Мужики воскресают по вторникам

Кристина Агатова. Мужики воскресают по вторникам

Глава 1

Лучшая работа – это, без всякого сомнения, высокооплачиваемое хобби. Жаль, что я так и не нашла того, кто будет мне платить за просмотр сериалов. Поэтому, хочется или нет, а приходится заниматься тем, что любишь чуть меньше.

Вы кассир в супермаркете? Или бухгалтер в небольшой фирме? А, может быть, вам повезло работать учителем в школе или воспитателем в детском саду? Зарплата не радует, а обязанностей хватает на целое подразделение сотрудников? Вспомните, что есть те, кто и за такую работу готов сражаться, и идите трудиться с улыбкой на лице. Когда-то я работала простым мастером в салоне красоты, но недавно моя жизнь изменилась, и теперь не получится рассказать о себе в двух словах.

Я тщательно намылила руки темно-коричневым вонючим бруском хозяйственного мыла, потерла щеточкой ногти и подставила ладони под струи горячей воды. Затем я сняла халат и шапочку и повторила процедуру, после чего щедро плеснула на руки остро пахнущий спиртом антисептический гель и размазала его по пальцам.

Рабочий день окончен, и можно отправляться домой.

Я натянула лыжные штаны прямо на джинсы, нырнула в теплый свитер с огромным воротником и зашнуровала массивные ботинки на натуральном меху. Морозы стояли уже целый месяц, хотя синоптики каждый день обещали потепление. Приходилось утепляться, как в экспедицию на Северный Полюс, даже выходя до магазина.

Я застегнула пуховик и со вздохом нахлобучила шапку. В моей спортивной экипировке эта шапка – какой-то кошмар. Мало того, что она старая и уродливая, так она еще и по цвету совершенно не соответствует моей одежде. Вот уже третий год я собираюсь купить новую, а эту выбросить, но почему-то каждый раз не получается. Наверное, она заговоренная.

На улице уже смеркалось, и, кажется, стало еще холоднее. Я втянула голову в плечи, уткнулась носом в воротник свитера, затолкала руки поглубже в карманы и быстрым шагом двинулась в сторону остановки. Несколько лет назад я продала подаренный отцом старенький автомобиль, а деньги удачно вложила в валюту, хотя все знакомые кричали:

– Ты с ума сошла? Доллар сейчас нестабилен! Надо подождать, пока он не упадет!

Не знаю, какой именно черт дернул меня пойти и все-таки вложить деревянные в зеленые, но жизнь показала, что финансовые аналитики из моих знакомых чуть хуже, чем плохие. Довольно быстро и внезапно мой вклад вырос почти в два раза. Сначала меня это радовало, а потом стало тяготить – а вдруг снова скачок валюты, и останусь я ни с чем? Здраво рассудив, что доллар может упасть, а новостройка – вряд ли, я взяла долевое. Еще пару лет мучительного ожидания, и я получила вожделенные ключи!

Я вздохнула свободно. В собственной двухкомнатной квартире! Как в сказке, была я лисичкой со скалочкой, а стала – с квартирочкой…

Правда, не все было так уж радужно. Когда я ввязывалась в эту финансовую авантюру, я рассчитывала, что моей зарплаты парикмахера и мастера по маникюру должно хватать и на платежи по ипотеке, и на оплату коммунальных расходов, и даже на проживание. А выяснилось, что математик из меня еще хуже, чем финансовые аналитики из моих друзей. Не оставалось не только свободных денег, но даже нужды первой необходимости приходилось делить на «совсем-совсем первой», «честно-честно первой», «первой, хотя…» и «первой, но подождет еще»!

Минимальный ремонт и покупка необходимой мебели загнали меня еще в один кредит, а кредитная карта начала сниться в кошмарах. Она гналась за мной и вопила: «Погаси меня, я вся горю!»

Пришлось срочно проходить курсы повышения квалификации и становиться визажистом. К сожалению, и это не сильно улучшило мое положение. Ни дополнительные смены, ни собственная группа в самой популярной социальной сети не принесли ожидаемого дохода. Частных клиентов было совсем мало, за первый месяц – всего две невесты с макияжем и прической, а уж покрытие ногтей гель-лаком и вовсе никого не интересовало. Финансовая яма превращалась в черную дыру, которая стремительно вытягивала из меня все ресурсы, особенно моральные.

Мой мир превратился в вечную погоню за заработком. И, чем больше усилий я прилагала, тем хуже становились дела. Я перестала высыпаться, питалась самыми дешевыми продуктами по акции, не заходила в магазины с одеждой. Находить в себе силы улыбаться клиентам становилось все сложнее. Хотелось просто рыдать, завернувшись в плед.

Но тут на моем пути встретилась Марина – серьезная и деловая выпускница юридического, которой срочно требовалось жилье к лету после выселения из общаги. И, хотя я высоко ценила свое уединение, трезво рассудив, что две комнаты мне одной ни к чему, да и дома я бываю сравнительно редко, я сдала одну из комнат девушке. Никаких условий по поводу компаний, мужчин и громкой музыки я не ставила, но в этом и не было никакой необходимости – Марина вела себя более, чем пристойно. Она устроилась каким-то секретарем в полицию и целыми днями пропадала на службе, а в свободное время тихо сидела за компьютером, пополняя свой багаж знаний. В силу возраста она любила и повеселиться, и даже, порой, не приходила домой ночевать, однако ни одного кавалера в моей квартире ни разу не осталось на ночь.

Ее скромные платежи позволили мне на какое-то время вздохнуть немного свободнее, а питание на двоих оказалось намного выгоднее. Но все же, это была капля в море. Несмотря на то, что в летний период с частными заказами было немного получше – по одной, а то и по две невесты в неделю – жить легче мне не стало.

Выход оставался один – сменить работу. Как ни жаль было бросать привычное место, но пришлось открывать сайт с вакансиями. Новое место я нашла подозрительно быстро. Зарплату за шестичасовой рабочий день там предлагали такую, что я согласилась, не раздумывая и не узнавая, в чем будет заключаться моя задача.

Автобус резко затормозил, выдернув меня из воспоминаний.

– Конечная! – рявкнул кондуктор.

Я вышла, поскользнулась и шлепнулась, больно приложившись коленом об лед. Водитель не обратил внимания на отползающую в ужасе пассажирку и поехал на стоянку.

– Отлично, – прошипела я. – Спасибо, что хоть на колесо не намотал!

Я огляделась вокруг, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей своего позора и быстро поднялась на ноги, отряхиваясь. Настроение, такое хорошее еще буквально час назад, стремительно рухнуло до отметки ниже нуля. Терпеть не могу общественный транспорт. Да, сейчас у меня в кошельке намного веселее, чем пару лет назад, но на автомобиль откладывать пока не получается. Каждый раз, когда я об этом задумываюсь, на меня нападает хандра.

Марина еще не пришла с работы, поэтому поделиться горем было не с кем. Я помылась, переоделась и легла на диван, включив очередной комедийный сериал про молодежь.

Раньше я обожала детективные и медицинские криминальные истории и могла пересматривать каждый сезон несколько раз, но с тех пор, как сменила работу, я стала относиться к фону для досуга несколько иначе.

Да и к свободному времени я стала относиться иначе. Теперь я предпочитаю находиться в энергосберегающем режиме при любой возможности. Поваляться на диване для меня увлекательнее похода в кино.

Пара часов пролетели незаметно, я настолько погрузилась в выдуманный мир богатых ребят-прожигателей жизни, что не услышала, как открылась дверь.

– Витек, привет! – буркнула Марина из коридора.

– Привет, – подскочила я. – Чего это ты так поздно? Операция «Мобилизация»?

– Нет у нас такой операции, – угрюмо шмыгнула носом соседка. – Автобус, гад, прямо перед носом ушел! А следующий подошел только через полчаса. Замерзла, как Каштанка на помойке!

– Иди в душ, погрейся, – посоветовала я. – А я пока чайку вскипячу. Кстати, у нас на ужин блинчики.

– Домашние? – с надеждой крикнула из ванной Маринка.

– Увы. Из магазина. Зато акционные, со скидкой!

Вы не ослышались, Марина зовет меня Витек. И остальные зовут точно так же, хотя мое имя – Виталия. Красивое, необычное имя, которое можно было бы сократить как-то более женственно. Но стоит только сказать людям, что тебе что-то не нравится, как они начнут это делать с удвоенной энергией.

Еще и поглядывать будут злорадно – а точно ли их стрелы достигают цели? Бороться с этим бесполезно. Я привыкла. Витек, так Витек.

Марина быстро оттаяла под горячим душем и вышла на кухню в уже достаточно благодушном настроении.

– Как твои кадаврики?

– Как живые, – хмыкнула я.

Я зову их клиентами, а Маринка ласково величает то кадавриками, то жмуриками.

Да, теперь я делаю красивыми тех, перед кем открыт лишь последний путь. Я работаю гримером в агентстве ритуальных услуг «Тихий Ангел». Уже не первый год я причесываю, гримирую и делаю маникюр самым тихим и нетребовательным клиентам на свете.

Пять дней в неделю я провожу в скромном последнем пристанище несчастных, приводя их в порядок перед скорбной церемонией. Мне платят очень приличные деньги, к тому же, мой рабочий день обычно заканчивается в четыре часа, а путь до дома занимает не больше двадцати минут на автобусе. Мои выходные дни – пятница и суббота – очень удобны, потому что я могу брать частные заказы от вполне живых и счастливых невест, так что, грех жаловаться!

Не скрою, первое время мне было очень тяжело, но сейчас я привыкла и к своей работе отношусь с пониманием и истинным смирением.

– Давно пришла? – с набитым ртом поинтересовалась подруга.

– Хотелось бы раньше, но нет, – я взглянула на часы. – Сегодня больше, чем обычно. С утра двое, а после обеда еще пятерых, один за другим…

Фирма у нас небольшая. В обычный день у меня двое-трое «клиентов», но начало недели – другое дело. В понедельник и вторник бывает по пять, а то и по шесть похорон, а значит, в воскресенье и понедельник мне приходится основательно задерживаться. Спасибо понимающему начальству и трудовому законодательству – мое рвение оплачивается сполна, поэтому я могу позволить себе и досрочное погашение ипотеки, и почти полноценную жизнь молодой женщины.

Мне уже двадцать девять лет, и я нахожусь, выражаясь современными понятиями, в активном поиске. Молодого человека у меня нет, а с моей работой познакомиться с кем-то довольно проблематично. К тому же, я не слишком красива.

Как профессиональный визажист и парикмахер, я стараюсь выглядеть достойно, но природа щедро наделила меня крупным бесформенным носом и пожадничала на глаза – они у меня маленькие и невыразительные. Все мои профессиональные приемы оказываются практически бессильны. Ко мне не подходят знакомиться в кафе, а если такое и случается, то я достаюсь тому приятелю, который пришел «за компанию». Я – та самая «страшненькая подружка», которую обычно отвлекает друг, пока его товарищ «клеит» симпатичную девчонку.

Из-за этого у меня давно сложился прочный комплекс неполноценности, а из него плавно выросла ненависть к мужской части населения. Поэтому на этих – отвлекающих – я огрызаюсь и вообще веду себя довольно дерзко и вызывающе. Понятно, что с таким скверным характером шансов обзавестись бойфрендом у меня почти никаких. Если даже и удается привлечь кого-то своей неординарностью и свободой самовыражения, то они быстро сбегают, услышав о моем месте работы.

Одна мудрая дама как-то влезла со своим полезным советом в мою жизнь и довольно бесцеремонно заявила, что во мне недостаточно женственности и дипломатии. В результате, она была безжалостно послана по самому некрасивому и далекому адресу. Не люблю, знаете ли, разочаровывать людей. Коли ее мнение обо мне было нелицеприятным, я тут же доказала ей, что она не ошибается.

Когда я работала с живыми клиентами, я старательно улыбалась даже в самые тяжелые времена и сохраняла невозмутимость. Да и теперь, разукрашивая невест перед свадьбами, я вполне отдаю себе отчет в том, что с ними нельзя быть собой и хамить. Зато с теми, кто не платит мне деньги, я могу вести себя так, как посчитаю нужным. Друзей у меня немного, зато все они прекрасно знают, какая я есть, и не питают иллюзий.

Мы поужинали. Маринка осталась мыть посуду, а я решила лечь пораньше. Если не выспаться в самом начале недели, то потом будет тяжело до самых выходных. А на них у меня уже огромные планы – в пятницу сразу две счастливые невесты желают блистать в главный день своей жизни. С самого раннего утра мне предстоит собирать красавиц к торжеству. Хорошо, что живут они в одном районе, и времени мне должно хватить на обеих.

По правде говоря, сейчас особой необходимости брать дополнительную работу у меня нет – не голодаю, не скитаюсь. Но, во-первых, денег много не бывает, а во-вторых, я не хочу совсем отвыкнуть от живых. Хотя я уже иногда вздрагиваю, когда клиент начинает со мной разговаривать.

Глава 2

С утра я никогда не тороплюсь на работу и регулярно опаздываю на полчаса, а то и на час. Мне нет необходимости приходить рано – моя работа начинается после того, как Семен выполнит свою.

Семен Колосков – наш мойщик. Огромный, почти двухметровый мужик с косой саженью в плечах внушает ужас одним своим видом. Он занимается тем, что обмывает и одевает наших безмолвных клиентов. Для такой работы нужна необычайная сила, а ею наш Сема не обделен. Когда-то в прошлой жизни он служил в горячих точках, поэтому покойниками его не напугаешь. Из-за контузии и слегка пошатнувшейся психики Сема не смог устроиться на престижную работу, а идти туда, куда идут все бывшие солдаты – в охрану, он не захотел.

Пожалуй, он единственный старожил в нашей конторе. Текучка здесь страшная, не каждый способен выдержать столько человеческого горя, поэтому девочки администраторы меняются у нас почти каждый месяц. Я прижилась здесь лишь потому, что у меня не было иного выхода, а Сема – потому что его практически невозможно вывести из равновесия. Ну, и еще немного из-за подотчетного спирта. Но это – большой секрет!

Кстати, ругать за опоздания меня абсолютно некому. Наша начальница Магдалена – из породы перелетных птиц. Она проводит за границей едва ли не больше времени, чем в России. То она ездит в гости к своим детям, которые грызут гранит науки за рубежом, то катается на горных лыжах, то просто греется на пляже в тропиках. Когда она приезжает на родину, к мужу, который совершенно не выносит поездок, она сначала радуется тому, как здесь все привычно и хорошо, а потом начинает тосковать и уже через пару недель снова собирает чемоданы. Буквально позавчера Магда вновь отбыла на отдых, оставив на нас с Семой все дела.

– Утро, – лаконично поздоровался Семен.

– Взаимно, – кивнула я. – Что у нас?

– Танцуй! – приказал мойщик.

– Да ладно, – надулась я. – Может еще и через обруч попрыгать?

– Танцуй! – непреклонно заявил он.

Я вздохнула и замахала руками, притопывая ногами и импровизируя танец.

– Вообще-то, я хотел стриптиз, но так – тоже ничего, – удовлетворенно покивал Сема. – На сегодня – один. После обеда можно домой, я уже отпросил нас у Магды!

– Ю-ху! – уже более искренне затанцевала я. – Домой! Дождешься меня?

– Трусиха. Тут же остается Анжела. Или как там ее? Ну, новенькая.

– Ты же знаешь, я не боюсь, – обиделась я. – Просто скучно одной, а Анжела далеко, да и не о чем с ней разговаривать.

– Ладно, – он похлопал меня по плечу своей рукой, размером с лопату и, насвистывая, пошел в моечную. – Но ты тогда тоже со мной потусуйся.

– По рукам! А кто у нас? Женщина?

Мы вошли в небольшое помещение без окон, с дырками в полу и большим каменным столом, на котором уже лежал клиент, завернутый в простыню.

– О, – огорчилась я. – Мужик. Не хочу смотреть на голые причиндалы!

– Капризуля, – вздохнул Сема. – А женские причиндалы тебе больше нравятся?

– Никакие не нравятся! Ты мне одетых отдаешь, вот одетого и давай!

Я шагнула к столу и посмотрела на мужика.

– Надо же, как живой.

– Ага!

Семен отошел к столу, где лежали сопроводительные документы, и открыл папку.

– Симпатичный какой, – горько вздохнула я. – Жаль парня, молодой совсем.

– Сорок шесть, вообще-то, – буркнул Сема. – Мне сорок два, но меня парнем никто не зовет.

– Сколько? – изумилась я и подошла ближе к покойнику. – Не гони! Ему не больше тридцати!

– Смерть меняет людей…

– Первый раз вижу, чтобы в лучшую сторону!

– Не веришь? Гляди – Ткачев Петр Юрьевич, семьдесят седьмого года рождения.

– Хм, и правда… Веган, наверное. Хорошо сохранился!

Я перевернула страницу и уставилась на фото.

– Странно, а тут выглядит на все свои сорок с гаком. Так, так, восемь ножевых ранений! Кого-то он сильно разозлил… Ужас, разрыв аорты, разрыв селезенки, перфорация желудка… Убийца был очень жесток, весь живот ему истыкал!

– Витек, – осипшим голосом вдруг прошептал Семен, глядя куда-то за мою спину на покойника. – Вить, он пошевелился!

– Ха-ха, – я саркастически растянула губы в ухмылке. – Очень смешно.

– Витя, – продолжал ломать комедию Сема. – Я серьезно, он шевельнулся! И глаза открыл!

Я спокойно повернулась в сторону Петра Юрьевича. Естественно, его глаза были закрыты. Колоскову этого показалось мало, и он пошел дальше:

– Вить, он их закрыл.

Сема был очень убедителен, он даже побледнел от усердия. Я рассердилась:

– Ну, хватит! Иначе уйду, будешь один тут со скуки на стены лезть!

Сзади послышался то ли стон, то ли вздох. Я моментально обернулась и почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. Покойник, сопя, стал медленно вытаскивать руку из-под простыни. Мое сердце остановилось, а в желудке что-то сжалось в тугую пружину.

– Зомби! – заорал Семен, сгреб меня в охапку и вылетел в коридор.

– Мамочки! – заверещала я, вырываясь из Семиных рук. Он неожиданно отпустил меня, и я с размаху врезалась в косяк лбом. Тряхнув головой, я поползла по коридору от двери в тупик. Если бы в этот момент я могла соображать, я кинулась бы в другую сторону – к выходу, но мозги вместе с пространственной ориентацией отключились, поэтому я в ужасе забилась в угол и закрыла лицо руками.

Сема захлопнул пластиковую дверь и повернул ручку. Изнутри в дверь заколотили:

– Эй, открывайте!

– Ааа! – завизжала я от ужаса.

Семен прижал дверь плечом и принялся истово ее крестить:

– Сгинь! Пропади!

– Открывайте! – не унимался покойник.

Я не могу сказать, что верю в бога, но иного выхода я не увидела и тоже начала креститься, стуча зубами. Семен неожиданно заорал:

– Отче наш, не беси на небеси!

– Не богухульствуй! – затряслась я. – Не умеешь молиться, прогоняй его матом! Мне бабушка говорила, что нечисть боится мата!

– Выпустите меня, – выл за дверью Петр Юрьевич, мечтая полакомиться нашими мозгами. Я крестилась и почему-то думала о том, что если описаюсь прямо на пол от страха, то будет очень стыдно даже после неизбежной и мучительной смерти от рук зомби.

– Пошел на..! – рыкнул на него Сема, подпирая могучим плечом дверь. – Пошел в…! … зомби! Сдохни, гнида!

– Да вы там совсем..? – разозлился упырь и тоже начал материться. – Что за приколы? Немедленно открывайте!

– Пошел на …!

Я обшарила взглядом стены, прикидывая, чем мы будем отбиваться, если ему удастся выбраться на волю. Огнетушитель? Но он пластиковый. Хотя, можно залить ему морду пеной. Это даст нам возможность добежать до Анжелы и вызвать подмогу.

– Помогите! Выпустите меня! – стал биться о закаленное стекло покойник, придерживая на груди простыню. – Люди! Полиция!

– Полиция? – я так удивилась, что даже перестала трястись. Зомби зовет стражей порядка?

– Пошел на …! – не умолкал Сема.

Абсурдность ситуации привела меня в чувство. Разве я получала высшее образование для того, чтобы верить в сказки об оживших мертвецах? Мужик за дверью, очевидно, живее дедушки Ленина и Цоя вместе взятых. Вот только выяснить, что он тут делает, можно лишь поговорив. Я встала и медленно подошла к двери, приглядываясь к буйному покойнику. Тот продолжал ломиться в дверь и ругаться отборным матом. На каждую его реплику Сема симметрично посылал по известному направлению.

– Тихо! – рявкнула я. – Молчать, оба!

Как ни странно, они оба мгновенно замолкли и уставились на меня. Семен продолжал держать дверь, а Петр Юрьевич прижался лбом к стеклу.

– Подышите на стекло, – попросила я его. Тот молча повиновался, и я повернулась к Семе. – Смотри – запотело. Он живой.

– Живой, – удивленно подтвердил Ткачев. – Выпустите меня, придурки!

Я пропустила хамство мимо ушей и скомандовала Семену:

– Открывай дверь!

– Не, – замотал он головой. – Не может человек после восьми ножевых и вскрытия остаться живым!

Ко мне окончательно вернулась способность соображать, поэтому я повернулась к тоскующему за стеклом Петру.

– Шаг назад и сними простыню, живо!

Тот возмущенно вытаращил глаза, но сделал то, что я просила, оставшись полностью голым. Молодое красивое тело, без малейших признаков ножевых ранений или анатомических разрезов предстало перед нами во всех подробностях.

– Ну, видишь? – толкнула я Семена в бок. – Это не он! Ложная тревога!

– Офигеть, – выдохнул мойщик и посторонился, открывая. – Вот так номер, чтоб я помер, тьфу-тьфу-тьфу на мой поганый язык!

Бывший покойник живо схватил простыню и бросился к выходу, но Сема тут же загородил выход могучим торсом. Петр с размаху врезался в Колоскова, отпружинил, как резиновый мячик и грохнулся на пол. Я молча наблюдала за тем, как он неловко собирает конечности и заматывается в саван. Бесполезно его ловить и пытаться помочь. Ладно себя покалечит, а ну как меня? Пусть вон об Семена бьется, а я с ним и издалека могу пообщаться.

– Холодно! – пожаловался он и заистерил. – Где я, и кто вы? Что вы со мной сделаете? Вы хотите похитить мои почки? Я больной, я весь больной, пиелонефрит, цирроз печени, обструкция легких, кровь вообще вся совсем-совсем больная, ужасная кровь! И вирус СПИДа еще! И гепатит!

– Спокойно! Молчать, слушать, – рявкнула я. – Ты в агентстве ритуальных услуг «Тихий Ангел». Я – гример, а Сема – мойщик. Нам не нужны твои почки, у нас своих по комплекту.

– Я в морге? – еще больше запаниковал парень. – Почему? Зачем? Кто вы такие?

– Да не ори! Ты сам кто такой? – задал встречный вопрос уже успокоившийся Семен. – Мы тебе представились, а ты нам – нет. Ты – Петр Юрьевич?

– Нет, – замотал головой он. – Вы ошиблись, вы меня перепутали. Я не сделал никому ничего плохого! Отпустите меня, а?

Я вообще не переношу вида психующих мужиков. Для меня мужчина должен оставаться каменной стеной, нерушимой скалой и эталоном выдержки даже в самой нелепой ситуации, а этот ведет себя, как маленькая девочка. Вместо конструктивного диалога несет какую-то пургу и вносит сумятицу в рабочий процесс.

– Кому ты нужен, – махнула я рукой. – Вали на все четыре стороны! Только в простыню получше замотайся, на дворе февраль. Простудишься, и к списку твоих диагнозов добавится пневмония.

– Так не положено, – заартачился Колосков. – У меня должностная инструкция, в конце концов! Не полагается позволять покойным самовольно покидать рабочие помещения. Я лично их транспортирую, мне за это деньги платят!

– Холодно, – снова заныл бывший покойник.

– До тебя никто не жаловался, – съязвил Семен.

– Пойдемте в кабинет, – я мотнула головой в сторону двери и нерешительно замялась. – Там хотя бы есть, где присесть. Да и обстановка душевнее.

В наших рабочих помещениях действительно довольно прохладно. У меня постоянно мерзнут руки, когда я гримирую клиентов, но по-другому нельзя. Температурный режим должен поддерживаться, иначе произойдет непоправимое. У нас хорошие кондиционеры, которые регулярно чистят, но, все равно, и в моечной, и в гримерной стоит характерный запах, хоть и очень слабый. Первое время меня от него сильно тошнило, но сейчас я перестала обращать внимание.

А вот в кабинете у нас тепло, есть холодильник, чайник, микроволновка, телевизор, компьютер – все, что нужно усталым работникам в перерывах. Находясь внутри, никогда не подумаешь, что за соседней стеной лежит пара-тройка мертвецов в разной степени готовности к погребению. У нас можно принять душ и даже поспать на большом удобном диване! Правда, я никогда не моюсь и не сплю на работе – терплю до дома.

Мы зашли в кабинет, и я кивком указала парню на диван, а сама достала из шкафа три кружки и щелкнула тумблером чайника.

– Как зовут-то тебя? – я ободряюще улыбнулась нашему гостю.

– Тарас, – он обнял себя за плечи, пытаясь согреться.

Сема достал из кармана прозрачную бутылочку и быстро наполнил два малюсеньких пластиковых стаканчика. Когда он успел их достать из тумбочки – загадка. Я возмущенно на него посмотрела – пить с покойниками на рабочем месте – это уже за гранью добра и зла.

– За знакомство, Тарас! – Колосков провозгласил тост и немедленно опрокинул в себя содержимое. Тарас, поколебавшись, тоже сделал глоток и тут же шумно выдохнул:

– Ого!

– Ага! – довольно зажмурился Сема. – Медицинский спирт! Чистейший ректификат!

– Теплее становится? – проявила я заботу. Тарас поежился, но кивнул.

– Между первой и второй…

– Будет длинный перерыв, – прервала я Семена и отобрала бутылку. – Если ты забыл, у нас огромная проблема. Нам привезли живого! Необходимо вызвать медиков, полицию. Да и Тарас, наверное, хочет домой.

– Точно! – хлопнул себя по коленям Колосков и озадачился. – А зачем тогда ты чайник включила?

– Я проявила радушие и гостеприимство, а ты устроил попойку! Тарасу вообще зря налил! Он же в коме был, вдруг опять впадет? Да и с его набором болячек пить – обречь себя на мучительную, но быструю гибель. Возьмет и сковырнется прямо тут.

– Типун тебе на язык, – испугался Сема. – Но он пил сам, значит мы не при чем.

– Как ты себя чувствуешь? – повернулась я к парню. – Голова не кружится, нигде не болит?

– Нормально, – пожал он плечами. – В туалет немного хочу, поел бы.

Я задумалась. Поговорить мы еще успеем, а вот туалет – дело серьезное. Еще несколько минут назад я и сама могла опозориться перед двумя мужиками.

– Так, ты, Тарас, иди вон в ту белую дверь. Там душ и туалет. Изнутри не запирайся, мы подглядывать не будем, но сможем прийти на помощь, если вдруг тебе станет плохо. Приводи себя в порядок, а мы пока найдем тебе что-нибудь вместо савана. Если что – кричи погромче!

Тот подозрительно на меня посмотрел, но желание согреться под душем оказалось сильнее осторожности.

– Вызывай полицию и медиков, а я халат хоть принесу, – разделила я наши с Семеном обязанности, когда Тарас прошлепал босыми ногами в душ. – У нас ведь нет другой одежды?

– Есть пакет вещей Ткачева.

– А Петра Юрьевича во что оденем? Кстати, а он сам где?

– По документам, он у нас в душе моется. Так сказать, самостоятельно выполняет мои прямые обязанности. Слушай, а может, наш Тарасик решил пошутить, вместо Пети прилег…

– Что за глупости? – удивилась я. – Во-первых, он искренне был напуган и удивлен, значит для него это – сюрприз. Во-вторых, а Петю он по дороге в урну для окурков вытряхнул? Это явно кто-то другой пошутил.

– Найти бы этого шутника!

– Нам бы сначала Петю найти! А то родственники заплатили, хотят увидеть усопшего красивым, а мы его про… потеряли! Кстати, предупреди медиков и полицейских, чтоб не перепутали входы, а то вломятся на поминки, скорбящих распугают.

Я оставила Сему разбираться со службами и отправилась в подсобку.

Иногда мы покупаем вещи для клиентов, но чаще всего, работаем с тем, что привозят родственники. Поэтому никакого склада с одеждой и обувью, как в крупных агентствах, у нас нет. Да их и некуда складывать, потому что я все забила расходниками, получив от Магды карт-бланш на покупку необходимого.

Я достала из шкафа новый рабочий темно-синий халат. Кроме этого, мне совсем нечего предложить гостю. В любом случае, придется звонить родственникам Тараса, чтобы они привезли ему вещи и документы.

Он уже закончил, когда я вернулась. Кажется, наш посетитель согрелся и совсем пришел в себя. В халате он выглядел довольно комично, поэтому, несмотря на всю серьезность ситуации, я не могла не улыбнуться, глядя на него. Он перехватил мой взгляд и улыбнулся в ответ. Я смущенно опустила глаза.

Тарас выглядел, как какой-нибудь парнишка из популярного бойзбэнда – светло-русые слегка волнистые волосы, задорно-зеленые глаза, в обрамлении длинных, темных, почти черных ресниц и с такими же темными бровями, аккуратный небольшой нос и пухлые губы. Одна его ровная белозубая улыбка вполне могла бы растопить айсберг, о который разбился «Титаник».

Жаль, что такие парни никогда не обращают внимания на таких, как я. Обычно, у них длинноногие подружки с большим бюстом, надутыми губами и огромными глупыми глазами, типа нашей Анжелы. Даже имя у такой куколки подходящее, не Маша и не Катя, а вот, восхищайтесь, Анжела!

– Виталия, к нам полиция! Что-то случилось? – нарисовалась наша красавица, не успела я о ней подумать. Ее наивные голубые глаза были распахнуты в ужасе, а на щеках играл румянец волнения. Она наткнулась взглядом на полуголого Тараса и заинтересованно улыбнулась.

– Здравствуйте! Я – Анжела, администратор.

– Тарас, – широко улыбнулся в ответ бывший покойник.

Зависть больно царапнула меня за душу, поэтому я слишком грубо велела Анжеле:

– Проводи ментов сюда и иди работать!

Глава 3

Страж порядка хмуро обошел помещения, выслушал наш сбивчивый рассказ и принялся подробно допрашивать уже по существу.

Начать решили с Тараса.

– Сладченко Тарас Андреевич, тысяча девятьсот девяносто шестого года рождения, холост, детей нет, – представился парень. – Документов у меня с собой нет, они, наверное, дома. Там же, где и все остальные мои вещи… По сути, рассказать ничего не могу. Проснулся тут – на столе под простыней.

Полицейский закатил глаза и взялся за нас.

По версии Семена день начинался как обычно. Колосков встретил машину, принял сопроводительные документы, не забыв поставить свою подпись везде, где требовалось. Затем двое хмурых парней закатили клиента на своей транспортировочной стойке и переложили его на нашу каталку. К счастью, педантичный Сема, как всегда, сделал снимки акта приема-передачи, и я без проблем показала полицейским доказательства нашей безупречной честности.

– Смотрите, – ткнула я пальцев в экран. – Вот Тарас лежит на их каталке. То есть, привезли именно его. Так что, если кто-то и подменил Петра Юрьевича Тарасом, то это точно не мы.

– Не смешите, – усомнился полицейский. – Сейчас такое можно сделать, крылья пририсовать или пляж вокруг изобразить, с пальмами и обезьянами!

– Только не с этими снимками, – отрезала я. – Такой формат не редактируется! Это – «сырые» фотографии. То есть, их, конечно, можно отредактировать, но сохранить изменения никак не получится. Только если сменить формат.

– Ну-ну.

– Не верите – спросите у ваших экспертов, – обиделась я. – Мы делаем фотофиксацию на все перемещения клиентов – прием, перед мойкой, после мойки, потом я фотографирую их до грима, а затем – после. Именно во избежание недоразумений и используется этот формат. А так бы на мобильник щелкала, проще и быстрее. К нам не может быть никаких претензий.

– Хорошо, – согласился служивый. – В таком случае, будем искать вашего Петра Юрьевича у коллег из морга. Кто еще, кроме вас, тут работает?

Я пустилась в объяснения, стараясь ничего не забыть и не перепутать. Дело в том, что по сути у нас работает две организации. Одна – наша – занимается подготовкой к прощанию. Условная Анжела консультирует заказчиков, заключает с ними договоры, берет оплату и формирует расписание. Сема принимает клиентов, моет их, одевает и доставляет мне в гримерную, где я работаю над тем, чтобы они получились «как живые». После этого Семен увозит каталки к нашим соседям.

Формально, они тоже – «Тихий Ангел», но фактически у них свое управление. Там есть свой распорядитель, организатор и транспортировщики. Ребята занимаются непосредственно самим прощанием. У них два зала – большой и малый, где родственники и близкие могут в последний раз посмотреть на покойного. Туда почти каждый день приезжает батюшка, отпевающий усопших.

Они не заходят к нам в рабочие помещения – им просто нечего здесь делать. Мы тоже стараемся не соваться к ним без острой необходимости. Колосков провозит каталки до их дверей, а дальше они разбираются сами. Пару раз я из интереса заглянула на поминки, но мне очень быстро стало не по себе, и я ушла. Одно дело – гримировать покойника, и совсем другое – смотреть на то, как люди плачут над его телом. Мне кажется, даже воздух в зале прощания становится каким-то тяжелым и липким.

– Значит, они вообще не могут иметь отношения к происшествию? – еще раз уточнил полицейский.

Я уверенно кивнула:

– Сто процентов. Их поле деятельности это венки, гробы, музыка и сопровождение до кладбища. Минуя нас, они не получат ни одного покойного. Если хотите, я могу проводить вас по служебному ходу, чтобы вы побеседовали с ними. Но смысла в этом не вижу.

Участковый повернулся к Тарасу.

– Ну, а вы что скажете? Как вас угораздило? Вспомнили что-нибудь еще?

– Я уже все рассказал, – горестно вздохнул Сладченко. – Вчера я пришел домой, выпил чаю, а дальше ничего не помню. Честное слово! Очнулся уже здесь, под крики: «Зомби!» и ненормативную лексику.

– Оскорбления? Заявление писать будете? – оживился полицейский. Тарас удивленно глянул на него, потом так же удивленно – на Сему.

– Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации, – буркнул Колосков. – Сколько работаю, а первый раз труп ожил!

– Да уж, – покачал головой страж порядка. – Слышал я истории о том, как в морг по ошибки живых привозят, но чтоб в похоронное бюро из морга живого доставили…

– Хорошо, что хоть похоронить не успели, – ляпнула я.

– Тьфу на тебя! – осерчал Сема. – И так сердце замирает, как подумаю.

– Как же вы, Семен Николаевич, живого человека от мертвого не отличили? – задал резонный вопрос офицер. – Вы же в горячих точках служили!

– Так нет у меня такой задачи – проверять покойников на жизнеспособность! – развел руками Колосков. – Я их мою, да одеваю. Витек потом раскрашивает.

– Ну, вы же его руками трогали, – продолжал допытываться полицейский. – Неужели не почувствовали тепло?

– Работаю я в перчатках, – терпеливо, как первоклашке стал объяснять Семен. – Перчатки толстенные и длинные, по самый локоть! Да и не успел я его развернуть. Как за простыню схватил, так и перекатил!

– В общем, по вашему пропавшему покойнику будем заводить дело. Надо оповестить родных трупа о пропаже.

Мне немного резануло ухо это словосочетание, но другой вопрос, почему-то, волновал меня сильнее.

– А с Тарасом что будем делать?

– Состава преступления нет, – отрезал офицер. – Все похоже на дурацкую шутку, если честно. Максимум – хулиганство.

– Все похоже на покушение на убийство, – озвучил мои мысли Семен. – А если бы его закопали?

– Ерунда! Посудите сами, вы бы развернули тело, начали мыть, увидели бы, что оно не вскрывалось…

– Вскрывалось, не вскрывалось – какая разница? – заступилась я за Сему. – Наша работа не разглядывать тела, а приводить их в порядок! Помыли-одели-причесали-готов! Может быть, его решили живьем похоронить! Накачали наркотой и нам подкинули.

– А с какой целью? – усомнился полицейский. – Зачем такие сложности?

– Откуда я знаю? – разозлилась я. – Это ваша работа, выяснять! Моя работа – гримировать усопших!

– Стойте, стойте, – взмолился Тарас. – Я ничего не понимаю! Меня кто-то хотел убить?

– Нет! – отрезал полицейский.

– Да! – рыкнул Сема.

– Возможно, – я заняла нейтральную позицию. – Жаль, что наша доблестная полиция не желает выяснять это!

– Виталия Георгиевна, – устало вздохнул участковый. – Мы должны выполнить свою работу, чтобы вы могли выполнить свою. Поэтому мы будем искать Петра Юрьевича, а Тараса Андреевича надо отправить домой.

Он удалился, а мы втроем остались в кабинете.

– Еще по мензурке? – предложил Колосков.

– Да погоди ты! – махнула я рукой. – Сначала с медиками пообщаемся.

Врачи прибыли сразу после отъезда полиции, осмотрели Тараса, взяли необходимые анализы, покачали головами, поржали и уехали.

– Ну, – я сложила руки на груди и посмотрела на парней. – Что теперь? Ты где живешь?

– Парковая одиннадцать, я там снимаю студию, – почему-то обреченно ответил Тарас.

– Серьезно? – обрадовалась я. – А я в тринадцатом доме!

– Никогда тебя там не видел.

– Ничего удивительного, – скривилась я.

Может, и видел. Да только где тебе обратить на меня внимание? Впрочем, я его славную мордашку тоже не припомню. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось разведать ситуацию.

– Надо позвонить твоей девушке, чтобы привезла вещи.

– А нет у меня девушки, – тяжело вздохнул Тарас.

– Да? – равнодушно повела я бровями. – Ну, близкой знакомой, значит.

– Нет у меня никаких близких знакомых, – снова вздохнул он. – И родители не в городе живут. Только несколько приятелей с работы, но у меня даже мобильника нет!

– Держи! – я протянула ему телефон. – Звони сколько угодно, у меня там куча минут!

– Так номера в телефонной книжке, – растерянно заморгал Тарас. – Ни одного наизусть не помню! Блин! А как же я домой попаду? Ключей-то у меня тоже нет! Меня ведь без них привезли, да?

– Ни разу не видела, чтобы покойному оставили ключи от квартиры, – нервно усмехнулась я. – Они им уже не нужны.

– Сломать дверь? – предложил Сема. – Если китайская консервная банка, то я ее на раз-два вышибу!

– Почему консервная банка? – некстати заинтересовалась я.

Сема охотно объяснил:

– Есть хорошие надежные двери, красивые, прочные, но дорогущие. Их редко ставят, а уж в новостройках типа ваших – никогда. Экономят на всем, лишь бы дом в срок сдать, да по документам нормы соблюсти. Везут китайское барахло. Выглядит красиво, но по факту – пенопласт, обтянутый фольгой. Ну пусть не фольгой, но очень тонким металлом. Такой можно легко вскрыть консервным ножом или пробить кулаком. Могу помочь!

Тарас понуро покачал головой:

– Мне за это хозяйка череп пробьет кулаком… Хозяйка! У нее есть дубликат!

– Звони скорей, – чуть не захлопала я в ладоши.

Он протянул руку, но тут же снова сник.

– Номер-то тоже в мобильном…

Мы замолчали. Ситуация, и без того дурацкая, стала совсем безвыходной. Тарас чуть не заплакал:

– Ни денег, ни документов, ни ключей, ни телефона…

– Хватит ныть! – грубо оборвал его Семен. – Думать надо!

Снова повисла тишина. Я машинально водила пальцем по экрану смартфона, листая список контактов. Марина!

– Эврика! – закричала я и вскочила. – Сейчас узнаем номер твоей хозяйки!

Марина взяла трубку с первого гудка, как будто ждала моего звонка. Просьбе пробить по базе номер она не обрадовалась, но и не отказала.

– Диктуй фамилию, имя и отчество!

Я повернулась к Тарасу и озвучила требования. Тот растерянно захлопал глазами.

– Не помню я ее фамилию. Анна Дмитриевна…

Меня накрыло раздражение. Мало того, что у нас пропал усопший, за которого нам уже заплатили, а вместо него нам кто-то подкинул это чучело! Так он еще и не помогает нам решать его проблемы! Правильно полицейский его послал. Сам, небось, вчера перепил, а теперь головы нам морочит! Одни неприятности из-за этих мужиков! Особенно, из-за симпатичных. Сидит тут, ну чистый ангел, а мне за него отдуваться!

– Ты хочешь ночевать тут? – резко осведомилась я. – Или все-таки поработаешь мозгами и хоть что-нибудь вспомнишь?

В конце концов, Маринке удалось найти номер Анны Дмитриевны по адресу снимаемой Тарасом квартиры, в которой, как оказалось, прописан абсолютно посторонний мужик с нерусской фамилией.

– Смотри, Тарасик, турнут тебя оттуда, – нахмурился Сема.

– Сниму новую, – равнодушно пожал плечами парень и принялся названивать хозяйке.

Не успели мы облегченно вздохнуть, как выяснилось, что Анна Дмитриевна укатила в Казань к своей сестре и вернется только через неделю. Ломать дверь и замок она категорически запретила, несмотря на нытье Тараса.

– Супер, – у меня не осталось сил ни на что, кроме едкого сарказма. – Мой клиент где-то валяется, зато вместо него – живой, полуголый, бездомный мужик без денег и документов! Не жизнь, а сказка – чем дальше, тем страшнее! Придется тебе недельку пожить у кого-нибудь из друзей. Подождем конца рабочего дня и вызовем тебе такси. Не волнуйся, денег на авто дадим, можешь не возвращать. Халатик тоже себе оставь.

– А обувь? – задал резонный вопрос наш Тарас.

– Соорудим чуни из простыней, – нашел выход Колосков. – И бубенцы тебе простынкой подвяжем, чтоб не зазвенели, пока до тачки бежать будешь!

Сема тут же бросился исполнять задуманное. Я взяла в руки телефон и увидела пропущенный от Марины. Когда только успела, и почему я не слышала?

– Это у вас труп ожил? – без предисловий начала она, как только я перезвонила.

– Э-э-э, – растерялась я. – Да, у нас. Я хотела тебе вечером рассказать. Собственно, это ему нужен был номер Анны Дмитриевны… А ты откуда знаешь?

– Да тут над вами весь отдел ржет! Но я не об этом. Что дальше делать планируете?

Я посмотрела на возящихся с простынями Сему с Тарасом и вздохнула:

– Дождемся, когда ваши найдут пропавшего клиента, и будем работать. А Тараса пока отправим на такси к кому-нибудь из друзей пожить. Попасть в квартиру он сможет не раньше, чем через неделю. А что?

– Ни в коем случае! – неожиданно заорала Марина, но вдруг понизила голос почти до шепота. – Он уже звонил кому-то кроме арендодателя? Друзьям? Родным? Коллегам?

– При мне – нет. Да он ни одного номера не помнит!

– Пусть не звонит, – предостерегла она. – Наши в это не верят, думают, что это пьяный розыгрыш, но я о таком читала – его наверняка хотели убить. Кто-то из близких!

Я снова с сомнением посмотрела на Тараса. Мы и сами уже обсудили эту версию, но ведь полицейским виднее. Они не увидели состава преступления, так почему же я должна накручивать себе неизвестно каких кошмаров?

– Да ну… Кому он нужен! И куда нам его девать? Оставить постороннего у нас в офисе я не имею права. Не к себе же его тащить!

– Может, и к себе, – с нажимом сказала подруга. – Дело тут нечисто! Просто так мертвых живыми не подменяют!

– Это его личные проблемы, – перебила я ее.

– Поверь мне, – отчеканила Марина. – Тут точно что-то не так. А тебя потом заест совесть, если ты бросишь человека в беде. Тащи его к нам, вечером на холодную голову все как следует обдумаем. Ты пока, все равно, не соображаешь.

У меня в голове действительно не было ни одной здравой мысли, поэтому я решила положиться на Маринку.

– Ладно, – буркнула я и отсоединилась. – Все, парни, концепция изменилась. Тарас едет ко мне!

– Витек, на минуточку, – Сема подхватил меня под локоть и выволок в коридор.

– С ума сошла? – зашептал он. – А если он террорист? Грабитель? Насильник? Убийца?

– Вероятнее всего, он, все-таки, жертва, – остановила я поток ужасных предположений.

– Нельзя вот так тащить к себе домой постороннего мужика! У него даже нет документов! Откуда мы знаем, что его и правда зовут Тарас? Откуда нам знать, что не он затеял всю эту аферу с подменой тел? А если он и правда жертва, то ведь за ним могут охотиться.

– Как вы все мне надоели! – я зажала уши руками и затопала ногами. – Хватит! Одна орет, что он в опасности, другой, что он опасен! У меня уже мозг взрывается! А Магда вообще меня убьет, когда с отдыха приедет! Умудрились потерять клиента!

Тарас робко приоткрыл дверь и влез в разговор.

– Извините, что вмешиваюсь, но я все слышал. Я не террорист и не убийца, честное слово. Давайте я расскажу о себе?

– Расскажешь, расскажешь, – я затолкала его обратно в кабинет. – Вот приедем ко мне домой, и расскажешь.

Я повернулась к Семе и максимально грозно сдвинула брови. Я знаю, что мне не идет такая мимика, потому что и без того маленькие глаза прячутся и становятся еще меньше, зато нос в обрамлении складок на лбу становится поистине огромным, но по-другому продемонстрировать свое недовольство я никак не могла.

– Колосков! Я – взрослая девочка, умею за себя постоять. Можешь идти домой, раз на сегодня у нас нет работы, но каждые полчаса три контрольных звонка: Анжеле – узнать, что нового, в морг – узнать, не нашли ли Петю, и мне – узнать, не убил ли меня Тарас, и отчитаться о результатах первых двух звонков. Все ясно?

– Да, командир! – буркнул бывший вояка.

Глава 4

До моего дома мы добрались без приключений, хотя таксист все время оборачивался полюбоваться на Тараса, замотанного в простыни и в халат с надписью «Тихий ангел».

По пути пришлось заехать в супермаркет и купить страдальцу нижнее белье и носки.

– Как только доберусь до документов и карточки – верну тебе деньги в двойном размере! – пообещал Тарас.

Сема исправно звонил каждые полчаса, но никаких новостей не было. Я отыскала в недрах шкафа безразмерную футболку с какого-то форума молодых парикмахеров и выдала ее Тарасу. Мужских штанов у меня, разумеется, не нашлось. В носках, трусах и футболке парень смотрелся еще смешнее, чем в халате и простынях. Я не удержалась от комментария:

– Как быстро мы перешли от знакомства к совместному проживанию и обмену одеждой.

Тарас смутился и промолчал. Мне стало стыдно – бедолага и так натерпелся, а я еще и издеваюсь!

Чтобы сгладить вину, я решила его покормить. Не знаю, чем привык питаться наш оживший мертвец, но акционные блинчики, которыми я забила морозилку, совершенно безвредны.

– У тебя такая необычная фамилия, – нарушил неловкое молчание Тарас.

Я улыбнулась.

– Если бы родители не намудрили, у меня бы и отчество было необычным. Виталия Юргисовна Урбанайте – круто звучит?

– Супер! – восхитился Тарас. – Твой отец – латыш?

– Этнический литовец, – поправила я. – Юргис Урбанас. По идее, когда мама выходила замуж, она могла взять его фамилию, не меняя. Это в Литве действуют правила, по которым необходимо обозначать половую и семейную принадлежность – девица, замужняя дама, мужчина. Паспортистка так и сказала: «Оставляйте, как есть!». Но мама – женщина начитанная, настояла на своем. В результате, она стала Урбанене, что тоже довольно красиво. Когда родился мой брат, он стал Урбанас, и никаких проблем не было, ведь у отца и сына одинаковые фамилии. Зато, когда родилась я, наша самая умная мать решила, что быть мне Урбанайте! А вот отчество нам с братом дали на русский лад – Георгиевичи. В общем, со мной пришлось намучиться!

– Почему? – не понял Сладченко.

– Понимаешь, по нашим законам у ребенка должна быть фамилия отца или матери, а отчество – отца. А как получилось, что имя отца – Юргис, а отчество дочери – Георгиевна? Но это мелочи. А вот с фамилией все было совсем грустно. Если брат гордо носил фамилию отца, и к нему никто не прикапывался, то я, со своей фамилией, которая отличалась и от маминой, и от папиной, вообще непонятно кому кем приходилась.

– Странно, – удивился Тарас. – Понятно же, что фамилия от одного корня!

– Тебе, может быть, и понятно. И в Литве – понятно. А у нас Кошкин и Кошечкин – разные фамилии, согласись? Ну, вот и с Урабанас, Урабанене и Урбанайте получилась такая же неразбериха. Еще и отчество это…

– А разве нельзя было объяснить?

– Объясняли, – кивнула я. – Постоянно ходили и объясняли. В детский сад ходили, в школу ходили. Везде свидетельством о рождении тыкали. Но я свою фамилию все равно люблю и никогда не поменяю! Тем более, сейчас и в Литве правила поменялись.

За беседой день как-то быстро пролетел, и, наконец, с работы прибежала Маринка.

– Марина, – представилась она, разуваясь. – Пыталась я попасть к тебе домой. Дверь заперта, так что до своих вещей ты доберешься нескоро.

– А как ты узнала адрес? – удивился парень.

– Тук-тук, – Марина выразительно постучала костяшками пальцев по своему лбу. – Ты сам его сказал, когда я телефон твоего раньте искала. Все, я греться!

– Это твоя сестра? – уточнил Тарас, когда Маринка убежала в душ.

– А что – похожа? – я издевательски приподняла одну бровь.

У нас с Мариной одинаков разве что цвет кожи, и то – с разными оттенками. Более непохожих людей найти тяжело. Я – невысокая худенькая, если не сказать тощая шатенка с небольшими карими глазами и огромным носом. Марина – типичная луноликая славянка с круглыми голубыми глазами и светло-русой косой. У нее вздернутый нос и озорные веснушки, а еще она гордо носит аппетитную грудь и не менее аппетитную попу. Этакая пампушка-хохотушка.

– Не очень, но ты же говорила, что твой отец – литовец. А прибалты, как раз, вот такие светленькие и есть.

– А еще я говорила, что у меня есть брат, – напомнила я. – А про сестру ничего не говорила.

– Ну, мало ли, – пожал плечами Сладченко. – Живете-то вы вместе.

– Так дешевле, – объяснила я, не вдаваясь в подробности.

Я оставила Тараса на кухне и пошла к себе. Пока Маринка помоется, я успею просмотреть свою страничку – там могут быть новые сообщения от потенциальных клиентов. К тому же, мне хочется просто расслабиться и отвлечься на какую-нибудь незначительную ерунду, типа смешных цитат или фотографий с котиками.

Лента новостей в очередной раз продемонстрировала мне уже вдоль и поперек зачитанные истории и совершенно неинтересные розыгрыши всего подряд – от флешки в виде отрезанного пальца до перфоратора. Я разочарованно закрыла страницу и пошла обратно. Похоже, Маринка уже привела себя в порядок и активно принялась за дело.

– Рассказывай все, – велела подруга, кое-как перекусив и схватив кружку с чаем. – Во-первых, о себе, все основные вехи своей жизни. Во-вторых, весь вчерашний день в подробностях!

Сладченко Тарас Андреевич оказался довольно заурядным парнем – родился, вырос, переехал, поступил, закончил, пошел на работу… Своей квартиры нет, машины нет, жены или невесты тоже нет. В общем, покушаться на такого среднестатистического во всех отношениях парня – глупая затея.

Но Маринка твердо решила выяснить о нем все!

– Ладно, тогда рассказывай, чем закончился вчерашний день.

– Ничем, – развел руками Тарас. – Я пришел домой, попил чаю, а дальше – очнулся уже в морге.

– Не в морге, а в агентстве ритуальных услуг, – недовольно поправила я. – Перепугал нас с Семеном. А его, поверь мне, не так-то просто напугать!

– Да я сам перепугался! – стал оправдываться Тарас. – Лежу на жестком холодном столе, голый, в какой-то тряпке. Мужик здоровенный орет…

– Да уж, – хмыкнула Мариша. – Врагу не пожелаешь! Кстати, почему тебя не потеряли на работе?

– Так я в отпуске. Да и вообще, в воскресенье не работаю.

– При чем тут воскресенье? – не поняла я. – Сегодня вторник.

– Как вторник? – испугался Тарас. – Вчера была суббота.

– У, как все запущено, – протянула Маринка. – Вчера был понедельник. Суббота была довольно давно. И, кстати, о какой субботе речь? Я надеюсь, о четвертом февраля, не раньше?

Тарас нервно сглотнул и кивнул.

– Верно. В субботу меня проводили в отпуск, а дальше – провал.

– И где же еще два дня? – изумилась я.

– Все еще хуже, чем я думала, – задумчиво постучала пальцами по столу Маринка. – Дело – дрянь, прямо скажем. Если у меня до этого и были какие-то сомнения, то теперь я уверена – твои путешествия в саване – дело рук какого-то недоброжелателя.

Я решительно встала и перебила Марину:

– Ты, Тарас, вспоминай свою субботу, а нам надо кое-что обсудить.

Я схватила подругу за руку и потащила в комнату.

– Девочка моя, – зашипела я, понизив голос. – Я понимаю, что ты у нас – почти настоящий полицейский, но тебе не кажется, что мы занимаемся не своим делом? Пускай профессионалы разбираются с этим подкидышем. В конце концов, это их работа!

– Они не будут этим заниматься, – так же шепотом ответила Маринка.

– А нам-то зачем этот геморрой на всю голову? Проблем мало? Смею тебя заверить, незнакомый мужик в трусах и футболке на моей кухне – это крайне весело, но совершенно неуместно!

– Точно! – осенило Маринку. – Его надо одеть!

– Во что? – прищурилась я. – В твои чулки?

Марина посмотрела на меня, как на дуру.

– Сейчас позвоню кому-нибудь из бывших и организую ему сбор одежды на первое время. Кто там у нас по комплекции ближе всего?

Маринка – девочка симпатичная. Не смотря на то, что она не водит домой мужиков, ведет активную личную жизнь. Самое интересное то, что она умудряется сохранить очень теплые отношения почти со всеми своими бывшими ухажерами. В то время, как большинство пар расстаются с громкими проклятиями и обещаниями никогда больше не пересекаться, все Маринкины кавалеры, получив отставку, в любое время дня и ночи готовы броситься за нее в огонь и в воду по первому зову. Как она их так дрессирует – загадка. Факт остается фактом – сейчас она действительно позвонит кому-то из них, и уже через пару часов квартира наполнится мужскими вещами.

Подруга схватилась за телефон. Я махнула рукой и пошла к Тарасу. В общем-то, она права – человек оказался в сложной ситуации, а у нас есть возможность ему помочь. Пройти мимо не позволяет совесть и, если честно, небольшая надежда на то, что за все добрые дела непременно последует награда.

Тарас старательно тер тарелки под краном.

– Ты чего? – удивилась я.

– Посуду мою, – пропыхтел он. – Она ведь уже не нужна?

Мне стало неловко:

– Ты – гость, садись и пей чай, а я помою сама.

– Я не гость, а приживалец, – грустно вздохнул парень. – Пользы от меня никакой, одно стеснение.

– Кстати, где же ты будешь спать? – скорей у себя спросила я, чем у него. – У нас с Мариной – разные комнаты, вот куда тебя положить? На кухне поместишься? Дам тебе матрасик, только ты сам его надувай.

– Конечно, – закивал он. – Я и на полу могу.

– Какой размер ботинок у тебя? – заорала Маринка из комнаты.

– У меня? – удивился Тарас. Я кивнула.

– Сорок третий, – заорал он в ответ.

– Лыжи отрастил, – хихикнула я. – У меня – тридцать седьмой.

– Все, через час привезут кое-какую одежду, – обрадовала нас Маринка, возвращаясь в кухню. – Не новую, конечно, но другой все равно пока нет. Даже куртка будет. С обувью пока не получилось, но мне сейчас скинут сайт, где работает доставка ботинок. Там сейчас, вроде как, очень крутые скидки на зимнюю обувь. Процентов семьдесят.

– Да хоть девяносто пять, – помрачнел парень. – у меня денег вообще нет.

Деятельная Маринка повернулась ко мне:

– Сколько у нас осталось хозяйственных денег в этом месяце?

– Так почти все и остались, – вытаращила я глаза. – От месяца еще половина не прошла.

– Ну и отлично, – заключила она. – Значит, выделим тебе немного наличных, а ты отдашь, когда сможешь.

Я онемела от возмущения. Здорово придумано – мало того, что мы поселили у себя какого-то сомнительного мужика, так еще и кормим-поим-одеваем и обуваем паразита за свой счет. А он нам, видите ли, отдаст деньги, когда сможет! Можно подумать, мы эти самые деньги срываем с кустов во дворе. Я, между прочим, за свою зарплату, вынуждена почти каждый день любоваться на покойников!

– Ну, излагай, – потребовала у Тараса Маринка. – Как прошла суббота, которую ты помнишь.

Тарас взял в руки кружку с чаем и сосредоточился.

– Утром я, как обычно, пришел на работу. Офис работает шесть дней в неделю, а мы – посменно, два через два…

Тарас выпил неизменную кружечку кофе с утра и сел обзванивать клиентов. Фирма, в которой он трудился менеджером, занималась ремонтными работами разной степени сложности – от простой побелки потолка, до полной отделки целого дома, включая сантехнику, электрику и прочие тонкости, о которых женщине знать вовсе не обязательно.

Обычно, клиенты звонили сами и узнавали расценки. Менеджеры старательно консультировали потенциальных заказчиков, не забывая напоминать, что точную стоимость работ сможет рассчитать лишь замерщик, который совершенно бесплатно выезжает на дом.

– В чем радость – бесплатно ездить по клиентам? – заинтересовалась я.

Сладченко внимательно посмотрел на меня, словно подозревая, не издеваюсь ли я, но покладисто объяснил:

– Наша зарплата зависит от количества и суммы заказов. Чем больше ремонтов мы продадим клиентам, тем большую сумму получим в конце месяца. Консультация по телефону не дает гарантии того, что заказчик придет к нам в офис заключать договор. А вот замерщик при личной встрече имеет все шансы уговорить человека обратиться именно к нам. Во-первых, он оценивает своим профессиональным взглядом весь фронт работ и может сказать точную стоимость, а не приблизительную. Во-вторых, он ведь видит реакцию людей и может где-то предложить скидку, а где-то посоветовать дополнительные услуги. Ну, и сами клиенты уже немножко чувствуют себя обязанными, поэтому, чаще всего, соглашаются. Примерно восемь из десяти выездов бесплатного замерщика заканчиваются подписанием договора, так что им это действительно – радость.

– А если меньше? – предположила я.

– Значит, это – плохой замерщик. Низкий показатель продаж – отличный повод подумать о смене деятельности.

Работа Тараса заключалась как раз в том, чтобы «втюхать» замерщика тем, кто обратился впервые, и удержать остальных. С утра он обычно занимался прозвоном, то есть связывался с теми, кто еще не заключил договор на месте. Такое бывало, когда люди хотели выбрать из нескольких фирм самую недорогую. Он учтиво интересовался, к какому решению пришли уважаемые заказчики, и уточнял, все ли их устроило. Когда он слышал невнятные объяснения и сомнения, сделав голос как можно проникновеннее, сообщал, что может посоветоваться с руководством и постараться «выбить» для них неплохую скидку. Разумеется, руководство не принимало участия в этих мелочах, изначально дав карт-бланш на определенный уровень уступок. Спустя какое-то время Тарас перезванивал и «радовал» клиентов невероятной скидкой! Редко кто отказывался от щедрого предложения милого парня, который так старался.

– Вот ведь жуки! – возмутилась я. – Обманываете народ.

– Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад, – процитировал Тарас. – Неважно, какой будет цена, главное – персональная скидка. Это очень приятно, поверь. Купить пельмени за двести рублей не так приятно, как купить их за триста пятьдесят, но как будто бы их настоящая цена – все пятьсот.

– Есть в этом что-то, – вздохнула Маринка. – Мы тоже обычно берем продукты и всякие порошки по акции.

– Ерунда! – опровергла я. – Мы берем то, что действительно дешевле. Я часто беру трехкилограммовый порошок за триста девяносто девять рублей, а его реальная цена в других магазинах – почти в два раза выше. Недавно взяла блинчики по семьдесят рублей. А раньше я брала их по сто! Есть разница?

– Так ты ими всю морозилку и забила, – укорила меня подруга. – Так бы ты потратила только сто рублей, а так – почти полторы тысячи! Ты на этих акциях тратишь гораздо больше денег, чем без них.

– Ну, как ты не понимаешь? – стала я оправдываться. – Мы их все равно съедим! И порошок мы все равно постоянно покупаем и тратим, а не выбрасываем. Почему бы не взять побольше, если есть возможность сэкономить? Пусть лежит, он ведь не портится.

– Побольше? – вытаращила глаза Маринка. – У нас семь упаковок порошка по три кило. Семь! Это – двадцать один килограмм.

– Зато на пару лет хватит, – гордо приосанилась я. – Я их очень выгодно взяла, теперь можно надолго забыть об этой статье расходов!

– Как ты умудрилась дотащить их до дома? – поразился наш гость.

– Ходила четыре раза, – немного смутилась я. – Изначально их было восемь, но одна уже закончилась. А два пакета дотащить не так уж и трудно.

– Если бы ты тащила только порошок! – сверкнула очами Марина. – Так ты еще и по две упаковки туалетной бумаги с собой каждый раз брала. По двенадцать, между прочим, рулонов! Да мы столько не…

– Она же легкая, – не дала я ей договорить. – И тоже была со скидкой. Вещь в хозяйстве нужная, срок годности – не ограничен. Ну, я и захватила, чтобы не только порошок таскать. Зато теперь у нас не будет неловкой ситуации, когда такое нужное изделие бумажной промышленности неожиданно закончилось, а ты – без штанов!

– Кто ж спорит! Средство для мытья посуды – тоже полезная штука. Да-да, все шесть бутылок!

– Три по цене двух, – уточнила я. – И большая упаковка губочек – в подарок.

– Какие вы запасливые! – восхитился Тарас. – И предусмотрительные!

– Не, – стушевалась Мариша. – Это Витек такая, а я – совсем бесхозяйственная. Мы скидываемся каждый месяц на разные общие расходы, чтобы не было проблем с дележкой, а Витек планирует бюджет. Я могу помочь дотащить покупки до дома, но наши выходные не всегда совпадают, поэтому ей и приходится носиться по несколько раз.

– Интересно, что подумали в магазине про девушку, которая четыре раза приходила затариваться стиральным порошком и туалетной бумагой, – хихикнул Тарас.

– А что подумал таксист про тебя в чунях из простыней? – отбрила я.

– Кстати, да, – вспомнила Марина. – Мы что-то увлеклись, а ведь ты начал рассказывать, как прошел твой рабочий день.

– Вот так и прошел, – развел руками Тарас. – С утра обзвонил клиентов, посулил им скидки. Несколько раз принял заявки на замерщика, сделал отчет. В обеденный перерыв сгонял в магазин за тортом, пиццей и прочими вкусняшками – отметить отпуск и повышение.

Рассказ Тараса прервал громкий рев трубки домофона. Марина бросилась в коридор встречать посетителя.

Глава 5

– Кто это? – насторожился Сладченко.

– Шмотки твои приехали, – улыбнулась я. – Хоть штаны наденешь!

– Привет, Витюха, банан тебе в ухо! – донесся из коридора знакомый голос.

– И тебе не подавиться, Темочка, – ответила я, не вставая. Пусть Марина сама любезничает со своими бывшими.

Мы с Артемом не сумели найти общего языка, впрочем, я и не старалась. Тема – личность творческая, по его собственному мнению. По мне, так он просто с левой резьбой. Возомнил себя поэтом, практически гением, и ведет блог, где постоянно выкладывает свои творения.

Однажды его угораздило поинтересоваться моим мнением.

– Послушай, – горячо говорил он на моей кухне, ожидая, когда Маринка соизволит одеться, накраситься и выйти. – Как тебе такое: «В роще чистой, меж берез, бродит Дедушка Мороз»?

Я приподняла одну бровь.

– Он у тебя из дурки сбежал?

– Почему? – обиделся рифмоплет.

– А почему он бродит меж берез? Заблудился? Или пьяный?

– Зима, Новый год, – принялся объяснять Тема. – Вот и бродит.

– Его работа – бродить по домам, детишкам подарки раздавать. А не по рощам шариться!

– Нет у тебя никакой фантазии! И чувства языка нет! – возмутился моему непониманию очевидных вещей Артем. – Сама бы хоть что-то сочинила!

– Сбежал он из психушки, у леса на опушке, – легко продолжила я эту чудесную поэму, опровергнув его мнение о моих творческих способностях.

– Дура! – надулся Тема.

– Мы, поэты, все такие, – развела я руками.

С тех пор он меня недолюбливает, а я и не навязываюсь. Марина – девочка самостоятельная, нравится ей слушать бредовые стихи – на здоровье! Правда, они встречались недолго, а расставались красиво – со слезами на глазах и обещаниями никогда не забывать о прекрасных минутах, проведенных вместе.

Они о чем-то забубнили, и я стала громко шуршать пачкой печенья, чтобы не подслушивать разговор голубков. Наконец, визитер открыл дверь и вышел, уже с площадки громко задав вполне ожидаемый вопрос:

– Может быть, на выходных сходим куда-нибудь?

– Посмотрим, – многообещающе ответила Марина и закрыла дверь.

Она затащила на кухню два внушительных пакета, в которых угадывалась какая-то мужская одежда.

– Вот, разбирайся!

– А где можно переодеться?

Я скривилась:

– Ой, ну детский сад! Я уже видела тебя голым – ничего, поражающего воображение, не заметила!

Парень сильно покраснел.

– Там было очень холодно, очень!

– Переоденься в ванной, – прервала поток его объяснений Маринка.

Тарас с пакетами скрылся в санузле, а Мариша повернулась ко мне и укоризненно нахмурилась:

– Зачем ты так?

– Как?

– Зачем ты унижаешь его мужское достоинство? – более детально объяснила она. – Это очень обидно и неприятно!

– Мне плевать на его достоинство, каких бы размеров оно ни было, – пожала я плечами. – И вообще, я его насильно к нам не тащила. Это он свалился, как снег на голову, а мы за него впрягаемся. Мне за это денег не платят. А тот, за кого заплатили, неизвестно где лежит!

– Есть ведь, наверное, и другие ценности, кроме денег! Взаимопомощь, например.

– Да? – деланно удивилась я. – А что-то мне никто не бросается помочь. Сама себе помогаю, по мере сил и возможностей.

– Знаешь, что видит в толпе людей карлик? Задницы, задницы, задницы. Вот и ты, как этот карлик, кругом видишь только одно. Я живу с тобой уже не первый год и знаю точно, какая ты хорошая. Но с таким отношением к людям ты и будешь получать только то, на чем циклишься! Приподнимись над всем этим, и ты увидишь, что кроме задниц есть еще и лица, и не все они враждебны.

– Было от чего озлобиться, – буркнула я.

– Было, не спорю, – согласилась Марина. – Но, может быть, уже пора отпустить эти скелеты прошлой жизни?

– Можно подумать, в настоящем вокруг меня одни радуги с единорогами.

– Пока ты будешь вот такой злюкой, ты не увидишь никакого добра. Люди и хотят дать тебе больше тепла, только ты их на подлете отстреливаешь! Я удивляюсь, как ты меня к себе жить пустила, еще и хозяйство со мной вести начала!

– Мне нужны были деньги…

– Но сейчас у тебя с ними стабильно, а ты меня не выгоняешь! Значит, дело не только в них, но еще и в каких-то человеческих эмоциях, правда ведь?

– А тебе есть куда идти?

– Нет, – радостно улыбнулась подруга. – Поэтому и живу у тебя, и ты меня терпишь.

– Ты мне совсем не мешаешь, и деньги лишними не бывают.

– Ну-ну, – еще шире улыбнулась она. – Ты просто переживаешь за меня, потому что у тебя добрая душа, спрятанная за кольчугой из дерзости и равнодушия.

Дверь в ванную открылась, и вышел Тарас. Чужой спортивный костюм сидел на нем, как седло на корове, но это, хотя бы, было не так ужасно, как трусы.

Мне стало немного неловко от того, что я, пусть и случайно, обидела парня, поэтому я слишком громко объявила:

– Пора готовиться ко сну. Пойдем, Тарас, выдам матрас. О, стихи получились!

Наш гость снова покраснел, а моя неловкость усилилась. По-моему, я опять ляпнула что-то не то. Я разозлилась на себя и рявкнула:

– Чего встал? Дай пройти!

Он посторонился, пропуская меня, и я с независимым видом прошагала в кладовку.

– И что мы будем делать дальше? – поинтересовалась я у Марины, пока Тарас сосредоточенно качал себе надувную кровать на кухне. – Ночь поспит, а утром – куда его?

– У него даже ботинок нет, – снова укорила меня подруга. – Что значит – куда? Здесь будет ждать. Кстати, обувь мы ему закажем, только надо будет оставить на нее денег.

– Обалдеть просто! – чуть не заорала я, но вовремя вспомнила, что нас могут услышать и понизила голос. – Мы оставляем незнакомого мужика у нас дома, еще и денег ему даем! Придем с работы – ни мужика, ни денег, ни имущества! Это я еще молчу про то, что надо ночь как-то пережить. Кто его, дурака, знает? Ладно – убьет, а если изнасилует?

– А ты не сопротивляйся, – посоветовала Марина. – Там, глядишь, и удовольствие получишь, добрее станешь.

– Умираю от смеха, – оскалилась я. – Ты вот так спокойно доверяешь какому-то сомнительному типу без документов и даже без одежды! Сема вообще предположил, что наш гость – и не Тарас вовсе, а какой-нибудь террорист, который симулирует амнезию.

– И он, конечно, специально разработал эту многоходовую хитроумную операцию, чтобы внедриться к тебе в квартиру и вынести все запасы чистящих средств, коробку зубных щеток и мешок сахара?

– Ты как будто не в полиции работаешь, а в монастыре колокола чистишь, – поразилась я ее наивности. – То, что у меня дома находится целый склад бытовой химии и еды – это полбеды. Но у нас ведь есть и бытовая техника, компьютеры, наконец!

– Да не унесет он твою микроволновку, – успокоила она меня.

– Почему? – ехидно прищурилась я. – Потому что он весь такой хороший?

– Да потому что прошли те времена, когда воровали норковые шапки и телевизоры! Ну, совсем отмороженные еще остались, но этот – точно из другой оперы. Золота-бриллиантов у нас нет, а наличные деньги дома не хранятся. И вообще, кто сейчас хранит ценности дома? Короче, не надо искать черную кошку в комнате, в которой ее нет!

– Угу, – мрачно кивнула я. – Завтра будем искать, чего еще в комнате нет, кроме кошки.

– Не драматизируй, – легкомысленно отмахнулась она. – Надо доверять людям.

– Чтобы им было проще тебя облапошить! – отрезала я.

– Ну, что нам его – на улицу выставить? – отчаянно всплеснула руками Маринка.

– Вот, кстати, отличная мысль! Мальчик взрослый, кроме нас у него, наверняка, есть друзья. Да, хотя бы бывшая какая-нибудь, которая с радостью его приютит.

– Ни в коем случае, – округлила глаза подруга. – Ты понимаешь, что он в большой опасности? Его хотели то ли убить, то ли похоронить заживо. Наверняка, его накачали какой-то наркотой, что он аж на два дня выпал из реальности.

– Если он не морочит нам голову, – капнула дегтем я.

– Да зачем ему?

– Не знаю и знать не хочу! Может, он больной маньяк в стадии обострения, вот и мается по моргам, да дни путает.

– Я думаю, кто-то собирался его похоронить, вот и подменил труп. Очень удобно, человек просто исчезает бесследно. Его ищут-ищут, а он уже давно разлагается в гробу под чужим именем.

Я покрутила пальцем у виска:

– Марин, ты нормальная вообще? Тогда, во-первых, где Петр Юрьевич? А во-вторых, это каким надо быть кретином, чтобы подменить покойников? Ладно, мы с Семой к ним не слишком приглядываемся, и то я заметила, что он отличается от того, который указан в заявке. Но мало ли, всякое случается. Но родственники-то не слепые! По-твоему они бы спокойно попрощались с чужим покойником и повезли бы его хоронить? Бывает, тела путают, когда опознавать нечего – обгорелые, после автокатастроф, утопленники, распухшие до неузнаваемости. Но тут-то явно видно – молодой симпатичный парень!

– Спасибо, – смущенно раздалось от двери. – Ты тоже ничего.

– Давно уши греешь? – напряглась я.

– Услышал про симпатичного парня и решил, что не могу не ответить на комплимент.

– У тебя есть соображения, кто мог желать тебе исчезнуть? – снова начала расследование Маринка. – Враги? Бывшие друзья? Соперники?

– Теряюсь в догадках, – развел руками Тарас. – Открытых врагов у меня точно нет и никогда не было. Я же не римский полководец и не дочь Алсу.

– Очень плохо, – с нажимом сказала подруга, но потом спохватилась. – То есть, это, конечно, хорошо, но заводит дело в тупик. Давай хоть ботинки пока выберем?

Я развернулась и ушла в свою комнату. Пусть делают, что хотят. Меня совершенно не радует, что из моей квартиры сделали ночлежку для бомжей, но ситуация не просто вышла из-под контроля – она изначально была больше похожа на стихийное бедствие, чем на простое происшествие. А бороться с бурей бесполезно. Проще ее переждать.

Я плотно закрыла дверь, разделась и выключила свет. А что, если он, и правда, маньяк и захочет нас убить или изнасиловать? Я встала и придвинула к двери стул.

Да уж, не слишком надежная оборона. Я подумала и взгромоздила на стул лампу. Защитить – не защитит, но упадет и наделает шуму, если кто-то попытается открыть дверь. Хотя бы, успею проснуться и буду бороться за жизнь.

Ночь прошла на удивление спокойно. Тарас мирно спал на кухне, пока лампа на стуле охраняла мой покой. Когда я встала, он успел умыться и даже сварить кофе.

Марина, как всегда, уже убежала на работу. Ей, в отличие от меня, опаздывать нельзя было ни в коем случае.

– Выбрали боты? – из вежливости спросила я.

– Да, Марина денег оставила. Ты не волнуйся, я сразу верну, как только доберусь до карточки!

– Да мне пофиг, – махнула я рукой. – Сгорел сарай, гори и хата.

Мы пили кофе в тишине. О чем с ним разговаривать? Особого энтузиазма по решению его проблем я не испытывала, в отличие от той же Марины. Ну, а что еще можно было обсуждать в данной ситуации, я и вовсе не представляла. Честно говоря, я уже успела привыкнуть к тому, что мужчины не пытаются разговорить меня.

– Может, хочешь позавтракать? – робко предложил гость.

– Не стоит, – отказалась я. – Я редко завтракаю. По биоритмам я – классическая сова, хотя вынуждена подчиняться образу жизни жаворонков. Так что, проголодаюсь я не раньше, чем через два часа.

– Надо же, а я всегда просыпаюсь голодным. Точнее, просыпаюсь от голода. Я – жаворонок, с утра бодрячком, а к вечеру начинаю тупить и зевать. Но вынужден подчиняться образу жизни сов, поэтому, если предстоит веселый вечер, напиваюсь кофе, пока пар из ушей не повалит. Тогда есть шанс, что моя голова не превратится в тыкву с последним полуночным ударом часов.

– Хорошо тебе! – позавидовала я. – А я кое-как приучила себя пораньше ложиться, чтобы с утра не быть совсем разбитой. Мама всегда заставляла меня ложиться рано, чтобы утром не проспать в школу. Она совершенно не желала слушать о том, что для меня это – настоящее мучение. Каждый вечер я по нескольку часов ворочалась и не могла уснуть. А хуже всего, что меня злил тот факт, что я просто теряла время! Какой мне резон ложиться в девять, если я усну не раньше двенадцати? Не лучше ли потратить эти несколько часов на что-то более интересное, чем переворачивания с боку на бок и подбивание подушки под головой?

– Никогда не понимал, как можно лечь в кровать и не уснуть.

– А я никогда не понимала, как можно проснуться ни свет, ни заря, и уже выспаться, – не осталась я в долгу.

На работе меня, как обычно поприветствовал Семен:

– Утро. Ну, как оно?

– Накакано, – схохмила я. – Даже хуже.

– Как Тарасик?

– Как карасик, – снова отмочила я шутку. – Молчит, спит, ест. Одеждой его снабдили, ботинки заказали, денег дали и оставили в моей квартире. Так что, я теперь не знаю, что там будет, и будет ли что-то, когда я вернусь с работы. Лучше бы котенка подобрала!

– Кого подкинули, с тем и водись, – глубокомысленно заметил Семен.

– Сколько у нас на сегодня?

– Двое, – отчитался Сема.

– А Петю нашли?

Он развел руками:

– Если бы нашли, я бы уже сообщил.

Я помыла руки и сняла лыжные штаны, оставшись в джинсах.

– Что Магда говорит? Орет?

– Не. Сказала, что орать не будет. Мол, хватит с нас родных Петра Юрьевича. А они тоже не орут – им Анжела уже сказала, на кого орать, вот они морг и атакуют! Ну, и правильно. Это они нам кого попало привезли. А мы что – мы ничего.

– Правильно, Сема, – одобрила я. – Главное – найти крайнего!

– Пойдешь со мной?

Я кивнула.

На столе уже лежала женщина, прикрытая простынкой.

– Мертвая? – с опаской покосилась я.

– Мертвее не бывает, – перекрестился Сема. – Я уже проверил!

– А чего крестишься, как бабка? – криво усмехнулась я, скорее, чтоб подбодрить себя и отогнать страх.

– Сама ты бабка, – обиделся Семен. – Я вчера, знаешь, как перепугался? Всю ночь уснуть не мог! Это хорошо, что парень оказался живым. А ну, как зомби, а?

– Что за бред ты несешь? – рассердилась я. – Какой зомби? Их не существует. Это сказки для малограмотных дурачков из деревни.

– А сама тогда чего под дверью выла и мне матюгаться советовала?

– Всего лишь эффект неожиданности и стадный инстинкт, – начала я оправдываться. – Не каждый день у меня трупы оживают. То есть, они вообще не оживают! Не бывает ни зомби, ни вампиров, ни черной руки.

– Не веришь? – прищурился Сема.

– А смогла бы я тут работать, если бы верила в страшные сказки для младших школьников?

Глава 6

Я решила не уточнять, что однажды, еще до устройства в «Тихий Ангел», я сама в ужасе убегала от зомби. Мне так стыдно вспоминать ту историю, что я предпочитаю делать вид, что этой страницы в моей биографии нет, и никогда не было.

Летом я решила навестить могилу отца. Я выбрала пасмурный нежаркий денек и собрала рюкзачок с необходимым: бутылка воды, несколько тряпочек, баллончик с краской, семена каких-то цветов и конфеты с печеньем. Полагается поминать блинами и, кажется, яйцами, но я решила, что это непринципиально.

У меня был записан номер аллеи, и даже нарисована какая-то схема, но я все равно заблудилась. Народу на кладбище практически не было. Ничего удивительно я в этом не увидела – обычный будний день. Кто-то на работе, кто-то на даче. Спросить дорогу было решительно не у кого. Двое охранников возле одного из входов покрутили мою схему в руках и неопределенно махнули руками куда-то, откуда я уже успела вернуться, убедившись, что зашла не туда.

Уходить, так и не сделав ничего полезного, я не решилась. Тем более, вряд ли кто-то, кроме меня, придет прибраться. Я, конечно, оплатила услуги по поддержанию могилы в приличном состоянии на год вперед, но проконтролировать лично, да и просто почтить память – необходимо.

Я пошла по другой аллее, сверяясь со схемой. Возможно, я просто изначально свернула не туда, поэтому и заплутала. Кажется, где-то недалеко от поворота к нужному мне ряду должны быть воинские захоронения. И спросить-то не у кого!

Мое внимание привлекло какое-то движение во втором ряду могил. Деловитая бабулька сосредоточенно выдирала траву вокруг могилы одной рукой, держась другой за спину. Да уж, в старости и присесть тяжело, и согнуться больно. Я посочувствовала незнакомой мне старушке и ускорила шаг. Наверняка она поможет мне сориентироваться.

– Добрый день! – громко крикнула я, остановившись с краю. – Вы не подскажете, где здесь воинские захоронения?

Бабушка медленно разогнулась и повернулась ко мне. Я успела заметить, что земля на могиле основательно разрыта, как будто кто-то пытался оттуда что-то выкопать.

– Воинские, говоришь? – переспросила старушка и внимательно уставилась на меня своими выцветшими от возраста глазами.

Я не люблю смотреть в глаза незнакомым людям, поэтому просто перевела взгляд на ее платье. Подол выглядел так, как будто она в нем ползала – весь перепачкан в земле и травинках. «Странная какая-то», – успела подумать я и бросила взгляд на памятник. С фотографии, сурово поджав губы, на меня глядела… она! Та самая бабулька, которая сейчас старательно приводила могилу в порядок! Собственную!

Я сделала шаг назад, а слишком активная для трупа бабуся, наоборот, шагнула мне навстречу.

– Извините, – выдавила я онемевшими губами.

Чего она хочет?

Я снова шагнула назад и чуть не уселась на низкую оградку с другой стороны аллеи. Острый штырек впился мне в ягодицу, приведя в чувство. Я бросилась бежать с диким криком:

– Помогите! Помогите! Помогите!

Охрана! Они должны меня спасти! Даже если не справятся с ожившей бабкой, то я успею убежать, пока она будет с ними расправляться. Я выскочила на центральную аллею и рванула к выходу.

Скучающие парни все так же сидели, наслаждаясь нирваной, когда увидели меня, бегущую прямо на них с перекошенным от ужаса лицом. Они синхронно вскочили и схватились за дубинки, но ни паники, ни волнения я в их лицах не заметила. Скорей, это был просто рефлекс. Я подбежала и выдохнула:

– Там!

– Что – там?

– Там бабушка! Мертвая!

Один из охранников разочарованно сел:

– Тьфу ты! Это – кладбище. Тут полно мертвых бабушек.

Я оглянулась, чтобы удостовериться, что меня не преследует не в меру самостоятельная покойница, и помотала головой.

– Бабушка убирает могилку!

Тут сел и второй и с той же интонацией, что и первый, выдал мне очередную истину:

– Это – кладбище, тут постоянно бабушки убирают могилки!

Я снова замотала головой и отчаянно закричала:

– Она убирает собственную могилу! Мертвая бабушка выкопалась из-под земли и наводит порядок в своем последнем пристанище!

Не знаю, какой реакции я ожидала, но охранники переглянулись.

– Алкоголь? – буркнул первый.

– Принимаете? – осведомился второй и поднялся со своего места.

Я снова испуганно оглянулась и быстро ответила:

– В данный момент – не отказалась бы.

– Как они мне надоели – наркоши, алкаши, – простонал первый. – Молодые, а себя вообще не жалеют!

– Клянусь вам, – для убедительности я топнула ногой. – Она там! Идите и проверьте! И если ее там нет, то я пройду любые экспертизы, сдам любые анализы, и вы увидите, что я абсолютно чиста!

– Тогда полицию вызовем и привлечем за хулиганство, – пригрозил мне первый.

Я взвесила перспективы. Что лучше – оставить на свободе разгулявшегося живого мертвеца или, в худшем случае, административная ответственность? С деньгами не густо, но штраф за такую ерунду будет, наверняка, небольшим. К тому же, у меня смягчающие обстоятельства. Любой суд поймет молодую девушку, испугавшуюся на кладбище.

Я решительно мотнула головой в сторону предполагаемой опасности.

– Идите! Только быстрее, а то вдруг убежит или снова закопается!

– Ну, веди, – согласился второй и пошел вперед.

– Э, нет, – покачала я головой. – Никуда я не пойду.

– Пойдешь-пойдешь, – пообещал, вставая с насиженного места, первый. – Все вместе и пойдем. Что ж нам, все кладбище перелопатить из-за тебя? Покажешь, где тут чудесное место с оживающими трупами. Кота привезу, а то позавчера издох, так у дочки истерика до сих пор.

Он взял меня под локоток и твердо потащил за собой. Я покорно последовала за ним, рассчитывая, что сожрать сразу троих ни одной бабушке не под силу. Я легкая – убегу, быстрее ветра, пока она будет хрустеть костями этих кабанов.

– А у вас пистолет-то есть? – рискнула спросить я.

– Есть, – ласково кивнул мой провожатый. – И пистолет, и пулемет, и автомат! И ракетную установку притараним!

Мы медленно пошли сдаваться на милость чудовищу. Еще издалека я заметила ковыряющуюся в земле фигуру и прошептала, крепко уперевшись ногами в землю:

– Вон она! Дальше я не пойду.

Первый вздохнул и велел второму:

– Проверь, а я пока с этой постою.

Тот с опаской покосился на бабульку, но, решив не посрамить чести мундира, бодрым шагом отправился на растерзание зомби.

– Добрый день! Частное охранное предприятие, Василий Мандрыкин! У вас…

Он запнулся. Конечно, ведь он не слепой – разрытая могила и фото на памятнике говорят в мою пользу. Я на всякий случай спряталась за спину моего спутника.

– У вас все в порядке? – наконец, продолжил Мандрыкин.

Бабулька ему что-то тихо ответила. Мы с его коллегой затаили дыхание. Он проникся моментом и посильнее закрыл меня плечом.

– Документики, удостоверяющие личность, у вас имеются? – поинтересовался смелый охранник.

Бабушка вытерла руки о подол, покопалась в какой-то авоське и протянула ему книжицу паспорта. Мандрыкин глянул в паспорт, потом на старушку, перевел взгляд на памятник и громко позвал:

– Андрюха, подойди! Все в порядке.

Андрюха вытащил меня из-за спины и потащил к бабульке.

– Что же вы, Варвара Семеновна, людей так пугаете? Вон, молодая девушка, а уже совсем седая!

Я с ужасом схватилась за голову! И так не красавица, еще не хватало поседеть! Хотя, я ведь все равно крашусь. Ну, точно – крашусь! Даже если я и правда поседела, то он бы никак этого не увидел. Я укоризненно посмотрела на Мандрыкина. Шутник.

– Да вы что? – всплеснула руками старушка. – Я же постоянно на могилу к сестре прихожу, скучает она без меня. А я все никак не соберусь туда. Так хоть здесь с ней поговорю. Кого ж я пугаю?

– Да вот, – вступил в беседу Андрей. – Девушка утверждает, что вы выкопались и прибираетесь на своей могиле.

Я пронзила его взглядом своих маленьких, но очень злых глаз:

– Можно было и не позорить меня! Откуда я знала, что они сестры? Ну, похожи, все логично.

Бабулька не обиделась.

– Да если уж и закопают, то не выберусь!

– А почему земля разрыта на могиле? – настороженно спросила я.

– Так кустики роз привезла посадить, – она махнула рукой в сторону и я увидела несколько торфяных горшочков с очаровательными растениями.

– А платье почему в земле? – не унималась я.

– Работа грязная, – вздохнула старушка. – А как закончу, платье-то сниму. У меня под ним еще одно есть!

– Еще вопросы будут, слабонервная? – ухмыльнулся Мандрыкин.

– Будут, – нахмурилась я. – Где тут воинские захоронения? Я же сюда не погулять пришла, а по делу!

– Так я сейчас все объясню, – успокоила меня Варвара Семеновна. – Ты так быстро убежала, что я даже толком и сообразить не успела.

К счастью, бабушка подробно объяснила мне, куда идти и даже помогла поправить схему, и я смогла завершить свои дела. Всему находится логическое объяснение, даже зомби. С тех пор, я стараюсь отключать эмоции и искать рациональную составляющую в любой пугающей и мистической ситуации. Но Семену я ни за что об этом происшествии не расскажу.

Сема, все-таки, решил переубедить меня:

– А если это не сказки? Ладно, черная рука, может быть, и выдумка. А вот ведьмы существуют на самом деле…

Семен – кладезь удивительных историй. Какие-то из них смешные, какие-то – грустные, но слушать их всегда интересно. Иногда мне кажется, что он за свои сорок два года прожил три или четыре жизни. Вот и сейчас, он привычно выполнял свою работу, а я замерла в ожидании очередного рассказа.

– Я тогда был еще молодой, вот вроде тебя. Закинули нас… не скажу куда, секрет. Разбили поселение возле деревни. Так себе, я скажу, деревенька – одно название. Зато – еда рядом, да и точки недалеко.

Местные сразу предупредили ребят, чтобы избушку возле леса они обходили стороной, особенно ночью. По их словам, там обитала ведьма. И не какая-нибудь, а самая, что ни на есть, черная. К ней ходили из соседних деревень девушки, желавшие приворожить милого или извести соперницу. Были и те, кто хотел избавиться от ребенка. Случалось, что оттуда доносились жуткие крики, но, судя по тому, что поток желающих попросить помощи у чертей не становился меньше, все заканчивалось достаточно благополучно.

На заборе возле дома частенько сидел большой черный кот, как и полагается. Какая ведьма без кота? Это был не просто кот, а котище – огромный, толстый, с пронзительно желтыми умными глазами и зубастой пастью.

Ведьма вышла на контакт первой. Однажды после обеда она дошла до поселения и обратилась к трем солдатикам, курящим за туалетом.

– Забор у меня упал, ребятки. Помогите уж старой бабке!

Служивые – народ непростой. Без приказа они не станут утруждать себя работой. Естественно, бабуля была отправлена по нехитрому адресу. Старушка сверкнула ровной белозубой улыбкой и неконфликтно согласилась:

– Как знаете.

На следующий день из роты отобрали двадцать человек и отправили на задание. Через неделю ребята вернулись – семнадцать человек. Те трое, которые отказали ведьме, погибли при обстреле. Остальные не получили даже осколочного ранения.

– Ну, и что? – пожала плечами я. – Это ведь боевые действия. Люди гибнут, без жертв никогда не обходится.

– Это были те трое, которые послали бабку!

– Совпадение, – уверенно ответила я.

– Я тоже так подумал, – кивнул Семен. – Точнее, я не придал значения. А потом стало еще интереснее.

Стояло лето, и солдатики решили пособирать ягоды в лесу. Вообще-то, такие «вылазки» не приветствовались, да и не полагались, но поскольку поселение находилось, все-таки, достаточно далеко от боевых действий, то вышестоящее руководство закрывало глаза на развлечения рядовых.

Не набрав ничего вкусного и интересного, парни возвращались домой. Путь их пролегал мимо ведьминой избушки. Черный котяра, как обычно, нес свою вахту на заборе. Увидев двоих путников, он медленно слез и пошел им наперерез.

– Сейчас дорогу перейдет, – недовольно заметил один. – Жди беды!

– Не успеет! – азартно воскликнул второй и, бросившись к коту, отвесил ему пинка.

Зверь отлетел с дороги в пыль, потом медленно встал, отряхнулся, презрительно посмотрел на негодяя и с достоинством удалился. В тот же вечер парень наступил на ржавый гвоздь той самой ногой, которой пнул кота. К утру температура поднялась, нога распухла в два раза, а уже к обеду он потерял сознание. Его спешно повезли в госпиталь, но не успели.

– Печально, но никакой мистики не вижу, – снова пожала я плечами. – Ржавый гвоздь – отличный рассадник столбняка и прочей гадости.

– Ты слушай дальше, – не смутился Сема.

Однажды Семен пошел к колодцу за водой. Надо же было так случиться, что там уже стояла ведьма. Старушка с огромным трудом крутила тяжелую ручку, и Сема не выдержал:

– Давайте я помогу? – предложил парень.

Старушка улыбнулась, вновь удивив Сему ровными белыми и здоровыми зубами, и посторонилась.

Он легко вытащил ведро, снял с крюка и поставил на землю, слегка сморщившись – боль в бедре никогда не отпускала. Еще в первый год службы он умудрился упасть с лестницы на полосе препятствий и сломать бедренную кость. Два металлических штифта помогли кости срастись правильно и быстро, но нога постоянно ныла то на погоду, то на физическую нагрузку. Он уже успел привыкнуть к этой постоянной тянущей боли, но она иногда сменялась на резкую стреляющую, и это всегда неприятно пугало.

Семен подхватил ведро и понес к избушке – идти было недалеко.

– Болит нога-то? – поинтересовалась ведьма.

– Немного, – не стал скрывать Сема.

– Пройдет, – успокоила старушка, когда он донес ведро до калитки.

Семен вернулся к колодцу, набрал себе воды и унес ее в часть, забыв о ноге. Вспомнил он о ней только через неделю, когда понял, что с тех пор боли не стало. Он недоверчиво прислушивался к ощущениям, сгибал и разгибал конечность, прыгал, тыкал пальцами в уродливый шрам, который остался после операции, но не чувствовал ничего необычного.

– Самовнушение, эффект плацебо, – объяснила я. – Как Кашпировский, в свое время, говорил: «Брось костыли и иди», так и она заложила в твою голову программу по исцелению от боли. Занимательно, но на колдовство и магию не тянет. Хотя, что есть волшебство, как ни удивительные случаи…

– Я делал рентген, – перебил меня Сема, заканчивая мыть клиентку. – Штифтов в ноге больше нет.

– Рассосались, – предположила я.

– Металлические штифты – рассосались? – ехидно переспросил Семен. – Сама-то в это веришь?

– Ну, уж в колдовство я точно не верю, – отрезала я.

Сема хмыкнул и ловко переложил помытую покойницу на каталку.

– Подай пакет, – попросил он и продолжил свою историю. – Через месяц я уже и думать забыл о ноге, но произошла очередная неприятность – возвращаясь с очередной операции небольшая группа проходила мимо ведьминого дома…

– Там что, других путей не было? – я недоверчиво сложила руки на груди.

– С той стороны – не было, – подтвердил Семен и начал ловко одевать клиентку.

Пятеро парней вышли из леса поздним вечером. На юге темнеет рано и быстро, но в полнолуние света хватает, поэтому они не слишком спешили добраться до части. Устав после долгой дороги, они медленно брели, довольно громко переговариваясь, как вдруг со стороны домика послышался какой-то крик.

– Опять девка на аборт прибежала, – хмыкнул один.

– Двадцать первый век наступил, а эти дуры до сих пор предохраняться не научились. Ладно, мамки наши не имели возможности!

– Говорят, тогда резинки были в страшном дефиците. Спекулянты торговали иностранными контрацептивами, но стоили они баснословно дорого, да и попробуй найди их. Дело-то не совсем законное, поэтому они прятались и снабжали товаром только знакомых или через знакомых…

– Мать говорила, что у них девки на работе каждые три месяца бегали в больничку!

– А сама-то она сколько раз у врача была?

– Ты мою мать не тронь…

Началась небольшая потасовка, но новый крик, еще страшнее предыдущего заставил их затихнуть.

– Это, наверное, жутко больно, – передернул плечами тот, который защищал мать.

– Зато по кроватям скакать не больно!

– Я читал, что они спицами там ковыряются…

– Ой, хорошо быть мужиком, никаких проблем! – довольно громко в наступившей тишине хохотнул кто-то.

– Да уж, – охотно согласились остальные.

Уже на следующее утро парней сразила какая-то непонятная хворь – постоянные, но безуспешные позывы в туалет «по-маленькому», резкая боль внизу живота, загадочная сыпь на самом сокровенном месте…

– Очень похоже на какую-нибудь заразу, передающуюся половым путем, осложненную циститом, – встряла я в Семин рассказ. – Парни побывали на «вылазке» все вместе, вот, наверное, и развлеклись с какой-нибудь горячей красоткой, не обремененной моралью. А она их наградила «венериным букетом». Симптомы проявились так быстро на фоне усталости, плюс, пока они шли по лесу, наверняка подстудили свои причиндалы. Неприятно, но, опять же, не магия, а простая глупость и недальновидность. Как они сами сказали – двадцать первый век наступил, но защищаться от инфекций научились не все.

– Ошибаешься, – торжествующе изрек Семен, отодвигая каталку с полностью одетой покойницей. – Увезли их в госпиталь и не нашли ни-че-го! Вот совсем. Все анализы – чистейшие!

– Так бывает, – с видом знатока заспорила я. – Анализы на ВИЧ сдают с периодичностью в несколько месяцев, потому что вирус может жить в крови, но антител, по которым его увидят, может не быть довольно долго. Думаю, и с другими хламидиями и трепонемами может быть такая же беда.

– Говорю тебе – ничего не нашли, – рассердился Семен. – А парни остались импотентами. Так-то!

– Ты свечку держал? Сейчас все лечится. Почти все. Если и так, то жаль ребят. Но надо головой думать, а не головкой, – жестоко отрубила я. – Поделом развратникам! Укати даму ко мне, буду работать. Не все же твои сказки слушать.

Глава 7

Я привычно оглядела фронт работ – прическа, макияж, ничего особенного. Взяла холодную руку и осмотрела ногти – с маникюром, к счастью, все и так в порядке, достаточно просто немного освежить цвет. Вся работа займет не больше полутора часов.

К сожалению, так бывает далеко не всегда. Иногда мне приходится практически заново собирать лица, пытаясь вернуть человеку его облик.

Однажды ко мне на стол попала забитая своим мужем насмерть девушка, одного со мной возраста. К тому времени я не проработала и месяца, поэтому каждого клиента принимала очень близко к сердцу. Когда я увидела, во что превратилось лицо несчастной жертвы побоев, и сравнила с прижизненным фото, на которое я должна была ориентироваться, у меня случился настоящий истерический припадок. Я рыдала и кричала от ужаса и невыносимой жалости к совершенно незнакомой женщине.

Сема тогда впервые притащил спирт в гримерную и почти насильно заставил меня выпить стаканчик. Когда меня бросило в жар, а дыхание перехватило, он встряхнул меня за плечи и, глядя прямо в мои перепуганные глаза, твердо заявил:

– Никогда не воспринимай их, как живых. Это уже не люди, а тела. Оболочки, обертки, но никак не люди! Не смей думать о том, кем они были, как они жили, и что с ними случилось. Твоя работа – сделать так, чтобы те, кто придут с ними прощаться, увидели нечто похожее на тех, кого они когда-то любили. Если ты не возьмешь себя в руки, то родным будет очень тяжело. Ради них – живых – ты должна делать свою работу.

Я услышала его и пересилила и боль, и страх. Гримировать буквально раздавленное кулаками изверга лицо было невероятно сложно, толстыми слоями приходилось создавать ее внешность заново. Если мою работу, в основном, можно сравнить с живописью, то в тот раз это была скульптура. Я сформировала ей нос, выправила скулы, подправила челюсть… Через шесть часов напряженной работы я увидела вполне приемлемый результат.

К вечеру у меня поднялась температура, а к горлу стала подкатывать подозрительная тошнота. Я постаралась не обращать на это внимания, но становилось хуже и хуже. Целый стандарт активированного угля не помог – он тут же вышел обратно, в мучительных спазмах. Меня скрутило так, что я не могла даже сидеть. Я бессильно лежала в ванной, возле тазика, и периодически корчилась в судорогах.

Испугавшись, что могу потерять денежную работу, если вдруг загремлю в больницу, я не стала звонить в «скорую», а предпочла переждать. К полуночи ситуация совсем не улучшилась. Я набрала номер начальницы, и кое-как обрисовала ситуацию, попросив отодвинуть мой рабочий день до обеда.

– Мне станет полегче, и я обязательно приду, – пообещала я. – Даже если не станет, все равно приду и все сделаю! Наверное, съела что-то не то.

Магда заподозрила неладное и устроила настоящий допрос. Впрочем, я и не скрывала, что работала шесть часов без перерыва.

Начальница приехала ко мне через час с целым чемоданом каких-то лекарств и принялась меня поить. К счастью, от клизмы мне удалось откреститься, но желудок она мне промыла основательно и накормила таблетками по самую макушку.

– Совсем с ума сошла? – ругалась она, держа у моего рта стакан с каким-то раствором. – Ты пей, пей! Шесть часов стоять над телом! У тебя мозги есть? Инструкцию за тебя кто читать будет? Каждый час – перерыв пятнадцать минут! Пятнадцать минут! Летом – на улице, зимой – в офисе. Есть же у вас комната отдыха!

– Что со мной? – стонала я.

– Надышалась, – лаконично отвечала Магда. – Пей, пей! Нет, я, конечно, ценю такое рвение к работе, но ты сама хочешь стать нашим клиентом? Или поработаем еще?

– Поработаем, – бледными губами улыбалась я.

До утра Магда сидела со мной, мерила температуру и поила лекарствами. Три урока я усвоила навсегда. Первый – мы работаем не с людьми, а с их телами, и плакать о них должны только их близкие. Второй – каждый час уходим на перерыв, независимо от состояния и настроения. И третий – моя начальница – офигенная. Вот так и не иначе.

Пока я укладывала непослушные волосы клиентки, Сема привез еще одну каталку и сел в углу.

– Магда велела вернуть деньги Петиным родственникам.

– Логично, – согласилась я, сосредоточенно укладывая челку покойницы. – Попроси Анжелу составить акт, деньги в сейфе. А лучше возьмите из тех, которые передали за сегодняшних.

– Уже, – отчитался он. – Она спрашивала, придет ли Тарас.

Я оторвалась от работы и удивленно на него посмотрела:

– Магда?

– Да нет, Анжела, конечно.

– А на кой он тут сдался? Мне его и дома хватает.

– Известно на кой! Понравился он ей.

– Ой, ну надо же, как мило. Эти Барби везде себе жениха найдут, даже среди покойников!

– Ну, этот-то вполне живой оказался.

Я взяла в руки кисть и принялась подбирать тон для лица. Насколько я помню, Тарас тоже проявил к нашей девочке какое-то подобие интереса. Почему жизнь так несправедлива? Почему такие, как Анжела, умудряются привлечь внимание парня даже в экстремальной ситуации, а я не в состоянии окрутить нормального мужика, даже используя все свои профессиональные приемы и секреты? Зря говорят, что внешность – не главное. Я, как человек, чья работа помогать людям становиться красивее (пусть теперь, в основном, мертвым), могу сказать с полной уверенностью – внешняя красота составляет восемьдесят процентов успеха.

Точнее, она является самым крупным ситом, через которое просеиваются девушки. Такие, как я, отбрасываются в шлак еще на этом этапе и уже не имеют шансов продемонстрировать свой богатый внутренний мир.

Стыдно признаться, но к двадцати девяти годам, мой сексуальный опыт ограничивается лишь двумя партнерами. Причем, с одним из них это было всего один раз – тот самый, первый. И он был поистине ужасен! Второй продержался на месяц дольше, с трех попыток доказав мне, что секс – не такая уж и замечательная вещь. Ну, серьезно, я не понимаю, из-за чего все так суетятся? Оно того не стоит!

Если я и хочу найти себе парня, то точно не ради этих тридцати секунд потного пыхтения, после которого надо срочно бежать мыться. Нет, мне гораздо интереснее разговаривать с кем-то близким, делиться своими мечтами, смотреть кино, обнявшись вечером под уютным пледом…

– Ау! – залез в мои мысли голос Семена. – Ты уснула?

– Чего? – выпала я в реальность.

– Я спрашиваю, что вы с ним делать-то будете? Пока у вас поживет, а к весне выпустите на волю – в лес?

– Я бы его уже сейчас выперла, но в Маринке проснулся Ниро Вульф, так что теперь мы героически распутываем загадочное происшествие, а весь гемор, связанный с этим – на мою голову. Она уверена, что его хотели то ли убить, то ли похоронить заживо. А я, как верный Арчи Гудвин, должна ее поддерживать и хлопать в ладоши, пока она делает свои умозаключения! К ее чести, надо заметить, что все бытовые вопросы она взяла на себя – вещи ему нашла, ботинки помогла заказать, снабдила деньгами…

– Ниро Вульф был не таким уж добрячком! Да и физически не впрягался особо, только мозгами шевелил.

– Ой, да какая разница? – возмутилась я. – Хоть комиссар Мегрэ вместе с мисс Марпл! Главное, что теперь у меня дома поселился посторонний мужик, от которого мне никакой радости.

– На кухне, поди, ему постелила? – с какой-то едкой ухмылкой уточнил Сема.

– Ну, и?

– Так надо было у себя положить, тогда бы радости прибавилось!

– Да что вас всех переклинило на этих половых игрищах-то? Нашли ось, вокруг которой вращается мир! Можно подумать, кроме как этим, интеллектуально не обделенным людям и заняться больше нечем.

– Ну, отчего же? Разгадывать кроссворды, безусловно, гораздо интереснее, – с серьезной миной покивал Сема.

– Все! – я отложили кисти. – Перекур! На выход, Семен, на выход!

– Быстрее закончишь – быстрее пойдешь домой, – попробовал соблазнить меня заманчивой перспективой Сеня.

– Нет уж, – решительно отвергла я его предложение. – Техника безопасности – превыше всего. Да и, признаться честно, не тороплюсь я домой. С одной стороны, мне хочется побыстрее попасть в квартиру, чтобы удостовериться, что там все в порядке. А с другой, я дико боюсь, что обнаружу там разгром и отсутствие мало-мальски ценных вещей.

– Быстрее заявишь в полицию – быстрее поймают грабителей, – снова начал искушать Семен.

– Ну, и что я им скажу? Что притащила к себе домой незнакомого мужика, привезенного из морга? Да уже на моменте его чудесного воскрешения они сделают из меня посмешище. Пустила, кого попало, к себе домой, накормила-напоила-одела-обула и ушла на работу. А потом пришла и стою, такая удивленная – где же наш бывший покойник? Нет уж, Маринка все это затеяла, пусть потом сама со своими коллегами и объясняется.

Пока я пила чай, позвонила Марина. Меня всегда удивляло, как она безошибочно подгадывала моменты моего безделья. Еще ни разу не отвлекла от рабочего процесса.

– Слушай, – задумчиво протянула она. – Надо Тарасу телефон где-то достать.

– А в попу его не надо поцеловать? – удивилась я.

– Если сильно хочется, то можно, – успокоила подруга. – Но я же не о нем забочусь, а о нас. Вот ты не переживаешь, что он там совсем один?

– Переживаю! – разозлилась я. – Я тебе еще вчера сказала, что мне совсем не нравится идея доверить все самое ценное, что у нас есть, какому-то проходимцу!

– А вдруг пожар? Потоп?

– Цунами! – продолжила я ее мысль. – А он маленький и беззащитный, грудничок двухметровый! Лично я боюсь не досчитаться бытовой техники и моих складских запасов, которые я любовно таскала из магазина собственными руками.

– Его кто-то хотел убить!

– Если он хоть пальцем тронет что-нибудь в моем доме, то я пополню отряд желающих ему смерти, – пообещала я.

– Ай, ну тебя! – психанула Маринка. – Я серьезно, а ты…

– А я еще серьезнее! – почти заорала я. – Я домой идти боюсь! Надо было спровадить его к друзьям, коллегам по работе, знакомым, да к кому угодно! Но нет, мы же у него самые близкие, да?

– Кто-то его определил в морг, а потом – к вам. И это мог сделать и друг, и коллега, и знакомый. Как мы можем его к ним отправить, если мы даже не знаем, кому можно доверять?

– Поэтому мы будем доверять Тарасу, которого впервые в жизни увидели вчера! – припечатала я.

– А если преступник узнает, что его затея не удалась, и закончит свое грязное дело? Тебя потом совесть не замучает?

– У меня ее нет, – равнодушно хмыкнула я. – Поэтому переживу!

– Ха! Если бы не было, то ты бы его еще вчера выгнала!

– А если бы тебя не было, то я бы его даже не притащила!

– Ой, все! Не беси меня! Лучше раздобудь ему телефон.

– Угу, сейчас, – кивнула я, забыв, что Маринка не может меня увидеть. – Уже бегу за кредитом на айфон.

– Ладно, сама разберусь, – окончательно разозлилась Маринка и бросила трубку.

Я допила чай и пошла работать дальше. Всегда считала, что решать проблемы должны сильные мужчины, а теперь жизнь повернулась так, что я вынуждена суетиться ради какого-то парня, которого привезли ко мне на стол в простыне. Нет уж, охота Марине играть в следователя и Мать Терезу в одном лице – ее дело, а мое – приводить в порядок клиентов для их последнего мероприятия.

Несмотря на мое сопротивление, Семен уговорил меня отправиться домой, после того, как я закончила гримировать покойниц. Сильно подозреваю, что он больше заботился о том, чтобы самому добраться до дивана побыстрее. Оставить меня одну ему не позволяла совесть и корпоративная этика.

Я подошла к двери своей квартиры и подергала ручку. Закрыто. Либо Тарас еще внутри, либо он, вынеся все ценное, прикрыл за собой. И на том спасибо. Я постучалась.

– Привет, – ответил мне Сладченко, открывая дверь.

– Ты тут? – удивилась я.

– А где мне еще быть? – еще больше удивился наш гость, пропуская меня внутрь. – Кушать хочешь? Я немного покопался в холодильнике и морозилке, нашел мясо, так что на ужин у нас котлеты с картофельным пюре и суп!

– С ума сойти, – без радости в голосе ответила я и пошла мыть руки. – Тарас, почему кран не капает?

Сладченко появился на пороге ванной и немного смущенно ответил:

– Я решил немного починить его, и – вот.

– Супер, – еще более безрадостно отреагировала я. – А инструмент где взял?

– Я немного покопался на балконе…

– Так, давай ты мне сразу расскажешь, где еще ты немного покопался? В моем комоде, в ящике с нижним бельем? В Маринкином шкафу? В компьютере в личных сообщениях и почте?

Я уперла руки в боки и нахмурилась, показывая свое недовольство его самоуправством.

– Больше нигде, клянусь! Только там! Честное слово, я был очень аккуратен, а чемоданчик с инструментами стоял на самом видном месте. Там еще лежала рыбина – ее я поставил в ведро. Если она начнет таять, то потечет и все там уделает.

– Это моя семга, – прорычала я. – Когда наступит оттепель, я ее посолю.

– Сама? – выпучил глаза Тарас.

– Нет, блин, тебя позову помогать!

– Извини, – стушевался Сладченко. – Просто не ожидал, что ты умеешь солить рыбу. Это ведь очень сложно!

– Ничего сложного, – пожала плечами я. – Берешь оттаявшую рыбину, оттяпываешь башку, потом снимаешь с нее шкуру. А с семги они снимается очень легко, как чулок. Затем отделяешь ее от костей. Это тоже несложно, поскольку кости довольно крупные и прочные. Ну, моешь, конечно, на всех этапах. У тебя остается два пласта филе, толщиной по полтора сантиметра примерно, если рыба средняя. Вот эти пласты режешь на порционные куски, у меня получаются примерно по десять сантиметров длиной. Квадратики такие, понял? Вот эти квадратики ты обмазываешь солью хорошенько и укладываешь в чашку плотненько. Все. Убираешь в холодильник на четыре часа. Рыба даст сок и просолится за это время. Ну, можно подождать еще лишний час, чтобы уж совсем надежно! А дальше – доставай, промывай холодной кипяченой водой и наслаждайся вкусом! Только промыть надо как следует, а то пересолится, барахло получится, а не рыба. Я один кусочек оставляю, а остальные пакую в пакетики и кидаю в морозилку до лучших времен.

– А сахар? Перец? Лавровый лист?

– Фу, – сморщилась я. – Семга самодостаточна. Ей не нужны все эти усилители и прочее. Я бы ее и сырой ела. Попробуй, купи рыбеху, засоли по моему рецепту. Возни – ноль, а вкус – восторг!

– Надо же! – восхитился Тарас. – Так просто!

– Да, – смутилась я. – Я вообще хорошо готовлю, просто ленюсь, поэтому у нас, в основном, полуфабрикаты.

– Кстати, ты будешь кушать? – встрепенулся Тарас. – Суп или котлеты?

– И то, и другое, и можно без хлеба, – процитировала я и ударила рукой по выключателю.

– Не бей так сильно, – попросил Сладченко. – Его я тоже починил. Теперь не будет заедать!

– Да ладно, – удивилась я. – Как умудрился?

– Там надо было просто чуть-чуть его вытащить и потуже закрутить…

– Ну, и зачем ты это сделал? – снова рассердилась я. – Кто тебя просил?

– Неудобно как-то, вы ко мне с добром…

– Признавайся, что еще ты починил?

– Розетку на кухне вставил, она теперь не будет вываливаться. Еще приклеил уголки к подоконнику в твоей комнате. Смазал петли в дверях, закрутил шурупы у порога у Марины. А вот звонок не смог отремонтировать…

– И слава богу, – выдохнула я. – Терпеть не могу эти тренькания!

– Ты скажи, что нужно, я все починю, а что не смогу – пришлю ремонтников за свой счет, они починят!

Я усовестилась. Парень старается сделать нашу жизнь комфортнее, а я на него наезжаю! И Марина права – кто-то пожелал увидеть Тараса в гробу. К счастью, он вовремя пришел в себя, а иначе мы бы его еще вчера проводили. Может быть, стоит с ним быть и повежливее.

– Спасибо, Тарас, – кивнула я. – Но мы сами разберемся с нашим бытом. Наливай свой суп, надеюсь, готовишь ты так же хорошо, как чинишь сломанные краны!

Тарас принялся суетиться на кухне, а я ушла переодеваться. Никогда не думала, что в моем доме поселится мужик, который произведет мелкий ремонт и станет кормить меня ужином. Признаться честно, я вообще давно разочаровалась в мужчинах. По мне так, большинство из них умеет только просиживать штаны в интернете, делая очень занятой вид. А тут, оказывается, такие таланты ходят – и симпатичные, и рукастые, еще и готовить умеют.

Суп оказался вкусным, а котлеты – большими и сочными. Поев, я ощутила прилив сил и умиротворение.

– Расскажи о своей работе, – вдруг попросил Тарас, когда я отодвинула тарелки и взяла кружку с чаем.

– Ты уверен, что это уместно? За столом?

– А что такого?

– Просто, люди обычно относятся к покойникам настороженно, а таких, как я, считают фриками. А иногда и совсем больными.

– Почему же больными? – удивился Тарас. – Кому-то ведь надо этим заниматься.

– Спасибо за понимание, – улыбнулась я. – Все бы были такими чуткими. А то, стоит только услышать, где и кем я работаю, так сразу такое начинается…

– А кто ты по образованию? Врач? Патологоанатом?

Я внимательно посмотрела него – издевается? Не похоже. Скорей, просто проявляет любопытство. Почему-то мне вдруг захотелось поделиться с ним подробностями моей биографии.

Глава 8

– Ты очень удивишься, но по образованию я – бухгалтер, – начала я. – В школе я училась хорошо, но меня всегда тянула какая-то творческая стезя. Мне нравилось что-то создавать – вязать, вышивать. К сожалению, мои руки плохо приспособлены к труду, то ли растут не оттуда, откуда следует, то ли не тем концом приставлены, то ли все и сразу. В общем, ни одно из моих хобби никогда не приносило мне удовлетворительного результата. Кривые шарфы и уродливые варежки, кособокие бусины, страшненькие глиняные поделки, фартук с торчащими швами – вот и все, что мне удавалось сделать.

После школы встал вопрос о моей дальнейшей судьбе. Удивительно, что семнадцатилетний подросток, который не имеет права покупать алкоголь и табак, вынужден выбирать, чем он будет заниматься всю свою оставшуюся жизнь. Часто дети делают выбор, ориентируясь не на то, что им действительно нравится, а на то, что считают правильным их родители. Наверное, поэтому у нас так много нерадивых врачей, плохих учителей, глупых инженеров. Многие вообще работают не по специальности. Редко кто находит силы и смелость изменить свою судьбу и свернуть с тропы, предопределенной родителями.

Моя мать не сочла нужным выслушать мои пожелания и твердо заявила:

– Экономический. Бухгалтер всегда в цене! Без работы не останешься!

Пять лет я грызла гранит науки, ненавидя скучные столбцы цифр. Дебет с кредитом доводили меня до отчаяния, при словах «баланс» и «сальдо» начинал дергаться глаз, а словосочетания «план счетов» и «учетная политика» нагоняли такую тоску, что хотелось выть и рвать волосы на голове. К счастью, в конце второго курса отец, который давно не общался с матерью, поинтересовался:

– А сама-то ты чего хочешь?

Я хотела быть парикмахером. Папа оплатил мне обучение в вечерней школе, и, параллельно с высшим, втайне от мамы, я стала получать среднее образование. Вечером я бежала на курсы, нагло обманывая:

– В библиотеку. Очень много материала, хочу красный диплом.

Кстати, получить красный диплом оказалось не так уж и сложно.

А вот найти работу по специальности – другое дело. Почему-то работодатели желали принять на должность с более, чем скромной, зарплатой молодую и амбициозную девочку без перспектив замужества и декрета (непонятно, как это можно проверить?) с огромным опытом работы и стажем лет пять, не меньше. Брать без опыта меня категорически отказывались даже с красным дипломом.

Зато в салон красоты взяли без проблем! В общем-то, я начала работать тем, кем и хотела. Врать я уже привыкла, поэтому маме гордо сообщила, что устроилась в контору, занимающуюся оказанием бухгалтерских услуг в маленьких фирмах, где слишком дорого нанимать штатного специалиста. Родительница удовлетворенно поцокала языком и, не менее гордо, выдала:

– Я же говорила, что ты не останешься без работы! А сколько мы с тобой воевали, чтобы дать тебе путевку в люди! Слушай мать, она жизнь прожила, получше тебя знает, что делать, а что нет!

С трудом сдерживаясь, чтобы не выдать правду, я кивала и улыбалась. А по утрам спешила на любимую работу.

Затем я захотела развиваться и закончила курсы маникюра и визажа. Возможностей стало больше, чем у простого парикмахера. Теперь я могла комплексно готовить клиенток к самым важным датам в их жизни – выпускной, свадьба, юбилей.

– Похороны… – перебил меня Тарас. Я выразительно посмотрела на него. По идее, мне сейчас нужно рассказать о самом сложном этапе моей жизни и взаимоотношений с родителями, но я слишком плохо знаю этого парня, чтобы просто взять и излить ему душу. Я решила опустить некоторые подробности и продолжила рассказ:

– Затем с деньгами стало туговато. Даже постоянные клиенты не спасали. Тогда я завела группы в соцсетях и стала рекламировать свои услуги в интернете.

Поток клиентов был жиденьким и слабым, хотя я не просила за свои услуги космических денег. Такая работа имеет свою особенность – какой бы ни была реклама, а лучший способ привлечь клиентов это «сарафанное радио». Оно работает отменно, но, к сожалению, очень медленно.

– Почему не пошла устраиваться бухгалтером? – уточнил Тарас.

– Я же уже сказала, меня от цифр воротит, – раздраженно отмахнулась я. – Поэтому пришлось искать примерно такую же работу, но в другом месте. Так я и оказалась в «Тихом ангеле». Зарплата отличная, рабочий день укороченный. И выходные очень удобные. Я даже могу совмещать агентство с частными клиентами!

– Гримировать покойников на дому? – удивился Сладченко.

– Ты – дурак? – обиделась я. – Зачем покойников, когда полно живых? Невесты, выпускницы… все то же самое, что и раньше, до «Ангела». Ну, и плюс официальная зарплата. Теперь не бедствую, могу себе иногда позволить и семгу, и шоколадные конфеты.

– Круто, – одобрил Тарас. – А не страшно?

– А кого мне бояться? – усмехнулась я. – У меня самые тихие клиенты на свете.

– Ну, все равно, мертвые же, – таинственно понизил голос Тарас.

Я похлопала его по плечу:

– Живых надо бояться, Тарас, живых. Мертвые не грабят, не насилуют, не убивают. Тебя к нам подкинули не покойники, а вполне живые и активные люди. От них никогда не знаешь, какой гадости ожидать. С кадавриками все гораздо проще. Хотя у них есть родственники, и вот с ними бывают проблемы.

– Недовольны твоей работой?

– Я – профессионал, – вздернула я подбородок. – Недовольных моей работой пока не встречалось. Просто, убитые горем близкие, не всегда бывают адекватными.

Однажды ко мне в офис буквально ворвались двое верзил. Двухметровые, бритоголовые то ли рокеры, то ли байкеры, то ли бандиты выглядели недружелюбно, если не сказать враждебно. Вообще-то, вход в рабочие помещения у нас строго запрещен для посетителей. Для контактов с родственниками у нас есть администратор.

Обойти худенькую бледненькую девочку на ресепшене им явно не составило труда. Испугавшись за нашу очередную «Анжелу», я даже забыла о том, что мне самой грозит опасность.

– Как вы тут оказались?

– Так, матрешка, главного позови, – дыхнув перегаром, распорядился первый. – Мухой слетала, туда-сюда!

Звать мне было решительно некого – Магда, как обычно, ездила по «заграницам», а Сема очень вовремя ушел в магазин.

Мне стало очень страшно, а страх всегда придавал мне сил.

– Чего надо? – рявкнула я, прячась за маской бравады. Помирать – так с музыкой!

– Кто тут у вас усопших одевает? – задал вопрос по существу второй.

– В чем, собственно, дело? У вас претензия по работе?

– Пока нет, – вполне мирно ответил первый, и я поняла, что он довольно сильно пьян. – Но будут.

– У вас тут наш братуха, Леха, – пояснил второй. – Надо сделать красиво!

Я взяла со стола папки и полистала. С утра у меня было двое женщин, а на послеобеденное время я оставила троих мужчин. Был среди них какой-то Алексей, которого даже наш огромный Сема одел с трудом. Видимо, это и есть «братуха».

– Алексей Сергеевич? – уточнила я. – Есть такой. Приношу вам свои соболезнования…

– Засунь свои соболезнования в дупло к белочке, – попросил первый. – Нам надо, чтоб красиво, чтоб не стыдно, ясно?

– Постараемся сделать все, что в наших силах, – пообещала я, пропустив хамство мимо ушей.

– Так, девочка, – второй нагло уселся на наш диван. – Метнись-ка за художником, который морды рисует.

– Я – гример, – честно призналась я.

– Опа, – изумился первый, подходя ко мне. – Вот так номер. Значит, слушай сюда очень внимательно. Леха должен быть огурчиком, усекла? Тихим, мирным, чтобы его бабы в обморок не попадали.

Я учтиво покивала. Верзила, наступая на меня, продолжил:

– Если дело в бабле – решим, ясно?

Я поворошила бумажки в папке, убедилась, что все чеки в порядке и ответила:

– У вас все оплачено. Все будет сделано в лучшем виде!

– Надо так, чтоб Леха был, как живой! – повысил голос бандит и резко вытащил что-то из кармана.

«Пистолет!» – пронеслось у меня в голове, и я с трудом удержалась от крика. Наоборот, сделав суровое лицо, я посмотрела прямо ему в глаза.

– Вот, возьми баблишка, – протянул он мне свернутые купюры, которые достал из кармана. – Бери-бери.

Он принялся совать мне в руки деньги, а я начала отбиваться:

– Прекратите, у вас все оплачено. Работа будет выполнена максимально качественно!

– Бери, давай, – скомандовал второй. – Нам для братухи ничего не жалко!

– Я понимаю вашу скорбь, – принялась увиливать я. – Но услуги оплачены по прайсу…

– Бери деньги, быстро! – рыкнул бандит, и я схватила купюры. – И аккуратнее с Лехой, ясно?

Я кивнула. Парни ушли, оставив свои деньги и запах перегара в офисе. Я пересчитала ассигнации – пятьдесят тысяч. Еще никогда я не зарабатывала за пару часов так много. Но тратить их сейчас – нельзя. Завтра они протрезвеют и вспомнят, что отдали кучу денег, кому попало, и захотят их вернуть.

– Я полицию вызвала, – на пороге нарисовалась девочка-администратор.

– Зачем? – устало поинтересовалась я.

– Они так выглядели, матерились, орали…

– Позвони в полицию, скажи, чтобы не приезжали. У нас все хорошо, парни уже ушли.

– Зачем они приходили?

– А почему ты не спросила? – ехидно спросила я. – Это твоя работа – разговаривать с посетителями. Моя работа – вон, лежит, отговорилась уже.

– Я напугалась, – проблеяла несчастная.

– Иди уже на ресепшен, – вздохнула я.

Я не решалась потратить деньги целый месяц, ожидая, что за ними вернутся, но никто так и не пришел. Алексея Сергеевича проводили. Кстати, все прошло достаточно цивилизованно, никаких разборок и перестрелок. Видимо, братухи остались довольны моей работой, потому что никаких претензий не поступило. В конце концов, я отнесла честно отработанную сумму в банк и положила на ипотечный счет. Сема сказал, что это мои чаевые, и я могу тратить их, как считаю нужным.

– Какая ты смелая! – восхитился Сладченко, когда я закончила свой рассказ, опустив только подробности про ипотеку.

– Вовсе нет, – смутилась я. – Просто выбора не было. Если бы они хотели причинить мне вред, то сделали бы это, независимо от моего поведения. А быть забитой серой мышью мне не позволяет гордость. Пришлось бороться с ужасом и делать вид, что я каждый день таких упырей давлю голыми руками.

– Не у каждого хватит смелости не растеряться перед лицом опасности, – похвалил меня Тарас. – А ты не только не боишься работать с трупами, но и с живыми бандитами готова была вступить в схватку!

– Ну, насчет схватки – это ты загнул, – усмехнулась я. – И, пожалуйста, сделай одолжение, не зови моих клиентов трупами.

– Прости, – стушевался парень. – А как лучше?

– Усопшие, покойные, клиенты, – стала перечислять я. – Можно нежно, как Маринка, звать их кадавриками или жмуриками. Но трупы – это в морге и в полиции. В крайнем случае, можно называть их телами.

– Хорошо, – кивнул он и продолжил расспросы. – И как тебе работается с кадавриками? Не страшно? Не противно?

Я вспомнила свой первый опыт и решилась объяснить:

– Знаешь, по поводу «страшно» – точно нет. Я никогда не боялась всякой ерунды типа монстров под кроватью или привидений. Все мои страхи были исключительно практического характера. Ты – единственный оживший в нашей тихой обители, если уж на то пошло. Обычно жмурики ведут себя гораздо пристойнее. А вот, что касается «противно», то был такой момент, не скрою. Хотя, к нам привозят уже чистых, подготовленных, аккуратно зашитых клиентов. Они практически не пахнут, из них не растекаются лужи крови и других физиологических жидкостей…

Тараса передернуло, а я довольно улыбнулась. То, к чему я долго привыкала, для него – жуть и кошмар.

Моей первой клиенткой стала женщина в почтенном возрасте. Еще не бабушка, но уже не девушка. Особой жалости я к ней не испытывала, а вот небольшой мандраж перед началом работы, конечно был. Во-первых, я сильно переживала – справлюсь ли я? С живыми в этом отношении намного проще – они сами говорят, что хотят увидеть в зеркале, и мне остается только реализовать их желания. А тут – спросить не у кого!

Прижизненная фотография, приложенная к папке, мне мало помогла. Похоже, дама не красилась, не следила за прической и не слишком заботилась о маникюре.

Я взяла ее руку в свою и придирчиво осмотрела, решив начать с самого простого. Запущенная кутикула, обломанные ногти, отсутствие даже бесцветного лака. Оставить, как есть? Не полагается. Сделать ей френч? Слишком сложно для покойной. Да и обрабатывать кутикулу довольно опасно. Если у живых клиентов я чувствую руку, и вряд ли смогу поранить нежную кожу, то здесь можно сделать еще хуже. А последствия моей ошибки могут быть слишком заметными. Да и не заживут!

В конце концов, я решила лишь слегка отодвинуть валики кутикулы деревянной палочкой и покрыть ногти розовым лаком без перламутра. Преодолевая подступающую к горлу тошноту и борясь с головокружением, я стала аккуратно разгибать непослушные пальцы клиентки. Холодные, задеревеневшие, серо-желтые руки стремились вернуться к первоначальному скрюченному состоянию.

– Вспомни о зарплате, – пробубнила я себе под нос. – Эта работа – твой шанс не очутиться на помойке с бомжами!

С мотивацией дело пошло немного веселей, и уже через двадцать минут я удовлетворенно разглядывала мертвую кисть с розовым маникюром.

– Вполне достойно, правда? – оценила я.

– Она не ответит, – раздалось от двери, и я подпрыгнула, выронив бутылочку с лаком.

– Семен! Вы меня напугали!

– Нервишки лечить надо, – укоризненно покачал головой мойщик. – Я и лекарство принес! Будешь?

Я посмотрела на стакан со спиртом в его руках и отрицательно помотала головой.

– На работе не пью!

– А я пить и не предлагаю, – обиделся он. – Исключительно для приведения нервной системы в порядок.

– Обойдусь, – отрезала я. – Извините, но мне надо работать.

– Как знаешь, – не обиделся Сема, но удалился.

«Придурок!» – выругалась я про себя. – «Алкаш приставучий!».

Через некоторое время мы с Семой подружились, и я стала относиться к нему гораздо теплее. Он учил меня не принимать близко к сердцу рабочие моменты, а я пыталась сдерживать его постоянные порывы «подлечиться». Мы перешли на «ты» и стали считаться почти друзьями.

– Будь я помоложе, я бы за тобой приударил! – шутил коллега.

– Будь я постарше, я бы согласилась, – не оставалась в долгу я, хотя мы оба прекрасно понимали, что это не более, чем рабочий юмор.

Со временем я научилась довольно ловко управляться с руками клиенток и укладывать волосы, которые больше напоминали паклю. Делать макияж при отсутствии повреждений лица тоже оказалось довольно просто. Гораздо хуже обстояло дело с жертвами автокатастроф или избиений, но достойная оплата моих усилий убеждала меня в том, что стараться стоит.

– Удивительно, как много человек может сделать ради денег, – выдал Сладченко.

– Полегче на поворотах, – осадила его я. – Все-таки, я делаю важное и нужное дело!

– Что ты! – поспешил успокоить меня Тарас. – Я и в мыслях не держал тебя обидеть! Я, наоборот, восхищаясь твоей стойкостью и преданностью делу.

– Ну-ну, – не поверила я.

Что ж, я уже привыкла к тому, что люди считают меня больной. Но Тарас – мне никто, поэтому на его мнение мне плевать. Конечно, я ни при каких условиях не расскажу о своей основной работе частным клиенткам. Если они узнают о том, что я крашу не только невест, то ко мне никто никогда не обратится!

Хотя, казалось бы, в чем проблема? Кисти, инструменты, расходные материалы никогда не смешиваю! В офисе у меня один набор для наведения «марафета», дома – совершенно другой. Единственное, что у меня всегда одно и то же – руки. Но в «Тихом ангеле» я пользуюсь перчатками. Острой необходимости в этом нет, но мне так спокойнее.

– А твои родители знают, чем ты занимаешься? – задал очередной бестактный вопрос Сладченко.

– Сейчас прозвучало так, как будто я на трассе дальнобойщиков караулю в ботфортах и мини-юбке.

Тарас снова смутился:

– Я имел в виду, что твоя мама была уверена, что ты работаешь бухгалтером, когда ты была парикмахером. А теперь? Она по-прежнему в неведении?

– Думаю, ей все равно, – не стала углубляться я в подробности моих семейных взаимоотношений. – У нас все сложно.

– А отец? Это ведь он спонсировал твое второе образование?

– Он умер.

– Прости, – совсем сник Тарас.

Мы замолчали. Каждый думал о своем.

– Ладно, – наконец нарушила я неловкую тишину, вставая. – Мне еще надо немного поработать.

Тарас вздернул брови в немом вопросе. Я поспешила объяснить:

– С живыми людьми. На пятницу у меня свадьбы, надо все обсудить.

Глава 9

Маринка прибежала с работы радостно-возбужденная. Если бы все полицейские проявляли такое рвение к расследованиям, как простая секретарша, то «висяков» не существовало бы как явления.

Она с удовольствием отужинала, похвалила Тараса за его хозяйственность и снова принялась его допрашивать.

– Вспоминай, кому ты мог бы перейти дорогу? С кем ты общаешься наиболее близко? Обиженная бывшая девушка? Бывший парень бывшей девушки? Новый парень бывшей девушки?

Сладчекно задумался.

– Ну, с последней я расстался еще летом.

– По чьей инициативе? Ты ее бросил?

– Нет, – растерянно пожал плечами парень. – Наверное, это она ушла, все-таки.

– То есть, ты сам не в курсе? – подозрительно прищурилась я. – А она вообще знает, что вы расстались? А то, может, до сих пор ждет, что ты перезвонишь.

– Не ждет! – нахмурился Тарас. – Она сказала, что я нищеброд, который не может даже собственное жилье купить, и она больше не желает тратить на меня свое драгоценное время! Я ей пару раз звонил после этого, но она не брала трубку.

– Ай-яй-яй, какая корыстная и меркантильная дрянь, – издевательски произнесла я. – А как же любовь?

– Какая любовь? – махнула рукой Маринка. – Кругом товарно-денежные отношения, даже в семье. Ты – мне, я – тебе.

– Да, современные нравы оставляют желать лучшего, – совсем по-стариковски вздохнул Сладченко. Я выпучила глаза.

– Причем тут современные нравы? Испокон веков все отношения строились на выгоде! Как раз-таки сейчас женщина может сама себя обеспечить, поэтому потребность выходить замуж сразу по достижении детородного возраста попросту отпала. А раньше по-другому люди просто не могли выжить! Отсутствие контрацепции мешало женщинам получать образование и строить карьеру. Единственное, что она могла – бесконечно рожать. Мужчине же требовался уют и максимальное распространение генофонда. Каждый выбирал себе подходящую партию, в которой их потребности покрывались бы если не сполна, то хотя бы приемлемо.

– А как же потребность в понимании, внимании, заботе?

– Глупости, – уже менее уверенно ответила я. – Главная потребность человека – выжить любой ценой. Сейчас для этого не обязательно выходить замуж, поэтому девушки ищут того, кто может удовлетворить другие потребности – в красивой жизни, в поднятии самооценки. Твоя бывшая – отличный пример. Ей нет необходимости срочно прибиться хоть к кому-то ради куска хлеба, поэтому она пошла дальше – искать того, кто ей на хлеб икру намажет!

– Все равно, звучит гадко, – сморщилась Маринка. – Ладно, фиг с ней. Ушла и ушла, придет другая. Значит, она точно не может иметь на тебя зуб?

– Думаю, вряд ли, – покачала головой Тарас. – Ну, и зачем ей ждать полгода, а потом заморачиваться с такими сложностями, когда можно просто нацарапать у меня на двери какое-нибудь непечатное словечко или измазать коврик кошачьими экскрементами?

– По-твоему, девушки такие примитивные и узколобые существа, что дальше загаженного коврика у них мозги не работают? – иронично осведомилась я, вложив в голос максимум презрения.

– А я согласна, – вступилась Маринка. – Ждать полгода, чтобы отомстить парню, от которого ушла сама – глупость несусветная. Это тупиковое направление, давайте копать в другую сторону. Что у нас с друзьями?

– Близкие друзья остались в моем родном поселке. Здесь я общаюсь только с коллегами.

– Они не могли приехать?

– Друзья? За триста километров? – усмехнулся Тарас. – Ради того, чтобы притащить меня в морг?

– Кстати, – осенило меня. – А почему мы не рассматриваем такой вариант: вся эта ситуация – глупый розыгрыш? Ну, шутка такая.

– Глупый розыгрыш? – переспросила Марина. – У родственников Петра Юрьевича спроси – смешно им? Шутка, Витек, это когда мышку к столу двусторонним скотчем приклеивают. И смешно, и никто не пострадал. А тут – похищение тела, надругательство над трупом, если хочешь знать.

– Ладно, допустим с Петей нехорошо вышло. Но неужели ты всерьез думаешь, что Тараса хотели убить? Он очнулся прямо на столе! Как они такое допустили? Почему не грохнули наверняка?

– Да потому что намешать наркоты, чтобы отключить человека – это одно, а убить своими собственными руками насмерть – совсем другое! Ой, кстати, – спохватилась она. – Я совсем забыла! Мне пришли результаты твоих анализов!

– Тебе? – поразилась я.

– Ну, не совсем мне. Скорей даже, совсем не мне. Но этим никто, кроме меня, заниматься не собирается. Они их в папку засунули и все! А я посмотрела.

– И что там? – проявил любопытство Тарас.

– Наркота, что ж еще, – развела руками Марина. – Колись, дорогой, что принимал?

– Да ничего я не принимал, – вскочил парень. – Я даже алкоголь почти не пью! Честное слово! Вот, посмотри – вены чистые.

– Ладно, верю, – кивнула она. – На самом деле, препарат, обнаруженный у тебя в моче – не кайфовый наркотик, если можно так выразиться. Это лекарство, которое используется в некоторых развивающихся странах для введения в наркоз. Сложная штука, с кучей побочек. У нас в России он запрещен, хотя раньше использовании в ветеринарии.

– Откуда же он взялся? – заинтересовалась я.

– Запрещен – не значит, что его невозможно найти. Его используют нелегально при самостоятельном лечении огнестрельных ранений у бандитов или при криминальных абортах. Его основное удобство в том, что его не нужно вводить в вену, его пьют.

– Ртом? – зачем-то уточнил Тарас.

Маринка выразительно на него посмотрела и оставила замечательный вопрос без ответа.

– А самым главным достоинством этого препарата, при всех его недостатках, является длительное действие. Обычно анестезиолог непрерывно контролирует процесс подачи лекарства, чтоб пациент не очнулся раньше времени. Как только подача лекарства прекращается, его концентрация в крови начинает довольно быстро падать, и пациент приходит в себя. Ну, вы же понимаете, что в «полевых» условиях обеспечить присутствие анестезиолога – почти невыполнимая задача. А «вырубать» страждущих надо. А это препарат выводится очень медленно, до нескольких суток, в зависимости от дозы.

– А как-то можно вычислить такую дозу, чтобы точно знать, когда пациент очнется?

– Ну да, грубо говоря, один миллилитр лекарства оставит человека без сознания на час, а десять-двадцать – уже на сутки. Тут, правда, еще и от комплекции зависит. Худенькому надо меньше.

– А если передоз?

– О, это, кстати, тоже интересно! Передозировка практически невозможна! То есть, от самого препарата человек не умрет. Он уснет и будет спать, пока не умрет от чего-то другого – истощения, обезвоживания, непроходимости дыхательных путей…

– Отчего же такое чудо-средство не используют у нас в медицине. Я пока не услышала ничего плохого – одни сплошные плюсы!

– Препарат может вызывать сильную зависимость, это ведь наркотик. А еще – отказ почек, тромбоз, слепоту, потерю памяти, импотенцию, – стала перечислять Маринка.

– О боже, – побледнел Тарас. – Нет!

– Как ты себя чувствуешь? – заволновалась я.

– Вроде, нормально, – промямлил он. – Вижу хорошо, пока что.

– Да что ж вы такие впечатлительные? – рассердилась Марина. – Может вызывать, а может не вызывать! Его успешно используют в других странах, но у нас он запрещен из-за потенциальных рисков, вот и все!

– Надо будет пройти полное обследование, – засуетился Тарас.

– Угу, – хихикнула Маринка. – На предмет импотенции проверься в первую очередь!

– Хватит издеваться, – остановила я ее. – Со здоровьем не шутят! Получается, Тарас выпил эту чудо-штуку и уснул?

– Получается, что так!

– Вспоминай, где ты мог угоститься химией, – потребовала я и повернулась к Маринке. – Эта хрень действует быстро?

– Несколько минут от приема до отключки, – кивнула подруга.

Неожиданно расследование меня увлекло, и я тоже решила помучить Сладчекно.

– Ты говорил, что попил чаю и все – провал? Шел, упал, очнулся – гипс? Ты был дома один?

– Да, – кивнул он. – Я пришел домой, переоделся, поужинал, потом включил телек, налил чаю. Дальше ничего не помню!

– Вот мы все и выяснили! – обрадовалась я. – Значит, эта штука была налита в чайник! Кто мог похозяйничать у тебя дома в твое отсутствие? Может, хозяйка приходила, налила препарата и уехала в Казань, обеспечив себе железобетонное алиби?

– Э, нет, – остановила меня Марина. – Препарат полностью разрушается при температуре около пятидесяти градусов по Цельсию. А вода кипит при ста градусах! Даже если в чайнике был только он, то толку бы не было. А еще у него ярко выраженный горький вкус. И вообще, зачем хозяйке травить квартиранта? Можно его выселить безо всякого криминала.

Тарас беспомощно потер затылок ладонью и подтвердил:

– Претензий у нее ко мне не было, платежи не задерживал, соседей не тревожил. Если бы сказала съехать, то спорить бы не стал. Какой смысл ей меня убивать? С мертвых денег не возьмешь.

– Даже если она убивает от любви к искусству – тупо маньячка – то чайник тут точно не при чем, думаем дальше! Ну, – я растерянно посмотрела на Тараса. – И как ты тогда умудрился выпить эту дрянь и не заметить?

– Понятия не имею, – так же растерянно ответил он. – Кроме чая ничего не пил.

Марина с важным видом подняла вверх указательный палец:

– Вы забываете о важном побочном эффекте – потеря памяти! Последнее, что ты помнишь – чай. Но ведь после этого могло что-то произойти, о чем ты уже не вспомнишь!

– Если, конечно, ты не морочишь нам головы, – припечатала я.

– Честное слово, – снова принялся оправдываться парень. – Я ничего не помню. Только чай!

– А что, если дело было так, – Марина встала и принялась ходить туда-сюда, активно жестикулируя. – Ты пришел домой, попил чаю, посмотрел телек, а потом к тебе пришел кто-то. Он принес с собой препарат. Пока ты ходил на кухню или в туалет, это неважно, он налил тебе в кружку с соком или пивом, я не знаю, что вы пили с гостем, эту гадость. Ты выпил и отрубился. А память восстановилась только до момента прихода с работы?

– Очень похоже на правду, – задумался Тарас. – Но кто ко мне пришел?

– Так мы об этом тебя и расспрашиваем! – хлопнула я руками по коленям. – Битый час у тебя выпытываем, кто желал увидеть тебя в белых тапках, а ты толком сказать ничего не можешь!

– Да нет у меня врагов! – отчаянно закричал Тарас. – И друзей близких нет! И девушки нет!

– Тебя чуть не похоронили, – повысила голос Маринка. – Значит, враги есть! Только надо напрячь мозги и выяснить – кто.

– Не знаю! – заорал Тарас.

Мы помолчали.

– А препарат дорогой? – уточнила я.

Маринка пожала плечами:

– Ну, он же не в аптеках продается. Он может и недорогой, но его еще найти нужно.

– Может быть, поэтому Тарас успел очнуться до похорон? Мне кажется, что люди, задумавшие такое преступление, должны были так рассчитать дозу, чтобы хватило не на двое суток, а на неделю, скажем. Чтобы уж наверняка!

– Идти на риск и облажаться с дозой, – задумчиво протянула Мариша. – Да, странная ситуация.

– Вот-вот, – подтвердила я. – Я бы постаралась дать столько, чтобы точно исключить возможность чудесного воскрешения.

– Значит, либо преступник – дебил, либо препарата было совсем мало! – заключила Марина.

Я хмыкнула:

– То, что он – дебил, мы выяснили еще вчера. Это какие же куриные мозги надо иметь, чтобы решить, что Тараса перепутают с Петром Юрьевичем!

– А если они надеялись хотя бы на то, что Сладченко попадет на вскрытие, и его добьют уже там? Выпустят всю кровь, вынут мозг…

– Ой, прекратите, – взмолился Тарас. – Мне уже плохо от ваших рассуждений.

– Извини, – усовестилась я. – Но тогда ты помогай нам, хотя бы. Давай, рассказывай о своей работе. Может, оттуда ниточка потянется?

Глава 10

Тарас переехал из своего маленького поселка почти десять лет назад и поступил по какой-то программе в заштатный вуз на психолога. По соглашению, ему предстояло после окончания пять лет отработать в поселке, но за полгода до защиты диплома программу закрыли. По идее, документ об образовании не должны были выдавать, но парень был настоящей звездой курса – единственный красный диплом на весь поток. А успешные выпускники – это престиж учебного заведения. В общем, ему сделали исключение и допустили до защиты.

А потом сказка закончилась вместе с общагой и стипендией. С отсутствием опыта по специальности найти работу в большом городе – задача непростая. Большинство выпускников, не имеющих связей, устраиваются менеджерами по продажам, администраторами, курьерами. Тарас решил попытать счастья в сфере строительства.

Замахнуться на крупные фирмы у него не хватило решимости, поэтому он стал обивать пороги маленьких фирм, надеясь, что уж там-то для него найдется место. Несколько месяцев поисков увенчались успехом, и он устроился в крошечную фирму, занимающуюся ремонтами. Работников в ней было мало, клиентов – едва ли не меньше, поэтому через год фирма тихо разорилась, оставив Тараса вновь в поиске работы.

Пометавшись пару месяцев, парень понял, что такими темпами он быстро вернется на малую родину, а все мечты о хорошей жизни окажутся похороненными где-то под кучей навоза Зорьки. Кое-как упросив хозяйку подождать месяц, он устроился в салон сотовой связи, где стал старательно продавать людям смартфоны. Перспектива покинуть город снова немного отодвинулась, а жизнь наладилась. Симпатичный продавец легко уговаривал девушек на покупки ненужных им аксессуаров и, в общем-то, получал неплохую зарплату. Однако сама необходимость «торговать мордой» его сильно напрягала. Отмучившись год, он решил вновь попытать счастья в строительстве и устроился в довольно крупную и устойчивую компанию по ремонтам.

Опыт, знание психологии и искреннее желание помочь людям положительно отразились на его продажах. Руководство присматривалось к нему несколько лет, и вот, буквально месяц назад, его обрадовали повышением.

– Планируется небольшая реструктуризация, – объявил шеф. – В отдел продаж будет назначен начальник. Сладченко Тарас отлично подходит на эту роль. Его показатели неуклонно растут, а список благодарностей от клиентов очень и очень радует.

– Вот, собственно и все, – закончил Тарас. – Меня отправили в отпуск, а после отпуска я должен занять новый пост.

– Какой дурак ходит в отпуск в феврале? – скривилась я.

– Такой, за которого начальство решает, – неконфликтно ответил Тарас. – Я бы и рад в июле отдохнуть, да только партия сказала: «Надо!». Что ж я – спорить буду?

– А что дает тебе новая должность? – поинтересовалась Марина. – Насколько лакомый это кусок? За него можно убить?

– Убить – вряд ли. Но условия прекрасные. Во-первых, пятидневка, а не сменная работа. Это удобно, потому что в смену я работаю аж до девяти, а то и до десяти вечера. Во-вторых, оклад в два раза выше. В третьих, как менеджер я получаю только два процента с каждого моего договора, а как начальник я буду получать один процент, зато с любого договора в отделе!

– Два-то больше, – прищурилась я.

– Так кроме меня в отделе работает еще четыре человека, – пояснил Тарас. – Каждый получает по два процента со своих заказов, а я – по одному, зато от всех! Ну, и никто не запрещает мне продолжать заключать договора и дальше! В общем, по деньгам я сильно выигрываю. Раза в два – минимум.

– Хм, круто, – одобрила Марина.

– Но ведь за это не убивают!

Марина посмотрела своими большими глазищами на наивного парня:

– Ты очень удивишься, за что вообще убивают. У нас недавно случай был.

Молодой человек, успешно сдав сессию, решил побаловать себя праздничным ужином. Ужин, в его понимании, должен был состоять из, собственно, пива и «чего-нибудь к пиву». Нехитрый такой общажно-студенческий набор.

В супермаркете, как всегда, проводилась какая-то акция.

– Купите упаковку нашего сыра и получите нож в подарок! – призывно улыбнулась промоутер.

Студент прикинул свои финансовые возможности, полюбовался на очаровательную девочку и решил, что сыр вполне потянет на шикарную закуску. А уж бесплатный нож – это «вообще тема».

Счастливый покупатель распаковал свой подарок еще на кассе, мучимый любопытством – острое ли лезвие, прочная ли сталь? А то вдруг ерунду китайскую подсунули? Нож не подвел.

– Класс! – восхитился студент и засунул подарок в карман. На улице он открыл одну из бутылок и тут же выпил. Да, нельзя. Но так хотелось поскорее начать праздновать! Он открыл вторую и побрел в сторону общаги. Алкоголь приятно растекался по телу, приятно успокаивая расшатанные за время экзаменов нервы.

Подойдя к общаге, он увидел одногруппницу, которая что-то искала в своей сумочке.

– Чего мерзнем? – игриво поинтересовался он.

– Пропуск посеяла, – раздраженно буркнула девушка.

– Ну, ты растяпа, – по-свойски укорил ее парень, не имея в виду ничего плохого. Но, похоже, девушка уже довольно долго искала злосчастный пропуск, потому что она рассерженно рявкнула:

– Да пошел ты!

– Слышь, ты чего такая дерзкая, а? – нахмурился студент и поставил пакет с покупками и недопитую бутылку на крыльцо, чтобы картинно упереть руки в боки.

– Проблемы? – нарисовался рядом какой-то тип.

– Ага, тебя заждались, – схамил студент незнакомому парню. Тот в ответ пнул бутылку с пивом, и она полетела со ступеней, расплескав обильную пену.

Студент задохнулся от возмущения. Мало того, что ему испортили праздничное настроение, так еще и пиво пролили! Он выхватил нож и с размаху всадил в живот обидчику. Тот охнул и осел на крыльцо. Под ним стала растекаться темно-красная лужа. Завизжала одногруппница, хлопнула дверь, кто-то крикнул:

– Вызовите «скорую»!

Студент опомнился, но было поздно. «Скорая» констатировала смерть до прибытия и вызвала полицию.

– Жесть, – Тарас зажал рукой рот.

Надо же, впечатлительный, как девчонка. Хотя, для нормального человека это – естественная реакция. Мы с Маринкой уже закаленные – она мне рассказывает свои «страшилки», я ей – свои.

– Так бывает, – развела руками рассказчика. – Так что, причины для убийства могут быть самыми разнообразными. Пока, опираясь на твои слова, я вижу только один вариант – кто-то из твоих коллег решил избавиться от нового начальника. А если бы не было тебя, то кто, вероятнее всего, возглавил бы отдел?

– Да любой, – пожал плечами Тарас. – У всех примерно одинаковые показатели. И все они – неплохие ребята. Не могу даже представить, чтобы кто-то из них решил меня убить!

– От близких никогда не ждешь подлости, – тихо вздохнула я.

Маринка встрепенулась:

– Кстати, буквально сегодня пришла женщина в слезах, такое наревела в приемной, что я решила никогда не выходить замуж.

С будущим мужем Инна познакомилась в своем родном Воронеже. Командированный Роман заблудился в незнакомом городе и обратился за помощью к милой девушке. Инна сначала попыталась объяснить, как пройти по запутанным улочкам, но, сообразив, что быстрее будет проводить, решилась лично показать дорогу. Приятный улыбчивый парень не походил ни на маньяка, ни на грабителя, поэтому она смело отправилась с ним в путь.

По дороге они весело болтали. Роман интересовался историей города, а Инна, всю жизнь прожившая на одном месте, могла рассказать много занимательного. Добравшись до места, молодые люди не смогли распрощаться, не обменявшись телефонами.

В тот же вечер Роман позвонил и пригласил составить ему компанию в каком-нибудь хорошем ресторане на выбор Инны. Девушка радостно побежала на свидание. Все походило на сказку, настолько идеальными были эти отношения. Рома казался Инне мужчиной ее мечты, с одной лишь поправкой – через две недели ему предстояло вернуться в родной город. Влюбленные расставались со слезами на глазах.

Как ни странно, но после отъезда Роман не забыл девушку и продолжил признаваться ей в любви по интернету, уговаривая бросить институт и переехать к нему. Родители, наоборот, умоляли Инну не совершать опрометчивых поступков и, хотя бы, получить образование.

Редко кто слушает родителей в двадцать лет. Разругавшись с родней, Инна собрала вещи и рванула к любимому. Тот встретил ее с распростертыми объятиями и сказка продолжилась. Предупредительный, обходительный, милый и добрый Ромашка носил Инночку на руках. Не прошло и полугода, как они поженились. Родители Инны, скрепя сердце, приехали на свадьбу поздравить молодых. Правда, мама, все-таки, капнула дегтя в бочку меда молодых, напомнив, что до получения диплома Инне остался всего-то год.

– Переводись, документы мы пришлем почтой, – увещевала мать. – Осталось всего ничего – год отучишься, а с образованием сможешь устроиться на нормальную работу!

– Мама, Рома вполне может обеспечить семью! – огрызалась дочь. – Я не собираюсь всю жизнь метаться между домом и работой, как загнанная лошадь! Я хочу посвятить себя семье, детям.

– У вас даже собственного жилья нет! – давила родительница. – Мотаться по съемным норам – прекрасная жизнь, да?

– Возьмем ипотеку, – продолжала упрямо отстаивать свою позицию дочь. – Рома уже все рассчитал!

– Но ведь жизнь может повернуться по-разному, – гнула свою линию мама. – А если что-то случится? А если вы разведетесь? На что ты будешь жить?

– Хватит! – затыкала уши Инна. – Рома не такой! Он никогда не бросит меня! Ты просто завидуешь! Твоя жизнь не сложилась – вы с отцом всю жизнь горбатились, не зная отдыха, а что толку? Денег всю жизнь не хватало! Я в школе вещи за Полинкой донашивала! Слава богу, я выросла, так мне хотя бы собственную одежду покупать стали! И, кстати, да – я выросла, так что не надо лезть в мою жизнь!

Отец хмурился, мама смахивала слезы платочком, но упрямая дочь твердо решила стать домохозяйкой. Учиться, чтобы потом работать, в ее планы не входило. Спустя положенные девять месяцев у молодой пары родился наследник. Маленький очаровательный сынок не только радовал и умилял родителей трогательными маленькими ручками и ножками, но и требовал неустанной заботы и постоянного внимания. Первые три месяца для молодой матери прошли, как во сне. Хотя, как раз поспать ей удавалось крайне мало – колики, кормления, постоянная стирка пеленок…

Молодой муж тоже жаждал внимания супруги, но она физически настолько изматывалась за день, что валилась без сил, как только сынок закрывал глаза, чтобы уже через пару часов вновь вскакивать и кормить малыша, менять ему пеленки и гладить животик. Поначалу Инна хотела пользоваться одноразовыми подгузниками, чтобы хоть немного облегчить уход за малышом и снять с себя часть забот, но и муж, и свекры в один голос взвыли:

– Какие еще памперсы? Это же химия! И парниковый эффект! Это ведь мальчик, а вдруг вырастет импотентом?

Поэтому Инна металась между ванной и кроваткой, засыпала на ходу и совсем упустила из внимания, что муж, который еще совсем недавно страстно желал любимого тела молодой жены, стал все чаще задерживаться на работе и уже не требовал ласки. В день, когда малышу исполнилось полгода, Роман огорошил жену:

– Я полюбил другую, поэтому тебе придется вернуться в Воронеж.

Новость стала для Инны настолько неожиданной, что смысл сказанного дошел до нее лишь спустя несколько часов. Было много слез, упреков и вопросов, а Рома лишь отвечал:

– Я мужик, мне нужна женщина, а не издерганная и замученная истеричка. До года я не имею права подать на развод, поэтому либо ты идешь в суд сама, либо ждем еще полгода, и тогда нас разведут по моему желанию. Можешь оставаться в этой квартире, но платить за нее будешь сама. Кстати, если ты подашь на алименты, то много не получишь – официальная зарплата у меня совсем небольшая.

– Но ведь это твой ребенок! – рыдала Инна.

– И твой тоже, – пожимал плечами Ромашка. – И вообще, это ты торопилась поскорее родить, а я мог бы еще пожить для себя.

Рома собрал вещи и ушел жить для себя, а Инна метнулась в суд. Небольшие алименты – тоже деньги, особенно, когда других нет. Правда, ей удалось выбить в отделе соцзащиты пособие, но оно было настолько крошечным, что не хватило бы даже на еду, не говоря уже об арендной плате за квартиру. Родители Инны, узнав о том, что произошло, были в шоке. Сначала мать попыталась сказать что-то о том, что она же предупреждала, но поняв, что от этого Инна теряет адекватность, резко сменила тактику и кое-как насобирала денег, чтобы выслать дочери на жилье на месяц.

– Уладишь все официальные дела, и возвращайся домой. Как-нибудь проживем! Вас вырастили, и внука на ноги поставим, – оптимистично пообещала она Инне.

Казалось бы, хуже быть уже не могло, но, видимо, судьба за что-то невзлюбила Инку и показала ей очередной кулак. Выяснилось, что еще пока Инна гордо ходила с животом и строила планы на будущее, Роман успел набрать так называемых микрозаймов, на которые уже успели «набежать» совсем не «микро» проценты. Долги молодой семьи составили почти миллион!

Зачем Рома их брал и куда тратил – загадка, потому что семья не шиковала, жила по средствам, и даже вещи для ребенка покупались либо в самых дешевых магазинах, либо с рук, уже бывшие в использовании.

Поскольку кредиты брались в браке, отдавать их тоже предстояло совместно. При разводе долги делятся пополам, а тот факт, что Инна была не в курсе финансовых махинаций мужа, никого особо не беспокоил.

– Где я возьму такие деньги? – рыдала Инна в приемной, качая полугодовалого сына на коленях. – Что мне теперь делать? У меня ни работы, ни образования, ни богатых родителей, ни имущества, которое можно продать!

– Вот ведь тварь! – возмутилась я. – Так подставить свою семью! И что им теперь делать?

– Что-что, – вздохнула Маринка. – Разбираться будут. Во-первых, будет серьезная проверка законности существования этих фирм по микрозаймам. Во-вторых, будут проверять все документы на соблюдение необходимых процедур по оформлению. Ее подписи на документах нет, поэтому адвокат в суде будет давить на то, что она непричастна к долгам мужа. Есть небольшая вероятность, что судья встанет на ее сторону, учитывая ее бедственное положение. Другой вопрос – как после всего этого жить дальше?

– Да забыть этого козла, как страшный сон, – рубанула я рукой воздух. – Вернуться в Воронеж, закончить институт, устроиться на работу и жить долго и счастливо!

– Угу, – кивнула Марина. – Легко сказать. Только она такая молодая, а ее так жестоко предали. Сможет ли она оправиться от шока и научиться заново доверять людям, мужчинам? А оставаться до конца жизни одинокой – тоже плохой вариант.

– Она не одинока, – влез со своим экспертным мнением Тарас. – У нее есть ребенок, а значит, есть смысл в жизни.

– А как же надежное плечо любимого мужчины?

– Лучше уж одной, чем с таким уродом, как этот Рома! – нахмурилась я. – Ну, Инну я могу понять. Все-таки, ничто не предвещало, как говорится. А вот его новая пассия – редкостная дрянь и дура. Увести мужика из семьи с крошечным ребенком, оставить их без средств к существованию да еще и с огромными долгами…

– Это вопрос совести Романа, – поправила меня Маринка. – Решение уйти принял он, так же, как и оставить семью без денег.

– Согласен с Виталией, – встал на мою сторону Сладченко. – Мужчина принимает подобные решения не сам. Как правило, он прислушивается к мнению своей любимой женщины или мамы. Думаю, новая возлюбленная промыла ему мозги, поэтому он так и поступил. Хотя это не снимает с него ответственности.

– В таком случае, она далеко не дура, – протянула Маринка.

– А вот тут я бы поспорила! – отрубила я. – То, что она ловко окрутила мужика, взяв его за… эм… живое, это она молодец, не спорю. И даже ее способность так круто манипулировать самцом – дар, только не божий, а я даже не знаю – чей. Но на ее месте я бы всерьез призадумалась, если Рома так легко переметнулся от одной любимой к другой, и его не остановило наличие маленького ребенка и тяжелое финансовое положение супруги, то кто даст гарантию, что он не сделает этого снова? Если человек способен пойти на подлость по отношению к самому родному – к собственному ребенку, то на таком человеке надо ставить крест. С таким не то что в разведку, в магазин-то страшно пойти!

– Многие мужчины разводятся и женятся повторно!

– Да? А многие из них оставляют безработной жене с полугодовалым сыном миллионные долги и дырявые портки вместо алиментов? И многие ли из тех, кто так поступает, живут потом в новой семье долго и счастливо?

– Может, ты и права, – согласилась Маринка. – В глубине души надеюсь, что ничего хорошего у него в жизни больше никогда не случится. Не заслужил он права на счастье!

– Если бы все получали то, что заслуживают, мир был бы гораздо лучше, – вздохнул Тарас. – Чем заслужила Инна подобные трудности?

– Тем, что не слушала родителей, хотя они предупреждали, – проявила несвойственное ей занудство Маринка.

Я закатила глаза:

– Какой бред! Если вселенская справедливость существует, то наказание должны быть адекватно преступлению. Кстати, в этом случае Рома должен попасть под трамвай и лишиться ног! Но что-то мне подсказывает, что с такими навозными жуками ничего плохого не происходит. Бессовестные люди живут получше многих.

– Вот для этого и существует полиция, – подняла вверх указательный палец Маринка. – Именно система вершит справедливость над теми, кто сделал пакость и побежал, довольный, по своим гадким делишкам.

– Да ничего вы ему не сделаете, – махнула я рукой. – За измену и предательство в тюрьму не сажают. Он ведь не родину продал, а всего лишь испортил жизнь своей семье.

– Зато когда поймаем того, кто пытался убить Тараса, накажем по всей строгости! – пообещала Маринка с горящими глазами. – Уж он-то от правосудия не уйдет!

Глава 11

Семен встретил меня с мрачным лицом.

– Сегодня с утра уже четверо, в обед – еще двоих подвезут.

– Ого! А кто – мужики или женщины?

– Пока только мужики.

– Это хорошо, – удовлетворенно потерла я замерзшие руки.

– Что ж хорошего? – возмутился Сема. – Нас и так мало! Мрем, как мухи, а она радуется!

– А с ними возни меньше, – малодушно ответила я. – А оплата – такая же. А точно все мертвые?

Сема передернул плечами:

– Мне и так не по себе! Ты теперь всегда спрашивать будешь?

– Ну, потрошеные хоть?

– Жестокая ты женщина, – укоризненно покачал головой Семен.

– Ты не ответил.

– Да, я проверил. Но мне все равно не по себе!

– После вскрытия не оживают, – успокоила я его.

– Зря ты смеешься, – нахмурился он. – Я вчера весь вечер изучал интернет на эту тему, столько всяких историй начитался! Пойдешь со мной в моечную – расскажу.

– Ути-пути, – такой большой, а такой трусливый, – подколола я коллегу. – Но чисто из интереса к твоим историям – покараулю тебя от зомби!

Я переоделась и пошла к Семе. Он уже приступил к работе.

– В некотором царстве, в некотором государстве, – начала я. – Жил-был мужик, да помер! Продолжай. Очень хочу услышать, как он ожил и побежал пугать селян.

– Да не вопрос, – хмыкнул Семен.

Похоже, со мной ему и правда было спокойнее.

– В далекой-далекой Бразилии, где много диких обезьян, жил-был мальчик. Однажды он заболел пневмонией. Доктора его лечили-лечили, да не вылечили. Стал он задыхаться, так и умер. А на собственных похоронах вдруг сел в гробу и попросил водички попить.

Члены семьи мальчика испытали настоящий шок, но к моменту, когда они бросились выполнять его просьбу, тот снова упал бездыханным. Полные надежды родственники срочно транспортировали его в больницу, надеясь на то, что произошла врачебная ошибка, и паренек будет жить до глубокой старости. К сожалению, чуда не произошло. Врачи повторно констатировали смерть и отправили родителей хоронить ребенка. Те подождали, надеясь на то, что он вновь оживет, но, в конце концов, были вынуждены завершить ритуал и проститься с телом.

– Может быть, просто массовая галлюцинация? – предположила я, выслушав Сему.

– Нет. Помнишь, что родители дяди Федора из мультика говорили? – качнул он головой. – Это гриппом болеют все вместе, а с ума сходят по одиночке. Одному могло показаться, но всем сразу? Но не только за бугром происходят чудеса. У нас, в России, женщина умерла на собственных похоронах…

Врачи констатировали смерть пятидесятилетней женщины и отдали тело родственникам для погребения. Те купили все нужные атрибуты, собрали родню, и приступили к прощанию. Внезапно женщина села в гробу, а потом, сообразив, что происходит, страшно закричала и потеряла сознание. Родственники догадались отправить несчастную в больницу, где врачи повторно констатировали смерть от инфаркта. Сердце женщины не выдержало столь сильного потрясения.

– А первый раз от чего умерла? – заинтересовалась я.

– Не знаю, – пожал могучими плечами Колосков. – Вообще, странно, что ее не вскрыли. Все-таки, в мирное время можно уделить немного времени и внимания покойному. Полтинник – не тот возраст, чтобы махнуть рукой на причину смерти. Это когда за вековой юбилей перевалило, тогда уж все понятно… Но у меня есть и про древнюю старушку, так что, слушай дальше!

Проститутка из Зимбабве оказалась не такой впечатлительной, как приличная пятидесятилетняя россиянка. Когда за ее бездыханным и остывшим телом в отель приехали медики, она пришла в себя и принялась скандалить. «Вы хотите меня убить» – визжала ночная бабочка. Клиент был в шоке – ведь он был уверен, что она умерла! Служащие отеля и простые зеваки, собравшиеся поглазеть на труп жрицы любви, с криками разбегались в ужасе.

– Ну, тут все просто! – разочарованно протянула я. – Она потеряла сознание, а холодной была лишь от того, что в помещении было прохладно. Наверняка, в том отеле работал кондиционер. У меня вот тоже постоянно холодные руки, но я, смею тебя заверить, абсолютно жива и даже здорова. Я думаю, времени от момента ее «смерти» до приезда полиции и врачей прошло не так уж и много. А клиент оказался чересчур впечатлительным, только и всего.

– Ладно, – согласился Сема. – Тут даже я с тобой согласен. Но в Зимбабве и не такие чудеса случались!

Тридцатипятилетний зимбабвиец трагически скончался после долгой и продолжительной болезни. Болел он настолько долго, что близкие сначала смирились, а потом и вовсе устали ждать, пока он отдаст богу душу и перестанет метаться между небом и землей. Они вовсе не были плохими и злыми, просто когда слишком долго пребываешь в неизвестности и страхе перед самым худшим, то порой готов согласиться на самый печальный исход, лишь бы только все это закончилось.

Мужчина, в конце концов, умер. Родственники, друзья и коллеги пришли проститься с усопшим, как вдруг его начальник закричал:

– Он пошевелился!

Никто не поверил, но все насторожились и стали внимательно приглядываться. Покойник снова зашевелился и издал слабый стон. Кто-то упал в обморок, кто-то закричал и бросился бежать. К счастью, среди прощающихся оказались и адекватные люди, не потерявшие голову в экстремальной ситуации. Они поспешили доставить мужчину в реанимацию, где его вновь подключили к аппаратам. Его удалось спасти и даже вылечить.

– Ужас какой, – передернулась я. – А если бы успели закопать? Вот поэтому я и хочу, чтобы меня кремировали.

– Если кремируют, то в конце истории бог не сможет воскресить тебя по образу и подобию Христа, – назидательно поднял палец Семен. – Тело – храм души, который потребуется при воскрешении!

– Извини, но я решительно против того, чтобы меня, пролежавшую неизвестно сколько времени в земле, полусгнившую, кто-то воскрешал в моем разваливающемся теле! Страшно даже представить этот зомби-апокалипсис!

– Молодая ты еще и глупая, – заключил Сема. – Господь восстановит твое тело из праха. Будет лучше нового! А душа бессмертна.

– А что ему мешает восстановить мое тело из кучки пепла? – заинтересовалась я. – Душа-то в крематории не горит.

– Почитай Библию, – набычился Семен. – Там все написано.

– Даже пробовать не буду, – отмела я предложение. – Вдруг, добрее стану. Тогда меня будет легче обидеть. Ладно, продолжай свои байки, я вся – внимание.

– Это не байки, а медицинские факты! Хотя, есть и байка…

В конце семнадцатого века одну женщину обвинили в страшном преступлении – в убийстве приемного ребенка. Преступница была приговорена к казни через повешение. Пока ей зачитывали приговор, она непрестанно молилась и клялась, что абсолютно невиновна, а перед исполнением наказания попросила у бога защиты. Палач выбил у нее скамеечку из-под ног, и тело жертвы забилось в конвульсиях. Целых полчаса она не могла умереть. Все это время ее друг пытался облегчить страдания бедняжки, помогая ей отправиться на небеса – он повисал на ее ногах, дергал тело, приподнимал и резко отпускал, но она отчаянно боролась за жизнь. В конце концов, она все-таки затихла. Тело сняли с виселицы и положили в гроб, а после передали врачу для изучения.

При первом же надрезе женщина застонала. Врач так испугался, что сбросил ее на пол, где она и пришла в себя уже окончательно. Смирившись с решением господа оставить жизнь несчастной, врач стал отпаивать ее травами и снадобьями. Разумеется, ее признали невиновной, и она прожила долгую жизнь, заботясь о своих родных детях.

– Средневековая байка, – хмыкнула я. – Возможно, дело было совсем по-другому, но с течением времени, история обрастала новыми несуществующими подробностями и превратилась вот в такое «чудесное воскрешение». Кстати, в Библии, которую ты уже упоминал, тоже описан такой случай. Там еще и про непорочное зачатие что-то было.

– Нельзя так жить – ни во что не верить, – укорил меня Сема. – Должно быть что-то особенное, о чем можно мечтать – ад и рай, вечная жизнь…

– Очнуться в гробу – предел мечтаний, – закатила я глаза.

– Во, кстати! Еще один случай из Ирландии девятнадцатого века.

Жена состоятельного доктора умерла от горячки. Как ни бился супруг за ее жизнь и здоровье, но ему пришлось смириться с утратой. Горе не совсем ослепило вдовца, поэтому у него хватило практичности снять все украшения с покойной супруги. Однако дорогое обручальное кольцо никак не желало соскальзывать с распухшего пальца. Погоревав еще и о кольце, доктор похоронил супругу с украшением. А ночью на кладбище пришли грабители и выкопали гроб с драгоценностью. Подергав кольцо и убедившись, что снять его не получается, осквернители могил решили отрезать палец. От первого же прикосновения острого ножа женщина пришла в себя и завизжала от боли.

История умалчивает, остались ли незадачливые воришки седыми и стали ли они заикаться после этого, однако их сдуло, словно ветром. Бедняжка выбралась из могилы и, вся в грязи и в крови, явилась домой. Скорбящий супруг, увидев свежепохороненную жену на пороге дома, перепачканную землей и кровью, мгновенно умер от инфаркта.

– Да уж, было от чего! Но, вообще-то, он сам виноват. Он же врач! Должен был понять, что хоронит живую! Хотя, какая там была медицина тогда…

– А сейчас какая? – хмыкнул Сема. – Слушай, что произошло в Китае!

Прожив достойную жизнь, девяностопятилетняя китайская бабушка скончалась, упав и повредив голову. Родственники отнеслись к проблеме с буддийским спокойствием и принялись готовиться к похоронам. Бабулю, не подающую признаков жизни, уложили в гроб и разослали весть по родственникам. Почти неделю она лежала в гробу в своей комнате и никаких хлопот не доставляла.

За день до предполагаемых похорон члены семьи вернусь с работы домой и обнаружили пустой гроб. Кому могла понадобиться мертвая почти столетняя старушка? Это ведь не молодой и здоровый парень, которого можно продать на донорские органы.

Бабушка нашлась быстро – она сидела на кухне и, напевая, готовила себе обед.

– Я долго спала, – пояснила бабуля. – А когда проснулась, поняла, что очень проголодалась.

– Надо же, – восхитилась я. – Какая крепкая бабка! Очнуться после недельной комы, в таком-то возрасте, после травмы головы и отправиться на кухню! Надеюсь, она проживет еще много счастливых лет. Ты закончил? Вези клиентов ко мне. Но ты, чур, тоже посидишь со мной.

– Тоже боишься?

Я задумалась.

– Нет, просто скучно одной. Обещаю работать быстро!

Дома меня уже ждал Тарас с готовым ужином.

– На сегодня – плов, – возвестил он. – Кстати, морковка закончилась, но мне Марина еще утром сказала, чтобы я не думал выходить на улицу. Да мне и не в чем, ботинки я так и не заказал. Вот только шлепанцы Артема у меня и есть.

– Чего не позвонил? Я бы купила.

– Так нечем, – развел руками парень.

– А, ну да, – вспомнила я. – Маринка обещала найти тебе телефон. Но, видимо, забыла. Теперь ты – наш пленник без права связи с внешним миром!

– А я не против побыть в плену у таких очаровательных девушек! – улыбнулся Тарас.

Я насторожилась. Подкат? Ко мне? Или он говорит о Марише? Скорее всего, так и есть. Вряд ли меня можно назвать очаровательной. Ни красоты, ни обаяния во мне нет.

Ну, почему мне так не везет? В кои-то веки на моем пути появился, пусть даже таким необычным способом, симпатичный и интересный парень, но у меня совершенно нет шансов ему понравиться! Как у красавцев-родителей смогло родиться такое чучело, как я? И как мне со всем этим жить? Такие, как наша Анжела или Марина, всегда без проблем окружают себя поклонниками, пока такие, как я, сидят в углу и «платочки в руках теребят».

Очаровательная Маринка пришла с работы пораньше.

– Угадайте, что у меня есть? – радостно заорала она с порога.

– Чемодан с долларами? – с надеждой предположила я.

– Ключи!

– От квартиры, где деньги лежат? – включился в игру Тарас.

– От квартиры, где вещи лежат – твои, между прочим!

– Да ладно? – не поверил он. – Откуда?

– Созвонилась с хозяйкой, припугнула ее неоказанием помощи следствию и – вуаля, она подсуетилась и передала ключики через знакомого!

– Она теперь меня возненавидит, – мрачно заключил Тарас. – Зачем ты ее пугала?

– И это вместо благодарности, – расстроилась активистка.

– Извини! – спохватился Тарас. – Спасибо тебе большое. Ладно, пойду я тогда домой. А твои вещи постираю и принесу.

– Куда собрался? – уперла руки в боки Марина. – Ты хочешь, чтобы тебя добили? Пока мы не найдем преступника, ты должен сидеть тише воды, ниже травы! В квартиру мы сходим. Но только за вещами и документами, если они там еще остались. И это будет ночью!

– С ума сошла? – возмутилась я. – Ночью надо спать, а не в шпионов играть. У меня завтра утро невесты в двойном объеме. Мне надо приехать к одной ни свет, ни заря, а потом мчаться к другой на реактивной метле! Если я не высплюсь, то испорчу самый знаменательный день сразу двум девушкам.

Маринка ничего не ответила и убежала в ванную.

– Какая деятельная, – восхитился Тарас.

– Не то слово, – вздохнула я.

После ужина Маринка предложила:

– Не хочешь ночью ходить, пойдем прямо сейчас. Но тогда без Тараса. Мы можем собрать вещи и без него.

– А тебе не кажется, что мы его как-то слишком сильно бережем?

Тарас затравлено смотрел то на меня, то на Маринку. Я продолжила:

– Если ты так боишься, что его там кто-то может ждать, то я пойду первой. Удостоверюсь, что там никого нет, позвоню тебе, и вы придете. Никто, лучше хозяина, не соберет вещи. К тому же, если что-то пропало и изменилось, то мы с тобой этого не поймем. А ведь это может быть ключиком к разгадке.

– Ладно, – согласилась подруга. – Так тоже можно. Тогда собирайся.

Я поплелась одеваться, кляня себя, Тараса и Маринку. Я целую неделю напряженно работала, а завтра у меня очень ответственный день с двумя свадьбами. Почему же вместо того, чтобы лечь перед экраном и расслабиться под глупое кино, я вынуждена куда-то тащиться на ночь глядя, решать проблемы парня, которому даже не нравлюсь?

Мне очень хочется верить, что хотя бы после смерти я попаду если не в рай, то в достаточно демократичный ад за все те добрые дела, которые я совершаю. Потому что прижизненных бонусов я не наблюдаю.

Глава 12

Дверь в квартиру Тараса легко и бесшумно открылась, пропуская меня внутрь. Тихо, темно. Какой-то неприятный запах защекотал мне ноздри, но я, если честно, еще ни разу не встречала ни одной квартиры, где ничем бы не пахло. Везде есть какой-то аромат то кошачьего туалета, то пота, то мусора от слабо уловимого до интенсивно-убийственного. Гораздо реже мне попадаются квартиры, где пахнет кондиционером для белья, пирожками и фруктами.

Я разулась и прошла в комнату, по пути везде включая свет. Никакого страха и волнения я не испытывала, хотя, если бы кто-то с криком выпрыгнул из шкафа, то я умерла бы на месте. На всякий случай, я заглянула во все углы, где мог бы поместиться человек, и даже сунула нос на балкон. Никого.

– Первый-первый, я – второй, объект чист, – доложила я по телефону. – Будем дальше страдать ерундой?

– Жди, – ответила напарница.

Ребята прибежали спустя две минуты.

– Похоже, что ничего не пропало, – задумчиво заключил Тарас, осмотрев квартиру. – Документы, карты, даже наличные деньги на месте. Сколько было, столько и осталось. Телефон, правда, сел. Надо зарядить!

– Не вздумай, – остановила его Марина. – А если убийца тебе звонил? Ты включишь телефон, а ему придет эсэмэска. По его сценарию, ты должен быть там, где связь отсутствует!

– А если мне родители звонили? Они же волнуются!

– Ладно, – махнула она рукой. – Но ни с кем кроме родителей не вздумай общаться.

– Даже с коллегами по работе? – уточнил парень.

– Особенно с ними, – твердо сказала она. – Пока у нас из подозреваемых – только они.

Я завистливо кивнула в сторону нового телевизора:

– Классный телек! Твой или хозяйкин?

– Мой конечно, – широко улыбнулся Тарас. – Реально классный! Повезло урвать на новогодней распродаже со скидкой почти в половину стоимости.

– Ой, кто-то говорил про самообман со скидками, – засмеялась я. – Не так приятно просто купить телевизор, как купить его за половину от стоимости, предварительно накрученной втрое, правда?

Сладченко прищурился:

– Вот тут ты не совсем права! Зайди в любой магазин техники и посмотри, сколько он сейчас стоит. Ты удивишься, но мне действительно повезло, потому что это была не совсем скидка, а скорей ошибка продавцов. Это новая модель, которую случайно поставили с более старыми. Именно они и шли со скидкой – это частая практика для техники. Стоит выйти новинке, как старая обесценивается на треть, а то и на половину. Мой тебе совет – если хочешь телефон или фотоаппарат – дождись выхода следующей модели, и неплохо сэкономишь!

– Зачем брать старье?

– Это старье, как ты выражаешься, отличается лишь парой дополнительных функций, которыми ты не будешь пользоваться.

– Но ты же купил новейшую модель! – возмутилась я.

Тарас терпеливо повторил:

– Это вышло по ошибке. Продавцы поставили новый телевизор в уголок с распродажей, обклеили красными ценниками. Только на кассе выяснилось, что его реальная стоимость намного выше, но администрация магазина признала, что моей вины нет, и продала по заявленной цене.

– Из-за тебя продавцов накажут, оштрафуют!

– Не думаю, – Сладченко беспечно махнул рукой. – Такие издержки заложены в расходы магазина. Спишут, как просроченную колбасу в гастрономе.

Я недоверчиво поцокала языком, прошла на кухню и заглянула в чайник.

– Вот отсюда ты пил чай?

– Нет, – на полном серьезе ответил Тарас. – Из кружки.

– Умираю от смеха! – рассердилась я. – Воду отсюда наливал?

– Конечно, – спокойно пожал плечами он и протянул мне коробочку с фильтр-пакетами. – Вот – чай.

– Это же зверобой? – удивилась я. – Лекарство!

– А я люблю всякие травки пить на ночь: ромашку, мелиссу. В этот раз купил зверобой. Простой чай – скучно как-то, да и бодрит.

Я с жалостью посмотрела на него:

– Ты дурак? Нельзя бесконтрольно пить всякие, как ты выражаешься, травки. У них всех разные свойства! Ладно, ромашка с мелиссой – они успокаивают. А откуда ты знаешь, что этот твой безопасный зверобой может сделать?

– Это всего лишь трава, – стал оправдываться Сладченко. – Она продается без рецепта!

– Простой травой можно человека насмерть отравить. Хотя, ты прав, в аптеке такую опасную не купить. Но и эти твои эксперименты с растениями и грибами лучше заканчивай. В древности у людей не было антибиотиков, жаропонижающих, болеутоляющих… Они лечились исключительно травами, и, кстати, довольно успешно, поскольку человечество пережило даже несколько эпидемий чумы. А каннабиоиды? А опиаты?

– Чего ты завелась-то? – вздернула брови Марина. – Это всего лишь зверобой! Полезная, говорят, штука. Меня больше волнует вопрос – где чашка, из которой ты пил?

Тарас огляделся, подошел к шкафчику с посудой и достал массивную кружку с трогательным мишкой, держащим в лапах сердечко. Наверняка – подарок бывшей.

– Чашка чистая, – заключила Марина.

– В чайнике тоже пусто, – добавила я.

– Ты мыл чашку?

Тарас задумался.

– Вроде, нет.

– Значит, тут точно кто-то был. Внимательно осмотри все вокруг. Что лежит не на своем месте? Может быть, что-то появилось? Или пропало? Но не из ценностей, а из ерунды.

Тарас принялся внимательно разглядывать обстановку, переходя из угла в угол.

– Такое ощущение, что стало чище, – немного растерянно заключил он. – В коридоре чисто – только наши следы, а я не мыл пол уже пару недель. Вся посуда помыта, хотя я часто оставляю в раковине чашку и тарелку. В холодильнике тоже ничего нового. А, и мусора нет. Мусор пропал!

– Офигенная ценность, – съехидничала я. – Может, ты сам его вынес и забыл? Сомневаюсь, что убийца решил прибраться перед уходом.

– Возможно, он хотел скрыть следы, вот и постарался протереть все, с чем мог соприкасаться, – предположила Марина. – Допустим, дело было так: ты пришел, попил чаю, потом пришел кто-то знакомый, принес с собой препарат, который подлил тебе куда-то, пока ты не видел. Ты потерял сознание, он быстренько все прибрал за собой, и тихонько ушел.

– А потом Тарас встал и пошел в морг, откуда его и доставили к нам, – торжественно закончила я.

– Н-да, – протянула Марина. – Неувязочка. А ты не мог сам уйти из дома вечером?

– Вообще-то, я никуда не собирался. Но, теоретически, мог, если меня куда-то позвали пацаны с работы.

– Все возвращается к ним, – покивала я.

– Но куртка на месте, и ботинки – вот. Не мог же я уйти в мороз босиком! Стоп! А где перчатки?

Он принялся обшаривать полку, тумбочку, заглядывать за вешалку. Спустя полчаса тщательных поисков по всей квартире, мы пришли к выводу, что перчатки все-таки пропали.

– Это самое тупое преступление в мире, – наконец выдала я. – Попытаться заживо похоронить человека, чтобы спереть его перчатки! Они хоть стоят того?

– Да нет, конечно! – отмел мою мысль Тарас. – Обычные кожаные на меху, не самые дорогие, не эксклюзивные и уже далеко не новые.

– А ты точно не потерял их на работе или в автобусе?

– Сто процентов – я пришел в них. На улице зверский холод, я бы заметил.

– Слушайте, это все замечательно, но мне завтра девок замуж выдавать. Пойдемте-ка домой!

Не успели мы зайти, как у Тараса зазвонил заряженный телефон.

– Это мама, – он растерянно посмотрел на Марину. – Можно отвечу?

Она пожала плечами:

– Мы же решили, мама – это святое, валяй. Только динамик включи!

– Зачем? – удивилась я, но Тарас уже нажал на кнопку, и мне пришлось прикусить язык. Игра в сыщиков зашла слишком далеко. Расследование – это очень весело, но слушать приватные разговоры мамы с сыном – ни в какие ворота.

– Сына, – раздался слишком громкий голос мамы Тараса. – Ты куда пропал? Дозвониться не могу, вот только эсэмэска пришла, что ты в сети. Что случилось?

– Ничего не случилось, все хорошо, мам!

Тарас смутился и даже покраснел.

– Я звоню-звоню, волнуюсь!

– Нормально все, мам! У вас как дела?

– Да тоже нормально, Пашка вон пришел, принес лекарство Тарзану. Он по двору носился, цепью лапу повредил. Анька приходила, перевязала, укол поставила, а тот теперь на нее рычит, кидается, не подпускает! Ужас! А еще пять дней уколы ставить, а она боится, сил нет! А Пашка молодец, хоть и не врач, но мамка чему-то научила, да и смелый… Привет вон тебе передает! Да, сейчас включу громкую связь!

– Тарас? – раздался мужской голос. – Ты там как? Чем занимаешься?

Маринка принялась размахивать руками. Тарас приподнял брови, но, кажется, понял ее послание и ответил:

– Да ничем, телек вот смотрю!

– Ну да, – хохотнул собеседник. – У тебя ж не телек, а кинотеатр целый! Такого ни у кого в деревне нет, мы – народ простой!

Мне надоело подслушивать чужие разговоры. Я скинула ботинки и потянула Маринку в комнату. Пока Тарас занят разговорами, мне есть о чем потолковать с подругой.

– Похоже, ты нравишься Тарасу, – начала я издалека.

– Что за глупости? – выкатила глазищи подруга.

– Он постоянно на тебя смотрит, слушается во всем…

– И что? Кто-то же должен помочь ему… Погоди-ка, – она хитро прищурилась. – Ты ревнуешь?

– Вот еще! – поспешно опровергла я. – Бред какой-то! На фиг он мне сдался?

– Ревнуешь, ревнуешь, – довольно закивала Мариша. – Только зря. У меня вон, с Темой второй виток, благодаря вам, намечается.

Я закатила глаза:

– Ну, с ума сойти! Русский народный танец – прыжки на граблях!

– Да ладно тебе! Он обещал быть внимательнее и заботливее. Уже засыпал меня сообщениями с приглашениями в кино, в кафе, в аэротрубу полетать. Так что, я в ваши намечающиеся отношения лезть не собираюсь.

– Да нет никаких отношений! – сникла я. – Вряд ли он рассматривает меня, как кандидатуру на роль новой девушки. Даже при том, что мы для него делаем. Я не могу раскрутить парня на отношения даже в благодарность за мою помощь!

– Кто же в таком виде мужиков соблазняет? – возмутилась Маринка. – Ты еще в хиджаб завернись, а потом возмущайся, что в тебе женщину не видят! Как ее разглядеть, если ты сделала все, чтобы ее спрятать?

– Вообще-то, смею напомнить, что я – профессионал, – осадила я ее пыл. – И делать людей красивыми – моя работа, с которой я успешно справляюсь.

– Сапожник без сапог! – безнадежно махнула она рукой.

– Я не могу ежедневно сооружать на голове замысловатые башни из кудрей и разукрашивать морду, как пасхальное яичко!

– И не надо! Но посмотри, во что ты одета! Брюки, водолазка… Очень соблазнительно! А где мини, где каблуки, где декольте?

– Это на твою грудь любой вырез – декольте, – надулась я. – А с моим неполным вторым размером лучше не пытаться показывать то, чего нет.

– На мою грудь, милая моя, днем с огнем приличного белья не сыскать. Почему-то производители уверены, что за третьим размером сразу идет вымя, которое надо уложить в бесформенные мешки на широких лямках. А то, что хоть немного напоминает приличный бюстгальтер, стоит столько, что с моей зарплатой лучше забыть о красоте. А вот для таких, как ты, придумали очень красивые пуш-апы. Даже неполный второй будет походить на полный третий, если хотя бы на секунду вспомнить, что мужчины любят глазами, и пройтись по магазинам!

– Ага, – усмехнулась я. – А как только дело дойдет до раздевания – сюрприз, дорогой. Не ожидал?

– Для начала, до этого раздевания действительно надо дойти. А в твоем виде и это – большая проблема. Почему бы тебе не надеть юбку?

– Вообще-то, у меня кривые ноги, – ехидно прищурилась я. – Вот не знала, что надо это сразу всем показать.

– Тьфу! – снова махнула она рукой. – Ты кривых ног не видела!

– От того, что я видела более кривые, мои-то ровнее не стали, – грустно протянула я.

– Ладно, – пошла на уступки Марина. – Про мини забудь. Но ведь есть миди – идеальная длина для тех, кто и хотел бы что-то продемонстрировать, да стесняется. Так даже лучше. Вместо кричащей доступности будет загадочная соблазнительность.

– Миди, как правило, делят колено пополам. Как раз именно в том месте, где начинаются мои кривые ноги. Короче, из-под юбки будут торчать две конечности, которыми хорошо обнимать только коня, сидя в седле!

– Как ты работаешь визажистом? – удивилась подруга. – Вместо того, чтобы искать выход, сразу уходишь в глухую несознанку. Если у девочки прыщи, ты ее сразу посылаешь с криком: «Тебе все равно ничего не поможет»? Или вот эти бутылочки с консилерами и корректорами у тебя в чемодане лежат не просто так?

– Ни одним тональным кремом не исправить форму ног, хоть ванну из него принимай, – пробурчала я.

Марина вскочила и слегка повысила голос.

– Миди бывают разной длины, есть такие, которые полностью закрывают коленную чашечку. Почему бы просто не померить? А если вылезешь из ботинок, кроссовок и кед и встанешь на каблук, то ноги станут еще и длинными!

– Длинные кривые ноги – мечта поэта, – закатила я глаза.

Марина снова села:

– Тяжелый случай запущенного комплекса неполноценности. Кто тебя убедил в том, что ты – урод?

Я принялась старательно загибать пальцы:

– Мама, отчим, старший брат, потом еще несколько ухажеров…

– Ни с кем из них ты больше не общаешься, – отрезала Марина. – Выкидывай этот мусор и вздор из своей головы и послушай совета подруги – переоденься во что-то более женственное. Пока ты выглядишь как парень-подросток, тебя никто не станет воспринимать, как симпатичную молодую девушку!

– А я, может, хочу, чтобы оценили не обертку, а мой внутренний мир! – гордо вздернула я подбородок.

– А с этим у тебя еще больше проблем, чем с кривыми ногами, – «обрадовала» меня Маринка. – Как ты общаешься с Тарасом? Ты постоянно его подкалываешь, споришь с ним, язвишь… Относишься к нему, как к идиоту! Ну, какой мужчина стерпит, что, когда он говорит, его вечно поправляют? Хотя бы это ты можешь делать меньше?

– Реже, – тут же поправила я.

– Вот! – она торжествующе подняла вверх указательный палец. – Об этом я и говорю! Вместо того, чтобы пропустить маленькую оговорку мимо ушей, ты непременно заостришь внимание на грамотности.

– Русский язык – для всех один, – назидательно произнесла я. – Правильная речь – залог понимания.

Марина с жалостью посмотрела на меня и изрекла:

– Залог понимания – вовремя заткнуться и улыбнуться. Во всяком случае, в отношениях. Тебе нравится Тарас?

– Ну, нравится, – смутилась я.

– А Тарасу не нравится, как ты к нему относишься! – безжалостно отреза Маринка. – Если ты хочешь и дальше грызть ногти в одиночестве и смотреть тупые сериалы – придерживайся своей убойной тактики. Если хочешь, чтобы твоя жизнь хоть немного изменилась – начни с себя. Не жди, что кто-то ради тебя сам побежит меняться, станет изучать твой богатый внутренний мир, не смотря на твое сопротивление, кинется «лечить» твои душевные травмы. Поверь, это никому не надо. Все люди – эгоисты, что бы они там ни говорили. Им хочется получить что-то хорошее, а не какашку, из которой они станут лепить конфетку. Извини, но то, что ты из себя представляешь сейчас – это…

– Я поняла, – остановила я ее. – Так, и что ты мне предлагаешь? Срочно мчаться в магазин и скупать пуш-апы?

– Для начала, хотя бы перестань делать вид, что ты хуже, чем есть на самом деле.

Она погладила меня по плечу.

– Я ведь знаю, какая ты на самом деле – добрая, отзывчивая, чуткая. Ты – очень хороший человек, надежный товарищ, верный друг. Ты щедрая, заботливая, жалостливая… Да в тебе столько положительных качеств, что тебе даже не надо ничего менять, достаточно просто не скрывать их за ощетинившимся фасадом!

– Нормальный у меня фасад, – буркнула я. – Кому не нравится – до свиданья!

– Вот-вот, о чем и речь. «Кому не нравится – до свиданья!». А кто, скажи на милость, сквозь эти колючки полезет, чтобы убедиться, что за ними прячутся розы? Да любой нормальный мужик рассуждает логически – если еще на этапе знакомства девушка ведет себя, как базарная баба, то что с ней станет, когда начнутся отношения?

– Я просто не притворяюсь!

– Вот именно, что притворяешься. Только не лучше, а хуже, чем есть. Не знаю, зачем.

– А затем, чтобы потом не разочаровывать!

– Ой, не беси меня! Даже я уже не могу с тобой разговаривать, так хочется тебе сковородкой треснуть! Уперлась, как баран, гнешь свою линию!

– Ну, извини, извини, – примирительно подняла я руки. – Ты мне прямо скажи – что делать-то? А то только философствуешь, а мне нужны конкретные рекомендации.

– Ладно, – азартно потерла руки Мариша. – Сейчас начнем избавлять тебя от черствой и шершавой кожуры…

Глава 13

Мы снова собрались на кухне, и Маринка взяла ход расследования в свои руки. Впрочем, она его и не выпускала.

– Что там у вас за происшествие дома?

– Да Тарзан, пес наш, повредил лапу. Он хороший, вообще-то, но дурной. Молодой еще, вот и носится по двору! Анька – это тетя Аня, ветеринар. Она больше коровами и свиньями занимается, в деревне это нужнее, но и собаку подлечить может. Пашка – ее сын, на пару лет меня старше, но дурак-дураком! Школу не закончил, не работает, выпивает, без прав ездит. Его младший брат и то к чему-то стремится. Осенью в город приехал учиться, как раз тогда я Пашку последний раз и видел, он у меня пьяный отсыпался перед отъездом – в общагу к брату не пустили.

– Зачем же ты дружишь с таким странным типом? – сморщилась я. – Нас делает окружение. Общаешься с маргиналами – сам опустишься на дно общества.

– Я не дружу, – вдохнул Тарас. – Я его жалею. Я перед ним немного виноват.

Марина вопросительно подняла брови, и Тарас пустился в воспоминания.

В старших классах Сладченко обоснованно стал довольно популярным среди девчонок. Симпатичный, неглупый, вежливый парень выгодно выделялся на фоне большинства жителей поселка. Он не пил, не курил, хорошо учился и не строил из себя прожжённого уголовника, чтобы показаться круче.

Но и надевать очки в комплекте с надменным выражением лица не спешил, поэтому без проблем ходил на школьные дискотеки. Девочки почти дрались за возможность пообниматься с красавчиком во время белого танца, но Тарас никого особо не выделял. Да и они, скорее, просто боролись за статус, чем всерьез интересовались парнем.

А вот с Наташей вышло по-другому. Отвоевав свои пять минут славы, она прижалась к Тарасу и, перекрикивая заунывный медляк, предложила выйти на крыльцо проветриться. В зале было душно, только поэтому Тарас и согласился. На улице она буквально набросилась на него со страстными поцелуями.

– Так уж и набросилась, – перебила я. – А ты отбивался. Боролся, как лев!

Тарас кивнул:

– Наташка милая, но – не мое.

– Я люблю тебя! – призналась она. – Я хочу быть с тобой всегда! Давай встречаться?

Сладченко растерялся. Он догадывался, что однажды в его жизни появится девушка, но, во-первых, точно не Наташа. А во-вторых, в его картине мира все должно было быть не так. Он должен был предложить сам. Может быть, даже встав на одно колено. И не на школьной дискотеке, а где-то в романтичной аллее заросшего парка.

Он оттолкнул девушку, она заплакала и убежала куда-то в темноту школьного двора. Тарас испугался, что она может натворить глупостей или попасть в беду, и пошел ее искать. Нелепая ситуация, но оставлять выпившую и расстроенную Наташку на улице не позволяла совесть.

Наконец, он нашел ее, рыдающую на скамейке на плече у Пашки. Не самая подходящая компания для пьяной глупышки, но Павел хоть и не был образцом настоящего рыцаря, все же не был и негодяем. Тарас убедился, что все в порядке, и ушел.

На утро Наташка подошла и извинилась за вчерашнее:

– Я выпила, на жаре развезло, вот и наговорила ерунды. Давай забудем?

Тарас был только рад этому предложению, поэтому с готовностью протянул ей руку:

– Друзья!

А вот Пашка был настроен не столь миролюбиво. После уроков он подкараулил Тараса и прижал его к забору:

– Ты в курсе, что мне нравится Натаха! Не суйся в наши отношения, а то ноги тебе переломаю, – пригрозил он. – Исполнится восемнадцать – женюсь на ней, усек?

– Да без проблем, – заверил его Сладченко. – Мне же проще, я вообще в город собираюсь уезжать.

– Вали-вали, нечего тебе тут делать!

На этом все могло бы и закончиться, но сердцу не прикажешь – Наташка больше не делала попыток изнасиловать Тараса, но и Пашке не сдавалась. То ли ей понравилось быть верхушкой любовного треугольника, то ли Тарас основательно запал ей в душу, но она смотрела на него грустными глазами, а ухаживания Павла отвергала.

Виноватым, по мнению Пашки, в этой ситуации был Тарас. Никаких конкретных претензий мачо не мог сформулировать, но периодически вылавливал Сладченко и напоминал о своих угрозах.

– Отстань уже от девки, – увещевала сына тетя Аня. – Найди другую! Мало их, Наташек этих? И от Тараски отстань! Как мне его матери в глаза смотреть, когда ты ему жизни не даешь?

Но Пашка продолжать злиться. К счастью, Тарас к осени уехал и сменил номер телефона.

– Так и не поняла, почему он у тебя ночует? – нахмурилась я. – Если бы мне так нервы трепали, я бы на одном гектаре с ним не присела в туалет!

– Прошло почти десять лет, все в прошлом, – развел руками Сладченко. – С Наташкой я давно не общался. Хотя, недавно она нашла меня в сети, молча добавилась в друзья, я так же молча принял заявку и все. С Пашкой пересекались по необходимости – тетя Аня в деревне нарасхват. Животным же то прививки, то анализы. У нас хозяйство совсем небольшое, но ветеринар даже курам нужен иногда. Пашка иногда помогает матери – когда трезвый и в настроении. Лекарства приносит, укол может поставить. Образования у него нет, но с простыми манипуляциями справляется.

– А Наташку-то он соблазнил? – проявила интерес Марина. – Сдалась красотка на милость альфа-самца?

Тарас пожал плечами:

– Свечку не держал, но Пашка не женат до сих пор. Если бы сдалась, то, наверное, женился бы давно. Обещал ведь.

– Обещать – не значит жениться, – я подняла вверх указательный палец. – Вам ведь одного надо. Получил свое, попыхтел пару минут, пошла вон, Наташка, заходи следующая!

Маринка разолилась:

– У кого что болит! Пойдем-ка выйдем!

Она вытащила меня в комнату, оставив Тараса удивленно хлопать глазами на кухне.

– Ты безнадежна! Мы с тобой десять минут назад поговорили о том, что пора перестать вонять на всю округу, но ты настойчиво продолжаешь издеваться над окружающими! Либо ты прямо сейчас начинаешь фильтровать свои пламенные речи, либо я завтра же найду бездомного котика и притащу тебе!

– Зачем?

– Будет первым из сорока! Заботиться будешь, любить, кормить. Кому еще ты нужна с таким поведением? Заметь, я говорю «поведением», а не «характером». Соберись, тряпка! Возьми себя в руки и сделай вид, что ты адекватная!

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Я ненавижу когда на меня повышают голос, приказывают, заставляют или отчитывают. Но в данный момент Маринка старается ради меня. Пусть она отвратительный педагог, зато опытный боец на фронтах любовных отношений.

– Я буду стараться, – заверила я. – Стану зайкой!

Мариша недоверчиво прищурилась, но кивнула и пошла на кухню.

Тарас с тоской смотрел в окно.

– Хорошо бы потолковать с этими твоими коллегами. Но меня с работы не отпустят, – грустно вздохнула Маринка, и парень обернулся. – А ты чем занята завтра?

– Я уже сто раз сказала, – я осеклась под выразительным взглядом Марины и резко сменила тон. – Завтра у меня только две очаровательные невесты с утра, весь остальной день я совершенно свободна!

– Прекрасно! – обрадовалась она. – Пойдешь в стан врага и разведаешь обстановку!

– Чего? – возмутилась я и снова осеклась. – То есть, как это – разведаю? Приду и спрошу: «Друзья мои, не вы ли хотели убить Тараса Сладченко?»

– Зачем же? – подхватил Тарас. – Прикинешься клиенткой, они сразу начнут тебя «окучивать», а ты скажешь, что будешь работать только с Тарасом Сладченко. Ну, и по реакции посмотришь, знают они что-то или нет.

– А как я пойму? – испугалась я.

– Тебе скажут, что я отпуске и вернусь только через две недели. Если кто-то знает, что я не вернусь, то постарается убедить тебя заключать договор, не дожидаясь меня.

Он вдруг призадумался.

– Хотя, они и так будут на тебя давить.

– У меня, конечно, получилось бы лучше, – влезла Маринка. – Но ты уж постарайся заметить хоть что-нибудь. Пусть даже ерунду, типа упавшей ручки из пальцев кого-то из них – такое бывает от волнения. Ладони резко потеют, руки начинают дрожать…

– А станут они со мной возиться все вместе?

– Еще как станут, – потер руками Тарас. – Мы тебе такую легенду придумаем, что они за тебя друг друга разорвут!

Маринка показала вибрирующий телефон:

– Вы пока придумывайте, а я пойду поговорю.

Она вернулась через несколько минут, встревоженная и растерянная.

– Что случилось, Тема покоя не дает? – поддела я ее по привычке.

– Да если бы, – вздохнула она. – Это по поводу анализов Тараса. Звонил один интерн из лаборатории. Сама понимаешь, это неофициально, просто я ему нравлюсь и активно этим пользуюсь. Так вот, дополнительные исследования показали наличие у Тараса в крови алкоголя, но доза – детская. Это даже не стакан пива, а ложка, наверное. Ну, совсем-совсем мало!

– Я не пил вообще! – тут же запротестовал Тарас. – Даже ложку! Только в «Ангеле» утром рюмочку.

– Нет, это другое. А еще концентрация наркотика в крови и в моче сильно не совпадает. Как будто он выводился из организма стремительно. Например, тебе дали антидот!

– То есть, его хотели спасти? – уточнила я. – Сначала дали гадость, а потом решили избавить его от нее?

– Получается, что так. Но никакой логики в этом нет!

– Да уж, – повела плечами я. Почему-то по телу пробежали мурашки. – Кстати, у нас чем-то воняет!

Я принюхалась. Похоже, этот запах пришел из квартиры Тараса с его вещами. Несмотря на то, что парень помылся и переоделся, этот чужая вонь проникла к нам домой и стала меня раздражать.

Глава 14

Утром я еле открыла глаза, потому что легли мы глубоко за полночь. Сначала мы придумывали, где я решила сделать ремонт, потом подбирали подходящую для состоятельной дамы одежду.

– Да не нужна мне соболиная шуба в пол, – внушала я Марине. – Богатые люди одеваются скромно, они не кичатся своими бриллиантами! Пуховик выглядит вполне пристойно! У меня ведь ремонт, а значит, я могу выглядеть по-спортивному.

– На улицу надо выходить так, чтобы не стыдно было знакомого встретить, а с незнакомым – познакомиться, – отрезала подруга. – Твой пуховик и штаны еще можно представить на богатой, но нетребовательной телке, но эта шапка – какой-то кошмар!

– Лучше вообще без шапки, – влез Тарас. – Обычно, состоятельные клиенты приезжают на машине, а в машине голова не мерзнет.

– Но я-то приеду на автобусе! – возмутилась я. – Пока буду ждать транспорт – отморожу себе уши!

– Значит, сними ее, когда будешь подниматься в офис.

– Прическа помнется, – сморщилась я. – Видно будет, что я была в шапке.

– У меня же теперь есть деньги! – вспомнил Тарас. – Я оплачу тебе такси!

– Сама не нищая, – обиделась я. – Такси, так такси.

С утра мне было совершенно некогда заниматься собственной прической и макияжем, потому что я страшно боялась опоздать к человеку, для которого действительно важно выглядеть хорошо в этот день. Карина уже мандражировала, ожидая меня. Рядом суетился фотограф.

– Если можно, снимайте только мои руки, – попросила я, отозвав маэстро в сторону. – Не хочу своей унылой сонной мордой испортить все снимки.

Тот понимающе кивнул и принялся снимать мой чемодан крупным планом. Честно говоря, никогда не понимала подобных кадров. Ну, букет невесты – тут все ясно, он уникален. Допустим, ее туфли – тоже памятный элемент. Но зачем в ее свадебном альбоме мои личные инструменты? Палетки теней и румян, которые я даже не буду использовать? Самые простые и дешевые металлические булавки, которые даже не видны в прическе?

Света катастрофически не хватало. Раннее утро зимой – настоящая беда. А искусственный свет в большинстве квартир – настоящий ужас. Фотографу хорошо – он вспышку накрутил и носится вокруг, а я не могу даже разглядеть тон лица как следует. Если я не угадаю с оттенком, лицо будет смотреться маской. Если для мертвых это нормально, то для невесты – абсолютно недопустимо.

Я давно раздумываю о покупке кольцевой лампы, но, признаться честно, жаба душит. Да и таскать с собой еще и освещение крайне неудобно. Будь у меня машина, все было бы намного проще, но свободных денег нет – все идут на погашение ипотеки.

Художник не унимался и строчил, как из пулемета. Мало того, что свет от окна не давал мне разглядеть кожу, так еще и фейерверки от вспышки били по заспанным глазам и дико бесили.

– Кариночка, в ближайшие полчаса не произойдет ничего интересного, – медовым голоском пропела я. – Мы можем дать фотографу передышку, пусть человек попьет кофе перед ответственным моментом.

Невеста засомневалась. Я надавила:

– Не думаю, что вам будет интересно смотреть, спустя пару лет, как мы выравниваем тон на коже и корректируем форму лица. Может быть, лучше подождать, пока я создам основу образа? Фотографии получатся максимально естественные, но, в то же время, потрясающе красивые!

– Ладно! – кивнула Карина. – Дмитрий, идите на кухню, там на столе стоит банка с кофе, сахар, печенье, хлеб. В холодильнике еще какие-то продукты. Перекусите, пока мы заняты. Заодно и мне заварите зверобоя пакетик. Он рядом с кофе.

Дмитрий убежал, а я удивилась:

– Почему зверобой?

– Ой, не спрашивайте, – закатила большие карие глаза Карина. – Надо ж было такому случиться, что в день регистрации неожиданно пришли месячные. От нервов, что ли, цикл сбился. Да так тянет и ноет, сил нет!

– А зверобой от этого помогает? – снова изумилась я.

Таких глаз, как у Карины, у меня нет, но брови задирать я тоже умею. Интересно, а Тарас зачем пьет зверобой? У него тоже болезненные критические дни, но он постеснялся признаться?

– Еще как, – покивала невеста. – Он от всего помогает. Даже алкоголь быстро выводит из организма. Если надо срочно протрезветь – лучше зверобоя средства нет! Натурального, я имею в виду. Так-то, в больницах много всякой химии.

– Хорошая штука, – похвалила я. – Надо купить. Нет, не подумайте, я не употребляю горячительные напитки, но тянущие боли в животе мне тоже знакомы. Да и всякое может случиться…

– Пейте с осторожностью, – предостерегла Карина. – Он не только алкоголь выводит, но и вообще все! Если принимаете какие-то лекарства, которые должны постоянно находиться в крови, как при диабете, например, то вам его нельзя.

– Интересное свойство, – задумалась я. Руки механически выполняли привычную работу, а мозг загрузился новыми фактами.

– Первая брачная ночь, конечно, пропала, – сокрушалась невеста.

Можно подумать, что это действительно их первая совместная ночь! Было бы из-за чего переживать.

Я почти закончила работу, когда фотограф нарисовался на пороге с камерой наперевес.

– Ну что? – горя нетерпением отработать гонорар, поинтересовался он.

– Еще пару штрихов и готово! – заверила его я. – Постарайтесь сделать несколько хороших крупных планов, мне для портфолио пригодится.

Он перевел взгляд на клиентку, и та согласно кивнула.

– Я – профессионал, – гордо объявил он. – У меня колоссальный опыт фэшн-съемки. С моими фото в портфолио у вас не будет отбоя от клиентов, каждый день по пять человек будете разукрашивать!

Я хмыкнула. В общем-то, я и без его фотографий разукрашиваю порой и по пять человек за день. Хорошо, что ни он, ни Карина, не знают всей правды о моей постоянной работе.

Вторая невеста оказалась гораздо спокойнее, да и назойливого фотографа у нее не было, поэтому работать было гораздо проще. Солнце уже взошло, поэтому свет из окна был идеальным – ровным, мягким и сильным. К тому же, Наташа оказалась очень красивой девушкой в истинно русском стиле – светлые волосы, голубые глаза, слегка вздернутый носик. Если восточная внешность Карины накладывала довольно серьезные ограничения, то Наташа была чистейшим холстом для любого моего творчества.

– Волнуетесь? – завела я непринужденную беседу, чтобы не создавать неловкого молчания.

Наташа повела округлыми бровями и мягко улыбнулась:

– Только за ребенка.

– О, – удивилась я. – У вас будет малыш?

– Семь недель, – довольно кивнула она. – Самое дорогое сокровище в моей жизни.

– Поздравляю, – искренне порадовалась я. – Детки – наше все. Желаю вам легких родов и здоровья вам и малышу. Не тошнит? А то я могу убрать пахучие средства.

– Все хорошо, – снова очень женственно улыбнулась Наташа. – Никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас.

Я закончила даже раньше, чем рассчитывала, поэтому, довольная своей безупречной работой и хорошей оплатой, поспешила домой. Чем быстрее я сделаю из себя дамочку-звезду и съезжу в офис Тараса, тем быстрее смогу лечь на диван и подремать под сериал.

По пути я, все-таки, решила зайти в магазин нижнего белья, потому что Маринка настоятельно рекомендовала начать с уверенности в себе:

– Ни один твой макияж не способен дать женщине столько внутренней гармонии, как красивый комплект белья, – поучала она меня. – Даже если снаружи ты вся в латах, но под ними – кружевное бра и воздушные трусики, ты будешь соблазнительной на уровне метафизики!

Решив не спорить с таким убедительным доводом, я вознамерилась потратить честно заработанные деньги на нечто женственное.

– Проходите, курточку можете повесить на вешалочку, – обходительно поприветствовала меня продавец.

– Зачем? – не поняла я.

– У нас очень тепло, пока вы будете выбирать, можете устать, – объяснила с неизменной улыбкой девушка. – И в примерочной вам будет легче. К тому же, я смогу вам что-нибудь подсказать, ориентируясь на ваши объемы.

Я послушно сняла пуховик и шапку.

– Так-так, – внимательно осмотрела она мой стыдливо спрятавшийся под водолазкой скромный бюст. – Есть модельки с пушапом…

– А можно я пока сама посмотрю, а вас позову, когда выберу? – смущенно попросила я. – Дело-то интимное.

– Конечно-конечно, – без проблем согласилась она и нырнула за стойку.

Я принялась разглядывать роскошные комплекты. Вот этот, голубенький – очень милый. Какое удивительно нежное и красивое шитье! Я перевернула ценник. Мама дорогая! Ну, не такой уж он и красивый. Да и куда мне носить голубое? Если и тратить деньги, то на что-то более практичное – черное или бежевое. К тому же, все эти кружавчики будут просвечивать под водолазкой.

Я перевела взгляд в сторону. Хм, красный. Очень смело! Говорят, это цвет страсти и соблазна. Интересно, зная, что на мне белье алого цвета, стану ли я чувствовать себя львицей? Или так и останусь серой мышью в красных трусах?

Определенно, этот комплект мне нравится. Такого обильного шитья, как на предыдущем, на нем нет. Наоборот, он сдержанно-изысканный. Как раз – то, что нужно. Я пощупала чашечку – поролона тут больше, чем груди, которой меня одарила природа, и это замечательно! С такими спецэффектами я стану гораздо аппетитнее. Я вытащила бирку и посмотрела на цену. Вот так сюрприз, голубой-то, оказывается, не такой уж и дорогой.

Я вздохнула и перешла к другой стене, где висели более простые и унылые модели в белом и бежевом цвете. Цены здесь оказались не такими кусачими, но все равно непозволительно высокими для подобной ерунды, которой у меня и без этого магазина полно. Развернуться и уйти из неприлично дорогого бутика мне не позволила гордость. Почему не наплевать, что подумает продавщица? Не знаю, но очень не хочется выглядеть нищей в ее глазах. Поэтому я решила еще немного полюбоваться на роскошь. Будет время – поищу что-нибудь похожее в другом месте.

За спиной хлопнула дверь, и продавщица занялась новым клиентом. Я не вслушивалась в их беседу, но периодически до меня долетали обрывки фраз. Растерянный мужик пытался купить подарок своей жене на День влюбленных и старательно описывал формы возлюбленной.

– Ну, вот такие, – он сложил ладонь ковшиком и стал примеряться к чашечкам бюстгалтеров. – Да вот, как у вас! Или как у нее!

Он ткнул пальцем в мою сторону. Продавщица с третьим, а то и четвертым размером растерянно посмотрела на мой первый-второй.

– А ближе к моему или, все же, к девушкиному?

Тот снова изобразил ковшик и пошел на меня с твердым намерением приложиться дланью к моей груди.

– Эй, – остановила я его. – Попробуйте припомнить цифры и буквы! Наверняка, жена вам хоть что-то говорила?

– А какие могут быть цифры и буквы? – снова растерялся он, но ладошки убрал.

– Восемьдесят бэ, семьдесят цэ, к примеру, – стала перечислять продавщица. – Девяносто а, семьдесят пять а…

– Бэ! – обрадовался мужик. – Что-то там бэ. Или дэ. Ну, это ведь рядом!

Действительно, совсем одно и то же! Консультант еле слышно вздохнула и продолжила расспросы.

– А трусики какого размера?

Мужик выпучил глаза:

– А они что – разные?

Я не выдержала:

– А что, попы у всех одинаковые?

– Попы? – совсем обескураженно ответил он. – Ну, попа такая. Обычная.

– А может быть, все-таки возьмете сертификат, а она сама выберет? – с надеждой предложила продавщица.

– Нет, – яростно помотал он головой. – Я ей на Новый год подарил сертификат в хозяйственный, так она орала, как бензопила. Чуть не убила меня!

– Ну, что ж вы сравниваете? – возмутилась я. – Подарить выбор сковородок или шоппинг в отделе нижнего белья – разница колоссальная! А если не угадаете с размером, она еще громче орать будет, может, даже и убьет.

– Да-да, – радостно поддержала мое мнение консультант. – Если малое принесете, скажет: «По-твоему, у меня совсем нет груди?», а если большое, то вообще обидится всерьез. Подумает, что вы считаете ее толстой!

– Это да, – расстроился покупатель. – Это запросто.

– А еще с цветом можете ошибиться. Подарите красное, а она черное хотела. Притащите черное – а она о белом мечтала!

– Да и модели желательно примерять. Если взять без примерки, то можно испортить силуэт!

– К тому же, посмотрите, какой тут богатый выбор! – я обвела рукой шелковое изобилие. – Как можно лишить ее такого удовольствия – покопаться в этом ворохе потрясающе красивых вещей и ощутить себя богиней искушения и чувственности?

– Богиней? – призадумался мужик. – Ну, может быть. А сертификат сколько стоит?

Консультант облегченно выдохнула и принялась перечислять номиналы сертификатов. Я сочла свою миссию выполненной – пусть я ничего не купила себе, зато незнакомая мне женщина порадуется сначала хорошему подарку, потом получит удовольствие от примерок различных вещичек, а затем и мужа порадует своей красотой.

– Подождите, – позвала продавщица, когда я уже сняла пуховик. – Секундочку, пожалуйста. Сейчас закончу с мужчиной.

Я пожала плечами и оставила верхнюю одежду в покое. Мало ли, какие у них тут правила? Может быть, надо меня обыскать перед выходом? А то вдруг я засунула в карман безумно дорогие стринги?

Довольный мужик ушел, оставив круглую сумму в кассе магазина, а девушка подошла ко мне и решительно повела меня к комплектам. Понизив голос почти до шепота, она объяснила:

– Тут камеры видеонаблюдения, поэтому делайте вид, что выбираете товар. Вы мне помогли с клиентом, а я помогу вам!

– Извините, – остановила я ее. – К сожалению, я ничего не куплю.

– Я знаю, – кивнула она. – Не первый год работаю, поэтому вижу, кто где одевается. Комплекты вам понравились, но они очень дорогие. Открою вам секрет – цена сильно завышена. Это – элитный бутик. А товар – тот же, что и в другой нашей точке. Вы не думайте, белье действительно отличное! Это не Китай, а Белоруссия, Италия, Франция. Оно стоит своих денег, даже вот этих. Но хозяин берет все с огромными скидками – до девяноста процентов. Может быть, слышали, в Европе часто устраивают распродажи прошлогодних коллекций по бросовым ценам?

Я кивнула, а она продолжила, крутя передо мной различные модели:

– Так вот, может быть, у них там и понимают, что было в прошлом году, а что – в этом. Но у нас берут все без разбору. А почему бы и нет? Белье качественное, красивое. Поезжайте в «Шелковый рай» и возьмите себе красоту по приемлемым ценам.

– А вы не боитесь, что ваши покупатели увидят то же самое, но дешевле и станут ругаться?

– Нет, – весело улыбнулась девушка. – Те, кто покупает белье здесь, даже не зайдут в «Шелковый рай», а те, кто по ошибке сюда зашел – сразу убегут. Ну, еще и порадоваться успеют, что в пять раз дешевле себя одели в другом месте.

– Зачем же вашему хозяину продавать одно и то же по разным ценам? – в недоумении спросила.

– Расширяет целевую аудиторию, – подмигнула она. – Старается на всех фронтах!

Я поблагодарила милую девушку и побежала домой. Как только потеплеет, обязательно съезжу в «Шелковый рай» на другой конец города. А сегодня я уже и устала, и проголодалась, и еще предстоит корчить из себя богатую девочку с соломой в голове и ремонтом в коттедже.

Коридор снова встретил меня противным запахом из квартиры Тараса. Что же такое? Что-то знакомое, но что, что?

– Пообедаешь? – предложил Сладченко.

Похоже, роль домохозяина его совсем не тяготила. Надо же, симпатичный, интересный, рукастый, хорошо готовит, еще и не напрягается по поводу своих «бабских» обязанностей. С другой стороны, а что ему еще остается?

– А что у нас?

– Тефтели в томатном соусе и спагетти.

– Звучит, как будто я пришла в итальянский ресторан.

– А на вкус еще лучше, – пообещал повар.

Тарас не обманул. Тефтели были просто великолепны, а спагетти, в принципе, невозможно испортить.

Я с аппетитом позавтракала, от души похвалила Сладченко и ушла делать из себя богатую красотку. Я не стала сооружать замысловатые кудри, а просто разгладила волосы и щедро обработала их ламинирующим блеском. Макияж я сделала яркий и броский, чтобы создать впечатление гламурной дурочки, которая занята только своей внешностью. В общем-то, даже с моими исходными данными, получилось довольно мило. Немного вульгарно, но это должно сработать только на руку.

– Ух! – восхитился Сладченко, когда я вышла «при параде» в коридор. – Тебя не узнать!

– Ну и отлично, – обрадовалась я. – Вовсе не хочу, чтобы меня кто-то узнал. Это может разрушить всю нашу легенду. Все, пока!

– Удачи, – крикнул Тарас мне вслед.

Глава 15

– Ну, давай! – скомандовала Марина, придя с работы. – Рассказывай.

Я пожала плечами:

– Если честно, рассказывать нечего. Я не заметила ничего подозрительного в поведении Жени и Максима.

В офисе меня встретили двое парней, по виду – ровесники Тараса. Аккуратные, в рубашечках с галстуками, чисто выбритые и вкусно пахнущие менеджеры производили самое приятное впечатление.

– Добрый день, – безукоризненно вежливо, но без подобострастия поприветствовали меня ребята. – Присаживайтесь, пожалуйста. Чай? Кофе?

– Не стоит, – улыбнулась я и игриво откинула прядь волос с лица. – Мальчики, у меня достраивается коттедж общей площадью около пятисот квадратных метров. Мне нужен полный ремонт – вся электрика, сантехника, отделочные работы – штукатурка, шпаклевка, обои, покраска, натяжные потолки, деревянные европейские стеклопакеты, кафель…

Я старательно перечисляла виды работ, которые мне выписал на листочек Тарас. Честно говоря, я не очень поняла, зачем мне знать все эти тонкости, но Тарас меня уверил, что если я пережила строительство коттеджа, то обязана разбираться в ремонте.

– Мы можем рассчитать стоимость работы по плану вашего дома, если он есть с собой. Но гораздо точнее будет расчет на месте, – радостно вцепился в меня Максим, почуяв хороший заказ. – Я могу отправить к вам нашего замерщика – совершенно бесплатно. Это вас ни к чему не обязывает! Он просто увидит своим профессиональным взглядом, какие работы должны быть произведены и сможет сообщить точную стоимость. Возможно, даже даст полезный совет.

– Ой, вы знаете, – я утомленно закатила глаза. – Вообще-то я уже общалась с одним из ваших сотрудников. У него такое интересное имя – Тимофей или Светозар…

– Тарас? – предположил Женя.

– Точно, Тарас! – обрадовалась я. – Он уже смотрел план моего дома, что-то считал. Хотелось бы и дальше работать именно с ним.

Я внимательно вглядывалась в лица парней, надеясь, что них промелькнет хоть какая-нибудь эмоция, кроме разочарования от того, что «жирный» клиент сорвался с крючка.

Максим сделал бровки домиком и грустно сообщил:

– Тарас сейчас в отпуске, он выйдет только в следующий понедельник. Зачем вам ждать так долго? Мы можем уже завтра приступить к работам.

– Спасибо, я подожду Тараса, – поблагодарила я и ушла, так ничего и не выяснив.

Маринка сложила руки на груди и нахмурилась:

– И это все? – грозно осведомилась она.

– А чего ты ожидала? – ехидно спросила я. – Что они мне скажут: «Ой, извините, мы убили Тараса, поэтому ждать его нет смысла»?

– Почему ты не задала ни одного наводящего вопроса? Почему не раскрутила их на душевную беседу о коллегах и о фирме в целом?

– Потому что я не следователь, – злобно рявкнула я. – Я понятия не имею, как вести допрос! К тому же, по моему сугубо личному мнению, которое ты ни во что ставишь, эти ребята не имеют отношения к покушению на Тараса. Они вообще никак не отреагировали на мое заявление, что я буду его ждать!

– Вообще-то, я согласен, – вступился Сладченко. – Я, хоть и не следователь, но какой-никакой, а психолог. Зная, что я не выйду на работу, они вряд ли так легко отпустили бы такой выгодный заказ.

– Либо хотели отвести от себя подозрения! – заявила Маринка.

– Думаешь, осторожность могла оказаться сильнее жадности?

– Не исключено! Кстати, а они – крепкие ребята? Сильные? Смог бы кто-то из них поднять Тараса?

Я пожала плечами. Тарас отрицательно помотал головой.

– Качков у нас нет. Поднять-то, может, и поднял бы любой из них, но куда-то перенести в одиночку – нет.

– Может быть, они действовали вдвоем? – предположила Маринка. Или и вовсе – вчетвером? Как его тащить-то? Что-то здесь не то! Вообще, вся история какая-то нелепая!

Я решилась внести свои соображения:

– Если бы я собиралась кого-то отвезти в морг, то постаралась бы сделать это из какого-то места, где никто не увидит тела. Выносить бесчувственного человека из квартиры слишком опасно – вдруг встретятся соседи. Неужели они спокойно пройдут мимо?

– Я тоже думаю, что Тарас вышел из дома на своих ногах. Затем его накачали либо в машине, либо куда-то привезли и накачали уже там. Либо сразу в морг увезли!

– Вряд ли я поехал бы в морг добровольно, – потер лоб Тарас. – Если я куда-то и мог выйти, то явно не туда!

– Ты мог не знать, что тебя туда везут, – заявила Маринка. – Кстати, а как попасть в морг?

– Лучше всего – умереть, – пожала плечами я. – Других способов я не знаю, но Тарас умудрился просочиться туда живьем.

– Ах да, – вспомнила подруга. – Им же вашего Петра Юрьевича подменили. Кстати, его до сих пор не нашли. Если мы найдем, у кого его спрятали, то…

Я выразительно покрутила пальцем у виска:

– Ты нормальная? Полагаешь, кто-то прячет разлагающегося Петю у себя дома? Да его, почти наверняка, выкинули куда-нибудь в овраг в лесу! Родственники в двойном шоке. Мало того, что мужика убили, так он еще и после смерти пропал без вести.

– И верно, – согласилась Маринка. – Тем более, искать Петю – не наша забота. Его уже ищут и без нас. Думай, Тарасик, куда ты мог намылиться на ночь глядя и с кем? Могли ли они прийти к тебе в гости и выманить куда-нибудь в караоке или стриптиз?

– Вероятность высокая, – кивнул парень. – Мы иногда ходим вместе отдохнуть в боулинг или в бар.

– Все ниточки ведут к твоей работе, – призадумалась Маринка. – Только кое-кто, на кого мы сильно надеялись, провалил миссию с треском, не выяснив ничего полезного!

Я нахмурилась:

– А я и не говорила, что я – специалист по вычислению преступников по микровыражениям лица! Завтра сама пойдешь, раз такая умная!

– Смысла нет, – покачал головой Тарас. – Завтра будут те же, а вот в понедельник выйдет другая смена – Кирюха и Антоха. Кстати, я с ними и работал в последнюю смену перед отпуском.

– Я в понедельник не могу, – отрубила Маринка.

– Они работают до девяти, а ты до шести! Иди вечером.

– Ой, – раздраженно махнула рукой подруга. – Все надо делать самой! Ну, что за народ!

Я молча встала и пошла к раковине. Интересно она рассуждает. Сама вызвалась вести расследование, о котором ее никто не просил, еще и меня пытается в это втянуть. А когда у меня что-то не получается – ругается! Хотя, я изначально была против этой дурацкой самодеятельности.

Маринка встала и взяла помытую чашку.

– Ладно, – примирительно погладила она меня по плечу. – Давайте хоть в сети что-нибудь поищем. На личных страничках может быть что-то интересное.

– Что? – буркнула я. – Репост статьи о том, как усыпить человека, чтобы похоронить его заживо?

– Было бы идеально! – обрадовалась Марина. – Но это – вряд ли.

Тарас уселся перед Маринкиным компьютером.

– Лучше я со своего профиля зайду!

– С ума сошел? – остановила его Маринка. – Ты все время забываешь о том, что по мнению убийцы ты давно покойник! А мертвые не могут быть онлайн! Ищи их через меня.

Парень кивнул и стал щелкать по клавишам.

Женин профиль оказался крайне скучным. Я не удержалась:

– Ну что за фотки? «Я и Бобик», «я и дерево», «я и памятник»! Никакой фантазии.

– Ну, у тебя-то конечно, сплошной креатив, – съязвила Маринка. – Ни одной твоей фотографии, кроме аватарки!

– У меня рабочий профиль, – я сложила руки на груди, поражаясь тому, что приходится объяснять такие очевидные вещи. – Моим клиентам важнее то, что они получат за свои деньги, а не то, как выгляжу я. Я могу быть хоть одноглазой лысой макакой! Они смотрят портфолио, а оно у меня – прекрасное! А здесь что? Одни репосты с конкурсами! И что же он хочет выиграть? Да все подряд! Любитель халявы!

– А что, бесплатный новый телефон – это плохо? – попробовал оправдать коллегу Тарас.

– Если бы только телефон! Посмотри, что за розыгрыши у него – коробка сникерсов, набор суши, ящик киндер-сюрпризов…

– Ну, любит человек поесть! – поддержала Тараса Марина.

Я стала листать дальше:

– Наушники, телефон, снова телефон, опять телефон, планшет… ладно, полезные вещи. А это что? Полутораметровый плюшевый медведь! Зачем ему мягкая игрушка ростом с человека?

– Девушке подарить, – объяснил эту глупость Тарас.

– Ладно, – согласилась я. – Сыворотка для роста ресниц – тоже девушке? Пусть так. Моток гигантской пряжи. М, а девушка-то, однако, рукодельница! Комплект постельного белья, набор детской бытовой химии, чайный сервиз, набор для специй! В хозяйстве все пригодится!

– Ну, чем больше участвуешь, тем выше вероятность выиграть, – философски заметила Марина. – Вот, лежанка для собаки – мелочь, а приятно!

– Особенно, если нет собаки. Интересно, он хоть что-то выиграл? – хмыкнула я. – А вероятность всегда одинаковая – пятьдесят на пятьдесят. Или выиграешь или нет!

– Ладно, закрывай! – скомандовала Маринка. – С точки зрения следствия, он совершенно бесполезен. Кто там у нас следующий?

– Давайте Макса посмотрим, – предложил Тарас и открыл следующую страничку.

Макс тоже оказался любителем халявы, но его подборка была более осознанной. Меньше, чем за смартфон он репосты не делал.

– Серьезный парень, – заключила я. – Ценит себя, на ерунду, типа солонок и тарелок, не разменивается! И фотографии гораздо содержательнее – одна и та же девушка со всех сторон и ракурсов!

– Это его жена, – уточнил Сладченко. – Он у нас единственный женатик в отделе.

– Ну, тогда все понятно. Думаю, его страничку ведет именно она, – припечатала я. – Типичный подкаблучник! А если ему и позволено самому заходить в свой профиль, то все его сообщения просматриваются, а лайки – проверяются.

– С чего ты взяла? – прищурилась Маринка.

– С того, что она «пометила территорию» своими фотографиями, – объяснил вместо меня Тарас. – Так делают люди властные и неуверенные в себе. Иногда эти качества сочетаются. Грубо говоря, она ему не доверяет, поэтому всеми способами пытается укрепить и показать свое положение. Макс не рассказывал, но, думаю, Виталия права. Наверняка, у нее и пароль есть!

– Это ужасно, – скривилась я. – Зачем нужны отношения с человеком, которому не доверяешь?

– Зачем вообще нужны отношения? – задала встречный вопрос Маринка. – Они дают нам что-то, чего без них у нас нет. Ну, кому-то нужны страсти со сценами ревности, битьем посуды об голову и демонстративными уходами и возвращениями. Главное, чтобы обоим эти нервотрепки нравились.

– Давай следующего, а то меня от его жены уже воротит, – пожаловалась я Тарасу, и он послушно защелкал мышкой по друзьям Максима, отыскивая следующего подозреваемого.

– Это Кирюха! Его ты увидишь в понедельник. Работал со мной и Антохой в субботу. Классный парень, активист, каких поискать. Тусовщик, правда. Девок у него – тьма! Как он им всем одновременно головы морочит – загадка. Виртуоз измен и интриг.

– Отличная характеристика, – прищурилась Маринка. – Значит, придумать способ убить человека так, чтобы одновременно оставить его в живых, и предоставить умереть самому – вполне ему под силу.

– Чушь! – отрезал Тарас. – Он не такой. Да – гуляка. Но не урод.

– Встречаться одновременно с несколькими девушками – это «не урод»? – поразилась я. Сладченко смутился:

– Ну, да, в этом плане, урод. Но изменять и убивать – немножко разные понятия!

Маринка сложила руки на груди:

– Как психолог, ты должен понимать, что хитропопость – качество постоянное. Оно либо есть, либо нет. Если он поступает непорядочно по отношению к своим девушкам, то что ему мешает поступить еще более скверно с коллегой по работе?

– Бред какой-то, – помотал головой Тарас. – Нет, Кирюха не мог.

Мы принялись листать немногочисленные фотографии Кирилла. Ни одного снимка с девушкой или девушки, как у Максима, ни одного намека на то, что у него есть отношения. Все фотографии сделаны исключительно с родственниками.

– Это его отец, а вот это – мать.

– Симпатичная, – похвалила я. – Очень хорошо выглядит. Наверное, одним кремом не обходится. Тут явно постарался хороший специалист. Насчет пластики не скажу, но какие-нибудь золотые нити ей точно ставили.

Тарас пожал плечами. Мужчины такие невнимательные!

– А это кто? – Марина ткнула пальцем в экран, показывая на какую-то рыжую женщину возле Кирилла.

Тарас призадумался:

– То ли его тетка, то ли крестная. Не помню, честно говоря.

– Ее случайно не Лилия зовут?

– Блин, – протянул Сладченко. – Может быть. Не уверен.

– Ты ее знаешь? – заинтересовалась я.

– Если это та, о ком я думаю, то в моей голове забрезжил рассвет. Лилия Марченко неоднократно проходила у нас по делам о причинении вреда здоровью. Тетка работала в женской консультации медсестрой и активно практиковала аборты на поздних сроках. Правда, посадить ее так и не смогли – не насобирали достаточно материала. Ну, хотя бы, уволили без права работать в медицинских учреждениях. Это еще пару лет назад было, когда я только-только устроилась работать. Можно сказать, моя первая папка с делом!

– Погоди-ка, ты говорила, что эта наркота, которой накачали Тараса, используется при криминальных абортах! – вскочила я.

– Я к этому и веду, – кивнула она. – Но делать преждевременные выводы я бы не рискнула. Это может быть и простым совпадением!

– Если бы меня накормили аспирином, то это могло бы быть совпадением, – возмутился Тарас. – А тут – редкий препарат!

– Мы не знаем, работала ли она с ним! – повысила голос Марина. – Она могла пользоваться и вполне легальными лекарствами из консультации!

– А сейчас, когда ее уволили, и у нее нет такой возможности? Мы ведь не знаем, может быть, она до сих пор избавляет девушек от нежелательной беременности, но уже дома, на кухонном столе!

– Ужасно, – передернул плечами Тарас. – Подумать страшно!

– А ты не думай, – отрезала я. – Нам нужен ордер на обыск ее квартиры!

– А волшебный фонарик с четырьмя окошечками и кукушечкой, на четыре стороны из него кукующей, нам не нужен? – осведомилась Марина. – А то я наколдую!

– Ты же работаешь в органах!

– По-твоему у меня на столе лежит стопочка ордеров на обыск – бери, коли надо? – еще более ехидно спросила она.

– А какой тогда был смысл затевать всю эту головную боль, если мы, наконец, подобрались к возможному преступнику, но ничего не можем сделать? – отчаялась я.

– Надо думать дальше, – упрямо мотнула головой Марина. – Нам нужна проработанная до мельчайших деталей версия, с которой мы придем к следователю. А пока у нас только крошечная зацепка, которую никто не станет проверять! Если у нее действительно есть этот наркотик, то это будет доказательством того, что именно Кирилл напоил Тараса. Мы пошли с конца, а надо с начала!

– Зачем Кирюхе меня убивать? – задал вопрос Тарас.

– Вот это нам и надо выяснить. Рассказывай про него все, что знаешь! – потребовала Марина.

Глава 16

Тарас знал немного. С его слов выходило, что Кирилл – очень классный парень. Веселый, общительный, обаятельный, остроумный…

– Я бы поняла, если бы ты был влюбленной девочкой! – разозлилась я, слушая хвалебные оды в адрес Казановы. – Что за сопливые характеристики? Нам нужны какие-то интересные факты о нем. Может, он булочку в магазине украл однажды? Или бомжа пнул? В церкви ругался матом?

– Да откуда мне такое знать? – выпучил зеленые глаза Сладченко. – Можно подумать, он ко мне на исповедь ходит! Если он что-то и рассказывает, то ни к каким правонарушениям это не имеет отношения. Встречаться с разными девушками в нашей стране не запрещено.

– А в мусульманских странах на них на всех еще и жениться можно, и что? – рявкнула я. – Теперь надо отменить понятие морали и порядочности? Ты вообще такие слова знаешь, или для тебя это пустой набор звуков?

– А при чем тут я? – вскочил Тарас. – Я не такой!

– Вы все не такие, – махнула я рукой. – Невинные, как новорожденные щенята. А потом выясняется, что и врать, и изменять, и обманывать – все вы умеете!

– Типичный пример женской логики, – поставил диагноз Тарас. – Индуктивное мышление в корне ошибочно!

– Не бывает женской и мужской логики, – я тоже вскочила. – Она либо есть, либо – нет! И от наличия тестикул это никак не зависит!

Маринка ошарашенно переводила взгляд то на меня, то на Сладченко.

– Ребята, уймитесь, – попросила она. – А то вы подеретесь сейчас…

– Я женщин не бью, – проявил благородство Тарас и сел, показывая, что спор окончен.

– Значит, мне будет проще тебе навалять, – пожала я плечами. – При случае, воспользуюсь твоими принципами, если и дальше будешь сыпать гендерными предрассудками.

– Давайте вернемся к делу, – проявила настойчивость Маринка. – Кирилл – хороший кандидат на роль главного злодея, только вот у нас одни догадки, и те – мутные. Была бы хоть какая-то правдоподобная версия, которая могла бы связать воедино и Кирилла с Лилей, и Тараса в морге. Но нет ее! Глупости одни! А вы тут еще и битву титанов устроили. Стыдно, малыши.

Я тоже села, сделав виноватое лицо. Вообще-то, Маринка права. У нас появилась какая-то ниточка, потянув за которую мы еще больше запутались.

– Давайте Антоху посмотрим? – предложил Тарас уже совершенно спокойным и дружелюбным тоном.

– А зачем? – удивилась сыщица. – Ниточки ведут к Кириллу. По-моему, хватит понапрасну тратить драгоценное время на разглядывание чужих фоток. Пора покопаться в ваших с Кирюшей отношениях. Были ли за последние пару месяцев у вас ссоры, споры, конфликты? Как он отнесся к твоему повышению? Что происходило на работе в последнюю смену?

– Ты мне открой его страничку, – попросила я. – Пока вы вспоминаете и анализируете, я хоть картинки посмотрю, да статусы почитаю. Все равно, мне это ваше расследование уже надоело. Бестолковая возня какая-то, честное слово!

– Бестолковая возня! – передразнила подруга. – Иди к нам в отдел работать! Так и вижу, приходит к тебе бабушка, у которой кошелек украли, а ты ей: «Идите домой, а то мне эти расследования уже надоели!».

– За работу деньги платят, – отрезала я. – И если надо катить квадратное и тащить круглое – пашем! А заниматься какой-то чушью исключительно за чьи-то красивые глаза – пустая трата времени.

– Зато читать анекдоты на чужой страничке – офигеть, какое продуктивное занятие!

– Хоть поржу, – философски ответила я и кивнула Тарасу. – Открывай.

Сладченко открыл страничку Антона, и я углубилась в изучение его профиля. Маринка осуждающе на меня глянула, но решила не спорить.

– Ладно, самое слабое звено отпало, остались только мы с тобой. Излагай. Только начни с самых последних событий.

– В субботу все было, как обычно, – завел свой рассказ Тарас. – Я делал свою работу, потихоньку готовился к отпуску – собирал всех самых важных заказчиков, которых нельзя оставить без внимания на две недели. Кирилл рассказывал что-то о своей новой девушке. Кажется, она гимнастка. Мы все, естественно, позавидовали…

– Чему? – встряла я в разговор.

– Ну, как? Тому, что она гимнастка, значит очень гибкая.

– Кульбиты в постели, – пояснила мне Марина. – Мужики любят спецэффекты! Минуточку, раз она – гимнастка, значит – спортсменка! То есть, она вполне могла бы помочь Кириллу перетащить Тараса!

Я уставилась на Маринку глазами, полными изумления и сарказма.

– Что за бред? Гимнастка и пауэрлифтер – немного разные виды спорта. Шахматисты – тоже спортсмены, но против боксеров у них нет шансов. Хотя, ферзем в глаз…

– Ну, ты сравнила! Гимнастки ого-го какие сильные!

– Я могу вот так, – я завела руки за спину, сцепила их в замок и легко перекинула через голову вперед. – Опа!

– Супер! – оценил Тарас.

– Ерунда, – смутилась я и прижала большой палец к запястью той же руки. – Еще так умею. А вот пудовую гирю не подниму. Гибкость и сила – разные качества.

– А на шпагат можешь?

– Может! – кивнула Маринка. – Покажи!

Я не была столь уверена, но послушно встала и позволила ногам разъехаться в разные стороны в поперечном шпагате.

– Надо же, и правда до сих пор могу, – слегка удивилась, но больше обрадовалась я. – Только это не моя заслуга, а генетика. Я никогда не занималась спортом, но всегда легко тянулась и гнулась в разные стороны. Думала, с возрастом стану более «деревянной», но, как видите, пока на что-то способна!

– Всегда восхищался талантливыми людьми, – похвалил меня Сладченко и подал руку, чтобы помочь встать.

Я окончательно смутилась и уткнулась в монитор. Маринка продолжила свой допрос.

– Ладно, частично убедила, но пока оставлю эту версию. Про гимнастку я поняла, а что было дальше?

– В обед я пошел в магазин, – продолжил описывать события своего последнего рабочего дня Тарас. – Купил торт, пиццу, пару упаковок печенья и зефир в шоколаде.

Маринка хмыкнула:

– И газировки!

– Нет, удивился Сладченко. – В офисе есть чай и кофе.

– Какой-то утренник у первоклассниц, – поддержала я подругу. – Думала, только у девочек проставляются пироженками и леденцами. Настоящие мужики провожают своих приятелей в отпуск хотя бы пивом. А уж отмечать повышение без рома, коньяка или виски – чистейший моветон!

– Кстати, да, – оживился Тарас. – Кирюха так и сказал, мол: «Нашел, что притащить. Алкоголь должен литься рекой! Как-никак, последний день ты с нами!»

– Так и сказал? – насторожилась Марина. – Про последний день ты уверен?

– Ну, они и до этого меня подкалывали, что я сейчас – с ними, а потом – все. Уйду выше!

– Может быть, он имел в виду? – Маринка выразительно потыкала пальцем вверх.

– Да нууу, – как-то нерешительно протянул Сладченко. – Просто считается, что начальник – это уже не часть коллектива, а кто-то отдельный со своими тараканами в голове.

– Так и почему же ты не ускакал за бутылкой? – снова влезла я.

Тарас строго на меня посмотрел:

– Пить на рабочем месте у нас категорически запрещено. Даже в субботу, когда начальства нет. Отсутствие контроля еще не повод нарушать правила!

– Зануда, – поджала губы Маринка. – Ничего удивительного, что у них зачесались руки отправить тебя на тот свет. Боюсь представить, каким ты будешь руководителем!

Тарас загрустил.

– Неужели, из-за какого-то дурацкого запрета на алкоголь, можно убить человека?

– Марина шутит! Я тоже считаю, что возлияния на рабочем месте отрицательно сказываются на производственном процессе. Придет клиент в офис, а там бухие менеджеры лыка не вяжут, дышат перегаром. Да я бы никогда не обратилась в такую компанию! Если у них даже в офисе сотрудники пьяные сидят, то какие же тогда работяги придут делать ремонт? Долго ли потом этот кафель будет стены украшать?

– Кстати о кафеле, – вспомнила Маринка. – Еще до моего рождения было…

Как раз в начале перестройки, году в восемьдесят пятом, решила Маринкина бабушка затеять ремонт в ванной. Она даже достала где-то целый ящик дефицитной светло-бирюзовой плитки. Это в наше время можно почти круглосуточно пойти в любой магазин, где тебе не только подберут любой кафель, но еще и рассчитают до плиточки нужное количество, доставят и занесут в квартиру. А если ассортимент магазина не сумел поразить своим разнообразием вашу фантазию, то кафель закажут хоть из Европы, хоть из Африки! А в те времена что-то стоящее можно было только «достать». Причем, естественно, ни о каком выборе речи не шло. «Лучше, чем ничего», – вот главный лозунг торговли того времени. Бабуля раздобыла кафель, заплатила за него совершенно невероятную цену и кое-как приволокла домой. Встал вопрос о том, как эту красоту переместить на стены ванной. Дело полезное, но хлопотное и тяжелое для одинокой и уже немолодой женщины. По сходной цене был нанят сосед, то ли грузин, то ли абхаз, мужик рукастый, непьющий и серьезный. Тот за неделю выложил аккуратные ровные ряды:

– Вах! Вэрсальский дварэц! – похвалил сам себя мастер.

– А надежно ли? – трепетно разглядывая преобразившийся санузел, поинтересовалась бабушка.

– Стоять будэт вэчно! Как великий Совэтский Союз! Мамой клянусь!

А в восемьдесят девятом году над раковиной отвалился кусок плитки – отсырел, так бывает. Не расстраиваться же из-за одного маленького кусочка? Но уже к концу девяносто первого года осыпался практически весь кафель, оставив после себя уродливые следы от клеящего раствора.

– Как грустно! – патетически воскликнула я. – Вот, оказывается, кто Союз развалил!

– Наши не такие, – тут же поспешил прорекламировать свою фирму Тарас. – У нас гарантия качества и контроль на всех этапах!

– Толку от вашей гарантии, когда она всего на год, ну, максимум, на два, – фыркнула Маринка. – А ремонт делается на десятилетия. Это обои можно раз в два года переклеивать, а кафель должен держаться, как вкопанный.

Я щелкала фотографии Антона, удивляясь насыщенности его жизни. Парень успел побывать и во Вьетнаме, и в Таиланде, и на Гоа, и Европу исколесил вдоль и поперек. Похоже, он принадлежал к той породе людей, которым всегда мало ощущений. Им не нравится просто лежать на пляже, их манит подводный мир, и они хватают акваланг. Им неинтересно просто бродить по горам, им надо залезть в самую глубокую расщелину, а лучше – в жерло вулкана. Постоять на голове у слона, попрыгать через горящую веревку, полетать на параплане, прыгнуть с парашютом…

Ему-то уж точно будет, что вспомнить к старости. Если доживет.

– Антон-то ваш – экстремал, – восхитилась я.

– Ой, это точно, – подтвердил Тарас. – У них это семейное. Мать по горам каким-то постоянно карабкается. Если я не ошибаюсь, то она даже на Эвересте была, хотя до вершины не дошла. Не понимаю я такого отдыха – холодно, рюкзак тяжеленный за спиной, кислорода не хватает, ветер воет, ни помыться, ни в туалет сходить, спать приходится, привязывая себя в мешке к какой-нибудь скале…

– Нытик! – поддела его Маринка. – Настоящие мужики трудностей не бояться.

– Нормальные люди сами себе трудности не создают, – поддержала я Сладчекно. – Тоже не понимаю, чего дома не сидится? Что за радость тащиться на какую-то верхушку, рискуя жизнью?

– Это же адреналин! Приключение!

– А отец у него тоже любитель поморозиться и попыхтеть под рюкзаком размером с дом?

– Не, тот на конях двинутый капитально. Он считает их умнейшими животными!

– Ну, тут я с ним согласна, – кивнула я. – Иные животные умнее иных людей. Кони да собаки – самые преданные и сообразительные существа, из тех, что живут рядом с человеком.

– А я их боюсь, – смутился Тарас. – У нас в поселке мало у кого есть кони. Дорого и непрактично. Трактор вспашет быстрее, а покупать его не нужно – нанять проще. А для мелких работ есть культиватор. Так что, к коням я близко не подходил никогда. Меня Антоха пару раз звал к отцу в клуб, но я даже не могу представить, чтобы залезть на такую высоту!

– Что за клуб? – насторожилась я.

– У отца Антохи собственный конный клуб – стойла с лошадьми, площадка какая-то, там же и школа верховой езды. Сейчас ведь даже маленьких детей учат ездить на пони. А я даже на пони не сяду, хотя, она и пониже. Да я даже не подойду, вдруг лягнет…

– Навоз! – заорала я. – Ну, конечно! Лошадиный навоз!

– Сколько радости, – удивилась Марина. – А с нами поделишься?

– Вот, чем пахнет у нас дома! Лошадиным навозом! Это твои ботинки, Тарас!

Глава 17

– Рассказывай, – распорядился Семен. – Сделай уж подарок к празднику! Целая неделя прошла, а ты только завтраками кормишь. Теперь-то уж можно! Всех ведь поймали?

– Да нечего рассказывать, – смутилась я. – Все сделали коллеги Маринки. Приехали, обнаружили, арестовали…

– Ну, и получили плюсики за раскрытое дело!

– Не без этого.

– Но раскрыла-то его ты!

– Да почему я? В основном суетилась Маринка, а я была на подхвате, – стала оправдываться я. – В общем, дело было так.

Карьерный рост всегда сопровождается не только радостью и прибавкой в зарплате, но и головной болью – как отнесутся коллеги к тому, что теперь ты – их начальник? Как ты сам справишься со своими обязанностями? Сможешь ли ты руководить ребятами, с которыми еще вчера обсуждал глупую политику шефа?

А уж если на должность начальника отдела претендует каждый из менеджеров – жди зависти и палок в колеса.

Поздравив коллегу и приятеля с назначением на новую должность, ребята крепко призадумались. И если половина коллектива отнеслась к событию достаточно ровно, смиренно приняв тот факт, что в их жизни ничего не изменилось в лучшую сторону, то другая половина, в лице Кирилла и Антона, возжелала справедливости. А понятие о справедливости – вопрос философский.

Решено было избавиться от будущего начальника. Но убивать коллегу собственными руками они, к счастью Тараса, не решились. Совсем другое дело – накачать парня наркотиком и подождать, чем дело закончится. Это ведь не убийство, правда?

Это только в кино наркотик можно купить в любом ночном клубе, а может быть и просто на обочине в неблагополучном районе. У нас в таком районе можно раздобыть разве что неприятностей. И тут бы схватиться за топор, но Кирилл вовремя вспомнил о родственнице, которая имела доступ к различным препаратам, пока не попала под следствие.

Тетка Кирилла после увольнения с должности медсестры долго не размышляла и открыла у себя дома «частный кабинет гинекологии». Нетрудно догадаться, что он был абсолютно нелегальным и оказывал услуги, в основном, женщинам, которых не принимали в официальных медицинских учреждениях – мигранты, несовершеннолетние и «прозевавшие» срок нерадивые мамаши шли к Лилии непрерывным потоком.

Кирилл был прекрасно осведомлен о том, чем занимается родственница. Откуда он узнал, какой именно наркотик ему нужен, как его применять и где найти у тетки – неизвестно.

– Интересно, что она от него успела избавиться, потому что даже намека на его присутствие у нее дома не нашли. Женская интуиция, не иначе! Она, кстати, клянется, что никаких абортов не делала – только осмотры. Пострадавших от ее действий не нашли, поэтому ничего серьезного предъявить не могут. Скорее всего, выйдет сухой из воды, немного отсидится, а потом продолжит свою сомнительную деятельность.

Так или иначе, но необходимый препарат был получен, и ребята отправились «на дело».

Тарас открыл дверь и немного удивился. Обычно, ребята предупреждали о совместных посиделках по телефону, но сюрприз его не напугал и не расстроил. Радушно пригласив гостей, он стал метаться между кухней и комнатой. Парни щедро наливали Тарасу, а сами практически не пили. Когда «клиент дошел до кондиции», кто-то из них предложил:

– А давайте рванем в клуб!

Пьяный Тарас радостно поддержал идею, и ребята вызвали такси. Перед отъездом Тарас выпил еще чаю. Конечно, ни Кирилл, ни Антон и не подозревали, что зверобой поможет алкоголю «выветриться». Да и сам Тарас не знал о таких свойствах своего «чая».

Парни уселись в такси и назвали адрес конного клуба.

– Кстати, того таксиста нашли, и он все подтвердил, – снова отступила от темы я. – Он хорошо запомнил эту поездку, потому что ситуация, в которой парни едут ночью в конный клуб, не вписывалась в его карту мира.

Приехав на место, Сладченко сильно удивился, но ребята налили ему еще коньячка в предусмотрительно захваченный пластиковый стаканчик, добавив чудо-средства. Таксист уехал, оставив странную молодежь, а Тарас потерял сознание. Дальше дело было за малым – пробраться в ближайший морг и подложить коллегу к мертвецам.

– Почему же не сразу в морг, а в конный клуб? – уточнил Сема.

– Поездка в морг была бы слишком подозрительной, – охотно объяснила я версию следствия. – Но именно конный клуб очень удачно располагается буквально в километре от больницы. В больнице, конечно, имеется и морг. Охрана в нем чисто формальная – кому нужны покойники? Это ведь не мешки с деньгами. Ночной сторож, в основном, спит. Ему еще влетит за халатность, но все прекрасно понимают, что ждать от него большего рвения к работе – глупость.

Переложив Петра Юрьевича в неопознанные, ребята раздели и поместили Тараса на каталку, готовую к утренней отгрузке, прикрыв простыней.

Одежду Тараса они забрали с собой.

Антон с Кириллом были уверены, что вещи больше не понадобятся Тарасу, но не придумали ничего лучше, чем отвезти их обратно в квартиру. Проще было бы их выкинуть, но парни – начинающие преступники, и действовали необдуманно и нелогично.

Несчастный Тарас остался в морге. Он пролежал там два дня, в холоде, среди покойников, а во вторник утром приехали транспортировщики, загрузили все еще спящего Сладченко в машину и привезли в «Тихий ангел», где он и пришел в себя. Намного раньше, чем ожидали Антон с Кириллом, благодаря выпитому накануне зверобою. Тарасу очень повезло, что ни убойный препарат, ни холод в морге, ни достаточно грубая перевозка не отразились на его богатырском здоровье. Возможно, в этом тоже есть заслуга лекарственных растений.

– А эти идиоты даже не думали о том, что тело повезут к нам. Они, наверное, решили, что раз человек оказался в морге, то его похоронят безо всяких дополнительных процедур. Я долго размышляла, ну каким надо быть дебилом, чтобы решить, что мы, а уж, тем более, родственники Пети, не поймем, что нам подсунули не того. Но они так далеко не загадывали! Морг – труп – похороны. Вот и все, что крутилось в их пустых, но жестоких головах.

– Парад кретинов, – восхитился Сеня. – Кунсткамера дегенератов!

– Самое тупое то, что они так и не сознались. Твердят в один голос, что никуда они его не увозили – не уносили, домой к нему не возвращались. Мол, Тарасу кто-то позвонил, он сказал, что прогуляется, а они поймали тачку и уехали.

– Хитро так – не вызвали такси, а поймали у дороги – теперь не найти свидетеля!

– Именно! И ведь правда никто их не видел, не слышал. Бесшумные ниндзя! Но Тарас не сам ведь в морг ушел.

– А звонки проверяли?

– Проверяли, Тарас брал распечатку у оператора, но там – ничего. Но они клянутся, что кто-то звонил!

– Глупо это, конечно, признаться наполовину. Уже и к стенке их приперли – куда дальше отпираться! Чистосердечное признание и раскаяние способны немного смягчить наказание. Тем более, что Тарас остался жив. Сказали бы, что неудачно пошутили, да и отделались бы условкой! Но разве идиоты могут до такого догадаться?

– И не говори! Зато они догадались скрыть улики – даже пол в коридоре протерли, чтобы следов от их обуви не обнаружили. Посуду за собой убрали, мусор вынесли. Продуманные, жуть! Вот только не додумались помыть ботинки Тараса, выпачканные лошадиным навозом, по характерному запаху которого я и поняла, что Антон с конным клубом его отца, имеет к этому отношение!

– Ты прямо служебно-розыскная собака! Нюхач-чемпион!

– Так ведь воняло на всю квартиру, – обиделась я. – Не специально же я их обнюхивала!

– И как доказали, что Тарас был именно в этом конном клубе? Наступить в конские какашки можно в любом месте. Да хоть в парке отдыха, где детей на пони катают!

– Ай, – я махнула рукой. – Эти придурки забыли там его перчатки. Все предусмотрели, а на варежках вышел сбой! Приехала полиция, их нашли, экспертиза подтвердила, что это перчатки Тараса. Кстати, навоз тоже обследовали, что-то там с его составом… Не разбираюсь в фекалиях. В общем, это каки именно тех лошадок.

– А хозяин клуба?

– Не в курсе был. Он такой, не от мира сего, все твердил, что кони получили психологическую травму, и что сын у него – тупее жеребца.

– Солидарен с папашей! Сами себе жизни разрушили, – горестно покачал головой Сеня. – Даже жалко парней.

Я посмотрела на него фирменным тяжелым взглядом и тихо спросила:

– Знаешь, меня в этой ситуации смущает только одно – они совершенно не признают вину. А раз так – мне совершенно их не жалко!

Тарас благополучно вернулся в свою квартиру, которая перестала пахнуть навозом. Пока Маринка была на работе, я помогла ему перенести вещи. На всякий случай он затеял генеральную уборку:

– Чтоб духу их тут не было! – пыхтел он, натирая кафель в ванной.

Я в очередной раз поразилась его хозяйственности и предложила помощь. Он решительно отмахнулся:

– Вы с Маринкой сделали для меня очень много. Я и так перед вами в огромном долгу.

Я смутилась и даже чуточку покраснела. Похвала всегда приятна, но мне совсем не нравится, что кто-то чувствует себя обязанным. Получается, что он не сможет мне отказать, если я у него что-то попрошу. С одной стороны, это – замечательно. А с другой – теперь ведь ни о чем просить нельзя. Отказать он не сможет, но в глубине души будет ненавидеть меня за то, что я его заставляю что-то делать. Наверное, мне стоит поменять образ мышления, но пока я думаю именно так.

– Слушай, – Тарас вдруг оживился. – Мне же теперь ничего не грозит, значит можно пользоваться интернетом. Сейчас я добавлю тебя в друзья!

Он потыкал пальцем в экран смартфона, и мне тут же пришло уведомление. Я полезла за телефоном, а Тарас продолжил:

– А вот, кстати, Наташка, смотри!

Он сунул мне под нос экран, на котором красовалась милая девичья мордашка. Удивительная красавица, если честно. Наверное, все то, что природа забыла положить мне, она щедро отсыпала незнакомой мне Наталье – большие синие глаза, пухлые губки, точеный носик. По справедливости, к этому великолепию ей надо было бы отвалить фигуру мамонта, но нет – талия, как у молодой Гурченко, а грудь, как у Памелы Андерсон в лучшие годы намекали на то, что никакой вселенской гармонии не существует. Одним – все, другим – ничего.

Я подавила вздох зависти и с самым дружелюбным видом констатировала:

– Симпатичная. А Пашка?

Зачем вообще я задала этот вопрос? Плевать мне и на нее, и на него с высокой горки. Ни одного из них я никогда не видела и, скорее всего, не увижу. Но как еще можно поддержать этот глупый диалог?

– Странно, – нахмурился Тарас. – Был в друзьях, а теперь не могу найти.

– Удалил тебя?

– Тогда я был бы на него подписан, но нет. Его просто нет. И диалог пропал.

– Какой еще диалог?

– Да мы с ним недавно обсуждали, что ему надо было в город приехать, к брату. Остановиться, по традиции, хотел у меня. Я еще писал, что у меня отпуск намечается, поэтому в любое время свободен. А теперь все исчезло!

– Загадка века, – усмехнулась я. – Ладно, раз ты отказался от помощи, то я, пожалуй, пойду. Буду спать до обеда, завтра суббота – могу себе позволить! Неделя выдалась тяжелая, а здоровье надо беречь!

Я выскользнула за дверь, пока Тарас не начал показывать мне остальных своих подружек и уныло поплелась домой.

Маринка уже шумела на кухне.

– Ты чего так рано? – удивилась я. – Уволили за самодеятельность?

– Типун тебе на язык! Они еще не решили – наказать или похвалить. Сегодня, вообще-то, сокращенный день. Есть будешь?

– А что у нас?

– Блинчики твои, что же еще? Повара выселили по месту жительства, теперь ешьте, что дают.

– Печально, – вздохнула я. – Тефтельки были шикарные!

– Сейчас бы только о тефтельках и грустить, – усмехнулась подруга. – А то что мужика прохохотала – это же ерунда. Одним больше, одним меньше! Ладно, первый блин комом, дальше дело пойдет лучше. Научишься вовремя улыбаться вместо своих едких замечаний – будешь на свиданки бегать.

– Не хочу, – скривилась я. – Я за эти пару недель упахалась так, как за последний год не уставала.

– Зато ты спасла жизнь человеку и раскрыла преступление!

Я поставила локти на стол и облокотилась подбородком о кулаки.

– Мне в этой истории не дает покоя одно – ну почему они не сознаются! Все факты на лицо, все эти улики, доказательства, что там еще? В общем, им бы сознаться, но они упрямо гнут свою линию. Да – приходили, да – ездили в клуб, а дальше – ничего плохого не затевали, хотели с коллегой отдохнуть из дружеских побуждений. Бред же?

– И правда, – сделала серьезное лицо Маринка. – Преступники ведь всегда говорят чистую правду, а эти – отпираются.

– Тьфу ты! Я же серьезно, а ты издеваешься! – рассердилась я. – Нелогично же, что они в два голоса воют, что уехали домой, а его оставили погулять! Какой идиот поверит, что человек решил в начале февраля прогуляться по ночному конному клубу в одиночестве? Да еще и возле того самого морга, из которого его потом и доставили в простынке к нам? На их месте, я бы покаялась, а еще лучше – свалила бы вину на второго. Мол, я отговаривала, не хотела невинную душу губить, но он меня заставил, силой, хитростью и обманом! Почему ни одному из них не пришло в голову такое простое решение?

– Может потому что они не такие негодяи, как ты?

Я задохнулась от возмущения:

– То есть, попытаться убить человека у них окаянства хватило! А выгородить потом себя – совесть замучила? Ты сама веришь в это?

– Чего ты так завелась? – вспыхнула подруга. – Я просто пошутила!

– Да иди ты со своими шутками!

Я психанула и ушла к себе в комнату.

Мне не хотелось ни с кем разговаривать. Может быть, потому что не хотелось признавать, что я злюсь вовсе не на Маринку, а на себя. Впервые в жизни я встретила парня, с которым мне нравится находиться рядом, но у меня нет ни малейшего шанса с ним остаться.

Неважно, что я чуть ли не герой! Я – все та же некрасивая, неуверенная в себе, не умеющая общаться с мужчинами, закомплексованная злюка, которую даже собственная мать не любит.

От этих мыслей защипало глаза, и я поморщилась. Еще не хватало разреветься! Наутро лицо будет походить на подушку, а глаза откроются только к вечеру.

Я решительно включила любимый сериал. Лучший способ уйти от неприятной реальности – погрузиться в мир выдуманных людей, у которых любые проблемы решаются легко и со смехом.

Глава 18

Я проснулась посреди ночи. Надо же – уснула, даже не сходив в душ и не переодевшись. Надо относиться к себе бережнее. А чего я хочу от окружающих, если сама о себе не могу позаботиться? Жертвовать собой ради других – благородное, но неблагодарное дело.

Спать совершенно не хотелось, зато мысли скакали в голове стадом диких мустангов. Почему Кирилл с Антоном так глупо себя повели? Почему у Марченко не нашли препарат?

Она же не могла предвидеть обыска? Или могла?

Если могла, то как она сумела скрыть все следы своих преступлений? Уничтожить все, что могло намекнуть на наркоту?

Она отпирается от абортов – ей верят. Никаких пострадавших от ее рук нет. Но ведь наверняка должны быть? Но она признает, что на дому принимала беременных. Утверждает, что осматривала – и только. Зачем их, кстати, осматривать? Ладно, это не мое дело.

Почему Кирилл и Антон не перекладывают ответственность друг на друга, а уверенно подтверждают первую половину версии и тотально отвергают вторую? Так легко находятся доказательства того, что они приехали в гости и уехали с Тарасом, и никаких доказательств того, что они вернулись с его одеждой.

Почему они все врут? Или не врут?

Я вскочила. Неожиданная догадка ударила молнией в мою голову и чуть не ослепила. Я выскочила в коридор и сдернула пуховик с вешалки. Надеюсь, еще не поздно! Шнурки вырывались из непослушных пальцев, но через двор можно добежать и так, не до ботинок теперь!

Дверь с грохотом захлопнулась за мной, наверняка потревожив Маринкин сон, но тратить время на церемонии я не посчитала нужным.

Заспанный Тарас открыл дверь прямо в трусах, даже не спросив, кто пришел посреди ночи.

Я вихрем ворвалась к нему в коридор и заорала:

– Какого черта? Ты совсем больной! Почему ты даже не спрашиваешь, кто за дверью? Тебя пытались убить! А если это он?

– Кто? – не понял Тарас и потер глаза. – Поймали всех, ты чего?

– Когда ты купил телек?

– Чего? – оторопел Сладченко. – Третий час ночи, какой телек?

– Отвечай немедленно! – затопала я ногами. – Когда ты купил свой дурацкий модный суперсовременный телевизор?

– В начале января, – послушно ответил парень. – Числа третьего, может четвертого. Как раз магазины уже открылись, а наш офис – еще нет.

– Кто его видел? Кто был в гостях? Ну?

– Да никто его не видел, кроме Кирюхи с Антохой две недели назад!

– Ты говорил о нем? Хвастался кому-то? Упоминал? Показывал? Выкладывал фото?

– Да никому я не хвастался! Чего ты докопалась? – возмутился Тарас. – Кому какое дело до того, что я себе покупаю на свои собственные деньги? Я вообще не понимаю, почему ты в два часа ночи врываешься и голосишь на весь дом? Почему не ответила на сообщение? Пришла бы утром, как я и предложил!

– Сообщение? – не поняла я. – Утром?

– Я написал тебе сообщение, – терпеливо вздохнул Тарас. – Пригласил в гости, когда проснешься. Но я не имел в виду ночью, хотя я рад тебя видеть и сейчас. Проходи!

– Я не видела никакого сообщения, – растерялась я. – А пришла сейчас, потому что до утра ты мог бы и не дожить! Открываешь дверь кому попало!

– Но ведь мне больше ничего не угрожает! Парни в СИЗО. Ау! Всех злодеев поймали!

Я стянула с головы шапку и принялась ею лупить Тараса по груди:

– Дурак! Дурак! Дурак! Никого не поймали! Они вообще тут не при чем! А он все еще хочет твоей смерти! Он до сих пор ненавидит тебя! А ты – дурак! Как я буду жить, зная, что тебя больше нет?

Тарас схватил меня и прижал к себе:

– Тише, тише, успокойся, все хорошо, я живой…

– Дурак! – слезы, наконец, хлынули из моих глаз. – Дурак!

Он прижал меня сильнее, и я почувствовала тепло от его груди, облегчение и что-то совсем непривычное, но очень приятное.

Я проснулась от шума бегущей воды и открыла глаза. Нет, не приснилось. Я действительно не дома. Точнее, дома – у Тараса. А хозяин квартиры, вероятно, умывается.

Какой стыд!

Я завернулась в одеяло и сползла с кровати. Надо срочно собрать все вещи и одеться. Больше всего мне захотелось телепортироваться домой и больше никогда не смотреть в глаза Тарасу. Но ночью я торопилась к нему с важной информацией, а разговор так и не состоялся.

Не то чтобы настолько фееричным был процесс. Впрочем, из всего моего небогатого опыта этот оказался лучшим. Даже лучшим, чем я могла представить. Но голова моя оставалась трезвой, вот только нарушать интимность момента разговорами о преступлениях я сочла неправильным. А сейчас и вовсе хочется провалиться сквозь землю!

– Доброе утро, – Сладченко вышел из ванной, пока я натягивала джинсы. – Выспалась?

– Вполне, – лаконично ответила я и замолчала. Тарас подошел, обнял меня и осторожно поцеловал куда-то за ухо.

– Ругаться больше не будешь?

– Не буду, – пообещала я и отодвинулась. – Я все расскажу, только мне бы умыться и привести себя в порядок. Ты извини за вчерашнее.

– За что? – он удивленно приподнял брови. – Все было замечательно. Надеюсь, что так будет и дальше.

– Дальше?

– Дальше, – кивнул Тарас и нахмурился. – Или тебе что-то не понравилось?

– Все понравилось, – смутилась я. – Просто это как-то неожиданно. Мы еще будем видеться?

Тарас закатил глаза:

– Нет, ты будешь приходить под покровом ночи и уходить с рассветом, лампочки выверну по всей квартире, чтобы свет случайно не включить и не увидеться! Такие отношения тебя устроят?

Я промолчала.

– Эй, я пошутил! Не молчи! Ответь что-нибудь! Извини! Ну, прости меня! Дурацкая шутка!

Он снова обнял меня и прижал:

– Я хочу видеть тебя каждый день и каждую ночь. Утром хочу просыпаться с тобой, как сегодня. А вечером хочу смотреть твои сериалы на моем модном суперсовременном телевизоре, который вчера тебе покоя не давал.

Я снова отстранилась и пошла в коридор:

– Приходи через полчаса к нам. Ни с кем по пути не разговаривай, будь осторожен! Я приведу себя в порядок, выпью кофе и расскажу вам с Маринкой все, о чем догадалась ночью. А ты пока подумай, откуда про твой телевизор знают те, кто знать о нем не должен.

Я остановилась на пороге и обернулась:

– И еще. Давай без вот этих сопливо-слюнявых сахарных картинок с ангелочками про «каждое утро и на всю оставшуюся жизнь»? Извини, но я не ванильная девочка-конфетка, которая растает от всех этих ваших штучек.

Я захлопнула за собой дверь и пошагала домой. Не собираюсь подставлять свои уши под гроздья развесистой лапши, коей любят потчевать симпатичные мальчики небалованных девочек.

Да, может быть, я не так красива, как королева сердец Наташка, но зато умна! И сама добиваюсь всего нелегким трудом. Сильная и независимая – так любят называть подобных мне. Почему-то это произносится с презрением и сарказмом, хотя ничего плохого в этих качествах я не вижу.

Но ведь если не получается дотянуться до винограда, то проще признать его неликвидом, а не себя – неудачником.

– Явилась? – поприветствовала меня Маринка, едва я зашла домой. – Кофе будешь?

– Что, даже не спросишь, где я была? – поразилась я равнодушию подруги.

Хотя, мы вчера поругались, так что, ее можно понять. Она хмыкнула:

– Я знаю, где ты была. Дверь хлопнула, я забеспокоилась, хотела тебе начать звонить, каяться, лить слезы и уговаривать вернуться домой. Потом выглянула в окно и увидела, как ты бодро скачешь через двор к подъезду Тараса и передумала. Ну? Жаловаться или хвастаться будешь?

– Ни то, ни другое, – я покачала головой. – Я пока не совсем понимаю, что я чувствую. Но у меня есть новости, и они тебе точно не понравятся. Сейчас придет Тарас, и я все вам расскажу.

Через час я, напившись кофе и приняв душ, закончила вещать и вопросительно развела руками:

– Что скажете?

– Я согласен с каждым словом, – заключил Сладченко. – Я еще дома пришел к тем же выводам, когда ты сказала про этот многострадальный телевизор. Я считаю, нам без полиции не обойтись.

– А я считаю, что меня уволят! – припечатала Маринка. – И тогда я буду жить здесь совершенно бесплатно! Хотя бы пока не найду новую работу. А я, знаете ли, на ерунду размениваться не собираюсь. Белая зарплата, полный соцпакет…

– Предлагаешь оставить все, как есть? Невиновные пусть мотают срок, а виновный добьет-таки Тараса. Зато, и ты при работе, и я при деньгах!

– Отличный план, – одобрила подруга. – Жаль, что бредовый. Ладно, пойду звонить и доказывать нашу правоту. Серьезно, ребята, я не знаю, как я буду их убеждать! Молиться умеете? Нет? Плохо! Учитесь, пока я звоню. Пальцы хотя бы скрестите, чтобы мне поверили!

***

– Не отдам больше ни одного клиента, пока не расскажешь, как все было на самом деле! – пригрозил Колосков, развернулся и ушел в моечную.

Я переоделась и пошла за ним. Угроза несерьезная, но я же понимаю, что его скоро разорвет от любопытства. Да и мне хочется поделиться новостями.

– А дело было так! – я выдержала театральную паузу, дождалась пока Семен оторвется от работы и переведет взгляд на меня и принялась рассказывать.

Когда нормальный человек со здоровой психикой влюбляется безответно, он, конечно, какое-то время мучается и страдает от неразделенной любви. Но со временем раны затягиваются. Вокруг так много других привлекательных людей, что времени на старые переживания не остается совсем.

Но есть люди, у которых возникает маниакальная привязанность, которая с годами не только не проходит, но и становится сильнее. Чем больше сопротивления встречает такой человек, тем больше усилий он прилагает, чтобы поменять мир вокруг себя. Вся его жизнь превращается в ожесточенную борьбу за право обладать объектом вожделения.

Павел оказался как раз из таких.

Получив от Натальи отказ, он обрел новый смысл жизни. И смысл этот он видел в том, чтобы завоевать ее непокорное сердце. Для этого требовалось уничтожить злого дракона – Тараса, разумеется.

Коварный разлучник Сладченко давно уехал в город, но Наташка не спешила падать в радушные объятия сельского Ромео.

Как знать, будь она чуть сговорчивее, Пашка бы повстречался с ней, расстался и жил дальше. Но даже у дельфина с русалкой было гораздо больше шансов, чем у этой пары.

Жизнь Натальи не стояла на месте. Со временем она тоже перебралась в город, стала заводить новые знакомства, посещать веселые тусовки. А Павлик тихо и размеренно чах в поселке, едва ли не скатываясь на социальное дно.

Пашка зарегистрировался во всех социальных сетях, где была его возлюбленная, подписался на ее аккаунты и ежедневно наблюдал за тем, как ее кружит водоворот страстей. Посты с букетами цветов, сторис с постоянно меняющимися мужскими лицами у Натальи в аккаунтах его не смущали.

Хатико – просто щенок по сравнению с Павликом, который смиренно ждал, пока его любимая нагуляется и вернется в родные пенаты, чтобы построить счастье именно с ним. И, возможно, это длилось бы до глубокой старости. Дед Паша продолжал бы ставить лайки бабе Наташе и ее внукам и правнукам, но вмешалась судьба.

В один черный-пречерный день Пашка с ужасом увидел, что его Натали добавила в друзья Тараса.

Необходимо было срочно принять меры! Счастье, которое уже почти упало в руки, стремительно уносилось в неизвестность.

В том, что Наташка уже почти готова к отношениям, Пашка не сомневался ни секунды – по всем его меркам, она «нагулялась» за троих. Но появление коварного разлучника Сладченко все усложняло.

Взяв на вооружение китайскую военную мудрость, про врагов, которых надо держать ближе друзей, Павел попытался возобновить общение с Тарасом. Подходящий предлог у него, как ни странно, был. Младший брат Илья неожиданно для всех поступил в институт, поэтому Пашка под эгидой заботы о братишке расспрашивал Тараса о жизни в городе.

В конце лета он и вовсе приехал с Ильей помочь обжиться на новом месте, но на радостях перестарался с алкоголем и напросился ночевать к Тарасу. Тот был не слишком рад гостям, но и оставить парня на улице совесть не позволила.

– Не смогу отпроситься с работы, чтобы тебя проводить. Захлопнешь дверь за собой и подергаешь, ладно? – напутствовал перед сном Тарас.

Проспавшись с утра, Пашка тщательно осмотрелся в квартире на предмет присутствия там Наташкиных вещей. Разумеется, кое-какие женские вещи он обнаружил. К тому моменту Сладченко уже расстался со своей девушкой, но избавиться от всех следов ее присутствия не успел.

Логика маниакально одержимых людей работает не так, как привычно нормальным. Пашка сделал свои выводы и очень сильно разозлился. Тараса спасло только то, что обратный билет у Павла уже был куплен. К моменту, когда он вернулся домой, Пашка уже ехал в автобусе, вынашивая план избавления от соперника.

В голову лезла какая-то банальщина про ножи да топоры, но он тут же отметал эту ерунду. За десять лет ребята сильно изменились. И тот беззащитный школьник Тарасик остался там, где его запугивал рослый и взрослый хулиган Паха – на заднем дворе школы. Сейчас он превратился в крепкого и уверенного мужчину. А вот сам Павел, наоборот, сильно сдал позиции. Разгульный образ жизни и отсутствие самодисциплины сыграли свою роль.

Требовалось как-то уравновесить силы. Заняться спортом и стать сильнее? Глупости! Времени на это могло уйти много, а гарантировать результат не смог бы и сам Чак Норрис.

Тем временем, жизнь на месте не стояла, а Наташка на месте не сидела. Встречать новый год она осталась в городе, хотя до этого всегда приезжала к родителям.

Что могло измениться? Почему она нарушила привычный порядок вещей? Конечно, из-за Тараса. Наверняка, осталась с ним! Ведь он тоже не приехал!

Пашка две недели искал решение на дне бутылки, но он все не находилось. А на Крещение у соседки стала телиться корова. Теленок родился славный! А вот корове-первородке не повезло. Что-то пошло не так – животное волновалось, плакало почти человеческими слезами и никого к себе не подпускало.

Соседка, промучившись с несчастной буренкой всю крещенскую ночь, наутро прибежала к Анне. Ветеринар вернулась встревоженной и, не разуваясь, прошла в комнату за чемоданчиком с лекарствами, на ходу бросив Пашке:

– Одевайся, помогать пойдешь.

– Что там?

– Послед не родила, внутри остался, гнить будет, издохнет коровушка. Подойти не дает. Придется дать ей наркоз, да почистить.

Пашка сморщился:

– Так, а как ты ей наркоз дашь, если она тебя не подпускает? Или ты меня позвала укол ставить? Нет мать, я пожить еще хочу! У коровы спереди бодало, сзади лягало, в общем, сплошная круговая подстава!

– Идем, кому говорю! – рявкнула Анна. – Есть у меня такой наркоз, который она с едой у хозяйки с рук возьмет. Не думала, что пригодится. Давно уж выбросить пора, да жалко, срок годности-то у него до сих пор не вышел.

– Зачем тогда выбрасывать? – полюбопытствовал сын, одеваясь.

– Так из обращения вывели давным-давно, нельзя им пользоваться нынче. Незаконно, вроде как. А препарат хороший, сейчас сам увидишь.

Павел увидел. Несколько минут после того, как корова слизнула угощение с руки, ничего не происходило. Потом ее большие плачущие глаза закатились, ноги подогнулись, и она грузно осела на солому.

Анна сделала все, что было нужно. На следующее утро соседка прибежала с лотком свежих яиц и словами благодарности за спасение молодой рогатой матери. Корова отошла от наркоза, успокоилась и даже поела!

А Пашка стал аккуратно расспрашивать мать о свойствах незнакомого до этого дня препарата. Анна обрадовалась тому, что у сына пропал интерес к стакану и появился к ее работе, и выложила все, что знала. Если бы она могла предположить, какие мысли крутились в голове у Павла, она бы растоптала ампулы в тот же момент! Но она лишь надеялась на то, что непутевый сын возьмется за ум и станет ей активнее помогать, а там, глядишь, и получит образование. Ведь его младший брат поступил в медицинский! А его интерес начался как раз с ветеринарии.

Выждав пару недель, Пашка решил действовать. Пока матери не было дома, он залез в ее чемоданчик и вытащил одну ампулу.

– Уж если корову с копыт валит, то и Тараску вырубит, – довольно ухмыльнулся он. – А со спящим делай, что угодно!

Осталось только купить билет и отправиться в город.

Предупреждать о поездке он не стал никого, здраво рассудив, что чем меньше людей в курсе его планов, тем меньше вопросов возникнет потом.

На улице давно стемнело, когда он подъехал к дому Тараса. Свет в окнах не горел, на звонок в домофон не было никакой реакции.

Павел сжал кулаки.

– Скотина, поди с Натахой обжимаешься!

Он вытащил телефон и попытался позвонить.

– Данный вид связи для вас недоступен, – механическим голосом отчеканил робот.

– Да что ж такое, – окончательно рассвирепел Паха и чуть было не швырнул мобильник в сугроб, но вдруг увидел, что смартфон поймал чей-то вайфай. Позвонить через соцсеть оказалось непросто – сигнал вайфая периодически пропадал, пришлось даже залезть на лавочку, чтобы добиться хоть какой-то стабильности. Тарас долго не отвечал, но в конце концов принял вызов.

Пашке очень хотелось увидеть, нет ли рядом Натальи, но для видео сигнал оказался слишком слабым, и пришлось довольствоваться аудио.

Сладченко упорно продолжал трепать Пашке нервы. Ехать домой он решительно не желал – нес какую-то чушь про прекрасную снежную ночь, ипподром, умных коней и верных друзей. Даже Пашкино нытье про то, что он устал и замерз, его не пронимало.

– Позвони Илюхе, езжай в общагу ночевать, – попытался соскочить он.

Павлу пришлось включить всю свою дипломатию и пообещать бутылочку пива в честь дружбы, лишь бы Тарас согласился встретиться.

– Ладно, фиг с тобой, бери свое пиво и приезжай, – наконец сдался Сладченко. – Пиши адрес!

Глава 19

Тарас встретил старого знакомого в благодушном настроении с огромной термокружкой в руках.

– Чем балуешься? – для приличия осведомился Павел.

– Зверобой! – похвастался Тарас и радушно предложил. – Будешь?

Пашка засмеялся и отверг щедрое предложение, выдвинув встречное:

– У меня пивко, держи!

Он достал бутылку, открыл и протянул.

– Секунду, – жестом остановил его Сладченко. – Так-то я эти поллитра чая выпил, теперь требуется немного сбросить топливо. Подержи, я за угол отбегу.

Пашка остался стоять с открытой бутылкой в руках, и тут его словно пронзила молния – второго такого шанса может уже не быть. Он быстро достал ампулу и выплеснул в пенное все ее содержимое.

Тарас вернулся, сделал пару глотков, постоял несколько секунд и вдруг промямлил:

– Что-то мне нехорошо.

Он неловко пошатнулся, сделал шаг назад и плавно опустился в сугроб, потеряв сознание. Бутылка выпала из разжавшихся пальцев и покатилась по дороге, оставляя след из пены и брызг.

Пашка запаниковал. В своих смелых фантазиях он видел все совершенно по-другому, но теперь надо было импровизировать на ходу.

Он попытался оттащить бесчувственное тело с аллеи подальше, но потерпел неудачу.

– Разожрался, кабан, – сквозь зубы пробормотал он. – Куда тебя теперь девать?

Бросить в людном месте показалось ему плохой идеей. Парня могли бы найти, оказать помощь, а потом начать задавать лишние вопросы. Выйти на Пашку стало бы вопросом времени, да и проблемы бы это, в итоге, не решило. Соперника следовало уничтожить.

Но без помощи это не представлялось возможным.

Единственным близким человеком в городе был братец Илюха, но позвонить ему и без связи, и без вайфая не представлялось возможным. Но, видимо, сам дьявол в тот момент решил помочь подонку – Илья позвонил сам:

– Ты где? – вместо приветствия осведомился он. – Мать не может до тебя дозвониться, говорит недоступен! С ума там сходит!

– Деньги закончились, отрубили меня! Ты сам-то как дозвонился?

– Закинул тебе полтос на баланс, идиот, – устало вздохнул брат. – Я ж не дебил, догадался, что ты лошара безгрошовая. Позвони матери, она переживает. Все, пока!

– Стой, – заорал Пашка. – Ты мне срочно нужен!

Он вкратце описал ситуацию и уже через двадцать минут Илья щупал пульс Сладченко.

– Жив, – удовлетворенно вздохнул он. – Что с ним случилось? Скорую вызвал?

Пашка замялся:

– Ну, знаешь, я подлил ему… Хотел вырубить. Ну, он и вырубился. В общем, что с ним делать, я не знаю.

– В смысле? – побледнел Илья. – Это ты его так? Что ты подлил?

Павел протянул пустую ампулу.

Илья прочитал название и схватился за голову:

– Какого черта?! Ты с ума сошел? Ты всю ее вылил? Он же проспит неделю! Ему срочно в больницу надо, срочно! Да он же замерзнет насмерть!

– Да давай его просто оттащим за мусорные баки, чтобы его не нашли!

Илья сел на корточки рядом с Тарасом и снова пощупал пульс:

– Он пока жив, но на таком холоде это ненадолго. Значит так, я звоню в скорую!

Пашка рывком поднял младшего брата за грудки и встряхнул:

– Нет! Ты поможешь мне избавиться от тела. На несчастный случай это не похоже. Его увезут в больницу, найдут в крови наркоту, а кто ему ее дал? Я! А где я ее взял? У нашей матери! Как она потом будет объяснять, откуда у нее запрещенный к применению препарат? Ладно, я на зону отъеду, а если и ее упекут!

Илья побледнел и стал хватать воздух ртом, а Павел продолжил сыпать угрожающими прогнозами:

– Тебя отчислят с медицинского сразу же! Какому врачу разрешат работать с такими-то родственниками? Нет уж, братик, мы в одной лодке.

Илья вырвался и нервно одернул пуховик:

– Только грести ты предлагаешь мне! А я вообще на это не подписывался! Что он тебе сделал? Десять лет назад увел девушку?

– Она вернется ко мне, когда его не станет, – с каким-то зверским блеском в глазах прошептал он, и Илья посмотрел на него с жалостью:

– Очнись, родной. Твоя Наташенька пропустила через себя уже полгорода, но Тараса в числе счастливчиков не было, нет и не будет. Она сто лет назад и думать о нем забыла! Девка отрывается с мажорами, а не с работягами типа Тарасика. И к тебе она не вернется никогда, если только через сто лет, когда окончательно истаскается и перестанет иметь товарный вид.

– Не смей так про нее говорить, – рассвирепел Пашка. – Она не такая!

– Ты реально не замечаешь? Ты идиот! И из-за этой поскакушки ты готов убить пацана, который ее и голой-то не видел, подставить меня и мать, сесть в тюрьму?

Пашка отмахнулся:

– Поздно уже морали мне читать, бери его за ноги и потащили.

Илья скрипнул зубами:

– Стоп. Просто оттащить его в кусты – плохая идея. Если его найдут, то заведут дело, начнут опознавать, могут и на нас выйти. Здесь недалеко краевая больница, за ней – здание морга. Вот туда и потащим. Положим к неопознанным, никто не будет заморачиваться.

Парни, потея и охая, потащили Тараса к моргу. На их счастье в это время суток даже собачники не попадались на пути.

– Как мы откроем морг? – вдруг озадачился Пашка, перехватывая плечи Тараса поудобнее.

Илья вытер лицо рукавом, не отпуская ногу Сладченко:

– Каком кверху! Там дверь открывается с пинка. Я же на практику приходил, видел. Сторож спит. А что там охранять, много ли дебилов воруют покойников?

Братья дотащили Тараса до морга. Дверь действительно открылась, стоило лишь слегка поддать ее плечом. На шум никто не вышел, и они шустро затащили свою жертву в помещение с телами, накрытыми простынями.

Илья оглянулся, беззвучно пошевелил губами и выдал:

– Я не могу понять, где тут неопознанные. Но вот тут вроде вскрытые, их утром отвезут. Вот сюда и определим нашего товарища. Только надо кого-то убрать.

Он откинул простыню с ближайшей каталке и удовлетворенно кивнул:

– Вот этого дядю и подменим.

Они унесли безмолвного Ткачева Петра Юрьевича в соседнюю комнатушку, где было существенно холоднее и темнее. Раздели и переложили на освободившееся место Сладченко и, никем не замеченные, вышли тем же путем, что и вошли, неся в руках одежду и термокружку.

– Надо барахло выбросить, – Пашка решительно направился к бакам, но Илья дернул его за рукав и злобно прошипел:

– Мозги твои надо выбросить, ты все равно ими не пользуешься! Найдут его вещи, документы, возникнут вопросы… Вези их к нему домой. И не вздумай лезть в его кошелек, наставишь там своих пальцев! Повесь пухан на вешалку, протри дверные ручки и вали оттуда, усек?

Пашка кивнул. Чужие деньги ему не были нужны.

Илья вызвал два такси, и они разъехались, договорившись никогда не вспоминать о том, что произошло. Пашка предусмотрительно вышел за два квартала от дома Тараса.

Он аккуратно повесил пуховик на вешалку, поставил ботинки на коврик, а белье заботливо закинул в стиралку.

С мобильным телефоном пришлось немного повозиться. Павел внимательно изучил жирные следы на экране и сумел подобрать графический ключ. Это кажется невозможным, но трех попыток ему хватило.

Он удалил все возможные следы своего приезда – уничтожил диалог со звонком, на всякий случай удалил из друзей, даже из телефонной книги удалил и свой номер, и номер брата. Затем тщательно вытер телефон полотенцем.

Торопиться было некуда, поэтому после всего этого он разделся и уснул на диване.

Утром Павел на всякий случай вымыл посуду, протер пол, чтобы не осталось следов, и отправился на вокзал. Но кое-что он забрал с собой.

Колосков слушал меня открыв рот. Я сделала паузу. Он сглотнул и осипшим голосом осведомился:

– Что?

– Термокружку! – торжественно выпалила я.

Хорошая термокружка стоит недешево, да и продается далеко не везде. То, что можно заказать с популярного китайского сайта, выходит из строя после нескольких применений. А эта кружка досталась Тарасу от благодарного клиента, который частенько навещает в Германии любимую бабушку. А бабушка живет по соседству с владельцем небольшого производства посуды и тары.

Такой кружки не купить в России, а уж тем более – в поселке.

Она очаровала Павла своими гладкими боками, и он не удержался. Может, Пашка просто привык завидовать Тарасу? Если уж не Наташка, то хотя бы кружка?

– Короче, эта посудина стала одним из доказательств его вины. Кирилл с Антоном подтвердили, что из дома Тарас выходил с кружкой. Как могла она переместиться из конного клуба в поселок в дом Павла? Не сама же прилетела.

– Так, а почему они раньше не сказали про нее?

Я пожала плечами:

– Не сочли важным или забыли. Им такие обвинения выкатывали, что не до кружек. Про телефонный звонок они не забыли, твердили в один голос. Да вот только звонок был через интернет, а не через оператора. Они об этом не знали.

– Их отпустили?

Я подняла брови:

– Разумеется. Зачем их держать под следствием, если они не виноваты ни в чем. Даже пресловутое «оставление в опасности» им не пришьешь. Человек он взрослый, был достаточно трезвым, тепло одетым, в хорошем настроении. Прогуляться решил добровольно.

– И что теперь? Чем все закончилось?

Я махнула рукой:

– А ничего не закончилось. Весь поселок стоит на ушах! Павел сидит в изоляторе, брат – тоже. Правда, в разных местах. Не знаю, почему не вместе. Наверное, чтобы сговориться не могли. Мать – единственный ветеринар на весь поселок – в истерике. Винит кого угодно, только не сыновей.

– Логично, она же мать! Для нее ее деточки всегда самые лучшие.

– Ага, но ведь она устраивает шоу с падениями в обморок, припадками и беснованиями возле дома родителей Тараса. Те в шоке, конечно. Они чуть не потеряли единственного ребенка, а теперь их преследует ненормальная мамаша без пяти минут убийц. Она умоляет пощадить Пашеньку с Ильюшенькой, не губить им жизни. Только вот эти звери не пощадили Тараса.

– Но ведь он остался жив!

– Феерическое везение, – отчеканила я. – Наркотик сильно разбавился пивом, а подействовал быстро. Тарас успел выпить всего пару глотков и сразу отключился, поэтому его действия хватило ненадолго. Плюс он весь вечер хлебал зверобой, как одуревший. Как чувствовал, что его захотят отравить! Никогда, кстати, не подумала бы, что какое-то сушеное сено может спасти жизнь.

Ангел-хранитель Тараса в тот вечер отработал на славу. Братья не бросили его в сугробе, испугавшись, что тело найдут, и унесли в морг. Там, хоть и прохладно, но не смертельно. А вот если бы он остался на улице, то дело закончилось бы гораздо хуже.

– Знаешь, а я читал про случаи, когда замерзшие на улице люди со временем оттаивали и даже оживали! Хочешь, расскажу? – оживился Колосков.

– В другой раз, – попросила я. – Хватит с меня уже историй на сегодня.

– Как скажешь! А на работе у Тарасика как дела? Повышение-то дали?

– Дали, – вздохнула я. – Да тут же забрали. И выперли по собственному желанию. Желания, как ты понимаешь, у него не было. Но Кирилл с Антоном встали в позу. Мол, их так обидели, так унизили, работать под его началом они не будут и руки ему не подадут.

Семен кивнул:

– Их можно понять.

Я снова вздохнула:

– Можно. Только Тарасу теперь снова надо искать работу. А родители в поселке с ума сходят, боятся, зовут его вернуться. Правда, там сумасшедшая тетя Аня об ворота головой бьется, но Тарзан держит оборону. Лапа давно зажила, на ветеринара он по-прежнему обижен, поэтому они вдвоем устраивают бои по обе стороны забора. Один с одной стороны лает, другая с другой стороны воет!

– А что же главная героиня этой феерии? Кармен поселкового масштаба?

– Натали-то? Она даже не была в курсе дела. Тарас не солгал – он с ней действительно не общался. С Павлом она тоже связи не поддерживала, даже лайков его не замечала. У нее подписчиков столько, что она не следит, кто там оценил ее пост или просмотрел историю.

– Глупая молодежь, – скривился Колосков. – Сидят в своих смартфонах, реальной жизни не замечают! Что хорошего в этом вашем интернете?

– Как что? – изумилась я. – Ты в курсе, что это самый популярный способ продажи услуг и товаров на сегодняшний день? Люди там деньги делают. Даже Наталья этим зарабатывает. Рекламу какую-то дает. Люди за ней следят, завидуют красивой жизни, потом переходят по ее ссылкам и тратят деньги. А она имеет процент с этих продаж!

– Хорошо наваривается?

– На тусовки и шмотки хватает. Хотя, большую часть ее расходов оплачивают мужики, но, чтобы к ним подобраться, ей приходится в себя вкладывать немало. Вот эти доходы она и инвестирует. Одной природной красоты маловато. Точнее, на красотку будут западать, но, выражаясь современным языком, это будут одни нищеброды. С них много не возьмешь. А вот с деньгами можно пойти в хороший ресторан, там подцепить обеспеченного мужичка…

– Ты, никак, идеей загорелась? – хитро прищурился Сема.

– С моей-то мордой, – вздохнула я. – Я, может, и не против подороже продаться, да кто возьмет? Но я нашла еще несколько платформ и планирую зарегистрироваться вот буквально на днях. Буду там клиенток искать, а то совсем их мало последнее время.

– Так не сезон же!

– Так пора открывать же! – симметрично ответила я. – Сейчас к весне разгонятся, а летом только успевай кисти чистить. Свадебка за свадебкой, денежка в карман!

– Ладно, ну а с Тарасом-то у вас что? – наконец решился спросить коллега.

Я и ждала, и боялась этого вопроса. Во-первых, для меня это слишком личная тема. Я сама боюсь думать о том, отношения у нас или просто порыв страсти на фоне стресса.

А во-вторых, я неожиданно для себя стала суеверной. Никогда не верила в приметы, не гадала на картах, не загадывала желания на падающие звезды, а тут – такой казус. Боюсь, что если скажу о том, что мы вместе, то все волшебство исчезнет из моей жизни вместе со Сладченко. А я к этому пока не готова.

Поэтому я засунула руку в карман и скрутила из пальцев фигушку на всякий случай:

– А с Тарасом у нас все хорошо.

Content

Мужики воскресают по вторникам

Кристина Агатова. Мужики воскресают по вторникам

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19