Иван Фаатович

Убить Первого. Том 4

Глава 86. Островок покоя

Над Перевалом Тысячи Гроз не на шутку разошлась очередная буря, начавшаяся, как всегда, совершенно внезапно. Гроза резко усилилась, завыл ветер и дождь хлынул непроглядной стеной, отчего улицы старого города мгновенно опустели. Люди спешили скрыться от буйства стихии в тепле, у очага, а тем, кому не повезло в этот час нести службу снаружи, оставалось лишь мокнуть да завидовать. Если у них, конечно же, не было контракта воды.

— Говорил мне отец, иди в алхимики, — пробурчал жмущийся под крохотным навесом трактира стражник, проводив завистливым взглядом двух женщин в длинных халатах. Те неспешным шагом двигались вдоль длинного дома с яркой цветастой крышей, а льющаяся с небес вода огибала их фигуры, словно стекая по стенкам невидимого пузыря.

— Так ты и пошёл. Только тебя вышибли через неделю. И контракт у тебя земляной, — фыркнул его напарник, наблюдая, как крупные капли разбиваются о щиток на его предплечье.

— Не трави душу, — поморщился первый, когда алхимики скрылись за поворотом, — уже и помечтать нельзя.

Фыркнув, стражник хмуро оглядел пустую улицу и поморщился, почувствовав, как в сапог забежала вода. Здесь, у самого входа в долину за Перевалом дожди были куда противнее, чем в крепости. Вместо твёрдого камня, больших навесов и старой системы стоков и подземных отводов, здесь были широкие улицы, мощёные булыжником лишь у самой вершины, с сильным наклоном и стоящими немного вразнобой домами. Это были старые, слегка громоздкие каменные здания немного похожие на те, что были в главной крепости. Вот только из-за их расположения все стоки и каналы, которыми вода отводилась к небольшим прудам у посевов и старому ручью в долине, вырыли ниже по склону, там, где улицы стали шире и дома строили уже в каком-то подобии порядка. А потому здесь, почти у самого входа на Перевал, вода стекала со скал бурным ручьём и превращала улочки в маленькие реки, которые разбивались на много мелких ручейков-каналов гораздо дальше по улице. Тем, кто жил наверху это почти не мешало — их дома и погреба были надёжно защищены от лишней воды магическими знаками. Вот только стражникам с промокшими сапогами это совершенно не помогало.

Вдруг, на пустой улице раздались громкие шлепки чьих-то ног по воде. Обернувшись на звук, стражник увидел невероятно странную картину. Девушка, совсем молодая, в промокшей до нитки ярко-красной жилетке, вприпрыжку бежала по грязи и лужам с невероятно счастливым лицом, держа на плече длинное копьё. Она словно не замечала льющуюся с небес воду, а слишком мелкие капли дождя, врезаясь в неё, просто испарялись, создавая вокруг подтянутого тела лёгкую завесу из пара, который тут же развеивался сильным ветром.

— Это Боджера ученица, что ли? — прищурившись, пробормотал мужчина, с трудом опознав в счастливой промокшей девчушке всегда серьёзную ученицу старого кузнеца.

— Она, — не менее удивлённо подтвердил его напарник, — по огню признал.

— Ходили б мы с таким счастьем на работу, глядишь, не торчали б тут в дождь, — проворчал первый, проводив взглядом Лизу, пока та не скрылась за длинным домом с жёлтой крышей.

— Да какая работа, — махнул рукой второй, с добродушной улыбкой, — либо ранг подняла, либо влюбилась, точно тебе говорю. Такими же были…

А Лиза всё продолжала вприпрыжку бежать в сторону кузницы, не обращая внимания ни на воду с небес, ни на вой ветра, ни на взгляды стражников да редких спешащих прохожих. Ей было абсолютно всё равно, ибо она была окрылена любовью. Радость и счастье горели внутри неугасимым пламенем, наполняя этими светлыми чувствами каждый уголок её души, отчего жуткая в обычный день непогода и странноватые взгляды казались не более, чем мелочами, не заслуживающими внимания. Ведь Эдван был жив! Он вернулся к ней, да ещё как вернулся! Зажмурившись, девушка вспомнила его мрачный доспех, сильные руки и немного острые края чёрных пластин на щитках… крепкие объятия и их первый за столь долгое время поцелуй. Подумав об этом, Лиза на мгновение вновь ощутила лёгкое покалывание на губах, и невероятно мощную атру парня, что окутывала её словно громадное грозовое одеяло. Каким же сильным он всё-таки стал…

«Интересно, какой у него ранг? Восьмой, или девятый? Такая сила… он ведь чувствовался почти, как озеро!» — в восхищении подумала девушка, — «и когда только успел? Ну ничего, Эд… я тебя ещё догоню!»

Конечно, Лиза слегка расстроилась оттого, что им пришлось расстаться почти сразу же после встречи, но она всё же понимала, что во время разговора Эдвана с командиром гарнизона она будет немного лишней. Да и стражник явно дал понять, что её туда не приглашали. А ведь юноше нужно будет ещё получить жильё, одежду, изучить немного казармы… много дел, с которыми она, увы, не могла помочь. Но это, в сущности, было совсем неважно. Главное, что он, наконец, вернулся! Взгляд Лизы невольно упал на тяжелое древко копья в руке и сердце её забилось чаще. Подарок Эдвана… она была так счастлива, что даже толком не обратила внимания, что именно получила, ведь подарок от Эдвана сам по себе был дороже всех на свете. Но сейчас, почувствовав как древнее пламя глубоко внутри её сосуда вдруг встрепенулось, словно ощутив лёгкую волну тепла от копья, Лиза поняла, что вручили ей не просто оружие. Атра струилась по гладкому тёмному древку едва ли не также легко, как и по костяному клинку Лаута, и даже направив внутрь сильный поток энергии, Лиза не почувствовала сопротивления оружия.

— Копьё Озера, — поражённо прошептала Лиза. Будучи ученицей кузнеца, она прекрасно разбиралась в оружии, и оттого ценность подарка достигла в её глазах просто заоблачных высот.

Как хорошо, что они с Эдваном договорились встретиться завтра днём! Если поработать ночью, она как раз успеет сделать ему небольшой подарок своими руками. Придётся, правда, попросить помощи мастера, ведь сама Лиза ещё не умела создавать металл, способный выдержать мощь Озера, но девушка искренне надеялась, что учитель не откажет.

«Особенно, если увидит моё новое копьё», — мысленно добавила она, смахнув с древка воду. Мысленно Лиза уже разжигала горн и готовила к плавке металл, прикидывая, успеют ли они до завтра. По всему выходило, что если немного пренебречь сном, уговорить мастера пододвинуть сроки других заказов, то… вполне успевали.

«И пусть только Рауд попробует ещё хоть раз заикнуться насчёт свидания», — мстительно захихикала Лиза, представив лицо Эдвана, когда Рауд попытается намекнуть ему, чтоб держался подальше. О… это будет весело.

Витая на крыльях эйфории высоко-высоко среди грозовых туч, Лиза сама толком не заметила, как ноги привели её на порог кузницы. Старый мастер сидел на бочке, под навесом у дверей и неспешно покуривал трубку. Находясь в расслабленном и довольно благодушном настроении он не сразу заметил приближение любимой ученицы, а увидев чёрное древко в её руках невольно затянулся так сильно, что аж поперхнулся дымом.

— Лиза! — прохрипел старик, привлекая внимания окрылённой девушки, — ты где его раздобыла?

— Эдван подарил! — ответила та с широкой улыбкой и, ловко крутанув копьё в руках, протянула древко старому мастеру.

— Мне б такую щедрость… — поражённо пробормотал Боджер, с профессиональным интересом разглядывая оружие, — подумать только, деревянное древко, способное удержать атру Озера… и сила пламени, вложенная в него при ковке, — старик цокнул языком, выражая уважение создателю копья, после чего вдруг нахмурился, словно что-то вспомнив, и одним взглядом заставил Лизу спуститься с небес на бренную землю, — Лиза. Тебе подарили очень могущественное оружие. Постарайся его никому не показывать, а лучше — спрячь в своей кладовке до лучших времён.

— Разве на него могут позариться? — удивилась девушка. Она не слышала, чтобы на Перевале у кого-нибудь что-либо отбирали или крали. Хотя, это, разумеется, не значило, что такого никогда не происходило.

— Ты молода, порывиста и неопытна, — фыркнул Боджер, — владыка, глава школы или командир гарнизона могут потребовать его для старших мастеров. Лучше не искушать… хотя бы до тех пор, пока ты не приблизишься к границе Озера. С твоим талантом, это случится довольно быстро, — улыбнулся старик, — и тогда никто и не подумает отнимать. У тебя большой потенциал.

— Хорошо, мастер, — печально вздохнула Лиза, принимая копьё из рук учителя. Ей не хотелось прятать подарок возлюбленного, скорее наоборот, но мастер был прав. Копьё было для неё слишком сильным — «на вырост», как сказал Эдван.

— Знаешь, я очень рад, что твой Эдван вернулся, — добродушно усмехнулся Боджер, — воин, который дарит такие подарки несомненно принесёт благо нашему Перевалу.

Кивнув учителю, девушка забежала в кузницу и, спрятав копьё в небольшой кладовке, которую мастер выделил под её личные вещи и инструменты, заметалась по помещению, пытаясь придумать, что же выковать Лауту. Вначале Лиза хотела сделать нож, или небольшой топор, это было пока единственным, что у неё более-менее получалось сковать. Однако, к огромному сожалению девушки, всего её мастерства хватало на сталь, способную держать силу чуть выше третьего ранга Пруда, что Эдвану не подходило совершенно.

«Постой-ка», — Лиза замерла посреди помещения, — «раз Эд подарил мне копьё, значит, у него самого ничего не осталось! Но копьё Бури… ещё и ранга Озера. Это не простая задача даже для мастера.».

Тяжело вздохнув, Лиза и крепко задумалась. Работа в кузнице приносила ей довольно много камней атры, к тому же, она довольно хорошо ладила с мастером. Попроси она прямо, старый Боджер, наверняка, позволил бы ей купить такое копьё всего лишь за цену материалов, и сковал бы его. Правда, даже так ей бы всё равно пришлось трудиться пару недель бесплатно, но она бы справилась. Вот только Лизе уж очень хотелось сделать оружие самой. Хотелось не просто похвастаться своими навыками, а доказать и Эдвану, и самой себе, что она уже чего-то да стоит, может сделать мощное оружие! Не всё Эдвану быть лучшим!

Девушка вновь тяжело вздохнула. Увы, пока что у неё более-менее получались только ножи да неприхотливые топорища — для клинков или длинных наконечников копий её искусства попросту не хватало. Не говоря уже о том, что её изделия не могли держать силу Озера. Нет, выковать-то наконечник копья она, быть может, с горем-пополам и смогла, но укрепить его и выгравировать магические знаки так, чтобы оно работало и не рассыпалось… это, пока что, было выше её сил. Однако, желание сделать ответный подарок всё же пересилило и Лиза, тряхнув головой, побежала собирать металл для плавления. Она очень хотела закончить до завтра.

Почувствовав, как ученица хлопнула дверью склада, Боджер покачал головой и усмехнулся в усы. Разгадать помыслы молодой девушки было совсем не сложно. Разумеется, получив такой подарок, она захотела ответить тем же и сковать копьё, прыгнув выше головы. Может быть, она даже попросит его помощи. Старый мастер понимал её, как никто другой — сам был таким же. В молодости, когда он лишь постигал мастерство, ему тоже очень хотелось продемонстрировать свои умения кому-то близкому, показать, чего он стоит и чего достиг. Вполне справедливое желание, на самом деле. Даёт силы, заставляет двигаться вперёд, покорять новые вершины мастерства. Вот только излишняя торопливость здесь только вредит, и Лизе ещё предстоит выучить этот урок. Кузнец выдохнул струю дыма и покачал головой, вспоминая свои молодые годы. Боджер предавался ностальгии добрых полчаса, неспешно раскуривая трубку под шум проливного дождя, пока Лиза рылась в его закромах. И курил бы ещё столько же, если бы не услышал приближающийся топот.

Повернувшись на звук, старик увидел троих молодых парней, которые довольно споро приближались к нему, шлёпая по мокрой дороге. Дождь уже успокоился и больше не лил непроглядной стеной, а лишь немного капал, не доставляя никому особых неудобств. Разглядев незваных гостей получше, Боджер недобро нахмурился. Впереди вышагивал Рауд, который, судя по лицу, был зол и настроен весьма решительно. Два его друга, которых кузнец несколько раз видел, но так и не удосужился запомнить имена, выглядели довольно хмуро и раздражённо, словно сын Владыки оторвал их от какого-то важного дела и им совершенно не хотелось тащиться сюда, да ещё и в дождь.

Рауд же действительно был зол, как сам Первый. А всё проклятые слухи! Новости среди молодого поколения на Перевале разносились быстрее, чем гром по небу, и сейчас только глухой не знал, что сердце госпожи Жгучей Неприступности, как некоторые за глаза называли Лизу, было успешно завоёвано каким-то непонятным пришельцем! Услышав это, Рауд был готов под землю провалиться от ярости и стыда! Он стал посмешищем! Настолько жалкий, что девушка предпочла ему какого-то проходимца! От одной мысли об этом рыжий был готов выть на небо. В лицо-то, конечно, над ним никто не смеялся — попробуй посмеяться над сыном Владыки, но Рауд точно знал, что за спиной над ним будут потешаться ещё очень долго. И от этого ему ещё сильнее хотелось разорвать на части того ублюдка, который посмел увести у него Лизу! Ни имени, ни ранга своего нового заклятого врага он ещё не знал, но уже заранее вынес ему приговор. Этот урод пожалеет, что посмел перейти дорогу сыну Владыки.

Приблизившись к кузнице, Рауд хмуро оглядел окна, пытаясь найти там Лизу. Он и сам толком не знал, что именно хотел сказать ей и зачем вообще пошёл сюда, но злость и жгучее чувство ревности требовали выхода, а потому идея позвать девушку и высказать ей всё, что он думает о её поведении, показалась Рауду совершенно правильной и уместной в сложившейся ситуации. Желания самой девушки и её окружения он, разумеется, не брал в расчёт. А стоило бы.

— Лиза! — заорал он, не увидев её ни в одном из окон. Его друзья, заметив, как нахмурился старый кузнец, тут же сложили руки в приветственном жесте.

— Доброго дня, мастер Боджер, — сказали они почти одновременно, а Рауд, услышав это, тоже пробурчал приветствия, после чего вновь громко позвал Лизу. Кузнец нахмурился ещё сильнее и резким движением кисти вытряхнул пепел из трубки.

— Доброго, молодые, — недобро проскрипел он, — чего надо от моей ученицы?

— Позови её, это личное! — тут же выпалил Рауд, с запозданием понимая, что таким тоном говорить с мастером всё же не стоило. Однако, извиниться сболтнувший лишнего парень уже не успел — кузнец был таким же вспыльчивым, как и его ученица. Злобно сощурившись, он тряхнул кистью, швырнув в Рауда и его товарищей огромный огненный шар. На мелочи кузнец не разменивался, снаряд из ревущего пламени летел со скоростью арбалетного болта и, угодив в землю поднял огромную тучу грязи, брызг и комьев земли. Ребята успели отскочить в самый последний момент и теперь с явной опаской поглядывали на старого мастера.

— Проваливай отсюда, герой любовник, и чтоб больше моей ученице не досаждал! — прорычал Боджер, погрозив Рауду кулаком. Его друзья, здраво рассудив, что мастера Озера злить точно не стоит, быстро подхватили сына Владыки под руки и потащили прочь. Тот, в общем-то, даже не сопротивлялся, прекрасно понимая, что в следующий раз Боджер может их покалечить на полном серьёзе. Уж больно быстро и угрожающе влетел в них огненный шар.

— Совсем распоясались, идиоты, — фыркнул кузнец и, кряхтя, поднялся с бочки. Потянувшись, он толкнул дверь и вошёл в кузницу — пришло время рассказать ученице о том, почему вредна спешка…

В это же самое время Эдван играл в гляделки с командиром гарнизона — крупным седым мужчиной. Стражник, который сопровождал юношу всю дорогу, стоял у двери и терпеливо ожидал решения начальства. А командир всё никак не мог определиться с тем, куда определить новоиспечённого жителя Перевала. Слишком молодой для серьёзных вылазок и даже для работы стражника, но слишком сильный для того, чтобы послать доучиваться, как ребят, которых к нему привели несколько месяцев назад.

«А ещё наглый и дерзкий», — добавил про себя командир, хмуро разглядывая парня. Тот отвечал ему таким же хмурым взглядом. Знакомство у них немного не задалось — командир, которого отвлекли от важных дел, попытался решить всё быстро и, подумав, что сопляк только залез на Пруд, потребовал сдать доспех, а Эдван тут же послал его к Первому, заявив, что быстрее небо на землю рухнет, чем он отдаст трофей какому-то обнаглевшему старикану. Ситуацию спас стражник, который спешно рассказал мужчине краткую историю появления Эдвана на Перевале и напомнил о приказе Владыки принять его. Командир чуть оттаял, оба принесли взаимные извинения, но осадок, конечно, остался. Хотя, глубоко внутри мужчина был доволен новым бойцом. Не каждый день встретишь паренька, который не боится вызвать гнев мастера Озера.

— Ладно, — хлопнул по столу командир гарнизона, — будешь младшим стражником, на первое время. А там посмотрим. Мастерством каким-нибудь владеешь?

— Каким например?

— Кузнечное дело, алхимия, травничество…

— Я неплохо разбираюсь в магических знаках, — сказал Эдван.

— Искусство начертания, хм? — скептически выгнул бровь мужчина. Он не слишком-то верил, что кто-то в возрасте Эдвана может владеть подобным искусством, — что ж, дам знать мастерам, что к ним будет пополнение.

С этими словами он вытащил откуда-то из-под стола небольшую стальную пластинку с изображением знака Перевала, и круглую бляху с выгравированной звёздочкой, вручил это всё Эдвану, велел стражнику показать новобранцу всё, что требуется и прогнал их из своего кабинета.

— Ну, поздравляю с вступлением в наши ряды! — хохотнул стражник, хлопнув Эдвана по плечу, — меня Ян зовут, будем знакомы!

— Эдван, — коротко хмыкнул Лаут, без всякого энтузиазма. Формальности его не сильно заботили, а настроение после общения с представителем местной власти было испорчено и сейчас парню хотелось поскорее со всем разобраться и чтобы его, наконец, оставили в покое.

Однако Ян этого мнения не разделял совершенно. Стражник, который до этого момента соблюдал в общении с Лаутом вежливую дистанцию, после принятия Эдвана в их ряды кардинально поменял своё отношение и фонтанировал дружелюбием. Ещё бы! Теперь-то он был не пришельцем-чужаком, помочь которому приказал Владыка, а полностью своим, таким же стражником, как и он сам! Поэтому Ян с упорством взявшего разбег шрии поволок Эдвана по всему корпусу. Конечно, дело здесь было не только в дружелюбии и повышенной болтливости молодого стражника, но и в его любопытстве. За короткое время его знакомства с Эдваном, у Яна накопилось огромное количество вопросов, и он собирался получить ответы на них как можно скорее.

Эдван поначалу вяло реагировал на попытки разговорить его и просто волочился за своим проводником, мысленно выделяя из его речи более-менее полезную информацию. О том, где найти оружейную, где хранят вещи, купальня и прочие мелочи. Но постепенно он отошёл от встречи с командиром и энергия Яна захватила его. Он и сам толком не заметил, как они успели посетить склад, выторговали у противного старика несколько комплектов формы, постельный набор и кучу прочих важных мелочей, после чего отправились забросить всё добро в выделенное Эдвану жильё. Ему досталась просторная комната на втором этаже. Внутри скалы, с видом на вход в грозовое ущелье. И когда Эдван скинул все свои немногочисленные пожитки внутрь, Ян потащил его перекусить, несмотря на проливной дождь.

— Столовой здесь нет, — покачал головой стражник, — но можно раздобыть еды на складе и приготовить что-нибудь у очага на первом этаже. Там же подготавливают пищу для походов и вылазок.

— А сейчас мы куда? — удивлённо спросил Эдван, когда они дошли до какого-то длинного каменного коридора в подвале.

— В трактир, куда ж ещё, — хохотнул стражник, — ты там частым гостем будешь, поверь на слово.

— А почему под землёй?

— Так дождь снаружи, — хохотнул Ян, — тот трактир стоит здесь уже долгие годы, первый хозяин был не дурак, знал где строить. В двух шагах от наших казарм да тренировочных площадок. Мало кто откажется пропустить кружечку после тяжелого дня!

Тоннель под землёй слова Яна не объясняли, но Эдван решил, что раз заведение стоит там не одну сотню лет, то солдаты, видимо, просто вырыли проход, дабы не мотаться по улице в непогоду. С контрактом земли сделать это было, должно быть, не так уж трудно. Тоннель привёл их прямо к дверям заведения. К удивлению Эдвана, кто-то даже сподобился сделать навес над лестницей из тоннеля. Стражники, о чём-то вполголоса спорившие у входа, с улыбками подвинулись, пропуская Яна и Лаута.

Внутри молодой стражник привычным движением оставил оружие на специальной стойке у входа, туда же повесил шлем, который до этого держал подмышкой, и уселся за один из длинных столов. Эдван, будучи налегке, сел напротив Яна, поправив костяной клинок на поясе. Народу здесь было не так уж много, тихие разговоры отдыхающих стражников сливались в монотонный гул, время от времени нарушаемый чьим-то хохотом или стуком кружек.

— Эй, Талк! — махнул рукой Ян, привлекая внимание старого хозяина, — нам как обычно — птицу, что-то запить, и вересовки*!

Грузный трактирщик лишь кивнул в ответ.

— Постой, а чем у вас тут платят, — спохватился Эдван, — у меня была пара камней атры, но я оставил в мешке с вещами.

— Не тревожься, — махнул рукой Ян, — сегодня я угощаю. Не каждый день доведётся встретить человека из другого поселения! Расскажи о своих путешествиях, — попросил Ян, — что там творится за берегом Яли.

— Это запросто, — хмыкнул Эдван, — но чем вы платите?

— Камни атры и грозовые монеты, — сказал Ян, вытащив из кошеля один небольшой камень и два стальных кругляша с магическим знаком в центре, — в башне Владыки у казначея можно обменять десяток монет на один камень атры. В быту этим мало кто занимается, мелочь, она всегда нужна. Их делают там же, из железа, заключая в печать немного энергии Бури. На Лазурном пике, кстати, делают так же, только с холодом. Их монеты можно при желании использовать для заморозки чего-нибудь. Но наши больше для красоты, даже сотни не хватит на самую захудалую молнию. А ещё у них есть занятное свойство, — сказал Ян и, схватив монету двумя пальцами, хитро нажал на какой-то крохотный символ, после чего кругляш разделился на две части.

— Для мелких покупок? — хмыкнул Эдван.

— Да, на всякую незначительную ерунду. Больше уже не делится, поэтому кое-что на рынке будет продаваться только кульками либо связкой. Тебе, кстати, как младшему стражнику, тоже положено жалованье. Что-то вроде двадцати камней атры в месяц. Хотя, я точно не помню уже. Может меньше.

— Хорошо, что у меня кое-какие камни остались, — пробормотал Эдван.

— Это да, — согласился Ян, — платят-то раз в две недели, и всем. Тебе ещё десять дней ждать, и то, получишь лишь половину, за восемь дней. Завтра тоже не считается. День на знакомство с городом и обстановкой.

— А что ещё входит в снаряжение стражи, ну, кроме формы, которую мы получили? — поинтересовался Лаут.

— Да ничего не входит, — фыркнул Ян, — еда на складе бесплатна, но мяса кроме как на вылазку с них не дождёшься. Либо покупай, либо сам в горы иди, охотиться. Только ни меня, ни тебя в горы не пустят. Одежды тоже, кроме формы, никакой. Как член гарнизона можешь жить там, тренироваться. Ну ты ещё можешь посещать библиотеку при школе, там начертанием занимаются. И ещё по-мелочи. Всё остальное за своё, даже доспехи. Их тебе, конечно, могут выдать сразу за так, но потом всё равно вычтут. Как и оружие. Будешь постепенно выплачивать. Бесплатно выдают только тем, кто достиг Озера, и у кого твари сильно броню повредят. Но тебе тут беспокоиться не о чем, — хохотнул стражник, — вон какой у тебя доспех. И оружие тоже есть, такое, что даже мастера обзавидуются. Не пропадёшь.

Слушая нового знакомого, Эдван про себя отметил, что говорил Ян совершенно искренне, без капли зависти в голосе и взгляде.

— Мне бы копьё, — хмыкнул парень, прикидывая, сколько может стоить подходящее ему копьё в камнях атры.

— Так у тебя же было! Зачем отдал той девчонке? Кстати, откуда ты вообще знаешь ученицу старого Боджера? Признавайся! — хитро прищурился Ян.

— А, — махнул рукой Эдван, — копьё было под Огонь. Мне всё равно не подходило. А знаем мы друг друга ещё с Долины Белой… — Лаут тепло улыбнулся, вспоминая их знакомство.

— Теперь понятно, отчего она так ждала тебя, — по-доброму улыбнулся стражник, — везёт тебе, Лаут, с девушкой. Чтоб ты знал, за ней кто только не пытался ухлёстывать здесь, но все получали огненным шаром по морде. Кстати, об этом, — Ян вдруг стал серьёзнее, — сынок Владыки, которого ты видел, положил на неё глаз. Будь осторожнее, он может сделать какую-нибудь пакость. Или, кто-нибудь из его приближённых… или доброхотов. Найдутся, в общем, желающие.

— Плевать, — фыркнул Эдван, — будет приставать к моей девушке — я ему все зубы повыбиваю, чтоб даже мысли не возникало больше. Ишь, распустил хвост, гадёныш, — проворчал он по-стариковски.

— Говоришь, как Боджер, — хохотнул Ян, вспомнив, как Лаут послал к Первому командира гарнизона. Старый кузнец его тоже ни во что не ставил, — но моё дело предупредить. А дальше сам.

Меж тем, к ним на стол, наконец, принесли еду. Запечённую крупную птицу, отдалённо похожую на куропатку, с поджаренным хлебом и чесноком, кувшин со сладковатой водой с привкусом яблок и небольшую бутыль, при виде которой улыбка Яна стала ещё шире. К бутыли прилагалось две медные чарки. Молодой стражник ловко откупорил сосуд и разлил прозрачную жидкость по чаркам. Эдван поднёс свою к носу и удивлённо взглянул на стражника. Пахло хвоей.

— Вересовка, — объяснил Ян, — алхимики делают, вот уже больше четырёхсот лет. У нас в долине много вереса растёт, вот они и придумали. Не всё же эликсиры всякие да вытяжки делать, верно? Эта, кстати, с примесью каких-то хитрых трав, да атрой заряжена. Специально для одарённых. Ну, поздравляю со вступлением в наши ряды, — сказал стражник и одним глотком опрокинул чарку в себя. Пожав плечами, Эдван тоже выпил свою одним махом и едва не закашлялся, когда жидкость обожгла горло. Непривычный к таким ощущениям, парень замер и приложил ладонь к груди, чувствуя, как волна тепла растекается по всему нутру, а в голове появляется лёгкий туман. Просидев так с пару минут под тихие смешки Яна, Эдван вздрогнул и помотал головой — чувство тепла почти ушло, как и лёгкое головокружение. Всё же, наполненное атрой тело Пруда справлялось с опьянением довольно быстро.

Ко вкусу вересовки Эдван остался равнодушен, особой прелести напитка он так и не распробовал, но и негативных эмоций он не вызывал. Вкус, как вкус. Жгучий, хвойный, с примесью каких-то трав и лёгкой сладости. Зато эффект от неё получился неплохой, напиток отлично справлялся с главной своей задачей — поднять настроение, расслабить, наладить разговор. Ян, будучи одним из самых молодых стражников, который ни разу не был за Ялью, весь вечер расспрашивал Эдвана о внешнем мире и его приключениях. Он был всего на пять лет старше парня. Дивился жизни людей в Долине Белой, бурно выспрашивал каждую подробность сражения с обезьянами, сочувствовал разлуке с друзьями. Разумеется, ему Эдван тоже рассказал версию событий, придуманную для Владыки. И к концу вечера, когда трактир почти заполнился стражниками и их друзьями, а вересовка подошла к концу, Эдван с удивлением отметил, что сумел наконец-то расслабиться. Напряжение внутри куда-то ушло и он впервые за долгое время почувствовал себя в относительной безопасности.

После трактира Ян отвёл своего нового друга к его комнате и, попрощавшись, удалился сам, не забыв ещё раз поблагодарить за рассказанную историю. Эдван проводил спину молодого стражника слегка задумчивым взглядом, после чего отворил дверь, вошёл внутрь и, положив костяной клинок на полку, упал на расстеленное на каменном полу покрывало. Лёг и замер, осознав, что за всё это время он так и не снял доспехов. Неуклюже поднявшись на ноги, Эдван замер в нерешительности перед постелью. Он думал снять доспех, но почему-то не мог это сделать. Каждый раз, как он брался за ремешок, что-то внутри поднималось и как бы отговаривало его. Однако, интуиция молчала, а значит, реальной опасности точно не было.

— Что за глупый страх? — нервно хохотнул Эдван, — я же… в безопасности? Да, верно, — пробормотал парень, уцепившись за правильную мысль. Он просто переутомился, привык за время путешествий к постоянному сну вполглаза в доспехах и чувству опасности. Так, сделав несколько глубоких вдохов, Лаут стянул с себя доспех Лунной тени, повесил его на специальную подставку, и поспешил лечь под покрывало. Правда, без доспеха стало ещё хуже. Он чувствовал себя совершенно голым. Немного подумав, Эдван взял с полки костяной клинок и положил рядом с собой. Стало получше, но всё ещё жутко.

— Первый побери! — фыркнул он, — ты же на Перевале Тысячи Гроз! В городе Агнара! Здесь куча мастеров Озера и нет никакой угрозы. Ты в безопасности. Да… точно…

Глубоко вздохнув, он мысленно повторил себе, что здесь ему ничего не грозит. Через полчаса такой своеобразной медитации это и вправду сработало, и Эдван сумел, наконец, заснуть.

*Верес — другое название можжевельника (Прим. Автора).

Глава 87. Ревность и Дом Начертания

— Говоришь, разбираешься в искусстве начертания, юнец? — смерив Эдвана насмешливым взглядом, протянул мастер Регин, вот уже пятьдесят лет занимающий должность главного мастера начертания на Перевале Тысячи Гроз. Он справедливо считал библиотеку и Дом своей вотчиной, куда обычно не принимали никого младше сорока. Во всяком случае, точно никого из вчерашних учеников.

Не то, чтобы существовал какой-то особый возрастной барьер или правило, просто обычно одарённые начинали интересоваться этим искусством всерьёз примерно, когда успевали перенасытиться сражениями, тренировками, и погоней за новой ступенью или званием в гарнизоне. Новые ранги в таком возрасте давались уже очень тяжело, среди бойцов даже существовало поверье, что если не достичь Озера к сорока годам, после уже нет смысла пытаться. Хотя это, конечно же, было чушью. Возраст играл свою роль, но зачастую дело было в нежелании рвать жилы для следующего ранга и сидеть в грозовом ущелье вместе с сопляками, ошибках в ранних тренировках, либо в банальной нехватке камней атры и других ресурсов.

Собственно, желание обзавестись последними и толкало одарённых в сторону каких-нибудь искусств. Алхимии, травничеству, кузнечному делу, начертанию, любому другому ремеслу или охоте на опасных тварей. И начертание мало кто выбирал — всё же, оно было почти таким же скучным и нудным, как алхимия, только без алкоголя. Увы, мастер Регин не мог научить, как с помощью своего искусства сотворить бутылку вересовки, да и не пытался. Он искренне считал себя и других мастеров выше столь низменных попыток привлечь соискателей. Может быть, именно поэтому в Доме Начертаний не было молодых, в отличие от алхимиков. Там новичков всегда хватало.

— Кое-что понимаю, — ответил Эдван безразлично разглядывая старика, — не мерь меня местной меркой, мастер. Я занимался этим ещё в Долине Белой.

— Ладно, — чуть скривившись, проскрипел Регин. Старый мастер был высоким, худым, и сморщенным, как сушеная слива, особое сходство с которой ему добавлял тёмно-синий халат и пурпурная рубаха, — за тебя просил Орм. Пошли, покажешь, что умеешь. Если ты действительно хоть самую ничтожную малость понимаешь в нашем искусстве, в чём лично я сильно сомневаюсь, то будешь почётным членом Дома Начертаний. Но учти! — ворчливо проскрипел Регин, — наше искусство требует полной самоотдачи! Я не потерплю халтуры! Если хочешь целый день бегать в грозовое ущелье, по трактирам, бабам, или куда там ещё молодёжь шляется, лучше сразу забудь!

— Не волнуйся, мастер, в грозовое ущелье я пойду только через пару дней, — отмахнулся от него Эдван, — тело ещё не привыкло к новому ядру.

— Надо же, — ворчливо фыркнул Регин, — хоть кто-то из молодёжи додумался, что развиваться надо постепенно. Редкое явление в наши дни! Всем обычно подавай всё сразу, первое ядро не успело оформиться, они уже второе лепят. Всё торопятся за ворота вылезти, Яль пересечь. Подвиги подавай! И какой у тебя ранг, сопляк?

— Шестой, — ответил Эдван и, в подтверждение своих слов отпустил атру внутри сосуда, позволив той открыто взаимодействовать с внешним миром. Он заметил, что из-за высокой насыщенности энергией здесь, в самом сердце Перевала, было довольно трудно почувствовать чужой ранг и даже самого лёгкого сокрытия хватало, чтобы исчезнуть. Конечно, от целенаправленного изучения чувством атры он бы не спасся без доспеха Лунной тени, но пока ещё никому не пришло в голову изучать его хоть сколько-нибудь пристально. Зачем? В конце концов, это тоже не так-то просто сделать, да и он уже не чужак.

— И для кого я только что распинался про торопливых сопляков?! — фыркнул Регин, — ты чем вообще думал?!

— Поучи меня ещё развиваться, дед! — точно так же фыркнул Эдван, — все мои ядра отличные, как первое, а атра плотна, как ртуть! Может в начертании ты и мастер, но уж в развитии я обойдусь без твоих советов.

— Конечно, обойдётся он, — проворчал Регин, — прав был Орм, наглый и дерзкий без меры. Ещё сопли под носом не высохли, а уже с мастером спорит! Ничего, посмотрим, как ты запоёшь у ближайшей стены. И на начертание твоё тоже посмотрим, мелкий гадёныш.

— Смотри, чтоб глаза потом не лопнули от удивления, — пробормотал Эдван.

— За мои-то не переживай, лучше следи, как бы мозги от натуги не вскипели. Если есть, чему кипеть, — проворчал Регин в ответ.

Он ничуть не обиделся на непочтительность и дерзость Лаута. Старик не придавал таким мелочам особого значения, он и сам мало когда снисходил до вежливого общения. На всём Перевале Тысячи Гроз было лишь несколько человек, к которым вредный старик относился с искренним уважением. Всех остальных же он ни во что не ставил. Впрочем, на его грубость никто и не жаловался — давно привыкли, что возражать или спорить себе дороже. Регин обожал ворчать и ругаться абсолютно по любому поводу, особенно часто прохаживаясь по умственным способностям молодого поколения. Делал он это исключительно из врождённой вредности, а поскольку старик был ровесником Боджера, почти каждый житель Перевала был для него «молодым поколением». В отличие от привыкших местных, Эдван не владел этой полезной житейской мудростью, зато мог похвастаться редким упрямством и не умел держать язык за зубами. Поэтому, всю дорогу до Дома Начертания они со старым мастером переругивались. Вначале всерьёз, но ближе к цели уже больше из интереса и желания оставить за собой последнее слово.

Дом Начертания выглядел как круглая трёхэтажная башня, построенная почти вплотную к библиотеке. Как и большинство зданий в местной школе и казармах гарнизона, основная часть Дома располагалась внутри горы. Едва ступив во двор, Эдван почувствовал себя словно в другом мире. Двигаясь след в след за стариком, парень даже оторвался на мгновение от ворчания, и лишь через несколько секунд осознал, что же изменилось. Исчезли звуки грозы и запах сырости. Здесь, за небольшим заборчиком было чуть теплее, чем снаружи, и даже атра немного отличалась, словно была спокойнее.

— Удивлён, соплежуй? — насмешливо хмыкнул Регин, — смотри, можешь ещё свалить, пока не опозорился!

— Ага, уже бегу, — фыркнул Лаут.

— Переступишь порог, и обратного пути не будет! Опозоришься на весь Перевал!

— Напугал хассиру мышью! — хохотнул парень, — плевал я, что там кто подумает.

— И как тебе ещё язык не вырвали, — подивился Регин и, отворив двери, с хитрой ухмылкой пропустил внутрь нового ученика.

Здесь стояла тишина и пахло старыми книгами. Регин не стал утруждать себя рассказом о том, где что, и даже не стал знакомить с другими мастерами начертания, а провёл сразу в помещение в конце коридора, которое походило на помесь рабочего кабинета и мастерской. И там-то Эдван, наконец, познал всю степень врождённой вредности главного мастера. Противный старик отыгрался за все колкости и все слова, сказанные Лаутом по пути из библиотеки. Он сунул ему несколько толстых фолиантов и добрых три часа расспрашивал с невероятной придирчивостью о самых разных словах творца, магических знаках, символах и глифах, используемых в начертании. Уже через полчаса у Эдвана начала пухнуть и болеть голова, а под конец этого «небольшого» экзамена он, кажется, наловчился выдёргивать описания знаков прямо из памяти прошлой жизни. Но даже так ответил едва ли на половину вопросов Регина, который едко комментировал каждую неудачу. Всё же, искусство начертания не стояло на месте эти пятьсот лет и за это время успело появиться достаточно интересных конструкций и техник, о назначении которых Эдван мог лишь догадываться по виду линий.

Закончив с фолиантами, старик заставил Лаута продемонстрировать практические навыки — выписать несколько омерзительно сложных символов самыми разными способами. Кистью, пером и пальцем на толстой бумаге, длинной палочкой для письма на глине, штихелем на небольшой бронзовой бляхе и даже зубилом на куске камня, что длилось особенно долго, а под конец, когда Лаут уже перестал реагировать на насмешки и следил лишь за тем, чтобы руки не сильно дрожали, заставил сделать небольшой светильник из круглой деревяшки, зажигательную пластину из кусочка меди, и наложить на железные наручи любой рисунок для укрепления и пристально следил за каждым движением юноши, пока тот работал. Разумеется, всё по памяти, без каких-либо книг.

— Хм… — брезгливо хмыкнув, Регин отложил в сторону наручи, внимательно изучив на них каждую чёрточку. Эта его раздражающая привычка щуриться и едва ли не обнюхивать получившиеся символы уже изрядно подбешивала Эдвана, но тот не возмущался. Он заметил, что во время его работы мастер был сосредоточен и молчал. Ворчать он начал только, когда парень закончил, и продемонстрировал своё творение. Регин немного поигрался со светильником, зажёг огонёк на медной пластине, покрутил в руках наручи и, со страдальчески тяжелым вздохом уселся в кресло напротив Эдвана, который всё ещё оставался на рабочем месте в окружении кистей, бумаги и инструментов.

— Ладно, — ворчливо каркнул Регин, — кое-что ты умеешь. Были бы наручи из металла получше, не стыдно было бы даже кому-то продать. А так всучим страже, с очередной бронёй. Может, кстати, ты их и получишь…

— Не получу, у меня свой доспех, — покачал головой Лаут, немного расслабившись.

— Значит, не получишь, — безразлично пожал плечами Регин, после чего вдруг опомнился и сурово нахмурился, — Но не обольщайся! Да, признаю, кое-что ты смыслишь! Удивительно, конечно, для твоего возраста, но это именно «кое-что»! Ничтожно мало! Чуть больше пустоголового сорокалетнего лба, который только-только переступил порог Дома!

— Но всё же больше.

— Не настолько, чтобы было, чем хвастаться! — рыкнул старый мастер и с силой швырнул в Лаута какой-то серебряной пластинкой, едва не угодившей парню в лоб, — с сего дня ты член Дома Начертания, и не имеешь права пятнать его честь своими жалкими навыками! Будешь учиться у других мастеров, каждый день! А не будешь, я приду, и заставлю! Всё, решение окончательное, отказы и протесты не принимаются, — проворчал Регин, взмахнул полами халата и удалился, бросив через плечо, — на сегодня свободен, у меня куча дел. И дверь захлопни!

Тяжело вздохнув, Эдван поспешил покинуть помещение, спрятав серебряную пластинку в карман. Он проторчал тут куда дольше, чем планировал и теперь боялся, как бы Лиза не ушла, подумав, что он не явился на встречу. Хотя, вчера ни один из них не догадался уточнить время, и встретиться они договорились днём, не уточняя, когда именно. К Регину он пришёл едва ли не ранним утром, а значит, сейчас как раз должна быть примерно середина дня… и Лиза, скорее всего, уже ждёт у тренировочных площадок. Задумавшись о времени, Эдван едва не влетел в спину скрюченного человека в белых одеждах, стоящего посреди коридора.

— Давно я не видела мастера таким счастливым, — произнесла невысокая старушка с широким, добрым лицом, повернувшись к Эдвану, — ты, должно быть, и есть тот новый ученик?

— Судя по тому, что сказал мастер, мне до ученика ещё далеко, — ответил Эдван и представился.

— Старый ворчун никого не хвалит, — улыбнулась она, — должно быть, он не хотел, чтобы ты возгордился. Ты чудесно владеешь искусством начертания. Не «для своего возраста», а вообще. Не мастерски, конечно, но даже признание твоих способностей незначительными из уст Регина дорогого стоит. Многие подмастерья за долгие годы не удостаиваются даже такой сомнительной похвалы. Поверь, великий мастер был очень доволен тобой.

— Наверное, мне следует порадоваться, — улыбнулся Эдван, — но у меня всё ещё пухнет голова после допроса.

— Тогда, не буду досаждать тебе разговором, — покачала головой старушка, — иди отдыхать, у нас ещё будет время пообщаться. Когда придёшь завтра, найди меня, я покажу тебе нашу скромную обитель.

— А…

— Меня зовут Уна, мастерская по левую руку от входа, — улыбнулась старушка и скрылась за неприметной дверью.

Попрощавшись, Эдван быстрым шагом покинул Дом Начертаний и направился к месту встречи, благо заблудиться на пути было практически невозможно. Обогнув тренировочную площадку при местной Школе, где сейчас находилась небольшая группа младших учеников, только-только постигающих премудрости атры, Эдван вышел на прямую дорогу, что вела вдоль крепостной стены и двинулся назад, к казармам. Где-то там, у тренировочных площадок рядом со входом в грозовое ущелье, должна была ждать Лиза.

«Надеюсь, она не слишком заждалась», — подумал Эдван. Ему совсем не хотелось заставлять девушку ждать чересчур долго, — «Но кто же знал, что этот вредный дед так меня задержит!»

Впрочем, он был уверен, что Лиза в любом случае найдёт, чем занять себя. Как вчера объяснял Ян — за редким исключением тренировочные площадки у казарм всегда открыты для старших учеников. Всё же рассчитаны они на взрослых бойцов и защита на стенах куда крепче, чем у школьных. К тому же, таким вот нехитрым образом командир гарнизона способствует общению младшего и старшего поколения. Свободные от службы бойцы редко отказывают молодёжи в советах и тренировочных поединках. Кроме мастеров Озера, разумеется. Те обычно появлялись только на закрытых площадках с сильнейшей защитой, да и то, не слишком часто.

На подходе к воротам в грозовое ущелье, Лаут уже вовсю вертел головой, высматривая Лизу, но увы, девушки нигде не было видно, а защитные ограждения вокруг полигонов не давали толком разглядеть, кто конкретно там занимается. Издали парень смог лишь понять, что на самом ближайшем к грозовому ущелью царит какое-то нездоровое оживление — уж слишком много народу, а на соседнем, по всей видимости, лишь пара сражающихся друг с другом бойцов. Подумав, что Лиза, скорее всего, решила скоротать время за тренировкой с кем-то старше, Эдван решил вначале направиться ко второй площадке. Однако, дойти туда не успел — у ворот грозового ущелья его окликнул смутно знакомый голос.

— Эдван?! Эдван! Это правда ты?!

Обернувшись, Лаут увидел длинноволосого юношу в рыжей куртке и широко улыбнулся, махнув тому рукой в знак приветствия. Это, разумеется, был Марис.

— Рад тебя видеть! — хлопнув по спине друга, сказал Эдван, когда Морето подошёл к нему.

— Я знал, что это был ты! — сказал Марис с широкой улыбкой, — никто другой не мог наделать столько шуму одним своим появлением!

— Ты о чём?

— Как, о чём? Уже весь перевал знает, что сердце неприступной Лизы было украдено чужаком! — хохотнул Марис, но улыбка с его лица быстро пропала. Словно вспомнив что-то, он встрепенулся и, схватив Эдвана за рукав куртки, поволок того в сторону одной из площадок. Той, где было много народу.

— И куда ты меня тащишь?!

— Ты ведь с Лизой тут встретиться хотел, верно? — полуутвердительно спросил Морето и, дождавшись кивка, продолжил, — может быть, тебе уже рассказали, но у неё есть один назойливый поклонник. И очень, очень многие из стражи, да и из молодых одарённых тоже, искренне желали ему успеха.

— И? — хмуро спросил Лаут, вырвав руку из хватки друга.

— В их глазах, она нагло плюнула в протянутую руку наследнику сильнейшего воина на всём Перевале.

— Не помню, чтобы у Агнара были дети…

— Не было, но Агнар тут не появлялся уже лет двадцать. Короче, у всех доброхотов после вчерашнего к Лизе появилось много вопросов. Я поэтому сюда и пришёл сегодня, отговорить их от поспешных действий. Твоя девушка, конечно, за словом в карман не лезет и может за себя постоять… но Рауд, похоже, с ума сошёл от своих чувств. Говорят, он вчера даже на старого Боджера наорал — верный знак самоубийцы. И к казармам он побежал сразу же, как услышал, что Лиза там кого-то ждёт. Это было минут десять назад, думаю, ничего страшного ещё не случилось — он обычно не любит открыто выяснять отношения на публике, но сейчас я уже ни в чём не уверен…

— Пусть только попробует, — скрипнул зубами Эдван и сорвался с места, не желая больше медлить. Марис лишь тяжело вздохнул и смазанной тенью помчался следом, удивлённый тем, что догнать друга у него не получается.

Добравшись до тренировочных площадок в считанные секунды, Эдван сразу же свернул к той, где царило странное оживление. Он был готов защищать свою девушку от поползновений всяких назойливых уродов любыми способами, но добравшись до входа на полигон с удивлением обнаружил, что защищать, пока что, никого не требуется — толпа народу собралась здесь вовсе не из-за Лизы и её недалёкого поклонника. Нет, повод был намного интересней подростковой неразделённой любви — драка! И не просто драка, а настоящее сражение между представителями разных видов — зеверолюдом и человеком.

Бой в центре площадки был как раз в самом разгаре. Широкоплечий седой здоровяк сошёлся в рукопашной схватке с огромным чернильно-чёрным котом. Оба голые по пояс, воины метались по площадке смазанными тенями, нанося друг другу удары чудовищной силы. Земля то и дело вздрагивала от мощных толчков, а магические символы на ограде светились ярким белым светом, поглощая ударные волны и излишки атры, что выплёскивались наружу от атак. Однако, облепившие стены зрители не обращали внимания на этот лёгкий дискомфорт, с восторгом наблюдая за разворачивающейся схваткой. Ещё бы! Увидеть вживую такой обмен опытом между бойцами разных школ — довольно редкая возможность для жителя Перевала.

— Мас-тер Рин! Задай ему! — крикнул какой-то ученик с левой части площадки.

— Давай, Басир! — поддержала Шаина сородича, но голос тигрицы тут же утонул в грохоте ударов и криках толпы.

Понаблюдав несколько секунд за сражающимися, Эдван заметил, что это действительно всего лишь небольшой рукопашный спарринг, даже без контрактов, и потерял интерес к битве.

— Как думаешь, кто победит? — поинтересовался подошедший Марис, наклонившись к уху Лаута.

— Басир сделает его одной левой, — отмахнулся Эдван, разглядывая собравшуюся толпу.

Он довольно быстро заметил Кусая и Шаину у дальней стены, выцепил глазами Лизу, которая стояла рядом с группой ребят их возраста. Один из них, долговязый блондин, сосредоточенно что-то втолковывал ей на ухо, пытаясь перекричать толпу и звуки ударов, но девушка делала вид, что совершенно его не слышит. Почувствовав взгляд, Лиза повернулась в сторону Эдвана и, заметив его, тут же пошла навстречу, проигнорировав скорчившегося от такого пренебрежения юношу.

— Привет! — улыбнулась девушка, чмокнув его в щёку, — Орм задержал?

— Орм? — не понял Лаут.

— Это командир гарнизона, — пояснил Марис и, кивнув Лизе, отправился поприветствовать других учеников. Почувствовав на себе злой взгляд блондина, Эдван усмехнулся и помахал ему в знак приветствия, демонстративно приобняв Лизу другой рукой.

— Извини за опоздание, — сказал он девушке, — я был в Доме Начертания, старый хрыч Регин выжал из меня все соки.

— Так ты теперь член Дома? И тебя проверял сам мастер Регин? Поздравляю! — искренне порадовалась Лиза, подталкивая Эдвана к выходу. Ей не нравилось постоянно перекрикивать толпу, — меня он даже не удостоил взглядом, когда я приходила туда по поручению мастера…

Стоило покинуть пределы тренировочной площадки, как шум мгновенно стих. Барьер на ограде надёжно сдерживал не только атру, но и лишние звуки. Эдван хотел пойти дальше, но девушка остановила его у самого входа, краем глаза поглядывая на сражение. Ей было всё ещё интересно, чем оно закончится.

— Ты хотела научиться начертанию? Могу помочь, если хочешь.

— Было бы неплохо, как-нибудь, — улыбнулась девушка, — я изучала лишь знаки для гравировки, которые упрощённые…

— Для оружия, да? Алан говорил, что ты учишься кузнечному делу, — пробормотал Эдван, задумавшись, — но тебе в любом случае нужно было изучить основы. Крошечные знаки исходят из полных, нельзя упрощать символы, которых не знаешь. Иначе при малейшей ошибке…

— Ничего не будет работать, да, — грустно вздохнула Лиза, — искусство начертания довольно труднó. Мастер сказал, что для начала, мне будет достаточно заучить несколько основных знаков, а углубляться в само начертание уже позже…

— Не согласен с этим подходом, но ему, наверное, виднее, — пожал плечами Лаут.

— Да, — согласилась Лиза, — господин Боджер невероятный мастер! Лучший кузнец на всём Перевале!

— Тогда тебе очень повезло с учителем, — сказал Эдван и, чуть сощурившись, добавил, — кстати, поздравляю.

— С чем? — не поняла девушка. По лицу Эдвана она мгновенно поняла, что его слова не относятся к её ученичеству. Он говорил так, словно разглядел внутри неё что-то особое…

— Заполучить нерушимую связь со стихией в начале второй ступени — невероятное достижение, — пояснил парень с улыбкой, приобняв её за талию.

— А я всё гадала, почему контракт стал таким странным… — прошептала Лиза. В её голове пронеслось воспоминание о прорыве на вторую ступень, — и таким… сильным, яростным. Знаешь, когда я прорывалась…

— Эдван! Лиза! — оклик Мариса прервал девушку на полуслове. Обернувшись, Лаут заметил друга в компании ребят, которые досаждали Лизе на тренировочной площадке. Судя по лицу, Марис был вовсе не в восторге от перспективы взять на себя их знакомство, но, похоже, не видел другого способа немного сгладить ситуацию. Впрочем, по ребятам нельзя было сказать, чтобы те были настроены как-то враждебно. Кто-то даже улыбался и глядел с лёгким интересом, но большинству было всё равно. Выделялся лишь блондин, который смотрел на Эдвана с явной неприязнью, и высокий рыжий парень, который, наоборот, улыбался слишком дружелюбно. Лаут мгновенно вспомнил его и усмехнулся про себя. Как тесен мир. Это был тот самый наглый и нетерпеливый принц, с которым он столкнулся в дверях в башне владыки. Должно быть, он не узнал его без брони, маски и копья.

Подойдя поближе, Марис представил Лаута всем знакомым, а те, в свою очередь, по одному представились Эдвану. Блондин своё имя буквально прошипел, назвавшись Гуном, а Рауд приветливо пожал ему руку.

— Говорят, тебя привели на Перевал люди с Лазурного пика, — сказал тот с улыбкой, ненавязчиво становясь между ним и Лизой. Марис, на мгновение поймав взгляд Эдвана, подмигнул ему и, потянув Лизу за рукав, тут же заговорил что-то ей на ухо, — но я тебя почему-то не видел, хотя был у отца, когда вы пришли.

— Нас было много, ты, должно быть, проглядел, — ответил Эдван, пытаясь понять, чего добивается его товарищ.

— Может быть, — легкомысленно пожал плечами Рауд, — как думаешь, кто победит?

— Разумеется, мастер Рин! Он же наш наставник, как он может проиграть какому-то зверю?! — влез в разговор крупный лысый парень в чёрной безрукавке. Эдвану он представился Борном.

— Легко, — фыркнул Эдван, мгновенно заработав множество возмущённых взглядов, — ваш мастер Рин уже довольно стар и, если не ошибаюсь, так и не добрался до третьей ступени. Не спорю, он очень опытный и умелый воин, но с Басиром ему не тягаться, — сказал он и, заметив, что ребята смотрят на него так же пристально, поморщился и добавил, — не то, чтобы я поддерживал этого кота, но он тоже сильный и опытный воин. А ещё молод и находится в одном шаге от Озера. Смотрите, — кивнул Эдван в сторону площадки и ребята синхронно повернули туда головы, наблюдая за битвой.

Словно иллюстрируя слова Лаута, огромный кот начал теснить противника. Сражение потихоньку шло к своему завершению и разговоры сами собой утихли — ребята столпились посреди входа на тренировочную площадку и жадно ловили каждое движение бойцов. Эдван же пытался понять, чего добивался Марис, когда увёл от него Лизу. Теперь эти двое стояли в толпе на площадке и вместе наблюдали за сражением, но девушка то и дело бросала на Лаута игривые взгляды, словно ожидая чего-то. Впрочем, слишком долго Эдвану гадать не пришлось. Загадка решилась сама собой, когда через несколько мгновений его оттащил в сторону долговязый блондин.

— Лаут, — прошипел Гун, наклонившись к Эдвану, — ты тут новичок, так что позволь дать тебе один совет. Отвали от девчонки, молодой господин Рауд положил на неё глаз. Она будет…

— А ты, значит, его верная псина? — перебил Лаут блондина, смерив его холодным взглядом и, — я тебе тоже дам совет — не суй свой нос не в свои дела, если не хочешь, чтобы я его сломал.

Оттолкнув блондина от себя, Эдван вернулся назад к группе, не обращая на Гуна больше внимания. Теперь-то он прекрасно понял, зачем Марис утащил девушку. Оставив его одного рядом с её навязчивым ухажёром, он предоставил им обоим шанс решить все разногласия сразу на месте. При первой встрече.

Сражение на полигоне завершилось так, как и предсказывал Эдван. Басир, зацепив ногу мужчины хвостом, нанёс тому несколько сокрушительных ударов в корпус, одержав безоговорочную победу. По толпе зрителей пронёсся вздох сожаления — почти все присутствующие болели за мастера Рина. Бойцы, отвесив друг другу по уважительному поклону, разошлись по своим углам, а народ, потеряв к происходящему интерес, начал расходиться и ребят довольно быстро вынудили освободить проход.

— Кстати, а что у вас с Лизой? — как бы невзначай поинтересовался Рауд, совершенно не случайно оказавшийся рядом с Эдваном.

— Что у нас с Лизой — не твоё дело.

— Ты уверен? — прищурился Рыжий, смерив Эдвана злобным взглядом. Всё его дружелюбие испарилось, явив, наконец, настоящие чувства.

— Да, — совершенно спокойно ответил Лаут, — по-моему, она ясно дала тебе понять, чтобы ты отвалил. Поэтому, сделай милость, отвали к Первому.

— Ты осознаёшь, с кем вообще говоришь? — угрожающе прошипел Рауд, — я — сын Владыки Перевала, и сильнейший среди учеников нашего поколения. Как червяк вроде тебя может вообще думать, будто достоин такой девушки?! Она обязана быть с лучшим! Поэтому, — сказал он и попытался схватить Эдвана за ворот рубахи, чтобы высказать какую-то угрозу, но Лаут легко сбил его руку и схватил сам.

— Мне плевать, кто твой отец, поэтому свали к Первому, дурачок, — с улыбкой сказал он в лицо рыжему, — ты мне не ровня.

— Не ровня?! — нехорошо прищурился рыжий, сбрасывая чужую руку, — Не ровня?! Я, сын Владыки, не ровня тебе, деревенщине из Долины белой?! Ты вообще слышишь себя, дерьмо шрии?! — заорал он, но не увидев на постном лице Эдвана какой-то реакции, чуть успокоился и злобно ухмыльнулся, — Как удачно, что площадка освободилась. Может, решим всё прямо сейчас? Устроим небольшой обмен опытом? Узнаем, чего стоит деревенская школа против учения Перевала Тысячи Гроз. Клянусь, если победишь, я больше не посмотрю в её сторону.

— Ты вызываешь меня? — хохотнул Лаут, — хорошо. Раз уж ты так хочешь получить, Творец тебе судья…

Рауд пробурчал что-то оскорбительное и, сплюнув на землю, зашагал на площадку. Марис остановил его в проходе и принялся сосредоточенно что-то втолковывать, то и дело указывая на Эдвана, который, в свою очередь, переглядывался с Лизой. Та игриво подмигивала ему из-за головы Мариса, намекая, чтобы парень задал рыжему хорошую трёпку. Эдван лишь тяжело вздохнул, глядя на такое ребячество. Рауда он не воспринимал равным противником. Может быть, если бы они не столкнулись тогда в дверях, он бы немного опасался, но так… это было даже не смешно. Да, рыжий имел довольно высокое развитие. Шестой ранг, как и он сам — Эдван хорошо почувствовал это, когда схватил его за ворот. Но… плотность атры, скорость движений, реакция… разница между ними была попросту огромной.

Очень скоро на тренировочной площадке остались лишь ученики местной школы и Эдван, которого те тоже считали одним из них. Гун злорадно потирал руки и ухмылялся, Марис и Лиза, сгорая от нетерпения, бросали точно такие же взгляды на Рауда, а остальные ребята столпились в углу и делали ставки. Удивительно, но мнения разделились почти поровну. Несмотря на то, что никто из них не был способен почувствовать ранг новичка, большинство из них предположило, в основном из-за поведения, что он находится примерно на одном уровне с Раудом. Впрочем, некоторые, как Гун, наоборот, думали, что это всего лишь пустая бравада, и совсем скоро дерзкий новичок осознает всю глубину своей неправоты.

— Поклянись, что когда проиграешь, отвалишь от девушки, — сказал Рауд, когда они с Эдваном вышли на середину.

— Клянись сам, если хочешь, — выплюнул Лаут с явным презрением, — она тебе не вещь, чтобы делать ставки.

— Что ж… ты сам напросился, — с наигранным сожалением вздохнул Рауд и резко сорвался с места.

Его скорость была хороша. Взбешённый юноша желал растоптать противника всеми силами, так, чтобы тот не смог показать даже намёка на сопротивление и был избит, словно мешок с песком. Для всех, кто наблюдал за их схваткой, силуэт Рауда смазался и исчез из виду. Увы, от гнева сын Владыки не догадался прощупать ранг противника во время разговора и даже не предполагал, что Эдван прекрасно видит все его движения. По тренировочной площадке разнёсся хлопок ударной волны, и среди наблюдателей послышались удивлённые возгласы — Лаут поймал кулак противника рукой.

Глаза Рауда тоже расширились от удивления — ему показалось, что он ударил не ладонь, а каменную стену. Стену, которая зачем-то схватила его кулак и не желала отпускать. На кончиках пальцев рыжего затрещали искры, а Эдван, почувствовав применение контракта, тут же разжал ладонь. А в следующий миг произошло одновременно две вещи. Зарычав, Рауд резко вскинул свободную руку, почти в упор выпуская во врага молнию и тут же получил под дых удар сокрушительной мощи, так и не услышав грома. Уклоняясь от атаки контрактом, Эдван подался вперёд и без всякой жалости всадил рыжему удар навстречу.

Рауд отлетел шагов на тридцать и, рухнув мордой в пыль, проехал ещё столько же, остановившись почти у самой ограды. Парню показалось, будто бы он снова по глупости вызвал на бой мастера Озера — настолько сильным был удар, который он только что схлопотал. Словно дикий бык лягнул. Валяясь в пыли, парень хрипел от жуткой боли и изо всех сил пытался вдохнуть, на несколько мгновений даже забыв, где находится, и что вообще происходит. Впрочем, воспоминания очень быстро вернулись — стоило только увидеть перед лицом чужие ботинки. Верно, он вызвал на бой новичка… Лаута.

Хрипя и держась за грудь, Рауд перекатился в сторону, приподнялся на руках и, взглянув в глаза своему противнику, замер в оцепенении. Эдван смерил его жутким, до дрожи знакомым взглядом. Злобным и обжигающе колючим, таким, от которого у Рауда слова застревали в горле, а по спине бежали мурашки.

— В прошлую нашу встречу ты был куда вежливей, ублюдок. По роже вижу, ты меня вспомнил, — сказал Эдван и, сплюнув на землю, прошипел, — ещё раз меня взбесишь, я не стану тебя жалеть и проломлю башку. И плевал я, кто там твой отец. Поэтому, лучше исполняй свою клятву и держись от Лизы подальше.

С этими словами Эдван развернулся и, не обращая внимания на полные испуга, восхищения и удивления взгляды других ребят, подошёл к Лизе, кивком попрощался с Марисом и остальными, и увёл счастливую девушку прочь. Стоило им скрыться за оградой, как ученики возбуждённо загомонили, обсуждая случившееся, а Гун, словно сбросив оцепенение, побежал к Рауду, чтобы помочь тому подняться. Тяжело вздохнув, Марис двинулся следом. Впрочем, их помощь была уже без надобности — рыжий по праву занимал место сильнейшего из учеников и уже оправился от удара, но, судя по потерянному виду, никак не мог переварить случившееся.

— Говорил тебе, не задирай его, — хлопнул его по плечу Марис.

— Да кто он такой. чтобы «не задирать его»? — фыркнул Гун, — как он вообще посмел бросить вызов сыну владыки? Ничего, мы ещё заставим его пожалеть об этом и девчонка…

— Нет, — хрипло сказал рыжий, держась за грудь, — забудь. Я… я… проиграл. Честно. Кем же я буду, если не сдержу даже собственной клятвы, — тихо проговорил парень. Голос Рауда дрожал так, словно он был готов вот-вот расплакаться от обиды и горя, но этого так и не случилось. Понурив плечи, рыжий медленно побрёл к выходу с площадки.

Блондин замер, не в силах поверить своим ушам, а Марис, наоборот, одобрительно улыбнулся. Похоже, кулак Эдвана сумел вразумить Рауда куда лучше, чем все его добрые слова и предостережения.

Глава 88. Беззаботность

Марис раздражённо сплюнул на землю и быстрым движением запястья утёр кровь с губы. Безобидный дружеский спарринг в очередной раз перерос в довольно жёсткое столкновение двух упёртых горячих голов, стремящихся во что бы то ни стало одержать победу. Растоптать противника всей своей мощью. Последнюю неделю такие драки стали случаться едва ли не каждый день, и, что было самым обидным — он в них постоянно проигрывал. Проигрывал, но раз за разом ввязывался вновь и вновь, а всё потому, что не мог смириться с мыслью, что эта… девчонка оказалась сильнее!

Нет, если бы он бился с кем-то, кто тренировался так же усердно, как он сам, или хотя бы с кем-то незнакомым, то смиренно бы признал поражение. Но вот беда — его противником был вовсе не какой-то гений вроде Рауда или Эдвана, ни стражник или наставник, а Лиза! Девчонка, которая посещала грозовое ущелье в три раза реже, чем он, и всё время пропадала в кузнице, пока Марис оттачивал свои навыки! Тренировался, брал уроки у воинов с контрактом земли, осваивал боевое искусство Перевала, и после всего этого… проигрывал этой девчонке семь раз из десяти. С этим гордость Мариса усиленно отказывалась мириться, заставляя того ввязываться в эти «дружеские спарринги» снова и снова…

— Уже устал? — с насмешкой спросила она, поигрывая языками пламени на ладони, — может, немного отдохнёшь?

— Иди к Первому! — оскалился парень и бросился в бой.

Две объятые пламенем фигуры снова столкнулись в ожесточенной борьбе. Единственный зритель в лице Борна, того самого лысого парня в чёрной безрукавке, который так искренне болел за мастера Рина во время обмена опытом с кошачьим кланом, внимательно наблюдал за их сражением, время от времени посмеиваясь над лицом стражника Яна, который сегодня вызывался понаблюдать за молодёжью и дать пару советов, но теперь, по всей видимости, понимал, что конкретно этим двоим он вряд ли сможет что-нибудь предложить. Разве что небольшой разбор боя и свежий взгляд со стороны.

Почувствовав неподалёку сильный всплеск атры, Ян покосился в угол площадки, где их новый младший стражник игрался с Кругом тяжести небес — особой магической печатью, которую обычно использовали для тренировок воины, приближающиеся к Озеру. Да и то, не слишком часто. Круг тяжести небес не пользовался большой популярностью — это была старая, опасная и сложная в исполнении техника, которая требовала определённого мастерства в искусстве начертания. Ошибка могла обойтись очень дорого…

Однако, Лаута это, похоже, совсем не заботило. Он лениво рассматривал гравировку на круглой стальной бляшке, сидя в центре Круга тяжести, который нарисовал прямо на земле кончиком своего костяного клинка. Глядя на все магические знаки, линии и слова творца, которые его младший коллега выписал ленивым движением меча, Ян чувствовал себя жутко ущербным. Будучи на пять лет старше, он так и не освоил ни одного ремесла. Так, нахватался по верхам основ, которые давали в школе, да на тренировках стражи. И всё. Не было ничего, в чём он мог бы похвастаться своими успехами… Тяжело вздохнув, стражник вернулся к наблюдению за боем. В ближайший свободный день он обязательно сходит в Дом Начертания, попытать свои силы.

Сам Эдван же совершенно не обращал внимания на взгляды Яна и Борна, которые те время от времени бросали на него. Он был полностью поглощён исследованием техники, которую выучил буквально несколько дней назад. В руках он вертел небольшой стальной кружок с выгравированным сложным символом. Это было изменённое при помощи множества мелких значков слово сбора — явно работа мастера. Не сама бляшка, разумеется — рисунок. До такого элегантного и простого решения Эдван бы сам точно не дошёл. Кружок служил чем-то вроде заменителя камня атры — собирал энергию из окружающего пространства, но не вбирал её в себя, как это происходило с обычным словом сбора, а скорее направлял в нужную сторону.

Сама по себе техника была схожа со Сферой концентрации атры. Только была сложнее раз в десять, и столь же изящнее. В сравнении со сферой, круг тяжести был словно острый штихель рядом с грубым зубилом. Сложный, громоздкий рисунок из множества линий и символов, требующий достаточной точности и опыта, чтобы не каждый подмастерье в начертании рисковал за него браться. Правда, в отличие от Сферы, круг тяжести был довольно плохим помощником для прорыва. Нет, его, конечно, можно было использовать для длительной медитации и улучшения сосуда души, но… не очень-то эффективно. Главная, настоящая цель этой техники была в тренировке тела. Круг тяжести небес не случайно так назывался — он создавал область с повышенным давлением атры, которое постоянно росло. Стальные бляшки и символы на земле не давали энергии выйти за пределы сферы, но постоянно загоняли внутрь новую, отчего давление становилось поистине ужасающим. Как раз таким, которое нужно, чтобы подстегнуть качественные изменения в организме. В этом и была опасность — переоценив свои силы, одарённый мог попросту остаться в круге навсегда.

Эдван сидел внутри рисунка всего полчаса, но уже чувствовал, как ноют мышцы во всём теле. Он, конечно, немного схитрил — не стал дожидаться, пока круг сам наберёт достаточное количество атры, а просто выплеснул наружу половину из своего сосуда. Свою роль, разумеется, сыграла и тренировочная площадка. Барьер на ограде создавал внутри полигона повышенное давление, собирая энергию из насыщенного фона близ грозового ущелья, и направляя её внутрь, что облегчало работу техники.

Атра давила на него со всех сторон, так, словно сам мир вокруг медленно стискивал его, гадая, как скоро он лопнет. Чувствуя это жуткое давление, которое медленно росло с каждой секундой, он гонял по конечностям плотный сгусток атры, стараясь заставить мышцы, кости и связки болеть от перенапряжения. Время от времени он отпускал контроль и наполнял тело энергией извне, но не позволял той проникнуть внутрь сосуда и заставлял оставаться в теле, отчего каждая клеточка начинала жечься, словно слегка ошпаренная чем-то горячим. Минут через пятнадцать такой тренировки, когда боль и давление стали почти невыносимыми, Эдван пальцем разорвал одну из линий, и круг распался, позволив накопленной энергии раствориться в пространстве плотной волной.

Марис и Лиза всё ещё сражались, но уже как-то вяло. Оба уже устали и потратили много сил и на ногах их держало чистое упрямство. Это их маленькое соперничество казалось ему довольно забавным. Да и началось оно весьма глупо — вот уж столкнулись лбами два шрии. Марис во время своего пребывания на Перевале заводил знакомства и тренировался изо всех сил, стараясь превзойти не только Лизу, но и погибшего отца. Хотел стать достойным воином. Лиза, в свою очередь, как обычно вызвала Эдвана на бой и, поняв, что против него у неё нет и шанса, задалась целью доказать ему и себе, что уж среди других учеников она — точно сильнейшая, как будто Лауту было до этого дело. Хотя… немного подумав, Эдван всё же признался, что глубоко внутри восхищается талантом Лизы. Уже в Долине Белой она показывала невероятный талант и упорство, а сейчас с нерушимой связью с Огнём… даже удивительно, что Марис иногда умудрялся вырывать победу. Такими темпами, они оба очень скоро превзойдут даже местного принца.

Вздохнув, Эдван взглянул на тучи в небе. Прошло уже десять дней с тех пор, как он пришёл на Перевал Тысячи Гроз и это, наверное, была самая спокойное и приятное время за последние… за последние очень много дней. Наверное, в последний раз он чувствовал себя в такой безопасности лишь в Городе, когда ещё учился в Академии и делал первые шаги на пути атры. Если бы не вечный грохот над головой да темень, он назвал бы это место самым лучшим во всём мире. Хотя, даже гром не сильно донимал его. В казармах, Доме Начертания, и даже на тренировочных площадках столь громкие звуки внешнего мира заглушали специальными знаками на стенах, а запах грозы и прохладный горный воздух ему очень нравились. Наверное, это было единственное место во всём мире, где любой без проблем смог бы дозваться Хранителя Бури при помощи ритуала.

Нельзя сказать, что Эдван целыми днями предавался лености и праздному шатанию по поселению, вовсе нет. Уже на следующий день после памятной драки с Раудом и обещанной прогулки по Перевалу вместе с Лизой, он вместе с Яном отправился исполнять свой долг младшего стражника и заступил на патрулирование улиц. Вначале Эдван честно исполнил все предписания и, как образцовый стражник, заступил на службу в полном боевом облачении, но доспех Лунной тени произвёл на местных несколько неоднозначное впечатление и уже с третьего выхода на Эдван оставлял его в казармах, оставаясь лишь в форменной стеганой куртке со значком стражника. Он бы и её не надевал, но Ян сказал, что стражнику на службе положен доспех, хоть какой-нибудь, и правила лучше не нарушать. Хотя, сказать по правде, Эдван до сих пор не совсем понимал, зачем в таком месте вообще понадобилась стража. Занять бойцов хоть какой-нибудь ерундой, лишь бы не слонялись без дела, не иначе.

Все одарённые воины гарнизона подчинялись приказам владыки, чтили законы Перевала, которые были довольно просты и понятны всем. С преступниками, если таковые глупцы вообще находились, разбирались старшие стражи из главной крепости. Все остальные следили за порядком среди обычных граждан и… здесь было всё просто невероятно спокойно. Почти, как в родной деревне Эдвана. Единственный раз, когда ему действительно пришлось исполнять свои прямые обязанности по «охране покоя и порядка» — это когда они с Яном усмиряли разбушевавшихся стариков в трактире на склоне горы. Местные завсегдатаи перебрали вересковки и подрались, не разобравшись, кто кого сильнее уважает. Пришлось унять, да взыскать штраф — ничего сложного для любого одарённого. Но разве есть смысл ради случайных подравшихся стариков держать целый гарнизон стражников? По мнению Эдвана, лучше бы они ходили охотиться на грозовых ящеров, айадов или кто там ещё водился в этих горах, чем прохлаждались тут, но, вполне возможно, он просто чего-то ещё не понял.

Впрочем, Эдван предпочитал особо об этом не задумываться — он наслаждался каждым днём беззаботности и покоя. Общался с Яном, в свободные от службы дни, а иногда и после работы проводил время в Доме Начертания, познавая новые грани этого искусства. Члены дома приняли его очень тепло, примерно так же, как и Хранители Знаний в Городе. Старый ворчун довольно быстро раскусил источник его знаний и, разумеется, мастеров заинтересовали техники прошлого, какие Эдван только мог вспомнить. Он часто переругивался с Регином, споря из чистого упрямства о каких-нибудь знаках или конструкциях, обменивался опытом с другими членам дома, и изучал новое, в основном вместе с мастером Уной. Та оказалась довольно милой старушкой с глубокими познаниями почти во всех сферах начертания, но главной её специализацией были различные защитные формации и барьеры на постройках. Именно она создала тот отсекающий гром барьер вокруг Дома и защиту большинства тренировочных площадок. И от неё же Эдван научился Кругу тяжести небес, как и многим другим более новым символам и техникам, постепенно заполняя пробелы в своих знаниях.

И, конечно же, он виделся с друзьями, в основном по вечерам, когда Лиза заканчивала свою работу в кузнице и, разумеется, на регулярных тренировках, как эта. К сожалению, Анна к ним почти никогда не присоединялась пропадая то у алхимиков, то в лазарете. С ней Эдван виделся всего один раз, когда они с ребятами пришли её навестить. Отношения с остальными учениками у Эдвана пока не особо складывались, но и не были враждебными. Он просто не стремился пока заводить новых друзей, но и не гнал никого, если кто-то желал пообщаться или поучаствовать в тренировках, как тот же Борн. Эдвану вообще нравились местные — простые, открытые и, за редким исключением, без каких либо хитромудрых заморочек, как было в Городе с кланами и их глупой политикой. Единственное разделение, которое существовало на Перевале — на одарённых и нет, но и к простым людям здесь относились вполне хорошо…

— Эдван! Ты как, нормально?

Лаут встрепенулся. От созерцания грозового неба его отвлёк голос Яна. Марис и Лиза сейчас о чём-то переговаривались с Борном. Похоже, их бой давно закончился.

— А? Да, всё в порядке…

— Хвала Творцу. А я уж думал, ты перемудрил и застрял в этой жуткой технике, — хохотнул стражник, — или просто перенапрягся так, что двинуться не можешь!

— Да нет, просто задумался.

— Ох, не представляю, как ты отважился на такое… такая жуткая штука, эта тяжесть небес. Мы-то обычно в Грозовое ущелье ходим, там есть похожие круги, но только послабее, — покачал головой Ян.

— Да тут ничего сложного, — махнул рукой Эдван, одним прыжком выбравшись из круга, — хочешь тоже попробовать?

— Я? — удивился стражник, — да я всего на седьмом ранге, куда…

— Тем более! — оживился Эдван, — Озеро близко, развитие тела важно, как никогда раньше! Тут действительно ничего сложного и опасного, вот смотри, — парень осторожно убрал одну бляшку из рисунка и в несколько уверенных движений восстановил всё, как было, после чего указал на магический знак совсем рядом с тем местом, где недавно сидел, — если чувствуешь, что тяжесть слишком велика и тело не выдерживает — просто нарушаешь этот знак. И всё, техника оборвётся. А если уж совсем плохо станет — просто крикни, или помычи там. Или используй покров молнии, так мышцы протянут дольше, и я пойму, что тебя пора вытянуть. Давай-давай, садись в центр…

— Да я как-то…

Ян попытался отнекиваться, но Эдван за десять дней всё же успел немного научиться у него искусству забалтывания других и уже через полминуты стражник сидел в Круге тяжести небес и молился Творцу, чтобы тренировка была не слишком болезненной. А Эдван, похлопав его по плечу, просто положил недостающую бляшку на место, активировал круг и пошёл к друзьям, оставив Яна наслаждаться ощущениями.

В другом углу тренировочной площадки шла оживлённая дискуссия между Марисом и Борном, в которую Лиза лишь изредка могла вставить слово другое. Заметив приближающегося Эдвана, девушка широко улыбнулась и громко позвала его, привлекая внимание других.

— Эд! — глаза девушки горели от любопытства, — Эд, помнишь, когда здесь бился тот кот против мастера Рина? Мы тут заспорили по поводу боевых искусств, ты не знаешь, каким стилем он пользуется?

— Басир? Он мастер боевых искусств его народа и владеет обоими стилями кошачьего клана — мягкой и твёрдой лапой. Но в основном, конечно, сражается твёрдой.

— Ха! — воскликнул Борн, — говорил же, это была Твёрдая лапа! Мягкости в этом шерстяном мешке не было никакой!

— Ты хоть раз-то видел её, эту мягкую лапу? — насмешливо сказал Марис.

— Нет, ну и что?!

— Ну и то, что лучше тебе с ней не сталкиваться в бою, — сказал Лаут и невольно потёр левый бок, где у него до сих пор находился шрам от сражения с Мао.

— Что там такого страшного? — нахмурился Борн, не обратив внимания на лёгкую грубость. Боевые искусства и различные стили были его страстью и он никогда не упускал возможности узнать что-то новое.

— Это очень сложный смешанный стиль, если тебе это о чём-то говорит.

— О… — протянул лысый, невольно дёрнув плечами.

— Мне это ни о чём не говорит, — нахмурилась Лиза. Марис тоже пребывал в лёгком неведении, но не показал этого.

— Это же ещё в самом начале обучения рассказывали, а-а-а… понял, — пробормотал Борн и тут же пустился в объяснения, — боевых искусств и школ существует великое множество, от самых примитивных стилей до сложных. Множество из них, помимо самих стилей сражения, содержат и какой-либо путь развития тела, чтобы таким вот образом подтолкнуть нас к вершинам мастерства. Поэтому, например, тем, кто владеет контрактом Бури и использует Грозовой кулак — куда легче пройти стены первой ступени и взойти на Пруд. Сила контракта на первых шагах даёт телу очень сильную нагрузку. Некоторые стили даже переплетаются с методами развития сосуда души, но эти обычно не сильно полезны… разве что в редких исключениях, если звёзды сойдутся как надо…

— А причём тут смешанность? Это типа если в одной школе и путь для атры, и для битв и прочее?

— А? Нет, — махнул рукой Борн, — это я заговорился. Все боевые стили можно разделить на три вида — держащие, отдающие и смешанные. Ну, или неподвижные, направляющие и смешанные… в общем, названий много, суть одна. Первые основаны на том, чтобы совершить какое-то действие атрой и удерживать силу в этом состоянии во время битвы. Например, напитать руки до отказа и удерживать энергию там, усиливая удары, или создать каменную броню и наполнить атрой уже её, или закрутить огонь вокруг кулаков и поддерживать его, как вы двое делаете — ну вы поняли. Боец стремится сохранить силу внутри или рядом с собой, нанося противнику скорее внешние повреждения и экономя силы. Вторые, наоборот, преследуют цель выплеснуть силу в каждой атаке, как например техника нашего кулака грозы — при ударе следует выплеснуть атру с контрактом. Неподготовленного врага может даже вырубить!

— А смешанные, это… смешанные, да?

— Конечно. Правда, почти любой вид является в каком-то смысле смешанным, ведь невозможно сохранить всю атру в технике даже у держащего стиля, как нельзя и обойтись без усиления ударов у стиля отдающего, но смешанными традиционно называются истинно смешанные, которые по природе своей сочетают в себе обе черты. Поэтому я так удивился, по-настоящему смешанных стилей очень мало. Кстати, не расскажешь, Эдван, в чём суть этой мягкой лапы?

Эдван почувствовал, как на нём скрестились взгляды трёх пар глаз и, вздохнув, решил немного приоткрыть завесу тайны.

— Я не ручаюсь за истину, это мне рассказал Даг из Лазурного пика, — предупредил он сразу, — но Мягкая лапа Святого кота, это боевое искусство, которое собирает энергию удара. Как именно они это делают, я не знаю. Но когда мастер этого стиля сбивает чужой удар, или бьёт сам, он как бы направляет в лапу атру, но не выплёскивает её, а сжимает там на время. И так с каждым ударом, блоком или движением, пока накопленная сила не станет достаточной, после чего её можно высвободить даже легонько дотронувшись. Не нужно ни замаха, ни подготовки, такой удар может быть нанесён почти из любого положения. Достаточно лишь коснуться врага тем местом, где сосредоточена сила, оттого он и называется «Мягкой Лапой». Говорят, его придумал сам Святой кот, и для него требуется чудовищный контроль атры. Поэтому, если вдруг увидишь, как кот похлопывает лапой по земле, или какой другой поверхности перед боем — беги. Или не дай ему себя коснуться. Долго удерживать силу сжатой тоже не получится.

— Да уж… — дёрнул плечами Борн, — жутко, но очень интересно. Кстати, Эдван, а каким стилем ты сам пользуешься?

— Я? — Лаут даже удивился от такого вопроса, — конечно же кулаком грозы! — сказал он и, увидев, как странно посмотрел на него Борн, осторожно переспросил, — что-то не так?

— Ты извини, Эдван, — сказал лысый очень мягко, — но твоя техника боя — это точно не наш родной кулак грозы. Нет, конечно, отдельные элементы очень похожи, даже слишком, но я видел как ты сражаешься… слишком плавные движения, и ты очень редко используешь силу контракта при ударах. А кулак грозы, как бы, предполагает…

— Парень прав! — крикнул со своего места Ян, — я с тобой дрался, это что угодно, но точно не наш грозовой стиль.

— Если не хочешь отвечать, я, конечно, не стану настаивать, — осторожно добавил Борн, глядя на Эдвана, который замер с широко раскрытыми глазами.

А сам Эдван в этот момент чувствовал, как земля ушла у него из-под ног. До этого момента он, в общем-то, никогда не задумывался, каким именно стилем пользуется. Он дрался и даже развивал своё тело так, как ему подсказывала память, не сильно утруждая себя поиском названия. Однако, по какой-то причине всё это время он был свято уверен, что пользуется тем же стилем, что и Агнар. Тем самым, который они тренировали в прошлой жизни… тот самый стиль, что лёг в основу кулака грозы, известного ныне на Перевале Тысячи Гроз.

Моргнув, Эдван внимательно посмотрел на ребят и, ничего не сказав им, подошёл к стене полигона и, прикрыв глаза, нанёс несильный удар. Так, как этого требовал стиль грозового кулака — резко и быстро. Он зачерпнул атру из сосуда и та обжигающей молнией прокатилась по руке от плеча к пальцам, вырвавшись наружу в момент удара. Раздался лёгкий грохот и небольшой разряд исчез в прочном камне стены. Парень несколько секунд постоял, сосредоточившись на своих ощущениях. Удар показался ему странным. Не таким, как он привык…

Ударил ещё раз, так, как привык бить обычно. Атра мощной волной прошла по руке, сжалась в костяшках кулака и вошла в стену с гулким хлопком. В камне появилось несколько трещин, которые тут же быстро затянулись. Эдван задумался ещё глубже. Прокручивая в голове воспоминания о своих сражениях, он всё больше и больше понимал, что его стиль совсем не похож на кулак грозы. Да, в нём есть некоторые схожие элементы… но и только. Более того, его стиль даже не похож на то, что он изучал в прошлой жизни с Агнаром. Вернее, похож, но в то же время несколько отличается. Вот только, откуда взялись эти изменения? Ответа на этот вопрос у Лаута точно не было…

Через несколько минут Ян закончил свою тренировку в Круге тяжести, и они разошлись. Эдван проводил Лизу до кузницы — девушке сегодня предстояло провести эту ночь и следующие два дня в обнимку с тиглем для плавки металла и Лаут хотел побыть с ней немного подольше. Поцеловав её на прощание, Эдван сдал Лизу мастеру Боджеру и отправился назад, к казармам. Из его головы всё никак не выходила та странность со стилем боя, ведь несмотря на все отличия, он всё ещё чувствовал, что такой стиль сражения ему знаком, и очень подходит. Вот только ни названия, ни откуда оно взялось, он так и не вспомнил и уснул, изо всех сил стараясь понять, что же упускает. Однако, в голову ничего так и не приходило.

Следующий день начался так же, как и череда предыдущих. С утра, сразу после небольшого завтрака, Эдван накинул стёганую куртку, прикрепил к поясу костяной клинок, поправил на груди значок младшего стражника и заступил на службу. Как обычно, вместе с Яном. Сегодня они слонялись почти у самой долины, на склоне горы, время от времени заглядывая в тот самый трактир, где в прошлый раз пришлось разнимать пьяных стариков. В этот раз, правда, никто с самого утра не напивался и не буянил, поэтому день прошёл вполне обычно. Ян всё утро жаловался Эдвану на то, как у него всё болело после Круга тяжести небес и говорил, что больше он никогда не подпишется на такую пытку, но Эдван его заверил, что обязательно возьмёт с собой в следующий раз на тренировку. Ведь нельзя останавливаться на полпути к Озеру, а ему, право слово, для друга совсем не жалко начертить какую-то глупую печать.

— Эдван, я тут подумал… ты чем занят вечером? — спросил Ян примерно за час до конца службы.

— Либо пойду в Дом Начертания, либо немного потренируюсь, — пожал плечами Лаут, — Лиза сегодня в кузнице, Марис тоже сослался на какие-то дела. А что, у тебя есть предложения?

— Ну, мы с ребятами собрались на источник. Расслабиться, да пропустить по чарке вересковки. Пойдёшь с нами? По два камня атры с носа.

— Два камня? — удивился Эдван, — что это за источник такой?

— А тебе не рассказывал ещё никто? — удивился стражник, — неужели я забыл? А, неважно. Горячий, специально для одарённых. Ты же знаешь, у нас тела что гранит — обычная вода мало чем поможет. Это даже не источник в прямом смысле, а так — огромная яма с водой. Алхимики оборудовали, вместе с мастерами начертания. Там в воде разбавлены какие-то полезные травы и сама она атрой насыщается, но не сильно, а так, в меру. И температура всегда горячая, благодаря магическим знакам… короче, это видеть надо. Пошли, отмокнешь, расслабишься. Заодно получше остальных стражников узнаешь, а то вроде бы в гарнизон вступил, а ни с кем толком не общался, — хохотнул Ян.

— Ладно, пошли, — согласился Эдван, — а то, что не общался — то не моя вина.

— Да… — протянул Ян, — ну, ты не обижайся на них сильно. Не привыкли ещё к молодёжи.

В ответ Лаут лишь неопределённо дёрнул плечами. Он давно заметил, что другие стражники его не воспринимают всерьёз. Даже те, кто вроде бы ниже него по развитию. Либо считают его слабым, либо просто из-за возраста. Причин Эдван не знал, да и, в общем-то, не особо ими интересовался. Ему было плевать на их мнение. Однако, он не мог не отметить, что большинство стражников и бойцов гарнизона было в три или четыре раза старше него. За редкими исключениями. Молодых стражников, вроде Яна и нескольких парней и девушек, с которыми тот и общался, было очень мало. Большинство либо сплошь за пятьдесят, либо старики.

— Ян. А куда подевались все молодые стражники? — спросил Эдван.

— А я всё гадал, когда заметишь, — грустно усмехнулся стражник, — это результат прошлой войны. Хотя, тут даже войной назвать трудно — уж слишком мало длилась. Тогда кто-то в пограничной стычке убил любимого сына нынешнего царя обезьян. Детей у него всегда было много, но этот был видимо каким-то особенным и, разумеется, началась война. Говорят, он поклялся, что отнимет у нас будущее и поэтому в каждой битве, в каждом мелком сражении эти мерзкие макаки старались убивать молодых. Сами умирали, но убивали. Владыка не сразу внимание обратил, а как спохватился — было поздно. Фоциане тогда, конечно, кровью умылись, но поколение нам они почти вырезали. Поэтому такая разница в возрасте. Впрочем, это ненадолго — скоро из школы выпустятся новички и нас снова будет много. Но с тех пор молодых одарённых усиленно оберегают и стараются поменьше выпускать за порог. Хотя бы, пока те не достигнут высоких ступеней, или не обзаведутся детьми. Мне вон уже не раз намекали, что пора бы продолжить род и подарить Перевалу ещё пару новых воинов. Думаю, через год-другой и тебе начнут.

— Что?!

— А чего тянуть-то, — пожал плечами Ян, — у тебя вон, и девушка уже есть. Это я всё… стены осаждаю. Бритт меня до сих пор не замечает, хотя мы уже как три года вместе в страже служим…

Поскольку никаких советов Эдван другу дать не мог, он ограничился простым сочувствием. Через неполный час их сменили на посту и ребята, оставив в казарме оружие и доспех, отправились на другую сторону Перевала. Выйдя из ворот, они двинулись вниз по склону горы, миновали первые дома и витиеватые улицы, у памятного трактира свернули на улочку, что вела круто в гору. Почти у самого её конца они свернули в небольшой проулок между двумя домами с рыжими крышами, где обнаружилась длинная каменная лестница, которая вела наверх, к крупной серой скале, за которой и был скрыт вход на местные горячие источники. Точно так же, как и в случае с казармами, с постройкой никто не заморачивался — помещения были вырублены прямо в скале.

У входа их поприветствовала улыбчивая старушка, с которой Ян раскланялся подчёркнуто вежливо. Заплатив ей два камня атры, стражник получил на руки небольшой свёрток ткани — льняное полотенце, бутыль вересковки и медную чарку. Эдван, оставив у бабули два камня атры, получил просто ткань и чарку. Видимо, в два камня на двоих входила только одна бутыль.

Оставив верхнюю одежду и обувь в комнате у входа, они попали в комнату для омовения, где ополоснулись под струями воды, что лилась прямо с потолка. Ради интереса Эдван даже попытался прикинуть, какими магическими знаками можно было бы сотворить подобную комнату, но Ян, заметив интерес друга, довольно быстро прервал его и потянул за собой. Лаут накинул на плечи полотенце и пошёл следом за Яном. Правда, ткань оказалась с расчётом на взрослого крупного мужчину и закрывала почти всё его до ног.

В просторном главном зале было довольно свежо. Часть стены здесь просто отсутствовала, позволяя отдыхающим насладиться прохладным ветром и видом на грозовые тучи. В одной части зала находилось несколько столов, широкий и плоский каменный выступ, где можно было вытянуться во весь рост и полежать и, разумеется, огромная яма с горячей водой. В воздухе чувствовался мягкий и приятный запах каких-то неизвестных Эдвану трав, а чувство атры подсказывало, что и вода, и сама эта громадная купель совсем не так просты, как кажутся на первый взгляд. Друзья Яна дожидались их за одним из столов, распивая на троих вересовку. Помимо них, в воде грелись два стражника постарше и тихо переговаривались. Ян уверенным шагом направился к друзьям.

— О, а вот и наш новенький, — добродушно усмехнулся косматый широколицый здоровяк, пожав Эдвану руку, — уже десять дней, как в гарнизоне, а ещё не знакомы. Непорядок!

— Я Эдван, — представился парень всем сразу, — Эдван Лаут.

— А я Гуди, — представился он, — это Лан, а это Йон, — он хлопнул по плечам двух других ребят — худощавого блондина и слегка полноватого рыжего парня с вытянутым лицом.

— Приятно познакомиться, — сказал Эдван.

— Взаимно, новичок, взаимно, — хохотнул Гуди и, схватив бутыль вересковки вытянул её к Лауту и Яну, ожидая, пока те подставят чарки. И когда у всех было, что выпить, он поднял чарку за Эдвана, одним махом осушил её и, резко поднявшись с места, сказал, — ну, не за столом сидеть пришли, — и пошёл к воде.

Остальные тоже выпили и пошли следом, только Эдвану пришлось ненадолго задержаться — он на полпути вспомнил, что забыл оставить полотенце и пришлось вернуться, чтобы пристроить его на своём месте. Неспешным шагом подходя к воде, Лаут заметил на себе очень странные взгляды. Даже два пожилых мужика, головы которых торчали на другой стороне, оторвались от разговора, чтобы посмотреть на него. Под пристальным взглядом всех присутствующих, Эдван залез в воду и уселся на специальный каменный выступ у края.

— Я что-то не так сделал?

— Да нет… просто, а, да ничего, — пробормотал Гуди, отвернувшись. Эдван почувствовал, как Ян пнул того под водой. Йон и Лан тоже сделали вид, что только что не пялились на него. Воцарилось немного неловкое молчание, которое, впрочем, тут же нарушил каркающий голос с другого края бассейна.

— А ты через многое прошёл, а, пацан? — спросил один из двух старых воинов.

— Ну, наверное, — пожал плечами Эдван. Он не совсем понимал, к чему клонит этот мужик.

— Не скромничай. Шрамы твои говорят за тебя, — хохотнул он, — поэтому они на тебя так пялились, а теперь как девки отводят взгляд, мол, не заметили.

— Шрамы? — Эдван удивлённо уставился на Яна, после чего привстал из воды и сел на край ямы, чтобы самому рассмотреть, что же так привлекло их внимание.

— Спрашивать о чужих ранениях — невежливо, это может быть чем-то личным, — пояснил Ян.

— Я уже старый и больной, и плевал на вежливость. Не поделишься со старым Хрутом, пацан, где заработал такие украшения, — прокаркал мужчина и слегка привстал сам, продемонстрировав всем исполосованную белыми нитками шрамов грудь.

По-новому оглядев себя, Эдван удивился, как много у него, оказывается, осталось «украшений» на память. Всё же Слово Жизни хоть и лечит травмы, но далеко не все — бесследно. Тело запоминает… впрочем, он не видел ничего такого в том, чтобы рассказать о своих шрамах. Заодно и самому вспомнить, как их заработал.

— Ну, почему бы и нет. Этот, — он дотронулся до безобразного пятна на груди, — от копья, которым меня проткнули насквозь. Выжил лишь чудом и милостью Творца. Эта точка под рёбрами — застрявший клык кабана. Он был с мою ладонь, прошил доспех и засел внутри. Едва успел вытащить! Эти, — парень указал рукой на небольшой шрам на плече и несколько полос на правом боку, — я получил под Железной горой. Обезьяна и какая-то неведомая тварь, чтоб их Первый пожрал. А эти… — он указал на несколько следов от рваных ран на ноге и руках, шрамы от когтей на левом боку и тёмное пятно в форме отпечатка кошачьей лапы под рёбрами, — от Чёрного Мао. Мерзкий кошачий отступник. Когда мы убегали из Долины Белой, я задержал его, чтобы ребята могли убежать, — пояснил он Яну, — ублюдок владел Мягкой лапой, если б не Слово Жизни, я бы точно сдох.

— Да, повидал ты немало, хе-хе… думаю, нам найдется о чём почесать языками, — хохотнул Хрут, и товарищ поддержал его смехом. Ян натянуто улыбнулся, а вот его друзья сидели, словно воды в рот набрав и как-то незаметно для себя погрузились поглубже в воду, как если бы старались скрыть свои тела без единого боевого шрама. Осознавать, что парнишка едва ли не на десять лет младше за пару лет на пути атры успел пройти куда больше смертельных битв, чем некоторые бойцы на Перевале за всю жизнь, было жутко. Они одновременно восхищались мужеством новичка, и жалели его.

— Найдётся, если поделитесь вашей историей, — хохотнул Эдван, погружаясь по самый нос в горячую воду. Он, наконец, начал ощущать целебный эффект от этой ванны. Чувствуя, как мышцы медленно расслабляются под каркающий рассказ Хрута о его молодых похождениях, Эдван отстранённо подумал, что пора бы навестить Грозовое ущелье. Засиделся он на шестом ранге…

Глава 89. Грозовое ущелье

Эдван стоял перед вратами в Грозовое ущелье и глядел на подозрительно-светлые тучи в небе. Погода сегодня выдалась на редкость хорошей, гроза утихла и над головой теперь почти не гремело. Странная деталь, довольно незначительная, но именно она почему-то въелась Эдвану в голову, тревожила его и никак не желала уходить, а сам парень совершенно не понимал, почему. Он смотрел на светлые, серые тучи, которые вдруг резко чернели над серединой Грозового ущелья, превращаясь в участок непроглядной тьмы. Это было странно, но и только. Причина тревожности была в чём-то другом…

Старик в потёртом сером халате, что дремал в деревянном кресле у входа в ущелье, лениво приоткрыл один глаз.

— Ты входишь, или нет?

Вопрос застал Эдвана врасплох, выдернув из раздумий. Парень встрепенулся, моргнул, взглянул на старика и через мгновение медленно кивнул.

— Да.

— Ну так иди, не мозоль мне глаза, — фыркнул старик и вновь погрузился в дрёму, более не обращая на Лаута внимания.

Эдван вздохнул и, толкнув дверь, вошёл в Грозовое ущелье. Стоило только пересечь порог, как небо, что казалось сегодня светлым и приветливым, вмиг потемнело. Загремел гром, огромная ветвистая молния ударила в скалы где-то наверху, вспышкой осветив серые камни. Эдван почувствовал на плечах лёгкую тяжесть. Атра здесь была плотнее, чем снаружи. Он чувствовал её в воздухе, в камнях под ногами, что казались невероятно прочными, и даже в электрических искорках, что время от времени вспыхивали рядом с камнями от переизбытка силы Бури. Печать на сосуде души Эдвана вздрогнула, затрепетала, словно отвечая грому в небе этого места.

Сам Эдван, правда, не разделял трепета и даже не чувствовал особой радости. Он был несколько разочарован — давление в воздухе не казалось ему особенно сильным. Даже в пещере с аркой в Долине Белой атра была тяжелее и более жуткой. Парню казалось, что уж здесь-то, на Перевале Тысячи Гроз должно быть место, столь мощное, чтобы растить мастеров Озера… но ущелье не впечатляло. Да, для кого-то на колодце, или в начале Пруда, оно было мощным. Но после тренировок в пещерах атры, после поглощения ядра Озера, после Круга тяжести небес это слабое давление на плечи не казалось чем-то выдающимся, и Эдван чувствовал себя обманутым. Хотя атры здесь было, конечно же, много.

Вздохнув, Лаут пошёл вперёд. Он тешил себя надеждой, что первое впечатление обманчиво, в конце концов, Ян рассказывал о каких-то кругах, так что, возможно, ещё не все потеряно. Зато теперь Эдван наконец-то понял, почему это место называли Грозовым ущельем. Раньше это казалось ему немного странным, в конце концов, ну какое ущелье на такой высоте, да ещё и между двух крутых гор. Как оказалось — очень даже немаленькое.

По высоким, почти отвесным скалам стекал неспешной рекой густой сизый туман, достигая основания он стелился по земле и бесследно исчезал, развеваемый ветром. Отчего этот же ветер не мог сдуть его со скал было совершенно неясно, словно пока туман был наверху, стихия его не касалась. Дорога сужалась и уходила вниз, примерно через сотню шагов разделяясь на два пути громадной тёмной скалой, такой же крутой и высокой, как и те, что окружали это место. Именно из-за углубления и уходящих круто вверх каменных стен и казалось, что находишься в глубоком ущелье, а не на горном перевале. Это несколько сбивало с толку, ведь снаружи, за забором никаких отвесных скал не было видно, но Эдван решил не заморачиваться, пообещав себе обязательно спросить об этом у старого хрыча Регина. Здесь наверняка не обошлось без какой-нибудь древней формации, играющейся с пространством, или иллюзией восприятия. Кому как не мастеру начертания знать об этом. В данный момент это всё равно не важно, ведь он пришёл тренироваться. Ущелье — так ущелье.

Подойдя поближе к развилке Эдван остановился у железного указателя, вбитого прямо в скалу, прочитал надпись и хмыкнул. Действительно, навряд ли здесь обошлось без магических формаций. Левая дорога предназначалась тем, кто ниже Пруда. Хмыкнув, Эдван двинулся дальше и свернул на правый путь. Стоило только ступить на эту дорогу, как давление атры начало потихоньку расти, а Эдван вовсю вертел головой, стараясь найти магические символы, направляющие эту могучую энергию, но, как ни старался — ничего не находил. Уже через минуту ходьбы давление атры выросло примерно в два раза, по ощущениям сравнявшись с тем, которое он испытывал в пещере с порталом в Долине Белой.

Заодно, по пути он выяснил, отчего посещение Грозового ущелья считают опасным. Повинуясь каким-то особым законам этого места, молнии поражали не только скалы, как это было снаружи, а частенько били прямо в ущелье, создавая нешуточную опасность для одарённых на ступени Колодца, или в начале Пруда. Для воинов более высоких рангов опасность была умеренной — закалённое атрой тело должно было выдержать удар, хотя приятным такой опыт, конечно же, не назовёшь. Главное, не поймать сразу несколько.

Вскоре Эдван заметил те самые места для тренировок, о которых рассказывал Ян. Круглые, плоские каменные плиты шириной в два шага стояли по обеим сторонам ущелья на небольшом расстоянии друг от друга. На каждой был вырезан сложный рисунок из магических знаков, чем-то напоминающий дикую смесь Сферы концентрации атры и Круга тяжести небес. По окружности на одинаковом расстоянии друг от друга располагались небольшие углубления. Скорее всего, для камней атры. Как подсчитал Эдван, углублений было двадцать четыре, и помимо обычных кристаллов, они подходили и для тех круглых жетонов, которые он использовал для Круга тяжести небес.

Прогулявшись вперёд до самого конца Грозового ущелья и не найдя там ничего интересного, кроме входа в зону для колодца, куда уже набились ученики местной школы, Эдван вернулся назад, к одному из таких камней в месте, где, как ему показалось, атра была наиболее плотной, разложил в углубления на плите шесть металлических кругляшей, уселся в центр и сосредоточился на своём сосуде души.

Конструкция начала работать почти сразу же, как последний кругляш занял своё место на камне. Атра заструилась по вырезанным на скале символам, заставляя всю магическую печать светиться мягким белым светом, а Эдван, наконец, почувствовал давление и поток атры, вливающийся в его тело через плиту. Правда, что давление, что поток не были особенно сильными. Что-то среднее, между кругом тяжести небес и сферой концентрации атры — таким черепашьим темпом седьмого ранга он достигнет через несколько месяцев. Приоткрыв глаза, парень вновь оглядел рисунок и углубления. Наверняка, плита сработает лучше, если вставить камни атры, или хотя бы заполнить все двадцать четыре места, чтобы лучше стягивать атру с округи и концентрировать её здесь.

Поразмыслив над этой идеей, Эдван ещё раз внимательно оглядел рисунок, на котором сидел, посмотрел на углубления, выяснил, что каждое было примерно с большой палец шириной. Хмыкнув, Лаут решил воспользоваться тем же трюком, который применялся в Сфере концентрации атры. Сняв куртку и рубаху, он сбросил их на землю рядом с плитой, оставшись в одних штанах. Порывшись в кармане, вытащил небольшую кисточку с острым концом и, сложив руку так, словно собирался зачерпнуть какой-то жидкости, проткнул кожу на ладони. Направив атру в руку, он дождался, пока наполненная энергией кровь не вытечет в ладонь, после чего обмакнул жесткую кисть и принялся быстро писать слова сбора в углублениях для камней. Написав шесть, рядом с каждым круглым жетоном, он уселся обратно в центр, нанёс слова сбора себе на грудь, добавил несколько магических знаков, отбросил кисть к одежде и, заживив ранку, едва успел вновь занять позу для медитации.

Поток атры изрядно усилился, однако вместо полноводной реки это всё равно был жалкий ручей. Большой, да, но недостаточно. Тяжело вздохнув, Эдван закрыл глаза и погрузился в тренировку. Увы, чем выше ранг, тем труднее дальнейший подъём и для каждого нового ранга требуется в два раза больше атры, чем для предыдущего. А какой-нибудь твари уровня озера, из которой бы Кусай любезно согласился вырвать ядро, под рукой, как назло, не было. Да и Кусая тоже не было. Только люди с Перевала, а эти, вот уж в чём Эдван не сомневался, ни за что бы не отдали ему ядро Озера.

«Интересно, как они там?» — подумал Эдван, вспомнив о кошках. Они ведь даже не попрощались толком. Ушли назад на третий день, так и не рассказав, какое решение принял Владыка Перевала. И, что самое противное, даже местным никаких подробностей о сообщении для главы клана Святого Кота никто не раскрывал. Словно сговорились, гады! Марис рассказывал, что даже Рауду ничего не удалось узнать, хотя обычно отец делится с ним всякими новостями. Хотя, может быть, на этот раз принц просто спрашивал без особого энтузиазма. Получив от Эдвана, он как-то резко ударился в тренировки, что, в общем-то, было просто отлично — к Лизе не приставал, не лез в кабинет к отцу по всяким глупым поводам, не доставал мастеров без причины, но именно из-за такой перемены резко исчезла возможность узнать что-нибудь интересное.

Эдван вздохнул. Его мысли вновь соскочили на кошек и на мир за рекой Яль. Он искренне надеялся, что они сумеют благополучно добраться назад. Обезъяны явно не дремлют, они наверняка сосредоточили свои силы между Перевалом и землями Клана. А ведь ещё был и Хозяин лесов…

В скалу где-то над ним ударила молния, и Эдван вздрогнул, словно его окатили холодной водой. Он внезапно осознал, что безопасность Перевала и беззаботность его жителей сыграли с ним злую шутку. На радостях от воссоединения с друзьями, он чуть было не забыл, что происходит снаружи. А ведь Хозяин лесов точно ждать не будет. И царь обезьян тоже. Нет, эти твари явно нацелились на Перевал Тысячи Гроз, а заодно и кошек. Война не то, что близко — она уже здесь. Стучится в дверь.

«Буревестник прибыл», — вспомнил он слова Святого Кота и невольно скрипнул зубами. Верно. Само его появление как-то связано с этой войной. С Первым и Мо… у него просто нет «нескольких месяцев», чтобы добраться до следующего ранга, а потом так же медленно восходить к Озеру. Слишком долго. Хозяин Лесов ударит раньше. Нет, ему нужно найти способ стать сильнее в самые кратчайшие сроки. И помочь друзьям.

Через несколько часов Эдван закончил тренировку и, подхватив свои вещи, направился прочь из ущелья, не обращая внимание на тренирующихся неподалёку воинов. Он планировал засесть в библиотеку Дома Начертания в поисках нужного ритуала, который смог бы обеспечить ему достаточно мощный поток атры, чтобы резко вырваться на следующие ступени. Старые способы подходили мало — его обычного жалованья не хватало на тренировки с камнями атры. Значит, нужно было раздобыть либо новый способ, либо достать камни в короткий срок. Интересно, нужны ли на Перевале кому-нибудь услуги по начертанию?

Почувствовав, как давление атры вокруг резко уменьшается, Эдван выругался сквозь зубы. Задумавшись, он случайно пошёл в другую сторону и, обойдя ущелье по-кругу, очутился в левой части, что предназначалась для тренировки учеников на колодце. Рядом громыхнула молния и парень отпрыгнул в сторону, тут же взглянув в небо, словно ожидая повторения, но новой атаки не последовало. Следующая ветвистая молния угодила в стену ущелья. Раздался грохот, но Эдван вдруг нахмурился и отошёл к скале, продолжая глядеть в небо. Что-то в этих тучах казалось ему странным. Неправильным. Они кружили над местом, врезаясь и проникая одна в другую. Темнели ближе к сердцу Перевала, где превращались в точку непроглядной черноты.

— Вот оно! — зацепился Эдван за промелькнувшую мысль. Он смотрел на центр бури с другой стороны. И при этом он точно помнил, что с той плиты, где он тренировался, центр Перевала был впереди, и казался довольно далёким. И вот, он уже видит его позади себя, на таком же расстоянии. Однако, он совершенно точно не мог преодолеть такое расстояние за три минуты ходьбы. К тому же этот постоянный гром без молний… определённо, здесь было что-то не так.

Нахмурившись, Эдван двинулся к выходу по территории для новичков, задрав голову к небу. Он неотрывно следил за положением самой чёрной точки в небе, не обращая внимания на взгляды учеников, которые тренировались здесь. И вот, в какой-то момент, она начала резко смещаться. Двадцать шагов — ровно столько Эдвану потребовалось, чтобы центр Перевала оказался вновь за его спиной. Развернувшись, Лаут прошёлся туда-сюда ещё несколько раз, и всё повторилось. Что удивительно — он не разу не сумел оказаться непосредственно под самым чёрным участком неба. Тот всё время был немного сбоку, словно над другой частью ущелья, но парень помнил — там ему казалось так же. Определённо, здесь какое-то пространственное искривление. Как в ущелье Ша-Суул, которое в какой-то момент выходит из гор Ша-Маары, за несколько шагов перенося людей из Долины Белой во внешний мир. Вначале Эдван подумал, что это последствие разделения ущелья на две части — с низкой и высокой концентрацией атры, но, поразмыслив над этим, отбросил идею. Дело здесь было определённо в другом. В конце концов, для того, чтобы направить атру из одной части ущелья в другую, незачем играться со столь древней и опасной силой, как пространство.

«Возможно, это работа Агнара», — подумал Эдван, вспомнив, как тот пытался починить арку с порталом.

«Для чего обычно нужно искривление пространства?» — заудмался Лаут, и его тут же осенило. Чтобы спрятать что-то. Огромная территория Долины Белой была скрыта от приспешников Первого и всего внешнего мира в складке пространства. Может ли быть, что здесь тоже есть что-то подобное? Нахмурившись, Эдван круто развернулся и быстрым шагом направился к выходу из ущелья, сбив с ног какого-то лысого крепыша по-дороге.

Нет, по-началу Эдван хотел его обогнуть, но тот зачем-то упрямо преградил ему путь, громко пытаясь выяснить, какого демона Лаут тут шатается и мешает его тренировке. Весь перечень претензий Эдван не дослушал — просто оттолкнул того с дороги и пошёл дальше, даже не останавливаясь.

Добравшись до развилки, Эдван остановился рядом с указателем и внимательно посмотрел на дорогу. Закрыл глаза, сделал несколько шагов вперёд, вновь посмотрел на развилку и нахмурился. Глядя на ущелье, он пытался понять, что же здесь не так, но ничего не получалось. Перед ним были два самых обыкновенных ущелья. Справа и слева… одно для тех, кто слабее Пруда, другое для остальных. Значит, ему направо. Едва не сделав шаг, Эдван замер, как вкопанный. Вот оно!

Он ещё раз внимательно взглянул на развилку и криво усмехнулся. У него начало зудеть под черепом, появилось такое знакомое, мерзкое чувство, когда что-то ускользает от твоего взора и упорно не хочет попадаться на глаза. Словно кто-то отводит их. Стоило только оторвать взгляд от правой дороги и перевести его на скалу в центре, как он тут же соскальзывал на левую часть ущелья. Совершенно естественно соскальзывал, так, что если не задумываться об этом — ничего и не заметишь. Ведь что может быть интересного в пустой скале, верно?

Успокоившись, Эдван направил немного атры в голову, ко лбу и к затылку, сосредоточился и, открыв глаза, вновь взглянул на развилку. Однако, в этот раз он глядел прямо на скалу. В первое мгновение ещё чувствовалось какое-то лёгкое сопротивление, но через удар сердца оно исчезло, и Эдван, наконец, увидел его. Заполненный сизым туманом узкий проход в куске скалы. Проход в скрытое пространство. В голове начало покалывать — формация из магических знаков явно стремилась отвести его взгляд от этого места и Эдван, не теряя зря времени, в три прыжка добрался до щели в скале и вошёл внутрь. Прохладный туман обжёг кожу и зуд под черепом исчез.

Эдван прошёл сквозь узкий проход и, сделав всего четыре шага, замер с глупой улыбкой на лице. Он оказался в настоящем Грозовом ущелье. Оно было узким, всего шагов десять в ширину и с высоты входа напоминало огромную рваную рану — словно какой-то гигант провёл когтем по земной тверди. Тропа уходила резко вниз крутым спуском шагов на десять или пятнадцать и тянулась далеко вперёд, петляя между острыми, словно огромные шипы, чёрными скалами. У самого входа они возвышались подобно краям исполинской раны, но ближе к середине постепенно сближались, на краткий миг образовывая что-то вроде небольшой арки, после чего, вроде бы, вновь расходились в стороны.

Давление атры свалилось на плечи Эдвана тяжелым грузом, словно он сел в Круг тяжести небес. Энергия здесь была густой, мощной и бурной, как гроза над головой. Тёмные, почти чёрные низкие тучи застилали небо до самого горизонта, лицо обжигал холодный ветер, бросающий редкие капли воды. Оглушительные раскаты грома отражались от камней и заставляли всё нутро трепетать, а молнии… они извергались небесами словно дождь. Каждую секунду где-то ударяла молния. Разряды били в землю, в скалы и камни, как наверху, так и в само ущелье, даже на крутую тропку, что вела к нему. Эдван сделал глубокий вдох, втягивая разлитую вокруг атру внутрь своего сосуда.

Шагнул вперёд, и тут же заскрипел зубами, с трудом сдерживая рвущийся наружу вопль. Его ударило молнией — и он даже не успел дёрнуться. Заметил вспышку, а через миг через тело к земле прошла обжигающая волна атры, заставляя каждую клеточку почувствовать неистовую мощь беспощадной стихии. Мышцы пронзило острой вспышкой боли, словно их все разом окунули в кипящий котёл — слишком много атры прошло сквозь тело за раз. Не щадя себя, Эдван тут же зачерпнул силу контракта, наполнил атрой тело и покрыл себя молнией. Очень вовремя — история повторилась и второй разряд поразил его с невероятной быстротой, но в этот раз жуткой боли не было. Энергия стихии столкнулась с атрой Эдвана, слилась с его силой контракта, обожгла мышцы и ушла туда, куда стремилась — в землю. Но Эдван тоже выиграл от этой крохотной задержки — успел забрать небольшую часть небесной атры и криво усмехнулся. Это всё равно было больно. Не так, как в первый раз, но всё равно неприятно, словно напрямую коснуться чудовищной, необузданной мощи, забрать крохотный кусочек и уйти живым. В каком-то смысле, так оно и было. И поэтому Эдван не спешил уходить, а, наоборот, медленно спускался по тропе. Именно такой энергии он искал. Такой, что врывалась в сосуд, всколыхнув его, как громадный камень спокойные воды Пруда.

Он чувствовал — здесь ему не понадобятся месяцы. Атра внутри трепетала. Он уже был на границе формирования седьмого ядра. В этих молниях было столько атры, что никаких камней не надо — достаточно начертить где-нибудь небольшую формацию, чтобы направляла эту мощь из земли обратно в его сосуд и прорваться можно будет уже завтра! Поддерживая покров молнии, Эдван медленно двинулся дальше, вниз по тропе. Он старался направлять всю свободную атру внутрь сосуда души, одновременно поддерживая защиту. Молния ударила в него вновь. А затем ещё раз, и ещё. И когда он уже почти достиг конца тропинки, спустившись вниз, рядом раздался громкий хлопок.

— И куда это ты собрался, сопляк? — проскрипел смутно знакомый голос. Обернувшись, Эдван увидел рядом с собой привратника. Вот только он теперь не казался безобидным ссохшимся стариком, а возвышался над ним, подобно горе. Под холодным взглядом из-под кустистых бровей Эдван почувствовал, как давление на его плечи резко растёт. Этот взгляд словно стремился вдавить его в землю — нечто похожее он чувствовал, когда они посещали Владыку Перевала. А значит, этот старик — невероятно сильный мастер. Шести, или пяти озёр.

Словно в подтверждение догадок Эдвана старик сделал сложный жест рукой и давление атры вокруг них ослабло, воздух чуть посветлел, а молния, которая метила прямо в Эдвана, резко свернула в шаге от него и угодила прямо в скалу.

— Интересная техника… — пробормотал Эдван, разглядывая пространство вокруг. Он обратил внимание, что они со стариком находятся словно внутри какого-то шара, наполненного атрой. Видимо, жестом старик активировал какой-то магический талисман.

— Тебя что, уже ударить успело? Или ты отупел?! — нахмурился привратник, не оценив комплимента, — топай давай!

— Так я и топал. Тренироваться! — Эдван махнул рукой в сторону ущелья, по хмурому лицу старика понимая, что стоило быть чуть повежливей, — я что-то нарушил, мастер? Зачем ты пришёл? В правилах не было ничего сказано про настоящее Грозовое ущелье!

— Настоящее, — проскрипел старик, поморщившись, — ещё бы там было что-то сказано! На выход, пока я тебя пинком туда не отправил! Потренироваться он шёл… не стой столбом, шевелись давай.

— Ладно-ладно, — пробурчал Лаут, с неохотой поворачивая назад. Поднимаясь по крутому склону, он заметил вязь магических знаков на скале. Похоже, именно она и оповестила привратника о том, что кто-то решил спуститься сюда. Что ж… в следующий раз он не попадётся так глупо.

— Думаешь, самый умный? — ворчал за его спиной старик, — по-твоему это место просто так закрыли?! Оно предназначено только для мастеров Озера! Молния легко может убить воина уровня Пруда… разве ты не заметил огромного давления, пока шёл вперёд? И как ты, кстати, вообще вход углядел?!

— Глазами углядел, как ещё! — буркнул Эдван.

— Глазами… вырвать бы тебе их за дерзость, сопляк глазастый, но мне же Регин потом мои вырвет. Что-то много вас умных таких развелось… работы только добавляете. Нет, чтобы тренироваться там, где велено! Но вы же все самые умные, самые сильные! Пошёл он… как только дошёл-то сюда, что молнией не ударило?!

— Меня и ударило, — фыркнул Лаут.

— И ты, шрии такой, продолжил идти?! Воистину Творец наделил тебя удачей! Если бы я не успел, от тебя бы осталась лишь головёшка!

— Да мне до седьмого ранга шаг остался! Шаг!

— Так и делай его там, где велено! Это — путь к сердцу Перевала. Именно там пятьсот лет назад Агнар Шанго стал Хранителем! Именно там прежний владыка Перевала обрёл мощь Моря. Что там забыл ты, сопля, со своей лужей? Не просто же так мы его закрыли! Не просто так, а чтобы вас, идиотов таких, уберечь от глупой смерти, но нет же! Так и норовите подохнуть от собственной глупости… прёте с упорством шрии… — бухтел привратник, подгоняя Эдвана.

— А где мне прикажешь камней атры достать? Война на носу, у меня нет месяцев каждый ранг вымучивать?

— Поэтому ты сразу помереть решил, чтоб не мучиться?! — ворчливо каркнул старик, — не бегай впереди молнии, сопляк, ноги сломаешь. Развивайся, как все, а с войной старшие воины разберутся. Не в первый раз воюем…

Эдван ничего не ответил на это ворчание. Они вдвоём выбрались из настоящего ущелья и отошли к развилке, где старый привратник остановился и внимательно посмотрел на проход.

— Да нет… всё работает. Ещё раз спрашиваю, как ты его разглядел?

— Глазами, — огрызнулся парень, — не в первый раз с Разумом встретился… ау! — вскрикнул он, получив чувствительный подзатыльник.

— Смотри мне, глазастый. Сунешься ещё раз туда — ноги сломаю, — погрозил кулаком старик и, зыркнув на Лаута злобно, исчез с хлопком воздуха. Эдван заметил лишь смазанную тень, что промелькнула у самых ворот в Грозовое ущелье.

— Это мы ещё посмотрим… — тихо прошептал Эдван себе под нос. Он уже решил, что обязательно вернётся. Просто к следующему визиту нужно подготовиться получше.

Глава 90. Прорыв

На Перевале Тысячи Гроз стояла на редкость безветренная погода. Марис сидел на лавке у дверей трактира при казармах и лениво вертел в руках монетку. День выдался относительно тихим — низкие серые тучи лишь угрюмо висели над головой, грозя разразиться громом и молниями в любое мгновение, но почему-то всё ещё молчали. У казарм группа бойцов готовилась к выходу. Двадцать пять воинов в полном вооружении негромко переговаривались в ожидании своего командира, который должен был подойти в любую минуту. Все крепкие, высокие, и никого младше пятидесяти. Даже отсюда, с лавки у трактира, можно было разглядеть золотые эмблемы, украшающие нагрудники некоторых из них. Такой значок на Перевале можно было получить лишь двумя способами — прослужить пятнадцать лет в гарнизоне и прорваться за шестой ранг Пруда, или взойти на Озеро. Марис насчитал десять золотых значков в отряде.

— О, какая встреча! — знакомый голос отвлёк юношу от разглядывания бойцов у казарм. Стражник Ян, широко улыбаясь, хлопнул его по плечу и уселся рядом, — чего сидишь с такой кислой рожей?

Парень поздоровался в ответ, про себя отметив, что Ян сегодня не на службе. Он был без оружия и без доспеха, в обычной зелёной рубахе и держал в руке кружку эля.

— Задумался просто. Жду, — ответил парень, махнув рукой в сторону казарм, — а ты, похоже, решил вечера не дожидаться? — Марис кивнул на кружку.

— А чего его дожидаться? Опять лить начнёт, и вот так запросто на улице уже не посидишь. А хочется! Погода-то какая сегодня отличная. Рауда ждёшь?

— Кого ж ещё, — вздохнул Марис и кивнул в сторону казарм, — опять пошёл к Орму, в поход рвётся.

— Ох… ну, — Ян ухмыльнулся, — удачи ему. Раз уж Эдвану отказали, этому там ловить нечего. Хотя… может, как в тот раз, когда вас нашли, исключение сделают. Сын Владыки, как-никак…

— Не сделают. Он с отцом недавно поругался, по той же причине, — хмыкнул Марис, после чего глупо моргнул и повернулся к Яну, — постой, что ты сказал?! Эдван тоже ходил?

— Конечно, — важно кивнул стражник и сделал большой глоток из кружки, — ты не удивляйся, что он тебе не рассказал. Мне бы тоже не рассказал, да вот незадача — мы столкнулись с ним прямо в дверях у Орма. Тот ему прямо так и сказал: «Ты ещё не Озеро, чтобы что-то от меня требовать. Сиди и тренируйся, сопляк.»

— Он серьёзно хочет, чтобы…

— Да нет, конечно, — махнул рукой Ян, — это он так. Чтобы не рвался сильно, и делом занялся, вместо глупостей всяких. Ну знаешь, как говорят, мол, приходи, когда тучи над Перевалом разойдутся. Смысл тот же.

— Так ведь война на носу, — нахмурился Марис.

— Так ведь и ты ещё не закончил обучение, чтобы об этом думать, — улыбнулся Ян, но его улыбка быстро померкла, — но ты прав. Зима давно прошла. Не знаю, чего ждали обезьяны, но сейчас, видимо, дождались. Три дня назад сожгли деревню близ западной границы. Этот отряд, скорее всего, пойдёт в Уборг, на усиление их гарнизона. Или в Марос. Туда бегут с соседних деревень.

— А нас оставляют здесь… — пробормотал парень.

— Так рвёшься на войну? — хмыкнул Ян.

— Не рвусь. Просто не понимаю. Я ведь уже участвовал в битвах… и не в одной.

— Но наверняка не ходил на охоту, и не участвовал в опасных вылазках. Наш черёд тоже придёт, если это действительно будет война, а не пара стычек, как в последние годы, — мрачно сказал стражник, неотрывно глядя на бойцов у казарм. Те как раз бодрым маршем направились к северным воротам крепости, в сторону долины, — но что-то мне подсказывает, в этот раз без нас точно не обойдутся.

— Хозяин Лесов идёт, — подтвердил Марис, дёрнув плечами, — надеюсь, Владыка знает, что делает. Это… сложно описать. Я видел его лишь издалека. Жуткая тварь… хвала Творцу, что Агнар увёл нас от него.

— Не тревожься. Владыка явно прислушался к вашим предупреждениям. В конце концов, они исходили от нашего Хранителя.

Они немного помолчали, проводив взглядом удаляющихся бойцов. После чего Ян тяжело вздохнул и, одним махом осушив кружку, пробормотал себе под нос: «Надеюсь, он успеет вернуться».

Разговор как-то увял сам собой. Стражник отправился в трактир за новой порцией и обещал прихватить одну для Мариса, а тот вновь уставился в небо и предался невесёлым мыслям. Вот и кончились беззаботные дни тренировок на Перевале Тысячи Гроз. Марис ощущал это предельно чётко. Похожее чувство он испытывал, находясь в Городе незадолго до его уничтожения. Незримое напряжение, что витало в воздухе, предвещая надвигающуюся бурю. На первый взгляд это было почти незаметно, но если приглядеться, прислушаться…

Разговоры в трактире всё чаще сползали на надвигающуюся войну. Кузнецы, алхимики, мастера бронники работали изо всех сил, словно стараясь обогнать само время и подготовить как можно больше снаряжения. То тут, то там появлялись мастера начертания и придирчиво осматривали стены, рыскали между зданиями, ища и восстанавливая части огромной защитной формации. Появлялись новые лица, даже в школе — беженцы из самых дальних деревень, что пытались спастись от угрозы в самом защищённом месте во всей округе. Пополнялся лазарет, а гарнизон всё чаще и чаще отправлял отряды на помощь в другие города и поселения, и даже тренировки у молодёжи становились всё жестче и жёстче. Недавно мастер Рин даже просил стариков из Дома Начертания создать для всех старших учеников Круг тяжести небес. Им на помощь прислали Эдвана и двух подмастерьев и его друг устроил всем чудовищно жуткую тренировку. В школе постоянно появлялись старшие воины, рассказывая о слабостях различных тварей, что обитали за крепостной стеной, исчезали уроки алхимии и начертания, а им на смену пришли дополнительные тренировки сражения в группе. Старших учеников усиленно готовили к войне. Конечно, пока что их никто и не собирался бросать в бой. Но это только до поры.

Через несколько минут снаружи показался Рауд. Лицом он почти не отличался от грозовых туч в небе и был до крайности раздражен, настолько, что короткие рыжие волосы стали ёжиком и по ним бегали электрические разряды. Подойдя к трактиру, он коротким кивком поприветствовал стражника, бесцеремонно выхватил кружку из рук Мариса и в несколько глотков осушил её.

— Я верну, — сказал он и, сплюнув на землю, сквозь зубы послал несколько проклятий на голову Орма, — чёртов старикан. Слаб я ещё, видите ли! Слаб!

— Он просто не хочет пускать тебя. Наверняка, твой отец запретил. Вот и придумывает…

— Тогда мог бы придумать что-то получше! — оскорбился Рауд. Сделав глубокий вдох, он пробурчал извинения и отправился в трактир за элем.

— Эк его перекосило, — хохотнул Ян, когда Рауд скрылся за дверью.

— Ну, я бы тоже обиделся, — заступился за друга Марис, — он же шестой ранг. С тренировок не вылезал последние недели, уже сильнее многих стражников будет. И тут такое…

— Ты же знаешь нашего принца. Наверняка вывел Орма из себя своими просьбами, вот тот и прошёлся по его гордости. Ничего, — Ян сделал глоток эля, — это только на пользу пойдёт. Глядишь, ещё усерднее за тренировки возьмётся.

— Как бы не переусердствовал, — пробормотал Марис.

Через несколько мгновений Рауд вернулся с двумя кружками в руках и протянул одну Марису. Он отошёл от них к другой стене и угрюмо уставился в небо, о чём-то глубоко задумавшись. Через несколько минут, когда Морето уже допил своё, а Ян уже собирался отправиться в трактир за новой порцией, Рауд отмер. Он тяжело вздохнул, допил эль, отставил пустую кружку на длинный подоконник, кивнул, словно соглашаясь с каким-то своим решением и резко повернулся к Марису.

— Где сейчас Лаут?

— Что?

— Где сейчас Лаут? — повторил рыжий с какой-то мрачной решимостью.

— Не знаю. Мы с ним почти не виделись на этой неделе, — пробормотал Марис, — а что тебе от него нужно?

— Поговорить. Ян?

— М? Лаут? — переспросил стражник, — кажется, он сегодня с самого утра ушёл в кузницу Боджера.

— Благодарю, — кивнул Рауд стражнику и поманив Мариса рукой, зашагал в сторону ворот.

Гадая, что же такого понадобилось сыну Владыки, что он решился обратиться к Эдвану, Марис поспешил догнать рыжего. Ян оказался прав — Лаут действительно обнаружился в кузнице у старого Боджера. Парень сидел за столом под широким навесом и сосредоточенно гравировал что-то на круглом куске стали в три пальца толщиной. Лиза сидела рядом и, казалось, даже не дышала, пристально наблюдая за каждым движением штихеля. Старого мастера нигде не было видно, но судя по грохоту, что доносился из открытого окна, работа в кузнице шла полным ходом.

— Привет, Марис и… здравствуй, Рауд, — холодно поприветствовала их Лиза, когда парни подошли к самому навесу.

— Зачем пришёл? — спросил Эдван, очевидно обращаясь к Рауду. Он даже не поднял взгляда на ребят, продолжая сосредоточенно что-то царапать светящимся штихелем на куске металла. Марис приподнялся на носки и осторожно взглянул на работу друга, но так ничего и не разобрал — рукой с инструментом Эдван закрывал почти весь рисунок.

— Нужна твоя помощь, — тихо, но решительно проговорил Рауд после долгой паузы.

— И в чём же? — спокойно поинтересовался Эдван, всё так же сосредоточенный на своём занятии.

— Я слышал, ты тоже был у Орма и получил тот же ответ. Этот ублюдок назвал меня слабаком… и похоже, с теми техниками, что нам дают, быстро этого не исправить. Но у тебя, кажется, есть способ. Ты что-то задумал. Вы оба, — сказал он, увидев, как напряглась Лиза и, покосившись на Мариса, добавил, — а может, и трое. Точно задумали. И я хочу поучаствовать.

— И почему я должен тебе помогать?

Рауд хмыкнул, самодовольно ухмыльнулся и, вынув из кармана клочок бумаги, бросил его на стол перед Лаутом. Эдван даже не дёрнулся, продолжая гравировать пластину, а Лиза осторожно развернула смятую бумажку, оказавшуюся объявлением. Оно гласило: «Начерчу Круг тяжести небес для тренировки. Любой сложности, 2 камня атры. Лаут».

— Я слышал, тебе не хватает камней. Как удачно, что у меня их довольно много.

— На четверых потребуется двести камней, — спокойно произнёс Эдван. За всё время разговора он так и не взглянул на Рауда, — у нас есть шестьдесят три. Ты готов дать недостающие?

— Значит, Марис тоже в деле? — хмыкнул рыжий, взглянув на друга. Тот ответил тому удивлённым взглядом. Морето явно не ожидал, что его вот так вот запросто впишут в какую-то авантюру. Хотя… он бы, наверное, и не сопротивлялся. Особенно, если бы предложил Эдван. Вот только он, почему-то, не предлагал раньше. И сейчас, наверное, не предложил бы, не приди он с Раудом.

— Выходит, что так, — медленно сказал Марис, — у меня есть двадцать камней.

— Значит, с меня сто семнадцать камней… что ж, это возможно.

— Ты уверен? — переспросил Эдван.

— Я только что согласился потратить почти все свои сбережения, — фыркнул парень, — как думаешь, уверен ли я.

— Дело не в камнях. Это будет опасно. Марис, ты тоже подумай.

— А что, тренировка в пещере под Башней была не опасной? — хмыкнул Морето.

— Не пугай понапрасну, — поморщился рыжий.

Эдван тяжело вздохнул и впервые с начала разговора поднял голову, чтобы посмотреть на своих собеседников. Нахмурившись, он смерил их холодным взглядом, отчего парни подрастеряли свою решимость.

— Ты можешь умереть, — сказал он Рауду, — твои ядра раздуты, а атра недостаточно плотна. А у тебя, — он повернулся к Марису, — ещё не достаточно крепкое тело. Я не пытаюсь запугать вас, просто хочу, чтобы вы поняли. Я не набиваю цену, и не приукрашиваю. Вы действительно можете умереть. Впрочем, — он усмехнулся, — настоящая сила всегда идёт бок о бок со смертельной опасностью. Я хорошо выучил это за все свои жизни. Но… готовы ли вы пойти на риск?

— Я готов, — решительно кивнул Рауд, — какой же из меня воин, если я отступлю перед трудностью?

— Марис? — спросил Эдван и, дождавшись уверенного кивка друга, улыбнулся им обоим, — тогда готовьтесь. Мы отправимся в грозовое ущелье через три дня. Камни нам понадобятся на месте, так что возьмите их прямо туда. Завтра вечером предлагаю встретиться в трактире, обсудить детали.

— А почему не сейчас?

— Потому что я сейчас действительно занят, — устало вздохнул Эдван и указал рукой на кусок железа, — это только второй, а мне ещё десять штук гравировать. Металл очень прочный, плохо поддаётся штихелю.

— Что это вообще такое? — полюбопытствовал Рауд, склонившись над столом. На круглом куске стали красовался равносторонний треугольник, вокруг граней которого громоздилось множество мелких магических символов. На правой стороне знаков явно недоставало, видимо, их Эдван ещё не успел доделать. Марис тоже взглянул на работу друга и, осторожно проведя пальцем по символам, уважительно покивал головой. Он бы не смог выполнить такое даже на бумаге чернилами. Куда уж по металлу, да ещё и так мелко…

— Это то, что нам понадобится позже для прорыва. Простейшая фигура для концентрации энергии, — Лаут показал пальцем на треугольник, — чем проще, тем надёжнее. Это довольно грубая техника, — пояснил он, — и, конечно, знаки, которые будут, хм, приманивать… хм… кое-что, собирать атру и направлять её в нужную сторону. И, разумеется, не выпускать за пределы формации… потом я добавлю ещё слово творца, но уже на месте…

— Сам придумал?

— По большей части. Мастер Уна показала мне кое-какие рисунки для сбора и направления энергии из тех, что используются на Перевале, а это я придумал, когда мы с мастерами обсуждали Путь Прорыва и Круги в Грозовом ущелье. Можно сказать, здесь собраны лучшие качества этих техник…

— Ладно, я уже ничего не понимаю в этом, — покачал головой рыжий, — не буду мешать. Увидимся в трактире. До встречи Эдван, Лиза, Марис.

Попрощавшись, Рауд удалился в город. Марис же, наоборот, решил остаться ещё ненадолго. Его очень интересовало, почему Лаут не сказал ему ничего о том, что собирается в ускоренном темпе прорываться на следующий ранг.

— Честно, я просто забылся, — признался Эдван, вновь подтянув к себе кусок металла, — последние дней десять я занимался только тем, что пытался собрать камни атры любыми способами, да придумывал рисунок для прорыва. Я бы и Лизе не сказал, наверное, если бы не кузница. Точнее, сказал бы, но когда всё было бы готово.

— И я бы тебе голову оторвала за такие тайны, — хохотнула девушка, — где бы ты ещё достал тридцать камней атры? Бегал бы, небось, опять по крепости, предлагая тренировки да начертания.

— Ясно. А что насчёт моей слабости?

— Тебе действительно будет тяжело, — вздохнул Эдван. Ему было неприятно говорить это, но приукрашивать или скрывать что-то он не собирался, а потому говорил, как есть, — из нас всех, у тебя самое слабое тело, и атра ещё недостаточно плотная, чтобы компенсировать это.

— Ну, я давно знал, что не гений в развитии, — грустно вздохнул Марис, — но чтобы настолько…

— Из нас всех настоящий гений только Лиза, — Эдван кивнул головой в сторону девушки, которая слегка смутилась от внезапной похвалы, — мне просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте. У тебя тоже всё идёт своим чередом, просто следует сосредоточиться на тренировках. Не гнаться за ядрами, а уделить внимание телу и плотности энергии. Без этого не прорваться к Озеру.

— Тебе до него уже шаг остался, небось? — улыбнулся Марис.

— Если бы, — усмехнулся Эдван и вернулся к работе. Он бы ни за что не признался другу, что не помнит, как именно происходит прорыв на Озеро. Парень надеялся, что тайна откроется ему, когда придёт время.

Он продолжил наносить на кусок железа символ за символом, и вполголоса пояснял свои действия для Лизы и Мариса, которые с интересом наблюдали за процессом начертания. Впрочем, если девушка имела хоть какие-то основы и не в первый раз наблюдала за тем, как работает Эдван, то для Мариса описание упрощённых магических знаков, пояснения их значений, местоположения и взаимодействия с другими в рисунке уже через полчаса смешалось в совершенно непонятную белиберду и он, попрощавшись с друзьями, отправился на тренировку.

Три дня спустя они отправились в грозовое ущелье. В то утро погода не на шутку разошлась. На склоне горы и в долине хлестал дождь и выл шквальный ветер. Лиза была как на иголках. Она не знала, что именно для них подготовил Эдван, но нутром чувствовала, что этот поход в Грозовое ущелье будет кардинально отличаться от всех предыдущих. Она готовилась с самого вечера, уложив в плотный рюкзак из чешуи громового ящера стальные круги с гравировкой и мешок со всеми своими камнями атры. Ноша получилась довольно тяжёлой, но не для одарённого, и девушка, проверив, всё ли на месте, вышла из кузницы. Впрочем, не успела она сделать и двух шагов, как замерла, уставившись на своего мастера. Боджер сидел под навесом и преспокойно потягивал травяной отвар из чашки, покуривая трубку.

— Торопишься куда-то? — спросил он насмешливо.

— Я договорилась потренироваться с друзьями, — нервничая, ответила Лиза.

— Я рад, что ты не стала лгать своему мастеру, — хохонул он и, жестом подозвав её поближе, вручил квадратную дощечку шириной с указательный палец. На деревяшке был выжжен сложный магический символ, — если станет слишком тяжело, коснись левого края двумя пальцами и подай атру. Поможет.

— И вы не против? — удивилась девушка.

— Эдван не даст тебя в обиду, — пожал плечами старик, — к тому же, я знаю твой предел. Кузница закалила тебя достаточно. Дело, вы, конечно, затеяли опасное, но ты уж точно справишься.

— Спасибо, мастер! — улыбнулась Лиза.

— Беги, а то без тебя уйдут, — хохотнул старик, сделав затяжку.

Попрощавшись с наставником, девушка рванула в дождь. До крепости она добралась довольно быстро. К тому времени ливень уже прекратился — так же внезапно, как и начался, но тучи над головой всё ещё угрожающе грохотали. Осмотревшись по сторонам, Лиза решительно направилась к вратам в грозовое ущелье. Вежливо поздоровалась с привратником, который даже не посмотрел на неё, и прошла внутрь. Она быстро обошла ущелье для Пруда, но никого из друзей там пока что не было. Эдвану зачем-то было нужно, чтобы все они пришли сюда в разное время и похоже, она добралась сюда первой. Выбрав один из камней неподалёку от входа на правую половину ущелья, Лиза погрузилась в медитацию, стараясь не обращать внимания на витающую в воздухе мелкую морось.

Через полчаса к ней присоединился Рауд. Вопреки тайным опасениям девушки, он не стал приставать к ней и вообще вёл себя до ужаса вежливо. Спокойно пожелал доброго утра и уселся в десяти шагах от неё, не проронив больше ни слова. Лиза подумала, что он просто опасается, как бы Эдван не решил набить ему морду. Ещё через час к ним присоединился Марис, а вскоре и сам Эдван. Она даже поначалу не узнала его, как и Марис. А вот Рауд, наоборот, узнал как-то слишком хорошо и даже вздрогнул, заметив в грозовом ущелье мрачную фигуру в чёрном доспехе с костяным клинком на поясе.

— И это ты называешь «незаметно» пройти привратника? — изогнув бровь, спросила Лиза.

— Старый хрыч даже не глянул на меня, — ответил Эдван, чмокнув её в щёку, — хотя, может и глянул. Но я ходил сюда так уже раз семь за этих десять дней. Должен был привыкнуть.

— И когда только успевал?

— По утрам. Как мы сегодня, — ответил Эдван, — всё принесли?

— Да, — кивнул Рауд, хлопнув по сумке за своей спиной.

— Прекрасно.

Эдван порылся в своей походной сумке и вытащил оттуда небольшую стопку бумажных талисманов, и раздал каждому из друзей по три штуки.

— Если что-то пойдёт не так, сразу же активируйте его. Здесь изменённый рисунок, от случайной атры не должен сработать. Запоминайте, нужно приложить два пальца вот сюда, — он показал на место в левом верхнем углу талисмана, где виднелась прерывистая линия, — соединить линии и всё. Внутри держитесь меня и ни за что не отходите слишком далеко — это может плохо закончиться.

— Так куда мы идём? — с нетерпением спросил Рауд.

— Увидишь. А теперь, — он достал откуда-то кисть и, сняв перчатку, проколол себе подушечку пальца, — подставляйте лбы.

Разумеется, никто сразу не понял, зачем Эдвану вдруг понадобилось рисовать что-то кровью у них на голове, но ребята даже не подумали сопротивляться или ставить эту необходимость под сомнение. Только Марис полюбопытствовал, что это такое Лаут решил нарисовать.

— Чистота Разума, — сказал Эдван, быстрым движением оставив на лбу друга нужный знак.

— Ау… — поморщился Марис, — такое ощущение, словно… словно небо раскалывается! И моя голова…

— Смотри пока в пол. Я сейчас, — произнёс Лаут, быстро нанёс Лизе и Рауду точно такой же знак на лоб и потянул их к выходу.

— Голова болит, — поморщился Рауд, — словно в глазах двоится… и небо, оно какое-то странное. Куда мы идём?

— Уже почти дошли. Сейчас увидишь, — сказал Эдван и, встав между друзьями, вытащил откуда-то из-под перчатки магический талисман. Сделал странный жест рукой, направил атру в бумагу и вокруг них замерцала лёгкая, еле заметная глазу дымка, — это от лишних глаз, — пояснил парень, — а теперь пойдём.

Они вышли ко входу, быстро добрались до скалы, что разделяла ущелье на части и прежде, чем ребята успели удивиться наличию здесь странной щели с сизым туманом, Эдван затащил их внутрь.

— Добро пожаловать в настоящее Грозовое ущелье! — сказал он, с трудом перекрикивая грохот бьющих с небес молний. Сказать, что его друзья были удивлены — промолчать. Он и сам был бы ошеломлён, если бы кто-то вот так втащил его сюда. Мощнейшее давление атры, потрясающий вид самого ущелья и грохот сотен молний, бьющих с небес беспрерывным дождём. Да, здесь было, чему захватить дух.

— Я всегда подозревал, что Озёра тренируются как-то иначе, но даже предположить не мог, что у нас под носом скрыто… такое, — тихо проговорил Рауд, завороженно глядя на грозовое небо. Эдван понимал его. Обладатели контракта Бури вроде них чувствовали в этом месте удивительное единение со своей силой, оно было им гораздо ближе, чем Лизе и Марису, которые должны были ощущать лишь давление атры и присутствие враждебной стихии.

Эдван вынул из своей стопки два магических талисмана, сделал рукой сложный жест, который в тот раз подсмотрел у старого хрыча, и воздух вокруг ребят слегка посветлел, создавая вокруг них этакий шар из атры. Давление, правдо, ослабло самую малость, всё-таки Эдвану было далеко до мастерства привратника, и он при создании своих талисманов сосредоточился на их главной функции — защите от молний.

— Следуйте за мной, шаг в шаг, — сказал он друзьям и, убедившись, что все уже пришли в себя и готовы продолжать путь, сорвался с места. Высоким прыжком обогнув надпись на скале, где он попался в прошлый раз, Эдван приземлился на середине склона и со всех ног помчался внутрь ущелья. Энергия здесь была столь плотной, что найти кого-либо внутри полагаясь на чувство атры практически невозможно. Поэтому, Эдван небезосновательно надеялся, что если они заберутся достаточно глубоко, то даже привратник, если вдруг спохватится, не сможет сразу их обнаружить. А после, когда он закончит рисунок и активирует технику, прерывать её будет поздно.

Давление атры в ущелье оказалось сильнее, чем у входа, но было всё ещё терпимым, даже для Мариса. Несмотря на вспышки молний, разрывающих кромешную тьму внизу, двигаться вглубь быстро было непросто. Ущелье то расширялось, то сужалось, дорога петляла между крупными чёрными скалами, которые казались во тьме почти одинаковыми. Лишь через несколько минут пути, преодолев где-то пятую часть ущелья, Эдван нашёл подходящее место для тренировок. Просторный участок между двумя отвесными скалами. Путь в этом месте резко изгибался, точно змея, и тянулся дальше вдоль выступающей стены ущелья. Как раз между ней и другой крупной скалой, на самом повороте, и находилось приглянувшееся Эдвану место. Оно было относительно ровным, без крупных валунов, и достаточно широким, чтобы там можно было разместиться вчетвером.

Лиза зажгла пламя на руке, освещая пространство. Марис по просьбе Эдвана выровнял землю контрактом, а сам Лаут уже носился из стороны в сторону, нанося на грубый камень рисунки своим костяным клинком. Древнее оружие отлично справлялось с этой задачей, особенно с небольшой помощью Мариса, который сделал землю чуть более податливой, хоть это и было непросто. Атры в здешних камнях было невероятно много, а бьющие то и дело в землю молнии лишь добавляли проблем. В отличие от Рауда, который довольно быстро привык к грохоту и электрическим разрядам, которые поворачивали в сторону почти у самых их голов, Марис и Лиза постоянно дёргались и нервничали, когда рядом что-то грохотало. Попадание молнии для них было куда опаснее, чем для того же Эдвана или Рауда, отчего ребята нервно вертели в руках бумажные талисманы. На всякий случай.

Через две минуты рисунок был готов и засиял серебристым цветом чистой атры. Это была фигура из четырёх кругов. Один побольше — в самом центре, и три с чуть меньшим диаметром, расположенные треугольником вокруг центрального, который, судя по всему, и был фундаментом всей конструкции. Все круги соединялись с основным вязью из нескольких грубых символов. Их значение никто из ребят не знал. Внутрь каждого круга Эдван вписал по треугольнику, на вершины которого положил те самые стальные лепёшки, которые с таким старанием гравировал в кузнице. Потребовав камни атры, он быстро разложил их по всей формации.

— Оставьте вещи в стороне и становитесь каждый в свой круг, — велел он, остановившись в центре, после чего вынул из кармана один из тех талисманов, которые раздал друзьям в самом начале, — положите этот талисман на видное место. Если вдруг почувствуете, что силы вас покидают, активируйте его. Это — последний шанс, — предупредил он друзей.

Когда все заняли места, усевшись в позы для медитации, Эдван вынул кисть, вновь проколол себе руку и, двигаясь по рисунку с величайшей осторожностью, смесью крови и атры нанёс на тело каждого по два слова сбора, после чего быстро добавил по слову творца на каждый кусок стали и уселся в центр своего круга.

— И? — нетерпеливо спросил Рауд.

— Приготовьтесь, — хрипло сказал Эдван, вычерчивая клинком последний элемент рисунка рядом с собой. Стоило ему закончить, как свечение линий усилилось. Щит, что спасал их от молний вмиг исчез, и на ребят свалилось давление атры чудовищной силы.

Марис заскрипел зубами, с огромным трудом сдерживая рвущийся наружу стон. Он словно снова оказался в Круге тяжести небес, усиленном в несколько раз. Мышцы мгновенно обожгло кипятком, от жуткой тяжести его начала колотить сильная дрожь, через несколько секунд он покрылся потом, до крови закусил губу и проклинал тот миг, когда согласился на эту дурацкую авантюру. К сожалению для Мариса, это было всего лишь началом. Яркая вспышка света рассеяла полумрак ущелья, а через миг раздался приглушённый грохот — молния ударила в один из стальных блинов на краю огромной фигуры. И в тот же миг камни атры засияли нестерпимо ярко, а в сосуд души Мариса ворвалась атра. Яростная, как сама гроза, бурная и плотная, как настоящий горная река. Он мгновенно позабыл о том, как сильно болит его тело, позабыл о проклятиях, которые сыпал на голову друга и теперь лишь молился Творцу, изо всех сил стараясь обуздать рвущийся в его сосуд поток силы.

Лиза и Рауд испытывали похожие чувства. Девушке тяжесть атры и жжение в мышцах напоминало жар в кузнице и теперь она, точно так же, как и в часы тяжелой работы, изо всех сил направляла силу туда, куда было нужно. С тем лишь отличием, что сейчас энергия была подобно бесконечному потоку, что питал её собственный огонь. Для Рауда же атра, что обжигала всё нутро казалась множеством крохотных молний, которые врывались в него отовсюду и он, следуя совету Эдвана, который тот дал ему ещё в трактире, призвав на помощь силу контракта, старался укрепить тело и уплотнить энергию в сосуде.

В отличие от своих друзей, Лаут сидел внутри круга с улыбкой, что успела превратиться в кривой оскал. Он сидел в самом центре фигуры, в точке наивысшей концентрации, где мощь атры Грозового ущелья была самой большой. Боль была обжигающей, словно удар молнии, пронзающий каждый кусочек его тела. Каждое волокно мускулов, каждую кость. Бушующая атра ворвалась в его сосуд души взрывом гейзера и уже через минуту под таким чудовищным напором Эдван почувствовал, как энергия в сосуде стягивается, начиная формировать седьмое ядро. Оттого он и улыбался — мощь грозового ущелья превзошла ожидания.

Так, это чудовищное испытание на прочность, по ошибке названное тренировкой, продолжалось. Камни атры давно померкли и рассыпались пылью, испустив свою силу — они были нужны лишь для того, чтобы создать мощную волну атры в самом начале и запустить технику. Молнии исправно били одна за одной в расставленные Эдваном ловушки, не причиняя ребятам ни малейшего вреда и снабжая атрой всю конструкцию.

Под воздействием столь мощной нагрузки их тела постепенно менялись, становились сильнее и крепче. Менялась и атра и ребята постепенно формировали новые ядра, возносясь на более высокие ступени. Вот только, какие бы усилия они не прикладывали, предупреждения Эдвана не были пустой болтовнёй. Тренировка была действительно смертельно опасной авантюрой, и первым на себе этот удар ощутил Марис. Он не знал, сколько времени уже прошло, парень давно потерял счёт секундам, изо всех сил пытаясь обуздать поток атры. Но в какой-то момент и его силы подошли к своему пределу.

Тупая боль в костях и мышцах, которая раньше сидела где-то на задворках сознания, вдруг резко усилилась и заполнила разум. Сердце забилось как-то беспокойно. Часто. Заболели глаза, а в ушах зашумело и звуки начали пропадать за этим шумом. Марис почувствовал, что начинает терять контроль над энергией. Резко открыв глаза, он едва не потерял сознание. Перед глазами всё расплывалось, и парень вдруг очень ясно осознал, что жить ему осталось всего несколько мгновений. Ещё чуть-чуть, и его тело просто не выдержит. Из последних сил он схватил талисман, который ему дал Лаут и направил туда атру. По глазам больно ударила яркая вспышка, поток энергии мгновенно прекратился и Мариса что-то ударило в бок, выбрасывая за пределы круга. Это стало последней каплей. Почувствовав солоноватый привкус во рту и резкое головокружение, парень вырубился прямо в полёте.

Впрочем, спокойно умереть, ударившись о холодный камень, Марису так и не дали. Чьи-то сильные руки подхватили его у самой земли, а коварная молния, что метила в парня с небес, резко свернула буквально в двух шагах от парнишки. Покачав головой, привратник осторожно влил в рот юноше снадобье из крохотного флакончика, нанёс на грудь слово исцеления и, покачав головой, побрёл к выходу из Грозового ущелья.

— Вот же упрямые шрии! Вечно бегут впереди молнии. А ведь если бы я не успел, этот бы уже отправился к Творцу, — ворчал себе под нос старик, неспешно шагая по извилистой каменной тропе, — будь моя воля, я бы этому Лауту руки оторвал. Ладно бы себя гробил, ишак такой, так ведь ещё и друзей потянул! В бой они рвутся, как же! Озеро получить прям до усрачки надо! Нет, я ему точно ноги переломаю, как только выйдет…

— Чья бы корова мычала, Агмунд, — проскрипел Регин, показавшись из-за поворота, — думаешь, я не помню, как ты по-молодости забирался сюда? Ох и лупил же тебя старый Дан!

— Свали к Первому, Регин, — огрызнулся привратник, — теперь я злобный старый хрыч на страже, и моя очередь лупить малолетних ишаков, которые возомнили себя слишком умными! Но даже я! Даже я не был настолько туп, чтобы тащить сюда кого-то вроде этого Мариса…

— Зато какую технику сотворил, — цокнул языком Регин. Он гордился учеником.

— Тебе лишь бы свои каракули царапать. Смотри, как бы ещё кто не подох, — фыркнул Агмунд и исчез с хлопком воздуха. Регин беззлобно усмехнулся и отправился вглубь ущелья. Пришла его очередь наблюдать за тренировкой молодёжи.

В чём-то старый хрыч на воротах был, конечно, прав. Лаута стоило сурово наказать за то, что подверг жизнь товарищей опасности, но с другой стороны, формально никаких запретов на вход в Грозовое ущелье не существовало. Правило было одно для всех — войти может тот, кто увидел. Правда, негласно сюда пускали только тех, кто уже в шаге от Озера или выше и так деркзо вломиться сюда, как Лаут, не додумался ещё никто. Пацан очень ловко обошёл следящий знак, скрылся с друзьями в глубине и начал технику прежде, чем их успели найти. Агмунд слишком поздно спохватился… да что там, он бы даже не спохватился, если бы не мастер Рин, который волей случая тренировался здесь неподалёку и вежливо поинтересовался у привратника, какого демона молодёжь забыла в самом сердце Грозового ущелья.

«И всё же, хороша техника», — довольно усмехнулся Регин, рассматривая рисунок на камне. Ученик постарался на славу.

Окружив себя защитой от молний, старый мастер устроился на валуне у стены ущелья и принялся наблюдать за тренировкой молодёжи. Спустя сутки он вынес оттуда Рауда. В отличие от Мариса, тот сумел выбраться из круга на своих двоих, но был так вымотан, что помер бы, если бы попал хотя бы под одну молнию. Ещё через два дня Грозовое ущелье покинула Лиза, кое-как доковыляв до выхода на своих двоих, и Эдван остался один на один с последней ступенью.

***

Сосны мерно качали ветвями на ветру. Яль несла свои воды за горизонт, а издали, нет-нет, да доносились раскаты грома с самого Перевала. Похоже, сегодня тамошняя гроза разбушевалась особенно сильно. Снор хмуро разглядывал лес, стоя на крепостной стене. Он ненавидел стоять на часах, всей своей душой презирал это мерзкое занятие, а всё потому, что после того случая в лазарете, когда он чуть не подрался с тем предателем Лаутом, командующий так рассвирепел, что определил его в пожизненные часовые. Наверняка, старый хрыч Шин выел ему все мозги… проклятый алхимик. Снор возненавидел старикашку всей душой, как и его помощника. С тех пор, как его вынудили стоять сутки напролёт на этой проклятой стене, он, бывший одним из лучших охотников в Уборге над Ялью, ненавидел весь мир.

Впрочем, ещё не всё было потеряно. По крепости ходили слухи о грядущей войне, и в их правдивости Снор мог убедиться собственными глазами. Как-никак, всех крестьян с окрестных деревень, что пытались найти защиту в Уборге, часовой замечал первым. И шныряющих неподалёку тварей — тоже. Поэтому, Снор тешил себя надеждой, что через неделю-другую комендант наконец-то сжалится над ним и закончит его наказание.

Вдруг, глаз воина уловил какое-то движение между деревьев, и Снор мгновенно напрягся, отбросив невесёлые думы. Несмотря на всю неприязнь и нытьё, работу свою он выполнял добросовестно. Иначе наказание могло и продлиться…

Через несколько секунд на опушку леса вышла группа существ, при виде которых мужчина тут же скривился. Проклятые зверолюди. Несколько псов, одетых в какие-то невнятные тряпки и чёрный кот — рысь в нелепых штанах и сумкой через плечо. Приглядевшись, он заметил в группе раненых.

— Твари проклятые, — процедил он сквозь зубы, — будь моя воля, я бы вас всех перебил.

Однако, комендант отчего-то считал иначе. Похоже, усатые каким-то образом договорились с Владыкой Перевала и теперь их всех было велено принимать, как союзников. Вот только… насчёт псин таких указаний никто не давал. Неужели, Чёрный Клык тоже участвует в войне заодно с кошками? Снор не знал, и даже знать не хотел. Как и полагается часовому, он сообщил командиру о приближении зверолюдей, и когда те подошли к стенам Уборга поближе, им навстречу вышла группа воинов в полном вооружении.

— Доброго д-дня, н-наши союзники с Пер-ревала Тысячи Гр-роз, — сказал человек-рысь с заметным акцентом, — мы с наш-шими друзьями из племени Чёрного Клыка наткнулись на стаю тварей в лесах. Нас сильно потрепало, а мои сородичи все погибли… Не позволите ли нам пер-редохнуть у вас денёк, чтобы набраться сил для обратной дороги? — громко спросил человек-рысь, шевельнув кисточками на ушах.

Глава 91. Жгучий чай из лунной мяты

Массивные стены Уборга над Ялью неприветливо нависали над головами зверолюдей, столпившихся близ ворот, которые никто не спешил открывать для их маленького отряда. Вместо того, чтобы впустить несчастных внутрь мрачной старой крепости, им предложили передохнуть снаружи, в небольшом лагере у берега глубокого рва, что характерно — под самой высокой башней, что располагалась дальше всего от ворот. Ров, правда, пока что был пуст, всё же, зима закончилась всего месяц назад и ночами в Уборге бывало холодновато до изморози. Впрочем, до Яли было, что называется, рукой подать, причём почти в прямом смысле и что-что, а уж наполнить яму водой местные при нужде смогли бы меньше, чем за пару часов.

В наскоро сколоченных деревянных лачугах, биваках и редких палатках из грубой ткани обитали самые обычные крестьяне, неодарённые местные жители. Сейчас лагерь этот почти пустовал, лишь несколько женщин и пара стариков сидели на брёвнах у кострища, потягивая какой-то отвар из деревянных кружек. Они с опаской поглядывали на толпу зверей и стражников Уборга, которые их сопровождали.

— Располагайтесь, уважаемые союзники, — с натянуто-виноватой улыбкой произнёс широкоплечий воин с золотым значком на броне, отчего уродливый шрам на его щеке стал выглядеть ещё ужаснее. Ави, а именно так его звали, сегодня командовал стражей у ворот и, пряча глубоко-глубоко свою неприязнь к мохнатым союзникам, старался исполнить указания коменданта крепости так точно, как только мог. Широким жестом руки он указал нежеланным гостям на лагерь и места у костра, и пока те на мгновение отвлеклись от него, разглядывая предлагаемое жильё, второй рукой незаметно подал знак другим стражникам.

— К огромному сожалению, — совершенно неискренне произнёс Ави, не дав зверолюдям вставить и слова, отчего волки заметно поморщились, — в самой крепости почти не осталось места. Места наши слишком близки к горам Ша-Маары, — покачал головой Ави, как бы невзначай положив руку на ножны клинка на поясе, — ну, вы же знаете. Неспокойно тут, твари шныряют день и ночь. От беженцев уже продыху нет, — пожаловался воин чёрной рыси и, встретившись глазами с другим бойцом, еле заметно кивнул ему, продолжая говорить, — но вы не печальтесь. Здесь вы в полной безопасности, мы прочно охраняем подступы к нашим стенам. А когда отошлют беженцев из крепости на Перевал, мы, возможно, сможем впустить вас внутрь.

— Благодарим за оказанное гостепр-риимство, — прошипел человек-рысь, согнувшись так, чтобы Ави не видел, как перекосило его кошачью морду, — можем ли мы… рассчитывать, хотя бы на л-лекаря? Или он… тоже занят беж-женцами?

— О, не беспокойтесь, мы свято чтим союз. Я уже отдал приказ, лекарь должен прибыть с минуты на минуту.

— Б-благодарю, — с глубоким поклоном ответил ему чёрный кот и, зажимая рукой окровавленную шерсть на боку, медленно доковылял до ближайшей палатки, махнув лапой волкам.

Зверолюди пристроились на самом краю этого лагеря, лишь осведомившись у местных обитателей, какое из мест не занято. Свободной оказался только один крошечный шалаш и им пришлось рассесться вокруг пустого кострища. Тем, чьи раны были самыми серьёзными, позволили занять места под навесом.

Мао, а это был именно он, с деланным страданием присел на пень и через силу улыбнулся рыжеволосому ублюдку с мерзким шрамом на щеке. Капитан стражи вызывал у Мао искреннюю, жгучую ненависть и непреодолимое желание вспороть его глотку когтями во славу Первого и великого Хозяина Лесов, но зверолюд сдерживался. Как давным-давно в пещере под Железной горой, он изо всех сил постарался загнать свою ненависть так глубоко, как только это было возможно и сейчас старался изображать правильного и дружелюбного члена клана Святого кота, чтоб у них у всех хвосты пооблазили.

Окружающие его волки волновались. Он чувствовал это без всяких слов, прекрасно улавливая их эмоции, точно так же, как и эмоции главного стражника. Мао хорошо ощущал его презрение и злобу, хотя насчёт места в крепости человек не солгал. Похоже, стараниями великого Хозяина Лесов людишки действительно начали сбиваться в стаи и искать крова за высокими стенами крепостей. Как будто бы это могло им помочь…

Звериное чутьё подсказывало Мао, что здесь что-то не так. Само это место было каким-то неприятным и неприветливым, от одного взгляда на монументальные стены из грубого камня, которые словно нависали над головой, давили на него, хотелось развернуться и сбежать обратно в лес. Но неужели он, Чёрный Мао, позволил бы напугать себя каким-то каменюкам? Нет, здесь было явно что-то другое, но кот решительно не мог понять, что. Их маскировка была идеальной. Они даже напялили эти глупые тряпки, что носили на себе зверолюди из кланов. Известие о заключении союза между предателями из его клана и мерзкими людьми досталось им с большим трудом и было абсолютно точным. В то же время прошло ещё слишком мало времени, чтобы кошки успели прислать на помощь людям хоть кого-то из своих. Царь обезьян должен был поспособствовать этому, усилив натиск на западе, близ земель кошачьего клана.

Мао оглядел лагерь, в котором их разместили вместе с этими грязными человеческими отродьями. Принюхавшись, кот еле сдержался, чтобы не скривиться — у них даже не было дара. Совершенно бесполезные существа. Как бы невзначай окинув взглядом солдат, Мао всё же не сдержался и слегка поморщился, но догадался дёрнуть лапой на якобы больном боку, чтобы это сошло на приступ боли. Им доверяют не до конца. То, как этот человек расставил своих бойцов говорило об этом совершенно ясно. Люди как бы невзначай стояли так, чтобы никто не мог подойти к лагерю со стороны леса. Они держались рядом друг с другом, а некоторые даже непринуждённо о чём-то болтали, но кот прекрасно понимал — стоит появиться хоть какому-нибудь намёку на опасность, и они мгновенно бросятся в бой, чтобы отразить любую атаку. Даже, если атака эта будет не со стороны леса, а… изнутри лагеря. Никто не поворачивался к ним спиной. Полоборота — максимум, что себе позволяли стражи Уборга.

Мао взглянул на Трара, волка с серой шерстью и оторванным куском уха. Тот был вожаком среди отступников, вернее… вернувшихся к истокам членов Чёрного Клыка, которые были у него, Мао, в подчинении. Однако, старый волчара даже ухом не повёл. Он сидел и мрачно глядел куда-то в сторону Яли и понаблюдав за ним немного, кот понял, что тот ничего не заметил. Никто, кроме него, ничего не подозревал. И это настораживало. Впрочем, срываться с места и бежать куда-то он тоже не собирался. Вполне возможно, что так они встречают всех зверолюдей. В конце концов, что ещё можно ждать от гнусных людишек?

Вскоре неприметная дверь в крепостных воротах глухо скрипнула. Снаружи показался человек в длинном тёмном халате. В сопровождении двух крепких бойцов он двигался в сторону их лагеря. Мао даже показалось, что в тот самый миг, когда он выходил из ворот, рядом мелькнула какая-то тень, но в этот момент Ави, как назло, загородил ему обзор и кот не смог ничего толком разглядеть, вынужденный лишь вежливо скрипеть зубами.

Принюхавшись, Мао нахмурился и напрягся всем телом. Запах приближающегося человека показался ему смутно знакомым. Закашлявшись, он быстро переглянулся с Траром, пока на них не смотрели солдаты, и подал тому знак — быть в готовности. Мао старался не применять свой контракт по пустякам, но… никто ведь не обратит внимания на крохотный отвод глаз, верно? Когда человек приблизился, Мао уже напрягся совершенно нешуточно, зрачки в его ярко-жёлтых глазах сжались в две тонкие щёлочки, а шерсть приподнялась. Совсем немного, недостаточно, чтобы люди что-то поняли, но достаточно, чтобы волки рядом почуяли это напряжение.

Молодой человек с вытянутым лицом и длинными светлыми волосами приветливо помахал рукой Ави. Он был одет в тёмно-зелёный плащ, под которым виднелся бирюзовый халат алхимика. Разумеется, Мао узнал этого мелкого ублюдка. Может, не в ту же секунду, что увидел, но очень быстро. Запах не мог врать — это был один из тех одарённых детёнышей, что бежали из Долины Белой вместе с тем ублюдком, из-за которого вся жизнь Мао едва не оборвалась. Хотя, сейчас-то белобрысого детёнышем не назовёшь…

Страшный шрам на груди под шерстью вдруг заныл совершенно натурально и зверолюд скривился. Он слишком хорошо помнил костяной клинок и дикий грохот молнии невообразимой мощи, что сотворила в его теле сквозную дыру. Сила Жизни спасла его в тот день, но даже она не смогла стереть шрам, оставленный тем чудовищным ударом. И шерсть в том месте росла плохо.

Разумеется, на морде Мао не дрогнул ни единый ус. А когда блондин приветливо улыбнулся и ему, даже шерсть кота улеглась. К нему вернулось спокойствие. Зверолюд усмехнулся себе под нос — жалкий человечишка, очевидно, не помнил его, что, впрочем, было неудивительно. Даже сейчас этот белобрысый сопляк был чудовищно слаб, а уж тогда. Глупо было полагать, что кто-то вроде него смог бы пробиться через силу контракта Разума.

— Да не утратят ловкости ваши лапы, — с улыбкой поклонился юноша.

— Да не утихнет буря в небесах, — хрипло ответил Мао, легонько поклонившись в ответ, — должно быть, вы лекарь?

— Что вы, какой из меня лекарь? — усмехнулся блондин, поставив на соседний пень сумку, в которой что-то звякнуло, — здесь, в Уборге, и лекарей-то толком нет. Как говорится, ежели ничего серьёзного, то с правильным снадобьем враз пройдёт. А ежели не пройдёт, то и бежать за лекарем поздно уже. Я вам, эти снадобья-то, и принёс.

Блондин по-доброму улыбнулся коту и волкам, осторожно раскрыл сумку и продемонстрировал десяток разных склянок да флаконов. Вынув три, он осмотрел зверей, что-то прикинул в голове и вернул снадобья назад в сумку, после чего вновь выпрямился и еле-заметно поправил правый рукав халата.

— Благодарю, — Мао принял из рук Алана склянку с мутной зеленоватой жидкостью. Блондин, ловко наклонившись за спину кота так, что тот на мгновение потерял его из виду, протянул другое снадобье волкам и тут же вернулся назад, к рыси. Окинув взглядом сумку, Мао подметил, что одного флакона не хватает, но не придал ему значения, подумав, что юноша передал его волкам за его спиной.

— Не стоит. Быть может, желаете отдохнуть с дороги? Немного напитка из жгучей травы? Я слышал, в вашем клане его часто готовят.

— Нет, благодарю, — как можно вежливей отказался Мао, правда, несмотря на все старания у него всё равно получилось сдавленное шипение.

— Уверены, господин рысь? Мы собрали их совсем недавно…

— Не стоит беспокоиться, — второй раз отказался Мао, не понимая, какого демона этот белобрысый пристал к нему с этим дурацким напитком. Да ещё и из жгучей травы! Была бы это хотя бы жгучая мята, он бы, может быть, и подумал… но так?

— Как пожелаете, — с такой же безмятежной улыбкой произнёс блондин, но его взгляд на какое-то мгновение, самое мимолётное, потерял всю дружелюбность. Впрочем, лицо блондина вновь стало спокойным и тот, вынув пару склянок из сумки, двинулся к раненым волкам.

«Неужели, обиделся из-за глупого напитка?» — подумал Мао, наблюдая за парнем.

— Младший алхимик, — внезапно позвал Ави, — подойди на секунду.

Блондин, который уже собирался наклониться над раненым волком, остановился и, извинившись перед зверолюдом, подошёл к своему командиру.

— Что-то у меня в горле першит. Не мог бы ты мне дать ту склянку, со жгучей травой. Раз… не пригодилась? — прокашлявшись, сказал командир стражников, одними глазами показав на Мао и волков своим подчинённым. Тут же стражник с противоположного края лагеря привлёк внимание беженцев и подозвал их к себе.

— Да, разумеется, господин Ави, — ответил Алан и, зарывшись в сумку, протянул тому крохотный флакон с красной жидкостью. Так, чтобы только капитан стражи мог увидеть его руку. Он не сказал ни слова, но Ави всё понял по одной только склянке. Он не подал виду, широко улыбнулся Алану и принял из его рук снадобье, спрятав то в кошель на поясе.

Алан меж тем повернулся назад к Мао, звериное чутьё которого просто ревело, рычало о грозящей опасности. Шерсть на спине рыси начала медленно подниматься. Заметив это, молодой алхимик выдал самую дружелюбную из своих улыбок и сложил руки перед собой, спрятав кисти в широких рукавах халата.

— Жаль, что вы не отведали моего напитка, господин рысь… — с притворным сожалением сказал блондин. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но тут со стороны леса вдруг послышался глухой хруст, словно кто-то сломал ветку. Будучи изрядно на взводе, все зверолюди синхронно повернули головы на звук, а рука Алана резко дёрнулась, смазанной тенью высовываясь из-под широких рукавов халата.

Густая тёмно-красная жидкость попала прямо на морду рыси, залив правый глаз и половину морды. Шерсть на загривке Мао мгновенно встала дыбом, а сам он завыл не хуже вожака волков и… весь лагерь пришёл в движение. Стражники Уборга напали на волков, пронзая копьями тех, до кого могли дотянуться. Зверолюди повскакивали с мест и резво рванули в сторону леса, невзирая на якобы страшные раны. Алан почувствовав холодок чуть ниже спины, резко прыгнул назад, пытаясь скрыться за широкой спиной Ави, но даже так едва не помер — озверевший Мао таки успел полоснуть его когтями по груди, распоров плащ алхимика.

Завязалась бойня. Беженцы ринулись прямиком в ров, спасая свои шкуры, пока зажатые в кольцо волки бросались в самоубийственную атаку на стражей крепости. Окутанные зеленоватым сиянем контракта жизни, они превращались из обычных зверолюдей в жутких монстров и рвались к стражникам, словно желая забрать как можно больше жизней. Со стен крепости доносились какие-то звуки, видимо, там спешно собирали отряд подкрепления.

Ави схлестнулся в жестокой схватке с Чёрным Мао, который теперь напоминал рысь весьма отдалённо, преобразившись в подобие какой-то жуткой волосатой хассиры. Вдруг, Алан почувствовал, как потерял проклятого кота из виду. Его взгляд просто соскользнул в сторону и теперь парень мог видеть лишь непонятную тень, с которой бился Ави. Поморщившись от вспышки головной боли, Алан двинулся назад к крепости. В этой битве ему точно было нечего делать — ни нормального доспеха, ни даже оружия у алхимика при себе не было.

Блондин бросился к воротам, но уже через десять шагов резко затормозил и сиганул в ров, спасаясь от когтей жуткого человека-волка. Сутулый, с длинными когтистыми руками до самых колен и жуткой пастью, он чем-то напоминал ему тех тварей, которые нападали на Город в Долине Белой. Тварь, рыча, рванула к нему и Алан почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Он был довольно посредственным бойцом, и никогда не уделял боевым искусствам слишком много внимания, полностью сосредоточившись на пути алхимии. Один на один против такой твари у него не было ни единого шанса. Впрочем, это не означало, что он позволит себе сдаться без боя.

Сорвав с пояса глиняный пузырёк, Алан метнул его прямо в тварь, после чего тут же дёрнулся влево, уклоняясь от длинных когтей. Густая желтоватая жидкость расплескалась по морде твари и зашипела. Волк взвыл от боли и, не успев затормозить, с глухим ударом врезался в стену за спиной Алана. Блондин повёл рукой и жгучая кислота на голове чудища изогнулась подобно змее, впиваясь твари в глаза. Алхимик отпрыгнул назад, одновременно бросая целую горсть мелких круглых шариков. Между пальцами парня мелькнула бумажка со Словом Воды и мощный огромный поток жидкости смёл горсть мелких пилюль, врезался в беснующегося волка и закружил вокруг твари маленьким водяным смерчем.

Вода окрасилась в пурпурный, а тварь завыла так громко, что у Алана вновь заболела голова. Запах гнили ударил в нос, вода срывала куски обваренной полуразложившейся шкуры, и Алан уже было понадеялся, что ещё немного — и тварь будет повержена. Увы, на этом его успех в бою с монстром закончился. Теряя куски плоти, зверь окутался зеленоватым сиянием Жизни и, бешено воя, одним мощным рывком высвободился из смертельного водяного захвата.

Смахнул лапой с морды надоедливую кислоту и прыгнул на Алана, на ходу отращивая сожжённые и сгнившие мышцы. Глаза ещё не восстановились, но волку чтобы найти свою жертву они были без надобности. Жалкий десяток шагов, что разделял их, зверь преодолел меньше, чем за удар сердца. Блондин успел лишь закрыть голову руками прежде, чем когтистая лапа твари настигла его.

Левую руку пронзило чудовищной болью, как и плечо. Мир молодого человека вздрогнул, в голове задребезжало, земля с небом поменялись местами несколько раз, после чего что-то жёстко приложило его прямо по лицу. Серый камень стены мелькнул перед глазами лишь на мгновение, после чего Алан проехался мордой по грязи во рву. Атра, которую он так старательно направлял себе в мышцы и голову помогала плохо. Парень совершенно не чувствовал левую половину тела. Стиснув зубы, он перевернулся, с трудом поднялся на дрожащих ногах, попытался было броситься назад, туда, где по его ощущениям находились ворота в крепость, но не успел. Что-то острое и невероятно быстрое ударило его в живот, отчего всё нутро пронзило вспышкой чудовищной боли. Алан почувствовал краткий миг полёта, жесткий удар о что-то тяжёлое, вспышку тупой боли в затылке и… провалился в забытье, растянувшись на дне рва.

Из кромешной тьмы его вырвал голос. Далёкий и глухой, такой тихий, словно доносился сквозь толщу воды или каменную стену. Поморщившись, Алан почувствовал, как по нутру разливается приятное тепло, а левую руку и плечо что-то покалывает, совсем легонько и приятно, как тысячи мелких перьев, щекочущих кожу. Постепенно тьма отступала и голос становился всё отчётливей и отчётливей. Слов он ещё не мог разобрать, но по интонациям догадался, что его отчитывали. И голос этот был странным, рычащим и грозным, таким, какой никак не мог принадлежать другому человеку. Зацепившись за эту мысль Алан резко открыл глаза и попытался было встать, но чья-то чёрно-рыжая лапа на груди не позволила ему пошевелиться.

— Лежи, человек, — мрачно усмехнулся огромный тигр.

— А… это ты, — с облегчением выдохнул Алан и расслабился, уставившись в потолок. Он лежал в лазарете, в том самом, где сам ухаживал за ранеными. В воздухе витал запах лечебных снадобий. Его рука находилась в жестком лубке, а плечо было плотно забинтовано. Похоже… всё уже закончилось. И ему здорово досталось от волка.

— А ты думал — старина Мао? Поверь, человек, этот блохастый злыдень ни за что бы не позволил тебе проснуться вновь. Скорее всего, они бы тебя сожрали. И, похоже, не стоило им мешать! — раздражённо добавил он, убрав лапу, — как тебе вообще пришло в голову напасть на него? Ты что, забыл приказ коменданта? Сразу же, сразу же после сигнала красной склянки ты должен был рвануть прочь, к воротам! А ты что сделал, лысая макака? Решил умереть пораньше?

— Я… я думал, это поможет…

— Ну да. Помогло, — фыркнул тигр, — ты заполучил себе смертельного врага. Поздравляю.

— Смерте… что?! — встрепенулся блондин, — так он не…?

— Мао должен был родиться ящерицей, — поморщился Самир, — Такой же скользкий и живучий ублюдок. Сбежал. Когда я спас тебя от той псины, из лесу вырвался медведь и гадёныш исчез. И я до сих пор не понимаю, зачем нужно было устраивать этот балаган… и так ведь было ясно, что это за тварь! Даже если бы меня тут не было, ты бы его вспомнил! — хмуро пробурчал тигр.

— Чтобы проверить, не узнали ли они ответов, — устало выдохнул Алан.

— Это мог бы сделать и Ави.

— Разве что приветствие. Но не проверку алхимиков. И теперь мы точно знаем… — блондин поморщился от боли в плече, — теперь мы точно знаем, что ответов они не знают. И в тех селениях, где нет других… ваших, мы сможем отличить врага от друга. А ещё… ещё мы знаем, что у племени Чёрного Клыка есть отступники. И раз волки с вами не в союзе, нужно предупредить других, чтобы сразу нападали… если увидят вместе.

— Комендант крепости уже распорядился, — пробормотал Самир и, заинтересованно подняв уши, наклонил круглую голову чуть вбок, — а что за приветствие алхимиков?

Как ни крути, а кошачье любопытство было тигру не чуждо.

— Старый ритуал, — ответил блондин, — я предлагаю напиток из жгучей травы, а ты в ответ говоришь, что предпочёл бы чай с лунной мятой. Вот и всё. Если другой алхимик отвечает или начинает неправильно, значит — самозванец. Я… должен, просто обязан был проверить, — проговорил Алан и глубоко вздохнул. Несмотря на раны, он был доволен, что сумел выполнить свою задачу.

***

На верхушке утёса выл холодный, пронизывающий до самых костей ветер. Он подхватывал летящие с небес льдинки и обрушивал их на мокрые камни с чудовищной силой, изо всех сил стараясь сбросить на землю всех, кто находился на горе. С полсотни учеников, что расположились на самой верхушке утёса, стиснув зубы, терпели, с огромным трудом удерживаясь в позе для медитации. И лишь благодаря давлению атры, что прижимало их к камню, они ещё как-то могли противостоять мощи стихии.

Старик в белых одеждах, лица которого не было видно, ходил влево-вправо по самому краю утёса, словно не замечая ни чудовищного холода, ни бушующей стихии, ни давления, и голос его разлетался по всей округе вместе с порывами ветра.

— Тренируйтесь усердно! — грохотал голос, — терпите, даже если боль невыносима, держитесь, пока кости не начнут крошиться! Тело должно быть подобно железному дереву, а атра — соком, который питает его! Лишь так, путём тяжелых тренировок, вы сумеете преодолеть ту пропасть, что отличает вашу жалкую лужу от полноводного Озера!

— М…мас-стер! — дрожа от холода, с трудом вымолвил лысый здоровяк, когда старик проходил рядом с ним, — а ч-что о-т-тличает п-пруд от о… Оз-зера?!

— Что отличает обычный пруд от обычного Озера?

— Р… р… раз-змер?

— Размер, — фыркнул старик, — источник, олух! Озеро усохнет, лишь когда усохнет та река иль ручей, что его питает.

— Н-н-но в-в ч-чём т-тогда п-пропасть м-между д-девятой ступенью и… — второй ученик не договорил, старик подошёл к нему и огрел по спине узловатой палкой.

— Вопрос твой глуп, ученик, как и ты, — ворчливо отозвался старик, после чего повысил голос и крикнул так, чтобы слышали все на утёсе, — девятая ступень — есть предел человеческий. Тренируйтесь изо всех сил, ибо когда придёт время — откроется вам!

С очередным порывом ветра, фигура учителя исчезла, растворившись в тумане мимолётного воспоминания. Исчез утёс, туман рассеялся и грохот раскатов грома вновь ворвался в уши. Воспоминания пронеслись в голове Эдвана в тот самый миг, когда его сосуд души задрожал и плёнка на нём пошла рябью. Тело пронзило вспышкой невыносимой, чудовищной боли. Она подобно гигантской прибойной волне заполнила его с макушки до самых кончиков пальцев, не оставив места ни для чего другого, и именно в то мгновение наивысшей слабости, когда Эдван потерял счёт времени и не мог уже и думать ни о чём другом, он с удивлением обнаружил, что начал… чувствовать.

Чувствовать дрожь атры глубоко внутри, ощущать, как совсем маленькие, почти незаметные частички силы не просто насыщают истязаемые страданием мышцы, а проникают ещё глубже, в те самые крошечные, невидимые глазу частички его собственного тела, о которых он никогда раньше не слышал. Чувствовать, как все девять ядер в сосуде начинают медленно притягиваться друг к другу, кружатся в причудливом танце, распространяя настоящие волны атры вокруг себя.

Под напором этой силы плёнка сосуда вдруг начала расти и тянуться, позволяя энергии прохладной волной хлынуть в ткани и смыть накопившуюся боль и усталость. Она тянулась, насыщая жизнью каждый кусочек его измученного организма до тех пор, пока граница сосуда не упёрлась в кожу, полностью повторив очертания его тела. В тот же миг ядра закрутились ещё быстрее, столкнулись и притёрлись, вращаясь так быстро, что постепенно начали вжиматься друг в друга. Шестым чувством Эдван ощутил, что процесс достиг точки невозврата. Его долгая тренировка, наконец, вошла в свою финальную фазу.

Он давно потерял счёт минутам. Линии рисунка, в центре которого он сидел, давно исчезли, стёрлись, когда почва вернула себе изначальную форму. Камни атры рассыпались в пыль и даже те стальные пластины, которые он изготовил для ловли молний, не выдержали силы Грозового ущелья и рассыпались железным песком. Однако, по какой-то неведомой Эдвану причине, сами молнии юного Лаута трогать перестали. С тех пор он сидел неподвижно, в глубокой медитации и изо всех сил старался разрушить последнюю стену. И сейчас, в тот самый миг, когда комок из девяти ядер закружился волчком так быстро, что его можно было принять за одно громадное ядро, эта стена с треском разрушилась. Эдвану, наконец, открылось то, о чём говорил его первый мастер сотни лет назад.

«Девять рангов есть предел человеческий», — пронеслось в голове Лаута и он, наконец, осознал.

«Ну конечно», — усмехнулся про себя юноша, — «это же так просто!»

Комок ядер внутри него начал сжиматься и Эдван почувствовал странное напряжение в груди, словно кто-то тянул за невидимую струну совсем рядом с сердцем. Постепенно это напряжение переросло в боль, но не резкую а ноющую, которая всё нарастала, как если бы у него в груди надувался какой-то пузырь, который всё никак не мог лопнуть и оттого причинял телу всё больше и больше мучений. В какой-то момент стало трудно дышать, по телу пробежали мурашки и Эдван почувствовал, как что-то шевелится у него под кожей. Бурлит и двигается, словно тысячи крохотных змей. Заныли кости так, словно что-то медленно начало отрывать от них мышцы, а сами они стали тяжелее раза в три. Сам собой выгнулся позвоночник и Эдван до скрипа стиснул зубы — ему показалось, будто какой-то великан начал тянуть его голову вверх и в этот самый момент тот пузырь, что надувался внутри него, резко лопнул.

Всё сознание Эдвана затопил жуткий, чудовищный звон, словно лопнул не пузырь а гигантских размеров струна и одновременно с этим глубоко в душе юноши, там, в самом центре бешено вращающегося комка зажглась небольшая тёплая звёздочка, а масса из старых ядер вокруг неё поплыла, сжимаясь и формируя очертания чего-то нового, более совершенного. Ядра движения. И от одного лишь чувства, как крохотный, только-только рождённый источник слабо пульсирует в его грудь, душу наполняла невероятная радость.

Через несколько минут Эдван ощутил, как что-то раздвинуло органы чуть ниже сердца, там, где изначально располагался сосуд души. Ныне же, когда всё его тело стало сосудом и было наполнено атрой, именно там должно было появиться его новое ядро, завершив столь долгое и тяжелое восхождение на третью ступень. Он уже чувствовал, что процесс должен был вот-вот завершиться, и когда до конца оставалось совсем чуть-чуть, случилось нечто странное.

Из ядра, словно червяк из спелого яблока, вдруг вытянулся крохотный усик энергии, но стоило ему только показаться на поверхности, как Эдван мгновенно напрягся и изо всех сил сжал атру так, что непонятный отросток тут же был загнан назад внутрь сияющего серебристым светом шара. Он узнал его, и узнавание это было совсем не добрым. Лаут, наконец, вспомнил, в чём была самая главная и, пожалуй, самая страшная опасность этого… восхождения. В голове юноши промелькнуло воспоминание — его собственные слова, сказанные Марису ещё в Башне Отверженных, когда они обсуждали великий путь развития Яго…

«Духовный корень — путь чудовищ. Человек собирает атру в сосуде и через душу развивает тело, тварь же поглощает атру телом, и звериной сущностью тянет душу. Вместо сжатия сосуда души в ядро, они заставляют его прорасти, словно корень… Подобно корню растения он, точно влагу для роста, вечно вбирает атру, заставляя тело расти. Оттого чудовища и становятся такими огромными, но даже это не самое худшее. Самое худшее в том, что глупцы, прорастившие корень, теряют разум. Медленно, но неотвратимо. Даже самые умные и хитрые из бестий нисходят до чудищ, движимых лишь самыми простыми желаниями. И люди не исключение»

Именно это он сказал Марису, но забыл упомянуть, что обычно… обычно корень пытается прорасти на самой границе Озера. И он — главная опасность такого прорыва, ибо приходит в самую последнюю минуту, когда одарённый уже слишком истощён болью и тяжестью прорыва.

За последнюю минуту, которая тянулась мучительно долго, ещё с десяток крохотных корешков пытались вырваться на свободу, чтобы прорасти в тело Эдвана, но он каждый раз безжалостно загонял их назад. И лишь когда сияние, наконец утихло, а ядро приобрело густой тёмно-синий цвет, Лаут позволил себе выдохнуть с облегчением. Выдохнуть, и широко улыбнуться.

Совершенно не обращая внимания на вспышки молний высоко в небе и чудовищный грохот в ущелье, Эдван хихикал с невероятно глупой улыбкой на лице. В его груди, словно второе сердце, мерно пульсировал его собственный крохотный источник, разгоняя густую энергию во все уголки тела. Атра была в его крови, в его мышцах, в костях. Везде. Она, наконец-то, стала неотъемлемой частью его естества, а тело — сосудом души. Это и значило превзойти предел человека, и стать, наконец… Озером.

Глава 92. Навстречу незваным гостям

Тяжело вздохнув, Лиза в который раз перевернулась на другой бок и покосилась в окно, где очередная вспышка молнии на миг озарила тёмное ночное небо. Грома она, разумеется, не услышала — от звуков вечной грозы её надёжно защищали магические знаки на стенах и оконной раме, однако, несмотря на тишину и относительный покой, девушка почему-то никак не могла заснуть. Её бросало то в жар, то в холод, хотелось встать, потянуться, потренироваться, в голову настойчиво лезли мысли о работе в кузнице а руки чесались закончить их с мастером шедевр, в общем — ей хотелось заняться чем угодно, лишь бы не спать. Даже атра в глубине сосуда дрожала, подталкивая хозяйку к каким-то действиям, вот только… сейчас стояла глубокая ночь. Мастер давно запер кузницу и недвусмысленно намекнул, что ученице было бы неплохо выспаться. Работа выдалась очень тяжелой, девушка была на ногах вот уже четыре дня. Казалось бы, со сном не должно было быть никаких проблем, но вот незадача…

Впрочем, Лиза прекрасно понимала, что этот приступ деятельности вызван лишь ожиданием выхода Эдвана из грозового ущелья. Он сидел там уже две недели и девушка каким-то шестым чувством ощущала, что ждать осталось недолго. Вновь тяжело вздохнув, Лиза закрыла глаза и попыталась сама себя успокоить, настраиваясь на сон. Как примерная ученица, она решила не пренебрегать советом мастера и в итоге смогла уснуть, но лишь после трёх часов медитации. Вот только сон вышел недолгим и слегка… беспокойным.

Неведомая сила тянула её в небеса, всё выше и выше, несла сквозь тучи, Густые и чёрные, словно уголь, они обжигали кожу холодом, таким, что пробирал до самой глубины её души и заставлял горящее там пламя колыхаться и яростно рычать, бороться с холодом. Вокруг бушевала ужасная буря, выл ветер, крохотные льдинки царапали кожу а от невероятно близких вспышек молний и раскатов грома всё нутро дрожало от ощущения страшной опасности. Близкой, почти неотвратимой, смертельно опасной, подавляющей своей мощью бурей, от которой Лиза никак не могла защититься. Однако, вопреки всем опасениям страшный шторм не причинял ей серьёзного вреда, а неведомая сила продолжала тащить всё выше и выше, сквозь грозовые тучи и вот, чрез несколько мучительно долгих минут она, наконец, преодолела границу облаков и застыла на месте, поражённая открывшейся картиной.

Над чёрным морем туч в сторону звёздного неба вздымались десятки молний. Они били на тысячи шагов в вышину, словно громадные деревья, что пытались своими ветвями достать края бесконечного неба. И там, вдалеке, между разноцветными вспышками электрических дуг виднелась одинокая человеческая фигура, с таким знакомым клинком в руке. Вдруг, одна из молний ударила в небо совсем рядом с ней, едва не оглушив грохотом и… Лиза рывком поднялась с постели.

Девушка ошарашенно оглядела комнату, не сразу сообразив, что это был всего лишь сон, который уже закончился. Несколько долгих мгновений потратив на осознание случившегося, она тяжело вздохнула, откинула тонкое одеяло и с явным облегчением зажгла небольшой огонёк на пальце. Родная сила была всё ещё при ней. Вокруг больше не было подавляющего присутствия мощи Бури и Лиза была только рада этому. Уж слишком колючей и враждебной ей показалась эта стихия во сне.

Фигура Эдвана на мгновение встала перед глазами девушки, такая же, какую она видела во сне — издалека, в окружении сотни мощнейших молний. Неужели, этой ночью случилось то же самое, что и в день её прорыва на вторую ступень, когда она снилась Эдвану? Только теперь сам юноша снился ей, словно…

Лиза чертыхнулась и, поднявшись с кровати, побежала ко входу в Грозовое ущелье. Интуиция подсказывала девушке, что туда стоило бы прийти, и как можно скорее. Не теряя зря времени, она покинула своё жилище и уже через несколько минут достигла цели, стоя у входа в самое настоящее грозовое ущелье. Теперь она могла видеть его даже без «Чистоты Разума», достаточно было лишь сосредоточиться на желании узреть вход. С тех пор, как им устроили выволочку за эту авантюру, ей пришлось клятвенно пообещать мастеру, что она никогда не полезет сюда без Эдвана, который, увы, до сих пор пропадал внутри. И если раньше Лиза могла лишь молиться Творцу и верить в успех парня, то сейчас на её губах сияла радостная улыбка, ведь она чувствовала там, глубоко в душе, что у её парня всё получилось.

— Поразительно, — хриплый голос привратника оторвал девушку от дум.

— Что, мастер? — осторожно спросила она, поприветствовав старшего.

— Чувствуешь, как ветер переменился? — повёл носом Агмунд, — на Перевале Тысячи Гроз появилось новое Озеро…

— Я знала, что у него получится, — просияла Лиза.

— Впечатляющее достижение, — покивал головой старик. По его лицу можно было сказать, что до сего момента он не особо верил в успех Эдвана.

— Ещё бы, — Лиза гордо вздёрнула носик, словно своими сомнениями старый мастер нанёс смертельную обиду не только Эдвану, но и ей, и всем её предкам.

Агмунд лишь криво усмехнулся и промолчал. Гремел гром, и редкие вспышки молний рассеивали утреннюю темноту. Вдруг, Лиза нахмурилась и щелчком пальцев зажгла небольшой огонёк над рукой. Она прокрутила в голове разговор со старым привратником после чего резко повернулась к нему.

— Мастер, как вы смогли почувствовать его? Я ощущаю лишь атру грозового ущелья и Бурю в небесах. А ведь он там… внутри кармана.

— Но ты всё равно как-то узнала, что он прорвался, верно? — прищурился старый мастер, — у меня, конечно, такой связи с этим засранцем нет, но зато есть кое-какое понимание Бури, — старик вздохнул и посмотрел на чёрные тучи, — я наблюдаю за этим ущельем вот уже двести лет. Поверь, за это время любой бы наловчился улавливать даже самые крохотные изменения в атре этого места.

— И… оно изменилось? От прорыва?

— Разумеется, — кивнул Агмунд, — появление Озера — событие неординарное. Не каждый день находится смельчак, шагнувший за человеческий предел.

— Предел? Что это значит?

— Это значит, что он больше не человек. Вернее, больше, чем человек. Озеро — один из важнейших шагов на пути духовного бытия…

— Я не совсем понимаю, — сказала девушка, — в чём…

— Когда придёт время, откроется тебе, — с усмешкой сказал Агмунд и, увидев, как девушка обиженно надулась, добавил, — старик не вредничает, юная Лиза, просто это то, что должно тебе открыться само. Зная всё наперёд ты можешь допустить серьёзную ошибку.

— Хорошо, — ответила она, про себя подумав, что обязательно вызнает у Эдвана всё, что связано с восхождением на Озеро. После тренировки в Грозовом ущелье она перепрыгнула на восьмой ранг и до следующей ступени, по ощущениям, ей оставалось совсем немного. Всего лишь дать телу привыкнуть к атре, создать девятое ядро и… можно прорываться.

И вот, через несколько минут в клубящемся сизом тумане показалась высокая фигура в чёрном доспехе. Эдван, наконец, вышел наружу. Нутром Лиза чувствовала — он в чём-то неуловимо изменился, словно стал старше, чуточку выше и даже красивее. Или это ей кажется от долгой разлуки? Сердце девушки забилось быстрее, а в животе запорхали бабочки. С широкой улыбкой она выбросила из головы посторонние мысли, бросилась к парню навстречу и, заключив того в объятия, поцеловала. Агмунд, удостоверившись в том, что новоиспеченный мастер Озера добрался до выхода в целости и сохранности, и даже не собирается помирать, покачал головой и исчез, тактично решив не портить молодёжи встречу.

— Привет, — сказал он, нехотя отстранившись.

— Поздравляю, — слегка смущённо сказала она, невольно отметив, что он действительно стал немного выше и, кажется, чуть шире в плечах, и теперь смотрелся довольно грозно в своём доспехе. Куда внушительнее, чем раньше. Или всё дело было в его атре, которую она так хорошо ощущала вблизи? Энергия Эдвана чем-то неуловимо напоминала силу Бури из сна, казалась такой же опасной, но в то же время тяжелой и несколько тягучей.

— Спасибо, — с улыбкой ответил парень и поцеловал её в щёку, — долго меня не было?

— Ты прорывался почти две недели. Я успела соскучиться.

— Целых две недели? — удивился Лаут, — надо же… случилось что-нибудь важное?

— Ну, кроме того, что на Перевале Тысячи Гроз появился новый мастер Озера, — протянула Лиза, — пожалуй, ничего особенного. Нам устроили небольшую взбучку за то, что полезли за тобой в грозовое ущелье. А ещё, — девушка хохотнула, — нас выгнали из школы. Мастера сказали, что раз нам хватило ума отправиться в грозовое ущелье, то учиться у них мы более не желаем, а потому можем катиться в казармы и жить взрослой жизнью. Но мне кажется, нас «выпустили» потому что с нашей силой мы не вписывались даже между старшими учениками.

— Рауд тоже не особо вписывался, — заметил Эдван.

— Ну… — протянула Лиза, — я думаю, так его отец пытался оградить от походов. Но сейчас, когда Рауд достиг девятого ранга, оставить его в школе было бы настоящей насмешкой и издевательством. Как и нас с Марисом. Он, кстати, сумел достичь седьмого ранга, а я — восьмого.

— Прекрасные новости, поздравляю, — улыбнулся Лаут, — как освоитесь с новой силой, обязательно повторим нашу вылазку.

— Ага! И можно будет даже не прятаться. В конце концов, теперь с нами будет настоящий мастер… — хохотнула девушка, легонько ударив его локотком под бок. Эдван, правда, этого вовсе не ощутил — из-за доспеха.

С переходом на ранг Озера парень почувствовал, что его броня словно очнулась от долгого сна и теперь ощущалась совсем по-другому. Она и раньше была довольно удобной, но сейчас… сейчас доспех из чёрных пластин казался Эдвану почти незаметным. Он сидел, как влитой, совершенно не стесняя движений, и чувствовался второй кожей. Атра из тела словно сама наполняла броню, и со временем впитывалась обратно. Похоже, не просто так в лунные тени старались брать мастеров Озера или тех, кто ближе всего подобрался к этому уровню.

Покинув Грозовое ущелье, они с Лизой отправились в трактир — взять чего-нибудь на завтрак. Эдван не ел вот уже две недели и совершенно точно не собирался голодать дольше необходимого. Город постепенно начинал просыпаться, пустынные улочки начинали заполняться людьми, а из казарм наружу показались стражники, заступающие в утренний патруль.

— Эд! — знакомый голос окликнул Лаута и парень, обернувшись, заметил знакомого стражника. Ян, судя по форме, как раз готовился заступить на службу. Он быстро что-то сказал напарнику и подбежал к Эдвану, тут же засыпав того ворохом вопросов.

— Ну что, признавайся, прорвался? Тяжело было? Страшно? Я как узнал, что ты рванул в настоящее ущелье, чуть не облысел! Там же молнии бьют так, что может и пепла не остаться!

— Прорвался-прорвался, — с улыбкой ответил Эдван, принимая поздравления.

Услышав радостные новости, Ян потащил друга прямо в трактир, сетуя, что из-за службы он не может расспросить его поподробнее. Поболтав с Эдваном и Лизой ещё немного, он ещё раз поздравил Лаута, выпил с ним чарку вересовки и, ещё раз извинившись, поспешил на службу.

— Языком мелет хуже благородных клуш, — фыркнула Лиза, когда Ян скрылся за дверью трактира.

— Да ладно тебе, — хохотнул Эдван, заказывая завтрак.

Однако, спокойно поесть наедине с девушкой ему так и не удалось. Через десять минут дверь в трактир снова отворилась и внутри показалась голова Мариса. Тот быстро оглядел весь зал, заметил Лаута и, приветливо улыбнувшись, зашагал к нему. За его спиной виднелась рыжая макушка Рауда. Судя по улыбкам на лицах, они уже всё знали.

«Наверняка где-нибудь с Яном столкнулись», — отстранённо подумал Эдван, когда ребята принялись его поздравлять.

— Лиза тебе, наверное, не успела сказать, — самодовольно улыбнулся Марис, после того, как с поздравлениями было покончено, — но мы больше не ученики. Гляди! — Морето гордо подбоченился и вынул из кармана крохотный значок младшего стражника.

— А меня в стражники не произвели, — хохотнула девушка, — господин Орм посчитал, что мне, в отличие от этих двух олухов, не стоит праздно шататься по крепости и освободил от службы в страже, наказав осваивать мастерство у мастера Боджера. Тебя, кстати, ждёт нагоняй за двухнедельные прогулы!

— Не пугай человека, — возмутился Рауд, — прорыв — святое! Нет причины уважительнее, ничего ему не будет.

Лиза ничего не ответила и надулась. Видимо, рассчитывала немного подколоть Эдвана, когда тот пойдёт к командиру гарнизона, но не получилось.

— Но ты же осталась в гарнизоне, верно? — поинтересовался Марис у девушки.

— Конечно, осталась, — фыркнул Рауд, не дав девушке ответить, — каждый одарённый обязан состоять в армии, это даже не обсуждается. Уходят оттуда обычно только вперёд ногами.

— Ага. А ещё нас переселили в казармы, — лукаво улыбнувшись, Лиза посмотрела на Эдвана и добавила, — мы теперь соседи.

— Отличная новость, — просиял парень, а Рауд с Марисом синхронно вздохнули.

— Она всю душу вытрясла из старика интенданта, пока не узнала, где ты живёшь, — пояснил сын владыки.

— Слышно ли что-нибудь из-за Яли? — спросил Эдван и радостная улыбка на лице Рауда мгновенно померкла.

— Да. Пришли новости… ничего хорошего оттуда не слышно, — рыжий хлопнул по столу, — война началась. Твари пытаются взять нас силой и хитростью, разделить. Недавно кто-то пытался проникнуть в Уборг под видом членов клана Святого Кота. К счастью, у них ничего не вышло, но в деревнях, особенно с западной стороны, наши оказались не столь проницательны. Итог — две деревни разрушены, в одной еле отбились от нападения. Кошек не в чем винить, они разослали своих по всем самым крупным нашим поселениям как раз на такой случай, но на всех не хватило. Кто-то наверняка не добрался, а в мелкие деревни никого и не направляли, чем твари и воспользовались. Отец жутко недоволен этим, велел усилить патрули и поторопиться с переправой деревенских под защиту стен. Стычки с обезьянами становятся всё более жёсткими и частыми, стаи тварей наводняют леса с юга, лезут сюда с Ша-Маары… а клан Святого Кота не торопится приходить на помощь! До нас дошли слухи, что племя Чёрного Клыка развалилось и предатели напали на соседей. Теперь кошки вынуждены отбиваться от двух врагов сразу…

— Повезло ещё, что у блохастых нет Моря, — вздохнул Эдван.

— Это да. Тогда у нас не было бы шансов…

— Не было вестей от Агнара?

В ответ Рауд лишь покачал головой. Куда пропал Хранитель Бури не знал никто. Эдван помнил, что он обещал вернуться после того, как проводит людей на Лазурный пик. Вот только беженцы из Долины Белой уже давно освоились на Лазурном Пике, а Агнара всё нет. Что же такого должно было случиться, чтобы задержать Хранителя несколько месяцев? Эдван не знал, но был уверен — ничего хорошего. С другой стороны, Хозяин Лесов отчего-то тоже не торопился бросаться в бой. Это было даже немного странно, что проклятый медведь решил выждать. Может быть, его тоже что-то задержало?

Поболтав о войне и приближающейся опасности ещё немного, ребята закончили с завтраком и разошлись. Марис и Рауд отправились в сторону рынка — рыжий обмолвился, что хочет купить несколько полезных походных мелочей, а Морето пошёл с ним за компанию. Лиза же, взяв Эдвана под руку, отправилась вместе со своим парнем в казарму. Она обещала показать ему свою комнату и планировала затащить Лаута на горячий источник, как ей советовали старшие воительницы. Эдван же пока пребывал в неведении относительно этих планов и просто наслаждался её обществом.

У самого входа в казарм ребят перехватил Йон, приятель Яна, с которым Лаут иногда общался. Стражник выглядел так, словно был очень рад видеть их, и именно эта искренняя радость и насторожила Эдвана. Йон обычно был с ним немного холоден и не выражал особо ярких чувств.

— О, а я уже боялся, что придётся тебя у грозового ущелья ещё неделю караулить, — заулыбался парень, остановив Эдвана на крыльце. Вынув откуда-то из-за пазухи два помятых листа бумаги, он торжественно вручил их ребятам со словами, что командир гарнизона желает их видеть. Обоих.

— Зачем? — поинтересовался Лаут.

— Не знаю, — пожал плечами Йон, — просил передать, чтобы явились, и всё. Кстати, не знаешь, где сегодня Ян дежурит? И где найти твоих дружков? Ну, Мариса этого, и Рауда.

— Рауд мне не друг, — хмыкнул Эдван, — они должны быть на рынке. А Ян у старого трактира.

Поблагодарив, Йон побежал в сторону рынка, а Эдван, проводив его взглядом, нахмурился и потянул Лизу ко входу в здание. Судя по срочности вызова, затягивать с визитом не стоило.

Орма ребята застали за написанием какого-то послания. Скорее всего, в одно из соседних поселений, как рассудил Эдван взглянув на толстую бумагу, укреплённую в углу листа магическим знаком. Закончив со своей писаниной, он свернул лист и убрал его в один из ящиков стола и, наконец, обратил внимание на своих посетителей. Около минуты седой мужчина угрюмо глядел на Эдвана и Лизу из-под густых бровей. Под его взглядом девушка даже слегка разнервничалась, но Лаут, которому было совершенно наплевать на то, какое сегодня у командира настроение, крепко сжал её ладошку и та успокоилась. Тяжело вздохнув, Орм полез в ящик стола.

— Поздравляю с новой ступенью, Лаут, — сказал он, бросив парню какой-то мелкий предмет. С лёгкостью поймав его, Эдван с удивлением обнаружил золотой значок. Такой же, какой носили сильнейшие бойцы Перевала Тысячи Гроз, — нацепи куда-то на видное место, скоро он тебе пригодится, — проворчал мужчина.

— Мы отправимся в поход? — удивилась Лиза. Орм истолковал её удивление по-своему и его губы искривились в жесткой усмешке.

— А ты думала вечно в кузнице сидеть будешь? Как бы не так! Раз так отчаянно боролись за право сражаться, так рвались к новым ступеням, то и получайте, — сказал он и, подождав с минуту, оскалился, — почему не вижу радости на лицах от предстоящих подвигов, герои Перевала? Впрочем, порадоваться ещё успеете. Хорошо, что вы двое пришли первыми, — пробормотал он, — с завтрашнего дня поступаете в распоряжение Матса. Оба. Отправитесь к Акдагу, в Ротборг, спасать тех, кого ещё можно, и отогнать макак от наших гор. Если станет совсем туго, сместитесь к Яли и присоединитесь к обороне Уборга. У них там сейчас неспокойно. Это главное, — серьёзно сказал Орм, глядя, в основном, на Эдвана.

— Понял, — сказал Лаут, показывая, что запомнил.

— Остальное расскажет Матс. Если посчитает нужным. Это всё, — произнёс Орм и, вздохнув, добавил, но уже куда тише, — и не смейте мне помереть.

— Нам не впервой, — ответил Эдван.

— Идите уже, — проворчал командир, всем своим видом демонстрируя, что видеть их больше не желает.

— Не знаешь, кто такой Матс? — полушепотом спросила Лиза, когда они уже закрывали за собой дверь.

— Не знаю, — пожал плечами Лаут, — у меня есть смутное ощущение, что я где-то встречался с ним, но… я честно не помню.

— Ладно, завтра увидим, — тяжело вздохнув, пожала плечами Лиза. Кажется, её грандиозные планы по затягиванию парня на горячий источник пошли прахом. Впрочем, это не значит, что она не успеет закончить подарок. Быстро прикинув что-то в голове, она повернулась к Эдвану с хитрой улыбкой, — хочешь сходить со мной в кузницу? Хотя нет, нет, не ходи. Завтра увидишь. Пусть это будет небольшой неожиданностью, — прошептала она и, поцеловав, убежала прочь.

Около минуты Эдван смотрел вслед убегающей девушке, гадая, что же такого приготовила для него Лиза, после чего улыбнулся и направился в Дом начертания. Не одной девушке нужно было подготовиться к походу.

В обители мастеров начертания его встретили очень тепло. Его поздравляли, хлопали по плечам и желали успехов в дальнейшем развитии и, разумеется, в постижении искусства начертания. Даже мастер Регин, вопреки своей обычной ворчливости, расщедрился на похвалу в адрес Эдвана, чем поверг в шок почти всех собравшихся. Мастер Уна же, поздравив юношу, подарила ему в честь восхождения на Озеро новую перевязь для меча, из кожи старого громового ящера. Проведя пальцем по шершавой поверхности, Эдван почувствовал еле заметную вязь магических знаков на внутренней стороне. Работа была очень тонкой и парень, глядя на улыбку старушки, догадался, что делала это сама мастер Уна. Изделие почти идеально подходило по цвету к доспеху Лунной тени и отлично держало костяной клинок.

Поблагодарив наставницу за подарок, Эдван принялся за сборы. Раздобыл у знакомого Уны новый походный рюкзак, заглянул в мастерскую, где прихватил с собой инструменты: штихель, жёсткую кисть с иглой для письма кровью, стопку особой бумаги для магических талисманов в два пальца толщиной и не меньшую стопку готовых талисманов самых разных назначений. Последние он беззастенчиво забрал из-под носа у подмастерьев, которые их готовили. Помимо прочего мастер Уна всучила ему бурдюк с бесконечной водой. На самом деле вода, разумеется, не была бесконечной, просто благодаря магическим знакам на коже внутри сосуд мог создавать новую воду, если его наполнить атрой.

— Ты бери, бери, — сказала Уна, положив этот самый бурдюк в рюкзак Лауту, — сам мастер Регин придумал в молодые годы. Положено всем золотым, вот и ты не стесняйся.

Эдван провёл в Доме Начертания ещё полчаса прежде, чем сумел вырваться из круговорота поздравлений, напутствий и пожеланий удачи в предстоящем походе. Заглянув к интенданту в казармах, он запасся едой, после чего зашел к себе и, собрав всё необходимое для похода, впервые за две недели позволил себе снять доспех и немного расслабиться.

Одетый в одну лишь лёгкую рубашку, Лаут вышел наружу и направился к задним воротам крепости, в долину за Перевалом. Он неспешным шагом двигался вниз по улице в сторону рынка, разглядывая снующих туда-сюда людей. Остановился поболтать со стражниками, перебросился парой слов со знакомым трактирщиком, улыбнулся, когда в него чуть не врезался какой-то мальчишка, удирающий от сверстников. Эдван прошёлся по рынку, с глупой улыбкой наблюдая за снующими туда-сюда людьми, слушая перепалку какой-то женщины с лавочником, крики детей, шум толпы. Обострённые чувства Озера мгновенно улавливали десятки голосов, сотни слов, шорохов, стуков и прочих звуков на оживлённом рынке почти в самый разгар дня. Через несколько минут у Эдвана начала даже немного побаливать голова от этого дикого шума, но он пересилил себя и, купив какую-то сладкую лепёшку и кружку мёда, продолжил прогулку. Со временем дискомфорт исчез и Лаут мог свободно выделить из общего шума что-то одно, просто сосредоточившись на нужном звуке или ощущении. Теперь не приходилось силой притуплять все свои чувства, как в Грозовом ущелье, лишь бы не оглохнуть от царящего там грохота.

Улыбнувшись, Лаут сосредоточился на новых ощущениях. Прищурившись, прочёл надпись на дощечке в другом конце улицы, почувствовал удар разбившегося кувшина о землю, услышал тихий разговор двух стариков о надвигающейся войне почти в полусотне шагов от него. Мотнув головой, Эдван рассеял внимание и продолжил прогулку, время от времени испытывая новые возможности.

На самом деле, сам того толком не осознавая, Эдван вовсе не пытался свыкнуться с обострёнными чувствами. Гуляя здесь, среди простых людей, он старался ещё хотя бы разок уловить душой то самое чувство защищённости и беззаботности, которым и подкупил его Перевал Тысячи Гроз. Ощутить хотя бы намёк на вкус мирной, спокойной жизни, ибо завтра ему предстояло вновь окунуться в сражения и глубоко внутри юноша понимал — почувствовать вновь это спокойствие ему удастся очень нескоро. Если удастся вообще когда-нибудь.

По дороге назад, к казармам, Эдван встретил Яна, который в компании Мариса и Рауда направлялся в трактир. Выглядел парень как-то потерянно, из чего Эдван сделал вывод — их всех отправят за Яль. И эти догадки полностью подтвердились.

— Нас отправляют в Марос, на северо-запад. Сторожить тылы, чтобы твари не пробрались к нам в спину, — поделился Рауд, когда ребята устроились в трактире, — ходят слухи, там шныряют стаи айадов, а ещё видели разведчиков обезьян.

С лица рыжего не слезала счастливая улыбка, он буквально светился от радости и предвкушения, настолько сильно его манили ожидающие впереди сражения. Глядя на него, Марис, Ян и Эдван только качали головами. Они считали, что желание Рауда показать всему Перевалу и, в особенности, его владыке, чего он стоит в бою с тварями, до добра не доведёт. Однако, вслух никто из них не высказывался. Рауд был на редкость упёртым и не потерпел бы нападок на свои мечты.

— А я буду помогать с переправой беженцев на Перевал, — поделился Ян, и по его лицу и третьей бутылке вересовки Эдван мог сказать, что предстоящий выход во внешний мир пугал парня до дрожи, — из Уборга, сёл там. Опасное дело, конечно, но кто-то же должен. В конце концов, я же стражник, — невесело усмехнулся парень, — это наша работа… спасать беззащитных.

— Слышал, в Уборге тяжело. Твари осаждают крепость…

— Да, — односложно ответил Ян, — я тоже.

— Всё будет хорошо, — хлопнул друга по плечу Эдван, — главное, следи за окружением и не теряй бдительности. Бей насмерть и избегай заведомо сильных врагов. По-крайней мере, не бейся с такими в одиночку. Вас же не зря будет целый отряд…

— И помни, — неожиданно добавил Марис, — жизнь одарённого всегда ценнее. Не жертвуй собой понапрасну ради каких-то крестьян, если… если вдруг сложится такая ситуация. И вы все тоже.

— Убегать предлагаешь? — нахмурился Рауд.

— Нет. Просто не геройствовать без веских причин. В конце концов… нам ещё Перевал защищать, а крестьяне без дара…

— Не стоят того, я тебя понял, — поджав губы, сказал Рауд. По его лицу было видно, что с такой позицией он категорически не согласен, а вот Ян крепко задумался. Эдван никак не отреагировал. Ему, конечно, не слишком понравился такой цинизм, но он прекрасно помнил рассказ Амины о том, как Агнар вёл их до Лазурного пика и сколько людей дошло. По-другому, увы, было нельзя.

Разговор постепенно сошёл на нет и ребята, посидев ещё немного, разошлись. А на следующее утро Эдван, в полной готовности, стоял неподалёку от тренировочной площадки перед казармами и высматривал Лизу среди переговаривающихся бойцов. С утра девушки почему-то не оказалось в её команте и парень предположил, что она зачем-то осталась на ночь в кузнице и теперь переживал, как бы Лиза не опоздала на сбор. Капитан их отряда ещё не прибыл, но мог появиться в любую минуту, и если девушки в этот момент не будет — быть беде. Заставлять весь отряд ждать — крайне дурной тон.

Вокруг тихо переговаривались другие воины, время от времени бросая на парня заинтересованные взгляды. Горячие слухи на Перевале Тысячи Гроз разлетались со скоростью грома и о том, что некий Эдван Лаут стал самым молодым мастером Озера на всём Перевале, знал каждый второй. И золотой значок на перевязи для меча юноши выдавал с головой его личность. В конце концов, на воина, отслужившего пятнадцать лет в гарнизоне он никак не тянул. Даже в полном доспехе, в капюшоне, и с закрытым маской лицом. Некоторые бойцы даже подходили к нему, здоровались, поздравляли с новой ступенью и иногда обменивались парой ничего не значащих фраз.

Но вот, через несколько томительных минут ожидания, персональные грозовые тучи на душе Эдвана разогнал яркий лучик — он увидел Лизу. Девушка бежала к нему вприпрыжку, с легкостью удерживая на плече внушительных размеров свёрток с чем-то очень длинным. Воздух вокруг неё слегка подрагивал, а лицо светилось от счастья и Эдван, в общем-то, прекрасно понимал причину столь радостного настроения. На Лизе был новый доспех. Это была по-настоящему особенная броня, совершенно не похожая на обыкновенные серые кирасы бойцов Перевала.

Доспех Лизы был яркого, красного цвета с небольшими вкраплениями золотого. Её новая броня была чем-то похожа на платье — жесткая кираса из крупных пластин металла защищала грудь и сужалась к талии, подчёркивая фигуру девушки. Нижнюю часть тела защищала широкая доспешная юбка из накладывающихся друг на друга тонких пластин, шириной с ладонь и Лаут готов был поспорить — каждая из них исписана магическими символами с обратной стороны. Да и пластины в кирасе наверняка не просты.

— Отличная броня, — похвалил Эдван, когда девушка, наконец, добралась до него.

— Мастер подарил! — сияя, похвасталась она, — в честь первого похода. Оказывается, он уже давно готовил его в мастерской своего старого друга, но узнав, что нас могут бросить в сражение, отложил другие дела и закончил его. А ещё, — она хитро улыбнулась, медленно разворачивая свёрток, — у меня есть кое-что для тебя.

«Кое-чем» оказалось копьё. По всей длине грубого чёрного древка тянулась еле различимая вязь магических символов, что заканчивалась только у наконечника. Тот был хищным и узким, похожим на страшное стальное жало длиной в локоть. Осторожно взяв в руки оружие, Лаут почувствовал, как по пальцам пробежали крохотные синие искорки. Они мгновенно перешли на древко и уже через миг копьё еле слышно загудело от множества маленьких электрических разрядов. Оно будто бы тихо рычало в его руках, как живое, резонируя с силой юноши.

С трудом оторвав взгляд от подарка, Эдван посмотрел на копьё своей девушки. Широкий наконечник, гладкое даже немного блестящее древко. Изящное огненное оружие… совсем не похожее на то, что он держал в руках. Копьё Бури было грубым, как шило рядом с элегантной иглой, но именно это Эдвану и нравилось. От него веяло мощью, чистой, грубой и даже какой-то первобытной силой, которая с лёгкостью могла бы уничтожить излишне слабого хозяина. Именно таким и должно было быть копьё Бури в понимании Лаута.

— Это железное дерево. Знаки гравировали мы вместе с мастером Боджером. Наконечник тоже ковали вместе, — слегка смущённо сказала Лиза, — конечно, основную работу сделал мастер, ведь мне ещё не потянуть сталь для Озера… но я…

Она не смогла договорить и даже пискнуть. Эдван сцапал её в объятия и крепко поцеловал.

— Спасибо, Лиза! — сбивчиво сказал он, не обращая внимания на завистливые взгляды некоторых воинов, — это самое лучшее копьё в мире!

— Действительно, отличное оружие! — прокряхтели за его спиной, — далеко пойдёшь, молодая.

Резко обернувшись, Эдван увидел двух стариков с золотыми значками на кирасах. Их усатые лица показались ему чем-то знакомыми. Заметив шрам у одного из них на левой щеке, парень удивлённо приподнял брови.

— Старый Хрут? И…

— И старый Матс, — хохотнул второй старик, — что, не узнал наши дряхлые рожи в доспехах, а?

— Не сразу, — улыбнулся Эдван, — только по шраму на щеке догадался.

— Ну, о шрамах мы тогда много говорили. Трудно не припомнить, — прокряхтел Хрут и, оглядев собравшихся воинов, что-то тихо пробормотал себе под нос, после чего повернулся к другу, — время, Матс.

— Да, — разом посерьёзнел тот, — не будем терять его понапрасну. Нас ждёт старый Ротборг. Строиться!

Глава 93. Ротборг под Акдагом

Первые лучи восходящего солнца робко выглядывали из-за вершины горы, прогоняя последние отголоски ночной тьмы. Бледный, еле заметный диск луны далеко на западе медленно растворился в небесной синеве, когда утро, наконец, полностью вступило в свои права. Двигаясь вслед за Лизой по крутой горной тропе Эдван с улыбкой взглянул на белоснежную шапку горы, любуясь величественным пейзажем. Могучий Акдаг закрывал собой добрую половину небосвода, и контур его сиял золотом в лучах утреннего солнца. Стояла тишина, нарушаемая лишь редким дуновением холодного ветра. Неспешно полз туман по пологим склонам, на юге темнел лес, а вдалеке, почти у самого горизонта, виднелась серебристая змейка Яли.

— Добрались, — выдохнула Лиза, вдыхая прохладный утренний воздух, — самая западная вершина массива!

— Да. Белый страж, — прокряхтел Хрут, остановившись перед девушкой, — подпирает небо снежной шапкой и надёжно закрывает нашим врагам путь на восток. Идёмте скорее, до Ротборга осталось совсем немного. Он за той скалой, — старик указал копьём в сторону громадной светлой скалы впереди, которую им предстояло обогнуть по узенькой тропинке на самом краю пропасти.

— Не отставать, — окрик Матса заставил ребят встрепенуться. Что-то они совсем заболтались с утра пораньше, поддавшись обманчивому спокойствию окружающих гор.

Хрут, кряхтя, велел им смотреть в оба и поспешил догнать отряд. Лиза пошла за ним, а Эдван, внимательно осмотрев окрестности, шёл замыкающим. Да, пейзаж вокруг действительно захватывал дух. Пушистые клубы тумана, что стекал по склонам горы и прятался в расщелинах между крутыми скалами вкупе с тишиной создавали воистину умиротворяющий пейзаж. Даже слишком. Спокойствие гор витало в воздухе, и Эдван мог поклясться, что впервые ощущал его так ярко. На Перевале Тысячи Гроз, который мог похвастаться даже более захватывающими видами, царила совсем другая атмосфера. Вечной грозы, ярости бушующего шторма, которая словно подталкивала к действию, заставляла атру дрожать внутри! Полная противоположность величественному спокойствию Акдага. Однако, Эдван не обманывался.

Какое бы умиротворение не овладевало им при взгляде на молчаливые горные вершины, он ни на мгновение не забывал об их коварстве. На крутых склонах не росло ни единой травинки. За всё время, что они шли вдоль гор на подступах к Акдагу, он не заметил ни единого деревца или кустика — лишь редкие клочки бурого и зелёного мха проглядывались между бледными серыми скалами и валунами. И так было неспроста. Безжизненная, величественная белая гора имела дурную славу у местных. Охотники из соседней деревне рассказывали, что покорить склоны Акдага удалось лишь нескольким мастерам Озера, да и те, спустившись с пика, поклялись никогда больше туда не соваться.

Конечно же, в таких слухах правды было от силы треть, а может быть и того меньше, но истина была в том, что на пустом месте такие слухи не рождаются. Акдаг был крайне опасным местом и подвергал любого, кто пытался его покорить, самым суровым и жёстким испытаниям. Лёд, снег, темень и ураганный ветер, особенно в ночи, грозил сбить неосторожного путника с узкой дорожки и отправить в один конец до острых скал, готовых принять тело наглеца и разорвать его на части. И помимо всех этих напастей, Акдаг был домом для горных барсов, маймунов и ледяных ящериц. Все они были крайне гордыми и неприветливыми тварями, которые не жаловали на своей земле и людей ни других чудовищ, а поэтому никто и никогда без особой, даже чрезвычайной меры, не решался покорить Акдаг, особенно в одиночку.

На счастье, старый Матс вёл отряд к цели окольным путём, по узким тропкам в обход белой горы, к самому западному её склону, где располагалась древняя крепость Ротборг. Вернее, её руины. Завернув за огромную скалу, Эдван вздохнул и покачал головой, взглянув на цель их долгого пути. От некогда величественных стен из красного камня осталось лишь несколько поросших мхом фрагментов. Чудом сохранившаяся арка ворот, казалось, должна была вот-вот рухнуть под внезапным порывом ветра, а от башни, что когда-то возвышалась над окрестными землями, осталось лишь полтора этажа, да небольшая груда камней. От одного вида этого места веяло беспросветным унынием, и смертью. Эдван не сразу обратил на это внимание, лишь когда их отряд спустился к лысому безжизненному подножью Акдага, почувствовав лёгкий озноб вблизи старой крепости.

— Здесь была какая-то битва? — как бы невзначай поинтересовался он у Хрута, пока тот не пошёл что-то решать с другом.

— Разве что очень давно, — легкомысленно отмахнулся старик, — устройся где-нибудь да отдохни с дороги. Часовые пока обшарят крепость. Не нравится мне эта тишина, — прокряхтел Хрут, покосившись на руины древней башни.

Эдван ничего не сказал в ответ, кивнул старому мастеру и, взяв Лизу под руку, поставил небольшой бивак в тени старой крепостной стены, на небольшом оталении от остальных бойцов. Своё временное жилище он расположил в уютной нише у куска старой крепостной стены так, что его не было видно ни с равнины, ни с горных вершин. Несмотря на то, что примерно через полчаса ребята уже освоились в руинах древней крепости, Эдвану всё ещё было неприятно здесь находиться. От разрушенных стен из красного камня веяло каким-то могильным холодом и странной, неясной, как будто бы затаившейся опасностью. Лиза тоже нет-нет, да настороженно оглядывалась по сторонам в поисках неведомой напасти.

— Тебе тоже не по себе здесь? — осторожно спросил Эдван, вполглаза наблюдая за часовыми.

— Да, — зябко поёжилась девушка, присаживаясь на гладкий валун, — словно кто-то пытался затушить мой огонёк.

— Тебя потушишь, — улыбнулся Лаут и уселся рядом, — по словам Матса где-то неподалеку рыскают разведчики фоциан. Они, конечно, твари горные, но что-то мне подсказывает, что на сам Акдаг никто не сунется. Старики думают так же. С вечера начнём прочёсывать окресности горы и выжидать.

— А что будет с людьми в Красном камне?

— Хрут сказал, придёт второй отряд из Города — спасательный. Деревенские уже начали собирать пожитки, старик Матс предупреждал их об этом ещё вчера вечером, когда мы только-только пришли в поселение.

— Что-то не припоминаю, — задумчиво пробормотала Лиза.

— Ещё бы ты помнила, — хохотнул Эдавн, — ты в этот момент болтала с их кузнецом и попросту пропустила всё мимо ушей.

— Да что ты понимаешь! Он…

— Прекрасно понимаю, — хмыкнул Эдван, на что Лиза лишь громко фыркнула и немного надулась, изобразив обиду. Впрочем, долго она дуться на смогла и уже через десяток минут ребята мирно болтали о всякой всячине.

Обнимая девушку, Эдван вполглаза наблюдал за часовыми, которых Матс расставил на подступах к крепости. Будучи мастером Озера, он не обязан был вообще принимать участия в жизни лагеря. Никакого стояния на часах, прочёсывания окрестностей и прочих рутинных действий. Единственной его обязанностью была защита лагеря в случае нападения и, естественно, исполнение приказов Матса и старого Хрута. Однако, к своему стыду за несколько дней пути Лаут так и не сумел пересилить себя и не очень-то доверял солдатам в отряде, и оттого всегда держался чуть обособленно. По привычке спал вполглаза, держался так, чтобы видеть всех, и порой волей-неволей наблюдал за часовыми, про себя подмечая открывающиеся возможности для нападения. И такое слегка настороженное отношение было взаимным. Бойцы нет-нет, да бросали оценивающие взгляды на него и Лизу, присматривались, как будто прикидывая, годятся ли на что-нибудь эти вчерашние ученики. Вслух, разумеется, никто ничего не говорил, но Лауту с Лизой хватало и взглядов. Хрут с Матсом усиленно делали вид, что не замечают этих переглядываний, но порой всё же посмеивались между собой. Эдван и сам понимал, что это всё глупости. Ему, как Озеру, стоило бы проявить выдержку и утихомирить себя, но он ничего не мог с этим поделать. Впрочем, Лаут прекрасно понимал, что это всё временно. Уже через неделю, или пару-тройку совместных сражений он привыкнет и перестанет воспринимать их как толпу незнакомцев. Да и к ним отношение сгладится.

К сожалению, Лиза, в отличие от Лаута, не могла похвастаться могуществом Озера, и даже красивые глазки не позволили ей отвертеться от почётной обязанности прочесать вместе с остатками отряда руины да проверить, не затаился ли кто среди камней. Засады в Ротборге, конечно, никто не ждал, но враги вполне могли спрятать где-нибудь заковыристую ловушку из магических талисманов. В это мало кто верил, но оспаривать приказ Матса никто не решился.

Лизе поставили в пару хмурого воина, который возвышался что над ней, что над Эдваном молчаливой горой. Он лишь глухо поприветствовал их, представился Трином и передал девушке приказ идти за ним — осматривать руины старой башни. Лаут, поддавшись внезапному порыву, присоединился к ним.

— Хорошее место для укрепления, — пробормотал Эдван, глядя на отвесную скалу, что уходила вверх на добрую сотню шагов, заменяя разрушенному Ротборгу восточную стену. Древняя крепость упиралась в гору так, что обойти её было попросту невозможно.

— Да, — односложно ответил Трин.

— А что здесь случилось? — спросила Лиза, глядя на руины старой башни, — неужели, восстановить крепость уже не получится?

— Ротборг никто не разрушал, — прогудел мужчина. В его голосе проскользнуло лёгкое раздражение, — он лежит в руинах больше тысячи лет. И восстанавливать их никто не будет.

— А почему? Удачное же место?

— А подумать? И чему вас только наставники учат… — злобно пробурчал мужчина, дёрнув щекой.

— Повежливей, — холодно произнёс Лаут, — мы присоединились к Перевалу не так давно, чтобы знать все ваши легенды.

— Подумать-то всё равно никто не мешает, — проворчал Трин, немного смутившись, после чего всё-таки ответил, — да нет тут ни шиша. Толку отстраивать? Хлопоты одни. Ни земли плодородной, ни камней атры, ни даже мест насыщенных. Одни скалы да мох…

Они осторожно обошли разрушенную башню, осмотрели то, что осталось от первого этажа, заглянули под груду поросших мхом красных камней и, так ничего и не найдя, двинулись к отвесной скале. Та уже давно казалась Эдвану немного странной. Порода здесь была неестественно ровной, излишне гладкой и обветренной, такой, словно кто-то срубил здесь кусок горы огромным клинком. Именно поэтому он и подумал вначале, что место для крепости подходило идеально — словно кто-то специально создал эту стену, чтобы враг не подкрался сзади. Однако, чтобы полностью защититься от незваных гостей следовало не просто создать стену, но ещё и обезопасить себя от владельцев контракта земли. Именно эта мысль назойливым червячком царапала его сознание, напоминая, как он сам вместе с Марисом прятался внутри огромной пещеры, создавая видимость тупика при помощи контракта. Ничего сложного, если подумать. Всего лишь иметь достаточно контроля и запас времени. Ведь чтобы скрыться так заранее потенциальному неприятелю нужно было их видеть издалека. Однако, на протяжении всего пути они посылали вперёд дозоры, и если их всё же кто-то увидел…

Помотав головй, Эдван прогнал тревожные мысли. Что-то слишком сильно разыгралась его подозрительность от спонтанной догадки. Или всё же не спонтанной? На мгновение прикрыв глаза, парень вновь окинул взглядом скалу. Плохое предчувствие всё ещё царапало его сердце, намекая, подсказывая, что здесь может быть что-то не так. И не в правилах Эдвана было отмахиваться от интуиции.

— Защитные знаки здесь сохранились? — спросил Лаут, махнув рукой в сторону скалы.

— Откуда бы им здесь взяться? — хмыкнул Трин.

— Это не простая стена, — пояснил Эдван, — те, кто строил эту крепость, просто обязаны были покрыть утёс защитой. Обычная мера предосторожности. В таком месте без неё просто не обойтись. Насколько я помню, даже на Перевале есть специальный барьер…

Услышав Лаута, Трин крепко задумался и замолчал. Лиза внимательно разглядывала гладкую отвесную стену и, украдкой поглядывая на Эдвана, изо всех сил пыталась почувствовать, что же так насторожило её парня. Воин меж тем размышлял. Он хмурил брови, поглаживал бороду, да бросал угрюмые взгляды на стену, порой постукивая пальцами по породе.

— Не припомню ничего такого, — проговорил он, наконец, — возможно, старый Хрут что-то и знает, но… на моей памяти здесь никогда не было никакой защиты. Ротборг лежит в руинах уже много веков. Такое время никакая защита не выдержит.

— Действительно, могла и рассыпаться, — задумчиво произнёс Эдван и замер, как вкопанный. Следом за ним тут же остановилась и Лиза, и Трин. Парень нахмурился, прислушался к своим ощущением и быстро взглянул куда-то вперёд, на одному ему известный участок скалы, словно стараясь найти там подтверждение какой-то догадки. Он простоял так с десяток секунд, после тут же резко обернулся к лагерю, выискивая Хрута. Старик, который до этого о чём-то весело переговаривался с двумя бойцами в возрасте, поймав взгляд Лаута резко посерьёзнел. Парень мотнул головой в сторону горы и сделал странный знак рукой, согнув все пальцы так, словно держал что-то круглое. Увы, к большому удивлению Лаута, смысла этого жеста Хрут не понял, как и окружающие его бойцы. Зато Матс, обратив внимание на их молчаливый диалог, мгновенно переменился в лице и быстро начал втолковывать что-то своему товарищу. Уже через минуту все бойцы были подняты по тревоге, дозоры усилены, а около Эдвана стояла группа из четырёх бойцов с командиром отряда во главе.

— Уверен? — тихо спросил старик, внимательно глядя на Лаута.

— Нет, — честно ответил Эдван, — но лучше проверить, чем потом сокрушаться, когда враг зайдёт в спину. Осмотри сам. Десять шагов, — сказал он и указал пальцем на участок стены, показавшийся ему подозрительным.

Матс коротко кивнул и медленно двинулся к указанному месту. Эдван пристроился слева от него и перехватил поудобнее копьё. Он и сам толком не знал, что именно ему показалось странным в этой скале, просто в какой-то момент ощутил слабое, еле заметное движение атры, а прислушавшись к своим ощущениям обнаружил, что в этом месте энергия чуть насыщеннее, чем в округе и течёт как-то по особенному. Как если бы там, в глубине скалы, был какой-то магический знак. Поэтому он и спросил у Трина про защитные символы — это могло бы объяснить странность, и получив отрицательный ответ, вспомнил про вражеских шпионов и заподозрил неладное. С контрактом земли можно запросто спрятаться внутри любой скалы, было бы желание. К тому же, он и сам когда-то пользовался таким трюком…

Матс остановился, бросил быстрый взгляд на ощетинившихся копьями воинов, переглянулся с Лаутом и громко топнул ногой. Давление атры вокруг старика на мгновение выросло в несколько раз, заставив некоторых бойцов недовольно поморщиться, и тут же исчезло. Раздался глухой треск, посыпалась каменная крошка и через мгновение скала вспучилась и лопнула, словно брюшина, распоротая великанским ножом.

Там, за толстым слоем породы скрывалась небольшая пещера и первым, что Эдван увидел в кромешной тьме, была пара чьих-то глаз, в которых плескался настоящий ужас. Похоже, их тут не ждали! Края огромной дыры дёрнулись в тщетной попытке прохода закрыться, но Матс лишь криво ухмыльнулся и по взмаху его руки дыра в скале стала ещё шире. Тьма колыхнулась, послышался обезьяний крик, внутри пещеры мелькнуло какое-то движение и Эдван сорвался с места, окутавшись покровом из электрических разрядов.

Всё закончилось быстро. Даже слишком быстро! Ворвавшись в крохотную пещеру, Лаут мгновенно подметил, что противников всего пятеро, и первым же ударом копья пригвоздил к стене владельца испуганных глаз. Легко уклонившись от атаки из тьмы, он росчерком костяного меча снёс голову второму, ударил молнией третьего и броском клинка насквозь пробил грудную клетку четвёртому. Пятый погиб по собственной дурости, попытавшись ударить Лаута булавой в бок. Оружие отскочило от переполненного атрой доспеха точно мяч, а неудачливый фоцианин получил разряд молнии такой силы, что погиб на месте. По ощущениям Эдвана, этот был самым слабым из всех — едва дотягивал до второй ступени.

— Что, неужели, все? — пробормотал парень, слегка удивлённый той лёгкостью, с которой он с ними расправился. Конечно, враги попались не слишком сильные, и не доставили бы ему проблем даже до прорыва, но сейчас… скорость получилась какой-то уж слишком чудовищной.

— Не всё, — хмуро поправил его Матс, указав рукой куда-то наверх, в темноту. Лиза тут же зажгла пламя на ладони и все собравшиеся смогли разглядеть узкий лаз, в который как раз с лёгкостью мог бы пролезть ловкий фоцианин, но никак не грузный человек в полном доспехе.

— Первый бы побрал этих уродцев, — фыркнул Эдван, пнув носком сапога труп ближайшей твари.

— Согласен. Попытайтесь разговорить живого, — старик кивнул на слегка подёргивающееся тело того, которого Лаут огрел молнией, — а я пойду проверю, куда этот ублюдок сбежал.

Командир отряда решительно шагнул вперёд, вновь затрещала порода и лаз над его головой начал стремительно увеличиваться. Поморщившись, Эдван вырвал из скалы костяной клинок, забрал копьё и пинком выбросил из пещеры на всеобщее обозрение полумёртвого фоцианина. Прикасаться руками к этой твари Лаут не хотел, морщась от запаха палёной шерсти и крови, который с недавних пор витал в пещере. Кроме небольшого мешка с пожитками в засаде не нашли ничего ценного. Воины тут же сломали пленному обе ноги и обе руки, отрубили хвост, крепко связали и зажали рот какой-то тряпкой, чтобы не сумел себе ничего откусить. Тот, придя в себя, мог лишь бешено вращать глазами и дёргаться в тщетных попытках освободиться от пут.

— Ублюдок нам наверняка ничего не скажет, — поморщился Лаут, жалея, что не приложил тварь посильнее. Умом он, конечно, понимал что при должном старании из проклятой обезьяны можно было вытянуть какие-нибудь полезные сведения, но ничего не мог с собой поделать. Желание закончить начатое было невероятно сильным и парень с трудом сдерживался, чтобы не приложить зверя молнией.

— Разговорим, — со знанием дела пообещал Хрут и, словно почувствовав настроение юноши, поманил за собой бойцов со связанным фоцианином, и направился куда-то в сторону развалин старой башни.

Эдван проводил их задумчивым взглядом, вытер оружие о цветастый халат одной из мёртвых обезьян и прислонился к скале, искренне желая всем этим тварям сгинуть. Лиза осталась с Эдваном и, устроившись рядом, молча положила голову ему на плечо. Через десять минут снова послышался треск камня и из расширившегося прохода спрыгнул Матс, злющий, как стая маймунов.

— Как ты узнал? — спросил он первым делом у Эдвана.

— Почувствовал. Стена отличалась атрой, совсем немного. Я в своё время похожим трюком пользовался, чтобы незваных гостей прогнать.

— Что ж… похоже, совсем скоро незваных гостей у нас будет в избытке. Ублюдок скрылся, я не успел догнать его. Проход ведёт на вершину скалы. Там, конечно, Акдаг, да и место не самое спокойное, но думается мне, они его как-то минуют. То ли так же через гору, то ли как-то иначе. Может, проход какой тайный нашли…

— Я могу нанести на скалу защитные знаки. Чтобы твари не смогли пройти контрактом, но это займёт время. Дней пять.

— Столько у нас не будет, — покачал головой Матс, — да и не нужно. Всю скалу не закроешь, если припрёт, они и выше вылезут, да просто спрыгнут сюда. Разведчик ушёл, но он скорее всего не знает, сколько нас — тебя точно не видел, иначе я бы его догнал.

— Значит, скоро сообщит своим, и к нам нагрянут в гости, — жёстко усмехнулся Лаут.

— Да. Или в Красный камень, — задумчиво пробормотал старик, — жаль, Ротборг нельзя оставить. Здесь лучшее место для стоянки у границы. Видно едва ли не любого врага. Разве что… эта проклятая пещера мне ужасно не нравится.

— Могут в спину ударить. Ночью, — сухо сказал Эдван.

— Поэтому хочу поручить тебе использовать доспех по назначению, — внимательно взглянув на Лаута, сказал старик, — приставлю к тебе Лана. Он опытный охотник с земляным контрактом. Вдвоём разведайте тропу, проверьте, нет ли тайного пути к нам в тыл. По возможности не вступайте в бой. Если будет погоня, постарайтесь заманить их сюда, поближе к основным силам. Я, конечно, понимаю, — усмехнулся Матс, — тебе такое требование может показаться глупым, для Озера-то, но, поверь старику, бывает всякое. Лишние потери нам ни к чему. Особенно сейчас. Ты не сомневайся, — пояснил старик в ответ на удивлённый взгляд Лаута, — стая этих ублюдков вполне способна погубить и Озеро. Да и Акдаг — место неспокойное, можно на таких тварей напороться, что будешь рад ноги унести. А я там бывал, — сказал Матс и ушёл, оставив Эдвана дожидаться своего нового напарника.

Глава 94. Горными тропами

— Первый побери эту гору, — прокряхтел Лан, осторожно выглянув наружу сквозь небольшую щель в камне. Узкая горная тропинка, что петляла между скалами и резко уходила куда-то вниз, скрываясь в холодной дымке, была до сих пор пуста. Лишь череп горного барана, каким-то чудом оказавшийся на остром выступе у самого начала тропы, всё так же взирал на Лана с немым укором.

«И как только там оказался? Их тут отродясь не водилось…» — подумал мужчина, скрывшись за стенами своего крохотного убежища. Стыдно было признаться, но зловещий череп немного пугал старого воина. Уж очень необычно и высоко он висел — словно жуткое предупреждение всякому, кто решится пройти этой дорогой.

Лан глухо ругнулся, вынул из поясной сумки небольшую фляжку, выдохнул, глотнул и зажмурился. Вязкая жидкость обожгла горло и мощно ударила в нос, а через мгновение в груди начало разливаться приятное тепло, а в голове стало чуть легче.

— Всё-таки, знают своё дело алхимики, — пробормотал он, убирая фляжку. Хорошо иметь друзей с такой невероятно полезной профессией. Особым образом сконцентрированная вересовка, со сбором целебных трав легко пробивалась сквозь превосходную устойчивость тренированного тела и плотной атры. Покосившись на поясную сумку, мужчина с трудом заставил себя одёрнуть руку, чтобы не взяться за фляжку вновь. Злоупотреблять в походе не стоило, особенно сейчас. Разве что позже, когда они, наконец-таки, спустятся с этой проклятой горы.

— И где этого ублюдка носит? — вздохнул мужчина и снова осторожно выглянул в щель, но там, снаружи, ничего кроме треклятого бараньего черепа не было. Пустота да гуляющий между скалами ветер. Лан прислушался к своим ощущением, силясь уловить отголоски какого-нибудь сражения, или чьё-то присутствие. Правда, на успех он особо не надеялся — чувство атры после глотка алхимического, хм, снадобья, у него всегда немного притуплялось. Оно вообще никогда не было особенно сильным, разве что с землёй… да и то не часто. Чтобы Лан действительно хорошо что-то почувствовал, должно было случиться нечто неординарное. Сражение, камнепад, борьба маймунов за территорию. Последнее не исключало и камнепад.

Отсутствием каких-либо ощущений Лан успокаивал сам себя. Раз он ничего не чувствует, значит его новый командир в порядке. Мужчина покачал головой, поморщившись от собственных мыслей: «Ну какой из этого сопляка, к Первому, командир? Так, временный напарник.»

Лан тяжело вздохнул и поёжился. Он терпеть не мог холод. Ещё в детстве, сопливым пацаном, Лан едва не замёрз в лесу насмерть и даже сейчас, спустя почти сорок лет, помнил тот день, как вчерашний. Они с отцом зашли совсем недалеко в лес, поохотиться на чёрных куропаток близ деревни. Снег по колено, колючий зимний ветер, от которого слезились глаза и жгло щёки. Почти выследили птицу, когда на них вдруг налетела какая-то тварь. Отец отвлёк её, а он позорно сбежал, повинуясь приказу. Заблудился, и лишь каким-то чудом, благодаря внезапно проснувшемуся дару и удаче, успел дотянуть до родной деревни. С тех пор он ненавидел холод всей своей душой и при любом, даже самом слабом морозе старался согреться. Атрой, талисманами, вересовкой.

Увы, погода на склонах Акдага не приветствовала теплолюбивых. Здесь, уже на высоте тысячи шагов выл морозный, колючий ветер, который пробирал до костей, а атра, которая ничем особенным не выделялась у подножья, внезапно становилась холодной, как ледяное дыхание смерти. Камни тут покрывались изморозью при сильном ветре, а в воздухе витала сизая дымка. Не туман, а какая-то странная белая завеса из крохотных частичек льда. Вынув из сумки небольшой лист бумаги, Лан прикрепил его на стену убежища и пустил внутрь немного атры. Символ засиял рыжим и в каменном коконе стало чуть теплее.

— Надо было идти с ним, — покачал головой мужчина, — надо было идти с ним, так нет же! Старый дурень, решил молодому дорогу уступить… и где он теперь? Сгинул наверняка в обезьяних лапах, а ты сиди теперь, кукуй на вершине Акдага, что тот дятел.

Где-то вдалеке, словно в насмешку, громко ухнула сова, заставив Лана вздрогнуть и вновь осторожно выглянуть наружу. Сделав глубокий вдох, мужчина с трудом заставил себя немного успокоиться и скрыть атру, чтобы не привлекать лишнего внимания к своему убежищу. Всё равно этот Лаут не пустил бы его с собой, так чего зря переживать. Да… не пустил. Сказал бы кто старшему стражнику Лану два месяца назад, что он будет в паре с молодым пацаном, да ещё и не на главных ролях, он бы не поверил. Как и в то, что этот пацан на самом деле сумел достичь недосягаемого для самого Лана уровня. Озера.

Уровня, для которого у мужчины не хватало ни терпения, ни сил, ни понимания. Он был из тех, кто искренне верил в то, что после сорока взять третью ступень нет шансов, и потому не стоит даже пытаться. Так и жил, пока перед глазами не появился этот непонятный пацан Лаут. Мужчина узнал о нём в тот же день, как его приняли. Младший стражник, пришедший извне. Подозрительный и странный. В доспехе зверолюдей, с шестой ступенью, но силой не уступающий пику Пруда… молодой человек, который внезапно стал Озером, обскакав в развитии большинство бойцов Перевала Тысячи Гроз.

Лан в начале даже не верил, что такое возможно. Не верил, даже несмотря на золотой значок и ту короткую битву в глухой пещере, о которой он только слышал. В конце концов, где это видано, чтобы в таком возрасте взбираться так высоко? Никогда за историю Перевала такого не случалось. Да и лично почувствовать мощь Озера от этого парня у мужчины не выходило — глухой доспех, маска, капюшон, это всё почти полностью скрывало атру. Впрочем, это неверие и настороженное отношение к новичку продолжалось ровно до тех пор, пока на них не налетела снежная пума.

Следуя приказу Матса, они выступили сразу. Проследовали длинным ходом сквозь скалу на самый верх. Проклятые макаки вырыли укрытие на совесть, Лан это понял сразу, как зашёл внутрь. То была не временная пещера, созданная при помощи контракта земли простым размягчением камня — нет, то была основательно вырытая полость. Через узкий лаз, что вёл на вершину скалы, фоциане вытянули целую кучу камня, чтобы та крохотная пещерка вместе с длинным лазом не исчезали даже в отсутствии умельца с контрактом. Место выхода было тоже подобрано на совесть — за огромным валуном, на самом краю утёса. Так, чтобы никакому зверю не пришло в голову зачем-то туда лезть. Впрочем, на огромной каменной площадке толком ничего и не было. Просто пустой камень. Они с Лаутом обшарили едва ли не каждый шаг той проклятой скалы, да так ничего и не обнаружили. Пришлось идти на север. Южную сторону они отмели единогласно — будь там какой-нибудь лагерь тварей, они бы его обнаружили ещё на подходе, ведь в южной стороне находился спуск на ту дорогу, откуда они пришли.

Северный путь оказался тяжелым. Площадка быстро закончилась, превратившись узкую дорожку, которая со временем и вовсе растворилась, обратившись крутыми скалами и поросшими мхом валунами. Шли медленно, Лаут постоянно нервно оглядывался, Лан едва ли не обнюхивал каждый камень на предмет пустот, а высота всё увеличивалась и увеличивалась. Ничего не происходило, и Лан позволил себе смелое предположение, что мрачная слава Акдага, видать, просто раздутый слух. И даже поверил в него на какой-то миг…

Пока на плоской верхушке одной из скал на них не налетела горная пума. Мужика тогда спасло лишь чудо, а вернее — сапог Лаута, который пинком вывел его, воина восьмого ранга Пруда, из-под когтей твари. Именно в тот момент Лан почувствовал силу Озера. Давление в воздухе, вспышки атры от ударов. Оно ощущалось слабо, но спутать присутствие Озера с чем-то другим было попросту невозможно. Не для него, уж точно. Тварь, совершившая неудачное нападение, билась отчаянно, но ей было не справиться с двумя могучими врагами. Быть может, если бы вместо Эдвана здесь был кто-то послабее, у неё был бы шанс сбежать. Но так всё закончилось быстро. Лан заставил камень схватить зверя за лапы, и этой крохотной задержки хватило, чтобы Эдван пронзил грудь твари копьём, пригвоздил её к земле и снёс голову костяным клинком.

После этой короткой стычки лёгкое, доселе почти незаметное напряжение между ними сошло на нет. Они шли дальше, поднимаясь всё выше и выше в гору, в поисках следов проклятых макак. Старались двигаться осторожно, обходить возможные места обитания тварей и держаться по-возможности в тени валунов, чтобы их нельзя было заметить откуда-то издалека. Однако, никаких признаков обезьян не было. До тех пор, пока они не добрались до развалин какой-то древней каменной хибары, где обнаружился небольшой тайник под землёй и относительно свежий след на полу.

Внутри не нашлось ничего ценного — просто небольшой запас мяса, каких-то орехов и крохотная бутыль с водой, которая почти успела замёрзнуть. Покинув домик, они двинулись по старой тропе и, наконец, добрались до этой дороги с бараньим черепом. И вот теперь Лан, спрятавшись при помощи контракта внутри крупного валуна, сидел и ждал. Ждал уже несколько часов возвращения Эдвана, который дальше пошёл один.

«И зачем я его только послушал?» — сокрушался воин, со злобным прищуром взглянув на бараний череп. Предчувствие…

Умом Лан прекрасно понимал, что решение Эдвана было идеальным. Они и так зашли слишком далеко, настолько, что дальше идти становилось опасно — риск остаться ночевать на Акдаге был слишком велик. К тому же, чёрный доспех действительно хорошо прятал атру, что делало Лаута почти невидимым для врагов. И всё же… мужчину сжигало нетерпение и возможная вина за то, что не настоял. Вдруг, что-то громко постучало о стены его маленькой пещерки и знакомый голос произнёс:

— Не спи там.

— Лаут, Первый тебя задери, — зашипел в ответ Лан, — я на тебя чуть стену не обрушил.

— Так не обрушил же. Пошли быстрее, боюсь, как бы меня не заметили. В конце концов, я не очень хорош в подкрадывании и маскировке…

— Узнал что-то? — тут же посерьёзнел мужчина, мгновенно выбираясь из своей скорлупы.

— Видел лагерь. Большой. Стоят за Трёхпалой скалой, совсем недалеко от тех мест, где лес подступает к Акдагу ближе всего.

— Много их?

— Не слишком. Я видел около сорока тварей. Может, чуть меньше — не рисковал подходить слишком близко. Из них одно Озеро, и они куда-то собираются выдвигаться! Нужно возвращаться, и бить первыми! Как бы не напали на красный камень..

— Да, — жестко усмехнулся Лан.

Они двинулись назад, в сторону Ротборга, и обратный путь казался в разы быстрее. Как ни крути, а спускаться с этой треклятой горы было куда легче, чем взбираться наверх. К тому же, сердце Лана грела мысль, что совсем скоро этот мерзкий холод, наконец, останется позади и он снова сможет насладиться глотком вересовки в компании друзей. Их ведь уже наверняка заждались в лагере…

Шли молча, быстро, но осторожно, стараясь избегать широких открытых пространств, где их одинокие фигуры были как на ладони. Лаут даже снабдил товарища специальными талисманами для отвода глаз, которыми пользовался и сам. Время постепенно клонилось к вечеру, и всё больше и больше тварей выходило на охоту, из-за чего им порой приходилось иногда прятаться, или идти в обход, избегая пещер и особенно крутых скал, за которыми легко можно было устроить засаду. Порой Лаут заставлял их развернуться на ровном месте, почувствовав впереди какую-то угрозу, которой Лан просто не ощущал.

— Смотри, — шепнул Эдван, указав пальцем назад, в сторону небольшой расщелины в скале, которую они совсем недавно обошли по широкому кругу. Сощурившись, Лан заметил массивное тело притаившегося снежного барса. Зверь водил носом по ветру, принюхиваясь, и лишь из-за этого небольшого движения мужчина сумел его заметить. Цветом тварь почти сливалась со скалой и, если бы Лаут не указал ему прямо, сам Лан ни за что бы не заметил хищника. Разве что в самый последний момент. Тяжело вздохнув, мужчина воздал хвалу Творцу за то, что на Акдаг его занесло в компании Озера. Если бы не чувствительность этого парня, его бы сожрали уже раз десять.

Через час, когда небо уже медленно начало темнеть, а солнце скрылось за горой, они добрались к тому месту, где в прошлый раз на них напала пума. Здесь узкая тропа резко обрывалась и, чтобы продолжить путь, нужно было взобраться по скале до площадки. Той самой, где Лан чуть не получил когтями. Недалеко, особенно для одарённого, всего каких-то полсотни шагов, благо стена была полна трещин и выступов, за которые можно было бы легко зацепиться. Ближе к концу пути, когда до цели оставалось каких-то десять шагов Лаут, который шустро лез первым, внезапно замер и жестом приказал Лану остановиться. Мужчина нахмурился и тоже замер, оставшись висеть над пропастью, держась за два обжигающе холодных камня. Сам он ничего толком не слышал и не чувствовал — в ушал гулял ветер, но тут и не надо было ничего чувствовать, чтобы понять — Озеро почуял опасность. Впереди враг. Лан невольно поправил копьё в специальной лямке за спиной. Было бы неловко потерять оружие в такой ответственный момент.

Несколько долгих мгновений Лаут к чему-то напряженно прислушивался, после чего показал два пальца и вновь сделал странный жест, которого Лан не разобрал. Он покачал головой, показав, что не понял. Эдван на мгновение задумался, показал рукой воображаемый хвост, открытую пятерню, и до Лана, наконец, дошло — наверху фоциане. Выждав ещё несколько мгновений, парень резко подал сигнал к атаке и бойцы в три быстрых прыжка выскочили на горную пощадку, нос к носу столкнувшись с двумя обезьянами. Высокий воин в красном доспехе и приземистый уродец в боевых одеждах болотного цвета. Оба с мечами, без копий, с которыми лазать по горам было не очень-то и удобно.

Атра вспышкой молнии пронеслась по телу Эдвана, окутав чёрный доспех белыми искрами электрических разрядов. Фигура смазалась, исчезла из виду и через долю мгновения соткалась из воздуха прямо перед ошеломлёнными фоцианами. Мир вокруг Эдвана словно замедлился, и парень тут же понял, какой из врагов опаснее. Красный уже вынимал меч из ножен, прыжком разрывая дистанцию, пока второй только тянул лапу к рукояти, с выражением крайнего ужаса на морде. Он двигался подобно мухе, увязшей в смоле, и не успел даже схватиться за клинок прежде, чем погибнуть. Одним слитным движением парень выхватил костяной меч из ножен и снёс врагу голову, тут же ринувшись ко второй твари. Атра дрожала в его теле, питала доспех и рвалась наружу разрядами молний.

Воин в красных доспехах оказался сильнее товарища. И куда удачливей. Видя приближающуюся смерть, он резко рванул в сторону, выпустив в Лаута настоящий вал ревущего пламени, который парень попросту проигнорировал, окутавшись покровом молнии. Вырвавшись из огня, он в мгновение ока сблизился с ублюдком, легко ушёл от встречного выпада, ударом в живот оставил глубокую царапину на кирасе врага, щитком на руке парировал чужой клинок и… резко отпрыгнул назад вместо того, чтобы нанести завершающий удар.

Вовремя! Через мгновение камень слегка вздрогнул от мощного удара лап. Горная пума, приземлившись аккурат между противниками, оставив когтями глубокие борозды в камне, и едва не задев Эдвана хвостом. Тварь была крупнее той, что встретилась им днём и выглядела куда опаснее. Удивлённая прытью добычи, она оскалилась, зарычала и, повернувшись к Лауту, обросла ледяной коркой, отчего шерсть стала похожей на острые шипы. Камень под её лапами резко покрылся изморозью, а изо рта зверя вышло облачко пара. Рыкнув, пума бросилась на парня, а фоцианин, поборов первый шок, решил воспользоваться моментом и со всех ног припустил прочь, в гору.

Разозлившись, Эдван шагом ушёл с пути смертоносных когтей и от души пнул тварь в брюхо. С треском ледяной корки и громким глухим стуком пума ударилась о ближайшую скалу, и тут же громко завыла, получив прямо в голову разряд молнии чудовищной мощи. Гром, подобно звону от удара тяжелого молота, эхом разнёсся по всей округе.

— Займись кошкой! — раздражённо крикнул Эдван и бросился в погоню за обезьяной, осознавая, что только что привлёк внимание всей округи. Он не хотел пользоваться столь громкими средствами изначально, но со злости сила контракта сорвалась с пальцев совершенно инстинктивно.

Проклятая макака удирала отчаянно, неслась к обрыву впереди так, словно хотела сброситься со скалы, лишь бы не попасться людям. Хотя, скорее всего, там где-то впереди был какой-нибудь лаз, или пещера, созданная контрактом земли, куда этот ублюдок надеялся юркнуть, чтобы уйти от погони.

Чувствуя приближающуюся смерть за спиной, фоцианин в красном доспехе выжимал из себя скорость, невероятную для своего ранга, но всё же недостаточную, чтобы удрать от мастера Озера. Эдван настиг врага аккурат на краю обрыва, под которым, кажется, была какая-то пещера или проход. Поняв, что уйти уже не удастся, зверь взревел и попытался продать свою жизнь подороже. Он резко затормозил, оттолкнулся ногами и бросился на человека, но не сумел даже дотронуться до него. Разозлённый Эдван без всяких затей ударил врага целой гроздью мощнейших электрических разрядов и, когда дымящееся тело рухнуло к его ногам, отрубил ему голову.

— Проклятая макака, — выплюнул он, пинком сбросив голову с обрыва.

Эхо грома, отражаясь от склонов могучей горы, всё ещё звенело где-то вдалеке, и Эдван, слушая его, тихо ругался себе под нос, не стесняясь в выражениях. Вот чего ему стоило сразу вытащить копьё и насадить на него ублюдка? Или просто пнуть кошку, да оставить её на Лана? Ничего… только привычка использовать силу контракта и врождённая несдержанность, за которую ему вскоре предстоит расплатиться. Ведь в тишине Акдага грохот молнии подобен маяку в ночной мгле. Мгновенно привлекает к себе внимание со всей округи…

Убрав клинок в ножны, Эдван вытащил из лямки на спине копьё и, перехватив его поудобнее, помчался на помощь напарнику. Не то, чтобы Лану требовалась какая-то помощь — тот вполне успешно противостоял твари, окутавшись бронёй из грубого камня. Просто Эдван всё ещё надеялся на побег. Хотел быстро добить пуму и бежать отсюда со всех ног…

Впрочем, эта пустая надежда не прожила долго. Он не успел пробежать даже полпути до напарника, как почувствовал чей-то взгляд. Остановившись, парень повернулся в сторону огромной каменной глыбы в десяти шагах, с верхушки которой на него смотрела пара голубых глаз с вертикальным зрачком. Огромный снежный барс, высотой со взрослого мужчину в холке, внимательно смотрел на юношу, прижавшись телом к холодному камню. Зверь был готов в любой момент броситься в атаку, но почему-то медлил. Он внимательно глядел на Лаута, следя своими огромными глазищами за каждым его движением, так, словно раздумывал, стоит ли дичь усилий. Эдван сглотнул и, перехватив поудобнее копьё, смело взглянул в глаза зверю. Он слегка нервничал — чувство атры почему-то не реагировало на огромного кота, словно того не существовало. Сложилась забавная ситуация — ни один из них не мог почувствовать атру противника и понять, насколько тот силён. Барс зарычал, оскалившись. Его шерсть встала дыбом и заблестела, покрывшись ледяной коркой. Из пасти пошёл пар от резкого похолодания. Эдван в ответ чуть согнул ноги и встал чуть шире и устойчивей, нахмурился ещё сильнее и направил копьё на зверя. По чёрному доспеху пробежали искры крохотных молний. Подул леденящий ветер, в небе показались первые низкие облака. Неподалёку сражался Лан с пумой, где-то вдалеке ухала сова. Напряжение, повисшее в воздухе можно было разрезать клинком. Эдван был готов биться, но отчаянно не желал этого делать. Зверь был явно не простым мелким хищником вроде тех пум… скорее всего, они были на одной ступени.

Вдруг, слева раздался треск, гулкий удар и странный хлопок, словно кто-то тяжело рухнул на землю. Лаут и барс синхронно повернули головы на звук. Пума, с которой отчаянно бился старый воин, каким-то чудом сломала каменные тиски и, отбросив человека на десяток шагов в сторону обрыва, на трёх лапах удирала прочь, поджав обрубок хвоста и обиженно воя. Лан громко ругался, проклиная Первого и всех родственников твари до десятого колена, с трудом поднимаясь на ноги. Он опирался на копьё, как на огромную палку — пума умудрилась как-то ранить его ногу. Эдван шумно вздохнул, огромный барс рядом фыркнул. Человек и зверь напряжённо переглянулись и, спустя долгий десяток мгновений игры в гляделки, барс внезапно поднялся на все четыре лапы и громко зарычал. Могучий рык огромного кота разнёсся эхом по всей округе не хуже грохота от молний Эдвана. Зверь подошёл к краю глыбы и, оскалившись, громко топнул лапами, словно предупреждая, чтобы человек не совался на его территорию, и мотнул головой куда-то в сторону склона.

Эдван осторожно сделал шаг назад. Затем другой, третий. Барс не двигался с места, но всё так же утробно рычал и внимательно следил за Лаутом своими синими глазищами. Отойдя от скалы шагов на двадцать, Эдван жестом показал Лану, чтобы тот шёл за ним. Мужчина, стараясь лишний раз не дышать, по широкому кругу обогнув жуткого монстра, дошёл до товарища, после чего они вместе, медленно, двинулись к краю площадки. У резкого спуска, Лан нанёс на больную ногу слово жизни и, повинуясь приказу напарника, принялся спускаться первым. Огромный барс уже не рычал, но всё так же сидел на каменной глыбе и смотрел в глаза парню. Остановившись на краю, Эдван посмотрел в глаза зверя и медленно кивнул, дотронувшись ладонью до знака кошачьей лапы на своей груди. Барс кивнул в ответ и парень поспешил спуститься следом за напарником и лишний раз не искушать судьбу. Теперь он был точно уверен, что этот огромный кот — Озера. Именно Озером, полностью осознавшим себя, а не чудовищем с духовным корнем. Спускаясь с горы, Эдван возносил хвалы Творцу за то, что они сумели разойтись миром. Исход боя был слишком непредсказуемым… и, наверное, тот барс тоже понимал это.

Оставшийся путь до Ротборга прошёл почти без происшествий, в полном молчании. Лан, хромая, поминутно прикладывался к фляге и совершенно не стеснялся напарника. Когти горной пумы вошли глубоко, и едва не достали до кости. Если бы не доспех и броня из камня, он мог бы вообще потерять ногу. Но поразила до глубины души его не битва с пумой, вовсе не она. Ещё ни разу, ни разу в жизни он не видел, чтобы кто-то разошёлся с тварью миром… да что там, ему до сих пор толком не верилось в случившееся! С другой стороны, Первый побери, это была огромная удача… огромная…

«Почаще бы так», — мысленно усмехнулся мужчина, приложившись к фляге. Мыслями он был уже очень далеко.

Эдвана одолевали иные думы. Он всё пытался понять, почему барс не стал нападать на него? На его памяти не было ни одной твари, которая бы сумела удержаться от того, чтобы попробовать на вкус человечину, да ещё и одарённого… но этот кот, почему-то, побоялся битвы. Лауту даже вспомнились слова мастеров о том, что вознёсшийся на Озеро выходит за предел человека. Значило ли это, что он больше не человек, и потому зверь не стал нападать, сочтя его таким же опасным хищником, как он сам? Или дело в другом?

«Контракт», — пронеслась в голове Эдвана жуткая догадка. Действительно, за весь их путь по горе, практически ни одна пума почему-то не пользовалась силой жизни. Может ли статься так, что у зверей с Акдага по какой-то причине не было этого жуткого контракта, и потому они куда осмотрительнее относились к своим ранениям? Или контракт вытеснила нерушимая связь с силой холода? Точного ответа на этот вопрос Эдван не знал, но пообещал себе обязательно отыскать его. Спросить на Перевале, поискать в книгах… или, может, у Святого Кота?

«Да, в клане Святого Кота точно должны знать об этом», — подумал Эдван, спускаясь в узкий лаз, что вёл к Ротборгу. Ему определённо было о чём подумать…

Глава 95. Резня в Красном камне

Погода с утра была мерзкой. Промозглой и холодной, словно в середине осени, и это несмотря на приближающееся лето. От витающей в воздухе мороси мокла шерсть, а густой туман скрывал непроглядной серой пеленой всё, что находилось дальше кончика копья. Тон Гата терпеть не мог такую сырость, а тяжелый туман, особенно в этих проклятых горах, всегда заставлял его нервничать. Крохотные капельки воды и льда несли в себе такие же крохотные частички атры с самого Акдага и других горных вершин, пряча от его чувств всё, что было дальше полусотни шагов. Для свободолюбивого воина с контрактом воздуха трудно было придумать пытку страшнее. Он любил открытые просторы, привык ощущать ласковое дуновение ветра на шерсти, видеть и чувствовать на сотни шагов вокруг… и сейчас, из-за глупого приказа этого тупицы Сона, не мог ничего поделать с этой гнусной погодой!

«Подберёмся к ним под покровом тумана, глупые человеки нас не заметят! Как же, подкрадёмся! Не заблудиться бы самим в треклятом тумане» — возмутился он мысленно, злобно зыркнув в сторону своего командира. Грузный воин в грязно-рыжем доспехе шёл совсем рядом, сжимая в огромных ручищах тяжелый двуручный топор, и совершенно не обращал внимания на гримасы подчинённого.

Скрипнув клыками, Тон поправил перевязь с клинками на поясе и складку на ярко-синих боевых одеждах. Молодой фоцианин искренне не понимал, по какой такой нелепой причине командовать отрядом доверили этой тупой горе мышц. По его скромному мнению вся заслуга тупицы Сона состояла в том, что тот каким-то непостижимым чудом сумел достичь ступени Озера, да и то, скорее всего, сильно напортачил с прорывом, раз так отупел. Любому, кто был хоть немного наделён разумом было совершенно очевидно, что он, Тон Гата, наследник племянника седьмого сына самого Царя Обезьян, заслуживает этой чести куда больше выползшего из какой-то канавы тупицы! Чего стоил только один этот его дурацкий план по разрушению человеческой деревни! Вот чего им стоило напасть сразу? Закрепиться в Ротборге заранее, в первый же день, и сразить из засады этих грязных людишек с Перевала? Или сразу уничтожить Красный камень вместе со всеми его жителями? Зачем нужно было тратить недели на разведку Акдага, если любому тупому пню было совершенно очевидно, что никакая подмога к людишкам не смогла бы прибыть за столь короткий срок! Почему-то аргумент «Так велел принц Док» не особо впечатлял молодого Тона. И вовсе не потому, что отец фоцианина на дух не переносил именно этого принца. Просто молодой воин искренне считал, что их глупый командир излишне перестраховывается и слишком чётко следует приказам, игнорируя самую главную цель их прибытия, а именно — захват западной границы Перевала и его ослабление. Акдаг был важной точкой, захватить Ротборг и Красный камень — всё равно, что встать клином между землями Клана Святого Кота и людишками, заодно открывая себе дорогу к северному проходу. Конечно, та дорога была длинной, опасной, и не пользовалась особой популярностью, но при большом желании к Перевалу Тысячи Гроз можно было подобраться и с севера. В прошлых войнах фоциане несколько раз делали нечто подобное.

Тона злило, что вместо стремительной, сокрушительной атаки сходу, их командир предпочёл засесть где-то в лесу и разведать всю обстановку. Зачем-то отослал воинов на Акдаг, в Ротборг… распылил почти четверть отряда по окрестностям, к чему-то готовился… А потом, когда напуганный до усрачки разведчик из Ротборга прибежал в лагерь, вдруг решил, что пора действовать и напасть на Красный камень, обогнув старую крепость, хотя любому дураку было бы очевидно, что именно этого людишки и ожидали…

Увы, несмотря на всё своё негодование, Тон не мог ничего предпринять. Сила командира, который после взятия Озера почему-то стал больше похож на маленького маймуна, чем на обычного фоцианина, могла заткнуть любого, кто посмеет высказаться против. Тон, который имел сомнительную честь быть знакомым с ним уже довольно давно, подмечал, что тупая гора мышц стала ещё чуть тупее и злее после прорыва. Он подозревал, что Сон не сумел завершить ядро и пошёл путём тварей, но доказать это было практически невозможно. По-крайней мере, пока сам Тон не был на ступени Озера. Подумав о ступенях силы, молодой фоцианин зажмурился в предвкушении. Лично он был на девятом ранге, почти что в полушаге от вожделенного прорыва. Ох, если бы только ему дали ещё хотя бы месяц! Он бы наверняка сумел взойти, и тогда бы точно показал этому тупице его место. Тон мечтательно улыбнулся. После того как они разгромят этих глупых людишек из Перевала, что заперлись в стенах деревни, им, наверняка, позволят вернуться, и вот тогда он и достигнет цели…

Они шли лесом, постепенно смещаясь к его опушке. Под ногами всё чаще и чаще попадались крупные камни, а деревья то и дело исчезали, сменяясь пустыми участками. Шевельнув ухом, Тон уловил где-то впереди журчание ручья. Прислушавшись к своим ощущениям, он позволил себе совсем чуть-чуть отпустить силу ветра и разогнал туман вокруг себя. Повёл носом и оскалился, почуяв еле уловимый запах дыма. Деревня была совсем близко. Сердце гулко билось в груди, а ладони чуть потели от напряжения. Тон нетерпеливо сжал рукоять клинка в ножнах. До битвы осталось совсем немного.

Деревня Красный камень располагалась у подножья горы с тем же названием, в живописном месте у ручья близ залежей глины, которую здесь добывали вот уже десятки лет. Широкий горный ручей огибал деревню, постепенно спускаясь вниз, к подножью, и уносил свои воды дальше на юг, сквозь лес, прямиком в реку Яль. Впрочем, из-за погоды ни леса у подножья горы, ни далёкой Яли, ни даже месторождения глины, до которого, в общем-то, было рукой подать, сейчас не было видно. Даже каменную громада Акдага, который закрывал половину неба, можно было узнать только по огромной тени.

Стояла тишина, нарушаемая лишь редким скрипом старых деревянных ставней в домах, да тихими разговорами часовых на стене, которые совершенно флегматично вглядывались в туман, без особых надежд что-нибудь увидеть. Осторожно высунувшись из-за обломка стены, девушка покосилась на двух заболтавшихся идиотов, тихо выругалась себе под нос, и, прищурившись, всмотрелась в непроглядный туман. С высоты старой сторожевой башни в обычное время прекрасно просматривалась вся округа, но сейчас, увы, даже острые глаза Лизы не могли рассмотреть ничего под белой пеленой.

Так ничего и не увидев, она помянула Первого и, сжав покрепче древко копья, которое не поленилась затащить на узкую витую лестницу полуразрушенного строения, глубоко вздохнула. Её предчувствие сходило с ума. Пальцы немного подрагивали, а в животе образовался тугой ком, все чувства девушки словно кричали о том, что совсем скоро начнётся сражение. Фоциане были на пороге, они были где-то совсем рядом, близко, готовые к бою, и оттого беспечное поведение старых воинов на стене особенно сильно бесило девушку. Злость кипела внутри неё. Лиза злилась на товарищей, злилась на саму себя за то, что какое-то глупое сражение с обезьянами заставило её так разнервничаться, на Эдвана за то, что его не было рядом, когда ей, как назло, была так нужна хоть какая-то поддержка. От чувств девушки туман вокруг башни невольно редел и расступался, словно испугавшись горячей атры.

Прикусив губу, Лиза попыталась успокоиться. Безуспешно. Предстоящее сражение волновало её. Ведь оно, по большому счёту, было для неё первой серьёзной битвой. Нет, раньше Лизе, конечно, уже приходилось сталкиваться с тварями. Хассирой после Ледяной пещеры, обезьянами, которых она убила после исчезновения Эдвана, но всё это сейчас казалось ей как бы… несерьёзным. Вернее, не настолько серьёзным. Сейчас ей предстояло вступить в бой с организованным отрядом фоциан, под командованием мастера Озера. С врагом, что носил оружие и доспехи и полагался на свои контракты. Среди них наверняка будут воины, равные ей по силе. А может, сильнее. Сможет ли она справиться? Наверняка. Лиза приложит все усилия, к тому же, Эдван должен будет напасть на тварей сзади. Да, они наверняка победят в этой битве. У фоциан нет шансов против двух мастеров Озера.

Увы, даже эти мысли не помогли Лизе полностью успокоиться. Поднявшись на несколько ступенек повыше, девушка вновь попыталась рассмотреть скрытые пеленой тумана окрестности. Без особого успеха. Часовые, глядя на её метания, лишь усмехались в усы. Предстоящая битва не вызывала у них каких-либо опасений. Вопреки подозрениями Лизы, непринуждённая утренняя беседа не мешала воинам держать наготове талисманы со словом Ветра, которым следовало развеять туман по сигналу. За окрестностями они, конечно, тоже наблюдали, но больше просто на всякий случай. Увидеть противника в этом тумане никто даже и не надеялся — фоциан должен был заметить старый Матс при помощи контракта земли. Часовые на стенах служили лишь неким отвлечением, если среди фоциан вдруг найдётся какой-то умелец, искусный в навыках сокрытия настолько, чтобы подобраться к стене незамеченным. И, разумеется, они были теми, кто должен был первым встретить врага, когда начнётся бой. Именно поэтому здесь, на стене, и в непосредственной близости от неё, ожидали сигнала сильнейшие воины из отряда. И Лиза вместе с ними.

Лан, который тоже попал в число бойцов первой линии и ныне сидел у ворот в деревню, покосился на девушку, что напряженно вглядывалась в туман, опираясь на обломки кирпичной стены. Покрытая глубокими трещинами круглая башня без верхушки возвышалась над крышами домов на добрый десяток шагов, нависая над поселением угрюмым напоминанием о былом величии. Когда-то Красный камень был небольшим городком, почти такой же крепостью, как Ротборг. Об этом говорили толстые стены из грубого кирпича, руины башен за деревней и остатки разрушенного участка стены на востоке. Старые, почти древние, и не раз перестроенные каменные дома в центре деревни, совсем не похожие на более новые глиняные хибары. Нынешние жители Красного камня не очень-то стремились восстанавливать старую стену да строить долговечные дома. Не было нужды. Некогда крупное поселение давно увяло до размеров укреплённой деревни, где добывали глину, лечебные травы со склонов Акдага, да камни атры из небольшой пещеры в горах. В каждом, даже самом незначительном, конфликте с соседями деревня на границе земель людей подвергалась нападению. Оттого она постепенно чахла — мало кто хотел жить в таких условиях. Лан, вспоминая своё путешествие на Акдаг и обратно, прекрасно понимал тех, кто не хотел иметь с этим местом ничего общего.

Мужчина, воровато оглянувшись, прижал копьё локтем к телу и быстро приложился к фляжке По закону всемирной подлости именно в этот момент Матс, сидевший до этого с закрытыми глазами, резко поднялся и разогнал туман словом Ветра, подавая сигнал. Поперхнувшись от неожиданности, Лан выронил пустую флягу и, пока никто не обратил на него внимания, запрыгнул на стену, изобразив боевую готовность. Через мгновение часовые использовали свои талисманы, а Лиза на башне до белых костяшек стиснула древко копья, взобравшись на самую вершину разрушенной винтовой лестницы. Началось.

Мощный порыв ветра подул во все стороны, безжалостно срывая с земли покров тумана. С высоты сторожевой башни Лиза прекрасно видела, как в рассеивающейся белой пелене одна за одной появляются тёмные фигуры обезьян. Если внезапное обнаружение и застало их врасплох, то совсем ненадолго. Буквально на долю мгновения — многочисленные фигуры вражеских воинов тут же пришли в движение, смазанными тенями бросившись в сторону стены. Сверкнули первые вспышки молний, задрожала земля, вздымаясь каменной волной по команде воинов Перевала. Вдруг, что-то крупное мелькнуло в воздухе прямо над головами набегающих обезьян. Раздался грохот, как от взрыва, во все стороны брызнули куски кирпичей, Лиза почувствовала ногами странную, неестественную дрожь и мир вокруг неё пошатнулся. А через миг она с ужасом осознала, что покачнулся вовсе не мир, а старая сторожевая башня. Что-то тяжелое подломило её у самого основания как огромное дерево и сейчас девушка вместе с верхушкой строения летела вниз — в самую гущу врагов.

Время замедлило свой бег. Девушка не успела даже испугаться — испуг исчез, сменившись удивлением, которое тут же переросло сначала в злость на собственную неудачу, а затем в самую настоящую ярость, направленную на проклятых макак, которые чуть её не прикончили. Крохотное пламя, что всегда горело глубоко в душе Лизы, быстро вспыхнуло разрушительным пожаром, вытесняя и страх перед боем, и мандраж, и сомнения. Мысли в голове забегали на удивление быстро и чётко, а все эмоции и переживания притупились, словно забившись в самый дальний угол сознания, чтобы избежать её пламени.

Лиза спрыгнула с падающей башни, когда до столкновения оставались считанные мгновения и тут же бросилась навстречу первому противнику. Со звонким стуком столкнулись копья, Лиза отклонила чужой удар, но атаковать в ответ не успела — почва под её ногами пришла в движение. Острый каменный шип вырвался из земли, и в это же время фоцианин шагнул вправо и уколол копьём, метя в незащищённую голову противницы. Шлем Лизы так и остался лежать на винтовой лестнице и сейчас был похоронен под грудой обломков. Враг начал с двойной атаки, пытаясь загнать в ловушку. Надеялся заставить её либо отступить, потеряв инициативу, либо защищаться. Однако, вопреки ожиданиям врага, Лиза выбрала третий путь. Пинком она сломала верхушку шипа и, оттолкнувшись от него той же ногой, перемахнула через преграду и обрушила на врага пылающее копьё.

Фоцианин резко вскинул оружие, выставил на пути атаки древко, и уже через мгновение, хрипя, в немом ужасе уставился на два обломка в руках. Широкое лезвие вошло в шею, прорубило каменную броню, боевые одежды, и остановилось где-то в середине груди, попутно обратив в угли и пепел всё вокруг страшной раны. Девушка резко выдернула копьё и, пинком отправив тело куда-то в сторону, круто развернулась на пятке и встала в защитную стойку, встречая следующего противника.

Твари набросились на неё с двух сторон, стремясь уничтожить со всей возможной скоростью. Едва почувствовав дрожь в земле, Лиза отпрыгнула к разрушенной башне так, чтобы оба ублюдка оказались у неё на виду. Топнув ногой, она послала импульс атры в почву под собой, взмахом копья отправила в обезьяну слева целый вал пламени и бросилась на того, что был справа. Грузный фоцианин, чья фигура была покрыта гладким чёрным камнем, казался ей куда опаснее, чем его щуплый напарник.

Столкнулись копья. Земля ощутимо вздрогнула, а где-то позади раздался чудовищный грохот, который на мгновение отвлёк бойцов от сражения — то сошлись в бою мастера Озера. Краем глаза Лиза отметила, что туман совсем рассеялся, а на небе появились грозовые тучи. Уклонившись от очередной атаки, она крутанулась вокруг себя, создавая широкую завесу из пламени и, опираясь на чувство атры, ушла из-под удара грузной обезьяны, набросившись на более слабого противника.

Фоцианина хватило всего на два удара. Его копьё оказалось куда хлипче оружия девушки, и уже после второго столкновения с треском сломалось. Укол пылающего наконечника в грудь мгновенно оборвал жизнь твари, испепелив все внутренности. Вновь где-то вдалеке раздался грохот — на этот раз от молний. Сражение набирало обороты.

Парируя удар оставшегося противника, Лиза почувствовала что-то за спиной и резко пригнулась. Копьё врага скользнуло по её наплечнику и высекло несколко искр, но и сам фоцианин невольно шагнул назад, получив по голове тяжелым кирпичом. Похоже, кто-то взорвал стену. Воспользовавшись этой крохотной заминкой, Лиза пнула врага в колен и, оттолкнувшись от него ногой, ударила копьём сверху. Враг дёрнулся, пытаясь уйти из-под удара, но толком не успел — длинный наконечник задел его бок, вырвав из каменной брони несколько крупных кусков. Зарычав, фоцианин ударил в ответ, но Лиза ловко ушла от чужого копья и, выплюнув в морду ублюдку струю огня, нанесла ещё несколько уколов, перемещаясь вокруг беснующегося противника. Как её и учили, с каждым шажком она выпускала в землю немного атры, отчего обуглившаяся каменистая почва, хоть и двигалась, повинуясь чужому контракту, но не могла поспеть за стремительными движениями воительницы.

Фоцианин постепенно сдавал, не справляясь с яростными ударами девушки. Его тяжелое копьё, несмотря на укрепление атрой, уже обуглилось и жалобно трещало, грозя вот-вот сломаться под чудовищной мощью оружия в руках этой бестии. Каждый удар жуткого копья обрушивал на старого воина волны пламени и нестерпимого жара. Одна за другой, они опаляли его шерсть, заставляли щуриться в попытке сохранить глаза целыми, и немилосердно нагревали каменную броню. Жар словно прокрадывался сквозь защиту, проникал под кожу и медленно сжигал его изнутри.

Он пытался уклоняться, увеличивал слой камня на руках, обновлял его, но ничего не помогало. Девушка была быстрее, она вертелась вокруг него огненным смерчем, нанося удар за ударом, и с каждым мгновением сдерживать их становилось всё тяжелее. Она уходила от вздымающихся земляных шипов, атрой мешала схватить себя за ноги, легко избегала ям и обманок, словно хищник загоняя обезьяну в глухую оборону.

В какой-то момент отчаянно сдерживающий напор воительницы фоцианин просто не успел вовремя защититься и пропустил удар в бедро. Зарычав от боли, он с трудом парировал удар чёрного копья и отпрыгнул назад, вздымая прямо перед собой стену земли. Нога почти не слушалась, бойцу показалось, словно туда вогнали раскалённый добела стальной прут, а не просто ранили наконечником. И именно сейчас, когда сполохи пламени вокруг слегка рассеялись, фоцианин сумел заметить за разрушенной башней знакомую фигуру в ярко-синих боевых одеждах. Единственный владелец контракта воздуха в их отряде стремительно приближался и воин, взревев, бросился в атаку.

Он надеялся отвлечь противницу, связать боем, чтобы товарищ нанёс сокрушительный удар сзади. Проявив чудеса прыти, воин связал копьё девушки своим и, напрягшись изо всех сил, заставил каменистую почву схватить её за ноги. Получилось! Стопы воительницы увязли в земле по щиколотку, и она, почувствовав чьё-то приближение, направила всю свою ярость на того ублюдка, что держал её на месте. И воин не выдержал напора. Он просто не успел уклониться — лишь подставил древко и руки, чудом отведя страшный удар от головы. Раскалённый наконечник вошёл в грудь фоцианина буром. Брызнула каменная крошка, зашипела кровь. Он завыл от нестерпимой боли и, почувствовав близкий конец, вдруг вцепился в копьё и надавил, желая загнать его как можно глубже в тело.

Вырвав ноги из земляного плена, Лиза дёрнула древко, но проклятая макака вцепилась каменными тисками, не желая отпускать копьё даже в самые последние мгновения своей жалкой жизни. Запахло горелой плотью, остатки каменной брони осыпались на землю, она вновь дёрнула копьё, но дохлая тварь повисла на нём так, что быстро не стряхнёшь. Чертыхнувшись, Лиза сорвала с его пояса боевой топор и кувырком ушла в сторону, уклоняясь от мощного удара в спину. Свистнул ветер, что-то скрипнуло, царапнув её по пластине доспеха. Оттолкнувшись от земли, девушка вслепую выпустила назад волну огня и в три прыжка оказалась за разрушенной башней, глядя на своего нового противника.

Это был худой фоцианин в ярко-синих боевых одеждах с кривым клинком в руках. Без шлема — защиту головы он тоже где-то успел потерять. На сосредоточенной морде красовалось несколько царапин и ссадин. Дышал тяжело, очевидно, только из тяжелого сражения. Глубоко посаженные глаза цепко следили за каждым её движением, а вокруг его тела с тихим свистом вращались потоки воздуха. Неудобный противник.

Покосившись на топор откровенно дрянного качества в своих руках, Лиза с досадой поморщилась. Враг был явно силён и опасен, а без копья она чувствовала себя несколько неуверенно. Тот, впрочем, не спешил нападать. Крутанул меч в руке и пружинящей походкой принялся обходить её по кругу. Так, чтобы нарочно заслонить ей путь к копью, которое валялось за его спиной. Воин легонько покачивался из стороны в сторону, словно тяжелый маятник, и неотрывно следил за ней. В ушах засвистел ураганный ветер, потоки воздуха подняли пыль, закружили её вокруг фоцианина, гулом слегка перебив жуткий грохот молний и звуки битвы. В какой-то момент земля ощутимо вздрогнула, отчего воздушник невольно подпрыгнул, а с обломков старой башни на землю скатилось несколько крупных камней — видимо, кто-то из мастеров Озера разошёлся не на шутку. Неподалёку громыхнула молния, а через мгновение аккурат между противниками приземлилось изуродованное тело какой-то макаки. Лиза усмехнулась, её враг скорчил недовольную злобную гримасу, резким взмахом свободной руки отправил в девушку мощнейший порыв сжатого воздуха и тут же помчался следом. Лиза отпрыгнула в сторону и, не обращая внимания на грохот разбросанной груды обломков, бросилась в бой.

Тон Гата, зарычав, отпрыгнул от противницы, резко сместился влево и снова попытался достать её клинком. Звон железа от столкновения острейшей стали с грубым обухом топора потонул в вое ветра, а молодой фоцианин чуть ли не кувырком разорвал дистанцию, уходя от ответного удара. Молниеносно вскочив на ноги, он воздушной волной разметал струю пламени и тут же ушёл вправо, уклоняясь от огненной вспышки.

Две смазанные фигуры, красная и синяя, метались по полю боя с умопомрачительной скоростью, сцепившись друг с другом в смертельной схватке. Вспышки пламени сменялись хлопками ветра, вздымалась пыль и пепел, вращаясь вокруг бойцов настоящим ураганом, пока те с остервенением пытались достать друг друга чудовищными ударами.

Проклятая человечка бесила Тона до зубовного скрежета. Он уже сотню раз успел проклясть тот миг, когда согласился на предложение отца отправиться с этим отрядом в дальний поход, к самому Акдагу. Проклинал Первого, тупость их командира, вселенскую несправедливость и, разумеется, эту мерзкую человечку в каком-то до смешного прочном доспехе, который не смог пробить даже клинок ветра.

Лёгкий захват деревни обернулся для них настоящей бойней. Тон почувствовал это самым первым — в тот же миг, когда чужая сила ветра сорвала покров тумана. Не помогла даже внезапная атака — враги встретили их жестко и яростно, обрушив всю свою мощь. Сон, надежда целого отряда, смог лишь разрушить какую-то глупую башню и увяз в бою с чужим Озером, а Тон с ужасом обнаружил, что ранги мерзких людишек вокруг находятся не так уж далеко от его собственного. Чувство ветра подсказывало, что поблизости не было никого ниже шестого Пруда, и осознание этой простой истины испугало фоцианина до дрожи. Да, их было больше. Раза в два, может даже больше, но что толку, если выше третьего ранга из этой толпы пробилась от силы треть?

Бросившись в бой одним из первых, он ощутил это в полной мере. Его товарищи умирали один за другим, гибли под градом молний, от чужих копий, не в силах даже поцарапать прочные доспехи воинов Перевала. Сам он схлестнулся с каким-то старым пьяницей, от которого несло травами, и которому он каким-то чудом сумел отсечь голову, после чего тут же поспешил убраться в другой конец поля боя. Интуиция, ветер и чувство атры подсказали ему, что с той стороны приближалась неминуемая смерть. Единственное, что удерживало его от побега — это жизнь идиота Сона. Тон даже сам удивился до глубины души, осознав, что жизнь этой тупой горы мяса стала единственной надеждой на их победу. Потому что хоть какой-то шанс у них будет только, если проиграет вражеское Озеро.

Однако, и здесь, по другую сторону от ворот, ему не повезло наткнуться на чудовищно сильного противника. Девушка, в ярком доспехе, прямо как у правильных фоциан, поначалу даже казалась ему какой-то хрупкой, лёгкой добычей. Ровно до тех пор, пока он не увидел, как та насадила бойца седьмого ранга на копьё, как фрукт на вилку. А уж когда им пришлось столкнуться… Тон проклинал тот миг, когда решил помчаться на другой край поля вместо того, чтобы позорно сбежать.

Лишь благодаря мощнейшим потокам ветра, что окружали его тело подобно подвижному доспеху, он всё ещё не получил топором промеж глаз. Однако, оружие в руках противницы, к сожалению, было меньшей из проблем. Настоящей проблемой был Огонь. Пламя какой-то чудовищной, даже демончиеской мощи одновременно бесило Тона до зубовного скрежета и пугало до трясущихся поджилок. Её пламя было подобно огню мастеров Озера — жуткое, безжалостное и будто живое. Оно яростно ревело, словно рвалось пожрать и обратить в пепел врагов своей хозяйки, которой не причиняло никакого вреда. Излюбленный приём Тона, который никогда не подводил против владельцев огненного контракта, против неё тоже не сработал. Поток пламени, который он порывом ветра отправил в лицо проклятой человечке, обернулся вокруг неё подобно огненной накидке и тут же устремился обратно в Тона, на этот раз вместе с кулаком противницы.

Огонь мешал ему пользоваться любимой тактикой, вынуждая постоянно отступать, разрывая дистанцию, из-за чего он никак не мог дожать её в ближнем бою. Тон рычал от распирающей ярости. Его злило это мерзкое пламя, злила эта человечка, чьи удары были сильнее его собственных, но ещё больше злила собственная неспособность совладать с какой-то самкой. Он! Тот, кто сам в шаге от заветной третьей ступени, не мог победить самку… пусть и равную ему по силам. Если побег от превосходящих сил противника гордость молодого фоцианина ещё могла стерпеть, то поражение от человеческой женщины… после такого он бы сам наложил на себя руки. Пути назад уже не было.

Зарычав, Тон уклонился от огненной стрелы, обрушил на воительницу шквал ураганного ветра, в два длинных прыжка подлетел к ней вплотную и ударил мечом. Изогнутое лезвие мелькнуло над головой девушки. Раздался звон металла — второй удар был парирован обухом топора. Лиза ушла вправо, выпустив во врага струю пламени, но тот качнулся, сдувая порывом ветра её огонь. Она крутанулась на ноге, уходя от ответной атаки и рубанула в ответ. Клинок высек несколько искр, ударившись о кирасу, а топор вспорол рукав на плече фоцианина, задев юркого бойца самым краешком. Пламя закрутилось вокруг девушки, но тут же прижалось к её телу, борясь с сильнейшим порывом ветра. Тон вновь шагнул в сторону и наотмашь ударил мечом, стараясь оказаться в слепой зоне противницы, но та не уступала ему в скорости. Раздался звон металла и глухой треск. Девушка зашипела, а фоцианин мерзко улыбнулся — в бою топора и отменной стали обезьяньего клинка, наконец, победил клинок. Его оружие, подгоняемое силой воздуха, срубило топорище и вспороло противнице руку кончиком меча. Он тут же отскочил назад, надеясь разорвать дистанцию, но девушка оказалась проворней и прыгнула следом.

Лезвие высекло несколько искр, бессильно соскользнув по наручу. Девушка пригнулась, пропуская над головой лапу обезьяны, рывком подалась вперёд и перехватила руку с клинком. Почувствовав на своём запястье невероятно горячие пальцы противницы, Тон заорал, выпустил рукоять меча, создал на ладони лезвие ветра и вцепился когтями в чужое запястье, а когда человечка дёрнулась от боли и попыталась вырвать руку, резко разжал пальцы и изо всех сил ударил открывшуюся девчонку в лицо, стараясь выместить этим ударом весь свой гнев.

У Лизы зазвенело в голове. Мир вокруг кувыркнулся несколько раз и через миг она врезалась во что-то жесткое. Раздался грохот, треск и на голову посыпались кирпичи. Скула болела, словно туда зарядили не кулаком, а кузнечной кувалдой.

«Открылась, дура», — подумала Лиза, увидев перед собой обломки винтовой лестницы. Ярость заклокотала внутри с новой силой. Она снова чуть не померла. Догадайся этот идиот использовать лезвие ветра, вместо синяка на её лице могла быть дыра. Зарычав, она резко поднялась на ноги, разметав придавившую её груду обломков. В голове ещё чувствовался лёгкий звон, а левая половина лица онемела. Лиза осторожно провела языком по зубам. Вроде бы, все на месте. Злобно сощурившись, она сплюнула на землю кровавый сгусток и, быстро найдя глазами противника, сорвалась с места, не обращая внимания на запёкшуюся кровь и боль в повреждённой руке.

Как учил Эдван, она создала на тыльной стороне ладоней мощные сгустки энергии и щедро наполнила их силой стихии. Вспыхнувший огонь получился ярко-жёлтым, почти белым, но не горел подобно обычному пламени, а скорее сиял, словно две маленькие звезды. Оставляя за собой огненный шлейф раскалённого воздуха, она метеором налетела на врага. Отбила стальным наручем отчаянный удар клинка и ударила тварь по руке с оружием. Тут же фоцианина объяло пламя — он даже не успел рассеять покров ветра. Из горла ублюдка вырвался дикий вой, он попытался отпрыгнуть, но Лиза не отпустила. Резко подавшись вперёд, она пинком по ноге заставила его остановиться, нырком пропустила над головой отчаянный удар, нанесла два удара в брюхо твари и, резко выпрямившись, влепила раскалённый добела кулак прямо в морду врага.

Крик резко оборвался. От удара Лизы половина обезьяньей морды попросту обратилась в пепел, а череп обуглился, вместе со всем содержимым. Доза огненной атры оказалась слишком большой для головы молодого фоцианина. Изуродованное, горящее тело отбросило на пару десятков шагов, девушка бросилась было следом, намереваясь добить врага, но поражённо замерла, не двинувшись с места. Обезьяна не двигалась, валяясь на пыльной земле в неестественной позе.

— Сдох… — поражённо выдохнула девушка, развеивая пламя на руках. Сражение закончилось для неё как-то слишком резко, неожиданно. Вспомнив, что она вообще-то посреди поля боя, Лиза резко обернулась, но, оглядев окрестности, не увидела ни одного нового врага, и лишь доносящиеся откуда-то издалека крики да раскаты грома в небе говорили о том, что сражение ещё продолжалось.

Осторожно подобравшись к тихо догорающему телу, девушка пнула того носком сапога и только убедившись, что он действительно мёртв, пошла, наконец, освободить из плена мёртвых рук своё верное копьё. Немного подумав, она вернулась к телу последнего фоцианина и сняла с него изящный изогнутый клинок. Кое-как повесив оружие на пояс, она двинулась к тому, что осталось от Красного камня.

В воздухе витал запах смерти, крови и палёной шерсти. Некогда ровный склон горы обратился в непроходимые ухабы, усеянные каменными шипами, глубокими ямами и длинными трещинами. И трупами. Множеством изуродованных трупов. Горячка боя схлынула и Лизе стало дурно, но она мужественно сдержала себя и, с трудом привыкнув к мерзкому запаху, двинулась к тому, что осталось от стен. А осталось от них не слишком много — лишь груды кирпича да сиротливо торчащие из покорёженной земли осколки фундамента, на которых отдыхали бойцы Перевала. Кто-то просто сидел, разглядывая поле боя, кто-то чистил оружие, а кто-то насаживал головы фоциан на копья. Звуки битвы вдалеке уже стихли, но девушка ещё не успела осознать, что сражение, наконец, закончилось.

Ей приветливо махали руками, посмеивались, здоровались, но девушка не отвечала. Она всё ещё была в лёгком шоке и медленно брела к центру деревни, где, похоже, и проходила самая тяжелая битва. Смазанная тень мелькнула справа от неё и Лиза резко развернулась, выставив перед собой копьё, но не успела толком разглядеть неведомого противника, как у самого её уха раздался знакомый голос.

— Это я, — мягко произнёс Эдван, взяв её за руку.

— Привет, — улыбнулась Лиза, убрав копьё. Парень нахмурился и осторожно провёл пальцем по её скуле. Она поморщилась, а Эдван быстрым движением начертил в воздухе слово Жизни и тут же направил его на девушку.

— Ты в порядке?

— Да, — улыбнулась она, чувствуя, как боль постепенно уходит, — я как-то совсем забыла об этом.

— Тяжелый выдался бой?

— Немного, — улыбнулась она, — а у тебя?

— Тоже, — поморщился Эдван, — мастер Озера у этих ублюдков оказался на диво живучим. Он ранил Матса, и мне пришлось вмешаться раньше срока. Разумеется, вдвоём мы его уничтожили, но я не успел перебить всех, кого должен был… Их оказалось слишком много. Больше, чем я насчитал тогда у Акдага.

— Многих потеряли?

— Пятерых, — ответил Лаут, — и старому Хруту оторвало ногу по бедро. Остальные, кто не ранен так сильно, сейчас бродят, собирают трофеи. Ты, смотрю, тоже не с пустыми руками, — парень кивнул на изогнутый клинок, — хороший меч.

— Ага, — кивнула Лиза. Ей всё ещё не верилось, что сражение, которое казалось девушке таким тяжелым, действительно закончилось столь сокрушительной победой. Сколько этих обезьян было? Сорок? Шестьдесят? Больше? Усмехнувшись, она оглядела то, что осталось от деревни и покачала головой, — а вот местным, похоже, возвращаться уже будет некуда…

Глава 96. Охотник на старом тракте

— Впустите! — истошный крик женщины под стеной заставил часового скривиться.

— Убийцы!

— Впустите, уроды! Впустите!

— Твари!

Крики толпы доносились снизу под приглушённый стук множества кулаков о тяжелые створки ворот. Но те не шевелились. Обитатели старой крепости оставались одинаково глухи как к слёзным мольбам, так и ко гневным крикам. Облокотившись о зубец стены, Снор тяжело вздохнул и поморщился.

Там, под стеной, неподалёку от лагеря беженцев медленно росла гора трупов. Немногочисленные одарённые, под охраной отряда стражи постепенно стаскивали искалеченные тела людей и туши тварей в последнюю кучу. Остальные две уже догорали, отчего в воздухе вокруг Уборга витал мерзкий запах горелой плоти. Устраивать полноценные похороны с церемонией и почтением памяти погибших не было времени, а потому жгли всех вместе. А память почтили чаркой вересовки. Да и то не все.

— Первый бы побрал этих айадов, — зажав лапой нос, пробормотал огромный тигр.

Снор покосился на зверочеловека, но ничего не сказал. Спустя несколько недель совместной службы на стене его нелюбовь к зверолюдям так никуда и не исчезла. Разве что стала чуточку меньше. Но не сильно. Впрочем, на этот раз мужчина был как никогда солидарен с шерстяной громадиной — Первый бы побрал этих мерзких тварей. Наблюдать за происходящим под стенами крепости было невероятно тяжело. От вида напуганных до глубины души людей, их отчаянных криков и плача, запаха сожжённых тел и кровавых пятен на примятой траве даже у такого чёрствого человека, каким себя считал Снор, на сердце становилось невыносимо тоскливо. И тяжело.

Очередное нападение тварей закончилось плачевно. Айады вылетели из леса ранним утром, в компании небольшой стаи волков, невесть откуда взявшегося в этих краях маймуна и Ша-Маарской гончей. Бойцы крепости среагировали довольно быстро, атаковали со стен и перебили эту жуткую толпу меньше, чем за четверть часа, но момент был упущен. За время скоротечного сражения безумная толпа разъярённых тварей успела разорвать на куски ммножество беженцев. Неодарённые люди были совершенно беспомощны против них, и оттого погибали толпами. Пытались бежать, даже прыгали в ров и стучали в ворота, изо всех сил стараясь попасть в крепость. Но это не помогало.

Снор вновь взглянул вниз, на толпу людей. Мазнул глазом по убитой горем матери, в слезах обнимающий тело погибшего сына. Увидел старика, который в полнейшем ступоре смотрит на оставшуюся от некогда крупного лагеря беженцев груду разорванных на части палаток и деревянных обломков. Кто-то, столпившись у ворот, исступлённо молотил по деревянным створкам с криками впустить их внутрь. Они грозили небесными карами, взывали к жалости, совести, какой-то умник даже молился Первому, но стражи остались глухи к их просьбам. Закончив с похоронами, они просто вернулись на стены, проигнорировав беженцев. И как бы тяжело не было Снору смотреть на них, он прекрасно понимал — они ничем не могут помочь.

Всё началось с того самого дня, когда они отбили нападение зверолюдей, что обманом пытались пробраться в Уборг. Меньше, чем за неделю жители окрестных деревень покинули свои поселения и прибились к древней крепости, ища защиты за её стенами. Твари в лесу словно взбесились, рыскали по округе, нападали на деревни и несколько раз даже на сам Уборг. Но больше всего Снора поразило не само нападение, а то, как твари себя вели. Будто бы бешенные, в каком-то помешательстве или боевой ярости, они бросались в самоубийственные атаки, изо всех сил пытаясь добраться до одарённых. Убить. И такое жуткое поведение немного пугало опытного охотника. Он привык, что даже самые жуткие твари из чащи ценили свою собственную жизнь выше возможности убить кого-нибудь и редко нападали на более сильных врагов. И он никак не мог понять причин столь необычного поведения.

Немудрено, что простые люди, пришедшие сюда в надежде на защиту, сейчас тряслись от ужаса и молились Творцу, чтобы кто-нибудь с Перевала забрал их в более безопасное место. Увы, впустить их в крепость не было никакой возможности — некуда. Те, кого всё-таки приняли последними вынуждены были спать под лестницами да на улице, точно бездомные, да и припасы, увы, грозили подойти к концу с такой-то толпой. Не сидеть же друг у друга на головах, голодными, верно? Увы, от осознания причин легче наблюдать за беженцами не становилось. И, что самое обидное, они пытались помочь. Много раз, да всё без толку! Охотничьи отряды регулярно вырезали тварей в окрестностях крепости, но на место убитых тут же приходили новые с гор Ша-маары. Покосившись на гору туш, сваленную у границы леса, мужчина тихо прошептал себе под нос.

— И откуда их столько вылезло?

— Тварей-то? — подал голос Самир, в который раз пытаясь наладить общение с этим часовым, — Они всегда были. Просто не нападали без, кхм, направляющей лапы.

— Без направляющей лапы, — тихо повторил мужчина и, фыркнув, повернулся к тигру, — хочешь сказать, Хозяин Лесов где-то близко, морда шерстяная? Чушь это всё. Был бы рядом — давно бы почувствовали!

— Ну да… уж ты-то точно, — оскалился тигр, но огрызаться сильнее не стал. Сделав глубокий вдох, он отпустил часть разговора, не позволив себе вспылить.

— Я чувствую, — внезапно раздался за их спинами голос Алана. Блондин с выражением полнейшей невозмутимости на лице кивнул Самиру и протянул Снору глиняный пузырёк с целебным снадобьем. Сегодня выпала его очередь раздавать зелья часовым. По правилам воины, конечно, должны были сами зайти в лазарет и пополнить запасы, но для тех, кто стоял на часах всегда делали небольшое исключение. В конце концов, лишний пузырёк снадобья мог спасти чью-то жизнь, и нести потери из-за непополненной вовремя сумки комендант крепости не хотел. Особенно в нынешнем положении. Снор, сбитый с толку всунутым снадобьем, буркнул слова благодарности и спрятал его в карман.

— Чувствует он, — ворчливо буркнул воин, возвращая алхимику пустой пузырёк из-под старого снадобья, — как же.

— Ага. Чуешь, — Алан демонстративно принюхался и махнул рукой в сторону леса — опасностью пахнет. Душно… тяжело. Знакомое чувство. Да и нападения эти… всё сходится, точь-в-точь, как в Долине Белой было. У нас твари тоже взбесились тогда. Ни за что не поверю, что они начнут сбиваться в такие стаи без сильного вожака.

— Вожаком не обязательно должен быть сам Мо, — вставил Самир, — достаточно кого-нибудь послабее. Например, Мао.

— Мао? Это тот, которой в крепость пройти пытался с псинами? — нахмурился Снор, пытаясь вспомнить, о какой твари эти двое говорят.

— Да, он самый. Ему ещё Алан в глаз кислотой плеснул.

— Надеюсь, не заживёт. Жаль сбежал, ублюдок, — мужчина поморщился от досады. Самир добродушно хлопнул Алана по плечу и сказал, что парень заработал себе первого настоящего врага.

— Мао — очень мстительный, — пояснил он.

Блондин в ответ лишь натянуто улыбнулся. Разговор о человеке-рыси ему совершенно не нравился. Почему-то каждый раз, когда у Самира заходила речь об этом чудовище, у него на душе становилось очень тревожно, а в груди сжималось сердце. Парень не знал, чем именно его так сильно задел Мао, но уяснил для себя совершенно точно, что никогда в жизни не хочет больше встречаться с этой тварью.

— Думаешь, он стоит за всем этим?

— Или кто-то похожий, — согласился Самир, — но это вряд ли. Слишком уж хорошо прячется. Других мы бы, наверное, давно нашли…

— Или просто держится подальше, избегает мастеров Озера и наших отрядов. Ну ничего, недолго осталось ждать, — злорадно усмехнулся мужчина.

— Чего ждать?

— Подкрепления, — словно само собой разумеющееся, сказал Снор. Увидев растерянное выражение лица молодого алхимика, он переспросил, — в лазарете разве не слышали? С Перевала к нам придут несколько мощных отрядов. Отсюда, наконец, заберут всех беженцев, слабаков и кое-кого из местных. Словом, останется только сильный гарнизон и самое необходимое. А потом… — мужчина кравожадно ухмыльнулся, — потом пойдём на охоту!

— Так вот, почему вылазки стали проводить реже, — пробормотал Самир.

— Да, — слегка скривившись, подтвердил Снор, — ходят слухи, к нам пришлют самого молодого мастера Озера! Не знаю, кто это будет, но мне кажется, он-то точно соберёт мощный отряд и пройдётся по тварям каленым железом! — мужчина широко улыбнулся, словно в предвкушении и мечтательно добавил, — хоть бы комендант сжалился надо мной…

— Что угодно, лишь бы со стены слезть, — фыркнул Алан.

— Да что ты понимаешь, сопляк! — махнул рукой Снор, — я скоро тут корни пущу, сил уже нет…

— Нечего было задираться, — хмыкнул блондин. Самир усмехнулся в кулак, а часовой, послав их обоих к Первому и отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Покосившись в сторону горящей кучи тел, Алан сбивчиво попрощался и поспешил разнести целебные снадобья остальным часовым, после чего сразу же убрался обратно в лазарет. На душе у юноши было донельзя мерзко. Протискиваясь сквозь толпу поникших людей в сторону обители лекарей и алхимиков, он старался не смотреть никому в глаза, и вообще не задерживаться. Люди молчали, из тех, кому посчастливилось оказаться по эту сторону крепостных стен, никто вслух не возмущался и не жалел тех, кто остался снаружи. Но немой укор, тяжелые, злые и невероятно грустные взгляды были для Алана хуже любых слов. Он не представлял, как Снору удаётся днями напролёт наблюдать за происходящим. Ему за один обход становилось невыносимо мерзко, а уж какого должно приходиться часовым…

Захлопнув за собой дверь лазарета, Алан негромко поздоровался с ранеными и, прислонившись к деревянной стене, приложился к небольшой бутылочке. Вересовка обожгла горло, блондин поморщился, вздрогнул и, тяжело вздохнув, побрёл к своему столу. Он молился Творцу, чтобы подкрепление из Перевала прибыло как можно скорее. И почему они сами не могли сопроводить беженцев к главному поселению? Вздохнув, парень покачал головой. Наверняка, у коменданта были причины, которые им, простым одарённым, знать совершенно необязательно. Оставалось лишь надеяться, что кошмар всех этих людей скоро закончится…

***

— Далеко ещё? — спросила Лиза, брезгливо отодвинув копьём тело мёртвого фоцианина. Мертвец покачнулся. Послышался шорох, посыпались мелкие камешки, труп пополз с берега и с громким плеском рухнул в воду, скрывшись в волнах Яли. Лиза мгновенно переместилась шагов на пять влево и сделала вид, что она здесь не причём.

— Нет, — покачал головой Эдван. Приобняв девушку за плечо, он указал пальцем вперёд, туда, где берег становился более пологим, а верхушки сосен скрывал утренний туман, — Видишь, где берег снижается. Уборг находится чуть дальше, у старого брода. Когда-то здесь был тракт, но сейчас от него мало что осталось. Крепость стоит почти у самой реки, заблудиться невозможно.

— Прекрасно, — мрачно кивнула Лиза, — блуждали мы здесь достаточно.

— Туман. Обычное дело, — пожал плечами парень, оглядываясь по сторонам.

Их небольшая группа из пятнадцати человек состояла почти полностью из бывших членов отряда старого Матса. После резни в Красном камне они ещё обшарили окрестности, уничтожили несколько стай тварей и небольшую группу фоциан, после чего старики решили уйти на покой. Хрут без ноги пойдет в наставники, а Матс хотел вернуться в гарнизон. Он ещё не оправился после сражения с вражеским Озером. Некоторых бойцов приказом оставили вместе с новым отрядом близ Ротборга — сторожить границу и пресекать попытки тварей обойти горную цепь с севера. Остальных же, под руководством самого молодого мастера Озера, отправили в Уборг над Ялью. Случилось это около недели назад и Лаут предполагал, что сегодня они, наконец, доберутся до злополучной крепости.

С отрядом вообще интересно получилось. Тот свалился на голову парня совершенно неожиданно. Причём не только для него самого, но и для других бойцов. Все ожидали, что назначат кого-то более опытного, но не слишком старого. Ставили, в основном, на молчаливого Трина, с которым Лиза и Эдван познакомились во время обхода Ротборга. Впрочем, против Лаута, особенно после боя в Красном камне, никто не возражал. Как рассказал им командир отряда, пришедшего из гарнизона в Ротборг, за своё назначение Лауту следовало поблагодарить старого Матса. Без его рекомендации во главе группы поставили бы кого-то более опытного, несмотря на золотой значок.

За время своего путешествия из Красного камня к Уборгу они несколько раз сталкивались с фоцианами и зверьём, особенно вблизи Яли. Однажды даже выручили товарищей с Перевала, нарвавшихся на превосходящего числом врага.

Вздохнув, Эдван оглядел каменистый берег. На ветках старой лиственницы покачивались шесть мёртвых обезьян. Рядом стоял грузный бородач Берси, задумчиво прикидывая, как бы повесить седьмого. Пара бойцов стояла на часах, а остальные, сидя у костра, без особого интереса наблюдали за художествами товарища. Была у Берси какая-то особая любовь к таким вот устрашающим композициям. Если было время, он никогда не упускал возможности соорудить что-нибудь из тел врагов. Повесить, как сейчас, насадить головы на копья…

— Скульптор недоделанный, — пробормотал про себя Эдван и, нахмурившись, вгляделся в просветы между деревьями.

Вот уже несколько часов его преследовало ощущение, словно кто-то за ним наблюдает. Откуда-то издалека. Это чувствовалось совсем слабо, почти незаметно, и оттого тревожило Лаута ещё сильнее. Он никак не мог найти источник чужого внимания. Стоило ему только напрячь свои чувства, или сдвинуться с места, как оно тут же бесследно исчезало. Парень даже грешил одно время на ветер, подумав, что нашёлся какой-то фоцианин с контрактом воздуха. Он даже лес окружающий прочесал в одиночку, но так ничего и не нашёл. Никто из его отряда не чувствовал ничего похожего, и это было невероятно странно.

— Может, какая-то хитрая одарённая тварь? — предположила Лиза, когда он поделился с ней.

— Которую я не заметил?

— Ах, конечно, — всплеснула руками девушка, — раз не заметил, то и быть того не может! Сам же мне рассказывал про Акдаг, помнишь? Атру того барса ты тоже не мог почувствовать, хотя стоял совсем рядом с ним.

— Тогда я ещё не привык к силе Озера, — пробормотал Эдван, но увидев, как Лиза скептически изогнула бровь, поспешил согласиться, — но ты права. Может быть, здесь тоже обитает кто-то сильный. И он просто не хочет, чтобы мы заходили на его территорию…

— Не привык он, — фыркнула Лиза, — я с Прудом-то почти месяц осваивалась. Да этот твой Кусай, должно быть, годы тренировался и медитировал, чтобы чувствовать воздух на тысячи шагов вокруг себя. А у тебя даже контракта такого нет! Даже мастер Ганн, когда сумел подняться, долго тренировался…

— Да понял я, понял. Просто обидно! Чувствую, кто-то смотрит, а найти не могу! Озеро ещё…

— Ничего, — улыбнулась Лиза, — потренируешься, и найдёшь. Кстати, я только что вспомнила! Ты сказал, что мы около старого тракта?

— Да. Он там, — Лаут махнул рукой вдоль течения, — на востоке. Почти прямая дорога на Перевал.

— Помнишь Акки? Из тех, кого мы спасли позавчера.

Эдван кивнул.

— Он тоже говорил, что там кто-то завёлся. Вернее… предупреждал, чтобы мы не шли лесом, а двинулись вдоль берега, — сказала девушка и, увидев, как нахмурился Эдван, добавила, — ты и так выбрал эту дорогу и я тебе просто забыла сказать. Помнишь, они рассказывали, что из Уборга начали переправлять беженцев на Перевал?

— Помню. Хотят увести всех мирных жителей оттуда и оставить только мощный гарнизон. Сейчас, кажется, там полная крепость неодарённых.

— Да, и Акке рассказывал, что близ Яли на старом тракте начали пропадать целые отряды с беженцами. Уже дважды, и выживших не нашли. Вообще никого. И среди них не было мастеров Озера, то есть тварь, или стая тварей, если завелась, нападает только на тех, кто слабее.

— Разве беженцев не переправляют каждый день?

— Да.

— Выходит, ублюдок хорошо затаился, раз до сих пор не нашли, — пробормотал Эдван. Он ещё раз внимательно осмотрел лес. Ощущение чужого взгляда мгновенно пропало, стоило ему повернуться. Тяжело вздохнув, парень повернулся к бойцам, — привал окончен. Отправляемся в Уборг!

Конечно, у Эдвана была мысль взять своих бойцов и отправиться на поиски зверя, но он отказался от неё. Неизвестно, насколько эта непонятная тварь сильна. Одна ли она, или со стаей. Не хотелось бы потерять всех из-за собственной самоуверенности. Уж лучше собрать воинов для охоты в Уборге. Двух мастеров Озера должно хватить…

Собрались довольно быстро и уже через несколько минут отряд продолжил своё движение вдоль берега к броду. Яль в этом месте была довольно широка — так просто не пересечешь. Когда-то на старом тракте был и мост, но сегодня от него остались лишь полуразрушенные опоры, что торчали из воды. Одарённым он был не слишком нужен, а простые люди через реку путешествовали не так часто, чтобы восстанавливать строение.

Впереди показались башни Уборга. Массивные, с грубыми зубцами и крохотными бойницами. Грубые стены старой крепости величественно возвышались над верхушками деревьев, навевая Эдвану воспоминания о его первом посещении этого места. Приятные воспоминания, правда, сильно омрачал запах гнили и вид того, что осталось от сожженных трупов. Рядом с воротами, около рва, расположился лагерь беженцев, которые злобно поглядывали на одарённых. На взгляд Эдвана их здесь было не так уж много. Хотя, наверняка, большую часть уже отправили к Перевалу.

— Как думаешь, Алан ещё здесь, или ему приказали вернуться? — спросила Лиза, когда они приблизились к воротам.

— Не знаю, — пожал плечами парень, — было бы здорово с ним увидеться, но лучше бы его отправили назад на Перевал. Здесь довольно опасно.

— Думаешь?

— Мо что-то задерживает, — улыбка Эдвана увяла, он мгновенно стал серьёзнее, — это, конечно, играет нам на руку, но, мне кажется, именно сюда придётся его первый удар. А… — он резко замолчал и обернулся в сторону леса. На долю мгновения он вновь затылком почувствовал чей-то взгляд. Стоило ему обернуться, как чужое внимание тут же исчезло.

— Эдван, пошли! — Лиза потянула его за руку к открывающимся воротам, и Эдван с лёгким сожалением позволил себя увести.

В это же самое время, примерно в пяти сотнях шагов от крепости, переводило дух огромное существо, скрытое ветвями густого кустарника. На этот раз он слишком сильно рисковал — проклятый человеческий выродок почти заметил его, и лишь насыщенная сила жизни растения да отточенное годами умение прятать собственную атру и внимание, позволили скрыть присутствие. Монстр с длинной и жесткой шерстью чернильно-чёрного цвета был ростом с небольшого оленя и видом своим отдалённо напоминал рысь. По правде говоря, от рыси в нём остался только короткий хвост, кисточки на ушах да кошачье любопытство. Всё остальное больше подходило какой-нибудь жуткой разновидности хассиры. Впрочем, само существо всё устраивало. Всё, кроме бельма на правом глазу.

— Мер-рзкий человечишка… — прорычал Мао с ненавистью. Наконец-то! Наконец-то пришло время поквитаться!. Он обязательно отомстит за все свои унижения. И ему и всем человеческим выродкам из Долины Белой. Особенно тому белошёрстному! Представив на мгновение, как его зубы смыкаются на глотке этого мерзкого ублюдка, Мао аж заурчал от предвкушения и еле сдерживаемой ярости. Он не знал, что было в том флаконе… но глаз до сих пор не восстановился.

***

— Да, недолго ты командиром пробыл, Лаут, недолго, — покачал косматой головой Самир и, хлопнув Эдвана по плечу, тяжело опустился за стол. Они сидели на заднем дворе лазарета, за любимым столом Алана, неподалёку от старой алхимической плиты.

— Я подозревал, что комендант выкинет что-то подобное, — безразлично пожал плечами парень, пригубив чай из глиняной чашки.

— Да? Ну, тем лучше, наверное. Не расстроит, — пробормотал тигр и, принюхавшись посмотрел на Алана. Тот молча поставил на стол ещё одну чашку и, лениво махнув рукой, наполнил её напитком.

— Вот Снор позлорадствует, — протянул блондин.

— Пусть злорадствует. Ему с часов всё равно не слезть, будет хоть какая-то радость. Может, даже принесу ему какой-нибудь трофей с охоты, — хохотнул Эдван.

— Хочешь, чтобы он прямо на стене удавился?

— Нет, просто тоже позлорадствую.

— А я всё равно считаю, что это несправедливо! — треснула по столу доселе молчавшая Лиза.

— Я тебя сейчас водой окачу! — зашипел блондин, увидев, как со столешницы поднимается тонкая струйка дыма.

— Водой?! Да я… ой, — взглянув на чёрное пятно на столе, она резко смутилась и растеряла свой запал. Пробормотав извинения, девушка сделала глубокий вдох и, аккуратно убрав руки подальше от всего деревянного, повернулась к Эдвану, — и я всё равно считаю это несправедливым. Ты, как никто заслуживаешь быть во главе отряда. Мастер Озера, в конце концов!

— Просто быть сильным воином недостаточно, чтобы кем-то командовать, — возразил Самир, мгновенно заработав испепеляющий взгляд от девушки, — я по-молодости вот постоянно рвался быть главным, отца всё упрашивал — дай мне десяток, дай… сейчас-то понимаю, что то просто дурь была. Хотя сил мне было не занимать. Не Озеро, конечно, но тоже не последний хвост в селе…

— По молодости, — фыркнула Лиза, — как будто сейчас старый.

— Постарше тебя буду, человечка, — миролюбиво оскалился тигр.

— Удивительно, что тебе такое позволяли, — покачал головой Эдван, — помню я госпожу Ху…

— Да мне и не позволяли особо, — опустил уши Самир, — мамаша порой так лупила… и отца тоже, если тот хоть чем-то показывал, что поддался уговорам.

— Меня это не волнует, Лиза, — улыбнулся Эдван, заметив, что та всё ещё пылает праведным гневом, — я даже настаивать не будут. Пусть кого хотят, того и ставят командовать.

— Ладно… забыли.

На несколько мгновений за столом воцарилось молчание. Эдван закинул в рот несколько сушеных яблок, Самир вынул из-за пазухи кусок вяленого мяса и принялся его жевать, напряженно о чём-то раздумывая. Алан, оглядев стол, контрактом воды наполнил опустевшие чашки.

— Готов возвращаться? — тихо спросила Лиза, обращаясь к блондину.

— Не знаю. Порой мне кажется, что я здесь провёл времени больше, чем на самом Перевале, — поделился Алан, и, задумавшись, тихо добавил, — я не хочу уходить. Вернее… вообще, хочу, но не сейчас. У меня плохое предчувствие. Говорят, на пути к Перевалу пропало уже два отряда… комендант обещал разобраться, когда сюда прибудет подкрепление. Это Эдван из Красного камня добрался быстро, а остальные… хорошо, если прибудут через неделю.

— Поэтому с вами пойдёт мастер Озера.

— Старый Эйл, да… — пробормотал Алан, — он, конечно, силён, но ещё не совсем оправился от ран. Его здорово потрепали на последней охоте. Старику, по-хорошему, отдохнуть бы ещё пару дней, восстановиться, но комендант решил направить его на Перевал.

— Озеро есть Озеро, — пожал плечами Самир, — до Перевала около дня пути… ну два-три с неодарёнными. Вряд ли с вами что-то случится. Та тварь, вроде бы, нападала только на слабые отряды.

— Только это меня и успокаивает, — вздохнул Алан.

Глядя на хмурое лицо блондина, Эдван понимал, как сильно того тревожит будущий поход. Поэтому, он предпочёл промолчать о своём собственном плохом предчувствии. Хотя, оно никуда не делось. С тех самых пор, как они пришли в Уборг его не покидало чувство тревоги. Оно было неясным, туманным… и, что самое паршивое, Эдван не мог с этим ничего сделать. Он даже пытался навязаться в сопровождение отряда вместо старого Эйла, но комендант Уборга запретил, сославшись на то, что послезавтра ему предстоит отправиться к горам Ша-Маары, на охоту.

Плохое предчувствие лишь усилилось, когда на следующее утро они с Лизой провожали Алана. Беженцы, собрав немногочисленные пожитки, уже ожидали у ворот, бойцы сопровождения болтали неподалёку, ожидая только старого Эйла, который задерживался у коменданта.

— Главное, смотри в оба и, если что, беги обратно, — посоветовал Эдван, когда мрачный Алан в очередной раз полез проверять склянки с эликсирами и зельями на своём поясе.

— Ага, — нервно усмехнулся блондин, — так и сделаю. Тут главное до Яли добраться, а там… река спасёт.

— Не нагоняйте страху! — прикрикнул на них высокий косматый воин, — с нами будет мастер Эйл. Отобьёмся от кого угодно.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся ему Эдван, хотя на самом деле он так не думал.

Через несколько минут у ворот появился сам Эйл и Алан, попрощавшись с ребятами, отправился в сторону Перевала Тысячи Гроз. Эдван и Лиза ещё долго смотрели вслед уходящей толпе беженцев, пока те не скрылись в утреннем тумане. Весь последующий день Лаут был сам не свой. Раздражительный. Чувство тревоги, неясное и слабое ещё вчера, усилилось многократно. В голове всё время вертелись мысли о тех двух пропавших отрядах, об Алане, его первом друге в Городе. Он даже порывался отправиться вслед за ними, снова спрашивал коменданта, но заработал лишь насмешки от стражи. А комендант, сказав, что мастер Эйл куда опытней Лаута, посоветовал парню успокоиться и лучше подготовиться к завтрашней охоте.

Однако, речи коменданта Эдвана не успокоили. Ночью ему не спалось, а ближе к рассвету интуиция завыла так, что Лаут просто не находил себе места. А поскольку Эдван не привык отмахиваться от предчувствия, дилемма — подчиниться приказу коменданта или поступить по-своему, была решена в одно мгновение. Облачившись в доспех, он прихватил с собой оружие и выскользнул из казарм, быстро поднялся на стену и, не обращая внимания на окрик Снора, который в тот момент стоял на часах, помчался в сторону старого тракта.

***

Алану было не по себе. Растянувшаяся колонна людей с пожитками перешла, наконец, Яль вброд и вступила под сень деревьев там, где начинался старый тракт, ныне больше похожий на заросшую лесную тропу, на которой по какой-то странной причине местами встречались сохранившиеся участки мощёные булыжником. Дорогу окутывал утренний туман. Он уже редел, но всё ещё не рассеялся окончательно, надёжно скрывая всё, что находилось дальше сотни шагов.

Блондин старался держаться поближе к старому Эйлу, который шёл в самом хвосте их длинной процессии и флегматично разглядывал окрестности из-под полуприкрытых век. Это был крупный седой мужчина с лицом, которое было словно высечено из камня. Мастер Озера выглядел сурово и грозно, но Алану его вид не внушал доверия. Он прекрасно помнил, как мастер Шин вытащил старика из лап смерти. Ядовитые когти айадов и жуткие обожженные раны от копья фоцианина не заживают за два дня. Слово жизни, конечно, творит чудеса, особенно вкупе с алхимическими целебными эликсирами, но Алан подозревал, что Эйл сейчас далеко не в лучшей форме. Чтобы проверить свои догадки, он даже пошёл на маленькую хитрость.

— Господин Эйл, мастер Шин настоятельно рекомендовал вам принимать настой с корой громового вереса. Для восстановления.

— Ох… даже здесь достал, старый хрыч, — тяжело вздохнул старик, закатив глаза.

— Он предполагал, что вы забудите, — невозмутимо подтвердил Алан и протянул командиру небольшой глиняный сосуд. Улыбнувшись, воин откупорил его и осушил одним мощным глотком.

— Гадость та ещё, конечно, — фыркнул Эйл, после чего внезапно широко улыбнулся, — спасибо, молодой алхимик. Я бы, и вправду, забыл… а здоровьем лучше не пренебрегать. После таких-то ран… эх, стар я стал для столь кровавой охоты.

— В наставники уйдете? — вежливо спросил блондин, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе. Его опасения полностью подтвердились, а тревога и беспокойство, от которых он с таким упорством отмахивался всё утро и прошлый вечер, навалились с новой силой.

— Навряд ли, — покачал головой Эйл, — наставников сейчас хоть отбавляй, да и многовато Озера для молодняка-то. Нет, никто меня не пустит. Мало нас, Озёр-то. За последние пару лет из молодых только твой друг и прорвался. Так что… буду дальше биться за родной Перевал и, если даст Творец, переживу эту войну. А ежели ранг поднять удастся, может, даже, от старости не загнусь, — сказал он и добродушно рассмеялся.

Алан тоже невольно улыбнулся, но его улыбка тут же сползла с лица. В сотне шагов по левую сторону от дороги на небольшом пригорке стоял старый обгорелый дуб, с глубокой трещиной в стволе, как от удара молнией. Его голые почерневшие ветви широко раскинулись во все стороны словно жуткие тёмные щупальва. Под ними ничего не росло, а деревья вокруг пригорка были мелкими, словно сам лес не желал прикасаться к жуткому растению. Казалось бы, обычное дело, просто старая сухая коряга… но почему-то от одного взгляда на неё Алана охватил натуральный ужас. А через миг до его ушей донёсся чей-то испуганный визг, хлопок ударной волны и зычный крик одного из бойцов.

— Твари!

Эйл исчез мгновенно. Вот только стоял рядом, а в следующий миг фигура смазалась и где-то впереди колонны вздрогнула земля от удара чудовищной силы. Из леса вылетела целая стая тварей, среди которых Алан подметил и айадов, и волков и даже какую-то прыгучую зверюгу, похожую на помесь бобра и собаки. Крики простых людей смешались с рычанием тварей, рёвом пламени и грохотом молний. Блондин думал не долго. Сорвав с пояса склянку, он окатил напавшего на него волка жутко едкой кислотой, отправил того в короткий полёт до ближайшего дерева, и рванул назад, последовав совету Эдвана.

Не успел Алан пробежать и сотню шагов, как вдруг почувствовал резкий приступ головной боли. Такой, словно под череп загнали раскалённую иглу. Он попытался сорвать с пояса склянку со снадобьем на такой случай, но не успел. Что-то тяжелое ударило его в затылок. Парень рухнул лицом на траву, проехал с десяток шагов и замер, ударившись в дерево. Кровь гулко стучала в висках, в голове били колокола, но Алан всё же попытался подняться. Перекатившись в сторону, он оттолкнулся от земли и, цепляясь за ствол ближайшей сосны, поднялся на ноги. Обернулся в поисках неизвестного врага и замер, почувствовав, как леденящий ужас сковывает всё его тело. Из густых кустов на него смотрел ярко-жёлтый глаз с вертикальным зрачком. В тот же миг на голову Алана обрушился незримый удар чудовищной силы. Вспышка яркой, невыносимой боли, и мир парня погрузился во тьму…

Глава 97. Слово Смерти

В воздухе витал запах крови, гари и потрохов. Обугленные тела тварей и людей валялись вокруг дороги, тихо трещали ветви поваленных сосен, подожжённые в запале битвы, грозя перерасти в настоящий лесной пожар, а мелкие капли начинающегося дождя изо всех сил пытались предотвратить распространение прожорливого пламени. Мао ошалевшим, неверящим взглядом единственного целого глаза взирал на свою лапу. В ней, среди окровавленных кусочков чужой плоти, тихо пульсировал тёмно-синий шар с голубыми прожилками. Бился, словно маленькое сердце. Бывший владелец столь ценного сокровища, седой человечишка, лежал на земле с огромной дырой в груди и, хрипя, дрожащей рукой тянулся к Мао, словно желая в последний раз прикоснуться к тому, что когда-то поддерживало жизнь в его дряхлом теле.

— М-мао… п… п… предатель, — тихо прохрипел волк, с трудом высвободив морду из-под мощной лапы огромной кошки. Мао резко оторвался от созерцания своего нового сокровища и взглянул на бывшего соратника.

На теле громадного хищника не было живого места. Обе задние лапы вывернуты под неестественным углом, нет половины морды, множество подпалин на шерсти и глубоких ран от ударов мастера Озера. И дыра в боку, на уровне сердца, которое валялось совсем рядом со зверем. От цепкого взгляда Мао не укрылась лёгкая зелёная дымка, окутавшая самые тяжелые раны хищника. Тот всё ещё цеплялся за жизнь. Мао злобно оскалился.

— Живучий… — хриплый, рычащий голос того, что когда-то было рысью, прозвучал так, словно исходил из самой бездны. Волк захрипел, дёрнул лапами и попытался откатиться в сторону, но тут Мао резко вскинул свободную лапу и, словно вцепившись во что-то невидимое когтями, потянул на себя. Зверь засипел, зелёная дымка, что клубилась в глубине раны на его груди, вдруг охватила всё тело, заколебалась, потемнела и, вытянувшись тонкой струйкой, за несколько мгновений полностью втянулась в лапу чудовища. Тело волка словно высохло и скукожилось, ныне напоминая больше останки старого и больного доходяги, нежели некогда могучего вожака стаи.

Мао довольно заурчал, чувствуя, как его собственные раны стремительно затягиваются. Не то, чтобы он и раньше не мог их залечить силой жизни, просто с некоторых пор предпочитал по мере возможностей пользоваться чужими. К счастью, кроме безмозглых айадов из всей толпы тварей в живых никого не осталось, и никто бы не смог уличить Мао в предательстве. Хотя… каком ещё предательстве? Он всего лишь облегчил мучения раненого товарища, только и всего. Точно так же, как и многих других до него. В конце концов… они ведь были слабее. Значит, он имел право делать с их жизнями всё, что пожелает. Даже во время боя. В любой момент.

Вспомнив о сражении, Мао невольно оскалился. Всё прошло как нельзя лучше. Люди сражались отчаянно, как и подобает загнанной в ловушку дичи. Стремительное нападение тварей мгновенно унесло множество жизней, и то, что могло стать тяжелым столкновением обернулось жуткой бойней, к которой присоединился и Мао, обездвижив белобрысого человечишку. Окутанный иллюзией и отводом глаз, он кружил жуткой чёрной тенью по полю боя, беспощадно уничтожая неодарённых людишек без всякой жалости, зачастую просто сжигая их никчёмные мозги одним движением мысли. Одарённых воинов же он старался не убивать, а просто жутко калечил и оставлял валяться обездвиженными. Впрочем, точно так же он поступал и со зверями, кто попался под горячую лапу.

Что же касается мастера Озера… Мао решил воспользоваться наставлением Хозяина Лесов. «Стая волков способна свалить и медведя…» — именно эту великую мудрость поведал ему когда-то Мо, и Мао хорошо запомнил урок. Волчья стая действительно сильно измотала старика. Они нанесли ему бесчисленное множество ран, почти сумели свалить могучего воина, и именно этот миг Мао выбрал для того, чтобы вмешаться. Как и подобает настоящему хищнику, он напал в момент наивысшей слабости противника! Вырвал ядро из груди жалкого старика, добил последнего живого волка, а затем лишил сердца вожака стаи, чтобы никто не мог претендовать на его, Мао, законную добычу. А то, что от некогда крупной стаи больше ничего не осталось… сущие мелочи. Слабые должны умереть.

Моргнув, жуткий огромный кот вернулся к созерцанию шара в своей лапе. Взгляд его переместился на труп старика и он, не удержавшись, облизался. В пасти невольно собралась слюна. Бой выдался тяжелым и Мао проголодался. Он даже поднялся на три лапы и подошёл поближе. Наклонился, принюхался, чувствуя, как внутри разгоралось неодолимое желание полакомиться плотью мастера Озера. Однако, далёкий голос разума всё же сумел пробиться через завесу желания и монстр, подцепив зубами тело, с лёгким сожалением потащил его к корням старого дуба. Время поджимало. Поесть он ещё успеет.

Наблюдая, как тройка верных айадов стаскивает тела выживших калек к старому дереву, Мао невольно задумался. Он чувствовал, что ящеры его боятся. Ядовитые, жуткие твари с прочной чешуей, которые стаей способны забить и взрослого маймуна, боятся его, до дрожи и скулежа. Словно он — настоящее воплощение ужаса. Живой кошмар. Мао прекрасно знал, что их пугало, но не понимал, почему. Невольно замедлившись, он взглянул на собственную огромную лапу и подумал, как дошёл до этого?

Казалось бы, ещё вчера он был обычным зверочеловеком. Рысью. Изгнанником на службе Хозяина Лесов, с редчайшим контрактом. Разум был его неотъемлемой частью, помогал добиваться успеха, был его силой, его гордостью. Никогда не подводил. До тех пор, пока он не встретил этого проклятого человечишку… да. Воспоминания о резне под Железной горой вихрем пронеслись в голове Мао. Унижение, которое он испытал, дважды едва не погибнув от рук того человеческого детёныша, было невыносимым. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Даже гнев Хозяина Лесов было вынести легче, чем такой удар по гордости. Он помнил, как лежал на снегу, жалкий, побитый, полудохлый, чувствуя приближающийся конец. Помнил, как изо всех сил желал выжить, получить хоть капельку атры… Именно тогда, в минуту сильнейшего отчаянья, сила Жизни, дарованная самим Первым, откликнулась на его зов и открылась ему совсем с другой стороны. Мао ощутил вкус чужой жизни, которая тонкой струйкой вливалась в его искалеченное тело. Сладкий, как мёд, дурманящий словно ядовитый туман и манящий, словно далёкие небеса. Незадолго после того злополучного сражения он впервые в жизни отведал плоти другого одарённого, подобно настоящему хищнику. И, наконец, понял, почему звери более не охотятся на простую дичь. Ощущения были очень похожи на те, что он испытал, поглощая жизненную силу, хоть и в разы слабее.

С новой способностью он освоился быстро, и так же быстро осознал, что вместе с чужой жизнью способен поглощать и атру. Разумеется, не всю, а лишь ту, что была неотрывно связана с жизненными силами чужого тела. Особенно ярко это выражалось у других зверей, тех, кто благодаря атре вырастал до чудовищных размеров. Благодаря новым силам его развитие начало стремительно расти. Его боевая форма стала изменяться. Росла, становилась больше и смертоноснее, и с каждым днём Мао становилось тяжелее и тяжелее возвращаться к своему настоящему виду. Какое-то врем он ещё пытался сдерживать свои порывы, держать желания в узде и полагаться на Разум, но после неудачи с этой глупой крепостью… получив унизительный ожог на морде и ослепнув на один глаз, Чёрный Мао прекратил полагаться на Разум. Иллюзии, обман разума, внушения… всё это были лишь жалкие трюки, ничто, по сравнению с настоящей, сокрушительной мощью, которую могла предложить сила Жизни. Только протяни лапу. И Мао протянул. Достигнув высокой ступени, он собрал стаю, заставил людей покинуть все окрестные поселения и скрылся в лесах на другой стороне Яли. И стал ждать…

План, который он вынашивал столь долго, сработал. Сожранные и выпитые одарённые из двух отрядов с беженцами вознесли его к самой границе Озера. Оставалось сделать последний рывок…

Мао бросил мертвеца к груде бессознательных тел и, рыкнув, ударил ментальной атакой по всем, кого они сумели захватить, дабы те ненароком не очнулись. Айады постарались на славу, стащив тех, в ком ещё теплилась жизнь, к старому дубу. Заметив среди них знакомую беловолосую голову, Мао оскалился. Несмотря на то, что ему очень сильно хотелось сожрать проклятого человечишку, он прекрасно понимал, что ещё слишком рано. Быстрая смерть для того, кто лишил его глаза — слишком лёгкое наказание, оно не принесёт ему никакого удовлетворения. А затягивать с поглощением чужого ядра было нельзя… он и так порядком задержался.

Фыркнув, Мао в один прыжок вернулся к дороге, подобрал с поля боя копьё и, сломав его пополам, прибил несчастного к стволу дуба. Орудуя одной огромной лапой, он не мог похвастаться особой точностью, но жизненно важных органов он не задел. В конце концов, без рук тоже можно прожить, не так ли?

Довольно оглядев получившуюся картину, Мао посмотрел на окровавленное ядро в своей лапе, промедлил мгновение и… проглотил его. В груди сразу потеплело, а по всему телу разошлась мощнейшая волна атры. Громадный кот зарычал и лёг, сосредоточившись на своих ощущениях. Когда-то давно, ещё в клане Святого кота, его учили, что поглощать атру даже из кристаллов нужно постепенно. Медленно, небольшим ручейком. Это была полнейшая чушь. Съесть камень или магическое растение было куда проще, и эффект проявлялся куда быстрее.

Из пасти зверя вырвался глухой рык, огромное тело сжалось от приступа боли. Подобно взрыву гейзера чудовищная по своей мощи волна атры ворвалась в его тело. Распространяясь от желудка до кончиков лап, она била по внутренним органам, заставляла кровь закипать, а кости трещать от неудержимой мощи. Сосуд души, давным-давно переполненный, с трудом мог сдержать напор. Мао судорожно задышал, потянувшись мысленно к окружающим его живым существам. Груду тел под старым дубом окутала тёмно-зелёная дымка, которую Чёрный Мао вдохнул с наслаждением. Жуткая боль, грозящая разорвать его тело изнутри, притупилась. Мускулы под толстой шкурой бугрились и дёргались, сама сила Жизни подстраивала жуткое тело под новые условия. Закрыв глаза, зверь полностью погрузился в себя.

На небе взошла луна, когда под старым дубом почти не осталось живых пленников, а Мао почувствовал, как ноющая боль, которая всё это время накапливалась в районе желудка, резко исчезла. В голове словно лопнула невидимая струна, и слипшийся комок из девяти крупных ядер в его сосуде души, наконец, поплыл. Мао ощутил, как глубоко внутри него зародилась крохотная звёздочка его собственного источника. Густая кровь, омывала переполненные атрой мышцы, кости и органы. Шерсть стала похожа на тонкие шипы и заблестела. Плоть шевелилась под шкурой, Мао чувствовал, как вытягиваются лапы, как чуть-чуть расширяется спина и растут мощные клыки в его пасти, но изменения происходили медленно, так, словно их что-то сдерживало. Зарычав от досады, зверь прислушался к себе. Слабое чувство неправильности… то самое, что заставляло его время от времени возвращаться к жалкому виду рыси, которой он был когда-то. Крохотная часть его души, в которой ещё сохранились остатки гордости одарённого. Гения, который удостоился величайшей чести обладать контрактом Разума…

Он словно стоял на странной развилке и отчего-то медлил. Эта память, эти отвратные чувства казались ему почему-то невероятно важными, настолько, что отказаться от них вот так на ровном месте было чудовищно трудно. Однако, в то же самое время, они мешали. Стояли на пути к его силе, Мао прекрасно чувствовал это. Рост его тела всё замедлялся… Колебаться дальше было нельзя. Он должен сделать выбор.

Издав могучий рык, Мао отбросил прошлое и тут же почувствовал, как столь желанная сила хлынула в его тело сплошным потоком. Там, где когда-то был сосуд души внутри, раздвинув органы, возник крохотный шар, от которого тут же подобно корням во все стороны потянулось множество тонких отростков. Они вырастали вдоль скелета, опутывая органы и питая мышцы чистейшей атрой. Плоть снова пришла в движение. Больной глаз с шипением зажил и обрёл прежний цвет, кости вытянулись. Лапы в мгновение ока покрылись мощными жгутами мышц, хвост из короткого обрубка превратился в толстый канат, не уступая в длине хассире. Уже через несколько мгновений хищная кошка обратилась настоящим гигантом, размерами не уступая шрии и улеглась на гору трупов под старым дубом, приходя в себя после тяжелого прорыва.

***

Тьма медленно, словно нехотя отступила и на её место пришла боль. Вначале слабая, далёкая, она накатывала волнами до тех пор, пока не затопила собой всё его сознание. Жуткая, нестерпимая боль, пронизывала каждую частичку тела. Казалось, словно внутренности скручивают в тугой узел, а мускулы разрывают по волокну. Ни пошевелиться, ни сдвинуться с места. Даже атра не слушалась… постепенно пропало даже желание сопротивляться. Словно кто-то вытягивал из него все силы, саму жизнь. Он не знал, как долго продлилась эта чудовищная пытка, просто в какой-то момент боль притупилась и ушла, покинув усталое сознание. Где-то неподалёку раздался чудовищный звериный рёв, такой мощи, что его измученное тело дёрнулось от порыва ветра, но кроме самого факта движения он ничего не почувствовал. Ни боли, ни самого дуновения ветра, ни даже удара о землю. Или… он был не на земле?

Мысли ворочались тяжело. Кажется… он попал в какую-то передрягу? Или, не он? Кажется… было что-то с беженцами? Верно, Уборг, Яль, беженцы… Перевал. Да, они сопровождали неодарённых, когда произошло нападение. Эйл исчез, а он побежал. Образ ярко-жёлтого кошачьего глаза возник в сознании подобно маяку и Алан с трудом открыл глаза. Светало. На небе ещё виднелись редкие звёзды. Луну отсюда было не разглядеть. Со странным, холодным равнодушием он отметил, что плечи проткнуты насквозь осколками от древка копья, а сами руки висят петлями. По правде говоря, он не был даже уверен, остались ли у него ещё руки. Вроде бы, что-то смутное ещё ощущалось.

Алан попробовал пошевелить ногами. Когда не получилось, он лишь равнодушно вздохнул. Похоже, вот и пришёл его конец. Предчувствие не ошиблось, не стоило идти в этот поход. Сейчас, правда, уже ничего не поделаешь. Мазнув взглядом по огромному телу монстра, который лежал под старым дубом на настоящей горе мертвецов, Алан почувствовал, как глубоко внутри него шевельнулось какое-то чувство. Гнев, кажется, это был он. Впрочем, блондин не обратил на это чувство никакого внимания. Апатия быстро поглотила всколыхнувшуюся эмоцию. Она липкой ледяной паутиной окутала всё его естество. Прибитый к дереву молодой алхимик безразлично наблюдал за движениями трёх айадов вокруг и за огромным чудовищем под старым деревом, совершенно ясно осознавая, что его дни сочтены. У него не было даже сил что-либо сказать. Приходилось прилагать усилия даже просто для того, чтобы держать глаза открытыми.

«Жаль… с Анной не успел попрощаться», — подумал он спустя полчаса безмолвного созерцания медленно светлеющего неба. А откуда-то справа, кажется, надвигалась гроза. Вдруг, огромное тело зашевелилось. Звуки доносились как будто издалека, словно сквозь толщу воды.

Два ярко-жёлтых глаза глядели на Алана, а тот безразлично глядел в ответ, отметив про себя, что шрам от алхимического зелья тварь всё-же залечила. Монстр оскалился, подошёл ближе. Огромные клыки зависли в локте от головы юноши, но тот лишь апатично смотрел перед собой. Он не мог пошевелиться и давно смирился с гибелью. Не испытывал страха. Ему было всё равно. Тварь отошла на шаг. Подняла лапу и огромный коготь впился в ногу юноши. Тот лишь смутно ощутил, как что-то проткнуло его кожу. Кажется, тварь зарычала. Что-то проткнуло вторую ногу. Алан почувствовал, как кровь вытекает из его ног. Контракт воды всё ещё работал. Даже атра, кажется, была в сосуде души…

Тварь фыркнула, резко дунула в него какое-то зелёное облачко… и тут всё тело юноши пронзила вспышка чудовищной боли. Измученный организм на мгновение ожил, но Алан не издал ни единого звука. Лишь неловко дёрнулся. Апатия никуда не исчезла. Да, он снова мог легонько пошевелить ногами, или при должном усилии двинуть кистью руки, но какой в этом толк? Он чувствовал, что несмотря на усилия твари, жизнь покидает его с каждой каплей крови. Осталось совсем недолго. Огромная кошка вновь пронзила его когтем — на этот раз в живот. Тварь рычала, а Алан видел в её глазах странную смесь гнева и наслаждения этой пыткой. Рана действительно причиняла чудовищную боль, такую, что даже апатия на мгновение отступила, позволив злобе пробиться сквозь её заслоны. Склянки со снадобьями всё ещё висели на его поясе. Рядом с руками. Часть, конечно, разбилась… но не все. Алан зачерпнул всю атру, которая осталась в сосуде души. Подумав, что он пытается сопротивляться, тварь нанесла новый удар. Скривившись от боли, он с трудом шевельнул левой рукой. Благо, стеклянная бутыль висела ближе всего, специально на случай драки, чтобы быстро достать. Ослабевшие пальцы с трудом откупорили сосуд. Зверь ударил вновь и на этот раз Алан не сумел сдержать крика. Оскал на морде стал чуточку счастливее… кажется, Мао наслаждался.

Вдруг, где-то вдалеке раздался громкий хлопок. С трудом сощурив глаза, блондин разглядел в мельтешении цветных пятен тёмный силуэт. Неужели, кто-то пришёл на помощь? Жаль, поздно… Мысли в голове Алана ворочались очень тяжело. Он почувствовал странный холодок на кончиках пальцев, который медленно распространялся по всему телу. Завеса апатии словно лопнула и все чувства обострились до невозможности. Отчаяние, страх, злость, гнев, грусть и скорбь смешались в тугой комок в груди, и именно в этот миг юноша осознал — это конец. Мерзкая тварь отвлеклась. Зачерпнув всю оставшуюся атру, Алан заставил жуткую алхимическую смесь вырваться из склянки, смешаться с его собственной кровью и ударить прямо в глаза чудовища. Словно сквозь толщу воды до него донёсся громкий вой, холодок достиг сердца, а затем и головы. Мир медленно утратил краски, а побелевшие губы юноши тронула улыбка. Последним, что он увидел была ослепительно-белая вспышка, отдалённо похожая на молнию.

Что-то промелькнуло в воздухе, оставляя за собой длинный шлейф серого цвета, похожий на густой дым. Воющая тварь не успела увернуться — копьё прошило её насквозь, и вонзилось в землю, разбросав в стороны огромные куски почвы и дёрна. Сила броска оказалась так велика, что от попадания снаряда вздрогнул весь холм, а в земле появилась глубокая яма. Ударная волна переломала все ветви старого дуба, заставила верхушки сосен недовольно зашуметь и затихла где-то далеко-далеко в лесу. Через мгновение по окрестностям разнёсся дикий рёв Чёрного Мао — дымящаяся сквозная дыра не желала зарастать. У дороги зверь заметил знакомую человеческую фигуру. Чёрный доспех Лунной тени из ненавистного кошачьего клана… и колючий, полный самой жгучей ненависти взгляд. Огромные жёлтые глаза ответили человеку тем же взглядом. От злобы чудовище аж заскрежетало зубами и, не обращая более внимания на боль в теле, сорвалось с места, а мгновением позже человек бросился ему навстречу.

Ярость клокотала в груди Эдвана, заставляя кровь кипеть и атру бурлить, вырываясь наружу синими искрами электрических разрядов. Костяной меч в руке гудел от энергии так, что казался издалека застывшей молнией. Лаут нёсся прямо на врага, всем своим естеством желая лишь одного — уничтожить мерзкую тварь. Окружающий мир казался смазанной мешаниной образов, он приближался к врагу с чудовищной скоростью. Счёт шёл на доли мгновения. Когда между ними оставалось не более десятка шагов, Лаут резко повернул, отклонившись в самый последний момент. Жуткие когти мелькнули в опасной близости от головы, в глазах чудовища успело отразиться удивление прежде, чем Эдван вонзил сияющий атрой клинок в бок врагу. Раздался оглушительный грохот, тело зверя подбросило на три шага вверх, а небо расчертила ветвистая молния громадных размеров, но Лаут не обратил на это внимания, продолжив яростную атаку. Двигаясь на пределе своей скорости, он ударил снова, метя в сердце твари, но та рванулась вперёд и костяной клинок вошёл в брюхо. Снова громыхнуло, зад монстра оттолкнуло на пару шагов в сторону, но он резко развернулся на передних лапах и попытался достать парня когтями. Ловко уклонившись от неуклюжего удара, Эдван молнией взлетел на спину огромной кошки и всадил оружие в короткую шею. Целился в голову, но промазал, когда зверюга дёрнулась всем телом, едва не смахнув его со спины. Сил Лаут не пожалел — он воткнул клинок так глубоко, как только смог, пустив по рукояти удар молнии чудовищной силы. Позвонки не перерубил, оружие пробило лишь плоть, но Эдван впервые с момента восхождения на третью ступень собственная атра обожгла его руку. Раздался треск, запахло палёным мясом и кровью, тварь дико завыла и через миг чёрное тело резко ушло из под ног. Лишь чудом парень успел вырвать клинок из страшной раны. Зверь перевернулся в воздухе и Лаута снесло ударом огромной лапы. Небо с землёй несколько раз поменялись местами. Словно снаряд из баллисты, он пролетел больше сотни шагов и с глухим ударом врезался в землю, оставив за собой глубокую борозду и с десяток поломанных деревьев. Резко вскочив на ноги, Лаут одним прыжком выбрался из ямы и, не обращая внимания на боль в боку и лёгкий звон в голове, рванул назад.

Со стороны злосчастной поляны раздался мощный хлопок воздуха. Мао немедля бросился следом за улетевшим человеком. Между деревьями мелькнула огромная тень, Эдван почувствовал острый приступ головной боли и тут же отпрыгнул в сторону. Вздрогнула земля от удара кошачьих лап, ослепительная вспышка молнии осветила утренний лес, подпалив две сосны. Эдван вновь отпрыгнул, разрывая дистанцию, и быстрым движением пальца нарисовал у себя на лбу Чистоту Разума. Несмотря на защиту доспеха, он всё ещё побаивался иллюзий и наваждений, которыми в прошлом его доводил Мао.

Взревев, тварь вновь набросилась на парня. Эдван уклонился от взмаха лапы, ответил молнией и сделал выпад клинком, но срезал лишь несколько клочков шерсти, что защищала зверя подобно толстой броне. Лаут шагнул в сторону, уклоняясь от новой атаки зверя. Треснула земля, заставив парня покачнуться и тут же резко оттянуть назад корпус. В опасной близости от его головы лязгнули клыки и Эдван на чистых рефлексах врезал огромной кошке кулаком в челюсть, получив при этом когтями в бок. Громыхнуло, и противники разлетелись в разные стороны. Сбив спиной сосну, Эдван зацепился рукой за ствол дерева и, погасив движение, вскочил на ноги. В сотне шагов от него из-под завала из веток выбирался Мао. Похожие на два фонаря желтые глаза с вертикальным зрачком сверлили Лаута ненавидящим взглядом.

Эдван поморщился, чувствуя боль в левом боку. Удар лапой у твари был жестким, кажется, у него треснуло ребро. В голове всё ещё звенело. Парень бросил быстрый взгляд на доспех и тяжело вздохнул, заметив несколько глубоких царапин от когтей, глубокую вмятину и три покорёженные дырявые пластины. Когти удачно попали между элементами брони и всё-таки протиснулись сквозь доспех. Прислушавшись к себе, он почувствовал лёгкий холодок в том месте. Кажется, шла кровь, но магические знаки на броне почти справились с ранением. Это было странно. Он хорошо изучил доспех Лунной тени и лёгкая рана от когтей должна была затянуться почти сразу.

На нос юноши упали первые капли дождя. По небу прокатились раскаты грома, а Эдван почуял запах грозы, который словно придавал ему сил. Хрустнув шеей, парень медленно двинулся вправо. Огромная кошка так же медленно принялась обходить его слева. Зверь специально повернулся к нему целым боком, но от цепкого взгляда Эдвана не укрылись клочки зелёной дымки, что окутывала раны зверя. Особенно на шее.

Жгучая ярость в душе Эдвана ушла, сменившись холодной. Все его мысли были сосредоточены на проклятой твари, которая не должна пережить сегодняшнего дня. Он обязан прикончить его. Раз и навсегда. Тело Эдвана искрилось от электрических разрядов, а воздух вокруг него дрожал от давления атры. Ядро пульсировало будто второе сердце, заставляя энергию бурлить, отталкивая капли воды и мелкий мусор, словно те пытались убежать от него. Дождь резко усилился. Завыл ветер, скрипя верхушками сосен. Очень похоже дрожал воздух вокруг Мао, окутанного тёмно-зелёной дымкой. Чернильно-чёрная шерсть встала дыбом, очертания огромного хищника исказились, делая его похожим на какого-то жуткого демона из глубин бездны. Там, где он ступал, высыхала трава и жухли листья кустов, опадали иголки сосен. Тварь словно огромное чёрное пятно выпивала жизнь из всего, чего касалась.

Лес вокруг них пустовал, не было слышно ни птиц, ни даже насекомых. Он словно вымер. Даже айады, которые вились вокруг какое-то время, сбежали куда подальше, не желая попасть под горячую лапу ни своему вожаку, ни его противнику. И не удивительно. Давление атры между этими двумя было столь сильным, что любой слабый одарённый, окажись здесь случайно, оказался бы попросту парализован. А лишённых дара существ могло бы попросту убить.

Понаблюдав за походкой Мао, Эдван злобно сощурился и Лаут сунул руку в сумку на поясе, где лежали подготовленные магические талисманы. Вынув пару тёмных бумажек, он быстрым движением пальца завершил незаконченный рисунок на одной из них и обернул талисман вокруг рукояти клинка. Костяной меч окутала грязная тёмно-серая дымка слова Смерти. Руку обдало могильным холодом, а сам юноша невольно поёжился. Держать такую силу в руках было неприятно. Само присутствие этого комка жуткой энергии вызывало в нём какой-то глубинный страх и отвращение, желание избавиться от неё поскорее. Мао, увидев изменение в оружии противника встрепенулся, что-то почувствовав. Остановился, зарычал.

Лаут бросился вперёд, выбросил руку перед собой и с ладони сорвалась ослепительно белая дуга молнии толщиной со ствол молодого дерева. Фигура Мао смазалась, тот в самый последний миг ускользнул в сторону и мощнейшая атака разорвала в щепки три ближайших дерева и подожгла несколько сосен за спиной твари. Хищник рванул прямо на Эдвана, обрушив на сознание парня ментальный удар. Увидев кривую ухмылку Лаута он резко остановился, но не успел избежать гнева небес. Молния поразила его прямо в макушку, заставив шерсть встать дыбом и замереть на мгновение. И Эдвану хватило этого мига! Под оглушительный грохот грома парень вонзил клинок глубоко в шею твари. Мао вновь проявил чудеса кошачьей изворотливости и сумел убрать голову от смертельной атаки. Взревев, зверюга резко дёрнула шеей. Эдван отпрыгнул, уклоняясь от клыкастой пасти, пригнулся, пропустив над головой когтистую лапу и с ужасом почувствовал, как левую ногу обвило что-то похожее на толстый канат.

Рывком хвоста ему чуть не вырвало ступню, затылок пронзило вспышкой острой боли от удара об землю. Мгновенно привстав, Эдван попытался отрубить мерзкий меховой отросток, но тут его снова дёрнуло за ногу, и парню стало совсем не до хвоста. Дыхание спёрло от удара когтистой лапы — тварь навалилась на него всем своим весом. К счастью, доспех выдержал, но Лауту показалось, что рёбра у него точно треснули. Зловонная пасть раскрылась перед лицом, Эдван отклонил шею, ударил клинком в горло твари и скривился от боли — огромные клыки вонзились под лопатку.

Внезапно, лёгкий укол сменился вспышкой чудовищной боли, настолько нестерпимой, что он не сдержался и громко заорал. Все его внутренности словно скрутило в тугой узел, а мышцы обдало кислотой. Казалось, словно сама жизнь капля по капле утекает из него через эту рану. Издав дикий вопль, Эдван принялся неистово колоть клинком в шею проклятой твари, колотить того ногами и брыкаться, выпуская атру всем телом.

В глазах Мао читалось непонимание. Кажется, никто раньше не оказывал столь яростного сопротивления, когда дело доходило до высасывания жизни. Впрочем, он ещё никогда не пытался сделать это в бою с мастером Озера. Огромный кот рычал, всё сильнее и сильнее сжимая челюсти. Каждый удар проклятого человека заставлял его дёргаться и изворачиваться. Удары клинка в толстую шею были особенно опасны, сила жизни, конечно, залечивала все повреждения с устрашающей скоростью, но уже несколько раз клинок мелькал в опасной близости от костей. Молнии сбивали концентрацию, а пинки и удары могли подбросить его на пару шагов вверх, заставляя прилагать невероятные усилия просто для того, чтобы остаться на месте и просто удержать в зубах беснующуюся жертву. Вдруг, высоко в небесах сверкнула вспышка, и Мао, получив очередной пинок в грудь, подбросивший его тело на шага три в воздух, ударило невероятно мощной молнией. Зверь разжал челюсти от боли, но тут же опомнился и, не желая упускать своего шанса, попытался перекусить Эдвана пополам, прижав к ближайшему дереву.

Клыки, словно три громадных кинжала вонзились парню под рёбра и в бок с обеих сторон. Отбившись от удара лапы, которым тварь намеревалась расплющить его голову, он вогнал костяной меч в плечо зверя и, воспользовавшись короткой заминкой, быстрым движением нарисовал в воздухе слово Смерти. До талисманов из такого положения было не добраться. Знак, отдалённо напоминающий исковерканное слово Жизни вмиг засиял грязно-серым цветом, и жуткая энергия окутала его ладони, сковав их могильным холодом. Что-то почувствовав, Мао попытался стиснуть зубы ещё сильнее, усилил натиск, и нестерпимая боль снова пронзило всё тело Эдвана, но доспех, к счастью, выдержал. Лаут, не раздумывая, вонзил окутанные серой дымкой пальцы прямо в глаза Мао и от всей души ударил с рук молнией. Тёмные разряды захлестнули всё тело огромного хищника, выжигая глазные яблоки и плоть за ними. Мао продержался лишь несколько секунд, после чего разжал челюсти и с диким воем принялся метаться по поляне. Костяной клинок вылетел из раны в плече и упал на землю. Зелёное марево силы Жизни охватывало туловище и шею зверя, но не могло проникнуть в голову. Эдван рухнул на землю и, не обращая внимания на боль во всём теле, метнулся к костяному клинку, на ходу выхватывая из-за пазухи несколько талисманов.

Он действовал стремительно. Движением пальца закончил рисунок на бумажке, обернул вокруг рукояти клинка и напитал оружие атрой, вложив настолько много, насколько вообще мог за неполную секунду. Не теряя времени, парень сорвался с места и, огрев метающуюся тварь молнией, вогнал меч прямо туда, где должно было быть сердце. Вырвал оружие, мощным ударом ноги отбросил огромное тело на несколько шагов и, использовав второй талисман со словом Смерти, вонзил клинок в голову твари. Вернее, попытался. От удара череп треснул, но клинок соскользнул, не нанеся урона, а Эдван получил удар лапой, отбросивший его на десяток шагов. Счёт шёл на мгновения.

Зарычав, парень быстро начертил в воздухе три слова Смерти, заключил их в огромный круг и, наполнив всю конструкцию атрой, запустил в Мао тусклый грязно-серый шар. Страшная атака накрыла беснующуюся тварь с головой, отчего раненый зверь заметался ещё сильнее, а зелёная дымка его силы пропала совсем. Вдруг, огромный кот резко замер и, принюхавшись, бросился наутёк, но не успел пробежать и десятка шагов, как его настигла молния с неба. В мгновение ока оказавшись рядом с врагом, Эдван, наконец, вонзил костяной клинок тому прямо в затылок. А затем вырвал меч из глубокой раны и принялся неистово рубить шею, пока ублюдок пытался исцелить дыру в черепе.

Тварь оказалась невероятно живучей. Несмотря на неоднократное использование слова Смерти, Мао до самого последнего мгновения цеплялся за жизнь. Зелёная дымка то и дело возникала на огромном теле, пытаясь залечить страшные раны, но, увы, не могла проникнуть в части, поражённые силой Смерти. Зверь отчаянно брыкался, пытался уползти, отбивался хвостом и пытался отмахнуться покалеченными лапами, убрать покалеченную шею, но попробуй убеги от озверевшего мастера Озера. Лаут не обращал внимания на эти попытки и с остервенением рубил тому шею, методично нанося удар за ударом. До тех пор, пока с диким хрустом невероятно прочная кость, наконец, не поддалась и проклятая башка твари не отделилась от тела.

Когда зверь рухнул на землю, Эдван ошалевшим взглядом пронаблюдал за откатившейся в сторону головой, после чего с ненавистью пнул обезглавленную тушу, упал на колени и громко завыл, подставляя лицо дождю. Ярость ушла, месть свершилась, но он не почувствовал даже тени удовлетворения или хоть какого-то намёка на спокойствие. Наоборот, приглушенные чувства после боя накатили на него с новой силой — душа кровоточила. Он подтянул к себе отрубленную голову, но та вдруг дёрнулась и вцепилась ему в руку, а удивлённый парень почувствовал лёгкую боль во всём теле, отдалённо похожую на те жуткие ощущения, когда из него высасывали жизненные силы.

— Да как ты ещё не сдох, ублюдок?! — взревел Эдван, ударив голову кулаком. Челюсти разжались и та, отлетев в сторону, замерла без движения на жухлой траве. Несколько долгих мгновений он сверлил взглядом ненавистную кошачью морду, но та больше не дёргалась. Похоже, это был последний отчаянный порыв Чёрного Мао.

Поднявшись на ноги, Эдван использовал слово Жизни, залечивая раны, убрал клинок в ножны и, подняв трофей за ухо, медленно побрёл на поляну с дубом. На душе было невероятно мерзко, скорбь и боль пожирали его изнутри. Теперь, когда месть свершилась и ярость ушла, ничего не мешало чувствам выплеснуться наружу.

Добравшись до одинокого старого дуба, Эдван бросил отрубленную голову к его корням и упал на колени рядом. С неба доносились раскаты грома, хлестал дождь, скрипели ветви сосен, а ветер трепал мокрые волосы прибитого к дереву блондина.

— Прости, Алан… — тихо пробормотал парень, — ели бы… если бы я только прислушался…

Если бы сразу решил найти эту мерзкую тварь, ещё по дороге на Уборг, ничего бы не случилось! Чувство вины иглами впивалось в сердце. Было больно. Безумно. Да, последнее время они общались не так уж часто, да и знали друг друга не слишком долго, но Алан был его первым другом в Городе. И сейчас, когда его не стало, Эдвану казалось, словно из его души вырвали целый кусок. Пустота, возникшая там, глубоко в сердце, причиняла боль не хуже клыков покойного Мао…

Глава 98. Загадочный зверь

Раскаты грома разнеслись по округе. Обожжённое тело обезьяны рухнуло на землю, оставив глубокую борозду в слое дёрна. Фоцианин попытался было подняться, но не успел даже схватиться за выпавшее из рук оружие. Копьё, словно громадное шило, одним точным ударом оборвало его жизнь, оставив в черепе сквозную дыру. Спутники поверженного бойца даже не обернулись. Наоборот, они только быстрее начали перебирать ногами, изо всех сил стараясь спастись от неминуемой гибели. Смерть следовала за ними по пятам. Смазанная фигура в чёрном доспехе словно безмолвный палач мелькала среди деревьев, не отставая ни на шаг. До спасительных гор Ша-Маары было ещё слишком далеко. Пусть густой лес и давал им небольшое преимущество перед человеком, но было кристально ясно, что долго это не продлится. В их маленьком отряде не было никого ниже последней ступени Пруда, но даже так они не могли состязаться в скорости с вражеским мастером Озера.

Эдван не спускал глаз с удирающих обезьян, огибая попадающиеся на пути деревья. Эти были последними. Долгий забег по лесу уже изрядно утомил юношу и потихоньку выводил его из себя. После боя у поселения фоциан эти твари бросились врассыпную, вынуждая его и других бойцов порезвее вылавливать их поодиночке в огромном лесу. Лишь благодаря высокой чувствительности Озера он сумел отыскать беглецов. Перебить по одному. Этот отряд был последним и, пожалуй, в нём собрались наиболее опасные воины. Чтобы догнать их, Лауту пришлось постараться. Фоциане оказались на редкость проворными и благодаря своей животной натуре могли двигаться по густому лесу куда быстрее него, порой Эдвану даже казалось, словно лес сам немного расступается перед ними, настолько плавно и шустро они двигались, когда ему приходилось постоянно следить, чтобы не врезаться в дерево, или не зацепиться за какую-нибудь корягу. Не будь он на ступень выше — в жизни бы не догнал.

Однако, что раздражало юношу ещё больше, так это тактика ублюдков. Каждый раз, когда ему удавалось подобраться к ним достаточно близко, кто-то из фоциан разворачивался и набрасывался на него. Разумеется, нанести хоть какой-то урон ему не удавалось, но зато удавалось этой короткой стычкой купить своим товарищам несколько дополнительных мгновений форы. Одно радовало — обезьян в группе осталось всего пять.

Обогнув толстый ствол дуба, Эдван указал копьём в спину ближайшей твари впереди и ударил молнией, не замедляя бега. К сожалению, не попал. Разряд расколол надвое толстую сосну и поджёг несколько соседних деревьев, но тварь каким-то чудом успела уклониться. Впрочем, эта атака заставила тварей переполошиться. До Эдвана донеслось несколько обрывков слов на обезьяньем наречии, а через полминуты погони четверо фоциан резко развернулись и бросились на него, пока последний воин, облачённый в ярко-зелёный доспех с золотым узором, удирал со всех ног в сторону гор.

«Решили дать фору принцу, пожертвовав собой, да?» — подумал Эдван, мазнув взглядом по удаляющейся фигуре, и ухмыльнулся, — «Не поможет».

Он всё равно его догонит. Не сейчас, так чуть позже. Лаута встретили огнём. Широкоплечий воин, чем-то напоминающий крохотного маймуна, резко выставил вперёд руки и направил в Эдвана огромный вал ревущего пламени. Огонь мгновенно испепелил несколько деревьев, оставив после себя шлейф дрожащего воздуха, но цели не достиг. Смазанной тенью юркий человек сместился в сторону, избежав атаки. Грузный седой воин топнул ногой, рванув ему наперерез. Почувствовав движение земли, Лаут пинком повалил сосну и взбежал по падающему стволу, уклоняясь от множества каменных шипов, после чего одним длинным прыжком сократил расстояние между собой и тварями.

Приземлившись, он уклонился от огненной вспышки, ударил молнией в ответ и, сместившись так, чтобы хотя бы двое врагов находились на одной линии, атаковал копьём ближайшую тварь. Раскаты грома разнеслись по округе. Переполненное силой бури оружие отшвырнуло чужое древко при первом же прикосновении, вынуждая врага открыться. Атака последовала незамедлительно. Тварь попыталась уклониться, дёрнулась резко в сторону, но избежать удара не получилось. Наконечник копья угодил обезьяне в бок, оставил в доспехе глубокую вмятину и с треском грома отшвырнул тварь до ближайшего дерева.

Трое оставшихся налетели на Лаута одновременно. Первого Эдван встретил ударом молнии, пригнулся, уходя от копья второго, но ударить в ответ не успел, вынужденный блокировать своим оружем укол третьей твари. Они наседали на него яростно и отчаянно, изо всех сил стараясь нанести как можно больше урона. И биться одновременно против троих бойцов на пике Пруда было… тяжело. Несмотря на то, что Эдван превосходил каждого из них на голову в отдельности, все вместе они доставляли ему немало проблем, дав достойный отпор. Уклоняясь от многочисленных уколов обезьяньих копий, Эдван подумал, что ему даже повезло. Если бы твари не были такими трусливыми и решились дать ему отпор вшестером, вместе с принцем, то шансов на победу у них было бы куда больше.

Хлестким ударом древка Лаут отбил удар седой макаки и, едва почувствовав атру в земле, мгновенно наградил тварь молнией прямо с наконечника копья. Добить ублюдка ему не позволили — худощавый боец с синими узорами на шлеме уже целил ему в голову копьём, а широкоплечий вновь выпустил настоящий огненный вал, стремясь отогнать человека от раненого товарища. Хмыкнув, Эдван поднял плечо и, приняв вражеское копьё на доспех, проигнорировал огонь и, резко сблизившись с худощавым, сделал выпад копьём. Почувствовав неладное, тварь попыталась отпрыгнуть, разорвав дистанцию, но Лауту это не помешало. Он просто сделал небольшой прыжок вперёд, вытянул руку чуть дальше и нанёс свой удар в живот врагу.

Громыхнуло. Удар копья, здорово приправленный мощнейшим разрядом молнии, оставил в доспехе глубокую вмятину и аккуратную, круглую дырку, отправив фоцианина в полёт шагов на тридцать. С громким хлопком тварь врезалась в толстую сосну и, сломав ствол, рухнула в густые заросли. Земля за спиной Эдвана вспучилась, пошла волной и десяток каменных шипов прошили воздух в том месте, где он был мгновение назад. Запрыгнув на толстую ветку ближайшего дерева, он ударил молнией седую обезьяну и, сунув руку в сумку на поясе, тут же спрыгнул на землю. Огненный вал обратил сосну в огромный факел. Лаут пригнулся, обернув свой талисман вокруг древка копья. Волна сжатого ветра со свистом разрубила воздух над его головой, врезалась в горящее дерево и окатила всю округу дождём из искр.

Эдван кувырком ушёл от копья и земляной атаки седой твари, оттолкнулся ногами и одним мощным прыжком сблизился с огненным здоровяком. Его лицо не выражало ни единой эмоции — руки обдало могильным холодом, а по древку копья Лаута заструилась тонкая серая дымка, словно пар от дыхания в лютый мороз. Удар.

Столкнулись копья. Древко оружия в руках обезьяны жалобно хрустнуло. Тварь плюнула в Лаута огнём, но тот лишь хмыкнул. Окутавшись покровом молнии, он шагнул в сторону, проигнорировал вал пламени, задевший его левый бок и нанёс три быстрых укола. Первые два с лёгкостью разбили вражескую защиту, третий метил прямо в голову, но фоцианин отклонился влево и наконечник оставил глубокую рваную рану в шее, лишь чудом не задев горла и позвоночника. Впрочем, это было уже не важно. Воин судорожно вдохнул, глаза его расширились, а Эдван круто развернулся на пятках, отбивая удар пришедшего в себя четвёртого бойца и без всякого опасения подставил спину противнику. Через миг бездыханное тело широкоплечего рухнуло на траву. Без контракта жизни пережить удар в шею со словом Смерти, будучи ещё и на ступень ниже, попросту невозможно.

Боец, которого Эдван отправил в полёт самым первым, нападал отчаянно, но движения его были вялыми. Лаут не сумел убить его лишь потому, что был вынужден уклоняться от огромного пласта земли, который в него швырнул седой воин. Обезьяны налетели на него втроём, но… у них не было и шанса. Седой, будучи грузным и немного неповоротливым, попросту не мог без помощи попасть по неуловимому человеку. Двое других тоже находились не в лучшей форме, уже получив от Лаута серьёзные травмы.

Они бились отчаянно, но несмотря на всю ярость, с которой фоциане бросались на Лаута, не продержались и полминуты. Выбрав подходящий момент после того, как седой в очередной раз поднял грунт, выдрав с корнем два дерева, Эдван ударил его молнией, резко сместился к двум оставшимся бойцам, проигнорировал удар первого, прняв его на доспех, и двумя быстрыми уколами добил самого слабого. Разобраться с оставшимся, а после прикончить оклемавшегося седого не составило никакого труда.

Выдернув копьё из головы седого воина, Эдван окинул безразличным взглядом поле боя. Поваленные, переломанные деревья, торчащие из громадных вспаханных клочков почвы корни. Горящие недалеко сосны и знакомый запах смерти и гари. Вздохнув, Эдван лениво начертил в воздухе слово воды и окатил полыхающие деревья. Спалить весь лес из-за короткой стычки ему всё-таки не хотелось. Оглядевшись, Лаут тяжело вздохнул. Своей цели ублюдки, конечно, добились. Принц наверняка успел далеко убежать.

Со смерти Алана прошло около двух недель и за это время Эдван так и не сумел оправиться. Сердце всё ещё терзало чувство вины, а в голове крутились мысли о том, что если бы он просто лишний раз проверил странную опасность, обратил на неё внимание… ничего бы не случилось. Алан бы остался жив, как и старый Эйл, как и все те невинные люди.

Из-за этих размышлений настроение его было постоянно паршивым как погода на Перевале Тысячи Гроз, и только Лиза могла ненадолго развеять эти тучи. Всё бы ничего, но Лаут не был обычным грустным молодым человеком. Он был мастером Озера, и порой забывал сдерживать влияние своих эмоций на внешний мир. Особенно в первые дни, благодаря чему над Уборгом шёл дождь и грохотали молнии, а воины послабее обходили Лаута десятой дорогой. Из-за давления атры им было просто некомфортно находиться рядом.

Впрочем, претензий никто не высказывал, все прекрасно всё понимали и предпочитали либо вежливо выразить сочувствие, либо просто не общаться с ним без необходимости, благо долго сидеть в крепости не пришлось. Когда к Уборгу пришёл последний крупный отряд во главе с мастером Озера, Перевал Тысячи Гроз начал масштабное наступление на фоциан, которое длилось и по сей день. Никакой особо хитрой тактикой здесь и не пахло. Воспользовавшись тем, что Хозяин Лесов по какой-то неведомой причине не мог покинуть Мёртвую гору и атаковать Перевал, люди просто нападали на поселения обезьян, и беспощадно вырезали там всех, кого видели. Выслеживали в лесах близ гор Ша-Маары вражеские отряды и крупные стаи одарённых тварей, уничтожали логова чудовищ, что жили сами по себе, вроде маймунов. Сжигали сады и посевы фоциан, разрушали рудники. Вспомнив про рудники, Эдван невольно усмехнулся. Приснопамятной Железной горе снова досталось от Самира. На этот раз он заручился помощью бойцов с контрактом земли и разрушил это ненавистное место до основания. И второй раз сжёг деревню, куда без этого.

Сейчас основные силы из Уборга атаковали крепость фоциан чуть южнее Железной горы, пока Эдван, вместе с небольшим отрядом, которым ему так и не доверили командовать, зачищал мелкие деревушки в лесах чуть западнее. Несмотря на то, что до Мёртвой горы оставалось ещё довольно далеко, им запретили продвигаться глубже. Просто, чтобы не испытывать судьбу. По правде говоря, Эдван в своём преследовании уже слегка нарушил этот запрет, но всё ещё не отступился и продолжал погоню. Зная примерное направление, он не сомневался, что успеет догнать ублюдка прежде, чем тот достигнет гор.

Через несколько минут бега по густому лесу Эдван вдруг остановился и прислушался. Ему показалось, будто бы он услышал какой-то шум. Так и было. Откуда-то издалека, справа, доносился лай. Похоже, волчья стая преследовала кого-то. Но кого могли преследовать твари? Добычу? Или случайно заплутавшего человека? Кто-то тоже преследовал обезьян и заблудился? Предчувствие подсказывало Эдвану, что звук этот лучше не игнорировать и он, поколебавшись несколько мгновений, тяжело вздохнул и повернул вправо. Первый с ним, с этим фоцианином. Всё равно удрал слишком далеко.

Лаут двигался быстро, но осторожно. Он не боялся стаи, но не хотел привлекать к себе лишнего внимания, не зная, кого они преследуют. Поэтому источник лая он обошёл сзади, с подветренной стороны так, чтобы твари его не почуяли. Волков он заметил довольно быстро. Их было трудно не увидеть. Шесть огромных серых зверюг высотой с Эдвана в холке неслись по лесу, с лаем и рычанием преследуя… что-то. В просветах между деревьями мелькала какая-то мелкая фиолетовая вспышка, но Лаут так и не сумел понять, кого эти твари гонят. Это было странно. Одарённые волки редко собирались в стаю чтобы именно поохотиться… разве что для нападения на кого-нибудь крупного, вроде шрии, или маймуна, которых тяжело не заметить в густом лесу. Здесь же творилось что-то явно необычное. Интуиция подсказывала Эдвану, что ему следует разузнать об этом побольше и парень бесшумно двинулся следом за тварями.

Преследование стаей неизвестной добычи тоже проходило довольно странно. Волки то бежали прямо, то резко сворачивали и летели в другую сторону, после чего опять снова меняли направление, словно их добыча металась по деревьям с невероятной скоростью. А через минуту твари внезапно развернулись и помчались прямиком на Эдвана. Тот прятался в кроне старого дуба и был уверен, что стая его так и не заметила. А значит, скоро он увидит и их жертву. За кустами можжевельника мелькнула фиолетовая вспышка, после чего оттуда молнией вылетело странное мелкое существ с длинным пушистым хвостом и тёмно-фиолетовой шерстью. Оно напоминало чем-то странную помесь лисы и белки, и размером было не больше зайца. Цепляясь крохотными коготками за кору, зверь взлетел на ближайшее дерево, повернул мордочку в сторону Лаута, заметил его и, странно моргнув, скрылся в ветках… а через миг по спине Эдвана прошёл холодок. С небольшим запозданием он обернулся в сторону и едва не заорал от удивления. Тварь была рядом с ним. Сидела на той же ветке и крайне заинтересованно рассматривала его синими глазами с вертикальным зрачком.

«Как она тут оказалась?!» — думал он, на мгновение позабыв про волчью стаю. Он ведь даже не почувствовал приближения! Словно… словно этот зверёк сумел переместиться настолько быстро, что он просто не успел его заметить. Но это было попросту невозможно! Мелкая тварь совсем не скрывалась, и Эдван явно чувствовал, что по силе она не превосходит шестую-седьмую ступень Пруда. Тогда как?

Снизу донёсся громкий лай. Помесь лисы и белки фыркнула и легонько царапнула Эдвана по руке. Разозлившись, парень ударил странное существо кулаком, но попал по стволу дуба, задев лишь несколько волосков на пушистом хвосте. Словно издеваясь над ним, тварь обратилась фиолетовой тенью и растворилась в воздухе за долю мгновения до удара,! Просто исчезла, оставив человека один на один с волками!

Раздался глухой удар, старый дуб покачнулся, и Эдвану пришлось хвататься за ветки, чтобы удержать равновесие. Вожак волков ударил лапой по стволу в надежде сбросить на землю неожиданно подвернувшегося человека. Скорее всего мелкая тварь бегала от них довольно долго и теперь волкам было всё равно кого ловить, человека или какую другую тварь — лишь бы поймать да растерзать хоть кого-то. Они громко рычали и лаяли, кружа вокруг дерева. Готовились ловить добычу у самой земли, когда вожак снесёт преграду. Глядя на охотничий азарт в волчьих глазах, Эдван лишь усмехнулся. Из-за доспеха лунной тени они попросту не могли почувствовать его атру в полной мере, и потому были так смелы. Интересно, хватило бы им отваги напасть на Озеро?

Новый удар лапой заставил ствол жалобно затрещать. Дерево задрожало, накренилось и полетело на землю, а Эдван, слегка разозлённый наглостью блохастых, спрыгнул с падающего ствола и разразился целым каскадом молний. Белоснежные вспышки разрядов сыпались с его рук во все стороны и ни один волк не остался обделённым.

Лаут не жалел атры, каждая из его молний могла бы ранить даже другого мастера Озера, что уж говорить о не самых сильных тварях. Трое погибли на месте. Вожак оклемался быстро, почти сразу и, рыча, ринулся прямо на Лаута. Краем глаза заметив зеленоватую дымку силы Жизни, которой окутались выжившие волки, Эдван вытащил из поясной сумки заготовленный талисман, обернул его вокруг копья и, уклонившись от челюстей вожака, парой быстрых уколов оборвал его жизнь. После смерти предводителя оставшиеся бросились прочь, но далеко убежать не смогли. Разозлённый Эдван прикончил их почти мгновенно.

— Вот же падла, — сплюнув на землю, он вытер копьё от звериной крови и зашипел от возмущения, — нет, подумать только! Сбросила на меня блохастых ублюдков, и убежала!

Что за поразительная наглость! Сделав несколько кругов вокруг поваленного дерева, Эдван немного успокоился и принялся гадать, что за силой обладало это странное существо. Как бы сильно он не злился, эта мелкая тварь не просто смогла подкрасться к нему так, что он не почувствовал перемещения, но ещё и уклониться от удара. Причём сделала она это с какой-то поразительной лёгкостью, издевательски махнув хвостом по руке. Это было невероятно странно. Откуда могла взяться такая жуткая скорость у существа на несколько рангов слабее? Или, быть может, это было проявлением разницы в их размерах? Кажется, он когда-то слышал, что для мелких тварей даже люди кажутся большими и неповоротливыми. Примерно, как огромный маймун для самого Эдвана. Или дело было в другом? В той странной фиолетовой вспышке?

Обогнув мёртвое тело волка, Лаут резко развернулся и взглянул вверх. Чувства его не обманули. На ветвях высокой сосны, прямо за его спиной, сидела эта… странная помесь лисы и белки. Тварь безмятежно рассматривала его своими синими глазами, легонько склонив голову на бок и виляла хвостом.

— Вот ты где, сволочь, — кровожадно усмехнувшись, протянул Эдван и щёлкнул пальцами.

Молния ударила в толстую ветку, но странного зверя там уже не было. Фиолетовая тень мелькнула на соседней сосне, Лаут ударил и туда, но добился лишь того, что расколол и поджёг дерево. Тварь пропала. Эдван замер на месте и внимательно оглядел окружающий лес. Внезапно, он почувствовал чьё-то присутствие совсем рядом с собой, буквально за спиной! Мелкие коготки легонько царапнули его по ноге, но когда Эдван обернулся, твари там снова не было. Зато он почувствовал её рядом с горящей сосной и, немного подумав, окатил всё это место словом воды, надеясь, что если тварь намокнет, то станет чуть медленнее. Впрочем, особых успехов он не добился.

Через полминуты Лаут понял, что странный зверь просто играет с ним. Не воспринимает удары молний как какую-то серьёзную опасность, постоянно от них уклоняясь каким-то неведомым образом и атакуя в ответ. Впрочем, эти ответные атаки самому Эдвану никакого урона не наносили. Твари даже не удалось толком поцарапать доспех, несмотря на то, что сил она явно не жалела. Странное, почти безобидное существо с какими-то невероятными способностями. Поймав себя на мысли, что убить эту мелкую тварь он не может, по-крайней мере легко, Лаут сделал глубокий вдох и, успокоившись, развернулся и направился назад.

Несмотря на то, что ему всё ещё было интересно, откуда взялись такие способности, он не собирался оставаться в этом лесу дольше необходимого. Однако странное существо было иного мнения. Не успел Эдван сделать и двух десятков шагов, как его ещё несколько раз царапнули по сапогам, а когда он проигнорировал и эти шуточные атаки… зверёк появился рядом с ним и потёрся о ноги, отчего Лаут едва не запнулся. Несмотря на размер, мелкое чудовище было одарённым на ступени Пруда и сдвинуть его с места против воли было непросто.

Эдван посмотрел в синие глаза со смешанными чувствами. С одной стороны, привычка и отношение к лесным зверям ясно говорили, что пусть и мелкая, но одарённая тварь с такими способностями представляет нешуточную опасность и должна быть уничтожена. С другой стороны, зверёк чем-то напоминал ему встречу со Святым Котом. Тот тоже не выделялся размерами и говорил, что не следует судить всех зверей одной меркой. Вполне возможно, что это… существо уже обрело разум, но ещё не научилось говорить. Зверёк, словно в подтверждение этих слов, чихнул и, прикрыв глаза, потёрся мордой о сапог парня.

«Либо», — в голове Эдвана мелькнула странная догадка, — «это детёныш. Детёныш, который хоть и достиг какой-то разумности, но ещё не осознал себя полностью. Тогда всё сходится. И поведение, и размеры. Но если это детёныш… то чей?» — задумался он, двигаясь по лесу, пока загадочная белко-лиса прыгала по деревьям и кустам рядом. Вскоре такое путешествие зверьку наскучило, и он попытался запрыгнуть на плечо к Эдвану. Тот ловко уклонился и животное пролетело мимо, приземлилось на четыре лапы и, обиженно посмотрев на Лаута, скрылось в ближайших кустах. Мелькнула фиолетовая вспышка и по спине Эдвана снова прошёл холодок. Тварь оказалась у него на плече.

Эдван тут же дёрнулся, скинул животное, но через мгновение оно оказалось там же. Слегка нахмурившись, парень хмыкнул. Волна атры прошла по телу и он сорвался с места на полной скорости. Зверёк продержался на плече мастера Озера около десяти секунд, после чего всё же не выдержал тряски и спрыгнул, но увязался рядом. Похоже, детёныш принял это за новую странную игру и постоянно пытался догнать Лаута, пока тот бежал назад, в сторону разрушенной деревни фоциан, где его должен был ждать отряд.

Вначале Эдван не обращал особого внимания на зверька, предполагая, что тот довольно быстро отстанет, но этого не случилось. Несмотря на то, что животное постоянно отставало, то и дело пропадая из виду, оно раз за разом каким-то загадочным образом нагоняло Эдвана, с огромным трудом вырывалось ненадолго вперёд, и затем отставало снова. Лаут предполагал, что для того, чтобы провернуть этот номер детёныш использует на полную свои странные силы, и через несколько минут непрерывного бега чуть замедлился, чтобы понаблюдать за зверьком. Каждый раз, когда он отрывался слишком далеко, существо исчезало в фиолетовой вспышке и появлялось из-за дерева где-то совсем рядом с ним. И дело здесь было явно не в скорости. Такие странные перемещения больше напоминали другую силу. Ту, благодаря которой существовала Долина Белой и Грозовое ущелье. Пространство. Вот только… откуда у столь крохотного и безобидного существа такая жуткая сила?

Эдван невольно сглотнул и поёжился. Возможная опасность маленькой бестии только что многократно возросла в его глазах. Фундаментальные силы мироздания не имели хранителей и встречались даже реже, чем контракт Разума. По легендам, именно потому, что они были слишком опасны, Творец и не дал им хранителей. Единственным способом обрести подобную силу была нерушимая связь, но… кем нужно быть, чтобы обратить на себя внимание такой силы, Эдван не знал. Он даже толком не знал, что за опасность крылась в обладании такой мощью… может, эта опасность проявится позже, когда зверь доберётся до уровня Озера? Или, может, Моря? Лаут всерьёз задумался над тем, стоит ли позволить такому существу добраться до этого уровня. Не лучше было бы… избавиться от такой угрозы?

Эдван нахмурился. Почему-то при взгляде на мелкое животное ему вспоминался Святой Кот, который тоже когда-то был самым обычным животным, но в итоге стал для людей союзником. Может, и это маленькое существо когда-то в будущем повернёт столь могучую силу против Первого? Решить что-то конкретное было невероятно трудно. Разум говорил одно, а сердце совсем другое. Немного подумав, Лаут прислушался к интуиции и с тяжелым сердцем… решил посоветоваться с друзьями, искренне надеясь, что его решение не принесёт ещё больше проблем.

Впрочем, долго ждать совета ему не пришлось — друзья нашли его сами. Примерно через двадцать минут, когда до разрушенного поселения обезьян оставалась всего пара вёрст, он наткнулся на Лизу и Самира, на лугу у небольшого ручья. Командир отряда начал беспокоиться о том, что отряды преследования долго не возвращаются и отправил некоторых бойцов проверить окрестности, просто на всякий случай.

— Кто это с тобой? — поинтересовалась Лиза, настороженно разглядывая фиолетовый хвост. Зверька она заметила ещё издалека и существо ей не понравилось, несмотря на безобидную внешность.

— Где ты его подобрал? Это же ещё детёныш, — слегка обеспокоенно спросил Самир. Он, в отличие от девушки, не испытывал к животному никакого негатива, но сильно беспокоился по другому поводу, — ещё и одарённый. Ты же знаешь, что у него может быть… родитель?

— Он сам ко мне привязался, — вздохнул Эдван, наблюдая за тем, как загадочный зверь обнюхивает ногу Лизы, — но… собственно, поэтому мне нужна ваша помощь.

Пересказав историю своего знакомства с непонятным существом друзьям, Эдван изложил свои соображения по поводу силы мелкой твари и опасения. Пока он рассказывал, зверёк бегал вокруг Лизы и Самира, заинтересованно их обнюхивая и всячески подбивая на какие-то непонятные игры.

— Его нужно срочно вернуть куда-нибудь в лес, а самим скрыться, — заговорил Самир, выслушав Эдвана. С морды тигра исчез добродушный прищур, он прижал уши к голове так, словно готовился встречать лицом к лицу страшную опасность и был настроен очень серьёзно.

— Он мне не нравится, — заявила Лиза, отступив от зверька на несколько шагов, — я думаю, от него надо избавиться. Но… навсегда, — девушка нахмурилась и на её ладони возникло пламя.

— Нет! — рыкнул Самир, — ты не понимаешь. Его…

— Тихо, — прошептал Эдван, перебив тигра. Обострённые чувства мастера Озера уловили что-то вдалеке. Про детёныша все мгновенно забыли, сосредоточившись на окружающем мире. Самир дёрнул ухом, принюхался. Сосредоточившись на чувстве атры, Лаут заметил чье-то приближение с юга.

— Обезьяны, — прорычал Самир.

— Крупный отряд, — сказал Эдван, — отступаем к деревне!

Миг, и все трое сорвались с места. Зверёк, запрыгнув на плечо к Самиру, помчался прочь вместе с ними. Они должны были добраться до деревьев и скрыться в лесу прежде, чем обезьяны появятся на лугу, чтобы потом добраться до остальной части отряда и дать бой тварям на развалинах деревни.

Первым что-то странное заметил Эдван. Они уже давно должны были достигнуть леса, но… не достигли. Луг почему-то оказался невероятно большим, настолько, что двигаясь на полной скорости втроём они так и не смогли перебежать его за минуту. Самое странное, что расстояние до деревьев… не менялось. Казалось, ещё немного, совсем чуть-чуть, и всё, но сколько бы шагов они не делали, лес не приближался.

— Что происходит?! — обеспокоенно воскликнула Лиза, не прекращая бега.

Ничего не ответив, Эдван резко сменил направление, попытался убежать в сторону, но… не сумел преодолеть и десятка шагов. Он словно застрял на месте и, осознав это, остановился и грязно выругался.

— Я так и думал… — тяжело вздохнул Самир.

— Что ты там думал?! — вспылила Лиза, но ответа не дождалась. В этот самый момент из леса с другого конца луга вышел крупный отряд обезьян.

— Первый побери! — прошипел Эдван, мысленно проклиная и фоциан, и странную тварь на плече Самира.

Обезьян было много. Не меньше сотни воинов под предводительством мастера Озера — огромной макаки в традиционно ярких доспехах. Заметив людей, твари разразились довольными криками и двинулись в их сторону. Эдван загнал эмоции глубоко внутрь себя и внимательно наблюдал за приближающимся отрядом. Он искренне надеялся, что непонятные искривления в пространстве распространяются не только на них. И он был прав!

Фоциане легко добрались до середины луга, но дальнейшее их продвижение сильно замедлилось, словно земля растянулась длинным ковром, который двигался назад каждый раз, когда на него ступали. Довольно скоро они осознали, что здесь что-то не чисто. Послышался гомон и недовольные крики.

Однако, понаблюдать за беснующимися обезьянами у ребят так не получилось. В какой-то момент Эдван почувствовал, как сама атра вокруг становится тяжелее, а через миг на его плечи обрушилось давление. Рядом судорожно вдохнула Лиза, зарычал Самир. Обезьяны замолчали и на лугу воцарилась гробовая тишина. Солнечный свет померк и краски потускнели, словно вдруг наступили сумерки. По спине Эдвана пробежал холодок. Он вдруг почувствовал… духоту, странную тяжесть во всём теле. И внимание. Что-то подобное он ощущал в Клане Святого Кота, но тогда это длилось лишь мгновение, но сейчас… Сейчас Эдван чувствовал на себе тяжелый взгляд кого-то очень могущественного. Настолько, что даже он, будучи Мастером Озера, попросту не мог пошевелиться. Это продлилось около десяти ударов сердца, после чего вдруг повеяло жутким потусторонним холодом, раздался громкий треск и на поляне появилось… существо.

— А вот и родитель, — тихо прошептал Самир.

Ему не ответили. Впрочем, отвечать и не требовалось. Зверь, появившийся на поляне, внешне очень походил на детёныша, что сидел на плече тигра, только раз в двадцать больше. Страшное существо с тёмной фиолетовой шерстью и ростом со взрослого человека в холке, от него веяло атрой, настолько густой и тяжелой, что некоторые обезьяны попадали замертво. Даже от простого взгляда на эту жуткую тварь начинала болеть голова. Её тело расплывалось, двоилось так, словно она находилась за каким-то разбитым стеклом. Будто бы здесь и… не здесь одновременно. Глаза с вертикальным зрачком были такими же ярко-синими, как и у детёныша, вот только вместо заинтересованности окружающим миром и лёгкой игривости в них была ледяная пустота. Полное равнодушие и безразличие ко всему живому.

Тварь оглядела собравшихся, не задержав взгляда ни на ком. Легонько качнула хвостом, приоткрыла рот и мелкую зверушку просто сдёрнуло с плеча Самира. Через мгновение мать уже держала детёныша зубами за шкирку. Пространство вокруг снова задрожало, давление усилилось, и Эдван уже было подумал, что тварь уйдёт и, наконец, оставит их в покое, но тут вдруг детёныш подал голос. Мелкое существо зашипело, запищало и задёргало лапами так, словно хотело напасть на весь отряд обезьян разом. Мать вздохнула, и Эдван почувствовал, как их обдало пробирающим до костей холодом. Тварь окинула Лаута, Лизу и Самира равнодушным взглядом. Повернулась к обезьянам и… легонько дёрнула хвостом.

Раздался громкий треск и отряд обезьян просто перестал существовать. Их просто раздавило, разорвало изнутри, словно всех одновременно прихлопнула громадная ладонь великана. Миг, и всё. Даже мастер Озера не выжил, а тварь, даже не удостоив погибших взглядом просто растворилась в воздухе. Через миг исчезло и давление атры, и мир наполнился сочными красками.

Слов не было. Ребята в полном шоке смотрели на то, что осталось от некогда крупного отряда, каждый погруженный в свои мысли. Тишину первым нарушил Самир.

— Эдван… пообещай мне, что больше не будешь тащить к нам всяких… — тигр вздохнул, — всяких… детёнышей?

— Да, Эд, — хрипло пробормотала Лиза, — пообещай пожалуйста.

— Хорошо, — покладисто согласился парень, — обещаю.

— Зато теперь понятно, что сдерживало Хозяина Лесов, — тихо пробормотал тигр, — я бы и сам не высовывался…

— Думаешь, эта тварь? Мне показалось, ты сразу понял, чьего… детёныша я притащил? — спросил Эдван.

— Ага, только сказать не успел, — усмехнулась Лиза.

— Не сразу, — поморщился Самир, — но довольно быстро. Это был Великий Пространственный зверь. Мне о нём рассказывал старейшина.

— Святой Кот? — переспросила Лиза, тигр кивнул.

— Он говорил, что зверь даже старше него самого, и… в общем, ничего хорошего про него не рассказывал. Советовал избегать встреч любым возможным способом.

— А почему ты решил, что именно он сдерживал Мо? — нахмурился Эдван.

— Потому что зверь сам по себе. С ним попросту невозможно договориться, ему… безразличны все. И люди, и мы, и Первый… всё. А тех, кто ему хоть как-то докучает, никогда больше не находят, — тихо проговорил Самир, — должно быть, детёныш сбежал от него и прятался при помощи своей силы, а зверь рыскал в его поисках. Хотя… может, и не рыскал. Это просто догадки…

— Что? — не поняла Лиза.

— По рассказам великого старейшины, это… очень странное существо. Пространственный зверь мог просто улечься где-то посреди леса и проспать месяц. Без причины. А мог создать неодолимую преграду. Просто потому что захотел. Как сейчас сделал, например. В общем… хорошо, что он ушёл.

— Постойте-ка… — нахмурился Эдван, — если эта тварь, наконец, убралась восвояси, значит Хозяина Лесов больше ничего не сдерживает? Первый побери, нужно скорее сообщить на Перевал!

Глава 99. Отступление

Диск заходящего солнца залил небо кровью. Высокие сосны, мерно покачиваясь на ветру, отбрасывали длинные, почти чёрные тени, что закрывали лесную опушку подобно жуткому одеялу. Ветер шумел в ушах, обдавал лицо приятной прохладой и легонько щекотал кожу. «Будет дождь», — отстранённо подумал Эдван, созерцая багровый закат над лесом. Он сидел между зубцами на стене Уборга над Ялью, свесив ноги вниз и в каком-то задумчивом умиротворении наблюдал за природой, что медленно погружалась в дрёму, готовясь к короткой летней ночи.

Вся лесная опушка была усеяна мёртвыми тварями. Беглый взгляд с лёгкостью натыкался на худые чешуйчатые фигуры айадов, трупы волков, шакалов, медведей… даже откуда-то вылезших кабанов и парочки непонятных прыгучих чудищ. Впрочем, никаких острых эмоций глядя на эту жуткую картину он не испытывал. За последние несколько дней ему пришлось поучаствовать в десятке сражений, и Эдван просто перестал обращать внимание на мертвецов. Его это даже не трогало. Какая разница, сколько тел — сотня, или несколько десятков? Уже завтра их здесь прибавится, потому что твари точно не успокоятся. Нападение может даже произойти ночью. А может и утром… в любой момент. Впрочем, Эдван уже не задумывался об этом. Выбросив все мысли из головы, он наслаждался мгновением тишины и наблюдал за заходом солнца.

— Красиво, — пробормотала Лиза, усевшись на соседний зубец. Со звонким стуком на камень опустилось что-то стеклянное. Эдван скосил глаза. Бутылка вересовки.

— Ты как?

— Спину ломит, — поморщилась девушка, — а так в порядке. Алхимики своё дело знают, их снадобья творят чудеса… и Слово Жизни, конечно, тоже, — пробормотала Лиза, задумчиво намотав локон волос на палец. Ещё недавно густые чёрные волосы ныне казались истончёнными и тусклыми. Ослабленными и ломкими, хрупкими, как её тонкие пальцы.

— Однако, и оно имеет свою цену, — грустно вздохнула Лиза и, движением пальца откупорив бутылку, сделала несколько глотков.

— Медовая?

— Медовая.

— Не грусти, через пару дней всё пройдёт, — подбодрил её Эдван, забрав бутылку, — ты у меня в любом случае самая красивая.

— Сейчас кое-кто получит…

— Что? Правду говорю! Ты лучше вон, атру накапливай, а не обижайся!

Лиза фыркнула, выхватила из рук Эдвана бутылку и, сделав пару глотков, вернула её обратно. Для неё последняя неделя прошла крайне неудачно. После памятной встречи с Великим пространственным зверем всё завертелось со страшной скоростью. Разгромив пограничную крепость и несколько рудников, Перевал Тысячи Гроз свернул наступление, возвратив все отряды в Уборг. Уже на подступах к старой крепости стало понятно — их догадка о причинах задержки Хозяина Лесов оказалась правдивой. Стаи тварей пришли в движение, объединились с отрядами фоциан и заполонили леса, постепенно оттесняя людей к Яли.

Те немногие мирные жители, которые по каким-то причинам ещё оставались в Уборге и его окрестностях, окончательно покинули эти места и отправились на Перевал Тысячи Гроз. А после двух довольно мощных атак на старую крепость от Владыки пришёл приказ к отступлению. В удержании Уборга не было никакого смысла. Это была, хоть и хорошо укреплённая, но всё же сравнительно небольшая пограничная крепость, не рассчитанная на противостояние мастеру Моря — его стены попросту не смогут выстоять перед Хозяином Лесов и его ордй тварей.

Комендант тут же организовал план отступления. Уходили, разумеется, не сразу. Немногочисленные обитатели крепости грузили на телеги всё, что можно было увезти — рабочие инструменты, оружие, доспехи, еду, травы, элексиры, личные вещи и пожитки. Всё, кроме уж очень громоздкой мебели. Надежды на возвращение в родную крепость никто из местных жителей не питал. Вернее… они вполне справедливо предполагали, что к их возможному возвращению от крепости останутся лишь руины.

Весь гарнизон и местные жители были разделены на группы для отступления, и раз в два дня из Уборга в сторону Перевала уходил крупный отряд с обозом. Смерть старого Эйла учли и теперь любой переход сопровождался усиленной охраной, в которой всегда присутствовали два мастера Озера. Отток защитников крепости стал чувствоваться особенно остро уже на четвёртый день. Твари, словно почувствовав это, начали атаковать куда чаще, а сражения под стенами старой крепости стали ещё ожесточённее. В одном из таких, ровно два дня назад, Лиза лишь каким-то чудом разминулась со смертью.

Очень неосторожно спустившись со стены, она неудачно налетела на троицу зверюг на пике Пруда. В горячке боя никого из её друзей, как назло, рядом не оказалось, и девушку едва не убили. Ей повезло — солдаты успели связать боем тварей прежде, чем ей смогли нанести последний удар, но и так досталось Лизе крепко. Несколько переломов, огромная дыра в правом боку, ожоги и жуткое истощение. Она едва не спалила одно из ядер, настолько сильно её вымотал бой и слова Жизни, которых ей с перепугу нанесли аж четыре штуки. Когда Эдван увидел её в лазарете после сражения то едва не поседел. Трещины в полу лазарета от внезапного всплеска атры даже не стали заделывать.

Восстановление взяло свою плату — девушка сильно исхудала и ослабла. Во время лечения Эдван не отходил от её кровати, бдительно следя за тем, чтобы Лиза вовремя пила снадобья. Несмотря на то, что забота парня была ей приятна, ощущать себя вновь слабой девушке было на редкость противно. Её болезненная худоба напоминала ей о том, как она выглядела в первые дни обучения в Академии. Хрупкая, как сухая ветка. Мотнув головой, Лиза прогнала воспоминания. Всё обошлось, восстановление шло семимильными шагами и уже через несколько дней она должна была прийти в норму — спасибо алхимикам с Перевала за их снадобья, и Эдвану за дельные советы. Парень, успевший уже несколько раз побывать в похожем состоянии неплохо знал, что нужно делать для ускорения лечения.

Диск солнца уже до половины скрылся за горизонтом, когда под стеной неподалёку послышался треск, грохот и громкие ругательства. Эдван резко подался вперёд и, увидев источник шума, расслабился. Боец с контрактом земли, разравнивая почву рядом со рвом слегка перестарался и перевернул телегу, которую тянул за собой. Вот и ругался, собирая разбросанные вещи, благо их там было не много.

— Лаут! Ты чем на посту занимаешься?! — зычный голос коменданта крепости прогремел так внезапно, что Эдван аж дёрнулся. На стене рядом с ним никого не было — голос доносился с соседней башни. Комендант Эгиль, имя которого Эдван узнал совсем недавно, был громадным мужиком с почти квадратной головой, выдающейся челюстью и крайне свирепым взглядом. И рычал не хуже голодного медведя.

— А я не на посту, — крикнул ему в ответ Эдван, — я на отдыхе.

— Тогда свали со стены и не смущай людей! — рявкнул тот и, подумав, добавил, — и зайди ко мне через пару часов. Пообщаемся.

Эдван пожал плечами и, подав руку Лизе, которая эту помощь гордо проигнорировала, спустился с зубца на стену, захватил бутылку и неспешным шагом направился к ближайшей лестнице вместе с ворчащей девушкой.

— И чего ему не нравится? Сидим, никого не трогаем…

— Он этой крепостью вроде как лет пятнадцать командовал. Может и двадцать. Я бы тоже был не в своей тарелке, если бы пришлось оставлять родной дом, — ответил Эдван.

Ему было глубоко наплевать на то, почему именно коменданту взбрело в голову их оттуда согнать. Сегодня у парня было на редкость флегматичное настроение и он совершенно не желал ссориться с кем-либо по пустякам. Когда ребята спустились с лестницы, у поворота в сторону лазарета их окликнул знакомый голос.

— О, вот вы где!

— Ян?! — обернулся Эдван, удивлённо вытаращившись на стражника, — а ты что здесь делаешь?

— Послали в качестве «свежих сил», — махнул рукой он, — не одного меня, конечно. Человек двадцать в отряде охраны заменили.

— Понятно, — кивнул Эдван, — ну, торчать здесь тебе долго не придётся.

— Да… скоро Уборг опустеет, — дёрнул плечами Ян, с лица которого вмиг исчезла улыбка, — уж не знаю, к лучшему, или к худшему.

— Стены Перевала прочнее.

— Да, намного, — рассеянно ответил молодой мужчина, — но боюсь, даже их не хватит, чтобы сдержать Хозяина лесов и Царя обезьян. Два моря…

— Будем надеяться, Агнар успеет вернуться, — сказал Эдван.

Повисло молчание. В возвращение Хранителя Бури никто уже особо не верил, но все на него сильно надеялись, потому что как иначе противостоять двум столь могущественным врагам никто из воинов Перевала Тысячи Гроз не представлял.

— Да… будем надеяться, — тихо пробормотал Ян после долгой паузы и поспешил сменить тему, — ваши друзья, Марис и Рауд, кстати, уже вернулись на Перевал. В преддверии большой битвы Владыка решил стянуть все возможные силы, даже с западных и восточных границ.

— Хвала Творцу, с ними всё хорошо, — произнесла Лиза, и Эдван был с ней согласен. После смерти Алана он стал намного чаще беспокоиться о том, живы ли другие его друзья. И пусть рыжего выскочку он за друга не считал, судьба Мариса парня беспокоила.

— Анна до сих пор трудится в лазарете?

— Да, — кивнул Ян, — но… твой друг, кажется, говорил, что она рассказывала, что её, возможно, собираются отправить в небольшую вылазку… не знаю, куда.

— Надеюсь, они знают, что делают, — вздохнул Эдван.

— Да, боец из Анны не слишком хороший, — заметила Лиза.

— Говорю, что слышал, — развёл руками Ян, — может, и никуда не отправят. Он, кажется, и сам не был уверен толком.

— Не толпитесь, — прервал ребят голос бойца, спешащего на стену.

— Пошли, сядем где-нибудь, — сказал Эдван после того, как они пропустили мужчину, — в проходе действительно лучше не стоять.

Найти место, чтобы спокойно распить остатки бутылки вересовки в полупустой крепости было не сложно — с резким сокращением гарнизона и отсутствующими местными жителями внутри появилось довольно много свободного места. Ребята устроились рядом с бывшей кузней, неподалёку от других отдыхающих солдат, где роль стола играла старая бочка, а стульев — пни. Лиза рассказала Яну о их встрече с Великим Пространственным зверем, стражник поведал ребятам о первом сражении, в котором участвовал, и о походе к границе земель.

Примерно через полтора часа, когда Лиза уже ушла спать, а выпивка закончилась, Эдван попрощался с Яном и направился в сторону высокого дома с потемневшей от времени черепичной крышей, который примыкал вплотную к южной башне. Вопреки обыкновению, у дверей никого не оказалось. Постучав для приличия, и не дождавшись ответа, Эдван толкнул дверь и вошёл внутрь. На первом этаже царила пустота и разруха. Темно, пыльно, мебель сдвинута к стенам, на полу грязь.

Чувство атры подсказывало, что сам комендант находился у себя, наверху, и Эдван направился к лестнице. Поднявшись на третий этаж, он поднял руку, чтобы постучать, но дверь со скрипом отъехала. Было открыто. Эгиль стоял у окна и смотрел на небо, со спины напоминая железную статую, освещённую мягким лунным светом. Услышав, как закрылась за спиной Эдвана дверь, комендант резко обернулся, лязгнув доспехом. Глаза воина на мгновение ярко сверкнули атрой, отчего его тёмная фигура обрела настолько жуткий и свирепый вид, что Лаут невольно сглотнул. От давления атры у него по спине пробежали мурашки.

— А, — тихо буркнул Эгиль, отворачиваясь обратно к окну, — Лаут. Подходи.

Эдван сделал несколько шагов вглубь комнаты, которая когда-то была рабочим кабинетом. От былой обстановки здесь остался лишь тяжелый стол, длинная лавка у стены, стойка для доспеха и оружия, да несколько полупустых книжных полок. Ничего больше здесь не было. Немного подумав, Эдван подошёл к столу и уселся прямо на него, свесив ноги. Комендант продолжал смотреть в ночное небо, не обращая внимания на юношу. Луна сегодня действительно была красивой — редкого, ярко-голубого цвета, она медленно плыла среди крохотных огоньков звёзд по ночному небу. Завораживающее зрелище.

— Тридцать лет, — тихо произнёс комендант, нарушив долгое молчание, — тридцать лет прошло с тех пор, как я впервые оказался в этих стенах. Прошёл путь от мелкого стражника у главных ворот до коменданта крепости… — Эгиль замолчал и, глубоко вдохнув прохладный ночной воздух, добавил, — Жаль уходить…

Эдван промолчал, не зная, что ответить на это внезапное откровение.

— Рано или поздно мы обязательно вернёмся, — пробормотал мужчина с надеждой, — и восстановим всё, даже если они разнесут её до основания.

Резко выдохнув, Эгиль сложил руки за спиной и принялся наматывать круги по кабинету. Он явно нервничал и атра вокруг него порой дрожала так, что пол жалобно трещал от тяжелых шагов. Глаза мужчины ярко светились изнутри, сияя в темноте словно два фонаря, отчего кружащий по помещению комендант напоминал Эдвану огромного нахохлившегося филина. Через неполную минуту раздумий Эгиль, наконец, остановился и заявил, рубанув ладонью по воздуху.

— Решено. Уходим завтра утром.

— Завтра?!

— Именно. Приказ доведут до всех к середине ночи, утром выйдем, — сказал комендант и, бросив взгляд на ночное небо, тихо добавил, — я чувствую, тянуть больше нельзя. Впрочем, тебя я позвал не за этим.

— А зачем? — спросил Эдван озадаченно.

— Для тебя и твоего мохнатого друга есть отдельное задание, — ухмыльнулся комендант, чуть понизив голос. От мягкого серебристого света из глаз его рожа стала ещё страшнее, — когда мы перейдём Яль и доберёмся до, кхм, Древа мёртвых ты возьмёшь Самира и ещё десяток бойцов, и отправишься вниз по течению до самой границы наших земель. На дороге у Яли, совсем рядом с тропой на Красный камень есть развалины сторожевой башни. Их издалека видно, ошибиться нельзя. Вы должны дойти туда и дождаться отряд с Перевала, они должны выступить завтра и прибыть туда к середине дня. Если вдруг задержитесь — вас будут ждать.

— И в чём наша задача? — спросил Эдван, скрестив руки.

— Порыбачите вместе, выпьете на бережку Яли, там, говорят, такие чудесные виды… — с издёвкой проговорил Эгиль и тут же рявкнул — Лаут, мать твою, не задавай тупых вопросов! Знал бы — сказал бы.

— Ладно — ладно. Я просто спросил, — Эдван поднял руки в примирительном жесте и, чтобы как-то отвлечь коменданта, поспешил сменить тему, — кстати, Эгиль…

— Что?!

— У тебя глаза светятся.

— Опять? — потеряв запал, Эгиль поднял ладонь к лицу и, убедившись, что это действительно так, тихо выругался себе под нос, закрыл глаза и сделал медленный глубокий вдох.

Свечение исчезло, в комнате тут же стало немного темнее и комендант открыл глаза. Эдван повёл рукой, создавая над ладонью небольшой шарик чистой атры и увидел, что глаза Эгиля были красными от полопавшихся сосудов.

— Я долго не спал, — пояснил мужчина, откупоривая небольшую склянку с каким-то снадобьем, — вот тело и пыталось восстановить повреждения. Ничего страшного. У тебя тоже так будет, через два-три ранга. А теперь иди. Тебе, кажется, с утра ещё на часах стоять…

***

— И почему мы вечно уходим последними?! — пробурчал Ян, разглядывая покачивающиеся на ветру верхушки деревьев, окрашенные рассветом в тёплые тона.

— Ты — потому что из отряда поддержки, — ответил Эдван, внимательно следя за лесной опушкой, — я — потому что так Эгиль захотел. Ты не думай, с той стороны, на носу колонны, тоже мало приятного. Стоишь первый, дёргаешься на каждый шорох, слушаешь каждую травинку, вдруг тварь какая притаилась.

— Да знаю я, — ответил Ян, — просто… ну вот что ему в голову взбрело?! Всё же было оговорено заранее. Совершенно ясно нам сказали — пойдём двумя группами. Одна завтра, вторая, последняя, через три дня. А тут на тебе! Посреди ночи всех сорвали, объявили отступление! Зачем? Почему? Никто не знает. Как думаешь, может разведка что принесла? Или комендант узнал о чём-то?

— Не знаю, — ответил Эдван, — но я считаю так: если Эгиль так решил, значит у него есть какие-то причины.

— Какие-то причины… сказал бы кому.

— Не ворчи.

Разумеется, грандиозное отступление прошло немного не так, как представлял себе комендант. Обоз двигался медленнее, собры слегка затянулись, увязнув в мелких склоках и в итоге ворота крепости закрылись за последним солдатом, когда солнце уже вылезло за макушки деревьев и медленно ползло вверх по небосводу. Внутри остались только часовые. Эдван, Ян и ещё несколько человек, что должны были внимательно следить за окрестностями и подать отступающим сигнал в случае нападения тварей. Они заняли две башни, что были ближе всего к воде.

Тихо шумел ветер, трепля волосы. Лес молчал, и это было странно. В последние дни твари нападали едва ли не каждый день, пробуя на прочность стены Уборга, и их защитников, однако этой ночью почему-то всё было тихо. Это настораживало. Эдван начал понимать, отчего у Эгиля возникло плохое предчувствие. Он тоже чувствовал её сейчас, лёгкую тревогу где-то в глубине души, и оттого ещё внимательнее вглядывался в просветы между деревьями, стараясь углядеть там притаившихся тварей. Но никого не было. Лишь когда со стороны Яли донёсся громкий плеск волн, а первые повозки начали затаскивать на длинный пласт камня, который специально приподняли в броду для лучшей переправы, цепкий глаз Эдвана заметил среди сосен движение.

Он тут же вскинул руку и выпустил молнию в небо. Раздался грохот — сигнал тревоги. Не говоря ни слова товарищам, Эдван натянул маску на нос и, подхватив копьё, сиганул вниз с высокой башни. Он упал жёстко, оставив в земле глубокую вмятину, в несколько длинных прыжков преодолел расстояние до реки и бросился наперерез смазанной тени, что вылетела из леса.

Наконечник копья лязгнул, сбитый ударом огромных когтей. Это был волк. Зверочеловек, вернее… то, что когда-то им было. С первого взгляда Эдван заметил влияние силы жизни. Тварь была совсем не похожа на типичного зверочеловека. Сутулая, сгорбленная фигура, длинные руки почти до самой земли с громадными кривыми когтями. Жёсткая длинная шерсть, что служила бронёй, клыки и животная ярость в глазах, из которых давно исчезли проблески разума.

Тварь не скрывалась. Эдван чувствовал, по уровню она не сильно уступала ему. Ощущалась, как нечто между озером и пиком пруда. Впрочем, у него не было времени глубоко задумываться над такими вещами — отбив копьё, тварь тут же бросилась в бой, пока из леса выбегали другие.

Завязалось сражение. Все часовые давно покинули башни Уборга, перехватив тварей с другой стороны леса, солдаты сосредоточились у брода, защищая мирных жителей и раненых. Эдван сражался плечом к плечу с Самиром с правой стороны от крепости. Обезумевшего волка они одолели за пару минут и теперь старались не подпускать зверей к броду. Тварей было много. Даже слишком, и среди них было довольно много сильных зверюг. Волки, фоциане, айады, зверолюди, предавшие свои кланы и примкнувшие к Хозяину Лесов. Казалось, будто бы к Уборгу подошёл авангард огромной орды, что двигалась к Перевалу.

Через несколько минут ожесточённого сражения над Уборгом чернели грозовые тучи. И вдруг, когда казалось, что твари уже вот-вот прорвутся к реке, земля задрожала. Раздался оглушительный грохот и мощнейший порыв ветра сломал ветки ближайших деревьев. Земля пошла волной, отбрасывая тварей от берега, и множество каменных шипов вырвались из почвы, пронзая тех, кто растерялся или не смог удержать равновесия. Эта атака не задела людей. Эдван заметил, что началась она чуть дальше незримой линии, которую они пытались удержать и почти не разошлась по бокам. А через мгновение с небес посыпался дождь из молний. Эдван тоже выпустил несколько разрядов и, пронзив копьём умирающего волка, выкроил мгновение, чтобы взглянуть в сторону брода.

Это был Эгиль. Объятая сверкающими искрами молний фигура коменданта ярко выделялась на фоне других бойцов. Он стоял обособленно, в кольце пустоты и никто не смел подойти к нему ближе, чем на двадцать шагов. Воздух вокруг него был словно плотнее, темнее и дрожал от атры. Твари, что были послабее, пятились назад, чувствуя чудовищное давление атры и даже Эдван ощущал лёгкую тяжесть на плечах. Не море, конечно, но… не слишком далеко от него. Четвёртый, может быть, пятый ранг.

Краем глаза парень отметил, что основная масса отступающих с телегами уже находились на другом берегу Яли, а поднятый пласт почвы успел погрузиться обратно в воду. Похоже, Эгиль специально выжидал какое-то время, чтобы случайно не задеть раненых и неодарённых. С небес посыпались удары молний, комендант метнулся прямо в толпу тварей и, разрубив двоих огромным топором, вновь топнул по земле, выпуская в сторону зверей множество шипов. Он заставил землю дрожать и ходить волнами, подчиняя её своей воле. Всё, чего могли добиться немногочисленные твари с контрактом земли, так это лишь нейтрализовать удары Эгиля рядом с собой. И то, не всегда.

Очень скоро бой закончился. Пусть тварей и было невероятно много, но они не были готовы сразиться с врагом такого уровня, особенно, когда ему помогали трое мастеров Озера, а потому довольно быстро обратились в бегство.

— Не преследовать! — громом прокатился по берегу голос Эгиля, когда последняя тварь скрылась в лесу. И Лаут был с ним полностью согласен. Ловить их в лесу можно очень долго, и никто не знает, не спешит ли сейчас к ним на помощь какой-нибудь могучий монстр. Вытерев кровь с наконечника копья, Эдван вытащил из-за пазухи талисман со словом смерти и, наполнив его атрой, выпустил перед собой волну серого тумана. Просто на тот случай, если какое-то из валяющихся на земле звериных тел было ещё живо и успешно притворялось мёртвым. Выбросив использованный талисман, парень направился в сторону брода вместе с остальными бойцами.

В этом коротком бою потеряли десять бойцов, ещё семеро получили ранения, но уже более-менее оклемались, спасибо Слову Жизни и снадобьям от алхимиков. Не будь здесь Эгиля, Эдвана и других мастеров Озера, так легко люди бы не отделались. Погибших сжигали уже на другом берегу. Эгиль переправил тела при помощи контракта земли. Он просто встал на берегу, ударил копьём оземь и вместе с маленьким островком почвы поехал на другой берег. Остальным пришлось идти вброд.

Погибших сжигали у Древа мёртвых. Именно так в народе окрестили то место, где была погребена большая часть пропавших на пути к Перевалу беженцев, бойцов сопровождения, старый Эйл, Чёрный Мао и Алан. До сих пор воздух здесь пах смертью. Не росла трава, а лес вокруг стоял мёртвый, словно свита древесных скелетов для почерневшего старого дуба, который мрачно возвышался на холме. Здесь даже успели установить памятник — небольшой каменный столб с перечнем имён всех, кто погиб в этом месте. Разумеется, Эдван знал о нём, и поэтому поэтому первым именем на нём был Алан. У корней старого дуба до сих пор лежала голова Чёрного Мао. Слегка обугленная до черепа с одной стороны, и подгнившая с другой. Твари не заслуживали честного сожжения, вот труп Мао и валялся — птицам на съедение. Птицы, правда, как и прочая живность, Древо мёртвых обходили широким кругом, поэтому отрубленная голова лежала здесь до сих пор.

После сожжения павших отряд отправился дальше, на Перевал Тысячи Гроз, а Эдван, постояв несколько минут у могилы Алана, вместе с Самиром и обещанным десятком бойцов, направился вдоль берега Яли вниз по течению, в сторону границы человеческих земель. Он уже ходил похожей дорогой, когда вёл бойцов из Красного Камня в Уборг над Ялью, но тогда пришлось идти с гор у Акдага, сейчас же, наоборот, пройти по дороге вдоль реки и ждать у приметного места.

По привычке бойцы двигались быстро, но осторожно. Самир вовсю пользовался носом и кошачьим слухом, выступая разведчиком, другие следили за спиной и окрестностями. Эдван шёл в середине и тоже не терял бдительности. Он прекрасно помнил, что сейчас на границах почти никого не осталось и никто больше не мешал фоцианам продвигаться по землям людей, а значит — нельзя терять бдительности!

К счастью, путь прошёл спокойно. До руин сторожевой башни их маленький отряд добрался когда солнце висело ещё довольно высоко, и, по прикидкам Эдвана, должно было начать клониться к закату лишь через пару часов. Он велел бойцам обшарить окрестности, а сам устроился на верхушке руин, наблюдать за окрестностями. Отсюда открывался чудесный вид. Яль серебристой змейкой извивалась между лесистыми холмами и несла свои воды на запад. Густые леса на другом берегу и величественная каменная громада Акдага, что возвышался на севере, сверкая в лучах солнца своей снежной шапкой. Где-то там, у его подножья были руины Красного камня, где он впервые вступил в прямой бой с мастером Озера, а Лиза прошла своё первое серьёзное сражение. Губы Эдвана тронула улыбка, когда он вспомнил путешествие через вершину горы и трясущегося от холода Лана. Забавный был мужик. Жаль, что погиб.

Несколько часов спустя, когда на землю опустились сумерки, из-за деревьев показалась группа людей с Перевала. Первым их приближение заметил главный часовой, но, опознав людей по запаху, не стал бить тревогу и просто сообщил всем о приближении гостей. К удивлению бойцов в отряде Лаута, среди них было поразительно мало сильных воинов. Из двадцати человек, половина была лекарями и алхимиками. Эдвана такой состав вогнал в лёгкий ступор. Со слов коменданта Уборга, он предполагал, что им предстоит серьёзная вылазка на территорию фоциан, и потому ожидал увидеть ударный отряд с парой мастеров Озера во главе.

Здесь же мастер Озера был только один — уже знакомый Эдвану сухопарый седой мужчина по имени Магни. Он возвышался над всеми остальными на полторы головы, носил огромные усы, дружил со старым Хрутом и был довольно ворчливым и вредным господином, которого Эдван не слишком-то любил. И это, в общем-то, было взаимно. Магни вообще мало кто нравился, особенно из молодого поколения. Вот и сейчас мужчина, хмурясь, мрачно оглядывал небольшой лагерь у развалин старой башни с крайне недовольным выражением лица.

Окинув взглядом остальных, Эдван заметил среди воинов Йона, друга Яна, который шёл слева и изредка бросал на своего командира грустные взгляды, пару знакомых лиц среди алхимиков и белую макушку Анны в хвосте группы, между лекарями. Девушка тоже сразу узнала Эдвана и приветливо помахала ему рукой.

— Почему отряд не готов к выходу? — не поздоровавшись, спросил Магни, смерив Лаута недовольным взглядом с высоты своего роста.

— Почему вы опоздали? Эгиль приказал ждать вас к полудню, — ответил Эдван тем же тоном. Они были в одном ранге, оба носили золотой значок на броне. И необоснованных претензий он терпеть не собирался.

— Вы должны были ждать в готовности выступить немедленно, — проворчал мужчина, скривившись. По лицу Лаута и его ответу он прекрасно понял, что терпеть его скверный характер долго не будут, и предпочел не развивать конфликт, — вели собрать лагерь.

— Куда мы направляемся?

— Навстречу Клану Святого Кота. Мы должны встретить их в дне пути от границы и сопроводить к Перевалу Тысячи Гроз, — пояснил Магни, всем своим видом показывая, что делает Эдвану огромное одолжение.

Лаут кивнул и, ничего не ответив, вернулся к руинам сторожевой башни и приказал свернуть лагерь и выдвигаться. На востоке взошла луна. Эдван вздохнул. Кошачий клан всё же решился на переход в северные земли и теперь противостояние с Хозяином Лесов и фоцианами приближалось к ключевой точке — битве за Перевал Тысячи Гроз.

Глава 100. Тучи сгущаются

Светало. Яркие лучи восходящего солнца окрасили рассветные небеса в цвета пламени, прогоняя тень с небосвода. И лишь у горизонта на северо-востоке оставался нетронутым большой островок черноты, как безобразная капля чернил, случайно упавшая на пейзаж талантливого художника. Небольшие белые проблески мелькнули в той темноте, а через несколько мгновений оттуда донеслось приглушенное рычание громовых раскатов. Перевал Тысячи Гроз был всё ближе.

Берр повёл носом по ветру и слегка поморщился, уловив тонкий, еле заметный запах гари. Похоже, где-то впереди под утро опять произошла стычка, а он даже не заметил. Хотя… что кроме вездесущего запаха кошек можно почувствовать в такой огромной толпе? Огромная живая река, которая текла по старой грунтовой дороге вдоль берега Яли в сторону Перевала Тысячи Гроз одним своим существованием сводила на нет все его способности к обнаружению опасности. Запах тысяч зверолюдей, грязной шерсти, еды, выпивки и алхимических снадобий, которыми обрабатывали раны пострадавших при стычках бойцов, вкупе с невероятно плотным фоном атры оставляли его практически ослеплённым, из-за чего воин чувствовал себя крайне неуютно. Он был бы и рад выбраться из самого сердца толпы и продолжить движение ближе к берегу Яли, где все эти запахи не были столь сильны, но попросту не мог этого сделать. Будучи не самым сильным и не самым чувствительным из одарённых, он не мог проводить разведку, и потому был вынужден идти вместе с толпой переселенцев, готовый при нужде вступить в бой и защищать колонну, конца которой при всём желании не мог увидеть.

Да, живая река из зверолюдей растянулась на тысячи шагов, и Берр даже не брался предположить, сколько всего народу спешило к Перевалу. Всюду слышался гвалт, смех детей, которые носились туда-сюда и не могли идти спокойно, рычание взрослых по этому поводу, чья-то ругань, да разговоры. Берр тяжело вздохнул. Какой, однако, ироничный поворот судьбы получился. Всего несколько месяцев назад он бежал на запад, в Рехем, чтобы уберечь жену и детёныша от приближающейся войны с фоцианами, а теперь вот возвращается назад, к Перевалу, в надежде найти новый дом на севере, уповая на милость клана Святого Кота. Мысль о том, что над ним сжалились кошки отозвалась болью в сердце гордого члена племени Чёрного Клыка. Берр вновь тяжело вздохнул и понурил косматую голову. От некогда великого волчьего клана больше ничего не осталось. Все их поселения, все достижения… всё, к чему они шли столь долго оказалось повергнуто в небытие Хозяином лесов и его верными псами. Возвращение к корням… так они это называли, призывая убивать тех, кто не хочет возвращаться к стайной жизни на четырёх лапах. Берр считал, что лишь чудо Творца позволило четверти некогда крупного племени спастись от гнева проклятого медведя, и благодарил судьбу за то, что ему повезло быть среди этих счастливчиков. Помимо выживших волков вместе с кошачьим кланом в сторону Перевала двигались бывшие обитатели окрестностей Каракоя. Остатки племён собак и лис, но этих было столь мало, что их фигуры терялись в огромной толпе кошачьих самых разных форм и размеров.

Поклажи у переселенцев было не много, шли почти налегке, стараясь как можно реже делать привалы и добраться до Перевала Тысячи Гроз в кратчайшие сроки, чтобы успеть добраться туда прежде, чем орда Хозяина Леса достигнет подножия гор. Запасы еды и прочих важных припасов везли на телегах с посильной помощью слабых или покалеченных одарённых, тех, кого сочли недостаточно сильным для службы в охране этой чудовищно длинной колонны. Берру повезло не быть в их числе, хотя за последние три ночи он пару раз находился на волоске от гибели. Стычки с тварями случались регулярно, особенно в самом начале пути. То стая айадов налетит, то шакалы из лесу, то фоциане с реки. Они набрасывались на переселенцев выбирая места, где отряды охраны были наиболее слабыми и старались убить как можно больше неодарённых, либо уничтожить лекарей да алхимиков. К счастью, чем ближе они подбирались к Перевалу, тем реже они подвергались нападениям. Особенно заметно это стало после того, как переселенцев встретил человеческий отряд. Берр, правда, пока ещё не видел лично ни одного человека — он шёл примерно в середине колонны, а группа с Перевала должна была находиться где-то в начале.

Мысли волка невольно соскочили на того молодого воина, который спас его от маймуна весной. Интересно, жив ли он ещё? Хотелось бы верить, что да. Кто знает, быть может, когда-нибудь в будущем их пути ещё пересекутся. Так, вспоминая ту встречу в весеннем лесу, Берр медленно шёл вперёд, время от времени ненавязчиво одёргивая своего сына, который всё время норовил удрать куда-то вперёд вместе со своим новым другом — непоседливым кошачьим детёнышем.

Тонкий запах гари, меж тем, становился всё отчётливей, ярче выделялся в той бесконечной мешанине различных запахов, что витали в воздухе. Похоже, под утро действительно случилась очередная стычка. Берр даже отошёл на край дороги и посмотрел вперёд, но так ничего и не заметил. Скорее всего, они были ещё слишком далеко.

Первые признаки прошедшего сражения начали появляться только через полчаса, когда запах сажи и обожженного песка да шерсти стал совсем чётким, а крутой и скалистый берег Яли стал пологим и песчаным, опустившись к самой воде. Река здесь тоже сужалась, превращая этот небольшой пляж в идеальное место для ночной атаки, чем, похоже, фоциане и воспользовались.

— Мама, смотри! Жареная обезьяна! — тоненько запищал чей-то детёныш впереди, а Берр лишь закатил глаза и тяжело вздохнул, махнув рукой сыну. Тиир присоединившись к толпе других детей тут же бросился вперёд — поглазеть на поле боя. Взрослые обменялись понимающими взглядами. В самом начале их долгого путешествия они временами тоже спешили посмотреть на последствия стычки с тварями, но сейчас это уже не вызывало никакого интереса. Отбили, и хорошо. Главное, что движение не остановилась — значит, обошлось без серьёзных жертв. А что до поля боя… сколько их они уже повидали?

Вскоре показались первые мертвецы. Пологий берег пестрил кочками, ямами, земляными шипами, и трупами фоциан, что валялись на окровавленном песке. Немногочисленные бойцы охраны сновали по полю боя, выискивая раненых и стаскивая их к повозкам на обочине. Там вовсю хлопотали алхимики да лекари, в том числе и человеческие, оказывая помощь всем пострадавшим от нападения. Тем, кто мог передвигаться самостоятельно без особых трудностей старались не задерживать — перевязывали, выдавали порцию целебного снадобья или Слово Жизни, да отправляли обратно в путь после небольшого отдыха. Тяжелых же грузили в повозки, где и оказывали помощь, чтобы лишний раз не задерживать колонну переселенцев. По этой же причине большая часть воинов после боя сразу же отправилась вперёд, чтобы не создавать лишних дыр в защите. На поле боя оставалась лишь небольшая группа бойцов для охраны лекарей и алхимиков.

Проходя мимо белокурой человеческой девицы, которая трудилась над ранами нескольких кошачьих детёнышей, Берр почуял знакомый запах. Он невольно замедлил шаг и внимательно огляделся по сторонам. Нос не подвёл — запах исходил от фигуры человека в доспехе Лунной тени, что само по себе было крайне странным зрелищем для зверочеловека. Воин стоял примерно в пятнадцати шагах от дороги и, зажав копьё подмышкой, вытирал тряпкой клинок костяного меча от засохшей крови, с равнодушием взирая на развороченный битвой песчаный берег Яли.

Закончив с чисткой оружия, Эдван вернул его на пояс и довольно оглядел поле боя. Серый речной песок смешался с кровью проклятых обезьян. Глупые твари предприняли очередную отчаянную попытку помешать Клану Святого Кота добраться вовремя до Перевала. На этот раз напали с реки, в предрассветных сумерках, но у них, разумеется, ничего не вышло. Кошачьи воины с тонким чутьём заметили подбирающихся макак задолго до того, как те пересекли реку.

И зачем только пытались? Такие самоубийственные атаки вызывали у Эдвана искреннее недоумение. Как они всерьёз могли надеяться задержать Клан Святого Кота, где присутствуют два мастера Моря? Это не считая множества других одарённых зверолюдей, стоящих на защите переселенцев. Среди кошачьих постарше ходило мнение, что таким нехитрым образом Царь Обезьян избавляется от неугодных ему сородичей. В пользу этой версии говорила относительная слабость нападавших и полное отсутствие воинов знатного происхождения, которые обычно выделялись яркими доспехами и богатым оружием. Но даже так… Эдвану это казалось крайне странным и немного нелепым. Какой-то особенно извращённый способ самоубийства.

Затылком почувствовав чей-то пристальный взгляд, Эдван обернулся и заметил у дороги смутно знакомого человека-волка. Вооруженный копьём воин в доспехах племени Чёрного Клыка стоял рядом с Анной, которая обрабатывала раны неодарённых, и с интересом разглядывал Лаута.

— Мы знакомы? — спросил Эдван, стянув с лица маску. Однако, ответить человек-волк не успел, поскольку именно в этот момент к телеге подбежала троица детёнышей.

— Господин Лаут! — крикнул смутно знакомый Эдвану волчонок и, бесцеремонно ткнув пальцем в сторону парня, повернулся к своим друзьям, — смотри, это же господин Лаут! Он спас нас с папой от маймуна в лесу! Я же говорил, что он великий воин с Перевала, а вы не верили!

— Тиир, — шикнул на него отец и, взглянув на Эдвана, сложил лапы в приветственном жесте. Лаут же, в свою очередь, быстро вспомнил волчонка, который каким-то чудом сумел достучаться до его совести в зимнем лесу.

— Привет, Тиир, — улыбнулся парень детёнышу и, повернувшись к его отцу, сказал, — Берр, верно? Рад видеть.

— Взаимно! Не знал, что в кошачий клан принимают людей, — хохотнул волк, намекая на доспех.

— Это трофей, из пещеры маймуна. Той самой, — улыбнулся Эдван слегка измученно. Он уже устал объяснять всем и каждому откуда у него доспех Лунной тени. За время путешествия любопытные кошки уже успели задёргать его вопросами, а Самир, такой подлец, словно специально никому ничего не рассказывал и наблюдал, как сородичи достают парня вопросами.

— Неужели? — удивился волк, — тогда нам, наверное, стоило отправиться вслед за тобой. Глядишь, не пришлось бы носиться туда-сюда вдоль Яли, — хохотнул Берр и тут же довольно быстро погрустнел.

— Да… — вздохнул Эдван, — я слышал про Рехем.

— Проклятый Мо и его «возвращенцы», — буркнул Берр, — истоки им подавай. Ладно бы просто сами ушли бегать по лесу с голым задом, так нет же, нужно было заставить всех. А если кто не захотел — убить. Твари.

— Мне жаль, — сказал Эдван.

Берр кивнул. На несколько мгновений повисло тяжелое молчание, а Тиир и другие детёныши поспешили исчезнуть с глаз взрослых. Встрепенувшись, волк вынырнул из мрачных мыслей и, решив сменить тему, попросил Эдвана рассказать о логове маймуна и его путешествии к Перевалу Тысячи Гроз. За разговором время утекло незаметно. Алхимики и лекари успели разобраться с ранеными, жена Берра успела трижды потерять и затем найти их детёныша и заболтаться с раненой тигрицей из неодарённых. Пришла пора двигаться дальше.

Владельцы контракта огня наспех сожгли нескольких погибших, после чего телеги с тяжелоранеными сдвинулись с места. Воины из отряда охраны, которые до этого собирали тела, рассредоточились вокруг движущейся колонны переселенцев так, как это было принято в клане Святого Кота, а Эдван, как единственный среди них мастер Озера, продолжил путь рядом с Анной, от которой не отходил с момента их встречи. Как и прочие лекари да алхимики она могла с лёгкостью стать целью очередного налёта фоциан и Эдван собирался сделать всё возможное, чтобы защитить её от любой опасности. Всё-таки боец из Анны был крайне посредственный…

— Как жаль, — тихо произнесла Анна, глядя на разбросанные по песчаному берегу тела фоциан.

— Кого? — сквозь зубы прорычал Берр, окинув девушку недобрым взглядом.

— Их, — ответила она, не обращая внимания на враждебный тон и тихое рычание волка, — эта война, эта бойня, — дрогнувшим голосом сказала девушка, глядя на поле боя, — Она неправильная, ложная. Столько смертей из-за пустой ненависти…

— Не жалей врагов. Особенно… этих, — тихо буркнул Эдван с отвращением, — эти твари убивали бы нас и без Первого. Мерзкие создания.

— Согласен, — поддакнул Берр.

— Вы не правы, — тихо сказала Анна, — их отношение к другим тоже следует из ненависти Первого, как и ненависть зверей или других тварей. Точно так же, как и прочие, ранее они поголовно владели силой Жизни, до тех пор, пока не стали превозносить себя как новых людей. Наследников павшей страны.

— И это их оправдывает?

— Нет, — сказала Анна, — но не лишает права на существование. Это странно… но мне очень больно видеть столько смерти. Все они, даже твари, могли спокойно прожить жизнь, но были убиты раньше срока из-за этой непрекращающейся войны. Из-за злобы и ненависти Первого. Это так… неестественно. Противно самой природе Жизни.

— И как только она его терпит, да? — оскалился Берр.

— Да, — совершенно серьёзно ответила Анна.

— Но разве в природе звери не убивают друг друга? Не охотятся? — спросил Эдван.

— Охотятся. Но не из злости, а для пропитания. Хищники не ведут священную войну на уничтожение добычи, потому что иначе им будет нечего есть.

— Не будем продолжать этот разговор, — дипломатично, насколько мог, прорычал Берр, заметив, как некоторые кошки на них косятся.

— Ты только на Перевале чего-то подобного не ляпни, — шепотом добавил Эдван.

— Я уже обсуждала это с моей наставницей, — так же шепотом сказала девушка, — я же не сама это придумала. Мы изучали историю в библиотеке на Перевале…

— Ну вот и обсуждай с наставницей, а простым бойцам таких идей лучше не высказывай. Не поймут.

— Хорошо, — хихикнула девушка и, вновь погрустнев, добавила, — просто это тяжело.

Так и шли. Перевал Тысячи Гроз неумолимо приближался. Постепенно, небо становилось всё мрачнее и мрачнее, а солнечный свет всё чаще исчезал за облаками и тучами. Всё отчётливей слышались раскаты грома издалека, а дорога отходила от реки и постепенно поднималась вверх, уводя переселенцев в сторону гор. Земля лысела. Лес и высокая трава сменялись голой каменистой почвой, мхом и редким кустарником, а через день пути впереди показался сам Перевал. Краски здесь потускнели, а от обилия грозовых туч над головой казалось, что весь мир окрасился в мрачные оттенки серого. Два громадных горных пика упирались в чёрное небо, сверкающие вспышками далёких молний. Гремел гром, разлетаясь на тысячи шагов во все стороны, и чем ближе они подходили к Перевалу Тысячи Гроз, тем тяжелее и мрачнее становилась обстановка. Величественные горы словно наваливались на плечи и давили своим присутствием, а от непрекращающейся грозы казалось, словно подбираешься к громадному ощерившемуся зверю, который всё громче и громче рычит, предостерегая подходить ближе.

Именно такое ощущение сложилось у Эдвана, когда он снова увидел неприветливые горные вершины, между которыми спряталось человеческое поселения. Даже атра, и та неуловимо изменилась в этих краях. Стала враждебнее и тяжелее, а в воздухе витал запах приближающейся войны. На подступах к самому Перевалу Эдвану, вместе с Анной и прочими членами человеческой делегации пришлось выйти вперёд всей процессии переселенцев, которая растянулась ещё сильнее прежнего из-за необходимости идти по извилистой горной дороге. Берр вместе с женой и детёнышем решил остаться в хвосте, где и шёл.

Старый Магни, формально командующий их отрядом, шел впереди всех, в окружении бойцов, лекарей и алхимиков. Эдван двигался на небольшом отдалении от них, рядом с Анной, Самиром и его матерью, время от времени оглядываясь назад, на вереницу переселенцев. С самого раннего утра его преследовало странное плохое предчувствие, но он никак не мог объяснить, откуда оно взялось и что служило его источником. Что-то ему казалось неправильным в происходящем и, немного подумав об этом, он вдруг понял.

— Самир, а где ваш глава клана?

— Глава? — удивился тигр, удивлённо оглянулся назад и недоуменно пожал плечами, — не знаю. Должно быть, где-то в конце. А зачем тебе?

— Беспокоюсь, как бы Владыка Перевала не захотел с ним пообщаться прежде, чем пускать вас внутрь, — мрачно ответил Эдван. Интуиция подсказывала ему, что Владыке Перевала не сильно захочется пускать внутрь своей крепости двух мастеров Моря и всю их армию за раз.

— Я тоже беспокоюсь об этом, — поделился Самир, — но старейшина ведь договорился.

— Вроде бы… — проговорил Эдван и на мгновение замер, как вкопанный. Он, как когда-то давно в клане Святого Кота, почувствовал на себе пристальное внимание могучей, древней сущности. Он снова был как на ладони перед Святым Котом, и на плечи, как в тот раз, что-то надавило.

Эдван моргнул, встрепенулся и вдруг почувствовал на своём правом плече чужое присутствие. Самир, подпрыгнув от неожиданности, резко сложил лапы вместе и согнулся в почтительном поклоне, как и все кошки вокруг Эдвана, а сам парень ощутил лёгкое прикосновение шерсти к своей щеке.

— Здравствуй… Буревестник, — произнёс Святой Кот. Он говорил тихо, словно нехотя, а в голосе древнего существа чувствовалась усталость.

— Приветствую, старейшина, — ответил ему Эдван, — я уже и не думал найти вас в такой толпе.

— В этом не было нужды. Я нашёл тебя сразу же, как ваш человеческий отряд встретил наши клан.

— Два дня прошло, — хмыкнул Эдван, отметив про себя, что больше не слышит гвалта толпы, да и раскаты грома с Перевала доносятся как-то приглушённо, а спутники совершенно не обращают внимания на их разговор.

— Я и сказал — сразу, — прокряхтел старый кот, — вечно вы, молодые, всё куда-то торопитесь, спешите, бежите… не понимая, что время, оно относительно. Больше отведённого всё равно не совершишь…

— Не согласен, — покачал головой Эдван, но кот сделал вид, что не услышал его слов. А может быть, и в самом деле не услышал, о чём-то на мгновение задумавшись.

— Слышал, тебе довелось встретиться с Великим Пространственным Зверем… — тихо произнёс старик, — … впечатляющее могущество, не правда ли?

— Да, — ответил Эдван, — даже слишком.

— О да. Хорошее слово… слишком. Слишком впечатляющее… — пробормотал себе под нос кот, — такая мощь, сосредоточенная в одном существе. Он, наверное, единственный, кто мог бы сразить в бою Первого прямо сейчас, если бы захотел… да только отчего-то не хочет. Огромная, действительно невообразимо огромная мощь… для некоторых она может стать неодолимым соблазном, предметом жуткой зависти. Заветным желанием, даже одержимостью, — задумчиво протянул Святой Кот.

— К чему ты клонишь, старейшина? — осторожно спросил Эдван, — я не завидовал Пространственному Зверю. Хотя мне, конечно, хотелось бы, чтобы он пошёл и убил Первого, я понимаю, что это невозможно…

— Осознаёшь невозможность, но не знаешь её причин…

— Быть может, расскажешь? — спросил Эдван, но не услышал ответа и осторожно покосился в сторону собеседника, который сидел у него на плече. Святой Кот смотрел куда-то в сторону, а его голова была охвачена лёгкой, еле заметной дымкой золотистого сияния. Похоже, мастер Моря ушёл глубоко в себя и о чём-то задумался. Через несколько минут с плеча Эдвана послышался печальный вздох и старый кот одним легким прыжком переместился на плечо Самира. Тут же звуки близкой грозы стали громче, за спиной вновь послышался гвалт тысяч голосов, а к мрачным краскам окружающего мира вернулась их глубина.

— Что-то случилось? — поинтересовался тигр у старейшины.

— Ещё нет, — печально ответил тот, задумчиво посмотрев вперёд. Туда, где среди скал возвышались стены древней крепости.

Этот короткий и очень странный разговор со Святым Котом оставил Эдвана в глубокой задумчивости. Он чувствовал, что за этими малопонятными речами и обмолвками скрывается что-то большее. Что-то важное, что старый мастер хотел, но не смог донести. Да и сам старейшина выглядел крайне странно. Он пребывал в глубокой задумчивости, будто бы был здесь и не здесь одновременно. И если во время первой встречи в клане кошек он казался Эдвану древним, мудрым и столь же могущественным, то сейчас словно истончился и потускнел. Осунулся, и казался чем-то глубоко поражённым, опечаленным, и чудовищно уставшим. Что он хотел сказать ему? Что-то связанное с могуществом Пространственного Зверя? О некой опасности, что несут с собой фундаментальные силы? Но ведь Эдван никогда, ни в этой жизни ни в прошлых, не смел даже надеяться на то, чтобы прикоснуться к какой-то из них. Он никогда не думал об этом. Сила Бури его полностью устраивала, была привычной, удобной, почти родной. Зачем же менять её? Или, может быть, какая-то опасность кроется в самом процессе становления Морем? Какое-то фатальное безразличие к окружающим живым существам. Страшно подумать, но какая-то доля правды в этом была. Ещё в Долине Белой Агнар говорил ему, что его нельзя больше мерить человеческой меркой.

Впрочем, полностью бесчувственным ко всему живому Агнара назвать нельзя. Да и Царь Обезьян с Хозяином Лесов не похожи на воплощения вселенского безразличия. Да и сам Первый… Эдван не знал, на каком именно ранге он находится, но сомневаться в том, что ненависть этой твари к людскому роду хоть немного уменьшилась не приходилось. Ещё немного пораскинув мозгами, Эдван понял, что уже запутался и, решительно тряхнув головой, прогнал эти мысли прочь и пообещал себе обязательно продолжить этот странный разговор со Святым Котом. А если вдруг не получится… что ж, значит, не так уж это было и важно.

Чем ближе они подходили к воротам горной крепости, тем больше Эдван подмечал изменений в окружающем пейзаже. Перевал готовился к войне, и готовился очень серьёзно. Больше не было голой каменистой почвы вдоль старой дороги. Вместо неё, уже на подступах к Перевалу, больше, чем на тысячу шагов вся земля была покрыта глубокими ямами, крупными скалами и усеяна острыми каменными шипами. Время от времени с небес прямиком в эти шипы били молнии, и били неспроста. То тут, то там виднелись небольшие бумажные талисманы, рисунки магических символов, слова творца, а вдалеке, поближе к стенам, можно было заметить фигуры людей, снующих между скалами в этом жутком каменном лесу смерти. Скорее всего, они устанавливали дополнительные ловушки в непосредственной близости от Перевала Тысячи Гроз.

Высокие стены крепости от самого основания до кончиков зубцов покрывала слабая, но тем не менее вполне хорошо заметная тёмная дымка, сквозь которую наружу просачивалось белое сияние тысяч нанесённых на камень магических знаков, складывающихся в сложнейшие защитные формации, о которых Эдван даже не слышал. В небе над крепостью дрожал воздух и там, приглядевшись, в свете вспышек молний можно было различить тонкую плёнку огромного защитного барьера. И это только то, что было видно снаружи… А сколько всего, должно быть, нанесено на стены с внутренней стороны, сколько подготовлено ловушек, защитных барьеров и формаций… В способностях мастеров начертания испортить тварям жизнь сомневаться не приходилось.

Примерно через полчаса пути их длинная процессия, наконец, достигла ворот Перевала. Глядя на стены, возвышающиеся над их головами шагов на сорок, Эдван невольно вспоминал, как сам впервые попал сюда вместе с отрядом Кусая и людьми с Лазурного пика. Прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох, наслаждаясь свежим запахом грозы. Сила Бури здесь ощущалась как никогда сильно, а атра дрожала с каждым раскатом грома, заставляя всех присутствующих, за исключением, может быть, мастеров Моря, трепетать перед сосредоточенной на небесах мощью. На несколько мгновений он успел даже кожей почувствовать эту жуткую силу и её давление. Мощное и безжалостное. Всего несколько мгновений понадобилось Клану Святого Кота, чтобы отгородить неодарённых переселенцев от давления защиты Перевала. Эдван не заметил, как именно они это сделали, но подозревал, что здесь не обошлось без какого-то хитрого кошачьего барьера.

Вдруг, на плечо Лаута с глухим стуком упали четыре кошачьи лапы, едва не сбив воина с ног. Покачнувшись, он устоял и, недовольно покосившись на незваного наездника, легонько дёрнул плечом, без особого успеха. Старейшина кошачьего клана даже не шелохнулся.

«Ну да», — покачал головой Эдван, — «или Святой Кот постарался».

Через полминуты ожидания ворота со скрипом отворились и снаружи показался высокий воин в доспехах Перевала, в котором Эдван опознал Эгиля. Мужчина приблизился к Магни, коротко поздоровался с ним, перекинулся парой фраз и, подойдя поближе к представителям кошачьего клана начал искать главного. Довольно быстро вычислив на плече Эдвана самого Святого Кота, он подошёл поближе и, сложив руки, поздоровался.

— Именем владыки Перевала Тысячи Гроз приветствую старейшину клана Святого Кота.

— И я приветствую тебя, воин, — произнёс старый кот. Эгиль кивнул в ответ и, прокашлявшись, продолжил речь.

— Именем владыки сообщаю вам, что Перевал Тысячи Гроз чтит наш союз и пропустит через крепость всех мирных жителей. Однако, нам стало известно, что среди переселенцев и одарённых есть представители других кланов зверолюдей. Тех, с кем у нас нет ни союзов, ни дружбы. Тех, чьи сородичи подступают к стенам Перевала вместе с ордой тварей. Владыка Перевала обеспокоен этим. Мы не знаем, можем ли мы доверять вашим воинам в столь тёмный для нас час. Владыка не может пустить внутрь нашей крепости столь могущественную силу. А потому, мы не позволим пройти никому, кто сильнее первой ступени. Все прочие одарённые могут пойти в обход, горными тропами, и встретить переселенцев на другой стороне. Никому более мы войти не позволим.

Эгиль закончил и, ещё раз уважительно поклонившись старому коту, выпрямился и гордо оглядел переселенцев. Несколько долгих мгновений бойцы кошачьего клана переваривали слова Эгиля, после чего некоторые мгновенно разразились гневными криками. Толпа за их спинами тоже загомонила, зашевелилась, как огромный зверь, готовый вот-вот взбрыкнуть. Святой Кот поднял лапу и невидимая волна тишины пронеслась по толпе. Все замолчали. Эдван почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он ощутил слабые отголоски жуткого внимания невероятно сильной сущности. Колоссальное давление, которое действовало на него лишь мгновение в клане Святого Кота, теперь было направлено на бывшего коменданта Уборга. Лаут внезапно, на какой-то крохотный миг, увидел перед собой Эгиля, как на ладони. Его сущность, что казалась свернувшимся ежом, которого, вроде бы легко раздавить, но можно пораниться. Эдван моргнул, и наваждение исчезло. Осталось лишь лёгкая тяжесть на плечах от давления атры. Парень взглянул на Эгиля. Глаза мужчины светились от энергии, лицо его раскраснелось, а сам он выглядел невероятно напряженным и не отрываясь смотрел на Святого Кота. Эта короткая игра в гляделки продолжалась около десяти секунд, после чего старый кот зевнул, и давление исчезло, словно его и не было.

— Будь по твоему, — медленно кивнул старейшина клана, — наши воины не войдут в город, мы обогнём крепость по тропе и встретим наших сородичей на той стороне. Однако, и у меня есть к тебе просьба. Передай своему Владыке, что я желаю с ним кое-что обсудить и буду ждать его на другой стороне, у ворот в крепость, — произнёс старейшина и, повернувшись к Лауту, добавил, — до встречи, Эдван.

Святой Кот пропал с плеча парня, словно его там и не было, и стоило ему только исчезнуть, как Эгиль позволил себе тихо выдохнуть. Покачав головой, мужчина посмотрел на Эдвана, словно задавая тому безмолвный вопрос, а стоит ли оно того. В ответ Лаут решительно кивнул и, подойдя поближе к Эгилю, добавил.

— Святой Кот не желает зла. Я думаю, им надо поговорить.

— Что ж, — вздохнул мужчина, решительно хлопнув в ладоши, — будь по вашему.

С этими словами он дал отмашку воинам на стене и уже через несколько мгновений у ворот появилась группа солдат, вооруженных специальными кристаллами для определения дара. Видом они напоминали тот самый кристалл из Академии, который мастер Ганн использовал на первом занятии, но были чуть больше размером и, скорее всего, немного мощнее. Так, огромная толпа переселенцев медленно потянулась внутрь крепости. Отряды воинов зверолюдей сами сворачивали с тропы и окольными путями уходили в горы, перебираться на другую сторону хребта, а Эгиль вместе с Эдваном шли прямиком к владыке Перевала Тысячи Гроз. Большую часть пути оба молчали, погруженные каждый в раздумья о случившемся. Правда, оба немного о разном. Лаут пытался понять природу странного видения, когда он на мгновение сумел увидеть Эгиля глазами Святого Кота. А сам бывший комендант Уборга мог думать только о том, что никогда в жизни больше не пойдёт договариваться с мастерами Моря, и радоваться тому, что остался жив…

Глава 101. Гроза

Бескрайнее поле. Стена дождя, жуткий вой ветра и грохот грозы. Чёрное, словно ночью, небо. Копьё в руках сломано, а когти Хозяина Лесов разрывают сердце. Опять. Он вновь почувствовал, как смертельный холодок медленно разливается по телу. Как исчезают мысли, гаснет пламя ярости, что совсем недавно бушевало внутри. Тают эмоции, растворяются ощущения. Даже чувство атры постепенно исчезает, оставляя вместо себя лишь холодную, безжизненную пустоту. И ничего больше.

Особенно сильный грохот молнии, пробившийся даже сквозь заглушающую вязь магических знаков, заставил Эдвана открыть глаза. Снова этот проклятый сон. Осторожно погладив шрам на груди, парень тяжело вздохнул и поднялся с постели. Вторую ночь подряд ему снится смерть. Дурной знак. Он подошёл к узкому окну, взглянул на чёрное небо, где то и дело сверкали молнии. Оно как будто бы дрожало, словно весь Перевал бурлил в тревожном нетерпении, напряжённый как натянутая тетива арбалета. В ожидании худшего. Хозяин Лесов приближался, и его приближение каждый ощущал кожей. И эти сны…. они наверняка были следствием этого глубокого внутреннего страха вновь почувствовать медвежьи когти в своём сердце. Вздрогнув всем телом, Эдван прогнал наваждение и, быстро облачившись в доспех, покинул комнату.

Снаружи царило мрачное запустение. Угрюмые бойцы гарнизона о чём-то тихо переговаривались перед закрытым кабаком. Отряд стражников охранял проход на другую сторону горы. Несколько невзрачных людей со знаками мастеров начертания лазали по крутым скалам, оставляя на них талисманы и проверяя ловушки.

Эдван двинулся дальше. Кивнул старому Агмунду, который всё так же, как и раньше, сидел у входа в Грозовое Ущелье. В полном одиночестве, подобно каменному изваянию. Проход был закрыт. Тренировочные площадки у школы тоже пребывали в запустении, а защитные барьеры враждебно гудели на ограждениях. В отсутствии учеников их переделали в страшные ловушки.

Все, кто каким-то чудом достиг второй ступени резко стали полноправными членами гарнизона, а остальных вместе с мирными жителями, калеками и немногочисленными бойцами сопровождения отправили прочь. Подальше на север, вместе с переселенцами из Клана Святого Кота. Таков был договор.

Эдван был немного в шоке, когда узнал это от Бранда, владыки Перевала Тысячи Гроз. Оказывается, об этом они договорились ещё с Кусаем, на второй день после передачи послания от клана кошек, когда Эдван уже обживался на новом месте. Впрочем, даже старые договорённости не сильно способствовали желанию Бранда пускать воинов зверолюдей внутрь крепости и особенно общаться со Святым котом. И всё же, Эдвану всё же удалось убедить его.

Он невольно улыбнулся и мысленно перенёсся на день назад. Окунулся в ту суету, духа которой сейчас немного не хватало на Перевале. Ещё вчера на другой стороне горы, в посёлке, творилось невообразимое. Когда они вместе с Владыкой, Эгилем и крупным отрядом стражи вышли за ворота, там царил сущий хаос. Эдван ещё никогда не видел такого огромного количества живых существ на клочке земли. Кошки, волки, люди — все смешались в одну огромную бурлящую, галдящую живую массу, которая изо всех сил пыталась покинуть Перевал Тысячи Гроз, но из-за всеобщего хаоса и собственной неповоротливости попросту не могла этого сделать быстро. Местные жители толпились у стен, некоторые даже дрались за телеги и мешки. Из домов выгребали абсолютно всё, что можно было унести, и что нельзя, но очень хотелось. Опустошали амбары, погреба и склады, ученики из Дома начертания бегали, раздавая всем желающим талисманы для сохранения пищи в дороге, а алхимики и травники стойко отбивались от желающих выкупить за грозовые монеты или камни атры все травы и снадобья, которые у них только были. В тот момент Эдван по-достоинству оценил прозорливость владыки Перевала, по чьему приказу большая часть лекарственных запасов была заблаговременно перенесена внутрь крепости, на нужды гарнизона.

В этом всеобщем хаосе их даже не сразу заметили, и Бранд даже успел услышать несколько панических речей о том, что Владыка давным-давно сдался и потому велел им всем бежать вместе с кошками, и что всё это не имеет никакого значения, ибо скоро сюда явится сам Первый и уничтожит всех и вся. Впрочем, особо ярых сеятелей паники затыкали довольно быстро блюдущие порядок стражники, а не особо ярые быстро заткнулись, когда по толпе лесным пожаром пролетел слух, что сам Владыка здесь.

Их процессия добралась до длинного покосившегося дома на правом краю поселения, почти у самых скал, где обосновалась группа воинов кошачьего клана. Святой Кот тоже был тут, устроился на крыше и задумчиво глядел куда-то за горизонт. Глаза его при этом немного светились золотистым. Остальные кошки, среди которых были и Самир с Шаиной, бросали на своего старейшину слегка обеспокоенные взгляды. При появлении Владыки Перевала он, впрочем, всё-таки соизволил оторваться от своего занятия и, повернувшись к Бранду, просто кивнул, после чего они оба отошли к поросшему мхом валуну в пятидесяти шагах от места встречи и… скрылись внутри странного барьера, напоминающего большой пузырь, стенки которого отливали жёлтым. Воздух внутри дрожал и искажался так, что извне невозможно было ничего разглядеть и услышать. Такая резкая перемена заставила Эгиля и бойцов Перевала сильно обеспокоиться, как, собственно, и кошачий клан.

Повисшее в тот миг напряжение можно было пощупать руками. На фоне приближающейся угрозы Хозяина Лесов многие воины с Перевала начали подозрительно коситься в сторону зверолюдей и теперь, когда Владыка остался один на один с мастером Моря, эта подозрительность и тревожность дала о себе знать. Кошки же, чувствуя эти эмоции, тоже переживали за своего великого старейшину. Святой кот в последние дни выглядел неважно и многие всерьёз обеспокоились его здоровьем. Неизвестно, во что бы это всё вылилось, если бы Эдван не завязал разговора с Самиром и Шаиной, слегка сгладив общее напряжение. Впрочем, они не успели обменяться даже приветствиями, когда барьер вокруг правителей вдруг лопнул и Владыка Перевала Тысячи Гроз, угрюмо кивнув своим бойцам, быстро зашагал обратно в сторону крепости.

Эгиль, вместе с другими воинами, тут же последовал за Брандом, а Эдван решил задержаться и, как оказалось, совсем не зря. Святой кот, устроившись на краю покатой крыши старого дома, взмахом лапы призвал членов клана к тишине. В тот момент Эдван чётко ощутил, как их окружила какая-то невидимая стена, словно отрезав от остального мира. Гвалт толпы мгновенно стих, а вслед за ним замолчали и голоса кошек. Все приготовились слушать слова старейшины, скрестив на нём взгляды. Однако, вместо начала речи он издал лишь тяжелый вздох и осунулся. Старый кот стал выглядеть по-настоящему древним и очень уставшим. Он помолчал около двух минут, после чего оглядел присутствующих и тихо сказал всего лишь одну фразу.

— Я останусь здесь.

Эти слова Святого Кота выбили почву из под ног у всех собравшихся, а Эдван, почувствовав на себе его тяжелый взгляд, поспешил убраться оттуда вслед за Владыкой Перевала, с большим трудом переваривая случившееся. Мастер Моря, кошачий старейшина решил остаться на Перевале Тысячи Гроз, приказав своему клану выдвигаться в путь. Как позже он узнал от Самира, многие воины хотели присоединиться к своему старейшие и сражаться вместе с ним на Перевале, но тот позволил остаться лишь небольшому отряду, бойцов в который он отбирал лично и совершенно случайным образом. Самиру сказочно повезло оказаться одним из этих счастливчиков, если их, конечно, можно так назвать. Впрочем, сам тигр предстоящего сражения с ордой Хозяина Лесов не боялся. Для него было честью стать одним из немногих, кого сам основатель клана взял вместе с собой на, возможно, величайшее сражение со времен последней большой войны.

— Задумался? — вкрадчивый голос откуда-то слева застал Эдвана врасплох, мгновенно вырыв его из потока воспоминаний. Парень встрепенулся, тут же повернулся на звук, но никого не увидел. Паранойя мгновенно забила тревогу. Хозяин Лесов был совсем близко. Наверняка твари не будут бить всеми силами в лоб, попытаются обойти их по горам. Вдруг уже кто-то сумел пробраться внутрь? Кто-то из сильнейших тварей… проник в самое сердце крепости, миновав все ловушки и теперь решил поиграть с первой жертвой? Цепочка мыслей пронеслась в голове Эдвана со скоростью света. В мгновение ока окутавшись покровом молнии, он выхватил из ножен костяной клинок и отпрыгнул к стене ближайшей тренировочной площадки, прижался к ней спиной и напряженно оглядел пустую улицу перед собой. Никого не было. Неужели, показалось? Нет. Он точно слышал чужой голос. Но чужого присутствия… его, вроде бы, не ощулал. Значит, попался явно кто-то могущественный. Может, попытаться сообщить Агмунду? Защитник грозового ущелья был совсем рядом. Только бы успеть добежать…

Но вдруг что-то легонько коснулось его затылка и сердце Эдвана пропустило удар. Он резко развернулся к стене, но вновь ничего не увидел. По спине пробежал холодок… и тут же отступил, когда уже знакомый голос снова прозвучал за спиной.

— Зачем так волноваться? Побереги себя для битвы, Буревестник, — слегка насмешливо произнёс Святой кот, как ни в чём не бывало запрыгнув на забор, ограждающий ближайшую тренировочную площадку. Барьер атры вокруг неё замерцал и ощутимо задрожал от напряжения, огибая крохотную кошачью фигуру. Несколько долгих мгновений Эдван напряженно следил за плёнкой, гадая, как скоро та лопнет или ударит старого кота, но вскоре барьер успокоился и застыл, всё так же огибая мастера Моря, но не причиняя ему никакого вреда.

— Что? У меня есть амулет пропуска, — хмыкнул старик и указал лапой на тонкую верёвочку на своей шее. На ней действительно болталась небольшая стальная пластина, покрытая сложной вязью крохотных магических символов. Точно такие же носили главные мастера начертания, чтобы проходить сквозь сложные защитные конструкции.

— Ничего, — шумно выдохнул Эдван, но полностью сдержать возмущение, конечно, не смог, — нашёл время, конечно… я думал всё, твари пробрались, а это…

Святой кот тихо фыркнул и просто улёгся поудобнее на заборе, великодушно проигнорировав ворчание Лаута. Он любил иной раз вот так немного поиграть с ничего не подозревающими младшими. Они всегда так забавно мечутся в поисках голоса. Не чувствуют, не понимают. Поэтому он попросту не мог ничего с собой поделать, да и не хотел, если быть честным. В конце концов, должны же быть у стариков свои причуды, верно?

Закончив браниться, Эдван вернул костяной меч в ножны, взглянул на Святого кота. Вот так вот глянешь со стороны — обычный, чуть крупный, кот. Старый, уставший, седой. Лежит себе на заборе и никого не трогает. Так сразу и не скажешь, что перед тобой великий мастер Моря, надежда всего Перевала Тысячи Гроз. Всё-таки, как бы Бранд не бравировал, уверяя, что и без мастеров Моря крепость сможет выдержать любую осаду, а с появлением кошачьего старейшины обстановка стала чуть-чуть спокойнее. Нет, она была всё такой же тревожной и напряженной, но… бойцы стали чувствовать себя немного увереннее перед лицом надвигающейся опасности. Исчезло чувство той обречённости и отчаянной злости, что витало между воинами Перевала ещё вчера.

Вновь взглянув на Святого кота, Эдван покачал головой и тяжело вздохнул. Он восхищался его поступком. Все видели, какие чувства обуревали кошек во время ухода. Ещё бы. Клан отправлялся в путь без своего старейшины. Без основателя, который был с ними всё время. Да и на самом Святом Коте этот уход сказался не лучшим образом. Он ещё больше осунулся и постарел, хотя казалось, куда уж дальше. А ещё рядом с ним поневоле всем становилось как-то тоскливо и грустно, поэтому большинство мастеров Перевала предпочитали со старейшиной не общаться. Вот и Эдвану стало грустно. И обидно.

Даже Святой кот оставил родной клан ради того, чтобы помочь ему и людям с Перевала. А Агнар… так и не пришёл. Умом Эдван понимал, что у Хранителя наверняка были какие-то важные причины. Понимал, что скорее всего его задержало что-то серьёзное, как понимали это и жители Перевала Тысячи Гроз. Понимали, но не могли принять. Как и прочие воины в крепости, Эдван чувствовал себя преданным.

— Винишь его? — спросил Святой кот, словно прочитав мысли Эдвана.

— Агнара?

— Кого ж ещё, — вздохнул кот, — у всех тут это на лице написано.

— Он должен был прийти. Обещал, — ответил Лаут, взглянув на чёрные тучи в небе.

— Не вини его. Неужели ты думаешь, что кроме малыша Мо не существует других угроз?

— Возможно, и существуют, — нехотя признал Эдван, — но разве они важнее нашей?

— Важнее. Какое слово сильное, — покачал головой Святой кот, — Хранитель Бури сейчас сражается в долине реки Лимай, помогая людям с Лазурного Пика отбиться от орды Кошмара. Вот и скажи мне, Эдван, чьи жизни по-твоему важнее, ваши, или их?

Лаут не ответил. Тяжело вздохнув, он лишь покачал головой, признавая свою неправоту и вновь повернулся к старейшине.

— И кто такой этот Кошмар? Разве у Лазурного Пика нет мастера Моря?

— Если малыш Мо — правая рука Первого, то старик Ши, или Кошмар, если по-прозвищу — левая. Один из самых старых живых последователей Первого. И твари у него в подчинении… под стать, — старый кот брезгливо поморщился, — поэтому людям с Лазурного Пика не выстоять в одиночку.

— А нам выстоять? — осторожно спросил Лаут.

— Шансы есть. Время покажет, — помолчав с минуту, ответил Святой кот.

— Время… — фыркнул Эдван, — почему ты вообще отослал свой клан прочь? Разве вместе у нас бы не было больше шансов?

— Нет. И владыка Перевала бы не позволил клану присоединиться. Время для совместной битвы ещё не пришло. Слишком велик страх. Его, и ваших сильнейших воинов. Боятся чужаков, боятся предательства. Даже меня тут терпят со скрипом. Да и мои дети такие же, чего уж тут…

— Тогда почему остался ты? — нахмурившись, спросил Эдван. Святой кот ответил не сразу. Привстал, сделал несколько шагов вперёд по забору. Посмотрел на небо и, подумав, повернулся к Эдвану и с тоской посмотрел тому прямо в глаза.

— Потому что моё время пришло. Я слишком стар, Эдван. Слишком. Я и так довольно долго откладывал… да… — моргнув, старик принялся что-то бормотать себе под нос, а глаза его на мгновение засветились золотистым, — и я должен убедиться, что этого… не случится раньше времени. Раньше времени…

С трудом разобрав бормотание Святого кота, Эдван моргнул и встрепенулся. Такой ответ запутал его ещё сильнее. Какое время пришло? Чего не должно случиться раньше положенного? Как вообще может умереть бессмертное существо?

— Старейшина, — Лаут махнул рукой перед глазами старого кота.

— А? — удивлённо моргнул тот, вынырнув из собственных мыслей.

— Разве ядро Моря не зовут ядром Бессмертия?

— Зовут. Но неужели ты думаешь, что мастера Моря могут жить вечно? — вопросом на вопрос ответил тот. Усмехнувшись, он потянулся и будто бы чуть оживился. В глазах появилась еле заметная искра интереса, а взгляд стал более осмысленным, цепким. Живым. Словно старый наставник вновь получил возможность поделиться знанием с молодым поколением. Ловко спрыгнув с забора, он неспешным шагом направился вдоль ограды, к опустевшему зданию школы и продолжил говорить, тоном живо напомнив Эдвану учителя из его прошлой жизни, — на это способны лишь сильнейшие из нас. Те, кто находится в одном шаге от обретения величайшего могущества. От Океана. Остальным же дарована, бесспорно, невероятно долгая жизнь. Но и она, увы, не вечна. Было бы правильнее назвать это ядром вознесения, или как-то в этом ключе. Лучше отражает суть, потому что лишь с прорывом на Море ты вырываешься из оков смертного тела. Становишься больше, чем разумом, запертом в оболочке из плоти…

— Получается, Первый…

— Первый? — переспросил Святой Кот, — Нет конечно! Разве ты не помнишь?

— Нет, — удивлённо покачал головой Эдван.

— Что ж, — вздохнул старейшина, — в очередной раз напомню тебе, что Первый до сих пор является Морем. Именно поэтому он давным-давно не участвовал в войнах лично. Для этого у него есть верные слуги. Те, кого он взрастил, кому дал силу. И кто сможет вместо него извести всех неугодных.

— Но… почему они ему подчиняются? — удивился Лаут, — как он может быть слабее собственных подчинённых?

— Когда это я сказал, что он слабее? — фыркнул Святой Кот, — напомни-ка мне, разве ты никогда не побеждал воинов выше тебя рангом?

— Понял, — кивнул Эдван, признавая собственную неправоту. Действительно. Ранг был показателем силы, но не всегда определял её. Должно быть, и с Первым было что-то подобное. Подумав об этом, Эдван невольно скривился. У него отчего-то вдруг разболелась голова.

— Сила Первого зиждется вовсе не на ранге. Он несёт в себе душу и ярость погибшего Хранителя Жизни, возродившуюся в теле, созданном из чистой атры великими мастерами прошлого. Его душа не проходила забытья, и язык Творца известен ему почти в совершенстве, а сила хранителя одной из основных стихий даруют голую мощь, сравнимую с сильнейшими мастерами Моря. Она же даёт и бессмертие. А контракты — власть над всяким, кому он даровал силу.

— Вот оно как… — пробормотал Эдван, задумавшись.

— Впрочем, не то, чтобы он не пытался прорваться выше, — прокряхтел Святой кот, — просто раньше не выходило, а сейчас… сейчас уже время не то.

— Из-за контрактов? Ян рассказывал, что несколько лет назад все контракты Бури сильно ослабли, словно до стихии стало куда тяжелее достучаться. Поэтому на вылазки в основном ходили те, кто имел нерушимую связь или другой контракт. Значит, это произошло потому, что Агнар пытался прорваться… и запечатал свои силы.

За разговором они дошли до последней тренировочной площадки и свернули в сторону Дома Начертания. У главных дверей, прямо на улице стоял заваленный книгами стол, рядом с которым в глубоком кресле сидел мастер Регин и сосредоточенно читал какой-то древний свиток, время от времени хмуро разглядывая скалы где-то в стороне Грозового Ущелья. Святой Кот на мгновение остановился, окинул внимательным взглядом барьер вокруг здания, старого мастера и, взмахнув хвостом, уверенно направился прямо туда.

— Да, — произнёс он, — Испытание смирения. Хранителям его проходить куда труднее. Намеренно ослабить всех, кто когда-либо заключал контракт до тех пор, пока он вновь не достигнет хотя бы третьего Озера… Думается мне, именно поэтому изначально Творец создал их в виде бессмертных сущностей с единственной целью в виде служения своей силе.

Кивком поприветствовав мастера начертания, кошачий старейшина разлёгся прямо на раскрытой книге, что лежала в данный момент на столе. К удивлению Лаута, Регин не обратил на это никакого внимания, поглощённый своим свитком.

— С Жизнью, правда, получилось не очень… — буркнул Эдван и, повернувшись к главе Дома Начертания, добавил громче, — приветствую, мастер Регин.

— Не тебе осуждать замыслы творца, сопляк, — сварливо отозвался тот, даже не взглянув на Лаута и взмахом руки окружил себя прозрачной плёнкой барьера.

— Со смертью, на самом деле, тоже получилось… как ты сказал? Не очень. Этот хранитель погиб ещё до появления Первого, — как бы между делом заметил Святой Кот, и тут же продолжил разговор о четвёртой ступени, — в своей сущности, разница между первым Морем и вторым не слишком велика.

Стоило этим словам прозвучать, как барьер вокруг мастера Регина тут же растворился. Несмотря на то, что он всё ещё смотрел в свой свиток, и для Эдвана, и для его собеседника было совершенно очевидно, что старик их внимательно слушает. Впрочем, ни Лаута, ни кота это не волновало.

— Разве?

Святой кот смерил Эдвана насмешливым взглядом. Регин закатил глаза.

— Проверил на собственном опыте, — ответил старейшина, — атры, разумеется, больше. Тело совершеннее, сила более чистая, плотная. Да только что толку от этого? Даже на первом Море в ядре энергии столько, что израсходовать трудно. В поединке мастеров Моря побеждает обычно не тот, у кого атры больше, а тот, кто лучше владеет своим боевым искусством, либо обладает каким-то другим… ключевым преимуществом. Могучей нерушимой связью, как Великий Пространственный Зверь, или… — Святой кот тяжело вздохнул, — или молодостью.

— А что насчёт третьего моря?

— А сам-то как думаешь? — сварливо перебил Эдвана Регин, — на третьем ранге Моря рукой подать до вершины могущества.

— Но в каком-то смысле, это и есть вершина могущества, — задумчиво пробормотал Лаут, — ведь когда ты в шаге от Океана, все прочие остаются позади.

— Так и есть, — кивнул Святой кот, — но беспокоиться не стоит. Ни Первый, ни его прихвостни никогда не сумеют обрести этой силы. Потому что испытание… слишком сложно… — пробормотал он и замолчал. Взгляд снова стал рассеяным и задумчивым. Старейшина подумал с минуту и, заторможенно кивнув каким-то своим мыслям, спрыгнул со стола и побрёл прочь.

— И что это за испытание? — спросил Эдван, поднявшись следом.

Святой кот замер и медленно повернулся. Окинул Лаута тяжелым, задумчивым взглядом, после чего усмехнулся и тихо ответил.

— Придёт время, и тебе откроется.

— Первый побери, — ругнулся Эдван. Он хотел спросить что-нибудь ещё про ступень Моря, но Святого Кота уже не было рядом. Тот снова исчез, словно растворившись в воздухе.

— Восхищаюсь выдержкой старейшины. И поскольку я такой не обладаю, катись с глаз моих, пока я тебя молнией не огрел! Не видишь, я важным делом занят! — проворчал Регин, вновь погружаясь в чтение своего свитка, — мешаешь.

— Смотри, чтоб глаза не выпали от натуги, — огрызнулся Лаут и тут же отпрыгнул в сторону. Разряд молнии угодил ровно в то место, где он стоял мгновение назад. Покачав головой, Эдван решил больше не докучать мастеру и, махнув рукой на прощание, оставил старика в обществе его древних рукописей.

Покинув Дом Начертания, он направился назад, в сторону казарм. Перекинулся парой слов со знакомыми стражниками, забрал копьё, подцепил на пояс подсумок с подготовленными магическими талисманами, проверил ещё раз снаряжение и отправился к внешней стене. Приближалось время смены часовых, и интуиция тихо подсказывала, что неплохо было бы прийти на пост немного заранее.

Миновав почти безлюдные дальние улицы и заполненную бойцами площадь у резиденции Владыки, Эдван свернул налево, к восточному краю внешней стены. Обогнул широкой дугой окруженный забором и толпой стражи лазарет, вокруг которого мастера начертания заканчивали возводить очередной барьер и, добравшись, наконец, до стены принялся высматривать в толпе знакомые лица. Здесь, под насквозь пропитанными атрой укреплениями, были сосредоточены силы для отражения штурма — почти четверть всего гарнизона. Огромная толпа бойцов в полной готовности, а вместе с ними и алхимики, лекари, мастера начертания, кузнецы — словом все, кто мог оказать поддержку во время осады.

Лиза обнаружилась около маленькой мастерской, разбитой в опустевшей лавке под лестницей. Она сидела на бочке и сосредоточенно точила короткий меч. Выгравированные на клинке магические знаки источали слабый красноватый свет, отчего казалось, будто бы руки Лизы окутывает пламя. Почувствовав чужое внимание, она отвлеклась от своего занятия, хмуро оглядела толпу вокруг но, заметив Эдвана, тут же просияла и широко улыбнулась.

— Сама сделала? — спросил он, после приветственного поцелуя.

— Если бы, — вздохнула Лиза, — выдали из арсенала, как запасное оружие. Хороший меч, даже очень. Только затупился немного, пока лежал. Его, похоже, лет сто назад сковали, — произнесла она, заботливо погладив рукоять, — так что осталось ещё немного поработать и будет резать тварей, как масло.

— А гравировка? — Эдван посмотрел на клинок и усмехнулся, — прочность и огонь. Ну да, что ж ещё…

— А ничего больше и не надо! — гордо хмыкнула девушка, возвращаясь к точильному камню.

Улыбнувшись, Эдван сел рядом, на другую бочку с каким-то песком, и несколько минут молча наблюдал за работой Лизы. Она сосредоточенно, даже с каким-то ожесточением точила меч. Резкими, порывистыми движениями проводила камнем по лезвию, время от времени пробуя его пальцем на остроту с обеих сторон, хмурилась, поджимала губы и вновь бралась за точильный камень, не обращая внимания на окружающих. Полностью погруженная в свои раздумья.

— Лиза, — позвал Эдван, положив ладонь ей на плечо. Девушка была напряжена, как натянутая тетива, — как ты?

Несколько мгновений она хмуро смотрела на него, пытаясь понять, о чём он спросил, после чего шумно выдохнула и, выпустив меч из рук, молча обняла, уткнувшись в бронированное плечо.

— Страшно, — прошептала она Эдвану на ухо, так, чтобы никто кроме него не сумел расслышать, — и тревожно. Я боюсь… очень боюсь, что всё закончится так же, как в Городе.

— Мне тоже, — так же тихо ответил Эдван, — но… мы ведь не в Городе. Мы в неприступной крепости, заполненной сильнейшими воинами. И с нами Святой кот. Как мы можем проиграть с таким мастером? — сказал Эдван, с трудом улыбнувшись. Стоило ему вспомнить о кошачьем старейшине, как в голове пронеслись слова, сказанные тем меньше часа назад: «Моё время пришло». Сделав глубокий вдох, парень прогнал тяжелые мысли и, крепко стиснув Лизу в объятиях, произнёс, — всё будет хорошо. Перевал выстоит.

— Надеюсь, — тихо произнесла она, — у… у меня плохое предчувствие. Так тяжело. Тоскливо. Как… — она запнулась, словно раздумывая, стоит ли говорить или нет, — будто бы надо было бежать. Последнее время снится, как будто меня накрывает волной. И я не могу выбраться. Тону… и моё пламя угасает.

— Это просто сны, — сказал Эдван, — у меня тоже кошмары. Думай о них как о ещё одном испытании. И будь осторожней, когда всё начнётся. Не выпрыгивай за стену, как в тот раз.

— Да помню я, — фыркнула она, немного отстранившись, — скажешь тоже, за стену не выпрыгивай. Тут сорок шагов вниз! Мы же не в Уборге, — хохотнула Лиза, но Эдван не поддержал весёлого настроя.

— Вот и не забывай, что не в Уборге, — медленно произнёс он, глядя ей прямо в глаза, — всё куда опаснее.

Кивнув, Лиза присела обратно на бочку и, притянув к себе парня, крепко обняла его. Эдван хотел ещё что-то сказать, напомнить об осторожности, но быстро понял, что слова сейчас будут лишними. Вместо этого он просто прижал её к себе покрепче и помолился Творцу, чтобы всё закончилось хорошо. Так они и сидели молча в обнимку на старой бочке до тех пор, пока не пришла пора Лауту заступать на пост. Протяжный вой рога издалека ознаменовал врмя смены дозорных и Эдван, тяжело вздохнув, с сожалением отпустил Лизу. Поцеловал и, прошептав, что любит, подхватил копьё и отправился на службу.

Добравшись на самый верх, он поприветствовал старого Матса, который командовал этим участком укрепления с башни и, приняв пост у незнакомого мастера Озера, облокотился на стену между зубцами и глянул вниз. Высоко. Так просто не допрыгнешь — целых сорок шагов до земли, где врага ждала россыпь острейших каменных шипов и несметное множество магических ловушек. Жаль правда, ров сделать не получилось. Земля в горах жёсткая, каменистая, да ещё и веками пропитанная атрой — одинаково плохо поддаётя как лопатам, так силе контракта. Даже шипы, по слухам, приходилось вытягивать по-одному и тут же укреплять символами, чтобы камень не вернулся в прежнее состояние. И то, так получилось сделать лишь ближе к центру стены. По краям, где укрепления подходили вплотную к скалам ничего не было вовсе. Впрочем, уже через сотню шагов почва становилась более податливой, и именно там и начинался основной лес шипов, скрытых под ними талисманов, ям и прочих сюрпризов для нападающих тварей. Рыжие огоньки вдалеке мгновенно привлекли внимание Эдвана. Он невольно стиснул копьё в руке, глядя, как в паре тысяч шагов расцветают первые огненные цветки взрывов, мелькают первые вспышки молний, в свете которых двигаются смазанные тени, напарываясь на шипы и сметая ловушки. Плохое предчувствие с утра его не обмануло. Началось.

— Чего встал, как вкопанный?! — рыкнул Эдван часовому рядом с собой. Тот дёрнулся, как от удара и взглянул на Лаута испуганными глазами. Долговязый парень оказался совсем молодым, даже младше него и, похоже, никогда не участвовал в сражениях. Наверняка из тех старших учеников, кому не повезло в ускоренном порядке вступить в ряды доблестных защитников Перевала. Лицо показалось Эдвану смутно знакомым, но он не придал этому значения и молча указал рукой на деревянное било и сказал, — бей. Дважды.

Парень моргнул, встрепенулся, подбежал куда сказали и, когда с других концов стены уже послышались первые сигналы, ударил в било дважды небольшой дубинкой. Из-за особенностей укрепления и защитных построений сигнал с других участков стены внизу могли просто не услышать, поэтому прозвучать он должен был везде.

Два удара были знаком о приближении противника. Ещё не боевая тревога, но сигнал к тому, что сражение может начаться совсем скоро. Парень на часах двумя руками перехватил своё копьё, отошёл от била на пару шагов и замер, глядя в сторону горизонта. Он стоял как-то слишком напряженно, явно нервничал и время от времени как-то опасливо поглядывал на Лаута, словно боялся чего-то. Эдвану такое поведение показалось странным. Прищурившись, он получше пригляделся к лицу долговязого парня и, обратив внимание на выглядывающие из-под шлема светлые волосы, тут же всё понял и невольно хохотнул, отчего бедный блондин занервничал ещё больше. Незадачливым часовым оказался тот самый друг Рауда, который на второй день появления Лаута на Перевале так настойчиво советовал ему держаться подальше от Лизы. А сейчас наверняка напридумывал себе чего-то…

— Гун, кажется, верно? — спросил Эдван с улыбкой. Блондин кивнул, — я даже не сразу тебя вспомнил. И зла точно не держу.

— Да? Ты прости, если что… — заметно расслабившись, пробормотал парень, — я тогда…

— Всё в порядке. Меня бояться не стоит, да и сейчас уж точно не время вспоминать старые обиды. Лучше сосредоточься на них, — Эдван кивнул в сторону приближающихся тварей, — и смотри в оба.

Огненных вспышек вдалеке становилось всё больше и больше. Орда приближалась к Перевалу медленно и неотвратимо, подобно набегающей волне, от которой никак не укрыться. Не сбежать, не спрятаться. Оставалось лишь ждать её удара и надеяться, что она бессильно разобьётся о преграду. И что Перевал выстоит.

Ждать было трудно. Особенно здесь, на стене, наблюдая, как срабатывают вдалеке одна за другой ловушки. Сверкают молнии, мелькают взрывы, а огромная живая волна тварей всё несётся вперёд, не останавливаясь ни на секунду. Через неполный час Эдван уже мог различить отдельных зверей в этой живой массе. Первыми неслись сломя голову, в основном, айады, горные ящеры и козлы, стада кабанов, быков, и прочие многочисленные, но далеко не самые умные твари. Слабые, но упёртые. Они напарывались на шипы, умирали в облаках Слова Смерти, сгорали в пламени ловушек и осыпались пеплом от ударов молний десятками, но на место погибших тут же приходили другие. Несколько раз земля вдалеке ощутимо вздрагивала, поднимая облака пыли и вызывая серию взрывов. Кто-то из сильнейших тварей с контрактом земли, скорее всего обезьяны, разрушали шипы, двигали землю, вынуждая зарытые и спрятанные ловушки срабатывать раньше времени.

Старый Матс отдал команду, и бойцы на стенах начали готовить арбалеты. Хотя, назвать этим словом мощные, почти полностью железные орудия, метающие тяжелые стрелы длиной с руку у Эдвана не поворачивался язык. Уж очень они отличались от тех ручных, почти игрушечных штук, которые использовали в Долине Белой. И тем не менее, здесь их так называли. Каждая стрела была обмотана несколькими магическими талисманами и вполне могла бы убить одарённого с рангом Пруда. Если бы попала.

Твари неслись всё быстрее, сломя голову под грохот ударов молний и вспышки взрывов. Когда до стен оставалось чуть меньше семи сотен шагов дала о себе знать первая линия обороны, заложенная трудами мастеров начертания и алхимиков. Стоило только несметной орде пересечь этот рубеж, как на протяжении всего подножья Перевала, от одной горы до другой засветилось множество белоснежных огоньков, а через миг земля содрогнулась от чудовищного взрыва. Даже окутанная барьерами и укреплённая всеми возможными способами крепость, и та ощутимо вздрогнула. Сотни тварей просто испарились, перестали существовать и на поле боя ненадолго воцарилась тишина. Пыль и дым быстро сдуло сильным порывом ветра, защитники Перевала увидели ошеломлённых зверей. Ещё секунду назад те неслись во весь опор вперёд, а сейчас, получив ударной волной по морде, в ужасе пятились, не желая сгорать заживо в полыхающей на месте чудовищного взрыва стене огня. Однако замешательство чудищ было недолгим. Вдалеке над живым морем тварей поднялась громадная фигура и раздался рёв.

Эдван похолодел, на его сердце словно вновь сомкнулись медвежьи когти. Он уже слышал этот звук. И один раз даже в этой жизни. Рёв Хозяина Лесов, разлетающийся на тысячи шагов вокруг, заставляющий атру дрожать и кровь стыть в жилах. Барьер над крепостью задрожал, пошёл рябью, некоторые дозорные из тех, что послабее и помоложе вздрогнули, а орда тварей вновь пришла в движение и помчалась вперёд, прямиком сквозь пламя.

Увы, стена огня не успела унести много жизней. Лишь первые твари, подчинившиеся рёву Хозяина Лесов, обратились в пепел, после чего земля под пламенем вдруг вспучилась, волной упала на огонь и похоронила его под собой. В дело вступили сильнейшие мастера фоциан, расчистив дорогу прочему зверью.

С небес дождём били молнии, испепеляя тварей одну за другой, грохотали взрывы, а Эдван глядел вдаль, на тёмную фигуру Хозяина Лесов. Он словно совсем не изменился. Такой же огромный… и смертоносный. Парню казалось, что эта тварь тоже смотрит на него в ответ, несмотря на больше тысячи шагов разделяющего их расстояния. Смотрит, и помнит его. Эдван поймал себя на мысли, что боится медведя. Боится этого ожившего кошмара. Своего убийцы. Ни за что на свете он бы не захотел сейчас оказаться лицом к лицу в схватке с этим монстром. Слишком неравны силы. Прикрыв глаза на мгновение, Лаут сделал глубокий вдох. Страх больше не сковывал, а наоборот, разжигал злость. Надежду, что он переживёт эту бойню и когда-нибудь обязательно поквитается с проклятым Мо. Впрочем, если это чудовище прикончат в битве за Перевал, горевать Эдван тоже не станет.

Когда твари подобрались на триста шагов, ударили арбалеты. Одновременный залп произвёл эффект сходный с чудовищным взрывом огромной ловушки. Каждый снаряд обратился вспышкой грязно-серого пламени, унося с собой жизни множества тварей. Однако, на этот раз орда не остановилась, наоборот, звери помчались ещё быстрее, стремясь во что бы то ни стало добраться до стены. Лаут вынул из подсумка несколько талисманов и послал в подобравшихся ближе всего тварей несколько молний, приправленных Словом Смерти, а через несколько мгновений к стене каким-то чудом сумел пробраться первый зверь и тут же превратился в обугленную тушу. Мощнейший удар молнии настиг его сразу, стоило только коснуться барьера. И всё же, их было слишком много. Выжившие после шипов, взрывов и молний звери снова вставали, возвращаясь назад в строй благодаря силе жизни, а ловушек под стенами становилось всё меньше и меньше.

Лавина тварей ударила в барьер. Тут же перед глазами защитников ранее прозрачная плёнка засияла. Загрохотали молнии, ожесточённо уничтожая тех, кто посмел прикоснуться к барьеру, а воины на стенах продолжали осыпать тварей смертельными снарядами. Стучали тетивы арбалетов, грохотали взрывы, вниз летели огненные шары, расцветали россыпи грязно-серых огоньков, от использования талисманов со Словом Смерти. Под стеной, у самой стенки барьера, начала расти гора мертвецов. Обугленные туши диких быков, трупы айадов, огромных волков постепенно складывались под стеной в две крупные горки. Вопреки ожиданию, твари не били глупо в лоб, а сосредотачивали удары в двух точках, постепенно создавая там своего рода насыпь из мертвецов. Они гибли с устрашающей скоростью, но… Хозяин Лесов мог себе позволить такие жертвы. Их было просто слишком много.

Прощупав барьер, в бой вступили звери покрупнее. Медведи, маймуны, остатки диких быков — сильнейшие, и самые большие из них. В воздухе от смертоносных снарядов их прикрывали мастера фоциан. Благодаря контракту воздуха, обезьяны создавали мощные воздушные потоки, отклоняя арбалетные снаряды и размывая огненные шары. Поначалу Эдван не придал этому особого значения, ведь молнии с лёгкостью преодолевали эту завесу, но уже через несколько минут его мнение поменялось полностью. Когда несколько медведей ударили в барьер, огромная волна воздуха обрушилась на крепость вместе с этой атакой, обратив против защитников их же стрелы. Удар оказался тяжелым. Ураганный ветер был настолько сильным, что, даже ослабленный во много раз защитой, попросту сдул часть бойцов со стены. Эдван чудом не улетел, вовремя спрятавшись за зубец. Барьер пошёл волнами, замерцал от натуги а казавшиеся бесконечными молнии на несколько мгновений прекратились — громадное защитное построение бросало все ресурсы на сохранение целостности. И выстояло. Осторожно выглянув из-за зубца стены, Эдван сплюнул вниз. Такая атака была далеко за пределами возможностей обычных мастеров фоциан, даже если сложить их вместе. Фоциане никогда не славились контрактом воздуха, и в основном бились землёй и огнём. Внимание парня привлекла фигура в ярком, золотистом доспехе, мелькнувшая в толпе тварей и быстро исчезнувшая за маймуном, чтобы тут же появиться вновь в другом месте. Лёгким взмахом посоха воин в украшенном красными перьями шлеме сотворил в небе очередную воздушную волну, разметавшую стрелы и заставившую барьер затрещать от натуги. Сомнений не осталось. Царь обезьян, наконец, показал себя.

Эдван тут же доложил старому Матсу о своём наблюдении. Впрочем, не один он оказался таким глазастым. Снорр, помощник старого командира, тоже разглядел главаря фоциан среди тварей. Через минуту на стене уже был Эгиль, вместе с пятёркой мастеров Озера. Владыка Перевала тоже не сидел в резиденции, а находился на башне у главных ворот, готовый отражать возможный удар Моря с другой стороны. Меж тем, твари всё сильнее наседали на барьер. Защитники огрызались молниями, использовали талисманы, но этого было слишком мало. Из-за царя обезьян арбалеты, алхимические бомбы и даже огненные снаряды оказались почти бесполезны. Воздушная завеса просто отбрасывала их либо в сторону, либо назад в барьер, лишь усиливая давление. Особо прыгучие зверюги вроде молодых маймунов или айадов пытались проникнуть внутрь, но, к счастью, безуспешно. Долетев до верха, они ударялись о барьер и падали, получив мощный разряд.

Через несколько минут Лаут заметил среди тварей странное шевеление. Несколько медведей и огромный маймун окружили с десяток фоциан, словно защищая, пока макаки, выровняв контрактом земли участок почвы, что-то усиленно на нём чертили. Царь обезьян продолжал наносить воздушные удары по барьеру, и оберегая своих подданных от снарядов защитников.

— Они готовят таран! — внезапно воскликнул Матс, указав рукой куда-то вправо. Приглядевшись, Эдван сумел различить в толпе тварей похожую группу напротив главных ворот. А через миг на башне появился сухощавый старичок в халате мастера начертания, имени которого Эдван не помнил, и повторил слова Матса.

— Таран! — воскликнул он панически, — три атакующих формации с мастерами Озера во главе, удар в одну точку. Если к ним присоединится атака Царя обезьян — барьер не выстоит. Критическое напряжение, наша формация начнёт разрушаться, и…

— Поняли, — обрубил его Эгиль, — значит, не позволим им завершить удар. Лаут, Матс, вы со мной. Снорр, — мужчина обратился к помощнику командира, — за старшего тут.

Вопреки ожиданиям Эдвана, никто не стал сигать вниз с сорока шагов, на вылазку пошли как полагается — через специальный проход у самого края крепости, где стена соединялась с отвесной скалой. Стрелой промчавшись сквозь толпу на улице, они быстро добрались до спуска в подземный коридор и, пройдя шагов двадцать под стеной, выбрались наверх через спрятанный между валунами лаз. Выход наружу охранялся специальными знаками, искажающими восприятие так же, как у входа в Грозовое ущелье, так что бойцам в отряде пришлось надеть специальные амулеты, обеспечивающие эффект, похожий на чистоту разума.

Первым, что Лаут почувствовал снаружи, был запах. Пахло смертью. Кровью и горелым мясом, вперемешку с металлическим запахом грозы. Даже здесь, на некотором расстоянии от поля боя вонь стояла жуткая. А ещё… ничего не было слышно. Грохот молний, который в крепости из-за барьера слышался слегка приглушённо, как громкий хлопок, здесь бил по ушам так, что неодарённого могло бы оглушить насмерть. Взрывы, шум ветра, вой тысяч звериных глоток, всё это смешалось в жуткий рёв битвы, оглушающий каждого, кто окажется поблизости и перебивающий все прочие звуки. Эгиль молча дал знак идти за собой и помчался первым. Эдван натянул маску на нос, надел капюшон и, поправив ножны с мечом, рванул следом за группой. Он шёл в паре со старым Матсом и тихо про себя порадовался, что здесь, на углу, не было никаких ловушек. Сказать по правде, их и вовсе почти не осталось на всей протяженности стены.

Им повезло. Твари заметили их не сразу. Царь обезьян наносил удары по барьеру вблизи главных ворот, отвлекая внимание, другие били по барьеру, увеличивая и без того большую гору мёртвых туш, выросшую шагов на двенадцать. Группа обезьян, занятая подготовкой к атаке осталась на некоторое время без внимания прочих зверей. Эгиль рванул в бой первым. Окутавшись бронёй из камня, он влетел прямиком в группу тварей словно метеор. Отшвырнув со своего пути маймуна, воин в мгновение ока убил двоих занятых начертанием обезьян, испортил весь рисунок, и только после этого получил удар медвежьей лапой. Другие бойцы из отряда напали следом, целясь прежде всего в юрких мастеров начертания. Двое взяли на себя главную обезьяну — мастера Озера второго, или третьего ранга, в такой обстановке трудно было почувствовать точно, а остальные принялись убивать тварей. Эдван выбрал маймуна. Громадная тварь стояла к нему боком, отвлёкшись на Эгиля. Создав из атры дротик, Лаут метнул его в затылок гиганту и, не снижая скорости огрел того молнией. Тварь покачнулась, взревела и, резко развернувшись, попыталась ударом огромной руки раздавить Эдвана. Тот легко уклонился. Ощутив, что выбранный им враг ещё не перешёл на ступень Озера, он обернул вокруг копья талисман со Словом Смерти и, нанёс несколько быстрых уколов в брюхо и грудь, ближе к сердцу. Огрел пучком молний, ударил по ногам и, немного ослабив тварь, запрыгнул на загривок и, наполнив копьё атрой так, что то засияло от мощи, пронзил череп твари насквозь.

Не успел он спрыгнуть с трупа маймуна, как на него налетел айад. Налетел и тут же был отброшен пинком и добит молнией. Стремительная атака быстро привлекла внимание и теперь орда тварей, что ломились к барьеру, бросилась в их сторону. Обезьяний мастер Озера был ещё жив, однако рисунок — полностью разрушен, а твари, пытавшиеся создать эту конструкцию — убиты Эгилем. Оставаться здесь и дальше было равносильно самоубийству. Пришла пора уходить.

Они начали двигаться назад, с боем, убивая наседающих отовсюду тварей. Поначалу всё шло даже неплохо. Пусть зверья и было много, мастер Озера среди них был всего один и они просто не могли сдержать их всех. Но везение быстро закончилось. Эдван отбивался от троих айадов спина к спине со старым Матсом, когда почувствовал это. Холодок у сердца. Когтистую лапу смерти, упавшую ему на плечо. А следом пришло давление. Тяжесть навалилась внезапно, словно на плечи положили несколько огромных булыжников, причём навалилась на всех сразу. И на Лаута с Матсом, и на тварей, сковав всех на долгое мгновение. Мелькнула вспышка и рядом появился фоцианин в сверкающем подобно чешуе золотистом доспехе. Груз на плечах мгновенно увеличился. Вблизи Царь обезьян выглядел куда страшнее, и дело было не во внешности. Он словно находился в огромном пузыре плотнейшей атры, от которой вокруг него искажался свет, а само ощущение его присутствия вызывало глубоко внутри животный ужас и чувство полной обречённости. Эдвану это живо напомнило встречу со зверочеловеком у городской стены. Ощущение было знакомым до боли. Лаут не поддался страху. Вместо этого он резко отпрыгнул от старого Матса, чтобы их не убило одним ударом в случае чего, и ударил в Царя обезьян молнией.

Белоснежная дуга электричества не причинила твари никакого вреда, рассеявшись внутри странного пузыря из атры и сжатого ветра, но заставила его сдвинуться с места. Фоцианин просто исчез, чтобы в то же мгновение появиться прямо перед Матсом, который не смог даже поднять копья для защиты. Рядом мелькнула синяя вспышка — Эгиль, единственный во всём отряде кто мог бы обменяться ударами с мастером Моря, обрушился на него в попытке предотвратить страшное, но не успел. Царь обезьян ударил посохом по голове Матса, просто взорвав его череп, и, отклонив посохом копьё Эгиля, махнул рукой, словно толкнув что-то невидимое в сторону Лаута.

Удар чудовищной силы угодил Эдвану прямо в живот, отдаваясь в каждой клеточке тела импульсом жуткой боли. Словно снаряд из огромной баллисты, он пролетел шагов сто, ударился в барьер, получил разряд от него, чудом избежал удара молнии сверху и врезался на дикой скорости в скалу неподалёку от тайного лаза у самого края стены. Рухнув на землю, он распластался на каменистой почве, лишь каким-то чудом не потеряв сознания. С огромным трудом нашёл в себе силы приподняться, попытался вдохнуть и дико закашлялся, сплюнув полный рот крови. Ему повезло, в очередной раз — на месте падения не оказалось шипов. Зато оказались твари.

Перед глазами всё плыло, в голове стоял жуткий звон, а живот и вовсе не чувствовался. Почувствовав чьё-то приближение, он дёрнулся вверх и, увидев смутную тень перед собой, не думая ударил её молнией. Тварь, оказавшаяся айадом, упала обугленным трупом. Эдван ничего не слышал. Моргнув, он всё-таки сделал вдох. Стало чуточку легче. Выплюнуть наружу все внутренности, к счастью, уже не хотелось. Дрожа, он нащупал рядом копьё, которое чудом не выпустил из рук во время полёта и медленно, тяжело поднялся на ноги. И едва тут же не рухнул обратно, с трудом оставшись в сознании. Зрение немного сфокусировалось. К нему приближались три крупные твари, ростом ему по плечо в холке. Кажется, волки. С трудом подняв перед собой копьё, Лаут приготовился защищаться до последнего, однако, этого не потребовалось. Длинная стрела пробила тело ближайшей зверюги, прибивая её к земле и во все стороны тут же поплыло грязно-серое облако Слова Смерти. Громадный огненный шар взорвался перед носом у других волков, засверкали молнии, отгоняя их от раненого парня. Взглянув наверх, Эдван с облегчением заметил солдат на стене и, опираясь на копьё, поковылял в сторону лаза. Боец из него был уже никакой.

Дотронувшись до подсумка, Эдван сплюнул от досады. Все флаконы со снадобьями, даже самые прочные, разбились. Его всё ещё потряхивало, а каждая мышца отзывалась болью при движении. И всё же… всё же он сумел пережить удар мастера Моря. Всего один, правда, но тем не менее. Пластин доспеха на животе и нижней части груди просто не было, вместо них осталось лишь какое-то крошево на нитях и ремешках, к которым они раньше крепились, да расползающийся на лоскуты поддоспешник. К счастью, магические знаки под остатками верхних пластин, на спине и руках работали, постепенно возвращая ему силы и залечивая раны. Дрожащей рукой Эдван сорвал кусок одежды и вывел на потемневшем животе Слово Жизни. На большее времени не оставалось.

Миновав иллюзию, он с трудом отодвинул небольшой камень, под которым был скрыт лаз, поднял крышку и, спрятавшись между двумя валунами, принялся высматривать остатки отряда и молиться Творцу, чтобы у них получилось вернуться назад. У стены снова собрались твари. Они пришли на запах, но не могли прорваться через завесу иллюзии и просто погибали под ударами защитников крепости. Здесь воздушная завеса Царя обезьян не обеспечивала такой защиты, а потому любые талисманы, стрелы из арбалетов и прочие снаряды прекрасно достигали цели.

Через минуту наблюдения, когда Эдван уже начинал отчаиваться и едва не вырубился от нахлынувшей усталости прямо там, посреди камней, впереди показался Эгиль во главе остатков отряда. Под прикрытием защитников крепости, они бежали прямо к нему, отбиваясь от натиска тварей. Царя обезьян, к счастью, не было видно. Моргнув, Эдван стиснул зубы и схватился за валун, с трудом сохраняя равновесие — у него резко разболелась голова, а после он вновь согнулся в приступе жуткого кашля. Похоже, внутренние повреждения оказались куда сильнее, чем он думал, и Слово Жизни наконец до них добралось. Когда он вновь сумел связно думать и выглянул из-за камней, остатки отряда уже добрались до места. Из семи мастеров Озера выжили четверо. Учитывая Царя Обезьян, могло быть и хуже.

— Как вы смогли выбраться? — спросил Лаут, когда они спустились вниз и ждали, пока Эгиль надёжно закроет проход.

— Святой Кот… помог, — ответил ему воин с залитым кровью лицом и невольно вздрогнул, — жуткое, поразительное существо. Никогда не видел такой страшной силы. Одно касание лапы… и всё. Твари просто перестают существовать, осыпаются прахом и трухой. Как… как древние кости.

— Он отбросил Царя Обезьян, когда тот чуть не убил Эгиля, перебил кучу зверья и позволил нам уйти, а потом снова скрылся в крепости, — пояснил другой мастер Озера, — если бы не он, мы бы точно погибли.

— Первый побери… этих чудищ. Чтоб я ещё раз, кха… ещё раз ввязался в драку с Морем! — проворчал Эгиль, держась за бок, — проклятые обезьяны с их тараном. Сражение только-только началось, а мы уже еле ноги двигаем.

— Ничего-ничего, — тяжело дыша, пробормотал Эдван, — сейчас… в лазарет. Немного подлатают, и назад… на стену.

— Если она к тому времени ещё будет стоять, — невесело ответил боец сзади.

— Поговори мне тут, — рыкнул на него Эгиль и, больше для себя, чем для товарищей, добавил, — мы выстоим. Обязательно.

Глава 102. Сила Жизни

Марис сидел на скале, спрятавшись за небольшим каменным выступом, и изо всех сил старался не смотреть наверх. Не зная, куда деть руки, он то и дело поправлял рукав куртки, шнурки на доспехе, и время от времени неосознанно пытался нащупать древко копья рядом с собой, после чего вспоминал, что копья все остались в крепости и, чертыхнувшись, хватался за рукоять фамильного меча. От нервного напряжения пальцы слегка покалывало, а ладони дрожали, да и сам Марис был весь дёрганный, чем изрядно раздражал всех остальных бойцов в отряде. Особенно сильно глаз дёргался у Басира, который сидел прямо напротив него, притаившись в щели между крутыми скалами. Ему, как и Самиру, выпала честь остаться вместе со старейшиной на Перевале Тысячи Гроз.

Кошачий воин тоже старался не смотреть вверх, но при этом был полностью собран и не отрывал взгляда от узкой горной тропинки, которую им поручили охранять. В лапах кота был небольшой талисман отвода грома. Марис имел при себе точно такой же, но всё равно боялся поймать шальную молнию. Уж слишком низко над головой висели чернильно-чёрные тучи, между которыми постоянно мелькали крохотные вспышки разрядов. Сила Бури ощущалась здесь невероятно сильно, вселяя уверенность в души своих адептов и угрожая смертью любому, кто им не являлся. И Марис ощущал это особенно остро. Воспоминания о походе в настоящее грозовое ущелье, когда он на волосок разминулся со смертью, сейчас были свежи, как никогда. Ему было стыдно признаться даже самому себе, но с тех самых пор, где-то в глубине души, он начал бояться силы Бури. Для него она была чужой, враждебной. И сейчас, когда до тяжелых туч можно было допрыгнуть, этот страх усилился многократно, наложившись на общую тревожность, плохие предчувствия и дурное настроение.

Меж тем, время шло, а твари всё не появлялись. Узкая горная тропа в окружении отвесных скал была пуста, ловушки, установленные мастерами начертания вдалеке оставались нетронуты. Зародилась робкая надежда, что твари решили бить все в лоб и не стали искать обходные пути, но не прошло и десятка минут, как эта надежда разлетелась вдребезги. Грохот разрывающихся ловушек эхом пронёсся по горам, не оглушив Мариса лишь потому, что шлем защищал его от излишне громкого шума. Басир навострил уши, покрутил ими в разные стороны и, оглянувшись на командира отряда, указал рукой на север. Битва началась на соседней тропе, более удобной для восхождения. Вдруг, небо вздрогнуло. Загудели от грома тучи, несколько молний ударило прямо в гору над ними, заставив Мариса невольно вжаться в скалу, у которой он сидел. Ветер донёс чей-то рёв. И рёв этот нёс столь жуткую и мощную атру, что вздрогнули все в отряде.

— Началось, — тихо сказал Басир и, прислушавшись, подобрался. Коротким взмахом руки он подал сигнал всем приготовиться.

Марис вскочил на ноги, позабыв о страхе. Сжал рукоять меча, покрыл кожу под доспехами тонким слоем прочнейшего камня, создавая себе дополнительную защиту. Этот трюк он подсмотрел у более опытных обладателей контракта земли. Вместо того, чтобы обрастать пластами породы, они наполняли камень атрой и сжимали его, делая тонким, как лист стали. Такая защита идеально помещалась под броню, а мастеру Озера она даже могла полностью заменить доспех. Марису до такой прочности было пока далеко, но он старался. С тихим шелестом меч покинул ножны. Пламя побежало по клинку, заставляя магические знаки сиять ярко-красным.

Затрещали молнии, окутав других бойцов отряда. Особенно сильно среди них выделялся командир — мастер Озера третьего ранга. Не прошло и мгновения, как все они были готовы к появлению тварей. И те не заставили себя ждать. Громыхнули ловушки в проходе, послышался стук падающих на тропу камней, чьё-то рычание и лай. Вдруг, левое ухо Басира, до того прижатое к затылку, резко развернулось вперёд. Марис тут же глянул вверх и взмахнул мечом, покинув укрытие. Волна пламени пронеслась по отвесной скале, вынудив забравшегося туда айада спрыгнуть вслед за парнем. Ящер уцепился за другую скалу, стрелой метнулся вниз, но не долетел. Удар лапы Басира разорвал голову глупой твари.

Тут же из-за поворота на узкой тропе вылетела первая тварь. Сутулый зверочеловек с длинными передними лапами и жутким оскалом на морде и грязно-рыжей, всклокоченной шерстью. Шакал, который уже мало чем напоминал зверолюдей из племени Чёрного клыка, ещё вчера покинувших Перевал Тысячи Гроз вместе с кошачьим кланом. Удивительно, насколько сильно они менялись, «возвращаясь к истокам».

Шакал метнулся вперёд, прямо на Мариса, а тот, в свою очередь, прыгнул назад, чтобы не попасть под шальной удар кого-то другого и, заманив врага немного вглубь узкого прохода между скалами, нанёс удар. Объятый пламенем клинок пронёсся над головой противника, оставив в воздухе красный шлейф. Зверь успел пригнуться в самый последний момент и ударил передней лапой. Когти встретились с объятым пламенем каменным кулаком. Треснула порода на руке. Марис пинком впечатал шакала в скалу и с силой ткнул мечом, надеясь пронзить голову врага. Шакал дёрнулся влево, меч прошёл сквозь плечо и вонзился в камень. Зарычав от боли, зверь тут же пнул парня задней лапой, отбрасывая его шага на три, после чего резко схватил меч, вырвал его из себя, и тут же наотмашь рубанул по человеку. Фигуру Мариса объяло пламя. Шагнув навстречу шакалу он сбил наручем удар собственного меча, пинком отбросил врага назад к скале и, вырастив на кулаке каменное лезвие, ударил прямо по морде. Однако, тварь оказалась крепче. После первого удара, превратившего голову зверя в жуткое месиво, шакала окутала зеленоватая дымка и раны начали тут же зарастать. Тварь забилась, пытаясь ударить парня когтями. К счастью, доспех не подвёл и защитил тело от жутких ран, а Марис, ударив ещё несколько раз ублюдка по голове, вырвал меч из ослабевшей лапы и отрубил шакалу голову.

Жаль, на празднование победы не было времени. Почувствовав жар, Марис тут же прижался к стене ущелья и мимо него пронеслась волна пламени. Обернувшись назад, в направлении потока огня, он разглядел несколько звериных силуэтов. Уловив на себе чужое внимание, он посмотрел наверх. Примерно в двадцати шагах на скале сидел горный ящер. Рептилия сверлила Мариса злобным взглядом и уже подобралась, чтобы напасть, но не успела, вынужденная прыгнуть прямо в огонь, уклоняясь от удара молнии. Пламя исчезло, несколько бойцов из отряда промчались мимо Мариса в сторону противоположного конца небольшого ущелья, походя прикончив незадачливого ящера. Быстро глянув в сторону поворота, парень помчался вслед за ними. Большая часть отряда во главе с командиром зажала тварей и явно не нуждалась в помощи. Но удара в спину они, скорее всего, тоже не ждали, и Марис решил помочь прикрыть тылы.

Преодолев шагов тридцать узкой тропы, он пробежал сквозь небольшую пещеру и вступил в бой в скалистом ущелье вместе со своими товарищами. Именно здесь второй, более крупный отряд, должен был сдерживать тварей, но тех оказалось слишком много и воины не смогли полностью совладать с их натиском. На плоской верхушке широкой скалы у самого входа в ущелье сражались два мастера Озера высокого ранга. Фоцианин и человек, столкнувшись, осыпали друг друга градом чудовищных ударов, периодически отбрасывая противника на отвесные скалы, а ниже, в самой широкой части скалистого ущелья, царил хаос. Именно так можно было описать всё сражение. Места было не слишком много, а потому битва была особенно ожесточённой. Приходилось постоянно следить за тем, чтобы не поймать шальную атаку, предназначенную кому-то другому и не прозевать коварный удар сверху или из-за ближайшей скалы.

Марис потерялся в хаосе битвы невероятно быстро. Уже через несколько секунд после первого отбитого удара он мог думать лишь о собственном выживании, напрочь позабыв о необходимости удерживать врагов от прорыва на соседнюю тропу. Его противники менялись с устрашающей скоростью. Не успел он парировать атаку налетевшего не него фоцианина, как тут же пришлось отпрыгнуть в сторону, уходя от айада, который спрыгнул откуда-то сверху. Выпустил волну пламени, уклонился от броска непонятной твари похожей на гигантского прыгучего грызуна, снёс голову айаду мечом и тут же скрылся за скалой. Туда, где он стоял мгновение назад, ударила молния. Фоцианин уже был мёртв, его прикончил кто-то из бойцов, что сражались рядом, но из-за соседнего валуна уже выбежал следующий.

Ударить, уклониться, атаковать пламенем, снова ударить, но уже нового врага, скрыться за скалой, снова уклониться, парировать чужую атаку и ударить в ответ. В таком темпе проходила вся битва и Марис вошёл в этот жуткий ритм, кружа вокруг выбранной скалы вместе с другим молодым воином. Он давно потерял счёт тварям, с которыми успел столкнуться, и просто старался двигаться, не оставаясь на месте. Любой ценой. Скрипел зубами, игнорируя боль в теле от пропущенных ударов, рычал, преодолевая навалившуюся усталость, но бился дальше. И в какой-то момент, когда он с большим трудом уклонился от клинка очередного фоцианина и уже готовился бить в ответ, мир вдруг померк на мгновение. Перевернулся с ног на голову несколько раз и вздрогнул. Ногу пронзило острой болью, а спина сильно заныла, встретившись со скальным выступом. Не думая, Марис выпустил во все стороны пламя и перекатился в сторону. Рядом что-то глухо ударило о камень. Он врезался в скалу и тут же вскочил, оглянувшись в поисках врага. Огромная хассира уже летела на него, раскрыв пасть. Марис оттянул корпус назад и пнул тварь, выпустив волну пламени в попытке отбросить её, но та, проигнорировав огонь, просто смахнула лапой его пинок и сбила с ног, не обратив внимания на выставленный меч. Клинок вошёл в брюхо по самую рукоять. Затылок пронзило болью — шлем слетел ещё минут десять назад и от удара об скалу его защищал только слой камня. Марис отпустил меч и быстро выставил перед собой руку, тут же обросшую толстым слоем породы. Попытался оттолкнуть зверя — не вышло. Тварь прижала его к земле, уперевшись одной лапой в грудь и навалившись телом на ноги.

Марис забился в хватке зверя, загорелся, выпуская из ладоней и рта мощнейшую струю огня прямо в морду монстра. Всё, лишь бы сбросить её и не позволить себя сожрать. Он чувствовал, тварь сильнее его. Не на много, но всё же. Зверюга жутко взревела и плечо и грудь парня сдавило. Напор усилился, и он с трудом сумел удержать её голову от своей, пытался призвать на помощь контракт, но земля вокруг не слушалась из-за атры кошки. Предусмотрительная тварь пропитала её своей силой и, убедившись, что попытки юноши не возымели эффекта, усилила напор. Под ключицу вонзились когти, с трудом пробившись сквозь доспех и каменную броню, и тут Марис заорал. Боль от когтей внезапно заполнила всё его тело и усилилась многократно, настолько, что он едва не отпустил голову твари. Все его внутренности начало крутить и словно обдало кипятком, а мышцы свело. Казалось, словно через эту рану в плече из него вытекает сама жизнь. И атра. Руки слабели, сил оставалось всё меньше. Хассира вновь попыталась откусить ему голову, но он каким-то чудом сумел вывернуться, отклонить её, и пасть твари сомкнулась на втором его плече, почти у самой шеи. Боль тут же стала чудовищной, невыносимой. Руки ослабли, как и пламя. Тварь не обращала на огонь никакого внимания. Окутавшись зеленоватым сиянием, она продолжала вытягивать из него жизненную силу. Марис впервые столкнулся с чем-то подобным. В глазах помутилось, слух отказал, а тело его ослабло настолько, что он не мог больше пошевелиться и не чувствовал ничего, кроме жуткой боли. И в тот самый миг, когда он уже думал, что его час пробил, боль вдруг притупилась. Тяжесть исчезла. Послышался какой-то гул, словно сквозь толщу воды, а глотку обожгло чем-то холодным. Кажется, его кто-то поднял и куда-то понёс.

Постепенно боль ушла, а мутные пятна перед глазами снова стали вершинами скал и тяжелыми тучами в небе. Марис обнаружил себя лежащим на чьём-то плаще, рядом с каким-то мешком и ещё тремя ранеными. Неподалёку пара бойцов Перевала стаскивали к залитому кровью валуну тела мёртвых товарищей, пока остальные стояли на страже входа в ущелье. Мастер Озера хмуро оглядывал окрестности с верхушки плоской скалы. Тела вражеского главаря не было видно.

Марису повезло. Хассира напала на него уже под конец сражения, когда твари в ущелье почти закончились, а враг мастера Озера сбежал. Попадись он ей на несколько минут раньше и всё. Уже был бы мёртв. Его, и троицу тяжелораненых подлатали, как могли, но эликсиров из солдатского подсумка и слова Жизни оказалось недостаточно, чтобы вернуть их в строй. Только, чтобы спасти от смерти. Поэтому, когда из гарнизона пришло подкрепление, а Марис уже смог более-менее сносно держаться на ногах, его вместе с другими ранеными отправили назад в крепость.

Они покинули ущелье, добрались по узкой тропе к небольшой пещере в отвесной скале и, преодолев её, вышли на длинную крутую лестницу и начали спуск на Перевал. Это был один из путей, что вёл в горы прямо изнутри крепости, минуя стены. Таких проходов было всего три, две с этой стороны гор и один с противоположной. Спуск по лестнице оказался трудным. Марис чувствовал жуткую усталость и еле шевелил ногами, одного из его раненых товарищей вообще несли на спине, из-за чего продвижение было медленным. Зато отсюда открывался хороший вид на всё, происходящее в крепости. У стены шёл бой. Барьер дрожал от многочисленных ударов тварей, по которым с небес непрерывно лил дождь из молний. На стенах мелькали далёкие силуэты множества бойцов.

Вдруг, сверху послышался какой-то странный звук. Как будто глухой удар, который тут же потонул в раскатах грома. Марис насторожился. Ему вдруг сильно захотелось оказаться подальше от этого места и он, повинуясь плохому предчувствию, начал быстрее перебирать ногами, подпитывая тело атрой. Для этого пришлось выжать немного энергии из нескольких ядер, чтобы сил хватало не только на усиление, но и на защиту от возможного нападения. Кто знает, вдруг какой-то твари в хаосе сражения удалось проскользнуть мимо воинов Перевала и добраться до спуска. Быть может, даже по их следу. Верить в это отчаянно не хотелось, но и отрицать такую возможность было бы глупо. В конце концов, Марис и сам видел, как ловкие айады или горные ящеры могли огибать их отряды прямо по отвесным скалам.

Тревога росла. Марис двигался быстро, порой перешагивая через одну или две ступеньки и, хромая, даже почти не морщился от боли в ноге, которую ему разодрала когтями хассира уже после того, как он почти отрубился. От резкой, стреляющей боли при каждом шаге ему хотелось орать, но, чувствуя спиной опасность, он не останавливался и продолжал спуск, сильно оторвавшись от товарищей. Сверху послышался скрежет и топот, кто-то вскрикнул, и через мговение мимо Мариса пролетело тело одного из бойцов и рухнуло на лестницу внизу. Парень сжал челюсти и продолжил движение. Он уже был слишком далеко, не мог помочь. Разве что выпустить струю пламени в надежде, что их кто-то увидит снизу. Так он и поступил. Раздался грохот, ещё один крик. На этот раз никто не падал. Марис глянул вниз, по боковой улице к лестнице бежал отряд стражи. Ему оставалось всего несколько пролётов. Всего тридцать шагов, но он всё равно не успел. Почувствовав чужую атру позади себя, парень резко развернулся, покрываясь гладким камнем и выпустил пламя в непонятный тёмный силуэт. Атры осталось совсем мало. Довольно крупный айад легко ушёл от волны огня прыжком на скалу. Марис повёл рукой, направляя огонь туда, но вёрткая тварь резко прыгнула обратно на лестницу, в мгновение добралась до него и, укусив за руку, ударила когтями в живот. Каменная броня не спасла, изрядно испорченный хассирой доспех тоже. Острейшие когти монстра прошили защиту, как тонкую деревяшку. Мариса повело, но он всё же сумел призвать покров пламени, вынудив айада разжать челюсти. Отпрянув от огня, мерзкая ящерица вырвала лапу из его живота и ударила наотмашь, заставляя землю уйти из-под ног.

— Первый побери, — прохрипел парень, глядя на быстро удаляющуюся фигуру твари на лестнице. Оскалившийся айад был последним, что он увидел. Через несколько мгновений свободного падения его мир погрузился во тьму с глухим ударом о землю.

***

Анна взмахом руки заставила целебный элексир покинуть флакон и влиться в рот очередному раненому. Провела рукой вдоль тела, заставляя жидкость преодолеть пищевод, желудок и добраться до кишечника, после чего быстро обработала рваную рану на животе и, приложив талисман со Словом Жизни с двух сторон, перевязала. Два крепких бойца тут же подняли носилки и унесли товарища к другим раненым, а перед ней через несколько мгновений появился следующий.

Тело двигалось само по себе. Анна даже не смотрела на них, не вглядывалась в лица, даже не задумывалась, кто перед ней лежит. За неполных два часа сражения через неё прошло больше сотни бойцов. Кому-то хватало небольшого лечения, чтобы тут же вернуться в строй, кого-то уносили прочь, в сторону долины, а кто-то… просто не выживал. Только за это короткое время на её руках погибло больше десяти человек, и каждая такая смерть ножом впивалась в сердце девушки. Яд, слово смерти, тяжелые раны, огромные потери крови, а зачастую, всё вместе. Увы, далеко не всех можно было спасти Словом Жизни и алхимическими снадобьями. Она прекрасно понимала это умом, осознавала это, но не могла принять, и каждая смерть ложилась на её душу тяжелым камнем вины.

Вокруг царила смерть. Этот жуткий, липкий могильный холод, пробирающий до самых костей ощущался ею особенно остро даже здесь, за стеной и огромным барьером. Чем больше через неё походило раненых, чем дольше длилось сражение, тем ярче и отчётливей Анна понимала, что совсем рядом с ней сотнями погибают живые существа. Твари, зверолюди, защитники Перевала. Смерть кружила в воздухе. Даже здесь, в лазарете чувствовался её запах, и Анне от этого становилось физически плохо. Это осознание давило на неё невидимым грузом, нависало горой. От него не получалось отделаться, каждый раз, когда девушка пыталась отрешиться и сосредоточиться на лечении, оно возвращалось. Несколько раз ей даже казалось, будто бы она чувствует эти сотни смертей, но она каждый раз списывала это на острый запах лекарственных трав и испарения эликсиров. Однако чувство не исчезало, а наоборот, укреплялось и подстёгивало её, заставляя стиснуть зубы до боли в челюстях и каждый раз стараться изо всех сил, чтобы спасти следующего раненого. Делать всё, лишь бы не дать ещё одной жизни угаснуть безвозвратно. Не вглядываясь в лица, старательно и сосредоточенно.

И вот, перед ней положили ещё одного тяжелого. Жуткая дыра в животе, в которой застряли осколки доспеха. Укус на предплечье, вновь открывшаяся рана на ноге, следы когтей у ключицы и дыры от зубов на втором плече. Множество ушибов, и сломанных костей, трещина в голове от удара об землю, жуткая худоба. Он был еле жив, на последнем издыхании. Заметив неестественно тёмную кровь на руке, блондинка принюхалась. Яд.

«Без шансов», — подумала Анна, но не остановилась. Отработанным, почти бессознательным движением она влила несколько алхимических зелий прямо в рану на животе, контрактом воды вогнала их вглубь, вытянула наружу и повторила свои действия снова. Заставила эликсир влиться в рот раненому, активировала два талисмана со Словом Жизни, приложив их к телу и подала атру. Но раны не спешили заживать. Повреждений было слишком много. Он застонал, Анна вынула ещё один талисман и потянулась, чтобы приложить его к голове, но стоило ей только взглянуть на лоб, как она замерла в ужасе.

— Марис, — выдохнула она дрожащим голосом и едва не выронила талисман. Зелёное сияние окутало голову парня, а Анна потянулась за новым снадобьем. Её била мелкая дрожь. Вся сосредоточенность и отрешённость тут же исчезла, словно её и не было никогда. Боль разрывала сердце. Руки не слушались от волнения, контракт тоже. Раны Мариса не затягивались, несмотря на Слова Жизни и множество эликсиров. Яд не давал крови свернуться и разрушал отбитые органы, а многочисленные внутренние повреждения оттягивали на себя исцеляющие свойства Слов Творца. Марис был мертвенно бледным, осунувшимся, напоминал обтянутую кожей мумию, которая продолжала терять кровь. У его тела попросту не хватало сил бороться… не хватало ресурсов, и атры тоже. Скорее всего, ядра сжались настолько, что вытянуть больше не представлялось возможным, не разрушая их. И вынудить их разрушиться ради атры тоже нельзя. Процесс крайне болезненный… это бы просто добило его.

Анна лихорадочно перебирала снадобья, пытаясь найти какое-нибудь более сильное противоядие, чтобы справиться с ядом. Но она и так влила в рану самое сильное из тех, что было. Пошарив в коробке, она быстро вытащила наполненное энергией под завязку снадобье для восстановления атры и тут же взмахом руки влила его в Мариса. Сияние немного усилилось, но эффекта не было. Несмотря на все её старания, он умирал. Яд оказался сильным, действовал не быстро, но беспощадно. Она схватила его за запястье, нащупав пульс. Сердце билось, но медленно.

Анна почувствовала спиной могильный холод. Ощущение вездесущей смерти, которое она так старательно отгоняла от себя, стало невыносимо острым. Словно она стояла здесь, совсем рядом, готовая забрать у неё Мариса. Её Мариса. Её жениха. Она никогда сильно не показывала это другим, но она всегда любила его. Со дня их помолвки в городе. Всем сердцем любила его когда он был невыносимым избалованным сыном Главы, изгнанником, простым воином с Перевала Тысячи Гроз. Любым. И теперь… он лежал перед ней и погибал.

— Почему?! — тихо прошептала она, глотая слёзы. Отчаянье и боль заполнили её сердце, тысячей ножей впиваясь в душу. Почему она оказалась так слаба? Почем ещё одной жизнью, которой суждено угаснуть на её руках, будет именно он?! Почему?! Почему смерть забирала его, а она ничего не могла сделать?! Почему была абсолютно беспомощна перед ней?! Боль переросла в злость, а злость в ярость, но не на себя, а на смерть, как таковую.

— Нет, — прошипела Анна, создавая очередное Слово жизни на теле Мариса. Взмахом руки она влила в него ещё один эликсир и продолжила вливать свою атру, держа руку на запястье парня. Пульс всё ещё замедлялся.

«Ты будешь жить», — подумала она, осторожно впуская в его тело свою собственную энергию в попытке дать ему ещё немного сил. Злость в груди девушки росла, а запах смерти чувствовался всё сильнее. Вдруг палец девушки перестал чувствовать пульс и глаза Анны расширились от ужаса. Сердце остановилось, но она всё ещё его чувствовала. Он ещё не погиб.

Сложив руки вместе, Анна резко нажала на грудную клетку Мариса, посылая туда импульс энергии. А затем ещё раз, и ещё, не прерываясь ни на мгновение. Спину обожгло холодом, и она с ужасом осознала, что сейчас — её последний шанс. Сквозь собственную боль она почувствовала глубко внутри Мариса крохотный, еле теплющийся огонёк жизни. Огонёк, который был готов погаснуть в любой момент. До крови закусив щеку, Анна ногтем вырезала на его коже Слово Жизни и тут же продолжила попытки запустить сердце. Она вкладывала душу в каждое движение и боролась за этот крохотный огонёк жизни изо всех сил, вкладывая атру, но этого было недостаточно. Её усилия не достигали цели, словно ей что-то мешало сохранить жизнь. Стоило этой мысли пронестись в голове, как время для Анны замедлилось. Она внезапно очень ярко почувствовала эту преграду. Что-то непонятное, невидимое стояло между ней и этим крохотным огоньком, не давая раздуть его. И Анна всей душой набросилась на эту преграду, стараясь разрушить её во что бы то ни стало. Полностью поглощённая этой борьбой, она не заметила, как на тонкой плёнке её сосуда души начали проявляться слабые, еле заметные зеленоватые линии, которые с каждой её попыткой преодолеть невидимую стену складывались в замысловатый рисунок. Не почувствовала, как на каждом ядре появились крохотные зелёные прожилки, зарождая первые ростки новой силы. И когда такой росток появился на последнем ядре, преграда разлетелась вдребезги и Анна замерла на середине движения, почувствовав на себе пристальное внимание древней, великой силы. Ощутила себя крохотным семечком рядом с гигантским деревом, песчинкой перед лицом силы куда более могущественной, чем любые Хранители. Но внимание этой силы не было злым, или неприятным. Скорее наоборот, радостным и тёплым. А через миг в голову девушки тысячей игл ворвались новые ощущения. Она почувствовала сотни огоньков жизни рядом с собой. Людей, тварей, пауков в углу зала, мышей в подвале и даже червей под землёй. Почувствовала их так же ясно, как и крохотный, затухающий огонёк жизни Мариса.

Злости и отчаяния больше не было, как не было и преград. Он действительно был плох. Умирал. Теперь она ясно видела подтверждение своим предположениям. Жизненных сил внутри него попросту не хватало. Их кто-то высосал, и Слову жизни было неоткуда взять ресурсы для лечения, а её атра и эликсиры могли лишь слабо поддерживать его, но и только. Но сейчас… сейчас у неё было кое-что ещё.

Анна прикоснулась ладонью к груди Мариса и его тело медленно окутало зеленоватое сияние. Через несколько мгновений он неловко дёрнулся и хрипло вдохнул. Начало биться сердце. Страшная рана на животе и руке постепенно затягивалась. Исчезала мертвенная бледность, возвращая коже на худом, осунувшемся лице более здоровый цвет. Закрылась рана на ноге, заработали нанесенные на кожу Слова. Анна с трудом оторвала ладонь и, пошатываясь, лишь чудом удержала равновесие, едва не рухнув сверху. Девушка выглядела немногим лучше своего подопечного и напоминала ожившего мертвеца. Бледная, шелушащаяся кожа с зеленоватым оттенком, истончившиеся волосы, больше похожие на старую солому, ужасные синяки под глазами, жуткая худоба. Взглянув на мирно спящего Мариса, она устало улыбнулась, вздохнула с явным облегчением и, моргнув, обнаружила, что в лазарете стоит гробовая тишина, а все лекари смотрят на неё широко раскрытыми от удивления глазами.

— Ч… что? — хрипло спросила девушка, покосившись на свою наставницу. Седая женщина в синем халате алхимика глупо моргнула и, выйдя из ступора, всплеснула руками и с криком «Хвала Творцу» подбежала к Анне.

— Что ты чувствуешь?! — воскликнула она, тряхнув девушку за плечи так, что последняя едва не потеряла сознание, — это ведь была она, да? Правда?

— Кто она, учитель? — тихо пропищала девушка, пытаясь отодвинуть от себя наставницу.

— Я знала, — прошептала женщина и, увидев, что Анна слишком слаба, быстро отодвинулась и шустро заставила ученицу выпить несколько восстанавливающих снадобий, — прости. Просто это так волнительно! После стольких лет…

— Наставница, раненые! Займитесь своими и не мешайте работать, — нахмурившись, Анна выпуталась из рук учителя и, поднявшись на ноги, быстро направилась к другим бойцам. Она чувствовала тех, кто больше всего в ней нуждался. С новой силой она сможет спасти куда больше жизней.

Глава 103. Буря

Тяжело вздохнув, Эдван прислонился к зубцу на стене и одним махом осушил склянку со снадобьем насыщенного, жёлтого цвета. Накатившую усталость сняло, как рукой и он снова почувствовал себя бодрым и полным сил. Головная боль притупилась, и мышцы тоже больше не ныли. Через два часа нужно будет принять снова. Потом, правда, начнутся нарушения сна, а головные боли станут ещё сильнее, но это можно было компенсировать Словом жизни. А даже если нет — неплохая цена за быстрое восстановление. В конце концов, не каждый день удаётся пережить удар мастера Моря.

С той злополучной вылазки прошло около часа. В лазарете его подлатали довольно быстро, задержав внутри минут на пять. Налепили лечебных талисманов, напоили стимулирующими и восстанавливающими снадобьями и выгнали на улицу. Раненых было слишком много. Эдван даже удивился, откуда их столько взялось, как-никак, за барьер твари ещё не пробрались. Оказалось, пока они защищали стену и совершали дерзкую вылазку под носом Царя обезьян, твари сумели прорваться в крепость с гор на западной стороне Перевала. Отряд, который должен был охранять горные тропы не справился с задачей и в результате твари прорвались внутрь во главе с Озером чётвёртого ранга и ещё несколькими Озёрами рангом поменьше. Их, конечно, перебили, а старый Агмунд лично уничтожил вожака, но потери во время прорыва гарнизон всё же понёс. Да и пока отбрасывали тварей назад, вглубь гор, тоже. С другой стороны Перевала, где проходов в горы было больше, также прибывали раненые, как и со стен. Несмотря на старания мастеров начертания и Владыки Перевала, барьер дрожал под ударами Хозяина Лесов и Царя обезьян, из-за чего время от времени некоторым тварям удавалось прорваться на стену и вступить в бой. Да и сами атаки вражеских мастеров Моря доставляли множество хлопот. Чего только стоил этот жуткий ураганный ветер Царя обезьян, из-за которого с сорока шагов вниз стабильно падали бойцы, не успевшие спрятаться или ухватиться за что-то в момент атаки. К счастью, большая часть раненых быстро возвращалась в строй, но менее загруженным от этого лазарет не становился.

Эдван выглянул из-за зубца и отправил в тварей несколько молний, но цели достигла всего одна. Прищурившись, Лаут внимательно оглядел поле боя. Земля близ стены была усеяна изуродованными трупами. Их было так много, что в некоторых местах не было видно почвы, а Твари совершенно не обращали на это внимания. На рожон они, правда, тоже больше не лезли. Видимо, самые глупые уже погибли, а остальные сменили тактику и выжидали. От шальных молний их защищали выписанные на земле громоотводы, а прочие снаряды тонули в воздушном щите Царя обезьян. Они больше не летели на барьер сломя головы, а ждали сосредоточенной атаки своих хозяев, и только после пытались взобраться на стены. А чтобы это лучше получалось, к горам трупов добавилось несколько крупных ледяных глыб, созданных обезьяньим мастером с контрактом воды. И находились они прямо под стеной, создавая своеобразный подъём чуть больше двадцати шагов в высоту. Достаточно, чтобы любая тварь могла с него допрыгнуть до края стены. Разумеется, их пытались растопить, расколоть, или уничтожить каким-то другим способом, но Царь обезьян изрядно мешал, а фоциане постоянно использовали Слово Холода, обновляя лёд.

Удивительно, но барьер до сих пор держался. Да, он уже не был столь смертоносным, не бил стеной молний при приближении, и даже из туч над головами врагов разряды стали вырываться куда реже. И, тем не менее, всё ещё стоял. Да, порой он мерцал, пропуская в особенно тонких местах некрупные отряды тварей, но всё ещё как-то держался. Сумел выстоять больше часа под постоянными ударами двух мастеров Моря. Хорошо, что без формации тарана их совместная атака не могла одним ударом полностью разрушить защиту. По-крайней мере, быстро. Заменить убитых мастеров начертания фоциане не сумели и тактика тварей сменилась. Они перешли к постоянным ударам. Царь обезьян трижды даже пытался прорваться сквозь барьер но, к счастью, Святой кот всегда отбрасывал его назад у самой границы.

Было очевидно, что защита не может держаться вечно. Уже сейчас она изрядно истощилась, большая часть атры была потрачена, и построение поддерживалось только той энергией, которую собирало из земли да с грозовых туч. Враги это тоже прекрасно понимали и потому старались наносить совместные удары чаще, чтобы не позволить защите восстановить былую силу.

Внезапно, по спине Эдвана пробежался холодок. Он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и, обернувшись, увидел Хозяина лесов. Медведь стоял на расстоянии выстрела арбалета и смотрел прямо на него. Конечно, со стены его глаза было не слишком хорошо видно, но Лауту их видеть и не требовалось. Мерзкое ощущение чужого взгляда, этой жуткой, холодной ненависти сразу же прилипло к Эдвану и говорило о внимании мастера Моря довольно чётко. Парень с трудом оторвал взгляд от врага и оглядел поле боя в поисках второго. Царя обезьян не было видно. Неужели, пошёл в обход? Или где-то прячется? Или…

Вдруг, Мо поднялся на задние лапы и взревел. Барьер содрогнулся, а орда вновь пришла в движение и твари помчались к стене живой лавиной прямо по трупам сородичей. Эдван перехватил покрепче копьё. Раздались щелчки арбалетных выстрелов, загремели молнии. Визу расцвели вспышки взрывов. Неподалёку от левой части стены, там, где Лаут стоял в самом начале сражения, он сумел разглядеть красные перья на золотом шлеме главной макаки. Вот только, в отличие от прошлых попыток сломать барьер, Царь обезьян почему-то не встал рядом с Мо и не спешил атаковать ветром. Вместо этого он бежал вместе со своими подчиненными так, словно собирался запрыгнуть на стену сразу, без предварительного удара. Эдван хотел было доложить об увиденном Эгилю, но не успел даже повернуться. В следующее мгновение силуэт медведя смазался и барьер содрогнулся от удара чудовищной силы. Защита пошла волнами и рябью, загудела от натуги, норовя разрушиться, и именно в этот миг в воздухе над стеной мелькнула яркая вспышка, послышался треск, оглушительный грохот и… что-то прошибло барьер насквозь, оставив в нём дыру, словно попавший в окно камень. Царь обезьян прорвался внутрь. Прорвался, и тут же вылетел назад примерно с той же скоростью, оставляя за собой шлейф золотистого света.

Эдван выдохнул. Святой кот, хоть и опоздал немного, но не подвёл и в этот раз. Хвала мастерам начертания — дыра в барьере мгновенно затянулась, но тут по защите пришёлся новый удар, заставив парня вновь подобраться. В отличие от прошлых попыток, когда Мо просто отступал, на этот раз он остался внизу и обрушил на барьер всю свою мощь. Видимо, посчитал, что защита ослабла достаточно, чтобы её можно было наконец-таки додавить. В громадного медведя тут же полетели молнии, стрелы со словом смерти и прочие снаряды, но тот лишь громко рыкнул и большая часть разлетелась в стороны. Оставшиеся удары он попросту проигнорировал, не снижая натиска. Барьер опасно загудел. Формация бросила всю энергию на удержание мастера Моря, из-за чего по краям, как раз там, где под стенами образовались горы из тел и ледяные глыбы, защита истончилась настолько, что сквозь неё начали прорываться твари. Защитники тут же встретили их слаженным ударом, сбрасывая назад вниз, но зверья было всё ещё слишком много и уже через несколько мгновений они ворвались на стену. В воздухе вновь промелькнула золотая вспышка и Царь обезьян, ворвавшийся на какой-то миг в крепость, снова оказался отброшен, оставив дыру в барьере как раз, когда Лаут добежал до ближайшей бреши и вступил в бой.

Тварей было много, но по большей части барьер держался. Они теснили врагов, скидывали их со стены, посылая вдогонку арбалетные болты, молнии, пламя и алхимические бомбы. Заколов двух особенно шустрых айадов, Эдван быстро взглянул в сторону главных ворот, где Мо пытался пробить барьер и, не увидев ничего нового, тут же вернулся к сражению, столкнувшись с коренастым фоцианином в синем доспехе. Вражеский мастер Озера сумел ворваться на стену, сбив потоком воздуха троих бойцов слева от Эдавна и теперь пытался выиграть время другим тварям.

Окутавшись покровом молнии, Лаут атаковал копьём, нанёс несколько быстрых уколов, но враг сумел их парировать своим. Звонко столкнулись древка, противник резко сместился в сторону, посылая в парня мощный поток ветра и попытался нанести укол, но Эдван сбил чужое копьё, вскинул руку и, не пожалев атры, огрел фоцианина молнией. Громыхнуло. Противника отбросило на десяток шагов, едва не сбросив со стены и на несколько мгновений дезориентировало, но добить его Лаут не успел — на него тут же набросились несколько тварей, только-только запрыгнувших на стену. Уклонившись от когтей огромной кошки, Эдван пинком вышиб её обратно вниз, молнией отбросил двух волков, пригнулся, пропуская над собой удар сжатым воздухом и парировал копьё обезьяны в синем доспехе. Парировал, но не успел ударить в ответ. Мимо кометой пронеслась окутанная золотым сиянием фигура и вражеский мастер Озера внезапно осыпался горсткой праха, а следом за ним перестали существовать и другие твари. Волки, фоциане, зверолюди — все просто… рассыпались, обратившись в пыль.

Его товарищи по вылазке оказались правы. Сила Святого Кота и вправду устрашала. Однако времени, чтобы предаваться раздумьям о её природе у Эдвана не было. Не успел прах от убитых зверей осесть на крепостную стену, как в небе снова мелькнула вспышка, раздался грохот и что-то рухнуло где-то в середине крепости, обрушив несколько домов. Нутром почуяв неладное, Эдван схватил копьё покрепче и быстро спрятался за зубец на стене. Вовремя — через мгновение порыв ураганного ветра ударил в лицо, прижимая к каменной кладке так плотно, что даже ему, мастеру Озера, было тяжело пошевелиться. Рядом проносились тела людей и зверей, и их отчаянные крики тонули в неистовом рёве ветра. Чувствуя, как его ноги медленно начало тянуть в сторону, Эдван сполз по стене ниже и, крепко ухватившись за ближайший кирпич, упер копьё в зубец, за которым прятался. От воя ветра в ушах ничего не было слышно, да и осмотреться особо не получалось — в глаза тут же лезла пыль, грязь и жесткий, насыщенный атрой ветер. Сверху и по сторонам мелькали какие-то тела. Несколько раз Эдван получал куском черепицы, или каким-то булыжником, а один раз кто-то резко дёрнул его за копьё. Схватился и тянул куда-то в сторону несколько долгих секунд, после чего не выдержал и отпустил. Скорее всего ещё один несчастный, которому не повезло вылететь за стену.

Каждая секунда этого чудовищного буйства стихии казалась вечностью, но в реальности это всё длилось примерно полминуты. В какой-то момент земля снова ощутимо вздрогнула, в вое ветра получилось разобрать звуки далёкого грохота и ураган резко стих. Но этих тридцати секунд было более чем достаточно, чтобы нанести защитникам крепости чудовищный ущерб.

Наглядная демонстрация ужасающей мощи контракта воздуха. Без защиты барьера, который ослаблял подобные атаки, удар Царя обезьян оказался по-настоящему страшным. Часть улицы близ стены была завалена камнями, мусором и сорванной с крыш черепицей. Более-менее высокие дома просто развалились, накрыв обломками воинов, так неудачно оказавшихся поблизости. Гарнизон понёс страшные потери. Стена попросту опустела. Тех, кто не успел спрятаться за зубец, как Эдаван, просто вышвырнуло наружу, сбросив с высокой стены прямиком в лапы тварей.

Хозяин лесов, при этом, не прекращал давить на защиту. Барьер трещал по швам, а бреши появлялись в нём с устрашающей скоростью. Стоило жуткому ветру утихнуть, как твари тут же рванули на стену, стараясь быстро выбить оставшихся людей и сломить самый тяжелый рубеж обороны. Не прошло и минуты, как вся стена, кроме участка близ главных ворот, была охвачена ожесточённой битвой.

В это же время Эгиль, с ног до головы покрытый треском электрических разрядов, метеором мчался к центру крепости, где за тонкой фиолетовой плёнкой ещё одного барьера с устрашающей скоростью мелькали смазанные фигуры, а в воздухе то и дело объявлялся шлейф золотого сияния. Мужчина невольно усмехнулся. Кажется, он зарекся вступать в бой с Морем? Что ж… недолго продержалось обещание. Хвала Творцу, мастера начертания всё же сумели активировать второй рубеж защиты и отсекли прорвавшуюся тварь от остальной крепости. Эгиль очень боялся, что они не справятся после того, как Царь обезьян создал посреди Перевала ураган ужасающей мощи. Всё же, реальность оказалась намного жестче и страшнее, чем они предполагали. План был предельно простым — если вражеское Море всё же прорывалось внутрь крепости, нужно было связать его боем и оградить от остальных бойцов гарнизона барьером, чтобы не допустить атаки на стену с двух сторон. Вступить в сражение должен был либо Святой Кот, либо группа сильнейших воинов Перевала, в зависимости от того, кто окажется ближе. Оставшийся брал на себя защиту стены и барьера от второго Моря.

Сейчас барьер трещал под мощью Хозяина Лесов и норовил разрушиться в любую минуту. По плану, Эгиль должен был напасть на Мо, отвлечь его от барьера, чтобы защита могла немного восстановиться, вот только… он не мог этого сделать. Было обидно признавать, но они просчитались. Недооценили силу этой твари, поверив кошачьему старейшине, который утверждал, что разница между первым и вторым Морем не такая уж и большая. Возможно, для него она и вправду не была большой, но для Эгиля её хватало с запасом. Он не сумел бы продержаться против медведя до прибытия помощи, это было бы сущим самоубийством. Владыка, или командующий гарнизоном смогли бы, но их, как назло, поблизости не было. Зато был Святой Кот, для которого это был вполне подходящий противник.

Эгиль пролетел сквозь барьер, спасибо специальному амулету. Битва Морей была в самом разгаре. Вокруг них не осталось ни одного целого здания, всюду валялись груды камней, в земле виднелись глубокие трещины, а от мощи ударов вздрагивало всё вокруг. Эгилю повезло. В тот самый миг, когда он подобрался к сражающимся, Царь обезьян пропустил удар. Его отбросило спиной вперёд прямо на Эгиля и тот, не раздумывая ни мгновения, обрушил на врага свой топор. Не иначе, как спиной почуяв неладное, сильнейший фоцианин развернулся прямо в полёте и ударил мужчину воздушной волной, сбивая его скорость и отклоняя топор. Тяжелое лезвие вместо головы задело плечо макаки, оставило глубокую вмятину в золотом доспехе и отбросило врага на десяток шагов в сторону, прямо в руины разрушенного здания.

Эгиль не стал бросаться в атаку снова, вместо этого покрепче перехватил топор и нарастил слой каменной брони на теле. Царь обезьян вскочил на ноги мгновенно, глянул на испорченный доспех и, злобно сощурившись, сорвался с места. Он даже не использовал контракта, просто возник перед воином, словно соткался из воздуха, и обрушил на него посох. Именно от такого удара погиб старый Матс. Эгиль был быстрее. Он успел отклонить его древком топора, почувствовав, как мышцы в руке пронзило болью от первого же удара. Но за первым последовал второй, а за вторым — третий. Тяжелый посох замелькал с устрашающей скоростью, осыпая его градом ударов. Без контракта, на голой, чистой силе, мастер Моря просто подавлял его, наглядно демонстрируя пропасть, что лежала между ними. У Эгиля не было шансов. Тогда, на поле боя, с ним лишь забавлялись, сейчас — нет. Он сумел продержаться всего полминуты, которые показались настоящей вечностью. А после… рука просто подвела. Топор не сдержал удара и посох упал на плечо, сминая доспех. Треснул камень. Эгиль попытался пнуть врага, но фоцианин ловко шагнул в сторону и просто смёл его посохом, отправив в полёт до ближайшего здания. Влетев в груду камня, мужчина услышал треск молнии и дикий грохот. Он был готов умереть, но смерть почему-то не приходила. Вздрогнула земля, сквозь звон в голове послышались звуки сражения. Обострённые чувства Озера уловили знакомое присутствие. Проигнорировав боль, Эгиль рывком поднялся на ноги, разметав упавшие сверху камни и широко улыбнулся. Подкрепление, наконец-то, прибыло.

Царь обезьян стоял на краю площади, мрачно разглядывая окруживших его людей. Владыка Бранд, командир гарнизона Орм и старик Боджер. Вместе с Эгилем — четверо из шести сильнейших воинов Перевала Тысячи Гроз. Не хватало только хранителя Грозового ущелья Агмунда и первого советника Гуди, но они, похоже, были заняты где-то в другом месте. Быстро выхватив из подсумка талисман со Словом Жизни и опустошив флакон со стимулирующим эликсиром, Эгиль поднял с земли свой топор и помчался вперёд. Пусть мастер Моря и превосходил каждого из них по отдельности, но все вместе… все вместе они имели неплохие шансы на победу.

***

Лиза стояла неподалёку от лазарета, сжимая в руках копьё. После падения со стены полчаса назад её не стали гнать обратно, а поставили охранять лекарей под командованием старого Магни. Лазарет находился примерно в сотне шагов от стены, под отвесной скалой с левого края крепости и всё происходящее наверху отсюда было прекрасно видно и слышно.

На стене грохотали молнии, слышались крики людей, вой, лай и рычание тварей. И звуки ударов. Множество звуков, которые Лиза, к своему ужасу, различала в окружающем шуме. Громкие хлопки от столкновения сильных одарённых, звонкий стук сталкивающихся копий, щелчки арбалетной тетивы и… глухие удары тел, падающих на холодный камень улицы. Словно дождь. Туши тварей, мертвые и раненые защитники крепости, они падали на крыши построек, в груды камней от разрушенных домов, порой даже на чьи-то головы. Отсюда ей было видно, как их проверяют. Тела старались проверять всегда. Живых тут же несли сюда, в лазарет, других же просто оттаскивали к краю улицы, или не трогали вовсе, если падение пришлось на груду камней или разрушенный дом. Лизе было страшно. Вопреки надеждам, барьер всё же не удержался. Она очень хорошо помнила звук, с которым он разрушился. Щелчок, такой, как будто бы лопнул огромный пузырь. К счастью, благодаря вмешательству Святого Кота, разрушился он не полностью. Только по краям крепости. Участок центральных ворот оказался всё ещё под защитой и плёнка медленно, но верно расширялась к краям. Как думала Лиза, именно там и находились главные звенья формации, а мастера начертания, всё-таки предвидели возможность прорыва и как-то сделали так, чтобы барьер мог постепенно восстановиться, если не был разрушен полностью. Эти самые мастера сейчас словно ужаленные носились вдоль стены и обновляли испортившиеся знаки.

Но защитникам легче от этого не было. Орда рвалась внутрь и там, наверху, шёл жестокий бой. Пахло смертью. Лиза дёрнула плечами и помолилась Творцу. Где-то там сражался Эдван и она надеялась, что с ним всё будет в порядке. Но страх почему-то не проходил. Плохое предчувствие преследовало её с самого начала этой жуткой битвы. И сейчас было сильно, как никогда. Порыв ураганного ветра ударил в уши, Лиза шагнула в сторону, уклоняясь от булыжника, сорвавшегося со стены разрушенного дома. Она посмотрела направо, туда, где за плёнкой фиолетового барьера разворачивалась самая грандиозная битва, которую ей доводилось видеть.

Земля то и дело вздрагивала, сверкали ослепительные вспышки молний, ревело пламя и время от времени доносился вой и порывы ураганного ветра, сшибающий черепицу с ближайших крыш и изрядно мешающий защитникам на вершине стены. Пять смазанных фигур мелькали в воздухе над главной площадью с устрашающей скоростью. Лиза просто не могла разглядеть их, в её глазах они все превращались еле заметные силуэты, окутанные сиянием атры. Сильнейшие воины Перевала встретились с Царём обезьян в самом сердце крепости. Резиденция Владыки была уже разрушена, Лиза сама видела как башня, которую можно было заметить с любой улицы, просто рассыпалась, как замок из песка.

Командирский рык старого Магни заставил Лизу отвлечься от битвы сильнейших и сосредоточить всё своё внимание на возможной угрозе. На левом краю крепостной стены что-то взорвалось, создав в рядах защитников серьёзную брешь. В одночасье сражение там стало куда ожесточённее. Новые бойцы спешили подняться по лестнице наверх и занять место павших товарищей, закрыть дыру в обороне и выбить оттуда тварей, которые, в свою очередь, наседали с утроенной силой, стараясь проникнуть внутрь. Лиза приметила несколько смазанных теней, сорвавшихся со стены в сторону развалин близлежащих домов. По спине девушки пробежал холодок, плохое предчувствие тревожно заныло. Рядом послышался треск электрических разрядов — старый Магни окутался покровом молнии. Лиза покрепче сжала копьё и, уже совсем не обращая внимания на сражение за барьером, полностью сосредоточилась на подступах к лазарету.

До крепостной стены вела прямая дорога, заваленная камнями, черепицей и обломками деревянных балок. После устроенного Царём обезьян урагана улицы близ стены сильно засыпало. Вдалеке, у лестницы, толпой забивали прорвавшихся тварей. И именно это заставило Лизу насторожиться ещё сильнее. Зашевелилась тревога в груди. Девушка хмуро оглядела улицу, углы домов, кучи мусора, пытаясь углядеть там прячущихся врагов. В какой-то момент глаз уловил движение сверху — смазанная тень скрылась где-то среди крыш, но проследить за ней Лиза так и не успела. Над левым ухом кто-то истошно заорал: «Сзади!».

На одних рефлексах девушка отпрыгнула в сторону, пропуская мимо себя мощную струю воды. Одновременно с этим посреди улицы расцвела огненная вспышка взрыва, а с крыши соседнего дома спрыгнул фоцианин с копьём наперевес, но напасть на Лизу не успел, вынужденный уходить от огненной атаки. Рядом что-то громыхнуло, старый Магни исчез из виду и над головами сражающихся раздался хлопок ударной волны, а вокруг здания лазарета вспыхнул полупрозрачный барьер, мгновенно отрезав его от остальной крепости. Охрана тоже вынужденно разделилась — те, кто находился слишком близко к стенам здания, остались внутри, остальным же пришлось принимать бой.

Глаза Лизу не обманули, часть тварей сумела пробраться к ним по крышам и опустевшим улицам, воспользовавшись суматохой на стене, но основной удар пришёлся со стороны прохода в горы. Похоже, оборону там всё-таки прорвали, и прорвали серьёзно. Группа тварей, набросившихся на полсотни бойцов охраны лазарета, оставшихся за барьером, оказалась на удивление большой.

Отброшенный ранее фоцианин вновь напал на девушку. Он атаковал уверенно, даже нагло, с выражением полного превосходства на морде осыпал ударами своего копья, по-видимому, надеясь на контракт Воды. Атака его была настолько стремительной и обескураживающе самоуверенной, что Лиза даже слегка опешила и, приняв чужую спесь за хитрую попытку твари спровоцировать её, на несколько секунд ушла в оборону. Стиль обезьяны чем-то напоминал техники клана Линн, только более небрежные, напористые и размашистые. Но и только. Ни особой скорости, ни силы, просто напористая череда непрекращающихся ударов. Осознав, что никакой провокацией тут и не пахло, девушка разозлилась и, отбив очередной укол, наполнила атрой оружие и ударила в ответ. Тяжелый наконечник копья описал широкую дугу, оставив за собой рыжий пламенный шлейф и обрушился на голову обезьяны с сильным шипением. Водяной покров вмиг вскипел, отчего фоцианин заорал, попытался отпрыгнуть но был тут же накрыт волной бушующего пламени. Разозлившись, Лиза не стала сдерживаться и убила его двумя быстрыми уколами.

— И на что этот идиот надеялся? — пробормотала она себе под нос, уходя от броска следующей твари.

Зверья было много, даже слишком, и Лиза, увлечённая сражением, сама не заметила, как постепенно оторвалась от своего отряда. Сражаться в толпе было неудобно, приходилось сдерживать огненные удары, чтобы не задеть других защитников и она, совершенно естественно, с каждой новой атакой, понемногу смещалась туда, где было больше свободного места — вглубь улицы, ведущей к стене. Удивительно, но большая часть тварей, которые нападали на неё, не были особенно сильными. Это казалось Лизе невероятно странным, даже немного пугающим, ведь она прекрасно видела, как другие бойцы с трудом сдерживают удары точно таких же тварей, с которыми она не испытывала никаких трудностей. Они двигались довольно медленно, не впечатляли ни размером, ни живучестью и легко сгорали в языках бушующего пламени. И тем страннее для Лизы был шепот интуиции, которая не прекращала твердить об опасности. В какой-то момент, когда девушка ещё сильнее увлеклась боем, ей показалось, что предчувствие ошиблось и страх, о котором она говорила Эдвану перед началом сражения, будто бы отступил, и именно в эту секунду земля под ногами содрогнулась от глухого удара.

По спине Лизы пробежал холодок, вынуждая резко разорвать дистанцию с последним противником и повернуться лицом к новой опасности. Стоило девушке увидеть, что именно упало на холодный камень улицы, как её сердце ухнуло куда-то вниз. На земле лежало тело Магни, с пробитой насквозь грудью и разорванным горлом. Старик ещё дёргался, по его телу бегали искры разрядов, но Лизе было совершенно очевидно, что шансов выжить у него крайне мало. С трудом оторвав взгляд от умирающего, девушка подняла глаза на того, кто довёл старика до этого состояния. Вражеского мастера Озера, от одного присутствия которого несчастный айад, с которым она дралась буквально мгновение назад, поспешил убраться куда подальше.

Это был зверочеловек. Волк с угольно-чёрной шерстью и худой, поджарой фигурой. Он подходил к ним медленно, не торопясь, не обращая внимания на хаос сражения за его спиной. Шёл без тени опасения, словно Лиза не представляла для него никакой угрозы. Подпалины на шерсти и раны от чужого оружия стремительно затягивались, окутанные зеленоватой дымкой. Волк замер в двух шагах от хрипящего Магни, смерил девушку холодным, безразличным взглядом и она поняла — именно об этой опасности её и предупреждала интуиция. О враге, который будет за пределами её сил, с которым она просто не справится. И погибнет.

Как ни странно, именно мысль о смерти заставила страх отступить. Ему на смену пришёл гнев. Сначала на себя, но затем он быстро переключился на тварь перед глазами. Волк всё ещё смотрел на неё холодно, безразлично, словно она была… никем. Не больше, чем двуногая дичь. Пустое место. Он даже злости не испытывал, и именно это показательное пренебрежение стало той искрой, что разожгла в девушке ярость.

Взревев, Лиза атаковала. С выпадом копья в зверя понеслась плотная струя багрового пламени. Фигура волка смазалась, он ушёл в сторону, попытался распороть когтями её лицо, но на пути лапы встало копьё. Лязгнули когти по древку, Лизу отбросило, но она приземлилась на ноги и тут же ударила туда, где ожидала атаки. Ей повезло, попала. Запахло палёной шерстью, волк отбил окутанное пламенем копьё голой рукой, получив серьёзный ожог на предплечье. Резко разорвав дистанцию, девушка попыталась развить атаку, она ударила снова, на этот раз залив багровым пламенем почти всё пространство вокруг себя в попытке задеть проворного ублюдка, сделала выпад копьём, но в этот раз он, похоже, решил взяться за неё чуть серьёзнее.

Волк пролетел прямо сквозь огонь, окутанный исцеляющей зелёной дымкой и снова отклонил копьё голой ладонью, схватил его, не обращая внимания на жуткий жар и боль, дёрнул на себя и набросился на девушку. Лиза с трудом удержала в руках оружие, окуталась покровом пламени и попыталась разорвать дистанцию, но мастер Озера не позволил. Лязгнули когти, оставив на доспехе несколько глубоких царапин, левую ногу пронзило болью. Не иначе, как каким-то чудом Лиза сумела отбить последний удар и защитить горло от чужой лапы, после чего её мир вздрогнул и девушка, получив мощнейший пинок в район живота, пробила собой стену соседнего дома.

Почувствовав во рту привкус крови, Лиза резко вскочила на ноги и разметала груду камней, которыми её придавило. Волка не было рядом. Копья тоже, оно осталось где-то снаружи. Мысли летали в голове со скоростью молнии. Почему тварь не добила её сразу? Лиза вспомнила про старого Магни, который во время её битвы с тварью был всё ещё жив, вспомнила безразличный взгляд, которым волк её одарил в самом начале и натурально зарычала от ярости. Магни, скорее всего, уже умер и скоро придёт её очередь. Выхватив меч из ножен, она рванула наружу прямо сквозь дыру в стене. Огонь, который окутывал её тело раньше, резко поменял цвет, словно отвечая на жуткую смесь ярости и глубинного страха смерти, что бушевала в душе девушки. Вместо языков багрового пламени тело Лизы охватило свечение, яркое, как солнце в зените. От жара, который исходил от её тела, камни под ногами начали раскаляться, а рукоять клинка опасно задымилась. Осмотрев улицу, девушка заметила окутанного зеленоватой дымкой волка. Тот стоял над мёртвым Магни, держа в руках какой-то шарик. Повернувшись к Лизе, зверь с явным недовольством отбросил находку и бросился на неё.

Она сражалась отчаянно, вкладывая всю свою атру в мощь своего пламени. Жар был настолько мощным, что сжигал шерсть твари при приближении и при обмене ударами оставлял жуткие ожоги, которые даже сила Жизни залечивала не сразу. Лиза билась изо всех сил, ей даже несколько раз удалось достать ублюдка мечом, но этого было недостаточно. Она была одна. Остальные защитники лазарета были связаны боем с тварями у барьера, а кроме неё никто среди них не мог выстоять против мастера Озера хоть немного. Да что там, даже Лизе с трудом верилось, что она могла сопротивляться такому противнику.

Увы, её сопротивление оказалось недолгим. Лиза продержалась всего минуту. После, зверь всё же сумел поймать её. Вначале достал когтями правое бедро, ещё сильнее снизив скорость, а после, уклонившись от ответного взмаха клинком, вонзил лапу ей в левый бок, пробив-таки доспех в месте сочленения пластин. Лапа вошла до середины предплечья, внутренности девушки скрутило от невыносимой боли, но она нашла в себе силы схватить врага за вторую лапу, чтобы тот не попытался перерезать ей когтями горло, а после и вовсе выплюнула ему в морду мощнейший поток огня.

Дыхание дракона, которому её когда-то научила леди Джина, в этот раз не сослужило хорошей службы. Не прошло и секунды, как челюсть и зубы пронзило вспышкой тупой боли, мир вокруг завертелся, а в ушах зазвенело так, что Лиза на несколько мгновений просто перестала соображать. Волк, не мелочась просто ударил её головой, после чего вырвал лапу из её бока, и, не выдержав жара, пинком просто отбросил от себя. Лиза впечаталась спиной в скалу и рухнула на груду хлама, оставшуюся от какой-то мелкой постройки. Перед глазами всё плыло. Она думала, что тварь её добьёт вот прямо сейчас, но… смерть не пришла. Вместо этого где-то рядом раздался оглушительный грохот, от которого голова была готова взорваться. Лиза зашлась в приступе жуткого кашля и не смогла толком даже посмотреть, кто отважился связать боем эту тварь. Деревянный хлам под ней начал загораться, а пламя самой Лизы ослабло и вновь стало красным. Когда сияние полностью исчезло, девушка сплюнула кровь и всё же сумела поднять голову.

Волк выглядел ужасно. Его окутывала зеленоватая дымка силы Жизни, но раны, нанесённые Лизой, ещё не пропали. У твари почти не было шерсти, особенно на голове, а вся передняя половина тела представляла собой сплошной ожог с местами обугленной до чёрной корочки шкурой. И это жуткое по своему виду чудовище металось по улице, уклоняясь от ударов копья и молний, которые кидал парень в раскуроченном, но всё ещё вполне узнаваемом со спины чёрном доспехе.

— Эдван… — тихо улыбнулась Лиза и, с трудом нацарапав на руке Слово Жизни, прислонилась к раскалённому камню за своей спиной.

Голова кружилась, а тело не желало двигаться. Лиза перевела взгляд на бедро, где из-под латной юбки виднелся кусок промокших штанов. Осторожно коснувшись ткани, она взглянула на пальцы. Кровь. Как быстро вытекает. Наверное, рана оказалась слишком глубокой. С тяжелым вздохом она запустила руку в подсумок и, вытащив единственный оставшийся целым флакон, выпила снадобье, после чего воспользовалась Словом Жизни и попыталась прижечь раны. Было больно и огонь, вроде бы, даже помог. А может, просто исцеление словом творца начало действовать в полную силу.

В это же самое время за полупрозрачной стенкой фиолетового барьера Царь обезьян проклинал мерзких людишек. Ему было невыносимо больно и трудно признать, что он переоценил себя. Гордыня сыграла с величайшим из фоциан злую шутку, а Хозяин Лесов ещё подлил масла в огонь, сказав, что кроме старой облезлой кошки здесь нет ни одного достойного противника и он, опьяненный желанием сеять смерть и разрушение в тылу этих жалких насекомых, позволил заманить себя в ловушку. Конечно, когда старики отсекли их барьером от остальной крепости, он думал, что это не он заперт с ними, а они с ним… но даже силы Моря оказалось недостаточно для противостояния с величайшими воинами Перевала Тысячи Гроз. Да, по отдельности они не могли сравниться с его мощью и, наверняка, не выстояли бы и пары минут прямого боя, но все вместе… Мо был прав. Стая шакалов действительно может сожрать медведя и в данном конкретном случае они имели все шансы.

Он недооценил их, за что и поплатился. Его загоняли точно дикого зверя, вынуждая проявлять чудеса ловкости, скорости и виртуозного владения воздухом. Уклоняясь от бесчисленных ударов молний и огня, он был вынужден бешено скакать между развалинами разрушенных зданий, изо всех сил стараясь запутать врагов и выкроить момент для контратаки. Но они не поддавались, осыпали его бесчисленными ударами, постоянно пытаясь подставить под мерзкую железку Владыки Перевала. О, разумеется, Царь обезьян узнал это оружие с первого взгляда. Трижды проклятый Меч Тысячи Гроз — оружие уровня Моря ничуть не уступающее его собственному посоху. Пожалуй, единственный клинок, способный ранить его без особых трудностей, и это несмотря на то, что сам Владыка, находясь в шаге от нужной ступени просто не мог высвободить всей его силы. Но больше всего величайшего фоцианина выводил из себя сам барьер.

Мерзкое творение таких же мерзких лысых существ. Проклятая фиолетовая стена не давала ему вырваться наружу и, что самое паршивое, сковывала атру. Не конкретно его атру, а любые масштабные её проявления. Он больше не мог создавать ураганы, не мог закручивать смерч, способный просто сточить чужую плоть до костей за мгновения… ветер было неоткуда взять под закрытым куполом, а воздух внутри был так сильно пропитан силой Бури и подвержен влиянию барьера, что любая попытка создать хоть сколько-нибудь масштабную атаку тут же проваливалась. Это было обиднее всего. Мастера начертания лишили Царя обезьян его любимых трюков. Впрочем, это вовсе не делало его менее опасным.

Слизав светящуюся кровь с губы, Царь обезьян резко сорвался с места, отбросил от себя надоедливого слабака с топором, ушёл от молота старого кузнеца, сдул пламенную атаку ветром и принял посохом удар меча Владыки, поморщившись от боли. Четвёртый человек всё же достал его молнией, оставив на каменной коже тёмное пятно. Зарычав, Царь обезьян выстрелил шипами из руки в лицо врагу, отмахнулся посохом, отбросив от себя надоедливого человека и резко пригнулся, позволив потокам воздуха, окутывающим его с ног до головы, отклонить выпад чужого копья. Из положения сидя он ловко сместился назад, подцепил хвостом чужую ногу и от души ударил проклятого командира гарнизона посохом, запустив того прямиком сквозь барьер в стену полуразрушенного дома. Отбился от топора Эгиля, скрипнул зубами от нового удара током, оттолкнул ублюдка воздушным ударом, вновь сбил удар Меча Тысячи Гроз, шагнул в сторону и… получил раскалённым боевым молотом по морде от Боджера. С лязгом слетел оплавленный шлем, оставив на щеке макаки грубый ожог. Он крутанулся на месте, танцуя ушёл от следующего удара кузнеца, отбросил того посохом и ветром, нутром почуял опасность справа, но не успел уйти. Тело выгнуло от удара молнией, а бок пронзила вспышка боли — Меч Тысячи Гроз всё же достал его. Остановив защиту из ветра, Царь обезьян заставил её взорваться, оттолкнув Владыку Перевала на шаг, а затем сшиб его ударом посоха и тут же оттянул корпус, пропуская перед носом топор Эгиля, и… мир на мгновение вздрогнул. Молот старого Боджера снова настиг его. На этот раз удар пришёлся не вскользь, а прямо в челюсть, не оставив даже воспоминания о каменной броне.

Пролетев шагов пятнадцать, Царь обезьян ударил посохом в землю, крутанулся в воздухе и, оттолкнувшись от только что созданной воздушной подушки, ушёл от удара молнии, сделал несколько шагов по стене барьера и длинным прыжком разорвал дистанцию с преследователями. Мастер Моря зарычал, с трудом избавляясь от звона в голове, выплюнул выбитые молотом зубы и затравленно огляделся. В груди поселилось странное, давно позабытое чувство. Давало о себе знать с каждым ударом сердца так, словно что-то маленькое, но тянущее находилось прямо под ним. Несколько долгих секунд, которые величайший фоцианин потратил на то, чтобы уклониться от атак людей, ушло у него, чтобы вспомнить это ощущение. Опасение, да. Так, вроде бы, оно называлось. Впервые за очень долгое время Царь обезьян испытал это чувство. В его голове больше не осталось мыслей об издёвках над побеждёнными людьми или разрушении их жалкой крепости. Нет, теперь все его думы были сосредоточены только на том, как бы вырваться из этой западни.

Люди оказались… сильны. За несколько минут сражения они успели серьёзно потрепать его, не оставив и следа от того блеска, с которым он влез в эту битву. Яркий золотой доспех закоптился от огня и молний и зиял дырами словно сетка, а голова до сих пор трещала от ударов старка. Дыра в обугленной щеке затягивалась слишком медленно. На правой ноге не хватало нескольких клоков шерсти, хвост был опалён, местами виднелись следы глубоких ожогов, колотые раны от копья Орма и слегка светящиеся белым светом полосы — следы ударов Меча Тысячи Гроз. Владыка достал его несколько раз, и раны эти были очень опасными. Особенно последняя. Фоцианин не позволял своей крови вытекать наружу, старался залечивать раны своей атрой, что отнимало немало сил. Он устал, а враги и не думали давать ему передышки.

Да, они тоже уставали, и им тоже доставалось от него, порой даже сильнее, но они бились отчаянно и яростно. Игнорируя жуткую боль от его атак, они всё равно раз за разом слаженно нападали на него, связывали боем и делали всё, лишь бы позволить Владыке нанести ещё один удар клинком. Как если бы… как если бы поставили себе цель во что бы то ни стало избавиться от него. Осознав эту простую мысль, Царь обезьян похолодел. Благодаря этому секундному осознанию он, наконец, понял, что находится в смертельной опасности. И испугался. Впервые за невероятно долгое время лёгкое опасение переросло в настоящий страх за свою жизнь. Он стал действовать осторожнее, сосредоточил всё своё внимание на самом слабом противнике, начал больше защищаться и двигаться внутри барьера, выжидая момент. И через неполную минуту напряжённой битвы подходящий момент настал. Враги зажали его у стены барьера, надеясь подставить под удар Владыки и он, ловко увернувшись от копья Орма, посохом отправил его за пределы барьера и тут же безрассудно, почти самоубийственно набросился на Эгиля, который будучи действительно слабейшим из четвёрки, не смог оказать достойного сопротивления. Ударив топором Царя обезьян, он удивился, когда тот просто принял удар плечом и схватил его за руки. Повинуясь силе Моря, их каменная броня тут же слиплась, связывая врагов в одно целое. Эгиль попытался вырваться, заискрил молниями, изо всех сил пытаясь разорвать оковы и отбросить врага, но его сил оказалось недостаточно. Подставив спину под меч Владыки, Царь обезьян отбросил врагов мощнейшим порывом ураганного ветра и прыгнул прямиком на барьер.

Всё получилось. Встретив сразу два слипшихся тела фиолетовая плёнка немного напряглась, опасно задрожала, но всё же пропустила их. Оказавшись снаружи, фоцианин тут же попытался отделить от себя ставшего бесполезным Эгиля, но мужчина вцепился в него мёртвой хваткой, направив во врага самый мощный поток молний, на который только был способен. Он был готов умереть, лишь бы не дать ублюдку сбежать. Тогда Царь обезьян создал поток ураганного ветра, который подхватил их обоих и понёс прямо к стене, но добраться до цели у него не вышло. Бесчисленные разряды электричества впивались в его тело, жалили, пробиваясь сквозь толщу каменной брони и потоки ветра, пока спина Эгиля обрастала толстым слоем тяжелого камня. Царь обезьян пытался сбросить его, бил мерзкого человека посохом, пытался свернуть шею хвостом, но тот вцепился словно клещ и не отпускал, тянул вниз, несмотря на всю мощь ударов мастера Моря.

С глухим ударом они рухнули на землю недалеко от закрытого барьером лазарета, не долетев до стены каких-то полсотни шагов. Совсем рядом кипело сражение между охраной и остатками прорвавшихся внутрь тварей, а на соседней улице схлестнулись два мастера Озера. Царь обезьян рывком поднялся на ноги, прямо вместе с человеком и, уперевшись лапами, обрушил на Эгиля всю мощь Моря, пытаясь вырваться из хватки. Зашипел ветер, стачивая каменную защиту. Мужчина уже был на последнем издыхании. Ещё в полёте он получил так много ударов, что уже давно не чувствовал ни боли, ни страха смерти. Вся его воля, всё естество было сосредоточено на одной единственной цели — любой ценой удержать врага на месте. Не дать ему вырваться на свободу, не позволить ускользнуть. Он продержался всего три секунды. Самые долгие секунды борьбы во всей его жизни. После первой правый локоть пронзило болью — обезьяна сдавила его хвостом, освободив левую руку. На второй секунде он почувствовал странную пустоту на месте сердца — мастер Моря пробил в его груди сквозную дыру, уничтожив внутренности плотным потоком воздуха и атры. На третьей секунде враг как-то отчаянно дёрнулся, но Эгиль, вложив почти всю оставшуюся энергию в мышцы, сумел задержать его на последнее мгновение. Именно в это мгновение за спиной проклятой макаки появился Бранд и взмахнул мечом. Раздался дикий грохот, блеснула ослепительно яркая вспышка молнии… и голова Царя обезьян отделилась от тела.

Владыка Перевала завороженно следил за тем, как она медленно падала на землю, словно время замерло на миг. Он был не в силах поверить в собственный успех. Получилось. У них получилось! Мастер Моря был побеждён. Радость от победы переполнила мужчину, но когда он уже хотел развернуться и громогласно объявить о смерти этой жуткой твари, морда Царя обезьян вдруг скорчилась в жуткой гримасе, а его тело, что стояло на расстоянии вытянутой руки от Бранда, резко развернулось и вцепилось в него мёртвой хваткой. Кисти нижних рук замерли в странном положении, словно он сложил ими какой-то странный знак. Атра вокруг задрожала, забурлила, а предчувствие Владыки завыло о чудовищной опасности. Он всё понял. Мгновенно, и так же мгновенно принял решение. Бранд запрыгнул на ближайший дом и огромными прыжками помчался к стене что было скорости. Время утекало сквозь пальцы. Он чувствовал, что просто не успевает. Атра внутри мертвеца сжималась в крохотную, маленькую точку, она бурлила, грозя в любое мгновение вырваться наружу. Оказавшись на верхушке здания у самой стены, Бранд что было сил прыгнул и, оттолкнувшись ногами от отвесной скалы, сиганул через стену в надежде, что всё же успеет. Не успел. По груди обезглавленного тела зазмеились белоснежные трещины, давление атры на мгновение исчезло и в тот момент, когда Владыка Перевала уже почти пересёк границу собственной крепости, ядро Царя обезьян взорвалось, высвободив всю свою атру волной колоссальной разрушительной силы.

Глава 104. Время, которое пришло

Закашлявшись, Эдван открыл глаза, кряхтя отбросил в сторону придавивший его кусок скалы и ошалело огляделся по сторонам, пытаясь понять, что только что произошло. Перед его глазами предстала ужасающая картина. В защите крепости зияла громадная брешь. Довольно крупного участка стены длиной в полсотни шагов… попросту не существовало, как и огромного куска горы, к которой эта стена примыкала. Осталась лишь каменная крошка, которая до сих пор медленно осыпалась на землю вместе с каплями дождя своеобразным серым градом. По горе тянулось несколько длинных трещин, здания, что примыкали вплотную к отвесным скалам оказались погребены под упавшими валунами и осколками. Абсолютно пустая, вымершая территория посреди битвы, чьё появление наверняка шокировало всех участников сражения. Ни людей, ни тварей вблизи того, что осталось от стены попросту не было. Тех, кто был прямо там испепелило вместе с укреплениями, а оставшихся засыпало камнями. Эдван оглянулся. Лазарет был невредим — защитный купол выдержал, но вокруг него подобно стенам громоздились упавшие каменные глыбы.

Голова трещала. Кружилась, а на сердце было отчего-то очень тяжело. Парень пошарил рукой рядом с собой и, нащупав копьё, попытался вспомнить, что могло послужить причиной таких разрушений. Память отказывалась работать. Эдван ударил себя по лбу, напряг голову. Вспомнил. Вот он спустился со стены, спас Лизу от Озера. Вступил в бой с волком, потрепал его. Они переместились на соседнюю улицу, какое-то время дрались, а потом… потом что-то упало недалеко от того места, где они бились. Кажется, рядом со скалой. Сверкнула молния, последовал грохот и какой-то мощный всплеск атры… потом вроде бы кто-то помчался к стене и… удар. Звон и темнота. Словно кувалдой по голове получил. А потом… потом он почувствовал что-то… укол в сердце. И пришёл в себя. Плохое предчувствие? Вряд ли он провалялся долго. Разве что с десяток секунд. Сознания вроде бы не терял. Или Слово Жизни спасло? На несколько мгновений Лаут задумался, но тут же прервался, услышав скрежет когтей по камню. В десятке шагов от него волк пытался поднять кусок скалы, который прошил его насквозь. Эдван не дал вражескому Озеру опомниться. Ударив того молнией он мгновенно сблизился с ублюдком и отсёк ему голову костяным мечом. После чего снова огляделся в поисках опасности. Поблизости никого не было, лишь со стороны главных ворот слышались звуки битвы. Неподалёку от него защитники Перевала постепенно вылезали из-под завала. Завыл ветер и в его порывах парню послышалось, словно кто-то прошептал его имя.

— Эдван…

Лаут резко обернулся, пытаясь понять, откуда шёл звук. Внезапно, сердце пронзило болью. Что-то заныло в груди, начало тянуть, а предчувствие словно взбесилось. Эдван похолодел. Лиза!

Не разбирая дороги он ринулся туда, где видел её в последний раз. К отвесной скале в тридцати шагах от окруженного барьером лазарета. Тут всё было завалено камнями, кусками крыши и деревянными балками от разрушенных домов. Здания просто смело взрывом, завалив их кусками почти всю улицу. По спине Эдвана пробежал холодок. Руки задрожали, а по телу против воли забегали синие искры разрядов. Время утекало сквозь пальцы. Он знал куда идти, знал, где искать, но до дрожи боялся даже подумать о том, что подсказывала ему интуиция, и оттого быстрее рвался к нужному месту. Сейчас он как никогда сильно жалел, что не владеет контрактом земли.

Добравшись до нужного места, он принялся разбрасывать завал так быстро, как мог, швыряя валуны, камни во все стороны. Плевать, куда. Плевать, если кого-то заденет. Сейчас его единственной целью было добраться туда, где он чувствовал, сердцем чувствовал, находился самый дорогой для него человек. В какой-то момент ему даже показалось, что он увидел между камней сполох пламени и Эдван ещё быстрее заработал руками. В животе стоял ком. Отбросив за спину очередной валун, он увидел знакомый край латной юбки. Нашёл. Ему казалось, что никогда ещё в жизни он не разгребал камни с такой скоростью. Она лежала там. Бледная, вся в крови, с глубокими ссадинами на лице. Эдван наклонился ближе, судорожно нанёс Слово Жизни ей на щёку и… замер, завершив рисунок. Лицо было худым и осунувшимся, ещё тёплым… но она не дышала. Он не чувствовал ни её дыхания, ни присутствия. Не чувствовал её рядом с собой. Он судорожно потрогал руку, шею и не нащупал пульса. Ничего, кроме лёгких отголосков ещё не рассеявшейся атры.

Эдван перевёл взгляд ниже и в ужасе сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле. Камни под Лизой были залиты кровью из глубокой раны в перебитом острым куском скалы бедре. Слово Жизни на мгновение засветилось и тут же потухло, лишая Эдвана всякой надежды. Лиза… его любимая Лиза была мертва.

Эдван опустил руки и уставился в пространство перед собой. По щекам катились слёзы. Горечь потери и чудовищная, невыносимая боль захлестнули его огромной волной, поглотив без остатка. Он дико завыл, не в силах стерпеть эту жуткую боль, которая была куда сильнее любых телесных страданий. Она терзала его несколько долгих секунд, после чего вдруг… всё оборвалось. Эмоции исчезли, оставив после себя холодную пустоту. Как в тот самый день, когда он очнулся после смерти всех своих близких. Живой. Но без куска души. И сейчас, он как никогда остро почувствовал, что вместе с Лизой он потерял ещё один. Не осталось ни чувств, ни эмоций. Лишь холодная, безжизненная пустота, которая постепенно пожирала его, заставляя эту жуткую трещину в душе медленно расширяться. Высохли слёзы, пришла холодная ярость. Задрожала атра вокруг, заставляя даже крупные валуны медленно отползать от его фигуры. И в тот самый миг, когда ему показалось, что он готов позволить этой пустоте поглотить его, что-то мягкое коснулось его плеча. Он не отреагировал, и тогда щёку до жуткой боли обожгло от мощного удара.

Эдван моргнул и медленно повернул голову. Перед ним на валуне сидел Святой кот, окутанный странной дымкой золотого сияния. Он был потрёпан. Отсутствовал кусок левого уха, на теле виднелось несколько пятен крови, не хватало половины хвоста. Старик был напряжён и не отрываясь внимательно смотрел на Эдвана, словно стараясь увидеть что-то в его глазах. Взгляд Святого кота был тяжелым, но Лаута это совершенно не волновало. Эмоции к нему ещё не вернулись и он отвечал кошачьему старейшине холодным, безразличным ко всему взглядом. Эта игра в гляделки продолжалась почти полминуты и Лаут начал злиться. Потухшая было ярость вернулась с новой силой и парень, всё-таки осознав, кто перед ним сидит, процедил сквозь зубы.

— Зачем ты здесь?

Святой кот моргнул и, тяжело вздохнув, повернулся в сторону дыры в крепостной стене.

— Забавная штука время, не правда ли? — внезапно спросил он, глядя куда-то сквозь пространство, — как ты его себе представляешь?

— Что?! — прищурился парень. Он был в бешенстве, — ты сейчас решил почесать языком о времени?!

— Ты знаешь, — произнёс Святой кот, совершенно не обращая внимания на настроение Эдвана, — я всегда представлял его в виде реки…

— Да плевал я, как ты его представлял! — взорвался Лаут и хотел было подняться на ноги, но не смог сдвинуться с места от давления атры. А мастер Моря, меж тем, продолжал, словно ничего не случилось.

— Реки, да. Огромной, бесконечной реки, которая несёт свои воды куда-то в неизвестность, а все плывут по её течению на крохотных плотах. Их глаза закрыты, они плывут вслепую, полагаясь на свою удачу и милость судьбы. А я… словно плыву по ней на лодке с вёслами. И вижу всё далеко впереди. Могу предостеречь кого-то от встречных скал, могу обогнать или наоборот, замедлиться, позволяя другим проплыть мимо. А ещё… если кто-нибудь вдруг падает и начинает тонуть, я могу спрыгнуть со своей лодки, — Святой кот медленно поднялся на ноги и, подойдя к телу Лизы, положил лапу ей на лоб, — вернуться назад и поддержать его на плаву.

Тело девушки окутало золотое сияние. То самое, от которого враги Святого кота обращались облачком трухи и праха. У Эдвана защипало в глазах. В горле снова появился ком, он не мог поверить тому, что видел. Чувства, обратившиеся ледяной пустотой, возвращались назад вместе с девушкой, для которой время повернулось вспять. Кровь быстро втянулась обратно в рану, а рваная дыра на ноге вскоре сомкнулась, не оставив и следа. В груди Лизы что-то тихо бухнуло, девушка выгнулась, издав протяжный хрип и… задышала. Сияние постепенно исчезло. Лиза поморщилась и застонала от боли, потянувшись к боку. Эдван почувствовал, как давление атры его отпускает и со скоростью молнии вытащил из сумки несколько эликсиров. Сразу же влил их девушке в рот и использовал два Слова жизни. Чтобы наверняка.

Она задышала глубже, засыпая, а Эдван всё не мог поверить в случившееся. Снова. Глядя на тихо спящую на его руках девушку, он с огромным трудом осознавал, что она снова жива. Трогал её кожу, проверял пульс и слушал дыхание, постоянно пытался ощутить атру, словом делал всё, чтобы ещё раз убедиться в том, что она действительно… снова здесь. С ним. Живая.

— Время… — хрипло проговорил Эдван, — так вот, в чём твоя сила…

— Я бы в любом случае вернул её, — сказал Святой кот, — иначе ты не стал бы даже слушать.

— И только из-за этого? — невесело спросил Лаут и, заметив тонкую стенку золотистого купола в паре шагов от них, добавил, — с Владыкой ты говорил так же?

— Да, — кивнул кот, не уточняя, впрочем, на какой из вопросов ответил.

— А…

— Помнишь мы говорили о Великом Пространственном звере? — внезапно спросил старик и, дождавшись кивка Эдвана, вдруг сказал, — впечатляющее могущество, не правда ли?

— Да, впечатляющее. Ты уже спрашивал, — осторожно ответил Эдван, — и, кажется, пытался предупредить о какой-то опасности становления Морем.

— Разве ты ещё не почувствовал её? — спросил Святой кот, — хотя… это могло быть в близком будущем, я мог спутать… — задумавшись на мгновение, кот моргнул и посмотрел Эдвану прямо в глаза, — опасность таится вовсе не в становлении Морем. А в плате за могущество. Никогда не задумывался, почему твоя самка столь сильна? Уже сейчас она смогла бы совладать с кем-то превосходящего ранга, а среди Прудов ей нет ровни.

— Идеальное ядро и нерушимая связь.

— Ядро — второстепенно, — дёрнул ухом кот, — именно нерушимая связь с одной из семи основных сил даёт ей такую силу. Куда большую, чем могла бы дать Буря, или любая другая побочная сила. Но даже у этих сил, которые Творец желал даровать своим детям, есть своя цена. Даже контракт влияет на характер, что уж говорить о нерушимой связи. Стихия всегда возьмёт своё, подточит и изменит своего адепта. Да, она даст сил, вытянет его вверх на пути к могуществу, но чем выше будет ранг, тем сильнее будет её влияние.

— Хм… действительно, — подумав, подтвердил Эдван, — она действительно стала чаще идти на поводу у злости и забываться в бою после прорыва к вершине Пруда. Хотя… мне трудно сказать, насколько Огонь изменил её. Лиза всегда была очень вспыльчивой. Поэтому ты заговорил о Пространственном звере?

Святой кот степенно кивнул.

— Три великие силы не имеют хранителей. Никогда не ищи путей к ним. Никогда, — холодно проговорил кот, — их могущество слишком велико для нас. Настолько, что одного прикосновения к ним зачастую хватает, чтобы уничтожить глупца, возомнившего себя хитрецом. Они… даруют необоримую мощь, но лишают всего остального. Поглощают тебя без остатка, оставляя лишь пустую оболочку — проводника силы в этом мире. Никаких эмоций, никаких чувств и желаний, лишь пустые инстинкты. За право мыслить, чувствовать хоть что-нибудь приходится вести постоянную борьбу.

— Поэтому ты не ровня Пространственному зверю? — спросил Эдван.

— Да, — Святой кот тяжело вздохнул, — чем крепче связь, тем выше твоё могущество. Я намеренно отказался от неё… из-за своего клана. Запер своё ядро, оставив лишь тонкую нить от нашей связи. Но даже так… даже так мне приходиться прилагать огромные усилия просто для того, чтобы что-нибудь чувствовать. Говорить. Думать, — старик уселся на камень по-человечьи и, ссутулившись, сложил лапы на животе, — время, оно всегда течёт, всегда движется. Перед ним все равны. Ничтожны. Что такое жизнь разумного в бесконечной реке времени? А камень, который вскоре сточит ветер или вода, обратив песком. Ничто. Меньше, чем пыль. А что она для того, кто сумел достучаться до силы самого времени? — усмехнулся он и неопределённо повёл ушами, — из-за этого осознания порой очень тяжело воспринимать происходящее здесь и сейчас. Ценить мимолётные жизни окружающих… даже слышать их. Воспринимать как-то. Все куда-то спешат… торопятся…

— Удивительно… — пробормотал Эдван. Он открыл было рот, чтобы спросить ещё что-нибудь про время, но, взглянув на Святого кота — передумал. Старик и так сильно открылся ему, не стоило злоупотреблять. Вместо этого он задал более насущный вопрос, — а… как ты оторвался от Хозяина Лесов?

— Время весьма относительно, — загадочно улыбнулся старик и, выдержав длинную паузу, тихо добавил, — я знал, что Царь обезьян взорвёт своё ядро и просто воспользовался заминкой.

— И не помешал ему?!

— Знать — не значит мочь предотвратить, — спокойно сказал кот, и глаза его засветились золотым, — да и знать… слишком сильное слово. Всё могло пойти совсем не так. Если бы Эгиль пропустил на один удар больше во время сражения, он бы не продержался так долго. Если бы Царь обезьян ударил чуть удачнее, когда они пролетали над лазаретом, он мог бы сбросить Эгиля и не попал бы в такое положение. Если бы развернулся на полшага вправо, Бранд бы не смог отрубить ему голову… и если бы сам Владыка стоял хотя бы на шаг дальше, тело бы не вцепилось в него и взрыв произошёл бы в другом месте. Я… скажем так, просто почувствовал самый вероятный исход, и приспособился. Но… будущее всегда плывёт, и нельзя быть в чём-то уверенным.

— Постой, он что, взорвал себя после того, как ему отрубили голову?! — удивился Лаут.

— А что тебя удивляет? — вопросом на вопрос ответил Святой кот, — точно так же, как я могу менять свой вид, — старик поднял лапу и заставил её поплыть и обрести форму, очень похожую на человеческую кисть, после чего вернул всё обратно.

— Разве это не контракт Жизни? — спросил Эдван и тут же тряхнул головой, ответив на свой же вопрос, — нет. Нерушимая связь не терпит контрактов. Тогда…

— Пересекая границу Озера, ты стал чем-то большим, чем человек. По твоему телу потекла атра, она стала неотъемлимой частью твоего существования, а в ядре появился источник. Чем сильнее ты становишься…

— Тем глубже сливаешься со своей силой, — закончил за кота Эдван.

— И пересекая границу Моря, одарённый выходит за пределы смертного и становится больше атрой, чем телом. Чем ближе к вершине могущества, тем меньше в тебе… физического. Поэтому я легко могу менять себя, ведь моё тело — это всего лишь одна из форм моей атры. Не полностью, конечно, но в значительной части. Если бы обезьяна… — Святой кот осёкся на середине фразы и вдруг закашлялся. Страшно, надрывно и выплюнул несколько сгустков светящейся серебристым светом крови. Его тело поплыло и на седой шерсти появились кровавые пятна, открывая глубокие рваные раны от медвежьих когтей.

— Как видишь… — прохрипел старик, — у изменения есть свои пределы.

— Слово Жизни? — тихо спросил Лаут, осознавая, что словом Творца тут особо не поможешь.

— Ты всё это время хотел спросить меня, что будет дальше. Вижу ли я что-то там, в будущем. Есть ли шансы на победу? Взгляни туда, — он указал лапой на дыру в стене, где виднелись тени тварей, а защитники застыли в воздухе, на бегу к огромной бреши, — велики ли шансы? Сильнейший воин Перевала мёртв. Эгиль тоже, ещё двое не отошли от битвы с Царём обезьян. Против Мо и его тварей им не выстоять.

— Даже с тобой? — тихо спросил Эдван, прижимая к себе Лизу. Та улыбнулась во сне и слегка поворочалась, устраивая голову поудобнее на его руках.

— Моё время пришло, буревестник, — произнёс старик, — я задержу их. У вас будет полчаса. Может, чуть больше. Эта битва уже закончилась. Ты сойдёшься с Мо… в другой раз.

Святой кот прикрыл глаза и соединил лапы в загадочном жесте. Его крохотную израненную фигуру окутало золотое сияние. Полупрозрачный купол, которым старейшина отгораживал их от окружающего мира, лопнул и время возобновило свой бег. В уши ребят ворвались звуки разворачивающейся у стены битвы. Сияние вокруг кошачьего старейшины усилилось, стало ярким, словно восходящее солнце. Земля рядом вздрогнула — кто-то тяжело приземлился за их спиной. Обернувшись, Эдван увидел хмурое лицо командующего гарнизоном.

— Лаут, что происходит?! Ты был здесь? Где Владыка? — резко спросил тот.

— Погиб. Царь обезьян забрал его с собой. И Эгиля тоже. — ответил ему другой голос. Из-за угла разрушенного дома показался старый кузнец. В руках он держал Меч Тысячи Гроз, и одно его наличие было красноречивее любых слов.

— Первый побери. Этот тоже подохнуть решил?! — рыкнул Орм, кивнув в сторону Святого кота.

— Он сказал, что задержит их, — ответил Эдван, — и велел нам отступать.

Именно в этот миг фигура Святого кота исчезла в золотой вспышке, устремившись куда-то в сторону главных ворот, а атра задрожала. Лаут с трудом устоял на ногах, когда на его плечи внезапно свалилось чудовищное давление мастера Моря, которого даже не было рядом. Даже Орм с Боджером слегка поморщились. Энергия вокруг пришла в движение, словно огромная, могучая волна она устремилась куда-то вверх, а через миг с небес донёсся страшный треск. Чудовищно громкий, пробирающий до костей звук заставил каждого на мгновение замереть, поднять голову и ужаснуться. Ибо небеса раскололись.

Огромная золотая трещина протянулась прямо в небе от одного края горы до другого. Земля задрожала, поднялся дикий гул и через мгновение между ордой тварей и обитателями крепости возникла огромная стена из золотого света. Она сползла вниз прямиком из трещины, полностью поглотив остатки барьера вокруг Перевала Тысячи Гроз, обратив его в сплошную непреступную преграду для любого врага. Откуда-то издалека донёсся чудовищный грохот и жуткий, раскатистый рёв медведя.

— Смотрите… — тихо пробормотал Лаут, указав рукой туда, где рядом с брешью защитники крепости добивали оставшихся тварей. Тела зверей охватывало золотое сияние, отчего они тут же становились какими-то вялыми и быстро погибали. Причина их скорой смерти нашлась очень быстро — они просто стремительно старели, словно в мгновение ока для них пролетали десятки лет.

— Что ж… — вздохнул Орм, — Лаут, отнеси её в лазарет, после заступаешь на охрану, пока всех раненых не вывезут. В горах ещё могут быть твари. Боджер, — мужчина повернулся к старому кузнецу и, сделав глубокий вдох так, словно на что-то решался, произнёс, — командуй отступление. Я передам остальным.

С этими словами командующий гарнизоном Перевала Тысячи Гроз круто развернулся исчез из виду. Боджер, бросив на Лизу немного обеспокоенный взгляд, пожелал ей быстрее поправляться и тоже сорвался с места, помчавшись в сторону главных ворот. Эдван осторожно поцеловал Лизу в лоб, медленно поднял её на руки и понёс в лазарет. Барьер вокруг строения уже был снят и там снова принимали раненых.

Примерно на полпути, когда до здания оставалось шагов пятнадцать, Эдван остановился и взглянул на верхушку каменной глыбы, что лежала неподалёку. Там сидел Святой кот. На его седой шерсти больше не было ни пятнцшка крови, но сам он выглядел невероятно старым, дряхлым и будто бы просвечивал. Словно призрак, вернувшийся из-за грани.

— Прощай, буревестник. Пусть этот раз будет для тебя последним, — прошелестел он и, сделав лапой замысловатый жест, растворился в воздухе словно мираж.

— Прощай, Святой кот… — хрипло ответил Эдван пустоте и склонил голову перед каменной глыбой.

Отдав дань уважения памяти великого мастера Моря, Эдван продолжил путь. Передав Лизу с рук на руки лекарям и поспешил удалиться наружу, где присоединился к охране. Внутри лазарета он успел краем глаза он увидеть Анну, но не стал докучать ей своим присутствием. В конце концов, Лизе уже ничего не угрожало, а у сестры Мариса было много работы. Из лазарета спешно выпускали тех, кто мог ходить самостоятельно, снабжая их стимулирующими снадобьями, выносили на носилках тяжелораненых и рыскали повсюду в поисках уцелевших телег. Воины покидали крепость, спеша к проходу в долину на другой стороне гор. Долгая, кровавая битва за Перевал Тысячи Гроз, наконец, подходила к своему завершению…

Глава 105. Небо после грозы

Разноцветные крыши домов становились всё меньше и меньше, постепенно исчезая в сизом мареве тумана. Погода на другой стороне гор была на удивление спокойной, даже тихой. Моросил мелкий дождик. Словно сам Перевал Тысячи Гроз скорбел об уходе своих последних защитников. Они спускались к подножью по старому тракту, вглубь горной долины. Их путь теперь лежал на север, к истокам реки Дей, куда совсем недавно направился кошачий клан.

Ни о каком слаженном отступлении не шло и речи. Люди бежали кто как мог, растянувшись в длинную колонну. Большая часть воинов давным-давно оторвалась и ушла вперёд, оставив позади лекарей, более медленных алхимиков, повозки и носилки с ранеными под охраной нескольких сотен бойцов. Вместе с ними в хвосте остались старый Боджер и Гуди. Они должны были встретить Хозяина лесов, если тот вдруг лично бросится в погоню или пошлёт кого-то из сильнейших одарённх. На тот самый поганый случай, если последний бастион защиты его не задержит.

То тут, то там слышалась тихая ругань. Атра подрагивала. Настроения среди отступающих были крайне паршивыми. Воины Перевала, которые совсем недавно бились изо всех сил, готовые стоять до конца за свой родной дом и с честью погибнуть за него, были разбиты. Их гордость была растоптана копытами, разорвана лапами и клыками бесчисленной орды тварей. Они были подавлены. Многие чувствовали себя униженными таким поражением, самим фактом того, что им пришлось покинуть родной дом. Приказ к отступлению посреди битвы стал шоком, как и весть о гибели Владыки. В это было сложно поверить вот так сразу. В конце концов, Бранда знал каждый воин гарнизона. Знал его силу, видел в бою. Гордился своим лидером… который погиб, защищая их от подлости Царя обезьян, который не смог умереть с честью и решил забрать его вместе с собой. Слухи среди воинов распространились невероятно быстро, стоило Боджеру донести вести до бойцов у стен и уже через несколько минут о последних событиях знал каждый. Знал, но не хотел мириться. Многие порывались остаться. Отомстить за павших, задержать тварей ещё немного, просто умереть за свой дом. Но им не позволили. Командующий гарнизоном Орм не собирался вести разговоры, он приказал уйти и приказ этот не подлежал обсуждению. Всё, ради чего они бились так отчаянно было потеряно. Их дома разрушены, родные земли отданы на растерзание проклятым тварям, а сами они бегут прочь, словно какие-то побитые собаки. Перевал Тысячи Гроз, место, которое больше пяти сотен лет было незыблемым оплотом человечества… пало. И лишь мысль о том, что хоть Перевал и потерян, сама война с тварями далека от своего завершения немного согревала сердце. А значит, шанс отомстить ещё предоставится.

Эдван с тоской наблюдал за постепенно удаляющимися скалами, поглаживая Лизу по волосам. Девушка сидела рядом с ним, положив голову на плечо и провожала взглядом крышу родной кузницы, которая постепенно растворялась в далёком тумане. Сколько воспоминаний было связано с этим местом. Там она познакомилась с мастером Боджером. Впервые почувствовала, что значит по-настоящему повелевать огнём и металлом. Как обучалась кузнечным премудростям, сковала своё первое изделие. Прикрыв глаза, она ярко-ярко представила эту слегка покосившуюся крышу и сидящего на бочке у двери старого мастера, сохраняя этот образ в своём сердце. Оставлять позади столь родное место было действительно больно. Куда больнее, чем стены Города или Долину Белой.

— Забавно, правда? — хрипло заговорила Лиза, с трудом скрывая дрожь в голосе, — когда-то давно я до смерти боялась пойти против собственной семьи, потом выйти за стены Города… но мы вышли. Боялась потерять тебя, — она легонько ткнула пальцем в грудь Эдвану, — но ты исчез, а я не желала верить в твою смерть. Потом я боялась, что Перевал повторит судьбу Города… и он повторил её… и я начинаю думать, что мне впору бояться чего-то бояться…

— Не перегружай себя, Лиза, — отозвалась Анна, поправив шнурок на волосах, — все мы, кто пришёл из Долины, боялись этого. Дом — это всего лишь место, — отозвалась Анна, поправив шнурок на волосах, — главное, что все мы остались живы.

— Верно, — поддержал Эдван и, вздрогнув, как от озноба, покрепче прижал девушку к себе. Перед ним до сих пор порой вставал образ её мёртвого тела и каждый раз, как это случалось, он чувствовал лёгкий холодок в сердце. Как если бы старый шрам начинал ныть от холодного ветра. Становилось так пусто и тоскливо, а перед глазами тут же возникали другие погибшие… Алан, Святой Кот, отец, мать, односельчане. Ян… о судьбе последнего он узнал от Йона, их общего знакомого, когда они уже покидали город. Ян пал, защищая один из горных проходов. Скончался от яда и потери крови, так и не добравшись до лазарета. Моргнув, Эдван снова вздрогнул, словно стряхивая с головы невидимую пелену и огляделся вокруг, чтобы ещё раз убедиться, что другие его друзья остались целы и невредимы. Анна копалась в обширных сумках с различными склянками в поисках какой-то мази для двух раненых, которым, вообще-то, и предназначалась эта повозка. Рядом с ней сидел третий тяжёлый — бледный как смерть Марис. Он изо всех сил пытался удержать глаза открытыми. Парень ещё толком не отошёл от повреждений, плохо понимал, что происходит вокруг и, по хорошему, должен был бы спать, но хотел как следует попрощаться с Перевалом и дождаться, пока тот исчезнет из виду. Басир и Самир тянули телегу.

Все они уходили из лазарета последними, вместе с Анной. Помогали ей тащить тяжелых до дороги в долину, где Басиру каким-то чудом удалось раздобыть где-то последнюю телегу, на которой они сейчас и тряслись все вместе. Эдван и Лиза исполняли здесь роль охраны, но пока просто отдыхали, совершенно неблагодарно оставив эту почётную роль идущему рядом мастеру Боджеру. Впрочем, если Творец даст им немного удачи и твари не станут их преследовать, через два часа им придётся поменяться местами с кошками.

— Сколько им уже? Четыреста девяносто? — внезапно спросила Лиза, провожая задумчивым взглядом можжевеловую рощу у дороги. Именно благодаря этим могучим деревьям алхимики Перевала Тысячи Гроз каждый год пополняли запасы вересовки.

— Примерно, — ответила Анна.

— Да, примерно так, — ненадолго задумавшись, сказал мастер Боджер, — они уже многое повидали. Ещё Хозяина Лесов переживут, — хохотнул он в бороду.

— Будем надеяться, — с улыбкой произнесла Лиза, — Помню, как здесь…

— Тихо! — внезапно крикнула Анна, подняв ладонь так, словно к чему-то прислушивалась. Все тут же замолчали и подобрались, мгновенно позабыв о разговоре. Эдван положил ладонь на рукоять костяного меча, мастер Боджер вытащил боевой молот. Басир и Самир прибавили шагу и выпустили когти. Воцарившееся молчание нарушил странный писк.

Анна на мгновение прикрыла глаза и, резко развернувшись к мешку с различным алхимическим сырьём, открыла его и запустила туда руку по самое плечо, словно пыталась нащупать что-то на самом дне. Лицо девушки при этом было очень сосредоточенным. Несколько напряженных секунд спустя она вдруг широко улыбнулась и вытащила на свет какой-то странный белый комок. Бойцы выдохнули, а комок тоненько запищал, оказавшись самым обыкновенным котёнком.

— Откуда он тут взялся?

— Должно быть, забыл кто-то из наших, — сказал Самир, принюхавшись, — некоторые порой берут детёнышей меньших братьев в качестве питомцев, надеясь, что те окажутся одарёнными и обретут разум. Хотя такое редко случается.

— Бедный малыш, — улыбнулась Анна, поделившись с крохой каплей Силы Жизни, — ты, должно быть, испугался и забился в этот мешок? Не волнуйся… — прошептала она, погладив животное, — бояться больше нечего.

— А он не захочет тебя сожрать, когда станет поразумнее? — спросила Лиза, слегка отстранившись.

— Сейчас это не имеет значения, — ответила ей Анна, — такие крохи не должны страдать от этой жуткой войны.

— Не говори потом, что тебя не предупреждали, — сказал Марис и, зевнув, всё же поддался сну. Анна лишь покачала головой и устроила котёнка у себя на коленях, а Эдван и Лиза вернулись к созерцанию постепенно удаляющегося Перевала Тысячи Гроз с лёгкой опаской. Совсем скоро барьер, созданный Святым котом должен был разрушиться, если этого ещё не случилось. Кто знает, надолго ли их задержат ловушки, которыми мастера начертания набили крепость?

В этот же самый момент, у ворот в Грозовое ущелье двое последних защитников древней крепости наблюдали за тем, как вдалеке начинает медленно таять стена золотого света. Гремел гром, по угольно-чёрным тучам над их головами то и дело пробегали вспышки молний. Пахло грозой, а воздух дрожал, словно сама сила Бури желала покарать тех, кто вот-вот ворвётся в опустевшую крепость.

— Твой последний шанс уйти, — сказал Агмунд, посмотрев на своего собеседника.

— Могу сказать тебе тоже самое, — ворчливо ответил ему старик в тёмно-синем халате, из-под которого торчал ворот пурпурной рубахи. Их спор длился почти полчаса. Почти всё время, подаренное Святым котом защитникам крепости для отступления.

— Я прожил всю жизнь рядом с этим ущельем. Я различаю тысячи оттенков грома, слышу гнев Бури, чувствую её ярость. Дай мне умереть вместе с ним, а сам отправляйся назад. В одиночку ты успеешь быстро уйти.

— Пошёл ты в зад со своими сантиментами, — рыкнул Регин, — столько воинов погибло! Вас, сильнейших, и так осталось четверо. Владыка и Эгиль жизнь отдали, чтобы макака всех тут не поубивала, Святой кот помер, чтобы люди успели уйти, а ты сопли размазываешь! Тупень старый, пошёл вон! — взмахнув рукой, старик схватил друга за ворот халата и зашипел ему в лицо, — Это мой шедевр. Слышишь? Моя величайшая работа, и как мастер, я обязан завершить её. Сам. Один. А ты, как защитник Перевала, обязан защищать его народ. Вот и защищай его там, где он ещё остался!

В этот момент вдалеке раздался глухой треск, а по округе подобно грому прокатился рёв Хозяина лесов. Агмунд тяжело вздохнул. Долгое мгновение он буравил старого друга тяжелым взглядом, после чего медленно кивнул.

— Будь по твоему. Прощай, старый друг, — тихо сказал он и исчез.

— Прощай, — ответил в пустоту Регин и, быстрым движением завершив длинную вязь магических символов на створке ворот, решительно вошёл в Грозовое ущелье.

Не медля ни мгновения, Регин разбросал по округе стальные талисманы, сделал несколько сложных пассов руками и, быстро дополнив магические знаки на стенах ущелья рядом со входом, активировал последний барьер. В душе старик надеялся, что до этого никогда не дойдёт, но сейчас был рад, что заставил себя сделать это. Свой шедевр. Повинуясь сложнейшей вязи магических символов на стенах ущелья и разбросанных по всей территории Перевала Тысячи Гроз специальных стальных табличках, заменяющих талисманы, атра пришла в движение. Небо над грозовым ущельем поплыло, тучи причудливо растянулись, словно само пространство начало корёжить. Затрещал гром, загудели скалы, словно горы на мгновение пришли в движение. Но это была всего лишь иллюзия. Тоннель, который вёл к долине на другой стороне гор растворился, скрытый в запутанных слоях пространства, барьеров и иллюзий так плотно, что найти его, и уж тем более пробиться сквозь него с наскока не сумел бы даже мастер Моря.

Убедившись, что всё идёт как нужно, Регин двинулся вперёд. Обойдя вход в истинное Грозовое ущелье, он дополнил несколько магических символов на скале и осторожно влил атру в несколько хорошо спрятанных под камнями стальных пластин. Регина начала болеть голова от напряжения, но это было хорошим знаком. Формация начала просыпаться. Он не стал входить в настоящее ущелье, а двинулся дальше, в обход. Старый мастер начертания шёл уверенно, своей энергией активируя давным-давно заготовленные кусочки огромной мозаики. Его величайшего творения, настоящего шедевра искусства начертания, способного встать вровень с работами древних мастеров вроде тех, кто создал переход в Долину Белой.

Быть может, формация Регина и не была столь лаконичной, но в эффективности точно не уступала. В этом старик был уверен железно. Прежде, чем твари успели добраться до входа в ущелье, мастер успел привести в действие все заготовленные куски формации и спрятался в нише между скалами в двух десятках шагов от настоящего входа в Грозовое ущелье. Он закрылся плотным барьером так, чтобы ни одна любопытная тварь не смогла его обнаружить раньше времени и стал ждать.

Потянулись напряженные минуты. По округе вновь разнёсся яростный рёв медведя. Регин усмехнулся, представляя, как Хозяин лесов должен быть зол после того, как Святой кот посмел задержать его и дать двуногим уйти. Старый мастер справедливо предполагал, что после такого твари ринутся вперёд не разбирая дороги, ведомые желанием как можно быстрее добраться до сбежавших людей. Не дать им уйти.

Его расчёты оправдались, уже очень скоро звери начали наполнять ущелье. Они рыскали по нему, заглядывали под каждый камень и, не находя никого живого, возвращались назад ко входу. После долгих поисков им, благодаря мастеру Озера из фоциан, удалось всё же отыскать скрытый под мощной иллюзией проход в настоящее Грозовое ущелье. И твари помчались туда, в надежде, что именно так они и выйдут к долине, а через несколько минут в ущелье появился сам Хозяин лесов.

Регин впервые видел эту тварь так близко. И предпочёл бы никогда не видеть. Великий Мо являл собой страшное зрелище, по-настоящему внушал ужас. Бурая шерсть с зеленоватым отливом, когти, огромные ветвистые рога, неестественно для медведя длинные лапы и большие глаза с вертикальным зрачком. Словно он пытался собрать в себе качества других видов, или изменить свою природу. Впрочем, с тем количеством Силы Жизни, которое чувствовалось рядом с этим ублюдком, Мо мог бы менять свой вид хоть каждое мгновение. Его атра была действительно жуткой и ужасающей, и внушала страх даже сквозь все защитные формации, которыми старик себя окружил.

Отчего-то Хозяин лесов медлил. Медведь буравил ущелье своим жутким взглядом, наблюдая за тем, как другие твари заходят внутрь. Принюхавшись, он огляделся и Регин спрятался за своей скалой, тихо ругаясь сквозь зубы. Этот монстр наверняка его заметил. Не мог не заметить. Регин мог бы покостерить себя за неосторожность, за излишнее любопытство или разыгравшийся маразм, но не стал. Он был слишком взволнован. Его распирало от предвкушения триумфа искусства начертания, от клокочущей внутри злобы и ярости на Хозяина лесов и его тварей и и лёгкого сожаления, что никто, кроме него и, возможно, Мо, не сумеют оценить красоту и величие его творения. Впрочем… ради такого зрителя он был готов заплатить эту цену.

Глубоко вдохнув, старый мастер хлопнул в ладоши, сделал несколько жестов пальцами, взмахнул рукой и собственной атрой вырезал на скале последний магический знак, активируя всю формацию. Когда он открыл глаза, перед ним уже была морда Хозяина лесов. Регин посмотрел ему прямо в глаза без какого либо страха. В конце концов, он прекрасно знал, что не вернётся отсюда. Он уйдёт вместе со своим шедевром. Мо взмахнул лапой и ударил по защите старика. По барьеру зазмеились трещины, но он выстоял. Регин улыбнулся, а вот медведю вдруг резко стало не до старика.

Земля пошла ходуном, посыпались камни с гор, поднялся дикий гул и с громким треском по скалам побежала паутина глубоких трещин. Атра взбесилась. Она вдруг забурлила и заклокотала, словно кто-то или что-то прорвало плотину и вся мощь, накопленная в небе над Перевалом устремилась к ним. Мо ринулся прочь из ущелья, вместе с другими тварями, но не смог выйти. На его пути встал барьер. Прочный, настолько, что с наскока мастеру Моря его было не одолеть.

Глядя, как взбешённый Хозяин лесов осыпает выход сокрушительными ударами, выплёскивая в воздух всё больше и больше атры, Регин расхохотался. Он смеялся искренне, громко и злорадно. Барьер уже весь покрылся трещинами, дрожал и мерцал, но старик чувствовал — время уже упущено. Даже его собственная защита уже потеряла стабильность, а скала за спиной грозила вот-вот обрушиться грудой каменных осколков. Где-то позади него, в настоящем грозовом ущелье, умирали десятки тварей, погребенные в складках сворачивающегося пространства. Воздух в ущелье начал сиять, словно наполнился белесым туманом, в котором летало бесчисленное множество светлячков. Это значило, что у него осталось всего несколько мгновений и Регин, задорно ухмыльнулся и выпрыгнул из-за скал.

— Узрите величие моего искусства, ублюдки! — заорал он что было сил, и всё ущелье утонуло во вспышке чистейшего белого света.

Регин закрыл глаза и расправил руки, готовый встретиться с Творцом. Атры вокруг стало настолько много, что из-за неё нельзя было ничего увидеть или почувствовать. Барьер у входа потерял стабильность и с треском разрушился, Хозяин лесов тут же помчался прочь, и именно в этот миг пространственный карман, который вот уже много лет скрывал от чужих глаз истинное Грозовое ущелье схлопнулся, накрывая весь Перевал вспышкой колоссального взрыва.

Гигантский огненный шар на несколько мгновений засиял посреди горной гряды словно упавшее с небес солнце. С оглушительным треском величественные пики, между которыми и находился Перевал Тысячи Гроз, осыпались грудой каменных глыб, обломки которых разлетелись смертоносным дождём на тысячи шагов вокруг. Волны земной дрожи разошлись по окрестностям, и горы заходили ходуном, когда над ними к небесам поднялось громадное облако пыли. И когда оно начало медленно рассеиваться, приоткрывая за собой небесную синеву, к земле впервые за многие сотни лет пробились солнечные лучи. Вечная гроза, наконец, закончилась.

Перевал Тысячи Гроз был уничтожен. Не было больше ни улиц, ни казарм, ни неприступной стены. Ни домов, ни мастерских… ничего. Лишь вездесущая каменная пыль и руины, засыпанные бесчисленными осколками каменных глыб. И в этом безжизненном месте, среди пепла, грязи и горячего камня, неподалёку от того места, где ещё совсем недавно находились некоторые тренировочные площадки, послышался стук скатывающихся с горки камней. Что-то шевелилось. Груда щебня, под которой и происходило неясное движение, начала осыпаться. Всё больше и больше камушков скатывались с её вершины, пока из-под завалов, наконец, не показалась уродливая лысая конечность, покрытая жуткими почерневшими ожогами. На ней просто не было живого места, даже когти и те сточились так, словно кто-то их расплавил. Лапа слегка дёрнулась и рывком вытащила наружу плечо, голову и то, что осталось от торса — примерно половину грудной клетки. Ни ног, ни второй лапы, ни даже второго плеча у выползшего на свет существа не осталось. Чудовищная дыра в животе и жуткие раны на месте оторванной конечности охватывала густая зеленоватая дымка, постепенно восстанавливая и выращивая заново то, что было так бездарно потеряно. Хозяин лесов тихо рычал, но рык этот походил больше на хрипение умирающего. Он проклинал тот день, когда решил полезть внутрь поганой человеческой крепости. Из огромной смертоносной армии, величайшей орды, которую когда-либо собирали для уничтожения последних городов этих двуногих ублюдков, не выжил никто. Не считать же за выживших тех трусов, что предпочли сбежать в горы ещё до того, как они ворвались в это проклятое ущелье? Все погибли, никого не осталось. Никого и ничего, кроме унизительной горечи поражения и клокочущей внутри ненависти ко всему человеческому роду. Он никогда не забудет и не простит им этого дня. Выследит, убьёт всех и каждого и отомстит. Обязательно отомстит…

Конец пятой части

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Страница книги: Убить Первого. Том 4

Content

Иван Фаатович
Убить Первого. Том 4

Глава 86. Островок покоя

Глава 87. Ревность и Дом Начертания

Глава 88. Беззаботность

Глава 89. Грозовое ущелье

Глава 90. Прорыв

Глава 91. Жгучий чай из лунной мяты

Глава 92. Навстречу незваным гостям

Глава 93. Ротборг под Акдагом

Глава 94. Горными тропами

Глава 95. Резня в Красном камне

Глава 96. Охотник на старом тракте

Глава 97. Слово Смерти

Глава 98. Загадочный зверь

Глава 99. Отступление

Глава 100. Тучи сгущаются

Глава 101. Гроза

Глава 102. Сила Жизни

Глава 103. Буря

Глава 104. Время, которое пришло

Глава 105. Небо после грозы

Послесловие