Татьяна Луганцева

Бесплатный сыр для второй мышки

© Т.И. Луганцева, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Глава первая

С недавних пор жизнь Яны Цветковой, владелицы стоматологической клиники «Белоснежка», больше нельзя было назвать суматошной и безалаберной. А ведь именно так всегда отзывались о ее жизни знакомые и близкие. Жизнь Яны, похоже, вошла в спокойное русло и потекла неспешно и размеренно.

Даже родственники, а не только знакомые, перестали мучить ее своими бесконечными просьбами или мольбами о помощи. Теперь ей уже не нужно было, сломя голову, кидаться кого-то спасать, выручать и немедленно кому-то звонить. Яна уже начинала подумывать, что бурная полоса ее жизни отступила, сменилась спокойной и предсказуемой. Впрочем, ее жизнь вряд ли была похожа на черно-белую зебру с равномерным чередованием приятных и не очень событий. Скорее ее личная «зебра» выглядела этаким странным животным с узенькой белой полоской где-то возле головы, потом на всем теле животного в авангардном стиле были нанесены все краски мира для того, видимо, чтобы посильнее запутать исследователей биографии Яны, и вот уже ближе к задней части… Пардон, к крупу, снова появлялась еще одна белая полоска.

Яна была в растерянности, не знала, как ей реагировать на подобные изменения. Понятно, что в физиологическом плане до заката еще было далеко, но что-то явно изменилось. Неужели ангел-хранитель наконец-то прекратил шалить и оставил ее в покое?

– Давно пора тебе, доченька, угомониться! – сказала мать Цветковой, Валентина Петровна, ведущая актриса провинциального Театра юного зрителя. – Тебе уже давно не двадцать! У тебя трое детей. Слава богу, один уже почти доведен до ума – с неоценимой помощью его папаши. Но девочек еще растить и растить…

Яна всегда поражалась очень интересному свойству своей матери. Вроде материнский совет должен был влить в ее душу струю позитива, новых сил, любви, а вместо этого после разговора с мамой можно было впасть в жесточайшую депрессию. Мать не окрыляла ее, не вдохновляла на новые жизненные подвиги, не поддерживала, а наоборот, – как бы приземляла, напоминая о возрасте, об ответственности и прочем нравственном грузе, который с годами накапливается в человеке. Яна даже поймала себя на мысли, что намеренно избегает таких вот душевных разговоров с матерью.

Но, в любом случае, жизнь ее устаканилась. Работа в стоматологической клинике «Белоснежка», общение с детьми и их воспитание, и очень пылкие и непростые отношения с последним мужчиной, отцом ее дочки Евы, который удочерил вторую ее дочь – Анастасию. Настя не была Яне родной, ребенок ее друзей остался без родителей, и Яна не смогла оставить девочку одну.

Мамаша Яны подливала масла в огонь, ей очень хотелось пристроить дочку. Она настаивала на том, чтобы Яна вышла за своего сожителя Мартина Вейкина официально замуж и провозглашала, что «тогда я буду за тебя спокойна и можно будет смиренно умереть».

Бизнесмен Вейкин уже несколько раз делал Яне предложение. Но каждый раз ее что-то останавливало. Что-то мешало ей стать его законной женой. Может быть, ей казалось, что он недостаточно сильно влюблен, а может, что он сделал Яне предложение потому, что жалеет ее двух девочек. Но, скорее всего, Яна просто с жира бесилась, потому что любила Мартина до сумасшествия. У Цветковой было много романов и четыре законных брака, правда, третий и четвертый раз она вышла за одного и того же человека. Вот такая она была женщина!

Радости и спокойствия она своим мужьям не приносила, да и уходила от них сама. И, похоже, всё же встретила своего человека, испытав всепоглощающее чувство абсолютной любви. И это оказалось намного серьезнее, чем всё, что было у нее в жизни до встречи с Вейкиным.

Яна шла утром на работу и услышала звонок телефона, который запиликал в ее сумочке. Она остановилась и после минутного поиска в недрах сумки выудила мобильник. В трубке прозвучал незнакомый женский голос:

– Яна?

– Да, это я. Кто говорит?

– Яночка, здравствуй, дорогая. Это – Люда Кузнецова.

В голове Яны возник белый шум. «Люда, Люда… Жена Ричарда? – подумала она о жене своего третьего и четвертого мужа Ричарда Тимуровича Алисова, отца ее сына Володи. – Почему Кузнецова? Она Алисова. Может, она назвала свою девичью фамилию?»

Думать Яна старалась быстрее, потому что пауза неприятно затягивалась.

– Яна, мы учились с тобой в школе! – пришла спасительная подсказка из трубки. – Не помнишь меня?

– Ой, Люда! Конечно, помню! Просто очень неожиданно. Мы не виделись… – выдохнула она.

– Со школы. Это же столько лет!..

– Не будем озвучивать сколько! – остановила ее Яна. – А то можно будет содрогнуться от того, сколько нам самим.

– Яна, ты ведь живешь в Москве, и уже очень давно… Слышала от общих знакомых.

– Это правда. Сразу после института уехала из Волжска.

– Я сейчас тоже в Москве. Мне нужна помощь. Мы можем встретиться? – спросила Люда.

«Ну, вот… сглазила… – пронеслось в голове у Яны. – Опять я кому-то понадобилась!» Но по устоявшейся привычке деликатно ответила:

– Конечно. Я не отказываю в просьбах старым друзьям. Где и когда?

– Ой, спасибо, Яночка! Я знала, что ты не откажешь! Не могла бы ты приехать ко мне в частную клинику пластической хирургии?

– Куда? – удивилась Яна.

– Я тебе потом всё-всё объясню. Приезжай, пожалуйста! Приедешь?

– Ну, что делать… – вздохнула Яна. – Я слово дала. Давай, диктуй адрес…

– Не люблю я больницы, – улыбнулась Яна, когда вошла в одноместную палату известной клиники. – Людка, это ты?

– Я. А кто же еще? – ответила женщина, лежащая на кровати и обмотанная бинтами так, что были видны только глаза. – Проходи, садись. А почему ты не любишь больницы? Ты же, кажется, сама доктор.

– И что? Я не доктор, я – стоматолог, – пошутила Яна. – А что хорошего в больницах? Нервы, суета, скопление больных людей. – Яна села на стул около кровати, соединив острые коленки чуть ли не со щелчком, показывая свое нервное состояние. – Ну, давай, рассказывай, зачем меня позвала?

Людмила приняла удобную позу, поджав под себя ноги в белых носочках с красной полосочкой. Это была женщина среднего роста, с широкими бедрами, коротковатыми ногами и большой грудью. При этом талия у Люды была тонкой, а руки очень ухоженными.

– Я, Янка, долго выбирала себе клинику, искала опытного врача и наконец-то решилась на пластическую операцию. Смотрю я на тебя, Яночка, и удивляюсь. На тебе время словно остановилось, если не пошло вспять. Ты, похоже, знаешь секрет молодости. Ты и в школе была первой красавицей. Все мальчишки хотели с тобой дружить. Такая яркая, не похожая на других!

– Да? – удивилась Яна. – При этом дразнили меня дылдой, рельсом, каланчой и доской…

– Так этим они привлекали твое внимание! Ну, ты же знаешь, как всё это происходит у подростков. Мне лично потом некоторые признавались, что были влюблены в тебя. Ты же не появлялась на наших встречах выпускников. Звезда и мечта многих укатила в Москву, да и за границу…

– Ты так говоришь, словно я вами брезговала или не хотела общаться, – отметила Яна. – Так жизнь сложилась, что я редко приезжала в родной город. Жизнь закрутила.

– Прости, не хотела тебя обидеть. Ты и сейчас сразу ко мне пришла, как только я позвонила, хоть и не виделись столько лет. Все равно поражаюсь, как ты можешь так отлично выглядеть? Такая изящная и красивая! Ты не делала пластику? Скажи, что делала! Это меня успокоит, я поверю, что получу шикарный эффект, когда с меня снимут бинты…

Людмила с восторгом рассматривала длинноногую стройную Яну. Цветкова, действительно, была, что называется, женщина с шармом. У нее были длинные густые светлые волосы, очаровательное лицо, выразительные голубые глаза, изящный носик и немного капризный рот. Она была худощава, с немного запавшими щеками, но это ее совсем не портило, и еще Яна очень любила украшения. Вот и сейчас на ее грациозной шее красовались яркие бусы, на изящных руках звенели оригинальные браслеты, а на тонких пальцах светились кольца с драгоценными камнями.

Яна решила прервать поток восторга, который изливала на нее школьная подружка.

– Я принесла тебе гостинцы, – махнула она рукой в сторону тумбочки, на которую поставила сумку с фруктами и соками. – И чтобы сразу закрыть вопрос о пластике, скажу – к пластическим хирургам я не попадала. И не собираюсь попадать. Нет ничего ужаснее стареющей женщины с усталыми старыми глазами, перетянутой до предела кожей на лице, шее и руках, и с «утиным» растянутым клювом вместо губ. Жалкое зрелище. Прости, если обидела. Но я ответила тебе честно. Стареть тоже надо уметь, время не обманешь. Помнишь, как говорила Фаина Раневская: «Дом оштукатурили, а канализация осталась старой». Но раз уж ты решилась на операцию, то желаю тебе успеха. Я от чистого сердца. Так чем я могу тебе помочь? Зачем ты назначила мне свидание в таком необычном месте? Нужны деньги, чтобы оплатить операцию? Ты не стесняйся. Люда, я готова…

– Яна, спасибо тебе! Я знала, что ты – человечище! Нет, не деньги меня волнуют. Тут другое… У меня просьба… Наверное, она покажется тебе странной…

– Я к этому привыкла, – успокоила ее Цветкова. – И время у меня есть. Не тяни.

Людмила взмахнула длинными ресницами. Яна заметила, что глаза у ее школьной подруги зеленые. Очень красивые глаза.

– Ты про меня ничего не знаешь, – сказала Людмила. – Мы с тобой не были близкими подругами. Так, одноклассницы, хорошие знакомые. Лет в двадцать пять я вышла замуж за Володьку Пушкина. Такая вот звучная фамилия. Он тебе незнаком. Бизнесмен средней руки. Я думала, что мне сильно повезло. Меня мужской пол, в отличие от тебя, вниманием не баловал. А тут такой… высокий блондин с пышной шевелюрой. Влюбилась, отношения завязались быстро. Я и не думала ломаться. А уж когда замуж позвал, вообще от счастья на седьмом небе была. И ведь много лет жили неплохо. Нет, Вовка похаживал налево, но это как все мужики. Ты же понимаешь…

Яна только неопределённо повела плечом. Она считала измену подлостью, но поделать с собой ничего не могла. Она бы ни на секунду не осталась с мужчиной, который ей изменил.

– Вот и я закрывала глаза, – продолжила Людмила. – Гулять-то он гулял, шлялся по бабам, но возвращался в семью. Детей у нас нет, не случилось этого чуда. Не буду грузить тебя медицинскими диагнозами, проблему во мне нашли. Может, поэтому я глаза закрывала на измены Вовика? Очень боялась и боюсь остаться одна. Я работаю риелтором с переменным успехом. Продам что-нибудь, если повезет – деньги есть, а нет сделок – сидишь пустая. Живем мы с мужем в маленьком, богом забытом городке, какие там особые продажи и аренды? Из Волжска уехали. Да и с нашего теперешнего места жительства люди только уезжают, а продавать их квартиры кому?.. Практически нет покупателей. Живем, в основном, с продажи продуктов в лавке. Муж оформил на себя малый бизнес. А хотелось пожить получше, мир посмотреть. Но мысли эти гнала, жила по средствам. Потрепала меня жизнь, и чтобы муж не ушел к молодой, решилась вот на перемены, и, как оказалось, совсем не вовремя. У нас в городишке есть заброшенный хлебозаводик. Сейчас столько хлеба уже не требуется, и завод обанкротился. Убитое здание. Десять лет как выставлено на продажу. Ничего не предвещало, и вот надо же было такому случиться, что именно тогда, когда я пошла на операцию, то есть заморочилась омоложением, нашелся покупатель на этот объект. Представляешь? У меня есть напарница в риелторской конторе, Тося Кувшинкина. Хорошо, что она оказалась порядочным человеком, не скрыла факт покупателя от меня. Объект на продажу или аренду висит на мне. Это как у следователей есть висяки, так и у риелторов есть такие объекты, которые никогда не сдать, не продать, никогда от них не избавиться. И вдруг! Покупатель! Да еще предложил нормальную сумму. Одна такая продажа решила бы все мои проблемы. Покупатель приезжает на днях. Мне предстоит еще коррекция. А он в другое время приехать не может. И я могу упустить шанс на миллион, пролететь как фанера над Парижем. Так вот, находясь в Москве, я вспомнила про тебя, что ты здесь живешь. А еще я вспомнила наше детство, как ты всегда топила за справедливость. Была такая яркая, искренняя. Да и слухи доходили, что ты богатая, что встретила какого-то заморского принца… Не смейся, я серьезно. А дыма без огня не бывает…

Яна улыбнулась.

– Не извиняйся. Была у меня история, только не с принцем. Князь из Чехии, Карл Штольберг, человек не бедный. Умер он. Фамильный замок хотели взвалить на мои бедные плечи, но я эту ношу скинула. Замок отошел его дочери Анастасии, которую я удочерила. Так, посчитала, правильнее будет, – пояснила Яна.

– Я же говорю, что ты человек такой, что крошки чужой не возьмешь! Другая бы вцепилась в заморский замок. Поэтому я и прошу тебя, Яна: поезжай в наш городок, дождись покупателя и заключи с ним сделку о продаже этого чёртова хлебозавода, – выпалила Людмила, трогая свое лицо, словно собираясь сорвать бинты.

– А почему провести сделку не может твоя напарница-риелтор? – не поняла Яна. – Раз Кувшинкина тоже порядочная женщина, ты с ней в хороших отношениях, и ей ехать никуда не надо…

– Тося Кувшинкина процент от сделки возьмет себе.

– Ну, правильно. Она же сделку проводить будет.

– Мне деньги нужны, Янка. Понимаешь?

– Чего тут сложного? Понимаю. Тебе нужны деньги.

– Я тебя очень-очень прошу.

– Но это же мошенничество! Какой, на фиг, из меня риелтор? Я зубной врач.

– Яночка, ну что тут такого? Ты будешь действовать как Людмила Пушкина.

– А если твоя Тося про это прознает? Ты представляешь, что начнётся! Нет, я не могу… Да меня запросто в кутузку посадят за подлог.

– А вы с ней не пересечётесь. Главное, что покупатель не знает, как я выгляжу. Да и я сама этого сейчас не знаю, – нервно засмеялась Людмила.

– А вы работаете с Кувшинкиной вдвоем? – уточнила Яна. – Или еще есть сотрудники?

– Шеф есть, Борис Ефимович Сорокин. Он организовал это дело, потом взял себе помощницу – меня. Всегда был слаб здоровьем, да и в возрасте уже. А последние три года вообще отошел от дел. Мне в помощь принял на работу Антонину. Живет на пенсию да на свой процент от наших сделок. Это тебе не Москва, нравы у нас простые, жизнь – провинциальная. Народ с огородов кормится. Но, по факту, Борис Ефимович – директор риелторской фирмы. В общем, дядька безобидный, но заложить за воротник любит. У нас одна контора на весь городок, и та вон не процветает. Худо-бедно, но я существовала всё это время. Другой работы я всё равно бы не нашла. Поэтому шефа своего уважаю и ценю.

– Это правильно, – кивнула Цветкова.

– Сорокин – прикольный дядька, тебе бы он точно понравился. Язык у него подвешен дай бог каждому, проницательный и умный. Он раньше в полиции служил, вышел в отставку и стал частным детективом. Только это дело у него не пошло. Частные детективы, в основном, занимаются супружескими изменами, а у нас в городке и так все всё знают друг про друга. Так зачем платить деньги какому-то частному детективу, когда всю информацию даром можно получить у бабы Зины, которая сидит на лавочке и лузгает семечки? Яна, дорогая, не откажи! Я дам тебе все свои реквизиты, телефон покупателя. Спаси меня! Дело только на первый взгляд сложное, а на самом деле – пара пустяков.

– Я не знаю… Мне нужно подумать.

Людмила схватила ее за руку.

– Подумай, конечно! Но я очень надеюсь на положительный ответ. Не откажи! Век не забуду!

Яна встала.

– Я тебе сообщу о своем решении. Созвонимся. Ну, давай, выздоравливай! – Она помахала на прощание рукой и закрыла за собой дверь палаты.

Глава вторая

Красный автомобиль «пежо» мчался по шоссе, обгоняя попутные машины.

За рулем сидела Яна, рядом с ней подруга еще с детского сада – Ася Юрьевна Кудина. Они были ровесницами, и дружбу их никакие превратности судьбы не смогли нарушить. Ася была очень симпатичной – слегка курносый носик, умные глазки с загнутыми ресничками, стрижка каре. Она то дело поправляла прядку темно-каштановых волос, которые трепал ветерок, врывающийся через открытое окошко машины. Ася дремала, то и дело вздрагивая и просыпаясь. Они рано выехали в путь этим майским утром, и ей очень хотелось спать, в отличие от Яны, которая была бодра как птичка.

К слову сказать, Яна очень любила свою машину, свою «ласточку». Были у нее и «БМВ», и «мерседес», но она оставалась верна одной-единственной марке машины – «пежо». Это была вторая ее «ласточка», первая уже отслужила свое и отправилась в утиль. Яна провожала ее чуть ли не со слезами на глазах. Сейчас же она считала, что душа той, еще первой машины перешла в ее новый автомобиль. Когда Ася узнала об этой «реинкарнации душ», то покрутила пальцем у виска. Но всё же поняла тонкую, артистическую натуру Цветковой.

Ася Юрьевна, окончив юридический факультет, много лет работала адвокатом и к своим сорока годам была уже достаточно известна в своих кругах. Еще вчера они с Яной договорились о встрече, и Яна рассказала ей о просьбе школьной подруги. Ася приняла решение разделить сомнительное приключение с Яной, так как посчитала невозможным бросить подругу в трудную минуту.

Ася проснулась в очередной раз и, моргая, уставилась на полотно шоссе, которое стелилось под колёса маленькой красной машины Яны.

– Выспалась? – спросила Яна, не отрывая взгляда от дороги.

– Если это можно так назвать. – Ася повернулась к подруге. – Интересно… Почему это всё время происходит с тобой? – спросила она.

– Что «это»? – не поняла Яна.

– Тебя постоянно осаждают просьбами странные люди… Как они только тебя находят? Слушай, ты хорошо знаешь эту Люду?

– Как тебе сказать… Я ее сто лет не видела. Еще со школы.

– И ты вот так, запросто, решила выполнить ее более чем сомнительную просьбу? Где твоя голова, Яна?

– Это моя одноклассница.

– Конечно, это многое объясняет. Но дамочка эта более чем подозрительная. Через столько лет она вдруг вспомнила именно о тебе. К чему бы это?

– Из нашего класса я одна стала богатой, уехала в Москву. Да, мы не общались. У меня была совсем другая жизнь. А кого ей просить?

– У нее муж есть, – отметила Ася.

– Может, он ничего не понимает в сделках?

– А ты понимаешь?

– А у меня бизнес.

– Пломбы ставить или недвижимостью торговать, знаешь, это разные вещи.

Яна кивнула.

– Я догадываюсь. Но я не могла ей отказать. Дело тонкое, деликатное, денежное. Абы кому не поручишь.

– И ты уверена, что справишься на сто процентов? Кофе хочешь? – Ася полезла в сумку с провизией за термосом.

– Нет, спасибо.

– А я выпью. А то засыпаю на ходу. Голова, как котёл, тяжёлая. – Ася налила себе кофе.

Бодрящий аромат кофе приятно защекотал ноздри.

– Людка точно знает, что я не подведу. И не украду, раз сама уже давно не нуждаюсь.

– Ты, уважаемая, поймала комплекс звезды! – сказала Ася, сделала глоток и поморщилась. – Очень горячий… «Я не подведу!» При этом сама руководишь маленькой стоматологической клиникой. А огромный бизнес, который на тебя свалился после Карла Штольберга – торгово-развлекательный центр – тянут совсем другие люди, благодаря Мартину Вейкину. Да и клиникой-то фактически руководит главный врач, пока ты занята спасением мира, – приземлила Яну Ася.

– Ты мне вообще подруга или кто? Почему всё время говоришь какие-то гадости? – недобро прищурилась Яна.

– Это мой крест. Быть рядом, чтобы присматривать за тобой. Ты же у нас всё время витаешь в облаках, но кто-то должен твёрдо стоять на земле. Уравновешивать тебя, так сказать.

– С чего ты решила, что я «витаю»?

– А что ты делаешь? Вот ко мне никто не подходит и не просит заключить на чужое имя многомиллионную сделку. По-твоему, это нормально? Не странно?

– В тебе говорит юрист, – подвела черту Яна.

– Наверное, – усмехнулась Ася. – Но тебе, подруга, не мешало бы прислушаться к моим словам.

Ася настояла на том, чтобы был составлен документ, разрешающий Яне проводить эту сделку от лица Людмилы Пушкиной. Теперь Яна официально являлась ее представителем.

– Ты можешь представляться при сделке кем угодно, Пушкиной или Цветковой, но если что-то пойдет не так, то у тебя будет документ, который пойдет тебе только на пользу, – пояснила Ася. – А так по предоставленной документации вроде всё верно. Завод проверен, документы составлены грамотно, всё чисто.

– Ну, вот видишь! Просто покупатель договаривался по телефону именно с Пушкиной, а она очень боится хоть чем-то его спугнуть, вот и осторожничает. Людка не переживет, если сделка сорвётся, – вздохнула Яна.

– Ага! Не переживёт она! Лучше бы думала не о косметической операции, а о деле.

– Аська, у всех разные обстоятельства.

– Прёмся в какую-то тмутаракань! – фыркнула Ася, допивая кофе и убирая термос в сумку.

– Это наша с тобой родина! Недалеко от Волжска. Хорошо бы туда заехать хоть на пару часов.

– Какая ностальгия! – не оценила Ася. – Хорошо, что я не отпустила тебя одну. Тем более на юридическую сделку. Завод продать – это тебе не карманный фонарик купить. Тут понимать надо. Пока я не ознакомлюсь с документом – ничего не подписывай! Ты поняла, Янка? Ни одной бумажки без меня, слышишь! Называть меня при этом можешь как угодно. Хоть тоже Людмилой Пушкиной номер два, – тоном, не терпящим возражений, заявила Ася.

Яна согласно кивнула и подтвердила свое согласие улыбкой.

Ася сделала вид, что успокоилась.

От Москвы до Волжска – их родного города – при хорошей трассе и свободном движении было примерно четыре часа, а городок под странным названием Мозаи́к, куда они направлялись, находился чуть дальше. В Волжск подруги не стали заезжать, объехав его по окружной дороге, и сразу же устремились к Мозаику.

До войны это была деревня, жители которой занимались мозаичной росписью. Они украшали мозаикой не только близлежащие церковные храмы, но работали даже в Москве. Война уничтожила все мужское население, и не осталось ни одного старожила, который бы сохранил старые традиции ремесла и передал бы свое мастерство новым поколениям. В шестидесятых годах деревню отстроили, деревня стала селом, село – городком, а название осталось. Короче, Мозаик… Как туда занесло Людмилу Пушкину, Яна почему-то не уточнила.

Дорога, чем дальше от Москвы, становилась всё хуже и хуже. И без того плохое дорожное полотно всё больше оказывалось покрыто трещинами, ямами и колдобинами. А уж когда они обогнули провинциальный городок Волжск, страшно стало даже Яне. Ася с опаской посматривала по сторонам дороги, которую теперь плотной стеной обступал лес.

– Ого! Это просто Берендеево царство. Так трясет!.. – сказала она, когда машина в очередной раз подлетела на ухабе.

– Там чудеса, там леший бродит… – вздохнула Яна. – Хотелось бы без чудес. Хоть на этот раз чтобы пронесло, и без лешего тоже. Господи, от асфальтового покрытия только фрагменты остались. Хорошо еще, что без дождя, а то здесь точно дорогу размоет и не выберешься из этой глины.

– Извини, ты устала. Давай я поведу, – предложила Ася.

Яна остановила машину, и они поменялись местами.

– Тебе достался самый трудный участок пути, Шумахер ты наш, – хмыкнула Цветкова.

– Я вожу лучше, чем ты, я курсы экстремального вождения окончила. Ой! Разобью я к черту твою «ласточку». Любишь ты, Янка, находить приключения на свою… нижнюю часть тела. Сколько километров осталось?

– Около двадцати.

– Ого!

– Ничего страшного.

– По такой дороге и пять километров – страшно. А ты говоришь – двадцать.

– Я буду говорить, где свернуть направо или налево, – пообещала Яна.

К конечному пункту своего пути они доехали совершенно вымотанные.

Городок Мозаик начался неожиданно, с какой-то странной железобетонной арки, словно в сериале «Санта-Барбара». Покосившаяся бетонная стела с приветственной надписью гласила: «…бро…ловать …заик!» Рядом с почерневшим от времени основанием валялись отколовшиеся буквы. По обочинам росли кривые березы, чахлые ели и колючий кустарник. А спустя три километра наконец-то пошли полуразрушенные сараи, угрюмые дощатые бараки, развалившиеся коровники или свинарники, запущенные, заросшие борщевиком поля.

– Господи, это въезд в город или уже выезд? – всматривалась в окно Цветкова.

– Или дорога в ад? – В тон ей спросила Ася, наконец-то отмечая в поле зрения крашенные свежей краской бордюры, ухоженные зеленые клумбы, побеленные на метр-полтора от земли стволы деревьев.

– Вот и наш славный Мозаик… Частный сектор, базар… Нам куда? – спросила Ася.

– Людмила сказала, что в городке один-единственный отель. Ну, как отель… Гостиница. Дом колхозника. Улица Сельская, дом двадцать.

– Интересно. Подбила тебя на авантюру и даже не предложила остановиться у себя? Очень гостеприимно!.. – покачала головой подруга.

– Ася, я сама бы предпочла жить не в чужом доме, а в гостинице. Люда, в принципе, не близкий мне человек. Может, она живет в однокомнатной квартире со своим мужем. Оно нам надо? – спросила Яна.

– Дьявол, даже навигатор не работает, – остановила машину Ася. – Я сейчас… Узнаю, как попасть на эту самую… Сельскую, – хлопнула она дверцей и решительно направилась к кучке местных мужиков, сгруппировавшихся около покосившегося ларька с надписью «Пиво».

Одеты они были словно под копирку: мятые штаны, растёгнутые рубашки в клетку, жуткие пиджаки или видавшие виды куртки, и все, как один, в кепках странного покроя.

Мужики с удивлением разглядывали чужую машину и неловкую дамочку, с трудом ковыляющую к ним по неровному, разбитому тротуару.

Ася спросила у них дорогу, те вежливо ответили, и она поковыляла обратно к машине. Мужики смотрели ей вслед, одобрительно покачивая головами.

– Мы уже на этой улице, – пояснила Ася, открывая дверцу. – Нам чуть-чуть проехать и за зелёным домом справа будет гостиница.

– Гляжу я, ты произвела впечатление на местное население? Прекрасный шанс выйти наконец-то замуж. Только не оставайся здесь. Гиблое место. Бери муженька лучше в Москву, – посоветовала подруга.

– Очень смешно. – Ася включила зажигание.

– Помаши мужикам рукой, – сказала она. – Они указали мне, где находится отель, и спросили, что за яркая блондинка у меня в машине, очень похожая на какую-то известную телеведущую. Сразу видно – главный источник знаний здесь – телевизор. Так что, Яна, тебе не отсидеться, женихи на тебя летят, как пчелы на мёд. Как говорится, на любой вкус. Только вот кепочки у них не фонтан, одинаковые, скучные, типа ретро… – засмеялась Ася.

Яна надулась.

– Тут, наверное, один-единственный сельский магазин с такими кепочками. А насчет телеведущей зря смеешься. Я, если что, смогу зажечь на местной сцене, если таковая здесь имеется. Или на дискотеке!

– Не сомневаюсь, – ответила Ася и остановила машину. – Смотри… Кажется, оно…

Обычный барак, как и многие здесь дома, был облагорожен наполовину. Половина барака была покрашена обычной желто-песочной краской, которая уже кое-где отваливалась от фасада, обнажая плохо заштукатуренные швы. А вот другая половина была облицована плиткой, словно в туалете. Сомнительные ступеньки вели к металлической двери, а над дверью располагался полукруглый металлический козырек с вмятинами, с которого по бокам свисали два пустых кашпо для цветов. На одном сидела взъерошенная птица непонятной национальности, которую Яна определила как крупного воробья или мелкую ворону.

– Приехали. Отель… Пять звёзд, не меньше, – констатировала Ася.

– А может, шесть. Ничего так… дизайн. Живенько… – отозвалась Цветкова.

– Да уж… Могли бы и весь барак плиткой покрыть. Отель, видимо, только с одной стороны…

– Это-то понятно. Слушай, мы сколько с тобой в пути? Вечность. Я так есть хочу. Давай сначала перекусим где-нибудь? – предложила Яна. – Я готова быка сжевать. С копытами, рогами и…

– Плугом, – подсказала Ася. – Может, мы сначала заселимся? – разумно предложила она.

– Ты видишь тут очередь на заселение? Давай поищем столо… – и окончание слова «ую» Яна произнесла, уже выскочив из «пежо», увидев двух девушек, шедших по улице и уплетающих весьма аппетитные пирожки.

Она преградила им путь, расставив длинные ноги и подбоченясь. Не хватало только развевающегося плаща за спиной, чтобы она напомнила какого-нибудь супергероя из мультфильма.

– Добрый день, извините. Приятного аппетита. Скажите, где можно в вашем городке поесть? – спросила Яна, голодным взглядом окидывая пирожки. – Ресторан у вас есть?

Девушки застыли на месте. Они с удивлением уставились на тётку в фирменных шмотках и сверкающих украшениях.

На Яне было облегающее платье-миди, отливающее на солнце, словно жук-бронзовка, и туфли из змеиной кожи на высоченных каблуках. Шикарные волосы она собрала в высокий хвост. В ушах качались два больших золотых кольца. От ветра и дождя Яна прихватила с собой дорогую курточку-ветровку с аппликациями из парчи и бархата. Но она оставила ее в машине. Яна умела производить впечатление.

Девушки так долго молчали, что Яна решила, что сейчас услышит проклятие типа: «Сдохни, сучка из Москвы! Что ты тут забыла? Гвозди тебе в пиццу».

Но девушки смогли взять себя в руки. Одна, в белой блузке, даже улыбнулась.

– Если честно, то мест питания не особо много, и высокой кухни у нас нет.

– Так мне высокую-то и не надо. Просто хочу поесть с дороги. И, по возможности, не отравиться. – Яна улыбнулась. – Шучу.

Девушки переглянулись.

– Ну, в нашем отеле – это только бухать. Самое лучшее заведение у нас – вниз к реке, – махнула девушка в короткой джинсовой юбочке рукой направо. – Очень хорошее место. Самое зачётное место.

И девушки глупо захихикали.

Яна кивком поблагодарила, махнула рукой Асе, и они пошли в указанном направлении.

– К реке… Тут еще и река есть?.. Какая-нибудь речка-вонючка?.. Но нам главное – кафешку какую-нибудь найти. Надеюсь, справимся. Держись, Аська, смотри какой крутой спуск…

Не заметить это кафе было невозможно. Не успели они спуститься к причалу, как кафе выросло перед ними, как сказочный терем. Это был прямо дворец среди унылой местной застройки.

Трехэтажный деревянный дом с резными наличниками приятно ласкал взор изголодавшихся путниц. Настоящий памятник здешней архитектуры. За рестораном виднелся бело-розовый яблонево-вишневый сад. К терему была пристроена большая веранда под навесом. А вдалеке поблёскивала гладь воды. Даже издалека угадывалось довольно быстрое течение. Выглядел пейзаж весьма живописно. Яна и Ася переглянулись и довольно улыбнулись друг другу.

– Наверное, в этой речке рыбы полно, – сказала Яна.

– Я бы сейчас не отказалась от рыбки на гриле, – вздохнула Ася.

Яна махнула на нее рукой:

– Не трави, подруга, душу. И карасики в сметане подойдут.

– Караси обычно живут в прудах. Им застойную воду подавай, илистое дно. Правда, они и в реках живут, но с очень медленным течением.

– Да я бы и просто отварной картошке обрадовалась, – вздохнула Яна.

– И я, – ответила Ася и машинально тронула на шее медальон на цепочке с изображением Девы Марии и младенца, который она почти никогда не снимала.

На Асе была безупречно белая блузка, строгая юбка, удобные туфельки без каблуков, в ушах изящные золотые серёжки с речным жемчугом.

Из задумчивости Яну вывел промчавшийся мимо них на нехилой скорости большой джип, поднявший столб пыли. Яна закашлялась.

– Деревенщина! – крикнула она вслед удаляющейся машине, набрав еще и полные легкие дорожной пыли. – Тьфу!

Подруги поднялись на веранду, вошли в просторный зал. К ним навстречу направилась стройная девушка.

– Добрый день! – поздоровалась девушка. – Рады вас видеть.

– Нам бы перекусить… – уже начала терять оптимизм Яна.

– Ой, только что повар уехал.

– А он что, у вас один? – удивилась Ася.

– Ну… у нас да… Больше как-то и не надо, – развела руками девушка.

– Ну, вот видите! Оказывается, надо!.. – стала заводиться Яна. – Это нормально – в ресторане нет повара? А что вы можете нам предложить? Мы с подругой голодные как волки.

Девушка явно занервничала. Она не спускала глаз с фигуры Яны и ее украшений.

– Извините… Нужно будет подождать. Я позвоню, глядишь, вернется… Он ушел по делам минут на тридцать-сорок…

– Нам что, ждать вашего повара голодными? – прищурилась недобро Яна. – Может, посмотрите в холодильнике – вдруг где какая сосиска завалялась.

– Могу принести салат, сделать кофе… – виновато проговорила девушка.

Ася слегка подтолкнула подругу в спину.

– Нам всё равно делать нечего. Подождем вашего повара. Он, наверное, ушел на охоту? Но лучше, если вы ему позвоните и ваш повар вернется пораньше.

Яна простучала запыленными туфлями по деревянному полу и уселась за столик. Ася расположилась напротив. Официантка скрылась в служебном помещении.

– Странное заведение. Нам с тобой везет, как утопленницам. Повар куда-то смылся! – хохотнула Ася. – Ты слышала когда-нибудь такую фразу? Холодильники в ресторане пустые…

– Такую фразу не приходилось слышать. Но один раз слышала: «Вы к психотерапевту-наркологу на прием? Так его пару недель не будет! Он в запое», – ответила Цветкова. – Похоже, этот повар и окатил нас пылью на своем джипе.

– Он не виноват. Дождя давно не было, тут тебе не асфальт, намытый шампунями, – уточнила Ася, поправляя прическу и смахивая что-то с головы.

Девушка принесла им кофе в разных чашках и сахар кусочками, которые сиротливо жались друг к другу на блюдцах.

– А почему у вас нет сахарницы с крышкой? Пыль летит. И почему вы ограничиваете клиента двумя кусочками? Я, например, вообще не ем сахар. Он мне будет мешать. А вот ей… – кивнула Яна на подругу. – Может, и пять кусочков надо!

Девушка нервно дернула плечиком.

– Хотела вам салат еще сделать, но овощи закончились… – И удалилась, покачивая бедрами.

– Ну, и чего ты добилась? – хмыкнула Ася. – Теперь еще и без салата! Ты давно стала такой стервой? Раньше я за тобой ничего подобного не замечала.

– Не знаю. Может, это возрастное? Обслуга местная на меня плохо действует. Это – аномальная зона! Тьфу! Скрипит песок на зубах. Пойду рот прополощу. Туалет, надеюсь, здесь есть? Или так – в речку?

Яна встала, и каблук тотчас же застрял в пространстве между половицами. Ей, реально, ничего не оставалось, как выругаться, вытащить ногу из туфли, скинуть другую и прошлёпать дальше босиком.

Деревянные ступеньки в песке, половицы с трещинами… Внутренний интерьер терема был очень даже приличным. Крепкие столы, скамейки, чистые скатерти в орнаментах, даже зона для музыкантов и барная стойка. Свет приглушенный, никаких сухоцветов, занавесок, нелепых картин на стенах и горшков на полках, что всегда не нравилось Яне. Такой незатейливый сельский стиль. Она сразу нашла лестницу, ведущую вниз, над которой висела табличка с женским и мужским силуэтами и стрелочкой вниз. Спустившись, Яна с удивлением поняла, что туалет был общий – на три кабинки.

«Надо же какие современные изыски… Или, скорее, экономия места», – подумала Яна, не терпевшая такие вещи. Входя в туалет, она совсем не желала встретить толстого пьяного дядьку даже у умывальника. В такие туалеты Яна заходила с опаской, для начала осторожно заглядывая внутрь, словно спрашивая разрешения.

Пол туалета был выложен темно-коричневой плиткой. На стенах плитка светло-кофейная. Три кабинки с деревянными дверями, одно общее зеркало напротив и три белых раковины соответственно. Всё стандартно. Пахло в туалете дешевым освежителем воздуха, один кран подтекал, нудно капая в уже пожелтевшее место на белой эмали раковины. Яна зашла в дальнюю кабинку, подстелила туалетную бумагу на сиденье и задумчиво села на унитаз. В тот же момент она услышала, что кто-то вошел в туалет.

– Никого нет? – спросил мужской голос.

Яна инстинктивно поджала ноги, чтобы их не было видно с низу кабинки.

Голос женский ответил:

– Да у нас никого, кроме двух сучек, явно приезжих. Не видела их раньше. Блондинка будто с обложки журнала! Внешне – бомба! Не знаю, какими ветрами такую фифу сюда занесло? Неужели ради нашего Данилы? Но то пыль ее замела, то «почему повара нет», то «почему сахар только два кусочка», то «почему нет сахарницы, а сахар лежит на блюдечке»? Она что? Английская королева? – взвыл знакомый Яне женский голос. – Стерва!

– Да ладно, что ты так завелась? Может, она привыкла в «метрополях» обедать? Сама говоришь, приезжая.

– Да мне плевать с колокольни на ее привычки! Приехала чечундра тут свои порядки наводить! Перо ей в одно место, пусть валит! Хотела им греческий салат сделать, теперь не буду! Достала! Повара они ждут… Ведьма! Если Данила им будет готовить и они закажут суп, клянусь, я им в супчик плюну!

– Прямо женская ревность! Уймись. Разбушевалось море в рукомойнике…

– Да! А что? У меня тоже нервы! Будет тут каждая мамзель на меня фыркать. Никакого воспитания. А ты что? На их стороне? – уточнила официантка со скрытой угрозой в голосе.

– Ой, утихни… Мне дела до твоих посетителей нет. Успокойся. Сегодня всё в силе? – спросил мужской голос.

Яна даже дыхание затаила. Вспоминались фильмы ужасов, когда действие развивалось в туалете. Тут самое главное – не оказаться свидетельницей чужого разговора. И почему-то убийца всегда заглядывал вниз, под двери кабинок, чтобы выявить обитателя кабинки по ногам. Цветкова прижала босые ноги к бокам унитаза изо всех сил, но ее пресс начал сдавать, держать ноги становилось всё тяжелее. К тому же ноги скользили по холодному гладкому фаянсу. А пошевелиться и издать хоть какой-нибудь шорох Яна боялась до умопомрачения.

– Расслабься. У тебя нервы на пределе. Сегодня важный день, ты должна быть собрана как никогда, – сказал мужской голос. – Сегодня мы с ним покончим. Не забудь про кофе и алкоголь. Ничего не бойся. Он за всё заплатит.

Послышался какой-то шорох, движение. Открылся кран, кто-то высморкался, и хлопнула дверь. Наступила тишина, только плохо работающий кран продолжал разбазаривать холодную воду.

Яна, выждав несколько секунд, с облегчением опустила ноги на холодный кафель. Ноги даже свела легкая судорога. Яна быстро выскочила из туалета, крадучись поднялась по скрипучей лестнице и быстро подлетела к Асе.

– Что-то ты долго, я уже занервничала… – начала было Ася и осеклась. – Да на тебе лица нет. Ты чего так дышишь? За тобой гнались? Янка, ну не молчи…

– Нет-нет… Всё хорошо. Туалет в подвале, запыхалась просто. Слушай, ты не видела незнакомого мужчину? – плюхнулась на свое место Яна.

– Мужчину? Нет… Из посетителей только мы. Смотри, наша официантка без дела телепается, повара своего ждет…

И тут они услышали шум мотора и увидели в окно приближающийся джип. Машина резко затормозила, хлопнула дверца.

– Повар, что ли, вернулся? – с надеждой спросила Ася, уже боясь умереть в этом пункте питания от голода.

Яна хмуро повернулась к дверям, уже заведомо настроенная против любого, кто припылил на этом джипе.

Дверь распахнулась, и вошел высокий красавец-мужчина. Темноволосый, с отличной спортивной фигурой, загорелый. На нем ладно сидели джинсы и толстовка с капюшоном.

Ася сделала то, чего никогда раньше не делала – присвистнула.

– Понятно, почему девчонки порекомендовали этот ресторанчик, – пояснила она, отвечая на вопросительный взгляд Яны. – Яркий паренёк! – отметила Ася. – Лет сорок ему, наверное.

Мужчина скользнул по посетительницам совершенно безразличным взглядом, задержавшись на несколько секунд на голых ножках Яны, и прошел в служебное помещение.

– Ого! Это повар? – изумилась Ася.

– Ты выпей холодной водички. Откуда я знаю, кто он? Я так же, как и ты, вижу этого субъекта в первый раз, – остудила Яна пыл подруги.

Ася залпом допила свой остывший кофе.

К ним подошла официантка. Она явно еле сдерживала ненависть.

– Меню… – выдавила сквозь зубы девушка.

Яна взяла заламинированный листок бумаги.

– Сильно на типографии не заморачивались… Вот! Завтраки! – провела она пальцем с красным маникюром по строчкам.

– Уже вечер, – сухо заметила девушка.

– И что? Повар не может пожарить мне яичницу с беконом? Я еще не завтракала, – капризно надула губы Цветкова.

– Я спрошу у него, – закатила глаза девушка.

– А мне порцию шашлыка с овощами, – сказала Ася.

Официантка с поспешностью удалилась от их столика.

– Серьезно? Ты только яичницу будешь? – удивилась Ася.

– С нее начну. А там и обед, и ужин подтянутся…

Послышались веселые голоса. Хлопнула дверь. Какая-то компания заняла столик рядом с подругами, а две девушки в пёстрых платьицах уселись на веранде. Вновь прибывшие во все глаза разглядывали подруг.

– Похоже, что здесь не очень любят чужаков, – повела худым плечиком Яна.

– А где их любят? Особенно таких недоброжелательных, как ты сегодня, – усмехнулась Ася. – Мой шашлычок готовится, – унюхала она доносящийся аромат жареного на углях мяса.

Яне принесли яичницу с беконом, щедро посыпанную зеленью.

Официантка тут же отошла от их столика, словно они были прокаженными, и подошла к девушкам, которые уселись за дальним столиком. С ними она явно была любезнее и разговорчивее. Понятно, что тут все знали друг друга. Но на обратном пути Яна ее поймала:

– Передайте повару, что если двое делают заказ за одним столиком, то блюда приносятся одновременно, чтобы человек не сидел и не смотрел на другого, как тот ест. И еще – яичница недостаточно прожаренная, жидкий не только желток, но и белок. Я прошу переделать.

Девушка покраснела до корней волос и унесла тарелку. Ася нервно закачала ногой.

– Наверняка ее жарила официантка, раз повар занялся мясом. Чем тебе яичница-то не подошла? – высказалась она.

– На то он и повар, чтобы следить за всем! – не согласилась Яна. – Не включай адвоката.

– Так он же не охранник – следить, а повар. Он за блюда отвечает, а не за работу официанток. Ты просто нарываешься! А кто нарывается, тот рано или поздно получит, – предупредила Ася.

Вскоре Яне с Асей одновременно принесли шашлык с овощами-гриль и яичницу, которую, судя по всему, поджарили заново.

Мимо их столика, не обращая на подруг внимания, прошел повар к столику местных красоток, заказавших шампанское. Девушки весело смеялись. Смеялся и повар. Яна свернула шею, пытаясь разглядеть, как повар решил помочь своей непутевой официантке открыть для девушек бутылку шампанского. После громкого хлопка снова раздался радостный женский визг. Девушки явно просили повара выпить вместе с ними, градус женского флирта просто зашкаливал. Но повар был тверд и пить с ними отказался. Когда он проходил мимо столика Яны и Аси, Яна остановила его громким и неестественным смехом.

– Послушайте! Господин повар, я к вам обращаюсь! У меня к вам просьба личного характера.

Повар остановился и внимательно посмотрел на Яну. Он дежурно улыбнулся.

– Слушаю вас.

– Можно нам тоже шампанского? Вы же порадуете нас? Откроете его сами?

– Конечно. Одну минуточку.

Но он не успел отойти от их столика, как Яна снова остановила его.

– И может, наконец-то сделают мне нормальную яичницу?

– А что снова не так с яичницей?

– Я, конечно, не столь привередлива, как английская королева, которой делают блюдо из одного яйца, но используют при этом дюжину яиц в двенадцати порциях в надежде, что хоть одна порция блюда будет приготовлена так, как она хотела. Послушайте, но теперь яичница у вас явно пережарена. – Яна ткнула вилкой в несчастную яичницу. – Тут вот непонятная корка, желток схватился по краям. – Она подняла глаза от тарелки и в упор уставилась на повара.

Парень был явно что надо. Крепкий, глаза темные, с восточным разрезом, чувственные губы. Белая форменная одежда и красный шейный платочек очень шли ему.

– А до этого она была недожарена? – спросил повар с иронией.

– Совершенно верно.

– Извините, но время блюд, подаваемых на завтрак, давно закончилось. Выберите блюдо из обеденного меню, – спокойно посоветовал повар.

– Может, я только что проснулась, – сердито заявила Яна.

– Простите, меня это не касается.

– Шашлык хороший, – робко вставила Ася.

– А ты просила шашлык с прожаркой медиум? – удивилась Яна. – Что это за сок с кровью вытекает из мяса?

– Шашлык, правда, хороший, – повторила Ася, краснея.

– Это гранатовый сок в фирменной заправке, – не терял самообладания повар.

Яна очень хорошо знала этот смеющийся, снисходительный мужской взгляд. От этого она бесилась еще больше.

– Извините, просто у подруги плохое настроение. Она нервничает, предстоит важная встреча, – почему-то начала оправдываться Ася, невольно убирая прядку волос за ухо.

О, Яна хорошо знала и этот невербальный жест, который говорил о том, что собеседник подруге очень нравился.

– Вы москвички? А что, у нас в тихом, спокойном месте кому-то понадобился экзорцист?

– Что-что?! – округлила глаза Яна.

– Ну, изгоняющий бесов… По-нашему – гадалка, колдунья. Вы, наверное, много этой нечисти приняли на себя и сами стали…

– Кем это я стала?

– Ведьмой, – уже откровенно смеялся парень.

Яна и не знала, что так ловко умеет метать предметы, а именно то, что было под рукой на тарелке.

– Это вам ваша яичница горелая на погоны! Белок – он очень полезен для мышц, а то, не дай бог, сдуетесь и перестанете вызывать восторг у дам! – выпалила Яна, вскочив на ноги.

– Яна! Прекрати! – ахнула Ася.

– Меня оскорбляют, называют ведьмой, а ты заступаешься за этого нахала?! – ярилась Цветкова.

К повару подбежала официантка с бутылкой шампанского и двумя фужерами, но, заметив изменения в костюме повара, замерла на месте, не зная, что ей делать дальше.

Повар взял бутылку и чуть-чуть склонился к Яне, обжигая взглядом и дыханием.

– Вам с шумом или тихо?

– Тихо, а пробку направьте себе в глаз! – ответила она, отворачиваясь.

Яна машинально вжала голову в плечи. Она была уверена, что он окатит ее шампанским в отместку. Официантка в этот момент пыталась соскоблить с его фирменной одежды ошмётки яичницы. Девушки-посетительницы с ужасом наблюдали за представлением, забыв про свое шампанское. Когда Яна обернулась к нему, повар уже разливал пенное шампанское по фужерам.

– Достаточно тихо? Или надо было на октаву повыше? – Хорошо, что он не опустился до ее уровня. – Пузырьков достаточно? Или они слишком быстро убегают? – пронзил он ее своим насмешливым взглядом, продолжая глумиться.

– У вас всегда так деликатно обслуживают в вашей… глуши?

– Всегда, – поставил он бутылку на стол и явно хотел уже ретироваться.

– Вы повар? Так вот: и вы, и ваша официантка мне хамите. Позовите метрдотеля! Или директора! – не унималась Цветкова.

– Прямо сейчас? – сделал притворно-испуганное лицо парень.

– Как вас?.. – нетерпеливо щёлкнула пальцами Яна.

– Данила.

– Да, Данила, прямо сейчас!

– Директор у нас очень строгий, не рекомендую беспокоить, тем более под вечер, – улыбался Данила.

Яна была готова вцепиться ему в самодовольное лицо.

– Ничего! Потревожьте его покой, раз у вас в зале такой беспредел! Оскорбляют гостей!

Данила вздохнул, смахнул с себя остатки еды и сел к ним за столик.

– Вы что себе позволяете? – взвилась Яна.

Данила взял бутылку с шампанским, легонько стукнул ей по фужерам подруг и выпил из горлышка.

– Чин-чин. За знакомство. Я слушаю вас, госпожа. Я – директор этого заведения.

– А-а… Так вы здесь шеф-повар, и шеф-повар, и директор! Человек-оркестр! Прекрасненько! Круговая порука! Банда! – прищурилась Яна.

– Да! Поэтому отпустите меня, девочки, пожалуйста. Не хочу, чтобы посетители не дождались еды, – сказал Данила.

– Не добиться правды, – вздохнула Цветкова, облизывая пересохшие губы.

– Я пошел? – встал Данила.

– Вы сейчас кто?

– Сейчас буду поваром.

– Тогда сделайте мне нормальную яичницу. Я тоже не хочу остаться голодной, – поджала губы Яна. – И за шампанское, испорченное вашим строгим директором, мы платить не будем.

Данила удалился, унося с собой бутылку с остатками шампанского.

– Жесть, – выдохнула Ася, залпом выпила свой бокал и закашлялась. – Между вами только что молнии не летали! Тяжелое энергетическое поле у обоих!

– Еще и ты про поле! Гадалки, ведьмы… Ты прямо на одной волне с этим типом!

– Выпей, расслабишься! – посоветовала Ася.

– И не подумаю! Мне настрой сбили!

К их столику подошла девушка-официантка. На этот раз без тарелки с едой. Она обратилась к Яне:

– Извините, пожалуйста, но меня попросили позвать вас к шефу.

– Куда? – не поняла Яна. – И главное зачем?

– Вас просят пройти за веранду… Идемте, я провожу… – Девушка подозрительно не смотрела Яне в глаза.

– Ну, хорошо! – Яна с вызовом встала, надела туфли, увеличиваясь в росте над этой девушкой еще выше. Это как некоторые животные увеличиваются в размерах в минуты опасности, чтобы напугать противника.

– Я с тобой! – испугалась Ася, что Яну сейчас накажут. – Я тебя одну не оставлю.

Но дальше всё пошло как по маслу. У веранды ее встретил Данила. В полумраке он что-то набросил на нее. На мгновение Яне показалось, что он накинул на нее петлю и хочет или повесить, или задушить. «Хорошо, что Ася со мной пошла!» – подумала Яна и невольно вскрикнула.

– Тихо-тихо! Он чистый и очень вам идет. – Данила завязал поварской фартук на тонкой талии Яны. Затем очень нежно вытащил длинные концы ее волос, попавшие под завязку. – Волосы у вас длинные, шапочку бы… Нарощенные, наверное…

– Мозги у вас нарощенные, – очнулась она. – Что вы меня трогаете? Что хотите? Не смейте! – Она одёрнула фартук. – Это что за шутка?

Данила отступил в сторонку, открывая ее взору импровизированный столик, на котором стояли включенная в розетку на веранде электрическая плитка – дачный вариант, бутылка растительного масла, какие-то специи в пакетиках и целая эмалированная кастрюлька, наполненная яйцами с горкой.

Он вручил ей поварской ножик.

– Прошу! Я занят мясом. Много заказов. Завтрак давно прошел. Поэтому приготовьте себе яйца сами, какие хотите. Любой степени прожарки.

Он быстро отошел, наверняка боясь получить еще и ножевое ранение, и скрылся за углом, откуда сильно тянуло дымным ароматом почти готовых шашлыков. Похоже, там располагался у Данилы мангал.

Ася громко рассмеялась.

– Я – пас! Пойду-ка допью шампанское.

Яна осталась стоять в фартуке, с ножом в руке, перед кастрюлей с яйцами. Тишина просто оглушала ее. Такого позора она не испытывала давно. Данила просто надел на ее шикарное платье фартук, а у Яны было чувство, словно он, наоборот, раздел ее. Казалось, что ярость ее вот-вот достигнет апогея, но эффект получился диаметрально противоположный. Она вдруг стала совершенно спокойна. Словно получила пощечину или ее окатили ледяной водой. А еще… Еще этот раздражающий и очень ароматный запах еды… Яна остро ощутила, что реально сильно голодна – есть хотелось до слез. Взгляд ее сконцентрировался на уже скворчащей маслом сковороде, и рука потянулась к крупным, белым, явно очень свежим яйцам. Она решила сделать себе большую яичницу.

Данила вернулся к мангалу. Мясо он мариновал по своему специальному рецепту, только с натуральными ингредиентами. И пока никто не жаловался. К углям добавлял определенную щепу, которую сам приносил и подготавливал, в зависимости от настроения, для определенного аромата мяса. Угли дышали красным жаром, словно каменья из драгоценной шкатулки, и приятно потрескивали. Иногда в воздух взлетали искры, будто редкий рой светлячков, и поспешно гасли в вечернем воздухе. Шампуры Данила постоянно вращал, чтобы аппетитное мясо на них равномерно запечатывалось в поджаристую корочку и сохраняло свою сочность. Иногда на угли с шипением падали капли жира и тут же испарялись легкой дымкой, коротко вспыхнув алым пламенем.

Но перед глазами Данилы стояла взбалмошная московская блондинка со скверным характером. Он, как мог, гнал от себя мысли о ней, но строгий взгляд голубых глаз так и пронизывал его насквозь.

– Точно ведьма… Вот з-з-зараза!

В какой-то момент Данила даже подумал, что у него поднялась температура. Впрочем, внешне он был спокоен, но внутри всё горело…

«Нет, я, наверное, отвлекся, и горит шашлык», – подумал он, пытаясь сконцентрироваться на мангале. Но, как ни странно, с мангалом, температурой и углями было всё нормально. А жар усиливался.

И тут раздался раздирающий душу женский крик!

Данила вздрогнул и посмотрел вверх. Перед глазами его развернулось дикое зрелице. Горела большая ель, растущая на территории ресторана, и мелкими языками пламени покрылась крыша веранды. Огонь издевательски весело приближался к нему и уже громко потрескивал. Данила сорвался с места, за считаные секунды обежал веранду и оказался возле горящей ели, в том самом месте, где огонь перекинулся на строение. На его глазах опора веранды подломилась, и перед ним выросла огненная стена.

– Яна! – кричала Ася, прижимая руки к лицу. – Там же Яна!

Данила кинулся в огонь, боясь, что глаза лопнут от жара прежде, чем он увидит эту ведьму в огне. Еще секунда, и вспыхнет платье на ней. Данила подхватил Яну на руки и, прикрывая собой, еще раз прошел сквозь стену огня, слыша, как шипят и трещат концы длинных волос. Не успел он выскочить с веранды, как кто-то сердобольный встретил их целым ведром воды, окатив с головы до ног. Кожа у Данилы была такая горячая, что ему даже показалось, что вода с нее мгновенно испарилась.

– Отпусти, ты меня сломаешь, – попросила Яна, упираясь в него кулаками.

Данила бережно отнес ее подальше от огня и усадил на придорожную траву.

На удивление быстро приехали пожарные, «скорая помощь». Пострадавших было двое: Яна и, собственно, он, хозяин ресторана. Яну отвели в «скорую». Ася суетилась рядом с ней.

– Ничего страшного, в госпитализации она не нуждается, – сказал врач Даниле. – Может осипнуть голос на несколько дней, если вдохнула горячий воздух. И ожог руки первой степени. Хорошо, что она упала на землю, поэтому огонь ее почти не задел, он как-то сразу верхом пошел. А вот у вас на плече ожог посерьезней. Опять же руки, щека… Вам бы в больничку.

– Не поеду. Со мной всё в порядке. Выпишите лекарства, мази, что надо, – отказался от помощи Данила.

Площадку перед рестораном залили пеной. На самом деле повреждения были не очень существенные. Здание ресторана устояло полностью, фактически и задето не было. А пена, выпущенная из брандспойтов пожарных, стекала по деревянным стенам здания, словно после обычного дождя. Сильно пострадала только веранда.

Яна, получив первую медицинскую помощь, вылезла из кареты «скорой» и рассказывала полицейскому:

– Жарила яичницу на электрической плитке за углом веранды. И я даже до сих пор не пойму, что произошло. Это было очень внезапно и очень ярко… Вспыхнула плитка, ну, прямо взорвалась, и огонь полыхнул, ослепил меня. Я отшатнулась, упала. Моргнуть не успела, как уже всё загорелось. Кажется, потеряла сознание. А потом меня вытащил из огня вот он… – указала на Данилу Яна. – Я была полностью дезориентирована и сама бы не спаслась. К тому же меня взрывом оглушило. Да и боюсь я огня… Да и кто не боится?

Впрочем, многие, наверное, в подобной ситуации тоже бы несли всякий бред без остановки.

– По предварительному заключению причина возгорания была в неисправной проводке. Короткое замыкание. А тут и веранда вся в лаке… Но у меня один вопрос… – Полицейский взглянул на Яну очень внимательно. – Почему вы сами жарили яичницу? Насколько я понимаю, вы не являетесь сотрудницей данного предприятия общественного питания?

Интересный, конечно, вопрос и, главное, по сути правильный. Яна на секунду замешкалась.

– Это я… – подал голос Данила.

Но Яна прервала его:

– Моя личная инициатива. Мне всё время не нравилось, какую яичницу мне приносили. Решила приготовить ее сама. Показать, так сказать, мастер-класс. То, что плитка неисправна, я не знала. Никто не знал! Несчастный случай.

– Ладно… Криминала здесь нет, – подвел итог полицейский. – Вы нанесли вред имуществу. Сами разберетесь или через суд. Мы свое заключение, если что, предоставим. Да и пострадавших, кроме вас двоих, нет…

Когда он отошел, Яна, с помощью Данилы, поднялась на ноги, которые почему-то ослабли в коленях и жутко тряслись. Ася поддерживала ее под дрожащую руку.

– Нормально посидели, – сказала Яна.

Ася даже улыбнулась:

– А с тобой разве бывает по-другому когда-нибудь? Ты словно притягиваешь все беды, как магнит.

Данила повернулся к Яне.

– Скажи, а как тебя зовут? – спросил он. – С кем я полыхал в пламени страсти?

Яна хихикнула.

– Яна Карловна.

– Нормально… Я вот, что, Карловна… Спасибо, что сказала… Что сама виновата… Готов ответить. Не прощу себе… – опустил голову Данила.

– Ничего… Сам подвел меня под горящий монастырь, сам и вытащил, – ответила Цветкова. – Обнулились… Но было страшно. Самая громкая и яркая яичница в моей жизни. Век больше в рот не возьму, честное слово. Сколько я должна за ремонт веранды?

Данила сказал спокойно:

– У меня страховка. Можешь не беспокоиться. Плитка – моя, проводка – моя… Ты тут при чем?

– И всё-таки я чувствую себя виноватой. Я первая начала скандалить, придираться…

– Ребята, остановитесь! Вы друг друга стоите. Сейчас слово за слово, и начнется второй пожар! Яна, пошли! – потащила за собой подругу Ася.

– С удовольствием! Я в этот отстойник ни ногой! Плохо, что всё не взлетело на воздух!

– Я тоже рад знакомству! Надеюсь, что больше не увидимся! – помахал рукой Данила. – Мне еще крышу чинить. Поджигательница!

– Нахал!

– Хамка!..

Яна и Ася, обходя тлеющие угольки, направились к гостинице.

– Слушай, Аська, – сказала Яна. – Я голодная как волк. Ведь я так ничего и не поела.

– А не надо было к персоналу со своей дурацкой яичницей приставать! Вечно ты влипаешь в разные истории. Вот смотри… – Ася увидела невдалеке какое-то строение. – Кажется, магазин. Пошли быстрее… Может, успеем купить хлеба, сыра и пакет молока. До утра я без еды не дотяну…

И подруги прибавили шагу.

Глава третья

Яна и Ася подошли к «отелю». Дверь оказалась запертой. Яна постучала раз, второй – никакого результата. Она сняла туфлю и стала колошматить изо всех сил, которые у нее еще оставались.

Послышались шаркающие шаги, ворчание, и дверь приоткрылась.

– Чего надо? – спросила сонная тётка далеко за пятьдесят.

– Мы постояльцы, – вежливо ответила Ася.

– И чего молотите в дверь?

– Так закрыто! Звонка нет, – здраво пояснила Ася. Она немного отодвинула Яну плечом, боясь, чтобы та и здесь не ляпнула чего лишнего.

– И что? – сладко зевнула женщина, зябко поёжившись под пуховым платком, накинутым на плечи.

– Так… отель. Мы заселиться хотим, – пояснила Ася, пытаясь улыбнуться.

– Мало ли, кто чего хочет, – вздохнула тётка. – Местов нету!

– Как нет?! – ахнула Ася. – А как же?.. А кто же?..

– А так вот… Бывает! У меня всего номеров-то – пять. Два заселены. А в трех ремонт идет – залило, трубу прорвало.

– А куда же нам? Мы приехали издалека. Может, поселите в номер, где ремонт?.. – неуверенно предложила Ася.

– На полу лягите? Там даже мебель вынесена вся. Это исключено. Жильцов я тоже ради вас не выкину. Не мое дело, куды вы денетесь. Идите откуда пришли!

И тётка попыталась решительно захлопнуть дверь.

Но Ася подставила ногу.

– Подождите! Как же так?

– Скажите, а гражданин Старостин Илья Евгеньевич у вас остановился? – вдруг возникла Яна, словно намереваясь заселиться к гражданину в номер.

Ася сразу поняла, что именно с этим человеком им и предстояло встретиться.

– А на каком основании я должна вам давать такие сведения? – «включила начальницу» женщина.

– Он тоже приезжий. Гостиница ваша единственная в городе, он должен жить у вас.

Тётка открыла рот, чтобы послать приезжих нахалок подальше, но Яна ловким движением руки махнула у нее перед носом пятитысячной купюрой и сунула ее тётке в карман байкового халата.

– Чегой-то? – опешила тётка.

– Вы не стесняйтесь, берите, – мило улыбнулась Яна.

– Что? За мужем следишь, что ли? А он по отелям с бабами шатается? Нам тут скандалы не нужны. – Тётка внимательно присмотрелась к Яне. – И чего ты вся в копоти-то? Гарью от тебя несёт. Тьфу, словно дьяволица… Ладно! Проявлю женскую солидарность. Нету у нас тут таких…

– А если появится, можете сообщить? – протянула Яна свою визитку и еще пять тысяч.

– Ладно, позвоню, – смилостивилась тётка, ловко сцапав бумажку. – Но простите, девки, вас, действительно, селить некуда. Не взыщите.

– Нам сказали, что у вас есть ресторан. Есть очень хочется. С утра не ели… – сделала жалобную мину Яна.

– Ресторан! Скажешь тоже! Так… кафешка с уклоном на выпивку, – махнула рукой тётка. – Типа бар…

– Это то, что нам надо! После такого стресса!.. – кивнула Яна.

– Отдельный вход с другой стороны. Обойдите слева, а то справа яма. Начали копать, да, черти драповые, бросили. Еще навернётесь, спаси господи… Официантку зовут Лизка, скажете, что от Татьяны Павловны, отнесется по-божески и не разбодяжит чего не надо. Я директор кафе.

Яна и Ася переглянулись. Надо же – директор!

Тётка продолжала:

– А вообще лучшая кухня у нас в тереме, у причала. Там владелец Данила, дальний сродственник моей двоюродной сестры. Хороший парень, уважительный! Своими руками построил заведение!.. Все от нас бегут. А он аж из Москвы сюда приехал. Руки – золотые…

– Спасибо, – прервала ее Яна и потянула подругу за угол дома. – Будьте здоровы, Татьяна Павловна!

– И вам не хворать… – Тётка захлопнула дверь. Щелкнул замок.

– Золотые руки!.. – передразнила Яна Татьяну Павловну. – А проводку наладить не может.

– Ага, проводку… – усмехнулась Ася. – При чем тут проводка? Это одна умелица, чтобы поджарить яичницу, подожгла дом. Не знаешь, кто такая? Любишь ты, Янка, всё с пылу с жару. А я примерно догадываюсь, почему ты Данилу в штыки приняла, – добавила Ася. – Он изначально не обратил на тебя внимания. Это тебя и взбесило. Ты к такому не привыкла.

– Не говори глупостей. Какое мне вообще дело до него? У меня есть Мартин. И мысли мои только о нем.

– Ой ли? – подняла брови Ася. – А я бы натёрла его ожоги мазью… – мечтательно вздохнула она.

– Товарищ адвокат, держите себя в руках! Смотри, мы пришли. Это, кажется, здесь. Опа! Так я и думала, что это будет подвал, крутые обвалившиеся ступени, скудная подсветка… Думала, что хуже, чем случилось, уже не произойдет… Ан нет!.. Вперёд, подруга!

И Яна смело устремилась по щербатым ступеням в подозрительный подвал.

В подвале было темно, душно и накурено. Видимо, закон о запрете курения в общественных местах на это заведение не распространялся. Негромко звучала рок-музыка. Зал был небольшой, с выделенной якобы вип-зоной. Там располагался один, но довольно большой стол на невысоком возвышении. Стол этот был занят компанией подвыпивших мужиков. Рядом стояли столики поменьше. Все они располагались неудобно, на проходе, и Яна равнодушно плюхнулась на стул у ближайшего столика. Ася села напротив.

Из-за барной стойки сквозь сизый сигаретный дым к ним подошла девушка в коротком облегающем платье. Она жевала жвачку и смотрела на них с явным любопытством.

– Лиза? – предположила Яна и получила положительный кивок в ответ. – Вам привет от Татьяны Павловны.

На девушку это известие явно произвело впечатление, она даже выпрямила спину и перестала жевать жвачку. Проглотила, что ли? Видимо, Татьяна Павловна была строгой начальницей, никого не баловала привилегиями, и уж если пришли от нее и ссылались на нее, то…

– Вот барная карта. Вам покрепче?

– Тут кое-кто уже начал с шампанского… – стрельнула Яна глазами в сторону Аси. – Несите самое лучшее. И поесть бы что-нибудь.

Лиза переминалась с ноги на ногу.

– С едой у нас… Бар все-таки. В основном, закуски. Могу принести нарезку колбаски, сыра, еще оливки, грибы маринованные. Из горячего – яичница с сосисками.

– Ну, уж нет! – услышав слово «яичница», сразу же отказалась Цветкова. – Спасибо… Несите всё, кроме горячего. И хлеба не забудьте.

Пока готовился заказ, Яна пошла в туалетную комнату, чтобы хотя бы умыться.

Туалет находился за лакированной черной дверью с литерами «М» и «Ж». Освещение было тусклое, но немного ярче, чем в зале. Увидев себя в зеркале, Яна ужаснулась. Выглядела она, словно героиня фильма «Восставшие из ада». На платье и лицо страшно смотреть. Яна решительно сняла платье и стала замывать самые грязные места. С помощью жидкого мыла вымыла лицо, руки, шею. Опаленные волосы стояли дыбом.

– Мать моя в кедах!.. – огорчилась она, трогая свою прическу.

Внимание ее привлекли руки. Они были в ссадинах, правая так еще и с большим красным пятном чуть ниже локтя. Ее идеальный маникюр, особенно на правой руке, превратился во что-то совершенно ужасное. Неизменно ярко-красные ногти стали черными, словно обуглились.

– Какой ужас! – Яна готова была заплакать. – Ни одна удачная риелторская сделка не стоит такого уродства!..

Она кое-как пригладила водой торчащие волосы, надела мокрое платье и вернулась в зал. Подходя к своему столику, Яна краем глаза заметила какое-то движение и даже услышала невнятные возгласы от ВИП-столика. Впрочем, она почти не обратила на это внимания. Там сидели одни мужчины, а Яна давно привыкла к подобной реакции.

На столике уже стояли закуски, минеральная вода и разлитое по фужерам шампанское. Бутылка выглядывала из ведра со льдом.

– Ты нормально себя чувствуешь? – поинтересовалась Ася.

– Я? О, да! Только надо отрезать весь кератин. Прости за медицинский термин… Отчекрыжить волосы и ногти. Посмотри, я вся обгорела.

– Еще бы! Ты же чуть не сгорела живьем… Тебя вынесли сквозь огонь. Хорошо еще, что волосы не были лаком покрыты! Иначе сидела бы ты сейчас передо мной лысая, – улыбнулась подруга.

Яна подняла фужер и вдруг заметила бутылку дорогого коньяка на столе.

– А это?.. Зачем заказала? – поинтересовалась она.

– Я не заказывала… – придвинулась к ней Ася. – Это от ВИП-столика. Ну, ты понимаешь? Бывает. Мужчинам мы с тобой понравились, вот они и подкатывают.

– Я-то понимаю! Но пить не буду, – потрогала Яна свою стройную шею и скользнула рукой по голому плечу. – Черт!.. Да они прямо буравят взглядом. Дырку прожгут.

Ася удивленно вскинула глаза.

– Откуда знаешь? – удивилась она. – Ни разу на них не посмотрела и сидишь к ним спиной…

– Кожей чувствую. И кстати, энергетика не очень хорошая.

И, словно в подтверждение слов Яны, от ВИП-столика отделился мужчина и решительно направился к ним.

– Вечер добрый в хату!

Яна окинула взглядом мужика: высокий, коротко стриженный, глазки бегающие, кривоватая хамская ухмылочка. Он шмыгнул носом, дотронулся до плеча Яны.

– Шеф приглашает тебя, дорогуша, к себе за столик.

Цветкова резко дернула плечом.

– Не трогайте меня! Я здесь не одна, и исключительно чтобы поесть. Ни за какой столик не пойду, извините. И бутылку свою заберите. Знакомиться ни с кем не буду, – отрезала Яна, недобро сдвинув брови.

Парень скривил губы, но молча вернулся к своим. Яна вцепилась зубами в колбасу.

Ася выпила шампанского и вздохнула:

– А вот теперь у меня плохое предчувствие. Уж я-то, как адвокат, эту публику знаю. Братки местные. А ты ответила резко. Он слово в слово передаст.

Яна махом допила свое шампанское и поставила фужер.

– А что я такого сказала? Я – женщина, и я – свободный человек, и я не хочу и не буду ни с кем знакомиться. Тут этих придурков полный зал! Делать мне больше нечего…

Ася покачала головой.

– Чутье меня не обманывает, Янка!

Так и получилось.

Сытно поесть и вдоволь попить Яне не дали, так как у их столика снова нарисовался мужик очень специфического вида. Костюм на нем сидел плохо, но это был тот случай, когда костюм был ни при чем. Мужик выглядел так, словно его делали не мама с папой, а папа Карло – из полена и топором. Короткие ноги, широкие плечи, причем одно плечо выше другого, большая голова, фактически без шеи, крупный перебитый нос, водянистые глазки и редкие волосики, расчесанные на косой пробор. По бокам от него застыли два высоченных бритоголовых парня. Он смотрел на Яну так, словно никого и ничего в этом мире больше не существовало.

– Какая женщина! Мечта поэта!..

– Так вы поэт? – подняла брови Яна, отмечая на его шее тяжелую золотую цепь и две банальных золотых печатки на коротких мясистых пальцах с обкусанными ногтями.

– Да ты дерзкая! Молоток! Но я это люблю. Покорные со мной в сауну ходят. Откуда такое чудо надуло в наше скромное место? Не иначе как из Москвы. Я угадал, моя принцесса?

– Почти, – ответила Яна. – Зачем вам эти сведения?

– Я пригласил тебя за свой столик, ты отказалась…

– Верно.

– Танцевать со мной пойдешь? – продолжал нагнетать мужчина.

– Ответ очевиден – нет. Не хочу ни с кем знакомиться, неужели не ясно? Я замужем.

– А мне на это наплевать. Я живу по-другому. Беру всё, что хочу. И больше всего меня возбуждает в женщине худоба и выступающие ключицы. А таких ключиц я еще никогда не видел. И такой, как ты… у меня еще не было, – наклонился он к Яне, дотрагиваясь до ее плеча и обдавая запахом крепкого алкоголя.

– И не будет! Руки убери! – воскликнула Яна.

– Деточка, ты не местная, и я дам тебе скидку. Ты просто не догоняешь ситуацию. Я бы сейчас же размазал твое красивое личико в кровавый блин, а видишь, сдерживаюсь. Я в этом городе – главный человек, здесь все подчиняются мне. Тут всё мое: и этот зал, и это бухло. Я не приму отказа, крошка. Ты лучше подумай и не сопротивляйся. Последствия для тебя могут быть малоутешительные…

– Применишь силу? – спросила Яна, чувствуя, как внутри поднимается волна ужаса.

Он вдруг резко схватил ее за волосы и пригнул голову к столу.

– Даже не сомневайся! Или как я хочу, или плохо! – брызнул он слюной.

– Отпусти ее немедленно! Вы что себе позволяете?! Я полицию вызову! – закричала Ася, вскакивая с места.

Бандит махнул на нее рукой, словно отгоняя муху.

– Заткнись и не выступай! До сих пор не поняли, с кем дело имеете?! У тебя нет выбора. Если мы с тобой договоримся, может быть, будешь жить. Если нет, то ответ очевиден.

Яна вскрикнула, потому что его рука так давила, что ей стало больно.

– Стало быть, сейчас – жрите, пейте! – приказал бандит. – А потом ты, – посмотрел он на Яну холодными глазами, – поедешь со мной. Даже на парашу без сопровождения больше не пойдешь. А ты… – Он коротко взглянул на Асю. – Ты мне не нужна. Но мои ребята за тобой присмотрят. А тебе, принцесса, решать: по-хорошему всё пойдет или я отдам вас моей пехоте! У вас пара минут на перемотку и осознание, что другого выбора нет. И когда я подойду в следующий раз, ты мне ноги лизать будешь. Рассчитываю на совсем другой прием. Усекла?!

Братки отобрали у Яны и Аси телефоны и отошли за свой стол, как бы давая вздохнуть. Но у выхода встал один из подручных этого упыря. Яна с Асей были в шоке. Понятно, что в жизни могли быть разные ситуации, но именно такое могло произойти только в таком удаленном, забытом богом месте. Здесь реально сохранился свой закрытый страшный мирок из девяностых с царьком и его беспредельщиками. Яна слышала о таких историях, но и представить не могла, что влезет в такое дерьмо сама.

Яна с расширившимися от ужаса глазами повернулась к Асе. По лицу подруги Яна поняла, что та находится точно в таком же аховом состоянии.

У их столика возникла Лиза, белая как полотно.

– Что еще будете заказывать? – спросила она дрожащим голосом.

Яна подпёрла голову рукой, чтобы не было понятно, что она дрожмя дрожит от страха.

– Лиза… – начала она.

– Я всё слышала и видела, – сразу же откликнулась девушка.

– Кто эти уроды?

– Главный – Туз. С ним лучше не спорить, это неформальный хозяин нашего города. Я не хочу и не буду сейчас ничего говорить, нет ни сил, ни времени. Но очень жаль. Вам надо смириться, и вы, – посмотрела она на Яну, – сегодня проведете с ним ночь, и наградой будет то, что вы останетесь живой. А если ему понравится, то вы тут останетесь до тех пор, пока он не разрешит уехать. Постарайтесь Туза не злить и быть покладистой. – Лиза заметно нервничала. – Так будет лучше. Я не могу больше около вашего столика находиться, он может что-то заподозрить.

– Какой еще, на фиг, хозяин?! – ужаснулась Цветкова. – Вы тут в каком веке живете?! Что значит, смирись?! Это же статья тяжелая! Изнасилование! Я не собираюсь с ним спать! Пусть лучше смерть! Ты так спокойно об этом говоришь, что меня просто жуть берёт! – махнула Яна рукой, с шумом разбивая фужер, чтобы оправданно задержать у своего столика Лизу.

– С ума сошли? Чем я вам помогу? – Девушка была готова разрыдаться.

– В полицию позвони, что тут заложники. Ну, а кто мы? Телефоны отобрали, выйти не дают… – попросила Ася.

– Не могу, простите. У меня ребенок маленький. Извините. Да и не поможет вам полиция. Поверьте. В лучшем случае проведёте ночь в участке, а Туз всё равно сделает, что задумал. Смиритесь.

– Сообщи Татьяне Павловне! – предложила Яна.

– Бесполезно. Она боится его как огня, – ответила Лиза, пытаясь собрать осколки в салфетку.

– Неужели ни один человек не может за нас заступиться?! – ужаснулась Яна.

Лиза молчала, не разгибаясь. К их столику снова подвалил посланник бандитов и с наглой ухмылкой заявил:

– Шеф недоволен вами, барышни. Он требует, чтобы вы выпили бутылку коньяка, которую вам подогнали. Он неуважение не уважает, – хихикнул мордоворот. – Не подчинитесь, вам через клизму коньяк в одно место вольют. – И он вразвалочку отошел к своим.

Яна ушам своим не верила.

Ася разлила коньяк по двум рюмкам и подвинула одну Яне.

– Они смотрят… пей… Не смей умирать, подумай о своих детях.

Яна просто не знала, что делать. Мартину не позвонишь – телефона нет. А ведь у нее в приятелях ходил даже полковник полиции. Но, даже если бы телефон был, то, во-первых, позвонить им всё равно не дали бы, а во-вторых, друзья всё равно не успели бы приехать на помощь. Жить Яне без бесчестия оставалось ровно до последней капли коньяка в бутылке.

– Сколько у вас детей? – сквозь зубы процедила Лиза, выпрямляясь и держа осколки в салфетке.

– На двоих пятеро, а у меня трое, – ответила Яна, частично проглатывая коньяк, а частично тоненькой струйкой выпуская изо рта.

Коньяк отвратительно стекал по ее щеке, по шее, тёк по груди за ворот шёлкового платья, раздражая кожу. Но не пить же эту дрянь и в самом деле, не всю же бутылку на двоих! Яну и так уже мутило и вот-вот могло вырвать.

– Только один человек в нашем городке может за вас заступиться. Теоретически… Он уже имел конфликт с Тузом и не отступил. Но не уверена, что он пойдет на такой жесткий конфликт, будет жизнью рисковать ради незнакомых людей. Зачем ему это? – сама себя уговаривала Лиза. – Но у него нет семьи, угрожать ему нечем, и утверждают, что он очень непрост. Понимаете?

– Да кто это?! – не выдержала Ася. – У нас без вариантов! Я на коленях готова стоять.

– А вам-то что так нервничать? Вам по ходу ничего не угрожает. Глаз он положил на вашу подругу.

– Зачем мне нервничать? Да Яна даже не подруга мне, она для меня как родственница, как родная сестра! – ответила Ася, наблюдая, как Яна запихивает вилку куда-то себе в область декольте, скорее всего в лифчик.

– Есть у нас такой Данила Гордеев, владелец ресторана. Он не наш, не местный, приезжий… Здесь у него дальние родственники. Достойный человек, он храм у нас восстанавливает… – сказала Лиза. – Ой, Туз вам какие-то знаки делает.

Ася посмотрела на бандитов. Самый главный упырь показывал ей знаками, чтобы она наливала коньяк, не тянула.

– Ресторан у речки? – выдохнула Ася. – Не может быть!.. Мы его знаем.

– Он точно за меня не заступится, – совсем сникла Яна. – Да и мне не стоит подвергать его такой опасности.

Лиза отошла от них. Подруги опять с омерзением выпили. Асе приходилось пить, а Яна половину снова спустила по себе, ощущая коньяк уже у себя в трусах.

– Прощай, Аська… Передай… – На Яну было страшно смотреть.

Ася снова стала наполнять рюмки и при этом горячо шептала:

– Не паникуй! Слава богу, на меня никто глаз не положил. Так вот… жди! Я смогу дойти до этого… Данилы-мастера. Видела я, как он смотрел на тебя. Я в таких делах не ошибаюсь! Если это последний шанс, то мы его используем! А сейчас я в туалет. Жди, тяни время…

И Ася сорвалась в туалет, не дожидаясь возражения подруги. Один из бандитов темной тенью сопроводил ее, но в женскую комнату не пошел.

Глава четвертая

Ася не медлила ни секунды. Очутившись в туалете, она включила воду в раковине, надеясь, что это создаст впечатление присутствия человека в помещении, и метнулась к окну. Узкая неподатливая фрамуга не предвещала ничего хорошего. Ася зацепилась за край острыми ногтями и, приложив нечеловеческие усилия, сдвинула фрамугу вверх, затем, ободрав плечо, приподняла ее еще выше. Слава богу, что она была женщиной стройной, так что смогла вылезти наружу.

А вот дальше Ася несколько растерялась. На улице уже совсем стемнело, и в какой стороне был ресторан Данилы, сообразить было очень даже не просто.

Она аккуратно, стараясь не шуметь, обошла дом и оказалась на дороге. Два больших черных внедорожника были припаркованы около дверей. Видимо, на них и приехали бандиты. В машинах никого не было, все веселились в зале. Чуть поодаль Ася увидела «пежо» Яны и по тому, как стояла машина, попыталась сориентироваться, в какую сторону ей бежать. А спешить надо было. Ася побежала по обочине дороги и с трудом нашла боковую дорожку, фактически тропинку, по которой, как ей казалось, можно было срезать путь к речке. Но пробежав в почти кромешной темноте метров десять, она внезапно врезалась в человека, довольно мощного, так как отлетела от него, как теннисный мячик.

Незнакомец придержал ее, чтобы она не упала.

– Куда это вы так несётесь? Здесь одностороннее движение! – услышала Ася знакомый голос.

– Данила?! Господи, а я к вам и бегу! – обрадовалась Ася, ухватив его за руку.

– Мне тоже нужна ваша подруга. Я достал лекарства от ожогов, вот несу. Хотел бы лично передать, – сказал Данила. – Опять же извиниться еще разок. Вы ведь в гостинице остановились? Все, кто приезжают, там останавливаются… Что вы на меня так смотрите? У вас прямо глаза горят в свете луны. Что случилось?

«Только не откажи, только не откажи… – судорожно думала Ася. – Хотя что может один человек, да еще и с ожогами, против целой банды? Да и надо ли ему впрягаться за двух чужих тёток? Ему здесь жить…»

– Что-то с вашей подругой? – догадался Данила. – Ну же! Говорите!

…Яна осталась за столиком одна. Она чувствовала себя так, словно оказалась в стае акул и помощи ждать ей было неоткуда. Сказать, что Цветковой было страшно – ничего не сказать. Яну колотила такая дрожь, что руки ходили ходуном, когда она наливала очередную рюмку. Время тянулось медленно, казалось, минута превращалась в час. Она сидела спиной к бандитам, но затылок у нее от их пьяных взглядов горел огнем.

А за столиком местных хозяев жизни спиртное уничтожалось с бешеной скоростью, Лиза не успевала подносить. От ВИП-столика доносились омерзительный смех, улюлюканье и даже свист. Братва явно предвкушала большое развлечение. Унизить, растоптать, уничтожить эту столичную фифу!..

Яна махнула рукой Лизе. Девушка подошла, но остановилась на почтительном расстоянии.

– Слушаю вас.

– Принеси мне чая, – попросила Яна.

– Чая? Чашку?

– Нет, давай чайник! А еще лучше – заварной чайник и чайник с кипятком. Сейчас подруга вернется, а мы любим с ней чаёк погонять. Чёрный давай. Свежезаваренный! Есть у вас черный чай?

– Хорошо, – кивнула Лиза, с большим сочувствием глядя на посетительницу.

На ее лице просто читалось: «О каком чае говоришь, стоя одной ногой в могиле?» Но желание клиента – закон.

Прошло еще несколько минут, прежде чем Яна почувствовала какое-то движение за своей спиной. Кто-то куда-то перебежал, что-то прокричал, чем-то хлопнули, что-то с грохотом уронили… От сковавшего ее ужаса она не могла обернуться и почти машинально фиксировала новые звуки.

Яна поняла, что вот он и настал – момент истины. Головорезы, конечно, забеспокоились, что Ася долго не выходит из туалета. За ней пошли, позвали ее, она, естественно, не отозвалась, бандиты выбили дверь и поняли, что Ася сбежала. Жертвой они, разумеется, выбрали Яну. Ася им была не нужна. Но она была свидетельницей. Хотя, если полиция была за местного царька… Чего им бояться испуганной женщины без телефона? Впрочем, это всё равно было неприемлемо для них – нельзя, чтобы кто-то ослушался и сделал по-своему.

– Ах вы твари! – Мужик с водянистыми остановившимися глазами подошел к Яне и схватил ее сзади за шею. – Куда делась другая шмара?! Что задумали, сучки?! Развести меня хочешь? Да я тебя на ремни порежу, а ее, когда поймаю, на пряжки! Держите эту тварь! Сейчас ты узнаешь, что такое хорошо и что такое плохо!

Данила вошел в зал незаметно и встал за портьеру, чтобы его не сразу заметили. Он оценил ситуацию, и она его не обрадовала: один бандюган заломил Яне руки за спину, второй пытался влить ей коньяк в горло, еще трое наблюдали и ржали, как кони.

«Пятеро, – подумал Данила. – И я не в лучшей форме. Но другого выхода всё равно нет».

– Туз, девушку отпусти!.. – сказал он, медленно приближаясь к полю боя. – Как-то не по-пацански… Женщина по доброй воле должна с тобой пить, а ты словно салага…

– А-а, это ты, Данила… Жизни меня учить пришел? Сопляк! Не суйся не в свое дело! Вали мимо, а я сделаю вид, типа, тебя не видел. Эта тёлка – уже моя собственность, могу вертеть ее, как хочу. Она меня обидела. У-у, нехорошая девочка… – Туз, словно в подтверждение своих слов, рванул лямки шелкового платья Яны.

Яна пронзительно закричала.

– Налейте ему как богатому, – велел Туз. – И пусть позырит, как мы ее тут распишем.

Двое здоровых мужиков кинулись к Даниле. Правда, узкий проход между столами не дал им возможности подойти к нему одновременно. Данила двумя жесткими ударами вырубил одного и толкнул его обмякшее тело на второго. Тот увернулся и смог нанести Даниле неточный, смазанный удар в скулу. Данила поймал его на противоходе и сильно пробил в солнечное сплетение, а затем коротким захватом кинул на столик. Ножка стола подломилась, и столик повалился на бок. Звонко разбилась посуда о керамическую плитку пола.

– Отпусти ее! – перешагнув через бездыханное тело противника, велел Тузу Данила. Он тяжело дышал, но был полон решимости продолжать бой.

Туз облизал бледные губы.

– Знаю, знаю, что ты пацан крутой. Ты ж мокрушник? Думал, повезло, что такой человек откинулся, сюда приехал. Сильно ты меня разочаровал! И продолжаешь… Что тебе эта бикса? Ну, да, смазливая. И что? Тебе здесь жить. У тебя, вроде, горело сегодня что-то… Я всё знаю. Хочешь помогу? Или нет?.. Сожгу твой шалман на хрен. Так что вали сам, вали сейчас!

Данила совершенно безразлично скользнул взглядом по его мерзкой морде и мельком взглянул на Яну, сгоравшую от стыда в полуголом виде.

– Ты берега не попутал, Туз? – ответил он. – Отпусти девушку и, как говорится, спи спокойно. Я ведь не шучу. Ну, на хрена тебе весь этот бардак, а, Туз? Мало проблем?

– Ладно… – Туз рывком приподнял Яну и кинул на Данилу. – Получи! – И приказал оставшимся на ногах своим людям: – Мочите их!

Яна, получив ускорение, полетела как пёрышко и упала на грудь Данилы. Он обнял ее одной рукой и прижал к себе.

– Не трусь. Это всё дешёвые понты. – Он передвинул Яну к себе за спину. – Ничего не бойся.

– Я и не боюсь… – шмыгнула носом растерзанная Яна, не помня себя от страха. – А где Аська?

– Ждёт тебя в машине.

– С ней всё в порядке?

– Всё отлично, не волнуйся. Давай, двигай к двери.

Яна не сдвинулась с места.

– Ну же! Скорей! – повысил Данила голос, не спуская с бандитов глаз.

Но тут один из нападающих, размахивая ножом по большой амплитуде и с такой скоростью, что металлическое лезвие издавало противный свистящий звук, кинулся на него.

Данила, уклоняясь, поиграл тренированным телом и неожиданным, точным и резким движением руки выбил нож. Впрочем, бандит всё же задел его острым лезвием, и футболка разошлась на боку Данилы, обнажив кровоточащую рану.

Защищаясь от второго нападавшего, Данила закрылся уже обмякшим телом его напарника.

– Гаси его! Добей! Что вы с одним не можете справиться?! – орал Туз.

Но удача в этот вечер была не на его стороне. Данила вырубил последнего из его сопровождающих.

Увидев это, Туз впал в дикую ярость и выхватил пистолет.

– Напросился! Застрелю! Падла!..

Тяжело дыша, Данила обернулся, непроизвольно держась за рану на боку. Кровь струйками стекала, просачиваясь между пальцами.

Между ним и Тузом было довольно большое расстояние, и было ясно, что ему не успеть преодолеть его – выстрел всё равно прозвучит быстрее. Да и видно было, что сил у Данилы почти не осталось.

А вот Яна не растерялась. С ее-то богатым воображением! Она совершенно спокойно подошла к чайнику с кипятком, который Лиза успела принести на их столик, взяла его и, мелкими шажками приблизившись сзади к Тузу, со всей дури ахнула чайником ему по башке.

На какое-то мгновение Туз оцепенел, мутный взгляд его подозрительно остановился, и весь он как-то странно замер. Рука с пистолетом медленно расслабилась и опала. Больше всего Яна боялась, что сейчас он в удивлении повернётся и выстрелит ей в живот.

Данила тут же кинулся к ним, но спасать уже никого было не нужно. Туз, обваренный кипятком и залитый кровью, так и не произведя ни одного выстрела, уже осел мешком на пол. По его рассеченной ошпаренной лысине текла кровь.

Данила схватил Яну под руки.

– Зачётный удар! Ну, ты даёшь! Цела? Ты сегодня во всех заведениях общественного питания решила навести свой порядок? У нас, вроде, все… Больше нет.

– Ну и слава богу, – обмякла в его руках Цветкова. – Что-то мне нехорошо… Я так испугалась!

– Я тоже! – засмеялся Данила. – Пошли-ка отсюда. Лиза, вызывай «скорую» или полицию, или то и другое.

Он приобнял Яну и осторожно повёл на улицу, и она, двумя руками придерживая сползающую с груди скользкую ткань шелкового платья, покорно пошла к дверям.

На улице их ждала окаменевшая от ужаса Ася. Она тут же кинулась к Яне.

– Слава Деве Марии! Жива! Ой, платье порвалось… Что это? Они что-то сделали с тобой? Успели?

Яна попыталась улыбнуться подруге.

– Успокойся, всё хорошо. Просто прелестями сверкнула… – вздохнула она.

– Это точно, – подтвердил Данила. – Сверкнула на все сто. Я просто ослеп.

– А с тобой-то что? Весь в крови!.. – ахнула Ася.

– Пустяки… Киса поцарапала, – ответил Данила странным голосом.

– Яна! Помоги!.. – подхватила его Ася, и вовремя.

Данила сильно побледнел и пошатнулся.

Яна подставила свое хрупкое плечо с другой стороны.

– В машину! Его в больницу надо! – скомандовала Ася.

– Он крови много потерял, – сказала Яна. – Медлить нельзя.

Они подтащили Данилу к машине и загрузили на заднее сиденье. Автомобиль Яны просел под тяжестью его тела и явно был ему тесноват.

Ася уселась за руль, понимая, что она здесь пострадала меньше всех. Яна села на переднее сиденье рядом с ней.

– Где у вас больница? – спросила Ася растерянно, повернувшись к Даниле.

– Не надо никакой больницы!.. – похоже, пришел в себя Данила. – Вперед и направо – до упора. К Артёму. Это мой друг. Он врач… Почти…

Подруги послушались, даже не обратив внимания на слово «почти».

– Тебе совсем плохо? – спросила Яна, не отрывая от Данилы заплаканных глаз.

– Да нормально всё. Слегка зацепило, сам не знаю, почему я так себя чувствую… Улица Гоголя, дом три… – затухающе пробормотал Данила и потерял сознание.

Ася включила зажигание и маленький «пежо» помчался вперёд наугад, освещая тёмную дорогу фарами. Неожиданно перед ними появилось строение, разделённое как бы на две половины. На одной стороне фары высветили вывеску у железной двери: «Зооклиника. Хвосты, уши и носы».

Ася не успела оценить всю прелесть ситуации и чудесное появление нужного дома на нужной улице, потому что Яна уже хлопнула дверцей и на всех парах понеслась в ветеринарную клинику, истошно крича:

– Артём! Артём!..

Во второй, жилой, половине дома загорелись окна. Стукнула дверь, и на крыльце показался молодой мужчина. Он с удивлением смотрел на кутерьму перед своим домом. Но тут на него налетела запыхавшаяся Яна:

– Вы Артём?

– Да, я. А что, собственно, случилось?

– Друга вашего ранили.

– К-какого друга? – растерялся Артём.

– Данилу Гордеева. В ресторане. Он много крови потерял. Идёмте скорее! – И Яна потянула Артёма к машине.

Они вытащили Данилу из машины и втроем внесли его в дом. Данила был без сознания. Яна всё время повторяла:

– Скорее, скорее… Осторожнее… Ну, еще чуточку…

Данилу положили на металлический стол, на котором Артём обычно осматривал животных. Ветеринар сунул Даниле под нос ватку с нашатырём, и Данила очнулся.

Яна пригляделась к Артёму. Это был светловолосый кудрявый молодой человек с яркими голубыми глазами. На нем были рваные джинсы, футболка с картинкой в стиле аниме и белые кроссовки. А между тем, он был ветеринарным врачом и имел свою клинику. И, как поняла Яна, был очень хорошим знакомым Данилы.

– Почему вы его ко мне привезли? – спросил он. – У нас есть больничка…

– Он сам велел, – ответила Яна, указывая кивком на Данилу.

– Я не в отключке, – поднял руку Данила. – Сейчас скажу… Меня тут маленько ножом зацепило… Посмотри, кишки не выпадут?

– Весело… – почесал затылок Артём и аккуратно поднял футболку друга, обнажая идеальный пресс, на котором красовался разрез в форме улыбки, из которого сочилась кровь.

Лёгкий шум падающего тела отвлек внимание всех присутствующих. Известный московский адвокат Ася Юрьевна Кудина грохнулась на кафельный пол с весьма бледным видом.

– Хорошо, что у меня нашатырь сейчас под рукой! – воскликнул Артём, кидаясь с ваткой к Асе. Он приподнял ей голову и сунул ватку под нос.

Ася судорожно вздохнула, поморщилась и открыла глаза.

– Почему я на полу? – задала она резонный вопрос.

– Потому что у тебя нервишки шалят, – ответила Яна. – Погоди, я сейчас намочу вату холодной водой и оботру тебе лицо. Ворот расстегни.

– Спасибо, я уже в порядке… – ответила Ася и села.

Яна помогла подруге встать с пола и усадила ее на кушетку.

– Ты давай не геройствуй, – сказала она. – Посиди, подыши…

Артём тем временем осматривал рану друга.

– Кишки, конечно, не вывалятся, но шить надо, и срочно… И верхний слой мышц, и кожу. Хорошо ты напоролся, – почесал он затылок. – А у меня наркоза-то для людей нет. Даня, зачем ты ко мне припёрся? Есть же нормальная больница.

– Не думал, что серьёзно. Потом меня в больнице искать будут, – ответил Данила.

– То есть… искать? Так тут еще и криминал? Ну, вы, блин, даете! – заволновался ветеринар.

– Неужели мне не подойдёт какой-нибудь собачий или кошачий наркоз? – спросил Данила с надеждой. – Или хотя бы для козы?

– Ты, конечно, та еще собака, но категорически – нет. Придётся под местной анестезией, будет больно. Пока всё обколю, пока зашью… Придётся потерпеть. Потерпишь?

– Можно подумать, что у меня есть выбор, – вздохнул Данила.

– Ну, тогда приступим.

– Я могу с подругой выйти на свежий воздух? – спросила Яна, придерживая шёлковую ткань платья у себя на груди.

– Идите лучше в соседнюю комнату. Там диванчик, чайник, холодильник, – указал Артём.

– Извините, что не смогу помочь, что-то мне нехорошо, – улыбнулась Яна Артёму.

– Отдыхайте. Я справлюсь. – Артём открыл шкафчик с медикаментами.

Яна увела Асю в соседнюю комнату, набрала воду и поставила чайник.

– Сейчас выпьем горячего чаю и придём в себя, – вздохнула она.

– Ты медик. Может, пойдешь и поможешь? Жалко парня. За тебя пострадал. Даже ни секунды не раздумывал, – всхлипнула Ася.

– Тебе жалко? Иди, помогай! Я не хирург. Давно сама не лечу, я – руководительница. И потом, я зубной врач. Вряд ли я Артёму помогу, только мешать буду.

– Неблагодарная ты, – вздохнула Ася. – А еще клятву Гиппократа давала. Не забыла? Такую клятвочку, выражающую основополагающие морально-этические принципы поведения врача.

– Да ну тебя… – Яна вдруг как будто что-то вспомнила. Она повела плечами, сунула руку в декольте и… вытащила вилку.

Ася вытаращила на нее глаза.

– Янка, это что? – спросила она. – Ты так и таскаешь острую вилку?

– А что делать? Это, Аська, холодное оружие. Сама знаешь присказку: пусть враг, не оценивший вилки, лежит закопанный в могилке.

– Ну, ты даешь!

– А что делать? Хоть какая-то, а защита. Только я об этой вилке совсем забыла.

– Я тебя понимаю, забудешь тут… Но все-таки ты молодец, Янка!

– А ты сомневалась?

И подруги весело засмеялись.

Глава пятая

Владлен Вениаминович повесил дома на стену большой календарь и вычёркивал крестиками дни, которые ему оставались до пенсии. Вернее, календарь-то он повесил на Новый год, но вот крестики начал ставить с апреля, понимая, что август – последний месяц его работы в должности старшего участкового. Участковым он проработал много лет. Пришел на службу в полицию человеком взрослым, начальству задницу не лизал, да особо и не пытался лезть на рожон. Но был настойчив и умён, поэтому по службе продвинулся. Уходить на пенсию Владлен Вениаминович готовился в должности майора. Человек он был одинокий, жил в частном, самом обычном доме, не шиковал, но на пенсию себе скопил. И уход на заслуженный отдых майор ждал с нетерпением. Он уже представлял, как будет просыпаться, когда захочет, не реагировать на круглосуточные телефонные звонки. Ходить на охоту и на особо любимую рыбалку. Сидеть с удочкой на бережку в полном единении с природой и больше не мучиться вопросом – кто украл побитый молью ковёр, который повесили проветриться на улице? Не нужно будет успокаивать разбушевавшегося алкоголика, давно терроризирующего семью, не толдычить в сотый раз бабе Клаве, что варить и продавать самогон без оформления документа на индивидуальное предпринимательство не совсем законное дело… Как далеко от него будут все эти проблемы!..

Но пока Владлен Вениаминович еще находился на службе.

Утром ему позвонила бдительная соседка Артёма и рассказала о его ночных визитёрах. Участковый решил проверить донесение тётки с неусыпным оком и направился в ветеринарную клинику.

Он отворил калитку, и его взору открылась замечательная картина «культурного отдыха». Во дворе под старой яблоней вокруг стола сидела уже очень «тёплая» компания. Владельца клиники Артёма и ресторатора-бизнесмена Данилу Гордеева он знал, а вот очень эффектных дам – нет. Женщины были не местные, явно приезжие. С первого взгляда участкового поразила изящная, очень эффектная голубоглазая блондинка в каком-то удивительном наряде. Лиф платья держался на медицинских бинтах, которые были продеты прямо в дырки и завязаны на ее худеньких плечах бантиками. Вторая дама со всклокоченными волосами сидела, подперев щёку рукой, и что-то печально негромко напевала, склонившись к блондинке. Мужчины о чем-то жарко спорили. Рядом с ними отдавал последний жар мангал, а на столе стояли бутылки и громоздились на тарелках шашлыки и овощи.

Участковый подошёл к праздничному столу.

– Добрый день, граждане, – сказал он. – По какому случаю с утра праздничек?

– О, здравствуйте, Владлен Вениаминович! Проходите, садитесь!.. – обрадовался Артём. – Наш участковый! Яна, Ася… Вы к нам по какому вопросу?

– Я по поводу профилактической работы с населением по вопросам правопорядка.

– А что не так, Владлен Вениаминович? Да вы садитесь к нам, пожалуйста! Данила, подвинься.

Гордеев подвинулся, и участковый сел рядом с ним на скамейку.

– Вы завтракали? Вкусный шашлычок! – положил гостю на тарелку мяса и овощей ветеринар. – Выпьете? Или на службе?

– Не, я на службе, – заверил его Владлен Вениаминович. – Зашел, чтобы провести информационно-разъяснительную работу о правах и обязанностях граждан в сфере правопорядка.

– Это я уже понял, – сказал Артём. – С правопорядком у нас вроде проблем не было. Так что – по рюмашечке?

– А-а… – махнул рукой участковый. – Наливай! Только чуть-чуть…

– Я понимаю, – сказал Артём, наполняя рюмку участкового.

Они выпили и закусили, и снова выпили.

Яна в это солнечное утро чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Наконец-то она смогла поесть, и поесть очень вкусно. Хотя в данной ситуации ей любая еда показалась бы верхом совершенства.

– Интересные вы люди!.. – задумчиво проговорил участковый, тыкая вилкой в жареный кусочек мяса. – Любопытные…

– И чем же мы такие интересные? Владлен Вениаминович, не ходите вокруг да около. На меня кто-то стуканул? – спросил Данила.

– Как сказать… Не скрою – был сигнал. Решил проверить. Просто обидно стало, что меня здесь ни во что не ставят. Охранник порядка, а узнаю всё последним. Про пожар у тебя в ресторане, например…

– Несчастный случай.

– Есть пострадавшие, – продолжил перечислять неприятности участковый.

– Это мелочи, – заверила его Яна за себя и за Данилу.

– Зачем мелочами тревожить занятого человека? – сказал Данила.

– Затем драка в баре при гостинице… Опять ожог. Теперь от кипятка.

– Скажите еще, что обжегся добропорядочный человек… – хмыкнул Данила.

– Ножевое ранение, которое вы тут зашивали… Ты-то, Артём, не будешь утверждать, что не ножевое? – обратился к ветеринару участковый.

– Не знаю… Так можно и стеклом порезаться… – пожал плечами Артём.

– Скажи еще, газонокосилкой неудачно побрился… А ведь я могу и вас привлечь к ответственности. На каком основании лечишь людей? Предъяви диплом и сертификат с правом заниматься такой деятельностью. Ты ведь ветеринар, не забыл? Можно ведь и по всей строгости проверить – и по пожарной безопасности, и по санитарно-эпидемиологическому профилю…

– Вы же не такой, Владлен Вениаминович, – заискивающе улыбнулся Артём.

– Такой я, не такой… Откуда знаете? Устроили тут! Нельзя было подождать немного, пока я на пенсию уйду? Ведь это с появлением вот этого человеческого фактора… – ткнул он пальцем в сторону подруг. – Все эти страсти-мордасти начались.

Яна хлопнула длинными ресницами.

– Вы нас в чем-то обвиняете? Разве мы провинились? У вас же бардак – не приведи господи! Не поесть нормально, не номер снять – всё проблема. А отсюда и беспорядки. Вот сняли бы мы с подругой нормально номер – спали бы тихо-мирно. А ведь что получилось… Вышибли нас на улицу, вот и начались приключения…

– Я гляжу, вы и на язычок-то острая. С Тузом так разговаривать не надо было, – покачал головой Владлен Вениаминович.

– Вы серьезно? – ахнула Яна. – С Тузом? А он со мной не очень-то и разговаривал! Грозил изнасиловать. Это нормально? И это вы, представитель власти, говорите? По-вашему, это не преступление? Сейчас не девяностые, могли бы и укоротить эту вашу бандитскую группировку. Что вы с ними цацкаетесь, позвольте спросить? Как его, кстати, имя отчество?

– Кого? Туза? А вам зачем?

– Для ясности.

– Владимир Никитич Пушкин, – с безучастным выражением лица ответил участковый. – Но добрые сказки он вам не расскажет, не надейтесь.

– Вы, Владлен Вениаминович, тоску не нагоняйте! Не все готовы терпеть этого упыря! – заступился Данила.

– Да я не о том, что вы виноваты, а он – молодец! Сам хотел ему морду набить, да духу не хватило. Я о вас беспокоюсь. Чует мое сердце, что на моем участке появятся четыре трупа. И что вы на меня так смотрите? Спецназа вас охранять у меня нет. Думаешь, Туз простит такое унижение – чайником по кумполу? Да еще при всей своей кодле? Сожжет твой ресторан, Даня, к чёртовой бабушке! И ведь так сделает, что не подкопаешься, поджигателя пригласит со стороны. Деньги-то имеет…

– Чему быть, того не миновать, – ответил Данила, усмехнувшись. – Ты за меня не переживай, у меня страховка. И девушек я в обиду не дам.

– Теперь насчёт девушек… Уезжали бы вы, девушки, отсюда. Пока целы. Какого дьявола вас вообще занесло в наши края? – спросил Владлен Вениаминович.

– Это наше личное дело, – ответила Ася. – Вас оно не касается.

– Сейчас, может, и не касается, а через час-два – коснётся, – ответил участковый. – Вы, как я посмотрю, дамочки шустрые – не пожар, так драка, не драка, так ножевое ранение. Даже местных уркаганов на уши поставили. И всё за одну ночь. Это нормально? Может, сразу расскажете, что вас сюда привело, чтобы я как-то подстраховаться смог или понять, с какой стороны ждать неприятностей? – поинтересовался участковый. – Аллё? А с вашей подругой всё в порядке? – заметил он перемены в поведении Яны, которая застыла как столб и смотрела в одну точку.

– С тобой всё хорошо? – бросилась к подруге Ася.

Яна ожила и посмотрела на майора.

– Товарищ участковый, – обратилась Яна к нему. – Вы не знаете, как зовут жену Туза? Она не Людмила, случайно?

– Людмила Пушкина, в девичестве Кузнецова, – подтвердил участковый. – Вы что, ее знали? Хорошая женщина… жила с этим… прости господи, уродом моральным. Порядочная дамочка, тихая. Муженёк ее тот еще ходок по бабам, по проституткам. А она терпела, прощала… Руки, я точно знаю, гад, распускал, но она никогда не жаловалась и заявлений не писала. А я, как должностное лицо, осуществляю служебную деятельность, направленную на защиту прав граждан, проживающих на моем административно-территориальном участке. Я мог бы защитить гражданку Пушкину от преступных посягательств. Я-то в людях понимаю! Видел синяки, подавленное состояние, поговорить с ней пытался. Все знали, что ее муж – гнилой человек, и ей явно доставалось от него больше всех. Но она мне сразу сказала, что от мужа не уйдет, что идти ей некуда. Что она будет терпеть до последнего. Еще гражданка Пушкина мне объяснила, что рада, что у них нет детей, что уберег ее господь. Вот был бы ребёнок, тогда пришлось бы отвечать не только за себя.

– Туз, кажется, имел продуктовый ларёк? – спросила Яна.

Участковый задумался.

– Ну, да… Туз начинал свой бизнес с мелкооптовой торговли овощами. Палатка была, потом две… Затем магазин. А сейчас под ним полгородка. Он у нас единственный миллионер. Тот еще жук, да и криминальными связями не брезгует, сам бандит первостатейный. Он ведь не местный, залётный. Лёг у нас на дно. Говорили, что кто-то за него сел, а он платит деньги семье сидельца. И утверждают, что нехилые бабки. Тёмная личность. А чем вас, уважаемая, заинтересовала гражданка Пушкина? Знали ее?

Яна наморщила лоб.

– Мы вместе в школе учились, – ответила она, – в одном классе. Давно это было…

– И больше ничего не хотите мне сказать? – спросил Владлен Вениаминович.

– Нет, – покачала Яна головой. – А что я еще могу сказать? Я просто не знала, что у Людки Кузнецовой такой скот муж. Удивилась сильно.

Ася удивлённо посмотрела на подругу.

– Слушай, Янка, ведь Людмила наверняка в курсе, что ее муженёк-отморозок живет здесь и занимается грязными делами. Так какого чёрта она тебя сюда послала?

Участковый, услышав слова «тебя сюда послала», насторожился. Понятно, что Ася сдала подругу с потрохами, но, похоже, сама того не ведая.

– Что ты выдумываешь?.. – рассердилась Яна. – Людка же не посылала меня знакомиться со своим мужем! И, кстати, может, здесь и кроется ответ, почему она не предложила мне свое жилье…

Данила снова наполнил всем рюмки.

– Давайте выпьем. За всё хорошее. А кто-то и как обезболивающее, – сказал он.

Участковый задумчиво посмотрел в рюмку, словно пытался увидеть там что-то занимательное.

– Значит, вас сюда прислала жена Владимира Никитича Пушкина – Людмила? Ваша школьная подруга? А вы не хотите объяснить, с какой целью?

– Нет, – поджала губы Цветкова, уже чувствуя, что ее несколько повело от алкоголя.

– Понятно… Даня, а ты наркотиками не балуешься?

Данила даже подскочил на месте?

– Да вы что, Владлен Вениаминович? С чего вы взяли?

– А ты, Артём? У тебя, наверняка, есть препараты для животных.

Тут подскочил и Артём.

– Да господь с вами, товарищ участковый! Что за вопросы?

– Тогда у меня вопрос к этой даме, – посмотрел майор на Яну. – Если она не курила траву, то почему тогда эта леди несет такую чушь? Жена Туза Людмила Пушкина лет пять как похоронена на нашем кладбище. А вы, девочки, когда с ней общались в последний раз? – спросил он. – Почему явились сюда только сейчас?

Тут уже приступ головокружения накрыл Цветкову. Некоторое время она вообще ничего не могла ответить, но потом собралась с мыслями. Она поняла, что ее затягивают в какое-то болото, но какое именно, не могла сообразить.

– День, ну, два назад мы встретились… В больнице, в Москве…

– И вы ее сразу узнали? Вы же были одноклассницами? – спросил Владлен Вениаминович.

– Ну, как узнала… – Высокий лоб Яны покрылся испариной. – Вроде, она… Зачем другому человеку представляться Людмилой Кузнецовой? Она точно меня узнала. Фигура, рост… Да, это точно Кузнецова! Дело в том, что мы не были близкими подругами, вот как мы с Асей. Одноклассницы. Ах, да! Я не сказала! Лицо у Людмилы было в бинтах. Она объяснила, что сделала пластическую операцию, чтобы удержать и вернуть расположение мужа, – пояснила Яна. – Умерла пять лет назад?! – До Яны словно как будто только сейчас дошли слова участкового. – Может, это какая-то ошибка? – В ее голосе прозвучала надежда.

– Повторяю, гражданка Пушкина похоронена на нашем кладбище, – сказал участковый. – Могу отвезти к могиле.

– А там фотография есть? – спросила Цветкова.

– Кажется, есть.

– Пожалуйста, отвезите меня на кладбище и укажите могилу, – попросила Яна.

Ася положила ей руку на плечо.

– Зачем тебе это?

Яна качнула головой:

– Я тебе всё потом объясню.

– Я бы тоже хотел прояснить ситуацию, – встрял полицейский. – Что за тайны мадридского двора, в самом деле? Вы что-то скрываете?

Яна тяжело вздохнула.

– Я дам вам объяснение. Но мне нужно побывать на кладбище.

– Значит, на кладбище? – уточнил участковый.

– Да!

– Поехали! – тут же встрепенулся Артём, который изрядно принял на грудь.

Участковый посмотрел на него с удивлением.

– Куда «поехали»? Ты же пьяный! Кто не пил?

– Все пили, – ответственно ответила за всех Цветкова. – Включая вас.

Участковый поставил свою рюмку на стол.

– Не отрицаю. Может, отложим поездку, граждане?

– Поедем на велосипедах! – предложил Артём.

– Неожиданное предложение, – заметил участковый.

Яна обвела глазами присутствующих.

– А сколько у тебя велосипедов-то? – с удивлением спросила она. – Пять, что ли?

– Три с багажниками! Погнали! – рвался в бой ветеринар.

– А пьяным можно на велосипедах? – спросила Ася у Владлена Вениаминовича.

– Клянусь, не знаю. Думаю, что пьяным нигде и ни на чем нельзя. Но если сильно надо, то это лучше, чем на автомобиле, – честно ответил участковый.

– А ты куда? – удивился Артём, глядя на вскочившего с места Данилу. – Тебе лежать неделю! Такая рана!..

– Мы все Туза знаем. Он мстительный. И угрожал… Ничего со мной не будет, не в первый раз. За Яну страшно.

– Я, конечно, тронута таким вниманием, но тебе и правда лучше полежать. А мы метнёмся на кладбище и быстренько обратно, – успокоила Яна.

– Давай метнёмся мы, а ты с Данилой побудешь здесь, – предложила Ася.

– Нет! – вдруг запаниковала Цветкова. – Я тоже поеду!

– Мы можем привезти вам фото памятника. А вы останьтесь с Данилой, ему сейчас нельзя кататься на велосипеде! – строго сказал Яне участковый, и ей пришлось послушаться.

Данила и Яна вышли на крыльцо ветеринарной клиники, чтобы проводить своих знакомых и подругу Яны в путь. Картинка была та еще… Растрёпанная Ася в деловом мятом костюме на мужском грязном велосипеде. Рядом с ней еще два велосипедиста – один в полицейской форме, а второй в тренировочных штанах и вытянутой майке. Причем полицейский всё время приговаривал: «И за что мне только это наказание?.. Не могли потерпеть, пока не протрезвеем…»

Троица велогонщиков завиляла по узкой дорожке и вскоре скрылась за соседним домом.

Данила и Яна сели на ступеньку крыльца.

– А что у тебя такое лицо? – усмехнулся Данила. – Боишься за подругу?

– Читаешь мысли.

– Не бойся. Я Артёма знаю, он вполне адекватный. И участковый нормальный мужик. Всё будет хорошо.

– А я вообще теперь ничего не знаю. Я и тебя не знаю. И что я тут делаю, тоже не знаю.

Данила обнял ее за плечи.

– Так расскажи мне. – Он поцеловал ее в макушку.

Яна резко отстранилась.

– Не делай так больше! Никогда! Слышишь! Не знаю, что ты там себе вообразил… Ты тут, видимо, первый парень на деревне, но я не из твоей деревни, и у меня есть свой парень.

Данила тут же убрал руку.

– Да я не претендую. Вернее, мог бы… Извини, не знаю, что сказать. Радоваться за твоего парня или сочувствовать?

– Себе посочувствуй! Уже несколько человек сказали, что лысый Туз тебе отомстит.

– И что я должен делать? Залезть под кровать от страха? Может, убить его заранее, опередить, так сказать? Или вернуть ему лакомый кусочек в виде тебя и извиниться? А еще пообещать ему отдавать прибыль с каждого проданного шашлыка, как компенсацию за причиненные неудобства? – засмеялся Данила. – Не морочь себе голову. Туз – та еще гнида, но я его не боюсь. А у тебя с твоим мужчиной серьезно? – вдруг спросил он.

– Не задавай глупых вопросов. Ты, сказали, не местный. Как ты вообще тут оказался?

Данила помолчал.

– Я родился и жил в Москве, – сказал он. – У меня были жена и ребенок. Потом их не стало.

– Развелись?

– Они погибли.

Яна вздрогнула.

– Я был военным. Допустил, не по своей вине, один просчет, и некие люди отомстили мне, устранив самых дорогих мне людей. Не расспрашивай подробности. Мне трудно об этом говорить. Вернее, я вообще об этом стараюсь не думать. Естественно, я не хотел жить. Друзья помогли. Сон приснился, в котором жена сказала, что мне к ним рано и что она прощает меня. А дочка… дочка просто обняла… Я это прямо почувствовал и проснулся. – Данила опустил голову. – Четыре года, ей всего четыре годика было. Вернее, должно было вот-вот исполниться…

Яна не ожидала такое услышать.

– Господи… – Она сама обняла его за плечи. – Прости, я не знала! Даже не знаю, что сказать…

– А ничего и не нужно говорить. Я уехал из Москвы.

– Я понимаю.

– Не мог больше там находиться и общаться с людьми, которые знали меня счастливым. Теперь живу здесь. Руки у меня есть, голова вроде тоже. Средств тоже достаточно. Ресторан прибыль даёт. Храм возвожу. Не из дерева. На века. Прошлое меня здесь не тревожит, дел много. Туз для меня мелкая сошка. Сволочь местного разлива. А смерти я точно не боюсь, – вздохнул Данила. – Как ты меня вывела на этот разговор? Сам себя не узнаю…

Яна встала.

– А вот и хорошо, что сказал! Нельзя всё держать в себе.

Данила рассмеялся.

– Ты чего? – не поняла она.

– Интересная ты дама. Ты меня еще жизни поучи. Ты явилась к нам как демон разрушения, всё вокруг тебя пошло колесом, ты сама разве не чувствуешь?

– Меня хотя бы ножом не пырнули, – ответила она.

– Ну, если ты дальше будешь так себя вести, то за этим дело не станет.

– Не каркай.

– Я не каркаю, я предостерегаю.

– Чего они так долго? Что можно делать на кладбище? – занервничала Цветкова.

– Может, сторожа ищут, чтобы могилу показал? Вряд ли Артём, участковый или твоя Ася часто посещали могилу Пушкиной, – ответил Данила. – Ты что же, боишься со мной оставаться наедине?

– Вот еще! – фыркнула Яна. – Ты что о себе возомнил?

– Да я шучу… Могу не совладать с собой при такой-то красоте, – серьезно произнес Данила, наблюдая, как застыло ее лицо, и фыркнул от смеха. – Шутка юмора! Расслабься. И не увиливай от ответа! Рассказывай, что вы тут забыли? А то грохнут вас, я так и не узнаю за что.

– Чувство юмора у мужчины – это хорошо, – взглянула на него Яна. – Когда в меру. Ладно, слушай… – И она рассказала о цели своей поездки в этот городок.

Данила несколько помолчал, потом машинально тронул свой шов на животе, видно, рана его беспокоила.

– Ну, что? – поинтересовалась Яна. – Мы же не сделали ничего плохого.

– Пойдем к столу, – предложил Данила. – Знаешь, о чем я подумал? – Он налил Яне и себе вина. – Если вас с подружкой грохнут, я буду совершенно бесполезен для следствия. Хотя я теперь и знаю столько же, сколько и вы. Дикая история! Ты даже не представляешь, кто тебя сюда направил и зачем. Странная женщина, лица которой ты не видела, выдала себя за местного риелтора. А кто она? Какие цели преследует? И где этот покупатель? И покупатель ли он? Ты вообще видела этот хлебозавод? Кто в здравом уме и твёрдой памяти будет здешнюю недвижимость покупать?

Яна отрицательно покачала головой.

– Не видела.

– Это рухлядь. Только под снос годится. Кто тут будет работать, на этом хлебозаводе? У нас столько жителей нет. Тут дело нечисто. Точно! Я сейчас поеду туда и всё проверю! – вскочил Данила.

– Нет! – преградила ему путь, раскинув руки, Цветкова. – Тебе нельзя! Да и что ты там можешь увидеть? Нам нужно подождать нашу экспедицию с кладбища.

– Хорошо. Согласен. Но съездить нам всё-таки нужно.

– Только давай ближе к вечеру, чтобы никто не видел. А то мы выпили, и вообще…

Вечером Данила нырнул в сарай и выкатил еще один велосипед.

– Спицы тут нет, и немного колесо одно спустило, но, думаю, доедем, – не очень уверенно сказал он, почесав затылок. – Садись на багажник и держись за меня покрепче. Только не за живот!..

Он сел на велосипед, Яна взгромоздила свои кости на жесткий, болтающийся с перекосом в одну сторону багажник.

– Ну, удачи! – пожелал сам себе Данила и заскрипел педалями, сцепив зубы.

А Яна и не сомневалась в том, что удача им понадобится.

Глава шестая

– Как думаешь, Золушке в тыкве так же неудобно было? – клацая зубами на выбоинах, спросила Яна у широкой спины велосипедиста.

Ее худую пятую точку било на каждой колдобине. А дорога здесь напоминала стиральную доску.

– Прости, на коленки посадить не могу – крутить педали надо, – откликнулся Данила.

Яна же понимала, что не только скоро отобьет себе все внутренности, но вот-вот грохнется с ржавого багажника и сломает себе шею. Она не знала, где и за что ей держаться. Ниже обнять Данилу было стыдно, выше она не дотягивалась, а где было в самый раз, она помнила, у него располагался свежий шов.

– Яна, держись! Помни – наши дороги только для врагов! Я бы мог объехать ямы, но почти ничего не вижу, – говорил ей Данила, тяжело дыша от натуги. – Фар-то нет!

Она держалась, как могла, чувствуя его тело и легкий аромат приятного парфюма.

«О чем я только думаю? Зачем я это делаю? Я очень люблю Мартина и хочу быть только с ним…» – сама с собой пыталась договориться Цветкова, ловя в себе явное чувство влечения к почти незнакомому мужчине. И это ее пугало.

Яна так старалась сохранить свою бренную жизнь и не сковырнуться на скорости с багажника, что совсем не смотрела по сторонам. Да и отчаянный вопрос: «Когда же мы приедем?» – так и не был задан.

Данила вдруг остановился и, к счастью, успел подхватить готовую грохнуться с багажника Яну под руки.

– Приехали. Говорил же тебе, что лучше было остаться. В ветклинике тебя точно никто не искал бы. Ты что такая бледная? – обеспокоенно спросил Данила, поднимая за подбородок ее лицо к слегка рассеянному лунному свету, который пробивался сквозь темные облака, словно мука сквозь сито.

– Вся попа будет в синяках. Подожди, буквой «зю» сейчас пойду. Назад отправимся пешком. Твой драндулет закинь в крапиву. Там ему самое место… Ой!

Данила легко поднял ее на руки.

– Идем…

– Отпусти! У тебя шов разойдется! – запротестовала она.

– Да какой шов! Кожу сшили… Не буянь. Мы должны подойти в тишине.

Яна затихла у него на груди, а заодно и согрелась, так как к ночи уже появились прохлада и сырость. В округе не наблюдалось ни одного дома, ни одного фонаря, естественно, ни одной машины и ни одного человека, что, может, и было хорошо. Ночь уже полностью вступила в свои права. Ветер таинственно шевелил ветви деревьев и кустарников, листва тревожно шуршала. Яне казалось, что за ними наблюдают, что где-то промелькнула чья-то тень… Наверное, такое чувство испытывал каждый человек, да еще после стресса, в незнакомой обстановке, в полумраке.

Яна мертвой хваткой вцепилась в руку Данилы. Поле, лес, обрыв… Явно недалеко протекала река. Квакали на разные лады лягушки, и тянуло запахом болотной тины. Резко и неожиданно закричала ночная птица. Яна невольно вздрогнула.

– Испугалась? – спросил почему-то шепотом Данила.

– Вот еще! Просто не ожидала услышать такой вопль… Кто это так кричит?

– Да тут полно ночной живности. Я не очень разбираюсь, но это могут быть и филин, и ушастая сова, а еще есть сыч и сплюшка. Да мало ли…

– И они ночью не спят? Даже сплюшки?

– Они днем дрыхнут, а ночью охотятся. Вот слышишь, будто качели скрипят?

– Да, слышу. Это тоже птица?

– Ага. Называется – коростель. Она небольшая, как подросший цыпленок курицы, но горластая. Самца слышно аж за полтора километра. А гнездятся они в высокой траве на открытых местах. Порой взлетают прямо из-под ног. Ну, вот мы и пришли.

У края поля возвышалась тёмная громада рухнувшего здания.

Данила и Яна двинулись по росистой траве к заброшенному строению.

– Это и есть тот самый хлебозавод?! – клацая зубами, спросила продрогшая Яна, разглядывая разбитые стёкла и выбитые двери.

Данила снял с себя рубашку и накинул на голые, дрожащие плечи Цветковой.

– Да ладно… – смутилась она. – Ты теперь почти голый.

– Я не замерзну. Потом на мне бинты и татуировки…

– И сейчас еще будут комары, – сказала Яна, хлопнув себя по щеке. – Гляди, а то живьем сожрут.

– Эти могут, – ответил Данила, хлопнув себя по плечу. – У-у, кровопийцы!

– Чему удивляться, река рядом. Где вода, там и комары. А ты знаешь, что кровь пьют только самки? У самцов ротовой аппарат недоразвит, они едят цветочный нектар.

Данила засмеялся:

– Как небожители. Эстеты.

Они остановились около груды разбитых кирпичей. Черные руины и притягивали их, и пугали одновременно. Хотелось зайти в здание и бежать отсюда со всех ног.

– Страшно… – прошептала Яна. – Тут точно вампиров нет?

– Ты летучих мышей имеешь в виду? Есть такой вид, вот они кровушку пьют.

– Да ладно, не пугай.

– А ты не трусь. Трусиха.

– Я не трусиха. Я просто осторожная.

– Стой здесь, я один пойду.

Яна вцепилась в Данилу как клещ.

– Ну уж нет! Я одна не останусь. Идем вместе.

– Хорошо, идем. Только спокойно. – Данила двинулся в разрушенное строение. – Держись за мной, не отставай.

Под ногами скрипел мусор, ломалась уже опавшая со стен штукатурка, царапались сухие ветки, занесенные в помещение ветром. Пахло тоже весьма неприятно – плесенью и тленом. Горы мусора, всякого хлама, окурков, ветоши… Завалы всякой дряни, бог знает откуда взявшейся, – лохмотья, макулатура, отбросы, гнилые балки. Попадался даже навоз.

Яна озиралась по сторонам.

– Ужас! Это же просто помойка! Здесь ничего нет! Всё сдано на металлолом!

– А ты думала, будешь продавать настоящий хлебозавод? Покупай и пеки хлеб?

Данила продвигался упорно в центр здания мимо рухнувших стен и перекрытий. Яна боялась от него отстать. Хорошо, что на небе светила полная луна, они забыли взять с собой фонарик и могли в темноте запросто переломать себе ноги.

Шаги глухо отдавались эхом и словно отскакивали от стен. Акустика здесь была удивительная.

– Погоди, – попросила Яна и остановилась. – Дай отдышаться.

Данила встал около разломанного оконного проема. Ему в спину светила луна, и его черный мощный силуэт мог напугать кого угодно. Яна зябко поёжилась.

– Кому могло всё это понадобиться? – спросила она, обхватывая свои плечи руками.

– Ты меня спрашиваешь? Да это сокровище даже даром никто не возьмет. Странный человек этот ваш Старостин Илья Евгеньевич. Я правильно назвал имя покупателя этого замечательного хлебозавода? Чего он тут забыл? Загадочная история. Тут в один снос вложиться – ого-го какие деньжищи нужны! Я уж не говорю про новую стройку. Земля нужна? Так это другое дело, а речь-то шла о хлебозаводе. Поле тоже не фонтан. Короче, загадка на загадке, ты не находишь?

– Может, это глупый розыгрыш? – шагнула к нему Яна.

– Тише! – вдруг напрягся Данила. – Слышишь?

– Что?

От ужаса Яна вся превратилась в слух и тоже услышала за полуразрушенной стеной отдаленные шаги, хруст кирпичной крошки под ногами и глухие мужские голоса.

Данила отскочил от окна, и они с Яной спрятались в темном углу. Голоса приближались.

– Ты не ошибся? Она точно здесь?

– Точно говорю. Я за девкой следил, как ты велел. Она с подружкой в ветеринарке укрылась…

– Овца недорезанная! – рявкнул мужской голос.

Яна узнала голос. Это был Туз. Она задрожала и прильнула к Даниле, словно ища у него спасение. Тот обнял ее, придавая мужества.

Бандиты остановились совсем рядом. Подручный Туза продолжал отчитываться:

– Остальная гоп-компания рванула на великах на кладбище. А девка с ресторатором сюда подалась. Они точно где-то здесь, я велосипед видел…

– А ты ничего не перепутал?

– Гадом буду! Видели же, велик валяется! – выслуживался кто-то перед боссом.

– А чего они тут забыли, интересно? На этой помойке?

– Может, на речку пошли?

– Комаров кормить? Тут ведь пляж недалеко…

– Да им, может, этого и надо, чтобы уединиться… – хохотнул противный голосок. – Типа любовь…

– Ладно, возьмем их тепленькими. Я от своего не отступлюсь. Тёлку эту надо наказать. Я ее хочу, и она будет моей. Надо осмотреть все завалы. Хотя вряд ли они туда сунутся – грязь, мусор! И что этот щенок не повел даму в апартаменты? Его, кстати, надо по-взрослому покалечить! Чтобы знал свое место! Валим отсюда.

Снова захрустели битые кирпичи и стекла под ногами, и шаги стали удаляться.

Данила схватил Яну за руку и потащил за собой явно к тому месту, где они вошли. В любой момент она ожидала, что дорогу им преградит банда головорезов, которые пришли по ее душу. Почти у выхода он быстро затащил ее в какой-то проём, толкнул за гору мусора и закрыл собой. Явственно слышались шаги, эхом раздававшиеся в пространстве разрушенного здания.

Яна с ужасом смотрела в небольшой разлом, почти полностью погруженный во мрак. Перед ними было пространство, напоминающее зал. Через обвалившуюся кровлю проникал лунный свет, в котором столбом танцевали пыль и ночные мошки. Яна решила, что эта сюрреалистическая картина напоминает ей полотна Сальвадора Дали или Рене Магритта. Казалось, что в этом пыльном небесном луче сейчас появится межпланетный корабль и по спущенным ступенькам на Землю побегут зеленые человечки, внеземные разумные существа, что-то лопоча по-своему, по-инопланетному…

Яна закрыла глаза, она словно падала и падала в бездонную черную яму, озаряемую редкими яркими вспышками, ослепляющими даже сквозь закрытые веки. В ушах появился неясный шум, который слышался всё сильнее и сильнее, и тут она почувствовала, как кто-то грубо трясет ее за плечи и повторяет:

– Очнись! Открой глаза! Не хочу зарывать тебя как овощ! Ты должна смотреть мне в глаза и видеть, что это я тебя уничтожаю! Ну, что? Получила, сучка? Ты на кого тявкнула? А ублажила бы меня, так я бы еще и деньжат подкинул! – услышала она и открыла глаза.

В первый момент Яна ничего не увидела, но постепенно пелена перед глазами растаяла, и она стала различать стоящих перед ней людей и различать голоса. Через пару минут Яна поняла, что находится не на бывшем хлебозаводе, а совсем в другом месте, и место это – старый погост, потому что она увидела могильные ограды с железными покосившимися крестами.

Яна пошевелилась, но это далось ей с трудом – руки у нее были связаны за спиной, а сама она сидела, привалившись к дереву, кору которого ощущала своей голой спиной. Рядом неподалёку она заметила лежащего на земле Данилу, тоже связанного и окровавленного. Видно, что его сильно избили.

– Ну, что? Очнулись, придурки? Нашли, на кого баллоны катить! – склонился над Яной Туз. Он накрутил на кулак ее длинные волосы и поднял ее голову так, чтобы она смотрела ему в глаза. – Столичная штучка! Рыло от меня воротишь? Я так не привык! Люди мы здесь простые, и обычно все меня слушаются, потому что умные. И твой новый фраер на катушках мог бы тебе это сам растолковать. Но теперь это уже не имеет смысла. Копайте ямку, ребята! – обернулся он к двум своим гориллам в спортивных костюмах. – Сначала я хотел просто проучить вас – хахаля твоего избить до полусмерти, а тебе популярно объяснить, с кем ты имеешь дело в моем лице. Но… передумал. Я человек богобоязненный, поэтому решил вас не мучить – закопаю, и всё. Как говорится – со святыми упокой. Да ты не бойся, – сказал он, увидев, как отшатнулась после этих слов от него Яна. – Я вас не больно закопаю, перед ямой – удушу обоих. Здесь вас никто и никогда не найдет! Будете лежать рядом как голубки. А ты думаешь, вы хорошо от меня спрятались в развалинах, да? Я вас сразу почуял, но полюбовался, как вы от меня прыгали, как зайцы. Когда мне надоели ваши прыжки и ужимки, я траванул вас моментально действующим усыпляющим газом. Понравилось? Сильная вещь! Военная разработка! Даня – красава! Пару минут продержался, но тоже скис. – Туз подошел к Гордееву. – Как ты? Ничего? Ливер тебе хорошо отбили! Да и зачем он тебе дохлому?

– Слышь, сейчас не девяностые! Яну отпусти! – сплюнул кровь Данила. – Зачем она тебе? Я останусь, делай что хочешь! Отпусти девушку! А про мой ливер мы потом поговорим.

– Пасть завали! – усмехнулся Туз. – Угрожать он мне тут вздумал! Да ты уже покойник. Будешь приветики передавать своим бабушкам на том свете. Ох, и разозлил ты меня, Данила-мастер, ох разозлил… – Он замахнулся, словно хотел ударить Данилу ногой. В этот момент он был страшен. Красная от напряжения и злости морда, налитые кровью безумные глаза и перекошенный от гнева слюнявый рот.

Чтобы он не успел ударить, Яна закричала первое, что пришло ей на ум:

– Прошу, не надо! Я знала вашу жену Людмилу!

Туз удивленно обернулся к ней.

– Мы учились вместе. В одном классе.

– Да ладно!.. – брызнул он слюной. – Думал, ты моложе! И что с того, что ты училась с моей старой дурой? Корова Людка! Даже наследника не смогла мне родить! Сдохла и сдохла! Сейчас ты следом отправишься! Там пообщаетесь! Привет не передавай!..

Яна изо всех сил пыталась освободить свои руки от пут. Она почти не чувствовала занемевших ладоней, поэтому не сразу поняла, что веревка поддалась, ослабла и ей удалось незаметно ее стряхнуть. Она всё еще держала руки за спиной, пытаясь нащупать в мокрой кладбищенской траве что-нибудь тяжелое, вроде камня, и тут она наткнулась на очень интересный предмет. Цветкова крепко схватила его и затихла, не меняя позы.

Туз подошел к своим подручным, которые быстро копали яму.

– Долго еще? – спросил он, заглянув в яму и оценив ее глубину.

– Еще пару минут, – ответил бандит и сплюнул.

– Нас будут искать! – закричала Яна.

Туз с удивлением повернулся к ней.

– Нас найдут, а вас накажут! Что вы делаете? Остановитесь! Отпустите!..

Туз молча смотрел на нее и не произносил ни слова. Глаза его были пусты и мертвы.

Гориллы демонстративно воткнули лопаты в кучу рыхлой земли, что, видимо, означало – работа закончена. Яна от ужаса аж вспотела.

А вот местный олигарх Владимир Никитич Пушкин, – это ж надо такую великую фамилию испоганить! – просто светился от злобы и превосходства.

– Ну, всё… Кто вниз ляжет? Ты любишь сверху или снизу? – посмотрел он на Данилу и сам же рассмеялся своей чудовищной шутке. – Первым полетишь, орёлик! На самое дно могилы. Прости, что сыровато лежать будет. Подземные воды. Но сначала кино посмотришь, как я с твоей цацей развлекусь!

И ногой с остервенением он ударил Данилу в живот. Данила увернулся, он явно ждал удара.

– Подонок! Урод!.. – прохрипел он, скрежеща зубами от нестерпимой боли.

Туз лишь расхохотался. Он был очень доволен.

– Не смей! Отойди от него! Помогите!.. – во весь голос завопила Яна.

– Держите его! – передал Данилу своим подручным Туз.

Те схватили Гордеева и придавили к земле.

Туз же обратил свое внимание на Яну. От его леденящего кровь змеиного взгляда Яна похолодела и попыталась отползти, но дерево не пустило ее. Мысли метались в ее голове словно язычки пламени: «Надо что-то придумать… Ну, думай же, Янка, думай!..» – вертелось у нее в голове.

Туз приблизился и склонился над ней. Яна вжалась в дерево, словно хотела раствориться в нем.

– Ну что, красотка, развлечемся напоследок? – протянул к ней руки подонок.

Яна совсем близко увидела перед собой его немигающие глаза и слюнявые обвисшие губы. Не медля ни минуты она размахнулась и ударила в глаз Туза предметом, который сжимала во вспотевшей от волнения ладони.

Дикий вопль Туза разнесся в кладбищенской тишине ночи. Он взвыл, словно вурдалак, увидевший солнечный свет. Туз отпрянул от Яны, упал сначала на четвереньки, потом поднялся на нетвердых ногах и, потеряв ориентацию в пространстве и хватаясь за лопату, воткнутую в холм земли, свалился вместе с ней в свежевырытую яму.

Рядом послышался шум. Яна посмотрела и увидела, что к ней бегут Ася, участковый и Артём. В первую секунду ей показалось, что она грезит, но сознание вернулось к ней, и Яна завопила:

– Сюда! Скорее! Мы здесь!

Подручные Туза рванули в кусты, но подоспевший участковый выхватил пистолет.

– Руки в гору! – крикнул он. – И не дергайтесь! Шутить не буду!

Бандиты сели на корточки и сцепили на затылке руки.

Запыхавшаяся Ася подлетела к Яне и помогла ей подняться с земли.

– Откуда вы взялись? – всё еще не могла прийти в себя Цветкова. – Спасение, как в кино. А знаешь, Аська, я уже с жизнью распрощалась… Как вы узнали, что мы с Данилой здесь? Ведь мы на хлебозавод пошли.

Ася крепко обняла Яну.

– Тише, тише… Всё уже позади. Я тебе позже всё обстоятельно расскажу. Мы вернулись в ветеринарку, а тут участковому позвонил на мобильный местный кладбищенский сторож, сказал, что видел, как людей мучают и, по-видимому, хотят убить. Первая мысль, Янка, была о тебе. Вот мы и кинулись на помощь. И успели.

Яна крепко схватила подругу за руку.

– Аська, срочно вызывайте «скорую»! Данила совсем плох. Его били в живот, представляешь? – Яна кинулась к Даниле. – Ты живой? – легонько похлопала она его по щекам.

Данила открыл глаза.

– Яна…

– Всё будет хорошо, Даня, потерпи немножко. Еще чуточку потерпи, «скорая» уже едет.

– Потерплю… – шевельнулись губы Данилы. Он закрыл глаза.

Глава седьмая

Яну и Данилу доставили в городскую больницу, и сейчас в больнице шел врачебный обход.

– Вы курите? – спросил врач Соколов, полный лысеющий мужчина в белом халате и в очках.

– Нет, – покачала головой Яна, пытаясь половчее натянуть на себя больничный халат, который был ей на удивление мал, словно из детского отделения.

– Плохо! Сейчас бы в самый раз, – покачал головой врач. – Нервы успокоить.

– С Гордеевым что-то случилось? – испугалась Яна, оставляя свои тщетные попытки борьбы застегнуть халат и являя врачу свои прелести.

Тот пододвинул стул и сел около ее кровати.

– Не волнуйтесь. Я с Гордеевым знаком, он парень крепкий… Правда, два ребра ему сломали. Рану на животе мы тоже подлатали. Досталось бедолаге, – вздохнул врач. – Его ведь ветеринар зашивал? – прищурился Соколов.

Яна почувствовала подвох.

– Не знаю, я не присутствовала, – отрезала она.

– Верю-верю… – улыбнулся понимающе доктор. – Но я, вообще-то, не на эту тему хотел с вами поговорить.

– Интересно, о чем же?

– Вы, Яна, меня простите, но у нас городок маленький, слухи быстрее ветра распространяются. Оказывается, у вас с Гордеевым роман? И давно это у вас?

Яна аж задохнулась от возмущения:

– Послушайте, как вас там… – Она всмотрелась в его бейджик на лацкане белого халата. – Вадим Соколов. Вам-то какое дело? Что вы лезете в чужую личную жизнь? Я вас вообще первый раз в жизни вижу, и с какого перепуга должна открывать вам свою душу? Вы по совместительству не местный священник, нет?

Врач отмахнулся:

– Да не нужна мне ваша душа, Яна Карловна. Любите вы кого хотите на здоровье. Тут дело в другом. Ваши отношения с Данилом Гордеевым вызвали… Как сказать яснее?.. Вызвали череду опасных для жителей города обстоятельств. Вы, в некотором роде, уважаемая, возмутительница спокойствия, катализатор, так сказать, взрывоопасных ситуаций. А это, поверьте, никому не нравится. У всех семьи, дети…

– Вы могли бы говорить яснее?

– Яснее?.. Мог бы… Ведь и дня не прошло после вашего появления в нашем городе, как вы вошли в жесткий конфликт с гражданином Пушкиным.

– Гражданином? Да какой он гражданин! Бандит первостатейный, убийца и насильник. Его место на нарах за колючей проволокой, а он тут у вас павлином похаживает и страху нагоняет. Как вы вообще это терпите? Куда правоохранительные органы смотрят? В его в карман?

– Тише, тише, уважаемая. Я не уполномочен отвечать вам на вопросы по поводу работы наших правоохранительных органов. Я отвечаю за другие органы – человеческие. А господин Пушкин попал к нам в больницу с ожогом головы и колотой раной глаза. А ведь это вы постарались, Яна Карловна.

– Да, постаралась. Это была защита. В первом случае он грозил мне изнасилованием, а во втором вообще собирался нас с Гордеевым убить. Даже яму его холуи выкопали. И место подобрали замечательное – на кладбище. Как вам такие действия вашего почётного гражданина? С фантазией работает ваш гражданин Пушкин, видно, он любитель романов Стивена Кинга. Я что, ему глаз выколола? – спохватилась она.

Врач встал со стула.

– Сейчас над ним колдует наш окулист. Мужик пьющий, но опытный, – ответил он. – Классную вы Тузу икебану соорудили: воткнули острый металлический стебель от искусственного цветка прямо в глаз. Эффектно!

– Странная характеристика для врача. Опытный в чем? В приёме алкоголя?

– Нет! Как врач! Стаж сорок лет! Столько повидал!.. Но вот цветок с могилы в глазу – это даже для него слишком.

– Что под руку попалось, тем и защищалась… Он бы убил меня. Время шло на секунды.

– Я понимаю, – вздохнул врач. – Я ведь по-дружески хочу вас предупредить. Туз это дело так не оставит. Вам надо немедленно уезжать, и не факт, что он не бросится со своей сворой разыскивать вас по городам и весям, чтобы отомстить. – Врач зябко поёжился. – Даже представить страшно, какую казнь он вам придумает.

– А разве ему покушение на жизнь двух человек просто так сойдет с рук? Ему тюремный срок грозит.

– Это так. Но на свободе останутся его приспешники, а это прямая угроза вашей жизни. Уезжайте от греха подальше, Яна Карловна, мой вам совет. И вам спокойнее, и нам. Уж больно у вас характер суматошный, всех жителей на уши поставили. Говорят только о вас.

– Уж прямо только обо мне!

– Представьте себе! Как говорится – новость дня!

– Мне, конечно, лестно, но я сюда приехала не на прогулку.

– Вот даже как? А я думал, пункты общественного питания поджигать и воевать с местными авторитетами, – ухмыльнулся врач.

Яна дёрнула плечиком.

– Не вижу ничего смешного, господин Соколов. У меня в вашем городе дела.

– Вы приехали и уехали. А Гордееву здесь еще жить. У вас же с ним, кажется, любовь.

– Если вам кажется, уважаемый доктор, то нужно креститься, – отрезала Яна. – Между прочим, у меня есть любимый человек и дети.

– Да? – удивлённо поднял светлые брови доктор. – Не знал.

– Теперь знаете. И давайте больше не будем об этом говорить. И так на душе тошно.

Дверь распахнулась, и в палату вошел жизнерадостный мужчина в халате нараспашку.

– Привет, Вадим! Вот ты где. А я тебя ищу. Ой, извините! – заметил он Цветкову. – Не помешал?

– А вот и наш волшебник-окулист! Сергей Антонович Подгорный, – представил Яне нового доктора Соколов. – Серж! Ну, как там наш Туз?

– В краплёной колоде наш Туз! – хохотнул окулист. – Такое ранение – дело не простое. Рассечена капсула глаза. Любое проникающее ранение глаза относится к разряду тяжелых. Нередки случаи, когда при относительно небольшом повреждении тканей развиваются опасные осложнения, а тут такое… – И доктор развел руками. – Пока никаких прогнозов. Будем стараться.

– Ты, Серж, диагност от бога. У тебя глаз – алмаз!

– Чего теперь не скажешь про Туза! – пошутил Подгорный. – Извините, – сконцентрировал он свое внимание на Яне. – Это же вы так постарались? Талантливо!

– Благодарю! Но так получилось… Хотя я этому скоту желаю самой страшной смерти. Вам же наверняка известны подробности, – отвела она взгляд, не желая выглядеть маньячкой, которая нападает на людей и выкалывает им глаза по своей прихоти.

– Вашу ручку! – И этот, казалось бы, солидный человек проявил необыкновенную гибкость, изогнулся и поцеловал руку Яны, не успев получить ее согласия.

– Вы сильно преувеличиваете мои возможности и мое отрицательное влияние на жизнь вашего городка, – сказала Яна Соколову.

– Приехал следователь из Волжска, – сообщил Подгорный. – Отреагировали на ваше заявление о похищении и попытку убийства. Вряд ли Тузу всё это сойдет с рук, на вашей стороне огромный козырь – местный участковый! Этого им не перешагнуть! Все-таки представитель власти. А Данила ваш… Уже заштопали, на месте не сидит, всё рвётся в бой… В больнице лежать не хочет. Категорически! Про вас всё спрашивает. Волнуется! – подмигнул ей окулист.

– Вы еще добавьте, что весь городок решил, что мы любовники, – вспыхнула Цветкова.

– Мало ли, что люди болтают, – улыбнулся Подгорный, – но лично мне всё равно. Я рад за Данилу. Парень весьма положительный. Живет здесь сравнительно недавно, но деловая хватка у него знатная. Многие наши красавицы хотели бы стать ему подругой и скрасить одиночество, но пока надолго, вернее, больше, чем на одну ночь, это никому не удалось, – сказал доктор.

– Вы и это знаете? Такие подробности? Со свечкой стояли? – ахнула Яна. – Ну и городок у вас!.. Я бы сказала, сказочный. Суёте нос куда надо и не надо! Лучше бы вот занялись порядком в городе. У вас тут питомник бандитов, – нахмурилась Цветкова. – Можно я уйду из больницы? – сменила она резко тему разговора.

– Я вас уговаривать не буду. Следователь с вами поговорил. Туз вызвал уже двух лучших адвокатов, но соскочить ему вряд ли удастся. Хотя он пытается сыграть роль потерпевшего.

– Следователь меня не задерживает. Вернее, не считает преступницей, но просит задержаться в городе на несколько дней, чтобы, если что, ему не мотаться в Москву, – сказала Яна.

– Ладно, не наделайте глупостей только. Надеюсь, что больше не увидимся, – подмигнул ей доктор. – А вот Гордеева я бы оставил в больнице, но его не удержишь точно.

Яна вышла из дверей больницы и глубоко вдохнула. Какой воздух! Красота! К ней кинулись ожидавшие ее Данила и Ася.

– Ну, наконец-то! Что ты там так долго? Прихорашивалась, что ли?

– Аська, куда нам торопиться? Мест в гостинице всё равно нет. Пойдём, что ли, на берегу посидим.

– Обидеть меня хочешь? – надулся Данила. – Неужели думаешь, я оставлю вас на улице? У меня огромный дом, внизу ресторан, а на втором этаже жилые помещения. Я еще вчера хотел предложить. Вы можете у меня жить сколько хотите. Лично я буду только рад. И вообще, это даже не обсуждается. Забираю вас к себе. Заодно присмотрю за тобой, Яночка, в обиду не дам.

– Это еще кто за кем присмотрит! – фыркнула Ася. – Наша-то Яна не робкого десятка.

– Заметил.

Яна оценила предложение Данилы. Оно оказалось как никогда кстати. И надо было быть совсем дурой, чтобы отказаться. Ей до ужаса хотелось принять ванну и лечь в нормальную кровать.

У Данилы оказалось очень мило. Приятно пахло деревом, большие окна, просторные комнаты, атмосфера покоя и доброты. Правда, ее несколько удивил интерьер, утонченный, но в то же время простой. Летящие занавески из лёгкого тюля, веселые диванные подушки и покрывала. Стол под узорной скатертью, уютные комоды с салфеточками, тканые дорожки на полу и кресло-качалка с клетчатым пледом. На стенах неброские, но оригинальные украшения. Просто картинка из журнала «Уютный дом».

Данила перехватил удивлённый взгляд своей белокурой гостьи и несколько смущённо сообщил:

– Работала дизайнер-женщина. Симпатичная такая девушка!.. Всё повторяла, что в такой местности да в деревянных хоромах очень мило будет смотреться стиль прованс, французский кантри. Я тогда повел себя как дурак. Какой, к чёрту, прованс?.. А она мне под нос буклет своей фирмы суёт – свежесть морского бриза, пикантность прованских трав и пьянящий аромат лаванды… Откуда здесь море? Какие травы, лаванда?.. Лягушки вечером у реки в ассортименте, квакают – не заснёшь. Комары тучей. Река же близко. У всех в палисадниках морковка, лук да редиска. Какие на фиг прованские травы?

– Не оправдывайся! Женский стиль. Довольно славненько. Думаю, ты позволил этой девушке-дизайнеру творить здесь всё, что она хочет, с учетом сугубо личных, возможно, интимных отношений.

– Ты ясновидящая? – поднял брови Данила.

– Слегка… Жизненный опыт и женская интуиция.

Данила открыл перед Яной дверь одной из комнат.

– Не буду мешать, отдыхай. Ася, пойдем, я размещу тебя в комнате рядом.

Яна осталась одна.

Она вошла в ванную комнату и огляделась. Светлая палитра оттенков стен и пола с преобладанием розовых и голубых тонов, ванна на ножках, большое окно, яркие элементы декора в виде цветочного букета, небольшие картины в зеркальных рамах. На полочках косметика.

Яна наконец-то смогла принять ванну с душистой пеной. Она так устала, ее так разморило, что она чуть не уснула прямо в воде. Закутавшись в мягкое полосатое полотенце, Яна добралась до удобной полутораспальной кровати и рухнула на нее как подкошенная.

Но в три часа ее словно подбросило. Она проснулась как от удара. Открыла глаза и огляделась. Сначала она не могла понять, где находится, но потом вспомнила. Она сунула ноги в пушистые тапочки, накинула мягкий махровый халат, который висел в ванной, и отправилась на кухню. Ей ужасно захотелось пить. Открыв холодильник, она обнаружила банки с пивом и открытый пакет с апельсиновым соком. Яна выпила стакан сока, вернулась в свою комнату и снова улеглась в кровать.

Сначала сон не шел к ней, но потом она словно провалилась в бездонную яму, и ей привиделось яркое, тревожное, запоминающееся видение.

Перед ней якобы стоял высокий незнакомый мужчина в шляпе и очень зло смотрел на нее. «И зачем вы хотите, чтобы я это покупал? – недобро спрашивал он, наступая на Яну. – Это же не завод! Развалины! Руины!»

Яна сразу же сообразила, что речь идет о хлебобулочном заводе. А злобный мужчина – это потенциальный покупатель этой рухляди, Старостин Илья Евгеньевич.

Яна отступила на несколько шагов, но мужчина неумолимо надвигался на нее со словами: «Зачем, Яна? Зачем?..» – «При чём тут я?! – оправдывалась Цветкова. – Я только посредница. Это вы сами захотели его приобрести! Больше скажу, я удивлена, что вы покупаете такое странное строение! Я-то тут при чем?! Ваш каприз!» – «Нет! Это вы, риелторы, словно назойливые мухи, впариваете, уговариваете, расписываете прекрасными красками достоинства предлагаемых объектов как что-то очень выгодное для вложения денег. Словно гипнотизируете своих клиентов. И они, уже под гипнозом, подписывают любые документы».

Яна, трепеща от ужаса, не успела ничего возразить Илье Евгеньевичу, как он вдруг прижал ее к стене и закричал ей в лицо: «Яна! Помоги! Найди меня! Пообещай, что ты меня не кинешь! Я погибаю!..»

Яна в ужасе открыла глаза. Лоб ее покрылся капельками пота.

– Мамочки… – прошептала она непослушными губами.

– Янка! Янка! Ты как? Вставай! Уже много времени! – Перед ней стояла Ася и трясла ее за плечо.

– Ой, что это я?.. – выдохнула Яна, натягивая на себя одеяло. – Где я? Шучу. Который час?

– Почти одиннадцать. Мы с Данилой уже позавтракали, забеспокоились о тебе, ты же ранняя пташка. Слушай, какой этот Данила привлекательный!.. Располагает к себе!

– Так замути с ним! – зевнула Яна.

– Издеваешься? Он только о тебе и твердит… Яна да Яна… Ты извини, но я немного рассказала о тебе, о твоей жизни, о том, что у тебя трое детей…

– Немного? Представляю… Надеюсь, ты рассказала ему о Мартине? Чтобы он прекратил так плотоядно смотреть на меня, – поинтересовалась Цветкова.

– Самую малость. Извини. Я не ради своей выгоды, уже понятно, что я Данилу никак не интересую. Я тебя спасти хочу… И Мартина, чтобы беды не случилось.

– Спасибо за заботу. – Яна откинула одеяло и убежала в ванную.

Она привела себя в порядок, сделала красивую прическу – косу-колосок, куда удачно вошли все мелкие топорщащиеся прядки, и надела нарядную блузку и удобную юбку.

Завтрак приготовил для нее Данила. А букет из красных роз создавал радостное настроение.

– Мне не надо сегодня жарить яичницу? – уточнила Яна.

– Веранду еще не починили, но рабочие работают над этим, – улыбнулся Данила, у которого дух захватило при виде Яны. – Я сегодня постараюсь угодить вашим вкусам, госпожа.

– Надеюсь, – кивнула Яна и села за стол.

На завтрак Данила предложил ей творожный мусс с ежевичным желе и конфитюром из лесных ягод, украшенный черной и красной смородиной. Кружевные, очень аппетитные блинчики были свернуты в тонкие аккуратные трубочки, начиненные белым шоколадом с ванильной ноткой и темным шоколадом с ароматом кофе. Глазированный персик в карамели и сахарной пудре с листиками мяты завершал королевский завтрак. На стол были поданы свежевыжатый малиновый сок с кубиками льда и кофе сорта «Бурбон».

– Боже мой! Данила! Это – гастрономический оргазм! – воскликнула Яна. – Я не ожидала! Это чудесно!

Данила сел напротив Яны.

– Я очень рад, что тебе понравилось. Извини за кофе, но сортов «Копи Лювак» и «Блэк айвори» у меня нет. Это дорогие сорта, у нас здесь на такое спроса нет. Я реабилитирован?

– Вполне, давно не ела так вкусно и изысканно, – подтвердила Яна.

– Испортить вам аппетит? – спросила Ася, которая подошла к столику.

– Попробуй, – милостиво разрешила Цветкова.

Ася протянула ей телефон и показала Яне то, что они отсняли на кладбище.

– Тебе телефон Туз вернул?

– Ага, вернул! Как бы не так! У него отобрали. И твой тоже, кстати. Он у меня. Но до этого фотографировал участковый. Потом мне скинул снимки. Это Людмила?

– Да, это она! Такой я ее и запомнила, – печально сказала Яна.

– Это точно Кузнецова-Пушкина на фото? – уточнила Ася.

– А какой смысл на памятник ставить фото чужого человека? – пожал плечами Данила. – Ведь люди-то близкие на похоронах были…

– Ну, когда Людмилу хоронили, памятника еще не было. Его позже поставили.

– Интересно, с кем я говорила в Москве? – спросила Цветкова.

– А вот это правильный вопрос, – похвалила ее Ася. – Я еще вчера на всякий случай позвонила Виталию Николаевичу Лебедеву.

– Кто это? – заинтересовался Гордеев.

– Московский следователь.

– Издеваешься? – напряглась Яна. – Зачем ты это сделала? Я тебя не просила. Теперь опять придётся выслушать, что я – чёрная метка, что я опять куда-то влезла…

Яна и полковник полиции, следователь по особо важным делам, были знакомы более двадцати лет, и их отношения больше напоминали извержения вулкана, чем дружбу.

– Ты знаешь, что говорить он может что угодно, но если надо, то для тебя и в космос полетит, – отмахнулась Ася. – Так вот, я не вводила его в курс дела на сто процентов, а то он сейчас бы уже здесь был, а просто попросила навести кое-какие справки.

– И на этом спасибо, – вздохнула Яна. – И что Виталий узнал?

– Мало что. В больницу действительно была доставлена неизвестная женщина без документов. Ее привезли по «скорой». Несчастную сбила машина. Больше всего пострадало лицо. Водитель, который ее сбил, когда она переходила дорогу в неположенном месте, оказался порядочным и состоятельным человеком. Он привез ее в больницу и полностью, даже с лихвой, оплатил ей лечение. И позже – пластические операции. Зарегистрировали ее как Кузнецову Людмилу. Дама была замкнутая, словно немного не в себе. Но это и не удивительно при таких-то травмах. Странно, но ее никто не навещал.

– Почему? Я приходила.

– Ну, это было один раз. И твой визит был, как я понимаю, по ее просьбе.

– Она несколько раз ложилась в эту больницу? – уточнила Яна.

– Да. Ты приходила к ней после последней пластики.

Яна задумалась:

– Сначала лицо было искалечено, потом пластика… Как эта дама выглядела на самом деле, никто сказать не может… А сейчас она там? Поговорить с ней можно? – поинтересовалась Яна, допивая кофе.

– Нет, она ушла из больницы на следующий день после того, как ты была у нее, и больше не объявлялась. Куда и зачем? Никто не интересовался. Хирург, который был ее лечащим врачом, конечно, не очень доволен, что она рановато для своего здоровья покинула больницу. Но никакого криминала в этом не видит, и угрозы ее здоровью тоже нет, поэтому в больнице никакого беспокойства не проявляли по поводу ухода пациентки. Сейчас ведь никого силой не удержишь.

– А паспортные данные? Адрес? – спросил Данила.

– Она объяснила, что не помнит свой адрес. Временная амнезия после травмы.

Яна пояснила:

– Думаю, врачи не особенно и докапывались, кто она и откуда. Главное, больная за всё платила, и деньги эти, я представляю, были не маленькие.

– Именно так всё и было. А потом она выписалась и просто исчезла, растворилась. Кому какое дело до нее?

– Мне становится всё больше любопытнее, что же это за тётка такая? – сказала Яна. – Зачем она втянула меня в эту историю, послала в этот город, приплела мистического покупателя?

Ася покачала головой:

– Да уж… Потрясающая историйка, ничего не скажешь. Хоть Шерлока Холмса приглашай.

Яна посмотрела на Данилу.

– Мне бы надо вернуться домой. Но думаю, что не все вопросы с полицией еще улажены.

Данила несколько взволнованно ответил:

– Домой ты еще успеешь. Здесь такая каша заварилась, что ложкой не провернёшь. Думаю, вам с Асей придется задержаться здесь на недельку-другую.

– Я не могу! – воскликнула Ася. – Это Яна сама себе хозяйка, а у меня работа!

– Ничего, подождет твоя работа, – посмотрела на подругу Яна. – Напишешь заявление на отпуск. Ты что, хочешь оставить меня одну?

Ася растерялась.

– Нет! Что ты, Янка! Я ни за что тебя не брошу.

– Ну и ладненько, – сказала Цветкова, вставая из-за стола. – Спасибо тебе, Данила! Ты – волшебник! Смотри, нам с Аськой понравится столоваться у тебя, ты нас отсюда палкой не вышибешь!

– Буду только рад, – улыбнулся Данила. – Чем займетесь сегодня?

Яне не понравилось, что Гордеев как бы отстранился от них с Асей. Мол, чем вы будете заниматься – не знаю, а у меня свои нормальные дела, бизнес, ремонт и прочее… Хотя разве его можно было упрекнуть в этом? Он и так из-за них сильно пострадал.

– Найдем, чем заняться, – ответила Ася.

– Только мне говорите, куда и на сколько собираетесь уйти, чтобы я проконтролировал, – попросил Данила, уже заранее предвкушая реакцию Яны.

Но, как ни странно, она никак не отреагировала. Сделала вид, что не услышала.

– Я съезжу за продуктами на рынок, – сказал Данила. – Никто не хочет со мной? – посмотрел он на Яну.

– Хочу отдохнуть, если ты не возражаешь, – ответила она, толкая ногой Асю.

– Я могу с тобой съездить, – вызвалась Ася.

– Поехали, – вежливо согласился Данила, не пытаясь скрыть небольшое разочарование.

Глава восьмая

В риелторское бюро городка Мозаик не то, чтобы не с чем и незачем было обратиться, туда даже заходить было страшно – опасно для жизни. Покосившееся крыльцо, сгнившие ступеньки и мигающая тусклым светом лампочка над входом, словно где-то коротнуло электричество и эту лампочку нельзя ни включить, ни выключить – словно сигнал SOS.

Яна, как всегда на каблуках, в юбке из жатого льна цвета мандарина и в шелковой блузке с кружевами телесного отлива, вспорхнула по ступенькам, зацепившись каблуком за торчащий гвоздь и, чуть не проломив себе голову, влетела в помещение.

– О господи! Осторожней! – кинулась к ней женщина средних лет с впечатляющей фигурой и сложной кудрявой причёской.

Толстушка сработала для Яны как подушка безопасности.

– Вы знаете, что у вас при входе гвозди как зубы дракона торчат?

Женщина виновато улыбнулась:

– Да, у нас плотник ступеньки, конечно, поправляет, а они ползут, рассыхаются, и гвозди вылезают, – объяснила она.

– Мне нужна Антонина Кувшинкина.

– Ой, а вы тут кого-нибудь другого видите? Это я и есть! – широко улыбнулась Антонина. – А вы кто будете? Неужели дачный домик хотите приобрести? Меня можно просто Тосей называть. Присаживайтесь, пожалуйста. Вот вам каталог.

Яна села на стул для посетителей и осмотрелась. В помещении было нечем дышать. Пластиковое облезлое окно с отломанной ручкой было плотно закрыто и, мало того, еще и заклеено старым полуотвалившимся скотчем. Видимо, кто-то это сделал в сердцах, когда зимой из окна нещадно дуло. Две стены от пола до потолка были заставлены стеллажами, на которых неряшливо громоздились кучи макулатуры. Яна пригляделась – газеты, журналы, потрёпанные брошюры, деловые папки… Всё это изобилие было покрыто слоем пыли, газеты пожелтели от старости. У других стен возвышались пирамиды коробок и удивительные обломки мебели. Посередине комнаты нахдился большой офисный стол с ободранными ножками, на котором были рассыпаны канцелярские принадлежности и стоял допотопный компьютер. Яна даже подумала, что зря она так неосторожно плюхнулась на сомнительный стул для посетителей, не проверив его. Ведь посетителей тут явно не было тоже давно.

Она чихнула.

– Будьте здоровы! – тут же отозвалась Антонина, скосив глаза на графин с мутной водой. – Водички?

– Нет! – сконцентрировалась Цветкова, взяв себя в руки. – Я хотела поговорить с вами, Тося, о Людмиле Кузнецовой… В замужестве Пушкиной. Она была моей школьной подругой, а потом вот… развела нас жизнь. Хочу представиться – Яна Карловна Цветкова. Из Москвы.

Антонина села за стол.

– Ох! – подперла она рукой пухлую щёку. – Примите соболезнования. Вы же знаете, что моя коллега умерла?

– В том-то и дело, что узнала не так давно. И, честно говоря, в шоке. Знаю, что работала она здесь, и вот пришла к вам, чтобы узнать, как это случилось. Как она жила все эти годы в Мозаике? Была ли счастлива? – Яна смотрела прямо в глаза Антонине.

Почему-то она подумала, что женщина может замкнуться и испугаться. И то, что промелькнуло в глазах Тоси, укрепило ее в этом опасении.

Антонина выдохнула, достала из ящика стола открытую пачку чипсов и, наклонившись еще ниже, выудила початую бутылку вина.

– Будешь? Разговор долгий. Это ничего, что я на «ты»?

Яна согласно кивнула:

– Я не против.

Яна поняла, что отказаться сейчас нельзя. Она подумала, что похожа, наверное, на бывалого детектива из голливудских фильмов, который то и дело попадает в различные передряги и время от времени заходит в сомнительные бары и с горя пропускает стаканчик виски с содовой.

Антонина разлила вино по стаканам.

– Закуски нет, – вздохнула она. – Только чипсы.

Дамы выпили.

– Людка очень хорошая женщина была, очень! – Антонина бросила в рот горсточку чипсов и захрустела ими. – Была, знаешь, добрая, открытая, на нее всегда можно было положиться. Она ведь постарше меня, но относилась ко мне как к равной. Где-то помогала, где-то поддерживала. Я пришла совсем неопытной девчонкой, боялась сделать что-то не так, но Люда всегда была рядом. Я удивлялась, что она переехала сюда из Волжска. Но она отшучивалась, что из Волжска ее привела любовь.

– Муж-то у нее… – передёрнула плечами Яна.

– Да уж… – отвела глаза Тося. – Муж у Люды своеобразный.

– Это мягко сказано, – захрустела чипсами Яна.

Антонина тут же подхватила:

– Вот уж не повезло Людмиле. Раньше мне казалось, что ее Владимир такой сволочью не был. Конечно, я его мало знала, даже, понимаешь, я Людке немного завидовала: дом отличный, «мерседес», денег полные карманы, ни в чем нужды не знали. Я особенно не задумывалась, откуда что бралось, но подспудно понимала, что от трудов праведных, как говорится, не наживёшь палат каменных. Людмила мне говорила, что муж не одобрял ее работу в этом бюро, но дома для нее была тоска смертная, она там волком от тоски готова была выть, особенно в последнее время, когда этот гад начал на нее руку поднимать. Он и так-то ее постоянно попрекал, что у них детей нет, а как выпьет, так вообще зверел, чистый упырь. Она иногда на работе до темноты сидела, хотя клиентов у нас – полтора землекопа. Домой идти сил у нее не было, не несли ноги… – Тося вздохнула и подлила себе вина.

– А усыновить сироту им в голову не приходило?

– Да господь с тобой! – всплеснула руками Тося. – Какие сироты! Он же с каждым годом всё страшнее становился. Одно слово – бандюган!

– Незавидная женская доля выпала моей подруге, впрочем, как и многим из нас… – задумчиво произнесла Яна. – Знаешь, я несколько раз была замужем. Первый мой муж, Юрий, очень меня любил, долго не принимал наше с ним расставание, цеплялся, не уходил. Твердил, что покончит с собой, если я к нему не вернусь. А я не вернулась. Сейчас-то я понимаю, что ураганом пронеслась по его жизни, выжгла ему душу дотла. Молодая была, многого не понимала. А Юра погиб. Спился. – Яна встрепенулась, словно сбрасывая неприятные воспоминания. – Первая любовь – и такой облом. Я долго не могла начать новые отношения, Юрина судьба не давала мне покоя. А Людмиле нужно было уходить от мужа. Терпение в такой ситуации только во вред.

– Она квартиру свою в Волжске продала и отдала деньги мужу для раскрутки бизнеса. Идти ей было некуда, да и любила она его, – пояснила Антонина.

– А отчего Люда умерла? – спросила Яна.

Возникла тяжелая пауза. Наконец Антонина подняла глаза на Цветкову.

– Тяжелые воспоминания… Я понимаю, конечно, хочется узнать, как погибла подруга… Утонула она. Или утопилась. Нет, следствие велось… Да ты можешь спросить у нашего участкового. Он тоже активно участвовал в расследовании. Следов насилия на теле обнаружено не было. Людмила любила гулять босиком по песчаному берегу реки. Часто сидела на пристани, смотрела на воду. Даже мне говорила, что течение нашей реки, плеск воды ее успокаивает. Нервы-то у Людмилы на пределе были. Да, может, она не хотела возвращаться домой. Теперь уж не узнаешь… – чихнула Тося, подняв облако пыли со стола.

– Знаешь… Толпы людей гуляют у реки, но не падают в речку просто так, не тонут, – не согласилась с ней Яна. – Интересно, плавать она умела?

– Если честно, то я не знаю. Но следов насилия не было. И еще… – Тося понизила голос. – В последнее время Люда стала прикладываться к горячительным напиткам, – сделала характерный жест Антонина, ударив себя по шее. – Я и на работе замечала, что она часто тепленькая. Сначала делала вид, что не вижу, не знала, как подступиться, не хотела лезть в душу, боялась обидеть. Потом не выдержала, спросила. Нарвалась на поток брани, что для Люды было не характерно. Конечно, она плакала, просила прощения, обещала, что этого больше не повторится. Но всё продолжалось. Я думаю, что Людмила напилась и свалилась в воду. Были такие вот звоночки, понимаешь?

– Может, ты и права, потому что виделась с Людой в ее последние дни, – ответила Яна, тоскливым взглядом окидывая риелторскую контору. – У меня к тебе еще один вопрос.

– Пожалуйста, – шмыгнула носом Антонина и снова чихнула. – Извини, аллергия на что-то.

«Это что-то имеет название – пыль», – подумала Цветкова, но вслух не сказала и спросила прямо:

– А имя Старостин Илья Евгеньевич тебе знакомо? Ни о чем не говорит?

Антонина несколько раз хлопнула ресницами и наморщила нос.

– Вроде как ни о чем… То есть имя знакомое… Но я не помню и не знаю… Подожди! Нет… Не знаю. – Женщина явно пребывала в смятении.

– Я не тороплю тебя. Вспоминай, – забрезжила надежда у Яны.

– А ты откуда это имя знаешь? Это ваш общий с Людой знакомый? – спросила Тося.

– Нет, я его даже не видела никогда. Он был клиентом вашей риелторской фирмы, – ответила Яна, приглаживая причёску рукой, потому что в этом хаосе и грязи ей показалось, что и паук может сплести в ней паутину.

– Точно! А я чувствую, знакомое что-то… Как раз с ним Люда встречаться должна была по сделке. Это нам бы годовой план закрыло! Я еще тогда подумала, что нам подфартило. Как же я могла забыть?

– То есть такой клиент у вас был? И как его найти?

– Понятия не имею. Я лично его не знаю, не видела ни разу. Он сразу вышел на Людмилу по рекомендации, кажется… Слушай! – встрепенулась Тося. – Так Людмила с ним была должна встретиться в день своей гибели! Я, конечно, не в курсе, встретились они или нет, но это именно так.

– И что, никто не интересовался этим человеком? Может, он ее и убил?! – удивилась Цветкова.

– Послушай, да не знаю я. Прошло пять лет. Конечно, интересовались, но человека этого не нашли. Как в воду канул. А может, и имя фальшивое. Да, его искали. Но не нашли.

– Как и в этот раз… – задумалась Яна.

– Что ты сказала? – не поняла Тося.

– Да, это я так… о своем, – махнула рукой Яна.

– Могилку могу показать… – вызвалась Тося. – А так и не знаю, чем еще могу помочь. Из сотрудников я да начальник Борис Ефимович остались. Здесь и для меня работы мало. Скучновато, конечно, целый день в этой комнатушке сидеть. Люду, по первости, всё время вспоминала… Слушай… – Она пошарила в верхнем ящике стола. – Возьми мою визитку.

Яна сунула визитку в карман.

– Скажи… Осталась хоть какая-нибудь вещь от Люды здесь, в офисе? – спросила Яна, почему-то уверенная, что что-нибудь может найтись в таком бардаке.

Тося хлюпнула заложенным носом, снова задумалась и осмотрелась. Вообще было понятно, что соображала она с трудом.

– Не знаю, не знаю… Я, кажется, убирала Людмилины вещи в коробку такую… Думала, Людкин муж заберёт. Только зачем ему Людины вещи? Подожди!..

Антонина вскочила с места и метнулась из комнаты. Она быстро вернулась с раскладной алюминиевой стремянкой и, приставив ее к стеллажу, с невероятной прытью поднялась на самую верхнюю ступеньку.

На Яну посыпались клочья пыли, скопившиеся на полках за долгое время. Перед тем как начать чихать и кашлять, она успела заметить нужную коробку.

– Вот! – радостно воскликнула Тося, тряся коробкой. – Здесь ее вещи. – Она торопливо спустилась со стремянки. – Держи!

Яна порылась в коробке.

– Можно я возьму гигиеническую помаду и щетку для волос? Я потом верну, – пообещала Яна.

– Да бери, конечно! Мне-то они зачем? Ценности нет никакой, – улыбнулась Антонина. – А тебе зачем? На память?

– Сама спросила, сама ответила… – усмехнулась Яна. – С твоим боссом можно встретиться?

– Думаешь, он что-то может знать про Люду?

– А что в этом удивительного? Она же была его сотрудницей. Их у него было немного, как я посмотрю. Может, он что-то знает, вспомнит… – пояснила Яна.

– Борис Ефимович вспомнит? – засмеялась Антонина. – Ой, извини! Ты же его не знаешь! Это такой человек – пофигист. И с ним тоже работала полиция. Да к тому же к старости он немного того… – покрутила пальцем у виска Антонина. – Хотя он всегда был немного странный. Все время что-то забывал или, наоборот, вспоминал внезапно. Молодость любит вспоминать, хоть беги!

– Ну, так, может, что и вспомнит, – зацепилась за ее слова Яна.

– Кто его знает… Мне не жалко. Сейчас запишу адрес. – Она нашарила на столе ручку и стала писать на листочке перекидного календаря. – Живет мой шеф на Садовой улице, дом двадцать. Это крайний дом, если идти из центра. Улица идет вдоль реки – это недалеко отсюда. У нас не такой большой городок, всё близко. Это не ваши расстояния в Москве, – хихикнула Тося.

– Это точно, – улыбнулась в ответ Яна и насторожилась, услышав приближающийся рёв мотора.

– Мотоцикл! – воскликнула Тося и покраснела. – По звуку узнаю владельца. Ты знакома с Гордеевым? Классный мужик. У нас все бабы по нему с ума посходили!

Яна не удивилась ее реакции.

– А он здесь появился и всех с ума свел до смерти Люды или после? – спросила Яна, пока Антонина, поплевав на пыльное оконное стекло, протирала в нем пальцем окошечко.

– Ой, точно! Это Даня Гордеев собственной персоной! Я милого узнаю по шуму мотора, как говорится. Что? Что ты спрашиваешь? Господи, Яна! Почему ты все события пытаешься сопоставить со смертью своей подруги? – нахмурилась Антонина. – Точно после! С Людой он знаком не был. А интересно, что он здесь делает? Никогда сюда не приезжал. Ой, он смотрит на нашу табличку и идет сюда! – заволновалась Антонина, бешено теребя свою прическу, чтобы создать дополнительный объем.

– А здесь есть запасной выход? – спросила Яна, которой тоже передалось волнение.

– Запасной? Нет… Комната вторая есть. Там решётка от окна отходит, можно отжать и вылезти в окно. А зачем? – не поняла Антонина. – Ты не хочешь познакомиться с красивым мужчиной?

– У меня странная аллергия на красивых мужчин, я пресытилась ими за свою жизнь, – рванула Яна в соседнюю комнату и крикнула уже оттуда: – Если вдруг он спросит обо мне, то скажи, что не видела!

Яна отжала решётку, выскочила в окно и понеслась по улице, чтобы скорее нырнуть в соседний переулочек и уйти из поля зрения Данилы.

Фраза «А почему он должен спрашивать именно о тебе?» застряла на губах у Тоси, так она была поражена стремительным бегством Цветковой.

Стукнула в дверь, и в контору вошел Гордеев. Антонина вскочила ему навстречу.

– Данила, здравствуйте!

И тут же услышала:

– К вам не заходила высокая эффектная блондинка? Вы ее видели?

– Не-е-т… То есть, да… Я не помню… – заблеяла Тося, не помня себя от волнения. – А вы только блондинками интересуетесь? Шатенка не подойдет? – Она хихикнула.

Данила окинул взглядом пиршественный стол, на котором красовались недопитая бутылка кагора, два стакана с остатками этого божественного напитка и надорванная пачка с чипсами.

– Понятно… Птичка была, но улетела…

– А зачем она вам понадобилась? – спросила Тося удаляющуюся спину Данилы. – Между прочим, у Яны дикая аллергия на привлекательных мужчин. А у меня аллергии нет…

Но ответом ей были удаляющиеся шаги мужчины ее мечты.

Глава девятая

«Почему-то именно таким я его и представляла», – подумала Яна, которая какими-то окольными путями все-таки доковыляла до Садовой, дом двадцать. Надо отметить, что все дома на этой улице были очень простыми, незатейливыми, но очень милыми и все в большей или меньшей степени ухоженными. Деревянные стены покрашены, крыши подлатаны, не наблюдалось покосившихся заборов и сильных зарослей крапивы на приусадебных участках.

Дом Бориса Ефимовича был зеленого цвета и почти сливался с густой листвой деревьев и щедро разросшихся кустов смородины и крыжовника. Только ажурные белые наличники гармонировали с цветущими гроздьями белой сирени. Калитка была приоткрыта, словно приглашая пройти по протоптанной тропинке, по обеим сторонам которой росли нежные нарциссы.

Яна осторожно открыла калитку и вошла.

На низкой табуретке под деревом сидел щупленький усатый старичок в кремовых, старомодного кроя штанах, белой аккуратной рубашке с короткими рукавами и в соломенной шляпе. Седая, довольно длинная борода, можно сказать, украшала морщинистое загорелое лицо. И вообще старичок производил впечатление добродушного сельского жителя.

– Здравствуйте! – громко поздоровалась Цветкова, приветливо улыбаясь.

Старичок приподнял кустистые брови и с легким удивлением посмотрел на гостью прозрачно-голубыми глазами, от старости уже дошедшими до особой степени просветления.

И тут Яна заметила, что в руках старичок держит небольшую удочку, которая была заброшена аккурат на лужайку, на которой он сидел.

«Нет, все-таки я не так себе представляла встречу с ним», – напряглась Яна.

– Мы знакомы? – поинтересовался старичок, забавно пошевелив усами.

– Еще нет. Вы Борис Ефимович?

– Да, Борис Ефимович! – слегка поклонился старик.

– А я Яна Цветкова. Я по поводу Людмилы. Клюет? – осторожно спросила Яна, выдвигаясь вперед и присаживаясь на пенек напротив Бориса Ефимовича.

– Сегодня не очень хороший клёв, – вздохнул Борис Ефимович, уныло положив удочку возле себя на траву.

Яна растерянно осмотрелась, поймав солнечного зайчика прямо в глаза. Солнечный луч бил в крытую железом крышу и отражался, ослепляя. Поэтому Яна вздрогнула, когда старик совершенно бесшумно внезапно возник перед ней, словно телепортировался.

– А что же мы тут сидим? Друзья Людочки – мои друзья! Прошу в дом. Ухи сегодня не получится, а вот чая попьем.

И старик очень шустро направился к небольшому крылечку. Яна же на несколько секунд затормозила. Что-то ее насторожило в старичке. «Стоит ли мне идти в замкнутое пространство с совершенно сумасшедшим дедом? Почему он назвал меня подругой Люды? Это очень любопытно… Ай, да ладно… Да что он мне сделает? Я с ним справлюсь…» – решила Яна и, полная решимости, направилась вслед за хозяином дома.

Старик провел Яну в горницу, усадил за стол и засуетился по хозяйству – поставил на стол самовар, чашки и небольшую плетёную корзиночку с конфетами и пряниками.

– Только что вскипел, – сказал он, наливая в чашки заварку и кипяток.

– Скажите, а почему вы решили, что я подруга Людмилы? – спросила Яна. Этот вопрос интересовал ее сейчас больше всего.

– Так я же узнал вас… Не удивляйтесь! Я видел вас на фотографии. На школьной, после выпускного. Мне когда-то Люда показала. Берите конфетки, пожалуйста.

– Вы один раз увидели фотографию столетней давности и запомнили меня?! – удивилась Цветкова, разворачивая «Красную шапочку».

– Память у меня хорошая, с одного раза… Фотографическая. Да и не лукавьте, вы не сильно изменились. А хотите, я вас еще удивлю? – хитро подмигнул дед.

– А давайте! – согласилась Яна.

Старик на секунду задумался.

– Я могу повторить слова, которые Люда говорила мне, показывая снимок. Вот, пожалуйста… «Это Сенька Лопухов, он меня за косы таскал всю начальную школу. Это Танька Никифорова – первая сплетница в классе, а вот эта – Яна Цветкова – самая красивая и талантливая девочка, вокруг нее всё время что-то происходит, все мальчишки в нее влюблены, все хотят с ней дружить». Видите, я даже помню, как вас зовут.

– Феноменально! Но Люда явно меня перехвалила. А я ее недооценивала, не знала, что она хотела быть со мной ближе, в смысле, дружить. У меня свои подруги были, и главная из них до сих пор со мной.

– Со всеми дружить невозможно, – со свистом отхлебнул чай Борис Ефимович.

– Людмила накануне смерти встречалась с одним клиентом. Вы случайно не знаете с кем? Не видели его?

– Меня уже спрашивали, – отвел старичок глаза к окну. – Я ничего не знаю… Вечер будет влажный и теплый. Мне надобно мотыля добыть и червей накопать, завтра будет хороший клёв.

Яна поняла, что она действительно зря теряет время, разговаривая с выжившим из ума стариком. Всё, как предупреждала Тося.

– Уходить мне надо, спасибо за чай, – встала Яна.

В дверях ее остановил голос Бориса Ефимовича:

– Почему ты говоришь о Люде как о мертвой? Она жива.

Яна застыла как вкопанная.

«Вот оно! Он что-то знает! Это не мне привиделось! Только кто поверит такому свидетелю?»

– Почему жива? Как жива?! Вы ее видели? – засыпала его вопросами Цветкова.

– Как? Душечка, зайдите в риелторскую фирму, там работают две мои красавицы, Люда и Тося. Приглашайте их на уху.

Яна вышла из дома двадцать по улице Садовая с большой тяжестью на сердце и вдруг услышала шум мотоцикла. Она с грацией козы перемахнула через забор и побежала к лесу. «Да что же это такое! Никакой свободы!»

Ободрав кожу на ногах и немного проредив волосы в прическе, Цветкова вышла на просёлочную дорогу и побрела, как ей казалось, в нужном направлении в ожидании попутной машины. Она знала с детства, что нельзя садиться в машины с незнакомыми людьми, но много раз нарушала это правило. В этот раз Яна решила сесть в машину с женщиной за рулём. Сейчас ведь это уже не было проблемой, женщин-автолюбительниц было достаточно много. Но здесь за пятнадцать минут мимо Яны проехали всего три машины. Причём только одна пронеслась мимо, а в двух других за рулём находились мужчины, которые притормаживали и засыпали ее вопросами.

– С вами всё в порядке?.. Что такая красивая девушка делает одна на трассе?.. Куда подвезти?..

Яна отказывалась от помощи заботливых мужчин, с упорством поджидая женщину-водителя. И тут ей снова послышался шум мотора мотоцикла.

– Да он что, маньяк, что ли? – возмутилась Яна и кинулась к первой же проезжающей машине, правда, двигался автомобиль вроде как не в ту сторону.

И, о чудо! За рулем сидела полная женщина лет тридцати пяти. И второе чудо – этот устрашающий мотоциклетный рев исходил именно от автомобиля дамы, у машины явно было что-то с глушителем.

– На вас напали? – спросила женщина, испуганно озираясь по сторонам. – Садитесь скорее!

Яну упрашивать не пришлось. Она впорхнула в небольшой автомобиль женщины, оголив свои побитые коленки, словно была школьницей. Отдышавшись, Яна попыталась пригладить непокорные волосы.

– Нет, это я сама виновата, заблудилась в лесу.

– Это вы неосторожно. Ну, ладно… Я – Яна, – представилась женщина. – Женщины должны помогать друг другу.

– Это точно! И я села в вашу машину не случайно! Надо же! Я тоже Яна.

– Правда?! – ахнула женщина и засмеялась. – Действительно, судьба! Надеюсь, что фамилия не Цаплина?

– Цветкова! – прыснула Яна, хотя собственный смех, нервный и нарочито громкий, ей не понравился.

Она хорошо рассмотрела Цаплину. Ее тёзка была пухленькой, с очень милым, несколько детским лицом и очень пышными, рыжими от природы волосами.

– Так куда тебе надо, тёзка? – перешла на «ты» по-свойски Цаплина.

– Мне на вокзал, электричку из Волжска встретить. В смысле, человечка одного… – ответила Цветкова.

Женщина несколько растерялась, а потом махнула рукой и со словами: «Эх! Была не была!» – развернула машину в обратном направлении.

– Ой, я спутала ваши планы? Я не местная, тормознула вот вас… Сама не знаю, где этот вокзал, – почувствовала себя виноватой Яна. – Сбила вас с пути? Вокзал далеко?

– Далековато… – пребывала в каких-то своих мыслях Цаплина. – Но я тебя уже не брошу, довезу. Куда я направлялась? Я в роддом ехала.

– Что? – Яна оторопела, поняв, что ее тёзка скорее не полненькая, а очень сильно беременная.

– Да не волнуйся ты! Я еще не рожаю. Плод у меня крупный. Богатырь! Это после двух дочек-то… Акушеры волнуются, что сама не разрожусь, вот и кладут меня на неделю раньше. Так что времени еще целый вагон и маленькая тележка. Сейчас метнёмся, встретим твоего человечка, и поеду рожать сыночка со спокойной совестью, – сказала Яна Цаплина и вдавила педаль газа.

Разговаривать по дороге с ревущим мотором им было сложновато, но Цветкова выяснила, что живет Яна Цаплина в соседнем поселке от Мозаика – в Грушёвке, работает учительницей младших классов. Вернее, одного сборного класса. У нее сейчас в четвертом классе шестеро ребятишек, в третьем тоже шестеро, во втором четверо, а в первом всего две девочки.

– Вымирает деревня. Скоро и учить некого будет, вот сама себе рожу ученика, – усмехнулась Цаплина, объезжая большую колдобину.

Вообще дорога была ужасная, ехали словно по стиральной допотопной доске – сплошные ухабы. Яна боялась растрясти все оставшиеся мысли в своей блондинистой голове и случайно прикусить язык при такой тряске и скорости.

– А в Мозаике тоже школа есть? – спросила Цветкова.

– Была… Уже закрылась. Школьный автобус отвозит детишек к нам. Я их знаю – пять человек, но они все в старших классах. Ой… – выдохнула рыжеволосая женщина.

– Что?! Живот? – сразу же напряглась Яна, понимая, что по такой дороге растрясет кого угодно, не то что беременную на позднем сроке.

– Нет… всё нормально. Сейчас прорвёмся через лес, минуем еще один посёлок по окружной и подъедем к железнодорожной станции. А ты с приятелем потом куда?

– Назад в Мозаик, дела у нас там.

– Так я вас дождусь, мне в роддом по пути. Я только в посёлок заезжать не буду, высажу у лесопосадки. Дойдешь напрямки, вдвоем не страшно. Ждать электричку долго? – уточнила беременная дама.

– Думаю, что приятель уже ждет меня, – ответила Яна.

Олег Адольфович Петров – величайший специалист в патологической анатомии и судебной медицине, в принципе, жил только своей профессией. Доктор наук. Множество научных статей и полное отсутствие личной жизни. Он почти сутками пропадал в морге. Имел там свою жилую комнату. Обращались к нему за советом и из других лабораторий. Часто присылали материал на исследование, когда сами сомневались в постановке диагноза. Еще Олега Адольфовича приглашали читать лекции студентам, на курсах по повышению квалификации и в научных обществах. Известные зарубежные университеты тоже не чурались приглашать такого ценного специалиста. Но дело в том, что Олег Адольфович страдал социофобией. Он даже, общаясь с одним человеком, делал над собой усилие, не то чтобы выступать на аудиторию. Но всё-таки лекции читал. Считал это делом чести. Еще в медицинском институте Олег Адольфович понял, что единственным его спасением будет работа с усопшими и тихая, спокойная научная работа с бумагами и компьютером. Он думал, что так будет бесконечно. Но судьба послала ему испытание – встречу с Яной Карловной Цветковой. Эта женщина максимально вывела его из зоны личного комфорта. Она заставила его оказать ей первую медицинскую помощь и так незаметно сделала Олега Адольфовича своим личным врачом. Затем подтянула к нему нескольких своих знакомых, уверяя, что он лучший врач на свете. Конечно, Олег Адольфович пробовал сопротивляться, но напор Яны и ее энергия были намного сильнее.

– Я – патологоанатом! Хватит заставлять меня оказывать первую помощь и советоваться со мной! – возмущался он.

– Кто как не патологоанатомы лучше всего знают человека изнутри? – возражала Цветкова, и с этим трудно было поспорить.

Мало того, она постоянно влипала в разные неприятности, часто с криминальным душком, и втягивала за собой всё свое окружение. Олег Адольфович был вынужден помогать, проходить по нескольким делам то свидетелем, то экспертом. И через много лет понял, что Яна основательно вошла в его жизнь, то есть свою жизнь он без нее уже не мыслил. Теперь это называлось очень крепкой дружбой. Опасное заблуждение.

Это был высокий, очень худой и очень нескладный человек с размашистыми, нервными движениями. Одежду Олег Адольфович носил старомодную и мешковатую, словно когда-то был очень полным, а потом резко похудел, но одежду менять не стал. Впрочем, Яна знала Олега Адольфовича очень давно, и он всегда был слабаком. Видимо, так ему было комфортнее.

Олег Адольфович стоял на привокзальной площади, водрузив чемоданчик а-ля врачебный саквояжик на скамейку. Выглядел он растерянно и сиротливо, словно ребенок, который потерял родителей. Увидев Яну, Олег Адольфович неподдельно обрадовался, но улыбка постепенно сползла с его лица. Видимо, он заметил Янины синяки и ссадины и общую в подобных случаях растрёпанность.

– Что-то случилось? Хотя что я спрашиваю? – обнял и поцеловал Яну в щеку патологоанатом.

– Как доехал? – спросила она. – Всё благополучно?

– Поезд, электричка… На вокзале долго сидел… Помещение так себе – не первой свежести. В вагоне попался навязчивый попутчик, но я прикинулся глухонемым, – пояснил Олег, поправляя очки, и поинтересовался: – Для чего вызывала?

– Давай о делах завтра. Сейчас нас отвезут в одно милое местечко. В машине ждет очень милая женщина, она и подвезет. Я обо всем позаботилась.

Олег Адольфович мгновенно напрягся. Просто Яна несколько раз пыталась знакомить его с женщинами, чтобы обрел он наконец тихое семейное счастье, чтобы не засиживался допоздна в своем любимом морге, чтобы что-то еще появилось в его жизни.

– Да не бойся ты! – хмыкнула Цветкова. – Не по твою душу женщина. Ее, кстати, тоже Яной зовут. Глубоко беременная. Вот-вот рожать!

– Насколько скоро? – вскинулся Олег Адольфович и словно в воду глядел.

Вид беременной Яны им не понравился сразу же, как только они подошли к машине. Женщина стояла около машины, тяжело опираясь на дверцу. Лицо у нее было красное, она часто прерывисто дышала и подозрительно держала руку на огромном животе.

– Хорошо, что вы быстро! – сказала с придыханием она. – Садитесь… Поехали…

– Вам нехорошо? – забеспокоился Олег Адольфович.

– Почему нехорошо? Мне очень даже хорошо. Материнство любой женщине к лицу… – попыталась пококетничать Цаплина и втиснулась со своим грузным животом за руль. Она повернула полное, милое лицо в мелких капельках пота к патологоанатому:

– Меня Яна зовут…

– Олег Адольфович, – буркнул хмурый патологоанатом.

– Ой, нелегко вам с таким отчеством, – хихикнула женщина.

– Труднее было моему отцу, – ответил Олег Адольфович.

Цаплина рассмеялась.

На лесной дороге после очередного ухаба она остановила машину и завыла раненой волчицей.

– Вот так и знал! – чуть не перекрестился Олег Адольфович.

– Давай я за руль и сразу в роддом! – предложила Цветкова, вылетая из машины, хлопнув дверцей.

Яна Цаплина, сдерживая стон, кое-как перелезла на заднее сиденье.

Очки у Олега Адольфовича запотели от ужаса, он сел рядом с Цветковой.

Яна рванула с места, но проехала по лесной дороге недалеко – беременная дама взмолилась о пощаде. Ее окончательно растрясло, и схватки следовали одна за другой.

– Сколько еще ехать? – спросила Цветкова.

– Километров тридцать… – неуверенно ответила Яна и выдала с подвыванием: – Ой, не доеду я! Ой, рожаю!..

Яна надавила на тормоз и испуганно оглянулась на Олега Адольфовича.

Тому в запотевших очках не хватало только крошечных дворников на линзах, как на лобовом стекле автомобиля.

– Ты не смотри на меня! Это ваши женские дела!..

– Олег! – зарычала Цветкова. – Ты же врач! Доктор с большой буквы! Я же – стоматолог! Лечить зубы в данный момент явно никому не надо!

– Делать судебную экспертизу тоже… – вяло огрызнулся Олег Адольфович.

– Если вы не хотите, то придется! – закричала Цаплина. – Я так понимаю, ой! Вы оба – медики?! Так помогите! Ой, сейчас вот прямо рожу! Он у меня третий! Знаю, что говорю!.. А-а-а!

И Олегу Адольфовичу все-таки пришлось взять себя в руки. А что еще ему, мужчине, оставалось, находясь между двумя Янами? Одна женщина пребывала в праведной истерике, другая, еще хуже, уже начала рожать… Короче, взять себя в руки было просто необходимо.

Он раскрыл все дверцы в машине, максимально разложил передние сиденья и наклонился над роженицей.

– Чистые тряпки? – спросил Олег Адольфович, помогая пациентке освободиться от белья и ощупывая живот. – В потугах уже… Ни черта не вижу!..

– Фонарик в бардачке! – ахнула Цаплина. – Конверт с детскими вещами в пакете, в багажнике. Везла в роддом! Ой-ей-ей…

Цветкова впала в оцепенение, поэтому Олег Адольфович сам нашел фонарик, какие-то инструменты в своем саквояже, метнулся к багажнику и вернулся с ворохом чистых детских вещей. Инструменты он прокалил огнем зажигалки и разложил их рядом с собой на чистую одежду. Роженица жутко мучилась.

Цветкова наконец-то очнулась и перестала изображать из себя эстонскую девушку. Она залезла в машину со стороны лица Цаплиной и начала правильно с ней дышать, промокать пот с лица и держать за руку.

Светя себе фонариком, согнувшись в три погибели, Олег Адольфович пытался проверить родовые пути. Руки у него были уже в крови, но не дрожали.

– У меня крупный плод! Я не смогу! Меня разорвет! Я умру! Мой богатырь! Мой богатырь!.. – кричала женщина.

Яна онемевшей рукой гладила ее по голове, пытаясь успокоить.

– Ноги! – выкрикнул бледный Олег Адольфович.

– Что? Господи!.. Куда упереться? – тяжело дыша, запаниковала Цаплина.

– Да не твои! Ноги ребенка вижу! Тазовое предлежание! Черт!..

У Яны всё поплыло перед глазами. Она прекрасно понимала, что это – серьезное осложнение даже для родов в медицинском учреждении. А в лесу, с фонариком… Бедный патологоанатом!

– Спасите ребенка! Я не могу!.. – из последних сил молила женщина.

Без наркоза они были бессильны. У Яны Цаплиной все показания были на кесарево сечение.

– А ну, взяли себя в руки! Не реветь! По моим командам будешь дышать и тужиться! Слышишь?! Только когда я скажу!

– Спасите его…

– Молчать! Не говорить! – блеснул своими очками Олег Адольфович. – Нет! Нет! Не сейчас! Тужься! Давай-давай! Отдыхай!.. – уже командовал он.

И так много раз.

Яна хорошо знала своего друга, – и когда были сложные экспертизы, и когда он в очередной раз латал раны ей самой, но такого лица у Олега она еще не видела. Значит, дела действительно плохи. Роды стремительные, и, если ребенок застрянет в родовых путях, шансов у него не будет, так же, как и у роженицы. Оставалось только богу молиться и уповать на талант Олега Адольфовича. А ведь роды, да еще с осложнениями, он принимал впервые. Когда патологоанатом применил свои инструменты и полилась кровь, Яна перестала туда смотреть, борясь с дурнотой. А вот Цаплина даже не отреагировала, находясь, похоже, в полубессознательном состоянии.

– Ну же, давай! Помоги мне!.. – шептал Петров. – Родная, давай…

– Не могу, не могу… – закрыла глаза Цаплина.

Петров делал какие-то манипуляции. Яна боялась даже дышать.

– Спасите нас… Готова богатыря назвать Адольфом… – шептала Цаплина.

– Бредит… Ну же… давай… – не прекращал действовать Петров.

Яна не поняла, как ребенок оказался у него в руках.

Цаплина лежала плашмя, лишившись чувств. Ребенок не издавал никаких звуков. Олег Адольфович положил кровавое тельце на чистую распашонку и начал производить какие-то реанимационные мероприятия. Похоже, делал массаж сердца и дышал рот в рот.

– Что там? Я ничего не чувствую… – едва слышно прошептала роженица.

Яна обняла ее. Олег продолжал работать. Время тянулось катастрофически медленно. И вот первый звук, скорее писк. Глаза Яны Цаплиной широко открылись.

– Что это? Мой малыш? Дайте мне его! Дайте! Где он?!

– Тише-тише. Девочка очень слаба, замучилась, бедная… Держи, положи на грудь. Нужно срочно в больницу. Яна, садись за руль! Погнали! – скомандовал Олег Адольфович.

– Девочка? – не поняла роженица. – А где… сын? Богатырь?

– Не знаю. Больше никого не было… Честно!

Яна дала по газам.

Потрясенная Цаплина смотрела на своего ребенка, не обращая внимания на тряску.

– Дочка? Третья дочка… Муж меня убьет. Крупная какая! Богатырша, – ласково сказала она, прижимая девочку к груди. – Слабенькая, но дышит. Сейчас малышка, мама с тобой, теперь всё будет хорошо. Моя малюточка…

– Это настоящее чудо, – поцеловала Петрова Яна.

– Я тоже так считаю. Имя Адольф для мальчика было бы перебором, – согласился он.

Глава десятая

Данила Гордеев очень злился на себя. Он не понимал, почему так волнуется за эту приезжую блондинку с большими голубыми, немного наивными глазами. В принципе, она была ему никто. Приехала в их город со странными идеями, влезла сразу же во всевозможные неприятности, да еще и вела себя как вздорная, взбалмошная девица. «Вот где она сейчас? Я же просил никуда не уходить без меня, или не сообщив мне!» – мысленно ругался Данила. Он просто кожей чувствовал, что Цветковой в любой момент может понадобиться его помощь, и с ума сходил от мысли, что не сможет ее оказать.

Он вышел на террасу ресторана, где за столиком сидела Ася и потягивала безалкогольный коктейль.

– Ты же лучшая подруга Яны, – обратился Данила к Асе.

– Лучшая, – кивнула Ася. – По крайней мере, Яна так утверждает.

– Должна знать, куда она пошла, – продолжил Данила, сжимая и разжимая кисть руки, словно не зная, куда выплеснуть свою энергию.

– Яна давно вышла из детсадовского возраста, чтобы докладывать мне, куда идет, – лениво скользнула взглядом по его лицу Ася. – Я знаю Яну очень давно и до сих пор понятия не имею, что может прийти моей подруге в голову.

– А мне вот пришла одна дельная мысль, – похвастался Данила, блеснув улыбкой. – Я установил на Яну «жучок».

– Что ты сделал? – чуть не подавилась коктейлем Ася. – Ты с ума сошел? Это же нарушение прав человека! Ты полицейский? Нет? Это противозаконно!..

– Боюсь, она опять попадёт в переплёт, а я не буду знать, где она! – попытался оправдаться Данила.

Ася задумалась.

– Это тоже возможно… Но если Янка узнает!.. А как ты это сделал? Думаешь, «жучок» решит проблемы?

– Я на все руки мастер, – похвалился Гордеев. – Ничего сложного. «Жучок» вмонтировал в ее заколку для волос. Программа у меня на телефоне. Она уже побывала в риелторской фирме… – начал рассказывать Данила.

– Это понятно. Там работала Люда, – откликнулась Ася.

– Я поехал туда, но Яна чудесным образом испарилась. А разговор с сотрудницей ни к чему не привел. Она только смотрела на меня и то бледнела, то краснела…

– Это тоже понятно, – усмехнулась Ася.

– Затем я застукал Яну на Садовой улице в доме сумасшедшего директора риелторской фирмы.

– Тоже понятно! Заколка взяла след!..

– А потом сигнал исчез. Говорить со стариком – дело бесполезное. Он совсем… – покрутил Данила пальцем у виска. – Короче, ничего не узнал, Яну упустил…

– Выкинула она заколку, если захотела распустить волосы, или потеряла, с ней такое случается, – усмехнулась Ася, допивая коктейль.

– Почему она от меня бегает?

– А ты зачем бегаешь за ней? Яна любит добиваться мужчин, а тех, кто сразу ложится у ее ног, она просто перешагивает. – Ася отодвинула от себя стакан и бросила в него трубочку.

Данила был расстроен. После потери жены и ребёнка он был очень одинок. Его жизнь однозначно разделилась на до и после. Он словно потерял вкус к жизни. Яна стала первой женщиной, которая не выходила у него из головы. Его это и удивляло, и раздражало, и разливалось в душе непонятной томительной волной.

Он сел на стул рядом с Асей.

Ася смотрела на него и тоже понимала, что парень «попал» и что-то назревает.

– А если Яну бросили в воду? – вдруг спросил Данила.

Ася удивлённо захлопала ресницами.

– Не заводи себя! Ну, кто ее бросит? В какую воду?.. Я же говорю – заколку Янка потеряла!

– Может, она сбежала? – предположил Данила.

– Яна – законопослушная гражданка. Если запрещено уезжать, то она не уедет! К тому же она никогда не бросит меня! Мы вдвоем приехали, вдвоем и уедем.

– Не могу я так сидеть, сложа руки…

– А ты делом займись. Что ты выдумываешь разные разности? Яна – взрослая девочка. Ну, что с ней может случиться? Вот увидишь, она скоро появится.

Гордеев тяжело вздохнул:

– Твоими устами да мёд пить…

В приёмный покой роддома влетел возбуждённый мужчина, руки которого были в крови, и стал кричать:

– Скорее, помогите! Неонатолога! Роды в дороге! Тазовое предлежание! Асфиксия при рождении! В машине женщина, кровопотеря… Нужны носилки!

Рядом с ним нервно переминалась с ноги на ногу высокая стройная блондинка с длинными, растрёпанными волосами, она держала на руках маленький свёрток.

Дежурная медсестра нервно стала крутить диск телефона и отдавать команды прибежавшим санитарам.

Хлопнула дверь, и появился дежурный врач. Он принял у Яны ребёнка и унес в отделение.

Мимо Яны и Петрова пронесли на носилках бледную обессиленную роженицу. Она слабым голосом их поблагодарила и спросила, всё ли хорошо с дочкой. Яна погладила Цаплину по руке и сказала, что всё отлично.

Дежурная медсестра среднего возраста и попросила рассказать более подробно и спокойно, что произошло. Она терпеливо выслушала сбивчивое повествование Цветковой. Олег Адольфович ушел в себя и впал в состояние апатии.

Медсестра с облегчением выдохнула:

– Фу… Хоть не криминал. А то уж думали, полицию вызывать придется.

Вспомнив про полицию, Яна прикусила губу. Она только сейчас поняла, что покинула Мозаик без разрешения следователя. Впрочем, сообщать ему об этом Яна не собиралась. «Хорошо еще, что браслет на ногу не нацепили! Но я пока и не осуждена… Или, как в фильме, ошейник на шею… Покинула бы Мозаик, и голова – бац! – взорвалась бы…»

К Олегу Адольфовичу подошел дежурный врач.

– Здравствуйте! Скажите, кто принимал роды?

Петров чуть склонил голову.

– Я.

– Вы врач?

– Я патологоанатом.

– Коллега, дайте пожму вашу руку! Вы – гений! Это просто чудо, что мать и ребёнок живы!

– Как роженица и малышка? – спросила Цветкова.

– Обе чувствуют себя удовлетворительно! Тьфу-тьфу… – суеверно сделал вид, что сплюнул, доктор. – Сейчас ими занимаются. Думаю, всё пройдет без осложнений. Ну, вы, конечно, молодец, коллега! У нас одна женщина после родов наблюдается, хотел бы осмотреть ее вместе с вами, получить вашу консультацию…

Олег Адольфович в ужасе отшатнулся.

– Вы за кого меня принимаете… коллега?

– За столичного светилу акушерской практики! – ответил доктор.

Олег Адольфович повернулся и припустил прочь.

– Куда же вы? А как же пациентка?..

– Я же сказал вам, что я патологоанатом! – сообщил врачу на ходу Петров. – Извините, но я больше не могу быть вам полезен!

– Да, гениальный человек гениален во всем, – согласилась с другом Яна и рванула вслед за Петровым.

Доктор только растерянно пожал плечами.

Яна догнала Петрова уже на улице.

– Куда ты разогнался? – запыхавшись, спросила она. – Летишь, как паровоз…

– Сил моих больше нет. Прости, что тебя бросил, – повернулся к ней Петров и сжал ее щеки горячими ладонями. – Ну, что ты за женщина такая? Какой чёрт тебя занёс именно в мой морг? Сидел, никого не трогал!.. Мало того, что заставила меня живых лечить… А теперь еще…

– Олежек, я не хотела… Так получилось! Прости-прости! Ты настоящий волшебник, ты спас женщину и ее дочку. Она будет за тебя бога молить…

Но Петров кипел от ярости:

– Ты постоянно впутываешь меня в жуткие истории. А если бы эта женщина умерла? Ты представляешь, что со мной было бы?

– Но она же не умерла, Олежек! А даже наоборот – жива-здоровёхонька и родила прелестную дочку! – шлёпала губами Яна, потому что Петров сдавил рукой ее худые щеки.

– Ты меня когда-нибудь под монастырь подведёшь, Янка.

– Честное слово, я не хотела. Она просто меня подхватила на дороге, когда я голосовала. Это судьба, это счастливый случай…

– Я с тобой с ума сойду, – вздохнул Олег Адольфович. Внезапно он нагнулся и совершенно серьёзно, по-взрослому, поцеловал ее в губы.

Время для Цветковой остановилось, а сердце, казалось, перестало стучать.

Ася не находила себе места от волнения. Целый день она прождала Яну, но та так и не дала о себе знать. Правда, ночью пришло сообщение: «Со мной всё хорошо».

«А вот со мной не очень, – в ответ подумала Ася. – Интересно, во что она еще вляпалась?»

Под утро ее разбудил стук в дверь и радостный крик Гордеева:

– Ася! Вставай! Прибор заработал! Обнаружил Яну! Она находится в соседнем районе. Без движения!

– Как без движения?! – ахнула Ася, которая мгновенно представила себе самое страшное. Она накинула халат и открыла дверь. – Ты что такое говоришь?

– Я имею в виду, что она, наверное, где-то спокойно спит. Сейчас съезжу и привезу ее…

– Я с тобой! – засуетилась Ася. – Вот только оденусь… Подожди меня.

Они вышли на улицу. От реки поднимался утренний туман, и первые ранние пташки подавали свои робкие голоса. Ася поёжилась – было еще по-утреннему зябко. Ночная роса холодила ноги.

Данила, постучал в окно и разбудил свою работницу. Сонная девушка распахнула створку окна.

– Ты что, Данила?

– Лика, я уезжаю. Думаю, что ненадолго. Тут, недалеко… Если будут спрашивать – предупреди.

– Хорошо. – Девушка захлопнула окошко и исчезла.

Данила завёл мотоцикл.

– Шлем бери, – сказал он Асе.

Та послушно надела шлем и села сзади него на мотоцикл.

– А ты со всеми такой добренький? Разрешаешь ночевать сотрудникам в своем доме? – спросила Ася, прекрасно понимая, что это совсем не ее дело.

– Ты о Лике? А что тут такого странного? Когда-то у нас были отношения. Так, ничего серьезного… Остались друзьями… Она просто живет далеко, и если работает в вечернюю смену, то ей страшно возвращаться. Дом большой, мне не жалко.

– И она согласилась работать и ночевать у бывшего парня? – удивилась Ася.

– Я же говорю – всё в прошлом. И работу у нас в городке найти не очень легко. А я хорошо плачу. К тому же у Лики есть парень из местных. Я его знаю… Дело к свадьбе идет, – хмыкнул Данила, заводя мотоцикл. – Держись крепче!

– Самый сексуальный вид транспорта, – ответила ему Ася, ахнула и вцепилась в Данилу руками и ногами, прижалась всем телом.

Данила промолчал. Мотоцикл рванул вперёд и запрыгал по колдобинам неровной дороги. Асе всю дорогу казалось, что она стучит зубами в спину Гордеева.

Около поворота к новому населенному пункту Данила снизил скорость.

– Кажется, мы скоро будем у цели.

Минут через десять мотоцикл остановился около двухэтажного здания.

Ася с удивлением прочитала вывеску и ахнула:

– Мама дорогая! Янка находится в медицинском учреждении? Так и знала, что с ней что-то случилось! Поэтому и не пришла ночевать! – застонала она.

– Это роддом…

Ася потеряла дар речи.

– Что твоя подруга может делать в роддоме? – обернулся Данила к Асе.

Ася с трудом сползла с сиденья мотоцикла и отошла чуть в сторонку. Ее штормило, в голове всё перепуталось. Она попыталась прийти в себя и несколько раз глубоко вздохнула.

– Тебе нехорошо? – спросил Данила. – Ты белая, как поганка.

– Мерси за комплимент! Всё нормально! Ух! Голова что-то закружилась. Не представляю, что Яна тут делает. Я знаю, что она нашла себе друзей в морге, но зачем она отправилась в местный роддом, ума не приложу.

– Может, она беременная?

– Вот уж нет!

– Тогда я просто не знаю, что и думать, – развёл руками Данила.

– Присоединяюсь к тебе целиком и полностью…

Данила вздохнул:

– Тогда нам остаётся войти в приёмный покой и поинтересоваться.

– А твое устройство не врет? – спросила на всякий случай Ася.

– Обижаешь. Я в этом специалист. Связь отсутствовала, а работает он точно.

– Яна здесь никого не знает. Я всю жизнь с ней рядом. Почему она оказалась в таком месте?

– Сейчас всё узнаем. Пойдем и спросим, – направился в приёмное отделение Данила.

Дверь оказалась закрыта. Данила несколько раз ударил по двери кулаком. Дверь приоткрылась и вышла заспанная нянечка.

– Чего хулиганишь? Ишь расстучался! Ты на часы смотрел?

– Мне только узнать…

Нянька растолкала сонную дежурную медсестру:

– Вера, ответь папаше. А то на нем прямо лица нету…

Медсестра открыла регистрационную книгу.

– Как зовут роженицу?

– Яна… – ответила Ася, не успев назвать фамилию, так как медсестра тут же радостно сообщила:

– Родила ваша Яна, родила… Девочка, – огорошила она Данилу и Асю.

– Как? Родила?.. – икнула Ася. – Вы ничего не путаете?

– Я-то ничего не путаю! А вы, папаша, что такой смурной? Небось сына хотели? Дочка ничуть не хуже!

Данила тупо посмотрел в свой телефон. Датчик нахождения Яны не двигался и сообщал о том, что она находится именно здесь.

– Могу я увидеть… Яну? – спросил он и сунул в карман халата медсестры хрустящую пятитысячную купюру.

– Наденьте халат и бахилы… Давайте по-быстрому. А вы, дамочка, останьтесь. Только отец малышки пусть идет, – приказала медсестра и вздохнула, когда Данила скрылся за дверью. – Что только он в ней нашел? И моложе, и красивее… Везет же некоторым!..

– Хорошо, что вас Яна не слышит, – хмыкнула Ася.

– А что я такого сказала? Правду! У нее небось и дети есть? Цапанула молодого!

– Здесь какая-то ошибка, – нахмурилась Ася.

– Правда глаза колет! – вернулась на свой пост медсестра.

Ася опустилась на крайне неудобный железный стул с дырками в сиденье и погрузилась в ожидание. «Хорошая поездочка, ничего не скажешь, – думала она. – Яна способна на всё. Могу даже предположить, что она здесь родила, и не одного! С нее станется…»

Данила с некоторым трепетом постучал в дверь палаты и, дождавшись положительного ответа, осторожно вошел.

– Яна? – осмотрелся он.

В палате лежали три женщины и три младенца. Малыши находились в прозрачных люльках на высоких железных палках с колёсиками. Каждая такая инопланетная люлька была припаркована к кровати, где находилась мама малыша.

– Я тут! – откликнулась рыжеволосая женщина, запахивая больничный халатик на еще не до конца опавшем животе и с интересом рассматривая Данилу. Она поднялась на ноги и, морщась, подошла к нему.

Данила заметил перламутровую заколку в ее волосах. Именно в такую заколку был вмонтирован «жучок».

– Добрый день! – улыбнулся Данила. – Вы… Яна?

– Да. Яна Цаплина.

– Понятно… Извините за ранний визит.

– Я слушаю вас.

– Откуда у вас эта вещь? – указал на заколку Данила.

– Так вы мной интересуетесь или заколкой? – удивилась Цаплина.

– Хоть это и покажется странным, но я интересуюсь заколкой.

Женщина расстегнула заколку и протянула ее Гордееву.

– Это не моя заколка, мне ее дала женщина, которая помогала мне в родах. Возьмите! Если бы не она и ее друг-врач, то не знаю, что со мной и дочерью было бы… Я никогда этого не забуду. Они спасли нам жизнь. И такие скромные, уехали, не оставив контактов. Я хотела бы их отблагодарить.

– Простите, а как вы встретились?

– Яна голосовала на дороге, а я ехала в роддом. Ей было в другую сторону, но получилось так, что я решила ее отвезти туда, куда она хотела.

– Очень на нее похоже… – пробормотал Данила.

– А в дороге начались роды. Видно, растрясло меня. Сами знаете, что у нас за дороги, ни один враг не пройдет.

– Это точно, – кивнул Данила. – Это наше стратегическое оружие. Особенно зимой.

– Да и весной и осенью тоже, – засмеялась Цаплина. – А то и летом, если погода дождливая. Ваша Яна подарила мне заколку. Видите, – она пригладила свою рыжую гриву, – с этим нужно было как-то бороться, а свою заколку я потеряла. Да она пустяшная была, не то, что эта… красивая.

Данила взял заколку и положил в карман.

– Спасибо. А что за врач с ней был, не знаете?

– Солидный дядечка. Если бы не он…

– Как он выглядел?

– Худой, в очках с большими диоптриями, немного нескладный, но симпатичный. Яна должна была его встретить на вокзале. Он приехал из Москвы. Вот мы и торопились. Она его встретила, а у меня воды отошли… Просто беда…

– И Яна бросилась вам помогать? – уточнил Данила.

– Ну, а как иначе? Они с доктором немного поспорили друг с другом. Она кричала: «Я стоматолог!», а он отвечал: «А я патологоанатом!», представляете?

– Да уж… Ситуация аховая.

– Вот и я говорю… Я спутала им планы, но с какой целью они встретились и куда отправились, когда меня в роддом доставили, мне неизвестно. С ними ничего не случилось? – забеспокоилась Яна.

– Очень надеюсь. Ну, спасибо вам. Здоровья вам и вашей дочурке.

– Удачи вам, – пожелала Цаплина.

Ее малютка пискнула и заворочалась в колыбельке. Женщина бросилась к ней.

Данила и Ася отправились домой.

Глава одиннадцатая

– Долго мы будем тащиться на ночь глядя черт знает куда? – устало спросил Олег Адольфович, вяло плетясь за Яной.

Он не то чтобы очень устал, а скорее был морально надломлен. Щека, по которой Яна Цветкова успела ему съездить после страстного необъяснимого поцелуя, горела. Рука у нее, надо сказать, была тяжелая.

– Не знаю, что на меня нашло! Прости! – бурчал Петров. – Возможно, это от пережитого стресса… – оправдывался Олег Адольфович. – Сама меня до этого довела…

– Никогда! Слышишь, никогда так больше не делай! Я не дам тебе разрушить нашу дружбу! А еще…

– Только не говори, что расскажешь Мартину. Я еще жить хочу!..

– Поэтому становишься моим рабом. Это как в детской игре, пока я тебя не прощу! – Яна обиженно надула губы.

– Это значит выполнять твои прихоти? Одну я уже выполнил – приехал по первому требованию! – сокрушался Петров, шаркая заплетающимися ногами.

– Не прихоти, а мои желания! – оглянулась Яна.

– И много их будет?

– Уж как пойдет…

– Боюсь даже представить, во что я вляпался! Сложные роды покажутся легким развлечением…

– Не думай о плохом! Побольше позитива! – подбодрила его Яна. – Ищи во всем что-то положительное и жизнеутверждающее! – Она убрала прядку распущенных волос за ухо.

Олег Адольфович поправил сползающие с носа очки и тяжело вздохнул. Он спотыкался на каждом шагу и всё время норовил свалиться на темной дороге.

Дорога пошла под уклон, и вскоре на косогоре показалось кладбище.

– Милое местечко, – заметил патологоанатом. – Я так и думал, что и на этот раз погоста нам не миновать.

Яна обернулась к нему и махнула рукой, указывая на могилы.

– Ты не поэт, Олег. Смотри, как завораживающе отражается лунный свет от металлических кладбищенских оградок. Таинственно и страшно. Тебе страшно, Олег?

Петров зябко повёл плечами.

– Зачем мы сюда пришли? Я жду ответа.

Цветкова лишь заливисто рассмеялась.

– Олег, кладбище – это сплошные плюсы, – и она указала на соседнюю могилу с крестом.

Петров вздрогнул.

– Не богохульствуй, пожалуйста. Мне и так не по себе. Ответь мне уже на вопрос: что мы здесь ночью забыли?

– У нас святая миссия – мы должны помочь хорошему человеку.

– Живому или мёртвому? Только не говори, что мы должны его отрыть.

– Сами рыть ничего не будем! Я договорюсь…

– Яна, это подсудное дело! Что ты задумала? Опять втянешь меня в какую-нибудь историю. Зря только припёрлись сюда. Добиваться эксгумации без очень веских на то причин – гиблое дело. К тому же уголовно наказуемое. Как ты вообще всё это представляешь, моя дорогая?..

Неожиданно Яна жестом прервала его, прижав палец к губам.

– Тише… – прошептала она.

Зашуршали кусты, и послышался старческий голос:

– Стой, кто идет?!

И следом раздался резкий ступенчатый звук передергиваемого затвора.

Олег Адольфович оцепенел.

– Ну, вот, влипли… – вздохнул он. – Сейчас нас туточки шлёпнут и здесь же закопают.

– Вечно ты всё преувеличиваешь, – сказала Цветкова и бросилась на голос с распростёртыми объятиями.

– Постойте! – закричала она. – Мы здесь по делу! Вы сторож? Работник кладбища? А мы вас и ищем! Вы нам нужны. Здравствуйте! Олег, подожди здесь, я объясню человеку ситуацию. Я так рада!.. – Приговаривая еще что-то, Яна исчезла в густых зарослях кустарника.

Олег Адольфович остался возле могил один-одинешенек, но страшно ему не было. Место привычное, можно сказать, даже приятное для души. Кругом покойники, что может быть лучше? Он осмотрелся, ища скамейку, открыл калитку одной из оградок, сел и погрузился в созерцание луны, на которую то и дело наползали рваные черные тучи, и ночного кладбищенского пейзажа. Несколько раз громко крикнула какая-то ночная птица, прошелестела крыльями совсем рядом. Прошло минут двадцать, показавшихся Петрову чуть ли не двумя часами.

Неожиданно послышались шаги. Олег Адольфович, который уже было задремал, очнулся и с удивлением уставился на пробирающуюся между могил Яну и бодро шагавшего за ней щуплого немолодого человека с лопатой на плече.

– Ну, так и есть… – в сердцах сплюнул он. – Сейчас будем могилы раскапывать. Ну, Яна…

– Кто из вас босс? – уточнил незнакомец.

– Точно не я!.. – испуганно пробормотал Олег Адольфович.

– Мы на равных, – уточнила Цветкова.

– Ну, тогда идемте к вашей могиле, – деловито переложил лопату с одного плеча на другое сторож и скрылся в темноте.

– К вашей? – переспросил Олег Адольфович, еле успевая за Яной, которая рванула за сторожем семимильными шагами. – Тебе не кажется, что ты опять во что-то не очень хорошее… – Тут он зацепился за какую-то железку и чуть не грохнулся. – Ой, как больно!

– Смотри под ноги! – сурово предупредил из темноты сторож.

– Любезный, а что вам такое предложили, от чего вы не смогли отказаться? – полюбопытствовал патологоанатом.

– Перед такой женщиной не устоишь, – хмыкнул сторож.

– Это точно! Зачем я спрашиваю? Я и сам давным-давно нахожусь под ее чарами. Иначе меня бы здесь не было… – уныло кивнул Олег Адольфович. – Нам еще далеко?

– Пришли, – ответил сторож и воткнул лопату в землю. – Здесь.

Подошла запыхавшаяся Яна и сразу скомандовала:

– Можно начинать. – И жизнерадостно улыбнулась сторожу.

Тот подошел к самой рядовой могиле и ничего не спрашивая и не глядя на ночных пришельцев сразу же стал копать, глухо и быстро стуча лопатой по сухому грунту.

Картина была та еще – глухая ночь, луна, освещающая неровным светом покосившиеся кресты и черные памятники, мужик, разрывающий могилу, и двое наблюдающих.

Олег Адольфович нервно осмотрелся по сторонам.

– Не боись, никто не придет. Кладбище ночью – самое спокойное место, – заметил сторож, сноровисто орудуя лопатой.

– Это как посмотреть… – возразил Олег Адольфович.

– А тут и смотреть нечего. Как говорится, нужно бояться живых, а не мертвых.

– Я мёртвых не боюсь.

– Ну тогда стой и помалкивай, – хмыкнул сторож. – А если хочешь, можешь и сам покопать.

– Нет, благодарю, – резко ответил Петров. – С меня и так хватит приключений на одно место… – Он повернулся к Яне. – Зачем нам это надо? – спросил он ее в упор. – Я требую ответа.

– А чего ты так волнуешься? – ответил за Яну сторож. – Услуга оплачена? Оплачена… Вот лично меня интересует, смогу ли я быстро всё зарыть обратно и замести следы.

– Договор в силе, – ответила Яна. – Нам на чуть-чуть. Не успели вот попрощаться… – переминалась с ноги на ногу Цветкова.

– Господи, твоя воля… – вздохнул сторож, махая лопатой. – Хорошо, хорошо. Захоронение старое, около четырех лет… Там уж наверняка одни кости. Чего вам надо от рабы божией Людмилы? Не мое дело, конечно… Но всё-таки интересно.

Яна подпрыгнула при первом ударе лопаты о крышку гроба.

– Потревожили… – прошептала она, мгновенно прячась за спину Олега Адольфовича, и добавила, заикаясь от волнения: – Д-давай ты… Делай, что надо…

– А что надо-то? Ты объясни толком.

– Возьми материалы на исследование, – негромко попросила Яна.

– Я так и знал. Для меня нарушение закона – шок, дикость, нонсенс! – честно признался патологоанатом. – Это у тебя подруга – адвокат, друг – полковник полиции и любимый мужчина, который тебя из любой беды выручит…

– Не бойся, я тебя прикрою. И не забывай, что ты мой раб! Договор дороже денег!

Сторож, освободивший крышку гроба от земли и исподтишка наблюдающий за странной парочкой, только сейчас заметил на их одежде явные следы замытой крови.

Он многозначительно вздохнул, подцепил лопатой крышку гроба, с треском сдвинул ее с места и, перекрестившись, сказал:

– Странные у вас забавы, господа хорошие… Как сейчас говорят, хобби… Вроде не подростки уже… Слышал я о таких извращениях. Но до нашей глубинки извращенцы еще не доезжали. Дальше, ребятки, сами. Приду через полчаса могилу закапывать. Надеюсь, вас уже не застану…

Сторож воткнул лопату в рыхлую землю и скрылся в темноте.

– Эй, вы что про нас подумали? – оторопела Яна, но сторож даже не оглянулся.

– Отойди. Зрелище будет не очень, поверь!.. – сказал ей Олег Адольфович и полез в могилу, взяв из своего саквояжа какие-то инструменты.

Яна отошла в сторонку и стала бесцельно слоняться между могилами, стараясь не упускать из вида фонарик Олега Адольфовича, чтобы не потеряться. Одни надгробия были совсем темные, на других холодный лунный свет выхватывал белые овалы фотографий. Покойники улыбались, хмурились, спокойно и достойно смотрели на Яну. Ей стало неудобно, она отвела глаза, остановившись у довольно старой, выщербленной временем плиты с облупившимся снимком лысого мужчины в очках на памятнике.

– Ну, что, Дмитрий Павлович, вы тоже меня осуждаете? Что смотрите с укоризной? Да, мы потревожили прах… А что прикажете делать, чтобы докопаться до истины? Душа покойника не упокоена, если душегубец на свободе. Так что не надо на меня так смотреть!..

– Ты с кем там разговариваешь? – прервал ее Олег Адольфович, вылезая из могилы. – Хорошо себя чувствуешь?

– Нормально.

– Я всё… Уходим. По времени уложились. Чертовски хочется быстрее унести отсюда ноги!..

– А ты всё взял? Образцы там… кости, которые сохранились?.. – поинтересовалась Яна.

– Не учи учёного. Взял нужные материалы… Только не понимаю, для чего?

– А я объясню! Хочу знать, обратилась ко мне настоящая Людмила или самозванка. Чья это могила? Ее?

– Ты уверена, что тебе это необходимо?

– Да, необходимо. ДНК-тестирование может установить личность умершего человека. Ты же взял биоматериал трупа?

– Я-то взял… А ты знаешь, что этот анализ очень трудоёмкий, он требует использования высокотехнологического оборудования, особых реактивов. На коленке я тебе такой анализ не сделаю.

– Но зато только он позволяет надежно идентифицировать усопшего.

– Ну, хорошо… Но для проведения ДНК-анализа мне нужны биологические образцы ближайших родственников. И для проведения такой экспертизы мне нужно будет послать образцы в Москву.

– А волосы с расчёски подойдут?

– Обычно на расчёске не выдранные с корнем волосы, а выпавшие. Они не подойдут для такого анализа. Но скажу тебе и без анализа – это не Людмила, – сказал Олег Адольфович.

– Как это? – не поняла она.

– В гробу останки человека мужского пола, – спокойно ответил патологоанатом.

Яна резко остановилась, и Олег Адольфович налетел на нее сзади, чуть не сбив с ног.

– Не поняла! Как мужские?!

– Представь себе…

– Беспредел! Но в этой могиле должна быть похоронена Людмила. Кто тогда этот мужчина?

– Я тебе не могу ответить на этот вопрос. Я ведь не следователь. А у тебя все вопросы к нему. – Оступившись в темноте, Олег Адольфович снова чуть не упал, выронив свой саквояж, в котором звякнули какие-то пробирки и баночки.

– В этом и проблема! Тмутаракань! Кто вел следствие? Знаю местного участкового. От него, кроме слов, что до пенсии совсем немного и оставьте на это время в покое, я ничего дельного не слышала. Муж Людмилы – отморозок. Уже пробовал и меня убить, и Данилу. Знакомая Людмилы – риелтор Тося, не самого светлого ума женщина, заросла в грязи, в пыли и безделье. Шеф риелторской конторы вообще с ума спрыгнул. Несет ахинею… Рыбу ловит у себя в огороде… Может, поговоришь с ним как врач? – предложила Цветкова.

– Я не психиатр.

– Ты очень умный, а я в отчаянии, – вздохнула Яна.

Они вышли с кладбища и медленно двигались по темной улице к дому Данилы.

– Умная в таких делах у нас ты, – возразил Олег Адольфович. – Конечно, я постараюсь помочь, но у нас нет биологического материала Людмилы. Только неизвестного мужчины.

– И всё-таки мы ходили на кладбище не зря. Теперь я точно знаю, что Людмила похоронена явно в другом месте, – сказала Цветкова.

– Или она жива.

– Я в тупике. Потеряла хватку. Мне бы взбодриться… – вздохнула Цветкова. И взяла Петрова под руку.

– Считаешь, мало взбодрилась?! – удивился Олег Адольфович. – У тебя ставки растут! Скоро тебя уже никто не удовлетворит в твоих изысках, – отметил патологоанатом. – Не переживай! Лично я сделаю для тебя всё, что смогу.

– Спасибо! Я всегда знала – ты настоящий друг. А когда сможешь приступить к исследованию?

– Хотелось бы отдохнуть, конечно… Но что-то сон прошел. Могу прямо сейчас. Но в домашних условиях это затруднительно. Вот если бы условия, как…

– У тебя в морге? – перебила Яна. – Знаю тут одно место – очень даже медицинское. Тебе будет комфортно. Парень там работает нормальный, предоставит тебе и условия, и место…

– Почти медицинское – это как? – заинтересовался Олег Адольфович.

– Местная ветеринарка. Тут на отшибе. Очень приличное место… – пояснила Яна.

– Пусть будет ветеринарка, – вздохнул патологоанатом.

– Ой, смотри! Нам везет. Свет в окне горит, значит, Артём дома и не спит. Здесь люди и живут, и работают в одном доме.

Яна взбежала на крыльцо и, словно зная, что стучать не надо, открыла дверь и запорхнула внутрь, словно ночная бабочка из темноты на свет. Пролетев мимо приемной и операционной в кабинет Артёма, Яна повернулась на каблуках, всколыхнув своими длинными волосами волну воздуха.

– Артём! Ау! Артём, это Яна! Кто есть живой? Странно… Проходи, Олег. Свет горит, дверь открыта… Может, вышел куда ненадолго? Располагайся где хочешь…

– А разве прилично хозяйничать без хозяина? – поставил свой саквояж на секционный стол патологоанатом.

– Да он – нормальный парень! Да ты сам увидишь.

Олег Адольфович шагнул за стулом и споткнулся о пустую бутылку из-под водки, которая снарядом улетела в угол и посшибала припрятанные за занавеской пустые бутылки из-под пива.

– Да, вижу… парень неплохой. Может, крепко спит где-нибудь под кустом… Вот и дверь не закрыл.

Олег Адольфович принялся раскладывать свои скляночки, стеклышки, пузырьки, пробирки, маленькие контейнеры и инструменты.

– Лучше бы ко мне в морг, конечно…

– Да пожалуйста! Хоть завтра уезжай! Только результат дай – хоть какой-то!

Петров хмыкнул:

– Даже чайку не нальешь? Что-то продрог я, по кладбищам шляясь. – Он снял очки, протер их и сел на стул перед своим богатством.

Защёлкали крышки коробочек.

– Я вынимаю трупный материал, – предупредил он Яну, поднимая на нее большие, печальные глаза.

– Хорошо-хорошо! Я задвину тебя ширмой, чтобы не мешать, и заодно поищу чайник.

Яна подошла к металлической ширме с натянутой белой тканью и покатила ее в сторону Олега Адольфовича, чтобы создать ему уютное пространство для полного погружения в работу. Внезапно она увидела Артёма, сидящего за столом и положившего голову на столешницу.

– Вот ты где?! Спишь? – тронула его Яна, не замечая, что ширма зацепилась за стул, на котором сидел Артем, и продолжила медленное движение в сторону патологоанатома.

Все бы ничего, если бы тело не отъехало вместе с ширмой, а вот голова Артёма осталась лежать на столе. Такого зрелища психика Цветковой уже не выдержала. Ноги Яны подкосились, и сознание покинуло ее. Она рухнула в черную, бездонную пропасть.

Глава двенадцатая

Майор Владлен Вениаминович пригласил собравшихся рассаживаться. Дело происходило в ветклинике. Вид у майора был не очень чтобы весёлый. Он был похож на несчастного человека, потерянного и тихого, словно смирившегося с чем-то неизбежным. Он сел на кушетку, смиренно опустив руки на колени. Даже можно было подумать, что он принес своего захворавшего питомца на приём к доктору Айболиту. Но вместо очереди к доктору напротив него сели вовсе не владельцы зверюшек, а высокая блондинка Цветкова, нескладный московский доктор Петров в очках с большими диоптриями, который время от времени неловко поправлял эти самые очки, рядом с ним на кушеточке примостились ресторатор Гордеев и юрист Ася Юрьевна Кудина, подруга Цветковой.

Майор переводил взгляд с одного на другого и словно не находил слов, чтобы начать беседу. Вызванные для серьезного разговора тоже молчали. Вид у них был не ахти какой – Ася Юрьевна и Данила словно наспех сорвались из дома, а Яна и Олег Адольфович были по уши в грязи и со следами крови на одежде. Молчание затягивалось.

Наконец майор произнёс:

– Товарищи дорогие, что же вы творите? Как вы мне всё это можете объяснить?

Яна подняла голову.

– Что вы хотите услышать?

– Ну, для начала хотелось бы узнать, что вы делали на кладбище в столь поздний час. Ну и дальше по порядку… Если честно, у меня голова от вас кругом идет. Не успели приехать в наш город, а уже столько наворотили, что впору в петлю головой, честное слово.

– Мы проводили собственное расследование, – ответила Яна, твёрдо глядя в глаза майору.

– Вот как? И кто же вам дал на это разрешение? Как вы додумались разрыть могилу? Вы знаете, чем вам это грозит?

Ася сказала:

– Я знаю. Статья двести сорок три, пункт четыре. Осквернение места захоронения.

– А знаете, чем это грозит гражданке Цветковой и гражданину Петрову?

Ася кивнула:

– Да, знаю. Штраф в размере до сорока тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода за период до трех месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев.

Майор посмотрел на Цветкову и Петрова.

– Вы поняли, что сказала гражданка юрист?

Петров и Цветкова кивнули.

– Так зачем вы раскопали могилу Пушкиной?

– Мы хотели развеять свои подозрения, – ответила Цветкова.

– Ну и что, развеяли?

– Нет, еще больше запутались. В могиле Людмилы Пушкиной похоронен неизвестный мужчина.

Майор схватился за голову.

– Этого еще не хватало! Мало нам отрезанной головы ветеринара! Мы сейчас ждем следственную группу из Волжска. Предлагаю вам заранее во всем признаться и дать показания.

– Ишь какой умный! Премию хотите? – засмеялась Ася Юрьевна. – А в чем им признаваться? В том, что они роды в дороге приняли и две жизни спасли? Им медаль за спасение надо дать! Или хотя бы грамоту.

– После этого они могилу осквернили! Это преступление!

– Всё обнулилось! – махнула рукой Яна.

– Чего? – не понял участковый.

– Сделали хорошее дело и не очень хорошее, в итоге – ноль. Медали не надо! – пояснила Цветкова.

Данила прыснул со смеха. Владлен Вениаминович побагровел.

– Вы серьезно? Обнулилось! С головой у вас, дамочка, всё в порядке, экспертиза психиатрическая не нужна? Вы себя феей, что ли, возомнили? Над вами статья!..

Ася махнула рукой.

– Не пугайте нас! А ты, Яна, лучше думай, что говоришь! – повернулась она к подруге.

– А я правду говорю! Мы ничего плохого не сделали! Я расследую преступление! Вместо моей одноклассницы в могиле захоронен какой-то мужик! Это нормально?

– Кстати, с вас и погоны слететь могут, – обратилась к участковому Ася. – Так что давайте жить дружно.

– Это как? – обвел глазами голые стены Владлен Вениаминович, словно в поисках календаря, который показал бы ему, сколько осталось до пенсии, и хоть как-то успокоил.

– Надо подумать, как сгладить вину Яны и Олега Адольфовича в том, что они разрыли могилу.

– Мол, шли… И бац! Дождь размыл могилу! Гроб сам открылся, а там…

– Примерно так, – вздохнула Ася.

– А мне это чем поможет? – нахмурился Владлен Вениаминович.

– На вашем участке произошло… Найдем виновного…

– А труп ветеринара тоже спрячем? – ехидно поинтересовался участковый. – Или парень сам случайно упал на торчащий нож и отрезал себе голову?

– Не перегибайте палку! Надо искать убийцу! – подал голос Данила. – Или вы думаете, что это тоже сделала Яна? Всех собак на приезжих хотите повесить?

– Это мог сделать мужчина или очень сильная женщина. Яна к таким не относится, – снова вмешался Олег Адольфович.

– Поясните! – посмотрел на него Владлен Вениаминович.

– Голова была отделена от тела одним движением, отсечена одним ударом. Парень сидел лицом к убийце, связан и избит не был, – ответил патологоанатом.

– Знал убийцу… спокойно с ним беседовал, и тот внезапно напал на него? – задумался участковый и посмотрел на Данилу. – А вы же дружили?

– Да, мы общались. Артём был хорошим парнем, – согласился Данила, не сводя глаз с нервно дрожащей Яны.

– Э-э! Минуточку! – сразу же напряглась Ася. – Вы что-то имеете против Гордеева? Не выйдет! Он со мной был!

– А вы знаете час, когда был убит ветеринар? – огрызнулся участковый.

– Мы все время вместе были! Не расставались. Яну искали! В больнице были, то есть в роддоме. Свидетелей – куча! – горячилась Ася.

– Цветкову искали в роддоме? – уставился на Яну Владлен Вениаминович. – Неожиданно… Интересно, что она там забыла? Я с вами с ума сойду! Ваша Цветкова – авантюристка! Да-да, и не спорьте! – сразу же предостерёг участковый. – Сумасшедший дом на выезде…

– Вашего ветеринара убили четыре часа назад, – сказал патологоанатом. – Сначала отравили, потом, уже мертвому, отсекли голову, поэтому он и не сопротивлялся.

Все уставились на Петрова. А тот сидел, положив ногу на ногу, и покачивал мыском грязного ботинка.

– Это вы так с первого взгляда определили? – поднял брови участковый.

– Ну, пульс я ему, извините, не проверял. Получается, с первого взгляда. Мне особо некогда было – я Яну в чувство приводил. Убили его здесь, голову отсекли здесь, а крови для такого преступления очень мало. Она свернулась у него еще при жизни. Для этого Артём должен был принять яд, который обладает такими свойствами. Не буду утомлять вас сложным латинским названием…

– Яд? Редкий? Что значит «редкий»? – напрягся участковый.

– В моей практике встречался нечасто, – пожал плечами Олег Адольфович.

– Да? Но встречался? – почесал затылок участковый. – С этим ядом вы знакомы?

– Я же вам уже сказал. Но травить совершенно мне незнакомого человека у меня не было никаких причин, – усмехнулся патологоанатом. – Так что не знаю, чем вам помочь.

– Петров всё время был со мной! – напомнила Цветкова.

– Лара Крофт – расхитительница гробниц, вам о времени, проведённом на кладбище, лучше пока не вспоминать, – отозвался Владлен Вениаминович. – Вы же первые обнаружили тело и голову.

– Да, это так. Но мы его не убивали. Такой веселый парень был! Кому нужна его смерть? Да еще убили таким зверским и странным способом! Сначала отравили, потом отсекли голову… Еще бы утопили и сожгли! Просто дичь!

– Я тоже об этом думаю, – подключился Данила.

– В нашем тихом городе такого точно не было, – кивнул участковый.

– Зато у вас в вашем тихом городе хоронят непонятно кого в чужих могилах! – резко ответила Цветкова. – И бандиты роятся, словно мухи.

– Можно мне сказать? – спросил Петров.

Майор посмотрел на него.

– Да, пожалуйста. Слушаю вас внимательно.

– Я могу кое-что пояснить по захоронению неизвестного мужчины. Человек среднего телосложения, лет сорока – сорока пяти. Убит несколькими хаотичными ударами острым предметом в шею и грудь. А вот был ли и он до этого отравлен, не знаю. Не успел еще провести сложные анализы.

– Вы так быстро пришли к такому заключению при беглом осмотре трупа? – уточнил участковый. – Вы фокусник, что ли? Тоже с одного взгляда?

– Нет, у меня было тридцать минут. Я уложился в двадцать три…

– Его слова на вес золота! Олег Адольфович никогда не ошибается! – вступилась за друга Яна. – Он лучший в своем деле! Вы радоваться должны, что у вас в распоряжении появился судебный эксперт мирового уровня!

– Я думаю, что наши эксперты тоже не лыком шиты. Приложат все усилия, чтобы определить личность неизвестного, – сказал участковый.

– Буду рад им помочь, если понадобится моя помощь, – ответил Петров.

– Думаю, они не откажутся, – улыбнулся Владлен Вениаминович.

– Вот вам моя визитка, – протянул карточку Петров. – В любое время дня и ночи.

– Это давнее преступление. Нам бы свежее убийство раскрыть по горячим следам, – задумчиво произнес участковый.

– Я считаю, что все преступления должны быть раскрыты. Этот неизвестный из могилы так же этого достоин, как и ветеринар, – не согласился с представителем закона Данила.

– Точно! Дела – висяки! А Людмилу никто искать не собирается? – спросила Яна.

– Она утонула… И была похоронена, – не очень уверенно сказал участковый.

– Где?! – спросила Яна. – Мне нужна или она живая, или ее останки.

Дверь в ветеринарную клинику распахнулась, и на пороге появился крепкий лысый мужчина.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулся он. – Архип Игоревич Марков, следователь из Волжска.

Майор вскочил и пожал ему руку.

– Проходи, Архип, пожалуйста. Давно ждем. Ты уже в курсе о наших последних злоключениях?

– Меня послали сюда, чтобы навести порядок.

Яна с большим сомнением окинула взглядом его коротконогую мощную фигуру.

– Хорошо, что тебя прислали. Боюсь, ты еще не всё знаешь, – сказал участковый.

– Он свой? – шепнула Яна.

– Мой родственник, – пояснил Владлен Вениаминович.

– Дальний… – на всякий случай обозначил границы Архип Игоревич, строго посмотрев на Яну.

Вот умела она сразу привлечь к себе внимание.

– Ему можно рассказать всё… – гнул свою линию участковый.

– Вы уже знаете, что Туз бежал? – спросил следователь из Волжска.

– Когда?! – хором ахнули все.

– Вчера вечером. Оглушил охранника… Кстати, охранник до сих пор в больнице, не пришел в себя, – пояснил Архип Игоревич, присаживаясь на стул рядом с Яной.

– Тогда всё понятно! Наверняка он и убил Артёма! – даже обрадовался участковый.

– Зачем ему это надо было? – поинтересовалась Ася.

– Больше некому. Может, он обратился к Артёму за помощью, а тот отказал? – щедро строил версии Владлен Вениаминович.

– Ранен при побеге Туз не был, – встрял Архип Игоревич. – Ветеринар лечит животных, а не людей. Какой смысл Тузу обращаться к ветеринару? Он что, берега попутал?

– Мы не можем знать, какие между ними были отношения и были ли они вообще, – сказал Данила, с некоторым раздражением поглядывая на сыщика, который не спускал глаз с Яны.

– Совершенно верно. Мы иногда ничего не знаем о человеке, который много лет живет с нами бок о бок, – согласился с Гордеевым участковый.

– Зверство такое! Голову отрубить! – включилась в разговор Ася. – Мне кажется, это мог сделать только Туз. Отвратительный и агрессивный тип.

– Бездоказательно, – покачал головой следователь. – Не стоит торопиться с выводами.

– Убийство не простое, – покачал головой Олег Адольфович. – Убийца в какой-то мере не садист. Смерть жертвы была мгновенная и максимально щадящая. А второй акт скорее для того, чтобы запутать следы… Но не для удовольствия.

Яна внимала каждому его слову и, разумеется, была с ним согласна. А еще это была возможность отвернуться от назойливого взгляда следователя.

– Вы опытный психолог? – уточнил Марков.

– Я хороший патологоанатом, врач узкой специализации. Я видел очень большое количество трупов. Были погибшие насильственным способом, в том числе и от маньяков. Моя задача установить факторы, вызвавшие смерть человека, исключить или доказать вероятность насильственной кончины.

– Хорошо… Ваша помощь для нас очень важна, – мягко сказал Архип Игоревич и снова почему-то посмотрел на Яну.

Она почувствовала его взгляд и недовольно дёрнула плечиком.

– Что вы так на меня смотрите? Вы опознали меня по фотографии на стенде «Их разыскивает полиция»? Или «Пропавшие без вести»? – посмотрела Яна в упор на Архипа Игоревича, пронзая его чистой голубизной глаз.

– Нет, конечно! – растерялся тот.

– Тогда что вы на меня всё время таращитесь? У меня мурашки уже по спине побежали!

– Извините, я не хотел, – неожиданно смутился Марков. – Просто не видел вас тут раньше. Вы мне напомнили какую-то актрису из коллекции «Золотого фонда кинематографа».

Ася хмыкнула, а Яна залепила следователю звонкую пощечину.

– Какого еще фонда? Хам! Я не настолько старая!

– Я не это имел в виду! – растерялся следователь. – Такая вы неземная, утончённая… Как Грета Гарбо. На вас даже грязь и кровь легли не просто, а узором… – оправдывался он.

– Да? – Яна посмотрела на свою голую руку. – Странный комплимент.

– А кстати, где вы так испачкались? – спросил Архип Игоревич.

Участковый кашлянул и сказал:

– А вот теперь ты точно должен вспомнить, что ты мой дальний родственник. Ключевое слово – родственник. И не забывай, что здесь присутствуют уважаемые люди из Москвы, знаменитый патологоанатом и фея, у которой даже грязь лежит на теле необыкновенными узорами…

Глава тринадцатая

Яна с трудом пыталась проснуться. Жутко трещала голова, во рту было сухо, и ужасно хотелось пить. Всё еще находясь в полузабытье, она приоткрыла глаза и попыталась вернуть себе сознание. Перед глазами всё плыло и покачивалось. «Я на пароходе, что ли?» – подумала она. В следующие несколько секунд сердце ее чуть не остановилось от ужаса: она чётко осознала, что лежит в кровати, и не просто лежит, а находится вместе с мужчиной, который крепко обнимает ее руками, покрытыми татуировкой. Ее словно пронзило током. Она так вздрогнула, что мужчина открыл сонные глаза и посмотрел на Яну.

– Боже! – упёрлась она кулаками в грудь Данилы. – Нет-нет!.. Этого не может быть… Пусти меня…

– Тихо, тихо, Яночка, прошу… – попытался успокоить ее Данила, удерживая словно птичку, бьющуюся в силке.

Но она уже билась в истерике.

– Как же так?! Как это произошло?! Я так устала, этот шок! Я выпила и… Нет! Нет! Это я ищу себе оправдание! Что я наделала?! Как могла?! Нет! Этого просто не может быть! Ущипни меня! Почему я здесь?! – кричала Яна.

Данила растерялся.

– Почему? Вчера после стресса мы все немного выпили, чтобы снять напряжение. Ты боялась идти одна спать, даже плакала. Я хотел тебя успокоить. Впервые у женщины такая реакция после ночи со мной. Неужели я тебе настолько неприятен и тебе было так плохо?

Яна села на постели и обхватила голову руками.

– Лучше бы я умерла, – горько сказала она, раскачиваясь из стороны в сторону. – Ты тут ни при чем. Это всё из-за меня! Как же низко я пала! Я не смогу себя простить! Я не верю… Я просто дрянь!

– Яночка, я…

Яна оттолкнула его руку.

– Даня, не надо! Пожалуйста! Не трогай меня! Прости! Я должна прийти в себя. Господи, что я наделала…

Она встала с постели и на нетвёрдых ногах стала собирать свои вещи, разбросанные по всей комнате.

Данила лежал в кровати и, не мигая, молча наблюдал за ней.

Яна ушла в душ, из которого послышался шум воды. Тогда Данила встал, оделся и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Яна кое-как причесалась, стянув волосы в конский хвост, оделась и вышла босиком на веранду. Ее штормило, словно парусник в непогоду. Она даже не обратила внимание на чудесное утро. На голубом-голубом небе не было ни облачка, солнце ласкало божественным теплом деревья и кустарники, нагрело деревянные полы веранды, и доски стали тёплыми, а в ветвях черёмухи путались и чирикали мелкие пичуги, радуясь такому дивному дню.

На веранде в плетёном кресле уютно сидела за чашечкой кофе Ася и читала книгу.

Яна, словно без сил, рухнула в соседнее кресло. Вид у нее был измученный. Ася с тревогой посмотрела на подругу.

– Доброе утро, Янка. Ты как?

– Утро добрым не бывает, – тяжело вздохнула Цветкова. – Я – нормально. Что читаешь? – вяло поинтересовалась она.

– Книгу читаю.

– Это я вижу. А конкретнее?

– Знаешь, а у Данилы оказалась отличная библиотека. Книги на любой вкус, целая комната. Я вот взяла переводной детективчик, – показала она Яне обложку. – Сейчас в самый раз. Кофе хочешь?

Яна помотала головой.

– Нет.

– Может, что-то съешь?

– Кусок в горло не лезет.

– Что для тебя сделать?

– Да ничего не нужно. Голова раскалывается. – Яна подозвала официанта. – Пожалуйста, принесите мне холодной водички.

Официант принёс бутылку воды и поставил перед ней на столик высокий стакан. Яна поблагодарила кивком головы и тут же сморщилась от боли.

– Ты уже знаешь, что произошло? – спросила она, выпив воду почти залпом.

– Я буду знать ровно столько, сколько ты мне расскажешь. Остальное не мое дело, – ответила Ася.

– Понимаешь, – вздохнула Яна, – я не знаю, как это получилось…

– Ты красивая женщина, он – молодой мужчина… То, что произошло, абсолютно нормально. С биологической точки зрения…

– А с этической?

– Это вопрос каждый для себя решает сам… Ты не замужем, Данила не женат…

– Ася! Не успокаивай меня! Я люблю Мартина, у нас две дочери, и мне никто не нужен, кроме него. Это мой человек! Я жить без него не могу! Как это всё получилось? Я в отчаянии…

– Вижу… Не убивайся так. Человек – существо непостоянное, зыбкое. Цельных людей вообще не бывает, это миф. Право на ошибку есть у каждого.

– Ничего себе ошибка! Я изменила ему! Я ничтожество! Падшая женщина! Я же думала, что с появлением Мартина в моей жизни всё изменилось, я стала чище и лучше. Я перестала метаться в поисках. Я была абсолютно счастлива! И вот вам пожалуйста… Права была моя домоправительница Агриппина Павловна – я неисправима, и только и могу, что приносить мужчинам несчастье. Мучить их и разбивать сердца.

– Не наговаривай на себя лишнее, – попыталась остановить ее Ася, беря холодную ладошку подруги в руку.

– Первый муж пытался покончить с собой, в итоге – спился. Второй сгнил в тюрьме…

– Ну, уж до тюрьмы не ты его довела! – заметила Ася.

– Ричард – заботливый муж и отец моего сына. Сколько крови я ему выпила? Всю до капли! Он же переступил через свою гордость, простил мне любовь к князю Карлу, а я всё равно ушла. И князя бросила, и его счастливым не сделала. Виталий Николаевич Лебедев так и прожил бобылём, всё ждал меня. А сколько быстротечных романов, ничего для меня не значащих? Мартин остановил всю эту пустую чехарду отношений, мы стали с ним словно одно целое. Вот что я наделала! – сокрушалась Цветкова.

– Перестань терзаться. Ничего страшного не произошло, поверь мне. Ты уже один раз изменила Мартину, помнишь, с Карлом?

– Это не считается! Тогда меня опоили наркотиками. Я думала, что я с Мартином… – возразила Цветкова.

– Сейчас ты тоже плохо соображаешь. После кладбища и отрезанной головы кто хочешь с ума спрыгнет. А ты слабая женщина.

– Нет… Всё не так просто, Асенька. Меня тянуло к Даниле. Это очевидно. Я – предательница. Я – мерзавка… Я не заслуживаю хорошего отношения Мартина и его любви, потому что сама не способна любить. Ну, какой я тыл, сама подумай. Найди мне сигарету, – вдруг попросила Яна.

– Зачем искать? У меня есть, – хмуро ответила Ася и протянула подруге сигареты и зажигалку. – Не истязай себя. И не кури! Мартин не одобряет курящих женщин…

– А-а… – отмахнулась Цветкова. – А измену он одобряет? Не говори про него, не трави душу! Я хочу умереть от стыда! Я пущусь во все тяжкие, чтобы загубить себя и сгинуть… – Яна выпустила струю дыма и закашлялась.

– Хватит валять дурака, – отобрала у нее сигарету Ася и затушила в пепельнице. – Не пори чушь! Я не дам тебе загубить себя по глупости! Ты пропадешь без Мартина. Он просто никогда ничего не узнает, вот и всё! Зачем ему рассказывать об этом эпизоде?

– По мне всё видно. Я не смогу притворяться…

– Еще как сможешь! – оборвала ее Ася. – Ради себя и своих детей! Да ты раньше не такое еще выкидывала, и ничего…

– Доброе утро, дамы… Можно присоседиться к вам? Вы уже завтракали? – подошел к ним Олег Адольфович в странных спортивных брюках и почему-то в разных тапках, пояснив: – Мне тут Данила свои вещи подогнал, но они все велики. Ну да я не очень привередлив, моя-то одежда пока в стирке. – Он внимательно всмотрелся в лица подруг. – Что за тоска? Кого хороним? – спросил он. – Вот именно с такими лицами ко мне приходят в морг за заключениями.

– Что такое стыд и совесть? Я лишена этого, – всхлипнула Яна и полезла в карман за платочком.

– Это ты о ночи, которую провела с Данилой? – в лоб спросил Яну Петров. – Не удивляйся, я всё понял. В жизни всякое случается, дорогуша. Я уже с вечера начал переживать за Данилу. Я очень хорошо знаю тебя и твою ситуацию и предполагал, что утром начнется самобичевание. А ты иногда думай не только о себе.

– Я про Мартина только и думаю, – вздохнула Яна, вытирая мокрые глаза и сморкаясь в платочек.

– А я сейчас не о Мартине. Он далеко. Вчера у тебя случился, как говорят знающие люди, импульс. Помнишь, я поцеловал тебя? Это тоже был импульс. Необъяснимая вещь. Человеку трудно потом растолковать свой поступок.

– И ты туда же? – удивилась Ася. – Ну, Янка, да на тебе пробы ставить негде.

– Но на интерес к твоей особе Данилы ты ответила, – не обратил внимания на вопрос Аси Олег Адольфович. – А теперь вот нервничаешь, кричишь, руки заламываешь. А представляешь, что должен чувствовать мужчина? Данила? Ты же оттолкнула его после ночи любви. Значит, он тебе не понравился? Вот где горе-то.

– Как он, кстати, ну, это… – заинтересованно спросила у подруги Ася.

– Нормально всё с ним! Я услышала тебя, Олег. Ты прав. Я могу обидеть кого угодно. Данила не виноват. Мне самой надо было думать. Он потрясающий, нежный, добрый, а я – змея подколодная.

Их спор прервала официантка, которая принесла завтрак – драники с форелью, авокадо и козьим сыром, оладьи с кленовым сиропом, голубикой и сметаной, овсяную кашу с мини-бананом и орехами. Из напитков были поданы морковный фреш, смузи из манго и клубники и свежевыжатый сок киви.

– Приятного аппетита, – пожелала официантка и удалилась.

Олег Адольфович с восторгом оглядел стол, полный яств.

– Вот это да! – довольно потёр он руки. – Неожиданно! Вот что любовь-то делает! – с хитрецой посмотрел он на Яну.

– Олег, перестань! – разозлилась Цветкова. – При чем тут я?

– Ага! На воре шапка горит! А для кого же Данила сотворил такие чудеса? Для меня, что ли? Никогда не поверю.

– Кончайте препираться, – сказала Ася, беря вилку и пододвигая к себе тарелку с оладьями. – Дайте поесть спокойно.

Петров принялся за драники, а Яна через силу стала глотать кашу.

Через несколько минут, когда они утолили голод, к столику подошел Данила.

– Доброе утро, – приветливо улыбнулся он. – Всё ли хорошо?

– Оладьи суховаты, – отметила Ася, чуть не добавив из вредности, что и кленовый сироп горчит.

– Наверное, повар влюбился, – отметил Олег Адольфович и закашлялся под строгим взглядом Аси. – Что? Хотел разрядить обстановку…

– Это явно не твое. Лучше помолчи, – ответила ему Ася.

– Да я что, я ничего… – Олег Адольфович замолчал и уткнулся в свою тарелку с драниками, хотя было видно, что его просто распирает от смеха.

Данила несколько растерялся.

– Я скажу повару, что он пережарил оладьи, – сказал он и торопливо удалился на кухню.

– Ну, зачем ты так? – спросил Петров Асю, которая принялась за морковный фреш.

– А что такого? – ответила та, отставив в сторону пустой стакан. – Тебе можно шутить, а мне нельзя?

Яна подняла на подругу глаза, обведённые синими тенями нездоровья.

– Ну, что дальше делать будем? – спросила она.

– Мартин ничего не узнает! – заявил Петров и Ася пнула его ногой под столом.

– Ой! Ты что? Больно же! – воскликнул патологоанатом.

– Я не об этом! – вспыхнула Яна. – Что мы будем делать с загадочным захоронением, убийством ветеринара и прочими жуткими вещами? Артёма же кто-то убил? Нам же не показалось?

– Не надо делать вид, что ты плохо помнишь вчерашний день и не соображаешь, что делала! Ой! Да прекрати ты, Ася! Мне же больно!.. – воскликнул Олег Адольфович.

– Это ты из зависти всё не можешь успокоиться! Что Яна оступилась не на тебе… – огрызнулась Ася.

– Нужно решать, что делать, – смягчился Олег.

– Зачем я сюда приехала? Да еще и уехать не могу… – тяжело вздохнула Ася.

– Мне надо с образцами к себе в лабораторию. Тут мне делать уже нечего. Если, конечно, не раскопаем еще одну могилу…

– Не приведи господь, – махнула рукой Ася. – Всё своё обаяние пришлось включить, чтобы вас сразу за решётку не определили, – сказала она сурово.

– Только этого еще не хватает… – нахмурился Петров. – Не забывайте, что убийца на свободе и мы все в зоне риска. Особенно ты, Яночка, – кивнул ей Петров. – Я теперь не могу тебя покинуть не при каких обстоятельствах. Так что не жди, что я отправлюсь в Москву проводить экспертизу. Мне твоя жизнь дороже. Буду тебя охранять.

– Я по уши завязла в этих делах! – простонала Яна.

– Ты завязла здесь потому, что сначала обварила человека кипятком, долбанула чайником по башке, а потом проткнула ему глаз, когда он тебя пытался изнасиловать и убить, – заметила Ася.

– Я защищала свою жизнь.

– То есть я на первое действие опоздал? – удивился патологоанатом. – Ну, и как я тебя здесь оставлю?

– Можете отправляться в Москву совершенно спокойно. Я за Яной присмотрю, – сказал Данила, который снова внезапно появился около их столика. – Глаз с нее не спущу. Думаю, не стоит волноваться.

– Это тоже напрягает. Ну, да ладно! Как скажете. Но, Данила, ты за нее головой отвечаешь.

– Справлюсь. Надо будет, силой запру дома, – ответил Данила.

Яна, как ни странно, вообще не реагировала на его смелое заявление.

Олег Адольфович откланялся, он решил ехать в Москву, и ему нужно было собрать вещи. Яна настаивала, чтобы Ася отправилась в Москву вместе с ним, но подруга упёрлась и заявила:

– Я ни за что не уеду! Мы приехали вдвоём и уедем вместе. Я точно буду для тебя полезнее здесь, чем в Москве. А Петров, когда что узнает, сообщит мне, то есть нам.

И с Асей трудно было поспорить. От проводов до станции Петров отказался наотрез. Видимо, ему хватило того, как Яна встретила его на этой самой станции.

Ася ушла в свою комнату, а Яна осталась наедине с Данилой.

– Будем надеяться, что Олег Адольфович объявит нам о результатах, которые помогут в дальнейшем расследовании, – сказал Гордеев.

– Он гений в своей профессии, он найдет нужное, даже если для экспертизы будет представлена только одна молекула. Я в нем не сомневаюсь, – ответила Цветкова.

– Приглашаю тебя… прогуляться, – дрогнувшим голосом предложил Данила.

Яна улыбнулась:

– На мотоцикле?

– Думаю, что мы прогуляемся пешком, – сказал Данила.

– Ну что же… День чудесный. Завтрак выше всяких похвал. Я согласна. Куда пойдем?

– А давай погуляем по берегу реки. Я тебе такие места покажу – закачаешься.

– Отлично, – засмеялась Яна. – Я согласна! Только давай ближе к вечеру, хорошо? Мне нужно немного прийти в себя после вчерашнего.

Данила посмотрел на Яну, спускающуюся к нему по деревянным ступенькам веранды, и улыбнулся.

– Всё не со своего плеча надела?

– Видно? – улыбнулась в ответ Яна. – Нет у меня одежды, в которой можно гулять на природе. Позаимствовала у Аси.

Ася отдала ей свою белую рубашку мужского типа из тонкой, белоснежной хлопковой материи и брюки из тончайшей шерсти песочного цвета. Если рубашка смотрелась большой в стиле оверсайз, то вот с брюками была совсем беда. В брюки, чтобы не спадали, пришлось вставить Янин кожаный ремень со стразами, который абсолютно не подходил к этому наряду и на ее тонкой талии смотрелся совершенно дико. Брюки, идеально сидящие на полненькой Асе, на Яне болтались парусом.

– Самое главное для прогулки – это обувь, – отметил Данила, глядя на ее туфли на высоких каблуках.

– Нога у Аси другого размера, но я привыкла к каблукам. Ничего страшного. Идем?

И они медленно двинулись к реке.

Данила взял Яну за руку.

– Давай сразу без обиняков… – сказал он. – Я виноват… Не перебивай! Виноват! Влюбился в тебя, можно сказать с первого взгляда. Я на тебя давил, только и думал, чтобы тебя добиться. И не подумал о твоих чувствах, прошелся по ним асфальтовым катком, свои чувства поставив выше всего. Я всё бы отдал, чтобы ты осталась со мной, но не могу видеть, как ты коришь себя и как расстроена. Это разрывает мне сердце. Клянусь, я не трону тебя, если ты сама не захочешь со мной остаться. Вот… Теперь всё. Не бойся и прости меня, – обнял ее Данила.

– Оба виноваты. Я себя простить не смогу, оправдать перед моим любимым человеком…

– Не думай про это. Просто дыши. Успокойся…

Яна поняла, что надо взять себя в руки. Что сделано, то сделано. Взрослый человек сам отвечает за свои порывы и поступки.

– Давай больше не будет об этом, – вытерла Яна слезы.

– Хорошо… Хочешь, покатаю тебя на лодке?

– А давай! Сто лет не каталась. Вода успокаивает… – согласилась Яна.

Они шли по неровной грунтовой дороге в неизвестном Яне направлении. С одной стороны простиралось поле, с другой стоял сумрачный лес, заваленный буреломом. Ландшафтный дизайнер здесь явно отсутствовал.

– Это пшеница? – захотела блеснуть эрудицией Яна.

– Это овёс, – ответил Данила. – Я тоже раньше не разбирался. Недалеко от Мозаика есть фермерские хозяйства. Одним хозяйством руководит очень душевный человек, мой друг. Я вас познакомлю.

– Зачем? Верю тебе на слово. Мне уже достаточно здесь знакомств с необычными людьми.

– Он зачем-то звал меня к себе, и голос у него был расстроенный. А я в последнее время был очень занят, – усмехнулся Данила. – Но навестить его надо. А тебя одну оставлять не хочу.

– Хорошо, пойдём вместе. Но удобно ли это? Мы не знакомы, – кивнула Яна.

– Здесь люди простые. Новым знакомым всегда рады. Увидишь, ты ему понравишься, а он тебе.

– Я согласна, – провела Яна рукой по высокой желтой пижме, росшей на обочине дороги. – Посмотри, – сказала она, – какая прелесть. У пижмы соцветия похожи на маленькие пуговки, мило, правда? – Она наклонилась и понюхала. – Только очень резкий запах.

– Этот запах отлично отпугивает всяких насекомых. Пижмой в домах перекладывают одежду, вешают на окнах, чтобы комары и мухи не летели.

– А еще она не вянет, и из нее можно составлять зимние букеты. А как зовут твоего героического работника фермы?

– Михаил Сергеевич. Если хочешь, можем прихватить с собой Асю.

– Хорошо. Только надо будет ее спросить.

Они дошли до высокого спуска к реке. Вниз вела еле видимая тропинка. Яна поняла, что на каблуках ей не спуститься.

– Хочешь, на руках отнесу? – спросил Данила.

Яна отрицательно покачала головой.

– Вот еще! – Она решительно сняла туфли и зажала в руке. – Я готова, пошли.

Данила протянул ей руку и пошел вниз впереди, поддерживая Яну, чтобы она не соскользнула вниз.

Берег был песчаный. Песок к вечеру отсырел и стал прохладным. Яне было неприятно идти босиком по влажному песку, но она держалась стойко и не показывала виду, что ей не очень хочется шагать без обуви. Да еще острые камешки попадались.

– А куда мы, собственно? – поинтересовалась она, зябко передёрнув плечами. – Что-то не жарко.

– У реки даже в жаркий день прохладно, низина и высокая влажность, – пояснил Данила. – А вот, собственно, и пришли, – указал он рукой на старый, покосившийся причал.

Причем «старый» – это было именно то слово, которое подходило причалу на сто процентов. Уж в каком лохматом году здешние умельцы соорудили его, и не вспомнить. Доски разъехались, кое-где были скреплены проржавевшими скобами. Огораживающий причал барьер где-то накренился к воде, а где-то и вовсе отвалился. Ветхая кабинка не то сторожа, не то смотрителя была завалена мусорным хламом, и ее без единого стекла окошки тоскливо и равнодушно смотрели на мир. У причала качались на воде старые деревянные лодки, штук шесть. Две из них были наполовину затоплены. Пахло тиной и подгнившими брёвнами. В воздухе носились шустрые стрекозы, так как солнце еще стояло довольно высоко и они не устроились ночевать на высоких травинках.

Данила помог Яне подняться на причал. Сквозь щели между досками была видна текущая речная вода. Яна, словно канатоходец, довольно ловко прошлась по рыхлой шаткой досочке, рискуя провалиться в раскрошившуюся зияющую расщелину.

– А ты уверен, что на этих лодках можно кататься? – спросила она.

– Я отвяжу свою лодку. Лично подлатал. Течи нет, – заверил Данила, помогая Яне залезть в качающуюся на волнах лодку и усаживая ее на скамейку. – Сильно украшать лодку нет смысла – угонят. Место, не охраняемое…

Данила сходил к кабинке сторожа, пошурудил в ней и извлек на свет два тяжелых деревянных весла с металлическими уключинами. Он спустился к Яне в лодку, закрепил весла и уселся на скамейку напротив.

– Отчаливаем.

– Отлично… – одобрила Яна. – На всякий случай предупреждаю: плавать я не умею!.. От слова «совсем»…

– Плавать не придётся. Честно говоря, хоть и лето, но из-за сильного течения вода плохо прогревается и всегда прохладная. Вот зараза! – хлопнул он себя по шее. – Слепень! Кусаются гады аж до крови.

Данила ловко взялся за вёсла и уверенно погреб против течения. Парень он был спортивный и грёб вёслами легко.

– Ты девушек можешь кадрить, катая на лодке, показывая свою мужскую красоту и силу, – отметила Яна.

– Хотелось бы брать не бицепсами, а умом, – хмыкнул Данила.

– Зачем тогда накачал?

– Не специально. Спорт с детства. Такой вот результат… А твой Мартин чем тебя взял?

Яна невольно поморщилась.

– Всем. Это – любовь.

– Ну, он же занимается спортом?

– Давай не будем о нем. Я и так чувствую себя… – Она опустила руку в воду. Вода действительно была прохладной.

– Прости. Глупость спросил, – сказал Данила, напряжённо выгребая против течения.

– Не легче плыть по течению? – поинтересовалась Яна.

– Не поверишь, легче, но если мы сейчас сможем повернуть налево, то там река сильно расширяется, и ближе к острову течение помягче…

– К острову? Здесь есть остров?

– Да, и очень красивый. Сама увидишь… Там местные рыбачат. Утверждают, что на острове самый клёв. Здесь, на стремнине, какая рыба?

– Ты так напрягаешься… Доплывём ли?

– Попробуем! Я один выгребал, но вот с грузом…

– Грузом меня еще никто не называл, – улыбнулась Яна.

– Груз лёгкий… Справлюсь. Рыбаки обычно на моторках ходят.

Яна вскоре почувствовала, что лодка заскользила медленнее. Перед ней раскрылась широкая водная гладь во всей красе первозданной природы. Лёгкий туман слегка растушёвывал сочные краски береговой линии острова, утопавшей в густой зелени.

– Почему рыбаков нет? – присмотрелась Яна.

– Я, знаешь, не заядлый рыбак. Наверное, сейчас клёва нет. С утра пораньше наверняка лучше здесь рыбачить, – ответил Данила, не сводя глаз с Яны. – О чём ты думаешь?

– Мне кажется, что все происшествия, которые здесь происходят, связано между собой. Это как пазл, который надо собрать. У меня полные горсти кусочков пазла, но нет картинки, чтобы ее сложить. Что-то важное упускаем. А когда начинаешь топтаться на месте, надо вернуться назад, к исходной точке. Это как в лесу. Леший кружит тебя, кружит и возвращает на то место, откуда ты ушёл.

– Убийством вообще-то следователи должны заниматься… Не знал, что тебя действительно всё это так волнует. Хочешь, подумаем вместе. На воде хорошо думается.

– На воде я боюсь утонуть. Это мешает сосредоточиться, – ответила Яна, трогая воду. – Смотри, а у берега кувшинки.

– Ошибаешься, это – кубышки.

– А в чём разница?

– Кувшинки обычно живут в озёрах, они белые, а кубышки жёлтого цвета. Кувшинки – это редкое растение, а кубышки растут повсюду: в реках, озёрах, прудах. Ты говорила, что боишься утонуть? Не утонешь. Я хорошо плаваю. Спасу, если что. И лодка надёжная. Видишь, дно сухое, – успокоил ее Данила, оставляя весла и пересаживаясь к ней на скамейку. – Что ты считаешь исходной точкой? – спросил он доверительно, не решаясь ее обнять.

– Похороны Людмилы четыре года назад или около того. Причины смерти ее неясны. Как она жила, чем занималась… Сама утонула или кто помог…

– И утонула ли вообще? – вздохнул Данила. – Я в то время только приехал сюда и не успел толком еще ни с кем познакомиться. Людмилу не знал. Я тогда был занят строительством ресторана, дел было по горло, вертелся день и ночь.

– А ты что, всех здесь знаешь? – удивилась Яна.

– Почти всех. Городок небольшой. Через полгода я уже, кажется, всех знал.

– Всех-всех? – уточнила Яна, чувствуя, как лодку покачивает на лёгкой волне.

– Всех, – утвердительно кивнул Данила.

– Меня очень мучает гибель Людмилы, всё-таки она мне не чужой человек, одноклассница моя.

– Единственно, кто мог бы ответить на твои вопросы, это ее муженёк.

– Точно! Я его только калечила, бедолагу. Да и теперь вряд ли он захочет со мной разговаривать.

– Разговаривать точно не захочет. Зачем это ему надо? Да он ведь в бега подался, так что интервью у него сейчас не возьмёшь, – напомнил Данила. – Упустили ниточку.

Туман продолжал сгущаться, укутав берег белой клочковатой пеленой, хлопковая рубашка Яны впитала неприятную влажную прохладу. Солнце почти село, робкие лучики еле-еле пробивались сквозь клочья тумана, грозя каждую минуту исчезнуть. Яна невольно прижалась к тёплому Даниле, даже положила голову ему на плечо.

– Надо будет сходить в больницу, поговорить. Может, кто что помнит. Это в первую очередь, – загнула длинный палец с неидеальным маникюром Цветкова. – Даня, ты можешь грести? Что мы крутимся на одном месте? У меня начинает кружиться голова и подташнивает. Как на карусели. Стой! Сама погрести хочу! Никогда не получалось, вдруг сейчас получится… – начала вставать со скамейки Яна.

И в тот момент, когда она выпрямилась, балансируя на качающемся дне лодки, послышался резкий выстрел.

– Дьявол!.. – громко вскрикнул Данила и схватился за плечо. Как человек бывалый, он сразу понял, что его обожгла пуля. Он дёрнулся, в глазах потемнело.

Яна же, балансируя, резко потеряла равновесие и плашмя упала в воду, подняв фонтан брызг. Когда она почти скрылась под водой, снова раздался выстрел. Пуля щёлкнула по борту лодки. Острая щепка успела вонзиться в щеку Яны, когда она, барахтаясь, вынырнула, пытаясь судорожно глотнуть воздуха. Следующая пуля, пробив бортик, пронеслась чуть левее ее белокурой головы, отсекая мокрую прядь волос. Яна резко вскрикнула, открытым ртом зачерпнула речную воду и камнем устремилась на дно.

В эту секунду очнулся Данила. Он был в лодке один.

– Яна!.. – закричал он.

Мгновенно оценив ситуацию, он увидел, как из глубины реки поднимаются мелкие серебряные пузырьки воздуха, а по поверхности плывёт локон длинных волос. На мгновение Данила забыл о ране. В зеленоватой глубине угадывалось размытое белое пятно. Оно неумолимо опускалось на дно. Данила перевалился через борт лодки и, набрав воздуха в лёгкие, нырнул в тёмную толщу воды. Мощно загребая руками и изо всех сил молотя в воде ногами, он устремился в направлении этого белого пятна. Яна!.. Данила погружался всё глубже. Уже угадывались в глубине зыбкие очертания женской фигуры – белая рубашка, желтые брюки, светлые волосы, которые колыхались в воде словно водоросли. Господи, как же еще далека была она от него! Данила сильнее заработал ногами, вытянув руки в сторону Яны. Лёгкие раздирала колющая боль. Он уже почти ничего не видел, держался только выбранного направления. И тут сквозь непроглядную плотность воды что-то блеснуло. Данила протянул руку и нащупал ремень в стразах, который был вдет в брюки Яны. Он мощным рывком подтянул к себе ее безвольное тело и потащил вверх, к спасительному свету, к воздуху. Вода словно выталкивала их. Наконец-то!..

Он сделал несколько жадных глотков воздуха и поднял голову Яны над поверхностью воды. Впрочем, уже машинально отметил, что всплыли они грамотно – за бортом лодки, с противоположной стороны от той, откуда стреляли.

Данила придерживался здоровой рукой за борт, а больной старался держать Яну, которая вцепилась в него мёртвой хваткой судорожно дышала и отплёвывалась.

– Янка! – радостно прижал ее к себе Данила. – Живая!

– В это верится с трудом, – закашлялась Яна.

– Ты говорила, что не умеешь плавать, а мы в воде, и здесь глубоко…

– Точно! Господи, я тонула! Я просто чувствовала, как камнем шла на дно, и ничего не могла сделать. Я упала, я ударилась… Как же холодно!.. Данила, у меня словно комок льда внутри!.. Воды наглоталась… Что ты так на меня смотришь?

– Живая! Говори, говори… Думал, что потерял тебя!..

Яна посмотрела на руку Данилы, которой он цеплялся за борт лодки.

– А почему мы не в лодке? Я долго в воде не выдержу.

– Она закрывает нас от берега. С берега нас не видно. Ты поняла, что в нас стреляли? У меня есть предложение. Мы потихоньку поплывём в другую сторону – к острову. Будто лодку сносит течением…

Рука Яны соскользнула с плеча Данилы.

– Ой!.. У тебя кровь хлещет… Вода вокруг красная, – испугалась она.

– Ну, уж прямо хлещет!.. Так – капает потихоньку. Прилетело по касательной. Кость не задета. Иначе не смог бы тебя держать.

– Даня, мне не показалось? Нас хотели убить?

– Береги силы, помолчи.

Он начал аккуратно грести в сторону укрытого туманом острова. Яна отпустила его руку, и сама уцепилась за борт лодки. Она висела как тяжеленная гиря, вяло пытаясь двигать ногами, но ее упрямо тянуло на дно, и она держалась из последних сил.

– Прошу, не дёргайся! Мне так тяжелее плыть, – попросил Данила.

Яна затихла, полностью доверившись ему.

– Давай передохнем, – попросил Данила, теряющий кровь и силы. Он на пару минут перестал грести.

– Значит, не показалось – в нас стреляли!.. – трагическим голосом произнесла Яна.

– Это ты верно заметила…

– Господи, кто и зачем? – ужаснулась она.

– Страшно подумать! Первая пуля попала мне в плечо, где секундой раньше находилась твоя голова. То, что ты встала и пошла на вёсла, спасло тебя. Вторая пуля тоже промазала, потому что ты потеряла равновесие и упала за борт… Стреляли точно в тебя…

– Мамочки… – Яна от ужаса закрыла глаза.

Холодная вода явно благотворно влияла на мозги. А вот тела своего Яна уже почти не чувствовала.

– Да, дорогая. Кажется, была и третья пуля. Только ты уже скрылась под водой, а я нырнул за тобой…

– На меня началась охота! – почти обрадовалась Яна. – Значит, разгадка близка. Убийца активизировался. А тебя пытались убрать как свидетеля!..

– Чему ты радуешься?

– А что мне, плакать? – съязвила Цветкова. – Тут и без меня воды хватает.

– Ты всё тяжелее и тяжелее… Волосы, что ли, намокли, вниз тянут?.. Хотя у русалок тоже длинные волосы, и им нормально…

Яна внимательно посмотрела на бледное лицо Данилы.

– Да ты бредишь, Даня! – воскликнула она. – Я же сама держусь за лодку!

Он открыл глаза.

– Я крепко тебя держу, не бойся…

И он снова закрыл глаза.

– Не отключайся! – затормошила его Яна. – Уже недалеко! – Она активно заработала рукой, тоже стараясь грести. – Потерпи, Данечка!

Как только ноги Данилы коснулись дна, он отключился совсем, и Цветковой пришлось взвалить его на свои хрупкие плечи. Яна поволокла его к берегу. Откуда только силы взялись? А, впрочем, в состоянии аффекта силы, наверное, берутся из космоса.

Она вытащила беспамятного Данилу на берег и рухнула рядом с ним, тяжело дыша. Немного отдышавшись, она с трудом стянула с него мокрую футболку и осмотрела рану. Из плеча сочилась кровь, и нужно было что-то немедленно предпринять.

– Чёрт-чёрт-чёрт!.. – Яна с остервенением разорвала его футболку на несколько длинных полосок.

– А почему не свою рубашку? Хоть бы одним глазом взглянуть на твою красоту… – усмехнулся пришедший в сознание Данила.

– Молчите, больной!

Яна, как смогла, перевязала рану, прекрасно понимая, что это не спасёт ситуацию, Даниле срочно нужна помощь врача.

Она окончательно продрогла в мокрой одежде, с которой ручьями текла вода. Яна стянула мокрые брюки и осталась в полупрозрачной белой рубашке, которая чуть-чуть не доходила ей до колен. Волосы она выжала и скрутила в узел, зафиксировав тонкой веточкой, как японка.

– Ну, что ты пялишься? – подняла она брови, увидев, что Данила не сводит с нее глаз.

– Смотрю и наслаждаюсь!.. – вздохнул он. – Получаю эстетическое удовольствие…

– Нет, именно пялишься! Не маленький уже! Если бы ты не был ранен, я рассердилась бы!.. – предупредила его Цветкова. – Побудь-ка ты здесь, а я рвану за помощью. В какую сторону бежать? – спросила она, оглядываясь по сторонам.

– Это остров… – отозвался Данила. – Помнишь, по географии проходили: остров – это часть суши…

– Окружённая водой, – добавила Яна. – Помню. Ну и что мне делать? Сидеть около тебя я не могу. Тебе в больницу надо!

Данила закрыл глаза и отключился.

Яна попыталась его растормошить, но безрезультатно. В отчаянии она вскочила и побежала вдоль берега, спотыкаясь и падая. Она не знала, на что ей рассчитывать. Надежда, что кто-то проплывёт мимо в лодке, была мизерная, к тому же она не знала, сможет ли привлечь внимание людей. А Даниле с каждой минутой становилось всё хуже.

Яна заплакала и стала молиться. И ведь господь послал ей помощь. Нет, не в виде катера с красавцем-капитаном, на всех парах идущего прямо к острову. И даже не в виде ангела, спустившегося к ней и умирающему Даниле с небес и бредущего по воде, аки посуху.

Навстречу ей бежал, размахивая руками и оглашая окрестности хриплым дыханием, рыхлый мужчина под шестьдесят, с большим животом. Совершенно голый. Яна замерла на месте и несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что это ей не привиделось. Мужик тоже остановился и вылупился на нее, совершенно не стесняясь своей наготы. Его полные губы расплылись в улыбке.

– Дождался! Все-таки приехали! Отлично-отлично, дорогие мои! Я знал, что найду единомышленников! Совершенно всё равно, сколько тебе лет, какого ты пола и кем ты работаешь! И прочь стыд! Прочь все условности! И вот я уже не один! Спасибо вам! Побежали!

– Куда? – оторопела Яна, опасливо отступая на шаг.

– Танцевать голыми при луне! Полнолуние же! – закружился мужик вокруг своей оси, словно забился в конвульсиях.

«Евпатий Коловрат! Да это же форменный псих! Ой, опять влипла! Может, он агрессивный или маньяк…» – пронеслось в голове у Яны, и она отступила от него уже на несколько шагов, готовая в любую секунду отскочить подальше и броситься прочь.

– Вы кто? – спросила она дрожащим голосом. – Что вы тут делаете?

– Я человек свободного духа, – запрыгал идиот на месте.

– Вы эксгибиционист?

– Господи упаси, – замахал на нее руками голый мужик. – Наше сообщество пропагандирует тесную связь с природой через прямой контакт и отсутствие одежды. Нам незнакомо чувство стыда. Через наготу мы демонстрируем уважение к себе, другим и окружающему миру.

– Поня-ятно, – протянула Яна, хотя ничего не поняла. – Вы здесь один?

– Пока да. Но скоро на остров прибудут мои единомышленники.

– А на чём, простите, прибудут? Вот вы, уважаемый, на каком плавсредстве прибыли на остров?

– Я? На катере. А что?

– У вас есть шанс стать еще ближе к окружающему миру. Вы можете спасти умирающего человека.

– Я готов! – воскликнул голый. – Я в вашем распоряжении.

Яна попросила:

– Накиньте на себя что-нибудь и за мной! В нескольких шагах отсюда находится раненый человек, он истекает кровью.

– Не будем терять драгоценное время! – взревел незнакомец. – Вперёд! Где ваш раненый?.. У меня в кустах шорты!

– Это меняет дело, – с облегчением вздохнула Цветкова.

Глава четырнадцатая

В больничном коридоре было пустынно.

На кушетке сидел участковый и с тоской смотрел на секундную стрелку больших настенных часов. Непрерывное дёрганое движение секундной стрелки странным образом успокаивало и примиряло его с действительностью.

Он катал между пальцами дешевую папиросу. Это машинальное движение отключало голову от неприятных мыслей.

В конце коридора хлопнула дверь, и следователь из Волжска двинулся к нему быстрыми шагами. Он остановился перед участковым и, поздоровавшись за руку, сел рядом на кушетку.

– Как дела? – спросил он. – Как Гордеев?

– Сделали операцию. Состояние стабильное. Рана не опасная, но большая кровопотеря. Группа крови редкая.

– Кровь нашли?

– Нашли, – покачал головой майор.

– Это удача. Повезло мужику. А ты что такой печальный?

– Так это я кровь сдал.

– Вот это да! Молоток! Уважаю! – хлопнул Архип Игоревич участкового по плечу. – Как себя чувствуешь?

– Голова кружится. Слабость.

– Так что же ты сидишь? Давай шагай домой.

– Да, скоро пойду. Пока сил нет.

– А как мадам Цветкова? Оклемалась?

– Да что с ней сделается? Никакая холера ее не берёт. Ссадины, синяки, переохлаждение, тошнота на нервной почве… В принципе, всё в порядке. Взял у нее подробные показания, запротоколировал, подписал. Уверяет, что Гордеев, когда придет в себя, всё подтвердит.

– Ясно… Одна шайка-лейка… Знаю я эти их показания. Ганс Христиан Андерсен нервно курит в сторонке. Сказочники, мать их! Но, Владлен, положа руку на… Я и сам в шоке! Ее слова подтвердились. По крайней мере, частично.

– Нашли стрелка? Гильзы? Место, откуда он стрелял?.. – заинтересовался участковый и привалился спиной к стене.

– Нет… Там такие заросли!.. Джунгли! Месяца не хватит. А если в воду попало, то и подавно, – махнул рукой следователь. – А вот лодку осмотрели. Два свежих следа от пуль. Одна по касательной прошла, другая насквозь борт прошила.

– Их какой-то чудик в больницу доставил.

– Это точно, но, представляешь, сбежал подлец. Никто и не ожидал. Хотел взять с него показания, а он что-то там пролепетал, что если жена узнает, где он был, то казнит казнью лютой, и сделал потихоньку ноги. Супруга думает, что он в командировке. Хватились, а его и след простыл. Красавец в шортах.

– Для него лучшая награда, что жена не прибьёт! Какая у них жизнь супружеская-то прекрасная, просто именины сердца, – усмехнулся участковый. – Ничего ты не понимаешь…

– Я к тому, что нам он особо не нужен. Тратить еще время на его поиски…

– Да уж… Нам есть кого искать, – сокрушался Владлен Вениаминович. – Ветеринара загубили, стрельбу устроили, дьявол их побери! Голову сломал, кто это делает и зачем.

– Версий можно набросать море. К примеру, у Гордеева с ветеринаром были какие-то тайные дела. Ветеринар проштрафился – его убрали, а заодно решили зачистить и Гордеева.

– А Цветкова тут при чем?

– Запрос сделал?

– Конечно. Обижаешь. Сто раз свидетельницей проходила по каким-то странным делам, несколько раз сама находилась под следствием, но ни разу не содержалась под стражей, – ответил Архип Игоревич. – Твои подозрения подтвердились – где появляется эта гражданка, там обязательно что-то случается. И что сейчас делать, не знаю. Хоть загораживай весь ваш Мозаик колючей проволокой…

– А зачем? Смысл? – сломал уже полностью размятую папиросу Владлен Вениаминович. – Тьфу ты!..

– Легче свалить всё на сбежавшего Туза. Тем более у него конфликт с этой королевой из столицы.

– Еще бы! Она его прямо пыткам подвергла, унизила при всех!.. – подтвердил участковый. – Но тогда зачем ему убивать ветеринара?

– Найдем Туза – спросим. Версия слабая, но рабочая, – согласился следователь. – А еще нужно проработать покушение на убийство на почве ревности.

– Да, это тоже рабочая версия, – кивнул Владлен Вениаминович. – Имеет право быть.

– Цветкова не замужем. У нее трое детей от двух отцов. Это то, что указано в личном деле, – сказал следователь. – Думаю, страсти-то вокруг этой дамочки кипят нешуточные. И тут она успела замутить с Гордеевым…

– А ты свечку держал? – поинтересовался участковый.

– Да у вас тут все всё друг о друге знают. Плюнуть нельзя – уже всем известно, – раздражённо ответил следователь. – Я вот думаю, охрану к ним надо приставить. Покушение – это не шутка. Но ты же знаешь, что у нас с этим большие проблемы. Одна надежда, что убийцу спугнули, и он сюда не сунется.

– Думаешь, почему я здесь нахожусь? Охраняю!.. – тяжело вздохнул участковый. – Договорился с врачом, что Цветкову переведут к Гордееву в реанимацию. Ей, конечно, там не место. Но в одной палате их охранять легче. Видишь, я тут сижу? Табельный с собой…

Следователь с уважением посмотрел на родственника.

– Ну, ты гигант! Теперь мне спокойней будет. Только после сдачи крови сдюжишь ли?

– Не беспокойся, я в порядке. Мне медсестричка уже два раза горячий чай приносила.

Следователь встал с кушетки.

– Ну тогда бывай. – Он протянул участковому руку. – У меня еще следственные мероприятия. До встречи! Если что, сигнализируй…

Участковый кивнул в ответ. Архип Игоревич бодро протопал по больничному коридору и хлопнул дверью. Владлен Вениаминович признался себе, что остается в больнице из-за того, что у него всё еще кружится голова и нет сил. «Какой, к чёрту, из меня охранник или защитник? Зря я Архипа отпустил. Меня сейчас и муха с ног свалит».

– А ну, милок, подними ноги! – услышал он строгий старушечий приказ и машинально повиновался.

Санитарка, ловко шлёпая мокрой грязной тряпкой на деревянной швабре, протёрла под кушеткой пол.

– Чего в коридоре кукуешь? Иди в палату поспи… если дежуришь.

– Подслушивала?

– Больно надо! – фыркнула уборщица. – Целый день посетители, врачи и больные туды-сюды шаркают, грязь таскают с улицы, а мне их еще подслушивать надо? Это за мою-то зарплату? Иди-ка ты, милок, в баню!

Тётка сняла со швабры тряпку, отжала грязную воду в металлическое ведро и с любовью протёрла той же тряпкой надпись с подсветкой «Реанимация».

Участковый только вздохнул.

Яна, если бы ей не вкололи снотворное, вряд ли заснула сама. Сколько проспала, она не поняла, но дневной свет уже вовсю пробивался через вертикальные пластиковые жалюзи в палате реанимации.

Чувствовала Яна себя сносно, только знобило. Она посмотрела на Данилу, облепленного проводами, трубками, датчиками. Его плечо в татуировках и ключица были плотно забинтованы. В том месте, где была рана, через белизну бинтов проступало пятно крови, уже подсохшее и не такое страшное. Приборы, подключенные к Даниле, попискивали и посверкивали мигающими огоньками. Капельницы капали – одна прозрачной жидкостью, другая – желтой, наверное, плазмой крови. Мощная грудь Данилы вздымалась ровно и плавно, и это зрелище Яну обрадовало. Вообще, если бы не бинты, не все эти провода и трубочки, не бледное лицо Гордеева, можно было подумать, что Данила просто спит, спокойно дремлет у себя дома в кровати.

В коридоре вдруг раздался оглушительный выстрел. Кто-то завизжал. Захлопали двери. Яна подскочила на кровати и уставилась на дверь палаты, которая внезапно распахнулась, и на пороге возник человек в дождевике, резиновых сапогах и с ружьём в руках. Внимание Яны было приковано к оружию, поэтому она не сразу узнала посетителя.

– Вот и лебеди… – Человек с ружьем изобразил на морщинистом лице кривоватую улыбку.

– Борис Ефимович?! – ахнула Яна. – А что вы тут делаете?

– Хожу-хожу, хоровод вожу… Мы разве знакомы? – спросил начальник риелторской конторы, направляя на Яну ружье.

Яна попыталась прикрыться одеялом.

– Что вы делаете? Стойте!.. – закричала она испуганно. – Я же приходила к вам домой. Вы ловили рыбу. Помните? Я еще пожелала вам… Как это?.. Хорошей ловли. Ни хвоста, ни чешуи…

Яна сползла с кровати и встала к стенке, словно на расстрел.

– А-а… Нет, не помню, – покачал головой старик, а глаза его, две злые непроницаемые точки, сверлили ее с азартом заядлого охотника.

В коридоре раздался душераздирающий женский крик:

– Уби-или! Мама родная! Что это?! Помогите!..

Кто-то опрометью промчался по коридору. Послышались взволнованные голоса. Что-то грохнулось и покатилось по полу с металлическим стуком.

Яна медленно сползала спиной по стене, а старик так же медленно наводил за ней ствол ружья. Инстинкт гнал ее к выходу, но совершенно невменяемый взгляд шефа риелторского бюро, оружие в его дрожащих руках и истеричные крики в коридоре сдерживали. Этот страшный старик только что стрелял у больничной палаты и, вполне возможно, кого-то убил. Что ему мешает сделать это еще раз? Яна не хотела об этом думать, но прекрасно понимала, что она в ловушке.

– Я был на рыбалке?.. – облизал пересохшие губы Борис Ефимович. – Вы что-то путаете, пташечка моя. Не видите, я – охотник! И сегодня охочусь на лебедей. Думал, что на уток. Но увидел вас, и не могу не согласиться – на лебедей. Вы с вашим молодым человеком очень красивая пара! Жить, наверное, друг без друга не можете? Как те верные лебеди, которые были в наше время. Всё изменилось в этом мире… – горестно покачал он головой. – Не в лучшую сторону… к сожалению…

– Положите оружие! Вы даже не знаете меня! За что?..

Яна потихонечку-потихонечку, шажок за шажком приблизилась незаметно к кровати Данилы, а окончательно сбрендивший старикан, державший ее на мушке, повернулся к ней почти спиной, а лицом к двери.

Дверь в палату медленно стала открываться, но старик среагировал молниеносно, и очередной выстрел проделал большую дырку в двери. За дверью кто-то закричал, и стало тихо.

– Не смейте входить! Мои птицы! Это я загнал их в ловушку! Мой трофей! – вопил Борис Ефимович.

Шум и крики в коридоре усилились. Яна уже ничего не соображала. Ей было дико страшно. Ее трясло, сердце бешено колотилось… Ей и шага не сделать к спасительному выходу – меткий и быстрый старикашка сделает в ней такую же дырку, как в двери.

– За что?.. – повторяла Яна, беспомощно закрывая лицо руками.

Она замерла, закрыла глаза, скованная страхом, даже перестала дрожать. В палате возникли звуки борьбы. Яна открыла один глаз, потом второй…

На своей кровати во весь рост стоял Данила. Провода и трубки развевались во все стороны. Он напоминал огромного осьминога, играющего щупальцами. Данила сделал неуловимое движение и с оглушающим выстрелом резко вырвал ружье из рук взбесившегося старпёра. Тот, держась за уши, рухнул на пол. Но тут же упавшая с потолка большая медицинская люстра с расколовшимся белым матовым плафоном погребла его под собой.

Яна медленно сползла по стенке на пол и в который раз отключилась от действительности.

Глава пятнадцатая

Сначала Яна услышала еле уловимый шум, похожий на морской прибой. Потом почувствовала нежный аромат цветов, напоминающий флоксы. Затем перед ее взором открылась покрытая нежными подснежниками лесная лужайка, на которой краснели ягоды земляники. Яркие теплые лучи солнца обливали благодатным теплом цветущие вишни, но Яне почему-то было очень холодно. Ее просто трясло, зуб на зуб не попадал. Она оглянулась: вокруг лежал снег. А тут еще прилетел дятел в красной шапочке, уселся на ствол могучей ели и застучал носом по коре так, что у Яны заложило уши.

– Тук-тук! Тук! Я-на! Я-на-на! Яна, очнись!..

Она недовольно поморщилась.

– Ну, что такое?.. Так хорошо было… – И открыла глаза.

Над ней склонились врач и медсестра, которая совала ей под нос ватку с нашатырем. Яна закашлялась от острого запаха и отвернулась.

– Уберите эту вонючку! При каждом вдохе нашатыря умирает несколько сотен клеток головного мозга! – сказала она.

– А ты за свой мозг переживаешь? – спросил ее веселый голос.

Яна увидела Данилу.

– Давно в себя пришел?

– Давно. Вот, наблюдаю, как тебя в чувство приводят, – ответил Данила со своей кровати. Гордеев пребывал в прекрасном расположении духа.

– Никаких чувств я не теряла! – покраснела Яна, только сейчас сообразив, что в реанимации лежит в больничной рубашке.

Она тут же вспомнила, что, когда Данила разбирался с охотником на лебедей, он тоже предстал перед ней во всей своей красе. «Искушают, демоны…» – подумала она.

– Вам лучше? – спросила медсестра.

– Мне вообще хорошо… В принципе! И было просто отлично, пока вы не появились, словно дятел у меня в голове…

Врач с медсестрой переглянулись.

– Вы нормально себя чувствуете? Головой не ударялись?

– Нет, она аккуратно сползла по стеночке, – ответил Данила. – И я аккуратненько перенес ее на кроватку.

– А вам бы, гражданин Гордеев, лучше бы не вставать и не драться без разрешения, – строго сказал ему доктор.

– В следующий раз перед тем, как драться, я сбегаю и спрошу у вас разрешения. Всего-то на пару минут нарушил режим…

Медсестра подошла к кровати Данилы, поправила ему капельницу, которую уже успела поставить, и направилась к выходу. В дверях она нос к носу столкнулась с разгорячённым следователем Архипом Игоревичем и уступила ему дорогу.

– Ну, вы, блин, даете! – звонким голосом проорал следак, ворвавшись в палату. – На секундочку нельзя отойти. Уже два свежих трупа в больнице! Ну, не трупа… Но сильно покалеченных людишек!..

– Неплохое уточнение, – сказал Данила. – Два трупа или двое покалеченных – это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

– А можно поподробнее? – спросила Яна, снова приподнимаясь в кровати. Ну, не лежалось ей на месте.

Следователь сел на краешек ее кровати.

– Разрешите?

Яна кивнула.

– Мы-то голову сломали: кто стрелок? зачем стрелок? найдем ли стрелка?.. И вдруг на тебе! Он сам и заявился за своей дичью, которую не добил на реке. Пули в ружье соответствуют пулям в заключении эксперта. Жакан! Это начальничек риелторской конторы открыл на вас сезон охоты. Плохо, что мы вряд ли поймем мотив преступления. Зачем он это сделал? Борис Ефимович совсем слетел с катушек, несет черт знает что. Да теперь еще после того, как вы, Данила, ему по ушам двумя руками со всей дури заехали, совсем оглох. Ну, и приёмчики у вас…

– Не рассчитал маленько… Но это лучше, чем если бы он Яну убил, – пояснил Данила.

– Взяли пробы с одежды старого убивца. Уже доказано, что стрелял он. Зачем, почему – это нам предстоит выяснить. Попался, старый чёрт. Теперь надолго присядет. А из плохих новостей – пострадал наш доблестный участковый. Кстати, Данила, он сдал для тебя кровь. А теперь вот огнестрельное ранение в живот схлопотал. Деда в дурку отвезли на освидетельствование. Хорошо, что несчастье с майором случилось прямо в больнице. Сразу на операционный стол. Он живой бы не доехал – крови потерял море…

– Так моя же кровь ему подходит! – встрепенулся Данила. – Могу отлить обратно!

– С ума сошел? Бледный, как смерть! Свою кровушку сперва накопи… Врачи надежду не теряют, операция еще идет, – сказал Архип Игоревич.

– Значит, это не Туз… – задумчиво произнесла Яна.

– Нет, не он, – вздохнул следователь. – А ты что, расстроилась? Тебе не всё равно, кто хотел вас грохнуть? Главное, мы стрелка взяли.

– Туз-то еще на свободе… – ответила Яна.

– Думаешь, что и он захочет вас прикончить? – усмехнулся следователь.

– Ну, не вас же! А меня уже пытался! – нахмурилась она.

– Я не понял, ты расстроилась, что одного поймали, и надеешься, что всплывет еще второй? – поднял брови Архип Игоревич. – Это как-то называется в медицине… Когда человеку не хватает адреналина. Только хватит ли здоровья у Данилы? Чтобы такими темпами тебя развлекать.

– Вы как-то странно про меня думаете. Я бы с радостью уехала домой прямо сейчас! Вы же сами попросили меня остаться здесь.

– Ну, еще вопросы к тебе имеются… – сказал Архип Игоревич.

– Правда? Так задавайте! Или вам скучно станет без меня? Я вообще-то просто приняла приглашение Данилы покататься на лодочке. Покаталась! И вот чем всё закончилось…

– Я для Яны на всё готов, – подтвердил Данила.

– Она – манипулятор.

– Ну, это вы хватили, – не согласился Данила. – Я по доброй воле!

– Манипуляторы – они такие. Окружающие думают, что совершают поступки, а на самом деле выполняют волю манипулятора.

– Оставь, Даня! Кем я только в этой жизни не была! И сердцеедкой, и мошенницей, и авантюристкой… Побуду и манипуляторшей. Если сам господин следователь так решил.

– Обидеть не хотел, – на всякий случай буркнул Архип Игоревич. – Ухожу от вас с тяжелым сердцем.

– Что так? – ухмыльнулся Данила, приподнимаясь в кровати на локте.

– Ну… Вы должны знать, что теперь у вас охраны нет. У убийцы руки развязаны.

– Так вы же его арестовали?

– На вас убийц хватит. Не сомневаюсь.

– Ничего, я справлюсь, – ответил Данила.

Архип Игоревич хотел еще что-то сказать, но только покачал головой и молча вышел.

Яна встала с кровати, затянула на тонкой талии поясок больничного халатика, по расцветке больше напоминающего тряпку, которой санитарка мыла в коридоре пол.

– Ты куда? – забеспокоился Данила.

– В туалет. Можно? А вообще я тут лежать больше не собираюсь. Хватит, належалась. А вдруг и правда кто-то еще явится по мою душу? Нет, я лучше к Асе. С моей дорогой подружкой вдвоем веселее и безопаснее. Ты не против? Аську тоже надо успокоить. Ничего себе, за хлебушком сходили! Поплавали, утонули, поговорили, на лодочке покатались, рану получили, в реанимации полежали, под дулом старого психа чуть не окочурились…

– А мы, кстати, и не поговорили, – усмехнулся Данила, морщась и хватаясь за плечо. – Думаешь, я тебя отпущу одну? Я с тобой… Асю успокаивать…

– Знала, что ты бабник. Но не до такой же степени! Тебе явно рано больничку покидать. Полежи еще…

– Без тебя – нет, – упёрся он.

– Пойми меня! У меня этот псих с ружьем до сих пор перед глазами! Я не смогу заснуть здесь! У меня уже паническая атака!.. – возразила Яна.

– Не обсуждается. Лежать я и дома могу…

– У тебя капельницы! С ними пойдешь?

– Я уже нормально себя чувствую.

– По тебе не скажешь…

Их перепалку прервала медсестра, заявившаяся к ним в совершенно непотребном виде. Она еле держалась на ногах. В руке у нее была крепко зажата початая бутылка вина, на горлышко которой были нацеплены пластиковые одноразовые стаканчики. В карманы халатика она напихала апельсины и бананы.

– Привет, друзья!.. Выпьем? – плюхнулась она на стул возле кровати Данилы.

– А разве можно? – осторожно поинтересовалась Яна, уже ничему, впрочем, не удивляясь.

– Вы у нас где? То есть кто… То есть… обморозились? В смысле, переохладились? Значит, можно! – утвердительно сказала медсестра голосом не очень трезвого человека. – А еще у нас что? Кровопотеря? И истерика. Красное вино – самое то! – Медсестра сняла белую медицинскую шапочку, больше напоминавшую бахилу, надетую не на ногу, а на голову. – Ка-акое нес-счастье! Я дядю Владлена знала с детства. Он маму мою два раза спасал от пьяного отца. Потом заставил его лечиться, деньгами помог… Сохранил нашу семью! Отец, как вышел из больницы, больше не пил. До сих пор со мной живет. Мама-то померла… – Медсестра всхлипнула. – Болела. Ой-ой-ой… Бедный Владлен Вениаминович… Царство небесное!

Яна погладила медсестру по руке.

– Не убивайся так. Прямо как по мертвому. Следователь сказал, что ранение сложное, но состояние стабильное. Он, хоть и пенсионер почти, но мужчина-то крепкий. Выкарабкается, – попыталась успокоить ее Яна.

Медсестра кивнула и чуть не слетела со стула.

– Эй!.. – встрепенулся Данила, придерживая ее. – У вас тут принято так напиваться?

– Не-а… Я не напиваюсь. День сегодня такой… Сначала все стрессанули из-за человека с ружьём, мать его в ботах! Когда всё закончилось, естественно, всем коллективом решили стресс снять. Вот выпили по граммулечке… Бедный, бедный наш участковый, помер после операции, – всхлипнула медсестра, вытащила из кармана бинт и высморкалась.

– Как помер?! – воскликнули Данила и Яна. – Почему помер?

– Во время операции. Сердце не выдержало. Скончался на операционном столе.

У Яны подкосились ноги. Она тяжело плюхнулась на кровать.

– Он ведь нас защищал. Охранял… – И она заплакала.

Данила сказал:

– Я оплачу похороны. Это мой долг. А ты куда? – спросил он, видя, что Яна засобиралась.

– Точно здесь ни минутки не останусь! Убивают прямо в больнице! Психи с ружьями бегают по коридорам… Нет, я просто не выдержу… Хорошо, хоть преступника поймали. А где моя одежда?

– Пришла в негодность.

– Откуда знаешь? Ты без сознания был…

– Яна, мы уйдем вместе. Я тоже нормально себя чувствую… – Данила встал с кровати, и его качнуло. – Голова, конечно, кружится. Немного…

– Так просто уходить нельзя… – подняла на них заплаканные глаза медсестра. – Выписка нужна.

– Не нужна нам никакая выписка. Мы никому и не скажем. И вы нас не видели, и мы вас не видели… Идите, снимайте стресс дальше, – потянулся Данила к больничному халату.

Медсестра уставилась на него в упор. Но потом словно очнулась и затараторила:

– Да-да… Стресс нужно ликвидировать… А родня у Владлена Вениаминовича имеется… Как без родни? Родная сестра, племянник… Похороны хорошие будут, многие придут. Жаль, некому его теперь для загробной жизни загримировать.

– Это как? О чем вы? – удивилась Цветкова.

– У нас городок маленький, и таких специалистов, чтобы грим наложить на усопшего, привести в божий вид для прощания… теперь нету… Действующая церковь, где и венчают, и крестят, и отпевают, у нас одна… Вторую господин Гордеев строит… Спасибо вам, – поклонилась медсестра Даниле. – Уже до куполов дошло…

– Так что там с гримом для покойников? – попыталась Яна вернуть медсестру к теме разговора.

Та вздрогнула и продолжила:

– Грим – дело сложное. Не всякому по душе, не всякому и по умению. Денег стоило немалых. Но кто мог себе позволить, те платили. И покойничек выглядел, как на картинке. Мастер был выдающийся. Умелец…

– И за грим заплачу, – сказал Данила и слегка покрутил шеей, разминая.

– Дело не в деньгах!.. – вздохнула медсестра. – Нет больше гримёра. Этим ведь Артём занимался, ветеринар наш. Он еще, когда в школе учился, в старших классах, в нашей больнице подрабатывал санитаром. Потом поступал в медицинский институт, провалил, пошел в ветеринарную академию. Так со зверушками и остался. Вот ведь какую зверскую смерть принял. И кто его только так? За что? Хороший ведь парень был… Никому не отказывал – и лечил и хоронил.

– Ты знал? – посмотрела на Данилу Цветкова.

– Что он жмуров подмалёвывает? Нет… Что я со всеми дружил? Тоже нет, – ответил Данила. – Артём вообще-то не болтал лишнего.

– Плохо знал ты своего друга, – отметила Яна.

– Может, он стеснялся своего хобби? – предположил Данила.

– Особо он точно не распространялся, – согласилась медсестра. – Ребята переживали, что тело привезут в наш морг. Знакомых патологоанатомы не любят вскрывать. Но труп оказался криминальный. Его сразу в Волжск отправили. Ой, я в таком состоянии, что трезветь начала. Выпьете со мной? За здравие… Или за упокой…

– Нет, – в один голос ответили Данила и Яна.

– Зря… Вам бы не помешало. Выглядите, как зомби в апокалипсисе.

«Это как?» – хотелось спросить Яне, но она не спросила.

– Не помните, года четыре назад хоронили Людмилу Пушкину? Это Артём делал ей посмертный макияж?

Медсестра широко распахнула глаза.

– Жену Туза? Помню… Смутно, если честно. Знакомство было шапочное. На похоронах не была. Туза у нас сильно не любят. Боятся. Чёрта этого и его головорезов…

– Так Артём гримировал? – настаивала Яна.

– Да не знаю я! Что вы вдруг вспомнили про Людмилу? Насколько я помню, там или самоубийство, или несчастный случай. Слухи разные ходили. И что утонула, и что муженёк к ее гибели руку приложил… Но ничего ведь не доказали. Откупились… Какой дурак полез бы выяснять? Насчёт Артёма не скажу. За ним не следила. Но если Пушкину и надо было гримировать, то это реально только к нему. Постойте, что-то припоминаю… Утопленница… Повреждений много было, побило течением о камни, рыбы постарались… Не к столу будет сказано. Да мы и не за столом… – хохотнула медсестра и снова приняла серьезный вид. – Вроде в закрытом гробу хоронили. Значит, Артём им не требовался. Или не смог ничего сделать.

– Но морг у вас один?

– Один.

– А Пушкину тоже в Волжск отправляли? – спросил Данила. – Ну, как Артёма?

– Вроде нет. Ее признали случайно погибшей. Значит, у нас в морге лежала.

– А это большой шанс, что Артём видел, – задумчиво проговорила Яна.

– Возможно. Не знаю. Я особо в морг-то не заглядываю, трупы не рассматриваю. У меня другой функционал. Да и что мы сейчас об этом? Сто лет прошло… На ее смерть народ возбудился и затих. Городок наш тихий – умирают от болезней, от старости. Такой жести, как сегодня, в больнице отродясь не бывало! Простите, друзья! Пойду я. Душа болит…

– Один вопросик еще… Можно? – подхватила ее под руку Яна, не зная, кого ей лучше поддерживать: шатающегося от кровопотери Данилу или готовую свалиться с ног медсестру. – Что вы можете сказать о Борисе Ефимовиче Сорокине… Что он за человек?

– Человек? – удивилась медсестра. – Гад он, убийца, душегуб, тварь. Сволочь последняя. Закрепился в своем бюро как клоп в ковре, не выдерешь. Тихий такой, придурочный старикашка. Казался безвредным. Его даже с работы не увольняли, окопался там, скотина. Если бы мы только знали… Такое устроил!.. Ну, спасибо за гостеприимство. Я пойду. – Она встала и направилась к двери. – Здоровья вам!

– Вызываю такси, – сказал Данила и зачем-то поцеловал Яну в макушку. – Едем домой. Вещей у нас нет, сборы были недолгими. – Он взял телефон.

– Без ненужных нежностей, пожалуйста! – отстранилась Яна, хотя его прикосновения были ей приятны.

– Ты спасла мне жизнь.

– Не моя заслуга, – насупилась она, с неприязнью вспоминая голого плясуна на острове. – Ты мне тоже уже несколько раз жизнь спасал.

– Мужчина для этого и нужен.

– Надеюсь, не только для этого, – улыбнулась Яна. – Поехали. Сделай одолжение – объясни сам всё с утра Асе. Мне это нудно и долго, да еще с ее язвительными комментариями… К тебе она более благосклонна. Хотя, конечно, уже отметила мое негативное влияние на тебя.

– Можешь на меня положиться, – согласился Данила.

Глава шестнадцатая

Кафе пришлось закрыть на санитарный день, потому что и Яна, и Ася настояли на том, чтобы директор этого заведения – Данила – все-таки немного пришел в себя, а не корчился от боли при каждом движении.

– С огнестрелами не шутят! – строго предупредила Ася.

И с Асей трудно было не согласиться.

Яне она тоже прописала постельный режим. А завтрак пошла готовить сама. Наверное, Данила избаловал их своими завтраками, поэтому завтрак Аси впечатления не произвёл. Есть то, что она состряпала, было и вовсе невозможно. Ася и сама это поняла и сбивчиво объяснила:

– Хотела сделать всё из красных овощей и фруктов. Красное восстанавливает кровь. Но некоторые вкусы явно не подружились друг с другом. Я не очень умею готовить. Обычно заказываю еду навынос из ресторанов, кафе и маркетов…

– Да всё нормально. Зачем оправдываться? Кофе, кстати, отменный! – поддержал Асю Данила.

– Спасибо! Кофе я умею варить! – обрадовалась Ася и покосилась на подругу, которая потягивала уже вторую чашку.

Это и был весь завтрак Яны. У нее наблюдалось вообще странное пищевое поведение. Могла не есть несколько дней, просто забывая про еду. Но иногда у Цветковой случались приступы обжорства. А вот без кофе не могла продержаться и нескольких часов, выпивая в день по десять-двенадцать чашек.

– Я приготовлю, – вызвался Данила. – Яна, что хочешь?

– Чтобы ты сидел спокойно. Есть вообще не тянет. У меня заработала одна клетка…

– Что? – не поняла Ася.

– У Эркюля Пуаро работало много маленьких серых клеточек. А у меня заработала одна, но большая, неповоротливая… Поэтому соображаю с трудом, – пояснила Цветкова.

– И что тебе говорит твоя большая серая клетка? – спросил Данила.

– Смерть Артёма точно связана со смертью Пушкиной. Наш ветеринар, как мне кажется, был в курсе о двойном захоронении. Я не могу сейчас это доказать, но чувствую, что это именно так. Иначе чем объяснить его смерть?

– С нашим появлением и начался раскручиваться клубок… – сказала Ася.

– Преступник так и думает и потому начал принимать меры. Только началось это раньше, когда в Москве ко мне обратилась женщина, представившаяся Людмилой, – поправила ее Яна.

– Где же Пушкина, если она жива, была всё это время? – спросила Ася. – И где она сейчас?

– А у меня еще вопрос. Зачем Туз похоронил жену? Зачем всем сообщил, что она умерла? Зачем он решил всех убедить, что ее уже нет на этом свете? Зачем вместо нее закопал неизвестного мужчину? Возможно, всё прояснится, когда мы узнаем, кто был зарыт в могиле Пушкиной.

– Я так понимаю, что вам трудно ответить на все эти вопросы без меня! – раздался знакомый голос, и Яна кинулась обнимать Олега Адольфовича.

– Вернулся?! Так неожиданно! Думала, ты как-нибудь дистанционно дашь о себе знать. Чтобы тебя сдвинуть с места, рак должен на горе свистнуть! Ну ты молодец! Настоящий друг!.. – ликовала Яна.

– Умеешь ты, Цветкова Яна Карловна, зарядить людей на нужные тебе поступки, вернее, мотивировать, – обняла Петрова Ася.

– Не мог серьезный разговор доверить телефону, к тому же переживал за вас. И как вижу, не напрасно. У Яны явно нервный стресс и переохлаждение, у Данилы низкий гемоглобин, нехилая кровопотеря. Предполагаю, что он ранен в плечо, – сказал Олег Адольфович, поправляя очки на переносице.

– Ты еще подойди понюхай рану, определи по запаху, ножевая рана или огнестрельная? – съехидничала Ася, уныло ковыряя вилкой жареную краковскую колбасу с томатами и красным перцем.

– Тут и нюхать не надо, ножом трудно нанести такую рану, один случай на сотню. А вот для огнестрела – самое то, – совершенно серьезно ответил патологоанатом.

– Ну, ты и профи! – уважительно отметил Данила.

– Друзья мои! Всё же я очень рад, что вернулся! Просто даже видеть вас – удовольствие! Расскажите, что у вас тут произошло?

– Сначала ты. Что-нибудь удалось узнать о нашем захоронении? – спросила Яна. – У меня есть предположение! Давно уже эту мысль вынашиваю. Это – Старостин Илья Евгеньевич. Человек, с которым должна была встретиться Пушкина. Его никто не видел, возможно, потому, что он погиб?.. – Глаза Яны засветились голубым огнем.

– Воображение у тебя работает, – усмехнулся Олег Адольфович, присаживаясь к ним за стол. – К сожалению… нет. Было бы слишком просто. – Патологоанатом стал рыться в своем огромном саквояже.

Все следили за ним, замерев.

– С материалом из могилы мы разобрались. Это самое главное. К счастью, человек был судим, данные в нашей базе. Нанесение тяжких телесных… Два года общего режима. А ведь в полиции служил. Но после уже в органы не вернулся. Отец давно умер, мать лет пять назад. Пропал без вести. Друзья подали в розыск. У них теплилась надежда, что их друг решил изменить свою жизнь и начать всё заново. Думали, что завербовался, уехал в Сибирь. Характер у него был соответствующий… Мог так поступить. Но вот разочаровали мы его друзей. Нашел последний покой Семён Петрович Барков в чужой могиле в Мозаике.

– Семён Петрович Барков… – эхом повторила Яна, понимая, что это имя ей ни о чем не говорит, если только за последние дни ей совсем не отшибло память.

Олег Адольфович выложил на стол фотографию среднего размера прямоугольной формы, на которой был строгий мужчина обычной славянской внешности в полицейской форме.

– Тут он моложе, еще до тюрьмы… Фото из его личного дела. И вот еще… Яна, мне несколько раз звонила твоя тёзка, героиня моих кошмарных снов, женщина, которая родила в машине в нашем присутствии. Очень просит с ней встретиться. Наверное, будет звать в крёстные. Эй, Данила, ты что так гипнотизируешь фотографию? – спросил Олег Адольфович.

Яна повернулась к Гордееву.

– Ты его знаешь? Даня!

– Знаю… Когда в автомобильной аварии погибли моя жена и ребенок, я не поверил, что это несчастный случай. Не хотел верить. Меня мучили сомнения, и я нанял Семёна Петровича.

– В качестве частного детектива? – уточнил Олег Адольфович.

– Совершенно верно. Барков показался мне смышлёным парнем, профессионалом. Как он оказался в могиле?

– Последний род деятельности товарища Баркова – частный сыск, – подтвердил патологоанатом.

– Я ничего не понимаю… – не выпускал из рук фотографию Данила.

– А что ты удивляешься? Ты же дал ему задание и не удивился, что он внезапно пропал? – спросила Ася.

– Он отчитался… Сказал, что все мои подозрения напрасны, что действительно несчастный случай и что мои жена и дочь погибли в ДТП. И всё… Дело было закрыто. Связи я с ним не держал, – вспоминал Данила.

– А когда он тебе сообщил о результатах расследования? – поинтересовалась Яна.

– Точно дату не назову… Примерно четыре года назад. Я сразу после этого уехал куда глаза глядели… В Мозаик.

– Сколько он занимался расследованием? – поинтересовалась Яна.

– С месяц…

– Он сообщил тебе лично о результате расследования? – продолжала интересоваться Яна.

– Позвонил по телефону.

Все замолчали.

– Мы, по-моему, вместо того, чтобы распутывать узел, завязываем рядом новый, – озвучила вслух общие мысли Цветкова.

– Получается, что Барков связан с этим местом? С Пушкиной или ее семьей, раз оказался в ее могиле. А что говорит экспертиза? Когда он умер? – спросила Яна.

– Поражаешь меня пытливостью ума, – хитро посмотрел на свою подругу Олег Адольфович. – Умер гражданин Барков примерно четыре года назад. Да, прямо вот отчитался о своем последнем задании и… Перед смертью его пытали. Если он занимался смертью семьи Гордеева, почему его это привело именно сюда? За что его убили?

– Я лох. Рано сдался. Семён Петрович что-то еще нарыл, хотел мне сообщить, но… Если убийца живет здесь, я его найду, – помрачнел Данила.

– Надо действовать быстрее, а то свидетелей остаётся всё меньше и меньше.

– С Пушкиной всё началось, с нее и начнём, – решительно тряхнула головой Яна. – У меня есть план. Нам нужно попасть в психиатрическую клинику.

Данила хихикнул:

– Нам давно там место…

Яна бросила на него гневный взгляд.

– Шутки твои неуместные. Нам нужно навестить директора клиники. У меня есть к нему вопросы.

– В качестве кого мы заявимся к известному психиатру?

– Это предоставьте мне. У меня – главная роль, вы – статисты.

– Кто бы сомневался… – хмыкнул Петров.

Глава семнадцатая

На следующий день Яна сгоняла на местный рынок и купила для себя всё самое дорогое, кричащее, яркое, аляпистое, совершенно безвкусное. Несколько раз она наносила на лицо тональный крем, сушила его феном и кривлялась, чтобы возникли морщинки. Также она утяжелила веки, сузила губы яркой помадой, положила румяна. Она увеличила накладками грудь, талию и бедра. А волосы убрали под соломенную шляпку. Изящные и красивые кисти рук прикрыли ажурными перчатками, которые должны были придать некоторую тайну этому, что греха таить, откровенно-омерзительному образу.

Когда Яна показалась перед своей командой, все дружно охнули.

– Как вам Клара Леопольдовна? – спросила Яна со смехом. – Это у меня еще профессионального набора для грима не было.

– Потрясающе! Феноменально! – рассмеялся Данила. – Я бы тебя не узнал! Как ты так смогла?

– Ты ее еще на сцене не видел! – отметила Ася.

– Надеюсь, увижу! Ты сама на себя не похожа. Прибавила себе годков двадцать.

– Задача выполнена, – улыбнулась Яна. – Теперь ты, дорогой… Я сделаю из тебя мачо! Альфонса! У тебя сложная задача – ты должен изобразить моего молодого любовника…

– Это не сложно, – прервал ее Данила.

– Дослушай! – осадила его Яна. – Роль у тебя такая – ты любишь не меня, а мой кошелёк. Это когда с милой гримасой целуют ручку и сплёвывают за спиной. Тебя надо, наоборот, тотально омолодить. Волосы хохолком, расстёгнутый ворот, брючки поуже. Все напоказ, наружу. И такой взгляд, будто ты можешь всё! Но это не так – ты пустое место. Целиком и полностью зависишь от богатенькой тётеньки, гормонально потерявшей от тебя голову.

– Я не артист…

– Больше молчи и слушай свою мамочку, то есть меня. Так… Где тут моё золото-серебро? – Яна вытряхнула из большой косметички целую груду бижутерии. – Столько украшений! В таком костюме и с такими цацками я бы точно ушла под воду, и ты бы, Даня, ни за что не достал бы меня со дна.

– По-всякому бывает, – ответил Данила. – Если бы не твой пояс со стразами, может быть, я бы тебя не вытащил.

– Ну как? Я тебе нравлюсь? – кокетливо покрутила головкой в кудрявом парике Яна.

– За такой дамочкой, пожалуй, я бы нырять не стал…

– Я буду звать тебя Руслан!

– Как скажешь…

– Молодец! Ну, и наконец ты… – повернулась Цветкова к расслабленно сидящему и наблюдавшему за ними, словно из зрительного зала, Олегу Адольфовичу. – Тут самый легкий вариант, грим не требуется. Выглядишь как психопат. Шучу! Тоже поработаем. Какое тебе имя и отчество сочинить? Интереснее, чем Адольфович, уже не придумаешь…

– Может, мне можно побыть немного с моими именем и отчеством? – надулся патологоанатом.

– Клара Леопольдовна – дама с претензией. – Яна прищурилась и посмотрела на своего друга. – Будешь Иосиф Леонидович. Мой старый, увядающий муж, но при больших деньгах, которые все теперь у меня…

– Смотрю на вас и поражаюсь. Хотелось бы тоже поучаствовать в балагане, но роли для меня нет, – сказала Ася.

– Кто-то должен остаться на свободе на случай, если нас всех упекут в психушку. Будешь вызволять нас, – ответила Яна.

– Ну, с богом, – вздохнул Олег Адольфович, он же Иосиф Леонидович. – По машинам!

Психиатрическая клиника под управлением профессора Севéрина больше напоминала зону особого режима.

– Три контрольно-пропускных пункта! – отметил Данила. – С ума сойти!.. Если пробиваться с боем, будет шумно. Но ничего, пошумим.

– Мы с пациентом к профессору Северину. Нам назначено, – громогласно заявила Яна. – Наши фамилии…

О своем визите Цветкова договорилась лично с профессором.

Охранники сверили их фамилии по своим спискам и пропустили машину.

Холл психиатрической клиники поражал чистотой и каким-то жабьим шиком. Пол под мрамор, но не мрамор, лепнина на стенах, но не лепнина, а дешевая формованная пластмасса, покрашенная золотой краской. Большие, якобы глиняные, пластмассовые горшки с искусственными цветами с огромными глянцевыми, ядовито-зелеными листьями. У Яны невольно зачесалось в носу при виде такого количества пылесборников.

– Это не мавзолей? – шепотом поинтересовался Данила.

Их встретил крупный мужчина с волевым лицом и тяжелым взглядом.

– Клара Леопольдовна? – сразу же вычленил он самое яркое пятно в этой компании.

– Здравствуйте, профессор! Это вот мой муж, собственно, ваш пациент, – пренебрежительно махнула Цветкова рукой на Олега Адольфовича. – Иосиф Леонидович.

Иосиф Леонидович в это время передвигался по холлу маленькими, аккуратными шажками, стараясь наступать только на плитку и ни в коем случае не на плиточный шов.

– Понятно.

– А это… – Клара Леопольдовна навалилась всем своим накладным бюстом на мускулистого Данилу и зарделась как девочка. – Друг нашей семьи Руслан. Без его помощи мне уже никак. И моральной, и физической… Сами видите, в каком состоянии мой бедный Иосиф. Йося, давай быстрее! – подбодрила Яна.

– Да, я понимаю… – кивнул психиатр.

– Неровно, неровно… – бубнил себе под нос Олег Адольфович и следовал за ними.

Кабинет профессора Северина был просторен. Профессор тут же уселся за письменный стол из массива дерева темного цвета. Яна такие терпеть не могла. Напротив стола находился темно-зелёный кожаный диван внушительных размеров. Такие диваны Яна тоже терпеть не могла. Стеллаж с документацией, шкаф с книгами медицинской тематики. Бесшумно идущие напольные часы с маятником и солидный металлический сейф с электронным замком.

– Присаживайтесь, – указал профессор своим гостям на этот страшный диван.

Яна попыталась сесть как всегда, закинув ногу на ногу, но увеличенная талия, живот и бедра не дали ей этого сделать. После нескольких неудачных попыток она успокоилась и жеманно прислонилась к Даниле.

Олег Адольфович не садился, нервно прохаживался около дивана.

– Знаете, профессор, он нервничает в чужих, незнакомых помещениях, ему надо осмотреться. Вы не против?

– Я? Конечно нет… Пусть осматривается. Понять бы степень коммуникабельности…

– Иосиф все больше погружается в какой-то свой мир, и всё реже удается до него достучаться. – Яна сделала скорбное лицо и тут же плотоядно улыбнулась, посмотрев на Данилу – друга семьи.

– Ничего-ничего… Иногда случаются чудеса, – успокоил ее профессор.

– Чудеса случаются за деньги, – холодно зыркнула на него Яна, несколько подаваясь вперед. – А у меня они есть. Когда-то капитал моей семьи десятикратно увеличился, благодаря Йосе. Я женщина не бедная. Да что я говорю? Яхты, самолёты, пароходы – это всё мне чуждо. Когда с мужем начались проблемы, в момент просветления я подстраховалась и всё переписала на себя. Я поступила разумно, по-деловому. А вдруг бы муж впал в безумие и отписал бы всё чужим людям, мошенникам? Детей нам бог не дал… – Ее рука в разномастных золотых украшениях соскользнула на бедро Данилы. – Но отказывать себе в удовольствиях я не вправе…

Олег Адольфович считал количество книг в шкафу, загибая пальцы. В нем погибал великий актёр.

– И вы хотите поместить к нам вашего супруга? – уточнил профессор, явно возбужденный открывающимися финансовыми перспективами.

Яна впилась красными ногтями в обивку страхолюдного дивана, наверняка таящего в себе многие тайны и человеческие трагедии. Она чувствовала себя на этом диване как рыба на сковородке.

Профессор что-то быстро строчил в своем блокноте.

– Вы хотите пройти один или два курса?

– Я бы хотела, чтобы он находился под присмотром в клинике круглосуточно.

– Пожизненное содержание… – задумался профессор. – Для этого нужны особые показания.

– Я за ценой не постою, – фыркнула Яна.

– Это дорого… Очень дорого…

– Повторяю, денег у меня хватит купить всю вашу богадельню!

– После лечения вашему мужу станет лучше, – продолжал профессор.

– А если не станет? Я бы сказала – даже наоборот! Болезнь обострится, – с нажимом в голосе произнесла Яна. – Мы же взрослые люди. Вы ведь всё прекрасно понимаете. К чему этот словесный пинг-понг?

Олег Адольфович приземлился на край дивана и начал натягивать носки прямо поверх брюк.

– Он всегда так делает, когда замечает вокруг себя тараканов, клопов, жуков и прочих насекомых, – пояснила Яна. – Чтобы они не заползали ему под брюки и не укусили за ноги.

Профессор что-то черканул на бумажке и показал Яне.

– Примерная сумма…

– Меня устраивает.

Профессор промокнул лоб бумажкой с цифрами.

– Ну и чудесно… Вы предпочитаете наличными или банковский перевод?

– Переведу хоть на Каймановы острова! – ответила Яна, поправляя накладную грудь.

– Можно мне задать вам еще один вопрос?

– Я слушаю вас внимательно, – захлопала Яна накладными ресницами.

– А где вы проживаете?

– В Москве.

– Почему вы обратились именно ко мне? – Профессор в упор посмотрел на Яну.

– Я получила рекомендации от друзей. У вас солидное учреждение.

– А позвольте спросить, кто именно рекомендовал вам меня?

– Это так важно? Мне кажется, что вам лучше об этом не знать. Рекомендовали – и всё.

– Ну, допустим… – вздохнул Северин.

В это время Олег Адольфович зашлёпал снятыми ботинками по полу, словно кого-то пытаясь раздавить.

– Тише-тише, дорогой! Всё хорошо. Сейчас тебе сделают укольчик, и твои тараканчики исчезнут, – чуть приобняла его Яна.

– У вас документы с собой?.. – спросил профессор.

– Не разочаровывайте меня. Какие документы? Обследуйте и поставьте диагноз сами. Пусть он тут у вас давит своих невидимых клопов. Я уже не могу! Меня от него тошнит! Это ясно?! – разозлилась Яна.

– Всё хорошо, кошечка моя, – забеспокоился Руслан-Данила.

– А вас я где-то видел, Руслан, – обратился к нему профессор.

Яна захихикала:

– А вы проказник, господин Северин!.. Руслан у нас снимался в фильмах для взрослых.

Данила не смог скрыть своего удивления, но быстро взял себя в руки. А вот профессор зарделся.

– Да что вы, я не смотрю такие фильмы. Перепутал с кем-то, наверное…

– Надеюсь, наша тайна останется между нами? У вас крепкие запоры и мой муж не сможет без разрешения покинуть ваше заведение? Он не сбежит?

– Сбежит? Это исключено! Вы же видели нашу охрану. Пациенты находятся в одиночных палатах с кодовым замком, монолитные решетки на окнах. Охрана снаружи проходит по периметру каждые два часа, проверяет территорию. Внутрибольничная охрана дежурит круглосуточно, проверяет палаты. Медперсонал очень надёжен. От нас сбежать невозможно. Скорее из тюрьмы сбежишь, – отчитался профессор.

Яна небрежно махнула рукой в кольцах.

– Так уж невозможно? А я слышала, что у вас был случай побега.

– А вы не ошибаетесь?

– Ни боже мой! Я даже назову вам имя вашей пациентки, которая смогла ускользнуть от вас.

– И кто же это, позвольте спросить?

– Людмила Пушкина.

– Ах, Пушкина… – с облегчением откинулся на спинку кресла профессор. – Да, был такой случай… Но дело в том, что она потеряла память и ничего не помнит.

– То есть как «ничего»?

– Абсолютно ничего. Полная амнезия.

– Зато она помнит, кто она, и дискредитирует мужа, который ее к вам определил.

Профессор орлиным взором уставился на Яну, в глазах его сначала мелькнуло недоумение, а потом подозрение.

– Скажите, любезная, мы сейчас обсуждаем вашего мужа или какую-то Пушкину?

– А почему вы не хотите ответить на мой вопрос? Что я такого спросила?

Профессор встал из-за стола.

– Не нравится мне наш с вами разговор. Боюсь, я не возьму вашего Иосифа Леонидовича к себе в клинику, – вдруг сказал он, чем несказанно удивил всех присутствующих, особенно Олега Адольфовича.

Петров неожиданно посмотрел профессору в глаза и отчеканил:

– Как не возьмёте? Я больной человек! Типичный классический шизоидный тип с маниакальным поведением. Я не ошибаюсь. Вы же профессионал! Это абсолютно ваш профиль!..

Профессор пошёл красными пятнами.

– Вы кто?! Ах, вот оно что! Подставной! Я так и знал! Всё было так хорошо, что не могло оказаться правдой. Я вас не выпущу отсюда!

– А что вы сделаете? Нас, думаете, искать не будут? – усмехнулась Яна.

– Вы артисты, что ли? – успел только спросить профессор, как в коридоре раздался шум, и в кабинет ворвался следователь Архип Игоревич в сопровождении трех оперативных сотрудников.

– Всем оставаться на местах. Профессор, у меня тоже к вам масса вопросов.

Бледный профессор бессильно рухнул в кресло.

– Браво! Не думал, что из этого что-то выгорит. Но получилось! Удивительно! Яна Карловна, вы были бесподобны! – подлетел к Яне Марков. – Вам бы блистать на подмостках! – У следователя даже лысая голова блестела от радости, как диско-шар. Он повернулся к профессору. – Ваш разговор записан на плёнку. Вам придётся многое объяснить следствию.

На профессора было больно смотреть. Он остался в кабинете, а все остальные вышли в коридор.

– Я вас, Яночка, явно недооценил, – сказал Марков. – Нам бы таких сотрудников, с такой-то хваткой!..

– Вы уж угомонитесь, Архип Игоревич, а то меня уже и в театр записали, и в полицию. Мне и на моем месте хорошо. Я еще и зубы умею лечить. Только я теперь в замешательстве…

– В каком? Можно узнать? – спросил Данила, выходя из образа альфонса и застёгивая пуговицы на рубашке.

– Я думала, что когда полиция поймает Туза, то он расколется, и сразу всё будет ясно.

– Ты сомневаешься в доблестных сотрудниках?! – воскликнул Архип Игоревич. – И поймаем, и расколем!

– Этот психиатрический профессор верил каждому моему слову и соскочил только в конце, почувствовав неладное, – задумчиво проговорила Яна. – И это было тогда, когда я сказала, что Пушкину в клинику сдал муж. Профессор напрягся, сообразив, что не так уж я и осведомлена. А это означает только одно – Туз свою жену в психушку не упекал. Это сделал кто-то другой.

– И кто же? – спросил следователь.

– Я не знаю… – зябко передёрнула плечами Яна. – Но вы же можете спросить у профессора?

– Точно! – согласился следователь, не отрывая взгляда от накладной груди Цветковой.

Она посмотрела на устремлённые на нее мужские глаза и скомандовала:

– Вольно!

Глава восемнадцатая

Почему-то во всех городах, городках и иных населённых пунктах всегда можно узнать жилье губернатора, мэра и прочего начальства. Очень отличается это жилье от жилищ простых смертных – размахом замысла, метражом, качеством строительных материалов, ухоженным ландшафтом, охраняемой территорией. Сплошное богатство и успех. То ли к власти приходят исключительно богатые люди, то ли, придя во власть, они обязательно становятся богатыми…

Даже в таком отстойном, заброшенном месте, как Мозаик, мэр местного разлива, он же председатель Союза фермеров, господин Вольнов, смог удивить Яну показушным богатством и жуткой безвкусицей. Его дом-дворец был выстроен в непонятном стиле, вернее, в смешении стилей – что-то среднее между шале и фахверком с насильственным добавлением колонн и лепнины. Дорого-богато – вырви глаз. Перед фасадом дома стриг английский газон садовник, но сбоку предательски выглядывало подсобное хозяйство – грядки, теплички и прочая огородная ерунда.

На открытой веранде стояли-толпились гости и шумел самый настоящий праздник. Длинные столы ломились от яств. Народ пьянствовал, гулял, смеялся, пел песни. Неподалёку на четырех крытых мангалах колдовали над шашлыком два кавказца в длинных белоснежных фартуках.

Яна и Гордеев подошли к калитке узорной решётки и позвонили в дверной звонок. Их попросили назвать себя. Замок щёлкнул, и они вошли на участок мэра, ощущая себя участниками голливудской вечеринки на открытом воздухе. В идеальном черном костюме и белой рубашке Данила выглядел очень импозантно. А Яна была сама элегантность в ярко-синем шелковом платье на тонких бретельках, подпоясанном кожаным ремешком изумрудного цвета.

– Ты очень красивая! – искренне сказал ей Данила.

– Ты тоже ничего. Бледноват, правда, как граф Дракула, – ответила Яна, держа его под руку.

– О… Круто гуляют! Здесь даже девочки из Волжска… – отметил Данила.

– Не поняла…

– Проститутки. Собрали лучших по всем барам и саунам, – пояснил Данила.

– Откуда знаешь? Завсегдатай злачных мест? – удивилась Яна.

Данила рассмеялся.

– Ревнуешь? Очень рад! Я люблю тебя, Янка! – Он попытался притянуть ее к себе за талию.

– Данила! Прекрати! Ты что?! – вырвалась Яна. – Мы же договорились!

– Я ни о чем не договаривался! Я с ума схожу.

– Не нужно сходить с ума. Он тебе еще пригодится! Пойми, у меня другая жизнь.

– И где этот твой любимый человек? Я бы не отпустил тебя одну и так надолго.

– Он мне доверяет. Но получилось, зря. Да он вообще не знает, что я здесь! – рассердилась Яна.

– Доверяет и не проверяет?.. Понятно… А я буду всегда рядом! Да и ты откликнулась на мои чувства…

– Ты воспользовался моментом. Это нечестно…

– Здравствуй, Яна… – раздался голос, который вернул бы ее с того света.

Она повернулась и утонула в любимых темно-шоколадных глазах с загнутыми густыми ресницами. Родное лицо, губы и копна темно-каштановых волос.

– Мартин… – выдохнула она и рухнула бы на землю, если бы Данила не подхватил ее. – Что ты тут делаешь? – прошептала она.

– Хочу задать тебе тот же вопрос. Мать сказала, что ты уехала с Асей отдыхать. Видимо, это твоя версия, которую ты озвучила. Хорошо отдыхаешь! Активно. И что-то Аси я здесь не вижу.

– Мне сказали, что ты на задании. Я не тревожила тебя звонками. Ты тоже не звонил. Как ты тут оказался?

– Скажи своему… чтобы он прекратил тебя лапать! Или я сверну ему шею, – проговорил Мартин с угрозой.

Яна знала эту интонацию. Ничего хорошего она не предвещала.

Она отошла от Данилы.

– Это кто еще кому что свернёт… – спокойно отреагировал Данила.

Мартин рванул вперед, словно бык на корриде. Яна скользнула между ними с криком:

– Брек! Разойдитесь! Здесь не место для выяснения отношений.

– Кто этот мужик? – наступал Мартин.

– Мартин, нет! Пожалуйста! Он ранен! Он меня спас!..

– Откуда спас?

– Я тонула…

– О господи… – схватился Мартин за голову. – А почему он ранен?

– В нас стреляли.

– Я не удивлён. Иначе и быть не могло. Яна, посмотри мне в глаза и скажи правду – у вас были отношения?

– Не мучай меня…

– Оставь Яну в покое, – встрял Данила.

– Ты вообще молчи. Яна, ради наших отношений и детей, скажи правду.

Цветкова коротко кивнула и всхлипнула. Это было ужасно! Она была просто раздавлена. Правда вырвалась сама собой, словно огненная лава из кратера вулкана.

Мартин молча отступил на шаг назад.

– Хорошо. Приятного вечера…

– Мартин, я хочу объяснить! Пожалуйста! – встрепенулась Яна, но увидела уже удаляющуюся спину. – Мартин!..

– Это и есть твой мужчина? – на всякий случай уточнил Данила.

– Боюсь, что он уже не мой! Он такой гордый! Как я могла? Я сделала ему так больно!

– Вижу только, что он страшно ревнив. Не дал ничего объяснить…

– А что я ему скажу? Такая правда только разрушила всё…

– Хочешь, я набью ему морду?

– И ты туда же… Нет, не хочу. Надоело мне всё! Я даже забыла, зачем мы сюда пришли… Как он тут оказался?

– Может, Ася сообщила или твой патологоанатом начудил? – предположил Данила. – Но точно не я! Вижу его в первый раз.

– Никогда не подумаю на моих друзей… Зная всю щепетильность ситуации, никто ничего не сообщил бы Мартину, – твердо сказала Яна, вытирая слезы.

Неожиданно рядом послышался возглас:

– Данила! Как хорошо, что ты принял приглашение на мой день рождения!

Данила с Яной повернулись на голос и увидели трех человек в смокингах. Низкорослый мужчина был очень серьезен, сразу было видно – начальник. Рядом с ним стоял Мартин и толстый тип, при виде которого Яна на минутку онемела.

– Познакомься с моими почётными гостями, – сказал толстяк, от которого Яна не могла отвести глаза. – Губернатор Волжской области Илья Рустамович и его гость, а значит, и мой – Мартин Романович. Ой, я вижу, что ты, Данила, наконец-то со спутницей. Да еще с такой красавицей! Рад за вас! Представь нас, пожалуйста! – искрил мэр, закапывая Яну всё глубже и глубже.

Данила сдвинулся в сторону, полностью открывая Яну мужским взорам.

– Очень приятно. Я – Данила Витальевич Гордеев. Это моя знакомая – Яна Карловна.

– Вы?! О боже!.. – Толстяк-мэр удивлённо поднял брови. – Не сразу узнал вас в платье, Яна. В смысле, тогда, на острове, вы были без юбки, в мокрой рубашке в облипку… И бездыханный молодой человек на берегу. А я там блистал своими прелестями и не представился. Исправляю ошибку – мэр и глава этого города.

Яна тоже только сейчас поняла, кто перед ней. Ее бросило в жар. Это же тот голый эксгибиционист с острова! Ничего себе встреча! Да он же ненормальный!

– Это местная забава – бегать голышом по острову! – засмеялся мэр.

– Природа… – махнул рукой Илья Рустамович. – Естество свое берет…

На Мартина Яне даже взглянуть было страшно.

Данила тоже приуныл, понимая состояние своей подруги. Вот просто всё складывалось против нее. Как специально. А может, это судьба? Само провидение помогало ему?

– Не смущайте даму, прошу всех к столу, – предложил мэр Вольнов. – Господин Гордеев, ухаживайте за своей спутницей.

Их подвели к одному из столов и посадили напротив друг друга. Рядом с Мартином села женщина в платье с откровенным декольте и в явном подпитии. Она сразу взяла Мартина на прицел:

– Незнакомец, вы прямо как из моих сказочных снов! – Она оглянулась по сторонам. – Вы один? Ну, не по жизни, а хотя бы здесь, на текущем мероприятии? – Она облизала губы, накачанные гиалуроновой кислотой.

Мартин посмотрел на Яну в упор. Его лицо словно окаменело.

– Да, я один, – сухо ответил он.

«Сколько боли я доставляю близким людям!..» – подумала Цветкова, умоляюще глядя на Мартина.

– Тебе вина? Что-то положить? – наклонился к ней Данила.

Яна безразлично пожала плечами.

Мартин ухаживал за подсевшей к нему женщиной, даже пошел с ней танцевать. Вернее, потащила его она. Яна не чувствовала ревности, она вообще ничего не чувствовала.

– Пойдем тоже потанцуем? Твой не теряется, – предложил ей Данила и получил резкий отказ.

– Не веди себя как подонок! Ты уже всё сделал, чтобы разрушить мою жизнь. Не дай мне пожалеть, что я помогаю тебе.

– В чем помогаешь? – не понял Данила.

– Ни в чем… – буркнула Яна. – Позднее, наверное, поймёшь.

Официанты быстро уносили грязные тарелки и пустые подносы, предлагая гостям десерты и заодно наполняя бокалы. Выпивки было море.

Михаил Сергеевич подсел к Гордееву.

– Поговорим? Пока все пляшут, едят… На нас никто не обратит внимания. Не хочу официальных разговоров в кабинете. Да и никто в кабинетах не застрахован от прослушки, – хохотнул он.

– Да, конечно, – согласился Данила.

Рядом с ними сидела только Яна, но, похоже, ей было наплевать и на всеобщее веселье, и на Данилу с Вольновым. Она увлечённо читала какую-то бумагу, непонятно откуда взявшуюся в руках.

– Я весь внимание, – кивнул Данила. – Тем более, как я понимаю, вы спасли мне жизнь…

– Так получилось… Совершенно случайно… Но хорошо, что ты помнишь об этом. Возможно, что не откажешь мне в просьбе, – придвинулся к нему Михаил Сергеевич.

– Слушаю…

– Ты мне почти в сыновья годишься, поэтому я с тобой на «ты» и по-простому, по-дружески… Ты же строишь храм у нас. Благое дело. Хорошо, если люди будут ходить в церковь, а не участвовать в митингах. Шучу! Ты строишь своими силами, на свои средства. Молодец!

– Спасибо, что оценили мой труд, – кивнул Данила, обеспокоенно глядя на оцепеневшую Яну.

– Да, я давно тебя заприметил. Парень ты умный, сильный, хваткий. Четыре года за тобой наблюдаю…

– Приятно, что руководство заинтересовалось моей скромной персоной…

– Не скромничай! Я же мэр. Моя обязанность знать, что происходит в городе. Это мое хозяйство, а я здесь хозяин. Сейчас нашему городу, в смысле мне, нужны деньги. Но ты ведь как бизнесмен понимаешь, что деньги нужны всегда. Чем больше хозяйство, тем больше вложения, – хохотнул Вольнов. – И я обращаюсь к тебе как к гражданину. В данный момент ты можешь взять солидные деньги на строительство храма. Я это точно знаю. Деньги возьмёшь, и распределим по-братски. Мы же теперь друзья. Сейчас ты поделишься со мной, потом я с тобой. Лучше работать в связке. Я своих друзей не обижаю. А приближенные ко мне люди живут не тужат. Помнишь Владимира Пушкина? Туза? Из простого коммерсанта стал уважаемым человеком, которого все боялись. А всего-то выполнял для меня мелкие, несложные поручения. Но… Попутал берега. Ударился в бега… Видишь, стихами заговорил. Я с таким контингентом уже не работаю. Сбитый летчик. Хочу предложить освободившееся место тебе. Очень лакомое местечко. С огромными возможностями. Сразу можешь не отвечать. Подумай. Но от таких предложений не отказываются. Я ведь и в обратную сторону колесо фортуны могу повернуть. Не бери в голову! Я расслабился! Выпил! Шучу!.. – Мэр встал и, пошатываясь, отправился к гостям.

– Хорошо, подумаю, – ответил Данила и тронул Яну за руку. – Что за текст?

Яна вздрогнула и, машинально сложив бумагу вчетверо, убрала руку за спину. Взглянув перед собой, она остолбенела. Прямо на них шел Мартин с сосредоточенным и совершенно безжалостным выражением лица. Он двигался очень быстро, но Яна почему-то, наверное от шока, видела всё как в замедленной съемке. Вот он сунул руку во внутренний карман пиджака, достал пистолет, вскинул руку и, не моргнув глазом, выстрелил два раза прямо в Яну и Данилу.

«Кончено! За измену он убил и меня, и Гордеева… Главное, чтобы не убил себя!» – успела подумать Яна.

– Только не стреляй в себя! – крикнула она. – Ты не виноват, ты должен жить!

Она застыла, обречённо ожидая острой боли, или онемения, или хотя бы мгновенной темноты, понимая, что Мартин – профессионал и с такого расстояния должен четко попасть ей в сердце или в голову. Да, именно в ее дурную голову.

«Даже не больно… Там же мозги… Или нет?»

– С чего я должен стрелять в себя? – спокойно спросил Мартин, под всеобщий визг убирая пистолет.

Яна обернулась и увидела Туза. Бандит лежал на земле и удивлённо смотрел в небо широко открытыми глазами. В откинутой руке у него был пистолет. Всё произошло настолько быстро, что никто ничего не успел предпринять.

Яна попыталась успокоить выпрыгивающее из груди сердце.

– Это Туз! – вскрикнул подбежавший Михаил Сергеевич. – Помянешь черта, а он тут как тут! Он что, стрелять хотел в спину?! Кого он наметил жертвой? – спросил он у Мартина.

– У меня не было времени это понять, – сухо ответил Мартин.

– Я поражен! Ну, вы даете! Какая реакция! Вы не телохранителем, случайно, работаете? – возбудился Михаил Сергеевич.

Яна уставилась на аккуратную черную дырочку во лбу Туза, словно ее нарисовали маркером. Как ни странно, но кровь из нее не текла, кровь сочилась из затылка Владимира Пушкина и растекалась по зеленой траве газона.

Яну затошнило, она покачнулась. Краем глаза она заметила, что Мартин дернулся было в ее сторону, но Данила был намного ближе, поймал ее и усадил обратно за стол. Она посмотрела на тарелку с едой перед собой, содрогнулась и низко наклонилась. Ее вырвало. Впрочем, тошнота мгновенно прошла, и Яна с облегчением выпрямилась.

– Извините, – прошептала она.

На лице Мартина не отражалось никаких чувств.

– Напугали девушку… – проговорил мэр. – Но другого выхода точно не было. Или он кого-то из нас, или всех троих, или вот… Наш герой нас спас! Пожмем друг другу руки! – кинулся он к Мартину.

Как ей хотелось, чтобы ее любимый подошел к ней, обнял, успокоил!.. Она так соскучилась по нему. Вместо этого Мартин защёлкнул наручники на запястьях мэра и толкнул его к скамейке.

– Михаил Сергеевич Вольнов, вы арестованы по обвинению в коррупции, мошенничестве, заказных убийствах, торговле наркотиками.

– Как арестован? Что вы несете? Илья Рустамович, это розыгрыш?! – в отчаянии выкрикнул Вольнов, обращаясь к губернатору.

– К сожалению, нет, – сказал губернатор. – Мы устроили для тебя ловушку. На дне рождения каждый человек расслаблен и более уязвим…

К ним подошли несколько человек в штатском – явно не гости, и двое полицейских. Мелькнула лысина следователя Архипа Игоревича.

– Должны были взять чуть позже, но Туз спутал все планы, – сказал он. – Туз целился в тебя, Яна! Вот что значит уязвленное мужское самолюбие. Отказала мужику, и ему крышу снесло.

– Не всем отказала, – бросил в сторону Мартин.

– Не смей ее оскорблять! – вступился Данила.

– Что тут за личные разборки? – не понял стреноженный мэр. – Я требую адвоката!

– Уже едет, – успокоил его Марков. – Меня поражает, Михаил Сергеевич, масштаб вашей деятельности в этом богом забытом месте.

– А меня поражает, что местная полиция удивляется этим масштабам. Где же вы раньше были? – спросил Мартин, стараясь не замечать страданий Яны.

Марков устало сел на скамейку.

– Делами Вольнова заинтересовался губернатор Волжской области и просигнализировал в прокуратуру, – сказал он. – Подключилась служба безопасности. На него нарыли такое!.. Дело передали в Москву. Им занялась ФСБ. Ржавая баржа с песком, курсирующая по реке, ни у кого не вызывала подозрения. Господин Вольнов – успешный хозяйственник. Только есть одно «но»… Успешный, но только в производстве и продаже наркотиков. И пока он тут на широкую ногу празднует день рождения, у него на складе нашли крупнейшую партию запрещенных препаратов. Те немногочисленные сотрудники, которые в курсе, уже дают показания. Сейчас-то плохие новости для господина мэра посыплются как из рога изобилия…

– Они производили наркотики или перепродавали? – уточнила Яна.

Марков чуть не потерял дар речи и с удивлением взглянул на нее, словно на праздничном столе вдруг заговорила жареная утка или селёдка под шубой.

– Меня хотели убить… В меня стреляли, – напомнила Яна.

– Убить он вас хотел, как я понял, из-за любовных интрижек… – тяжело вздохнул Марков.

– У меня нет и не могло быть никаких любовных интрижек! Мартин, скажи, что ты знаешь меня! – обратилась она к окаменевшему Мартину.

Марков взглянул на Мартина.

– Это правда?

– К сожалению, да, – ответил он.

– Наша дочь Ева тоже, к твоему сожалению, появилась на свет? – сузила глаза Яна.

– Я этого не говорил, – отвернулся Мартин. – Дети тут ни при чем.

– Слышите вы, господин Марков?

– Меня зовут Архип Игоревич.

– Я помню. Оставим мои любовные похождения. Я спрашиваю не из праздного интереса, а ради дела, своего дела! Что у нас по наркотикам?! – Она встала во весь рост, держась за стол.

– Приличный перевалочный пункт был здесь для транспортировки наркотиков в Москву. И большая подпольная лаборатория по производству очень сильных синтетических препаратов, – ответил Марков. В глубине его строгих глаз теплился огонек ироничного интереса.

– И располагалась лаборатория под бывшим хлебозаводом, – почти утвердительно сказала Яна.

– А вы откуда знаете? Это секретная информация. – К интересу и насмешке в глазах добавилось удивление. – Вы ей сказали? – взглянул он на Мартина.

– От него дождешься! Этот мраморный Аполлон не хочет со мной говорить и ничего, разумеется, не сказал. Не видите, что ли? – вступилась за Мартина Цветкова. – А потом, у меня свои источники информации. Так вот… Не на ржавой же барже я приехала сюда покататься. А попросила меня моя бывшая одноклассница продать этот заводик с подпольной лабораторией. Ничего так?

И Яна рассказала им историю своего здесь появления, стараясь излагать только факты.

Михаил Сергеевич Вольнов хихикал, но с интересом слушал ее.

– Шапито какое-то!..

– Это на первый взгляд. Я тоже так думала, и не только я. Но появились новые факты, которые сложились в логическую цепочку. Потом, посоветовавшись с медицинскими светилами… Есть у меня такой друг. Я рассказала ему о поведении Людмилы Пушкиной, чётко воссоздав все обстоятельства. И этот умный человек предположил наличие у нее определённого диагноза – повреждение коры головного мозга, и главное – потеря памяти с некоторого момента. Ретроградная амнезия. Живёт человек, всё помнит, горя не знает, потом помнит обрывками, а дальше – вообще ничего. Людмила Пушкина очень любила мужа и говорила мне при встрече, что он кудрявый блондин и владеет одним ларьком. А это было давным-давно. Опять же, она очень переживала, что не может иметь детей. Многие это подтвердили. Бесплодие было самым большим огорчением для нее. Думаю, что достала этим вопросом мужа. Не знаю, по какой причине, но он не разводился с ней…

– На нее много чего было записано, из того, чем владел Пушкин. Он ведь в будущем метил в депутаты. И такая преданная курица была ему нужна. А гулял Вова направо и налево. А уж мимо такой красотки, как ты, пройти не смог, – хохотнул Михаил Сергеевич. – Правда, ты для него стала роковой…

Яна отпила глоток вина из чьего-то бокала, чтобы убрать сухость во рту. Она должна была довести это дело до конца.

– Я хорошо знал Людмилу. Она, конечно, прекрасно понимала, что Туз ей изменяет, и делала свои выводы. Решила, что недостаточно для него хороша. Такие вот вы бабы дуры… – хмыкнул свергнутый мэр Мозаика. – Даже сделала себе пластическую операцию. А толку? В их отношениях ничего не изменилось. Муженёк продолжил разбойничать и гулять, а она осталась при своем интересе.

– Людмила вспомнила о пластической операции, которую делала много лет назад. Олег Адольфович гений!.. – продолжила Яна. – Пусть будет ваша версия. Для чего Тузу нужна была Людмила, сейчас уже и не спросишь. В это время Данила Витальевич Гордеев… – Яна посмотрела на Даню. – Работает под прикрытием, чтобы накрыть московскую банду. И делает свое дело. Автомобильная авария, в которой погибла его семья, дело рук Туза. Так сошлись звёзды. Прости, Даня, но я читала дело.

– Перед сном? – не удержался Марков. – И кто же вам дал его?..

– У меня связи в Москве… Не все же такие, как вы. Я видела фото того, что осталось от машины – искорёженные железки.

– В машине должен был быть я… – глухо отозвался Данила. – В последний момент мне позвонили, сказали, что встреча перенесена. А жена взяла ключи от машины, чтобы съездить в магазин. Алиса напросилась с ней.

– Я читала твои показания. Это объясняет спонтанность действий Туза.

– Что ты имеешь в виду?

– Он думал, что покончил с тобой, а когда понял, что погубил только жену и ребенка, решил тебя не добивать. И таким образом превратил твою жизнь в ад. Не знаю как, но думаю, что девочка осталась жива. Может, в момент убийства мать выбросила ее из машины, что-то почувствовав. Так бывает…

Ошеломленный Данила смотрел на Яну во все глаза. Видимо, хотел что-то спросить, но лишь беззвучно открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

– Помолчи! Пожалуйста, просто помолчи! – Яна поправила прядь волос, упавшую ей на лицо. – Когда Туз обнаружил ребёнка – маленькую девочку четырех лет, – он растерялся, не знал, что делать. Пыл агрессии уже схлынул. Он понял, что все будут считать ее погибшей вместе с матерью. И вспомнил о вечном нытье своей жены. Короче, решил убить двух зайцев и отдать девочку ей на удочерение. Я знаю, что он состряпал документы, что им и его женой была взята девочка из детского дома – Наташа Круглова, якобы изъятая из неблагополучной семьи Кругловых. Думаю, что всё было сделано на должном уровне – даны взятки нужным людям в нужном количестве. Но почему никто не запомнил, что у Пушкиных был ребенок? Потому что наверняка он был у них очень недолго. Совсем недолго…

– Какая интересная женщина! Мартин, она актриса, балерина? Сейчас мода на интеллект. Может, она писательница-романистка? Гадалка? – спросил Марков.

– Заткнись! – рявкнул Данила. – Яна, продолжай! Умоляю!..

– Конечно, я привыкла к скептицизму в отношении своей персоны. Не переживай, я могу за себя постоять. Ты пребывал в состоянии аффекта, нанял частного детектива, чтобы он выяснил, была ли гибель твоих родных несчастным случаем или убийством. Последним пунктом, откуда детектив выходил на связь, был Мозаик. Думаю, что он ничего тебе не сказал, а потом исчез.

– Была эсэмэска, что данных, подтверждающих убийство, нет, что расследование он закончил, – сказал Данила.

– Это писал не он. Это сейчас очевидно. Ты смирился, впал в депрессию, и когда решил куда-то уехать, подсознательно всплыло это название – Мозаик. Каково же было удивление Туза, когда ты появился здесь! Нельзя было позволить тебе увидеть дочь. И ребенка тут же убрали. Людмила только-только обрела счастье материнства и снова осталась одна. Состояние ее, естественно, ухудшилось. Наверное, муж обещал ей быстрое воссоединение с девочкой. Только не знал, что ему делать. Услать жену или убить тебя? Но он должен был контролировать жену, ведь на нее записано всё их имущество.

Цветкова посмотрела на Вольнова.

Лицо мэра вытянулось.

– Ведьма… Просто ведьма. Да задолбал меня Туз проблемами со своими бабами!

– Где моя дочь?! – прохрипел Данила.

– Спокойно! Спокойно! Я не детоубийца. Всё! Без адвоката ничего не скажу.

– Я скажу! – продолжила Яна. – Последнее яркое воспоминание Людмилы – встреча с клиентом, решившим купить бывший хлебный завод, который сто лет никому был не нужен. Это была роковая ошибка твоего детектива, Даня. Думаю, он что-то узнал, но о дочери тебе не сообщал, чтобы напрасно не обнадеживать. Хотел убедиться на сто процентов. Как можно встретиться и поговорить с риелтором? Без подозрения? Конечно, прикинуться покупателем. Вот только объект покупки он выбрал неудачный. Не знал детектив, что на территории бывшего завода, в подвале, функционирует целая нарколаборатория. Представляю, какой шок испытал Туз, когда риелтор Людмила Пушкина радостно сообщила ему, что богатый клиент скоро купит этого монстра, у нее будет много денег, чтобы уехать с Наташей, то есть с Алисой, далеко-далеко и жить припеваючи. Думаю, что за советом Туз в истерике пришел к вам? – снова посмотрела Яна на Михаила Сергеевича. – Ах, да, адвокат… Но главный врач подтвердил, что Пушкину на пожизненное содержание в клинику сдали именно вы… Придумали сказку, что она утонула. Артём был в курсе, что хоронили не Людмилу… Интересно, а он знал, что она жива и где она? Хотя это уже не важно. Он всё равно был соучастник преступления. Ну, а покупателя хлебного завода вы замучили и убили. Вряд ли он вам что сказал. Закопали вместо Людмилы. Ну, а девочка? Господин Вольнов, скажите сами, где девочка, облегчите душу, – обратилась к нему Яна.

– Я ничего больше не скажу, – отрезал бывший мэр.

– Понятно. Нет у вас души! Что и следовало доказать! Но мир-то не без добрых людей. Место у вас здесь такое волшебное, все крутится вокруг да около и складывается в одну мозаичную картину. Познакомилась я с одной женщиной при неординарных обстоятельствах в дороге. Зовут ее Яна Цаплина, и работает она учительницей в соседнем посёлке Грушёвка. Детей немного, но школа функционирует. И учится у нее одна девочка, которая плохо ходит. Ножки у нее повреждены. Ясное дело – в той аварии. Цаплина бывала у нее дома, как репетитор. Девочка очень воспитанная, умненькая, красивая. Девочка темненькая, с высокими скулами и слегка раскосыми глазами. Еще у нее родинка вот здесь… на шее, – дотронулась Яна до шеи Данилы. – Мы с Цаплиной много разговаривали, и я как-то рассказала ей историю Данилы. Не знаю, как это у нее связалось, но она решила, что Наташа – это Алиса Гордеева. А еще я узнала, где девочка живет. Живет она, Михаил Сергеевич, у ваших дальних родственников.

– Черт! Плюнуть нельзя, все всё знают! Надо было услать ее на Дальний Север, – выругался бывший мэр Мозаика. – Не смог убить ребенка – дал слабину. Убил бы – ничего бы не было!

Данила метнулся и вцепился ему в горло, но его вовремя оттащили.

– Подонок! Мразь!.. – кричал Данила.

Вольнов схватился за горло и пытался откашляться. Лицо его налилось кровью.

– Я хочу видеть Алису! Где она? Я… – смотрел на свои руки Данила, словно уже видел, как обнимает дочь.

– Всё надо проверить… Четыре года прошло… – сказал Марков уже не так самоуверенно, как раньше.

– А всё уже проверено! – ответила Яна. – Учительница нашла заколку, которую случайно потеряла девочка. Но не успела ей отдать. Передала мне для экспертизы. Я отправила твои волосы, Даня, с расчески. Прости, не сказала. Надо было проверить. Речь о судьбе ребёнка. Мало ли кто на кого похож… Вот бумага. Официальная. Олег Адольфович постарался. Девяносто девять и девять десятых процента, что это твоя дочь, Даня.

Гордеев закрыл лицо руками и заплакал.

Марков взял официальный бланк и погрузился в изучение.

– Я могу ее увидеть? – спросил Данила.

– Вот адрес… Думаю, да. Девочку всё равно отберут. Родственники Вольнова знают, что удерживают ребенка незаконно.

– Я немедленно еду к дочери, – вскочил Данила. – У тебя есть адрес?

Цветкова протянула ему листок.

– Вот, возьми.

Данила сорвался с места и быстро исчез.

– Думаю, дочка его вспомнит, – задумчиво посмотрела вслед ему Яна. – Я лично помню себя с трех лет. Помню, оторвала крылья бабочке и наблюдала за ней. Потом этот период жестокости у меня прошел…

Мужчины невольно переглянулись.

– Так вот… Я сделала счастливым одного человека и несчастным другого, – посмотрела Яна на Мартина. – Городок маленький, а дела крутятся страшные… Наркотики, взятки, убийства.

Мэр Вольнов сидел насупившись, нервно крутя большими пальцами.

– Судя по тому, что жители, принимающие наркотики, теряли память один за другим, у вас что-то не получалось с вашими экспериментами, Михаил Сергеевич? У Сорокина Бориса Ефимовича погиб от этой гадости единственный племянник, которого он воспитывал как сына. Кстати, в прошлом, до работы в риелторской конторе, Сорокин подрабатывал частным детективом, а до этого даже служил в полиции. Наверняка он о многом догадывался. Вы насильно сделали ему несколько инъекций наркотика, и он потерял память. Сделали инвалидом. Глубоким инвалидом. Человеком, подвластным чужой воле. Он-то и убил ветеринара. Уверена!

– Ты словно там была, – поднял на нее налитые кровью глаза Михаил Сергеевич. – Как догадалась, что он убил?

– Так странный способ убийства. Наверное, несчастный старик забыл, что убил, и убил еще раз, отрезав голову. Не понимаю только, как вы его заставили? – спросила Яна.

– Пришлось… А во всем виновата ты, стерва! Все мои поручения выполнял Туз, но из-за тебя он попал в передрягу, в полицию, подался в бега… А ветеринара надо было убирать срочно. И я внушил старику, что Артём причастен к гибели его племянника. Хватка-то у деда осталась. Дважды просить не надо было…

Мэр умолк, видимо сообразив, что и так наговорил уже много лишнего.

Губернатор Волжска выглядел потрясенным. Какой-то невзрачный, маленький городишко и такая криминальная мгла!..

– Думаю, чтобы избавиться от нас, вы сказали старику то же самое. А стрелок он был от бога. Да и вы на острове явно не нудизмом занимались. Собирались замести следы преступления, когда всё закончится? Что ж передумали? Испугались Данилу? Так он без сознания был… – хмыкнула Цветкова.

– Увидел его в деле. Как он плыл раненый, да еще с тобой!.. Вот сила воли у мужика. Я понял, что мне такие сильные и преданные люди очень нужны. Захотел переманить его на свою сторону. Мог бы в будущем шантажировать его ребенком. Сильная мотивация. Признаюсь, и губернатора хотел заказать, и баллотироваться на его место. Засиделся я тут… А Гордеев завалил бы его, иначе я убил бы его дочь. Короче, передумал я Гордеева убивать. Хотя тебя притопить стоило бы. Не голова, а механизм какой-то! Вычислительная машина! Суперкомпьютер! Почему улыбаешься?

– Хотела бы я увидеть лицо вашего адвоката после того, что вы тут наговорили.

– Гадюка!

– Если решили сохранить жизнь Гордееву, зачем ваш безумный киллер припёрся убивать нас в больницу? Зачем в участкового стрелял? – строго спросила Яна.

– Тут я уже – пас! Вовремя не остановил своего цепного пса. И опять же, леди, вы виноваты. Не остановил я его, потому что с вами возился. Участковый просто подвернулся. Поставили дурака вас охранять… А ему на пенсию было пора, а не в криминальных разборках участвовать.

– Вы мне на совесть-то не давите! Преступник тут только вы! Пушкину найдут, участковому слава – погиб на посту. А вас нужно стереть с лица земли, – ответила ему Цветкова.

– Так просто я вам не дамся, еще поогрызаюсь, покажу зубы!.. – выкрикнул Михаил Сергеевич, видимо еще не до конца понимая, что его царствованию пришел конец.

– Увести его, – скомандовал начальник Марков.

– Ты кто такая?! – извивался в руках стражей порядка Вольнов.

– Зубы хотел показать? Могу посмотреть. А могу и дать по зубам. Я – стоматолог! – радостно сообщила Яна вдруг затихшему Михаилу Сергеевичу, которого поволокли в сторону мигающих красным светом полицейских машин.

Его толстые губы шевелились в беззвучном вопросе: «Ты кто? Ты кто?..»

– Да… – почесал затылок Марков и посмотрел на Мартина и Яну. – Не знаю, что между вами, но я впечатлен. Беру свои слова обратно.

– Прощаю. Я понимаю всю секретность вашей работы, но все-таки жены ваших сотрудников должны знать, где находятся их мужья. Это сбережет многие семьи, – сказала Яна.

Яна не смогла пройти мимо Мартина и остановилась.

– Не ожидала меня здесь увидеть? – тихо спросил он. – Я бы ничего не узнал?

– Плохо ты меня знаешь!.. Я всё равно рассказала бы. Не смогла бы так жить, смотреть тебе в глаза и делать вид, что ничего не случилось. Думаешь, почему я такая спокойная? Я свой шок уже пережила, сразу же после содеянного. Уже тогда поняла, что это всё… Бесплатный сыр бывает только для первой мышки, но он не приносит ей добра. Жизнь – штука коварная…

– Опять ты была в опасности, кто-то хотел утопить, кто-то изнасиловать, а кто-то стрелял… У меня болело сердце. Теперь понимаю почему.

– Ключевое слово «опять», – слегка улыбнулась Яна. – Ничего не случилось. А самое главное, что спасена жизнь маленькой девочки Алисы. А Людмиле, когда ее найдут, я тоже помогу. – Яна посмотрела Мартину в лицо, словно пытаясь запомнить каждую веснушку, понимая, что просто тянет время, не в силах оторваться от него. – Плохо, что не осталось ядовитого препарата, стирающего память. Я бы приняла, чтобы забыть последние годы с тобой… Чтобы они не раздирали мне сердце как самые счастливые годы моей жизни, – сказала Яна и прошла мимо любимого.

Нет, она не ждала, что он ее остановит, знала, что этот разрыв – окончательный. Глаза, чтобы не расплескать слезы, Яна возвела кверху, пытаясь уйти с гордо поднятой головой.

И тут ее чуть кондратий не хватил.

Навстречу ей, широко улыбаясь, шел убитый участковый Владлен Вениаминович, которого свихнувшийся шеф риелторского бюро застрелил в больнице – насмерть. Он прихрамывал и в целом выглядел прилично. Заприметив Яну, Владлен Вениаминович раскинул руки для объятий.

– И ты здесь! Как же иначе?! Я тоже не усидел на месте, скучно там. А тут такая операция! Всколыхнули наконец-то наше болото! Хорошо, что ты приехала в наши края! Дай я тебя обниму! – Он прижал ополоумевшую Яну к себе.

Яна не сразу поняла, что звук пронзительной сирены исходит из ее еще не полностью восстановившихся после смертельного купания легких. Она бросилась назад, в два прыжка преодолела расстояние, отделявшее ее от Мартина, и повисла у того на шее.

– Спасите! Уберите мертвеца! Мартин, пожалуйста!..

– Успокойся! Труп сейчас уберут! Пока нельзя трогать. Криминалисты должны закончить свою работу.

– Ты не понимаешь?! Вон же идет мертвец! Меня обнял! Скучно ему – там!.. – дрожащим пальцем указала на Владлена Вениаминовича Яна. – Зомби! Ходячий покойник!..

– Обижаешь… Я, конечно, не первой молодости, но вполне себе еще ничего, – расстроился участковый.

– Ты же умер! Медсестра в больнице сказала! Что все там расстроились по этому поводу… Ты ведь местный Анискин… – еще крепче прижалась Яна к Мартину.

– Ну, медсестра!.. Сведения о моей смерти слегка преувеличены… Это Сорокин умер. Борис Ефимович. Сердце… Может, она перепутала? – предположил участковый. – А я просто из больницы сбежал! Спасибо тебе, Яна!

– За что? – недоверчиво спросила она прыгающими губами.

– За то, что ты распутала такое дело и я спокойно уйду на пенсию, – пояснил Владлен Вениаминович.

– Ну, знаете!.. – оттолкнувшись от Мартина, фыркнула Яна и побежала прочь.

– Вы что, обиделись?! Я же поблагодарить… – растерялся участковый.

– С ума сойти… – посмотрел ей вслед Марков. – Я потрясен, Мартин!.. Не думал, что такое скажу… Красивая, умная… А самое главное, я никогда не встречал даже близко похожих на нее. Сейчас бросишь, потом до конца жизни будешь искать похожую, и ведь не найдешь.

Мартин повернулся, и пока начальник смотрел Яне вслед, решительно зашагал в другую сторону. Но его остановил участковый.

– Почему все такие грустные? – спросил он. – Дело закрыто! Всё хорошо! Праздновать надо! Куда вы спешите?

– Салют запускать! – не особо весело усмехнулся Мартин. – В конце праздника всегда бывает салют!

Эпилог

Яна вернулась в Москву, к своей привычной жизни – дом, работа, дети… Настроение у нее было скорее питерское, и сердце сжималось от одной мысли о Санкт-Петербурге, где остался Мартин. Так вот бездарно потерять свою любовь, которую искала всю жизнь!.. Это могла сделать только безалаберная, глупая особа. Цветкова себя ощущала полной дурой. Но жизнь требовала сил – дети, ответственность за дело, сотрудники… Лучше всего в такой ситуации помогает работа. В нее надо погрузиться полностью, с головой, с утра до ночи и, как теперь говорят, двадцать четыре на семь. Чтобы ни одной мысли о разбитой личной жизни!.. Это немного помогало, но…

Яна плохо спала, похудела… Хотя куда же еще? Она могла заплакать на ровном месте или засмеяться невпопад – шалили нервы.

В один из дней к ней заглянул московский следователь, ее давний друг и почитатель Лебедев Виталий Николаевич, которого Яна держала в курсе своих дел. Он сообщил, что нашлась Людмила Пушкина.

– Как она, что? – заволновалась Яна. – Где она была всё это время?

Виталий Николаевич поведал Яне, что Пушкина в момент просветления памяти вспомнила о девочке и убежала из больницы, надеясь ее найти. В помутнении рассудка ночевала на вокзалах и в подворотнях, присоединилась к компании бомжей.

Совершенно случайно при патрулировании района она была задержана полицейскими и опознана как пропавшая без вести. Пушкину опять поместили в клинику, где она понемногу пришла в себя. Так как она владела солидным состоянием, знакомые помогли ей продать кое-какую недвижимость, и сейчас Людмила находится в комфортабельном пансионате, под постоянным врачебным наблюдением. Ее могилу на местном кладбище ликвидировали.

От Мартина не было никаких вестей, только регулярно пополнялся счет деньгами от него. В пятницу вечером в Москву прилетал частный самолет из Санкт-Петербурга, и он забирал детей на выходные. Напрямую с Яной Мартин не общался. Она ему тоже не звонила.

Цветкова стала заниматься врачебной практикой, несколько раз в неделю вела прием обычным стоматологом-терапевтом в своей стоматологической клинике «Белоснежка», чего не делала уже несколько лет, занимаясь лишь общим руководством, организационными и финансовыми проблемами. Она лечила кариес, пульпит и периодонтит, пломбировала зубы и корневые каналы.

– Как же радуются пациенты, узнав, что снова можно обратиться к твоим золотым волшебным ручкам! – сообщила ей секретарь-администратор клиники Виктория.

– Пусть сильно не обольщаются. Поработаю, сколько смогу. Ты помнишь: не более четырех человек под запись?

– Да-да, конечно! Записались уже на два месяца вперед. Сегодня последний пациент был на двадцать часов. Ты его приняла, можно теперь домой…

– Спасибо, Вика. Мне никто не звонил, пока я была на приеме?

– Ася Юрьевна – два раза, Виталий Николаевич – один раз, Олег Адольфович – один раз…

– Все?

– Больше никого… Может, кофе? – решила перевести разговор Виктория, зная о негативных переменах в жизни руководительницы.

– На сегодня я свой бочонок кофе выпила. Не беспокойся, иди. Я клинику закрою, – отпустила ее Яна.

– На улице похолодало, дождь!.. – предупредила Вика.

– До свидания, лето! Осень на носу, – ответила Цветкова, снимая шапочку и расчесывая волосы. Она завязала их в тугой длинный хвост.

Вика попрощалась, взяла сумочку, зонтик и вышла.

Яна припудрила лицо, положила в рот сосательную конфетку. Сняла белый халат, надела поверх ярко-лилового платья из плотного трикотажа теплый шерстяной жакет крупной вязки с блестящими, золотыми пуговицами. Скинула медицинские сабо из натуральной кожи и надела черные туфли на высоких каблуках. Поставив объект на сигнализацию, она выключила свет и вышла из «Белоснежки».

Чтобы дойти до своей машины, ей надо было обойти дом, и Яна дробно застучала каблучками, кутаясь в мягкий теплый жакет.

Дождь действительно моросил, и на улице было уже темно. Дорогу ей преградила высокая плечистая мужская фигура в темном плаще. Она вздрогнула и остановилась, но не закричала. Узнала Гордеева мгновенно…

– Привет, Янка.

– Здравствуй. Ты откуда?

– Напугал тебя?

– Нет, не напугал. Просто неожиданно выскочил передо мной, как чертик из табакерки.

– Был у тебя дома. Домработница сказала, что ты уходишь рано, приходишь поздно. Номер телефона не дала.

– Да, я сменила номер. Были причины. Как же ты меня нашел?

– Кто ищет, тот всегда найдет, – ответил Данила. – Очень рад тебя видеть. Я из Питера только что. Хотел поговорить с твоим Мартином Романовичем…

Яна присмотрелась к нему. Увидела фингал под правым глазом.

– Вижу, что поговорил.

– Прости меня, Янка. Я, конечно, гад последний. Ты мне вернула дочь, вернула в мою жизнь солнечный свет и надежду. Ты пойми, я влюбился в тебя по-настоящему. Испытал то, что, думал, не испытаю уже никогда… А за любовь бороться надо. Я… Мне… Правда, стыдно, что причинил тебе такую боль! Послушай… – Он схватил Яну за руку. – Не было у нас той ночью ничего. Ты напилась, отключилась… Я тоже хорош был… Ты вот забыла всё, а я точно помню: ничего не было! Просто уснули рядом. Почему не сказал тебе? Почему обманул? Так за тебя боролся… Дурак был… Не знал, что разрушу твою жизнь, что у тебя с Мартином все настолько серьезно… – признался Данила.

Яна молча выдернула у него свою руку.

– Вот подержи минуточку… – сказала она и протянула Даниле свою сумочку.

Он взял сумочку и виновато улыбнулся.

В этот момент Яна размахнулась и влепила ему затрещину по левой щеке.

– Неудобно левой рукой… – зачем-то пояснила она. – А так тебе в самый раз – для симметрии. Бывай!..

Яна забрала у оторопевшего Данилы сумку и пошла к своему «пежо». Она и не предполагала, что простая оплеуха может так поднять настроение!

Content

Татьяна Луганцева
Бесплатный сыр для второй мышки

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Эпилог