяснилось, что оба умеют не только издавать трубные звуки, но и разбираются в трубах, предназначенных для инженерных систем, а заодно и во всём, что связано с отоплением, охлаждением, сантехникой, вентиляцией и топливной инфраструктурой.

Поскольку техников на «Нибелунге», как и во всей эскадре, катастрофически не хватало, Ивор предложил обоим поступить на службу до окончания войны. Они согласились.

Как это часто случается во время войны, появились люди с иной мотивацией. Графиня стала лишь первой ласточкой. Месть мотивировала куда лучше, чем патриотизм. Пришли друзья и фанаты Матео с готовностью встать в строй вместо него. Явился Виктор Кречман, брат Джереми. Он совсем не походил на младшего брата. В нем не было той юношеской наивности, которая вызывала одновременно симпатию и раздражение окружающих. И хотя во флотских делах Виктор не разбирался совсем, его стойкое желание убивать врагов вселяло надежду, что вскоре он приобретет нужную компетенцию. Ивор неохотно признал, что дворянам оказалось присуще умение быстро учиться, особенно если возникает мотив, равно как присуще им было умение управлять подчиненными.

К счастью вспомогательным крейсерам требовалось не так много людей. Если сравнимый по размерам и мощности эсминец нуждался в экипаже из двухсот человек, то переделанные тюремные корабли обходились сотней.

Им не требовался например особый офицер на орудиях, так как они наводились корпусом и фактически стрельбой управлял мостик. Куцый набор средств радиотехнической разведки и радиоэлектронной борьбы не нуждался в большом числе специалистов. По сути оценивать обстановку, давать целеуказание и управлять огнем предстояло «Нибелунгу», а вспомогательные крейсера становились носителями дополнительных орудий, пусковых и кластеров противоракетной обороны.

Не требовались им в большом числе и пилоты, потому что корабли имели всего по одному транспортному шаттлу. Вакансии быстро заполнили пилоты морской пехоты, что остались без машин после рейда на Майрхофен.

Ещё проще решилось дело с самой морской пехотой. Вспомогательные крейсера не имели десантных средств, поэтому Исбреен выделил для каждого из них по небольшому отряду во главе с лейтенантом для поддержания дисциплины. Просто чтобы дать опыт самостоятельного командования своим офицерам. Сам он остался на «Нибелунге» вместе со старой гвардией. В отличие от флота у морской пехоты не имелось контрактного офицерского звания. Поэтому Венцель остался сержантом, но возглавил нечто вроде взвода спецназа — отборных бойцов. Их в шутку прозвали морскими егерями из-за любимого марша адмирала.

* * *

Наконец всё закончилось. Два корабля отправились на Алабай для дальнейшего переоборудования и обучения экипажей. Улетел Ник Тавиани со своей командой бывших связистов, что стали теперь основой его корабельного штаба. К нему на «Алькатрас» Ивор направил и старшего Кречмана. Улетела графиня с Мариком, Паулой, Асханом и Маккинли. Ивор лишился половины своих ветеранов. И… остался один в своих апартаментах в отеле «Корона».

Впрочем совсем дела не закончились. «Нибелунг» требовал свежей крови, а ещё два тюремных корабля дооснащения. Так что распробовать вкус одиночества Ивору не удалось. Посетители начинали осаждать его утром и расходились поздним вечером. Отбросив прежние предубеждения, он принимал их теперь, словно какой-нибудь буржуа или даже аристократ. С хорошими закусками и вином. Лишь к обеду, когда на Барти приближалась сиеста, толпа немного редела и он мог отдохнуть и собраться с мыслями. Но и закончить спокойно обед удавалось далеко не всегда.

Однажды к Ивору пожаловал гость, которого он никак не ожидал. С рецепшена позвонили и доложили о приходе барона Вальха. Судя по встревоженному голосу портье, это был не запрос, а предупреждение. Барон наверняка уже нажал кнопку лифта.

Вальх возник на пороге через минуту.

— Усаживайтесь барон, — предложил Ивор.

Тот занял предложенное кресло возле кофейного столика.

— Вино, закуски? Может быть кофе?

— Благодарю, нет, — отказался тот.

— Чем обязан?

— Хочу поговорить с вами без обиняков и без чинов, это возможно?

— Валяйте.

— Нам сложно поладить, господин Гарру, — начал Вальх после кивка. — Не знаю уж чего тут больше личного или сословного… вот вы даже маркизу на меня настучали…

Ивор покраснел. В Соппеле стукачей не любили, как и в любом маргинализированном обществе доносительство считалось позорным. А Ивору даже в голову не пришло, что проверку офицера на благонадежность сочтут за донос. Барон, однако, вовсе не выглядел обиженным или возмущенным. Ивор начал успокаиваться, но тут на него накатила волна гнева.

— Какого чёрта? Вы ведь сами нажаловались на меня принцу!

— Мы с принцем давние приятели, это другое, — улыбнулся барон.

Затем Вальх махнул рукой.

— Не суть, — сказал он. — Суть вот в чем. У меня предложение, которое устроит нас обоих.

— Предложение?

— Да. Вы говорили, что у флота не хватает людей, чтобы снарядить ещё один вспомогательный крейсер?

— Это так. Если бы вы интересовались делами флота, то знали бы сами. У нас жуткий некомплект специалистов.

— Но материалов для переоборудования хватает?

— Материалов хватает.

— Так вот вам предложение: дайте мне под команду корабль и я соберу для него экипаж.

— Соберете? — удивился Ивор. — Мы выгребли всех добровольцев, обладающих хоть какими-то навыками. Если вы наберете бродяг, то вместо ещё одного корабля мы получим ещё одну проблему.

— Я соберу, — улыбнулся барон. — Не забывайте, Гарру, что моя семья владеет добывающей компанией. Люди, что там работают, в том числе на перевозках и обслуживании горнодобывающего оборудования, преданы нам. Думаю мне удастся убедить некоторых из них сменить службу. Без принуждения, само собой. Кроме того вы недооцениваете сельское население. Наше сословие не только охотится на кенгуру и возделывает виноградники. Аристократические имения, не все, но многие, напичканы современной аппаратурой, в том числе системами безопасности, и за ними присматривают компетентные люди. С такими доходами, как у нас, нет смысла брать на работу бездельников.

— Почему вы обратились ко мне, а не к принцу или адмиралу?

— Во-первых, потому что это было бы нарушением субординации.

Ивор усмехнулся, ни на секунду не поверив, что барона волнует субординация.

— Верно, — кивнул тот. — Я бы пережил такой пустяк. При королевском дворе обычное дело интриговать и просить себе место. Главное, во-вторых. Ни принц, ни адмирал не захотят делать что-то через вашу голову. Они не пожелают ломать интригой то, что хорошо работает. Они в вас верят.

— А вы? — поинтересовался Ивор.

— Я думаю, вам везет. Повезло здесь, на орбите, повезло на Майрхофене. Но ломать работу я не хочу тоже, поэтому и пришел к вам.

— Допустим вы найдете какое-то количество специалистов. А что на счет офицеров?

— У меня много друзей. К вам бы они не пошли по тем же причинам, по каким не хотел идти я. Но мне помочь не откажут. И да, среди них есть те, кому пришлось, как и мне, заниматься семейной коммерцией на астероидах.

Ивор задумался.

— Мне нужно отлучиться на пять минут, — сказал он. — Может быть все же выпьете вина или кофе?

— Я просто посижу здесь. Вы надо признать неплохо устроились.

Ивор зашёл в кабинет, плотно закрыл дверь и громко выдохнул. Предложение барона оказалось неожиданным, но очень соблазнительным. Шутка ли, получить лишний корабль? Риск тоже выглядел немаленьким — как поведет себя напыщенный аристократ на мостике Ивор предугадать не брался. Насколько его уверенность в компетенции людей соответствует действительности? А если они даже компетентны, то с людьми, которые знали его с детства, барон мог решиться на авантюру, превысить свои возможности. При том что любая самодеятельность может подставить под удар всю эскадру.

И все же главный вопрос заключался в ином.

— Диспетчер, — вызвал он дворцовый узел связи. — Мне нужна срочная связь с маркизом Горским.

— Одну минуту, сэр. Соединяю.

— Гарру? — осипшим голосом спросил Горский, затем прокашлялся. — Что, чёрт возьми, случилось? Ваш вызов вытащил меня из постели.

Ивор взглянул на часы. Ах, да. Полуденный сон. Он-то сам давно жил по распорядку стандартного времени.

— Простите, что помешал, маркиз, но дело срочное. Помните мы говорили о бароне Вальхе, как фигуре, которую следует проверить на предмет возможной утечки информации?

— Да, разумеется. Это моя работа, Гарру, хоть я её и не добивался.

— Мне нужен ответ прямо сейчас.

— Вот чёрт! Гарру. Вы гоните лошадей, как на охоте! Но да, я пробивал барона и он почти наверняка чист. Можете спокойно… что вы там собираетесь с ним делать?

— Дать под команду корабль.

— Ну, удачи с этим, Гарру. Слава всем богам это уже не в моей компетенции.

— Спасибо, маркиз, хорошего отдыха.

Итак «Бастилия» обрела своего капитана. Ещё будет нужно согласовать назначение с Адмиралтейством и принцем, но тут проблем очевидно не возникнет.

А Ивор, получается, избавился уже от двух досаждающих ему аристократов. Впрочем они всё равно оставались в его подчинении и могли попортить ещё много крови.

Глава шестая

Women and Horses and Power and War

Восточный заповедник представлял собой лес с густыми зарослями в низинах и редкими, но высокими соснами на холмах. Среди сосен пролегали многочисленные тропки, по которым приятно было проехаться верхом на смирной лошадке. Фроди вообще предпочел бы оседлать мерина, но протокол обязывал ехать на жеребце. Ему нашли самого спокойного из трехлеток. Рядом на серой кобыле в зеленом костюме ехала любовница принца дама Розалина Хейзл. Белокурая девушка редко сопровождала Фроди. Их отношения давно стали неровными, можно сказать эпизодическими. Прежняя разгульная жизнь принца исключала постоянную связь, а нынешняя… А нынешняя оказалась полна забот.

Тем не менее Розалину Фроди всегда помнил, по своему любил, и время от времени они все же встречались. Вот как теперь.

Позади в сотне шагов за ними ехал барон Лойтхард с одним из своих гвардейцев на гнедых лошадях. Всё это называлось ружейной охотой. Электрические ружья с конденсаторными пулями пока покоились в седельных кобурах. Выстрел из такого ружья не оставлял подранков. Животное обычно падало парализованным, после чего его следовало или добить кинжалом или оставить в покое.

Ружейная охота на лошадях не походила на истребление стай кенгуру с аэрокара, не походила и на более привычную охоту с собаками. Дичь успешно пряталась в лесу и вовсе не стремилась выйти навстречу вооруженному человеку. Признаки крупных животных встречались то тут, то там, но выслеживать их верхом было сложно. А слезать с коня, чтобы поискать след в траве или проверить свежесть помета, Фроди ленился.

Так что их выезд в заповедник скорее походил на прогулку, чем на охоту. На этот раз, однако, Розалия заметила добычу.

— Там что-то, светлое в зарослях, — сказала она. — Поскачем туда?

Не дожидаясь ответа, девушка повернула лошадь с тропинки и направилась к зарослям. Принц вздохнул и поехал следом.

— Похоже, испуганный зайчишка, — произнесла Розалия, ловко соскакивая с кобылы.

В следующую секунду раздался взрыв. Принца вынесло из седла. Свободные от седоков лошади рванулись обратно и вскоре помчались мимо охраны.

Прежде всего барон Лойтхард вызвал помощь. Он скинул дежурной группе локацию, а над лесом запустил небольшой дрон с инфракрасным маячком на тот случай, если систему позиционирования заблокировали террористы. Только потом, вытащив пистолет, он помчался к месту взрыва. Напарник опередил его всего на десяток шагов.

Розалия лежала с разорванной грудью и пустыми глазами. Помочь ей они уже не могли. Принц тоже выглядел мертвым, но как только Лойтхард дотронулся до сонной артерии, чтобы проверить пульс, тот застонал. Оставаясь на корточках, барон осмотрел заросли. Вряд ли террористы дожидались охраны, зато могли оставить ещё одну бомбу. Однако ничего подозрительного, помимо лоскутов меха, сгустков крови и срезанных веток барон не увидел.

Через пять минут с ним на связь вышла служба наблюдения. Диспетчер подтвердил, что лес пуст и со спутника не замечен ни один человек, кроме группы принца. Конечно, террористы могли воспользоваться маскировкой, но скорее всего их давно простыл след. Иначе не имело бы смысла закладывать взрывное устройство, проще и надежнее было бы использовать снайперский комплекс.

Медицинская бригада и тревожная группа прибыли ещё через несколько минут — заповедник находился всего в пяти километрах от дворца, а места для посадки имелось достаточно. Гвардейцы уже с серьезным оружием и в броне высыпали из коптера и рассредоточились. Часть из них барон отправил в обход зарослей, остальные охраняли периметр. Сам барон, проводив взглядом носилки с принцем, занялся подробным исследованием места и сбором улик.

* * *

Маскариль примчался во дворец, прервав обед с одной знатной дамой. Горский опередил его всего на минуту. Только им двоим барон Лойтхард разрешил проход внутрь дворца, который заблокировали сразу же после происшествия. Медблок окружили самые преданные гвардейцы. Остальные распределились по всему комплексу, окрестностям, перекрыли мост через Ауру. В небе висело несколько коптеров.

Принц получил контузию, но в остальном не пострадал. Он лежал на кровати, вокруг мигала огоньками и экранами медицинская аппаратура. Судя по всему параметры были в норме, во всяком случае врач счел возможным покинуть медблок, когда его настойчиво попросили об этом.

— Я приказал распустить слухи, будто ранен серьезно, — сказал Фроди. — Хочу, чтобы тот, кто затеял это, сделал следующий шаг.

— Что удалось выяснить? — спросил Горский у Лойтхарда.

— Обычная горная взрывчатка, которую можно купить или утащить с астероидных разработок, — сказал барон. — Около двух килограмм поместили в чучело зайца. Без оболочки, без поражающих элементов, что и спасло его высочество.

Маскариль подумал, что чучело тоже можно купить в любом охотничьем магазине, ведь заяц считался обычным трофеем на Барти, хотя ели его далеко не все. Но по такой покупке найти убийц будет проще, поэтому скорее всего злоумышленники нафаршировали зайца сами.

— Наиболее нестандартная штука — взрыватель, — продолжил барон. — Он реагировал на голос. Мы даже не исключаем, что конкретно на голос Розалии. Такие вещи в магазине не продают, хотя при умении их можно собрать из стандартных деталей.

— Круг подозреваемых? — спросил маркиз.

— С этим сложно, — барон вздохнул. — Предполагаю, что это не профессиональные террористы и не диверсанты. Взрывное устройство с подобным взрывателем — удел слабых, оно не дает гарантии поражения цели, зато часто приводит к попутным жертвам. А заповедник открыт для посещения практически каждый день. Для всех сословий. Исключение — дни охоты короля. То есть теперь, конечно, принца.

— Они фиксированы, эти дни? — поинтересовался Маскариль, далекий от охотничьих дел.

— Нет. О каждом закрытии дворцовая канцелярия делает особое объявление. Как правило за день. Так что узнать мог каждый. Вопрос в том, хотели принца убить или напугать?

— Думаю, это неважно, — сказал маркиз. — Мы находимся в критической точке. Экономика на грани краха. Экспорт и импорт заблокированы, а правящее сословие вот-вот окажется без пенитенциарной ренты. Кто-то решил, что это удобный момент, чтобы вступить в игру.

— Вступить в игру с каким призом? — уточнил Маскариль.

— Захватить власть или расчистить путь для Марбаса, или преследуя обе цели вместе. Других вариантов я не вижу. Разве что кто-то устроил такую кутерьму, чтобы освободить под шумок пару заключенных или же имел зуб на Розалию. Но это уже экзотика.

На счет кризиса маркиз был прав. Напряжение росло. Во дворец и Сенат выстроились вереницы просителей. Коммерческий флот простаивал сперва из-за строгого запрета покидать систему, а потом из-за блокады, организованной генералом. О блокаде уже говорили в открытую, хотя официально об этом правительство не объявляло.

Королевство Райдо оказалось на грани падения без явного вторжения повстанческих сил. За последние три недели на Барти не прибыло ни одного судна с стороны центральных миров. К коммерческому флоту, что бездействовал на орбите, прибавились лишь два танкера межзвездной корпорации Ола (ISC Olah), прибывшие из системы коричневого карлика 063, где располагался крупный завод по синтезу метанола.

Тем временем систему Нафанаила покинула целая флотилия коммерческих судов, принадлежащих иностранным судовладельцам. На борту некоторых из них находились агенты завербованные людьми маркиза. Власти обставили разрешение, как гуманитарный акт, но местные шкиперы, владельцы транспортных и торговых компаний подняли шум. Все они нуждались в продолжении бизнеса не меньше иностранных счастливчиков. К ним присоединились торговцы из союзных королевств, что нашли приют на Барти. Возвращаться под власть генерала их экипажи не рискнули, а от владельцев (тоже главным образом дворян) информация не поступала. Но и средств на простой не осталось. И команды хотели поправить дела каким-нибудь фрахтом.

К этому времени одно из неизвестных удалось прояснить. Маркиз даже не надеялся получить информацию от своих агентов, раньше чем месяца через три. Но вышло так, что один из завербованных им людей — старший помощник шкипера судна «Легенда Нубейро» — встретил знакомого торговца уже на Майрхофене и выяснил все подробности о блокаде. Силы повстанцев действительно установили пикеты во всех системах этой части Северной Дуги (так называемая группа Майрхофена). Подробностей торговец, разумеется не узнал, сообщил лишь, что его корабль недавно проверили на заправочной станции межзвездной корпорации Дюма (ISC Dumas), а ещё раз с ним вышел на связь эсминец повстанческого флота. Он так же сообщил, что торговые компании трёх оккупированных королевств получили от генерала Марбаса полную свободу деятельности, за исключением рейсов в сектор Барти. Это подразумевало и открытие почтового сообщения с контрагентами в центральных мирах. Чем агент и воспользовался.

Он отправил сообщение на имя одного из постояльцев гостиницы «Астория», о том что скоро будет дома расплатится с долгом. Он рассказал о встрече со знакомым торговцем, а в упоминании о проблемах с двигателем корабля, спрятал нужную информацию. И хотя в почтовом отделении Лауры наверняка сидел представитель повстанцев, проверяющий почту, подвоха он не заметил.

* * *

На следующий день после покушения на принца обер-секретарь Правительствующего Сената граф Ирвин созвал внеочередное заседание и вновь поставил вопрос о регентстве. Зная о кое-каких предварительных распоряжениях, Маскариль не мог пропустить это шоу.

— Его высочество тяжело ранен, — в полной тишине заявил граф, стараясь придать лицу скорбное выражение. — Возможно при смерти. В любом случае принц вряд ли способен осуществлять руководство страной в столь тяжелых обстоятельствах. А они с каждым днем ухудшаются. Планета в блокаде. Торговля в упадке. Королевство рискует лишиться пенитенциарной ренты. Нам нужно договориться с проклятыми повстанцами и открыть торговые пути!

Гвардейцы арестовали его прямо на трибуне. Затем вышел барон Лойтхард и объявил, что принц в порядке и вскоре вернётся к исполнению обязанностей. Нынешний Сенат его высочество изволили распустить, а о новом составе будет объявлено, когда принц сочтет необходимым.

При выходе из здания Сената гвардейцы арестовали ещё четверых, наиболее активно поддерживающих графа Ирвина. Причем произвели арест публично и довольно жестко, чтобы пресечь на корню даже мысль о сопротивлении.

Принц излучал мрачное удовлетворение. Он даже поднялся с больничной койки и сидел перед соратниками в распахнутой пижаме, обвешенный датчиками со стаканом апельсинового сока в руке.

— Хотелось бы видеть их посаженными на кол, или как в древности решали такие вопросы? — заявил он.

— К сожалению, мой принц, это холостой выстрел, — развел руками маркиз. — Расследование ни к чему не привело. Граф Ирвин, конечно, хотел воспользоваться кризисом, но за покушением стоял не он.

— За убийством, маркиз! — поправил принц. — Они убили бедняжку Рози, которая вообще была не при чем.

— Мы все еще проверяем всех, кто мог находиться в лесу накануне. Но… это не супермаркет с камерами наблюдения у входа. Периметр заповедника более тысячи километров и попасть внутрь можно на любом из них.

— Между тем проблема блокады не решена, — напомнил Маскариль.

— Есть новости? — спросил принц.

— Есть, — сказал Маскариль. — В ресторане «Раннамаари» закончились креветки и гребешки. Не то чтобы это могло вызвать морепродуктовые бунты, но сокращение ассортимента будет понемногу нарастать.

— У нас война, — отмахнулся принц.

— Хорошо, что ты вспомнил об этом, — кивнул королевский шут. — Что скажешь про поставки боеприпасов и запчастей?

— Чёрт! Всё так плохо?

— Хуже некуда. Гарру снаряжает три вспомогательных крейсера и готов переоборудовать еще один тюремный корабль в боевой, но сам понимаешь, боеприпасов и запчастей от этого больше не стало. Просто все вместе они смогут потратить то, что есть, гораздо быстрее.

— А что дорога через Соледад или Делос? — мы можем по ней отправить кого-то за вооружениями?

— Это чертов Хризолитовый Треугольник, — бросил Маскариль. — Задница мира ещё потемнее нашей. Корабли будут тратить год или больше, чтобы через него добраться к привычным контрагентам.

— Пусть найдут новых.

— Ага. После того как на наших задворках вспыхнула настоящая война, все начинают вооружаться, просто на всякий случай. Никто не уступит тебе боеприпасы из собственных арсеналов. Или заломят такую цену, что лучше сразу сдаться.

— Однако наиболее тревожная ситуация сложилась у PrisonersTravel, — добавил барон.

— Что с ними?

— Министр юстиции просится на прием, чтобы доложить лично.

Министр юстиции Франк Хэген представлял королевство Райдо в совете директоров Prisoners Travel, а после захвата повстанцами трех остальных пайщиков, фактически возглавлял компанию.

— Надо созвать военный кабинет, — сказал принц и принялся отцеплять от себя электроды и датчики.

* * *

Заседании военного кабинета проходило в расширенном составе, поэтому ради безопасности гвардейцы установили на входе в зал детекторы настроенные на взрывчатые вещества и электронное оружие.

— Полагаю повстанческий флот перехватил три или четыре наших корабля с заключенными, — сообщил министр Хэген. — Поэтому через офис компании на Надале мы распорядились задерживать тюремные корабли до прояснения обстановки. Однако, должен предупредить, что это временное решение. Во-первых, по контракту мы не можем держать заключенных на корабле больше полугода. Даже в случае форс-мажора. Если возникает препятствие мы обязаны вернуть всех обратно в их миры.

Кроме того нахождение целого тюремного флота на орбите Надаля создает напряжение в отношениях с Новой Астурией. Им не нравится такое соседство. Граждане требуют убрать летающие тюрьмы с орбиты.

— И не забывайте про Джур, — добавил маркиз. — Если генерал имеет связи с этой страной, он может воспользоваться стоянкой тюремных кораблей, как поводом к каким-либо действиям или инструментом давлению на Новую Астурию.

— Верно милорд, — кивнул министр. — К счастью, на планетах с несколькими государствами орбита считается свободной зоной и никто не может выдворить иноземные суда. В крайнем случае в системе Нубейро есть еще одна населенная планета Ксана, там разреженная атмосфера, но есть купольный город. Думаю, они согласятся потерпеть на орбите арестантов и снабжать наши корабли продовольствием. Однако все остальные факторы действуют против нас.

— Что вы предлагаете? — спросил Фроди.

Он явился на заседание с траурной повязкой на голове и все ещё выглядел бледным.

— Министерство юстиции требует от флота помощи в проводке кораблей с заключенными. Вы изъяли наши корабли и мы понимаем, что это вынужденная мера, но пусть теперь флот поможет нам.

Маскариль взглянул на Ивора Гарру. Тот явно понял, к чему идет дело и не выглядел счастливым.

— Более того, — продолжил министр. — Нам нужно отправить по домам заключенных, которые уже отбыли или вот-вот отбудут наказание. По контракту мы обязаны сделать это в течение трёх месяцев. И два месяца для первой партии уже истекли. Конечно, мы можем и здесь сослаться на форс-мажор, тем не менее от этого бизнеса зависит благосостояние Барти, поэтому по возможности мы должны выполнять обязательства. И это только часть проблемы, милорды. Несколько тысяч зэков скопилось на пересыльном пункте Милады. Мы не можем выпустить их в город. Мы не можем вернуть их в имения. Вопрос времени, когда дело закончится бунтом или арестантов, или горожан. А освобожденные продолжают прибывать и пересыльный комплекс близок к пределу возможностей. Пока это кризис, но он легко может перерасти в катастрофу.

— У нас есть флот, а его основная задача — обеспечение межзвездной торговли, — поддержал министра юстиции председатель торговой комиссии.

— Мы же не оставим Барти без прикрытия? — спросил генерал Гоже.

— Нет. Именно поэтому мы нуждаемся в оружии и боеприпасах, — ответил военный министр. — А они сейчас лежат в трюмах кораблей, которые не могут попасть сюда.

— Эскадра не готова, — твердо заявил Ивор. — На достижение первичной боевой готовности корабля по всем правилам требуется стандартный год, а до полной готовности — три года.

— Там не может быть много сил, — заявил министр юстиции. — И это будет неплохой практикой для людей и эскадры в целом. Вы, Гарру справились с «Нибелунгом», получив назначение за шесть недель до первого боя. Проведёте и конвой.

— «Нибелунг» давно на службе. И мы воевали с орбиты, не используя большую часть систем. А вы хотите провести кучу торговых кораблей через несколько систем.

— А если это ловушка? — встал на сторону Гарру генерал Гоже. — Если Марбас только и ждет, когда Гарру покинет систему и явится сюда со всем своим флотом?

— Это возможно, — согласился адмирал.

— Проблема, друзья мои, в том, что если королевство вылетит в трубу, ваша эскадра ему не понадобится, — заметил Маскариль.

— Но если мы бросим в бой плохо обученные экипажи, их попросту сотрут в порошок. На Майрхофене мы едва унесли ноги. Какой будет толк, если мы погубим эскадру?

— Нам нужно выиграть время, Гарру, — тихо сказал принц. — Проведите конвой с торговыми и тюремными кораблями к центральным мирам, заберите на Надале новые партии заключенных, а также припасы, а со временем мы приобретем настоящие крейсеры, усилим оборону системы.

— Вы слышали, Гарру? — сказал адмирал. — Я хочу чтобы через неделю план операции лежал у меня на столе! Это приказ! Как его выполнить, ваше дело. Но сроку на подготовку у вас будет не больше месяца.

Глава седьмая

Путь карликов

Поначалу Ивор посчитал приказ приговором для тех куцых сил, что им удалось собрать. Со столь низким уровнем осведомленности о противнике, проводить операции даже нормальным флотам противопоказано, а в его распоряжении слабо обученные экипажи на мобилизационных кораблях.

Тем не менее он намеревался приказ выполнить. А чтобы не угробить эскадру ему требовалось придумать выход. Должно же найтись какое-то решение, в конце концов?

По уму следовало подключить к разработке плана своих капитанов. Однако все они находились сейчас на Алабае, а ему предстояло решать множество мелких вопросов на Барти. Так что обсудить предстоящую операцию было не с кем. Команда «Нибелунга» лишилась самых опытных офицеров, советник Дейч сам находился в поясе астероидов, а вся стратегия адмирала Реймонда заключалась во фразе: «Идите и сделайте это, Гарру!». Остальные не имели опыта или допуска к секретам такого уровня, а скорее и того, и другого.

С другой стороны, он давно привык размышлять над проблемами в одиночку. Прежнее положение ставило его в стороне как от настоящих офицеров, так и от нижних чинов. Его друзьями и советчиками давно стали справочники, книги, базы данных и вычислители. С них Ивор и начал.

В его апартаментах в «Короне» стоял отличный проектор, а удаленный допуск к королевскому информаторию позволял создать посреди комнаты схему любого уровня, качества и детализации. Ивор мог выделить нужные системы, обозначить векторы входа и выхода, сразу же получить расчёты на маневры по времени, расходу топлива. Он мог набросать несколько вариантов действий, в зависимости от сил и диспозиции противника (если бы он знал их чертову диспозицию!), проиграть различные сценарии, делая поправки на те или иные особенности мышления вражеских командиров (если бы ему предоставили досье на вражеских командиров!). В общем, получалось не хуже, чем на тактическом вычислители «Нибелунга».

Если смотреть на Северную дугу со стороны центральных миров (в направлении вращения местных звезд вокруг центра Галактики), то очертаниями она будет походить на очень жирный знак вопроса. Понятно, что таким будет лишь схематическое изображение звездной группы на двухмерном экране или листе бумаги. В реальности большинство звезд и все коричневые карлики не будут видны уже с расстояния в пару десятков световых лет. И кроме того глубина этого условного знака вопроса будет составлять даже больше его толщины, поэтому в трехмерном изображении звездная группа больше похожа на стружку, локон или волну. Почему её когда-то давно и прозвали Кудряшкой.

Система Нафанаила с планетой Барти располагалась почти на самом севере (на верхушке) дуги. Южнее и ближе к галактическому центру (то есть на правом пузе знака вопроса) лежал Майрхофен. На юге и в центре (там где дуга переходила в вертикальную черту) находилась Волчица и на самом юге (там где заканчивается знак вопроса) Новая Австралия. Между ними и вокруг них было рассыпано еще две дюжины звезд и коричневых карликов.

Проторенный путь в центральные миры лежал через систему Надаль, которую можно представить на схеме, как точку под знаком вопроса. И уже оттуда по различным маршрутам можно легко попасть во внутренние области Шпоры Ориона и много ещё куда.

Пустая область внутри знака вопроса называется Малой Пустошью, а обширное пустое пространство к северу от Кудряшки — Большой Северной Пустошью, которую, кстати говоря, ещё не смог пересечь ни один корабль. Здесь заканчивалась плотная область галактической спирали и начиналась разреженная зона.

Через Малую Пустошь путей не прокладывали. Но иногда, что называется, срезали угол. А от нескольких систем, расположенных на самом конце Северной Дуги можно было хотя и с риском свершить перелет к звездной группе Хризолитовый Треугольник, названной так из-за трех ярких звезд на ночном небе какой-то из планет центральных миров.

Конфигурация Северной Дуги не предоставляла слишком много вариантов для желающих попасть от Барти к центральным мирам. Не считая долгого и опасного пути через Хризолитовый треугольник, любой путь повторял изгиб дуги и сводился к прыжкам от системы к системе.

Основной торговый маршрут проходил, разумеется, через обитаемые миры. И это логично. Там предоставляли лучший сервис и обеспечивали безопасность, в отличие от станций возле отдаленных звезд; на населенных планетах можно было получить фрахт на попутный груз, взять пассажиров; и только обитаемые миры имели в распоряжении почтовые станции, позволяя связаться с домом, главной конторой или контрагентами.

Однако, при всей очевидности выбора, идти через обитаемые миры было вовсе не обязательно. Трасса полета легко прокладывалась через любые системы, удаленные на определенные расстояния друг от друга, а в Северной Дуге звезды жались довольно плотно друг к другу. И здесь на первый план выходил экономические расчет.

Дело в том, что вместо полного торможения с выходом на орбиту, а затем нового разгона, некоторые системы было выгоднее пройти транзитом. В принципе любую звезду, где изменение курса составляло меньше 90 градусов экономичнее было проскочить без остановки. Чем меньше угол поворота, тем меньше расход топлива и затраченное время, а Северная дуга, благодаря своей конфигурации, предоставляла массу возможностей для такого маневра.

Скажем «Нибелунг» на полной заправке мог бы пройти всю Дугу вообще без остановок. Запаса топлива на борту хватило бы на разгон, серию маневров и торможение уже в системе Надаля. Правда торговые суда имели куда меньший запас топлива и требовали постоянной дозаправки, но одну систему транзитом они пройти могли. Это со временем сформировало несколько альтернативных путей, которые пересекались, давая возможность сменить дорогу.

Из этого прежде всего исходил Ивор, приступая к разработке плана.

Первой проблемой являлось низкое ускорение торговых кораблей и соответственно их низкая скорость. Обычно они разгонялись на половине g в течении примерно тридцати часов и прыгали в гипер, где проводили вдвое больше времени по сравнению со скоростными кораблями. Для торговцев с их небольшими, но подготовленными командами, долгое пребывание в гипере не являлось помехой.

Однако такой подход относился к мирному времени, когда на первое место ставили экономику. Теперь же низкая скорость конвоя позволит всем силам Марбаса просто последовать за ним. Наблюдая за разгоном корабля, можно определить вектор выхода, нетрудно потом разогнаться сильнее и опередить прибытие купцов в системе назначения. Даже если генерал Марбас ограничил блокаду только сектором Майрхофена, низкая скорость конвоя позволит им преследовать его и в других системах. До самого Надаля.

Хуже всего, что вместе с купцами пришлось бы рисковать всей эскадре.

Второй проблемой являлось топливо. Даже на идущих без груза торговых судах дополнительное топливо размещать негде. Установка баков потребует серьезной переделки конструкции, а «гаражные» решения могут привести к катастрофе из-за малейшей утечки — метанол весьма ядовит, а его смесь с воздухом взрывоопасна. Оставались танкеры.

Проблема заключалась в том, что танкеров в распоряжении королевства не имелось. Единственный флотский танкер ушел вместе с остальными кораблями поддержки и сгинул в злополучном походе. Большая часть гражданских танкеров принадлежала топливным корпорациям, что владели месторождениями, заводами по переработке, сетевыми станциями хранения и заправками. Не в каждой звездной системе имелись легкодоступные месторождения водорода или метана, иногда проще было перевезти метанол или воду на пару десятков петаметров, чем поднимать их со слишком массивных планет или собирать на рассеянных астероидах. Гиперпространство практически не требовало затрат на передвижение.

Правда местные компании имели несколько собственных танкеров для снабжения орбитальной инфраструктуры Барти, но все они относились к внутрисистемным судам, не имеющим гипергенераторов и контуров.

В наличии на орбите Барти имелось только три танкера, способных передвигаться в гиперпространстве. Два из них обслуживали сеть Ола одноименной межзвездной корпорации, а ещё один сеть их конкурентов из корпорации Дюма. В свое время эти танкеры шли транзитом через Барти и задержались вместе с другими торговыми кораблями после объявления запрета покидать систему.

Трех танкеров был мало для пересечения большим конвоем всей Северной Дуги транзитом. Однако они позволяли сделать минимум один лишний транзит, что уже увеличивало шансы на успех. Вот только получить танкеры корпораций будет не просто. Их шкиперы королевским властям не подчинялись.

Отложив до поры решение проблем, Ивор занялся прокладкой маршрута.

— Проложи путь с наименьшим суммарным углом, — приказал он вычислителю.

Сложив градусы всех требуемых поворотов, можно найти наиболее энергетически выгодный путь. Именно так и поступил вычислитель проекции, следуя простейшему алгоритму. На схеме высветился оптимальный маршрут. И касайся дело только «Нибелунга», Ивор отправился бы по нему.

В реальности всё обстояло не так просто. В обитаемых системах наверняка больше сенсоров и вооруженных сил. Это увеличивало риск для медленных торговцев.

— Исключи обитаемые системы, — приказал Ивор.

Маршрут слегка изменился.

Оставалась проблема заправок. Ради них придется делать полную остановку, а в таком случае угол смены курса не имеет значения, потому что всё равно придётся тормозить до нуля и потом опять разгонятся. А значит именно на эти остановки лучше положить самый крутой поворот.

— Проложи путь с наименьшим суммарным углом, исключая системы для дозаправки.

На схеме возникла целая сеть маршрутов. Заправочные станции располагались почти в каждой системе.

— Нет, слишком длинные перегоны. Проложи маршрут для корабля торгового класса.

Осталось несколько путей на выбор.

Но и их стоило ещё изучить, потому что столкнуться с противником в одних системах вероятность была больше чем в других.

Сектор Майрхофена в любом случае следовало преодолеть. Четыре системы, включая одну обитаемую, образовали на Северной дуге отдельную группу. Любой маршрут из верхней части Дуги в нижнюю, должен пролегать через них. Проскочить торговому судну невозможно, разрыв слишком велик. Между Нафанаилом и Хильди — ближайшей звездой за группой Майрхофена более 200 петаметров. Обычно все летали через сам Майрхофен и далее на Белоснежку, или на Хильди транзитом через карлик 506, который делил этот перегон почти пополам.

Ивор не знал, сколько и каких кораблей отрядил генерал для блокады. По очень скудным разведданным повстанческий флот насчитывал не менее трёх тяжёлых и не менее четырех лёгких крейсеров. Эсминцев же было не меньше десятка, не говоря уж о такой мелочи как фрегаты и корветы. Однако кораблей могло быть и больше, ведь объединенный флот, отправляясь в злополучный поход, собрал почти все боевые единицы четырех королевств.

А кроме Барти целей у генерала не осталось. Значит он мог направить на блокаду всё что имел на ходу. С другой стороны, если генерал мог бросить весь флот на блокаду, то ему куда проще было бы вторгнуться в систему Нафанаила. И покончить с сопротивлением одним ударом.

Почему же предводитель повстанцев этого не сделал? Боялся экспедиционного корпуса из центральных миров? Вряд ли. Его информационная кампания оказалась весьма успешной. В большинстве миров повстанцев считали если не героями, то людьми отстаивающими своё право. Что же могло остановить Марбаса от ещё одной попытки вторжения? Не хватало опытных людей на все корабли? Возможно.

Ивор вернулся к проводке конвоя и ещё долго размышлял над схемой, а план всё не складывался. Получалось, что тридцать с лишним кораблей (точного числа он пока не знал) станут лёгкой мишенью для повстанческого флота. Караван неизбежно засекут в секторе Майрхофена, а затем он будет медленно двигаться от системы к системе, собирая на себя гораздо более быстрые вражеские корабли, точно собака блох. Противник будет легко отслеживать вектор отхода грузовиков, затем разгоняться по тому же вектору с большей конечной скоростью и встречать добычу в пункте назначения. Мало того, передовые пикеты наверняка успеют сообщить о продвижении конвоя в другие системы. Даже порожние грузовые суда могли дать ускорение не более 6 км. в сек. за сек., а стандартного запаса топлива им хватало обычно на 75 часов работы. Один суточный разгон, один суточный маневр, (запас позволял изменить направление примерно на 45 градусов), и одно суточное торможение. Военный корабль разгоняется вдвое быстрее и имеет больший запас топлива. Но корабли сопровождения вынуждены будут тащиться за пузатыми купцами, не имея возможности использовать все свои преимущества.

Зайдя в тупик, Ивор по старой привычке переключился на поиски аналогии. Это был зыбкий путь, так как аналогии могли привести к неверным выводам. Но иногда они помогали понять проблему и найти неожиданное, не очевидное решение. Аналогию крейсерам сопровождения он нашел в собаках, которые охраняют стадо домашних животных. Волки и другие хищники пытаются напасть на стадо, а собаки им противостоят. Это очень походило на охрану конвоя.

Ивор даже заказал в информатории научно-популярный фильм о пастушьих собаках. На Барти их использовали редко, потому что крупных хищников в местной экосистеме не имелось. Другое дело на Земле. Там собака стала спутником человека с древних времен.

Ивор просматривал эпизод за эпизодом, проматывал на быстрой скорости и вновь вглядывался в тактику пастушьих собак. Как они выстраивают оборону, как передвигаются среди стада овец или коз, или коров. Но все это мало ему помогло. Пока в одном из эпизодов он не увидел других собак, которые не охраняли стадо, а управляли им. Эти проворные животные уже не сидели среди подопечных и не передвигались вместе со стадом, они забегали то с одной стороны от него, то с другой, иногда пробегая прямо по спинам животных. Особенно ему понравились лайки — универсальные сибирские собаки, которые охраняли стада карибу от волков, но вместе с тем могли перегонять оленей на огромные расстояния, а когда надо охотились, вставали в упряжку и даже становились пищей для людей в критические моменты.

И тогда ему пришло в голову, что боевым кораблям не обязательно всё время лететь с медленными толстыми торговцами. Конвой можно спокойно разделить на две группы — быструю и медленную.

К быстрым, помимо военной эскадры относились тюремные корабли и несколько скоростных грузовиков. Их он условно назвал лайками. А всех остальных торговцев — карибу.

Теперь появились интересные варианты решений. Особенно один — двигаться через системы коричневых карликов, где наверняка силы повстанческого флота не так сильны. Правда для осуществления этой идеи ему всё равно требовались танкеры.

* * *

Чтобы решить этот вопрос пришлось настоять на созыве внеочередного совещания военного кабинета.

— Я проведу конвой, — заявил Ивор власть имущим. — Но у меня будет несколько требований. Или условий, если хотите. Без их выполнения я просто подам в отставку.

— Вы не можете подать в отставку во время войны, — с улыбкой напомнил Маскариль.

— Я не откажусь от службы, пойду на «Нибелунге» обычным флайт-офицером. Но ответственность за исход операции на себя не возьму.

— Жестко, — проворчал адмирал.

— Только так.

— Каковы же будут эти м-м-м… условия? — недовольным тоном спросил принц.

— Первое. Эскадра не пойдет до Надаля. Ваши тюремные корабли мы встретим уже в пределах Кудряшки, в системе, о которой мы договоримся, допустим, с маркизом. В нужный момент он отправит сообщение своему человеку в посольстве в Новой Астурии, а там передадут информацию шкиперам. С таким расчетом, чтобы у кораблей на орбите Надаля едва хватило времени на сборы. Никто больше и раньше о месте рандеву знать не должен.

— Боитесь утечки? — заинтересовался принц.

— Утечка обязательно произойдет, ваше высочество, хотя бы от наших экипажей. Но за короткое время мятежный флот не успеет отреагировать. Надеюсь.

— Хорошо, — принц обвел взглядом советников и не увидел возражений. — Что ещё?

— Мне нужны все танкеры, что сейчас есть в системе.

— Все три?

— Все три. Хотелось бы больше, но больше нет.

— Вы не забыли, мой друг, что танкеры эти принадлежат корпорациям? — напомнил Маскариль. — Два, если не ошибаюсь, Ола и один — Дюма. А межзвездные корпорации не имеют привычки уступать правительствам небольших захолустных планет, вроде нашей.

— Зафрахтуйте, купите, отнимите, пообещайте им что-то в замен, преференции какие-нибудь.

— А если они откажутся? — спросил принц. — Это все же мощные организации.

— Значит просто конфискуйте их и передайте флоту.

— У этих корпораций есть собственные боевые флоты, молодой человек, — напомнил адмирал Реймонд, выстукивая очередной марш. — И побольше нашего прежнего, когда он еще не отправился на клингонов. А на их стороне обязательно впишется дюжина-две правительств центральных миров.

— Да уж, — кивнул принц. — Не хотелось бы начать войну с половиной Галактики.

— Мы вернём танкеры после операции, — предложил Ивор. — Или возместим ущерб в случае потери.

— Вы что же собираетесь их потерять? — воскликнул принц.

— Всякое может быть.

— Это исключено.

Ивор ожидал сопротивления своим планам и приготовил аргументы.

— Я получил приказ провести конвой к центральным мирам, — сказал он. — Так позвольте мне его выполнить. Или исходите из того, что мы потеряем две трети судов. А может и все. Каждая остановка у заправочной станции будет равнозначна стоянию у расстрельной стенки. И я такую ответственность на себя не возьму. Мало того, я не думаю, что команды коммерческих судов согласятся отправиться в путь при таких шансах. Миссия просто не состоится. Танкеры же позволят сократить риски в несколько раз.

— Но ведь проклятый генерал Марбас заблокировал только сектор Майрхофена! — возразил генерал Гоже. — Стоит его проскочить и…

— Торговые корабли даже без груза будут двигаться слишком медленно, — пояснил Ивор. — Любой боевой корабль вычислит вектор их отлета, разгонится быстрее и станет поджидать выхода на месте. Так что я ожидаю преследования до самого Надаля. Вернее до точки рандеву.

— Он прав, — признал адмирал.

— Какие преференции мы можем предложить корпорациям? — спросил принц.

— Передать им наш рынок боро-водородных пеллет, — предложил Маскариль.

Топливо для энергетических реакторов королевство производило самостоятельно. И это был довольно большой рынок, учитывая что большая часть энергетики планеты и космических станций базировалась на реакторах боро-водородного типа, не говоря уж о корабельных и судовых системах. И дело не сводилось только к прибыли от продажи пеллет, но заключалось ещё и в энергетической независимости. Отдать торговлю в руки корпораций почти наверняка будет означать сворачивание местного производства, так как обоим корпорациям проще привозить топливо с более крупных производств. И тогда королевство не только потеряет рабочие места, доход… возникнет еще одна ниточка зависимости, которую кто-то может перехватить.

Видимо данная логическая цепочка выстроилась не только в голове Ивора.

— Это немыслимо, — пробурчал генерал Гоже.

— Исключено, — воскликнул принц.

— Господа, милорды, ваше высочество, если мы не прорвем блокаду нам рынок пеллет не понадобится, — тихо сказал маркиз. — Мы должны доставить на Барти новую партию заключенных или потеряем контракты. А вот тогда… королевство лишится не просто куска пирога, но всего его до последней крошки.

— Это правда, — вздохнул Фроди.

— И ещё, — добавил Ивор. — Потери среди торговцев вполне вероятны. Не обязательно их уничтожат, но могут вынудить капитулировать, а кому-то придется вернуться обратно. При этом мне важно, чтобы купцы подчинялись общей тактике, а не действовали лишь из своих интересов.

— Пусть они создадут траст или что-то такое, чтобы распределить риски и убытки на всех, — предложил принц. — Я добавлю из Кубышки сколько нужно.

— И пусть торговый флот поможет укомплектовать наши экипажи компетентными специалистами.

— Какие же специалисты вам нужны?

— Электроника, навигация, реакторный отсек, генератор… все что можно найти в гражданском флоте.

— Только на добровольной основе. Надеюсь это последнее условие?

— Нет. Вот список людей, которых нужно произвести в офицеры. Дело в том что отправленные на флот аристократы не успеют войти в курс дел и мне понадобятся дублеры.

— Это внушительный список, — произнес адмирал.

— По сравнению с конфискацией танкеров, это пустяк, — рассержено бросил принц. — Но, Гарру! Вы должны доставить сюда новую партию зеков и выпустить в центральные миры наших купцов.

— Я сделаю, что смогу, ваше высочество.

Ивор выдохнул. Кажется он выжал из руководства всё, что хотел.

Глава восьмая

Свора. Грейхаунд

Прежде чем наведаться на Алабай, Ивор решил заскочить в штаб системной обороны, который располагался на астероиде под названием Грейхаунд. Он считался частью той же Большой Своры, что Алабай и в настоящее время их разделяло десять миллионов километров.

Корабль разогнался на одном g до 425 км. в секунду и за 12 с небольшим часов пролетел 9 млн. км. Затем он перешли в гипер всего на тринадцать секунд просто, чтобы проверить работу оборудования и готовность экипажа. За это время корабль оказался на 147 млн. км. ближе к средним орбитам Своры. А затем еще 12 часов ушло на торможение, чтобы выйти в ноль у Грейхаунда в 165 млн. км. от Барти. Это был приятный перелет при нормальном ускорении. Хорошая тренировка для команды, много времени чтобы подумать в тишине космоса о предстоящей миссии.

Пользуясь искусственной силой тяжести, корабельный кок Рюттер кормил их с Маскарилем изысканными блюдами. Правда на этот раз во время обеда в капитанской столовой царила тишина. Обычно представитель принца любил поболтать о том, о сем, расспрашивая Ивора или провоцируя Рюттера на глупые жалобы. Но сейчас он грустил. Его пассия Паула Шелдон возглавила секцию связи на «Маршалси» и миллионы километров пустого пространства между кораблями терзали сердце королевского шута. И будут терзать на протяжении всей миссии, пусть даже миллионы километров превратятся в тысячи.

Ивор воспользовался дарованной тишиной, чтобы поразмыслить.

Он вез контракты флайт-офицеров и для Паулы Шелдон, и для Лоры Морган, которая заняла должность начальника секции связи на «Алькатрасе». В отличие от Маскариля, Ника Тавиани наверняка обрадует повышение в звании предмета его интереса, поскольку откроет дорогу к ухаживаниям, которые были невозможны в отношении нижних чинов.

А на «Нибелунге» появился новый начальник связи — баронет Алан Коллинз из Области Дофина. Он сразу понравился Ивору тем, что во-первых, оказался достаточно компетентным в своем деле (кажется раньше он занимался радиоконтролем стад скота, которым в пустынной Области Дофина позволялось пастись на коронных землях). Во-вторых, взяв пример с барона Вальха, он привел на корабль несколько компетентных сотрудников из собственного имения, что позволило «Нибелунгу» полностью укомплектовать секцию связи. Наконец, в третьих, он начисто был лишен дворянской спеси, может быть от того, что относился к первому поколению аристократов. Как и Ник Тавиани, он не родился на Барти, а эмигрировал по программе инвестиции в дворянство.

«Нибелунгу» пришлось щедро поделиться с крейсерами опытными матросами и офицерами, проведшими хотя бы одни бой. Одним из последних приказов адмирал с подачи Ивора назначил Пирсона старшим помощником на «Алькатрас». Тем самым корабль расстался с последним из троицы гвардейских офицеров, назначенных на него в первые дни войны. Все трое изрядно попортили Ивору нервы, но все же кое-чему научились и были полезны на более серьезных позициях. Из первого набора с ним остался только шевалье Дастис, перешедший из секции связи на должность старшего помощника. Все остальные вакансии заполнило свежее пополнение.

От новенькой с иголочки униформы рябило в глазах. Ради первого после ремонта полета, офицеры «Нибелунга» надели белые рубашки с погонами на плечах и обязательным галстуком. Хотя обычно сразу после торжественного прощания меняли их на повседневную темную рубашку с погоном на груди.

Помимо новобранцев из аристократических семей, офицерские кольца на рукава получили и некоторые старожилы из нижних чинов. Вахтенным офицером теперь стала Ломка, вернее Анна Норман, потому что называть офицеров прозвищами не полагалось. После сражения у Майрхофена девушка к большой радости Ивора пересмотрела свои взгляды на космос и отношение к «плаванию» в пустоте, а адмирал, не желающий выдавать звание подростку, сдался, когда с ним поговорил лично принц. Впрочем подростком Ломке быть оставалось недолго. Между прочим только на её рубашке имелись планки, обозначающие две медали «за храбрость» и знак отличия гвардии. Больше никого из флотских принц так и не наградил.

Её брат Алекс пересел в кресло начальника РЭБ. Он долго отмахивался от должности, не желая выбираться из уютного мира боевых вирусов. Но всё же сдался и надел флайт-офицерский мундир.

Повышение получили друзья детства Ивора. Те, кто выжили в последнем бою. Раджан занял место главного инженера, а Ларри, получив серебряное кольцо на рукав, стал начальником ангара вместо Пирсона. На всём корабле лишь Маскариль обходился без униформы. Но по случаю торжества тоже явился на мостик в белой рубашке. Как принято у дворян с жабо и кружевом на рукавах.

С остальными секциями тоже получилось неплохо. На башню Ивор посадил молодого Джея Косту. Бывшего учителя Эрнеста Райта перевёл обратно в ОКП, но на этот раз на позицию начальника. И только торпедная секция оставалась без надежного офицера. Пришлось попросить боцмана Гарднера временно возглавить её.

Помимо тех, кто получил кольца, имелось на корабле и множество юнкеров и даже несколько юнкфрау. Примерно того же возраста, что и Ломка, но без её навыков. Прежде чем давать молодым людям постоянное назначение, их следовало обучить и ознакомить с хозяйством. Ивору раньше не приходилось выступать в качестве наставника. Он решил пропустить молодёжь через все секции корабля и посмотреть, кто на что способен.

Раджан получил в помощники двух завербованных монголов. Буга и Хулан оказались крайне полезным приобретением. Их опыт работы в промышленности немного отличался от флотских методов работы. Зато они много рассказывали о разных диковинках, не дошедших ещё до периферии. И между прочим поведали Ивору о некоторых новшествах в военном деле. Оказалось, например, что конструкторы Земли и Марса смогли значительно увеличить продолжительность пребывания боевого корабля в гипере. В качестве аккумулятора холода использовали метанол, охлажденный до минус девяносто градусов Цельсия. Это требовало некоторых конструктивных доработок — прокладки контура через все отсеки корабля, специальных узлов, рассчитанных на низкие температуры, особых баков выдерживающих увеличение объема, так как при столь сильном охлаждении метанол терял больше трети объема, а при нагревании возвращал утраченное.

Метод позволял проводить в гипере лишние две недели. Или охлаждать лазеры энергетического реактора в течении часа. Это давало возможность совершить короткий прыжок без отключения многих систем.

Всё это, конечно, при нормальном запасе топлива.

Конструкции некоторых кораблей предусматривали по словам монголов даже отдельные радиаторы, чтобы доводить топливо до нужной температуры. Потому что на коммерческих станциях метанол хранили и выдавали при температуре немного выше нуля, в расчете на стандартные топливные системы, которые не предназначались для работы с низкими температурами.

Ивор подумал, что с такими системами, караван мог бы проскочить всю Северную дугу в один-два прыжка. Если конечно снабдить ими коммерческие корабли. Он решил обсудить как-нибудь этот вопрос с инженером Джонсоном, хотя перестраивать корабли накануне операции, конечно, никто не будет. Но в будущем, новшество могло дать им больше возможностей для обхода блокады.

Маскарилю надоело грустить, а может быть насыщение разогнало сплин. Он оглянулся в поисках развлечений и наткнулся взглядом на Рюттера.

— Вы выглядите печально, Адриен, — заметил Маскариль с прежней легкомысленностью.

— Что ж, — произнёс Рюттер. — Жаловаться не привык, но вам скажу. Мне не нравится, что я должен запрашивать позволения у инженера Митры, чтобы срезать в оранжерее пару веточек базилика.

— Это к капитану, — засмеялся Маскариль. — Что скажете, мистер Гарру?

— Скажу, что корабельные оранжереи включены в систему жизнеобеспечения, и именно Раджан Митра отвечает за это подразделение.

На самом деле Раджу приходилось носить несколько шляп одновременно. «Нибелунг» отдал всех инженеров на другие корабли и товарищу приходилось отвечать за энергетику, гиперпривод, системы жизнеобеспечения, но при этом быть главным инженером и отвечать за все сразу. С другой стороны, Радж знал, на что согласился, а тройной оклад требовалось отработать.

— Система жизнеобеспечения? — с легким возмущением переспросил Рюттер. — Много ли кислорода дадут вам две веточки базилика?

— Дело в установленном порядке, мистер Рюттер, — терпеливо пояснил Ивор. — Вам же не понравится, если матросы начнут шарить по вашим шкафчикам в поисках соли или специй, хотя от одной щепотки вам тоже не будет никакого убытка.

— Ещё бы они шарили по моим шкафчикам, сэр! Хорошо… но нельзя ли в таком случае передать в мое распоряжение одну из секций оранжерей. Самую маленькую. Только для зелени. Я не претендую на томаты или огурцы. Но базилик, розмарин, зеленый лук, кинза… хорошо, когда они под рукой.

— Всё дело в том, что это система, — вздохнул Ивор. — Полив и удобрение связаны с утилизацией отходов жизнедеятельности. Мы не можем выделить вам отдельные фильтры, свои гальюны, трубопроводы и прочее оборудование.

Повар вздохнул и умолк. Он открывал рот ещё несколько раз, порываясь вставить слово. Но Ивор такой возможности ему больше не предоставил и переключил разговор на более насущные вопросы.

— Что вы скажете о системе обороны, которую выстроил советник Дейч, милорд?

* * *

Во время полета до Своры ничего критического на «Нибелунге» не случилось, что уже стало достижением. Новенькие мундиры попрятались в шкафах, а рабочие комбинезоны покрылись понемногу потертостями, пятнами, заплатками. Всё как положено. И вот корабль висит рядом с огромным камнем, имеющим почти сферическую форму и высокое альбедо, что делало его похожим на настоящую планету.

Каковой он, конечно же, не был. Его сферическая форма сформировалась не в следствии сил гравитации, а по причине, обычно называемой капризом природы.

Тем не менее Грейхаунд входил в сотню крупнейших астероидов Своры и в настоящее время находился в удобном для обороны системы положении. А уж советник Дейч постарался превратить его в настоящую базу.

Где-то на поверхности располагались антенны, датчики и радары, радиатор энергетического реактора. Всё, однако, оказалось замаскировано, спрятано в кратерах и расщелинах, так что даже с тысячи километров в хорошую оптику заметить следы человеческой деятельности на «Нибелунге» не смогли. Хотя и пытались. Потому что Ивор объявил приз (упаковку пива) тому подразделению, что сможет распознать хоть какую-то цель и разрешил использовать для поисков любое оборудование рейдера.

Пиво осталось в целости, а базу пришлось вызвать кодом по радиосвязи.

Крупных сооружений на поверхности Грейхаунда не имелось. Вход в бункер Ивор увидел только когда его шаттл, ведомый указаниями диспетчера и приводным лучом, мягко сел на небольшую посадочную площадку из оливинового базальта. Площадку подсвечивали едва заметные огоньки, похожие на светлячки в темном лесу. Однако как только шасси коснулись поверхности, а из потаенных ниш выдвинулись фиксаторы, закрепив машину на стоянке, большая часть светлячков погасла. Вместо посадочных огней Ивор увидел светящуюся не сильнее далеких звезд цепочку, указывающую путь к пещеру, где и находился вход, или один из входов.

— Могли бы устроить герметичный телетрап, — проворчал Ивор, выбираясь наружу в скафандре.

Притяжение здесь было мизерным. Меньше пяти тысячных g. Поэтому вдоль поля предусмотрительно натянули леер, за который Ивор держался, пока добирался до входа в пещеру.

Дейч встретил его по ту сторону шлюза.

— Добро пожаловать на борт, капитан.

— Рад видеть вас в добром здравии, советник.

— Прошу, — Дейч пригласил гостя в кабину лифта.

Ивор подумал, что при такой силе тяжести особой нужды в лифте нет. Подобно корабельному коридору в условиях невесомости, люди могли бы просто лететь, перебирая руками скобы. Даже в лифте им пришлось держаться за поручни, чтобы не улететь от малейшего изменения в движении.

— База хорошо замаскирована. Нам не удалось вас увидеть, — признал Ивор. — Я полагал, что уж в инфракрасном диапазоне она будет светиться, как приводной маяк.

— У нас низкое энергопотребление, — пояснил советник. — Нет ни двигателей, ни лазеров, как на корабле, довольно компактный реактор, большую часть тепла поглощает массив планетоида.

Пока они спускались на лифте на километр вглубь астероида, теряя по пути остатки веса, Дейч рассказывал о проделанной работе. Он решил разместить здесь центр управления всем сектором обороны. Для установки орудий Грейхаунд всё равно не подходил. Астероид был слишком массивен, чтобы менять положение с помощью маневровых двигателей.

— В принципе мы думали устроить барбеты и поставить в них башни, как на крейсерах, но прецизионных механизмов для наведения орудий в наличии не оказалось. А потом я решил, что центру управления лучше вообще находиться в тени. Пусть орудия и торпеды стреляют из других мест. Наше дело определять цели и осуществлять руководство.

— Логично, — согласился Ивор.

— Для размещения орудий мы ищем камушки в миллион тон, чтобы наводить всей массой, подобно эсминцу, с подходящей орбитой и достаточно прочные, чтобы не развалились от выстрелов или работы маневровых двигателей.

— И как успехи?

— Это оказалось довольно сложным делом, — признался Дейч. — Пока подобрали только четыре штуки. Большинство годных по размерам и массе астероидов оказались слишком рыхлыми и нестабильными. Зато на тяжелых камешках от ста миллионов тонн мы размещаем торпедные установки. Им не нужно маневрирование, а при желании можно даже выставить нужное вращение.

Дейч говорил много, но всё по делу и очень увлеченно. Ивор отметил, что советник как-то незаметно для многих, превратился из техника и работника штаба в настоящего военачальника. Во всяком случае адмирал не нашел никого кроме Дейча, кому смог бы поручить оборону сектора. А такая должность тянула на командора, а то и контр-адмирала. Дейч же не являлся даже лейтенантом и всё ещё числился техническим работником, хотя и имел непонятный ранг советника. Принцу стоило огромных усилий продвигать нужных людей, соблюдая при этом законы. То есть, не обладая полномочиями короля.

Лифт остановился и выпустил их в лабиринт из тесных коридоров с поручнями вдоль стен. Здесь пришлось и правда больше лететь, нежели идти.

— Пока не расширяем, — сказал Дейч. — Но со временем пробьем еще несколько штолен и наведем лоск.

Небольшой проходческий комплекс (стандартный шахтерский, предназначенный для астероидных разработок) добрался до глубины в километр примерно за месяц. И Дейч решил что этого будет достаточно, чтобы защитить центр управления обороной даже от прямого попадания ядерной боеголовки или пенетратора.

Подобрав подходящую полость в толще астероида, строители стабилизировали породу герметиком и возвели базу. Обстановка внутри выглядела довольно аскетично. В большом зале уже установили вычислители, кресла, тактическую проекцию. Но еще тянули кабели, трубы, обустраивали бытовые секции. Вырубку в штольнях ещё даже не закрыли декоративными панелями.

Людям предстояло жить в небольшом объеме месяцами, как на космическом корабле, но без возможности создать искусственную силу тяжести. Поэтому повышенное внимание проектировщики уделили залу с силовыми тренажерами.

— До вашего Алабая отсюда примерно десять миллионов километров, это дает нам пинг в полминуты. Что приемлемо для координации действий.

— Боюсь, совсем скоро координация не понадобится. Я получил приказ и вскоре покину систему. Вам придется справляться тут одному.

— Могу я узнать, что за приказ? — Дейч нахмурился.

— Лично вы, советник, можете. Но больше никто. Нас отправляют провести конвой торговых судов на Надаль.

— Что ж, это усложнит мне все дело. Но я думаю справимся. На Мастифе мы создаем запасную базу. Он сейчас на краю сектора, но через шесть месяцев окажется уже в центре.

— Какие вектора закрывают ваши орудия?

Дейч вывел на проекцию схему.

— Ну в принципе от нас можно стрелять по всей полусфере. Разве что Нафанаил дает засветку. Однако эффективная стрельба, думаю перекрывает все вектора прибытия из сектора Майрхофена. Мы выбрали астероиды с долгим периодом. Так что год или около того они будут держать сектор под прицелом. Нам придется только сменить базу.

Ивор произвел в уме некоторые расчеты.

— При нормальном подходе и торможении, вражеский корабль выйдет в нормальное пространство примерно за пятьдесят миллионов километров от Барти, — сказал он. — А от этой дуги Своры до нашей планеты сейчас сто шестьдесят пять миллионов, а будут все двести. То есть вам придется стрелять со ста пятидесяти. Это довольно далеко.

— Да, это сделает стрельбу менее эффективной. Но мы обладаем рядом преимуществ. Во-первых, знаем точное собственное местоположение. И во-вторых, наши сенсорные поля дадут более точное положение противника.

— До тех пор, пока он не поймет, на каких именно астероидах расположены орудия и пусковые.

— Это так. Поэтому мы не станем открывать все карты в первом же бою.

— Логично. И вам придется переезжать каждые шесть месяцев или около того?

— Что поделаешь, зато через три-четыре года мы покроем все сектора. Были бы вооружения. А это, капитан, как я понимаю, теперь полностью в ваших руках.

Особенно меня интересуют большие ракеты для запуска со стационарных установок. Они разгоняются до 20 км в сек, что дает нам возможность стрелять, не демаскируя себя первым же выстрелом.

Стоящие на вооружении большинства флотов торпеды произошли от ракет систем противокосмической обороны. Отсюда их слабые боеголовки и недостаточная конечная скорость. В качестве ракет ПКО они могли стартовать с поверхности, достигая второй космической скорости большинства обитаемых планет. А затем атаковать противника на любых орбитах. Позже ими стали вооружать боевые корабли, а затем решили радикально увеличить возможности установкой накопителей энергии, генератора гиперполя, панелей контура для головной части, системой ориентации и прочим оборудованием. Всё это утяжелило конструкцию, снизив как дельту Вэ (а вместе с ней и конечную скорость), так и ускорение, несмотря даже на то, что преодолевать атмосферу надобности больше не было.

Зато стандартные изделия выходили дешевыми и доступными, а также помещались в сравнительно большом числе на боевых космических кораблях.

Чтобы увеличить конечную скорость всего на десять процентов требовалась в полтора раза более тяжелая ракета. Кроме удорожания и проблем с размещением такой ракеты на корабле, она получала и меньшее ускорение. А ускорение на ближних дистанциях зачастую оказывается более важным параметром, чем конечная скорость. И поскольку изначально предполагалось воевать на орбитах или сопоставимых расстояниях, то флоты предпочли большее число более легких торпед.

Тем не менее дорогие и толстые ракеты все же разработали и выпускали небольшими партиями для фортов орбитальной обороны. Именно такие по просьбе советника Дейча заказали люди принца. Их, однако, еще требовалось доставить на Барти. Как и особые пусковые к ним.

Глава девятая

Свора. Алабай

Внешне Алабай выглядел невзрачным камнем по сравнению с Грейхаундом. Этот камень неправильной формы имел к тому же значительно меньшие размеры. Зато он медленно вращался вокруг центральной оси, создавая на внутренних сводах комплекса привычную для людей силу тяжести. Жилой блок мог разместить до тысячи человек персонала и посетителей с относительным комфортом. Если не считать искусственного освещения, то жизнь здесь почти не отличалась от стандартного быта военной базы на поверхности любой заселенной планеты. В секции отдыха имелся бар, игровые комнаты, спортивный зал, сауна с небольшим бассейном. В одной из огромных пещер строители устроили даже парк с настоящими деревьями, травой, птицами и белками. Генераторы время от времени производили ветерок или дождик, а особая лампа наверху давала достаточно света и тепла.

При короле-основателе Хэлторе на Алабае действовала оперативная база флота. Его наследники охладели к космическим кораблям, базу законсервировали и перевели в резерв. А после создания эскадры «Нибелунг» вновь вернули к активной жизни.

Оснащение станции выглядело устаревшим, но даже столетнее оборудование вполне справлялось с задачами. Ремонтные мастерские позволяли заниматься оснасткой кораблей, а тренажеры-симуляторы обучением экипажей. Комплексы слежения за пространством поддерживали высокий уровень безопасности.

Имелась на Алабае и хорошо оснащенная ситуационная комната, в которой Ивор сразу после прибытия собрал капитанов крейсеров, майора морской пехоты Исбреена и инженера Джонсона. С целью донести до подчиненных приказы и свое видение их исполнения.

— Я собирался вводить эскадру в бой понемногу, совершить ещё один короткий налет на Майрхофен, без десанта, просто пострелять, дать новобранцам понюхать пороха, так сказать… К сожалению, нас лишили возможности потренироваться.

При выборе маршрута я исходил из того, что все системы к югу от нас так или иначе находятся под контролем повстанцев. Но вряд ли в каждой имеются достаточные силы, чтобы нас задержать. На этом я и построил расчет. Мы пойдем «путем карликов», через самые невзрачные системы Северной Дуги.

— Их не так мнго, даже невзрачных, — заметил Вальх.

— Верно. Основная идея, которая нам поможет — разделение конвоя на быструю и медленную группу. Условных карибу, это такие олени, и лаек.

— Лаек? — не поняла графиня.

— Это порода собак, которые контролируют стада карибу на северных пустошах Земли.

— Один из астероидов Своры называется Лайка, — заметил Ник Тавиани. — Но я думал это в честь той космической собаки.

— Возможно они как-то связаны, — предположил Ивор. — Так вот. Карибу и лайки будут двигаться независимо друг от друга, а пересекаться лишь тогда, когда первым будет нужно прикрытие вторых.

— Но ведь прикрытие будет нужно всегда, — возразил Тавиани. — В нормальном пространстве я имею в виду.

— Верно. Но группе сопровождения не обязательно двигаться с той же скоростью. Если нужно, она сможет задержаться, прыгнуть вперед и даже заскочить ненадолго в другую систему.

— Пожалуй… — согласился Ник. — Но как это нам поможет? И ведь всё это нужно как-то синхронизировать.

— Для этого и нужен штаб, верно? — ухмыльнулся Ивор. — А за неимением штаба у меня есть совет капитанов. До выхода никто, кроме вас не должен знать подробностей маршрута!

— Шпионам будет несложно определить маршрут по вектору ухода, — возразил Эрик Вальх.

— Далеко не все имеют доступ к информации о трафике в системе. Это во-первых.

— Достаточно многие, — возразила графиня. — Навигационная обстановка выдается каждому судну в системе.

— Я же сказал, во-первых. А во-вторых, если мы не можем скрыть сам факт отхода и даже вектор, то по крайней мере скроем уход быстрой группы. Всё что увидят потенциальные шпионы — это уход конвоя.

— Карибу, — добавил Ник.

— Да. Их много, и они гражданские. А местные, матросы, конечно же, не удержатся от прощального звонка домой. И наконец, маркиз обещал пустить нужные слухи и подписать медиа на репортажи об отходе конвоя. Они создадут шумиху, а боевая эскадра проскочит незаметно по другому вектору в полной тишине. Про то, что боевые корабли на Алабае никто не знает, в медиа рассказывают про учения на периферии системы, выдавая вспомогательные крейсера за купленные на распродаже стандартные проекты.

— Военные корабли на общей схеме движения не отражаются, — заметила графиня.

— Верно, а с тюремными и быстроходными торговцами мы что-нибудь придумаем. Вырубим транспондеры, например.

— Уходить будем одновременно? — уточнил Ник. — Я имею в виду быстрых? Лаек, то есть.

— Да, ведь нам нужно будет сделать солидный крюк, — сказал Ивор. — И прежде чем мы перейдем к более подробному плану у меня предложение к вам, мистер Джонсон.

— А я всё гадал, на кой чёрт вы меня позвали? — усмехнулся инженер.

— Я хотел предложить вам возглавить один из вспомогательных крейсеров.

— Ничего себе! — он сумел удивить инженера. — Но я не военный.

— Мне это известно, — Ивор улыбнулся. — Я бы хотел чтобы вы взяли не переоборудованный корабль.

— «Миллбанк»?

— Именно. С нами летит очень много гражданских бортов. Некоторые из них переполнены людьми. Случись что, наши системы жизнеобеспечения просто не потянут такого числа пассажиров. А у вас будет наготове пустой кораблик с тысячью уютных кают.

— Камер, — поправил Джонсон.

— Потенциальным спасенным они наверняка покажется люксом. И это лишь одна из причин. Помимо эвакуации, мы могли бы использовать пустой корабль как пугало или, скажем, для курьерской работы. Для управления вам хватит небольшой команды. Заодно люди получат опыт.

— Что ж, — инженер потер подбородок. — Никогда не думал, что сам стану капитаном судна.

— Корабля, мистер Джонсон! — поправил Ивор. — Как бы то ни было, он будет числиться военным кораблем.

— Теперь подробнее. На первом этапе нам нужно проскочить сектор Майрхофена, где предположительно сосредоточены основные силы повстанческого флота. Во всяком случае те из них, что генерал отрядил на блокаду.

Ивор обвел взглядом капитанов, чтобы убедиться в усвоении ими сказанного.

— Хорошо. С другой стороны, на первом этапе нашим преимуществом будет внезапность. Её следует использовать по максимуму, чтобы уничтожить пикет и не дать ему проследить вектор ухода конвоя. Потому что у второго карлика мы будет заправляться от танкеров, а значит станем удобными мишенями. Третий мы проскочим быстро, там наименьший угол поворота. У четвертого карлика будет заправка на станции. И значит к этому моменту желательно избавиться от хвоста. Иначе нам придется туго. Ну а потом почти прямой путь к Надалю.

* * *

По сравнению с предыдущими миссиями, этой предстояло стать довольно протяженной, с маневрированием во множестве систем, координированием большого числа судов и боевых кораблей, серией столкновений с противником, которые могли потребовать изменения первоначального маршрута. Поэтому все следующие дни капитаны занимались разработкой подробного плана.

Шифры, кодовые имена (для каждого судна и корабля), протоколы связи, запасные протоколы связи, точки рандеву, резервные точки рандеву на случай потери связи. Резервные маршруты. Несколько запасных планов боя. Возможность рассыпаться и добираться по одному, если все полетит в пропасть. Всё это тщательно прорабатывалось. При этом нельзя было исключать попадание в плен шкипера грузового судна, а значит даже шкиперам не следовало знать больше, чем самое необходимое.

С боевой компонентой разобраться оказалось куда сложнее. На первый взгляд вспомогательные крейсера получили большую огневую мощь, чем «Нибелунг» — по три ствола против двух на башне у рейдера и такое же число торпедных пусковых. Но это лишь при поверхностном взгляде, потому что все остальные параметры у них выглядели значительно слабее. И прежде всего энергетика. Небольшой запас энергии в накопителях не позволял вести беглый огонь из орудий. Так что три ствола каждого крейсера выпускали за каждую минуту меньше снарядов, нежели два ствола «Нибелунга».

Маневренность, защита, запас топлива, оборонительное вооружение, РЭБ — всё у крейсеров уступало настоящему боевому кораблю. Фактически секциям «Нибелунга» предстояло работать на всю эскадру, используя другие кораблей лишь в качестве платформ для датчиков, торпед и орудий. Именно поэтому лучших специалистов в радиотехнической разведке и радиоэлектронной борьбе Ивор оставил на «Нибелунге». К сожалению даже лучшие были вчерашними новобранцами.

С другой стороны, при действиях эскадрой вспомогательные крейсера увеличивали разведывательные и ударные возможности рейдера. Это и следовало использовать.

У Ивора даже возникла идея включить в боевую схему торговые суда. До войны он долгое время служил в ОКП, где занимался получением и обработкой информации от внешних источников. И вот теперь, во время обсуждения миссии, придумал использовать пусть слабенькие но многочисленные радары торговцев. Два десятка судов дали бы отличную базу, если суметь её свести в интегрированный комплекс. И это куда лучше двух десятков дронов, которых у него лишних не было.

Однако создать такую сеть было задачей нетривиальной. Так что работы у капитанов хватало.

* * *

Караван из восемнадцати купеческих судов и трех танкеров отошел от Барти с большой помпой. Принц выдал всем торговым компаниям, что отправили свои грузовики в рейс, разрешение на поставку оружия и материалов для королевского флота. В случае успеха это позволяло им получить неплохой доход, а командам высокие премиальные. По этому случаю матросы неплохо погуляли в Миладе накануне отправления, а официальные лица и представители торговых компаний делились с медиа своим оптимизмом по поводу прорыва блокады и возвращения экономики Барти в нормальное русло. Всё это по больше части было пустым трёпом с целью успокоить общественность.

С точки зрения Ивора слабым звеном группы «карибу» являлись три танкера. Во-первых это могло навести потенциального шпиона на некоторые мысли о предполагаемом маршруте конвоя. Но больше всего Ивора беспокоила лояльность их экипажей. На торговых кораблях отправились добровольцы и они понимали во имя чего рискуют, а вот команды танкеров даже после обещанных премиальных согласились на дело с большой неохотой.

Принц поставил представителей обеих компаний перед жестким выбором, причем переложить решение на центральный офис они не могли — связь с другими мирами оставалась закрытой. И хотя в конце концов, менеджеры согласились на необычный фрахт, Ивор не мог вполне доверять чужакам. Ему очень хотелось прихватить танкеры с собой, с быстрой группой, чтобы присматривать за ними. Но это разрушило бы всю идею разделения флотилии на быстрых и медленных. Пришлось ограничился тем, чтобы приставить к каждому танкеру по офицеру флота и морскому пехотинцу. Однако лишних офицеров у него не имелось, а новички могли налажать. Так что поводов для беспокойства хватало.

Шумиха с отлетом конвоя стала, однако, хорошим прикрытием для скрытного отхода группы быстроходных кораблей. Всё внимание было привлечено к орбите Барти, в то время как «Нибелунг» и его подопечные отправились без шумихи от Алабая. Вдобавок агенты маркиза Горского распустили слух о манёврах возрожденного флота на границах системы, и несколько тюремных кораблей действительно летали там, передавая на Барти фальшивые доклады о ходе учений. Ни журналисты, ни потенциальные шпионы не могли отследить эскадру, и уж тем более узнать, что её вектор выхода из системы не совпадает с караваном торговцев.

— Все корабли группы сообщают о готовности к переходу, — сообщил Коллинз. — Неисправностей не обнаружено.

Помимо собственно эскадры «Нибелунг» (включая невооруженный «Миллбанк»), в быструю группу входило пять тюремных кораблей, полных заключенными, а также три быстроходных торговца — «Меркурий», «Кассандра» и «Саламанка», зафрахтованные короной для доставки боеприпасов, оборудования и запчастей. Всего кораблей и судов получалось тринадцать. Суеверные матросы считали число проклятым и пророчили миссии неудачу. Оживились недоброжелатели, обиженные, все кто до этого держал язык за зубами, не желая идти против течения. Впрочем, теперь такие оказались в меньшинстве.

Ивор суеверным не был. Его и без мистики много что беспокоило. Он впервые командовал целой эскадрой в реальном полете. И хотя уже свыкся со своей новой должностью, но одно дело разработка плана, совещания, суета подготовки, отработка возможных действий на симуляторах, и совсем другое реальное управление соединением кораблей. Ощущение было необычным. И напряжение тоже. И не только у Ивора.

Теперь все службы «Нибелунга» — навигация, связь, ОКП, радиотехническая разведка — работали не только на рейдер, но фактически стали штабом для всей группы. Даже простейший маневр разгона и ухода в гипер требовал синхронизации. А в любом подобном соединении всегда равнялись по отстающему. И если у кого-то возникнут проблемы, остальные вынуждены будут ждать.

Дело осложнялось тем, что большинство его людей ещё и на «Нибелунге» как следует не освоились, а на их плечи возложили ответственность за одиннадцать других бортов.

Не удивительно, что Ивор нервничал.

— Скорость восемьсот шестьдесят, сто, — сообщил репитер.

— Вектор расчетный, — доложил навигатор. — Поправок не требуется.

— Синхронизировать вектора группы, выставить таймеры.

— Скорость восемьсот шестьдесят, двести, — сообщил репитер.

— Векторы синхронизированы, таймеры выставлены, — доложил навигатор Ли.

Наставления по тактике не предусматривали какого-то особого построения боевых кораблей. Стрельба с гиперфазой позволяла боеголовке торпеды выскочить в любом месте с любого направления, а дистанция эффективной торпедной атаки с применением ИРЛ боеголовки составляла несколько сотен километров. В такой ситуации корабли не могли защитить друг друга и выстроить какой-то оборонительный ордер. Поэтому им требовалось лишь держаться не слишком далеко, чтобы сократить задержку в передаче сигнала, но и не слишком близко, чтобы не попасть под концентрированный огонь. В теории они могли бы рассредоточиться ещё больше, но слабые возможности вспомогательных крейсеров требовали создания информационной сети с лидерством «Нибелунга».

Учитывая весь комплекс факторов Ивор выбрал дистанцию в двадцать-тридцать тысяч километров, как оптимальную. Что касается строя, то корабли равномерно распределились в пространстве и напомнили Ивору кристаллическую решетку железа, модель которой из шариков и прутиков висела в их школе.

— Начать свёртывание периферии, — распорядился Ивор.

— Это мостик. Секциям РЭБ и РТР свернуть антенны.

— Скорость восемьсот шестьдесят, триста.

— Секция РЭБ, выполняем свертывание.

— Секция РТР, убираем антенны.

— Скорость восемьсот шесть, четыреста.

Для перелета к Скромнику им не требовалась максимальна скорость.

— Орудийный отсек, убрать башню.

— Скорость восемьсот шестьдесят, шестьсот.

— Секция ПРО. Убрать спонсоны.

Ивор вдруг подумал, что давно насладился управлением. То что год назад казалось ему недостижимым уровнем власти превратилось в рутину. Он решил следующий переход в гипер поручить старшему помощнику, а то и вахтенному офицеру. С зачитыванием циклограммы и контролем регламента мог справится любой офицер, а на экране всегда светилась подсказка. Требовалось лишь отслеживать появление зеленого значка напротив каждого пункта.

— Заглушить энергетический реактор.

— Скорость восемьсот шестьдесят, семьсот.

— Внимание всем, приготовиться к невесомости! — произнес механический голос.

— Заглушить ходовые реакторы.

— Скорость восемьсот шестьдесят, восемьсот.

Ещё десять минут они летели без ускорения, давая радиаторам остудить теплоноситель до приемлемых величин.

— Секция связи! Провести сверку синхронизации и убрать антенны.

Из-за необходимости обмена сообщениями с другими кораблями, этот пункт теперь значился в последних строчках регламента, а процедура заняла больше времени, чем обычно уходило у секции связи на сворачивание антенн.

— Сверка проведена, — наконец, доложил Коллинз. — Антенны убраны.

— Скорость по счислению восемьсот шестьдесят, восемьсот.

— Температура теплоносителя в норме.

— Убрать радиаторы.

— Радиаторы убраны.

— Скорость по счислению восемьсот шестьдесят, восемьсот.

— Развернуть контур. Провести проверку.

— Контур развернут полностью. Целостность контура подтверждена. Заряд конденсаторов норма.

— Активировать программу перехода.

Ну вот и всё. Они в гипере. Операция началась.

Глава десятая

Скромник

Корабль в гипере превратился в сонное царство. На этот раз даже морпехи не нуждались в усиленной физической подготовке. Но внешность была обманчивой. На самом деле старожилы рейдера использовали каждую лишнюю минуту для повышения квалификации новичков. Новобранцев пришло слишком много, но на войне это обычное дело. И теперь все они сидели и лежали с планшетами, заполненными инструкциями и руководствами, или отрабатывали на легких симуляторах (не требующих много энергии) те или иные действия.

Ивор старался натаскать молодых офицеров, юнкфрау и юнкеров. В основном подучить их навигации, принципам ведения боя, безопасности. Контринтуитивные принципы космических сражений никак не укладывались в сознание рекрутов, что быстро опустошало запас его терпения. Беспокойство вызывали и другие корабли группы. Ивор впервые отвечал за целую эскадру и нервничал от того, что не мог контролировать её в гипере.

Его отдушиной стали продолжительные обеды Рюттера, во время которых он беседовал с Маскарилем о вещах отвлеченных. Впрочем представитель принца часто интересовался вопросами войны или космических полетов.

— Всё же я не пойму одного, капитан. Почему мы вынуждены прыгать от звезды к звезде и собирать на себя эсминцы противника точно блох? — спросил он. — Вы мне многое объясняли, но этот момент как-то остался в стороне.

Рюттер поставил (прикрепил к столу) два клоша — подноса с блестящими крышками, которые удерживались на месте за счет трения.

— Классически британский пудинг на нутряном жире, — сказал он снимая крышки и помещая их в специальные держатели. — Я заменил говяжье мясо, почки и жир бизоньими. Думаю, получилось даже лучше оригинала.

— Отличный запах, мой друг, — одобрил Маскариль.

Владелец престижного ресторана, завербованный на «Нибелунг» лично принцем, неплохо приспособился готовить в невесомости. Он использовал в частности особые закрытые кастрюльки и невысокую температуру теплообменника.

Для приготовления различных пудингов достаточно оказалось пара, а слипшиеся ингредиенты позволяли вкушать их в невесомости без неприятного разлёта крошек, капелек сока и соуса, что сопровождало привычную еду. Так что Рюттер экспериментировал, изобретая все новые и новые пудинги — сладкие, мясные, молочные, бисквитные и даже нечто из риса и красной рыбы, похожее на гигантские суши.

— Спасибо, мистер Рюттер, — кивнул Ивор. — Мне кажется, что на древнем парусном флоте любовь к пудингам имела схожие причины. Трудности приготовления обычной пищи во время качки, которая ничуть не лучше невесомости, а также ограничение в расходовании энергоносителей и воды.

— Как скажете, сэр, — ответил Рюттер. — Но я бы предпочел качку.

— Итак, что вы скажете про наш полный опасностей путь? — вернулся к вопросу Маскариль. — Почему мы не можем избежать встречи с противником?

— По-моему тут все понятно, — улыбнулся Ивор, отправляя в рот кусочек горячего пряного мяса, обернутого тестом. — Корабль не может сбрасывать тепло в гиперпространстве, поэтому мы вынуждены совершать короткие перелеты. Обычно не более ста петаметров для военного корабля. А в этот раз с нами пойдут медленные купцы.

— Нет, нет, это я как раз понял, — Маскариль прожевал кусочек и остался доволен, что подтвердил кивком. — Но почему мы не можем выпрыгнуть из гипера где-нибудь посреди пустоты, спокойно сбросить излишки тепла, привести себя порядок, а потом вернуться обратно в гипер? Никакой Марбас не в состоянии заблокировать весь необъятный космос!

— Верно. Не в состоянии, — Ивор аккуратно нацепил на вилку еще один кусочек пудинга. — Есть множество причин по которым выход из гипера вдали от звезд не практикуется. Большинство из них очевидны — невозможность пополнить запасы топлива, отремонтировать корабль, получить помощь; жесткое излучение, которое имеет большую энергию, а значит и влияние на организм и аппаратуру. Причем никогда не угадаешь под какой поток подставишься. Не последняя причина — ненадежная навигация. Погрешность измерения своего положения по далеким звездам гораздо выше, чем если вы находитесь вблизи светила. А все погрешности, как известно, не просто накапливаются, но перемножаются.

— Риск есть риск. Под поток мы можем подставить себя и у нестабильной звезды. Что до остального… допустим сложно провести маневр без надежно установленного местоположения, но почему нельзя просто выскочить из гипера, не меняя вектор, а потом заскочить обратно?

— Потому что есть причины не столь очевидные, завязанные на саму природу пространства и его взаимодействие с гиперпространством.

— Можете объяснить это простыми словами? — попросил Маскариль взмахнув вилкой.

Кусочек бизоньей почки сорвался и отправился в полет по капитанской столовой.

— Чёрт! — Маскариль бросил виноватый взгляд на кока и вернулся к Ивору. — Объясните так, будто перед вами ребенок.

— Хорошо, — сказал Ивор. — Мы уже говорили с вами о суперпозиции скоростей.

— Да! — воскликнул Маскариль с энтузиазмом ученика, выучившего задание. — Яйцо пашот! Корабль вынужден компенсировать движение планет, звезд, галактик и так далее.

— Яйцо пашот, — улыбнулся Ивор.

— Господа желают яйцо пашот? — удивился Рюттер.

— Нет, мой друг, это просто метафора, аналогия, — ответил Маскариль. — Пудинг замечательный и большего нам не нужно.

— Важно запомнить, что значение имеют лишь те движения, что завязаны на гравитационное взаимодействие. Поэтому всё, что за пределами влияния Великого Аттрактора оказывает ничтожное влияние. Включая расширение Вселенной.

— Да, это я уяснил, — кивнул Маскариль.

— Я приводил и другую аналогию с замерзшей рекой, на которой катался в детстве, помните? — спросил Ивор.

— Да.

— А теперь представьте гипотетическую ситуацию, что когда вы разбежались по пляжу и выскочили на льдину, чтобы спокойно скользить до мыса, наша планета вдруг замедлила вращение, скажем всего лишь на десять метров в секунду.

— Насколько я понимаю, инерция потащит меня на восток, то есть в вашей аналогии на другой берег Ауры, куда-то к королевскому дворцу.

Маскариль открыл мини-бар, что крепился сбоку от стола и выудил две пластиковые бутылочки. Одну из них протянул Ивору. Это было красное вино гарнача.

— Именно, — подтвердил Ивор, сделав небольшой глоток. — И вот такое запросто может случиться с кораблем, выскочи он в неизвестном месте. Потому что мы плохо понимаем природу пустоты. Нестабильность кипящего квантового супа это лишь часть проблемы. Сама ткань пространства постоянно изменяется. Звезды с помощью гравитации организуют его вокруг себя известным нам образом, мы можем отследить процесс по движению частиц и внести поправки на локальную суперпозицию.

И даже здесь мы предпочитаем держаться ближе к звезде и поближе к плоскости системы (называемую в просторечии плоскостью эклиптики, что не совсем точно), потому что чем дальше, тем менее организовано пространство, тем больше не выявленных флуктуаций, тем больше погрешность во время гиперфазы.

— По идее на полюсах систем пространство должно просто вращаться подобно полюсу звезды.

— В общем случае, — кивнул Ивор. — Но флуктуации в межзвездном пространстве нам вообще неизвестны. Мы фиксируем лишь общее движение крупных объектов, вроде пузырей или молекулярных облаков. А они между прочим движутся в разных направлениях. Кроме того, и это наиболее опасно для навигации, части пустоты не только дрейфуют линейно, но вращаются вокруг собственного центра или какого-то общего центра. Невозможно составить подробную карту движений современными средствами. Это требует длительных наблюдений в каждой точке, с учетом разных аспектов дрейфа. Соответственно вы не можете сделать корректную поправку на локальную суперпозицию. А сами понимаете, что даже угловая секунда погрешности, при таких расстояниях, может выбросить вас совсем не туда, куда вы хотели.

Ивор втянул в себя из бутылочки глоток побольше и вздохнул.

— Вспомните бедный эсминец «Сигрид», который вынуждено прыгнул в Малую пустошь и пропал в ней с концами. А ведь эта пустошь каких-то двадцать световых лет в поперечнике. Но при каждой попытке выбраться оттуда, корабль будет накапливать ошибки и вязнуть, точно мошка в сиропе.

* * *

Первый перелет быстрой группы оказался коротким. Сорок три петаметра они преодолели за шесть дней, не считая разгона и торможения. Перед выходом из гипера команде объявили готовность номер один. Не то чтобы Ивор ждал встречи с врагом так близко от домашней системы, но посчитал, что лишняя тренировка не помешает.

— Есть выход, — доложил навигатор Ли. — Все системы в норме.

— Развернуть периферию, — разрешил Ивор. — ОКП, дайте мне тактическую картину.

Возникла проекция с тактической схемой. На ней одиноко пульсировала белая отметка заправочной станции.

— В пространстве никого кроме нас, сэр. Получаем сигнал маяка со станции Бородин-Скромник. Это всё.

Заправочные сети Ола и Дюма прочно обосновались в системе Барти. Поэтому третий конкурент на этом рынке — межзвездная корпорация Бородин решила не толкаться зря, а выбрала этот красный карлик. Он являлся удобной транзитной станцией для всех, кто шел по кратчайшему пути — по внутреннему радиусу Северной Дуги — и не намеревался делать остановку на Барти. Правда особого движения здесь не наблюдалось, дальше Барти по Дуге располагались только добывающие предприятия, а также мало используемый маршрут в Хризолитовый Треугольник с двумя обитаемыми системами Соледад и Делос. Добраться до этих миров было одинаково трудно по любому маршруту и многие выбирали путь через Иджис, но если вдруг оказывались в секторе Надаля по Северной дуге получалось немного быстрее. С другой стороны, мало у кого вообще находились дела к таким бедным мирам как Соледад или Делос.

Неудивительно, что в системе Скромника они не обнаружили ни одного постороннего корабля. Во всяком случае возле станции. Пустота же, как всегда хранила молчание и могла таить в себе хоть целый вражеский флот.

— На всякий случай присматривайте за окраиной системы, Райт. Здесь может быть вражеская разведка. Связь, шевалье, что с нашими подопечными?

Состояние группы волновало Ивора даже больше возможного присутствия врага. Все ли корабли вынырнули из гиперпространства, как далеко их разбросало и сколько времени и топлива будет затрачено на коррекцию курса?

— Сделал запрос, сэр, — доложил Коллинз.

Постепенно тактическая схема заполнялась отметками: ярко-зелеными — боевых кораблей и бледно-зелеными подопечных судов. Все отметки сгрудились в одном месте и определить точную дистанцию лишь по схеме Ивор не мог.

— Все корабли на месте, сэр, — доложил Коллинз. — Их системы в норме.

— Максимальное удаление — торговое судно «Саламанка» — пятьдесят тысяч километров, — добавил Райт.

— Терпимо.

На самом деле такой разброс превышал существующие нормативы. Когда корабли движутся ордером они попадают под одни и те же флуктуации, а значит и в районе прибытия как правило появляются рядом. С другой стороны, «Саламанка» не относилась к боевому флоту и не имела прецизионных приборов военного образца. Для гражданского судна такая неточность не имела значения.

— Понизить уровень готовности. Ли, рассчитайте торможение и коррекцию вектора с выходом на нулевую скорость возле станции «Бородин-Скромник», — распорядился Ивор. — Сбросьте информацию остальным.

Проходить систему Скромника транзитом эскадре не имело смысла. Поворот на девяносто градусов съел бы всю энергию предыдущего разгона. Так что проще было выйти в ноль, а потом начать разгон в нужном направлении. А уж если останавливаться, то не лишним будет дозаправиться под самые клапаны. И дать людям передохнуть.

— Мы сделаем этой станции кассу, — сказал Маскариль.

Скромник являлся сравнительно ярким красным карликом. В оптическом диапазоне он выглядел скорее оранжевым, нежели красным. Вокруг него вращалось несколько планет, но большинство находилось слишком близко к звезде, чтобы посещать их без риска, в том числе одна настолько близко, что светилась от нагревания и оставляла за собой ионизированный хвост атмосферы.

В обитаемой зоне планет не имелось, зато подходящая для разработки планета из-за приливного воздействия синхронизировала собственное вращение, отчего одной стороной всегда была обращена к Скромнику. На её темной стороне имелись большие запасы метана. Там располагался перерабатывающий роботизированный комплекс, и этот ресурс использовала заправочная станция сети Бородин. Сама она находилась подальше от нестабильной звезды, во второй точке либрации самой дальней из массивных планет. Считалось, что во время вспышки, планета примет на себя большую часть потока. Однако не весь — слабое магнитное поле позволяло частицам огибать планету и атаковать станцию. Поэтому её строили с расчетом на подобные катастрофы.

— Вроде бы первый этап прошел без проблем, — Ивору захотелось постучать по дереву и он с трудом удержался, не желая показаться суеверным обитателям мостика.

Совсем без проблем, однако, не обошлось.

— Капитан, это Кормак Хакетт, — прозвучало по корабельной связи.

— Да, док, что у вас?

— Мне бы хотелось переговорить. Приватно. Могу зайти к вам, если удобно.

— Я сам заскочу в медотсек. Минут через… десять.

— Отлично, я буду ждать.

Ивор ещё раз проверил состояние корабля, эскадры. Всё выглядело неплохо. Он передал мостик Ломке, как вахтенному офицеру, а сам отправился в медотсек.

Хакетт сидел в закутке, отделенном от аппаратуры и госпитальных коек подвижной перегородкой. Здесь в его распоряжении имелся стол, компьютер и кресло, а так же шкаф с обычными препаратами и сейф с препаратами представляющими опасность или соблазн. Кресло явно не подходило росту корабельного хирурга, его колени торчали вверх, как пики Майрхофена. Поэтому время от времени он вытягивал ноги, отчего перегораживал проход.

— Тесновато тут у вас, — оценил закуток хирурга Ивор. — Может передать вам биолабораторию? Мы её всё равно не используем.

— Надо будет подумать, — кивнул бритой головой Хакетт. — Но я хотел поговорить вот о чём. В гипере, пока было время, я провел стандартную диагностику членов команды. К сожалению у двух матросов новобранцев тесты выявили ранние признаки лейкоза.

— Рака крови? — переспросил Ивор. — Но ведь вы можете их подлатать?

— Не с корабельным оборудованием, — покачал головой Хакетт. — На самом деле их требуется вернуть назад. Пребывание в космосе только ускорит развитие болезни. Как вы знаете, жесткое излучение одна из основных её причин.

— Да, понимаю. Мы, конечно, можем высадить их на заправочной станции и они вернуться с попутным судном на Барти. Но! Попутного судна можно будет ждать долго. У нас всё же блокада, док, как вы понимаете, а станция защищена от излучения немногим лучше военного корабля. Я бы предоставил выбор им самим.

— Сомневаюсь, что это будет правильно, — нахмурился доктор. — Наш полет займёт полгода не меньше. К тому времени болезнь может перейти в терминальную стадию. Особенно если нас будут обстреливать ядерными зарядами.

— Они оба наверняка из Соппеля?

— Так и сесть, — доктор взглянул на экран. — Оба из Соппеля. Как вы узнали?

— Только в Соппеле у людей не хватает средств на регулярную диагностику. И даже если средств хватает, там как-то привыкли обходиться малым. Так вот. Если эти парни вернутся сейчас на Барти, то потеряют контракт с флотом. И значит им никто не поможет. А вот если прослужат на «Нибелунге» до конца операции, то по возвращении их поместят в городской госпиталь за счёт флота. Поэтому, давайте спросим у них самих. Как решат, пусть так и будет.

— Не думаю, что этично ставить их перед подобным выбором, — упёрся доктор. — разумеется деньги для бедных людей будут иметь решающее значение.

— Это не вы их поставите перед выбором, и даже не я. Вопрос закрыт.

Доктор остался недоволен. Но, как заметил Ивор, он вообще редко бывал доволен.

* * *

Станция Бородин-Скромник вращалась, создавая искусственную силу тяжести. Но при относительно комфортных условиях, развлечений на ней имелось немного. Большей частью они состояли из игровых автоматов, боулинга и бара. Имелась также сауна и небольшой плавательный бассейн. Но основная проблема оказалась не в этом. Станцию строили в расчете на экипажи торговых кораблей. Поэтому в любом из её заведений могла поместиться лишь малая часть персонала эскадры, не говоря уже о невольных пассажирах тюремных кораблей.

— Дастис, разделите увольнения на четыре смены, каждая по шесть часов, — распорядился Ивор. — Пусть так же сделают остальные корабли эскадры.

Такого наплыва посетителей, станция не видела, наверное с самого своего основания.

Четыре боевых корабля с полными экипажами, четыре тюремных со освобожденными зеками. Этих не выпускали, но позволяли делать заказы (каждый из них имел в распоряжении небольшую сумму подъемных после освобождения). Экипажи трех танкеров и шести быстрых грузовиков стали для работников станции приятным бонусом — они просто терялись среди военных и охранников.

— Зеки арендовали на станции всех секс роботов, — рассказал один из шкиперов. — Даже устаревшие модели, даже те, что требуют ремонта. И все равно не хватило. По одной штуке на сто рыл получилось.

— У них есть двенадцать часов, — ответил ему коллега. — Управятся. Лишь бы не бунтовали.

— Как вы с ними справляетесь? — спросил Ивор у обоих.

— При транспортировке заключенным дают тардиотик, — ответил первый. — Подмешивают в рацион. Это что-то вроде вроде седативного комплекса и анабиоза в одном флаконе. Клиенты находятся в сознании, но как бы в полусне. Ни на активные действия, ни на хладнокровное обдумывание ситуации в таком состоянии они не способны. Зато хорошо переносят перегрузки и невесомость. Последствий, вроде привыкания, никаких.

— Это законно? — удивился Ивор. — Ведь на обратном рейсе они считаются свободными людьми? А свободным запрещено подмешивать в еду препараты.

— Не совсем. Мы могли бы довезти их до первой же планеты со свободной миграцией и там выгрузить. Но, поверьте, это не вызовет восторг у тамошних обитателей. Поэтому мы обычно развозим всех по домам. Всё равно корабли летят туда за новой партией. А родные миры обязаны принять их обратно. Учитывая весь комплекс проблем, мы стараемся начать транспортировку еще до истечения срока.

Пользуясь случаем, Ивор встретился с капитанами в комнате отдыха. Всё время пребывания в гипере экипажи тренировались. Но связи между кораблями не имелось, поэтому о результатах он мог узнать лишь теперь.

— Как успехи в обучении?

— Мы все ещё не готовы, — сказала графиня, она закинула ноги на банкетку, пила сок, но время от времени делала короткий глоток из маленькой набедренной фляжки, которую всегда носила с собой.

— Никаких происшествий, о которых я должен знать? — спросил Ивор.

— Никаких, — графиня усмехнулась. — Разве что одного новобранца отправили на мостик, чтобы он спросил у капитана, то есть у меня, не нужно ли прочистить фаллопиевы трубы?

— Смело. Что вы с ним сделали?

— Сказала, что сперва тому, кто его послал нужно будет открутить ментулу.

— Что такое ментула? — спросил Ивор.

— Это грубое название фаллоса, — пояснил Ник Тавиани.

— Ага. Во всяком случае они не пытались в этот раз пить метанол.

Графиня задумалась и сделала глоток из фляжки.

— На самом деле люди уже притерлись друг к другу. Нам не хватает немного времени. но потом всё заработает.

— Это радует.

Глава одиннадцатая

Карлик 706. Ультиматум

Группа из тринадцати быстрых кораблей вышла из гипера по неожиданному, как рассчитывал Ивор, вектору для врага и продолжила движение в полном молчании. При подлете к планете полное молчание не имело особого смысла, потому что исключало работу двигателей на торможение. Но в нынешней ситуации тормозить или менять вектор им пока не требовалось. Быстрая группа всегда могла нагнать медленную. Зато тишина (в смысле отсутствие эмиссии) увеличивала шансы первыми обнаружить противника.

Выход из гипера не сопровождался выбросом энергии, в отличие от входа в него. Весь энергетический ореол оставался где-то между мирами. Теоретически корабль мог возникнуть в любом месте, даже под самым носом противника, оставаясь незамеченными. Если конечно именно этот клочок неба не контролировали, используя метод наблюдения за покрытием звезд или с помощью какого-то особо мощного радара. Возле коричневого карлика, который не удостоился даже собственного имени, подобные системы никогда и никем не развёртывались, а корабельные инструменты были слишком слабы.

— Задействовать пассивные сенсоры, развернуть приемные антенны, поднять башню, выдвинуть спонсоны ПРО. Радары и передающие антенны не активировать, радиаторы не развертывать.

Даже тепло от радиаторов могло нарушить скрытность, хотя вероятность такого события считалась не слишком большой.

— Башня поднята!

— Спонсоны выдвинуты!

— Сенсоры в рабочем состоянии, — доложили из ОКП. — Обнаружены маяки заправочных станций Ола, Дюма и Бородин. Больше пока ничего.

— Что ж, — сказал Ивор. — Давайте попробуем найти наших.

Сложность поиска заключалась в том, что скрываясь от возможного противника, они не могли обнаружить себя и друг перед другом, а разлёт даже при полете плотным строем и хорошей синхронизации мог достигать многих тысяч километров. Однако найти эскадру требовалось как можно быстрее. Они не могли пользоваться радиосвязью, а направленная лазерная связь подразумевала знание точного расположения союзного корабля. Кроме того, что было куда важнее на данном этапе, им следовало объединить сенсоры в единую сеть, тем самым увеличив многократно их общую чувствительность и точность.

У эскадры не хватило времени, чтобы провести тренировки в системе Барти. Экипажи отработала действия только в теории и на симуляторах. И в конце концов, Ивор пришёл к решению, что искать остальные корабли группы должен «Нибелунг».

— Активировать поисковый лазер.

Зная примерное нахождение других кораблей, флагман начал прощупывать зону лазером. Это несло определенный риск. Наличие в ближней зоне вражеского корабля относилось к маловероятным событиям. А вот где-нибудь далеко за этой зоной он вполне мог находиться. И разумеется, минуя зону поиска, луч не останавливался, а продолжал полет сквозь миллионы километров пространства, причем его пятно постепенно расширялось вследствие расходимости пучка. Вместе с ростом пятна увеличивалась и вероятность обнаружения.

Один простой трюк позволял снизить заметность. Даже такая слабая звезда, как Семьсот шестой карлик, давала засветку. И если светить от звезды, как бы подмешивая к её излучению свет лазера, то обнаружить его грубым корабельным приборам становилось сложнее. Именно так Ивор и построил ордер. «Нибелунг» при выходе из гипера оказался ближе к звезде, а вся остальная группа дальше. Корабли и суда эскадры находились в ожидании, выставив по борту обращенному в строну звезды уголковые отражатели и приемные сенсоры.

— Есть контакт с «Кассандрой», — сообщил оператор ОКП.

— Связь, запросите их статус, — приказал Ивор.

— У них все в порядке, — сообщил через некоторое время Коллинз.

На тактической проекции появилась первая отметка. Дистанцию определили сразу, а после нескольких передач и приемов, с высокой точностью вычислялось и движение грузового корабля.

— Хорошо. Продолжаем поиски.

— Есть контакт с «Маршалси», сэр, — сообщил оператор через десять минут.

— Хорошо. Связь, передайте от меня приветствие графине Демир.

Время у них имелось. До расчетного выхода из гипера медленной группы оставалось ещё десять часов.

Вскоре возникла первая проблема. Направленная связь требовала резервирования отдельного лазера для каждого корабля, с которым «Нибелунг» намеревался поддерживать контакт. Но стольких коммуникационных лазеров на борту рейдера не имелось. Ивор, как это он привык делать, составил в уме рапорт, от том, что неплохо было бы в подобных случаях задействовать для связи другие лазеры. Правда лазеры ПРО были слишком мощными и предусматривали кратковременную активацию. Их конструкция не предполагала работу на одном-двух процентах от номинала, но продолжительное время. Разве что использовать их на дистанции в миллионы километров и передавать сообщение морзянкой. А вот лидары доковой системы, отвечающие за причаливание шаттлов, вполне годились для связи.

Сейчас, однако, приходилось обходиться тем, что есть.

— Постоянную связь только на вспомогательные крейсера, и пусть крейсера держат связь с остальными и ретранслируют наши приказы.

— Да, сэр.

Не прошло и часа, как ОКП обнаружил все корабли группы.

Объединив глаза и уши рейдера и крейсеров, эскадра начала прощупывать пространство. Антенны, в зависимости от типа, поворачивались, меняли конфигурацию, подстраиваясь под те или иные диапазоны и полосы. Программы отсеивали естественные источники излучения. Подозрительные пики на анализаторах спектра проверялись п базам данных. В общем, шла обычная напряженная работа.

— Кое-что есть, сэр, — доложили вскоре из секции радиотехнической разведки.

Ивор, оставив мостик на Дастиса, «поднялся» в ОКП, где располагалась секция радиотехнической разведки.

— Вот отметка на анализаторе спектров, сэр, — пояснил Вдович, показывая на экран. — Такие системы используют для связи со скафандрами и роботизированными комплексами при работах за пределами корабля. Очевидно, что где-то ведут ремонтные или профилактические работы. И судя по характеристикам спектра это эсминец класса «Бикини».

Опять «бикини». Ивор помнил, какую трепку получил «Нибелунг» у Майрхофена.

— У них на борту торпед, как шпрот в банке, — заметил Райт, заглянув в справочник.

— Мы можем определить его местоположение? — спросил Ивор.

— Только пеленг, сэр, с точностью до минуты, — ответил Вдович. — А дальность… ну, скажем на тридцати миллионах километров мы бы уже ничего не поймали. Это очень слабый сигнал. Я бы предположил, что корабль находится в диапазоне от десяти до двадцати миллионов километров. И пожалуй… пожалуй он движется, но не быстро.

— Движется в какую сторону?

— Поперек нашего курса, от окраины системы к звезде, но точный вектор определить невозможно. Слишком слабый сигнал.

— Это может быть ловушкой?

— Обманкой? Вряд ли, сэр. Разве что они знали где мы появимся. Потому что ловить на такой слабый сигнал это как рыбу на голый крючок.

— Понятно. Отличная работа, мистер Вдович. И все же над подобной обманкой стоит подумать. Кто заподозрит подвох? Райт, обозначьте противника как Волк-1.

— Да, сэр. Волки нападают на карибу?

— Целыми стаями. Они гонят карибу, пока одно из животных не отбивается от стаи и нападают.

— А лайки атакуют волков?

— Не столько атакуют, сколько не дают карибу отбиваться от стаи. В этом и заключается их стратегия.

Ивор вернулся на мостик. Часа через два ОКП выявил ещё две цели.

— Мы засекли обмен передачами, сэр, — доложил Райт. — Это фрегаты. Они движутся навстречу друг другу со скоростью около пятисот километров в секунду. Расстояние между ними около пятидесяти миллионов километров.

— Хорошо, — одобрил Ивор. — Присвойте им коды Волк-2 и Волк-3. Есть идеи, почему они так движутся?

— Никаких, сэр. Но как раз между ними находится заправочная станция Дюма-706. Если они собираются остановиться возле неё, то начнут торможение через стандартные сутки с небольшим, я полагаю.

— Странно. Назначили там встречу?

— Мне кажется они так патрулируют систему, — предположил Дастис. — И просто меняются векторами. Один летит в одну сторону, другой в противоположную, а потом обратно.

— Ну, это выглядит правдоподобно, — согласился Ивор. — Так они перекрывают все ракурсы стрельбы.

— Или избавляются от проклятой невесомости, — добавила Ломка, передернув плечами. — На фрегате трудно создать гравитацию вращением. Он слишком короткий для этого.

— Это даст им сутки нормальной силы тяжести каждые несколько дней, — поддержал Ломку Дастис. — При долгом патрулировании имеет смысл.

— Возможно верны оба предположения, — сказал Ивор и активировал связь. — Мистер Райт, постарайтесь вычислить точную дистанцию до всех трёх объектов. Желательно чтобы мы могли накрыть их первым же залпом.

— Мы занимаемся этим, сэр, — ответил начальник ОКП.

Конечно с погрешностью в тысячу километров для торпед, они никого первым залпом накрыть не смогли бы. Орудия били точнее и стоило бы заранее распределить вспомогательные крейсера по целям, чтобы не суетиться во время боя.

Однако кроме этих трех кораблей противник мог иметь здесь и другие. Поэтому Ивор ждал выхода группы «карибу», чтобы использовать её как приманку. «Бросить кусок глины, чтобы получить нефрит» — так, кажется, советовали древние китайцы.

* * *

Если при управлении боем на отдельном корабле использовали пеленг и дистанцию, беря за основу собственный курс или в некоторых случая направление на звезду, то при координации усилий нескольких отдаленных кораблей такая ориентация не годилась.

В изученных системах использовали стандартную координатную сетку, которая имелась в компьютерах. Она опиралась на плоскость эклиптики (если существовала обитаемая планета) или плоскость протопланетного диска. Одна перпендикулярная эклиптике плоскость ориентировалась на галактический центр, а другая являлась перпендикуляром двух первых. Так что три числа, означающие расстояние от центра звезды по каждой из координат, давали относительно точное местоположение объекта в системе. Обычно это число обозначало миллионы километров, а если требовалось более точное положение, то после точки добавляли сколько угодно цифр.

Иногда использовались иные системы координат, основанные на градусах, ориентации на Денеб или другую яркую звезду, но в Северной Дуге предпочитали именно эту.

Поскольку дальность до объекта определить было сложно выдача координат всегда отставала от пеленга. С другой стороны, как раз наличие нескольких кораблей или дронов, позволяли провести триангуляцию.

Ивор все ещё нервничал, притираясь к новой должности. Он управлял эскадрой, да ещё и нёс ответственность за целый конвой. Поэтому усидеть на месте ему было сложно и он вновь поднялся в ОКП, где некоторое время провисел за спиной Райта, проверяя и его и себя самого.

* * *

Все суда группы «карибу» вышли из гипера почти одновременно, а разброс между ними оказался небольшим. Для торговцев. Если ордер эскадры напоминал кристаллическую решетку железа, то торговцы летели эдаким дисперсным облаком.

Их команды не скрывались и сразу активировав транспондеры, а едва развернув периферию, включили двигатели на коррекцию курса.

— «Ричард Стерлинг», «Эрикс», «Гармония», «Восход Арктура»…

Операторы ОКП отмечали названия торговцев и танкеров по мере их идентификации. На тактической схеме возникали все новые и новые бледно-зеленые огоньки. В отличие от ярко-зеленых они означали гражданские борта, находящиеся под покровительством эскадры. На отдельном экране со списком судов конвоя появлялись отметки о статусе.

Ивор вновь вернулся на мостик.

— Поставьте таймер для группы «карибу».

На фронтальной стене рядом с локальными (по Барти) и стандартными датой и временем, возникла малая проекция с хронометром маневра карибу. Двадцать три часа. Столько им предстояло выдержать при смене вектора на сорок пять градусов.

— Приготовиться к бою! Готовность номер один.

В мокасины и комбинезоны компенсирующего типа команда облачилась ещё при выходе из гипера. Теперь к ним добавили перчатки, что хранились в сервисном кармашке на левом рукаве, и шлемы. Добавочные элементы превращали комбинезоны в легкие скафандры, а стандартные ранцы с воздушной смесью располагались в особых нишах по всему кораблю, легко присоединялись и могли продлить автономную работу до нескольких часов. Лишь визоры шлемов до поры убрали в нишу на затылке. При падении давления или изменении состава корабельной атмосферы они вставали на место автоматически и очень быстро. На флоте даже ходила байка, что важно не чесать в это время нос, не то останешься без пальцев.

Команда заняла койки или противоперегрузочные кресла, пристегнулась. Теперь передвигаться по кораблю разрешалось только при крайней необходимости.

Вскоре проявил себя и противник.

— Мы принимаем сообщение на общих частотах, сэр, — доложил Коллинз.

— Дайте трансляцию на мостик.

— Говорит крейсер повстанческого флота «Амистад», капитан Родерик. Предлагаем всем кораблям и судам, независимо от принадлежности, сменить вектор коррекции на вектор торможения. Гражданским экипажам гарантируем немедленное возвращение в родной мир, экипажи военных кораблей будут задержаны до окончания военных действий. В случае невыполнения требования я имею полномочия открыть огонь на поражение. Командор Родерик. Конец сообщения.

— Так он капитан или командор? — сразу же спросила Ломка.

— Хороший вопрос, мисс Норман, — кивнул Ивор. — Мистер Коллинз, передайте по закрытому каналу всем «карибу» продолжить движение согласно плану.

— Да, сэр.

Некоторое время Ивора беспокоила возможная реакция на ультиматум гражданских. Кто мог гарантировать, что нервы шкиперов и членов команд выдержат напряжение? Одно дело рискнуть ради премии и проскочить неблагополучное пространство и совсем другое лететь под огнем. Погибать ради торговой компании никто не рвался. А тут им пообещали даже не плен, а возвращение домой.

И всё же у матросов торгового флота имелась собственная гордость и некоторый запас отваги. Ни одни из кораблей не сменил вектор только из-за угрозы. Другое дело когда заговорят пушки.

— Мы успели его запеленговать? — запросил Ивор ОКП.

— Не совсем, сэр, — ответил Райт. — Сигнал скорее всего пришел от буя ретранслятора. Возможно даже это была запись. Вывожу на тактическую схему под вопросом. Присваиваю код Волк-4.

— Вызов от «Маршаллси», сэр. Графиня Демир.

— Слушаю вас, графиня, — сказал Ивор в микрофон и улыбнулся. Слышать её голос ему было приятно.

— Он назвал себя командором, — сказала графиня. — Значит ли это, что здесь основные силы блокады?

— Скорее всего, — согласился с предположением Ивор.

— Но почему он выбрал задрипанный карлик, а не Майрхофен?

— Потому что он равноудален от остальных систем группы.

— Логично, — в свою очередь согласилась графиня. — И все же я сомневаюсь. Как бы он ни был равноудален, отсюда на помощь к другим не успеть. А из системы Адлера можно наладить связь через почтовую станцию. К тому же Майрхофен имеет более комфортные условия для пребывания пикета.

— Вы правы, Ада, — вновь согласился Ивор. — Мой ОКП предположил, что обращение командора вообще может быть записью.

— Если это не командор, то может и крейсер не крейсер? — предположила графиня.

— Дельная мысль, — Ивор кивнул. — Возможно это Волк-1. Вскоре мы всё узнаем.

Время ультиматума истекло.

На обзорном экране мелькнула серия вспышек.

— Орудийный огонь от Волка-1. Пеленг пять градусов сорок пять минут на норд-норд-вест. Пытаемся определить дальность.

— Он стреляет по торговым судам, — возмущенно произнес кто-то на мостике.

— Его задача держать блокаду, — пожал плечами Ивор.

Особые законы ведения космических войн человечество не выработало, поскольку таковым следовало опираться на прецеденты, а их за всю историю экспансии вряд ли набралось на серьезный правовой анализ. Однако война сущность довольно универсальная, и выработанные за долгие века взаимного истребления морские уложения, международные договоры, конвенции вполне можно было применить к космосу. Нарушение вражеской торговли являлось одним из основных методов ведения войн. И хотя каперство со временем оказалось вне закона, регулярные силы не брезговали арестами грузов или блокадой.

Вот и теперь противник предложил торговым кораблям остановиться. Они не подчинились. Он открыл огонь. Как говорится, ничего личного.

— Запуск торпеды от Волка-1.

— Что с дальностью?

— Пока предполагаем в диапазоне двадцать-двадцать пять миллионов километров, — доложил Райт.

— Взрыв торпеды, — сообщил оператор.

— Какой тип?

— Скорее всего ядерный фугас, сэр. Расстояние около трех тысяч километров от ближайшего судна конвоя.

Логично. Торговые корабли практически не имели защиты от оружия и ядерный фугас мог накрыть сразу несколько кораблей. Тем более противник пока не старался уничтожить их, а лишь принудить к сдаче. Лёгкие повреждения вполне могли этому способствовать.

— Коллинз, передайте приказ карибу увеличить дистанцию между кораблями, — распорядился Ивор.

Он сделал для себя отметку, реорганизовать построение медленной группы. Им не требовалось объединять сенсоры в сеть. И хотя большие расстояния осложнят взаимную помощь, зато позволят уменьшить ущерб от атаки не избирательным оружием.

Закончить размышления и сформулировать новую тактику Ивор не успел.

— Один из наших кораблей открыла огонь по Волку-1, сэр, — сообщил встревоженный голос Райта. — Это «Бастилия».

Конечно же это был Вальх. Чего-то такого Ивор от него ждал всё время. Возможно дать барону корабль было ошибкой? С другой стороны, тогда бы у них вовсе не было «Бастилии» и принципиально ничего бы не изменилось. За исключением того факта, что барон раскрыл положение эскадры.

— Приказ остальным пока себя не обнаруживать, связь, дайте мне луч на «Бастилию».

— Третий канал, сэр.

— Барон, какого черта вы делаете?

— Были очень удачные данные для стрельбы, капитан. У нас есть попадание.

— Поздравляю, — Ивор вздохнул. — Продолжайте, разберемся потом.

Устраивать разнос во время боя не имело смысла. Барон всё равно не мог отыграть назад. А его стрельба могла спровоцировать те корабли противника, которые «Нибелунг» пока не обнаружил.

Глава двенадцатая

Корт роу

Отсутствие настоящего занятия всегда тяготило маркиза Горского. Когда-то он служил ментором младшего принца Фроди и его не по годам смышленого приятеля Эдварда, но они выросли, а больше никому из аристократов не приходило в голову обучать отпрысков социальным наукам. Вернее те, кому приходило в голову, предпочитали отправить детей в Университет Новой Астурии. Остальные же считали лучшей наукой верховую езду, владение шпагой и винтовкой, умение присматривать за хозяйством.

Изучая общество большую часть своей жизни Горский понимал, что иного не приходится ждать от господ, обеспеченных с младенчества гарантированным доходом. И все же надеялся вселить хотя бы в часть из них жажду знаний, интерес хоть к чему-либо, кроме охоты на кенгуру. Его усилия имели мизерный результат.

Некоторое время он даже работал в городской школе и остался вполне доволен. Однако и среди детей из простонародья интерес к социальным наукам оказался слабым. Те из них, что не являлись бездельниками, предпочитали технические дисциплины.

Многие годы маркиз не находил настоящего приложения для своего ума и знаний. Поэтому предложение принца возглавить разведывательную службу воспринял, как дар небес. Дело было для него новым, интересным, оно позволяло по полной задействовать все его знания общества и людей. А кроме того, оно являлось важным: от результатов работы зависела судьба королевства и планеты.

Новое занятие настолько увлекло Горского, что он отдал под организацию собственную недвижимость в Миладе — целый квартал зданий на Корт Роу. Мало того, он практически финансировал службу за свой счет. Не потому что принц отказывал в средствах, но потому что расходы зачастую возникали внезапно, операции требовали тишины, а составлять отчеты маркиз не любил. Ему было проще залезть в собственный кошелек, чем объяснять срочность или необходимость расходов другим.

С некоторого времени секретную службу так и стали стали называть Корт роу по имени переулка. Сперва только в узком кругу и неофициально, но довольно быстро звучное название укоренилось в народе, а потом стало использоваться и в документах.

Горский не возражал. Если честно, название ему нравилось тоже. Было в нем что-то такое резкое, как удар ладонью по горлу.

Основой всякой организации, тем более разведывательной, являлись не деньги, а люди. И здесь его прежняя работа в городской школе сыграла роль. Он возобновил связи с бывшими учениками и довольно быстро обеспечил организацию сетью информаторов, корпусом полевых агентов и аналитиков.

К аристократам он даже не обращался. Большинство считало шпионаж занятием недостойным высшего сословия, тем более что агентам действительно приходилось прибегать к сомнительным с точки зрения базовой морали средствам. А вот городские уроженцы для тайной работы годились вполне. Их природная хитрость, умение приспосабливаться к разнообразным условиям, любовь к игре, чем бы она не являлась — все эти качества отлично подходили разведке. А культ спецслужб, сформированный боевиками и разнообразными шоу, делал вербовку горожан лёгкой. Не отказывались они и заработать крону другую, поскольку в отличие от аристократов базовый доход им никто при рождении не обеспечивал.

В общем у маркиза имелись знания, имелись средства, имелись люди. Не имелось лишь опыта агентурной работы, соответственно и опыта организации оной. На самом деле такого опыта не имелось ни у кого во всех четырех королевствах. Это были страны, населенные розовыми пони. На протяжении многих поколений они не ведали жестокой борьбы за власть, и еще более жестокой борьбы за удержание власти. В них сроду не водилось серьезных политических партий, как и значительного революционного класса, способного низвергнуть власть. Пока не появился генерал Марбас и не объявил таковым уголовников.

По каменной лестнице маркиз спустился из кабинета в просторные винные погреба.

Про каменные подземелья Корт роу по городу ходили зловещие слухи. Слухи распространили люди маркиза по его указанию. Он сразу решил, что пусть лучше контору боятся, чем смеются над её первыми нелепыми шагами. А ещё считал, что так проще будет склонять людей к сотрудничеству и развязывать языки пленным.

Небольшая тюрьма здесь и в самом деле имелись. С камерами, допросными, помещениями охраны. Всё, как положено. Сейчас тюрьма пустовала. Пустовала и большая часть винных погребов. Применения им пока не нашли. И только под главным зданием теплилась жизнь. Здесь располагался аналитический отдел Корт Роу. Целый ряд терминалов с операторами, которые просеивали доступную информацию, пытаясь найти жемчужину в горах навоза.

Помещений наверху хватало, но из соображений секретности и безопасности аналитиков разместили ниже уровня мостовой. Здесь сложнее было подслушать и подсмотреть. Сложнее было нанести урон внезапной атакой или диверсией. Протоколу вообще уделялось повышенное внимание. Ради взаимного контроля операторы находились в едином пространстве, а их рабочие места разделяли стеклянные перегородки.

— Сэр, кажется я нашел кое-что интересное, — сказал маркизу один из них, едва Горский вошёл.

— Да, Гарри.

— Это массив по заключенным с заданными характеристиками, который мы выделили в прошлый раз. Но в прошлый раз у нас не имелось их актуальных локаций.

— Да, были проблемы с допуском, — подтвердил Горский.

Он теперь куда лучше понимал, почему в большинстве стран работников спецслужб не допускают до политической власти. Манипулировать людьми очень легко, особенно обладая приватной информацией. А через его руки за последние месяцы её прошло столько, что хватило бы создать партию послушных марионеток, вздумай кому-то провести на Барти выборы.

— Ну вот, — обрадовался Гарри. — А сегодня мы получили доступ. И смотрите, сэр, что вышло. Тут у нас распределение по поместьям. Зацените, какие выдающиеся пики образовались в трех местах! Просто Майрхофен. И вот ещё один пик, поменьше.

Горским овладело чувство азарта, точно он получил на руки отличную комбинацию. Но вида он не подал.

— Отличная работа, Гарри! — сказал маркиз. — Сбрось локации на мой терминал.

Он вернулся в кабинет и перепроверил данные Гарри. Опасения оказались не напрасны, их предположение подтвердилось. Но маркизу пришло в голову проверить догадку ещё одним способом.

Он вызвал дворцовый узел связи.

— Это Горский, прошу соединить меня с бароном Лойтхардом.

— Слушаю вас, маркиз, — почти сразу же раздался голос командующего гвардией.

— Такое дело, барон. Мне нужен доступ к спутникам слежения.

— Насколько это срочно? — уточнил Лойтхард.

— Я бы сказал, дело государственной важности.

— Хорошо. Я пришлю человека с кодами. Оборудование у вас, надеюсь имеется свое.

— Да имеется. Спасибо, барон!

* * *

Результаты, полученные со спутника, сперва заставили маркиза усомниться в верности предположения, но при ближайшем анализе, напротив, вызвали ещё большее беспокойство. Следовало действовать быстро. Однако действовать на своё усмотрение в этом вопросе Горский не имел полномочий. Всё же Корт Роу являлся разведкой, а не политической полицией. И над ним довлела власть принца.

Поэтому маркиз предложил созвать срочное совещание. Причем в его голосе слышалось столько тревоги, что Фроди бросил все свои дела и через час примчался на Корт роу. Остальные, понятно, отстать не посмели. Помимо принца с бароном маркиз пригласил генерала Гоже с адмиралом Реймондом. Заместителя военного министра он решил не беспокоить. Горского не волновали формальности. Он обстругал военный кабинет под собственный вкус.

К приходу гостей слуги едва успели накрыть стол. Потому что никакая срочность не могла заставить маркиза пренебречь хорошим застольем. Едва гости расселись, он постучал серебряной ложечкой по хрустальному бокалу.

— Маскариль и Гарру на войне, так что можно сказать все в сборе.

— Давайте ближе к делу, маркиз, — нахмурился принц, обозревая угощения.

— Полчаса дела не решат, — объявил Горский. — У меня есть что вам рассказать, друзья мои, но сперва мы должны подкрепиться. Боюсь, новости не будут способствовать правильному усвоению пищи.

— Не пугайте, маркиз, — сказал Фроди. — После того обеда, когда начался штурм охотничьего домика «Версаль», нам с бароном уже ничего не страшно.

— Я не сказал, что будет страшно, — мягко поправил маркиз.

— Как скажете, — принц расслабился.

Маркиз взял колокольчик и подал сигнал. Тут же в зал вошла вереница слуг с подносами, полными различной еды. Запахло свежим хлебом, жаренным мясом и приправами.

— Для начала обойдемся без проекций, документов, видеозаписей, — сообщил маркиз. — Мой повар готовит не так тонко, как старина Рюттер, но вы останетесь довольны, друзья. Что немаловажно, повар, как и все работники кухни, как кельнер и стюарды… все они прошли надлежащие проверки, а поэтому мы можем говорить свободно, словно гостим во дворце или на корабле нашего уважаемого Гарру.

Впрочем слуги не стали искушать судьбу, а выложив горячее, удалились.

— Пирог из кенгуру… — угадал барон. — Я думал его не готовят за пределами Новой Австралии.

— Куда бы мы тогда девали трофеи нашей традиционной охоты? — усмехнулся принц.

— На Новой Австралии кенгурятиной кормили заключенных, — заметил маркиз. — Поскольку такой рацион воспринимают спокойно не все культуры, это могло быть одним из поводов к восстанию. Во всяком случае мобилизующим фактором.

— Я бы предпочел кушать бизона, — сказал барон. — Какая-никакая говядина.

— Или страуса, — добавил принц. — Как вы относитесь к страусятине, барон?

— Отбивные выходят неплохо, — ответил тот. — Особенно если их не слишком долго держать на плите.

— Вы знаете толк в еде, — согласился маркиз и отмерив ножом кусок мясного пирога, подцепил его вилкой. — Но зря пренебрегаете традицией. Мясо кенгуру при правильном приготовлении не отличить от телятины.

— А по мне любое мясо это просто мясо, — сказал генерал Гоже, подкладывая себе вторую порцию. — Всё что можно подстрелить в прериях, в лесах и на горах отлично идёт в котел!

Барон кивнул, но положил себе в тарелку салат с сухариками и соусом тартар.

— Я не голоден, — пояснил он.

Некоторое время разговоры шли об охоте на крупных животных.

— И раз уж зашла речь об охоте… — произнёс маркиз и сделал паузу, пока слуги расставляли перед гостями кувшины с красным вином и дольками фруктов. — Сегодня на десерт лишь сангрия. Дабы не затуманить разум. Поскольку нам предстоит своего рода охота.

— Охота? — принц попробовал напиток. — Смесь вина с виноградным соком. Дольки дыни, земляника и что-то ещё знакомое…

— Своего рода охота, — уточнил маркиз. — Но всему свое время.

Генерал Гоже выпил два бокала слабенького коктейля и поморщился.

— По мне так виски или бренди гораздо лучше прочищают мозги, — заявил он.

— Порой случается, что грамотная постановка вопроса содержит ответ, — начал маркиз издалека, видимо, вспоминая вкус менторской деятельности. — И вот вам отличная иллюстрация этого постулата.

— Просим вас, маркиз! — улыбнулся барон.

— Н-да, однако, начну издалека. Как вы понимаете, создать мощную разведывательную структуру с нуля невозможно. Требуются десятилетия, чтобы возникла система управления, обучения, анализа, наработались методики, воспитались кадры. А сколько понадобится сил на внедрение людей в сообщества сотен планет и государств? И конкуренты всё это время, разумеется, не будут стоять на месте… Тем не менее, отбросив ложную скромность, могу заявить, что мне пришла в голову идея, как сократить этот срок и вместе с ним наше вопиющее отставание.

— Любопытно было бы узнать, если это не секрет, — сказал адмирал Реймонд.

— Для вас не секрет. У всех, кто здесь присутствует, есть допуск.

— Просим вас, маркиз, — повторил приглашение барон.

Слуги тем временем убрали со стола большую часть посуды и выставили кофейный сервиз. Затем они вновь удалились и маркиз продолжил рассказ.

— Когда я вербовал агентов для работы в центральных мирах, то не ограничился только экипажами космических торговцев и редкими гостями Барти. Незадолго до отлета эскадры Гарру мне пришло в голову прочесать базы данных отмотавших срок уголовников. И я нашел среди них несколько отличных кандидатов с подходящими навыками. На самом деле многие криминальные навыки схожи с методами разведки, а значит полезны в нашей работе. Таким образом, мы пропускаем этап обучения и разработки методик. Мало того, у нас под боком оказалась целая куча потенциальных рекрутов из множества миров. И если их использовал в своей революции генерал Марбас, то и нам таким ресурсом грех не воспользоваться. Что я и сделал.

— Отличная идея, маркиз, — одобрил принц. — Но что насчет их лояльности?

— Ну во-первых, мы предлагаем хорошие деньги за добытую информацию. А во-вторых, представьте, что наш агент вновь попадет за решетку в своем мире и отправится отбывать наказание на Барти. В том случае, если он сохранил верность, здесь его будут ждать превосходные условия жизни и работа, скажем по обучению наших рекрутов своему ремеслу. Мы же закроем глаза на некоторые отступления от пенитенциарного контракта в интересах короны? А вот в случае, если такой агент нас предал, мы тоже можем отступить от контракта, но уже в сторону от гуманизма.

— Отлично, маркиз, поздравляю.

— Спасибо, ваше высочество. Однако полезные идеи приходят в голову многим людям. Были бы возможности их реализовать. И вот я уже перехожу к делу, ради которого мы здесь собрались. К сожалению, до самого отлета эскадры я был занят вербовкой и не нашел время для рефлексии. Но зато потом, мне в голову пришла ещё одна мысль. Ведь после того, как нашего коммандера серьезно потрепали в системе Майрхофена, прежняя версия о необученных уголовниках и дикарях с плато Джур немножко лопнула.

— Немножко лопнула, — повторил принц. — Красиво сказано. Маскарилю бы понравилось.

— Так вот. Мне стало интересно, откуда у генерала Марбаса, будем по-прежнему называть его так, могли взяться флотские офицеры, причем в товарном количестве? Ведь недостаточно просто захватить корабли, ими нужно уметь управлять. А как мы видели управлять он умеет. Не то, чтобы совсем без огрехов, но умеет.

— Можете поверить, маркиз, эта мысль постоянно преследовала всех нас, — подтвердил адмирал. — Особенно после возвращения Гарру из рейда. Собственных кораблей у Марбаса до памятной битвы практически не имелось. Если не считать пары каперов, которые для серьезного боя не годились. И обучить такое число офицеров и специалистов он бы не смог. Не успел бы.

— Верно, — продолжил маркиз. — А потом мы узнали настоящее имя Марбаса и то, что будучи подданным короны Гебо он занимался трансфером заключенных. Помните? Это его общество.

— Да, — кивнул барон. — Общество содействия пенитенциарной системе, кажется.

— Именно. И вот, уже проводив эскадру вместе с новоиспеченными агентами, я подумал, а какое число профессионалов в области космических полетов или даже с опытом служения в военных космических флотах может оказаться среди заключенных? Разумеется, у меня не имелось доступа к данным по всем четырем королевствам, но чтобы получить общие цифры хватило нашей собственной базы.

Слуги принесли огромный серебряный кофейник с подогревом, аккуратно наполнили чашки.

— Так вот, — маркиз добавил в свою чашку сливок из маленького кувшинчика. — За последние годы через пенитенциарную систему Барти прошло что-то около двух миллионов заключенных. Именно такой массив я решил проанализировать. И вы не поверите, шестьсот девяносто два человека из них ранее служили в каком-либо космическом флоте. Причем полсотни на офицерских должностях, а четверо даже командовали кораблями.

Адмирал крякнул, но промолчал.

— Подумать только, мы сами создали этого монстра! — воскликнул принц. — А ведь кроме военных среди наших подопечных наверняка встречалось и много коммерческих космонавтов.

— Именно так, ваше высочество, — маркиз попробовал кофе и остался доволен. — И нужно иметь в виду, что во всех четырех королевствах цифра получится раза в три больше. Но это не всё.

— Не всё? — принц отставил чашку в сторону.

— Да, — довольный произведенным эффектом, ухмыльнулся Горский. — Примерно столько же или даже немного больше заключенных служили ранее в морской пехоте, космодесанте, армейских силах спецопераций, полицейском спецназе или подобных структурах. Я не смогу назвать точные цифры, потому что всюду эти подразделения называются по-разному и часто закрыты аббревиатурами. А в ряде случаев такая информация и вовсе не попадает в досье. Так что возможно их ещё больше.

— Вот же черт! — произнёс генерал Гоже.

— Но и это ещё не всё, — маркиз сделал паузу, чтобы сделать глоток.

Участники собрания почти синхронно вздохнули. Маркиз улыбнулся, довольный произведенным эффектом.

— Мы решили посмотреть, сколько таких потенциальных кадров находится в ваших владениях прямо сейчас, — продолжил он.

— И? — принц напрягся, но быстро расслабился. — Я думаю, что арестанты с флотскими навыками как раз менее опасны, пока находятся на поверхности.

Но маркиз имел в виду иное.

— На самом деле численность не так важна, — махнул он рукой. — Флотских что-то полторы сотни, а всякой спецуры до двухсот. Важно другое, мы с парнями проанализировали перемещения и текущую локацию этих людей. И заметили изумительную вещь. В разное время и разными путями две дюжины персон из группы риска оказались всего в трёх имениях. Вернее подозрительных имений мы выявили четыре, но одно из них скорее всего было случайностью. Туда попали всего двое флотских и один спецназовец.

— И вы можете назвать имена первых трех? — принц вытер салфеткой рот и отбросил её в сторону.

— Охотно, ваше высочество. Два шевалье: Говард Грин (чтобы не путать с другими Говардами), Стюарт Тай (по той же причине) и баронет Патиньо.

— Ух ты, — произнес Гоже.

— А вишенка на торте, или оливка в мартини, кому что нравится, заключается в том, что все трое принадлежат к новым дворянам, которые вступили во владение последние десять лет по инвестиционной программе вашего батюшки. То есть заплатив в казну по миллиону крон. Или целых два миллиона в случае с баронетом.

Маркиз встал из-за стола и отбросил салфетку.

— Не желаете ли спуститься в винные погреба, друзья мои?

Глава тринадцатая

Первые потери

Ленивая перестрелка «Бастилии» с вражескими кораблями продолжалась около часа. Возможно противник выбрал схожую с ними тактику, то есть выжидал, когда остальные корабли эскадры раскроют себя. Повстанцы наверняка знали о «Нибелунге», знали, что он где-то здесь, а выстрелы вспомогательного крейсера с огнём рейдера не спутаешь. Ивор тем более не спешил открывать карты, его затягивание времени вполне устраивало. Хотя враг продолжал обстреливать конвой, огонь он вёл не слишком интенсивный. Обе стороны прекрасно понимали, что маневр торговцев займёт много часов.

Однако время шло. С каждым новым взрывом вблизи торговых судов напряжение на мостике нарастало. Совсем устраниться от боя «Нибелунг» не мог.

— Давайте распределим цели, — предложил, наконец, Ивор.

Многие на мостике вздохнули с облегчением.

— Волк-2 ни нам, ни карибу не опасен, — размышлял Ивор вслух. — Он несется в сторону внешних рубежей и задействовать торпеды не сможет, а орудия… ну какие там орудия у фрегата. Поэтому… раз уж «Бастилия» начала обстрел Волка-1, оставим их как есть. «Нибелунг» присоединится к барону. «Алькатрас» и «Маршалси» пусть возьмут на себя Волка-3. А Волка-4 мы проигнорируем. Посмотрим что из этого выйдет. И да, огонь открывать только из орудий. Торпеды следует экономить.

* * *

Вспомогательные крейсера не имели достаточно энергии, чтобы поддерживать высокий темп стрельбы. Даже отключив большинство систем, они могли производить по одному залпу каждые тридцать секунд, в то время как башня «Нибелунга» могла выпускать свою пару нарядов каждые десять секунд. А если ужаться, отключив лазеры ПРО, и подключить рекуператор энергии на маршевых двигателях, то и чаще. Тем более что противник пока обстреливал торговые суда и «Бастилию», а значит ПРО всё равно не потребуется на первом этапе.

— Первые три минуты всю энергию на орудия! — распорядился Ивор.

Снаряд электромагнитного орудия, предназначенный для стрельбы с гиперфазой, представлял собой космический корабль в миниатюре. Крохотный цилиндр был покрыт сеткой контура, с той лишь разницей, что возбуждалось гиперполе не изнутри, а снаружи — орудийным генератором, расположенным на срезе ствола. Там же на срезе находился импульсный передатчик, который программировал таймер снаряда на нужную дальность.

Когда истекало время срабатывал вышибной заряд, который отстреливал донную стенку снаряда и тот вываливался в обычное пространство. Поставить заряд оказалось проще чем помещать механизм раздвигающий панели, ведь снаряды использовались лишь для единственного прыжка. У вышибного заряда имелась ещё одна функция — разогрев донной части. И тут имелся важный нюанс. Разогрев создавал уникальную для каждого корабля или даже для каждой орудийной башни тепловую сигнатуру и спектр, что достигалось вариацией сплавов и интенсивностью нагрева. На самом деле уникальная сигнатура закладывалась в каждую партию снарядов, а уже партии распределяли по разным кораблям и башням.

Это придумали для того, чтобы отличать одни выстрелы от других во время большого сражения со множеством кораблей и башен, а значит иметь возможность корректировать огонь даже посреди хаоса битвы.

До сих пор Ивор не имел возможности проверить эффективность такого решения на практике. Они впервые вступали в бой целой эскадрой.

— Мне кажется у них слишком высокая точность стрельбы, — заметил навигатор Ли. — Они знали, где появятся торговые корабли и расположились удобно, для контроля над пространством.

— Не удивительно. Ведь об отправлении конвоя знала каждая собака на Барти. Другой вопрос, как информацию об этом передали на карлик 706? Если бы шпики отправили информационную капсулу на Майрхофен, то, конечно, успели бы предупредить противника, но по вектору враждебных миров запускать капсулы запрещено.

Вопрос остался без ответа, как и многие до него.

Эскадра ещё не успела вступить в бой, а конвой уже понес первые потери.

— «Роза Милады» подает сигнал бедствия, сэр, — сообщил оператор из секции связи. — Попадание в реакторный отсек. Судно обездвижено. Шкипер сообщил, что ремонт вне доков невозможен. Он намерен эвакуировать экипаж на на шлюпке.

Боевые корабли строили с расчетом на повреждения. Многие конструкции предусматривали не просто дублирование систем и резервирование мощностей, но альтернативные решения. Так если выходил из строя энергетический реактор можно было перейти на топливные элементы, используя запасы метанола. Или подключить к делу рекуператор на плазменных каналах маршевых двигателей. Если позволяла яркость звезды, корабль мог раскрыть целые поля фотоэлементов. Их мощности хватало чтобы запитать по крайней мере систему жизнеобеспечения и вычислители. Оранжереи при минимуме электроэнергии поглощали углекислоту, давали кислород и пищу. Электроприводы периферийных устройств имели гнезда для установки кривой рукоятки, так что внешнее хозяйство при необходимости развертывалось или убиралось вручную.

Альтернативу имели даже маршевые двигатели на тот случае, если все три выйдут из строя. Во первых, корабль мог задействовать маневровые, используя метанол как один из компонентов топливной смеси. А поскольку химические двигатели не давали нужного прироста скорости, имелось и иное аварийное решение — корабельные шаттлы осуществляли жесткую стыковку на кормовые узлы (предназначенные для буксиров) и использовали свои двигатели, получая рабочее вещество и энергию с материнского корабля. Даже при форсированном режиме они вместе могли дать ускорение в пять сотых Же. И значит там, где кораблю требовались стандартные сутки, чтобы выйти в ноль, при аварийном режиме потребовалось бы двадцать суток. Зато при достаточном запасе топлива такое решение позволяло спасти корабль или вывести его в точку, где возможна помощь других.

Гражданские проекты за редким исключением (к ним относились дорогие яхты и пассажирские лайнеры) были лишены подобных возможностей. При аварии двигателя, если рядом не имелось буксиров или спасательных судов, экипаж пересаживался в шаттл, а судно отправлялось в вечность с активированным аварийным маяком. Через несколько недель оно уходило за пределы системы, а в другой (двигаясь в обычном пространстве) могло появиться лишь через тысячи лет.

Легкие шаттлы торговых судов едва вмещали экипаж и редких пассажиров. Они могли продержаться в открытом космосе несколько суток, но несли небольшой запас топлива, что позволял лишь затормозить до нуля.

— Кто подберет их в необитаемой системе? — спросила Ломка, явно намекая что не против в очередной раз возглавить спасательную операцию.

— Местные заправочные станции имеют спасательные корабли, как раз на такой случай, — ответил Ивор.

«Нибелунг» находился слишком далеко от стада «карибу», чтобы воспользоваться преимуществом в ускорении, да Ивор и не собирался зря жечь топливо и подставлять корабль под удар. А конвой притормаживать не мг тем более. Коррекция курса уводила его всё дальше от поврежденного корабля. Шаттл с «Розы Милады» мог бы попытаться догнать кого-то из торгвцев, но тогда он все дальше удалялся бы от заправочных станций и сорвись маневр по каким то причинам, положение людей только ухудшилось бы.

Ивор решил предоставить спасение местным. «Нибелунгу» будет лучше сосредоточиться на защите ещё исправных судов конвоя. Пришло время всей эскадре присоединиться к барону, чтобы отвлечь огонь на себя.

— Башня, что у вас с данными по стрельбе?

— Башня готова, сэр, — доложил Джей Коста.

— Что ж, тогда давайте начнём. Связь, передайте на крейсера приказ открыть огонь из орудий.

Продолжая двигаться по баллистике, три корабля открыли огонь добавив восемь стволов к трем «Бастилии».

Теперь на экране Ивор мог видеть результаты стрельбы. Два своих выстрела он мог легко отличить от других, а зная параметры теплового следа каждого корабля, мог определить и принадлежность всех остальных. Пока точность оставляла желать лучшего. Но орудия быстро делали поправку.

Расчёт Ивора оправдался только отчасти. Лишь один противник перенес огонь на эскадру, остальные продолжили методично обстреливать конвой. И не только из орудий. Одна из вражеских торпед сработала достаточно близко от строя торговцев.

— Повреждение на «Жемчужине Барти», — доложил оператор. — У них пожар на борту. Шкипер впустил в трюмы вакуум, чтобы погасить огонь. Передает, что пока это не помогло. В кабельных шахтах сохранилось достаточно воздуха, изоляция горит как бикфордов шнур.

— Повреждение на «Корсаре». Утечка топлива. Небольшая. Экипаж обещает справиться.

— Ещё один вражеский корабль, сэр, — доложил Райт. — Предположительно крейсер. Пеленг двадцать три градуса, ноль девять минут на зюйд-зюйд-вест. Присваиваю код Волк-5.

— Экипаж покидает «Жемчужину Барти», — сообщил оператор секции связи. — Пожар локализовать не удалось.

— Попадание в «Алькатрас», — сообщил другой оператор связи. — Сообщают, что пока ничего серьезного.

Огонь нарастал с обеих сторон. Пора было подключать торпеды.

— Торпедный, сообщите статус, — запросил Ивор.

— Готовы открыть огонь, сэр, — ответил Мэтт Гарднер, замещающий офицера.

Тактическую проекцию заполнили предполагаемые траектории торпед с пунктиром, обозначающим гиперфазу.

— Сделайте пристрелку боеголовкой с фугасом.

Это была одна из функций ядерного фугаса. Заметная вспышка с известными параметрами взрыва, а также отражение излучения корпусом вражеского корабля, позволяли довольно точно рассчитать коррекцию для стрельбы.

— Я заметил, сэр, что они стараются не стрелять по танкерам, — произнес Дастис. — Все три находятся в конце построения, и там почти не отмечено взрывов или прилета снарядов.

— Не удивительно, — согласился Ивор. — Генерал Марбас тоже не желает ссориться с межзвездными корпорациями.

— Может перераспределить танкеры по всему построению?

— Ну нет. Нам прикрываться нейтралами тоже не с руки. Тогда скорее вина ляжет на нас, чем на повстанцев.

— Если только карибу не будут сами жаться к ягелю, — заметил Маскариль. — Так сказать из инстинкта.

— К ягелю?

— Это олений мох, который настоящие карибу употребляют в пищу, — пояснил Маскариль. — Я вычитал это в энциклопедии. И на мой взгляд, танкерам подходит такая метафора.

— Надеюсь, никто из военных не будет намекать шкиперам на такую возможность, — произнес Ивор, давая понять, что идея ему не нравится.

Он подумал и добавил.

— Кстати, они не стреляют и по тюремным кораблям.

— Не хотят задеть свой мобилизационный ресурс? — предположил Маскариль.

— Вряд ли многие из отмотавших срок захотят присоединиться к генералу, — Ивор пожал плечами. — Тем не менее это возможно. Скорее парни не желают выставить себя мясниками перед подчиненными, среди которых наверняка много зеков.

Ивор немного подумал а потом произнес:

— Однако ваша идея про ягель навела меня на мысль о ложном, но допустимом маневре. Знаете ли вы, милорд, какие-то суда в конвое, шкиперам которых можно было бы доверять больше других?

— Ну… — Маскариль задумался. Потом вывел на маленький экран возле своего места список торговцев. — Компания Милада Логистикс имеет высокопоставленных пайщиков. Этой компании в конвое принадлежит три корабля. Впрочем один из них уже покинут экипажем. Но два других «Звезда Милады» и «Заря Милады» ещё на плаву.

— Двух мало, — сказал Ивор.

— Что ж. Добавьте к ним суда Компании грузовых перевозок, они номерные. КПГ-03, КПГ-09 и КПГ-23. Если что, сошлитесь на возможную благодарность от маркиза Горского, он указан среди пайщиков.

— Подойдет. Связь, организуйте конференцию со шкиперами судов по списку который я вам сейчас скину.

— Что вы задумали, сэр? — спросил Дастис.

— Что будет делать противник если часть кораблей прекратит коррекцию и начнет торможение?

— Подумает, что они выполняют условия и прекратит их обстреливать.

— Именно. А если они находятся среди других, которые продолжают ускорение?

— Подождет пока они не разойдутся.

Дастис подумал и возразил:

— Я понимаю, что вы задумали, сэр. Но ведь потом им все равно нужно будет догонять остальных. Это потребует еще больше времени.

— Не совсем. При торможении они полностью погасят снос и выйдут на нужный курс. А в конце просто добавят ускорения, у них есть некоторый резерв.

— Это не перекроет необходимого времени.

— Да, но мне нужно выиграть время именно сейчас, а к концу столкновения у врага уже будет меньше возможностей. Я надеюсь.

— Тогда они перенесут огонь на нас? — спросил Маскариль.

— Да, милорд. Однако военные корабли для того и предназначены, чтобы воевать.

За полчаса группа фальшивых капитулянтов отстала от остальных «карибу» на 15 тыс километров и потеряла в скорости 17 км. в сек. Зато она заранее вышла на нужный курс. В принципе это давало возможность пяти торговцам прыгнуть раньше времени и оказаться потом там, где нужно. Правда заплатив за это лишней неделей в гипере. Профессиональные космонавты легко выдержат долгий перелет. Другое дело, что весь конвой из-за них отстанет от графика. Поэтому лучше было оставить в работе прежний график.

— Пусть возобновят ускорение по вектору уходу, — сказал Ивор.

— Не слишком большой выигрыш, — сказал Маскариль.

— Посмотрим. В любом случае, я должен был попробовать.

Один из кораблей возобновил стрельбу по карибу, ещё два продолжили обстреливать эскадру.

— Повреждение на «Замарашке». Разгерметизация основного трюма. Большая дыра в борту. Вероятно им вынесло с дюжину панелей контура. Корабль на ходу, но без запасных панелей, они не смогут уйти в гипер.

— Связь, дайте мне «Миллбанк» и капитана Джонсона.

— Третий канал, сэр.

— Слушаю, — почти сразу же отозвался Джонсон.

— Что скажете, мы можем подлатать «Замарашку»?

— Нет, сэр. Запасные панели этого типа есть на «Красной шапочке», но их сближение займет около часа, а работа в открытом космосе под излучением от ядерных взрывов слишком опасна. Если бы мы могли отправить обоих к заправочной станции и там сделать ремонт.

— Это исключено. Тогда мы потеряем два корабля вместо одного. Спасибо, мистер Джонсон. Конец связи. Связь, Коллинз, дайте мне «Замарашку».

— Это Пейдж, шкипер «Замарашки», — послышался голос из динамика.

— Мистер Пейдж, вы останетесь в этой системе и подберете людей со спасательных шлюпок.

— И что потом, командор? — довольно сердито спросил шкипер. — Мы потратим на поиски и спасение всё топливо, но вы кажется уведете все танкеры с собой.

— Именно так, мистер Пейдж. Сожалею. Если вас не возьмут в плен, будете ждать нашего возвращения возле заправочной станции. Топлива до неё должно хватить. Если же вас возьмут в плен, то фонд выкупит команду.

— Но мы могли бы отремонтировать контур за пару часов. У «Красной шапочки» есть запасные панели. А с вашей помощью так и быстрее бы уложились.

— Мы не можем ждать столько, сожалею. И оставаться не можем. Таковы условия нашего договора.

— Как скажете, командор. Конец связи.

— Ему не хочется оставаться, — заметил Маскариль.

— Торчать посреди чужой системы или в плену? Уж конечно.

Сражение постепенно угасало. Противник начал экономить торпеды, ведя огонь лишь из орудий. Ивор тоже ограничил расход. Изначально на бой в этой системе эскадра зарезервировала четверть всех торпед. И лимит подошел к концу. Враги находились слишком далеко, чтобы точно высчитать расстояние даже использую триангуляцию, флуктуации давали большую погрешность, а зря расходовать боезапас не хотели ни те ни другие.

Люди изрядно вымотались. Структура комбинезона-скафандра имела встроенный поглотитель пота и капиллярную систему отвода тепла, что позволяло работать довольно долго в автономном режиме. Тем не менее усилий при каждом движении приходилось совершать чуть больше и тело в экипировке уставало быстрее. Люди начали допускать ошибки. Кто-то подал неверный сигнал и очередной выстрел ушёл в пустоту, кто-то пропустил важную информацию, кого-то обдало паром, кого-то ударило током. В медотсек отправились первые пациенты. Пока лишь с лёгкими травмами.

Бой продолжался двадцать часов и стал самым длительным боем известным Ивору. Только огромные дистанции и не очень упорядоченное пространство коричневого карлика позволили не проиграть вчистую одной из сторон. Эскадре, кажется, удалось серьёзно повредить один из вражеских кораблей. Во всяком случае повредить достаточно, чтобы он не смог уйти в гипер следом за ними. Они же потеряли три торговых судна из восемнадцати медленных. Причем два безвозвратно. К счастью обошлось без погибших среди их команд. Остальные суда конвоя получили больше сотни попаданий. И лишь тюремные корабли, танкеры и несколько торговцев, что шли рядом с ними, остались невредимыми.

— Время, — сообщил Дастис.

Одна за одной в черноте космоса полыхнули яркие вспышки гиперпереходов. Карибу покинули пространство Семьсот шестого. Волки, однако, не последовали за добычей. Во-первых, в системе осталось ещё достаточно жирных целей — крейсера и скоростные грузовики. Во-вторых, противнику требовалось набрать нужную скорость и скорректировать курс, а в третьих, он вовсе не собирался уходить раньше боевых кораблей Барти.

Физика гиперпространства позволяла оказаться быстрее в нужном месте не тому, кто раньше заскочит в гипер, а тому, кто наберет перед прыжком большую скорость. То есть, если сенсоры фиксировали вектор ухода противника, то не составляла большого труда рассчитать вектор его выхода в системе назначения. После чего следовало лишь разогнать корабль с большей скоростью по тому же вектору и перехватить противника.

Зная, где он примерно появится, его будет легче обнаружить. И тогда у преследователя возникнет несколько вариантов тактических решений. Если оказаться позади противника, то можно будет расстреливать его без опаски для себя. А если выйти вперед и притормозить, то можно выпустить торпеды в пассивном режиме и использовать их как мины (разумеется не контактные, но если активировать торпеду даже в миллионе километров, она достаточно быстро через гиперфазу доберется до цели, причем он не будет знать, кто и откуда стрелял).

С другой стороны, у того, кто уйдёт последним будет слишком большая скорость, чтобы быстро её погасить или совершить коррекцию курса. В зависимости от возможностей и тактики жертвы, это может помочь ей уйти. Конечно, большинство трюков были недоступны гражданским судам. На то и имелись у боевых кораблей форсированные режимы работы двигателей, а также достаточный запас топлива.

Итак, противник не спешил. Конвою предстоял ещё долгий путь и враг надеялся, что эскадра, ведомая «Нибелунгом», постепенно истощит запасы. В то время как повстанческий флот имел возможность подтягивать к конвою всё новые и новые силы. Тем более, что с каждой новой системой, хищники будут подбираться всё ближе и ближе к карибу, их огонь станет точнее. И к концу пути в караване просто никого не останется.

Именно поэтому Ивору требовалось любой ценой выиграть этот бой. Если оставить на хвосте армаду противника, их так и будут выбивать понемногу.

— Передать кораблям, что я разрешаю использовать ещё четверть запаса торпед, — сказал Ивор.

— Считаю долгом напомнить, что мы только в первой системе из пяти, — заявил Дастис.

— В следующей потратим ещё четверть, — сказал Ивор. — Дальше будет короткий транзит, там нам ничего не угрожает. Ну а потом… что-нибудь придумаем.

Перестрелка возобновилась.

Глава четырнадцатая

Охота на кротов

Принц был не в себе. Абстинентный синдром его вроде бы отпустил, но государственные дела всё время открывались с новых не очень приятных ракурсов, а маркиз, барон, Ивор Гарру не жалея ранимой натуры Фроди, постоянно подбрасывали свежие факты и проблемы. Так что мысль «пыхнуть» или «закинуться» постоянно преследовала принца.

Фроди до сих пор не мог поверить, насколько оказалось уязвимым королевство, которое до войны выглядело в его глазах чем-то незыблемым. Как базальтовый массив, как движение планет вокруг звезд. И вот очередной удар.

Обмен заключенными между имениями считался обычным делом во всех четырёх королевствах. Аристократы подбирали специалистов, мастеров, иногда избавлялись от слишком докучливых слуг или от молодых мужчин, которые засматривались на их дочерей (реже наоборот, потому что женщины зечки составляли от силы пятую часть контингента). Причин находилось достаточно и биржа обмена фиксировала множество подобных сделок. Разумеется они не носили коммерческого характера и отвечали обязательным критериям, заложенным в пенитенциарной системе. Вроде того, чтобы не размещать вместе подельников или знакомых по прежним местам заключения, или рецидивистов с бытовиками.

Доступ к досье на заключенных имелся у всех вовлеченных в королевский бизнес, хотя далеко не все пункты являлись открытыми. При должном терпении, однако, не составляло труда собрать под одну крышу хоть флотских, хоть спецназовцев, хоть людей с одинаковыми именами. Принц лично знал пару аристократов, подбирающих двухметровых молодцов, чтобы одеть их в парики и ливреи. Эти аристократы соперничали между собой, создавая миниатюрные дворы в стиле Людовика XIV.

Разумеется, условия содержания, распределение и обмен находились под пристальным вниманием министерства юстиции, но его заботила прежде всего отчетность перед клиентами из гуманных миров — отсутствие унижения, неоправданного применения силы, коммерческой эксплуатации. Никто даже не подумал о возможной инфильтрации шпионов в дворянскую среду и комплектации ими из зеков боевых подразделений на заднем дворе королевства.

— Несколько дней назад мы попросили барона предоставить нам доступ к спутникам слежения, — сообщил маркиз, пока они спускались по лестнице навстречу прохладе, тянущей из подвального помещения. — И понаблюдали за имениями… ну вот и пришли.

Аналитический отдел Корт роу, что расположился в винных погребах, чем-то напомнил принцу ситуационную комнату в штабе флота, где он каких-то полгода назад фактически начал руководить обороной планеты. Приглушенный свет, спокойная работа операторов за мониторами. Несколько центральных экранов показывали непонятные схемы с меняющимися символами или видеопотоки с городских камер слежения.

Главная проекция ничего не показывала и представляла собой серый туман. Однако, как только Горский шепнул пару слов одному из помощников, хмарь сменилась рельефом местности, как если бы поверхность засняли со спутника или коптера. На снимке была видна река и холмистый берег. На берегу стол небольшой домик.

— Вот последняя съемка нужной нам местности. Это имение Говарда Грина под названием Белый утёс, — произнес Горский. — Гарри, следующий снимок.

Теперь проекция показывала лес с расчищенным участком посередине. На участке стояла простая бревенчатая хижина, крытая дранкой.

— Это другое имение Серая Поляна. Владеет им шевалье Стюарт Тай, — прокомментировал маркиз, подал знак помощнику и картинка вновь сменилась. — А это Лисья Нора баронета Патиньо.

Этот отстроился основательно. Бетон, терракотовая плитка, черепица на крыше. Хотя размерами имение не отличалось от прочих. Изображение уменьшилось и все три снимка возникли одновременно.

— Я не вижу ничего необычного, — сказал генерал Гоже.

— Слишком мало следов хозяйственной деятельности, — заметил барон. — Ни конюшен, ни огородов, ни робоферм. Не говоря уже о парках или искусственных водоемах.

— Верно, — согласился маркиз. — Я сперва тоже не обратил внимание, поскольку искал следы какой-нибудь подозрительной деятельности: стрельбища, следов испытания взрывчатых веществ, полосу препятствий. Но все оказалось прозаичнее.

— Многие не занимаются хозяйством, — пожал плечами генерал. — Я, например, точно не любитель копаться в земле или кормить кур.

— Да, старые дворяне вроде вас, обитают в степях и прериях, где охотятся на кенгуру, — сказал маркиз. — Хотя даже в степях заключенные разбивают цветники, сады, подметают дорожки. Здесь же ничего этого нет.

— Так… — произнес Фроди и вышел из офиса в пустующую часть винных погребов.

Влажная каменная кладка, тусклый свет ламп. Всё это походило на склеп. На принца вновь накатила тоска. Оказалось, что никому доверять нельзя, кроме узкого круга друзей. И как же сражаться в таких условиях? И ещё эти твари из сената не спешат предоставить ему королевские полномочия. Он вынужден противостоять Марбасу и его уголовникам прыгая на одной ноге со связанными за спиной руками.

Из офиса вышли остальные члены ближнего круга.

— Седлайте коней, барон, — мрачно бросил Фроди, продолжая разглядывать влажную кладку.

Лойтхард мазнул пальцем по планшету.

— Все эти новые имения слишком далеко на севере, ваше высочество, на конях мы будем скакать несколько дней.

Фроди повернулся к нему.

— Барон! Вы вдруг поглупели? Это была метафора.

— Нельзя отдавать приказы метафорами, ваше высочество.

— Он в чем-то прав, — с улыбкой сказал маркиз. — Подай он вам коптер вместо коня, вы могли бы расстрелять его за невыполнение приказа в военное время.

— Чёрт, вы решили заменить мне Маскариля, маркиз? — разозлился Фроди. — Хватит шутить. Мне сейчас не до смеха. Подайте тот транспорт, барон, какой сочтете нужным.

— Уже сделано, ваше высочество. Но я хотел бы напомнить, что это опасно, а моя обязанность защищать вас.

— Защищать, но не оберегать! Генерал, что вы делаете?

— Вызываю кавалерию, — сказал тот.

— О боги, вы отвечаете метафорой на метафору?

— Буквально кавалерию, ваше высочество. Неподалеку от указанных имений расположен один из наших отрядов быстрого реагирования.

— Я подниму морскую пехоту, — пообещал адмирал Реймон и, насвистывая марш морских егерей, направился к лестнице.

Разумеется, барон даже не подумал отпускать Фроди одного. Десяток бывших флотских и спецназовцев могли создать серьезную проблему и поставить под угрозу жизнь принца. Поэтому перед их коптером шли ещё два, набитые отборным отрядом гвардии — ветеранами стычки у объекта Версаль.

— Сперва я пошёл по ложному следу, взялся за систему распределения заключенных по имениям, — рассказывал по дороге маркиз. — Думал, что враги вполне могли взломать и слегка подправить алгоритм в свою пользу. Но то ли у них не хватило ума, то ли не вышло с доступом, а скорее всего они побоялись наследить, так или иначе, они пошли более медленным, хотя и верным путём — через обмен.

— Генерал, ваши всё равно опоздают, — сказал барон. — Как прибудут, пусть выставят пикеты на подходах. А мы займемся змеиным гнездом.

Соблюдая осторожность они высадились за несколько километров от границы имения и медленно двинулись к усадьбе. Тем временем подлетали аэрокары с конной милицией и обхватывали имение кольцом. Их старания пропали втуне.

— Можно заходить, — сообщил барону по рации командир передовой группы. — Всё чисто, ловушек нет.

Усадьба Говарда Грина, что расположилось на вершине небольшого утеса оказалась пустой. То есть совершенно пустой. Ни сторожа, ни слуги, ни старухи. Даже двери стандартного домика из саманного кирпича, оказались не заперты. Обстановка напоминала декорации к вестерну. По пустым комнатам гулял сквозняк от разбитого окна. Минимум мебели, никаких запасов еды, одежды, никаких инструментов. Ничего.

— Это больше похоже на макет для тактических упражнений, чем на дом, — заметил принц.

— Он ведь выменял всех зеков на бывших военных, с ними и ушел, — сказал маркиз.

— Но как? — возмутился принц.

— На яхте какого-нибудь балбеса, — предположил барон. — Или даже заранее смылся на любом торговом корабле.

— Но заключенным запрещено покидать планету, — настаивал принц.

— А то вы не знаете, как можно обойти миграционный и пограничный контроль, — сказал маркиз. — В Миладе полно людей ошивается без документов.

До сих пор с Барти было осуществлено только четыре успешных побега. Во всех четырех случаях заключенные сперва добирались до города и уже оттуда пытались попасть на любой торговый корабль, нуждающийся в матросах. Разумеется, УМПТСК этому препятствовал. У него имелись базы данных с отпечатками, генетическим кодом всех заключенных, а чтобы обмануть компьютер требовалось иметь сообщников в самой службе. Поэтому зеков пытались протащить на борт контрабандой: в контейнерах, ящиках с запчастями; затем их прятали за фальшивыми переборками, в холодильниках или среди груза. Всё это требовало изрядной фантазии, потому что в таможне тоже не дураки работали. И тут вдруг побег целой группы. И даже не одной группы!

— Я бы не назвал это побегом, — произнес Горский. — Строго говоря, раз хозяин отправился вместе с заключенными, то это скорее нарушение условий пребывания.

— Это успокаивает, — с сарказмом заметил принц.

— Зря смеётесь, ваше высочество, — произнес генерал Гоже, разглядывая мусорный бак. — Нам ведь нужно будет отчитываться перед клиентами. Возможно будет лучше признать успешный заговор, чем массовые побеги.

— Бросьте, — отмахнулся Фроди. — После захвата повстанцами трёх планет, ваша пара десятков зеков не значит вообще ничего.

— Между прочим, в контейнере полно мусора, — сообщил Гоже, заглянув в бак с таким предвкушением, будто это был котелок с тушонкой, которую он очень уважал.

— Барон, — мрачно произнёс принц. — Понимаю, вам это будет неприятно, но я бы хотел, чтобы ваши люди пересмотрели в мусоре каждую бумажку, этикетку, наклейку, которая могла бы навести нас на след.

— Это сделают мои люди, ваше высочество, — сказал маркиз.

— Но контрразведка находится в епархии барона, — заметил принц.

— Но клиентов здесь уже нет, а мы ищем ключики к вражескому флоту.

— Согласен. Ладно, банкуйте, маркиз. И давайте двинемся к следующему пункту. И кстати, наверное будет правильным собрать всю информацию о его контактах. Я имею в виду как горожан, так и других аристократов.

— Это не так просто. Мы не следим за аристократами.

— Но в городе полно камер слежения!

— Мы снимаем поток только с общественных камер, локация которых известна каждому. А большая часть скрытых камер принадлежит полиции. Даже если городские власти нам дадут доступ, я не уверен, что они хранят записи так долго.

* * *

Второе имение под названием Серая Поляна тоже оказалось пустым. Но здесь они не нашли даже мусорного бака. В хижине с самой постройки явно никто не жил. Бревна даже не подумали как следует обстругать, а внутри не оказалось не только мебели, но хоть какого-то покрытия на полу — просто вытоптанная земля. Маркиз вызвал своих людей, чтобы и здесь поискать тайники, собрать образцы ДНК, отпечатки, но на многое не рассчитывал.

Зато в имении баронета Патиньо группа принца едва не погибла. Два предыдущих визита несколько успокоили всех, приучили к мысли, что враг уже слинял с планеты, бросив бутафорские дома. Что было логично, ведь Марбас давно выступил, а завербованные люди имели возможность присоединиться к нему.

Выяснилось, однако, что не все.

Передовая группа гвардейцев высадилась гораздо ближе к усадьбе, чем раньше. И сразу попала под плотный огонь. Среди гвардии появились убитые и раненные. Досталось и группе принца. Барон среагировал мгновенно, уронив Фроди лицом в грязную лужу. Гоже бросился сам. А маркиз промедлил и чуть было не поймал флешетту. Она взвизгнула в полуметре от его головы. Это напугало принца даже больше, чем угроза собственной жизни.

— Я подарю вам новые красивые одежды, маркиз, только не подставляйтесь под стрелы, — отругал Горского принц. — У меня в запасе не так много надежных людей, чтобы заменить вас.

— Дело не в одеждах, — проворчал маркиз. — Хотя костюм, конечно, жаль. Но вы ещё относительно молоды, ваше высочество, а я уже не так быстр и гибок.

— Хорошо, что старый адмирал не отправился с нами, — Фроди вздохнул.

Адмирала заменить тем более было некем.

Они провели в грязи почти час. Барон почти сразу присмотрел более удобное место и помог остальным туда отползти. Так что они смогли сидеть, прикрываясь небольшим холмиком. Маркиз достал фляжку с бренди и пустил её по кругу. Каждый сделал лишь по глотку, а барон отказался вовсе.

Ветераны-гвардейцы разбились на небольшие штурмовые группы и понемногу продвигались к усадьбе. Оттуда постоянно доносились выстрелы — одиночными и очередями, а также несколько глухих взрывов гранат. Фроди попытался понять, кто берет верх, но оружие заговорщиков и гвардейцев производило одинаковый шум и он скоро бросил эту затею. В конце концов, предателям некуда деться. Против целого королевства им не выстоять.

Как бы в подтверждение его мысли к имению слетались все новые коптеры, аэрокары, прибыл на учебном десантном боте отряд морской пехоты, состоящий в основном из новобранцев. Их присутствие было скорее символическим. Зато королевская конная милиция медленно, но верно разворачивала силы по всему периметру имения. В какой-то момент генералу Гоже надоело слушать отчеты по рации и он раскланялся.

— Я должен быть там!

— Вот мы заварили кашу, — произнес принц, глядя на спину удаляющегося перебежками Гоже.

— Моя вина, — признал маркиз, хотя его никто не обвинял.

— Вот что вы имели виду, когда советовали нам хорошенько поесть, — вспомнил принц. — Кажется до поздней ночи у нас не останется на это времени.

— Хотелось бы получить хоть одного пленника, — сказал Горский. — Желательно самого баронета.

Как бы отвергая желание маркиза, прозвучал сильный взрыв. Над их головами, точно небесные мобулы, пролетели куски бетона и декоративной обшивки дома, затем повсюду начали падать камни, черепица, обломки дерева. Прозвучало ещё несколько выстрелов и всё стихло.

Принц поднялся и отряхнул куртку.

— Кто четвертый? — грозно спросил он.

— Четвёртый? — не понял маркиз.

— Вы сказали что подозрение вызвали четверо, — напомнил Фроди. — Один из них позже вам показался вам случайным. Но пока мы сидели в грязи, я подумал, что будет лучше проверить всех. Просто на всякий случай.

— Четвертым, если память не изменяет, был Алан Коллинз из области Дофина. Но его имение так далеко…

— Вы серьезно, маркиз? — перебил барон.

— Вполне, а что не так? Это действительно далеко…

— Алан Коллинз отправился служить на «Нибелунг» начальником связи! — устало пояснил принц. — И с ним несколько человек, якобы работников имения.

— Ох, черт! — маркиз в сердцах хлопнул ладонью по ноге. — Нам следовало проверять всех новобранцев!

— И что же теперь делать? — с тоской спросил принц.

Враг опережал их на много шагов. И королевству нечего было противопоставить заговору, который по всем данным готовился давно и основательно. Фроди опять захотелось пыхнуть или хотя бы выпить чего-нибудь покрепче.

— Ну ловить Коллинза в имении очевидно нет смысла, — сказал барон. — Хотя если он взял с собой лишь несколько человек, остальные зеки остались на месте, а значит и какая-то охрана при них. Те или другие могут что-нибудь знать.

— Дельная мысль. Но я не об этом, — поправил Фроди. — Что нам делать с эскадрой Гарру? Она отправилась в расположение противника с предателем на борту… мы рискуем остаться вовсе без флота с одними только астероидами Дейча! По нам пройдуться паровым катком! Нас раскатают как…

Его монолог прервали. Прибежал вестовой с докладом от командира штурмовой группы. Из его слов стало понятно, что баронета взять живым не удалось. Несколько из его подручных, однако, выжили, хотя и пребывают пока не в лучшем для допроса состоянии.

— Отправьте их во дворец, — распорядился Фроди. — Пусть мой лекарь напичкает мерзавцев стимуляторами по самые брови! Я хочу, чтобы допросы начались как можно быстрее!

Он посмотрел на барона Лойтхарда.

— Вам бы отправиться вместе с ними и заняться делом лично.

— Ни в коем случае, ваше высочество, — улыбнулся барон. — Я найду, кому можно это доверить.

— Кажется я знаю, как предупредить Гарру, — сказал маркиз. — Мы условились, что я отправлю ему депешу, где будет или подтверждение времени и места рандеву с группой, что пойдет от Надаля, или указаны новые время и место. Можно будет прикрепить к сообщению небольшой файлик…

— Как и куда вы собирались ему написать? — удивился принц.

— Отправить обычную почтовую капсулу. На заправочную станцию Ола-936. Зная точное время, он настроит аппаратуру и примет сигнал.

— Вы кое-о-чем забыли маркиз, — заметил барон Лойтхард.

— О чем же?

— Ваше сообщение сперва получит не Гарру, а Коллинз.

— Ох, а ведь и правда, — маркиз не скрывал досаду. — Но разве флот не использует шифр?

— Использует. Но расшифровкой занимается всё та же секция связи.

— И никаких персональных командирских шифров?

— Нет. Все те же протоколы мирного времени. Капитаны не любили заниматься черной работой, если вы понимаете о чём я?

Их вновь прервали.

— Сир, вы должны это увидеть… — доложил очередной вестовой. — Мы нашли подземный бункер под домом баронета. А там… но лучше вам взглянуть лично.

— Сплошные интриганы, — проворчал принц.

Однако, что могло быть в доме предателя такое, что требовало его личного внимания? Компромат на ближайших сподвижников? Чихать Фроди хотел на компромат, если только они не работали на врага.

Вместе с бароном и маркизом ни отправились к разрушенной усадьбе.

На половине пути их настигло очередное сообщение. С бароном связался один из его людей.

— Допрос не дал почти ничего, — пересказал доклад Лойтхард. — Их отряд должен был вылететь заранее на торговом корабле «Лангуст», а потом присоединиться к повстанческому флоту. Но возникла какая-то техническая проблема и им пришлось ждать вторжения на месте. Контактов эмиссара Марбаса на Барти никто из пленных не знает. Однако, утверждают, что баронет Патиньо сам важных решений не принимал, а получал инструкции от кого-то ещё.

— Эта ниточка оборвалась, — вздохнул Горский.

Некоторое время они шли молча, обдумывая ситуацию.

— Вот что! — воскликнул маркиз. — Нужно связаться с любовницами Гарру. У него же были любовницы? Хоть с кем-то из них он вёл тайную переписку?

— Маркиз, он горожанин, — заметил барон. — Обычно у них с этим проще.

— А детские игры? — не сдавался маркиз. — Он наверняка играл с друзьями в шпионов. Надо найти его друзей.

— Полагаете он помнит все эти детские шифры? — принц уже начал злиться на маркиза за бестолковое рвение. — Или полагаете Коллинз не сможет взломать наивные уловки детей?

— Когда вы играли с Маскарилем, ваши шифры оказались весьма удачными.

Фроди резко остановился.

— Ха-ха, маркиз, — сказал он после паузы. — Вы хоть понимаете, что сами нашли решение? Маскариль! Он же на борту корабля! И он наверняка помнит наши детские забавы. С памятью у него всё в порядке. Мы должны немедленно написать ему.

— Шифрованная записка от принца? — усомнился барон. — Полагаете это не вызовет подозрения?

— От женщины, барон! — поправил Фроди. — Маскариль тот ещё повеса. Уговорим одну из его дам выступить почтовым ящиком.

Маркиз так и эдак обдумал идею принца и согласился.

— А чтобы уж совсем не вызывать подозрений, надо найти родственников других членов экипажа и предложить им написать личные письма. С отправкой на счёт флота конечно.

— Отличная идея, маркиз! Займитесь этим.

— Этим должен заняться штаб флота, мой принц.

— Тогда свяжитесь от моего имени с адмиралом.

— Ну вот и пришли, — произнёс барон Лойтхард.

На месте усадьбы дымилась груда камня и дерева. Часть строения и вовсе исчезла, оставив после себя глубокую воронку. Зато воронка как раз и открыла ход к бункеру.

— Сюда, ваше высочество, милорды, — показал рукой гвардеец.

Они спустились в убежище, довольно крупное и с виду комфортное. Кругом висела пыль — следствие взрыва и взлома. Гвардейцы и люди маркиза просматривали динамические чипы, бумаги, пытались подобрать пароли к вычислителям.

— Мы обнаружили это среди его накопителей, — произнес командир гвардейцев и протянул чип.

Принц вставил чип в проектор и нажал кнопку.

Посреди комнаты среди клубов пыли возникла фигура Рози. В вечернем платье под софитами она читала «Бурю» Шекспира. Фроди хорошо помнил эту запись. Её сделали пару лет назад в рамках благотворительной акции на медийном канале Милады.

— Мы нашли и записи анализатора спектра. Думаю именно здесь изготовили аудио-ключ к детонатору бомбы.

* * *

Принц сидел на лавочке у могилы Рози, когда Горский подошел и встал рядом. Кладбище вызывало у Фроди чувство умиротворения. Здесь не ставили пафосные скульптуры с не менее пафосными надписями, а предпочитали дикие камни, которые лишь слегка обтесывали, помогая природе. Камень на могиле Рози походил на цветок, но мог показаться пламенем, а при толике фантазии и парусом. Возможно, поиск содержания в дикой форме настраивал посетителей на философский лад. Камень, как символ постоянства и непостоянство образа, который он воплощает.

— Я нашел его, ваше высочество, — сказал Горский. — Главного шпиона.

Умиротворение растаяло. Принц вскочил с лавочки, ощущая нарастающий жар. В нём поднимался гнев и жажда мести. Наверное испытывать сильные чувства не подобает среди могил. Но Фроди ничего не смог с собой поделать.

— Кто он? — прохрипел принц.

— Пообещайте, что не станете предпринимать никаких действий.

— Почему? — замечание маркиза слегка отрезвило его.

— Потому что мы можем использовать знание с пользой. Затеять шпионскую игру, слить Марбасу дезу. Иной раз через это выигрывают сражения, а то и войны.

Фроди глубоко вдохнул, выдохнул и уселся обратно.

— Говорите, маркиз. Обещаю, что не буду действовать через вашу голову.

— Хорошо. Раньше круг посвященных выглядел слишком широким для серьезного анализа. Но после обнаружения манипуляции с зеками, мы присмотрелись к так называемым новым дворянам или дворянам в первом поколении, как их ещё называют.

А теперь вспомним, что во время вторжения кто-то сдал врагу расположение убежища «Версаль». Это невозможно было сделать до нападения. А значит передача данных осуществилась уже после входа эскадры противника в нашу систему.

— Да, это так, — согласился принц. — И у них имелось тридцать часов, чтобы получить информацию.

То что сказал маркиз было давно известно. Но Горский всегда начинал издалека, как бы приглашая собеседников разделить с ним ход мыслей.

— Некоторое время я присматривался к Николо Тавиани, — продолжил тот. — Очень перспективный кандидат на роль засланного шпиона. Прибыл с отцом на Барти десять лет назад. Как раз, когда начал проявлять активность генерал Марбас. Потом учился в Академии на Новой Австралии. Там случился скандал, был отчислен. Устроился работать на почтовую станцию, которую и возглавил, когда флот отправился в свой последний поход. Станция позволяет отправлять нелегальные сообщения куда угодно. Всё можно пояснить учебными пусками, например, или самостоятельно ввести координаты, не ставя в известность персонал.

— Но вы отказались от этой идеи? — спросил принц.

— В девять-десять лет трудно завербовать человека. Нет, ему можно навешать любой лапши на уши, но мозг развивается и вскоре изнанка любого детского порыва становится очевидна. И даже если завербовали бы его отца, а тот надавил авторитетом, мальчик с трудом бы мог вести с малых лет двойную жизнь. Я не говорю, что это исключено совсем, но маловероятно. А самое главное, Тавиани фактически сорвал захват Барти. Одним единственным выстрелом.

— Но ведь захват и без того сорвался, — заметил принц, проверяя на крепость версию маркиза. — Фактически он лишь спас от полного разгрома «Нибелунг». Хитрый шпион вполне мог пойти на такую жертву. Нет. Не поймите меня превратно, я всего лишь исполняю функцию адвоката дьявола.

— Мы тщательно проверили его, — ответил Горский. — Исподволь переговорили с сотрудниками. Все они утверждают, что это была его идея и его искренний порыв. Такое трудно подделать. Кроме того, с тех пор он находился на «Нибелунге», откуда передавать информацию гораздо сложнее. И он, как мы знаем, не проводил никаких стрельб информационными снарядами или торпедами. И не имел прямого доступа к секции связи.

— Хорошо. Жаль было бы потерять такого милого человека, — сказал принц. — Я хочу произвести его в коммандеры, как только получу такую возможность.

Маркиз тактично промолчал. Получение возможности подразумевало получение свидетельства о гибели короля и дофина.

— Однако у нас оставались и другие подозреваемые, — продолжил после паузы Горский. — И среди них нашлись гораздо более перспективные кандидаты. Итак. Есть один человек, который служит в министерстве иностранных дел и занимается там проведением коммерческих операций в интересах короны. Позиция важная, хотя и не слишком заметная. Но главное, она позволяет сообщаться с внешним миром даже во время блокады.

— Каким образом?

— Торговая комиссия в МИДе занимается подготовкой договоров с инопланетными компаниями, проведением тендеров, закупками, поставками извне, а также дальнейшим обслуживанием различного оборудования в интересах дворца, правительства и гражданских служб. А МИД получил разрешение на отправку депеш, несмотря на общую блокаду исходящих коммуникаций.

— Это все прекрасно, маркиз, — сказал принц. — Но информацию об убежище передали в последний момент. Подобных в распоряжении гвардии много и какое они выберут, не мог знать никто. А информационная капсула улетает в соседние системы и пока информация доберется до генерала…

— Я понимаю, — согласился маркиз. — Но торговая комиссия МИД помимо прочего, занимается контролем за сопровождением закупленного оборудования. А оно находится не только на поверхности Барти. Это и навигационные бакены, и спутники связи, и оборудование на астероидах. Мы же ничего сами не производим.

До этого я проверял метеорадары и прочие системы, полагая что информацию предали с помощью них. Это возможно, если зашифровать послание и встроить в сигнал. Но всё оказалось гораздо проще. Системы контроля проводят мониторинг оборудования и обновление программного обеспечения. В зависимости от сложности и критичности, раз в стандартный месяц или даже в неделю. Обновления приходят с информационным пакетом в торговую комиссию, а потом рассылаются по системе обычным радиоканалом.

И, скажем системы жизнеобеспечения на обитаемых астероидах относятся к такому критическому оборудованию. Раз в неделю к каждому из них отправляется пакет с обновлениями, а раз в день различные тестовые запросы. И запихать в этот пакет дополнительное сообщение не составляет труда. Конечно, если вы имеете доступ.

— Выглядит убедительно, — признал принц. — Так вы назовёте имя?

Глава пятнадцатая

Карлик 948

Из системы карлика 706 пришлось уходить с противником на плечах. Как Ивор не пытался избежать этого, но всё пошло по заранее предсказанному худшему сценарию — конвой цеплял на себя всех блох и теперь было дело времени, когда их соберется достаточно для главного удара.

В тактическом смысле это означало, что в следующей системе эскадре предстояло ещё одно сражение. Причем в более сложных условиях. Он-то надеялся выбить основные силы противника в предыдущем бою, но этого не случилось. Теперь торговым судам требовалась заправка. При равных скоростях танкеры вполне успевали обойти за время коррекции по шесть подопечных каждый. Впрочем уже меньше. Трех пришлось оставить у Семьсот шестого. Осталось по пять торговцев на каждый танкер, так как быстрая группа в дозаправке не нуждалась. Но вот вот провести заправку под огнём противника будет сложно.

Что хуже, предполагаемый поворот требовал двадцати часов коррекции. А за двадцать с лишним часов их расстреляют, как в тире. Никакие маневры или хитрости не позволят продержаться так долго против нескольких кораблей. Да и нет у коммерческих судов лишнего топлива для маневров.

Ивор быстро пришел к выводу, что ещё двадцать часов эскадре не продержаться. Все трюки, что имелись в запасе, он уже применил. И потерял целых три судна. Ещё за двадцать часов подобного боя он потеряет половину конвоя, если не больше.

Требовалось найти выход. Над выходом и размышлял Ивор всё время, пока «Нибелунг» находился в гипере. Размышлял, когда дегустировал с Маскарилем очередной пудинг Рюттера; размышлял, когда занимался в спортзале на тренажере, поддерживая мышечный тонус; размышлял, когда проводил регулярный осмотр корабля.

В принципе решение задачи сводилось к сокращению времени контакта между противником и конвоем, то есть к сокращению времени коррекции. Но как такое исполнить? Увеличить ускорение торговые суда не способны. Правда они могут себе позволить более длительное пребывание в гипере, а значит меньшую скорость входа. Можно выиграть на этом… ну, пару часов. Если бы не рандеву с группой Надаля, они бы, пожалуй, выиграли больше. Однако нагнать серьезное отставание потом будет трудно.

Что ещё? Уменьшить угол поворота? Прыгнуть не в систему карлика 501, куда Ивор планировал изначально, а лежащую под меньшим углом у их курсу?

Заманчиво, но не реально. Будь такая возможность Ивор заметил бы её ещё во время разработки плана. Он всё же активировал схему Северной дуги и, паря в невесомости посреди капитанской каюты, рассматривал возможные варианты. Поворот, например, на карлик 659 составлял всего десять градусов, что потребует только пяти часов коррекции. Это уже приемлемо. Во всяком случае значительно увеличивало шансы. Правда такой манёвр не решал проблему, а лишь откладывал её. Потому что затем, у карлика 659 конвою потребуется уже полная остановка, или поворот на 90 градусов, что дела не меняет. И за ними туда пожалует хвост из вражеских кораблей.

Идея пришла к нему неожиданно и выглядела довольно простой. Мало того, такой трюк наверняка неоднократно применяли за долгую историю войн. Не космических войн, понятно, а войн на поверхности. Но Ивор всегда считал тактику и стратегию универсальными. Пришедший ему в голову трюк можно найти даже в дикой природе, когда убегающий заяц путает след, совершая неожиданный прыжок в сторону.

И ведь можно убить одним выстрелом двух… волков! Сократить до минимума время боя и скинуть с хвоста преследователей. Если всё сделать как надо.

* * *

Быстрая группа вышла из гипера и затаилась. Корабли не развертывали даже радиаторы, а значит и энергетические реакторы не запускали.

— Только пассивные сенсоры и поисковый лазер! — на всякий случай напомнил Ивор.

ОКП привычно принялся шарить лучом в сторону от звезды, чтобы установить связь. Это уже стало рутиной. Вскоре все корабли эскадры нашлись, их сенсоры объединились в единую сеть, и «Нибелунг» принялся обследовать пространство.

Ивор оставил мостик на Дастиса, а сам отправился в оперативный командный пункт.

— Есть что-нибудь?

— Пока ничего, сэр, — сказал Райт. — Только маяки заправочных станций и переговоры между ними.

Поскольку маршрут через карлик 948 был довольно популярным, все три крупные компании, что оперировали в Северной Дуге, свили здесь по уютному генёздышку.

— Есть что-то интересное в переговорах? — спросил Ивор.

— Обычный треп без шифрования.

— Хорошо.

Пустота космоса была обманчива. Они оставили за спиной минимум три исправных вражеских корабля. И даже если два из них остались патрулировать систему, во что Ивор не верил, как минимум один имел возможность опередить эскадру и наверняка уже поджидал здесь.

— Вас вызывает «Алькатрас», сэр, — сообщили из секции связи. — По коммуникационному лазеру.

Даже прямую связь разрешалось использовать только в случае крайней необходимости. А Тавиани не походил на человека, любящего поболтать просто так. Значит что-то заметил. Или услышал в переговорах. Или придумал.

— Переключите вызов на мой пульт в ОКП. — распорядился Ивор.

— Да, сэр. Канал девять.

— Вы что-нибудь обнаружили, сэр? — спросил Ник.

— Нет. Пока нет.

— У меня возникла гипотеза. Разрешите воспользоваться ресурсами эскадры для проверки. Мне нужны только пассивные сенсоры, разумеется.

— Не желаете прежде изложить свои соображения, Ник? — спросил Ивор.

— Они пока весьма смутные, сэр, — виновато произнес Тавиани.

— Сколько времени вам нужно?

— Думаю, час на проверку первой версии.

— Так она не одна?

— Одна, но есть несколько возможных направлений для поиска.

Ивор сомневался всего мгновение. Как человек, который десять лет провел на самой нижней офицерской должности и которого мало кто воспринимал всерьез, он в своем нынешнем положении приветствовал любую инициативу подчиненных. Пусть даже ему не понравилось, что Ник отказался изложить свои подозрения напрямик. Молодой командир был достоин получить шанс. Час или два сейчас не имели значения.

— Хорошо, Ник, действуйте. Коллинз, организуйте постоянный выделенный канал на «Алькатрас». Райт, передайте Тавиани управление сенсорной сетью.

— Да, сэр.

* * *

Новости застали его в капитанском гальюне. В невесомости ходить по нужде было не так просто. Во всяком случае процесс требовал времени.

— Есть новости от «Алькатраса», сэр, — раздалось из наушника в клипсе на ухе.

— Говорите, Райт.

— У нас опять два корабля на встречных курсах. На этот раз корветы. И похоже один из них бывший наш. В смысле королевского флота Райдо. Присвоили им код Волк-1 и Волк-2. Параметры уточняем.

— Я скоро буду. Держите связь.

Времени, чтобы подняться с капитанской палубы в ОКП много не требовалось. они летели без ускорения и капитан кометой пролетел мимо мостика.

— Дайте Тавиани на мой пульт в ОКП, — попросил Ивор, заняв кресло.

— Девятый канал, сэр, — сообщил связист.

— Поздравляю, Ник. Теперь рассказывайте, как вам удалось их найти?

— У Семьсот шестого я заметил одну странность, — сказал Тавиани. — И сперва не придал ей значения, но потом подумал, что это может представлять не только интерес, но и угрозу. Однако, с другой стороны, это могло помочь и нам.

— Вот как? И что же это за странность?

— Помните, два фрегата противника двигались там навстречу друг другу по разные стороны от заправочной станции и имели при том относительно большую скорость?

— Да, мы здесь обратил внимание. Проанализировав их положение, мы выдвинули две гипотезы. Первая заключалась в том, что они хотели обеспечить себе эффективную стрельбу на разных ракурсах. Помните тот эсминец класса «Бикини» на Майрхфене? Он мог стрелять по нам, а мы по нему не могли.

— Да, и я сперва тоже так думал, — согласился Ник. — Любопытно, а вторая причина?

«Вот же паразит», — улыбнулся про себя Ивор.

— Вторую причину предложила мисс Норман, которая не очень любит невесомость, — ответил он. — Дело в том, что фрегаты слишком короткие, чтобы получить комфортную гравитацию вращением. А гоняя туда-обратно с ускорением в одинg или даже меньше, они могли создать более удобные условия хотя бы временно.

— Неужели комфорт может быть причиной?

— Если вы ставите пикет на продолжительное дежурство, то должны позаботиться о команде.

— Но расход топлива.

— При такой скорости на пять-шесть проходов им хватит, а в центре как раз расположена станция Ола.

— Логично, — признал Тавиани.

— Но вы, как я понимаю, додумались до ещё одной версию? Иначе не обнаружили бы здесь эти корветы.

— Это так, — сказал Ник. — Как вы знаете, сэр, мне пришлось долго служить на почтовой станции. Поэтому я, увидев эту странность почти машинально наложил их вектор на общую схему Северной Дуги, с поправкой на дрейф и движение звезд, разумеется. Так вот, маршрут движения фрегатов в системе 706 полностью совпал с направлением на Майрхофен.

— Хорошо, — одобрил Ивор.

— А если предположить, что они время от времени меняются, то или один, или другой корабль вполне могли отправить почтовую торпеду в обитаемую систему, а оттуда уже обычной почтой в любую точку Галактики.

— Или кто-то из них мог оперативно стартовать туда, — добавил Ивор. — Что ж, если у них есть достаточно единиц, это разумная тактика. А раз так, то наверняка они передали наш вектор ухода.

Начальник ОКП уже отстукивал на клавиатуре, выводя данные на экран.

— При их скорости на тот момент, сообщение могло дойти до Майрхофена за… — Райт быстро подсчитал в уме. — Полагаю за пару суток. Если там наготове оперативные силы, то на разгон в нашем направлении им потребуется не больше двенадцати часов, чтобы нагрянуть сюда прямо сейчас.

— А если взять более длительный разгон, то возможно они уже поджидают здесь наших медленных карибу. — закончил за него Ивор. — Отличная работа, Ник. Хотя новость не радует.

— Но это только часть картины, — продолжил Тавиани. — Когда мы вошли в эту систему, я подумал, что здесь может находиться ещё один похожий патруль. И значит он должен двигаться по одной оси из нескольких возможных. Так что я решил проверить гипотезу. Для чего мне и понадобился весь массив наших сенсоров.

Корабли с работающими термоядерными двигателями оставляли после себя некоторое подобие кильватерного следа, за счет ионизации и нагревания космической пыли. В хороший инфракрасный телескоп след различали даже через месяц после прохода объекта. Сенсоры отдельного корабля могли зафиксировать след давностью в сутки, не больше. И только при длительной экспозиции сравнительно узкого участка пространства. Однако сеть, в которую объединились корабли эскадры, увеличивала чувствительность в несколько раз, чем и воспользовался Тавиани.

— Верно, — согласился Ивор. — Если знать где именно искать, найти можно. В конце концов, вам потребуется обследовать, не сферу, а довольно узкий конус с вершиной у заправочной станции.

— Учитывая, что основание конуса в нескольких световых годах, то фактически это линия. И даже не сама линия а только её концы, ведь большую часть пути корабли проходят без ускорения. Хотя варианты все же имелись. Несколько заправочных станций и несколько звезд адресатов. Но мне повезло с первой попытки, поскольку Белоснежка наиболее предпочтительное локация для базирования, а местный патруль передвигается именно вдоль этой оси.

— И значит у Белоснежки ждёт ещё одна эскадра резерва, — сделал вывод Ивор. — Вот чёрт! Оттуда им будет легко перехватить наш следующий пункт транзита. Спасибо, Ник, хорошая работа! Но постарайтесь в следующий раз делиться вашими соображениями заранее. За две недели мы могли бы придумать противодействие.

— Это была всего лишь гипотеза, сэр, — повинился Тавиани. — И додумывал я её уже в гипере.

Корветы можно попытаться выбить. Или повредить, чтобы они потеряли ход. Но гарантии это не даст. Они засекут вектор сразу и могут сразу отправить весточку на Белоснежку. Поймать их в точке разворота, когда они меняются направлениями? Вариант. Но опять же, если их не уничтожить гарантированно, они смогут отправить информацию. Или передать эту функцию кому-то ещё, кто прибудет позже. Суть ведь даже не в патруле, а в грамотной организации блокады и размещении резерва. Ивор в который раз мысленно снял шляпу перед генералом. Он умел воевать.

— Мистер Райт, что у нас с их параметрами?

— Судя по следу в девять миллионов километров они производят торможение и разгон по двенадцать часов на границах системы. То есть получают стандартные сутки гравитации. После чего летят со скоростью около 400 км. в секунду трое суток без ускорения. Тормозят с подходом к заправочной станции, там, наверное, перетирают последние новости, пьют кофе и опять разлетаются по сторонам.

— Но далеко от звезды не улетают, — сделал вывод Ивор.

— Её и так плохо видно. Коричневый карлик. Если запускать торпеду с окраины, можно словить сильную флуктуацию. Тем более, плоскость системы не совпадает с направлением на Белоснежку.

— Верно.

400 километров в секунду не так много. При уходе в гипер такая торпеда будет лететь не быстрее торгового корабля. Правда до Белоснежки рукой подать. И уж оттуда боевые корабли пойдут на максимальной скорости. Для перехвата конвоя времени хватит. Но этой проблеме можно присвоить второй номер. Первым номером требовалось избежать истребления конвоя здесь и сейчас.

Пришло время вынимать из рукава очередного туза.

Его решительность сразу же заметил Маскариль.

— Что рекомендует в такой ситуации ваше любимое собрание стратагем, капитан?

— На самом деле это так не работает, милорд, — улыбнулся Ивор. — Вы всегда сами придумываете хитрость, а потом уже подбираете под неё мудрое китайское изречение. Вряд ли кто-то сможет воевать, пытаясь найти рецепт в древнем трактате.

— И вы уже придумали свою хитрость?

— Да.

— Есть ли ей соответствие в сборнике? — улыбнулся Маскарилью.

— Думаю подойдет двадцать первая стратагема. Цикада сбрасывает свою блестящую чешую, — он согнал улыбку с лица. — Навигация, мистер Ли, пересчитайте маневр для обеих групп.

— На какой вектор, сэр?

— Карлик 659. С минимальной скоростью ухода.

— Готово, сэр! — через пару минут доложил Ли.

— Сколько времени до выхода «карибу» из гипера?

— По расчету, сорок минут, сэр.

— Отлично. Приготовить пакетное сообщение для всех кораблей. Смена курса. На карлик 659. Ускорение половинаg. Заправка отменяется.

— Но сэр! — возразил Дастис. — Они уже потратили большую часть горючего. И не пойдут на прыжок с пустыми баками. Это слишком рискованно.

— Ерунда. Во-первых новый курс предусматривает меньший угол поворота. А во-вторых я пока еще ничего не говорил на счет гипера. Пусть разгоняются по новому курсу, а там будет видно.

— Мы раскроем себя передачей.

— Это неважно. Хотя, нет. Пусть связь передаст пакет на «Миллбанк». И пусть передачу проведет Джонсон. Пора и ему отрабатывать флотский рацион.

* * *

Группа «карибу» вынырнула из гипера и почти сразу же Джонсон активировал передачу.

Не он один. Буквально через пять минут они услышали послание от противника.

— Говорит крейсер повстанческого флота «Амистад», командор Родерик. Приказываю всем кораблям и судам начать торможение. На этот раз я не буду гарантировать гражданскому персоналу возвращение в родной мир, но готов гарантировать жизнь и свободу. Экипажи военных кораблей будут задержаны до окончания военных действий. Даю десять минут на размышление, после чего открываю огонь. Командор Родерик. Конец сообщения.

Сперва у Ивора возникла мысль, что противник транслирует прежнюю запись. Но потом до него дошло, что в текст отличается, мало того, в нем присутствует ссылка на прежнее предупреждение. Значит это не запись, а говорящий проследовал следом за ними из системы 706 в систему 948.

— Опять буй? — всё же спросил Ивор Райта.

— Нет, на этот раз корабль, сэр. Скорее всего крейсер. Присваиваю код Волк-З.

— Интересно что он находится от нас в направлении «антигидра» но не прямо на траверзе, а довольно далеко в стороне, — заметил Дастис.

— Он ушел позже нас. И просчитал, что мы вынырнем в точке, удобной для подхода к заправочной станции. Но мы не будем здесь заправляться. Так что особого преимущества противник не получил.

— Но он знает свое дело, — заметил Дастис.

— Этого не отнять, — согласился Ивор и вновь активировал связь. — Мистер Райт, можете рассчитать, где бы мы оказались, если бы решили заправляться на станции? Ола или Дюма всё равно.

Станции находились недалеко друг от друга. И вектора подхода расходились бы на несколько тысяч километров, не больше.

— С учетом торможения на одномg, «Нибелунг» через час после выхода из гипера прошел бы всего в десяти-пятнадцати тысячах километрах от Волк-3, сэр, — доложил Райт. — Причем как раз в этой точке скорости уравнялись бы.

Ивор поёжился. Возникшее у него сейчас ощущение напомнило другое — когда однажды в юности он потерял равновесие на крыше и чуть было не свалился с высоты четвертого этажа. То мгновение, что он висел над бездной, запомнилось ему на всю жизнь. Вот и сейчас он оказался в шаге от смерти. Вместе с рейдером и его экипажем.

С десяти тысяч противник мог расстрелять их в упор, прямой наводкой. Снаряд летит всего сто секунд в обычном пространстве, при этом на него не влияют никакие флуктуации, а противник летит по балистике и не сможет даже сразу включить двигатели. Хотя вспышки от выстрелов на «Нибелунге» могли бы заметить и совершить манёвр уклонения, но это только в том случае, если бы ничего не отвлекло их внимание. Например массированная торпедная атака со стороны корвета. Сам бы Ивор именно так и поступил. А без «Нибелунга» вспомогательные крейсера и весь конвой оказались бы легкой добычей.

Однако, противник ошибся. Промахнулся. И понял это как только Мллбанк выдал сообщение для конвоя. К несчастью для противника, конвой не собирался заправляться на станциях. Именно такую ситуацию имел в виду Ивор, когда настаивал на сопровождении танкеров. Не абсолютно такую же, но что-то подобное.

— Вот что, Райт. Переименуйте Волка-3, присвойте ему код Акела, — решил Ивор. — Чтобы не путаться, если он возникнет на нашем горизонте ещё раз.

— Да, сэр. Код Акела. Почему?

— Он промахнулся.

Прошло некоторое время и вражеский крейсер, как и обещал, начал расстреливать конвой. К нему почти сразу же присоединился корвет. По корвету сразу же выстрелил Вальх. Начался бой. «Нибелунг» вновь до поры оставался в тени.

— Зафиксирована орудийная стрельба от неизвестного корабля. Скидываю пеленг. Обозначаю его, как Волк-4.

— Очень много запросов от капитанов сэр, на счет изменения курса, — доложил Коллинз.

— Ерунда. Отвечайте, что у меня сейчас нет времени на разъяснения. ОКП, я вижу один зелены символ отбился от стада?

— Да. Это «Доктор Бейли».

— У него что-то не так со связью? Он идет по старому курсу?

— Нет, судя по всему он тормозит, с выходом на ноль у заправочной станции Ола-948.

— Связь, дайте мне «Доктора Бейли».

Прошло некоторое время.

— Второй канал, сэр.

— Это капитан Лаппалайнен. Слушаю вас, командор.

— Какого черта вы не пошли по новому курсу, мистер Лаппалайнен?

— Мы так не договаривались, мистер Гарру. Я понимаю, что вы затеяли и не сунусь в гипер без дозаправки.

— А куда вы сунетесь? — спросил Ивор.

— Я заправлюсь на станции и продолжу путь.

— И попадете прямо в лапы к генералу.

— Лучше попасть в лапы генералу, чем сгинуть в пустоте без топлива. К тому же он не трогает торговцев.

— Чёрт с вами! Переговоры записаны, они будут переданы вашей компании. Я снимаю с себя ответственность за дальнейшую судьбу судна.

Лаппалайнен элементарно струсил. Коррекция курса на Карлик 659 заняла бы у него куда меньше времени, чем ранее запланированная. Таким образом топлива оставалось бы достаточно для торможения. Даже если оставить за скобками, что переход к карлику 659 не входил в планы Ивора, о чём Лаппалайнен, конечно, не знал.

Из-за сокращения времени контакта большого ущерба для конвоя удалось избежать. Два корабля получили повреждения, но не критические.

— Связь, шифрованный приказ всем «карибу». Пятисекундный прыжок на актуальном векторе и полное молчание после выхода из гипера. Пообещайте, что они заполнят топливные баки до краев, как только враг исчезнет с горизонта.

— Да сэр.

— При их скорости пятьсот километров в секунду, этот прыжок будет на шестьдесят восемь миллионов километров, сэр, — предупредил навигатор Ли. — Это довольно далеко. Вы же не собираетесь возвращать потом их обратно?

— Нет, не собираюсь. Там мы затаимся на пару дней, потом заправимся и проведем коррекцию.

— За пару дней конвой пролетит ещё восемьдесят шесть миллионов километров и окажется на самом краю системы. Если оттуда совершать прыжок к 501, то разброс будет довольно большим.

Опытным путем навигаторы давно пришли к выводу, что система коричневого карлика такой массы сохраняла предсказуемую структуру пространства не более чем на ста пятидесяти миллионах километров от центра. Чем дальше, тем больше погрешность при выходе в гипер.

— Будет трудно потом собрать всё стадо вместе, да? — усмехнулся Ивор. — Но зато мы сейчас оторвемся от противника, заправимся, а Джонсон подлечит наших раненных карибу.

— Хорошая идея сэр.

Быстрая группа совершила переход через три часа после медленной, так как высокая скорость требовала и более продолжительной коррекции курса. Они вышли позади конвоя но постепенно догоняли его, с таким расчетом, чтобы через двое суток оказаться где-нибудь рядом. Теперь оставалось ждать. Ивор надеялся, что Акела и другие корабли повстанческого флота, которые ещё могли скрываться в пустоте, отправятся на поиски призрака конвоя к карлику 659.

— Разведка, найдите Акелу и остальную стаю, — приказал Ивор, едва «Нибелунг» развернул приемные антенны с сенсорами.

РТР вслушивались в эфир больше получаса.

— Ничего сэр, — доложил Вдович. — Слишком далеко.

Они вряд ли ушли в гипер, пока «Нибелунг» был слеп. Даже с учетом времени на свертывание и развертывания периферии прошло не больше минуты. А любому из стаи волков потребовалось бы больше времени на смену вектора и разгон. Значит затаились.

— Подождем. Должны же они проявить себя. А пока давайте займемся карибу.

Вновь начались поиски кораблей и судов с помощью лазера. На тот раз однако их не прикрывало излучение звезды и единственный дрон или затаившийся корабль могли раскрыть хитрость.

Прошел ещё час.

— Мы не обнаружили «Красную шапочку», сэр.

— Чёрт. Он что, ушел на 659? Так мы растеряем весь конвой. На его борту были морские пехотинцы?

— Да. Двое. Но они мало понимали в пилотировании.

— Отличить десятисекундный прыжок от двухнедельного полета смог бы даже ребенок.

— Это не беда, если он полетел на тот карлик, — неожиданно произнесла Ломка. — Гораздо хуже, если морпехи всё же настоят на выходе позже. И чуваки окажутся посреди пустоты.

Бедные ублюдки. Вот так и пропадают корабли.

— Есть контакт! Фиксируем эмиссию двигателей. Полагаю, это Волк-4. Разгон на карлик 659.

— Ещё один след, сэр.

* * *

Два вражеских корабля начали разгон по направлению к ложной цели. И поскольку это были боевые корабли, то управились они довольно быстро. Через сутки в системе не осталось никого, кроме пары корветов-наблюдателей, один из которых наверняка удалось повредить.

— Акела всё ещё не обнаружен, сэр.

— Что-то заподозрил? Подождем.

Ждать пришлось еще три часа.

— Есть контакт! Судя по координатам это Акела, сэр. немного в стороне, но допустимо.

— А что с параметрами?

— Корабль разгоняется по вектору на карлик 659, соответственно его дюзы направлены в обратную от нас сторону, так что трудно сказать. Но выглядит похоже.

— Ладно. Если нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает, как утка… Теперь подождем пока корвет запустит почтовую торпеду. Пусть резервная эскадра, если она ждет у Белоснежки, отправится по тому же адресу, что и волчья стая.

Прошло еще два часа.

— Есть запуск торпеды, сэр!

— Отлично! Но открывать карты время ещё не пришло. Давайте подождем пока он начнет торможение. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то отменил прежнее сообщение.

Ивор надеялся, что если даже этот или второй корвет вновь разгонится и передаст новое сообщение, к этому времени резервная эскадра противника уже отбудет к карлику 659.

Полет в тишине по баллистике мало чем отличался от пребывания в гипереа. Разве, что команда могла наблюдать за пространством с помощью пассивных сенсоров и слушать болтовню работников заправочных станций. Невелико развлечение.

На «Нибелунге» дважды сменилась вахта, прежде чем Ивор решился выйти из тени.

— Пожалуй пора. — распорядился он. — Давайте начнем кормление карибу и будем убираться отсюда.

Отступление 1

Командор Норри

Прежнее свое имя он написал на бумажной салфетке и сжег. Это был ритуал, не магия. Генерал дал ему новое имя — Норри и сделал своим командором. А для публики он выбрал себе псевдоним Родерик.

Когда-то, имея другое имя, он командовал легким крейсером Космического флота Квиринала. Для периферии освоенной части Галактики Квиринал считался относительно развитым миром, но оказался недостаточно развитым, чтобы справиться с коррумпированной элитой.

Норри погорел на фиктивном ремонте реактора. Из-за высокой потенциальной опасности эксплуатации, подобный ремонт проводили в ускоренном порядке, без тендеров и прочих формальностей. На этом наживались все командиры. Но арестовали лишь Норри. И это было несправедливо.

Ему намекнули, что он украл не по чину, а затем отправили отбывать пятнадцатилетний срок на самую окраину Шпоры Ориона, на планету Волчица, что располагалась в закорючке на краю карты под громким названием Северная Дуга. Судьба, однако, оказалась милостива к падшему капитану. Ему не пришлось возиться в земле и нескольких месяцев. Барон с каким-то липовым именем выменял его у хозяина шевалье на другого арестанта.

Выменял! Это само по себе звучало унизительно. Унизительной выглядела и вся пенитенциарная система четырех королевств. Заключенные лишались не просто свободы, но достоинства. Хотя и не все из них это осознавали. Конечно, по сравнению с некоторыми тюрьмами центральных миров здесь был рай. Жизнь под открытым небом, чистый воздух, натуральные продукты питания, никаких перенаселенных камер, поножовщины, изнасилований, изнурительного труда. И если ты не пытался сбежать или напасть на кого-нибудь, то ходил свободно без кандалов. И все же они фактически являлись собственностью этих возомнивших о себе дворян, пусть собственностью временной.

Однако после унизительного обмена перед Норри неожиданно открылись врата в другой мир. Мир, в котором он мог показать себя. И получить то, что всегда заслуживал. Уважение и власть. Но не только.

Норри ненавидел свой прежний флот почти так же, как монархистов. Он ждал, когда сможет отомстить. Генерал Марбас относился к подобным чувствам своих людей с пониманием. И обещал исполнение желаний. Но лишь в свое время. А пока им следовало разделаться с небольшим миром на конце закорючки на самом краю карты.

Кэйлин так и не смог с ним справиться. Говорят, что на главной площади Милады из обломков его крейсера соорудили монумент. Тоже память, если подумать, но Норри собирался оставить по себе другую.

Его удивляло, что генерал восхищается Гарру и часто повторяет, что хотел бы видеть этого парня в своей обойме. Норри собирался доказать благодетелю, что тот не прав. Что Гарру просто повезло. Славный парень просто не столкнулся с равным себе. При все своей дерзости Кэйлину не доставало опыта. Он никогда не командовал ничем крупнее корвета, да и образование имел не лучшее в Шпоре.

Норри — другое дело. Он справится. И возможно со временем займет место Даффи, а то и самого Марбаса. На войне ведь всякое случается.

Первую партию командор можно сказать выиграл. Он угадал, каким путём поведет Гарру торговый караван. Долго сидел над схемой Северной Дуги и размышлял, стараясь поставить себя на место вражеского флагмана. И в конце концов, пришел к выводу, что тот попытается пройти коричневыми карликами. Точный путь он предсказать, конечно, не мог, но на первую систему указал с большой вероятностью. И не ошибся. Разведка подтвердила его догадку.

То что Гарру разделил эскадру стало сюрпризом даже для Норри. Поначалу его поразило и число боевых кораблей, которые вынырнули по неожиданному вектору со стороны Скромника и вступили в бой. Подобного Норри не предусмотрел. Впрочем он быстро разобрался, что огонь вели только четыре единицы из этой группы, к тому же почти все они (за исключением видимо «Нибелунга») имели только один маршевый двигатель. А это означало, что монархисты поставили в строй вспомогательные крейсера, столь же уязвимые, как обычные торговые посудины. Где же настоящие крейсера, слухами о которых полнилось уцелевшее королевство? Остались охранять систему? Вполне возможно. Но раз противник оказал любезность разделить свои скудные силы, командор возражать не станет и с удовольствием этим воспользуется.

Единственное в чём он ошибся, это в стойкости торговых шкиперов. Норри рассчитывал, что после повреждения нескольких кораблей они сдадутся. Он специально начал расстрел торговцев, не обращая внимания на эскадру сопровождения. Но те пёрли дальше, словно ими управляли военные офицеры, не ведающие страха.

Возможно, так оно и было? Возможно, Гарру хватило сообразительности посадить в кресла шкиперов военных? Вопрос, где он взял столько офицеров? Снял с тех самых призрачных крейсеров? Над этим стоило поразмыслить. А пока перед ним стояла другая задача. Норри всё же нанес конвою ущерб, а впереди лежало ещё несколько систем, где он мог спокойно завершить дело.

Он допустил ещё один промах, полагая, что монархисты станут заправляться в системе 948. Гарру, однако, этого делать не стал, испортив красивую задумку Норри. «Амистад» не смог подловить «Нибелунг» на подходе к заправочной станции, однако ему удалось повредить ещё несколько торговцев, а один из шкиперов похоже испугался и начал торможение к заправочной станции. Норри решил, что отряд пехотинцев разберется с ним. Отряжать на сомнительный приз хотя бы корвет он не хотел.

То что Гарру задал конвою монархистов вектор на карлик 659 можно было объяснить не иначе, как отчаянием или даже паникой. Вражеский флагман наконец-то понял, что повстанческий флот выбьет все торговые суда конвоя одно за другим и бросился бежать по наиболее доступному пути. Лишь бы быстрее выйти из системы. Но доступный на первый взгляд путь означал тупик. В системе 659 монархистам придется делать поворот на 90 градусов. И никаких запасных вариантов у них уже не останется.

Наверняка у Гарру сдали нервы. Или взбунтовались шкиперы и ему пришлось пойти на попятную. Так или иначе корабли сопровождения начали разгон по тому же вектору.

— Эскадра монархистов ушла в гипер, командор, — доложил старший помощник Чарли Росс.

— Передай капитану Камилотти, пусть начинает разгон на перехват.

— А мы?

— А нам нужно заправиться и пополнить запасы.

Догнать Гарру по этому вектору Норри всегда успеет. Пусть Камилотти отправляется вперед, его корабли дежурили в этой системе и имели полные баки топлива. «Амистад» же начал преследование ещё в системе карлика 706, а топливо ему может понадобится для маневров во время финального боя. О! Это будет эпическое избиение. Поэтому пополнить запас торпед тоже не помешает. Его погреба опустели.

К счастью корабль снабжения находился рядом. Единственный, что уцелел во время Первого сражения и был захвачен повстанческим флотом. Другой корабль снабжения по глупости уничтожил Кэйлин, вместе с четырьмя причалившими к нему яхтами аристократов. Норри предпочел бы захватить и тех и других. Но Кэйлин слетел с катушек. Не удивительно, что в конце концов, он нарвался на неприятности. Космос требует железных нервов.

Норри взял корабль снабжения с собой. Это позволило бы ему преследовать конвой хоть до самого Надаля. К счастью Гарру решил облегчить задачу и отправился прямиком в тупик.

Разгон у кораблей Камилотти занял немного времени. Им требовалось обогнать противника всего на несколько часов, чтобы встретить, как полагается. Больше тянуть они не будут. Никаких ультиматумов, переговоров. Просто откроют огонь.

— Пришло сообщение от Авокадо, — доложил Чарли.

Норри вздрогнул. Это выглядело странно. Приборы явно зафиксировали, как вражеский рейдер ушел в гипер. Правда агент генерала на вражеском корабле находился в опасном положении. Любую его передачу могли засечь и выбросить бедолагу за борт без скафандра.

Возможно парень воспользовался буем, который активировался после их ухода в гипер. Это выглядело разумно и надежно. Никто из конвоя не сможет обнаружить сообщение, не находясь в системе.

Норри не знал агента. Не знал его имени, не знал, какую должность он занимает на «Нибелунге». Генерал Марбас отдавал должное конспирации. По той же причине, вместо того чтобы включить карманный компьютер, Норри достал из сейфа шифроблокнот. Генерал запретил своим командорам использовать шифровальные программы.

Расшифровка заняла минут пять, не больше и заставила волосы на затылке встать дыбом. Никакого буя агент не использовал. Передача оказалась прямой.

— Чёрт! — прорычал Норри, заставив вздрогнуть всех, кто находился на мостике. — Они ещё в системе! Нужно остановить наших. Чарли, срочную связь с Камилотти!

Помощник бросился к терминалу, нажал несколько клавиш и обмяк.

— Поздно сэр, — сказал он. — Все корабли Камилотти уже свернули антенны и прямо сейчас уходят в гипер.

Некоторое время Норри тупо смотрел на тактическую схему.

Один за другим его корабли исчезали во вспышках сбрасываемой энергии перехода.

Их путь лежал туда, где они не найдут ни единой цели.

— Ах тыж, ослиная задница, — проворчал Норри.

А Гарру оказывается тот ещё хитрец! Всё же не зря генерал восхищается им. А Норри скорее повезло, что он задержался с отправлением именно сейчас. Что ж, везение тоже нужно использовать. Во всяком случае у него теперь полные арсеналы торпед и полные баки топлива. А вспомогательные крейсера Гарру недостаточно защищены.

— Ладно, Гарру, я тоже умею играть в эти игры, — произнёс Норри. — Чарли, дай мне шкипера корабля снабжения.

— Шкипер Ловелл на первой линии, командор.

— Слушаю вас, сэр, — раздалось в динамике.

— Мистер Ловелл, сейчас мои люди передадут вам на борт модуль РЭБ. Это обманка. Мы выставим на ней параметры «Амистада». Я хочу, чтобы вы разогнались по вектору на карлик 659, прыгнули и передали там капитану Камилотти, что он осёл.

— Это всё задание, сэр?

— Да, только не забудьте активировать модуль РЭБ.

Корабль снабжения ушёл, выдавая себя за крейсер, а Норри еще долго выжидал в тени. Он видел, как корвет отправил почтовую торпеду. И понял, что Гарру специально дожидался этого, потому что догадался о назначении корветов. Мало того, он прождал еще почти сутки, пока корвет не начал торможение. И только когда тот почти вышел в ноль, конвой активировал собственные двигатели.

Со смесью раздражения и восхищения Норри наблюдал, как суда и корабли монархистов меняют вектор на карлик 501. Туда, куда они по его предположению и должны были отправиться изначально.

Затем они исчезли во вспышках энергии.

— Давай пересчитаем программу и начнем разгон, Чарли. Думаю, нам удастся приготовить хитрецу неприятный сюрприз.

Глава шестнадцатая

Карлик 501

Теннис в невесомости немного напоминал игру в сквош. Игра шла через стенку. Но все же это был теннис, потому что перед фронтальной стенкой, примерно метрах в пяти на «полу» и «потолке» были натянуты две параллельные теннисные сетки. Фронтальная стенка заменяла им гравитацию, перенаправляя мяч на поле соперника, а собственно цель игроков оставалась прежней — отбить мяч со своего поля (потолка или пола), не попасть в одну из сеток и не выбросить мяч в аут.

Невесомость придавала игре особую остроту. Любое движение (замах, поворот тела), не говоря уже об ударе ракеткой по мячу, вызывал реактивное действие, а соперники часто находились относительно друг друга в перевернутом виде, но при этом в одном пространстве. Что впрочем оказалось удобно для разговора. Во всяком случае не требовалось кричать, как на привычном корте с гравитацией.

Большой спортзал на корабле был единственным. Здесь играли не только в теннис, но в некое подобие гандбола, мини-футбола и других командных игр, а в остальное время вдоль всех стен располагались тренажеры и беговые дорожки для поддержания у членов команды мышечной активности.

Поэтому даже капитан вынужден был занимать очередь.

Зато в свои часы он мог распоряжаться залом в одиночку и приглашать в компанию кого пожелал. Играть в теннис его научила графиня Демир, но с тех пор, как она приняла под команду «Маршалси», его выбор обычно падал на Маскариля — единственного, кто не входил в командную иерархию корабля, а значит и не мог прослыть капитанским любимчиком.

Ивор между прочим отметил, что они с представителем принца постепенно становились если не друзьями, то приятелями, а их разговоры всё чаще касались личных вещей, о каких он не стал бы откровенничать с любым другим аристократом.

— Что заставило вас пойти на службу в Королевский флот? — спросил Маскариль подавая мяч. — Прежде всего я имею в виду нищенскую зарплату и отсутствие каких-либо перспектив карьерного роста. Ведь вы могли бы неплохо устроиться в коммерческом флоте.

— Мои друзья так и поступили, — Ивор отбил мяч и оттолкнулся ногами от своей половины поля и полетел вверх на половину соперника. — Они разменяли детские мечты на более практичную карьеру. Но я… Матушка утверждает, что один из моих предков…

Ему пришлось быстро возвращаться потому что Маскариль отбил мяч с лёта.

— Так вот, один из моих предков по маминой линии, а я ношу её фамилию, был португальским мореплавателем.

Игра продолжилась в более спокойном темпе. Ивор, как обычно, проигрывал и, как обычно, его этот факт мало беспокоил.

— История семьи захватила меня и держала мечту дольше чем у других, — закончил он мысль. — А любовь к парусным кораблям перешла на интерес к космическим. И конечно настоящим кораблем в моём понимании был не торговец, набитый товаром, а разведчик, исследователь или боец. Я потом просмотрел историческую базу информатория и нашел несколько португальских капитанов с такой фамилией. Правда они ничего выдающегося не совершили.

— А почем вы не завербовались на какой-нибудь другой военный флот, где простому человеку открыта карьерная перспектива? — поинтересовался Маскариль.

— Большинство из них набирает в офицеры только уроженцев своих миров. Престижная профессия без особых забот при постоянном галактическом мире. Я думаю это наиболее коррумпированная сфера в плане карьеры после, конечно, правительств.

— Ха-ха, а пожалуй, что так и есть…

Ивор постепенно выработал тактику игры. Отталкиваясь попеременно ногами от «пола» и «потолка», он сновал между ними как ткацкий челнок, придавая телу относительно стабильное движение. Отбивал мяч после касания своей половины поля, а когда отталкивался от «потолка» корректировал положение тела.

Маскариль же предпочитал парить в середине зала и закручивал тело так, чтобы усилить удар.

— Леди Далия назвала вас Эдди, — начал Ивор свою порцию расспросов.

— Мое настоящее имя Эдзард, — сказал Маскариль. — Но отправляясь в университет Новой Астурии я сменил его на более привычное Эдуард.

— И в ваших жилах течет эльфийская кровь. А значит вы родич принца. А я даже не знаю, каков ваш титул?

— На самом деле в каждом, в ком течет кровь… скажем так, присутствует эльфийский мод в ДНК ведет происхождение от какого-нибудь короля-основателя, вернее от его королевы, потому что короли-основатели этого мода как раз были лишены.

— Правда?

— Да. Лишь четыре первых королевы родились на планете, где практиковали эльфийский мод. А короли-основатели раньше были обычными биржевыми дельцами.

— В школе нам об этом не говорили, — заметил Ивор.

— Ну, это не тайна, — фыркнул Маскариль. — Так вот, моими предками являются король Зигрид Первый или Великий и соответственно его супруга королева Доротея.

— Но это Новая Австралия, если не ошибаюсь? — спросил Ивор.

В школе они заучивали имена королей и королев всех четырех планет, но тогда это казалось абсолютно ненужным знанием. Особенно иностранные короли и королевы. Однако Зигриды под номерами были только на Новой Австралии, что отложилось в памяти. Все остальные династии предпочитали давать наследникам уникальные имена.

Они столкнулись посреди зала, причем Ивор заехал Маскарилю локтем в челюсть. Мяч ушел в аут.

— Чёрт возьми, мой друг, вы чуть не пролили эльфийскою кровь, — Маскариль потер скулу, одновременно удаляясь от места столкновения.

— Прошу прощения, — Ивор поймал его за ногу.

— Ерунда, удар был ваш и мне стоило быть осторожней.

— Переиграем? Подача ваша.

— Согласен.

— Да это не Райдо, — продолжил Маскариль, сделав удар. — Это королевство Гебо, планета Новая Австралия. Но пойдем дальше. Моим дедом был их самый младший сын, принц Арман. А детей у них было шестеро. Арман поэтому получил свободу в выборе супруги и женился на прекрасной баронессе Морелон с Барти. Он переехал в королевство Райдо, став герцогом Второй Излучины Ауры. Его опять же младший сын, мой отец Ральф, стал уже только маркизом Морелон. И если бы я остался в семье, то носил бы сейчас этот титул.

— Но вы не остались.

Ивор улучил момент, схватил из зажима на стене полотенце и вытер пот.

— Я рано решил жить своим умом, — продолжил рассказ Маскариль. — Возможно дружба с Фроди этому способствовала. И потому после университета решил отделиться от отца и выбрал службу шута при короле лишенном чувства юмора. Впрочем, одна его шутка получилась удачной. Он присвоил мне уникальный титул видам.

— Я недавно узнал, что в королевстве есть отдельные титулы для первых дворян, — проявил эрудицию Ивор.

— Это другое. Те просто были первыми инвесторами в проект королей-основателей, в основном их приятелями и знакомыми. Они получили единственную привилегию — освобождение от обязательной службы короне. Но их не много. И по больше части они даже не живут на Барти. В свое время высадились, быстро поняли, что будет скучно (а тогда на планете не появилось ещё даже скромных соблазнов Милады) и разъехались, оставив имения на приказчиков. Приезжают раз в пару десятков лет, чтобы найти партию для наследника (с этим у них строго) и разлетаются по гнездам…

Он сделал последнюю подачу, но попал в сетку.

— Тайбрейк! — провозгласил Ивор.

Ему впервые удалось уровнять шансы.

— А титул видам, это другая история, — спокойно продолжил Маскариль. — Дело в том, что вместе с ним я получил имение — острова на Ауре, начиная с острова Вери, или Жертвоприношений, как вы, горожане, его называете, и далее вниз по течению на целых десять километров.

— Это довольно много островов.

— Я не жалуюсь, — усмехнулся Маскариль. — На одном из них стоит собственно усадьба, но я там почти не бываю. Приказчик заботится обо всём, а я лишь слежу за пополнением актива.

— Но почему остров Жертвоприношений?

— Потому, мой друг, что это единственное место на всем Барти, которое можно назвать культовым. А титул видам как раз и означает управляющего какими-то там церковными землями. Впрочем, меня это вполне устраивает. Проблемы возникают лишь тогда, когда кому-то хочется определить приоритет и превосходство. Мой титул не вписан ни в какие уложения. Поскольку в королевской грамоте значилось обращение милорд, он выше шевалье или баронета и это все что можно сказать. Самому мне разумеется глубоко наплевать.

— Вы могли бы претендовать на трон Новой Австралии? — спросил Ивор.

— Только теоретически. Мне нужно было бы укокошить кучу людей, так как монархи отличались большой плодовитостью.

— Генерал Марбас проделал за вас большую часть работы.

— Ха-ха, да, об этом я не подумал. Но нет, даже на Барти есть более сильные претенденты.

* * *

Как повелось эскадра не стала объявлять о своем появлении сразу, а некоторое время летела в режиме молчания. На этот раз, однако, им не требовалось долго таиться. Космос был чист, противника с помощью хитрого манёвра они с хвоста сбросили, а задерживаться дольше, чем нужно в системе карлика 501 не имелось никаких причин.

Угол поворота здесь составлял всего шесть градусов, что означало трехчасовой манёвр для торговцев и чуть больший для эскадры сопровождения.

— ОКП, есть что-нибудь на горизонте? — на всякий случай спросил Ивор.

— Ничего, сэр.

— Надеюсь мы достаточно запутали противника. Активировать энергетический реактор, запустить двигатели. И давайте начнем коррекцию.

Он вспомнил, что собирался дать больше самостоятельности подчиненным. И относительно спокойная обстановка позволяла рискнуть.

— Дастис, мостик ваш.

— Мостик мой, сэр.

— Сообщите мне, когда появятся карибу. Если ничего больше не произойдет.

— Да, сэр.

Ивор активировал связь с камбузом.

— Мистер Рюттер, у вас есть чем порадовать капитана?

— Ещё бы, сэр! — с энтузиазмом откликнулся кок. — Гравитация великая вещь, я вам скажу, она заставляет приправы падать прямо на блюдо.

— Это инерция, а не гравитация, — машинально поправил Ивор. — Сколько времени вам ещё нужно?

— Около получаса, сэр, никак не меньше.

— Отлично. Через полчаса мы с милордом будем в капитанской столовой.

Он повернулся к представителю принца.

— Милорд?

— С большим удовольствием, капитан.

Ивор успел принять душ и переодеться. Он появился в капитанской столовой в домашней одежде, которую в обычном пространстве редко себе позволял. При малейшей опасности регламент требовал облачаться в комбинезон и мокасины. А опасность не прекращалась до самого нынешнего момента. Впрочем, в отличие от аристократов, ни пестрого халата, ни шапочки для курения Ивор не носил. Футболка, легкие бриджи, тапочки — вот его обычный набор.

Маскариль же появился одетым в нечто похожее на кимоно. Он любил роскошные вещи.

Благодаря искусственной силе тяжести обошлось без пудингов и бутылочек с носиками-поилками. Вино было разлито по бокалам из небьющегося стекла. А на больших тарелках расположилась довольно сложная композиция.

— Отлично выглядит, мистер Рюттер, — одобрил Маскариль. — Но вы явно чем-то обеспокоены?

— Только что, шинкуя лук, я задумался над тем, что хирург имеет на флоте офицерское звание, а кок только унтер-офицерское. И мне подумалось, что это несправедливо, ведь оба они некомбатанты, а их гражданские профессии одинаково уважаемы в обществе.

— Возможно это потому, мистер Рюттер, что на хирурга учатся пять лет, а на кулинара полтора года, — предположил Маскариль.

— Наверняка из этих пяти лет они три года изучают никому не нужную латынь, чтобы красиво называть болезни. Вроде того, как мы говорим «гратен дафинуа», имея в виду обычную картофельную запеканку.

— Возможно. Однако, не сомневаюсь, если бы пришлось выбирать между хирургом и коком, любой матрос выбрал бы хирурга. Не так ли, капитан?

— Именно так, — подтвердил Ивор.

— При том что кушают они каждый день по три раза, а пьют микстуры от силы раз в год, — с досадой заметил Рюттер. — Как по мне, это несправедливо.

— Они запросто могут кушать и стандартные рационы, а вот составить себе снадобье вряд ли смогут, — улыбнулся Маскариль.

— Большое дело, купить в аптеке слабительное… — проворчал Рюттер.

Его ворчание Ивор терпел в основном ради Маскариля. Того развлекали сентенции и философия Рюттера, хотя Ивор не видел в них ничего познавательного или забавного. И если бы кок позволил себе разговоры за пределами капитанской столовой, то, пожалуй, получил бы взыскание.

— Да вы не расстраивайтесь так, мой друг, — сказал Маскариль. — Для вас в сущности ведь ничего не поменялось.

— Не поменялось, ваша милость? — удивился Рюттер.

— Именно. Когда в ресторан заходят аристократы, вы всегда обслуживали их лично, а обычных горожан перепоручали слугам. Здесь почти тоже самое. Только дворяне стали офицерами, а горожане мастерами и матросами. Ничего не изменилось.

— А хирург?

— А хирург, милый мой, разницы в сословиях не видит. Он одинаково относится ко всем пациентам. И если он скажет раздеться, то одежду скидывает и дочь арендатора и графиня.

Ожил динамик корабельной связи:

— Это мостик, — сообщил Дастис. — Есть выход карибу из гипера! Зафиксирован сигнал маячка от «Эрикса».

Ивор активировал портативный микрофон.

— Держите меня в курсе, старпом, — сказал он.

Некоторое время Ивор пребывал в благодушном настроении. Они с Маскарилем пили вино и болтали о том, о сем. Короткий транзит шёл по плану.

Как вдруг прогремела сирена боевой тревоги.

— У нас контакт с Акелой, сэр! — почти сразу же доложил Дастис.

— Вот же чёрт! — выругался Ивор, отбрасывая салфетку. — Как он нас догнал? Как вообще понял, куда мы отправились?

Мыслей на этот счет у него пока не имелось.

Как ни хотелось ему побыстрее вернуть себе командование кораблем, пришлось заскочить в каюту и вновь переодеваться. На мостике он появился как положено в комбинезоне, мокасинах и с шлемом в руке.

— Мостик мой, — заявил он, опускаясь в кресло и пристраивая шлем.

— Мостик ваш, — ответил Дастис и облегченно выдохнул.

Хитрый план не сработал или вернее сработал отчасти, потому что сюда похоже не нагрянула вся эскадра, а появился только единственный крейсер. Во всяком случае остальные не проявили себя, а если промедлят ещё немного, то и смысла уже не будет — «карибу» уйдут в гипер, а боевую эскадру не так-то просто одолеть единственным кораблём.

Но если Акела смог раскусить его хитрость, почему не сообщил остальным? Почувствовал подвох лишь в последний момент? Допустим. А потом подставил какую-то посудину вместо себя. Можно принять это предположение за рабочую версию.

На этот раз Акела не предупреждал, а угрожал.

— Это командор Родерик. Больше предупреждений не будет. Я начинаю отстреливать корабли один за другим, будь они торговцами или военными. Мои арсеналы бездонны, а терпение иссякло. Если желаете уцелеть, просто забирайтесь в шаттлы и отправляйтесь к заправочной станции. Родерик, конец сообщения.

— Он повторил это уже несколько раз, — сказал Дастис. — Но огонь пока не открыл.

— ОКП, мы установили его локацию? — запросил Ивор.

— Да сэр, но не слишком точно, — ответил Райт. — от восьмидесяти пяти до девяносто пяти градусов на вест. Практически у нас на траверзе, сэр.

Торговым кораблям оставалось не так долго до ухода в гипер. Вряд ли Акела сможет нанести им серьезный ущерб. А эскадра имела достаточную огневую мощь, чтобы затруднить противнику стрельбу.

— Связь, передайте приказ по эскадре. Как только Акела активирует двигатели или начнёт стрелять, открыть огонь из всех орудий. Торпеды экономить.

— Навигатор, пересчитайте коррекцию для карибу. если они уйдут в гипер на меньшей скорости, скажем четыреста километров в секунду, какой выигрыш времени это даст?

— Тринадцать с половиной минут, сэр, — ответил навигатор Ли.

— Хорошо, Ли, скиньте расчеты в секцию связи. Связь, Коллинз, передайте карибу новый пакет исходных по изменению вектора.

— Да сэр.

Акела одновременно начал коррекцию и стрельбу по торговцам. «Нибелунг» и его консорты сразу же открыли ответный огонь.

Сравнительно короткая коррекция курса не успевала принести победу ни одной из сторон. Разве только удачный выстрел с попаданием в критически важный узел мог вывести из строя Акелу. А эскадра в свою очередь не позволяла ему спокойно расстреливать торговцев. Плотный огонь заставлял вражеский крейсер маневрировать. Редкие пуски торпед хоть и менее точных, вынуждали противника применять РЭБ, выпускать обманки, что затрудняло прицельную стрельбу ещё больше.

— Попадание в «Корсар» и «Ричард Стерлинг», — сообщил оператор из секции связи. — Шкиперы рапортуют, что способны продолжать путь.

Наконец таймер высветил нули и «карибу» перешли в гипер.

Военным кораблям осталось разобраться между собой. И они вновь затеяли игру, кто позже прыгнет? Акела мог, как прежде, придержать корабль и подождать ухода «Нибелунга» с товарищами, но и «Нибелунг» мог проделать этот трюк и тем самым поменяться с охотником местами.

Одна из проблем заключалась в том, что у медленной флотилии не осталось топлива, да и у боевой эскадры его оставалось впритык. Впереди их ждала система карлика 936, где Ивор собирался заправить конвой. И это будет полноценная заправка с полной остановкой и подходом к станции, потому что даже танкеры уже опустошили свои запасы. А кроме того Ивору нужно будет там задержаться, чтобы получить сообщение с уточнением места и времени рандеву.

Но торможение, остановка и ожидание сделают всех их лёгкими мишенями, если Акела успеет проскочить следом за эскадрой, опередит и затаится в пустоте возле станции. Поэтому хотя бы один корабль королевского флота Райдо должен будет уйти позже противника. И выбирать особенно не приходилось. Вспомогательные крейсера не обладали необходимой мощью и мощностью. «Нибелунг» единственный мог применять боевые режимы ускорения в 4 g, а также сохранил достаточный запас топлива, чтобы совершать подобные трюки.

Как бы ни отталкивала Ивора идея покидать консортов, он решил придержать флагман в системе 501, а эскадре назначить временного командира.

Секция связи организовала закрытую конфренцию капитанов.

— Разделимся, — довел до них Ивор свое решение. — Пусть эскадра уходит в гипер по плану, а «Нибелунг» останется и будет наблюдать за противником. Временным командором назначаю Николо Тавиани. И вот что, Ник, сразу после выхода из гипера вы передадите на заправочную станцию сообщение по открытому каналу. Придумайте сами какое. Скажите, что у вас человек с травмой нуждается в помощи.

Выбор Тавиани в качестве временного командира никто не оспорил. Ник единственный из них, кто имел хоть и неполное военное образование. А вот с планом согласились не все.

— Вы забыли об одной маленькой проблеме, сэр, — возразил Вальх.

— Какой же?

— Сейчас все боевые корабли идут без утайки с работающими двигателями. Акела сможет легко определить, кто ушел в гипер, а кто остался?

— Верно. Поэтому мы поступим так же как он поступил с нами.

— Боевой крейсер сложно будет обмануть обычным имитатором.

— У меня есть необычный, — заверил Ивор.

Он улыбнулся, заканчивая конференцию. Приятно было утереть нос аристократу.

— Ларри, готовь «Атони». Одну штуку с сигнатурой рейдера. Мне будет нужна имитация ухода в гипер.

— Это будет сложно, кэп, но сделаем.

Поскольку стартовые боксы морской пехоты опустели, Ивор ещё на Барти заполнил их старыми ботами типа «Атони», подобранными на Призрачном поле. А инженер и техники напичкали их излучающей аппаратурой и превратили в обманки высокого качества. Энергетика позволяла ботам обманывать противника дольше и лучше малоразмерных дронов или одноразовых ловушек.

Обычно имитаторы использовали для отвлечения огня или создания видимости дополнительных сил. Война это путь обмана, не так ли? Предыдущий маневр Акелы подсказал ещё одно применение. Правда сам командо Родерик использовал для обмана какой-то корабль, что провернуть было проще. У стандартной обманки не хватило бы энерегетики чтобы имитировать долгий разгон и уход в гипер. Но сейчас им не требовалось столько времени, а у Атони имелось больше энергии. К тому же для полной гарантии Ивор собирался замаскировать обманку.

— Связь, дайте мне канал с «Алькатрасом».

— Третий канал, сэр.

— Ник. Будьте добры поставить Алькатрас между «Нибелунгом» и Акелой. Не обязательно слишком точно. Не то чтобы это совсем перекроет ему обзор, но некоторые неудобства создаст. А нам сейчас важно любое преимущество. И ещё, Ник, как только смените положение, запустите по нему пару торпед с ядерным фугасом.

— Да, сэр, выполняю.

Когда Алькатрас сместился в ордере, заняв новое место, и запустил торпеды, на «Нибелунге» всё уже было готово. Энергетический реактор заглушили и теплоноситель успел достаточно остыть, чтобы не слишком светиться в инфракрасном диапазоне. Активность в эфире флагман прекратил тоже.

Прозвучал сигнал, предупреждающий о прекращении ускорения.

— Сейчас! — дал команду Ивор.

Торпеды запущенные «Алькатрасом» взорвались, не причинив противнику урон, но на миг ослепив его сенсоры. В тот же момент маршевые двигатели «Нибелунга» заглохли. Выключились радары, все излучающие устройства. Одновременно с этим были активированы двигатели и имитаторы излучения на Атони.

Старый бот продолжил полет вместе с остальными кораблями эскадры. А «Нибелунг», двигаясь по баллистике, начал понемногу отставать.

— Переход эскадры в гипер через тридцать минут, — доложил навигатор Ли.

Через полчаса в последнем импульсе, который почти полностью уничтожил бот, Атони сымитировал вспышку гиперпрыжка. Он прекратил существование, а все остальные корабли исчезли из нормального пространства. Эскадра отправилась в гипер без лидера и если бы с ним что-то случилось, могла рассчитывать только на себя.

«Нибелунг» затаился, выжидая, что же предпримет противник. Долго ждать не пришлось. Прошло всего минут десять и Акела приступил к коррекции вектора. Он продолжал разгон по курсу на карлик 936, однако немного сместился. Совсем чуть-чуть.

— Есть! — закричал по корабельной связи Райт. — Мы его поймали, сэр.

По обновленным данным получалось, что Акела отказался от намерения преследовать карибу, и очевидно решил подловить флагман. Вернее призрак флагмана.

— Принято, — ответил Ивор. — Командор Родерик решил повторить номер. Отлично. Постарайтесь зафиксировать его вектор, как можно точнее.

Акела совершил прыжок с небольшим запасом времени. Ему не требовалось терять лишние сутки на ожидание добычи. ОКП определил направление, но точка выходы могла оказаться любой.

— Думаю он понимает, что эскадра направится к заправочной станции. И рассчитает так, чтобы мы оказались у него на траверзе после… если не ошибаюсь, шести часов его дрейфа.

Так или иначе у «Нибелунга» запаса топлива хватало, чтобы опередить противника.

— Зарезервируйте топливо для торможения и выхода к заправочной станции.

— Сделано, сэр.

— Тогда не будем терять время. Запустить двигатели.

Глава семнадцатая

Карлик 936. Волчья погибель

Система коричневого карлика 936 была примечательна тем, что именно здесь якобы занималась разработками астероидов компания «Ресурсы Марбаса», а затем именно здесь состоялось памятное сражение между повстанцами и самонадеянным объединенным флотом четырех королевств. А если говорить напрямик, то произошел вероломный захват флота с циничным избиением как военных, так и сопровождающих их гражданских.

Космические битвы не оставляют братских могил и гекатомб подобно сражениям на поверхности планет. Ко времени прибытия конвоя система полностью опустела. Даже на дальней окраине нельзя было поймать отголоски переговоров. Радиоволны давно уже отправились в путешествие через бесконечность пространства, попутно искажаясь до неузнаваемости. Наверняка какие-то обломки кораблей ещё блуждали по нестандартным орбитам, захваченные гравитацией звезды, но вряд ли их можно будет легко найти. Тем не менее, само осознание факта, что именно здесь произошла бойня, вызывало у Ивора странную смесь ощущений. Тоска по погибшим знакомым, возмущение, торжество, что он всё же прибыл сюда; жажда возмездия. Многим чувствам он затруднялся дать четкое определение. И только догадывался, что могла сейчас чувствовать графиня, которая потеряла в сражении всю семью.

Что ж, во всяком случае, прямо сейчас «Нибелунг» имел возможность отомстить хотя бы одному из виновников тех событий.

На этот раз Ивор отнесся к делу ещё серьезнее, чем раньше. Перед выходом из гипера, он расставил морпехов в каждой секции корабля. Они недавно поймали фрегат на радиосигнале скафандра или какого-то иного малого устройства, и теперь Ивор пожелал исключить подобные случайности для «Нибелунга». По его приказу многие терминалы и оборудование просто обесточили, беспроводные системы отключили, а внутреннюю связь свели к «ламповому» проводному интеркому.

Радиотехническая разведка слушала пространство во всех возможных диапазонах, не забывая проверять и собственные рабочие частоты.

— Кроме маяков заправочных станций никаких сигналов, сэр, — отчитался Вдович.

— Отлично. ОКП, задействовать программу слежения за покрытием звезд в секторе поиска «Респаун». Кроме оптических, использовать инфракрасные сенсоры.

Как бы не притворялся корабль куском пустоты, после выхода из гипера он начнёт излучать тепло, а его корпус будет загораживать от наблюдателя звезды. И рецепт успеха поисков сводится лишь к тому, чтобы знать когда и где искать? Так как мониторить всю небесную сферу средствами корабля и даже эскадры технически невозможно.

Однако Ивор с большой долей уверенности предполагал, где именно появится Акела, а с ещё большей уверенностью мог сказать, когда он появится. Этот довольно узкий сектор неба получил кодовое название «респаун». Так в компьютерных играх называлась точка появления игрока после смерти.

Акела не разочаровал и вышел в точно рассчитанное время.

— Мать моя! — ахнул Райт, активировав громкую связь. — Когда мы сблизимся, до него будет не больше трёх тысяч километров! Руки чешутся проверить лазером, сколько именно.

— Даже не вздумайте, мистер Райт! — остерег Ивор скорее в шутку, так как предположить, что кто-то сейчас добровольно сорвёт операцию он не мог.

Дистанция мизерная для космических сражений. Даже их первый бой на орбите Барти начинался с куда большего расстояния. А на такой дистанции он мог бы наверное использовать лазеры и пушки ПРО, чтобы нанести ущерб противнику. А уж орудия прямой наводкой успеют сделать много дыр пока противник поймет, что по нему стреляют. Три тысячи километров — тридцать секунд для снаряда. Орудие, конечно, выдаст вспышку при выстреле, однако не такую большую, как если бы применялась гиперфаза. Тем более если подгадать время выстрела, когда противник будет занят чем-то другим.

Акела противника не видел и обнаружить не мог. Он ожидал появления эскадры в другом месте и немного позже. Там и будет искать. До прибытия консортов ещё оставалось время. И Ивор ожидал, что Акела отвлечется на них.

— Мы откроем огонь в момент максимального сближения и только после выхода нашей эскадры из гипера, — сказал Ивор. — Я собираюсь задействовать орудия прямой наводкой. Кроме того три торпеды ИЛ с гиперфазой, четыре фугасных без гиперфазы.

Конечно Акела после начала боя мог выдать любое ускорение по любому направлению. Ивор однако надеялся, что у него не останется времени на серьезные размышления. Он рефлекторно выберет одно из простых решений. К тому же слишком большее ускорение не позволит его экипажу активно работать.

Башня развернулась и взяла прицел. На торпедах выставили таймеры и режимы разгона. Преимущество столь близкой дистанции для использования торпед с импульсным лазером — возможность целеуказания с материнского корабля и управление боеголовкой. Действуя самостоятельно, она нуждалась в ориентации, поиске цели и коррекции положения, что с её слабым оборудованием занимало около двенадцати секунд. Целеуказание и управление по радиоканалу с корабля сокращало время реакции вдвое.

От лазеров ради экономии энергии Ивор пока отказался. Расстояния не хватило бы для нанесения серьезного ущерба, а вывод из строя датчиков сейчас не имел значения. И ради такой малости он не хотел запускать энергетический реактор, опасаясь выдать себя тепловой сигнатурой. Пока не начнется бой, кораблю следовало излучать не больше, чем необходимо для поддержания жизнедеятельности.

Все накопители энергии он отдал под максимально частую серию выстрелов из орудий.

Шесть часов оба корабля дрейфовали в полной тишине. Акела думал, что поджидает «Нибелунг», а «Нибелунг» тем временем подкрадывался к нему со спины. Его скорость была чуть выше и дистанция понемногу сокращалась.

— Время, — сообщил Дастис.

Хотя они знали вектор и примерную локацию выхода эскадры из гипера, она оказалась немного дальше намеченного. Хотя для планов Ивора это не имело значения.

В условленный момент Ник начал передачу — запрос на оказание медицинской помощи. Это было сделано для того, чтобы привлечь внимание противника, если он по какой-то причине проморгает появление эскадры. Включение двигателей на торможение могло насторожить Акелу, так как обычно боевые корабли эскадры не проявляли себя до появления карибу.

Поверил Акела или нет, он достаточно отвлекся на определение точного местоположения эскадры, а затем выпустил четыре торпеды по направлению «Алькатраса».

— Башня, торпедный! Открывайте огонь! — распорядился Ивор.

«Нибелунг» начал содрогаться от выстрелов орудий, на которых сконцентрировалась вся его мощь. Торпеды благополучно отправились в полет и вскоре три из них, сбросив остаточную энергию, ушли в гипер, а четыре, расходясь веером, продолжили путь в тишине.

Акела заметил их стрельбу слишком поздно. Два первых снаряда добрались до крейсера через полминуты и вырвали кусок обшивки из кормовой части. Одна из боеголовок ИРЛ вскрыла носовую часть, выпустив облако испарившегося метанола. И только тогда башня крейсера начала разворот, а сам корабль запустил маршевые двигатели. Кажется оказались работоспособными только два из терёх.

— Акела разгоняется на одном g по прежнему курсу, — сообщил ОКП.

— Отлично.

— Может предложить ему сдаться? — запросил Коллинз.

— Это лишнее, — ответил Ивор. — Если он захочет капитулировать, то сообщит сам. И да, мы можем запустить энергетический реактор.

Акела не сдавался. Он успел выпустить в сторону «Нибелунга» десяток тройных залпов, но ему приходилось тратить ресурсы на ПРО и работу маршевых двигателей, а также маневрировать, что постоянно сбивало прицел орудий. А «Нибелунг» отправлял в его сторону пару снарядов каждые десять секунд и только три минуты спустя задействовал ПРО. Свою лепту вносили и вспомогательные крейсера. Хотя их огонь не отличался эффективностью, он вносил дополнительную сумятицу в систему обороны Акелы.

Через пять минут сдетонировали четыре торпеды с ядерным фугасом. Одна из них оказалась рядом с уже сильно поврежденным кораблем и завершила начатое. Из гипера она вряд ли бы вышла достаточно близко от цели, слишком велика погрешность, зато при полете в обычном пространстве подошла практически вплотную и никакой маневр противника не смог бы уберечь корабль. Правда он мог бы уничтожить её ещё на подходе. Если бы видел. Но большинство его датчиков и систем ПРО к этому моменту уже отказали, а торпеда летела в баллистическом режиме.

Последняя серия выстрелов «Нибелунга» оказалась лишней. Когда снаряды достигли цели на месте крейсера уже остывал шар разлетающейся плазмы и мелких осколков.

— Сигналов аварийных маяков нет, сэр, — доложил Райт из ОКП.

— Вспомогательные крейсера присылают поздравления, сэр, — сообщил Коллинз.

— Хорошо, ответьте им подобающим образом, — сказал Ивор. — Дастис, мостик ваш. Отведите «Нибелунг» на одномg к заправочной станции. Мне нужно передохнуть.

Он спустился в капитанскую каюту и сел на кровать. Тело едва заметно дрожало. Не от пережитого страха. Это напряжение последних недель отпустило его. Если бы он был верующим то сейчас поставил бы свечку, или отрубил бы курице голову, как это водится у королей Райдо. Ивор, однако, верующим не был. Он просто достал из шкафчика маленькую бутылочку бренди и залпом выпил. А потом не раздеваясь упал на койку и прикрыл глаза.

Он до сих пор не мог поверить, что ведёт настоящую космическую войну.

Не то чтобы конфликты в космосе не случались и раньше. Когда земные государства наперегонки с корпорациями рванули столбить новые территории, без трений не обошлось. Но в основном это была подковерная борьба, диверсии, тайные нападения из засад, взломы систем безопасности. В крайнем случае возникали отдельные стычки на поверхности.

Единственный известный космический бой между военными кораблями произошел за двести лет до восстания Марбаса. Тогда искусственный интеллект одного из земных крейсеров в результате серии сбоев (возможно вируса или прямой хакерской атаки) открыл огонь по эсминцу своей эскадры. Как ему удалось обойти ограничение на принятие решения об открытии огня, так никто и не узнал. Крейсер успел загнать в систему соседнего корабля (это был вспомогательный корвет) вредоносную программу и подчинить его управление своей воле. Вдвоем они ударили по остальной эскадре. Но её офицеры вовремя сообразили, чем это грозит, перевели боевые посты на ручное управление и открыли огонь по свихнувшемуся крейсеру из всего что имелось.

В результате короткого, но ожесточенного боя спятивший крейсер распылили на атомы ядерными торпедами. Однако тайну сбоя систем он унес с собой. Корвет, потерявший внешнее управление, просто прекратил стрельбу. В его компьютерах не нашли ничего кроме простейших вирусных программ.

У эскадры серьезно пострадало несколько кораблей, а более сотни флотских погибло.

В тактическом смысле тот бой ничего особенно из себя не представлял, но его изучали в училищах, как пример плохой организации охраны, мониторинга, служб борьбы за живучесть и других секций. Именно после этого случая функции ИИ на флоте свели к консультативным программам и отдельным модулям по контролю над реакторами.

Разгром объединенного флота и нападение на четыре королевства стало фактически первым актом полноценной космической войны. И теперь Ивор руководил одной из её сторон. И ведет настоящие бои, где человеческий разум противостоит другому человеческому разуму, стратегия стратегии и тактика тактике. Он внезапно осознал, что эта первая война наверняка войдет в историю, попадёт во все военные монографии. Независимо от исхода, все его действия, решения, промахи будут изучать, точно под микроскопом, анализировать, искать альтернативные решения. А ведь Маскариль заявил нечто подобное ещё перед первым боем, но тогда Ивор воспринял это как попытку ободрить команду.

Они делали историю и это вдохновляло его и стимулировало мысль даже больше, чем риск погибнуть или поставить под удар родной дом.

Ивор задремал и провалился в сон где-то на полчаса. Его разбудил вызов у входной двери (который имитировал привычный стук). Он поднялся, сполоснул лицо и дал разрешение войти.

Это оказался боцман Гарднер. Выглядел он смущённым. Работая в торпедной секции шефмастер немного запустил контроль над нижними чинами и это привело к определенным последствиям.

— Вынужден доложить, сэр, что ресурсы около трети наших скафандров на исходе.

— На исходе? — удивился Ивор, еще не окончательно проснувшись. — Как так получилось, мистер Гарднер? Мы не устраивали слишком много учебных тревог.

— Как сказать, сэр, — боцман почесал голову. — Многие предпочитают в гипере обувать мокасины от скафандра, вместо того чтобы обходиться носками. Это удобно, не спорю, но повышает износ. Однако, основная проблема скорее в возрасте, чем в чрезмерной эксплуатации. Ну, скафандры-то наши изначально были не слишком новыми. И пролежали в резерве довольно долго. И хранили их на орбитальных складах, где они подвергались воздействию космического излучения. Поэтому некоторые чувствительные соединения стали отказывать просто от деградации или старости, несмотря на то, что мы обновили расходники, как положено. Полимеры, знаете ли, вообще не долговечны.

— Что вы предлагаете?

— Ну в крайнем случае, сэр, часть людей, те что не заняты, могла бы занять место в спасательных капсулах во время боя. Кроме того, мы могли бы не трогать скафандры до начала стрельбы.

— Вы сами знаете, что регламент требует надевать их, как только существует вероятность встретить противника. А у нас она существует сразу по выходе из гипера.

— Так то оно так, сэр. Но пока никто не стреляет, нам ничего не грозит, верно? А каждый поворот руки или ноги продолжает изнашивать узлы.

— Противник может начать стрелять в любой момент, мистер Гарднер и вам это известно. Хотя случаев попадания с первого выстрела не припомню даже на учениях, но я смотрел на видео игру в гольф и знаете, всякое бывает в жизни. Мы не можем так рисковать…

Ему все же пришлось появиться на мостике раньше времени.

— Мостик мой.

— Мостик ваш, сэр.

— Коллинз, запросите капитанов вспомогательных крейсеров, пусть доложат как у них дела обстоят со скафандрами. Они получили скафандры с тех же складов, мистер Гарднер?

— Да, сэр, но «Нибелунгу» пришлось летать больше.

— А что до гражданских?

— Тюремные корабли не имеют скафандров для пассажиров, насколько я знаю. Из каждой камеры есть выход прямо в спасательную капсулу.

— И что никто не пытался бежать?

— Люк открывается только с пульта шкипера или охраны блока.

— Понятно. Хотя всякую систему можно взломать.

— На капсуле далеко не убежишь.

— Капитаны рапортуют, что сбоев в скафандрах не отмечено, сэр, — доложил Коллинз.

— Ладно, постараемся протянуть до возвращения.

История со скафандрами напомнила Ивору, что он давненько не делал капитанский обход корабля. В гипере это не имело смысла — большинство узлов не работало, отсеки пустовали, а во время боя не находилось времени. Однако теперь, пока «Нибелунг» тормозил с комфортным ускорением в чистой от противника системе, он решил пройтись по отсекам.

Разумеется, застать врасплох ему не удалось никого. Матросы с мостика быстро сообщили о предстоящей проверке по цепочке, и мастера секций успели замести под ковер самые вопиющие нарушения. Но Ивор и не ставил целью поймать людей на горячем. Его волновала общая атмосфера, настроение экипажа и боеспособность корабля. Он не желал повторения массовых травм от усталости после двадцатичасового боя.

В инженерном отсеке среди блоков с накопителями энергии сидели молодые аристократки из последнего набора. На экранах их терминалов менялись симуляции различных режимов работы рейдера. Расход энергии на орудие, на удержание плазмы маршевых двигателей, на генератор гиперполя, на риформинг. Вводились повреждения линий, разрушение отсеков и прочие неприятности, которые следовало оперативно решать прокладкой новых линий, отключением второстепенных систем, подключением резервных источников.

— Как наши юнкфрау? спросил Ивор у Раджа.

— Учатся отличать ампер-часы от фарад, — усмехнулся тот.

— Надеюсь не на оголенных проводах?

— Пока в теории, сэр. Но подумываю познакомить юных леди с электричеством поближе!

Спины девушек заметно напряглись.

— Думаю перевести их на стажировку в ОКП, а тебе пришлю столько же юнкеров. Подашь мне рапорт, кто из дам наиболее преуспел.

Слух о капитанском обходе достиг уже каждого, и когда Ивор добрался до жилых палуб, их вылизали до блеска. Два десятка матросов продолжали наводить лоск на так называемой Грязной поляне недалеко от столовой.

Роботы-уборщики жилой секции были запрограммированы ещё Джереми Кречманом, погибшим в сражении у Майрхофена. А поскольку руки у него росли из задницы, то роботы по какой-то причине пропускали часть третьей палубы. Её и прозвали Грязной поляной. Боцман не позволял новичкам исправлять ошибку в алгоритме. В память о молодом Кречмане, как он утверждал. Но большинство экипажа склонялось к мнению, что боцману требовалось место, которым можно пугать нерадивых матросов. Гарднер и правда с большим удовольствием выписывал наряды провинившимся на ручную уборку. Те брали салфетки, пропитанные моющим средством и протирали каждый квадратный сантиметр поверхности, полировали любые выступающие штуки, решетки вентиляции. Для борьбы с плесенью — настоящим бичом космических кораблей, использовали обыкновенный раствор винного уксуса, который на Барти получали в больших количествах из неудачных партий и излишков вина.

Понаблюдав немного за уборкой и вспомнив молодого юнкера, Ивор отправился на мостик.

Глава восемнадцатая

Инженер

Наконец-то нашлась работа для морской пехоты. «Нибелунг» подходил к заправочной станции Ола с привычным ускорением (торможением). Но за три часа до выхода в ноль выпустил шаттлы с десантом. Сперва они летели по баллистике, понемногу уходя вперед, и только в последние полчаса, уже перед самой станцией (но так чтобы хватило топлива) начали тормозить с трехкратной перегрузкой. Хотя станция обладала навигационными радарами, эскадра создавала джетами двигателей определенную засветку, да и сама по себе отвлекала внимание. Так что десант появился неожиданно как для персонала, так и для пикета повстанцев.

Их оказалось немного. К тому же большинство предавалось пьянству и играм. Это были не лучшие люди генерала, в основном бывшие зеки. Они расслабились, пребывая в спокойной точке, поэтому сопротивления не оказали. Что было благоразумно. Зайди сюда обычный торговый корабль, боевики взяли бы его под контроль. Но против флота им просто нечего было выставить.

Затем такой же трюк пришлось проделать со второй заправочной станцией в системе.

— Всё чисто, сэр, — доложил Исбреен.

— Разделимся, — передал Ивор конвою. — Танкеры пусть отойдут к своим компаниям, а остальные поровну на Ола и Дюма.

Возле стыковочного узла Ивора встретил смотритель станции Ола-936.

— Надеюсь, вы понимаете, что комплекс принадлежит межзвездной корпорации, — сказал он.

— Мы не нанесем большего ущерба, чем предыдущие ваши гости, — заверил его Ивор. — И даже заплатим за топливо и прочие услуги.

Услуги могли стать проблемой. Станции корпорации Ола выглядели более просторными, чем у конкурентов, а сервис предлагал больший выбор. Но и Ола-936 не рассчитывалась на такой наплыв посетителей. До войны торговые суда никогда не передвигались большими караванами, тем более в сопровождении боевых кораблей с огромными экипажами. Не говоря уже о тюремных, забитых до отказа зеками. Им особенно не понравилось томиться в тесных корабельных помещениях, когда рядом находилось целых два городка развлечений.

— Надо срочно убираться отсюда, пока не начались бунты, — мрачно заметил Ник Тавиани.

— Я бы с радостью рванул в последний прыжок, сразу после заправки, — сказал Ивор. — К сожалению мы должны находиться здесь еще сутки. Потому что я ожидаю посылку.

— Посылку?

До сих пор Ивор никому не рассказывал о договоренности с маркизом.

— Нам пришлют почтовую капсулу с локацией на заправочную станцию Ола. У почтовой станции достаточная точность, ну что вам объяснять, вы и сами знаете. Так что мы сможем принять сообщение даже средствами «Нибелунга», если будем знать вектор входа, точное время и заранее настроим аппаратуру.

— Хорошая идея, — одобрил Ник.

Секции связи всех четырех кораблей настроили аппаратуру и антенное хозяйство на нужный диапазон частот для приема потока данных с информационной капсулы. Хотя основная надежда возлагалась на «Нибелунг», несущий более чувствительное оборудование.

* * *

Торговые суда понемногу прибывали и вставали в очередь на заправку. Потенциальные вражеские корабли хранили молчание. Если они и находились в системе, то не рискнули портить отношения с корпорациями и накрыть скопление торговцев единственной торпедой. Но потенциальные корабли могли атаковать раньше, однако, не сделали этого. Так что скорее всего система была пуста. Что обещало более спокойное продолжение пути.

Поскольку космос признали чистым, офицеры эскадры устроили небольшую вечеринку, зарезервировав «горный зал» на станции Ола. Небольшой зал для особо важных персон (всяких там пассажиров космических яхт) с удобными креслами и низкими столами. Горного здесь имелись только пейзажи на стенах. И касались они не альпийского туризма, как можно подумать, а горных разработок в космосе. Черные контуры комплексов по добыче и переработке изображались на фоне оранжевой атмосферы гигантов, красных метановых льдов замерзших миров, багровых сполохов планет, что находятся от звезды слишком близко.

Капитаны, а также Маскариль с Исбрееном собрались за одним столом. Все, кроме графини Демир, которая присоединилась к женской офицерской компании, куда входили Ломка, Лора Морган и Паула.

Взяв по банке пива, девушки отправились к бильярдному столу и Ивор с удовольствием наблюдал за тем, как изгибается тело графини, когда она примеривается к удару по шарам. Вот так же спокойно она оценивала тактическую ситуацию во время боя. Разве что тогда на ней был комбинезон, а теперь обтягивающие джинсы и тонкая блузка. Остальные девушки тоже выглядели великолепно, но разглядывать их Ивор предоставил другим.

Если девушки-офицеры просто отдыхали, болтая о том о сем, играя в пул и попивая пиво, то мужская вечеринка почти сразу же превратилась в обсуждение дальнейших действий и оценки стратегии в целом. Выпивка не мешала обсуждению, напротив, создала неформальную обстановку. Для разговора, что называется, без чинов. Эрик Вальх все так же неохотно шел на подобный контакт и ему ничего не оставалось делать, как пить пиво и слушать разговоры других.

— Люди устали, — сказал Ник Тавиани.

— Осталось не так много, — попытался ободрить его Ивор.

— Почему ваши люди не могут отдохнуть в гипере? — удивился Джонсон. — Моя команда просто не знает, чем бы заняться?

— Тренировки, мой друг, — сказал Ник. — Мы тренируемся, как только можем. Каждую свободную минуту. Симуляторы, учебные фильмы, инструкции, физическая подготовка, тренировки по борьбе за живучесть. И потом, напряжение не так-то просто снять, когда знаешь, что тебя ожидает возвращение в пекло.

— Пожалуй, — согласился Джонсон. — Но знаете ли вы что многие гениальные вещи рождались во время безделья. Во время чумы написан «Декамерон», а во время года без лета «Франкенштейн».

— Нет, мой друг, — возразил Маскариль. — «Декамерон» не писался во время чумы, хотя и под впечатлением от эпидемии, это его персонажи рассказывают во время чумы свои истории.

— Вы ломаете мне всю подводку, — нарочито нахмурился Джонсон.

— Вот как? — засмеялся Маскариль. — Прошу прощения, мистер Джонсон. Так значит ваше безделье привело к некоей гениальной мысли? Вы написали книгу?

— Прошу заметить, что не только литература обогатилась от скуки, — возразил инженер. — В университете нам рассказывали, что и господин Морзе придумал свой знаменитый код во время долгого плавания через океан. А теперь я убедился, что скука располагает к творческому мышлению.

— Просим вас, мистер Джонсон, — предложил Исбреен. — Поведайте нам о своих открытиях.

— Пребывание в гипере позволило мне подумать над проектом тюремного корабля.

— Тюремного? — удивился Ивор. — Но с какой целью?

— Как вы знаете, вся документация на этот класс кораблей хранится в королевском информатории, а права на производство принадлежат королевским семьям. То есть теперь, видимо одной королевской семье.

Все вздохнули, признавая факт утраты дружественных государств и скорее всего их монарших фамилий.

— Это означает, что докупив немного оборудования, мы могли бы развернуть производство прямо на орбите Барти, — закончил мысль Джонсон.

— Но зачем нам столько тюремных кораблей? — удивился Маскариль. — Кажется этот бизнес напротив сокращается. Ведь на Барти мы не сможем принять более миллиона зеков. Ну, полтора миллиона, если ужмёмся.

— Тюремный проект нужен нам не для перевозки зеков, а чтобы на его основе построить эсминцы! — Джонсон поднял указательный палец и обвел всех победным взглядом.

— Вроде бы мы этим уже занялись, — заметил Ник.

— Нет, — покачал головой инженер. — Сейчас мы переделываем тюремные корабли во вспомогательные крейсера. И я подумал, зачем переделывать, почему бы не взять проект за основу и не перепроектировать слегка. Знаете, для меня это занятие так же увлекательно, как тетрис. Разве что манипулировать приходится различными модулями.

— Вот как? — удивился Маскариль. — Но как из гражданского проекта сделать военный? Это вообще возможно?

Ивор пожал плечами. Его жест повторил Ник Тавиани и даже Эрик Вальх.

— Да! — торжествующе заявил Джонсон. — Мы поставим три двигателя вместо одного, с тем же реактором типа Номад-55. Поставим туда, где при переделке поставили орудия. А орудия наоборот перенесем в осевой канал. Кроме того, добавим энергетики. Ведь сейчас крейсера вынуждены делать длинные паузы между выстрелами, что не совсем хорошо.

— Это так! — разом согласились капитаны.

— Опять же, мы не станем заменять энергетический реактор на более мощный, а поставим два стандартных старого образца. Кроме прочего это даст меньшую уязвимость при столкновении с противником.

— Неплохая идея, — кивнул Ивор.

— А вместо того, чтобы убирать панели контура в ниши, я придумал сделать выносные щиты с абляционным покрытием против излучения и броней против шрапнели.

Подобное решение уже пытались применить на других флотах и на взгляд Ивора оно являлось спорным. Но в сравнении с остальными проблемами, казалось сущим пустяком.

— Но как мы сможем все это сделать? — задал резонный вопрос Маскариль. — Ведь Барти по сути аграрная планета. Мы почти все покупаем в других мирах, благо, что не нуждаемся в средствах.

— Документация и авторские права подразумевают не только чертеж и расчеты прочности, — пояснил Джонсон. — Это готовые пакеты программ для многомерных принтеров, синтезаторов, роботов и роботизированных фабрик. Такие фабрики летают себе на орбите и делают для вас кирпичики, которые шустрые роботы собирают в корабль. Знай успевай подвозить материалы с астероидных разработок.

— Выглядит немного упрощённо, — заметил Ивор.

Он знал эти гигантские корабли, что перевозили крупные элементы орбитальных фабрик, почтовых станций, жилых модулей. Их пустые корпуса состояли лишь из панелей контура, а трубы двигателей вместе с коридором располагались не по оси, а точно хребет вдоль одного из бортов. Это высвобождало основной объем для крупногабаритных грузов. Носовая часть просто расходилась лепестками, а всё корабельное хозяйство располагалось на корме.

Проблема… одна из проблем заключалась в том, что монстры могли выдать ускорение лишь в четверть g и имели сравнительно небольшой запас топлива, что вынуждало их тратить на средний перелет от системы к системы не три недели, как «Нибелунг», не шесть, как обычный грузовик, а около десяти.

— Боюсь судно, что доставляет фабрики, не сможет проникнуть через блокаду, — сказал Ивор. — И мы ему ничем не поможем с такой скоростью перелета. А в обход, через Хризолитовый треугольник оно и вовсе пройти не сможет, там перегон слишком велик для такого класса. И обойдется это королевству в круглую сумму. Такие услуги стоят недешево, зачастую превосходят по стоимости сам груз.

— Думаю принц экономить не станет, — заметил Маскариль. — А с блокадой вы рано или поздно справитесь.

— Но почему бы просто не купить эсминцы на стороне? — спросил Ник. — Это будет куда оперативнее, возможно даже дешевле, и перегнать их проще, чем любую орбитальную фабрику.

— Война изменит подходы, — сказал Джонсон. — Я наблюдал за боями и анализировал. Мне кажется у современных конструкций и даже философии конструирования есть несколько существенных недостатков.

— Вот как? — заинтересовался Ивор.

— Да. Мне кажется строители эсминцев напрасно отказались от специализации. Я бы как минимум создал отдельные корабли для ударного оружия, для ПРО и для радиотехнической разведки. Возможно даже есть смысл разделить эсминцы орудийные и торпедные.

— Зачем? — удивился Исбреен.

— Потому что задача условного торпедного корабля будет выпустить разом как можно больше торпед и удрать.

— Удрать?

— Да. Он всё равно в большинстве случаев не способен контролировать выпущенные торпеды, так зачем подставляться под удар? Ему незачем вести затяжной бой. Этим пусть занимаются орудийные корабли. Крейсера.

— Но как удрать и куда? — спросил Ник.

— Например совершить микропрыжок на пару миллионов километров и затаиться в пустоте. Такой эсминец не будет тратить энергию на стрельбу из орудий, на лазеры ПРО, а просто исчезнет, даже раньше, чем его торпеды доберутся до цели.

— Это похоже на шнельботы, морские торпедные катера, — припомнил Ивор читанное в истории флота. — Москитная флотилия, что-то в таком роде.

— Наверное, — Джонсон пожал плечами.

— Интересно, — согласился Ивор, уже представив как мог бы использовать подобные возможности в бою. — У морских флотов, насколько я помню, существовало такое разделение некоторое время. Но они все же пришли к одному основному проекту.

— Возможно, я не силен в истории.

— А что по поводу ПРО? — спросил Ник.

— По поводу ПРО. Её концепцию следует полностью пересмотреть. Пушки ПРО имеют слишком малую эффективность. Лазеры тоже. К тому же они потребляют много энергии. Я подумал, что их лучше заменить мощными электромагнитными орудиями вроде тех, что стоят на фрегатах и корветах.

— Но это довольно массивные штуки, длинной по сорок-пятьдесят метров. И они занимают огромное пространство.

— Их можно вынести за борт на башнях, подобно орудиям крейсеров. Зато представьте себе стрельбу со скоростью снаряда в 40 км. в сек вместо 4 км. И в башню мы можем поставить по шесть или больше стволов. Да сколько угодно стволов, если позволит энергетика.

— Это даст довольно серьезную защиту, — согласился Ивор. — Во всяком случае перекроет опасную дистанцию подрыва ядерного фугаса. Хотя мы последнее время сражаемся на таких скоростях, что скорость выстрела уже перестает иметь значение на большинстве углов.

— А что на счет других типов боеголовок? — спросил Вальх, не выдержав собственного молчания. — Торпеда ИРЛ может серьезно повредить боевой корабль с пятисот километров, а транспорт вскрыть с тысячи.

— Но боеголовке требуется время для ориентации, поиска цели и точной наводки. Я посмотрел в справочнике и оказалось, что обычно это занимает двенадцать секунд.

— Это так, — подтвердил Ник Тавиани. — Если боеголовка вышла из гипера удачно, если цель не выпускает обманки, не ослепляет оптические и инфракрасные датчики, мешая звездному трекеру, если её радар зафиксировал цель, то да, примерно двенадцать секунд.

— Это позволит нам использовать противоракеты, — заявил Джонсон и с видом первооткрывателя откинулся на спинку кресла.

— Дохлый номер, — отмахнулся Ивор. — Эффективные противоракеты пытались разработать еще двести лет назад. И ничего не получилось. Вы никуда не денете зависимость точности прохода через гиперфазу от скорости и массы. Вам нужно радикально сократить массу боеголовки и радикально увеличить скорость. Только тогда гиперфаза даст меньшую погрешность. Итак, у нас есть десять-двенадцать секунд на реагирование, пока вражеская болванка ищет звезды для ориентации…

— Мы не будем использовать гиперфазу, — усмехнулся инженер.

— Но без гиперфазы ракета далеко не улетит! — воскликнул Ник. — Тысяча километров, пусть даже пятьсот, это довольно много для двенадцати секунд в обычном пространстве.

— К тому же весь смысл специализации в том, чтобы эсминцы ПРО прикрывали не самих себя, а остальной ордер, не так ли? — спросил Ивор. — В этом случае кораблям придется слишком близко жаться друг к другу, а это нехорошо.

— Я подумал и об этом, — улыбнулся Джонсон, обведя оппонентов торжествующим взглядом. — И пришел к выводу, что единственное средство, которое может надежно поразить боеголовку ИРЛ, это другая боеголовка ИРЛ.

Все разом затихли, пораженные идеей. Конечно, она выглядела немногим лучше, чем если бы кто-то предложил сбивать флешетты другими флешеттами.

— Причем противоракете не потребуется время на ориентацию, поиск цели и коррекцию — все это и гораздо лучше сделает за неё корабль, — продолжил Джонсон. — И на ней сможет работать инерционная система, которая бесполезна на ударных боеголовках, птому что обнуляется в гипере.

Все продолжали молчать, пытаясь понять концепцию инженера.

— А ещё противоракете не потребуется гипергенератор, запас энергии для него, панели контура, защита от лазеров и противоракет, гиродины и маневровые двигатели, радар поиска цели и многое другое. Она выйдет на цель в процессе разгона, на прямую наводку, как вы выражаетесь, а потом активирует боеголовку. Если взять нынешнее ускорение торпед, то за десять секунд она успеет отойти от корабля на 10 километров. Для боеголовки ИРЛ этого хватит, чтобы остаточная энергия взрыва за пределами фокуса не повредила материнский корабль. Но поскольку ракета будет легче, она может выдать и тридцать g ускорения в первые секунды, а значит отойдет на пятнадцать километров. Тут уж с гарантией.

— Однако попасть противоракетой в торпеду с тысячи километров все равно будет непросто, — сказал Ник.

— Корабль придется снабдить хорошими радарами, заточенными именно на подобную цель. Это еще один аргумент в пользу специализированного корабля ПРО. На обычном такой массив радаров будет мешать другим функциям.

— Согласен. Хотя идеального оружия не бывает. Придется затратить несколько штук, чтобы сбить одну. И запас противоракет быстро истечет.

— Можно уменьшить массу заряда, а значит и разгонного двигателя. Допустим есть компактные ядерные устройства на 50 кг. Значит ракета понадобится вдвое, а о и втрое меньше.

— Вы забываете коллеги, что всё это потребует отдельной разработки и отдельного производства, — подключился к дискуссии Маскариль. — И уже не корабля, а всей номенклатуры вооружений. Сейчас мы покупаем стандартные торпеды, которые выпускают десятки миров. А тут эксклюзив. Мы не сможем заказывать где-то ещё ракеты, орудия, по нашим параметрам.

— Со временем сможем строить сами, — Джонсон пожал плечами. — Это не самая сложная задача.

— Я скажу к чему это приведет, — сказал Ивор. — Начнется гонка вооружений. На корабли будут ставить более тяжелые ракеты с более мощными боеголовками, которые будут сжигать корабли с тысячи километров, если мало, с двух тысяч.

— Это не так-то просто, — сказал инженер. — Тяжелые ракеты будут нуждаться в корабле большей массы, а это приведет к увеличению всех параметров и как следствие падению ускорения. Они будут меленными как торговцы. Или те архаичные линкоры-броненосцы. Которые флоты давно не используют.

— Возможно.

— И потом мы можем строить эсминцы, давайте от этого и отталкиваться. Фактически во всей галактике только у нас и генерала Марбаса есть опыт реальных боевых действий. Пока остальные дозреют до анализа…

— Вы правы Джонсон, — сказал Маскариль. — И вы единственный инженер высшей квалификации, который лично побывал в боях и мало того командовал на мостике пусть и невооруженного корабля. Вам все это и пробивать.

— А знаете, у меня тоже есть предложение, — сказал Ивор. — В инженерном отсеке «Нибелунга» служат два монгола.

— Монгола? — заинтересовался Ник. — С какой планеты?

— Они с Земли.

— Древние правители Индии? — спросил Вальх.

— Нет, то были моголы, а это монголы и они из Монголии.

— Монголы из Монголии, удивительно, — улыбнулся Маскариль.

— Вообще-то они певцы, но некоторое время работали то ли на японскую, то ли на корейскую судостроительную корпорацию. И вот они рассказали, что на Земле сейчас строят военные корабли с системой охлаждения в гипере. И это позволяет продлить пребывание чуть ли не вдвое.

— А куда они сбрасывают тепло?

— Никуда. Смысл в том, чтобы залить в баки метанол охлажденный до минус девяноста по цельсию, а в гипере гонять его по трубам по всем отсекам. Или! — Ивор поднял палец. — Охлаждать энергетический реактор во время короткого прыжка.

— Я вижу лишь один недостаток, не считая, конечно, более высокой стоимости, — сказал Джонсон.

— Какой же?

— Прежде чем уйти в гипер кораблю нужно разогнаться, а на разгоне переохлажденный метанол придется разогревать, иначе нарушится технология риформинга. Это серьезные затраты энергии.

— Военный корабль всегда более затратен, чем гражданское судно, — пожал Ивор плечами.

— Можно разделить топливные баки, — предложил Ник. — И заливать охлажденный метанол только в один из них, а на разгоне питать реактор из бака с нормальной температурой.

— Что ж, это имеет смысл, — согласился Джонсон. — И сделать не так уж сложно. Нужно будет учесть термическое расширение баков, поставить криогенное оборудование…

— Именно. И если вы добавите эту возможность к вашим торпедным эсминца, мы получим довольно удачный проект, как мне кажется.

— Сэр, пришла почта, — сообщил по коммуникатору Коллинз.

Глава девятнадцатая

Шпионы

— Есть почта! Очень много сообщений. Тут приказы, сводки и личные письма членам команды, офицерам, и не только «Нибелунга», но и других кораблей эскадры.

— Кажется что-то начало меняться в нашем флоте к лучшему, — произнес Ивор, принимая чип. — Раздайте письма команде. Я буду в своей каюте.

— Да, сэр.

Обычно Адмиралтейство не заботилось об отправке личных писем матросам и офицерам. Правда флот и не предпринимал столь дальних и долгих походов, вплоть до того злополучного, с которого всё началось. А ведь письма родных могли поддержать людей, снять стресс. Психология на войне играла не последнюю роль, и Ивор был рад, что кто-то на Барти додумался до такого пустяка.

Сам он получил несколько записок от принца и маркиза с пожеланием благополучного исхода миссии, а также частные письма от матери, Рыжей, и даже бармена Тома. Это выглядело немного странно. Никто из них, разве что кроме матушки, не был замечен в сентиментальных порывах. Но пара строчек от Рыжей и Тома всё же согрели сердце.

Ещё одна странность заключалась в том, что маркиз не подтвердил, как было условлено, время и место рандеву с группой Надаля. Согласно предварительной договоренности это означало, что «Нибелунг» и эскадра должны идти по прежнему графику. То есть к системе красного карлика Грим. Маркиз мог хотя бы намекнуть, что всё в порядке. Чего он, однако, не сделал. Пользы в отправке информационной капсулы таким образом выходило немного. Опять же за исключением поднятия морального духа команды.

Некоторые странности, однако, разъяснились когда у дверей капитанского кабинета появился Маскариль.

— Здесь нас не подслушают? — тихо спросил он. — Дело секретное. Вернее два дела, но второе может подождать.

— Нет, не подслушают, — ответил Ивор. — Проходите, милорд. Хотите выпить?

— Не сейчас, — отмахнулся гость. — Я получил письмо от одной дамы. Оно зашифровано старым шифром, который я лично разработал в юности. Не хотите прочесть?

— Письмо от дамы? — удивился Ивор. — Ради чего я должен его читать? Это же ваша дама.

— Бывшая. К тому же мы с ней не использовали этот шифр, — пояснил Маскариль. — И неужели вы полагаете, что я бы заботился о секретности из-за такого пустяка?

— Не знаю, честь дамы…

— Чушь, — отмахнулся Маскариль. — От дамы в письме только заголовок и несколько строк, а весь остальной файл секретное сообщение от принца и маркиза.

— Секретное? — насторожился Ивор.

— Вам пора бы завести личные шифры для общения с власть имущими.

Маскариль, наконец, решил пристроить задницу и выбрал для этого стул возле рабочего стола. Королевский шут сам по себе был долговязым, и на высоком стуле стал выглядеть, точно стервятник на ветке дерева.

— Зачем? — спросил Ивор, усаживаясь на диван.

— Потому что не всё можно доверить секции связи. Как оказалось ей вообще нельзя доверять.

— Шутите?

— Шутить моя профессия. Но сейчас не до шуток. Это главное что содержалось в послании. Имелась там еще одна странная приписка, но с ней мы разберемся позже.

— Кто-то из секции ненадёжен?

— Все, — отрезал Маскариль. — И «ненадежен» не тот эпитет, который в данном случае стоит употреблять. Маркиз вскрыл змеиное кубло из новых дворян. Всех их подослал Марбас, причем сильно загодя. Как я понимаю, их готовили для того, чтобы собрать в своих имениях заключенных, имеющих флотский и спецназовский опыт. И таких оказалось довольно много. Речь идет о сотнях специалистов.

— Вот чёрт! — Ивор быстро понял, чем такое внедрение могло грозить. — Это многое объясняет. Особенно дееспособность вражеского флота.

— Именно. Большинство этих тайных рекрутов отправилось за шерстью в качестве слуг, или же переправилось к генералу на коммерческих кораблях. Однако несколько парней задержались на Барти. То ли не успели, то ли собирались присоединиться к вечеринке после захвата королевства. А когда захват не удался, они поступили на «Нибелунг» вместе со своим патроном Коллинзом.

— Эх, — Ивор расстроился. — А я ему доверял. Такой добрый малый. Без всей этой чепухи аристократической. Похоже именно он предупредил Акелу, что мы дурачим их с ложным маневром.

— Полагаете? — заинтересовался Маскариль. — Почему же все остальные корабли повстанцев направились по ложному следу к карлику 659?

— Ну… — Ивор задумался. — Допустим, Акела не хотел выдать себя, это во-первых. Во-вторых, мог просто не успеть. Наконец, он ведь командовал в другой системе и остальные корабли ему похоже не подчинялись. Они могли поступить по собственному разумению. В повстанческих организациях это обычное дело. В общем причин может быть много.

— Но почему ни мы, ни другие корабли эскадры не зафиксировали передачу сообщения? Ведь «Нибелунг» и другие все время слушают эфир.

— Всё просто. Коллинз знал, какие диапазоны мониторит радиотехническая разведка. Кроме того, обычно секция связи уведомляет РТР и РЭБ, чтобы те не создавали помех в работе. К тому же предатель действовал осторожно. Он наверняка не отправлял сообщение для Акелы во время режима молчания. Мог передать во время боя, когда шел интенсивный обмен и никто из консортов не спрашивал, что за передачу ведет флагман. Или перед самым гиперпрыжком, когда все уже свернули периферию, а связь еще работала.

Оба собеседника замолчали, обдумывая печальный факт предательства.

— Что вы собираетесь с ними делать? — спросил, наконец, Маскариль.

— Не знаю. Наверное убрать по тихому, чтобы не баламутить команду. Слухи о предательстве, знаете ли, разлагают. Люди начнут подозревать других офицеров, особенно напыщенных индюков, которые свысока смотрят в сторону нижних чинов. А так… взрыв или внезапная разгерметизация, или радиация…

— Тут уж я не специалист, — Маскариль развел руками. — Не особо разбираюсь в убийствах в космосе.

— В космосе полно способов убрать кучу людей без следа, — заверил Ивор. — Но разве мы не собираемся допросить их?

— Вы умеете вести допросы… пытать? — спросил с брезгливостью Маскариль.

— Нет. Может кто-то из морпехов умеет?

— Вряд ли. Я бы на вашем месте доставил негодяев прямо к маркизу. Хотя бы только Коллинза. Но ведь их где-то придется содержать. А это вызовет ненужные вопросы.

Ивор задумался. Да, с флотским телеграфом тайну удержать не удастся. Любой матрос, принесший еду на гауптвахту тут же раззвонит остальным о птичках в клетке.

— Мы переправим их на Миллбанк, к Джонсону! — пришло в голову Ивору. — Там полно помещений, где раньше содержали арестантов, а корабль пустой, команда — дюжина человек. Они будут держать язык за зубами.

Он подумал и добавил:

— И, наверное, придется посвятить в дело Исбреена.

* * *

— Шевалье Коллинз, срочно соберите ваше отделение в секции связи, — прозвучал приказ капитана.

Там их и взяли. Исбреен с Венцелем и двумя надежными пехотинцами подготовили засаду. Но даже им не удалось застать плохих парней врасплох. Один из них успел вытащить шокер и начал выпускать веером дротики с электрическим зарядом. Его почти сразу пристрелил Венцель.

Остальные подняли руки.

Морепхи связали предателям руки, запечатали рты, набросили на головы непроницаемые для света мешки. По лифтовой шахте, пленников переправили к пусковому боксу, посадили в шаттл (его пилотировала Ломка) и отправили груз «Миллбанку».

Исбреен хотел устроить взрыв, чтобы надежно замести следы, но Ивор не позволил. Во первых это могло повредить корабль, а во вторых в отсеке связи нечему было взрываться с достаточно силой.

Тогда пехотинцы устроили пожар, вернее его имитацию.

Когда по тревоге к отсеку связи прибежали матросы, все было кончено. На палубе лежало четыре черных мешка с одним настоящим и тремя фальшивыми трупами, валялись использованные огнетушители, всюду лежали сугробы липкой пены (разработанной специально для использования в невесомости), из под пены торчали обгорелые фрагменты оборудования. Пехотинцы не позволили никому разглядывать место в подробностях. Даже группе ремонтников.

— Как только мы соберем улики, сразу же допустим вас, — пообещал Венцель.

По кораблю объявили, что произошло возгорание при попытке отремонтировать блок резервных аккумуляторов. Все четверо связистов задохнулись и погибли, не успев предпринять меры. И лишь случайное появление рядом группы морпехов спасло корабль от большого пожара, потому что датчики дыма и огня были завязаны как раз на злополучный резервный аккумулятор.

Исходу никто не удивился. До войны аварии такого рода случались нередко. А неопытные новобранцы обычно совершали кучу ошибок.

Не откладывая устроили похороны. В дело пошли секс-куклы, украденные на заправочной станции. Они находились в мешках и были отправлены в космос вместо предателей.

Послание маркиза имело и другие следствия.

— Вторая часть письма от дамы не для вас, друг мой, — сказал Маскариль Ивору. — И не для меня. Тут ещё один шифр, ключа к которому у меня нет. А сопроводительная записка требует передать послание некоему Юджину Палмеру. Причем его следует уведомить тайно, не привлекая внимания посторонних. Что сделать непросто, так как упомянутый мистер Палмер находится на тюремном корабле с отпускниками, причем в качестве отпускника.

— Шпион Корт роу? — догадался Ивор.

— Или зек, который отбывал срок в имении маркиза и к которому у Горского сохранились сентиментальные чувства.

— Или маркиз обнаружил пропажу фамильного серебра.

— И заранее обменялся со своими зеками шифром?

— Хорошо. Сделаем так. Исходя из принципов гуманизма, и во избежание бунта я разрешу выпускать зеков партиями на отдых в один из блоков заправочной станции. Скажем по двести человек каждые два часа. Вы встанете рядом с охранником, который будет сверяться со списком. Когда увидите искомого мистера Палмера, то передадите ему послание.

— Я? — удивился Маскариль.

— Если зеками будет интересоваться капитан, это будет выглядеть подозрительно.

— А я?

— А вы скажете что испытывайте к бывшему зеку вашего имения сентиментальные чувства.

— Ха-ха, — Маскариль хлопнул в ладоши. — Не хотите поработать королевским шутом?

— Я простой горожанин, а для этой работы требуется породистый аристократ.

— Есть ещё одна проблема, — Маскариль задумался. — Даже две. Мы не должны его компрометировать. Сентиментальными там связями или нет.

— А вторая?

— Было бы неплохо узнать содержимое послания. Маркиз не делает ничего просто так.

— Согласен.

Пришлось вновь прибегнуть к помощи морской пехоты. Когда очередная партия зеков прибыла на отдых и разбрелась по небольшой секции, к тому, что проходил по спискам, как Юджин Палмер, подошел сержант Венцель.

— Что ты прячешь под комбинезоном, приятель? — спросил он.

— Я не в твоем вкусе, красавчик, — ответил на это Юджин.

— Видишь синюю дверь? — спросил Венцель. — За ней мы организовали уютную комнату для досмотра. Там и разберемся, в чьем ты вкусе. Ну что, пройдешь добровольно или мне применить силу?

Конечно угрожать арестанту среди пары сотен его товарищей было делом рискованным. Парни устали лететь в тесноте и не прочь были бы размять кулаки. Юджин однако не стал обострять и подчинился, хотя выглядел довольно обеспокоенным. Он проявил куда больше беспокойства, когда увидел, что в комнате для досмотра сидят капитан «Нибелунга» и королевский шут.

— Не нужно паниковать, мой друг, — сказал Маскариль. — Мы пришли к вам как гонцы, а не как стража. Вам послание от маркиза Горского.

Он протянул парню листок бумаги.

— Расскажите нам, что содержит послание, мистер Палмер, — предложил Ивор.

— Я не стану ничего вам говорить, кэп, — нахмурился агент. — Вы сами знаете, как это работает. То, что вы вызвали меня на разговор перед такой толпой уже достаточно плохо.

— Я не требую, чтобы вы рассказали нам всю свою историю, — уточнил Ивор. — Но вы должны сообщить мне всё, что может касаться конвоя. И его безопасности.

— Я всё равно не смогу прочесть шифровку здесь, капитан. Для этого нужна шифрокнига, а она имеется только на Надале.

— Что за книга?

— Так я вам и сказал, — фыркнул Юджин.

— Зная маркиза могу предположить, что это библия одной из мотельных сетей Новой Астурии. Это удобно. Можно не хранить дома, а при необходимости просто заехать в ближайший мотель. Ведь так, мистер Палмер? Ха-ха, вижу что угадал… что, однако, не приближает нас к цели.

— У нас нет цифровой копии библии?

— На астурийском языке? — спросил Маскариль.

— Разве у католиков библия не на латыни?

— В Новой Аструии далеко не все католики. А мотельные библии печатает какое-то протестантское общество. Кроме того, тут важна разбивка по страницам, а она уникальна в каждом издании. В каком-нибудь крупном депозитарии возможно имеется экземпляр, у коллекционеров наверняка. Представляете, мой друг, есть такие люди, что коллекционируют мотельные бибилии.

— Они их крадут?

— Божественную книгу нельзя украсть. Наверняка одна копия есть в королевском информатории, иначе маркиз не выбрал бы её в качестве шифрокниги. Проблема в том, что мы у коричневого карлика, а в местной инфотеке только развлекательное чтиво и звездные лоции.

Он вновь повернулся к агенту.

— Подумайте мистер Палмер. Горский дураков в организацию не берет. Должна быть какая-то причина для столь срочного послания, которое вы всё равно не можете прочесть в дороге?

Юджин задумался.

— Единственное, что приходит в голову, так это то, что в посольстве Райдо на Надале завелся крот. И меня об этом предупреждают, чтобы я не спалился ненароком. Потому что мой контакт работает именно в посольстве.

— Вот черт! — выругался Ивор.

— Что такое, капитан? — насторожился Маскариль.

— Если дело обстоит именно так, то противник вероятно знает обо всех наших планах. Во всяком случае он почти наверняка знает об отправке торговых и тюремных кораблей нам навстречу. Все переговоры со шкиперами, на сколько я знаю, шли именно через посольство и МИД.

— Спасибо, мистер Палмер, — сказал Ивор и подозвал Венцеля. — Сержант, верните его к своим.

— Доставьте нас на Надаль, шкипер, — бросил тот перед тем, как выйти за дверь.

Ивор не стал говорить ему, что «Нибелунг» на Надаль не пойдет. Зачем зря расстраивать хорошего человека?

— Но почему маркиз не предупредил нас напрямую? — разозлился Ивор.

— Ему могло это просто не прийти в голову, — предположил Маскариль. — Старик не особо вникает во флотские дела. К тому же он предупредил нас о шпионах и мы могли сами догадаться, что все наши планы известны врагу.

* * *

Чтобы другой план времени оставалось совсем немного, но неприятности начались ещё раньше.

— У нас проблема, сэр, — доложил по удаленной связи старший помощник Дастис.

— Докладывайте.

Ивор принимал ванну в номере люкс на заправочной станции и размышлял о том, как ему поступить дальше? Вызов прозвучал весьма некстати.

— Дезертиры, сэр. Боцман заявляет о девяти матросах. Я запросил другие наши корабли и выяснил об уходе ещё пятерых. Только на «Бастилии» нет никаких происшествий такого рода.

Чертов барон и правда набрал преданных ему лично людей. В этом высокородному снобу не откажешь.

— Хорошо, я скоро буду.

Его мысль перескочила с тактики на человеческую психологию. Куда можно дезертировать в ненаселенной системе коричневого карлика? Планеты представляли собой снежки с подледными океанами, или разогретые до мартеновских температур каменные шары, с которых давно сдуло всю атмосферу. В зоне Златовласки вращалась лишь кучка астероидов, которым не присвоили даже собственные номера. Хотя, нет, на одном из них располагалась фальшивая база Марбаса, на которую он подманил объединенный флот. Её стоило бы проверить.

При более тщательных раздумьях Ивор нашел ещё, как минимум три варианта, где могут скрываться дезертиры — на одной из двух заправочных станций, на одном из трех десятков торговцев, которые вскоре окажутся в центральных мирах, а также они могли бы угнать шаттл и перелететь к возможному противнику, если таковой затаился где-то в пустоте. Правда в последнем случае это было уже не дезертирство, так как простой матрос вряд ли знает расположение противника, если оно неизвестно даже капитану.

Ивор вызвал Исбреена.

— Майор, соберите поисковые бригады и отправьте их на поиски беглецов. Свяжитесь с Дастисом, он назовет имена и предоставит изображения.

Затем он вызвал Дастиса.

— Шевалье, запросите все торговые корабли на предмет пропажи их шаттлов. А заодно посчитайте и наши. — Тут он вспомнил, что при сноровке можно удрать и на мелких средствах. — Надеюсь все наши космоциклы, реактивные ранцы и дроны на месте? Проверьте на всякий случай. И да, у нас есть параметры орбиты того астероида, на котором якобы располагалась пиратская база?

— Я уточню у навигатора.

— Уточните. И если недалеко, отправьте туда на разведку шаттл. Пусть облетит, оценит визуально, послушает эфир, посмотрит в тепловизор.

Командовать из ванной оказалось не слишком удобно. Не имея перед глазами карты, возможности отслеживать состояние кораблей, систем, сонм помощников под рукой, Ивор чувствовал себя не в своей тарелке. Пришлось покинуть номер люкс и преждевременно вернуться на «Нибелунг». Поскольку приближалось время отправления, а у Ивора все же успели зародиться кое-какие мысли, он объявил брифинг и пригласил на него капитанов эскадры.

— Мы не нашли только двоих, — доложил Дастис, едва Ивор поднялся на мостик.

Помощник отметил слаженную работу морской пехоты, перечислил помещения и корабли, где проходили поиски, места, в которых нашли часть беглецов, а потом развёл руками, мол, остальное выше наших сил.

— А что с астероидом? — спросил Ивор.

— Там пусто. Никаких следов пребывания людей. Только старый разбитый модуль.

— Кажется я знаю где они, сэр, — сказал Мэтт Гарднер.

— Где?

— Среди арестантов. Тех группами выпускали на отдых. И хотя зону изолировали, но следили в основном, чтобы никто не сбежал. А вот присоединиться к зекам было вполне реально.

— Ха-ха, это достойно самого Локи, — заметил Маскариль.

— Кто в здравом уме сам сунется к зекам? — удивился Дастис.

— Почему нет? — сказал Ивор. — Мы завербовали этих двоих, что пропали, в городской тюрьме. Думаю, им привычно. А через месяц они уже на свободе и подальше от Барти, от войны. Да еще сведут дружбу с каким-нибудь неисправимым уголовником и присоединятся к банде.

— Проклятье! Нам придется несколько недель перепроверять все камеры и сравнивать с личными делами, — расстроился помощник.

— Нескольких недель у нас нет. В назначенном месте нас будет ждать группа с Надаля. Поэтому пусть себе летят за мечтой.

Брифинг проводили в кабинете капитанской каюты, обеспечив максимальную безопасность. Ивор даже хотел впустить в соседние помещения вакуум, но Маскариль, как раз и занимающий одну из соседних кают, попросил не делать этого.

— Я буду у себя и прослежу чтобы никто не прикладывал ухо к стене, — заверил он.

Ивор обвел взглядом капитанов.

— Место и время встречи скомпрометировано, — сказал он. — В системе Грима нас наверняка ждут. И поскольку Новая Австралия недалеко, боюсь что ждут все силы, которые только есть у Марбаса. Но избежать рандеву мы не можем. Важно довести до дома тюремные корабли, полные свежих зеков. С ними, кстати, летят транспорты с запасами вооружений. Это важно И это невозможно переиграть.

Итак. Перед нами стоит две задачи. Максимально обезопасить проход конвоя. И сопроводить группу Надаля обратно к Барти. Задачи противоречивые, так как наличие конвоя создаст нам дополнительную головную боль в системе Грим.

Ивор активировал проекцию южной оконечности Дуги с указанием двух маршрутов.

— Поэтому вот как мы поступим… сказал он после паузы. — Мы разделимся. Карибу пойдут транзитом через Весельчак. Это будет дольше и более затратно, зато конвой там точно не ждут. На всякий случай «Алькатрас» будет сопровождать их.

— Но, кэп, вам понадобится каждый ствол! — возразил Ник Тавиани.

— Понадобится. Но мы должны прежде всего выполнить задачу. Поэтому вы, Ник, отправитесь пасти наших медленных толстых и глупых друзей, а заодно и всех остальных гражданских. Причем обратно на Барти вам предстоит пробиваться в одиночку. Но с этим не должно возникнуть проблем. Мы уже хорошо размотали вражеские силы. Просто выбирайте звезды наугад и надейтесь на везение.

Ник вздохнул. Он ещё не знал, что Ивор приготовил для него ещё одну плохую новость.

— Чтобы запутать противника, если он вдруг находится в этой системе и наблюдает за нами, мы повторим трюк с ложным вектором, — продолжил Ивор. — Сперва конвой с «Алькатрасом» разгонится по вектору на Грим. Но сделает только пятисекундный прыжок. И затем будет лететь пару суток в полной тишине. В полной! Я хочу чтобы морпехи находились на каждом судне и следили, чтобы никто даже не потянулся к ненужной кнопке. Тем временем боевая эскадра, во главе с «Нибелунгом» совершит тридцатичасовой разгон по этому же вектору, но прыгнет сразу на Грим.

После этого, если все будет тихо, торговые и тюремные суда с «Алькатрасом» сменят вектор на Весельчак и дозаправятся от танкеров. Танкеры можно будет отпустить. Пусть возвращаются, им больше ничего не будет угрожать. А у гражданских будет полный запас топлива для маневра у Весельчака. Это понятно?

Ивор собрал кивки капитанов.

— Хорошо. Теперь что касается собственно эскадры. «Нибелунг», и «Маршалси» пойдут на рандеву к Гриму прямиком и постараются сцапать группу Надаля из под носа генерала. Она будет идти молча пока мы не сделаем вызов. На самом деле они могут дожидаться пока мы не передадим им параметры коррекции и сами не сменим вектор. Так что если даже все пространство у Грима кишит кораблями повстанческого флота, они вряд ли заметят их.

Кроме того, нам будет нужен корабль, который отправится на меньшей скорости и выпустит обманки с имитаторами торговцев. Этим займется «Миллбанк». Он пригодится также для возможных спасательных работ. Потому что дело будет жарким и возможно придется подбирать наших людей по всей системе.

Он перевел взгляд на Вальха.

— Для «Бастилии» будет особое задание. Не исключено, что здесь скрывается вражеский корабль. И он может последовать или за конвоем или за эскадрой. И то и другое не желательно. Поэтому «Бастилия» совершит первый короткий прыжок вместе с конвоем, а потом останется в системе и будет ждать.

— Долго? — спросил Вальх, что было не очень вежливо.

— Сколько нужно, — ответил Ивор. — Мы постараемся увлечь с собой любого противника, что здесь скрывается на Грим, чтобы обеспечить конвою чистый космос на Весельчаке. Но это может не сработать.

Если «Бастилия» заметит переход по одному из двух наших векторов, то встанет на тот же вектор, опередит противника хотя бы на несколько часов и постарается сделать то, что мы сделали с Акелой.

— Вы догадались, что Акела попытается подловить вас на подходе к заправочной станции. И сами подловили его, — сказал Вальх. — Проблема в том, что конвой следующую звезду пройдет транзитом. И противник скорее всего это знает.

— Верно. Определить точное место выхода вы не сможете, только направление. Поэтому просто пройдётесь по всей траектории и разбросаете торпеды без активации. Когда вражеский корабль появится, вы будете активировать торпеды по мере его продвижения. Ну плюс минус десять тысяч километров, конечно. У противника останется мало времени на реакцию. А если не поможет, то сами вступите в бой.

— Вероятно мне придется потратить половину топлива на разгон.

— Верно, у вас останется топливо только на торможение. У Грима и Весельчака А расположены две станции и у Весельчака В одна. Выбирайте любую. Возможно вас заблокируют превосходящие силы, тогда сдайте корабль.

— Я дворянин, — довольно грубо напомнил Вальх.

— Я помню, поэтому и отдаю такое распоряжение. А бесчестье возьму на себя.

— Это не так-то просто, — возразил барон.

— На флоте ничего не бывает просто, — Ивор улыбнулся. — Есть ли у кого-то вопросы, предложения?

— Есть, — сказал Ник. — Как вы собираетесь выдержать бой с большими силами генерала, имея под рукой всего два, а уж если честно, полтора боевых корабля?

— У меня осталось несколько трюков в запасе. Нам понадобятся все имитаторы и дроны, которые еще есть в арсеналах. И желательно подкинуть торпед.

— У меня подходят к концу торпеды, — сказала графиня Демир. — Десяток это все, что я смогу выставить.

— Когда мы встретим обратный конвой там будут два или три быстроходных транспорта с боеприпасами и запчастями. Нужно дотянуть до них.

— А если не встретим?

— Если не встретим, значит наша миссия полностью провалилась. И королевство Райдо доживает последние деньки. Как мне сказали, если мы не доставим новую партию уголовников, аристократы начнут испытывать проблемы со средствами уже через несколько месяцев. А депозиты компании в других банках вообще могут арестовать в счет неустойки.

— Мы в курсе, командор, мы те самые аристократы и есть, — ответил за всех Тавиани.

— И да, Ник, не хочу вас расстраивать ещё раз, но мне придется одолжить у вас Лору Морган. Моя секция связи, как вы знаете, осталась совсем без людей.

Глава двадцатая

Рандеву

Ивор всё ещё сомневался, правильно ли поступил разделив силы. С одной стороны, соваться в ловушку с неуклюжим конвоем на хвосте было глупо. С другой стороны, их здесь наверняка ждали значительные силы противника. А он пришел с половиной эскадры, в то время, как и вся она целиком могла не управиться.

На таком расстоянии белый карлик не особо отличался от коричневого. Это было плохо различимое пятнышко на звездном небе. Где-то в чёрной пустоте летела по баллистической траектории группа судов, вышедшая из системы Надаля. Им требовалось лишь немного довернуть, чтобы направиться дальше. Они не делали этого, ожидая контакта с «Нибелунгом». Потому что здесь же в чёрной пустоте где-то скрывался враг.

«Нибелунг» затаился тоже. Хотя всех подопечных Ивор отправил по другому маршруту, принимать бой он не спешил. Уже привычно с помощью коммуникационного лазера флагман провёл поиски и установил связь с консортом. «Маршалси» оказался в назначенном месте — в трех тысячах километрах от «Нибелунга». Приятно иметь дело с военным кораблем.

Вместе они стали ждать Джонсона, который должен был появиться в системе через несколько часов.

* * *

«Миллбанк» тоже не оплошал. Точный расчет времени был одним из условий успеха.

— Что ж, мистер Джонсон, вам предстоит открывать шоу, — передал по коммуникационному лазеру Ивор. — Я думаю, пора выпускать птичек.

«Миллбанк» вышел из гипера в стороне от двух других кораблей и по слегка измененному вектору. Двенадцать дронов — весь оставшийся запас эскадры был сейчас на его борту. Но далее экономить не имело смысла. Начинался последний акт драмы. Если они выиграют сражение в этой системе, то получат несколько грузовиков с военными материалами, в том числе и новенькими дронами, имитаторами, торпедами. А если нет, то дроны им больше не понадобятся.

За всё время похода, экипаж невооруженного «Миллбанка» впервые получил боевое задание. И справился превосходно.

— Птенцы вылетели из гнезда, — доложил Джонсон.

Слабые химические двигатели позволили дронам разогнаться лишь до одного километра в секунду, зато не привлекая внимания противника. «Миллбанк» с помощью малозаметных маневровых двигателей тоже немного притормозил. И теперь дроны уходили всё дальше по курсу, отдаляясь он него и двух других кораблей.

Ивор собирался тянуть время как можно больше.

Однако на этом трюке его идеи не исчерпывались.

— У нас есть запись Акелы? — спросил Ивор у Дастиса.

— Да, сэр.

— А на каких частотах он вещал, где-то записано?

— Он вещал на общем канале, сэр, — с ноткой удивления в голосе сообщил Дастис.

— Верно, я и позабыл. Вот что, шевалье, подготовьте то обращение Акелы, что он сделал в системе 948. Но пока не включайте. Я дам знать, когда будет нужно.

— Да, сэр. Но я лучше сделаю это из секции связи, — сказал Дастис. — Разрешите покинуть мостик.

— Разрешаю.

— Собираетесь заморочить им голову? — спросил Маскариль.

Как всегда он молча сидел на месте стажера, а реплики или редкие вопросы от него звучали только в те минуты, когда позволяла обстановка.

— Пока мы не активируем двигатели и радары нас не отличить от крейсера, даже если противник каким-то образом увидят корабль в оптическом диапазоне, — пояснил Ивор. — И те парни вряд ли знают, что произошло с Акелой.

Прошел час после развертывания дронов.

— Птички на пяти тысячах четырех сотнях километров от «Миллбанка», сэр, — доложил незнакомый звонкий голос.

Ивор было дернулся, но потом вспомнил что две юнкфрау как раз проходят практику в ОКП и улыбнулся.

— Принято, юная леди, — сказал он.

Ещё через четыре с половиной часа дроны отдалились уже на тридцать тысяч километров. Что составляло минимум, необходимый для замысла Ивора.

— Отлично, — произнёс он. — Давайте явим их миру.

Райт связался с головным дроном по коммуникационному лазеру и активировал программу. Головной дрон передал сигнал остальным, они вновь включили двигатели, но уже на коррекцию, а вместе с ними заработали имитаторы эмиссии (небольшие лазеры воздействовали на порошок с изотопом, отчего устройство испускало нейтроны и другие частицы, подмешивая их к выхлопу двигателя). Кроме того между дронами начался обмен сообщениями.

На тактической схеме возникли зеленые искорки имитаторов.

— Долго этот обман не продлится.

Хотя имитировать эмиссию торгового корабля было гораздо проще, чем боевого, все же при длительном наблюдении несоответствие между температурой джета, количеством частиц, ускорением и другими параметрами становилось заметным. Кроме того, система оптических сенсоров на кораблях противника, вскоре отметит, что покрытие звезд происходит не столь крупным телом, каким является грузовой корабль.

Однако Ивор приберёг трюк, способный сделать иллюзию более реалистичной. А если противник не усомнится в увиденном и услышанном, то проверять, возможно, даже не станет. Очевидное не нуждается в подтверждении, не так ли?

— Дастис, включайте запись Акелы.

— Парня уж нет, но игра продолжается, — заметил Маскариль.

На мостике ожили всегда включенные динамики, что транслировали передачи идущие на общих каналах.

— Говорит крейсер повстанческого флота «Амистад», командор Родерик. Приказываю всем кораблям и судам начать торможение. На этот раз я не буду гарантировать гражданскому персоналу возвращение в родной мир, но готов гарантировать жизнь и свободу. Экипажи военных кораблей будут задержаны до окончания военных действий. Даю десять минут на размышление, после чего открываю огонь. Командор Родерик. Конец сообщения.

— Выглядит убедительно, — сказал Маскариль.

— Посмотрим.

— Мы получили шифрованное сообщение по коммуникационному лазеру от неизвестного корабля, сэр. Присваиваем ему код Волк-1. Пеленг двадцать восемь градусов, сорок минут на норд-тень-вест. Судя по интенсивности пятна, он не так далеко от нас. Не в миллионах километрах во всяком случае. Направление движения и скорость пока не определены.

— Пытаются связаться с Акелой, — усмехнулся Ивор. — Отправьте им какой-нибудь короткий сигнал. Пусть погадают. И поймайте отражение. Мне нужна точная дистанция.

— Да сэр.

Любой коммуникационный лазер можно использовать как лидар, а значит определить дальность до объекта с точностью до метра. Противник имел точно такую же возможность, но он пока не знал, с кем имеет дело.

— Дистанция до Волк-1 триста восемьдесят одна тысяча пятьсот пятьдесят три километра, — доложил Райт. — Думаю, это фрегат. Он движется без ускорения примерно тридцать градусов к нашему курсу с общим направлением на норд-вест. Скорость сближения около двух с половиной километра в секунду.

— Волк-1 прислал ещё одну шифровку, — добавила Лора Морган из узла связи. — Она короче первой.

— Как вы ответите? — с улыбкой спросил Маскариль. — Можно начать цитировать библию или что-то такое.

— Давайте поднимем ставки и уничтожим один из наших дронов, — сказал Ивор. — Пусть гадают дальше.

— Стрелять по своему дрону? — воскликнул Маскариль. — Какой изощренный трюк! Есть ли для него аналог в китайском трактате?

— Ну, тут подойдет целая куча стратагем, и ни одна конкретно. Притвориться своим? Хм… Вот разве что десятая «Скрывать за улыбкой кинжал», хотя она немного о другом.

— Надеюсь вы когда-нибудь напишите свою книгу, — сказал Маскариль. — И подберете собственные красивые метафоры. Если честно, китайские больше сбивают с толку, чем помогают уяснить суть.

— Торпедой или из орудия? — спросил Дастис, который как раз вернулся из узла связи.

— Наша двухстволка выдаст нас. Такие башни ставят на корабли редко. У Акелы имелось три орудия на башне. Так что давайте потратим торпеду с фугасным зарядом.

— Фугас может повредить и другие дроны.

— Ничего страшного. Мистер Гарднер, будьте добры активируйте маяк привода на одном из дронов и отправьте туда торпеду без гиперфазы.

— Да, сэр.

В обычном пространстве торпеде понадобилось около часа, чтобы достигнуть цели. За это время «Нибелунг» получил ещё несколько шифровок от фрегата. Противник, очевидно, заметил пуск торпеды и понял, по кому «Нибелунг» стреляет. Возможно именно это удержало его от более настойчивых попыток выйти на связь.

Наконец один из дронов взорвался. Это было почти прямое попадание и от бедняги осталось лишь облако быстро остывающего газа. Слишком маленькое облако, если присмотреться. Два ближайших к нему аппарата тоже потеряли ход и перестали генерировать имитирующее торговое судно излучение.

— Мы получаем шифровку от ещё одного корабля, — сообщила Лора Морган из секции связи.

— Фиксируем его положение, — откликнулся ОКП. — Присваиваем код Волк-2. Высокая активность в радиодиапазоне. Скорее всего это флагман. Но полной уверенности нет. Пеленг…

На тактической схеме возникла отметка новой цели и Ивор отметил, что она всего на пятнадцать градусов северо-западнее их курса. По левой скуле, как сказали бы в парусном флоте древности. Это означало, что при стрельбе скорость «Нибелунга» прибавлялась к скорости торпед и орудийных снарядов.

— Отлично, — сказал Ивор. — Торпедный! Мистер Гарднер!

— Готов к бою, сэр!

— Нет, стрелять ещё рано. Вот какое дело, мистер Гарднер, у нас ведь осталась пара ядерных зарядов от тех старых торпед, что мы использовали на Майрхофене в качестве бустеров для морпеховских ботов?

— Да, сэр. Как раз два заряда и осталось.

— Как быстро мы сможем поставить один из них на капитанскую бричку?

— На «Скиф» сэр? Ну смотря что вам нужно.

— Мне нужно будет взорвать его по таймеру.

— Ну это нетрудно сэр. Таймер сделаю на коленке, если вам не нужна особая точность.

— Лишь бы не рвануло прямо под носом.

— Сделаю сэр. Мне нужны полчаса.

— Отлично, мистер Гарднер.

Ивор связался с ангаром.

— Ларри, готовь «Скиф» к вылету, Гарднер подскажет что нужно сделать.

Боцман и Ларри доложили о готовности устройства через двадцать минут. К этому времени они получили еще два шифрованных сообщения от Волк-2.

— Тянуть дольше не стоит, — сказал Ивор. — Мистер Гарднер вот что я хочу чтобы вы сделали. Вы отправите «Скиф» к Волку-2 в автономном режиме…

— Но сэр, они не дадут ему подлететь на опасную дистанцию без переговоров, — сказал Дастис.

— Нам это и не нужно. Мы взорвем шаттл, скажем… через пять минут после отлета. Если я правильно посчитал, то на двух g Скиф отлетит за это время примерно на 900 километров.

— Да, примерно.

— Ну вот. Мистер Гарднер, прошу поставить таймер на пять минут. Затем я хочу, чтобы вы приготовили залп по обеим выявленным целям. По четыре торпеды на каждую. По две с ИРЛ, по одной с ЭМИ и фугасом. Когда Скиф взорвется, он на несколько секунд засветит их сенсоры и радары ПРО. В этот момент вы запустите торпеды с отсечкой двигателя так, чтобы они вырубились и ушли в гипер раньше чем Волк-2 прозреет.

— Да, сэр. Но они не успеют развить высокую скорость.

— Нам этого и не нужно, — ответил Ивор и приступил к дальнейшим распоряжениям: — Башня, откроете беглый огонь по Волк-2 сразу после вспышки, прикройте заранее сенсоры, чтобы не засветило. Забирайте всю энергетику, включая лазеры ПРО, мне нужна максимально высокая плотность огня в первые три минуты.

— Да, сэр, — ответил Джей Коста.

Было рискованно ослаблять защиту ради повышения мощности удара, но Ивор надеялся на эффект неожиданности. И ему хватит всего нескольких минут стрельбы а потом можно будет подтянуть ПРО.

— Мисс Морган, дайте связь с «Маршалси».

— Пятый канал, сэр, — сообщил отсек связи.

Ивор изложил графине план и предупредил, чтобы её корабль пока оставался в тени. И в резерве.

— Но, капитан! — попыталась возразить графиня. — От плотности огня в первые минуты во многом зависит успех вашей задумки.

— Всё так. Но сперва мы должны выявить все потенциальные цели, — пояснил Ивор. — А это означает принять удар на себя, чего ваш кораблик может не выдержать. Однако, на всякий случай разверните его с прицелом на Волк-2. Возможно это флагман. Конец связи.

— Да, сэр. Конец связи.

— Мисс Морган, как только «Скиф» отправится в последний полет, передайте шифрованное сообщение группе с Надаля на оговоренной частоте. Пусть готовятся к ускорению по вектору на карлик 717. Но коррекцию они должны начать только по моей команде. И напомните, чтобы сохраняли молчание в эфире.

— Да, сэр.

— Кораблю готовность к ускорению. Коррекция курса на карлик 717.

— К ускорению готовы, сэр, — ответил помощник боцмана. — Вещи принайтованы, мусор убран, ремни закреплены.

— Ларри, запускай подарок. Мистер Гарднер, готовность!

Капитанская гичка отправилась в автономный полет к Волку-2 на двух g. Получалось чуть больше ускорения, принятого во флотах для перевозки важных особ, но обстановка оправдывала перегрузку. Во всяком случае на Волке-2 кажется ничего не заподозрили.

Одновременно с уходом шаттла секция связи передала шифровку для группы Надаля.

А через пять минут в девяти сотнях километрах от «Нибелунга» капитанская гичка превратилась в огненный шар.

— Торпеды ушли, сэр, — тут же отчитался Гарднер.

Одновременно с этим заработали орудия башни, а маневровые двигатели принялись выдавать импульсы на компенсацию отдачи.

— Отлично! — отметил Ивор.

«Нибелунг» выпустил половину из оставшегося запаса торпед. Не отработав и четверти обычного времени двигатели заглохли и торпеды ушли в гипер.

— Машинное, начать коррекцию.

Заработали маршевые двигатели.

— Серия взрывов пятнадцать и двадцать три градуса к западу от курса.

— Есть попадание в Волк-1 и Волк-2.

Оба вражеских корабля получили повреждение. Это пробудило в системе белого карлика настоящее светопреставление.

— Массовый запуск торпед, — доложил Райт. — Фиксируем корабли противника. Присваиваем коды Волк-3, Волк-4, Волк-5. Пеленг Волк-3 сто четыре градуса пятьдесят минут на зюйд-ост-тень-зюйд…

Вновь выявленные цели оказались на траверзе и по другую сторону от эскадры. Это сильно усложняло обстановку. Однако суперпозиция скоростей позволяла стрелять по ним, как из орудий, так и торпедами.

— Ну, кажется, мы выявили всю стаю, — удовлетворенно произнес Ивор.

Он постарался, чтобы в его голосе прозвучало спокойствие, уверенность и знание дела. Незачем зря нервировать команду сомнениями капитана. Хотя поводов для волнений имелось хоть отбавляй. Противник имел превосходство как по вымпелам, так и по огневой мощи.

Кроме торпедного залпа по ним начали вести огонь из орудий. Каждый корабль выпускал по три-пять снарядов за раз.

— Скорее всего Волки 3,4 и 5 — это эсминцы, — доложил Райт из ОКП. — Вспышки перехода в гиперфазу компактные, как из осевого блока стволов. Пять, три и три. А других вспышек не зафиксировано.

— Принято.

Это означало, что корабли противника не имели башен или как вариант по какой-то причине не использовали их. Что лишь немногим облегчало положение эскадры. Правда часть выстрелов противник поначалу направил на призрачный конвой.

Снаряды в дроны не попадали, те были слишком мелкими целями. Но минут через десять близкий разрыв ядерного фугаса разом очистил пространство от половины машин, а заодно дал понять противнику что перед ними обманки. После этого все три эсминца перенесли огонь на «Нибелунг».

— У нас попадание в носовой бак, — сообщил шефмастер Манн. — Сегмент изолирован.

— Больше никто не присоединился к вечеринке? — спросил Ивор.

— Больше никого, сэр, — ответил Райт.

— Что ж, пусть группа Надаля начинает маневр. Мисс Морган, дайте мне связь с «Маршалси».

— Маршалси на связи, сэр, пятый канал.

— Графиня, если вы не слишком заняты, можете открывать огонь. Я рекомендую добить Волка-2, а потом действовать по обстановке.

— Да, кэп, — ответила Ада Демир и отключилась.

— Это ОКП, сэр, — доложил тонкий голосок одной из юнкфрау. — Мы фиксируем работу двигателей в шестидесяти миллионах километров по пеленгу тридцать градусов на норд-ост. Пять источников по одному джету. Судя по всему вектор на карлик 717.

— Это группа Надаль, — уверенно произнес Ивор. — Связь, запросите их позывные.

— Есть ответ, — сообщила Лора Морган. — Их здесь пятеро. Три тюремных «Карабанчель», «Бангкванг» и «Ландсберг», а также два скоростных торговца «Флора» и «Аликанте». «Аликанте» у них лидер. Шкипер Картер.

— Хорошо. Передайте пожелания успеха мистеру Картеру, — Ивор отключился и пробормотал: — Одного борта не хватает, но с этим разберемся потом.

Бой разгорался. И хотя первый удар остался за «Нибелунгом», силы всё ещё были неравны. Всё же пять стволов эскадры против одиннадцати на эсминцах. И вдобавок Волк-2 изредка возобновлял огонь, добавляя ещё шесть стволов. Но у него похоже имелись серьезные проблемы на борту. ОКП фиксировал выбросы энергии и высокую температуру на внешнем корпусе.

— Нам важно дать уйти группе Надаля. У них все суда скоростные и угнаться за ними будет нелегко, особенно если мы нанесем кораблям противника повреждения.

* * *

Везение эскадры вскоре закончилось. Хитрые трюки у Ивора закончились тоже. Противник методично избивал два боевых корабля, один из которых был рейдером, а второй вспомогательным крейсером. Оба не предназначались для прямых столкновений и ведения длительного боя, на обоих быстро пустели арсеналы.

Тем не менее они огрызались. Час, два…

— Мы потеряли «Маршалси», сэр, — мрачным голосом доложил Райт.

Ивора точно под дых ударили. Он едва справился, чтобы не простонать. Перед глазами возник образ смеющейся графини Демир. Ивор взглянул на Маскариля. Тот выглядел бледным. На «Маршалси» находилась и его подруга тоже.

— ОКП! Что видно на месте «Маршалси»? Каков характер повреждений?

— Полагаю что носовая часть перестала существовать, — сообщил Райт. — Кормовая выглядит целой, около трети корпуса. Продолжает полет по баллистике. Вращение примерно четыре оборота в минуту.

— РТР, я хочу чтобы вы прослушали аварийный диапазон в направлении обломков «Маршалси».

— Да сэр, — ответил Вдович.

Через пару минут тот сам вызвал мостик.

— Есть сигналы с аварийных скафандров, сэр.

При близком взрыве ядерной боеголовки электроника выходила из строя. Но маячки на аварийных скафандрах были защищены непроницаемой металлической оболочкой. Попав в вакуум, жидкость в особом датчике вскипала и испарялась, оболочка слетала и маяк начинал работу.

— Связь! Приказ на «Миллбанк». Пусть займутся спасательной операцией.

— Да сэр, — ответила Лора Морган.

— Капитан, это Джонсон с «Миллбанка», — сообщила она через полминуты.

— Подключай!

— Такое дело, коммандер, — сказал инженер. — У меня на борту нет пилотов и спасателей. Шаттл поведу я сам, прихвачу Ли Туана с инструментами. А корабль оставлю на Фишера и Гомеса.

— Делайте, как сочтете нужным, мистер Джонсон, — ответил Ивор.

Теперь оставалось лишь ждать, чтобы узнать, кто из команды «Маршалси» вытащил счастливый билет, а кто нет. И не следовало забывать, что бой продолжался.

Глава двадцать первая. Гримасы Грима

Чтобы уровнять скорость с обломками «Маршалси», шаттлу Джонсона пришлось идти на максимальном ускорении. Выхлоп на форсаже был слишком заметен, что вывело из тени сперва шаттл, а потом и сам корабль. Всего через несколько минут, противник определил его положение.

— Волк-4 перенес огонь на «Миллбанк», сэр, — сообщила одна из юных леди, что стажировалась в ОКП.

Спасатель рисковал разделить судьбу спасаемого.

— Связь! Мисс Морган, передайте Фишеру на «Миллбанк», пусть начинает коррекцию.

— Да, сэр!

— Сэр! У нас закончились дипольные отражатели, — доложил офицер ПРО Густав Шпак.

Казалось бы бездонные запасы отражателей (которые не весили практически ничего, потому что состояли из слоя металла толщиной в в несколько атомов на основе из двумерного углерода) подошли к концу. Сенсоры боевого корабля это древнее средство обмануть не могло, но против относительно слабого радар боеголовки с ИРЛ действовало довольно эффективно.

Ивор вздохнул. Только длительная операция по сопровождению конвоя показала, сколь короток ресурс боевого корабля, если его не сопровождают корабли снабжения, ремонтные суда и танкеры. Даже рейдер, вроде бы рассчитанный на дальние автономные полеты, понемногу терял боеспособность.

Ивор принялся составлять в уме докладную записку на имя адмирала с предложением срочно переоборудовать одно из коммерческих судов в корабль снабжения. Возможно, размышлениями о будущем флота он постарался отвлечь себя от спасательной операции. Переживания за судьбу экипажа Маршалси и особенно графини Демир мешали сосредоточиться.

Замигал значок вызова из штаба планетарных операций.

— Мостик, это Исбреен! — представился начальник морской пехоты.

— Да, майор!

— У сержанта Венцеля родилась мысль, что можно использовать дипольные отражатели наших десантных средств. Они предназначены для прорыва ПРО, а мы же всё равно пока не собираемся никуда десантироваться.

— Хорошая идея, майор, спасибо. Я отправлю к вам… кого-нибудь.

Он задумался. Шпак был новичком и вряд ли разбирался в механизмах отстрела отражателей. Он просто зафиксировал истощение запасов по красному сигналу и сообщил о проблеме на мостик. Гарднер бы легко разобрался с этим, но боцман сейчас руководил торпедной секцией и отвлекать его Ивор не хотел. Оставался еще один старожил.

— Мисс Норман, — позвал он Ломку, — найдите мне флотмастера Манна.

Ломка кивнула и начала поиски на терминале.

— Слушаю, сэр, — доложился флотмастер через минуту по общему каналу.

— Мистер Манн. Морская пехота готова поделиться с нами дипольными отражателями от их баллистических капсул. Будьте так добры поговорите с их специалистами и подумайте, как мы сможем это использовать.

— Да, сэр.

Тем временем шаттл с «Миллбанка» добрался до развалин «Маршалси». Общий курс двух кораблей способствовал спасательным работам. Разлет обломков напротив осложнял. Джонсон и Ли Туан сперва занялись уцелевшей частью корпуса, а потом обследовали все крупные фрагменты «Маршалси». Всё это время они не сообщали о ходе работ, настроив приемники на поиск выживших. ОКП «Нибелунга» мог направить их лишь приблизительно, источники сигналов следовало найти на месте. Запасы кислорода у пострадавших быстро иссякали. Вряд ли многие из них успели подхватить в момент взрыва аварийные ранцы.

Конструкторы предусмотрели трудности спасательных работ. Через пять минут после прекращения жизнедеятельности человека (пульс, дыхание), маяк на его скафандре менял характер сигнала, чтобы позволить поисковикам сосредоточить усилия на тех, кому ещё можно помочь.

Через полчаса в открытом космосе не осталось ни одного обнадеживающего сигнала.

И только тогда Джонсон вышел на связь с «Нибелунгом».

— Шаттл с «Миллбанка» нашел шестнадцать человек выживших, — передала Лора. — Он направляется к нам. Просит подготовить медицинскую бригаду.

Ивор мысленно одобрил решение Джонсона. Хотя лететь до «Ниблунга» дольше, только на флагмане имелся хирург и достаточно медицинского оборудования. Ивору хотелось спросить, есть ли среди выживших графиня? Он промолчал. Это выглядело бы некорректно в отношении всех остальных.

— Мистер Хакетт, прошу проследовать в ангар, — произнес он по громкой связи. — Мы будем принимать раненных с «Маршалси».

Ивор взглянул на тактическую схему. Вражеские корабли после удачного попадания в «Маршаллси» перестали пускать торпеды. Очевидно ресурсы иссякли даже у них. Наступила тактическая пауза.

— Инженерное, уберите ускорение, мы принимаем шаттл.

— Да, кэп! — ответил Радж.

Прозвучал сигнал, предупреждающий о наступлении невесомости. Затем маршевые двигатели затихли.

В этот момент его вызвал Манн.

— Я на счет морпеховских дипольных отражателей, — сказал мастер. — Мне кажется это дохлый номер, сэр.

— Почему? Они не подходят?

— Ну запихнуть в мортирки их можно. Вот только они предназначены для атмосферы. По сути это куски металлизированной ткани, скрученные в рулоны. В атмосфере их разматывает потоком, а в вакууме потока нет. Наши-то упругие, сами распрямляются за счет жесткости, а эти дряблые, как член старика.

— Ясно, мистер Манн. Тем не менее попробуйте их использовать.

— Да, сэр.

Ивор взглянул на схему. Шаттл приближался к «Нибелунгу».

— Дастис, я ненадолго в ангар, а вы пока примите командование. Постарайтесь не совершать маневры и не давать ускорение, пока мы не переправим раненных в медотсек. Держите курс и не тратьте попусту торпеды. Я скоро вернусь. Мостик ваш.

— Да, сэр. Мостик мой.

Ивор взглянул на Ломку.

— Мисс Норман, будьте добры, поднимитесь в ОКП, проведайте наших юнкфрау. Две из них сейчас там. Если молодые леди паникуют и отвлекают Райта от работы, займите их чем нибудь.

Ломка фыркнула, но кивнула.

— Да, сэр.

— Я с вами, капитан, — сказал Маскариль, отстегиваясь от кресла.

— Догоняйте.

Ивор умел быстро перемещаться в невесомости. Но и для Маскариля игры в теннис не пропали даром. Они нырнули в шахту-коридор и лишь иногда касаясь поручней полетели к центру корабля.

В ангаре уже поджидали стыковки санитары с носилками — даже в невесомости раненных требовалось зафиксировать перед перемещением. Рядом с ними висел хирург Хакетт с сумкой, полных всяких приблуд для оперативного вмешательства.

Здесь же находился Монтгомери.

— Что у тебя, Ларри? — спросил его Ивор.

— Будем принимать через стыковочный узел, — доложил тот. — Так получится быстрее. На разгерметизацию ангара нет времени.

— Хорошо.

Вскоре люк открыли и начали подавать раненных. Маскариль дернулся когда увидел Паулу. Она улыбнулась ему, но бледность на лице показывала, что ей сейчас плохо. Хотя видимых повреждений у девы, похожей на сказочную валькирию, не имелось. Другой дело графиня. Она выглядела ужасно. Её голову покрывала запекшаяся кровь. Рукав тоже был окровавлен, а поверх тёмного пятна была наложена заплатка. Очевидно, скафандр получил повреждения, но кто-то успел использовать самоклеющийся ремонтный комплект. Шлем остался в шаттле, и наверняка тоже имел повреждения.

Но все это сейчас мало волновало Ивора, главное что графиня выжила. Чего нельзя сказать о большинстве экипажа. Из спасательного шаттла на борт «Нибелунга» перешло лишь два десятка человек из более чем сотни.

— Погибли старпом Швегла, инженер Маккинли, Мустафа Асхан из торпедного, лейтенант морской пехоты Баллард, боцман Дуглас…

Со всеми этими людьми Ивору довелось послужить и повоевать. С частью из них он конфликтовал, с другими находился в хороших отношениях. Теперь это перестало иметь значения. А незнакомых имён прозвучало ещё больше. Ивор просто не успевал запомнить всех новобранцев.

В этот момент сильный удар сотряс «Нибелунг».

— ОКП, что у вас? — запросил Ивор, активировав гарнитуру.

Ему никто не ответил.

— Попадание в ОКП, — сообщил оператор поста борьбы за живучесть. — Перебита связь с мостиком. Пока нет сведений, кто возобновил стрельбу. Тактическая схема не обновляется.

— Я на мостик, позаботьтесь о раненых, — бросил Ивор Маскарилю и прыгнул в шахту.

Всё оказалось гораздо хуже, чем передал оператор ПБЖ. По трубе навстречу ему летела Ломка. Девушка выглядела мертвенно бледной, с грязными разводами на лице, а её комбинезон был перепачкан серой пылью.

— Мостик уничтожен, сэр, — сказала она, шмыгнув носом. — Снаряд попал куда-то между палубами.

— Дастис? — спросил Ивор.

— Дастиса разорвало на куски, — тихо произнесла Ломка. — Навигатора Ли убило обломком перегородки. Погибли ещё два оператора.

— А что с ОКП?

— Там разгром. Прямо сейчас мастер Манн с аварийной бригадой ставит временную перемычку. Но оборудование в хлам. Одна из юнкфрау получила небольшое ранение, я отправила её в медотсек, вторую перевела пока в отсек РЭБ, к брату.

— Двигаем в РЭБ, — распорядился Ивор.

Алекс, увидев Ломку вздохнул с облегчением. Юнкфрау сидела бледная почти без движения. Неудивительно, на её глазах чуть не пришибло подругу. Все юные леди были ровесницами Ломки, но не имели того же опыта.

Ивор подумал, что на борту «Нибелунга» оказалось необычно много женщин. Строго говоря все, что служили во флоте, оказались сейчас на борту «Нибелунга», и чуть ли не половина из них теперь находилась в медотсеке или на пути к нему.

Можно сказать барышням повезло. Многие мужчины, что находились рядом, погибли. Впрочем, размышлять и грустить по погибшим времени у Ивора не осталось. Бой возобновился, а управление кораблем было потеряно.

— Мне нужны эти две станции, — сказал он, указав на ближайшие ко входу пульты.

— Вы капитан, — пожал плечами Алекс.

Ивор сорвал пломбу с дверцы в стене, вытащил из ниши контейнер, защищающий оборудование от электромагнитного импульса и осколков. Из контейнера извлёк запасной терминал и установил его на свободном пространстве под пультом. Затем воткнул провод в гнездо под номером шесть.

— Мисс Нортон, назначаетесь старшим помощником, — продолжая активировать нужную систему, распорядился Ивор. — Поставьте ещё один терминал вон за тот стол, на вас отслеживание всех инженерных систем корабля.

Он включил громкую связь.

— Вниманию экипажа! Это капитан Гарру. Наш мостик разбит. Командование кораблем перемещено в секцию РЭБ. Связь по шестому резервному каналу. ОКП, доложите обстановку.

— У нас одна раненная, — сообщил Райт. — Мисс Норман отправила её в медотсек. Остальные в порядке. Выясняем, что из оборудования уцелело. Полагаю минут через пять сможем выдавать общую информацию.

— Хорошо. Дублируйте все изменения статуса голосовым сообщением по шестому резервному. У меня будут проблемы с проекцией.

Ивор вызвал орудийную башню.

— Доложите обстановку.

— В порядке сэр, — доложил Джей Коста. — Перешли на локальное управление огнем. Работаем по прежним координатам.

— Хорошо.

Он подумал и вызвал доктора.

— Мистер Хакетт, как ваши подопечные? Мне нужно дать ускорение.

— Все в койках, сэр, — ответил Хакетт. — Жизни вне опасности.

— Хорошо. Кораблю приготовиться к ускорению.

— Красный сигнал из инженерного, — сказала Ломка.

— Радж, что у тебя?

— Мы меняем битые накопители, командир. Если сейчас дать ускорение, можем потерять целый сегмент.

— Сколько времени вам нужно?

— Пять минут.

— Хорошо. Пять минут у вас есть.

— Зеленый от инженерного, — сообщила Ломка через четыре с половиной минуты.

Прогремел сигнал, предупреждающий об ускорении и протокольная фраза от помощника боцмана о принайтованых вещах и убранном мусоре. После разгрома ОКП и мостика она выглядела не так убедительно.

Ивор дал команду на запуск двигателей. Теперь ему приходилось работать и за рулевого, и за навигатора, а также приглядывать за всем остальным хозяйством и всё это с помощью небольшого экрана резервного терминала.

— Вас кажется зовут Софи? — спросил он у юнкфрау.

— Софи Либерман, — подтвердила та.

— Хорошо, мисс Либерман. Пересядьте вон за тот компьютер с большим экраном, разверните экран в мою сторону, сверните чертовы диаграммы РЭБ и постарайтесь вывести сюда тактическую схему. Поток данных должен идти по шестому резервному каналу.

Без крупной трёхмерной схемы тактической обстановки, навигации, выставленных на те или иные процессы таймеров, индикаторов основных параметров, следить за ходом боя оказалось нелегко.

Многие флоты отказывались от голосовой отдачи приказов, переговоров и сообщений. Считалось, что офицеру гораздо проще отобразить задание и выставить подчиненным требуемые параметры на планшете, сбросить в корабельную сеть. Голос хорош во время брифингов, а не боя, считали эксперты. С другой стороны, мало кто из офицеров флота по-настоящему знал, что такое бой. Когда мостик задымлен, проекций и экранов не видно; когда произошла разгерметизация и управлять процессом приходится в скафандре, а даже совершенная индикация и дополнительная реальность шлемов не способна отразить весь информационный поток; когда от перегрузки темнеет в глазах; когда офицер слишком занят ремонтом или стрельбой… во всех этих случаях голосовая информация являлась более чем востребованной. И якобы дурацкое проговаривание очевидной ситуации или статуса, что так смешит зрителей космических шоу, могло на самом деле дать ключевое преимущество во время боя. И это понимание пришло уже не из области досужего теоретизирования. Потому что если корабли, экипажи и не видели настоящего боя, то аварийные ситуации время от времени случались.

Именно исходя из этих соображений, Райт монотонно начитывал обстановку по выделенному каналу.

— Волк-3, Волк-4, Волк-5 ведут огонь по «Нибелунгу». Дистанция сокращается. Группа Надаля ускоряется по вектору на карлик 717. Им еще примерно час на разгон.

— Сколько у нас торпед? — запросил Ивор боцмана.

— С импульсными лазерами только две, сэр. Ещё одна фугасная и одна электромагнитная…

— Мы потеряли «Миллбанк»! — перебивая доклад крикнул Райт. — Близкий ядерный взрыв. Сильные разрушения в центральной части.

— Есть с кем-то связь?

— Джонсон на связи. Он уцелел. Шаттл не успел вернуться, как раз подлетал к кораблю в это время. Ему повезло, что корабль прикрыл от взрыва.

Итак, еще один корабль и новые жертвы.

— Нужна помощь в поисковых работах?

— Джонсон говорит, что вся его команда поместится в единственном шаттле.

Инженеру пришлось второй раз за час приступить к поисково-спасательным работам.

Ивор восхищался своими людьми. Даже после такого удара, все они продолжали выполнять долг. Всех он, понятно, не видел, но понаблюдал некоторое время за Ломкой. Она работала точно робот или как одержимый игрой геймер. Пальцы бегали по клавиатуре и сенсорным панелям, глаза пожирали строчки и графики на экране. Она почти не пользовалась голосом для отдачи команд и запросов, но эффективность её работы Ивор заметил быстро.

В секции РЭБ вдруг появились техники и принялись устанавливать проекторы, большие экраны, другое полезное оборудование.

— Откуда всё это? — удивился Ивор.

— Забрали из штаба планетарных операций, сэр, — отчитался одни из техников. — Им сейчас не особенно нужно.

— Чёрт! О нём я как-то забыл.

А ведь можно было сразу отправиться туда. там полно и оборудования и свободных людей. Вот что значит прослужить большую часть карьеры на эсминце. Все ресурсы, связанные с планетарными операциями, Ивор постоянно упускал из виду.

Небольшая секция РЭБ постепенно превращалась в запасной мостик. Исбреен одолжил заодно и оператора-морпеха, который занялся второстепенными системами.

Тем временем Ломка уже занималась координацией ремонтных работ. Они не прерывались ни на минуту, так как противник продолжал посылать в «Нибелунг» снаряд за снарядом. И некоторые из них вырывали куски корабельной плоти. Загорался красным то ангар, то энергетический отсек, еще раз прилетело на мостик, задело и капитанскую палубу, к счастью пустую.

Время от времени рейдер пытались достать торпедой. Сперва у них кончились обманки и морпеховские дипольные отражатели, затем перестало хватать энергии для лазеров, поскольку несколько сегментов с накопителями уничтожило, а где-то вдобавок перебило силовой кабель. В довершении ко всему в корабле добавилось дыр.

Теперь основной защитой стал маневр, что не прибавляло удобства ремонтным бригадам. Резкие изменения ускорения то в одну, то в другую сторону, вращение по всем трем осям. Паучков сносило с внешней поверхности, носились по отсекам потерянные гаечные ключи и крепления. Часто работу приходилось начинать с начала.

— Мастер Манн сообщает, что у него подходит к концу герметик, — сообщила Ломка.

На «Нибелунге» заканчивалось всё. Торпеды, медицинские препараты, герметик, запчасти, обманки, энергия.

— Инженерный, зарезервируйте энергию для гиперпрыжка. Мисс Норман, уточните, сколько мистеру Манну потребуется времени для наиболее срочного ремонта? Особенно меня интересуют панели контура.

— Мы сможем уйти в гипер через полчаса, сэр, — через минуту ответила Ломка.

Ивор хотел совершить короткий прыжок. И затаиться в пустоте, пока техники не подлатают корабль. Но если сделать это прямо сейчас, то группа Надаля отправится на съедение волкам. Конечно они не станут её расстреливать. На борту тюремных кораблей несколько тысяч уголовников из новой партии. Скорее всего их принудят остановиться, заключенных освободят, корабли захватят. А королевство останется без новых контрактов. Что по сути означает экономическую катастрофу.

Так что с прыжком им торопиться не стоит. И в любом случае сперва следует дождаться Джонсона с уцелевшей частью команды.

— Мисс Морган, свяжитесь с «Аликанте». Я хочу чтобы они отрубили двигатели и затихли ровно через полчаса. Синхронизируйте с ними время и выведете мне таймер. Мы попытаемся отвлечь противника в нужный момент.

Надежда, что повстанцы проморгают момент и решат, что добыча ускользнула из системы была небольшая… К сожалению гражданские суда не располагали оборудованием для имитации ухода в гипер. Тем не менее Ивор собирался задействовать все трюки, что ещё остались в его распоряжении.

Появился Маскариль.

— Вот вы куда забрались! — сказал он. — С дамами все в порядке, капитан.

— Спасибо. А у нас не очень. Мы потеряли «Миллбанк».

— Всё плохо? — спросил Маскариль.

— Их трое, а «Нибелунг» остался один, — пояснил Ивор. — И у нас заканчиваются боеприпасы, обманки, аварийные перегородки, герметик, энергия…

— Капитан, — неожиданно позвал Алекс. — Кажется я вошел в систему эсминца. То есть который Волк-5 на тактической схеме. На самом деле это бывшая наша «Милада» из второй эскадры. И… они не позаботились, чтобы сменить не только операционную систему, но и коды доступа.

Ивор хорошо помнил «Миладу», до войны на учениях их эсминцы часто действовали вместе, одним дивизионом. Или сопровождали крейсер «Король основатель» в качестве консортов. Он мог бы перечислить по именам всех офицеров этого корабля. Бывших офицеров. Теперь они наверняка мертвы или в плену. И вот у него появилась возможность отомстить.

— Что ты можешь сделать с эсминцем, Алекс? — спросил он.

— Ну, я бы сказал, почти все, что угодно.

— Взорвать к чертям!

— Ну, нет, взорвать не могу, кэп. Могу удалить все данные с накопителей командной сети, а потом выставить каскадную перезапись. Так что они смогут только прочесть Baba Yetu.

— Что это?

— «Отче наш» на суахили.

Это конечно не тоже самое, что взорвать. Проверки и установка резервной копии операционной системы займет несколько часов и всё это время корабль будет немножко не в себе. Но полностью в кусок железа не превратится. На боевых кораблях периферийные системы работают независимо от командной сети, как раз на подобный случай. ПРО завязана на собственные радары и будет достаточно эффективна. А вот осевой блок орудий зависит от навигации и точного положения корабля. И как раз навигацию Алекс сможет вырубить. Останутся торпеды. Их можно запускать из секции, ориентируясь по старым данным. Точность немного упадет, но они и без того не слишком точны. Хорошо бы от них избавиться. И не просто избавиться, а с толком.

— Можешь перед тем как уронить командную сеть, влезть в систему управления торпедной секции?

— Что-нибудь одно, — вздохнул Алекс. — При вторжении и стирании данных периферийные системы окончательно изолируются и перестанут принимать посторонние приказы. Но зачем это? Боеголовки всё равно невозможно взорвать на корабле или рядом, там механический блок, который дистанционно не обойти.

— Не беда. Нам не нужно взрывать. Нужно запустить весь арсенал по Волку-5. Он близко и что-нибудь его да достанет.

— Да, это было бы можно провернуть, но на такой трюк нужна специальная команда.

— Так получилось, что я знаю команду. Мы на учениях отрабатывали управление систершипом на случай если ему разнесут мостик. А я как раз служил в ОКП «Сигрид».

— Где взять координаты цели?

— Поищи на их тактической схеме.

— Ну… если они заметят, то меня обрубят канал.

— Постарайся, ты же гений. Ты чертов Метазавр!

Алекс кивнул и углубился в работу.

— Я помогу, — сказал Ломка и села рядом с братом.

Ивор вспомнил, что следует изменить приказы.

— Связь! Мисс Морган, отмените группе Надаля предыдущее распоряжение. Мы кажется сможем устроить более яркое шоу. Вот тогда пусть вырубают всё, что есть.

Брат с сестрой провозились довольно долго. Осторожно беря под контроль систему чужого корабля так, чтобы не проявить себя.

— Есть! — выкрикнул, наконец, Алекс и откинулся на спинку кресла. — Прядок, кэп. Через сто тридцать секунд все их пташки выпорхнут на волю. А потом уж почистим данные.

— Скинь мне таймер.

— Сейчас.

— И если останется время скачайте их информацию, до которой дотянитесь. Маркиз будет счастлив.

— Да, капитан. Само собой разумеется.

— Мисс Морган, передайте на «Аликанте» минутную готовность к режиму молчания.

* * *

Шоу и правда получилось феерическим. Волк-5 исчез в серии вспышек ядерных взрывов. Волк-3 продолжал полет по баллистике с парализованными системами управления.

Под шумок этого шоу с радаров пропала группа Надаля.

Вернулся шаттл Джонсона.

— Двое моих погибло, — доложил инженер по корабельной связи из ангара. — И трое ваших.

— Моих? — не понял Ивор.

— Ну, арестантов.

— Проклятье! Мы так толком их и не допросили. Ладно, мистер Джонсон, если вас не затруднит, займитесь инженерной частью. Помогите Раджу. У нас проблемы в секции риформинга, топливной системе, накопителях энергии. Втором маршевом двигателе. В общем, легче сказать, что ещё работает без сбоев.

— Не вопрос, — сказал Джонсон и дал отбой.

Сражение продолжилось. Если учесть, что два вражеских корабля эскадра вывела из строя раньше, против рейдера остался только один боеспособный корабль.

Одни на один. С маленьким уточнением. Враг был полон сил и не получил ещё ни одного попадания, а «Нибелунг» летел с сильно побитой шкурой и исчерпал практически все возможности боя.

Последней вышла из строя башня.

— Механизм поворота заклинило или возможно разбило привод, — сообщил Джей Коста. — Пытаемся наладить, но пока ничего.

Теперь они остались без вооружений.

— Будем наводить корпусом, — принял решение Ивор.

Однажды он уже проделывал этот номер. Служба на эсминце помогла ему правильно среагировать и на этот раз. Пришлось вновь полностью убрать тягу, а также отказаться от защитных маневров. Это уменьшило их способности к обороне. Не удивительно, что через четверть часа боя они получили в борт очередной снаряд. И на этот раз его энергию не приняли на себя защитные панели.

Нибелунг здорово тряхнуло. Проекции погасли, на экранах возник «снег». Всё пространство в отсеке РЭБ заполнило дымом. Визиры скафандров захлопнулись, среагировав на неподходящий для дыхания химический состав.

— Вентиляция сдохла, — сказал один из операторов, проверив решетку.

— Секциям доложить обстановку, — приказал Ивор.

Потянулись отчеты один безрадостнее другого. Корабль покалечили основательно. Они лишились части энергетических накопителей, потеряли пару панелей, получили дыру в радиаторе и еще две в носовом топливном баке. Пара нижних палуб оказалась разгерметизирована, двери на стартовых боксах морской пехоты напротив заклинило. Жертв оказалось на удивление немного. Однако теперь вражеский корабль мог спокойно завершить дело.

В какой-то момент Ивор увидел через запотевший визир двух монголов. Их легко было узнать по комплекции. Буга и Хулан втянули в отсек гибкий рукав и он начал всасывать дым, который закручивался перед раструбом, словно торнадо. Вскоре воздух стал пригоден для дыхания, о чем оповестил щелчок на шлеме скафандра.

— Сэр, у нас новая цель! — сообщил Райт.

На миг у Ивора опустились руки. Справиться с двумя противниками он не мог даже теоретически. Это означало поражение в битве.

Однако в следующий момент он осознал, что голос Райта вовсе не печален, а даже наоборот.

— Новый объект открыл огонь по Волк-4. С близкой дистанции! Почти в упор! Это «Бастилия»! Сэр! Наши!

— Вот же высокородный щенок, — выругался Ивор.

— Он же пришел нам на помощь, — удивился Маскариль. — И как вовремя!

— Он должен был идти с опережением, а значит находился в системе с самого начала. И просто наблюдал за уничтожением «Маршалси» и «Миллбанка».

— Вы не правы, сэр, — сказала Ломка, показывая на ожившую тактическую схему. — Если проследить его курс в обратном направлении, то он вышел довольно далеко от нас, зато всё время сближался со второй вражеской группой. Поэтому и ждал, когда подлетит поближе. Чтобы ударить наверняка.

— Он бы мог связаться с нами, — возразил Ивор. — И мы могли бы включить его в тактический замысел. Но барон решил действовать самостоятельно. А мы понесли потери, которых могли избежать.

И всё же сейчас его слова звучали как мелкая придирка. Барон переломил ситуацию.

— Волк-4 ушел в гипер по вектору на Эму.

Вскоре следом за ним ушли в гипер еще два корабля противника. Один вектором на Адонис, другой на карлик 936. Ни одно из этих направлений не представляло опасности для группы. Остальные корабли противника оказались слишком разбиты для прыжка и просто затихли, притворившись куском пустоты.

— «Бастилия» запрашивает, нужна ли нам помощь? — сообщила Лора Морган. — Барон Вальх докладывает, что после ухода эскадры противник в системе 936 себя не проявлял и он выбрал наш вектор для поддержки.

— Что ж, пора нам собираться обратно, — устало произнес Ивор. — Мисс Морган, передайте мои поздравление на «Бастилию», сообщите о наших повреждениях и организуйте связь с «Аликанте».

Глава двадцать вторая

Мармарис

Усадьба графов Демир называлась Мармарис, по имени города, откуда вышли их предки. Имение располагалось в южных широтах северного полушария Барти, достаточно близко к Пустынному поясу, чтобы на протяжении всего лета сделать природу неприветливой для человека. Ученые называли такой климат семиаридным. И если бы не ирригация, здесь не росло бы ничего, кроме кактусов, колючих кустов и невысоких деревьев.

Сюда не провели каналов или водоводов, но умные системы орошения, собирающие влагу с зимних туманов, осенних и весенних дождей, хранящие и отдающие её летом, помогли превратить жаркую сухую полупустыню в апельсиновые и абрикосовые рощи, виноградники, хлопковые и табачные поля, заросли миндаля, оливковые рощи. Благодаря автономным комплексам графы Демир, как и их соседи, не зависели от коронной программы орошения и очень гордились своей независимостью.

Здесь всего росло понемногу, так как рынок фруктов, орехов, технических культур на Барти был ограничен двумя городами и орбитальной инфраструктурой, а за пределы системы продовольствие практически не поставлялось, если не считать эксклюзивных вин, дистиллятов, табака, курительных смесей. Большая часть урожая выращивалась для собственного потребления, что позволяло привлекать заключенных. По пенитенциарному контракту запрещалось их коммерческое использование, но работа на собственное обеспечение, как и на обеспечение нужд местного сообщества не возбранялась.

За исключением авралов во время сборки урожая, заключенные почти не работали на плантациях, для этого хватало роботизированных систем. Они присматривали за скотом, которого тоже числилось немало, в особенности за лошадьми, но в основном изготавливали домотканную одежду на примитивных станках, сортировали урожай, обрабатывали и консервировали его. Большую часть дня заключенные проводили в довольно комфортабельных условиях — работали под тенистыми навесами или отдыхали в собственных комнатах с системой кондиционирования.

Тем не менее Ивор с большим трудом воспринимал нахождение рядом с невольниками. Что-то во всем этом казалось ему неправильным и он подумал, что неспроста восстание Марбаса получило такую поддержку в Галактике.

Даже привыкшие к жаре люди выходили под солнце редко, а Ивор, как уроженец более северной Милады, предпочитал и вовсе не показывать носа из усадьбы. Он и в патио появлялся только по вечерам, чтобы выпить кофе под перголой заросшей виноградной лозой, и окунуться в бассейн с теплой нагретой за день водой.

Только на юге Ивор познал всю прелесть затяжной сиесты столь популярной у аристократов Барти. Дело оказалось не только в продолжительности дня, как он думал раньше, но в самом светиле, что загоняло людей под крыши. Зато ночью здесь царила относительная прохлада, а воздухом можно было дышать не опасаясь за легкие. Поэтому тратить ночь на сон было столь же глупо, как и работать в полдень.

Ивор полулежал в шезлонге и созерцал графиню, плавающую в бассейне топлес. Светильники в патио не включили. Голубоватый свет на бассейн отбрасывала медленно вращающаяся проекция Северной Дуги, которую Ивор вывел на уровне второго этажа, да так и забыл о ней, когда графиня нырнула в воду и подняла кучу топазовых брызг.

Она вынырнула, перевернулась на спину и лениво пересекла бассейн вдоль. Её раны на лбу и руке уже зажили, но Ивор содрогался всякий раз, когда вспоминал их. Две недели он боялся даже обнять графиню.

Обратный путь на Барти у остатков эскадры занял в два раза меньше времени. Они сильно рисковали, прошли транзитом через карлик 717, Жизель и Хильди. По одному из самых оживленных маршрутов Северной Дуги. К счастью обошлось без сражений. Проход конвоя смешал диспозицию противника, заставил его рассредоточить силы.

Тавиани прибыл на Барти чуть раньше и вся планета замерла в ожидании «Нибелунга». Удалось ли эскадре выполнить свою часть миссии? От этого зависело будущее планеты. «Зеки это кровь нашей экономики», — сказал тогда Маскариль. — «И ведь вскоре нам придется отправиться за следующей партией».

Когда два корабля эскадры, сопровождающие группу Надаля, вошли в домашнюю систему их экипажи уже полностью лишились сил. Повстречай они в дороге хотя бы небольшой пикет противника, их почти наверняка бы разбили.

Едва корабли заняли место на орбите тюремные шаттлы начали выгружать заключенных. Парни из корпорации опередили даже флотских и дворцовых, которые устремились на флагман с поздравлениями, а также чтобы забрать раненных.

Раненных было много. Много было и тех, кто не вернулся. Ивор вздохнул. В который уж раз перед его глазами возникли лица погибших. В последней кампании он потерял слишком многих, с кем начинал войну, к кому успел привыкнуть.

* * *

Графине надоело плавать одной. Она выбралась на терракотовые плиты и подошла к Ивору.

— Будь я псиной, сейчас бы окатила тебя брызгами, — сказал она и попыталась встряхнуть головой. Волосы оказались слишком длинными для такого трюка. Лишь несколько капель попали на Ивора, ужалив неожиданным холодом.

— Я разглядывал Северную Дугу, — сказал он.

— Я видела, что именно ты разглядывал, — засмеялась Ада.

— Допустим, — признал Ивор. — Но до этого я разглядывал Северную Дугу. Знаешь, когда она поворачивается вверх тормашками, то есть севером вниз, то напоминает крюк. И я хочу насадить генерала на этот крюк.

* * *

Хотя считалось, что на Барти имеется всего два города — Милада и Новый Замок, это было справедливо лишь для городов с самоуправлением. Некоторые деревни, выросшие рядом с имениями крупных дворянских родов, вполне могли называться городами. Во всяком случае они выглядели крупными поселениями.

Имение нуждалось в обслуге, всех этих горничных, садовниках, конюхах, водителях аэрокаров, дворецких. Заключенные требовали присмотра, к тому же их содержали небольшими группами отдельно одна от другой. Старший надзиратель и десяток охранников — это минимум, что требовалось нанять на работу начинающему феодалу. Здесь же, возле имения селились и арендаторы. Их насчитывалось не очень много, но все же именно они занимали нишу мелких поставщиков продовольствия на рынки Милады и Нового Замка, так как не графам же с герцогами торговать по утрам на улицах свежей зеленью?

Многие из работников имели семьи, так что городки при имениях стали обычными во всех четырех королевствах. А если в каком-то месте проживало столько семей, то обязательно возникали магазины, бары, кондитерская, начальная школа, медицинский центр, спортивно-развлекательный комплекс, служба доставки и прочие заведения. Их владельцы и работники тоже имели семьи, а семьи поселялись в домах.

В общем, город как город. Вот только самоуправления здесь не заводили, а всем заправлял феодал. В том числе осуществлял он и судебную власть первого уровня.

Так как графиня служила во флоте, а других представителей семейства в живых не осталось, то вопросов накопилось много. После завтрака, пока позволяли остатки ночной прохлады, Ада Демир оседлала лошадь и ускакала. На общественные дела в распорядке имения отводился один день в неделю и отложенные споры обещали задержать графиню до позднего вечера.

Ивор же любовь к лошадям и верховой езде так и не приобрел, да и общественных дел у него здесь быть не могло, поэтому он привычно лег отдыхать. И задремал. На границе яви и сна его мысль металась, вытаскивая из закоулков памяти все отложенное за день, неделю, месяц. Фокус прыгал с жары на переохлажденный метанол, затем на новые конструкции, предложенные инженером Джонсоном, на увеличенную дальность перелетов. И вдруг где-то среди этих обрывков мыслей в голове зародилась смутная идея.

Он проснулся и некоторое время лежал неподвижно, боясь спугнуть то, что причудливым образом сложилось в сознании. Не хватало лишь пары деталей, чтобы головоломка сложилась. И тут он вспомнил совещание у маркиза, которое состоялось сразу после возвращение «Нибелунга» из долгой миссии. Маркиз тогда мягко (но со всей серьезностью) выговорил Ивору за то, что он не использовал арестованного начальника секции связи для дезинформации противника.

— Такие возможности редко даются в руки. Их следует использовать сразу и по максимуму, если невозможно держать в секрете, — говорил Горский. — Теперь же каждый знает, что Коллинз был арестован. Каждый, кто имел с ним связь, теперь сбежит или затаится. Другие агенты будут более осторожны, информация будет тщательно проверяться.

После выговора маркиз привел в пример себя и рассказал, что смог вычислить высокопоставленного агента, который скорее всего и выдал во время вторжения базу «Версаль». Но в отличие от Ивора маркиз не отправился брать быка за рога, а просто взял вражеского агента под плотную опеку. И теперь через него можно слить дезинформацию, а можно начать и более серьезную игру.

Вот тут идея Ивора начала понемногу формироваться в нечто практичное.

Ивор вышел нагишом в патио, нырнул в бассейн, чтобы освежиться. Затем так же нагишом уселся в плетеное кресло под перголой и налил себе стакан лимонада.

— Крюк, — произнес он. — Крючок. Нужна наживка!

Он чуть было не вызвал по привычке секцию связи. Но вовремя вспомнил, что находится не на корабле, а в графской усадьбе. Здесь, впрочем, существовали слуги, которые вполне заменяли офицеров и нижних чинов.

— Роберт! — крикнул Ивор.

В патио вышел человек средних лет. Он лишь временно исполнял обязанности мажордома, так как старый дворецкий сгинул вместе с родителями Ады, а нового она так и не назначила. Роберт, как мог, старался сохранить место, что в лучшую сторону сказывалось на его расторопности и пунктуальности. Даже в жару он носил фрак. И хотя умный материал, имел систему отвода тепла и пота, Ивор не надел бы такой фрак добровольно. Хорошо, что он находился здесь на положении гостя и мог позволить себе расхаживать совсем без одежды. Местные же обитатели для выхода на люди предпочитая белые тона и широкополые шляпы.

— Слушаю вас, мистер Гарру, — произнёс мажордом, не обращая внимания на вид гостя.

— Роберт, не могли бы вы организовать канал с дворцовым узлом связи?

— Да, мистер Гарру, — кивнул мажордом и скрылся в тенистой галерее, окружающей патио по периметру.

Через минуту он принес на серебряном подносе архаичную телефонную трубку, в которую было встроен терминал локального узла связи.

— Канал закрыт от прослушивания? — на всякий случай уточнил Ивор.

— Разумеется, сэр, — мажордом кивнул и удалился.

— Это Гарру, — сказал в микрофон Ивор. — Можете соединить меня с маркизом Горским?

— Да, сэр, — ответил молодой женский голос. — Ожидайте.

Дворцовый узел не утруждал себя включением фоновой музыки для заполнения пауз, поэтому Ивор несколько минут слушал тишину, пока старый маркиз, наконец, не ответил.

— Вы опять во время сиесты, капитан? — недовольно спросил Горский.

— О, прошу прощения, маркиз, я и забыл о разнице между часовыми поясами. У нас позднее утро, мне в голову пришла мысль и я решил поделиться ей в первую очередь с вами.

— Надеюсь мысль стоит того, — проворчал старик.

— Надеюсь, — сказал Ивор. — Дело в том, что я кажется придумал, как нанести удар по Марбасу. Ведь если нам удастся прихлопнуть самого генерала, его уголовники разбегутся без лидера. У них нет объединяющей идеи.

— Даже если и есть, они обязательно передерутся за власть, — добавил маркиз. — Так что вы придумали?

— У меня есть военное решение. Но ему требуется так сказать политическое обеспечение.

— Какая-то из ваших знаменитых стратагем?

— Можно и так сказать. Эта идет под номером двадцать восемь и звучит примерно так: «Заманить на крышу и убрать лестницу».

— Метафора не сложная, — сказал маркиз. — Вопрос, как вы собираетесь её реализовать? И второй вопрос, почему вы решили потревожить меня, а не кого-то ещё?

— Ну, скажем так, подходящую крышу с лестницей я нашел. А от вас мне будет нужна помощь в том, чтобы заманить туда генерала. А уж тогда убрать лестницу будет нетрудно.

— Вот как?

— Помните, вы отругали меня за то, что я арестовал шпиона? Коллинза. И рассказали об агенте, которого генерал заслал на Барти? И что вы не стали его брать, а оставили под надзором, чтобы в удобный момент скормить дезинформацию?

— Да, так все это и работает, Гарру. Но вот что, давайте не будем это обсуждать даже по закрытой связи. Вы ведь у графов Демир? Я буду там через… два часа.

— Хорошо, я как раз успею надеть шорты.

Этот гвардейский коптер с руной «райдо» на борту Ивор уже видел однажды, когда его забирали с Поля Призраков, чтобы назначить капитаном «Нибелунга». С тех пор прошло меньше стандартного года, а он уже считался героем войны и жил с молодой графиней в её имении. Скажи ему такое кто-то всего год назад, не поверил бы. Не то, чтобы всё прошло гладко. Он потерял слишком многих друзей и соратников. Как однажды заметил по этому поводу Маскариль: «Война — это скоростной социальный лифт, но его канат часто рвется». Ивору повезло. С другой стороны, война ещё не кончилась, метафорический канат мог оборваться в любой момент. Но как раз его теперешняя идея могла приблизить окончание войны.

Ивор ожидал только маркиза и смутился, когда из кабины появился принц, Маскариль и барон Лойтхард. Опытные визитеры, они знали куда отправлялись. Все четверо были в широких гавайских рубахах навыпуск и белых парусиновых штанах. Барон к тому же катил за собой чемодан на колесиках. Всё это делало их похожими на провинциальных туристов или, учитывая солнцезащитные очки, на группу мафиози из криминальных шоу.

— Собираетесь погостить? — спросил Ивор, кивнув на чемодан.

— Это мобильная защита от прослушки, — улыбнулся барон. — А вы я вижу тут неплохо устроились.

Ивор почесал голую грудь, вспоминая, где сохнут его футболки. Хорошо, что всё же догадался надеть шорты.

Зато мажордом не растерялся. За те десять минут, что прошли между запросом по радио о прибытии коптера и появлением высоких гостей перед входом, он (с помощью слуг, разумеется) успел преобразить патио. Вместо «беседки на двоих», где Ивор проводил ночи с графиней Демир, между бассейном и галереей появился парусиновый навес с целым походным гарнитуром — столом, креслами, буфетом-холодильником, несколькими конторками с встроенными проекторами и терминалами связи.

— Ваше высочество, — склонился Роберт в полупоклоне. — Милорды.

— Спасибо любезный, — оценил его старания принц. — Надеюсь с её милостью все в порядке?

— Да, ваше высочество, прямо сейчас она заседает в суде.

— Что ж, не будем её отвлекать. Мистер Гарру всё ей потом расскажет.

— Да, ваше высочество. Что будете пить?

— Я бы не отказался от бокала рислинга.

— А я бы ограничился виноградным соком, — сказал маркиз.

Мажордом принес несколько запотевших графинов с соками и винами.

Фрукты в вазах уже стояли на столе, как и большое хрустальное ведерко со льдом.

Тем временем барон развернул свой чемодан, который стал похож на пуль управления в секции РЭБ. На экране возникали светящиеся графики, обозначающие тот или иной спектр радиочастот, а также появлялись столбики с цифрами, значение которых Ивор не знал.

— Всё чисто, — сказал, наконец, барон и присоединился к остальным.

Ивор в двух словах рассказал о возникшей идее. Китайская метафора «Заманить на крышу и убрать лестницу» гостям понравилась, но вот план по их общему мнению нуждался в серьезной доработке.

— Дезу запустить не проблема, — сказал маркиз. — Но чем можно заинтересовать генерала, чтобы он явился на крышу лично, а не прислал кого-то другого? Иначе мы потратим выстрел впустую. Или, скажем так, на дичь куда менее ценную.

— Кубышкой, — сказал принц, потягивая рислинг. — Мы же утащили у него Кубышку Майрхофена из-под носа.

— Он же не сунет голову в улей из-за презренных денег? — сказал барон. — Пошлёт группу захвата.

— Явится сам, — заверил маркиз. — Такие вещи он поручать не будет даже ближайшим приспешникам. Его армия не такая уж и дисциплинированная. Огромные деньги могут ввести в соблазн любого даже из приближенных лиц.

— Большая часть средств кому попало будет недоступна, — заметил принц. — На предъявителя там лишь малая часть векселей.

— Бывшим уголовникам хватит и малого куска пирога. А вот генерал наверняка захочет получить всё. И переезд кубышки в центральные миры сделает эти средства потерянными для него навсегда.

— Ну и что? — возразил барон. — Переживет как-нибудь.

— Переживет, но не долго, — сказал Горский.

— Почему? — заинтересовался Фроди.

Маркиз сделал паузу, съел виноградину и запил соком.

— Вы никогда не задумывались, какую цель преследовал генерал Марбас поднимая восстание?

— Захватить четыре королевства и стать их властителем? — предположил принц.

— Захватить — да, но стать властителем? — маркиз покачал головой. — Это вряд ли.

— Почему?

— Дело в том, друзья мои, что основой экономики всех четырех королевств с самого начала являлись зеки. Но как раз их Марбас освободил. И разрушив пенитенциарную ренту, он не создал взамен никакой иной экономической модели. Он получил три ни на что не годных мира. И что дальше? Поделит земли между уголовниками и другими приспешниками и… ну, не знаю, создаст какую-то свою утопию? Чем в ней будут заниматься люди? Все эти его освобожденные зеки? Выращивать овощи? Вряд ли. Овощи ни могли выращивать и в своих мирах. Не туризм же ему в самом деле развивать? А без экономической базы эти миры быстро деградируют и владение ими не принесет никакого удовольствия. И не забывайте о гендерном перекосе, ведь восемьдесят процентов отбывающих срок — мужчины. Это будет малопривлекательное общество.

— Согласен, — сказал Маскариль. — Да и не тот он типаж, мне кажется, чтобы осесть на земле.

— И каков же ваш вывод, маркиз? — спросил принц.

— Он преследует какую-то иную цель, а четыре королевства ему понадобились лишь для создания армии зеков и флота. Теперь несколько сотен профессиональных наемников из Джур получили под командование миллионную армию головорезов и неплохой флот. Это актив, с которым можно работать. Однако, затягивать с началом не стоит. Его люди могут конечно пересидеть некоторое время среди степей, но только если у них будет какая-то цель, во имя чего они готовы терпеть лишения и скуку.

— Допустим, — кивнул принц. — И каков вывод?

— Фактически у генерала есть только три варианта дальнейших действий. — маркиз разломил абрикос на половинки и одну из них сунул в рот. — Первый заключается в том, чтобы создать армию наёмников, частную военную компанию и предложить свои услуги Галактике.

— Да, это может иметь смысл, — согласился барон.

— Однако этот вариант мне кажется маловероятным, — маркиз махнул рукой. — Иджис давно захватил большую часть рынка наемников. Единственное, что может Марбас, это предложить услуги более высокого порядка, чем Иджис, возможно даже захват целых систем. Но тут стоит задуматься вот над чем… что он будет делать, если не найдет богатого заказчика, или найдёт его не сразу? Ведь такую орду нужно не только кормить, но и снабжать. Каждый божий день.

— Им будет трудно найти заказчика только в том случае, если Галактика будет столь же спокойна, что и раньше, — возразил Маскариль. — Но мне кажется, мы стоим на пороге больших перемен.

— Верно, — согласился маркиз. — Поэтому вариант с наемничеством совсем исключать не стоит. Но второй вариант реализует потенциал гораздо с большим эффектом. Ведь всё, что генерал готов предлагать другим, он может делать в пользу себя самого.

— Экспансия, — сказал барон.

— Да. Зачем работать на кого-то если можно забрать добычу себе? В галактике полно «созревших» планет, элиты которых разложились настолько, что обыватель только и ждет, что их завоюют.

— Надаль? — попытался угадать принц.

— Это очевидная цель, ваше высочество. Но маловероятная. Новая Астурия развитое государство лишь по нашим провинциальным меркам. Там нет серьезной военной промышленности, не так много населения, наука плетется в хвосте галактических трендов. Университет не входит даже в золотую тысячу. И кроме того, там достаточно пристально следят за Джур, ожидая от них какого-нибудь подвоха.

— Тогда имеет смысл составить список потенциальных миров, — сказал принц. — «Созревших», как вы это назвали. Нам могут пригодиться союзники.

— Я уже работаю над этим, — кивнул маркиз. — Хорошо бы заглянуть под черепушку генералу. У него могут быть свои хм… этические принципы, предпочтения, табу. Но поскольку заглянуть под черепушку мы не можем, то я отдал распоряжение поискать подсказки в его прошлом. И не на Новой Австралии, а в период обучения на Надале. Марбас изучал экономику и социальные науки, вот среди его университетских работ и следует в первую очередь искать подсказки.

— Генералу не обязательно искать созревший мир, — возразил барон. — Как он захватил три королевства? Заполонил их флоты своими людьми. Может он проделать такое же с другими?

— Почему нет? — вопросил принц. — Правда только в том случае если они нанимают солдат на стороне, как королевства.

— Мы можем узнать на Иджисе, кто проводил крупные контракты по найму? — спросил Маскариль.

— Вряд ли, — сказал барон. — Они хранят коммерческую тайну.

— У нас есть чем их прижать, — сказал маркиз. — Они нарушили условие и напичкали наш флот выходцами с Плато. К тому же не блюли тайну заказчика, раз людям Джур удалось проникнуть в таких количествах именн в королевства, а не попасть в какие — то другие миры.

— Может они попали и в другие, но мы не знаем, — предположил Ивор. — И ждут своего часа.

— Каково вообще население Джур? — спросил принц.

— Что-то миллиона два, — ответил маркиз. — Но они все воины. И мужчины, и женщины.

Некоторое время все молчали поедая фрукты и поглощая рислинг или сок.

— А третий? — спросил принц. — Вы маркиз говорили о трех вариантах действия Марбаса.

— Третий вариант достаточно прост, — усмехнулся Горский. — Собрать все награбленные средства и удрать с ближайшими приспешниками куда-нибудь в центральные миры, где с такой суммой можно неплохо устроиться.

— Я бы так и поступил, — сказал принц.

— Ты мог так поступить, — напомнил Маскариль. — Но предпочел возглавить войну.

— У меня не осталось иного выхода, — пожал принц плечами. Эти ублюдки из Сената с удовольствием бы сдали королевство. Однако, мы отвлеклись. Возможно, если мы загоним генерала на крышу, с которой капитан Гарру собирается убрать лестницу, я правильно понял?

— Да, ваше высочество.

— Так вот, в случае успеха, возможно нам и не понадобятся все эти поиски.

— Согласен, — кивнул маркиз. — Но именно поэтому я вообще завёл речь о его целях. При любом из вариантов генералу нужны средства. Или для себя, или чтобы создать базу, обучить уголовников военному делу, натаскать экипажи боевых кораблей. Чтобы продержаться на плаву до нужного срока. А значит пара лишних кубышек не помешает. То есть это достаточно серьезная наживка.

— Но ведь динамические ключи к счетам без членов королевских семей не имеют значения, — сказал принц.

— Значит вместе с кубышками он должен захватить и членов королевских фамилий, — сказал маркиз. — Он, кстати, мог это сделать во время той первой битвы.

— Я о другом, — улыбнулся принц. — Это значит, что наживкой должен быть член королевской фамилии.

Все замолчали.

— Исключено, — сказал барон Лойкхард.

— Наживка не обязательно должна висеть на крючке, — сказал Ивор. — Достаточно чтобы рыба так думала. Именно поэтому я и позвонил маркизу Горскому.

— А генерал клюнет? — усомнился принц. — И какие у нас шансы его провести?

— Я исхожу из того, что он назвал себя генералом, а не адмиралом, — пояснил Ивор. — Вроде бы маркиз утверждал, что этот человек занимал высокое положение в морской пехоте Новой Австралии.

— Да, это так, — подтвердил Горский.

— Что не сделало его компетентным в космических боях, — продолжил Ивор. — Кое-что он, конечно, уже уяснил для себя, кое-что ему наверняка подсказали соратники, но космические маневры, тактика, тем более с использованием гиперфазы ещё не впечатались в его мозг. А значит, узнав об аппетитной наживке, он может не учесть некоторых не вполне очевидных факторов.

— Итак, у нас есть канал для дезинформации, — сказал принц. — Осталось решить, стоит ли игра свеч? Что если генерал бросит на вашу крышу весь флот? Тогда ловушка превратится в западню для нас.

— Нет, — покачал головой Ивр. — Во первых, не забывайте про лестницу. Она будет убрана для всех, кто явится на крышу. Флот там или не флот. А во вторых, мы отвлечем их основные силы нападением на Майрхофен. Надо будет лишь правильно рассчитать время.

— Но у нас нет столько кораблей, чтобы напасть ещё и на Мархофен!

— Есть вспомогательные крейсера Тавиани и Вальха. Их уже подлатали. Если придать им еще несколько тюремных бортов, это будет выглядеть как внушительная эскадра.

Отступление 2

Западня

Сперва глава торговой комиссии Дин Хаузер испугался, увидев на пороге дома начальника службы безопасности принца, а заодно командующего гвардией барона Лойтхарда. Но потом понял, что судьба ему благоволила и он вытянул счастливый билет.

— Шевалье, дело государственной важности! — произнёс протокольным тоном барон. — И оно должно остаться в строжайшей тайне!

Как и многие дворяне, Хаузер имел дом в Иридиуме, аристократическом пригороде Милады, там же предпочитал и работать. Летать всякий раз из имения выходило слишком долго, а Хаузер не любил работать в салоне коптера. И спать во время полета, как другие, ему почему-то не удавалось — едва закрывал глаза, как ощущал бесконечное падение в бездну. Получалось, что несколько ценных часов попросту пропадали. А от Иридиума до острова Мидуэй или дворца можно было дойти за полчаса, или быстрее, если воспользоваться роборикшей.

Барон предпочёл пройтись пешком.

— Недалеко, — только и сказал он в ответ на вопрос главы торговой комиссии.

Хаузер испугался ещё раз, когда они, пройдя старый мост через Индиго, направились не вдоль набережной, а в центр города. Там, среди старой застройки, скрывался зловещий проезд Корт роу, о котором ходило множество неприятных слухов.

Он вновь ошибся. Лойтхард свернул в неприметную арку гораздо раньше. Они прошли через пустующий двор, мимо летней кухни с открытым очагом и дубовыми столами и оказались возле небольшого флигеля из серого камня. Тут Хаузер испугался в третий и последний раз. Потому что на крыльце флигеля появился маркиз Горский собственной персоной.

— Добро пожаловать в команду, шевалье, — сказал маркиз широко улыбаясь.

Хаузер выдохнул.

Главу торговой комиссии не часто приглашали на заседания военного кабинета. Обычно только в тех случаях, когда дело касалось вопросов закупки вооружений. Но сегодняшний день обещал стать особым.

Как он понял, флигель представлял собой одну из конспиративных квартир службы безопасности, имеющую выход сразу на четыре улицы. Участники заседания пришли с разных сторон и увидели друг друга только внутри. Хаузер узнал всех — принца, министров финансов и юстиции, заместителя военного министра, генерала Гоже.

— Господа, здесь собрались только самые доверенные люди, — на правах хозяина произнёс барон Лойтхард. — И ни одно слово не должно покинуть этих стен.

Затем он передал слово Фроди.

— Мы стоим на пороге эскалации военных действий и наших наличных сил недостаточно, — заявил принц. — Поэтому я принял решение тайно отправиться на Соледад.

— Но вы не имеете права покидать систему, — возразил министр юстиции. — Вы же сами нас и окорачивали, когда мы предлагали эвакуировать вас.

— Дело в том, что векселя на предъявителя подходят к концу, а основные средства Кубышки завязаны на членов королевской фамилии. И чтобы потратить их, я должен присутствовать лично при проведении транзакции. Но на Надаль лететь довольно опасно, так как многие системы всё ещё контролируют корабли генерала.

— Согласен, — произнес генерал Гоже. — Один удачный выстрел и мы можем лишиться династии.

— Поосторожнее со словами, генерал, — укоризненно произнес барон.

— Поэтому мы полетим на Соледад, — сказал Фроди. — Я и бабка Далия.

— Но почему на Соледад? — удивился министр финансов.

— У них есть два тяжелых крейсера, — пояснил Фроди. — Мы можем выкупить их или арендовать на некоторый срок. Затем Далия с грамотным офицером отправится дальше на Иджис, чтобы навербовать флотских и армейских специалистов. Наших собственных кадров не хватает для нормального ведения войны.

Министр финансов кивнул, соглашаясь.

— Поскольку мое исчезновение из системы Барти не вполне законно, я хочу чтобы вы все прикрыли меня. То есть держали языки за зубами, а когда улечу, чтобы делали вид, будто находитесь со мной на постоянной связи.

— Собираетесь арендовать скоростной торговый корабль, ваше высочество? — спросил кузен принца и заместитель военного министра.

— Мы и правда собираемся зафрахтовать торговое судно «Аликанте», чтобы привезти на нем запасы вооружений. Но сами скорее всего полетим на «Нибелунге». В космосе нынче неспокойно, знаете ли, и защита не будет лишней.

— Не могу не согласиться с мудростью вашего высочество, — не без нотки сарказма сказал барон.

— Вы не должны слишком переживать, барон, — улыбнулся принц. — Миссия начнется первого мая по стандартному календарю и при всем желании, даже если произойдет утечка, нас не успеют перехватить.

— Боги берегут тех, кто сам не забывает о себе позаботиться, — заметил барон.

— Отлично. Мы обставим дело так, будто «Нибелунг» уйдёт с разведывательной миссией. Остальной флот под командованием адмирала будет прикрывать систему до нашего возвращения. И вот ещё что. Я хочу чтобы со мной отправился кто-то из МИД. Но не министр, — принц обвел взглядом собеседников и остановился на Хаузере. — Скажем, вы, как глава комиссии по закупкам. И ещё кто-то от военного министерства…

* * *

Время поджимало. До первого мая оставалось всего ничего. Полтора стандартных месяца. «Нибелунг» уже готовили к вылету, а истинные работодатели Дина Хаузера ни сном ни духом. Требовалось поспешить. Приз слишком жирный, чтобы дать ему уплыть.

Как раз имея в виду подобный случай Дин Хаузер всегда придерживал на пару дней какую-нибудь депешу департамента. Теперь он просто открыл готовое уже письмо на имя экономического советника посольства Райдо в Новой Астурии и вставил в него несколько абзацев шифрованного текста, замаскированного под спецификацию несуществующего оборудования. Текст, разумеется, предназначался не для экономического советника, а для невзрачного технического работника посольства. В исходящей нумерации вместо «No.» Хаузер поставил «Nr.», что являлось сигналом для безобидной с виду внедренной в систему посольства программы. Она сразу выдаст предупреждение агенту и тот изымет письмо из общего потока. Если же сообщение паче чаяния попадет не в те руки, то несуществующие цифры и символы спецификации можно будет объяснить путаницей с таблицами. Промышленные протоколы разных миров значительно отличались.

Хаузер вновь покинул свой уютный домик в Иридиуме и, взяв роборикшу, отправился в Сити. Государственные депеши и раньше предписывалось отправлять лично, а не через сеть. А с началом войны удаленный доступ полностью заблокировали.

Но и в приемном отделении почтовой службы царила тишина. Коммерческую и личную почту всё ещё не отправляли. Так что работающая в отделении молодая девушка обрадовалась редкому посетителю. Тем более такому посетителю.

— Срочное послание, лорд Хаузер?

— Ничего срочного, Джинни. — пожал он плечами. — Но хотелось бы отправить его без задержки.

— Очереди нет, как вы можете видеть, милорд, — девушка вздохнула.

Она приняла чип с посланием и вставила его в шифратор. Затем нажала на кнопку и послание отправилось на космическую почтовую станцию.

— Готово, милорд. Оплата со счета министерства?

— Именно так.

Девушка нажала еще несколько клавиш.

— Сделано.

— Всего доброго, Джинни.

— Хорошего дня, милорд.

Ну вот и всё.

* * *

Шум в тренировочном лагере Кенгир не смолкал ни днем ни ночью. Сержанты, главным образом выходцы из Джур, а также специалисты из других миров, натаскивали новобранцев, отобранных из заключенных. Кого попало сюда не звали, здесь, в Кенгире, собрались лучшие из лучших — будущая элита его войска. И генерал часто посещал лагерь, отслеживая успехи и неудачи, корректируя программу подготовки.

Ему недоставало боевой техники. Королевства обходились легкой пехотой, десантом и милицейскими формированиями. Армий они не держали.

Однако несколько шагающих танков ему доставили специальным рейсом с Иджиса. И теперь часть людей обучалась управлять ими, а часть противостоять им.

Весь день и всю ночь грохотали выстрелы из штурмовых винтовок. Прикрываясь обучением бывшие арестанты с остервенением истребляли окрестные стаи кенгуру. Но если, находясь в заключении, они считали мясо этих животных дешевой заменой настоящего, то собственную добычу поглощали весьма охотно. Свобода оказалась неплохой приправой. А популяция кенгуру становилась всё меньше.

Коптер военного образца заложил вираж, облетел стрельбище, и, подняв тучу пыли, ловко сел на площадке перед штабным домиком.

— Стрелок Гросс, — представился курьер и протянул генералу чип. — Пакет из Виктории. Командор просил передать, что дело срочное. Получена шифровка из Тупика Мэри Кинг.

Тупик Мэри Кинг означал планету Барти. А значит даже если послание не являлось срочным, важным оно было наверняка.

— Задержите коптер, стрелок! — сказал генерал и вернулся в штабной домик.

Там он достал из сейфа шифроблокнот и приступил к дешифровке. Текст оказался длинным, избыточным, такой и должен быть, когда приходится передавать информацию через несколько рук. Чтобы потеря пары символов не приводила к потере смысла.

Джокки, его лучший агент в королевстве Райдо, соблюдал осторожность и даже в зашифрованном тексте использовал кодовые имена для людей и локаций. Но заранее оговоренные коды не могли объять всей Галактики, поэтому обитаемый мир Соледад агенту пришлось записать как есть. Буквами.

Эти буквы теперь горели. Как буквально (генерал поднес лист бумаги к огню), так и фигурально — название обитаемой планеты ярко отпечаталось в его сознании.

Глядя на сгорающую в руке бумагу, генерал задумался.

Итак, принц Фроди собирается тайно оправиться на «Нибелунге» за пределы родного мира, чтобы активировать несколько запасных счетов и потратить немного денег. «Самых крупных счетов, — поправил себя генерал. — И потратить не на развлечения, а на покупку крейсеров». И в деле опять «Нибелунг», а значит и Гарру. Проклятье! Талантливый ублюдок уже прикончил двух из четырех его командоров, а ещё одному расквасил нос. Гарру серьезный противник.

Генерал вызвал Кида Покера.

— Остаешься за старшего. Постарайся уложиться вовремя. Мне нужно вернуться в Викторию, а возможно и слетать кое-куда.

— Надолго? — спросил Кид Покер, который в тайне наверняка радовался, что взыскательный начальник не будет мозолить глаза.

— Будем надеяться, что нет.

Генерал вернулся в Викторию на этом же коптере. Заперся в кабинете, открыл календарь стандартного времени, а потом принялся ходить из угла в угол. Кабинет верховного правителя позволял это делать без частых разворотов.

— Итак. Что мы имеем — размышлял вслух генерал. — Первого мая по стандартному календарю «Нибелунг» отправится на Соледад, а затем дальше на Иджис и в центральные миры. Рейдер с двумя кубышками, к которым прилагается принц крови с Барти и старая бабка, имеющая доступ к счетам Майрхофена. Если ничего не предпринять, то средства, на которые генерал имел определенные виды, уплывут навсегда. А королевство Райдо сможет приобрести новые корабли, нанять людей и сравняться силами с его войском. Не то чтобы он собирался воевать с королевством до победного конца, но и оставлять за спиной растущую силу совсем не хотелось бы.

В принципе он мог обойтись и без этих средств. Планы немного сместятся по времени. Но что для него год или два? Он ждал куда дольше. Однако всегда лучше начинать операцию с запасом денег, чем с дырой в бюджете.

Генерал вывел проекцию Кудряшки. Путь «Нибелунга» от Барти до Соледад лежал сперва по Дуге, а затем через пустынную местность — перешеек между Малой Пустошью и Великой Северной. Единственным узким местом такого маршрута являлся карлик 481. Ни один корабль, собирающийся рвануть к Треугольнику или центральным мирам не мог обойти его. Ни у кого не хватит ни топлива, ни ресурса продержаться так долго в гипере. Разве только у специального исследовательского корабля, но флт Райдо таковым не обладал.

И этим можно было воспользоваться.

Карлик 481 находился на другом конце Северной Дуги от Новой Австралии. Добраться туда можно было тремя способами. Первый путь лежал через Надаль, центральные миры, Иджис и через один из двух миров Хризолитового Треугольника — Соледад или Делос. То есть как бы навстречу «Нибелунгу». Второй путь, напротив, догонял «Нибелунг», следуя вдоль Северной Дуги. Проблема заключалась, однако, в том, что оба этих варианта требовали слишком много времени — три и два месяца соответственно. И значит генерал не успевал достигнуть системы карлика 481 раньше «Нибелунга».

Разве что отправить Стини с Майрхофена? Он бы, пожалуй, успел. Но у Стини всего лишь пара эсминцев под рукой. И он обязательно напортачит. К тому же генерал не хотел отдавать столь деликатный вопрос, как Кубышка, никому даже из самых близких соратников. Слишком большая сумма. Слишком велик соблазн. А если не будет соблазна, то никто не предаст.

Третьим вариантом, альтернативным первым двум, был прыжок через Малую Пустошь. От Волчицы сразу к карлику 481. При увеличенной вдвое скорости и на пределе теплового лимита, он мог бы оказаться на месте с неделей запаса или около того. Очень рискованный вариант. Но, удача сопутствует смелым, а кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Он вызвал Даффи, своего старшего командора, и описал ему ситуацию.

— Приготовьте «Восстание». Мы возьмем с собой морпехов. И устроим засаду на заправочной станции. Я такие штуки уже планировал. Высадим десант, переоденем в работников станции. Затаимся, пока не прибудет «Нибелунг». Отберите тех, кто шарит в заправочной инфраструктуре.

— Вы не успеете, — возразил Дафффи.

— Мы отправимся через Малую Пустошь. Сократим экипаж. Сделаем двойной разгон от Волчицы и доберемся до карлика за четыре недели. Немного попаримся, но дело того стоит.

— Но тогда и на торможение уйдет больше топлива. У нас будут пустые баки.

— Как раз на этот случай там и расположена заправочная станция, не так ли?

— Вы полетите сами?

— Я не хочу вводить в соблазн моих людей. На несколько миллиардов кредитов можно неплохо погулять.

— Это уж точно.

— Ну вот. И кроме того, с Гарру никому из вас не сладить.

* * *

Глава торгово-закупочной комиссии Дин Хаузер попрощался с коллегами и поднялся в шаттл, которрму предстояло доставить его на «Нибелунг».

Шаттл оказался заполнен до отказа. Места занимали гвардейцы, придворные. На заднем кресле скромно дремал маркиз Горский. Его задачей в миссии, как понял Хаузер, будет проверять наемников на принадлежность к государству Джур.

Последнее время разведка королевства сильно продвинулась в установлении личности генерала. Но недостаточно далеко. И теперь их всех ждёт красочный эндшпиль.

Больше Дин Хаузер не боялся. Лично для него опасности не будет никакой. Генерал не станет уничтожать корабль, на котором повезут Кубышки и членов королевской семьи. Зато его секретная миссия, наконец, закончится и он получит вознаграждение. Роль наместника на Барти не так уж плоха. Он уже имеет нужные связи, знает обстановку, местный потенциал. Это будет взаимовыгодным сотрудничеством.

Уже в стратосфере, а то и выше, перегрузка, давящая на грудь, вдруг пропала. Но чернота космоса еще не появилась в иллюминаторе, хотя горизонт уже начал темнеть и приобретать круглые очертания.

Некоторое время Хаузер молчал, думая что все разрешится, однако шаттл, точно передумал лететь.

— Что случилось? — забеспокоился Хаузер.

Он сидел ближе к пилотской кабине, а потому и получил ответ.

— Сильная вспышка на Нафанаиле, сэр, — ответил пилот. — Нам следует переждать магнитную бурю на поверхности. Примерно через десять минут совершим посадку в области Дофина, на базе гвардии Фокстрот.

— Ничего страшного, милорд, — заметил сидящий рядом гвардеец. — Пообедаем, переночуем, а через двенадцать часов, когда поток частиц минует, вновь поднимемся на орбиту.

Гвардеец вновь задремал. Казалось происшествие его нисколько не взволновало.

— Я могу связаться с помощником? — спросил Хаузер у пилота.

— Мы сейчас без уверенного приема, сэр. Плазма мешает связи. Но на Фокстроте есть базовая станция.

На Фокстроте пассажиров шаттла приняли радушно, насколько это возможно для солдафонов. Гостевой домик располагал небольшой кухней с кофейной машиной и микроволновкой для разогрева стандартных ланч-боксов, а комната отдыха вместила всех вынужденных посетителей базы. Дин Хаузер правда сомневался, что здесь можно будет спокойно переночевать. Однако вскоре эта мысль перестала его заботить. Едва он набрал код, чтобы предупредить помощника, как гарнитура связи замолкла. Вырубилась. Она не производила даже фонового гула.

— В чем дело, — он попытался подкрутить проводок.

— Дело в том, что вы арестованы, милорд, — широко улыбаясь сказал маркиз.

Рядом с маркизом возник еще один человек. Хаузер, мозг которого ещё не усвоил последнюю фразу, удивился, узнав принца Фроди.

— Думали я на «Нибелунге»? — весело спросил принц. — Нет, я не хочу нарушать закон. «Нибелунг» отправился без меня. И отправился ещё три недели назад. А к вам, Хаузер, у меня предложение. Если вы хотите, чтобы ваша семья сохранила имение и титулы, вы сейчас же всё нам расскажете. С подробностями, явками, именами. В этом случае вы просто пропадете во время экспедиции и останетесь в памяти народной героем.

* * *

Тяжелый крейсер повстанческого флота «Восстание» вынырнул из гипера чуть ли не дымясь от избытка тепла. Но они сделали это. Капитан Фолькер Штрауб мог гордиться собой и командой.

— Развернуть периферию, — приказал он. — Выдвинуть радиаторы, запустить реактор. Готовность к ускорению по кораблю!

Вскоре после начала торможения на мостике появился генерал Марбас.

— Что у нас? — спросил он.

— Всё чисто, мой генерал!

Капитан едва успел закончить фразу, как получил вызов от секции связи.

— Сообщение по общему каналу, сэр.

Штрауб активировал динамики. То что они услышали не порадовало.

— Говорит Ивор Гарру. Флайт-коммандер королевского флота Райдо. Рейдер «Нибелунг». Я обращаюсь к капитану крейсера повстанческого флота и генералу Марбасу, если он, как я полагаю, находится на его борту. Ваша ситуация безвыходна. Вы будете уничтожены. Если рискнете прыгнуть в пустоту, то лишь продлите мучения. Топлива у вас осталось только на торможение.

Учитывая положение, я предлагаю вам сдаться. Для этого вам следует выполнить ряд условий. В первую очередь выпустить все торпеды по направлению на астероид под номером 301, без использования гиперфазы. После отсечки работы двигателей, вы должны подорвать боеголовки. Одновременно с этим вы уберёте обе башни и свернёте всю периферию, за исключением навигации и связи. Затем вы должны начать торможение с выходом в ноль возле астероида 144398. Это недалеко от заправочной станции Ола-481, так что вам не понадобится лишнее топливо.

На размышление даю вам пятнадцать минут. После чего открываю огонь. Ивор Гарру. Конец сообщения.

— Как треклятый Гарру здесь оказался? — задал вопрос генерал, потому что на мостике воцарилась мертвая тишина.

Он сразу же понял, что на крейсере ему никто не ответит. Это ведь он спланировал операцию, он настаивал на личном командовании и, наконец, он обещал своим людям пустую систему. А в итоге привел их в западню. Чертов Гарру! Как он мог так точно рассчитать, где окажется крейсер? Ответить на это оказалось нетрудно. Генерал понял, что все это время его гнали по единственному доступному пути.

— Какие у нас варианты? — спросил он капитана.

— Стрелять по нему мы не можем, — ответил Штрауб. — «Нибелунг» позади нас и даже не скрывается, а мы несемся на двух тысячах километрах в секунду. И топлива у нас хватит только на торможение. Это идеальная ловушка, мой генерал.

Генерал задумался. Идеальных планов не бывает. Наверняка Гарру чего-нибудь не учёл. Вот только как найти лазейку? Его познания во флотской тактике были ограничены. Мысль продолжала лихорадочно работать, опираясь на скудные исходные данные. Во всяком случае сдаваться он не собирался.

— А если мы прыгнем дальше? — спросил он.

— Нам все равно придется тормозить, сэр, — сказал капитан. — И как только мы начнем тормозить, они откроют огонь.

— Допустим, мы прыгнем на противоположенный край системы, на шесть световых часов, не знаю сколько это в километрах, неважно. Тогда они увидят наш след лишь через шесть часов, верно?

— Верно. Но за шесть часов мы не сможем затормозить до скорости, которая бы позволяла вести бой. С ограниченным запасом топлива мы даже не можем форсировать двигатели. А на одном g нам потребуется 55 часов.

— А если прыгнем на 55 световых часов.

— Тогда мы не вернемся. Это шестьдесят миллиардов километров. Это уже за пределами системы. Большая северная пустошь.

Время, отведенное капитаном «Нибелунга», истекало. Генерал опустился на кресло. Закончить великое дело вот так, в хитрой ловушке? Нет, он обязан найти выход. Итак, что ему известно? То, что его лучший агент в королевстве Райдо провалился? Это факт. Иначе не чем было объяснить так ловко устроенную западню. Печальный вывод, однако, не приблизил его к ответу. Просто мозг сопротивлялся задаче, не имеющей решения, и переключался на те, которые мог решить.

— «Нибелунг» открыл огонь, мой генерал, — доложил капитан Штрауб.

Генерал перевел взгляд на проекцию. Судя по тактической схеме, торпеда взорвалась довольно далеко.

— Это предупредительный выстрел, — догадался один из офицеров на мостике.

— Не могли бы вы вывести на проекцию карту этого сектора Галактики, — попросил генерал.

— Да, сэр.

Северная Дуга уменьшилась, появился Хризолитовый треугольник, Надаль и другие ближайшие формации. Через восемьдесят световых лет почти прямо по их курсу находилась звезда АМ 22612 по каталогу Мангешкара.

— Вот подходящая звезда, — ткнул пальцем Марбас.

— Её отсюда даже не видно, сэр, — возразил капитан.

— Но её локация и движение известны довольно точно. Мы можем лететь почти по прямой.

— Мы сваримся в собственном тепле.

— Мы можем выныривая время от времени для сброса тепла, пока тянет энергетически реактор. Доберемся до звезды, найдем источник метана или водорода, соберем установку и будем бодяжить метанол. В конце концов, просто закачаем водород в баки. На обратный путь должно будет хватить. Придумаем что-нибудь.

— Это невозможно! — решительно возразил Штрауб.

— Не произносите этого слова! — взревел генерал. — Почему нет?

— Мы не сможем рассчитать точный подлет к неизвестной звезде, сэр. Не говоря уж о флуктуациях, которые могут выбросить нас черт знает куда и мы об этом даже не узнаем. И даже если сохраним вектор, нам не хватит топлива на маневр.

— И даже если окажемся там, то не факт что сможем найти источник топлива, — добавил второй помощник. — Не говоря уже о запчастях и продуктах.

Да, генерал не был флотским офицером, ему не хватало знаний о нюансах космической навигации.

— «Нибелунг» открыл огонь из орудий, — доложил оператор.

Марбас всё ещё искал выход.

Его раздумья прервал сигнал тревоги. Один из снарядов «Нибелунга» попал в крейсер.

— У нас пробит кормовой топливный бак, — сообщил оператор. — Это рядом с жилыми палубами.

— Переведите пассажиров и свободную вахту в убежище, — приказал капитан.

На всех крупных кораблях имелись капсулы повышенной защиты от радиации и кинетических ударов. Обычно в них прятались все, кто не участвовал в бою. В случае серьезных разрушений, они могли прийти остальным на помощь.

— Стоп. Пассажиры! — генерал хлопнул себя по лбу.

Как он мог забыть? Оказывается у него еще имелись козыри в рукаве, хотя это и обойдется ему замедлением планов. Что ж, придется обойтись тем, что есть.

— Связь, дате мне канал с Гарру.

Глава двадцать третья

Карлик 481

Ждать в засаде утомительное занятие. Ивор не понимал охотников, ожидающих часами дичь и считающих это отличным отдыхом. Ему самому всегда хотелось действовать. Бывало он наслаждался покоем, когда будучи младшим офицером занимал вахтенное кресло. Но тогда у него имелось занятие — он предавался мечтаниям, а теперь находился в состоянии взведённой пружины. Как и весь экипаж.

«Нибелунг» висел в пустоте с «погашенными огнями». Его команда вновь обновилась. Павших в бою, раненных и списанных по болезни или с ПТСР заменили новобранцы. Ветераны из горожан продвинулись по карьерной лестнице вверх. Райт стал новым старшим помощником, Вдович перешел в секцию РЭБ, Алекс возглавил ОКП, его сестра стала начальником торпедной секции. Хотя новое назначение Ломки не выглядело повышением, оно работало на перспективу. Ивор хотел дать девушке опыт самостоятельной работы с вооружениями и людьми. При этом она оставалась и вахтенным офицером.

Незадолго до отлета, с целью сплотить людей и немного расшатать барьер между аристократами и горожанами, между новичками и старожилами, капитаны эскадры решили провести любительский турнир по игре в кубб. Соревновались только флотские экипажи, а турнир назвали Кубком Матео в память о погибшем спортсмене и пилоте, друге детства Ивора и любимце Милады. Играли на лужайке возле Адмиралтейства. Сперва хотели всё сделать по-домашнему, в узком флотском кругу, но слух быстро распространился по городу и на остров Мидуэй пришло много людей. Матео считался не только флотской легендой но и городской.

Выиграла команда «Бастилии». Как оказалось, её капитан Эрик Вальх неплохо играл в кубб. В каждом изящном броске он словно демонстрировал превосходство аристократа, однако, сам того не осознавая, сблизился в процессе с членами команды из простонародья.

Турнир пришелся по душе многим и капитаны договорились провести еще один раунд, как только вернутся из миссии. О целях миссии разумеется никто из них не знал. Предполагалось, что «Бастилия» и «Алькатрас» устроят короткий налет на Майрхофен. С ними отправилась графиня Демир. Под её начало отдали новый корабль — «Роббен Айленд», который пока оставался обычным тюремным кораблем, так как на переоборудование не хватило времени.

О том, что Ивор отправится в другое место, остальные узнали лишь перед самым уходом в гипер. Теперь с «Нибелунгом» на самом краешке Северной Дуги находилось лишь безоружное скоростное торговое судно «Аликанте». Причем его отправили главным образом не для поддержки операции. В случае успеха арендованному принцем транспорту предстояло отбыть на Соледад с группой чиновников и специалистов для покупки крейсеров.

В случае успеха — это было важно.

На первый взгляд задача выглядела простой. У Ивора имелось в распоряжении две недели, чтобы расставить ловушку. И он подстелил соломки, где только смог. Всё рассчитал, всё спланировал, выпустил где нужно дроны, обманки, где нужно оставил торпеды в качестве мин, разбросал по системе радары и детекторы, установил даже камеры слежения в ключевых местах. За фальшивой стеной на заправочной станции расположился отряд морской пехоты во главе с майором Исбрееном.

А возле астероида 144398 были установлены ядерные фугасы. И если бы противник только вздумал поднять башни или развернуть в сторону «Нибелунга» осевые орудия, или выпустить торпеды, одного сигнала хватило бы Ивору, чтобы инициировать заряды.

И всё же Ивор чувствовал себя не совсем готовым. Наверное дело заключалось в отсутствии эскадры. Он уже привык полагаться на поддержку вспомогательных крейсеров, а к хорошему привыкаешь быстро.

Все дни ожидания противника он места себе не находил. Построенная на предположениях операция могла провалиться от любого пустяка. Генерал мог не клюнуть на приманку, мог опоздать с решением, он или его люди могли распознать обман и нанести удар по Барти, пока силы королевского флота рассредоточены. Наконец, генерал мог прихватит с собой танкер, хотя тому потребовалось бы четыре дня на разгон, зато дало бы определенную страховку от неожиданностей.

А с другой стороны, с самого начала Ивора не отпускало предвкушение удачи. Если всё пойдет как задумано, это будет самой красивой операцией, что он только мог представить. Чистой и бескровной. Операцией, которая войдет в учебники флотской тактики и стратегии. К тому же операцией, которая позволит закончить войну, или во всяком случае внести достаточно смятения во вражеские ряды, чтобы облегчить положение королевства.

И вот это одновременное ощущение страха перед неудачей и предчувствие удачи словно аннигилировали в его сознании и терзали мозг.

Но вот корабль повстанческого флота вышел из гипера. Он появился ровно в том месте, которое рассчитал Ивор, и в ожидаемом диапазоне времени. «Нибелунг» оказался всего в четырехстах тысячах километров позади гостей.

Это не удивило никого, владеющего основами звездной навигации. У корабля, прыгающего через гипер от Волчицы, имелось не так много вариантов. А если точнее, то у генерала оставалась единственная реальная возможностью опередить ложную миссию принца — путь через Малую Пустошь. А чтобы пересечь Малую Пустошь даже по самому короткому маршруту, кораблю требовалось развить скорость около 0,6 процента от световой. И потратить почти половину имеющегося на борту топлива.

Его в результате оставалось у противника только на торможение и совсем немного на маневрирование. А если паче чаяния генерал рискнет прыгнуть дальше, то попадет уже в Большую Северную Пустошь и сгинет там, как сгинул эсминец на котором Ивор раньше служил.

Ещё один важный момент плана заключался в том, что на столь высокой скорости вражеский корабль ещё долго не сможет стрелять по «Нибелунгу», который оказался за его спиной. А вот «Нибелунг» стрелять мог. Причем находясь в «кильватере» противника он мог стрелять даже точнее обычного, вздумай тот совершить короткий прыжок.

— Они в западне, — с удовлетворением произнес Ивор, в очередной раз прокрутив в голове все эти факты и не найдя ни малейшего изъяна. — Давайте присвоим гостю кодовое имя Ликаон, раз уж начали называть этих парней волками.

— Вы всё здорово рассчитали, мой друг, — заметил Маскариль. — Идеальная ловушка. Но почему Ликаон?

— Ну, мне больше нравится античная мифология, чем скандинавская, не то я бы назвал его Фенриром.

На последнем перед отлетом совещании многие считали, что генерала следует сразу уничтожить. Предложение сдачи и вся последующая канитель дадут ему время и возможность придумать какую-нибудь хитрость. Но Ивор настоял на ультиматуме. Этого требовала этика войны в космосе, да и войны вообще. Кроме того, он желал убедиться, что генерал на борту.

Ивора поддержал Горский, который стремился получить больше душ для допросов и перевербовки.

Так что ультиматум прозвучал. А затем вновь началось ожидание, вновь тревога охватила Ивора. Минуты тянулись медленно, а вражеский крейсер удалялся от затаившегося «Нибелунга» на две тысячи километров каждую секунду. Вся команда затаила дыхание. Во всяком случае на мостике воцарилась мертвая тишина.

Её немного разрядил Рюттер, раздав людям сэндвичи и кофе в предназначенных для невесомости особых стаканах с поилками в крышках. Кофе не был слишком горячим, чтобы не обжечь губы, но все же достаточно бодрил.

* * *

Сперва «Нибелунг» выпустил предупредительную торпеду. Она взорвалась далеко от цели. Крейсер не прореагировал. Тогда Ивор приказал начать методичный обстрел противника из орудий.

Методичный обстрел мог занять много времени, но генерал вышел на связь после первого же попадания в кормовой топливный бак.

— Нас вызывает генерал Марбас, сэр. Задержка пятнадцать секунд, — сообщил мужской баритон, принадлежащий шевалье Фармеру.

Лора Морган вернулась на Алькатрас, а Ивор получил нового начальника связи. В секции связи «Нибелунга» вообще наблюдалась постоянная чехарда с кадрами.

— Приветствую капитан Гарру! — раздался из динамика голос, знакомый по заявлениям в медиа. — Это генерал Марбас. Тяжелый крейсер повстанческого флота «Восстание». Давно хотел с вами встретиться, но, разумеется, не при таких обстоятельствах. Надеюсь, время для разговора ещё придёт. Итак, выслушав ваш ультиматум, я вынужден отвергнуть его.

Многие на мостике выдохнули. Некоторые с радостью, желая поквитаться с генералом, некоторые с тревогой, понимая, что отказ прозвучал не на пустом месте. Вторые оказались правы.

— У меня имеется контрпредложение, — продолжил генерал. — На борту «Восстания» находится принцесса Грай из королевского дома Райдо. Я готов обменять её на возможность заправки и свободного возвращения в пределы контролируемой мной зоны. В противном случае я предприму попытку силового прорыва, буду сражаться до конца, и в случае неудачи принцесса погибнет вместе со мной. Конец сообщения.

На мостике вновь повисла тишина, и на этот раз причиной стало не предвкушение победы, но страх. Большинство простых жителей Барти воспринимало монархию прохладно, как необязательное декоративное приложение к установившейся экономической системе.

Но сейчас во многих сердцах возникло иное чувство. Смесь печали и гнева. В конце концов, это была их принцесса. Символ их планеты, страны. А ещё во всеобщем молчании слышался страх за решение, которое предстояло принять Ивору, но которое так или иначе ляжет на совесть каждого члена команды.

— Ликаон начал торможение на одном g, — сообщил юный голос. — По вектору к заправочной станции Ола-481. Расчетное время прибытия пятьдесят пять часов.

Это была Софи Либерман. Юнкфрау. Она неплохо показала себя в последнем жестком бою и хотя её пока не произвели даже во флайт-офицеры, Ивор решил поставить девушку заместителем начальника ОКП.

Никакие маневры не могли увеличить шансы крейсера в случае боя. Даже при максимальном ускорении в три g, он сможет стрелять в сторону «Нибелунга» лишь через восемнадцать часов торможения, но у крейсера не имелось столько топлива, чтобы форсировать двигатели. А за восемнадцать часов даже два ствола «Нибелунга» превратят в развалины любой крейсер.

Не мог крейсер и разбросать на пути «Нибелунга» собственные торпеды, так как двигался слишком быстро. Так что рейдеру опасность не угрожала и Ивор мог тянуть время.

— Говорит флайт-коммандер Гарру. Мне нужны доказательства, что принцесса действительно находится на борту «Восстания».

— Фото со свежей газетой? — пришёл ироничный вопрос полтора десятка секунд спустя. — Одну минуту, Гарру.

Через минуту (крейсер удалился за это время от «Нибелунга» еще на сто двадцать тысяч километров) связь ожила вновь.

— Я подключил её высочество к нашей беседе, можете спросить о чём-нибудь, — предложил генерал.

На таком расстоянии неплохо работала и видеосвязь. Обычно, чтобы не перегружать диапазон общего пользования, все предпочитали общаться голосом, но в столь отдаленной системе трафику ничего не грозило.

Ивор хотел было потребовать от генерала открыть видеоканал, но заметил, что Маскариль подал знак, показывая на себя пальцем. Тогда Ивор подключил к связи на его терминал и кивнул. Поправив гарнитуру, Маскариль произнес:

— Грай, дорогая моя, с тобой хорошо обращаются?

Некоторое время все на мостике ждали, пока их сообщение достигнет крейсера, а ответ вернется.

— Маскариль, это ты? — раздался знакомый по медиа голос. — Что ты здесь… как я рада. Да, представь себе, меня держат в золотой клетке. Если ты понимаешь, о чём я…

Фраза оборвалась.

— Полагаю, достаточно, — сказал Марбас. — Вы получили подтверждение, Гарру. Так что давайте заключим сделку.

Но мостике «Нибелунга» вновь наступила тишина. Никто не рискнул помешать размышлениям капитана. Даже Маскариль. А Ивор перебирал в голове варианты в поисках лучшего решения, и ничего не находил. Пожертвовать принцессой ради перелома в войне он не мог. Даже если бы это не противоречило его натуре. Флотский устав прямо предписывал заботиться о жизни членов королевской фамилии. Возникла на мгновение предательская мыслишка переложить ответственность на Маскариля. Он представитель принца, он ближе к политике, вот пусть и решает. Но Ивор сразу же отогнал её. На борту корабля только капитан должен принимать решения. Или адмирал, если корабль флагманский. Но Маскариль адмиралом не был.

Похоже придется соглашаться. Тут правда возникала другая проблема. Оставлять боеспособным тяжелый крейсер было более чем рискованно. В честном поединке «Нибелунг» с ним не справится, если вдруг генерал решит нарушить договор. Можно ли ему доверять? Пожалуй стоило ещё немного нажать на оппонента.

— Я настаиваю на полном разоружении крейсера, — сказал Ивор. — Вы отстрелите торпеды и взорвете их на безопасном расстоянии. Потом уберете башни. И остановите корабль возле астероида 144398. Затем мои люди поднимутся на борт, чтобы демонтировать аппаратуру ведения огня. Если всё пройдет гладко, мы встретимся, скажем, на заправочной станции. Там вы передадите мне принцессу, после чего сможете залить метанол и отправиться обратно.

— Не думаю, что такой вариант мне подходит, — сказал Марбас после длинной паузы. — Вы не доверяете мне, я не доверяю вам. Наверняка рядом с астероидом болтается ядерный фугас. А на станции полно морпехов.

Генералу нельзя было отказать в проницательности, он всё просчитал верно. За исключением того, что Ивор не планировал нарушать договоренность, поскольку вообще не предполагал, что придётся договариваться, когда расставлял ловушки в системе.

Между тем крейсер удалялся, а паузы в диалоге увеличивались. Впрочем с этим Ивор как раз мог смириться. Однако ради более надежного контроля, лучше было держаться поближе к противнику. С расстоянием радары и сенсоры становились менее эффективны. К тому же, Ивору давно хотелось ощутить вес собственного тела.

— Инженерное! — вызвал он. — Давайте понемногу начнем разгон. Одногоg будет достаточно.

По кораблю объявили о готовности к ускорению.

— Ускорение один g, — сообщил навигатор.

— Очень хорошо, — сказал Ивор. — Торпедный, приготовьте три торпеды с генератором ЭМИ.

— Да, кэп, — ответила Ломка.

Если нельзя уничтожить крейсер вместе с принцессой, то возможно подходящим решением будет его оглушить. В этом случае «Нибелунг» понемногу нагонит его и снимет принцессу вместе с пленными. Правда эффективность электромагнитного импульса оставляла желать лучшего.

Но применять орудия Ивор опасался. Хотя противник при торможении был направлен в сторону «Нибелунга» массивной носовой частью с баками метанола и оборудованием, то есть почти необитаемой. Всё это имело бы значение, если бы снаряды действительно попадали в носовую часть. Но из-за разницы скоростей дело обстояло ровно наоборот. Контринтуитивно. Снаряду предстояло выскочить перед крейсером, а тому за счет своей огромной скорости налететь на него.

Джеты маршевых двигателей могли при удаче уничтожить легкий снаряд. Высокая температура исходящей плазмы и излучение неплохо расчищали путь. Но раз на раз не приходится. А при удачном попадании снаряд разрушил бы как раз жилые палубы, где наверняка держали принцессу.

Поэтому Ивор ограничился пока лишь торпедами.

Они вышли из гиперфазы довольно далеко от нужного места. Крейсер сразу же сбросил ускорение, а его метка на экране радара тотчас окуталась размытым пятном выпущенных отражателей и обманок. Однако для боеголовок с ЭМИ точное прицеливание имело меньше значение, конус излучения был гораздо шире рентгеновского лазера.

Тем не менее через несколько секунд после взрыва, крейсер возобновил торможение.

— Видимых повреждений не зафиксировано, — сообщила Софи.

— Принято.

Совсем бесследно такие удары не проходят. Наверняка у противника выжгло пару детекторов и сенсоров, возможно радары ПРО. Но Ивор и не рассчитывал на быстрый успех. Сейчас он мог играть в долгую. Погреба «Нибелунга» были полны, а весь путь до станции заполняли минные поля. Причем для минирования пространства они использовали торпеды, которые прихватил «Аликанте», не затрагивая бортовой запас.

— Надеюсь генерал спрятал сокровище в противорадиационном убежище, потому что я собираюсь нанести ему столько ударов, сколько будет необходимо, — решительно произнёс Ивор.

Между тем крейсер добрался до первого массива торпед, оставленных в качестве мин на его предполагаемом курсе. Массив представлял собой рассеянное облако с расстоянием в тысячи километров между единицами. Среди них имелись и ядерные фугасы, а пара зарядов оказалась довольно близко к крейсеру, чтобы даже без гиперфазы быстро выйти на дистанцию поражения.

— Торпедный! Активировать сорок шестую и сорок восьмую из группы альфа. Подрыв на дистанции пятьдесят километров.

Это считалось средней дистанцией для чего-то с защитой крейсера. Золотая середина, чтобы не сжечь корабль полностью, но всё же достаточно серьезно повредить его внешние устройства.

— Да, кэп, — ответила Ломка.

Торпеды отправились на перехват несущегося на огромной скорости крейсера. Тот сразу же окутался облачками пушечных выстрелов и заметных в этих облачках лазерных лучей. Через десять секунд одну из торпед «Восстанию» удалось уничтожить. Однако вторая вышла на заданную дистанцию и взорвалась.

— Крейсер потерял ход, — доложила Софи из ОКП. — Поправка. Ускорение возобновилось через восемь секунд. Видимых повреждений не зафиксировано.

— Сообщение от Ликаона на гражданском канале, сэр, — сообщил Фармер. — Задержка двадцать пять секунд.

— Гарру, поздравляю! — донеслось из динамика. — Так вы не оставите на корабле живого места. Не боитесь задеть принцессу?

Ивор активировал микрофон.

— Нет. Раз вы не согласны разоружаться добровольно, я добьюсь этого иным способом. И если при этом крейсер лишится гипервозможностей, тем хуже для вас. Подумайте об этом, пока ещё есть время.

Массив «бета» крейсер прошел без проблем. Достаточно близких к его траектории торпед не оказалось и Ивор решил не сотрясать попросту континуум. Когда всё закончится, они бережно соберут неиспользованные торпеды и загрузят их в опустевшие стартовые шахты.

На самом деле нынешний вектор торможения крейсера был близок к тому, что вел к астероиду 144398. Ивор собственно и рассчитывал, что преодолев Пустошь у противника не останется топлива на сложные энергозатратные маневры, а потому выбрал астероид недалеко от заправочной станции.

Опасность заключалась в том, что генерал мог сделать вид, будто принимает условия, направиться к астероиду и изменить вектор лишь тогда, когда скорость позволит ему отвечать огнём на огонь. Допустим, он лишится торпед, делая вид что выполняет уговор, но одних его орудий на двух башнях и в осевом блоке даст превосходство над «Нибелунгом». Конечно, Ивор застраховался от такого поворота, и теперь ему стало любопытно, почему генерал даже не попытался его обмануть? Возможно его понятия о чести действительно исключают нарушение данного слова? В таком случае почему бы не рискнуть?

Ивор, однако, решил не спешить с выводами. Чтобы выйти в ноль с таким ускорением противнику нужно 55 часов, а чтобы получить возможность отвечать всего на час меньше. У Ивора имелось достаточно времени и для раздумий и для воплощения стратегии тысячи порезов.

После очередного минного поля, когда фугас взорвался всего в сорока километрах, генерал Марбас понял, что мины здесь повсюду. Несмотря на лимит топлива, крейсер начал активно маневрировать. Ивор предусмотрел и такую возможность. Он расставил минные поля в широком секторе, учитывая, что генерал так или иначе будет вынужден придерживаться общего направления на заправочную станцию.

— До Ликаона девять миллионов километров, — сообщила оператор ОКП.

Расстояние между ними продолжало нарастать, несмотря на то, что оба корабля выдавали противоположные вектора ускорения. Просто начальная скорость крейсера была огромной, а «Нибелунг» стартовал с нуля. И хотя запасы топлива позволяли рейдеру перейти на форсированный режим, Ивор не желал сокращать разницу в скоростях больше необходимого. Но и отпускать крейсер далеко он не желал тоже.

— Давайте сделаем микропрыжок и переместимся поближе к Ликаону, скажем, на шесть миллионов километров, — сказал Ивор. — Мистер Райт, займитесь этим.

— Да, сэр.

Началась привычная суета подготовки к прыжку. Свертывалась периферия, принайтовывались вещи, люди пристегивались к креслам.

Райт зачитывал циклограмму, принимая отчеты от секций. Раньше Ивор ни за что не передал бы командование даже такой рутинной операцией кому-то другому. Он получал наслаждение от командования кораблем. Но с некоторых пор это стало его волновать не так сильно, как прежде.

* * *

В последующие часы «Нибелунг» обстреливал крейсер шрапнелью, облучал электромагнитным импульсом, сотрясал близким ядерным взрывом, пугал имитацией массовой атаки.

Вероятно на борту крейсера не смолкали сигналы тревоги, а люди вынужденно парились в аварийных скафандрах, не имея возможности передохнуть. Все это призвано было сделать «Восстание» менее боеспособным, а генерала более сговорчивым.

Генерал продержался двадцать часов.

— Ладно Гарру, ваша взяла, — передал он, наконец. — Давайте обсудим гарантии.

— Тут нечего обсуждать генерал, — ответил Ивор после паузы (которая сократилась из-за прыжка). — Я даю слово, что позволю заправить крейсер и отпущу вас из системы, взамен на освобождение принцессы.

— Допустим вашему слову я доверяю, Гарру. Но нет ли на корабле того, кто сможет его дезавуировать? И отдать вам прямой приказ открыть огонь. Например, принца Фроди или адмирала Реймонда?

— Принц остался на Барти. А адмирал не участвует в боевых операциях. Однако, не представляю, как я могу доказать отсутствие кого-либо?

— Достаточно будет еще одного слова.

— Считайте, что получили его.

Генерал продолжил разговор не сразу. То ли взвешивая варианты, то ли не решаясь сунуть голову в петлю.

— Вот как мы сделаем, — сообщил он, наконец. — Я выпускаю торпеды, подрываю боеголовки, затем убираю башни и встаю возле астероида. Ваши люди (невооруженные люди) заходят с инспекцией на борт. После этого я перемещаю крейсер к станции. И перехожу на неё вместе с принцессой. Вы прибываете туда на шаттле. Ваша пехота сидит на попе ровно, не вмешивается.

Мы дожидаемся полной заправки крейсера, сидя в баре. На этой станции неплохой бар, я поинтересовался перед отлетом. Затем я отправляюсь в свои пределы, а вы поступаете с принцессой, как считаете нужным. Вы, конечно, сможете дать залп из торпед нам под хвост, но тут уж я надеюсь на ваше слово.

Глава двадцать четвертая

Принцесса

Ещё более суток крейсер тормозил, а «Нибелунг», совершая небольшие прыжки, шёл следом на небольшой скорости и следил за каждым манёвром противника. Райт и Ломка несли вахту попеременно. Ивор появлялся на мостике каждые два часа и проверял, всё ли идет как надо? Разумеется, его бы и так разбудили при малейшем изменении обстановки, но какой мог быть сон, когда вершились судьбы мира?

Наконец, «Восстание» встало в назначенном месте. Операторы «Нибелунга», через камеру, установленную на астероиде, а затем с помощью дрона, зафиксировали убранные башни крейсера, пустые торпедные шахты с открытыми люками, свернутые антенны системы управления огнем. После этого на крейсер отправился шаттл с флотмастером Гарднером и главным инженером Раджем. Конечно спрятать от инспекции пару сотен снарядов не составило бы труда. Как и припрятать где-нибудь запасной комплект аппаратуры для наведения орудий. Тем не менее делегация с «Нибелунга» постаралась сделать так, чтобы восстановление систем управления огнем заняло как можно больше времени.

— Ну, можно сказать, что хряк стерилизован, сэр, — доложил флотмастер, когда они вернулись на «Нибелунг». — Теперь это скорее боров.

— Я не силен в сельском хозяйстве, — сказал Ивор.

— Мы вырвали жало у осы, — пояснил Радж.

После инспекции крейсеру разрешили причалить к заправочной станции. Поскольку он вышел за пределы действия ядерных фугасов, его сопровождали системы наведения «Нибелунга». Небольшая дистанция позволяла вести огонь прямой наводкой, а значит корпус крейсера в любой миг мог превратиться в груду металлолома.

— Мой шаттл к вылету! — распорядился Ивор.

Маскариль решил отправиться с ним.

— Я хорошо знаю Грай, если что-то не так, она сумеет намекнуть мне, не выдавая себя.

Провожая обоих к ангару, Ломка настаивала, чтобы вести шаттл к станции поручили именно ей, но Ивор выбрал Рика Сэлмона.

— Ты будешь нужна здесь, если что-то пойдет не так, — сказал Ивор Ломке.

— Кто-то, помнится, утверждал, что капитаны кораблей суют голову в пасть только в дешевых шоу, — напомнила девушка.

— Это не мой выбор, мисс Норман, — Ивор улыбнулся.

Работники станции и без того ошалели от драмы, что развернулась в их спокойной обычно системе. За боем они наблюдали лишь по данным навигационного радара и мало, что поняли. Но на станции находились морские пехотинцы, которые стояли за спинами операторов и любезно разъясняли суть происходящего.

А теперь к ним пожаловала ни много ни мало самая настоящая принцесса в сопровождении известного на всю Галактику генерала Марбаса.

Принцесса сразу приковала внимания окружающих. Её одеяние представляло собой множество слоев очень лёгкой ткани. По отдельности каждый слой был абсолютно прозрачен, но вместе они создавали эффект тумана или облака, или снежной метели. Стройный силуэт Грай просматривался точно на фоне яркого солнца, но никаких деталей за исключением длинных и стройных ног разглядеть не удавалось (хотя многие на станции именно это и попытались сделать).

Генерал рядом с ослепительным образом принцессы выглядел скромным носильщиком. Настоящие носильщики, матросы из команды крейсера шли позади и везли три дорожных чемодана на колесиках. Белый, розовый и чёрный.

Ивор и Маскариль уже ждали, заняв места за одним из боковых столиков местного бара. Генерал, мазнув тяжелым взглядом по посетителям сразу направился к ним. Принцесса не отставала. Матросы поставили чемоданы вдоль стенки и удалились.

— Ваше высочество, — Ивор привстал и поклонился. — Ваше королевское высочество, Иворр Гарру, флайт-коммандер королевского флота Райдо.

— Вы все-таки прижали хвост этому ублюдку! — одобрительно произнесла Грай.

Маскариль и не подумал вставать.

— Милая моя, зачем тебе три чемодана вещей? — вместо приветствия спросил он.

— Моих чемоданов тут только два, Эдди, — поправила Грай, присаживаясь на один из пары свободных стульев. — Чёрный не мой.

— Вы королевский шут? — узнал генерал, занимая оставшееся место.

Несмотря на шрамы его лицо выглядело скорее приятным, чем грозным.

— Вы убили короля, теперь я ничейный шут, — огрызнулся Маскариль.

— В третьем чемодане бомба, — пояснил генерал. — Это чтобы не было недомолвок.

При его словах народ в баре (это были служители станции) начал вставать со своих мест и бочком двигаться к выходу.

— Когда все закончится, мы просто разойдемся каждый к своему шлюзу и никто не пострадает, — добавил Марбас. — А служащие выбросят чемодан в космос.

Если генерал хотел напугать собеседников, у него ничего не вышло. Ивор, как и Маскариль отнеслись к сообщению о бомбе спокойно. А принцесса похоже уже привыкла к выходкам генерала.

— А в чемоданах принцессы ещё одной бомбы случаем нет? — спросил на всякий случай Ивор.

— Они всегда находились при ней, — сказал генерал.

Ивор взглянул на Грай и та кивнула.

Появился бармен.

— Мне Кровавую Мэри, — произнес Маскариль. — Но ради бога, добрый человек, не смешивайте коктейль. Томатный сок должен быть внизу, водка сверху. В сок можно добавить щепотку соли и перца, а в водку капельку лимонного сока.

Бармен кивнул и даже не повел бровью, лишь перевел взгляд на следующего высокопоставленного посетителя. Ивор ограничился бутылкой пива. Генерал предпочел виски, а принцесса похоже из вредности заказала молочный коктейль.

Заказ доставили через пять минут.

— Ну раз уж мы тут сидим, точно добрые знакомые, я хочу сделать через вас троих предложение принцу Фроди, — произнес генерал.

Он пригубил виски, но не проглотил сразу, а некоторое время держал во рту, пытаясь задействовать для распознания вкуса все рецепторы ротовой полости. Ивор невольно сравнил его со старым боевым корабля, собирающего информацию сенсорами и датчиками.

— Предложение, — повторил Ивор, глотая пиво прямо из бутылки.

— Да. В общем, я предлагаю перемирие, — медленно, как бы ещё раздумывая, произнес генерал. — Или даже долгий мир. Мне на самом деле хватит и трёх планет. А вам так и быть оставлю четвертую. Мне она не нужна. Мои планы… впрочем, не суть.

— Вряд ли принц и правительство на это пойдут, — заметил Маскариль.

— Можете смело называть его королем, — сказал генерал.

— Правда?

— Если хотите, я скину вам тактический архив первого сражения. Там отмечена гибель вашего флагмана и королевской яхты.

Ивор взглянул на принцессу. Она выглядела бледной и все время молчала.

— Допустим, — сказал он. — А чем вы подтвердите мирные намерения?

— Я отдам вам аристократов со всех трех планет. Кроме тех, что встали на мою сторону. Я же не людоед, пусть живут. А мне белоручки без надобности. Работать не умеют, кормить мне их нечем, да и незачем. И разлагать своих парней насилием и расправами я не хочу. И вообще мы освободительное движение. — Генерал усмехнулся. — Пусть один из ваших тюремных кораблей прилетает и забирает людей.

— А что на счет пленных? — спросил Ивор. — Наших и с союзных флотов? Я не торгуюсь, просто хочу заранее очертить вопросы, которые наверняка поставит принц.

— Хочешь усилить свой флот? — догадался генерал. — Они съедят тебя живьем, Гарру. Впрочем я соглашусь и на это. Их осталось в живых не так уж и много. Не думаешь ли ты что можно без крови захватить космический корабль?

— И всё же?

— Верну, — улыбнулся генерал. — Всех включая парня, которого вы бросили под Майрхофеном.

У Ивора перехватило дыхание. Неужели Ховард выжил?

— Он выжил, — угадал его мысли генерал. — Ваш корабль исчез и боеголовки не сработали. А мой коммандер не поленился слетать на край системы, чтобы подобрать пленника. Вашему технику повезло, что он был в рабочем скафандре, а не в аварийном. Кислорода едва хватило.

Ивор выдохнул.

— Но верну я пленных только после заключения мира, и только в обмен на моих людей, что томятся в подвалах Корт Роу, — с железом в голосе продолжил Марбас. — Зато вы получите свободный транзит в центральные миры для любых невооруженных судов.

— Зачем вам мир? — неожиданно спросил Маскариль.

Генерал некоторое время буравил королевского шута мрачным взглядом. Потом кивнул.

— Потому что мы стоим на пороге событий, по сравнению с которыми трофей в виде маленького вшивого королевства на отшибе ойкумены просто не интересен.

— Занятно, — произнес Маскариль и быстренько, в два глотка, выпил свою Кровавую Мэри. Сперва водку, а потом сок.

Генерал подумал, развивать ли свою мысль, и махнул рукой.

— Знаете, как образовались первые звезды?

— Конечно, — сказал Ивор.

— Как? — спросил Маскариль.

— После инфляции рассеянный водород начал спонтанно собираться в сгустки, которые притягивали еще больше водорода пока его не собралось достаточно чтобы зажглась термоядерная реакция.

— К чему вы клоните?

— Расселение людей по планетам и стало социальным аналогом инфляции, что случилась после Большого взрыва. И до сих пор миры рассеяны по обитаемой части галактики, по Шпоре Ориона, дальше-то человечество не ушло. Но свободному рассеянному существованию скоро конец. Пришло время собираться в сгустки. Процесс естественный. Однако тот, кто поставит себя, так сказать, в точку первичной флуктуации, окажется в выигрыше.

— Этой метафоры мне не хватало, — задумчиво произнес Маскариль. — Но в принципе я прогнозирую развитие ойкумены похожим образом.

— Чем вы лучше кого-то другого? — спросил генерала Ивор.

— А чем хуже? Я умнее, раз предвижу развитие ситуации, — засмеялся Генерал. — Я недаром учился по специальности социального моделирования. Ваше королевство не будет играть никакой роли в этих процессах. Малонаселенный мир Барти ничего не добавит моим планам, но издержек требует уже сейчас. Каждая единица, которую уничтожает или повреждает славный коммандер Гарру, может вскоре мне пригодиться. Поэтому я предлагаю заключить перемирие. Или мир.

Принцесса впервые посмотрела на Гарру с интересом. Он покраснел. Похвала врага немногого стоит, но все же это смутило его.

В бар вошел человек в офицерской форме песочного цвета. Она чем-то походила на флотскую форму Волчицы, но имела более светлый оттенок и иные знаки различия.

— Бункеровка закончена, мой генерал, — доложил офицер.

— Отлично, готовьтесь к отправлению, капитан.

Он перевел взгляд на собеседников.

— Вы можете увести принцессу, ничейный шут, — произнес генерал. — А мне нужно сказать пару слов коммандеру Гарру. Наедине. — Затем он посмотрел на принцессу. — Ладно, Грай. Я имел на вас иные виды, но вы стали моим пропуском на свободу, что тоже неплохо. Прощайте! Не думаю, что буду скучать по вашему обществу. Но все же это был интересный опыт.

Маскариль вопросительно посмотрел на Ивора, тот кивнул. Тогда королевский шут увел принцессу, забрав и два её чемодана (несмотря на заверения Грай, их сразу же проверили морпехи на наличие взрывных устройств).

Генерал проводил их взглядом, а потом, попивая виски, некоторое время рассматривал Ивора.

— Гарру, давай ко мне, — неожиданно предложил он. — Ты талантлив и ты из простых людей. Как и я. Хочешь, сделаю тебя адмиралом? Поставлю над моими командорами, которых ты расчихвостил. Эти опереточные бароны всё равно не дадут тебе подняться. Так было раньше и так будет впредь, едва война закончится.

— Я присягнул на верность королевскому флоту Райдо. И не собираюсь нарушать слово.

— Много ли чести служить этим извращенцам?

Ивор пожал плечами. Аргументы тут были бессмысленны.

— Ладно. Я должен был попытаться. Но имей в виду хотя бы на будущее. Я всегда буду ждать тебя. И когда мы заключим мир, ты сможешь покинуть эту умирающую монархию не нарушая присягу.

— Умирающую?

Ивору королевство вовсе не казалось умирающим, особенно в виду близкого окончания войны. Оно выстояло в боях, так что же могло ему помешать в дни мира?

— А как ты думал? — усмехнулся генерал. — По сути ваше королевство это паразит. Крохотное миллионное сообщество, которое паразитирует на мелких проблемах многомиллиардных центральных миров. А что случается с паразитами, когда умирает хозяин? Подумай над этим, Гарру. Сам по себе мир Барти слишком ничтожен, примитивен, чтобы подняться на ноги без пенитенциарной ренты. Его устройство слишком недемократично, чтобы запрячь в дело простой народ. Да и народа немного.

* * *

Ивор вернулся на шаттл и занял место второго пилота, оставив Маскариля с принцессой в салоне. Всю дорогу до «Нибелунга» он пребывал в некотором эмоциональном расстройстве. Не привык он вести политические споры такого уровня, и всегда терялся от недостатка аргументов. Возможное окончание войны тоже вносило сумятицу в его чувства. А ещё чудесное спасение повелителя паучков Ховарда. Да и пошедшая кувырком операция добавляла пищи для рефлексии. Вместо генерала он получил принцессу в качестве приза.

Вот она-то и налетела на Ивора в ангаре возле стыковочного узла.

— Всадите в ублюдка всё что есть, коммандер! — потребовала принцесса.

— Это так не работает, ваше высочество, — ответил смущенный Гарру. — Я дал слово, что отпущу крейсер.

— Отлично! — Грай фыркнула. — А завтра подлец ударит нам в спину!

— Здесь не ударит.

— И он предложил перемирие, если ты не забыла, — добавил Маскариль.

— Я бы не доверила этому животному и мойку аэрокара, — сказала принцесса. — Негодяй наверняка свистнул бы шильдик.

— Вопросы войны и мира будет решать твой брат, — напомнил Маскариль.

Он ещё некоторое время ухмылялся, наблюдая за физиономией Ивора, который впервые так близко познакомился с принцессой. Ухмылка шута пропала, когда Грай выбрала именно его апартаменты на капитанской палубе, а самому Маскарилю пришлось переехать в каюту поскромней.

* * *

«Аликанте» заправился под самые крышки баков и начал разгон в сторону Хризолитового треугольника. Группа королевских чиновников с векселями на предъявителя отправилась за покупками. На борт торговца перешла и часть экипажа «Нибелунга». В том числе Райт, Мэтт Гарднер, Вдович, Коста, а также оба старых товарища Ивора — Радж и Ларри. Парням предстояло перегнать на Барти два купленных крейсера.

«Нибелунг» опустел. Впрочем принцесса превосходно восполнила пустоту. Она была ярка, красива, сексапильна, активна и выглядела свежо, несмотря на недавнее возвращение из плена. Девушка явно умела позаботиться о себе в самых необычных условиях. Во всяком случае она не выглядела больной, изнеможенной, только взбешенной. Переоделась, приняла душ и появилась в капитанской столовой в голубом под цвет глаз платье.

Праздничный ужин по случаю вызволения из плена её высочества на «Нибелунге» устроили пока шёл очередной разгон-торможение к следующему минному полю, которое требовалось убрать. Сбором торпед занималась Ломка с частью команды. Они и отужинали в первую очередь, после чего настал черёд небожителей.

Они сидели за столом втроем: Ивор, принцесса и Маскариль. Пили вино. В ожидании главного блюда, мужчины расспрашивали принцессу о плене. Выяснилось, что держали её в одной из комнат дворца Виктории, а во время пути в приличной каюте; принцессе давали качественную еду, хотя и без изысков; не угрожали, не насиловали, не пытали. Оказалось также, что на борту крейсера принцесс находилось целых две.

— Эта сучка Хельга его любовница, чтобы вы знали, — сказала Грай. — Она-то могла разгуливать по кораблю, как у себя дома.

— Хельга из дома Гебо? — уточнил Маскариль.

— Она самая. Не удивлюсь, что за всем дурацким восстанием стояла именно она, а не генерал. Равнодушно смотреть на смерть родной сестры Герды, это надо уродиться чудовищем.

Вошел Рюттер, толкая перед собой столик на колесах, и они замолчали.

Когда Рюттер торжествующе, точно это он освободил принцессу, поднял блестящие крышки клошей, они увидели на тарелках ящериц, залитых фруктовым желе. Причем из открытой пасти ящерицы как бы вылетало пламя.

— Что это, мистер Рюттер? — спросил Ивор, который обычно из принципа ни о чём не спрашивал словоохотливого кока.

— Моя версия манильского дракона, сэр, — с гордостью поведал тот. — Коробку копченых ящериц я достал ещё до войны для «Упитанного борова». И прихватил с собой как раз на особый случай.

— Чем же ваша версия отличается от стандартной, Адриен? — спросила Грай, которая успокаивалась так же быстро, как возбуждалась.

— Всё дело в пламени, ваше высочество, — ответил тот. — Его я сделал с помощью шприца, впрыснув апельсиновый концентрат, пока желе еще не застыло полностью. Тут важно уловить момент, ну и верная рука будет не лишней.

— Отличная идея, мистер Рюттер, — одобрил Маскариль. — Запатентуйте рецепт в центральных мирах и сделаете себе состояние.

— Увы, милорд, — команда блюдо не оценила.

— Вот как? — оживился Маскариль.

— Я слышал ропот в столовой и увидел целую стаю нетронутых ящериц в утилизаторе. Они даже не попробовали их! Бедолаги не понимают, что за манильского дракона даже без пламени в центральных мирах отваливают по пять сотен крон.

— Не говорите им об этом, а то они возненавидят вас еще больше, — заметил Ивор. — Думаю матросы легко согласились бы пропустить обед, получив взамен пять сотен. Это их недельный заработок, если что.

— Ну, тогда на завтрак будет сюрстрёминг. В духе, так сказать, королей-основателей.

— Вы серьезно? — восхищенно спросил Маскариль.

— Нет, — Рюттер поник. — Но, согласитесь, милорд, это было бы адекватным ответом.

* * *

Почти сразу после торжественного ужина, её высочество соблаговолила осмотреть мостик и посетить каюту капитана. Она в который раз переоделась, теперь была в кремовом платье состоящим из одних треугольных лоскутков, перекрывающих друг друга, точно черепица на крыше.

— А у вас тут мило, — сказала Грай.

Она крутанулась, сделав почти полный оборот. Лоскутки взметнулись, точно крылья, приоткрыв на миг сокровенные части тела.

— Можно я тут останусь?

— Конечно, ваше высочество, — озадаченно произнёс Ивор. — Я могу прилечь в кабинете. Там отличный диван.

— Нет, капитан, говоря что я останусь, я подразумевала, что вы не пойдете ни на какой диван в кабинете…

У Ивора отвисла челюсть. Он уже привык к распущенности аристократов, но его отношения с графиней Демир как бы провели черту, за которую он не желал переступать. Впрочем принцесса вряд ли успела узнать о графине. Рассказать ей? Намекнуть?

Грай улыбнулась.

— Вы что же не читали этих романов про драконов и принцесс, капитан? И не знаете, что получают рыцари, освобождая бедняжек?

— Я не рыцарь.

— Ну это дело поправимое, я полагаю.

Она села на его койку, уперлась ладонями и слегка отклонилась назад. А затем закинула ногу на ногу и начала ей покачивать. Это подействовало на Ивора гипнотически, точно пресловутые карманные часы психоаналитика на клиента или голова змеи на тушканчика.

В детские годы Ивора среди мальчишек Соппеля ходила байка, будто в эльфийском генетическом моде содержится возможность выпускать флюиды обольщения. Что стоит девице с примесью королевской крови только взглянуть на парня, и он теряет разум, становится домашней собачкой, с единственным желанием получить хотя бы намек на взаимность.

Принцесса и правда выглядела соблазнительной. К ней тянуло. Но это конечно были не флюиды, не гипноз, а природная красота вкупе с выработанным годами умением подать себя. В конце концов, чем ещё заниматься аристократам, тем более членам королевской фамилии на досуге, как не оттачивать мастерство манипуляции людьми?

Ивор давно не был мальчишкой. Он умел подавлять желания.

— Отлично, капитан, — с капризными нотками в голосе произнесла Грай. — Похоже вы отдали свое сердце другой, так кажется пишут в куртуазных романах? Но знаете что? Я не претендую на ваше сердце. Мои мысли попроще, как у пастушки на лужайке.

Она с какой-то особой изящностью протянула руки вперед, навстречу ему. Ивор машинально принял их. А потом «дзиньк!» струна его внутренних запретов лопнула и вот он уже обнимает принцессу, притягивает к себе. Она разумеется поддалась, но не сразу, а так чтобы он почувствовал её гибкость, силу, возможности.

Потом он ощутил её дыхание и чуть влажные губы. Его повело. Это можно было сравнить с ощущениями от первых опытов с невесомостью. Грай тихо охнула, перехватила его руку, ищущую дорогу к груди через складки одежды, и положила себе на бедро.

Смена вектора не обескуражила космического волка. Он быстро добрался до трусиков и потянул их вниз.

— Ну вот, другое дело, — прошептала она касаясь губами уха.

Тут лопнула еще одна струна и Ивор перестал ощущать время и пространство. Лишь прикосновение к обнаженному телу грубого флотского одеяла на мгновение вернуло его в реальность. Но как раз в этот момент Грай сжала бедрами его бедро, и он вновь поплыл.

Точно два голодных зверя они набросились друг на друга. Ивор увидел кровь на простыне и осознал, что это его кровь капает с исцарапанной спины, но вместо боли или неудобства он чувствовал сейчас только негу.

Чувство вины принялось его грызть только через час после того, как принцесса ушла.

Он изменил графине? Строго говоря, нет. Ивор по-прежнему любил Аду Демир, а мелкие интрижки на стороне у аристократов не считались чем-то дурным. С другой стороны, он-то аристократом не являлся. А стыд штука индивидуальная и не подчиняется общим правилам. Он проявил слабость. Вот в чем дело. В слабости. Это, похоже, раздражало Ивора больше, чем измена.

* * *

— Как вам принцесса? — спросил Маскариль за завтраком, который, к счастью, не включал традиционное норвежское блюдо.

— Что? — Ивор покраснел.

— О нет, не ищите подвоха в вопросе, — поднял обе ладони Маскариль. — Хотя мне, как королевскому шуту, позволительно комментировать личную жизнь королевской фамилии, но лишь пред самой королевской фамилией, к коей вы пока не относитесь.

— Пока? — Ивор покраснел. — Я смотрю вы всегда найдете лазейку, чтобы обойти запреты. Принцесса интересная девушка.

— Упрямая, — сказал Маскариль. — И избалованная. Всегда получает, что хочет.

— Я думал, все принцессы такие, — пожал Ивор плечами. — Они могут себе это позволить.

— Вы стали более философски относиться к жизни, — заметил Маскариль.

Глава двадцать пятая

Перемирие

Возвращение принцессы Грай стало настоящим праздником. И для всего королевства и лично для Фроди. Он уже мысленно попрощался с родными и то, что Грай уцелела воспринял как чудо. Впервые наверное, он совершенно искренне и без сожаления или брезгливости отрубил голову курице на жертвенном камне.

— Ты должен сделать Гарру как минимум капитаном и возвести его в дворянское достоинство! — заявила Грай чуть ли не в первую минуту встречи.

— Но, милая моя, я всё ещё принц, — со вздохом заметил Фроди. — А у нас, как ты знаешь, в некотором смысле абсолютизм, и без свидетельства о смерти родителя и брата, я не могу почти ничего. Даже наградить коммандера орденом.

— Дерьмо! — сказала Грай. — Я собственными глазами видела, как королевская яхта превратилась в огненный шар! Ну то есть на тактической схеме, конечно. Прежде чем они разнесли голову моему жениху и уволокли меня с мостика.

— Сенат считает, что этого недостаточно. Ты не военная и могла неправильно истолковать данные на тактической схеме.

— Генерал передал через Гарру полную запись того, что он называет Первым Сражением.

— Сенаторы считают, что противник нарочно вводит нас в заблуждение.

— Чтобы что?

— Чтобы создать кризис престолонаследия.

— Этих сенаторов нужно повесить, — сказала Грай. — Это они и создают кризис.

— Целиком с тобой согласен, — ещё раз вздохнул Фроди. — Но я не хочу ввергать королевство еще и в гражданскую войну.

Принцесса подумала и сказала:

— Теперь тебе нужна супруга. И к сожалению, я не знаю ни одной выжившей дамы королевских кровей, чтобы она подходила тебе по возрасту и не была ближайшей родственницей. За исключением этой твари Хельги.

— Я вовсе не собирался жениться. Тем более на Хельге.

— Если ты хочешь сохранить королевство, то женишься.

— А что на счет тебя? — перешел принц в контратаку. — Ты теперь ближайшая наследница. Дофинка, дофина или дофинесса, как там правильно? Давай выдадим тебя замуж.

— Вот ещё! Ты не забыл, что моего жениха не так давно убили у меня на глазах. Полагается как минимум год выдержать траур.

Несмотря на скорбную причину их разговора, Фроди улыбнулся. Это была всё та же Грай. Взбалмошная сестренка, которую он очень любил.

* * *

Отправляясь на Корт Роу Фроди неожиданно обнаружил, что мрачный образ организации воздействует на него. Ему даже в голову не пришло отказаться от приглашения. И не фигура маркиза являлась тому причиной, хотя в детстве, когда тот был ментором, Фроди его немного побаивался.

Конечно Горский не потащит его в пыточные подвалы, все же он принц как-никак. Но сама мысль о том, что какие-то важные дела могут обсуждать тайно за его спиной, показалась ему крайне неприятной. А ведь Фроди фактически являлся главой государства. Что же ощущают лица облеченные меньшей властью, когда слышат название переулка? Что ж, в конце концов рядом с ним всегда находился верный барон Лойтхард.

Барон лично вёл аэрокар, не доверяя жизнь принца никому другому. Слишком много в последнее время выявилось предателей и странных событий. Возможно, Горский назовёт прямо сейчас ещё пару имен.

В отличие от тех, кого волокли в пыточные подвалы, соратников маркиза принимали на Корт Роу по высшему разряду. Вот и теперь слуга проводил принца с бароном в обеденный зал, декорированный в лучших традициях викторианской эпохи. Книжные шкафы с архаичными томами в кожаных переплетах, мебель из красного дерева с дрогой инкрустацией, резьбой и изогнутыми ножками. Наверняка часть из них привезли с самой Земли. На стенах висели картины, главным образом копии работ фламандских живописцев. Обеденный стол был уставлен фарфором и серебром, за которыми едва виднелась скатерть.

Маркиз любил превращать посиделки на Корт роу в обеды или ужины, считая, что так проще разговаривать без формальностей.

Принц поздоровался с Гарру, который, похоже, пришёл первым. Несмотря на всеобщую радость, коммандер выглядел мрачным. Фроди понимал его. Изощренная и даже гениальная задумка поймать генерала Марбаса в ловушку сорвалась. Вернее ловушка захлопнулась, но у генерала нашелся ключик к дверце в виде принцессы Грай. Фроди при личной встрече заверил коммандера, что тот поступил абсолютно правильно, что жизнь сестры является для него важнее, чем пленение какого-то генерала. И если кто-то посмеет предъявить претензию, то будет иметь дело с ним, с Фроди.

К счастью, никто из членов военного кабинета даже в мыслях не держал, что разменять принцессу на жизнь генерала стало плохим решением. Тем более, что вся их система держалась на предсказуемом престолонаследии, а Фроди пока наследника не имел и Грай являлась единственной принцессой крови.

— Наши инвестиции в шпионаж начали приносить первые плоды, — доложил маркиз. — Фактически мы завели нелегальную резидентуру во всех ближайших системах, а так же на всех планетах, откуда поступает пенитенциарная рента.

— Из уголовников? — это всё ещё беспокоило принца.

— Кто лучше уголовников справится с таким делом? — сказал маркиз. — У нас пока нет школы разведки. Кстати об этом стоило бы подумать.

— И каковы эти первые плоды? — спросил барон Лойтхард.

— Во-первых, нам удалось запустить в некоторые местные медиаканалы иную интерпретацию так называемого восстания Марбаса. С одной стороны, мы убедили прессу, что бунт не являлся спонтанным выступлением заключенных, но их статус использовали для достижения политических целей. А это представляет дело в несколько ином свете. С другой стороны, нам удалось лишить их, так сказать ореола борцов за свободу. К счастью, в нашем распоряжении оказалась пара записей зверств, которые учинили уголовники после освобождения на Майрхофене. Мы пустили их в дело. Это пока не сильно сдвинуло общественное мнение в нашу пользу, но посеяло зёрна сомнений.

— Хорошо, — кивнул Фроди.

— Во-вторых, вот список боевых кораблей, которые будут вставлены на продажу в ближайшее время в ближайших к нам центральных мирах, — продолжил маркиз.

— Что там есть?

— Сравнительно старые корпуса. Но нам сейчас выбирать не приходится, как я понимаю?

— Как сказать, — возразил принц. — У нас появился еще один вариант. Инженер Джонсон с коллегами готовы представить проект эсминца на основе нашего тюремного корабля. Поскольку вся документация на проект принадлежит четырем королевствам, то мы как бы наследуем авторские права. Это будет уже не вспомогательный крейсер, а полноценный боевой корабль, с огневой мощью, защитой и хорошим маневром.

— Но у нас нет производственной базы, — возразил адмирал Реймонд.

— Джонсон предлагает закупить роботизированные орбитальные фабрики, — пояснил Гарру. — Их поставляют уже в готовом виде и стоят они не так дорого. Кое-какие комплектующие, конечно, придётся покупать на стороне. Энергетический реакторы, панели контура, некоторую электронику. Но прочный корпус, двигатели, осевой блок орудий и пусковые шахты мы сможем изготавливать сами.

— Я вскоре встречусь с Джонсоном и мы рассмотрим его предложение, — сказал Фроди. — Сейчас у нас есть более насущный вопрос. Помимо принцессы, Гарру и Маскариль привезли предложения о мире. И это требует незамедлительного решения.

— Предложение о мире выглядят уловкой, — сказал адмирал Ремонд.

— Думаю, он сказал правду, — возразил Гарру. — Генерал держит слово.

Адмирал фыркнул. Остальные лишь улыбнулись наивности молодого коммандера.

— Даже аристократы могут легко нарушить взятые обязательства если увидят выгоду, — заметил Горский.

— Он не аристократ, — сказал Гарру.

Это заявление стало для всех неожиданным. Принц прекрасно помнил доклады и лично просмотрел добытые материалы. Поль Дау был графом и не в первом поколении. Тут никаких сомнений.

— Потрудитесь объяснить, Гарру, — сказал он.

— Когда мы остались одни, генерал проговорился. Пытался переманить меня на свою сторону, сказал, что сам вышел из простого народа, как и я.

— Из народа? — удивился маркиз. — Но по нашим данным он отпрыск довольно знатного семейства. Возможно он приврал, чтобы заручиться вашими симпатиями?

— Думаю, что нет. Аристократ не смог бы говорить со мной в такой манере… не знаю, таким говором, точно он вырос на улицах Соппеля.

— Что-то в этом есть, — неожиданно согласился с Гарру Маскариль. — И этот его революционный пыл.

— Мало ли, — пожал плечами маркиз. — Ферфакс был лордом, де Мирабо графом, а Кропоткин и вовсе князем.

— Они не отказывались от происхождения, не пытались стать своими для дна общества, — сказал Маскариль. — А этот словно и правда вырос в трущобах. С преступниками на короткой ноге. Может легко перейти на их жаргон. А как они на его смотрят? Не как на лопуха, которого при случае следует обмануть или подставить? Нет. Они смотрят на него как на настоящего лидера, как на крестного отца, верят ему и готовы пойти за ним.

— И он проговорился на счет социального моделирования, которое он якобы изучал в Университете, — сказал Ивор. — В той объективке, которую нам рассылала разведка, о генерале говорилось, что он учился на экономическом.

Горский нахмурился.

— Я конечно же все это перепроверю, — кивнул он и встрепенулся. — Однако мы собрались, чтобы обсудить предложение о перемирии.

Принц восхитился, как ловко маркиз перевел разговор с щекотливой темы. Ведь по сути это его служба несла ответственность за ложные сведения о генерале.

Гарру с Маскарилем изложили предложения генерала во всех подробностях сразу после прибытия. И до сих пор принц сомневался, стоит ли заключать мир? Но теперь вдруг понял, насколько они беззащитны. Играются в разведку, как слепые котята, гордятся флотом из нескольких переделанных тюремных кораблей. Но даже облажались с истинной биографией Марбаса. Судьба королевства висела на волоске и невероятной удаче Гарру.

— Я соглашусь на перемирие, — заявил Фроди. — Мы вернем наших людей из плена, вызволим дворян союзных королевств, а кроме того решим проблему с торговой блокадой. В любом случае, это даст нам время и позволит флоту нарастить мяса.

* * *

Игнорируя все попытки сенаторов вновь встать у руля королевства, Фроди уже на следующий день арендовал у компании «Барти Экспресс» быстроходное торговое судно «Флора», что недавно вернулось с Надаля, и отправил на встречу с генералом и. о. министра иностранных дел де Лаваля с полномочиями заключить мир на прозвучавших ранее условиях.

Решение вызвало брожение и даже недовольство среди сенаторов и части сообщества. Отправка дипломата означала фактическое признание захвата трёх королевств. Для заключения перемирия достаточно было отправить адмирала Реймонда или генерала Гоже. В крайнем случае военного министра.

Но Фроди не желал временного решения, которое только и способны принести военные. Он хотел выиграть годы, что мог дать лишь прочный мир.

* * *

Пленённая генералом аристократия начала прибывать на Барти ещё до возвращения де Лаваля и заключения перемирия. Всё это было обставлено, как жест доброй воли, но похоже генерал просто тяготился нахлебниками и только рад был избавить своих людей от объектов раздражения.

Первая партия прибыла на задержанном у карлика 948 торговце «Доктор Бейли» шкипера Лаппалайнена. Хотя на грузовике имелась лишь дюжина кают для попутных пассажиров, в «Доктор Бейли» набилось около сотни людей. Они заняли почти все общие помещения, включая кают-компанию и тренажерный зал, а также каюту инженера, который переселился к навигатору.

Лаппалайнен и его компания в убытке не остались. Все эти люди сами заплатили за перелет. И принц хорошо понимал их. Мало ли что случится завтра? Возможно перемирие так и не наступит и высылка людей прекратится.

Он решил отправить за беженцами какой-нибудь из свободных тюремных кораблей. Но их экипаж отказались соваться в пасть волку, памятуя, с какой жестокостью освобожденные уголовники расправлялись с надзирателями и представителями корпорации PrisonersTravel. Пришлось отправить за беженцами переданный флоту, но еще не переоборудованный «Роббен Айленд» под началом графини Демир.

«Роббен Айленд» в медиа окрестили кораблем свободы. Он стал выполнять регулярные рейсы на Майрхофен, Волчицу и Новую Австралию, точно пассажирский лайнер. Даже интерьер его постепенно преобразился. Столовая превратилась в ресторан, камеры стали напоминать каюты второго класса. Вместо решеток появились нормальные двери. Все это делалось за счет спонсорской помощи аристократии Барти, которая приняла живое участие в судьбе бедолаг.

Затем, когда министр вернулся с договором о мире, генерал Марбас отпустил задержанные ранее «Артур» и «Наутилус». Они тоже оказались заполнены людьми. А поскольку торговую блокаду сняли, беженцы стали прибывать и на попутных коммерческих кораблях.

Теперь каждый месяц на Барти высаживались тысячи аристократов. Напуганные, обескураженные, с детьми, стариками. У Фроди сердце обливалось кровью при виде несчастных. Все они хватили лиха. Бароны, графы, маркизы. Лишенные имений и должностей они не слишком отличались друг от друга и выглядели стаей бродячих собак, где порода уже не имела значение. Их лишили земель, отобрали имущество, многие лишились членов семьи. Они не имели больше работников, лишь самые верные слуги отправились в изгнание с хозяевами.

Семьи прибывали с тем что есть и становились по сути нищими. Сбережения большей частью пропали. Кроны Новой Австралии или Майрхофена больше не котировались, как и марки Волчицы. Векселя на банки захваченных королевств также не принимались. Оставались вложения в иностранной валюте и драгоценности — те, что не нашли при обысках повстанцы. Но векселя в иностранных валютах не были популярными у аристократии, а драгоценности во все времена обладали ограниченным спросом. При избытке же предложения цены и вовсе упали до уровня безделушек и бижутерии.

И самое главное — беженцы больше не получали пенитенциарную ренту.

Тем, у кого нашлись родственные связи на Барти, ещё повезло, они до поры поселились в имениях родичей. Но аристократы четырех королевств редко заключали браки с семьями с других планет. Поэтому большинству изгоев жить оказалось негде. Их временно размещали в модульных городках, возведенных на скорую руку рядом с пересыльной тюрьмой (такая вот усмешка судьбы) по другую сторону аэропорта от Милады.

Там хотя бы кормили уже не синтетикой, как во время пленения, а нормальной пищей с полей местных дворян. Собратья по сословию жертвовали потерпевшим поражение еду, одежду, даже аэрокары. Но всё это не могло, разумеется, заменить привычного быта, былой роскоши и власти. В общем, положение аристократических семей в эмиграции стало незавидным. И ухудшалось с каждым днем.

Принц в сопровождении барона и Маскариля несколько раз посетил бедолаг. Говорил с ними, пытался утешить. Слова утешения помочь не могли. Некоторые из беженцев призывали Фроди вернуть их планеты силой, изгнать проходимцев, отправить флот, армию, морскую пехоту; другие уже смирились с изгнанием и просили лишь покровительства на новом месте. Некоторые, таких оказалось немного, сами желали записаться во флот. Принц никому ничего не обещал, он пребывал в смятении. А поскольку сделать прямо сейчас ничего не мог, то просто перестал посещать городок изгоев.

— В иные времена после бегства от революции, графини и баронессы шли работать в бордели, — заметил Маскариль.

— Я не допущу этого, — пообещал Фроди.

На панель аристократы, конечно, не вышли. Бесплатные автоматы еды и одежды, помощь местной знати и принца, не допускали подобного исхода. Но само положение на грани нищеты, невозможность потратить пару крон на какой-нибудь пустяк, оказалось для аристократов унизительным.

Некоторые разрывали сословные границы, пытаясь вырваться из этой трясины. Устраивались на работу гувернерами, учителями, делопроизводителями. Буржуазия Милады охотно нанимала на работу таких эмигрантов, поднимая в глазах соседей свой собственный статус. Шутка ли, обронить в баре: «моего оболтуса натаскивает по математике граф Медоуз с Новой Австралии».

Другие осаждали дворец. Подобно тому, как перед злополучным походом все хотели попасть на флот или пристроить своих сыновей, а после поражения пытались выбить разрешения на эвакуацию, теперь старались найти место родичам при дворе или каких-либо государственных институтах. Но мест не имелось и раздувать расходы ради переселенцев принцу совсем не хотелось. Система и без того могла в любо момент пойти в разнос.

Впрочем один путь оставался у всех — флот открыл двери для мужчин и женщин, независимо от подданства и происхождения. Проблема оставалась всё той же. Аристократы традиционно не получали жалования за службу, кроме того принц не мог выдавать офицерские патенты. Поэтому возникло огромное число флайт-офицеров, служащих по контракту. Они заняли все вакантные должности на новых вспомогательных крейсерах и начали накапливаться сверх штата. Гарру не мог не воспользоваться случаем. С его подачи под новые боевые единицы переоборудовали ещё четыре тюремных корабля.

От повстанцев генерала Марбаса спасались не только аристократы. Значительную долю беженцев составляли бывшие надзиратели. Те из них, конечно, кому удалось избежать резни, потому что повстанцы мстили тюремщикам в первую очередь. Тем не менее, многие воспользовались неразберихой, успели замаскироваться под простых горожан или слуг и в таком качестве прибыли на Барти. Ещё одной крупной группой эмиграции стала буржуазия. Этих скорее выгнала на чужбину нужда. Генерал не трогал горожан, но без шальных доходов аристократов многие виды бизнеса в трёх королевствах пришли в упадок. Владельцы заведений, у кого осталась наличность, решили попытать удачи на Барти.

Однако вписаться в чужое общество и экономику оказалось непросто ни буржуазии, ни надзирателям, ни другим социальным группам. Зато местные рынки немедленно пошли в рост. Продовольствие, консультации, развлечения. Поднялись цены на недвижимость. У города просто не имелось столько свободной территории, чтобы застроить домами для тех эмигрантов, что смогли сберечь средства. Им приходилось снимать квартиры, а здания стали расти вверх.

* * *

Очередное заседание экономического кабинета принц посвятил проблемам с беженцами.

Решение поначалу выглядело простым. Дворянам следовало раздать земли, приведя к присяге королям Райдо. Они бы наняли на работу надзирателей, другой персонал, повысили бы спрос на товары и услуги, что, в свою очередь, дало бы работу буржуазии. Помимо прочего, это подстегнуло бы экономику Барти в целом, а казна пополнилась бы дополнительными доходами.

— Какова вообще емкость пенитенциарного рынка? — спросил Фроди министра юстиции.

— В лучшие времена мы получали предложений примерно на тридцать миллионов заключенных в стандартный год. И это безо всякой рекламы. Выбирали более близкие миры и старых клиентов. Думаю, когда все утихнет, это число вновь станет актуальным.

— А сколько мы можем получить прямо сейчас?

— Учитывая, что большая часть предназначалась другим королевствам?

— Разумеется.

— Что ж. Прямо сейчас около двадцати тюремных кораблей ожидают решения в системах, из которых транспортируют уголовников или находятся на пути туда. Это около тридцати тысяч зеков.

— А какова наша доля?

— Мы должны получать тридцать тысяч в год, чтобы поддержать прежний уровень. За год двадцать кораблей сделают минимум по два рейса.

— Значит шестьдесят тысяч. И у нас здесь ещё дюжина незанятых кораблей. Если мы не реквизируем их для переделки во вспомогательные крейсера.

— Да, ваше высочество.

— Тогда вопрос, что называется, на миллион, эти правительства готовы отдать всех заключенных нам?

Министр ответил не сразу.

— Вероятно, — согласился он, наконец. — Если мы докажем, что контролируем ситуацию и способны исполнить контракт.

— Половиной поставок мы восполним выбывших. И тридцать тысяч можно будет оформить на новые имения?

— Да, хотя лучше не помещать людей из одной партии в одно место. Контингент должен обновляться постепенно. Лучше переместить в новые поместья часть старых зеков, а новых раскидать по всем равномерно.

— Ну, это детали, — отмахнулся принц.

— Есть одна проблема, ваше высочество, — заметил Кречман, главный картограф. — У нас нехватка свободных земель. На отведенные под инвестиционную программу территориях мы сможем нарезать еще сотню имений, не больше. А резервами короны, я извиняюсь, может распоряжаться только коронованный монарх.

— Прекрасно! То есть я связан по рукам и ногам. Опять!

Будь Фроди королём, он мог бы раздать земли резерва дворянам-эмигрантам. Правда и тут имелись подводные камни. Коронной земли, пригодной для освоения, оставалось не так уж много. В пустыне людей не поселишь, на ледниках, что протянулись от полярных шапок до семидесятых широт. Водные ресурсы были ограничены. И главное — новые имения сложно было сразу посадить на пенитенциарную ренту, потому что компания находилась в подвешенном состоянии, а клиентов ещё предстояло убедить в надежности прежней системы. Но он хотя бы мог начать процесс. А теперь его полномочия зависят от решения Сената, который только и может утвердить коронацию.

— Дайте отмашку посольствам и представительствам компании, пусть забирают всех, кого смогут, — приказал Фроди. — За те месяцы, что они доберутся сюда, мы что-нибудь придумаем.

— В крайнем случае, мы могли бы увеличить квоты для шевалье, — предложил Маскариль. — Раскидаем по паре добавочных зеков на каждое имение, вот и решение.

— Хорошая идея, мой друг. Оставим её на крайний случай.

Фроди посмотрел на Кречмана. Он помнил, что его младший сын погиб во время рейда на Майрхофен, причем отправил он юнца на борт «Нибелунга» по настоянию принца. А старший пошёл сам и до сих пор служит на «Алькатрасе». Но Кречман ни словом, ни взглядом не бросил принцу упрек, хотя наверняка переживал за своего младшенького. Фроди подумал, что будет хорошей идеей отмечать верных людей, одновременно показывая путь к возвышению всем остальным.

— Вам, шевалье Кречман, я поручаю возглавить новое министерство по делам беженцев. Должность главного картографа и держателя кадастра земель пока тоже останется за вами. Скорее всего мы вскоре начнем нарезать новые имения и вам будет проще договориться с самим собой.

Принц остался доволен собой. Он поощрил верного человека, введя его в элиту королевства, а заодно спихнул с себя обязанности присматривать за изгоями. Кажется, у него понемногу получалось управлять делами.

Глава двадцать шестая

Голова без короны

Дел навалилось столько, что Фроди всё чаще посещала идея отправиться в злачные места Милады, накуриться дурмана и забыться хотя бы на несколько дней. Конечно, сбежать от барона будет непросто и Маскариль на этот раз вряд ли станет ему помогать. Поэтому мечты до поры оставались мечтами. Но постоянное напряжение грозило заставить его сорваться в любой момент. Подобные мысли вызвали рецидив абстинентного синдрома, что только добавило мучений. В прежнее время Фроди мог бы забыться на время в объятиях любовницы…

Он вспомнил Розалину Хейзл и вздохнул — война отобрала у него даже любовницу. В его памяти возник образ белокурой девушки, который быстро сменился чередой других образов. Конечно, сейчас не лучшее время для начала нового романа. Вот когда он разгребет хотя бы самые срочные дела, тогда пожалуй…

Печальнее всего, что решение части проблем выглядело довольно простым. Но лишь при условии, что у него есть полномочия. Однако Сенат саботировал признание Фроди королем. В руках сенаторов это оставался чуть ли не единственный инструмент давления на принца. Только Сенат мог подтвердить легитимность передачи короны. И по какой-то неведомой причине сенаторы не спешили предъявить Фроди требования или выдвинуть условия сделки. Хтя возможно их просто устраивало безвластие, потому что получи принц полномочия, королевство ждут серьезные перестановки и вчерашние баловни судьбы могут оказаться не у дел.

В конце концов, размышления навели Фроди на мысль, что раз уж он не имеет полномочий принимать стратегические решения, то может, по крайней мере, подготовить их к тому дню, когда, наконец, получит корону. И уж тогда он без промедления запустит все проекты сразу.

Принц нажал кнопку вызова.

— Барон, подготовьте коптер, — произнес он. — Мы должны нанести визит в купол Лу Бань.

Через пятнадцать минут они с Лойтхардом уже поднялись в воздух. Путь предстоял не близкий и лежал к Пустынному поясу.

Купол возвели задолго до того, как атмосфера планеты стала пригодна для дыхания, а климат для проживания земных организмов. Но его не демонтировали после завершения работ, а оставили в качестве миссии компании. Конструкция позволяла создать под куполом благоприятный микроклимат даже посреди пустынного пояса. Королей такое соседство не тяготило, территории всё равно считались бросовыми.

Корпорация терраформирования Лу Бань Инжиниринг базировалась на планете Гуншу далеко в центральных мирах. Но как и все компании такого рода она занималась сопровождением проектов. На каждой планете оставался форпост с представителем корпорации. Он проводил мониторинг, обновлял динамические модели климата и биосферы, а данные отправлял в центральный офис, обладающий суперкомпьютерами и широким набором специалистов. Там всё много раз перепроверяли, вносили коррективы и выдавали прогнозы. При необходимости на планету отправляли аварийную бригаду, которая исправляла ситуацию, взорвав пару бомб на полюсах, или распылив на орбите аэрозоль, вернее жидкость, превращающуюся в отражающий свет звезды снег, или интродуцировав дополнительные виды животных, растений и микроорганизмов.

Часто климатическая система выходила из стабильного состояния через десятилетия после продажи или сдачи планеты заказчику. Моделирование не всегда могло точно предсказать развитие систем и вместо погодных условий Канарских островов, люди вынуждены были обитать в аналоге Патагонии или Ливии.

Форпост Лу Бань существовал независимо от планетарных властей, с экстерриториальным статусом посольства. Разумеется, компания не вмешивалась не только в местную политику, но и в серьезные межпланетные споры. С другой стороны, у неё имелся лишь один изначальный заказчик. И незаконное завоевание или переворот давали право свернуть миссию. Это, кстати, могло быть сдерживающим фактором против потенциальной агрессии. Даже большим фактором, чем флот какой-нибудь крупной державы. Если бы, конечно, захватчикам хватало сообразительности.

Отрасль пришла в упадок, когда экспансия выдохлась. И компания получала больший доход от послепродажного обслуживания, а также поставок замкнутых купольных или орбитальных систем, чем от новых проектов преобразования целых планет. За модернизацию экосистемы корпорация могла уцепиться обеими руками. А у королевства имелись средства.

Через несколько часов коптер пошёл на посадку. Купол даже с высоты полета выглядел огромным. Не удивительно, ведь он вмещал несколько миниатюрных природных зон со своими уникальными экосистемами: джунгли, степь, горная альпийская зона с маленьким ледником, небольшой океан (на полтора гектара) с генератором волн.

И вся эта роскошь находилась в распоряжении одного человека по имени Яо Чан, хотя и не принадлежала ему.

Хозяин или скорее смотритель встретил гостей возле шлюза. Сообщение с планетарной атмосферой осуществлялось эпизодически через сложную систему фильтров и скорее проводилось ради выравнивания давления, чем для восполнения газового состава. Пройдя процедуру очистки и облучение кварцевой лампой, гости прошли внутрь. Несмотря на китайское имя, Яо Чан выглядел европейцем с небольшой примесью азиатской крови. Лу Бань Инжиниринг предпочитала отправлять агентов с подходящим для того или иного сообщества фенотипом, чтобы они ничем не выделялись среди местных.

— Пустынную экосистему мы решили не делать, — пошутил Яо Чан, показывая гостям вымощенную камнем дорожку, что вела через джунгли.

Идти пришлось довольно далеко. Но оно того стоило. Шум прибоя Фроди услышал ещё находясь в лесу полном поющих птиц. А потом увидел океан.

Они расположились на песчаном пляже прямо под «открытым небом». Волны накатывали на берег и отступали, делая на время песок темным. Солнечный свет слегка затеняли фильтры на панелях купола, а искусственный ветер давал необходимую прохладу. Их ждали шезлонги, столики, свежие кокосы и ананасы с местной плантации. На гриле поджаривался морской окунь, в казане источали аромат креветки с рисом и овощами.

— Хотите искупаться, ваше высочество, милорд? — предложил Яо Чан. — Можно голышом, камер здесь нет. А Карина сейчас занята на ферме.

Кариной звали женщину из местных, которую агент ЛБИ склеил в Миладе, чтобы не скучать в такой роскоши одному. По пути сюда принц посмотрел досье на планшете и нашёл девицу весьма симпатичной. Кажется этот человек получил от жизни всё, что хотел.

— Надо будет устроить такое в дворцовом комплексе, как думайте барон? — спросил Фроди, всматриваясь в иллюзию далекого горизонта.

— Да, тут настоящий маленький рай.

— Если бы не расплодились муравьи, было бы вообще идеально, — насмешливо заявил Яо Чан. — Но стоит вам оставить в тени кусочек ананаса, как через пять минут они облепят его без малейшего просвета.

— Муравьи, это ерунда, — отмахнулся барон.

— С большим удовольствием окунулся бы, — произнес принц. — Просто чтобы ощутить соль на высыхающей коже. Однако, мы здесь по делу, мистер Чан.

Пока хозяин выставлял на столик кувшины с соком, стаканы и тарелки с различными закусками, принц в двух словах изложил причины насущной потребности в новых землях. И спросил, что компания может предложить королевству?

— Могу предложить годную для заселения планету. По приемлемой цене. Вы можете поселить ваших новых дворян там…

— У вас есть свободные планеты? — удивился принц.

— Экспансия выдохлась, ваше высочество. Бескредитная экономика оставила компанию с дюжиной уже терраформированных планет на руках. В наше время никто не рискует делать крупные вложения, тем более без гарантии возврата средств. У многих просто нет таких денег. Но у вас они есть.

— И где расположены эти жемчужины?

Принц не удержался и взял с тарелки жаренную в масле мелкую рыбешку, хотя есть не хотел.

— По большей части в скоплении Коллиндер-140 и ещё несколько чуть дальше.

— Коллиндер-140, это где?

— Это за Сириусом.

— Но это же на другой стороне Шпоры!

Самой яркой звездой на небе Барти был Денеб, а Сириус с трудом находили только продвинутые любители астрономии.

— Что делать, — пожал плечами Яо Чан. — Когда-то данное направление казалось весьма перспективным.

— Нет, мы не можем покупать планеты чёрте где, — принц отпил сок, который оказался смесью ананасового с апельсиновым. — Если честно для меня и Хризолитовый Треугольник слишком далёк.

— Что ж, я должен был предложить, — не смутился агент. — Давайте рассмотрим более приземленные варианты.

В океане плеснула рыба. Довольно крупная, если учитывать, что сам океан был по площади меньше Милады. Фроди подумал, что неплохо было бы побросать здесь спиннинг.

— Сколько времени и средств может занять культивация Пустынного пояса? — спросил он.

— Не думаю, что это хорошая идея, — почти сразу ответил Яо Чан. — Воды на Барти не хватает как в атмосфере, так и под поверхностью. Обычно ради обводнения мы роняем на планету десяток крупных комет и ледяных астероидов из внешних поясов. Но в случае с уже заселенной планетой этот номер не пройдёт. Вы получите землетрясения и катастрофические выбросы пыли, сбой в налаженной климатической системе, вымирание видов и чёрт знает что ещё.

— Но что-то можно предпринять?

— Можно. Мы давно пытались найти работоспособное решение. Моделировали установку искусственных горных хребтов поперек пассатов. Это давало довольно обширную зону с более благоприятным микроклиматом, однако перестраивало всю климатическую модель на весьма непредсказуемую систему. Ветровые завихрения в районе экватора могли бы вызывать стабильные тайфуны, способные уходить далеко к полюсам и сохраняя при этом разрушительную силу. Потери перекрыли бы любые приобретения. — Яо Чан отпил из стакана сок. — Но послушайте, есть более щадящие способы окультуривания. Каналы, ирригация, капельное орошение.

— Мы делали всё это и кажется уперлись в предел, — сказал Фроди.

— Да, я отслеживаю ваши проекты. Но не всё так плохо, как кажется. Ведь коронные проекты опирались на показатели стока семи крупных рек и их притоков. А вот как раз сток мы можем немного увеличить.

— Каким образом?

— Есть несколько рабочих моделей, которые ещё требуют детальной проработки, но по первым прикидкам обещают приемлемый результат. Мы можем слегка подтопить полярные шапки. Подогреем их со спутника зеркалом и распылим на части ледников сажу. Это увеличит речной сток на полтора процента. И в течение десяти лет сдвинет границу пустыни примерно на сотню километров к экватору, хотя строительство ирригационных сооружений это всё равно не отменит.

— И в чем подвох?

— Общая стабильность системы значительно понизится. Если раньше корпорация давала десять тысяч лет гарантии, то теперь даст не более двух тысяч. До почти полного истощения полярных шапок.

— Но ведь прибавка стока всего полтора процента, а срок сократится пять раз!

— Такова цена вмешательства. Шапки не смогут восполнять запасы льда, поскольку вода будет уходить в подповерхностные водные горизонты, вместо того чтобы испарятся и конденсироваться на плюсах. Её можно будет поднимать насосами, но это паллиатив.

— В любом случае, десять лет слишком долгий срок, — произнес Фроди.

— Ну, мы обычно оперируем столетиями. С этой планеткой провозились даже немного больше. И кстати, помимо полосы в сто километров бывшей пустыни на низких широтах, вы получите больше земель на высоких широтах за счет таяния ледников. Там выйдет полоса примерно тридцать километров, и протяженность, разумеется, меньше. Где-то в два раза. Длина дуги в один градус на границе ледников около сорока километров против восьмидесяти на краю пустыни. Для ограниченного сельского хозяйства такая территория вполне подойдет. Хотя даже травы вырастут там не раньше чем через несколько лет.

Фроди задумался.

— Мы можем раздать имения из коронных земель, — сказал он. — А новые участки принять в корону. Королевству спешить некуда, пусть хоть тайгой зарастут. А люди уже будут при деле.

— Сперва нужно получить корону, — заметил барон. — Сенат зубами вцепится в закон о престолонаследии.

— Справимся. Лу Бань Инжиниринг даст нам рассрочку с оплатой на десять лет?

— Это можно устроить, — оживился Яо Чан.

— Хорошо, мистер Чан, готовьте контракт и предоставьте вместе с ним точные расчеты.

Фроди рисковал, начиная процесс до обретения полномочий, но больше не собирался ждать милости от Сената.

* * *

Флот являлся другой важной заботой принца и ещё одним проектом, нуждающимся в короне на голове. Только что на орбиту прибыли два легких крейсера, купленные у Соледад. Их требовалось ещё обновить, доработать, однако, такое пополнение было лишь временным решением. Как главнокомандующий, Фроди мог потратить средства на дополнительную закупку кораблей, боеприпасов, наем людей, но всё это не могло принципиально изменить состояние дел.

Королевство нуждалось в новом флоте, построенном на иных принципах. С опорой на местные ресурсы и местные кадры. А для этого требовались экономические и политические изменения, на которые имел право только король. Поэтому, как и в случае с новыми территориями, Фроди решил готовить почву заранее.

На совещании по развитию флота присутствовал весь ближний круг. Кроме принца и барона Лойтхарда здесь были Маскариль, адмирал граф Реймонд, заместитель военного министра Борис Тиммерманс, советник Дейч, министр финансов и казначей виконт Томас Левин, флайт-коммандер Гарру и инженер Джонсон.

Началось совещание с вызова медицинской бригады.

Несколько врачей и медсестер больше получаса крутились вокруг адмирала, устанавливая датчики и налаживая аппаратуру. Рубашку распахнули. Волосатая адмиральская грудь давно поседела, а кожа превратилась в пергамент. Дыхание было прерывистым.

Остальные участники совещания мрачно наблюдали за работой специалистов.

— Не хватало ещё лишиться адмирала, — со вздохом заметил Фроди. — Нам просто не кем будет его заменить.

— Граф ещё крепенький, — не слишком уверенно произнес Маскариль.

Наконец медики закончили, адмирал Реймонд вернулся за стол и сразу же включился в спор, касающийся новых закупок. Он требовал больше эсминцев и крейсеров, отчасти его поддерживал Джонсон с упором на местное производство. Гарру выступал за быстрейшее развертывание вспомогательных сил — кораблей снабжения, танкеров, ремонтных судов. Кузен Борис и другие гражданские хотели получить самые мощные корабли — тяжелые крейсера и линкоры, и принц первоначально встал на их сторону. Советник Дейч, как это водится, предлагал сосредоточить усилия на развертывании новых астероидных баз. Но он сразу же оказался в меньшинстве. Основной спор разгорелся вокруг крейсеров и линкоров.

— Если бы все было так просто, все бы строили и покупали одни только линкоры, — возражал гражданским адмирал Реймонд. — Но этот класс кораблей неудобен, дорог, не универсален. Крейсера и эсминцы — вот золотая середина.

В следующие полчаса принцу и другим гражданским прочитали лекцию, из которой следовало, что от тяжелых (двухбашенных) крейсеров развитые миры отказались ещё сто лет назад. Две башни мешали друг другу, мешали антенному хозяйству, стыковке с малыми судами, работам на корпусе. А острой необходимости или особого смысла в них не имелось. Возможность вести огонь по двум целям вместо одной, ускоряясь при этом по курсу, не оправдывала усложнение конструкции, а мощность огня гораздо проще было нарастить увеличением числа стволов. Некоторые флоты даже демонтировали одну башню со старых тяжелых крейсеров. Но далеко не со всех. Потому что войн в Галактике не велось, а в мирное время двухбашенные корабли выглядели солидно. Поэтому приобрести такую игрушку всё ещё было можно.

С линкорами получалось ещё хуже. У них имелись родовые проблемы иного характера. Прежде всего малое ускорение (всего лишь в половину g) и большое потребление топлива. Линкоры разгонялись плохо, прыгали недалеко и требовали заправки после каждого прыжка. То есть сопровождения целой эскадры танкеров и кораблей снабжения. Поэтому обычно их использовали лишь внутри системы. Единственное их преимущество — броня (в том числе разнесенная), которая выдерживает попадание стандартного снаряда и рентгеновский лазер с относительно близкого расстояния. Поэтому иногда их называли броненосцами.

В общем, развитые системы давно отказались и от тяжелых крейсеров и от линкоров. И наиболее ходовой единицей стал лёгкий крейсер с одной башней и мощным осевым блоком стволов или эсминец, который вовсе не имел башен, зато при форсированном режиме мог выдавать ускорение в четыре g.

Так и не придя к однозначному решению, участники совещания обсудили строительства заводов по производству боеприпасов, критических компонентов и расходных материалов (всё это не требовало больших затрат), а затем наступило время Джонсона.

Никакой особой презентации инженер не подготовил. Он показал несколько проекций, дающих общее представление о кораблях нового типа, но в основном объяснял на словах, жестами и рисунками на салфетках.

— У нас есть проект тюремного корабля со всеми правами и документацией, — сказал он. — У нас есть часть производственных мощностей и понимание, где взять комплектующие, которые мы пока не производим. С хорошим программистом мы за месяц перекомпонуем техническую документацию и создадим нужный пакет программ. Не скажу, что тут совсем нет ничего сложного, но большая часть работы уже проделана.

— Корабль ПРО с этими быстрыми ракетами кажется мне слишком радикальным решением, — сказал Реймонд. — Концепция отдельного корабля для обороны вообще не апробирована. Мы можем вложить средства в пустышку.

— Поддерживаю, — сказал кузен Борис.

— Мы могли бы прогнать варианты действий на симуляторах и на их основе доработать проект, — предложил Гарру.

— С деньгами проблем не будет, — сказал принц. — Кроме больших Кубышек Райдо и Майрхофена есть множество маленьких в дворянских имениях. Думаю, многие из аристократов захотят поучаствовать в проекте.

— Так за чем же дело стало? — спросил Маскариль.

— Время! — произнёс Фроди. — Эти ваши заводы будут везти сюда год, а то и больше. Ведь так? Их ещё нужно купить, а по прибытии настроить.

— Да, — согласился Джонсон. — Пожалуй. Полтора стандартного года.

— Ну вот. Я боюсь, и маркиз Горский согласен с моими опасениями, что у нас не будет этих полутора стандартных лет.

— Тогда давайте начнем с проекта попроще, — предложил адмирал Реймонд.

— Попроще? — нахмурился Джонсон.

— Да. Если мы ставим за скобками большую часть инноваций, то сможем быстро создать обычный эсминец со стандартными орудиями, торпедными установками, двигателями, лазерами и прочим… Всё это можно приобрести и привезти на Барти скоростными грузовиками. Дополнительные заводы будут не нужны. Мы просто соберем из модулей то, что нам нужно.

— Получится нечто вроде того, что уже есть, — заметил принц. — Вспомогательный крейсер.

— Только с лучшей защитой и оборудованием, — поправил адмирал.

— В этом есть смысл, — сказал кузен Борис.

— А как наладим производство начнем понемногу внедрять новинки, — примирительно добавил адмирал.

Принц задумался. Взглянул на рассерженного Джонсона, потом перевел взгляд на Ивора, который коротко кашлянул.

— Что у вас Гарру?

— Я бы предложил начать с торпедного корабля, — ответил тот.

— Почему с него?

— Ну во-первых он ещё проще обычного эсминца, во-вторых, требует внесения минимальных изменений в базовый проект. Так как имеет меньше защиты, радиотехнических средств, только три двигателя вместо одного и осевой блок орудий на всякий случай. Но эти изменения в любом случае будут сделаны. Пусковые шахты для торпед поставить не так сложно. А в третьих, такой эсминец может обойтись менее подготовленной командой. Ему не потребуется вести долгий бой. Сделал залп и ушел в тень — вот его тактика.

— Совсем без орудийного боя будет не обойтись, — засомневался адмирал. — Ну, прыгнут ваши шнелльботы в тень, а дальше? Если враг не разбит полностью, он просто подождёт, когда они начнут маневр и перебьет их из орудий.

— Но у нас же есть «Нибелунг», два купленных легких крейсера и скоро будет шесть вспомогательных, — возразил Гарру. — Торпедные эсминцы дополнят их.

— Звучит приемлемо, — кивнул принц. — И сколько займет времени постройка такого проекта?

— Столько же сколько перестройка эсминца во вспомогательный крейсер, — ответил Джонсон. — Может на месяц больше. Если мы закажем нужные компоненты прямо сейчас, а их доставят через три-четыре месяца на скоростных торговцах и за это время мы наладим постройку корпусов. То через шесть-девять стандартных месяцев со стапелей выпустят первый корабль.

— Отлично! — воскликнул Фроди. — Это куда лучше. А остальные замечательные проекты мы внедрим позже. Остался вопрос с производством. Мы предполагаем создание королевских верфей, или доков, подчиненных флоту, или нечто совсем иное?

— Флот нуждается в ремонтно-производственной базе, — сказал адмирал. — Мы потеряли судно обеспечения и теперь опираемся только на гражданскую станцию обслуживания.

— Они неплохо помогли нам вооружить вспомогательные крейсера, — напомнил Гарру.

— Это так, — согласился принц. — Быть может стоит выкупить станцию у владельцев и оснастить под потребности военного флота?

— Я разговаривал с мистером Янсеном, — сказал Джонсон. — Он не в восторге от этой идеи. Предприятие фамильное, с давней историей. Без него семья лишится не только дохода, но и статуса.

— Это так важно?

— Для них да. Примерно как для уважаемого милорда Лойтхарда его баронский титул.

— Понятно.

— Но у меня возникла идея, которую я с мистером Янсеном еще не обговаривал, но, думаю, она устроит всех.

— Какая же?

— Что если корона войдет в долю, поставив оборудование за, скажем двадцать процентов акций и ещё за десять она передаст права с документацией на производство тюремных кораблей?

— И потом казна будет платить ещё и за заказы? — возразил министр финансов Левин.

— Зато не будет никаких забот с управлением, — сказал Джонсон. — Вы же не собираетесь ставить на это дело чиновников? Они ни черта не разбираются в бизнесе.

Глава двадцать седьмая

Пустотники и вояки

На этот раз для разнообразия тревогу сыграли посреди бела дня (по времени обоих городов Барти, которые счастливо расположились на одной долготе). Ивор находился в штабе флота на острове Мидуэй, где обсуждал с адмиралом и советником Дейчем организацию училища для подготовки операторов боевых и инженерных комплексов флота. Он носился с этой идеей давно, но училище требовало компетентных преподавательских кадров, а их можно было забрать только с действующего флота, который в кадрах нуждался не меньше. Получалось, что пришлось бы отрезать от живота, чтобы прикрыть спину.

Сигнал боевой тревоги прозвучал в штабе одновременно пафосно и комично. Само здание не предназначалось для боя, здесь некуда было бежать, чтобы занять боевой пост. Зато стены украшали картины несуществующих космических битв. Прежнее руководство очень любило батальную живопись.

Дейч не растерялся. В конце концов он отработал здесь старшим техником много лет. Несколько коротких распоряжений и посреди ситуационной комнаты уже возникла оперативная схема системы Нафанаила, а лишенный эмоций голос оператора объявил:

— В систему вошел корабль, скорее всего военный. Зафиксировано три факела. Выход совершен довольно далеко от планеты. Идентификация пока невозможна, как и точное определение дальности или скорости. Ускорение около половины g. Вектор от точки одиннадцать-двадцать, пять градусов выше эклиптики с направлением на Нафанаил.

Первое, что пришло в голову многим, и наверняка не только в штабе флота — генерал Марбас вероломно нарушил перемирие и задумал захватить Барти врасплох.

Старый адмирал приказал готовится к обороне и на этом свою функцию посчитал выполненной. Дейч тут же составил радиограмму о приведении в полную боевую готовность огневых точек на астероидах, его помощник занимался организацией транспорта, чтобы незамедлительно вылететь на Грейхаунд. Ивор тоже распорядился «седлать коней», а потом обратил внимание на странный вектор прибытия чужака. По этому вектору корабли никогда не входили в систему по единственной причине — в том направлении не имелось ничего такого, откуда можно прибыть. Ни обитаемых систем, ни необитаемых, ни даже коричневых карликов или блуждающих планет, ни научных станций или маяков. То есть, конечно, если продолжить прямую еще дальше, одна из звёзд центральных миров на неё попадала. Ничем не примечательная Орисаба. Но от неё потребовалось бы лететь через несколько сотен петаметров. Корабли так далеко не летали, даже исследовательские или курьерские.

Ивор отправился в аэропорт и уже занял кресло второго пилота в шаттле, когда пришла новая информация.

— Получаем передачу на радиоволнах, но она не дешифруется, — сообщили из штаба.

На больших расстояниях с передачами действительно возникали проблемы. Однако для союзного или нейтрального корабля, этот слишком медлил с сообщением. Какая-то хитрость?

Лучше было перестраховаться. Если это линкор, а низкое ускорение намекало на такую возможность, он разнесет всю их оборону в клочья. Но вроде бы линкора у генерала быть не должно. А с любым другим одиночным кораблем они должны справиться, несмотря на любую хитрость.

Ивор добрался до «Нибелунга» всего за полчаса.

Здесь уже все были на ногах (рейдер вращался, создавая искусственную силу тяжести). Вахтенным офицером выпало быть Райту и он руководил вполне уверенно.

— Мостик мой, — объявил Ивор, плюхаясь в кресло.

— Мостик ваш, капитан, — с некоторой печалью ответил Райт.

Ломка ухмыльнулась. Все они люди, а значит любят покомандовать. Ивор сам был таким.

— Что у нас? — спросил он помощников.

— Объект альфа произвел небольшую коррекцию курса, после чего прекратил торможение, — сообщила из ОКП Софи Либерман, которая недавно получила на рукава кольца флайт-офицера. — Но мы отслеживаем его по тепловой сигнатуре радиаторов. Скорость низкая. Двадцать километров в секунду. Подлетное время тридцать один час, тридцать минут.

— На военную хитрость это похоже мало, — подумал вслух Ивор. — Если они промахнулись, то должны были компенсировать промах разгоном, а уж потом переходить к торможению.

— Если у них есть топливо на разгон, — заметила Ломка. — Они очень экономны, судя по осторожным импульсам.

— Верно. Что ж, подождем. Через сутки так или иначе узнаем. А пока давайте пройдемся по секциям и посмотрим на их готовность к бою.

Ждать сутки не пришлось. Видимо на корабле подлатали радиопередатчик, или воспользовались для передачи радаром. Так или иначе через два часа пришло разборчивое и ясное сообщение:

— Транспортным службам Барти, его высочеству, штабу флота, королевской резиденции, всем добрым людям. На связи эсминец королевского флота «Сигрид». Несколько часов мы слушаем исходящие с планеты сигналы и передачи. Не описать, как мы рады узнать, что королевство отстояло независимость. Мы возвращаемся домой. «Сигрид», капитан Лосано. Конец связи.

* * *

Ивор оказался одним из первых, кто встретил эсминец, просто по тому, что «Нибелунг» уже находился на орбите, а Ивор находился на «Нибелунге».

— Мы нуждаемся в ремонте, медицинском обслуживании и транспортировке персонала на поверхность, — сообщили с «Сигрид», когда тот подлетел ближе.

Это нашло самый горячий отзыв у всех, кто находился на орбите. Не дожидаясь пока эсминец достигнет планеты, к нему на помощь устремилось всё, что могло летать. Внутрисистемные транспорты и мобильные горнодобывающие комплексы, таможенные катера и торговцы.

Ивор отправил почти все шаттлы рейдера и сам занял место в одном из них. Нового Скифа взамен второго потерянного, для него так и не нашлось, так что роль капитанской гички пришлось выполнять обычному Маламуту. В кресле второго пилота сидел Рик Сэлмон, а пилотировать Ивор позволил Ломке.

— Это шаттл «Нибелунг-1», флайт-офицер Норман. Прошу указать место стыковки. У меня на борту шкипер «Нибелунга» флайт-коммандер Гарру.

Эсминец имел крохотный ангар, который почти всегда был занят.

— Занимайте северный стыковочный узел, мэм, — распорядился диспетчер. — Я сообщу капитану Лосано о прибытии коммандера.

Дышать на борту эсминца оказалось с непривычки трудно. Воздух был не просто спертым, так, наверное, пахло в склепе, разграбленном и оскверненном варварами. Пахло запущенным сортиром, плесенью, гнилью и чем-то еще не вполне ясным.

Появилось начальство. Разумеется слушая медиаканалы, на эсминце уже уяснили расклады на флоте, тем не менее бывшие начальники Ивора выглядели немного озадаченными усмотрев на его униформе три кольца.

— Раз вас видеть капитан! — произнёс Ивор.

— Коммандер, — протянул ему руку Лосано.

— Флайт-коммандер, — поправил Ивор, пожимая руку.

— Звучит странно.

— Это временное звание. К сожалению, его высочество принц Фроди не имеет права выдавать офицерский патент. Сенат требует от него подтверждения гибели короля и дофина.

Ивор запнулся. Получалось так, что он оправдывался за свое нелепое звание. Как будто это как-то принижало всё сделанное им.

Лосано нахмурился.

— Не хотел поднимать тему до отчета в Адмиралтействе, но у нас достаточно доказательств и объективных данных. Король Сигурд, королева Инга и принц Эгиль погибли на наших глазах. Никаких аварийных маяков после взрыва яхты мы не обнаружили, хотя специально настроили на поиски всю аппаратуру и задержались в системе на лишний час.

— Что ж, готов отвезти вас в аэропорт, — сказал Ивор и повернулся к старшему помощнику Лэнгу и главному инженеру Кинарду, которых едва узнал. Оба обзавелись внушительными бородами. В отличие от них Лосано был тщательно выбрит и наверняка принял душ.

— С возвращением, господа, — улыбнулся коммандерам Ивор.

Теперь он считался равным им по званиям, а по должности так и превосходил.

— Словно на горном курорте, — сказал Тимоти Лэнг, вдохнув воздух в салоне шаттла.

Никаких подробностей ни капитан, ни старший помощник по пути не рассказывали. Первую же попытку Ивора задать вопрос, капитан строго пресек.

— До отчета в Адмиралтействе больше никаких комментариев, — сказал он.

Про его подвиги Ивора тоже не расспрашивали, а он не набивался. Так они и летели молча всю дорогу до аэропорта Милады. Затем капитан с помощником пересели в аэрокар, присланный бароном Лойкхардом, и отправились на встречу с принцем, военным министром и адмиралом. Те уже ждали во дворце. Ивора, что характерно не пригласили.

Он вздохнул, поняв, что славные времена, когда на офицере из простонародья держалась оборона планеты, когда он был вхож в высшие эшелоны власти, безвозвратно ушли. Появились породистые офицеры с академией за плечами. С ним, дворняжкой, больше не советовались и на совещания не приглашали.

— По пиву? — предложил Ивор главному инженеру. — В аэропорту неплохой бар.

— Охотно, — кивнул Кинард. — Полгода без единого градуса! А потом сразу в сауну.

Без надзора командиров, инженер оказался более разговорчивым. Тем более, что не являлся аристократом и до списания Ивора на берег, они считались приятелями.

— Прыгнули на удачу, — сказал он за вторым бокалом пива. Первый прикончил почти залпом. — Оказались посреди пустоты. Навигаторы следили за звёздами несколько часов и только тогда дали координаты с погрешностью в несколько миллионов километров. Но нам тогда было не до звёзд. Главная проблема заключалась в утечке метанола. Весь экипаж мог запросто отравиться парами. Прямо там, в пустоте и занялись ремонтом. Если бы не не прихватили запасные узлы с «Нибелунга», возможно вовсе не выбрались бы. Хорошо, что парень который занял твое место, ещё перед отлетом подкинул идею сканибалить некоторые запчасти со своего прежнего корабля.

— Мы из-за этого чуть не потеряли планету, — возразил Ивор.

— Кто же знал, — мрачно ухмыльнулся Кинард. — Мы-то полагали, что летим надрать задницу мелким воришкам. К счастью, нам удалось устранить утечку метанола и решить много других проблем. Мы даже переставили часть деталей с орудий на маршевые двигатели. Но топливо приходилось экономить. Мы входили в гипер на скорости в три раза меньшей обычного.

— Надо думать, — согласился Ивор. — Заправиться в пустоте негде.

— Да, но из-за этого приходилось торчать в гипере по много недель, — добавил инженер. — Когда мы поняли что Нафанаил близко, то стали прыгать прямо на него короткими прыжками по петаметру, не больше, и все равно спальные мешки можно было выжимать. Команда хотела раздеться до трусов, но капитан запретил. Вентиляторы гоняли воздух в невесомости и те, кто ослушались приказа, быстро схватывали простуду. А это дело заразное. Так что вскоре сопли текли у всех, несмотря на дикую жару.

— Главное что выбрались.

— Едва-едва. Палеты для энергетического реактора закончились. Мы перешли на рекуператор, но топлива тоже оставалось мало. Пришлось выключить вообще все приборы, кроме таймера и подсветки оранжереи. Электричества хватало для прыжка и больше ни для чего. Мы не могли разогнаться, иначе не смогли бы потом затормозить. В общем, куда ни кинь, всюду клин. Но звезда приближалась, хотя по картинке на проекции этого не скажешь. Казалось, мы застряли в чертовой пустоте навсегда.

— Жуть. Никому такого не пожелаешь, — заметил Ивор.

* * *

Экипаж эсминца встречали как героев, хотя корабль не выиграл ни одной битвы и не прикончил ни одного врага. Безжизненная пустота космоса вполне заменила им противника. Много месяцев борьбы за жизнь посреди Малой Пустоши заслуживали уважения и почестей, к тому же у горожан уже вошло в привычку праздновать знаменательные события войны. Народ ликовал. И горожане, и дворяне. Даже формальное подтверждение смерти короля, королевы и наследника не могли погасить всеобщее воодушевление. С мыслью о потере королевской четы люди давно смирились, а дофин не был особенно популярен при жизни. Радости добавлял и тот факт, что с прибытием эсминца оборона Барти укрепилась ещё сильнее и многие начинали верить, что генерал Марбас больше не посмеет сунуть сюда нос, даже если решится на разрыв перемирия.

Ивор, графиня, все офицеры и нижние чины, что выдержали несколько битв, на некоторое время оказались в тени новых героев. Интервью, новости, анализ теперь посвящались команде «Сигрид». Штаб флота заполнили мундиры настоящих лейтенантов, лейтенант-коммандеров, коммандеров и целого капитана. Лосано стал теперь старшим офицером флота, а большая часть подчиненных ему офицеров превосходила Ивора по выслуге лет, даже если приравнять его временное звание к настоящему.

Изменения не остались незамеченными в низах. Если офицеры старались держать лицо, то нижние чины прямо говорили о том, что ветеранов войны подвинули в сторону.

— Эх, отсиделись в Малой Пустоте, пока наш старик с генералом воевал, — заявил один из матросов в «Силвертоне». — А теперь пришли на всё готовенькое.

В том же духе высказывались другие матросы и мастера, примерно так думали, хотя и не произносили мыслей вслух многие флайт-офицеры. Значительная часть горожан, особенно жители Соппеля встали на их сторону.

Ивор, впрочем не обнаружил в себе особой ревности или чувства несправедливости. Он слишком устал для этого. И вообще, после того, как война ушла на второй план, его стало больше беспокоить чувство неловкости перед графиней Демир. Для себя он решил, что изменил ей, несмотря на то, что подобное поведение считалось обычным у аристократов. Он в тайне даже радовался, что графиня занялась перевозкой эмигрантов и беженцев из-за чего они встречались только мельком на совещаниях. Ивор не представлял, как посмотрит в её глаза, когда придется остаться один на один.

Впрочем со временем чувство вины отступило. Интрижка с принцессой не получила продолжения, Ивор успокоился, загнав сладкое воспоминание в потаенный уголок мозга.

* * *

Между тем, напряжение росло день ото дня. Прибывшие офицеры как бы не замечали ореола героев вокруг Ивора и его офицеров. Во флайт-коммандере они видели прежнего выходца из низов, которого по какому-то недоразумению или прихоти принца-наркомана назначили на командную должность и придумали новое звание, чтобы обойти офицерский патент. Новоиспеченные «флайты», не имеющих дворянства, тоже не вызывали восторга у кадровых офицеров флота. Их статус оставался довольно мутным. И в целом старые дворяне ровней их себе не считали. Всех подобных выходцев из низов очень скоро прозвали «флайтами Гарру». Две группировки старых космических волков с эсминца и молодой поросли, взращенной Ивором Гарру с недоверием и ревностью относились друг к другу. На стороне первых был многолетний опыт службы, а у многих и академия за плечами. На стороне вторых — несколько одержанных побед в реальных космических битвах и то, что можно назвать боевым братством.

Правда теперь офицерское сообщество оказалось гораздо более пёстрым чем раньше.

Аристократы, что вышли в офицеры при Иворе, по большей части продолжали относиться к нему с почтением. Но они понимали, что вскоре получат золотые кольца вместо серебряных и поменяют статус. Вальх со своим мнением, что Гарру просто везло, пришёлся ко двору команде эсминца. Его убеждение быстро передалось и укоренилось среди прибывших офицеров. Им было комфортно не признавать за выходцем из низов особых заслуг, во всяком случае нивелировать их. Те флотские, что вернулись из плена Марбаса, по большей части присоединились к команде эсминца, а офицеры-эмигранты разделили симпатии примерно поровну.

Всё это вызывало у Ивора тревогу. По его мнению политическим партиям было не место на флоте. И если офицеры ещё могли как-то сосуществовать в силу традиции и умения держать себя в руках, то среди нижних чинов началось настоящее брожение. В некотором смысле это раскололо не только флотский корпус, но и всё общество. Получалась опасная смесь, как окислитель и горючее в ракетном двигателе. Поднеси только огонь и энергия выйдет из под контроля. Энергия способная разнести королевство. Но она же могла послужить во благо. Если уметь ей пользоваться. Соперничество не обязательно должно приводить к драке.

Нижним чинам столь прагматичный подход оказался чуждым. Они устроили стычку без лишних предисловий. Возможно просто искали повод, чтобы спустить пар, и разногласия между «пустотниками» и «вояками», как прозвали представителей двух лагерей, легли на хорошую почву.

Поздним вечером Ивора вытащил из постели в «Короне» вызов от Ника Тавиани.

— Не хочу вас расстраивать, сэр, — сказал Ник. — Но похоже наши сцепились с сигридцами в кабаке на Гаммель Бро.

Ивор быстро оделся, взял роборикшу и прибыл на место уже через десять минут. Драка всё ещё продолжалась. Он издали услышал крики, а подъехав ближе увидел и саму драку. Стенка на стенку.

— «Сигрид»! Вперед! — кричала одна часть толпы.

— «Нибелунг»! Вперед! — кричала другая. — Десперта ферро![2]

— Банзай! — неслось в ответ.

На флоте служили люди разных культур, выходцы с разных планет. Они накручивали товарищей боевыми криками и пытались вывести из равновесия противника оскорблениями.

Затем Ивор увидел, как две стенки сошлись и несколько минут от души мутузили друг друга. После чего на некоторое время схватка затихала. Матросы отступали каждый к своей стороне, оттаскивали раненных, ставили их на ноги и поливали раны алкоголем из бутылок.

Городская полиция оцепила кабак и прилегающую территорию, но не вмешивалась. Никому не хотелось попасть под горячую руку двух враждующих группировок. Да и вообще, разнимать флотских не дело городских властей, у военных есть своя полиция для подобных случаев.

Военная полиция, однако, тоже не спешила разнимать драчунов. Эту роль выполняло особое отделение морской пехоты, большинство бойцов, которого, раньше служили на рейдере. А поскольку матросы с «Нибелунга» одерживали верх, парни решили подождать. Их командир не настаивал, видимо рассудив, что матросам нужно дать время отдубасить хорошенько друг друга, тогда и его подчиненным достанется меньше и угомонить драчунов будет легче.

Так и произошло. Когда очередная волна насилия спала, матросов в разорванной униформе, с кровоподтеками начали выводить из кабака и вылавливать по соседним переулкам. Парами и по одному их сортировали по принадлежности кораблям, а потом выстраивали вдоль каменной стены.

Ивор увидел своего бывшего капитана. Тот посмотрел на него с неприязнью.

— Видите что вы наделали, Гарру.

На мгновение кровь в Иворе вскипела. Вот так обвинять его и его людей в очевидно обоюдной драке? Он уже начал отвыкать от высокомерия аристократов. Немалых трудов стоило добиться уважения. И вот прежние проблемы вернулись вместе с эсминцем. Обидно.

— Я вижу только, что матросы подрались, сэр, — спокойно ответил он.

Лосано не стал развивать тему, но отвернулся и больше на бывшего подчиненного не смотрел.

Настроение у Ивора испортилось окончательно. Он решил не возвращаться в «Корону» (казна все еще оплачивала апартаменты), а отправился в Соппель.

* * *

Маскариль нашел его в баре «Силвертон».

— Я принес вам приглашение на коронацию, мой друг, — сказал королевский шут и протянул конверт с золотым тиснением. — Она состоится через восемь дней.

— Это большая честь, — сказал Ивор. — Мне так полагается ответить?

— Неважно, — отмахнулся Маскариль. — Мне поручили разносить приглашения поскольку остров Вери или Жертвоприношений, как вы его называете, формально принадлежит мне. Считайте, что я просто разносчик, посыльный. А посыльному наплевать на условности.

— Тогда выпейте со мной, — предложил Ивор.

— С удовольствием, — сказал шут, продолжая стоять. — Тем более, что помимо этой скучной обязанности, у меня к вам, дружище, имеется частный разговор, можно сказать интимный, но имеющий касательство до государства и государя.

— Очень кудряво, — сказал Ивор. — Вы всё же садитесь, милорд, не стесняйтесь.

Маскариль сперва отправился к стойке и взял бутылку тёмного вина с парой бокалов, а уж потом уселся в кресло.

— Жизнь должна приносить удовольствие и иметь смысл, — сказал Маскариль, разливая вино, после чего подвинул один бокал ближе к Ивору. — Если с формулировкой удовольствия проблем обычно не возникает, пусть у каждого свой набор этих понятий, то со смыслом жизни философы носятся уже много веков.

Сказав это он с удовольствием выпил.

— К чему вы клоните, милорд?

Ивор ради приличия пригубил вино. Но сейчас ему хотелось чего-нибудь покрепче и он прикидывал, куда лучше отправиться посреди ночи, если выпьет лишнего.

— Долг перед королем или государством есть один из распространенных заменителей смысла жизни, — продолжил мысль Маскариль. — Но ведь вас привлекает флот как таковой, а не служение королю или государству, я прав?

— В некотором роде, — согласился Ивор. — С другой стороны, какой смысл во флоте, если не служение королю или государству, или, скажем, политической идее?

— Верно. Я ведь не просто так спросил. Мы живём в эпоху перемен. В интересное время, как говорили ваши китайцы.

— Это так.

— Понимаете в чем дело, дружище… раньше, ну скажем в средние века, стремление принадлежать к благородному сословию не подвергалось сомнению. Богатые торговцы выдавали дочерей за дворян, чтобы только проскочить в игольное ушко возможностей. Безродные поступали на службу в армию или на флот, чтобы сделать карьеру и заслужить желанное право носить шпагу. Но теперь это не является фетишем.

— Всё же не понимаю, к чему вы клоните?

— Вот именно. Не понимаете. А в средние века сразу бы поняли. Я всё о том же, о долге перед королём, который заменяет военным и аристократам смысл жизни. Если бы в давние времена король посвятил кого-то в рыцари, возвёл в дворянское достоинство, у того человека и мысли бы не возникло отказаться, ведь так?

— Наверное, — кивнул Ивор. — Не приходилось тогда жить, знаете ли…

— Ха-ха, да. Но в наше время, отказ может вполне последовать. Жизнь горожанина ничуть не хуже дворянской, если иметь доход. А обязательств никаких. С другой стороны, дворяне не имеют многочисленных сословных прав, как раньше.

Ивор кивнул.

— Однако, вопрос не в этом. Щекотливость положения заключается в том, что отказываться от предложения короля означает нанести ему оскорбление. Понимаете?

— Всё ещё не совсем.

— Ха-ха, вот и ещё одно подтверждение моих слов. Да, мой друг, рад был повидаться. — Маскариль допил вино и встал. — Увидимся на коронации. И запомните, коронацией этот знаменательный день не ограничится, это будет воистину историческое событие! Эпохальное! Так что не хотелось бы его испортить каким-нибудь мелким недоразумением.

Ивор решил больше не пить и отправился в «Корону».

Глава двадцать восьмая

Коронация

С коронацией тянуть не стали. Время военное, всякое могло случиться. Сама церемония прошла скромно. На остров Жертвоприношений пригласили не больше ста человек. Среди приглашенных Ивор отметил Ломку и её брата, графиню Демир, барона Вальха и Ника Тавиани.

Все они стояли во внешнем круге и являлись лишь зрителями. Внутренний круг из двух дюжин людей в балахонах собственно и проводил церемонию. Ивор, узнал Маскариля, принцессу Грай, самого принца. Остальных узнать было сложно.

Нюансов церемонии он не понял. Произносились слова и клятвы в том числе на древних языках. Затем на принца возложили корону. Как ни странно, сделал это не кто иной, как обер-секретарьПравительствующего Сената граф Ирвин, которого Ивор узнал, только тогда, когда тот снял капюшон. Ивор слышал, что гвардия арестовала графа ещё полгода назад, за попытку государственного переворота. Но видимо или не нашлось доказательств, или обер-секретарь Сената покаялся и принц помиловал его, или они пришли к соглашению. Так или иначе граф вернулся к исполнению обязанностей. Корону тоже не пришлось изготавливать заново. Старая использовалась только для торжеств, всё остальное время хранилась во дворце, поэтому осталась на Барти, когда прежний король отправился в последний поход. Корона выглядела простенькой. Лишённая зубцов или иных подобных элементов, она представляла собой гладкий обруч из сплава металлов платиновой группы. По обручу шла гравировка.

На таком расстоянии Ивор прочесть фразу не мог, а школьные знания к этому времени уже выветрились из головы.

Одной коронацией дело не ограничилось. В следующем акте король возложил на принцессу Грай тонкий обруч дофина. Причем принцессе пришлось встать на одно колено. Поскольку феминитива для титула дофина не имелось, Грай нарекли дофинессой.

Затем всё пошло по уже привычному для королевства сценарию. Принц отрубил голову индейке. Наполнил углубление в камне кровью из отворенного горла, а потом принялся размахивать птицей над головой, подобно победившему в соревнованиях гонщику, что трясёт на подиуме бутылкой шампанского. Брызги крови разлетались вокруг попадая на балахоны ближнего круга. Это считалось особой почестью, а пятна так и оставались на церемониальной одежде. Ивор, однако, был рад, что стоял среди зрителей. Носить священные пятна на униформе было бы, наверно, нелепо, а смывать кощунственно. Мундир пришлось бы хранить в качестве реликвии, а для торжеств заказывать новый.

Затем все погрузились на лодки (ближний круг на гребные верейки, а гости на обычные моторные катера) и отправились во дворец.

Основные торжества происходили в Большом зале дворца. Здесь уже людей собралось несколько тысяч. Представители всех наиболее титулованных дворянских семей, сенаторы и члены правительства, герои войны, дворяне-беженцы из трёх королевств, мэр и начальник полиции Милады.

Король Фроди выступил с торжественной речью, очерчивающей концепцию его правления и определяющей будущее королевства. Не удивительно, что почти вся она касалась вопросов войны, её последствий и следствий. Не обошел король и вопросы волнующие Ивора.

— Я принял решение упразднить офицерские звания по контракту, — провозгласил Фроди. — Как показывает опыт, такое разделение службы вносит беспорядок в систему подчинения. С другой стороны, способные люди должны получить возможность продвижения. Поэтому…

Король сделал паузу, подчеркивая важность следующего посыла.

— Поэтому я принял решение создать трастовый фонд военного дворянства, — продолжил он. — Отныне всякий служащий флота или морской пехоты будет возведен в дворянское достоинство вместе с получением офицерского чина с выделением ему прилагающейся пенитенциарной ренты. В том случае, однако, если он не пожелает или не сможет самостоятельно вести хозяйство, фонд возьмет эту заботу на себя. Офицер будет получать ренту с удержанием расходов на содержание имения.

Если новый дворянин пожелает вступить в полноценные права он может сделать это в любой момент, со всеми обязательствами и правами. Он также может отказаться от дворянства после службы и тогда имение вернется короне.

На ступеньку ниже короля стоял знакомый Ивору глава дворцового департамента геральдики, церемоний и регламентов. Когда-то он придумал для Ивора Гарру особую форму, но теперь огласил королевский указ. Развернув свиток, герольдмейстер прочел:

— Высочайшим повелением его величества короля Фроди из дома Райдо даруется дворянство Ивору Гарру, Анне Норман, Алексу Норману, Лоре Морган, Лоуренсу Монтгомери, Зорану Вдовичу, Пауле Шелдон, Луису Дейчу, Эрнесту Райту, Питеру Венцелю.

Ивор аж вспотел, ошарашенный решением короля. Он поймал взглядом улыбку графини Демир, а затем неожиданно для себя отметил, что большинство старых друзей и новых дворян вовсе не удивлены таким поворотом. Похоже только он не понял, к чему Маскариль завел разговор накануне.

Пока Фроди воспользовался передышкой и пил апельсиновый сок, глава департамента зачитал список имений, дарованных новым дворянам, а также беженцам дворянского сословия из других королевств.

Затем слово взял военный министр Борис Тиммерманс, стоящий рядом с главой департамента геральдики, церемоний и регламентов.

— Поскольку его величество король Фроди особым указом отменил офицерские звания по контракту, все флайт-офицеры получают патенты и чины лейтенанта флота, а сержант Венцель чин лейтенанта морской пехоты. Кроме того графиня Ада Демир, барон Эрик Вальх и шевалье Николо Тавиани производятся в лейтенант-коммандеры, шевалье Ивор Гарру получает чин коммандера.

Впервые услышав свое имя вместе с титулом Ивор вздрогнул, а потому пропустил ещё несколько производств. Все последующие касались перешедших во флот Райдо эмигрантов, а также тех, кто вернулся из плена или прибыл на эсминце из Малой Пустоши. Практически все его прежние сослуживцы получили повышение. Капитана эсминца «Сигрид» Лосано произвели в контр-адмиралы, старпом Тимоти Лэнг стал капитаном, как и Стивен Харрис, начальник ОКП «Сигрид». Остальных офицеров также повысили на одну ступеньку, включая виконта Стоукса, что занял на эсминце место Ивора.

Лейтенантские патенты получили юнкфрау и юнкера, а также беженцы-дворяне, что поступили на флот, но прежде не имели офицерских званий.

Появились множество новых офицеров в морской пехоте, гвардии и конной милиции, часть которой король решил преобразовать в армию с тяжелым вооружением и авиацией поддержки. Но и конную милицию он ослаблять не пожелал, в виду расширения королевского бизнеса.

Да, Маскариль не обманул. Это стало воистину историческое событие. Таких перемен королевство не знало со дня основания.

После дождя из титулов и чинов пролился дождь из наград.

Начали, как всегда в подобных случаях, с Сердца Хрунгнира. Этим орденом награждали только посмертно. Раньше Ивор не понимал, кому нужны эти посмертные награждения или присвоения званий, кроме как вдовам и сиротам, получающим повышенные выплаты (а в Райдо это не имело значения, потому что дворянские вдовы и сироты наследовали имение и пенитенциарную ренту). Однако сейчас он осознал торжество момента.

Имена героев будут высечены на гранитной глыбе в Зале Славы. И пусть это не вечность, но память гораздо более долгая, чем жизнь соратников, которые, конечно, не забудут боевых товарищей.

Список зачитывали медленно, обрамляя каждое имя паузами. А он и без того получился слишком длинным.

После минуты молчания приступили к награждению живых.

Их вызывали по одному. Они вставали перед королем и принимали награды. Контр-адмирал Лосано получил орден Ворона и особую медаль за проход эсминца через Малую Пустошь. Похожие награды получили его офицеры.

— Шевалье Ивор Гарру, коммандер королевского флота Райдо, — вызвал герольд.

Ивор, уже успев посмотреть, как выходят и встают перед королем другие, не спасовал.

Он получил, что называется, флеш рояль. Практически весь набор боевых орденов, за исключением Сердца Хрунгнира.

— Я награждаю вас орденом Ворона за проведение конвоя, — сообщил король. — Ещё одним орденом Ворона за рейд на Мейрхофен и Мьёлниром за оборону Барти.

Затем к нему подошла Грай и лично повесила через плечо ленту ордена Дофина с мечами.

Мьёлнир или Молот Тора был высшей воинской наградой. Выше значился лишь Крест Сигрид, но его вручали только государственным деятелям и монархам союзных держав.

Если учесть, что за каждую из компаний Ивор получил ещё и недавно учреждённую медаль, его набор планок стал довольно внушительным.

* * *

После небольшого перерыва, во время которого военный министр зачитывал списки награжденных медалями нижних чинов, король вновь взял слово и приступил к обзору того самого расширения дела, о котором раньше упомянул.

— Я начинаю политическую и экономическую реформу, — провозгласил он. — Система королей-основателей оказалась прочнее, чем мы думали. Несмотря на восстание, мы получили достаточно предложений о продлении пенитенциарной ренты, но в нашем распоряжении теперь только одна планета, а не четыре, как прежде. Поэтому корона предприняла ряд шагов.

Во-первых, мы заключили контракт с корпорацией Лу Бань Инжиниринг на расширение пригодной для комфортного проживания территории планеты.

Во-вторых, за счет земель резерва мы нарезаем ещё десять тысяч поместий, которые предполагаем раздать вместе с титулами проявившим отвагу простолюдинам, а также желающим вести самостоятельное хозяйство младшим сыновьям и дочерям наших дворян, всем эмигрантам дворянского происхождения трёх прочих королевств.

В-третьих, мы запускаем новую инвестиционную программу для претендентов на дворянство из других миров. Все работы по этому направлению будет координировать министр по делам земель шевалье Кречман.

У Ивра дух захватывало от столь крутых изменений. Он вообще не припомнил, чтобы на Барти проводились какие-то реформы, общественная, политическая и экономическая жизнь выглядели застывшей, когда открытие нового магазинчика на соседней улице или смена владельца мастерской воспринимались, как потрясение устоев. Однако новости на этом далеко не закончились. Принц, а теперь уже король Фроди в этот день, похоже, восполнял всё, чего не мог предпринять будучи в статусе местоблюстителя.

— Ради развития экономики, мы увеличиваем пенитенциарную квоту вдвое для каждого титула и тем повышаем ренту имений. Учитывая рост числа владений емкость нашей экономики должна увеличиться вчетверо. Но увеличение ренты мы проводим с одним условием! Половина дополнительного дохода, или четверть от общего, должна быть инвестирована в технологические проекты Барти. Мы надеемся таким образом получить мультипликационный эффект и поднять военную и космическую промышленность.

Милада получает дополнительные земли к западу от нынешней границы города вдоль обоих берегов Индиго для развития в том числе технологического кластера. Казна инвестирует сто миллионов крон в проекты по производству боеприпасов и вооружений. Новый Замок получает подобное предложение. Кроме того, мы собираемся возвести ещё два города с рабочими местами в технологических областях и режимом свободной эмиграции из других миров.

Все избыточные средства короны пойдут на создание флота, армии, развитие межзвездной торговли, так что новые технологические производства без заказов не останутся.

С прицелом на создания нового флота корона приобретает пай в ремонтной компании Янсена и передает ей права на технологию производства кораблей. Тем самым компания преобразуется в кораблестроительный концерн и сразу получает заказ от короны. Уже в этом году со стапелей сойдут первые эсминцы нашей собственной разработки.

Тут даже чопорные аристократы не выдержали и начали аплодировать. Сперва умеренно, но с быстро нарастающей экзальтацией. Многие из них так или иначе были связаны с флотом или конной милицией, другие вкладывались в коммерческие предприятия. Теперь перед ними открывались новые горизонты.

* * *

Ивору хотелось сразу все: обнять графиню, напиться с друзьями в Соппеле, посидеть с с офицерами «Нибелунга», чтобы обмыть ордена и помянуть павших товарищей. Встретить вернувшегося накануне из плена мастера Ховарда. Да много чего ему хотелось бы сделать.

Но Ивора вызвали к королю.

После провозглашения нового курса, у Фроди наверняка возникло множество мелких вопросов ко множеству людей; вопросов, которые требовали незамедлительного решения. Но почему-то из огромной толпы король захотел в первую очередь встретиться именно с ним. Скромным по нынешним меркам коммандером Гарру.

Барон Лойкхард пригласил его в кабинет, больше похожий на храм. Он был украшен какими-то фресками из жизни викингов и позолотой на мелких архитектурных деталях. Король уже переоделся в свободное платье (нечто похожее на сюртук) и сидел в кресле с бокалом вина.

— Садитесь Гарру, — предложил он.

Ивор присел на стул, держа спину ровной.

— Я своих людей не бросаю, шевалье, — сказал король. — А вы ведь мой человек. Даже если ещё не осознали этого. И дело не в том, что вы присягнули служить короне. Нет. Я вижу, что для вас честь не пустой звук.

— Спасибо, ваше величество.

— Отлично! — король слегка изменил положение тела. — Но хоть вы и мой человек, Гарру, я вынужден следовать компромиссам. Мне нужна полная поддержка всех семей королевства. В том числе и старой аристократии. Политический консенсус. Вы не должны забывать, что вместе с эсминцем на Барти вернулось двадцать два офицера, ещё больше вернулось из плена. Добавьте к этому офицеров союзных флотов, которым теперь некуда деться, кроме как перейти на службу королевству Райдо. И большинство этих офицеров имеют выслугу больше вашей. А значит им не понравится, что выскочка из простонародья опередит их в производстве, несмотря ни на какие заслуги. Даже если они промолчат, то затаят обиду. Начнется тихий саботаж. Этого я допустить не могу. Понимаете?

— Да, ваше величество.

— Хорошо. Но и своих людей, как уже говорилось, я не бросаю. Теперь вы дворянин со всеми причитающимися привилегиями. Я с удовольствием дал бы вам графа или хотя бы барона. Но не будем спешить, чтобы не раздражать завистников.

Король отпил из бокала.

— Итак, начнем с плохих новостей. Вашу эскадру мы расформировываем. Графиня Демир, барон Вальх и шевалье Тавиани сохранят свои нынешние должности и корабли, несмотря на относительно низкие звания. Думаю, через пару месяцев мы дадим им коммандеров и всё утрясется ко взаимному удовлетворению. На эсминец и пришедшие с Соледад крейсера будут назначены новые капитаны, из тех, что получили кольца сегодня.

Что касается вас и вашего корабля, то здесь всё куда сложнее. Оставить вас капитаном «Нибелунга» я не могу по тем же причинам, которые уже озвучил. У нас теперь четыре капитана, они и станут командовать нашими боевыми кораблями. Мы могли бы дать вам под командование один из вспомогательных крейсеров, но это будет выглядеть как понижение. Надеюсь, вы понимаете.

— Да, сир.

— Итак. Я вынужден списать вас на берег.

— Что опять?

Ивор не удержался от изумления. Похоже, ему светила штабная работа или служба в оборонительной системе.

Король улыбнулся.

— Хорошая новость заключается в том, что мы нашли вам более подходящую работенку, нежели присматривать за флотской свалкой. Поскольку мы потеряли военную академию на Новой Австралии, то решили основать собственное флотское училище. Мы строим новый флот и нам нужны свои кадры, взращенные на лучших образцах воинской доблести. А кто, как не вы является таким образцом? Именно вы, коммандер, назначаетесь начальником училища, преподавателем тактики и стратегии и всего прочего, что сможете на себя взять.

Это, кстати, устроило всех, в том числе штаб, адмиралов и старых дворян.

— Да, ваше величество.

— А сейчас, прежде чем мы отправимся к маркизу, я должен провести ещё несколько встреч. А вы с Маскарилем можете пока выпить чего-нибудь.

Ивор вышел в холл, где его поджидал королевский шут. Компания Маскариля не позволила Ивору сходу разобраться в противоречивых чувствах. С одной стороны он был принят королем и получил от него заверения в поддержке, с другой стороны, его вновь списали на берег.

Для ожидающих приема и праздношатающихся во дворце имелось множество тихих уголков, где можно присесть, поболтать, выпить кофе или вино, утолить голод. И хотя Ивору по-прежнему хотелось присоединиться к товарищам, приказ короля предписывал ему ждать.

Маскариль вытащил из прикрытой декоративной панелью ниши бутылку вина и пару бокалов.

— Давайте обмоем сразу и награды, и титулы, и новые назначения, — предложил он, разливая вино по бокалам и протягивая один Ивору. — Уже решили, будете ли заниматься хозяйством сами, или отдадите на откуп этому трастовому фонду?

Ивор задумался. Он ещё не успел свыкнуться со своим новым статусом и уж тем более не приступил к планированию чего-то вроде расстановки мебели в новом доме. Столько сразу всего навалилось.

— Матушка все время мечтала посадить какие-нибудь цветы и тыквы, — сказал он. — Но в Соппеле с этим сложно. И солнца мало, и места. Она постоянно копается в ящиках с землей, а там мало что вырастает.

Ивор сделал глоток и взглянул на полученную от секретаря грамоту, к которой на шнуре крепился чип с координатами и границами имения.

— Я даже не знаю где это место, и что оно из себя представляет?

К его удивлению Маскариль знал и то, и другое.

— Имение неплохое, — сказал он. — Король выделил из коронных земель небольшой клочок в районе Большой Излучины. На берегу Абриса, это приток Ауры. Там, правда, не водятся кенгуру, все же бореальная зона, зимой бывает холодновато. Но вы ведь всё равно не любите нашу традиционную охоту?

— Как и вы насколько я знаю, — ответил Ивор.

— Верно. Зато места там хоть и дикие, но красивые. Река, луга, лес. Рыбалка, если любите это дело, пешая охота.

— Что там сейчас?

— Пока нет ничего. Ни усадьбы, ни полей, ни посадочной площадки для аэрокара. Пока это двадцать пять квадратных километров смешанного леса, посаженного ещё во время терраформирования. Две с половиной тысячи гектар. Это важное уточнение, мой друг. Только продажа леса на дрова принесет вам пять тысяч крон с гектара, а строевой лес ценится гораздо выше. Тем более при строительном буме, который нас ожидает.

Ивор заглянул в грамоту.

— Названия тоже нет.

— Название придумаете сами и зарегистрируете в департаменте геральдики. Там вам выдадут герб.

— Ивор вздохнул.

— Я смотрю вы недовольны новым назначением.

— Я бы не сказал что недоволен, — осторожно ответил Ивор. — Скорее расстроен, что придется оставить космос.

— У вас ещё всё впереди, — сказал Маскариль. — Многие старые офицеры требовали от адмирала Реймонда, а через него и от короля, просто убрать вас из флота. Имен называть не буду. Вы получили кучу завистников и недоброжелателей, мой друг. А принц сильную головную боль. И он решил проблему с должным великолепием.

— Вы так полагаете? — Ивор вовсе не разделял оптимизм королевского шута.

— Да! — воскликнул тот. — Эти интриганы просто глупцы! Они не просчитали всех последствий, когда согласились отправить вас на менторскую работу. Представьте только, что всё больше и больше должностей на флоте будут занимать ваши ученики. Все эти прелестные юнкфрау и юнкера.

— Кадеты, — поправил Ивор. — В училище их называют кадетами.

— Пусть так. И вот для них напыщенные адмиралы и командоры не будут являться ни особыми авторитетами, ни предметами обожания. А вы будете. И в конце концов, количество перерастет в качество. Флот будет ваш.

— Я даже не рассматривал это с такой точки зрения, — смущенно признал Ивор. — А вы далеко смотрите, Эдуард. Можно называть вас Эдуардом?

— Можно, мой друг. За горизонт! Я люблю смотреть за горизонт! И король у нас теперь под стать вам. Или, скорее вы под стать королю.

— Вот как?

— Да. Проблема современной монархии, в отличие от средневековой, в том, что люди теперь живут долго.

— По вашему это проблема?

— В некотором смысле. Поскольку долгая жизнь не означает долгое правление. Монархия так устроена, что пока место не освободится, вы его не займете. Король-основатель правил что-то около шестидесяти лет, а ведь он был уже не молод. Его сын правил только сорок пять, потому что был уже стариком, когда получил корону, а внук отправился за шерстью и освободил место гораздо раньше. Но с возрастом люди становятся более консервативны и пассивны, геронтократия приводит к застою. А мы внезапно получили молодого короля. И в этом наше преимущество. У него, будем надеяться впереди долгая жизнь, а как мы знаем из истории, для монархий долгие годы правления часто оборачиваются процветанием. И застоем, конечно, но это потом, а сперва процветанием.

* * *

Хотя Ивора больше не приглашали в штаб флота или на заседания военного кабинета, на тайную встречу на Корт Роу, он всё же был приглашен.

Маркиз, кроль Фроди, королевский шут Маскариль, командующий гвардией Лойтхард и коммандер Гарру. Вот пять человек, которые стояли у истоков истории. Что любопытно, такой состав не вызвал ни у кого из них возражения.

— Пересказ Гарру его беседы с генералом поставил меня в неудобное положение, — признал маркиз. — Не удивительно, что я сразу же накрутил хвост своим людям, чтобы они рыли землю. И над отдать им должное, они рыли.

К сожалению, допросы баронета Дина Хаузера нам ничего не прибавили к пониманию генерала Марбаса. Они встретились случайно на Новой Австралии, куда тот приезжал по торговым делам. Генерал предложил ему внедриться в сообщество Барти и согласился покрыть расходы. После оккупации обещал назначить его губернатором. Компетентный в торговых делах, Хаузер быстро поднялся и занял ту должность, на которой мог получать важную информацию.

Однако ни конечных целей генерала, ни подробностей о его личности Хаузер не знал.

— Что вы с ним сделали? — спросил Ивор, который из-за частого отсутствие на планете не успевал уследить за всеми событиями.

— Ликвидировали, — спокойно ответил маркиз. — Это было частью сделки. Его жена и сын остались при титулах и имении. Хорошо, что мы сделали это до предложения генерала об обмене пленными, иначе пришлось бы врать. Но я продолжу.

Молодой агент Корт Роу на Надале нанял частную сыскную компанию для проверки некоторых версий. Первое, что обнаружила компания, что в той катастрофе, где наш генерал якобы получил свои шрамы, на самом деле никто не выжил. Правда нигде в центральных базах данных этот факт не отражен. Но местные медиа, а дело происходило возле маленького городка Вальдес, много рассказывали о катастрофе и утверждали, что выживших не было.

На следующий факт мы натолкнулись по наводке Гарру. Помните то расхождение в образовании? Так вот мы заказали копии всех работ нашего предполагаемого генерала в университете. И вот что выяснилось. До катастрофы фокус его интересов сосредотачивался на экономике города, урбанистике и инфраструктурном развитии А после катастрофы резко поменялся на политические и социальные технологии.

— Ну это не так далеко одно от другого.

— Это заставило нас расширить поиски. Мы запросили массив студенческих работ по социальным технологиям. И нашли любопытные совпадения.

Маркиз включил проектор и на стене возник текст с диаграммами и картинками.

— Вот работа студента по имени Рик Лино из Джур. Стилистический анализ дает 85 процентное совпадение с поздними работами Дау. А вот фотография этого Рика Лино.

— Офигеть! — воскликнул король. — Выходит, вы Гарру были правы. Он не из аристократов.

С фото на них смотрел генерал Марбас собственной персоной.

— Но ведь принцесса Хельга, с которой он учился, подтвердила его личность.

— Не удивительно, ведь она была любовницей Лино, а с Дау была просто знакома. До катастрофы. А потом стала его любовницей. Удивительно дело, не правда ли?

— Может и катастрофа была подстроена? — спросил барон.

— Тут нам не удалось ничего раскопать. Но во всяком случае это многое объясняет. И то, что боевики Джур участвуют в его проекте. И его, так сказать, парадигму воина.

Да, маркизу в очередной раз удалось их удивить.

— Теперь перейдем к более общим размышлениям, — продолжил Горский. — Наш генерал готовит большую войну, это уже очевидно. А в Галактике не так много вещей, ради которых стоит начинать войну. Любые ресурсы проще добыть в какой-то из множества необитаемых систем, чем захватить.

— Но разбойники занимаются именно этим, — возразил барон.

— Они отнимают, а не захватывают. Захват подразумевает удержание и некоторую открытость управления. Так вот. Есть только две вещи — власть и идея, ради которых кто-то может развязать войну.

— Свобода тоже относится к идеям, — возразил Маскариль.

— Верно. Но свобода для уголовников так себе идея, на ней можно объединить только самих уголовников и только до тех пор пока они получат свободу. Власть куда более привлекательная штука. Тем более что это соотносится с заявлением Марбаса в разговоре с Гарру, Маскарилем и принцессой Грай.

— Насколько это важно для нас? — спросил король. — Вы полагаете, он собирается нарушить перемирие?

— Это вопрос второстепенный, ваше величество, — ответил маркиз. — Даже если он сдержит слово и оставит нас в покое, что не исключено по причине варварских понятий о чести. Вряд ли его удовлетворят три мира на окраине Ойкумены. Подумайте, что будет, когда Марбас двинет армаду в центральные миры? Кто будет думать о гуманном содержании уголовников, когда все полетит в ад? Мы зависим от благополучия и сытости Галактики, потому что только сытые люди думают о гуманизме. Что станет с нашим бизнесом, когда разгорится пожар в центральных мирах? Кому придет в голову думать о зеках?

Всё только начинается, друзья мои.

Конец второй книги

Примечания

1

Примечание: Названия королевств были взяты королями-основателями с древнегерманских и скандинавских рун, которые стали их символами, гербами и флотскими опознавательными знаками.

2

Пробудись железо! — каталонский боевой клич.

Content

Сергей Фомичёв
Оперативная эскадра «Нибелунг»

Локация (схема)

Глава первая Возвращение

Глава вторая Украсить сухое дерево бумажными цветами

Глава третья Марк Лициний Красс

Глава четвертая Биты и шпаги

Глава пятая Эскадра

Глава шестая Women and Horses and Power and War

Глава седьмая Путь карликов

Глава восьмая Свора. Грейхаунд

Глава девятая Свора. Алабай

Глава десятая Скромник

Глава одиннадцатая Карлик 706. Ультиматум

Глава двенадцатая Корт роу

Глава тринадцатая Первые потери

Глава четырнадцатая Охота на кротов

Глава пятнадцатая Карлик 948

Отступление 1 Командор Норри

Глава шестнадцатая Карлик 501

Глава семнадцатая Карлик 936. Волчья погибель

Глава восемнадцатая Инженер

Глава девятнадцатая Шпионы

Глава двадцатая Рандеву

Глава двадцать первая. Гримасы Грима

Глава двадцать вторая Мармарис

Отступление 2 Западня

Глава двадцать третья Карлик 481

Глава двадцать четвертая Принцесса

Глава двадцать пятая Перемирие

Глава двадцать шестая Голова без короны

Глава двадцать седьмая Пустотники и вояки

Глава двадцать восьмая Коронация

Примечания