Скверная жизнь дракона. Книга пятая

Арка 13

Перепутье

Место действия: Южный континент

Глава 1

Свет подрагивал на витражных окнах причудливого здания с амбарной крышей и четырьмя башенками на углах. Просторный зал освещался магическими светильниками и простыми свечами в витиеватых подсвечниках. Их копоть оставляла чёрные следы на высоких колоннах, а от запаха горелого воска першило в горле.

В огромном зале церкви невозможно найти свободного места. Все лавки заняты учениками Настрайской магической академии, первого и других годов обучения. В проходах между рядами лавок, у стен и даже около высоких окон стояли маги академии, вперемешку с послушниками церкви.

В конце зала, на подиуме, стояло двое разумных: один ближе к залу, другой практически в конце подиума.

Первый — из ратонов, был облачён в широкую красную мантию с вышитыми золотыми нитками узорами и паранаей небесного цвета на плечах. На этом полуплаще-полумантии, отличительном знаке каждого из магов, белым цветом вышиты перо и склянка: символ Настрайской магической академии. В правой руке маг держал причудливый посох с огромной жемчужиной в центре навершия, закрученного спиралью.

Второй разумный, с седой козлиной бородкой — из нутонов. В этот великий день он надел белоснежную робу с золотым подолом и красным поясом, а на плечи он надел красную накидку с символом Всеобщей Церкви: не до конца разрезанный на шесть частей круг, где надрезы у краёв и нетронутая сердцевина. В руке церковник держал золотой скипетр с шестью разными драгоценными камнями на верхней части.

—… деяния основателей легли нерушимым фундаментом…

Магистор Кузаун, второй по важности разумный в академии, уже пять минут декларировал собравшимся в зале ученикам, что их судьбы с сегодняшнего дня навеки связаны с академией и в этом есть великая честь и слава. Ученики-первогодки в ответ благоговейно молчали, широко раскрыв глаза и жадно ловя каждое слово. Ведь эти слова произносят не просто в каком-то здании, а в самой церкви, где боги пристально следят за каждым разумным. Ученики же второго года обучения и прочие маги — изредка косили взгляды на главного церковника и на других разумных в белых одеждах. Впервые таинство поступления свершалось не в главном зале академии, а в церкви. Магам происходящее не нравилось, это отражалось в их раздражённых и печальных взглядах.

Мне же не нравилось сама идея участвовать в фарсе, именуемом «таинством поступления». Лично моё поступление сложно назвать не то, что таинственным или возвышенным, но даже самим поступлением. Это больше напоминало падение с огромной высоты со сложенными крыльями. Лишь за считанные метры до земли получилось их раскрыть и сохранить собственную жизнь, отделавшись контузией и переломанными конечностями. Но уж лучше так, чем вовсе потерять жизнь.

Наконец Кузаун закончил нести официоз в массы и началось само таинство. И тайного в этом оказалось мало.

Сначала на подиум поднялись два мага, а ученики-рабочие принесли небольшой стол с чернильницей, бумагами и прочим. Ещё там лежало шило и узорчатая подставка для кристалла, но без самого кристалла.

Следом ученики принесли небольшой столик, выставив на него массу разных статуэток. Две из них я уже видел. Первую — вчера, когда в главном здании магистрата меня приняли в академию. Вторую — когда два авантюриста приносили клятву ксату, покорно влёкшего меня в западню. Первая изображала мужчину с факелом в одной руке и книгой в другой, вторая — мужчину с коротким копьём в одной руке, а второй он опёрся об дерево. И если первая статуэтка казалась вполне логичной, то вот с размерами второй явно напортачили: мужчина был ростом выше, чем сосна, на которую он опирался.

И если у меня имелись идеи насчёт фигур мужчин с разными предметами в их руках — то вид остальных статуэток вызывал вопросы. Одна из них напоминала вытянутый конус, словно состоящий из множества шариков. Ещё четыре статуэтки чем-то напоминали разных животных с крайне гипертрофированными чертами. И ещё одна статуэтка казалась вывернутым наизнанку и скрученным узлом осьминогом, или нечто похожим на перекрученную медузу с множеством переплетённых между собой щупалец. Вполне достойный кандидат на олицетворение понятия «хтонь».

Но чем дольше я всматривался очертания статуэток, тем больше находил общего между ними и причудливыми узорами на витражных окнах. Один из них напоминал продолговатый конус из множества шариков, другой — кошку с гипертрофированными клыками, ещё один — буйвола или бизона с массивными рогами и широким крупом.

Наконец на подиуме завершились приготовления, маги принялись вызывать учеников. Но только тех, кто приехал в академию по контракту или рабочему приглашению. Прошедшие экзамен или же выжившие в турнире стояли в самом дальнем углу церкви, дожидаясь крайнего места в очереди.

Вызванный ученик поднимался на подиум, кланялся магистору, потом кланялся стоящим за письменным столом двум магам. Следом он называл имя своего бога и на подставку устанавливали нужную статуэтку. К сожалению, в этом году в академию не поступили орки, тёмные и лесные эльфы, и название их богов я сегодня не узнаю, да и самые важные фигурки не видно с моего места. А кому поклонялись дворфы, равнинные эльфы и люди я и так примерно осознавал.

Ученик произносил торжественную клятву, обязывая себя хранить секреты академии, чтить её традиции и не сметь позорить её славное имя, даже если придётся отречься от всех титулов, лицензий, сертификатов и прочего. После этого ученик укалывал палец и прикладывал его к одному из двух углублений на подставке, за ним следовал маг. Статуэтка вместе с подставкой мерцала, а на бумагу наносилась информация о клятве и договоре между академией и учеником.

Один из магов подносил листок с контрактом к Кузауну. Маг смотрел в текст и каждый раз говорил, что рад приветствовать ныне действительного ученика академии. На сцену тут же забегал рабочий и протягивал новоиспечённому ученику паранаю. Тот с гордостью принимал её, ещё раз отвешивал поклоны и тихо шептал молитву, обращаясь к своему богу. Следом он замирал, явно рассматривая лог-файл, и удостоверившись в наличии нужных строчек — сообщал, что боги приняли его клятву и признали за ним профессию «Ученик Настрайской магической академии». Потом ученик ещё раз отвешивал поклоны и возвращался в зал.

Каждый взошедший на подиум клялся и сообщал о своей профессии. Вот только среди поступивших в этом году числился разумный, немного отличавшийся от всех. И то ли дело в необычной профессии, полученной день назад, то ли причина в том, что со вчерашнего дня он решил не ломать голову вопросом: «А мне хоть кто-то может объяснить, откуда в лог-файле появилась новая строчка в том месте, где ничего нового появиться не должно?» Лог.

Параметры:

Имя: Лик’Тулкис

Раса: Кта’сат (Осквернён)

Класс: отсутствует (не выполнены условия получения)

Профессия: ученик Настрайской магической академии/сулин Всеобщей Церкви

Возраст: 25

Уровень: 58

Опыт: 1753/59000

Жизнь: 900/900

Мана: 1670/1670 + [2500/2500]

Выносливость: 900/900

Вчера, в главном здании магистрата во внутреннем кольце академии, я заключил контракт с академией и с церковью — и появилась новая строчка. Притом без малейшего оповещения, и заметил я её ближе к вечеру. В прошлом мире ничего подобного не было. Но, следовало признаться самому себе — строчки про Класс тоже не было. Она появилась сразу после моего нарождения, и я настолько к ней привык, что уже считал чем-то вполне обыденным и нормальным. Значит, показатель Профессии для этого мира тоже вполне обычен. Хоть это и не снимает вопроса с того, как вообще новые строчки могли попасть в лог-файл. А ещё это необычное слово «сулин», что оно означает? Кто знает, но с каждым днём вопросов в моей жизни всё больше и больше, а желания искать на них ответы — всё меньше и меньше.

Пока я рассматривал лог-файл — на подиум взошёл очередной ученик с острыми ушами. Поклонившись, он торжественно заявил, что Сугхуртон его хранитель. Маги поспешно установили на подставку статуэтку мужчины с пастушьим посохом в одной руке и чем-то круглым в другой, похожим на головку сыра.

Стоявшие рядом со мной нутоны поморщились. Как и до этого морщились ратоны, когда недавно один из учеников с человеческими ушами так же сообщил, что Сугхуртон его хранитель. Да и не только на этом хранителе, а вообще всегда нутоны кривились при виде равнинного эльфа и статуэтки их бога, как и ратоны кривились при виде человека и статуэтки с их богом. Двенадцать богов на две расы, притом кому-то они явно не принадлежат.

Равнинный эльф закончил приносить клятву, надел паранаю и ушёл обратно в зал. На его место поднялся дворф с густой каштановой шевелюрой, заплетённой в две толстых косы. Перекинутые на грудь, они скреплялись вместе бронзовой заколкой в виде цилиндра. Полутораметровый коротышка поклонился и сказал, что клятву принесёт олицетворению хранителей его расы — чертогам Актаридов. То же самое говорили и другие дворфы, и клятву они все приносили конусообразной статуэтке, слепленной из небольших шариков.

Вскоре Кузаун поприветствовал нового ученика академии, накинувшего на свои плечи паранаю со странным геометрическим символом. Он мне что-то напоминал, вот только память напрочь отказывалась сотрудничать.

Пока коротышка спускался с подиума — он всё высматривал кого-то в зале церкви. Мы встретились взглядом, зрачки карих глаз дворфа на мгновение расширились. Я кивнул в приветствии, а потом кивнул в сторону выхода из церкви, намекая на встречу. Нобл задумался, но кивнул в ответ, чем сильно обнадёжил меня.

Со вчерашнего дня мы так и не смогли переговорить. Во время ужина и завтрака белокурая эльфийка молча жевала еду и даже не думала смотреть в мою сторону, а после трапезы стремглав мчалась к себе в комнату. Рабочая троица поступала так же, будто сторонясь меня. А сегодня, пока всех поступивших вели к церкви — эти четверо вовсе разбежались по толпе, оставив меня в одиночестве.

Нобл спустился в зал, уступив место следующему ученику. Прозвучало новое имя бога ратонов и нутонов. Ванартон. Его изображали с весами в одной руке и молотом в другой.

Не сказать, что мне интересны имена и внешний вид объектов религиозного культа — но интуиция настоятельно требовала присмотреться к ним. Не зря же граф Мялис Шалский сказал, что ратоны не прикрываются чужими богами, в отличие от людей. Стало быть…

Рядом со мной послышалась лёгкая возня, за ней последовала пара коротких шагов. Боковое зрение уловило чей-то силуэт в белых одеждах. Одна из служительниц церкви протиснулась сквозь толпу.

— Лик’Тулкис, Кта’сат?

Вопрос девушки с человеческими ушами поставил меня в тупик, и я недоумённо замотал головой, высматривая в собравшихся другого ксата. Таковых не нашлось. Взгляд невольно устремился на мои руки, всё так же морщинистые с кожей серо-морковного цвета.

— Ну, вроде как, да, он самый.

— С вами хочет увидеться трихтоних Хубар.

— Зачем?

— Не знаю. Он только попросил передать его просьбу о встрече.

Я пробежался взглядом по залу, выискивая разумного с идеальным пробором волос. Второго этажа и балконов в церкви не было, так что бессмысленно поднимать взгляд к потолку. Хубар стоял за подиумом около двери в подсобное помещение, явно ведущего куда-то в подвал. Нутон наигранно улыбнулся и кивнул мне, я же чуть не скривился, покачав головой в ответ.

— Сейчас не смогу, у меня встреча с наставником. Вечером, после ужина.

Девушка кивнула и поспешила уйти, протискиваясь между собравшимися, а Хубар следил за ней пристальным взглядом.

На подиум взошла немного пухленькая эльфийка с волнистыми чёрными волосами из нашей компании по имени Талия. Ещё один бог, ещё одна статуэтка, ещё одна клятва и вот уже эльфа с паранаей на плечах спустилась с подиума, смотря себе под ноги. Но вот Фанул Налаш, третий из нашей компании с рабочим приглашением, заметил меня и робко кивнул в ответ. Оставалось надеяться, что они вдвоём с Ноблом удержат Талию.

Я вновь перевёл взгляд на Хубара. Он пристально смотрел куда-то в зал, выискивая или даже следя за кем-то. Лишь спустя секунд десять церковник наконец обратил на меня внимание и кивнул, как бы подтверждая намеренье встретится вечером.

Когда вызвали Эльту — я едва не подскочил от удивления. Благодаря мелкому росту та успешно пряталась за чужими спинами и, оказалось, что она сидела через две скамейки от меня. Смотря на её спину, я невольно вспомнил вчерашнюю ситуацию и покачал головой. Вот она, живая иллюстрация крылатой фразы «Хотелось как лучше, но получилось как всегда».

На обратном пути белокурая эльфа с серёжками-гвоздиками заметила мой пристальный взгляд и чуть не запнулась, благо взгляд толпы приковал к себе только что вызванный ученик и замешательство Эльты никто не заметил. Когда она подошла достаточно близко, я губами произнёс слово «Разговор» и кивнул в сторону массивной двери, ведущей из церкви на улицу. Девушка поджала тонкие губки, её взгляд забегал, но она решительно кивнула в ответ и села на место.

Поступившие ещё какое-то время подходили к подиуму, приносили клятву перед их богами и получали паранаю. Наконец, все ученики по контракту и рабочему приглашению закончили обряд, Кузаун вновь поприветствовал нас всех, но уже как полноправных учеников академии. Теперь каждый мог без сопровождения передвигаться по территории академии не боясь, что матоны примут его за нарушителя.

Все потихоньку направились к выходу. Я мельком бросил взгляд на подиум, где на отдельном столе стояли статуэтки богов ратонов и нутонов. Их двенадцать, вот только за время таинства поступления произнесено лишь одиннадцать имён. Может быть, оставшийся бог — отступник, страж загробного мира или что-то подобное, и обычные разумные стараются его избегать? Вполне возможно, и выжившие на турнире как раз и будут приносить клятву его именем.

На улице я оказался первым из нашей компании и, встав рядом с массивной дверью, принялся высматривать в толпе остальных. Вскоре показалась Эльта. Она вздрогнула от моего тихого оклика.

— После обеда соберёмся все вместе.

— Я буду у себя, — коротко отчеканив подрагивающим от волнения голосом, белокурая эльфа юркнула обратно в поток и скрылась из вида.

Я продолжил вглядываться в толпу, пока не заметил оставшуюся троицу. Они сами крутили головами в поисках ксата, а заметив — сразу же заторопились подойти.

— А где «эта»? — небрежно бросил дворф.

— И тебе здравствуй, Нобл.

Дворф недоумённо посмотрел на меня, моргнул и тут же изменился в лице. Презрение ко всему вокруг отступило, он немного стушевался и посмотрел себе под ноги.

— Да, Ликус, здравствуй, — Нобл немного помялся, но всё же посмотрел на меня. И сразу отвёл взгляд, как нашкодивший пацан.

— Привет, Ликус. Вчера всё хорошо прошло, да? — Талия, как и Нобл, тоже немного терялась в пространстве и не знала, на что положить взгляд. Она просто уставилась на мою паранаю. Фанул же лишь робко кивнул и опустил взгляд на мою грудь.

— Не сказал бы, что в моём случае вообще могло что-то пойти хорошо, но, да, я со вчерашнего дня ученик академии. Как и вы все.

— Ну вот и хорошо, — Талия натянула добрую улыбку, но на меня так и не посмотрела.

— Детский сад, — устало прошептал я. — Ждите у меня в первой комнате, так нет сигнального контура. Я сейчас к наставнику, узнавать о моём обучении. Эльта уже ушла, она будет ждать у себя. Как вернусь, позову её и обсудим вчерашний инцидент, хорошо? А то меня эти прятки уже бесят.

— Тебя, бесят? А то нам вчера было…

— Нобл, ну ты чего? При посторонних неудобно же, зачем? — Талия опустила руку на плечо вспыхнувшего от ярости дворфа. Тот гневно посмотрел на неё, но спустя секунду успокоился.

— Хорошо, буду ждать тебя. Поговорить-то надо, — Нобл коротко кивнул и направился к воротам в стене, ведущих к первому кольцу академии.

— Я тоже буду, Ликус, честно. Это всё очень плохо, но нам надо поговорить, — Талия перевела взгляд с моей паранаи на Фанула.

— Да, я тоже буду, ждать, — Фанул кивнул, всё так же не смотря мне в глаза и поспешил за Ноблом. Талия горько вздохнула и попыталась улыбнуться, но не смогла и поспешила за двоицей.

Глядя вслед удаляющимся приятеля — я невольно покачал головой. Что же такого содержалось в словах Эльты, что их поведение так резко изменилось? Неужели дело в том, что эльфа своевольничала и не оповестила нас о своём плане? Так вчера же случилась чистейшая импровизация: на это намекал задумчивый взгляд эльфийки, когда та мысленно перебирала, чем именно озадачить меня.

Глава 2

Вход в здание, показанное вчера наставником — располагался не по центру, как это обычно бывает, а на правой половине. У двери стояло два стража академии, и как все матоны — эти так же из равнинных эльфов. Неподвижно стоя около двери, едва заметно моргая и отрешённым взглядом смотря в никуда, они старательно изображали статуи. Но стоило приблизиться, как оба охранника повернули головы и уставились на меня как лисы на полевую мышь.

— Кто вы? — спросил один из них.

— Лик’Тулкис. Мне вчера наставника назначили, он сказал искать его в мастерской архивариев. Густах Маштакет его зовут.

— Мы предупреждены, проходите, — оба матона синхронно отвернулись и продолжили изображать статуи. Казалось, из них выбили всякую индивидуальность, оставив подобную роботу бездушную оболочку.

За дверью просторный зал освещали магические светильники с мягким фиолетовым оттенком. Их свет изредка подрагивал на каменных колоннах, поддерживавших высокий потолок. Если бы не глушившие шаги широкие половые ковры, то отражённое от каменных стен эхо всенепременнейше могло оглушить. Но в зале не было тех, кто мог шуметь. Лишь я, да ещё два сторожевых матона около двери.

В конце зала широкая лестница поднималась на второй этаж и разделялась надвое, уходя в обе стороны. По правой стене проходил деревянный балкончик со многими дверьми, из-за которых доносилась приглушённая речь. Мне же следовало направиться налево, где лестница сразу упиралась в стену с небольшой дверью.

По пути к лестнице я озирался по сторонам, рассматривая два причудливых явления. С левой стороны зала в стене чёрной проплешиной виднелась массивная двухстворчатая дверь и тумбочка прямо перед ней, словно дверь там сделали случайно. На правой стене висели окрашенные в белый цвет широкие доски. Чёрным грифелем их разделили на три столбика, и надписи в каждом из них плотно покрывали поверхность дерева.

В третьем, самом правом столбце — всюду значились разные суммы. Содержимое первой части поначалу ускользало от понимания, но многое прояснила одна из строк: «Г. Маштакет». Надписи же во втором столбце я разобрал практически сразу, но смысл написанного не понимал.

Зачем некто Арганар поставил десять золотых монет империи Талкая на магическую кузню под номером семь; Награлис поставил четырнадцать золотых на второй отряд низших писцов третьей рабочей зоны; а мой назначенный наставник вообще поставил двадцать три золотых монеты на алхимическую лабораторию номер тридцать два?

Ещё раз осмотрев просторный зал и не найдя подсказок о предназначении этих досок — я направился к широкой лестнице, поднялся на левую сторону и оказался около одинокой двери, из-за которой ничего не слышалось. На мой стук ответа не последовало. Тогда я потянул её на себя, она открылась с лёгким скрипом.

Каменный коридор с деревянным полом и двумя дверьми на его левой стороне: одна по центру, другая в самом конце. За правой стеной, если верить моей безотказной ориентации в пространстве — ничего нет, кроме улицы. Стоило наугад постучать в центральную дверь, услышать приглашение войти и открыть её — как у меня невольно прищурился правый глаз от удивления.

На противоположной стене от входа солнечный свет поигрывал на мозаике витражных окон. Огромное помещение в два этажа высотой практически до потолка заставлено книжными стеллажами. Каждый уголок свободного пространства под потолком освещали фиолетовым светом магические светильники с кристаллами правильной геометрической формы — но ниже, на самих стеллажах и около пола, к фиолетовому цвету примешивался зелёный и красный от небольших светящихся кристалликов, длинными линиями проходящих по полкам и стенкам стеллажей. На явно каменном полу лежали пышные мягкие ковры, а между стеллажами спокойно уместилось бы четверо не маленьких разумных.

Вот только внизу разумных я не увидел. По крайней мере в просматриваемых местах с высоты балкона, на который я ступил из открытой двери. Зато на самом балконе разумный был. Женщина с острыми ушками в коричневой робе сидела за столом по левую руку от входа и смотрела на меня хоть и вопросительно, но с небольшой усмешкой от моего замешательства. Ещё бы — настоящая магическая библиотека, как не засмотреться?

— Здрасте, — я ляпнул первое пришедшее слово и попытался приветливо улыбнуться, на что женщина грустно вздохнула. — Я к Густаху Маштакету. Он мой наставник, сказал искать его здесь.

— Знаем мы про тебя, ксат. Плащ и ботинки сними здесь, сменная обувь в шкафу. Густаха найдёшь в рабочем отделе.

Женщина показала рукой за мою спину, где по правую руку от входа стоял платяной шкаф и табуретка, а за ними начиналась лестница на первый этаж. Потом женщина показала на дальний угол просторной библиотеки, намекая искать наставника именно там. И ожидающе посмотрела на меня. Я поблагодарил за объяснения, на что та опять грустно вздохнула.

Пока я снимал обувь и плащ, оставляя на плечах паранаю — родились две мысли. Я явно как-то не так разговариваю или делаю что-то не то, раз библиотекарь смотрела на меня как на недоразумение. Хотя, я же в облике ксата, а их отношения с другими разумными расами сложно назвать даже натянутыми. Но стоит держать в уме, что ксат впервые будет обучаться в магической академии. И не только в Настрайской, но и вообще в любой на южном континенте.

Вот только всё это меркнет в сравнении с тем, что я хочу помыться.

Когда моя несчастная тушка оказалась в стенах академии, её сразу же бросили в темницу, а после состоялось «цирковое» представление на арене — и было как-то не до вопросов личной гигиены. Потом на арене всё разрешилось, я вернулся в барак и смог перевести дух — то вечером следующего дня на собственной шкуре ощутил все прелести расовой сегрегации. Для ксата выделят отдельное время для купаний. Правда, с того самого дня его так и не выделили, и я всё время обходился обтиранием с помощью полотенца, приносимым утром на помывку. Благо одежду можно отдавать в стирку хоть каждый день, так что базовые нормы гигиены мною соблюдались. И хоть после года жизни в пещере я к подобному привычен, но эту ситуацию надо менять. А раз теперь на моих плечах параная и мне известно про баню, к которой приписан наш барак — то можно сегодня вечером зайти туда и наконец решить этот щепетильный вопрос.

Положив вещи в шкаф и надев скользящую сменную обувь — я аккуратно спустился на первый этаж. В воздухе пахло старой бумагой и чем-то смоляным, похожим одновременно на чернила и сливочное масло. Ноги на несколько сантиметров погружались в мягкие ковры при каждом шаге, свечение кристаллов на стеллажах могло загипнотизировать, а внимание привлекал странный вид многих книг на полках.

Практически все из них даже книгами назвать нельзя. Без обложек и корешков, лишь кучка обмотанных верёвкой листков, чтобы те не разлетались. В лучшем случае одна из двадцати книг имела вид непосредственно книги. И так на каждой полке, на каждом стеллаже.

Ещё больше поражала тишина. В библиотеках она всегда особенная, даже почтенная, смешана с шелестом переворачиваемых страниц. Здесь же звуки отсутствовали и я мог поклясться, что слышал, как подобно журчащему ручью с едва уловимым электрическим треском мана проходила через зелёные и красные кристаллики на стеллажах. И ни одного разумного, не считая женщины на балкончике.

Выйдя в центральный проход — я сразу понял, где именно следует искать наставника. В самом конце прохода построили небольшой одноэтажный домик с плоской крышей, а на неё поставили стеллажи. Стоявшая рядом со входом в необычный домик высокая лестница отметала любые вопросы о том, как именно забирать связки листков с верхних полок.

— Входите, — знакомый со вчерашнего дня голос откликнулся на ненавязчивый стук в дверь.

Внутри помещение захватили различные сундуки, столы и стеллажи. Их полки оккупировали склянки и чернильницы, а на столах нет и сантиметра свободного места из-за инструментов для создания книг: тески, прессы, различные ножи и кисти, и баночки с чем-то вязким как клей.

За отдельным столом, единственным полностью свободным от предметов, сидел Густах Маштакет. В коричневой монашеской робе, больше подходящей аскету-отшельнику, с кинжалом, жезлом и гримуаром на поясе. Острый живой взгляд мужчины сильно контрастировал со спокойным выражением лица, а между коричневыми бровями проступили небольшие складки. Казалось, наставник последние минуты о чём-то усиленно размышлял.

— Ликус, проходи, — Густах жестом показал на соседний стул. — В церкви закончилось таинство поступления?

— Минут десять назад, и я сразу направился сюда.

— Отлично. Раская ещё не подошла, придётся подождать.

— Вчерашняя эльфийка, с которой ты пришёл в магистрат? — Густах коротко кивнул в ответ. — Она библиотекарь? — нутон опять кивнул и добавил, что она сейчас как раз в библиотеке. — Может, позвать её?

Густах долгую секунду молча смотрел на меня, как на дурачка, потом посмотрел на дверь. И громко хмыкнул.

— Это не библиотека. Она правее от главной лестницы.

— А это тогда что? — я кивнул в сторону двери, намекая на множество различных стеллажей.

— Архив.

— Там книги выдают, а здесь их хранят и восстанавливают?

— Почти. Главная задача библиотеки не выдать книгу, а убедиться, что она вовремя вернулась. Но, как ты мог заметить, некоторая часть книг не в самом лучшем состоянии.

— Некоторая? — я едва скрыл сарказм в голосе. Уж лучше сказать, что некоторая часть книг хоть как-то похожа на книги.

— С некоторых пор, как ты наверно знаешь… — в дверь постучали аккуратно, но нетерпеливо. Густах по звуку узнал стоящего за дверью и изменился в лице, погрустнел. Но спустя секунду всё прошло. — Входите.

В помещение вошёл равнинный эльф, одетый в такую же коричневую робу, что и Густах. С идентичным комплектом оружия на поясе. Вот только в левой руке вошедший сжимал деревянный посох, а на шее болталась небольшая круглая подвеска на золотой цепочке.

— Господин архивариус, — Густах поспешил встать и коротко поклониться вошедшему. Я просто встал. Эльф посмотрел на меня и едва заметно скривился.

— Ты получил ответ от гильдии авантюристов?

— Ещё нет, господин архивариус.

— Прошло три налима, они уже должны ответить на запрос, — надменное выражение лица эльфа сменилось злобным оскалом. — Ты хоть подал его?

— Да, в первый же клаш лично отправился в Настрайск и подал заявку.

— Заявку только на Настрайск? Ты идиот?

— Нет, господин архивариус, — несмотря на крики остроухого, Густах внешне оставался абсолютно спокойным. — Я подал общую заявку на все гильдии авантюристов и вольных наёмников империи Талкая.

— И ты хочешь сказать, что за три налима никто так и не принял заказ от академии? — эльф подошёл к Густаху и практически упёрся в того.

— Да, господин архивариус. Думаю, это из-за…

— Я прекрасно знаю, почему и из-за чего! Что с твоим поручением, ты нашёл средство?

— Нет ещё.

— У тебя осталось четыре налима, чтобы исполнить поручение, иначе… Сам знаешь, — эльф посмотрел на Густаха как на презренную моль и мне даже причудилось ликование в его взгляде. Будто он надеялся, что случится именно то самое «сам знаешь».

— Да, господин архивариус, мне известны последствия.

— И не забудь обучить ксата, пока ещё можешь, — эльф кинул на меня быстрый взгляд, хмыкнул и вышел за дверь.

Всё это время я стоял с каменным лицом, но так и хотелось вырвать у эльфа посох и настучать им по его голове.

— Круса Куатая нуарая, — сквозь зубы процедил Густах, злобно уставившись на дверь.

— Что?

— Я… ты… — наставник ошарашенно посмотрел на меня, его взгляд забегал по моему лицу.

— Куатая? — я удивлённо переспросил, надеясь получить немного информации об этом странном слове. Остальные два я тоже не знал, но о смысле догадывался.

— Прости, я сорвался. Не хотел тебя обидеть. Прости, — Густах кивнул в качестве извинения и показал на стул за моей спиной. — Подождём Раскаю.

Нутон присел на стул, облокотился на столешницу и едва заметно помрачнел. Он явно не настроен на конструктивный диалог, и это скверно. Судя по его реакции — Куатая связана с ксатами, или с драконами. Пленник в орочьей стоянке практически впал в ярость при упоминании этого явления, и когда мы с Налдасом держали путь к академии и подошли к воротам Луцка — один из стражников упомянул Куатаю, а мой сопровождающий крайне нервно отреагировал. Неужели этот «вихрь света», «зелёное поветрие» — всё это действительно связано с ксатами и драконами?

— Это не моё дело, но плачевное состояние книг, проблемы с заказами в гильдии и монополия на торговлю с академией как-то связаны? — спустя минуту я небрежно показал большим пальцем на дверь, намекая на состояние архива.

Густах отвлёкся от тяжёлых мыслей, призадумался.

— Тебе известно о произошедшем после окончания войны?

— О том, что королевство Калиск проиграло войну с империей и лишилась Настрайской магической академии?

— Да. Теперь все товары в академию привозит дом Миастус, у них исключительное разрешение на торговлю с нами. Был в академических лавках?

— Приятели туда заходили, пока я темнице сидел. Говорят, цены завышены на всё.

— Очень завышены.

— Заказы в гильдии через благородных идут? — в сердце зародилась искорка отчаянья, мой план по заработку денег начал медленно осыпаться.

— Нет, — выражение лица Густах полностью разгладилось от удивления, а его рука медленно поднялась, показывая на мою шею. — Ты должен знать.

Я невольно потрогал шею и грудь, и только через секунду догадался, о чём именно говорил нутон. Он показывал на чёрные шрамы с синим отблеском.

— Скверна?

— Всплеск скверны. Этой весной.

— Этой весной? — у меня едва не перехватило дыхание от нехорошего предчувствия. — Я видел что-то, но не могу сказать, что это был именно всплеск. Как он выглядит?

— Из скверного места во все стороны изрыгаются полчища тварей, несвойственные для этого места.

— И так везде?

— Не всегда, но этой весной практически каждое третье место всплеск дало. Повезло, что только слабые возбудились.

— То есть, на всём континенте скверные места выдали всплески и теперь проблемы с добычей? Стой, не понял, — я подался вперёд, — кожа для обложек должна быть обязательно от порождений?

— Не только на этом, но и на северном. И кожа необязательно должна быть от порождения, подойдёт от магического животного, твари или низшего разумного. Обычной свиной кожи в академии достаточно, но её использовать для многих книг нельзя. — Густах рукой показал сквозь стену, намекая на загоны для свиней в самом конце академического городка, потом опустил руку на свой гримуар. — Их тоже делают не из обычной кожи, но ты это и так знаешь.

Я надёжно спрятал ошеломление за понимающим выражением на лице, согласно закивал и задумался. Всё услышанное меня глубоко поразило. Произошедшее весной на материке скверны, то безумство порченого леса — мало того, что это случилось на всех континентах, так ещё и Густах спокойно об этом сообщил, как о нечто само собой разумеющемся.

Неужели скверна как-то связана между собой? Нет, это бред, ведь кабаны в скверной роще недалеко от Такила вели себя подобно роботам с напрочь сбитой программой. Они ходили по кругу с равным интервалом и по одной дорожке. Их поведение слишком отличалось от виденного на материке скверны.

— Ликус? — в голосе Густаха чувствовалась тревога. Я слишком долго смотрел в одну точку, размышляя над скверной.

— Я видел всплеск своими глазами, но думал, что подобные случаи единичны.

— В основном, да, единичны. Массовые случаи редки. Последний раз такой был… — нутон вдруг остановился, пристально посмотрев мне в глаза. — Прости, но сначала я должен убедиться, что тебе позволено нечто подобное изучать в пределах академии.

— Неужели под запретом любая история, даже если она связана со скверной?

— Запрет есть запрет, — наставник перебрал пальцами по столешнице. — Меня вчера ввели в курс твоего контракта и объяснили, как именно будет проходить твоё обучение.

— Это тоже связано с моим обучением, — я со злостью махнул рукой в сторону двери. — То, что тебе приказали найти какие-то странные вещи.

— Нет, — нутон нервно хмыкнул. — Если алхимики и мастеровые академии за полгода не смогли найти то, что может гореть два дня с одинаковой силой и не тушится водой, то только поступивший ученик такое точно не найдёт.

Я едва удержался, чтобы не рассмеяться наставнику в лицо. Марианская впадина — лужа, в сравнении с глубиной заблуждений сидящего передо мной человека. В моей комнате в сумке кое-что лежит, такое розовое и резиновое, но и пластичное, если нагреть кипятком. Вот только Густаху об этом знать не обязательно. Если доступ к книгам и историям окажется под запретом, то я даже не подумаю помочь наставнику. Почему-то у меня ощущение, что, если за оставшиеся… Один налим — это сорок дней, значит, осталось чуть меньше полугода на поручение, иначе судьба Густаха решится крайне печальным образом. Ведь недаром все маги из магистрата — с острыми ушами, и этот человек вообще первый встреченный мною нутон среди магов. Даже сидящая на балкончике женщина — и та с острыми ушами.

Правда, среди матонов есть и равнинные эльфы и люди, но там особый случай.

— Только что поступивший ученик может выполнять заказы в гильдии авантюристов? — я плюнул на всё и перешёл к одному из главных вопросов.

— Может? — Густах усмехнулся и чуть подался вперёд. — Ликус, я буду говорить как есть. Ты не только можешь выполнять заказы, ты ещё и должен. По-другому ты свой непомерный долг не выплатишь. Сколько тебе надо заплатить церковникам?

— Двести сорок тысяч имперскими золотыми.

— Ты хоть догадываешься, насколько эта сумма огромна?

Я в ответ покачал ладонью как бы говоря, что некое представление есть, но оно неполное.

— Ещё до войны годовая прибыль гильдии авантюристов и вольных наёмников в городе Магнар без учёта всех выплат в лучшие годы составляла десяток тысяч золотых. Четверть миллиона золотом — это настолько огромная сумма, что одним разом её может заплатить либо сам император, либо графы и князья высшего совета империи. На эти деньги любой разумный может несколько деревень купить и титул приобрести.

— Даже ксат? — я насмешливо улыбнулся. Густах шутку понял и чуть успокоился.

— Вряд ли. Но эти деньги ты сможешь заработать, только выполняя заказы на порождения. Это одна из причин, по которой тебе выпал жребий стать магосом.

— Жребий? То есть, выбор обучать меня на магоса сделан не вчера, а задолго до этого?

— Этого я не знаю. Но, ты же неглупый разумный и должен понимать, что тебя с твоей особенностью расточительно обучать чему-то другому.

— Именно из-за неё я сижу здесь, — я ещё хотел добавить, что сижу живым, но передумал.

— И академия рассчитывает, что ты полностью воспользуешься своей особенностью, — Густах посмотрел на дверь. — Но на кожу… забыл, как правильно, не суть. На кожу кабанов скверны не рассчитывай: до ближайшего порченого места с ними не меньше двух недель пути. Это в королевстве Калиск. Так что за один клаш ты не управишься. В империи оно рядом…

— Такил?

— Уже был там? — взгляд нутона стал острее, он с интересом посмотрел мне в глаза.

— Проезжал через него, когда добирался до академии. Там и узнал, что недалеко есть порченое место.

— Дотуда ещё дольше.

— Знаю. Какое к академии ближайшее скверное место и кто там водится?

— Это тебе расскажут в гильдии авантюристов, я скверной не занимаюсь, — Густах обвёл руками мастерскую книжника. Я согласно закивал и призадумался.

Всё оказалось намного сложнее, чем я нафантазировал. Клаш — это двадцать свободных дней от учёбы в каждом налиме. За эти дни я не успею добраться к кабанам. Придётся планы перестраивать, сперва разузнав о ближайших скверных местах.

Пока я размышлял — наставник отошёл в дальнюю часть мастерской. Он не хотел мешать мне думать, заодно решив перебрать нагромождение разномастных склянок в одном из шкафов. И к каждой склянке Густах имел отдельный подход: одни доставались быстро и небрежно, другие медленно и аккуратно. Иногда нутон смотрел на меня и, казалось, хотел о чём-то спросить: его взгляд бегал по моему лицу, а верхняя губа чуть дёргалась. Но каждый раз он отворачивался и возвращался к склянкам.

С одной стороны — Густах не кажется плохим разумным и у него, как и у всех остальных, есть свои интересы. Но с другой стороны — он часть Настрайской магической академии и кто знает, какую подлянку способен мне устроить. Даже этого тотального запрета на книги более чем достаточно, чтобы разрушить мои планы.

Стук в дверь раздался спустя час. К этому моменту я практически извёлся от нетерпения, частенько поглядывал на дверь и постукивал пальцами по колену. Густах сам в последние минуты с нетерпением ждал эльфийку: мы больше не говорили, и ему было непривычно сидеть с другим разумным в полной тишине.

— Здравствуйте, господин архивариус, — девушка поклонилась человеку, повернулась ко мне и застыла, не понимая, что делать дальше.

— Здравствуй, — я посмотрел на эльфийку и улыбнулся от её несколько нерешительного вида.

— Да, здравствуй, Ликус, — спустя секунд десять та наконец выдавила из себя приветствие.

— Раская Гаилана, мы вас заждались, — Густах посмотрела на меня и показал на девушку. — Она твой учитель на следующие семь налимов. Именно она будет обучать тебя базовой начертательной магии, готовить структурные растворы и правильно наносить их на части порождений. Также именно она ответственна, чтобы ты за этот учебный год досконально изучил всё связанное с основными «промысловыми» порождениями. Я лишь буду принимать у тебя экзамены и отчитываться перед магистратом.

— Промысловыми? — употребление этого слова по отношению к скверне одновременно меня удивило и позабавило. — Которые чаще всего добывают?

— Именно, — Густах удовлетворённо кивнул.

— Я рад, что меня будет обучать разумный с таким огромным багажом знаний, — я кивнул, высказывая уважение эльфийке.

— Нет, я… Нет, я не знаю много. Я не знаю этого всего.

— Что?

— Она простой библиотекарь и провидение, дарованное ей богами, никак не связано с порождениями скверны и начертательной магией.

— Тогда, если она ничего не понимает в предмете, то зачем ей поручили преподавать? — я удивлённо переводил взгляд с остроухой на человека и обратно, находясь в шоке от услышанного.

— Потому что с прошлого года она из тех, кто помогает в составлении летописи академии.

— При чём тут это и моё обучение? Объясни прямо, что будет, и как.

Густах многозначительно посмотрел на эльфийку, потом о чём-то задумался, пару раз кивнул. И предложил нам всем сесть. Разговор предстоял хоть и быстрый, но явно не самый приятный.

Именно поэтому спустя минуты объяснений я сидел с каменным лицом и удерживал в себе негодование. Вот только обида направлена не на магистрат и не на сидящих передо мной разумных — я обижался на собственную фантазию. Это именно из-за неё, а ещё из-за собственного эго я вчера посчитал, что перехитрил магистрат — на самом же деле в дураках оказался лишь я один.

На словах про жребий можно было догадаться, что всё решилось задолго вчерашнего дня, и без моего участия. Но уже чего горевать? Обидно — да. Но я всё равно стану магосом, даже если ни дня за учёбой не проведу: это жизненно важно. Я закончу академию, закрою контракт и получу защиту. А вместе с этим смогу защитить маму и сестрёнку. Не так уж и скверно всё получается.

Подумаешь, занятие боевой магией будет лишь один раз в ракт, то есть один раз в двадцать учебных дней налима. И то, это не столько занятие, а сколько индивидуальная тренировка и поиск наиболее подходящего мне боевого класса. В какой-то степени — это неплохой расклад, потому что каждый второй день я буду тренироваться с матонами. Низкий уровень магических искусств компенсируется искусствами физическими.

Эльфийка же, всё время смотрящая на свои колени и стесняющаяся посмотреть на меня или Густаха — выдаст мне книги о порождениях и объяснит азы начертательной магии и алхимического зельеварения. Без этого я не смогу самостоятельно готовить структурные растворы и наносить их на части порождений.

Вот и весь первый год в академии. Ни тебе общих занятий, ни доступа к книгам, ни личных помощников. И последнее — самое скверное, потому что вчерашний инцидент с Эльтой оказался абсолютное ненужным, даже вредным.

— У меня остались вопросы, — я пристально посмотрел на мага. Тот жестом предложил начать. — Когда получу книгу о порождениях?

— Раская тебе её выдаст, сегодня же.

— Другие книги, по начертательной магии, например?

— Если они в наличии, — Густах вопросительно глянул на эльфийку, на что она поспешила кивнуть.

— Когда занятия начнутся?

— С матонами — завтра же, объявление уже должно висеть у тебя в бараке. Также там указанно, когда будет обучение боевой магии. Скорее всего, ближе к концу ракта. Сколько у тебя свободных единиц величия? Хоть одно найдётся?

— Свободных чего? — похоже, начался очередной этап не самой приятной игры «пойми как разумные трактуют систему».

— В голосе твоих богов, помимо прочего, должно быть семь слов твоего величия: живучесть, сила и прочее. Под взором богов ты их увеличиваешь свободными единицами, и сам возвышаешься над прежним собой. Дальше есть слова о твоих свершениях и умениях.

Мне пришлось помассировать виски, от услышанного в них застреляло. Ну хоть строчки с умениями у нас похожи, и на том спасибо.

— У меня нет ни одной свободной единицы, — Густах хотел что-то возразить, но я продолжил. — У меня был некоторый запас до того, как меня бросили в темницу и приговорили к казни.

На лице нутона за секунду сменилось несколько выражений: непонимание, осознание, задумчивость, печаль. Даже Раская нашла в себе смелость посмотреть на меня с лёгким сожалением.

— Тогда тебе срочно надо возвысить свою душу, или как у вас это называют.

— Без этого никак?

— Без этого занятия не начнутся. А если не начнутся, то ты их провалишь, не выполнишь условия контракта и… Наверно, сам понимаешь, что случится потом.

Я тяжело вздохнул. С этим надо что-то делать. Но что? Лог… До следующего уровня почти шестьдесят тысяч опыта. Такую сумму за один день не достать, даже недели не хватит. А учитывая, что в шаговой доступности нет скверных мест…

— Как далеко находится ближайшее скверное место?

— Это тебе лучше спросить завтра у матонов. Но не рассчитывай, что успеешь возвысить свою душу. Лучше договорись о переносе занятий, это вполне посильно сделать.

— То есть, занятия можно перенести и у матонов?

— Это ты тоже спросишь у них, а не у меня, — Густах развёл руками. — Ты и твоё обучение — особый случай. Но раз церковь держит твой долг, то не забывай и о них.

Вот и нашлась та ложка, превратившая бочку мёда в несъедобную субстанцию. Церковники, чтоб их скверна поглотила, не дадут мне спокойной жизни. Особенно Хубар, он ещё в тюрьме из кожи вон лез, стараясь меня поддеть и своим достижением что-то сделать. Ещё бы знать, что именно.

— Когда с тобой занятия начнутся? — этот вопрос я адресовал эльфийке.

— Я выдам книгу, и посмотреть надо, — та задумалась, подняв взгляд к потолку и мысленно отправилась в мир розовых единорогов.

— В академии есть те, кто занимается оценкой предметов?

— Есть, но тебе лучше обращаться к ним в городах. Или твои тайны не такие уж тайные? — Густах ухмыльнулся. — С арендой мастерской и моими экзаменами определимся в следующем налиме.

Вот один из немногих приятных бонусов быть мной. Все остальные ученики арендуют мастерскую только на два дня максимум, и только раз в два налима. Притом что это всё касалось учеников второго года обучения и выше, а первогодки вообще занимаются только гуманитарными науками. Я же смогу арендовать мастерскую на пять дней, притом на это время занятия с матонами остановятся. Целых пять дней, чтобы создавать структурные растворы и на практике изучать нанесение магических печатей и узоров.

— Наверно, тогда всё… — я встал и уже хотел закончить, но вспомнил одну важную вещь. — Я всяко поеду на клаш в город. Где подавать заявление на место в карете?

Когда на арене я выиграл в ставках на собственную жизнь — через день меня вместе с Эльтой отвели к лесному эльфу, ответственному за финансовую связь между академией и банком. Вот в соседнем крыле того же здания следовало искать администратора, связанного с логистикой и товарообменом между академией и остальным миром. И хоть в последнее время остальной мир сменился на один благородный род, но именно тот администратор отвечал за вызов карет из города.

Список вопросов иссяк. Густах взял с соседнего стола небольшую шкатулку и передал её мне. Внутри на мягкой подложке из серой ткани, набитой шуршащей соломой — лежал белёсый кристалл правильной геометрической формы и размером в половину ладони. На мой вопросительный взгляд маг сообщил, что это один из немногих доступных способов заработать пару лишних золотых.

Как оказалось, в своих руках я держал самый обычный магический кристалл. Но искусственного происхождения, в отличие от росших на стенах нашей пещеры.

Одна из главных статей бюджета любой академии — создание и продажа таких кристаллов. Но сперва каждый из них необходимо протестировать, притом несколько раз. Накачать в него ману и подключить к устройству, опустошить и передать ученику на пополнение заряда. И так несколько раз, пока мастера их отделения кристалляриума не убедятся в его пригодности.

Внутри к крышке шкатулки приклеен небольшой листок с короткими и крайне информативными надписями. Ёмкость именно этого кристалла равнялась десяти тысячам пунктов, а сам он только недавно сделан и ещё ни разу не проверялся.

Густах пояснил, что такой кристалл вполне реально заполнить за один ракт. Обычно у ученика первого года магической энергии от пяти сотен до тысячи, и за десять дней можно управиться. А со второго налима у многих учеников будет по два таких кристалла, или один с увеличенной ёмкостью. И именно это доказывает, что маги — настоящие атлеты. Если у нормальных людей утро начинается с кофе или чая, а вечер заканчивается приятной книгой или возвышенной беседой, то маг каждый свой день начинает и заканчивает зарядкой.

Договорившись, что в предпоследний день этого ракта я загляну в архив и расскажу Густаху, как прошла учёба и передам кристалл — мы с эльфийкой вышли из мастерской. Мои губы скривились в усмешке над всей абсурдностью ситуации, вновь оказавшись между высоченными книжными стеллажами, залитыми фиолетовым светом и с перемигивающимися кристаллами на стенках.

С одной стороны — бедственное положение архива, с другой — крайняя замшелость руководства и нежелание решить проблему хоть и сиюминутным, но вполне действенным методом. Вместо того чтобы дать мне полную свободу действий в обмен на помощь академии — практически полное ограничение во всём.

Хотя в этом есть и моя заслуга. Вчера я наотрез отказался посвящать магистрат в подробности моего осквернения и жизни в целом. Осквернение даже не мой козырь, а билет в жизнь, так что это следует сохранить в тайне всенепременнейше. А о своей жизни я тем более не расскажу.

Пока я переодевался и цеплял обычный плащ под паранаю — успел подметить интересную детальку. Как и у Густаха, на паранае сидящей около входа женщины вышит лишь рисунок академии, но на полуплаще Раскаи к нему добавлено причудливое изображение. Четыре треугольника, остриями смотрящие в разные стороны, а внутри каждого из них — ещё один треугольник, но остриём направленный внутрь. Но вот на паранаях Эльты и Талии дополнительных рисунков не было, как и у Фанула.

— Спасибо, Ликус, — заговорила эльфийка, выйдя из архива в длинный коридор.

— За что?

— Книга, в Луцке. Очень помог, — Раская поёжилась, вспомнив склонявшего её к непотребствам продавца книг.

— Закончилось всё хорошо, значит, — эльфийка кивнула и мило улыбнулась, на розовой коже щёк проступил мягкий румянец. — Важная книга была?

— Без неё этот год я не смогла бы завершить. Надо было найти доказательство, что… — она запнулась и посмотрела на меня задумчиво. Спустя секунду отвернулась и выпалила скороговоркой, что уже всё хорошо и нам надо поторопиться к библиотечному отделу.

— Доказательства насчёт меня? — я остановился, чуть повысил голос и грозно посмотрел на девушку. Та от испуга едва не заплакала.

— Нет, ты не связан с моим провидением, — эльфа приложила руки к груди, будто мысленно отгородилась от меня. Спустя секунду молчания она всё же заговорила. — Мне надо было доказать, хоть теорией, что моё провидение сработает. Ты ни при чём.

— Впервые слышу, что надо доказывать провидение. Но учитывая местные нравы… Я не удивлён, что магистрат потребовал нечто подобное. Извини, что подозревал тебя, — я мягко посмотрел на эльфийку. Она всё ещё должна мне за помощь, да и глупо портить отношения с тем, от кого зависит моё обучение.

— Нет, академия здесь ни при чём, — девушка чуть приоткрыла рот, собираясь что-то добавить, но не стала. Я решил не давить на неё, но кое-что хотел уточнить.

— Помимо книги по порождениям, я могу получить книгу по структурным растворам, или по начертательной магии, или хоть что-то ещё?

— Да, сможешь. Надо только посмотреть. В начертательной магии используются руны и печати, надо посмотреть, какая из школ больше подойдёт к этому. Ты как думаешь?

— Какая школа?

— Школа рун и школа печатей. Есть Валакская школа, есть школа Кларина, Нагса, Семи узоров, — эльфа посмотрела на меня слегка растерянно. Я же смотрел на эльфийку как неандерталец на орущий граммофон. Мало мне было всех этих непонятных названий и перековерканных определений, так ещё какие-то школы добавились.

— Давай не будем усложнять и без того сложную задачу. Лучше идти от обратного и смотреть, какой способ нанесения рун и печатей больше подходит к той или иной твари, а там уже и школу выбрать. И не мешало бы разобраться с растворами. По ним книги есть?

— В отдельных книгах по алхимическому зельеварению. Надо посмотреть, есть ли отдельный сборник. Если нет, придётся заказывать, — эльфа глубоко вздохнула и прошептала: — Не хочу снова терпеть это издевательство.

— Это как с той книгой, что ли? — я кивнул куда-то в стену, намекая на события в книжарне Луцка.

— Да, — Раская поёжилась.

— Тогда я закажу, если надо будет. Ещё бы понимать, что вообще заказывать, но это уже потом, — я показал в сторону главного зала. — Пойдём разберёмся с книгами, назначим встречу и закончим уже. У меня ещё разговор с церковниками предстоит.

Девушка хлопнула карими глазами, будто только что осознана ответ на самый главный вопрос в жизни. Протараторив, что с церковниками надо быть почтительным и осторожным — она поспешила выйти из коридора.

Вот только несмотря на быстрые шаги Раскаи, мне пришлось её дожидаться на первом этаже. В библиотеку никто зайти не может, кроме самих библиотекарей и летописцев. Ну ещё и магам из магистрата, но они вообще могут ходить, где захотят. Вот бы ещё они захотели пойти в геенну огненную и там остаться навсегда.

Пока я ждал эльфу — рассматривал доску с суммами денег, фамилиями и названиями отделений академии. Это явно такие же ставки, как и во время турнира на празднике поступления в академию. Но если тогда ставили на выживание одного из разумных, то на что ставят здесь? У кого первого закончатся ресурсы? Звучит правдоподобно, если вспомнить плачевное состояние книг в архиве.

Раская вернулась примерно через полчаса. За это время я вдоволь насладился такими важными вещами, как пристальный взгляд охранявших входную дверь матонов и удивлённое взгляды магов, изредка появлявшихся в просторном зале первого этажа. И каждый из них, поднимаясь по лестнице, придерживался правой стороны.

— Вчера сказали передать и эту тоже, — эльфийка протянула две книги в потрёпанных кожаных обложках, с трещинами и изломами на корешках.

Первая книга, самая массивная, оказалась справочником по порождениям. Притом, если верить словам Раскаи — это самый полный справочник, который вообще можно найти в академии. Я пролистнул пару страниц, нашёл оглавление и присвистнул от изумления. На четырёх сотнях страниц разместилось описание ста двадцати четырёх порождений. Но открытое наугад описание неизвестной твари охладило возвышенные ожидания. Справочник перестал казаться таким уж совершенным, теперь он казался бессмысленным.

Вторая же книга так же содержала в себе сведенья о порождениях. Но по толщине она больше походила на небольшую брошюрку, да и по наполнению недалеко ушла. На каждой её странице — словесное описание порождения, виденное ранее, но так и не изученное. И таких страниц полторы сотни.

— Магистрат сказал, чтобы ты…

— Чтобы я сообщил, какую тварь из этого раньше видел? — я подавил насмешливую улыбку, показав на брошюру.

— Да. Посмотри это всё и на следующей встречи расскажешь.

— Хватит пальцев двух рук на это, — я ухмыльнулся от осознания, что именно задумал магистрат. — Что насчёт остальных книг?

— Сейчас я ничего не смогу выдать, тебе надо оставить заявку в учебном здании, — эльфийка посмотрела на меня как-то странно. Под её глазами вновь отчётливо проступили синие круги от недосыпа, а взгляд просил не останавливаться и продолжать разговор как можно дольше.

— В учебном здании?

В первой и третьей части первого кольца есть большое полукруглое здание. Там маги и ученики последних годов обучения проводят занятия с неофитами. Притом ученики третьего года занимаются с первогодками и второгодками, а ученики четвёртого года занимаются с третьим годом. Маги же посещают занятия каждого года обучения. Ещё эльфийка объяснила, как именно распределяются занятия у учеников, ведь в академии учатся как контрактники, так и разумные с рабочим приглашением и экзаменщики.

Слушая все эти объяснения, родился вопрос: зачем мне всё это надо знать? Я-то всего этого буду лишён, по определённым причинам, но девушка так увлечённо рассказывала, изредка смешно жестикулируя — что ничего не оставалось, как всем видом показывать заинтересованность.

Спустя минут пятнадцать Раская наконец закончила, облегчённо вздохнула и украдкой посмотрела на пустую лестницу. Но минуту назад я отчётливо слышал шаги на втором этаже рядом с дверьми.

— Всё изучу и оставлю заявку. Через пять дней? — я головой мотнул в сторону второго этажа.

— Да, я предупрежу матонов, — взгляд эльфийки наполняла благодарность. Она робко кивнула мне и пошла к лестнице, напоследок сообщив об огромном завале работ в библиотеке.

Мне немного жалко эту бедняжку, учитывая, что именно её назначили в мои надзиратели. А как иначе назвать человека, который законспектирует в отдельную книжечку, как именно я проходил учёбу, что делал и каких результатов достиг? Чувствую себя лабораторной крыской, мельтешащей в лабиринте в поисках выхода, а учёные-надсмотрщики тыкают электродами мне спину и смотрят на реакцию.

Вполне скверная ситуация.

Глава 3

На выходе из здания архива меня поджидало крайне интересное действо: менялся караул матонов.

Защитники академии выходили ровным строем из шестиэтажной каменной башни, где на пятом этаже в темнице я провёл одну из самых незабываемых недель в своей жизни. Вереница из десятков тел всё выходила и выходила, и с каждым увиденным стражем мне становилось не по себе. Эта башня оказалась жилым бараком для матонов! Вот почему на одном из её верхних этажей разместили тюрьму: только дурак решится на побег. Из окна не выпрыгнуть, а прорываться через эту толпу — одна из самых идиотских затей.

Выходя, матоны разделялись на группы по четыре. У двух из них рядом с мечом на поясе висел гримуар. Группами они направляясь к воротам в стенах академии, либо распределялись по академическому городку, либо же вовсе шли к зданиям магистрата во втором кольце. Одна из групп направлялась к зданию архива. Они что-то коротко сообщили дежурившим стражам, те ответили. Подошедшие произнесли ещё одну фразу, последовал ещё один ответ. И только после этого дежурившие матоны наконец задвигались, открыли дверь и призвали стоявших внутри стражей выходить. Их заменили новоприбывшие без гримуара на поясе.

Вполне логично определить матонов без гримуара в новички, ведь и у магов висящий жезл на поясе определяет год обучения: если его нет, то ученик третьего года максимум. Вот только почему новичков поставили внутрь здания? Разве только чтобы лица магов запоминали.

Путь от второго кольца до моего барака в первой части первого кольца занял долгие полчаса. Я невольно залюбовался видом академического городка, раскинувшегося перед третьими воротами академии. Не будь правила, что ученики первого и второго года обучения не имеют права заходить на территорию четвёртого и пятого участка, то не пришлось бы вообще выходить из первого кольца. Но это правило есть и каждый раз приходится выходить за первую стену в районе между пятым и шестым участком, идти по мощёной дорожке и заходить в другие ворота, ведущие к саду между третьим и четвёртым участком первого кольца.

Как-то по-идиотски всё здесь расположили. Мало того, что шестая жилая зона для магов академии граничит с первой, где обитают лишь первогодки всех мастей — так ещё всю академию по кругу надо обойти ради зданий магистрата. Либо у магов не всё в порядке с головой, либо они таким образом хотели предварить в реальность «социальную лестницу»: мол, чем старше ты по обучению, тем ближе к магистрату. Вот только вместо лестницы у магов получилась дорожка, так что они просто дурачки.

Правда, внешний вид академического городка — не единственная задержавшая меня причина.

С большой высоты он выглядел как полотно из плотно уложенных кубиков, с запада на восток и с севера на юг разделённых тремя широкими дорогами, с ареной и широкой площадью перед ней в самом центре. Каждый кубик — это отдельное здание в один этаж, окружённое каменным забором. Притом здание не соприкасалось с ним, как бы держась на почтенном расстоянии не меньше нескольких метров, да и на улице два разных забора разделяла проходящая между ними небольшая дорожка. Изредка встречались не окружённые заборами здания и, как муравьи к сахару, к ним тянулись разумные. Но, в отличие от зданий в первом и втором кольце академии, где каждое выложено из белого камня и покрыто рыжеватой черепицей — городок издалека походил на разноцветную посыпку для куличей. Особенно сильно контрастировали синие и зелёные черепичные крыши и жёлтые стены.

Главная причина моей задержки — случайное совпадение двух абсолютно разных событий. Слишком неудобно в одной руке сжимать посох, а в другой нести две книги и шкатулку с кристаллом. Последняя так и норовила упасть.

Я остановился, перехватил книги подмышкой и затолкал шкатулку между поясом и животом. И пока это делал — на меня по тропинке около стены вышло трое разумных, о чём-то живо беседовавших. Вроде ничего особенного, вот только хорошего можно не ждать от группы из трёх нутонов, считающих тебя своим врагом.

— Ликус, какая неожиданность, — удивлённо развёл руками человек в белых церковных одеждах и с идеальным пробором в белобрысых волосах. — Судя по книгам в твоих руках, ты только что закончил общаться с наставником?

— Да, Хубар, ты верно подметил.

— Ты к себе в барак?

— Да, скоро ужин.

— Не составишь нам компанию? Мы как раз обсуждали турниры, и вспомнили произошедший неделю назад случай на арене. Присоединяйся к нашему ужину, заодно обсудим наше общее дело, — церковник показал на стоявших рядом двух разумных.

— Хоть ты и ксат, но сейчас ты ученик академии и в её великих стенах ты можешь сидеть с нами за одним столом, — ехидная улыбка исказила лицо парня в расшитом золотыми нитками дорогом камзоле и с зализанными русыми волосами.

— Не путай возможность и желание, — я посмотрел в голубые глаза с постоянно горящим в них огоньком тщеславия.

— Не зазнавайся, ксат, — парень положил руку на рукоять своего меча. — Может быть, тебя и приняли в академию, но я всё ещё младший сын благородного дома Миастус.

— Ты постоянно упоминаешь своё благородное происхождение. Других заслуг больше нет?

— Я заслужил свои регалии по праву, а у тебя даже малейшего достижения в жизни нет.

— У всех благородных в голове вместо мозгов дерьмо, или только ты забыл про тварь на арене?

— Ты…

— Успокойтесь, оба, — Хубар шагнул вперёд, встав между нами. — Нет нужды сквернословить, вы же на землях вашей будущей альма-матер. Успокойтесь, есть другие способы выяснить, на чьей стороне правда. Вы же в кровь впитали понятие о чести.

Последнюю фразу церковник сказал, смотря на благородного. Тот прищурился, но спустя секунду что-то осознал и поспешил придать себе вид, что он здесь единственный такой неповторимый мамин пирожочек.

— Ты прав, я поддался на грязную провокацию.

— Рад, что вы привержены благородным поступкам. Кстати, Ликус, — Хубар развернулся, посмотрел мне в глаза и показал на второго парня, с веснушками на носу и лице. — Эта правда, что ты угрожал расправой одному из учеников академии?

— Он обещал вступить в сговор со своим наставником, сделать меня рабом и отвести в порченое место, чтобы меня там твари сожрали! — веснушчатый парень тараторил и жестикулировал так обильно, что походил на жужжащий вентилятор.

Я в сердцах выматерился на этого бесноватого. Мало того, что всё время собачонкой гавкал на меня, так теперь и вовсе решил подставить. Вот только он просчитался и замахнулся не на того.

— Ликус, ты же должен понимать, что совершил непростительный поступок!

— Хм, да? — я едва не усмехнулся. — Что ж, надеюсь, у него есть доказательства, что к тому моменту я успел познакомиться с наставником и у нас был составлен этот «план». Иначе всё это не больше, чем клевета и очернение невиновного разумного.

— Мне об этом не известно, — Хубар поднял правую руку так, что я видел внутреннюю сторону ладони. Клятвенный жест, коим пользуются многие разумные.

— Но тебе должно быть известно, что мне запрещено иметь помощников, и личных исполнителей то же.

— И об этом мне не известно.

— Не ты ли присутствовал при обсуждении всех деталей моего обучения? — Хубар только хотел возразить, что ничего подобного тогда не решалось, но я заговорил быстрее. — Задолго до того, как я вошёл в кабинет архимагистора.

Зрачки церковника расширились от удивления, но сразу же сузились и взгляд его голубых глаз наполнился хищной злобой. Он медленно прошёлся взглядом по моей шее, груди, перешёл на правую сторону тела и вскоре остановился на двух книгах в моей руке.

— Возможно, в тот момент я отвлёкся на церковные дела. Но я рад, что ты смог найти общий язык со своим наставником, — голос церковника высох от эмоций.

— Благодаря твоим стараниям, Хубар, взамен личных помощников я получил самого скупого на слова наставника. Моё длительно ожидание этих книг в библиотеке тоже твоих рук дело?

— Нет, но я рад, что в свой первый день ты смог многое получить от академии, — в словах церковника звучала невысказанная насмешка над моими сегодняшними страданиями. Правда, вымышленными, но я и так чуть не подставил под удар Раскаю с Густахом. Я ещё не получил от них всё, что мне нужно.

— Первый день в академии ещё не закончился, — я устало вздохнул, вспомнив о предстоящем разговоре.

— Ты прав, нам ещё предстоит увидиться сегодня.

— В церкви?

Хубар кивнул.

— Мне опять кристалл трогать?

— Таковы правила процедуры дознания для всех вошедших в церковь ксатов.

— Кстати, а если Носок, — я небрежно показал на веснушчатого парня, — придёт вместе с нами и повторит свои обвинения про наставника и прочую белиберду, то кристалл так же останется бесцветным?

Я не отводил взгляд от Хубара, но и бокового зрения хватило заметить внезапно появившееся белое пятно. Притом это пятно дрожало и пыталось нечленораздельно мычать.

— В этом нет нужды, — церковник ухмыльнулся. — В тот день разговаривали не ученики академии, а всего лишь два разумных. Вас двоих не за что упрекать.

— Тогда до вечера, Хубар, — я чуть отошёл в сторону, показательно уступая дорогу, и рукой показал на входные ворота.

— До вечера, Ликус, — церковник наигранно услужливо кивнул и зашагал вперёд. Одновременно с ним пошло зазнавшееся благородное животное по имени Касуй, кинув на меня презрительный взгляд. Третий же разумный на одеревеневших от страха ногах поспешил вслед за ними, а веснушки на его лице полностью растворились в бледном цвете.

Я посмотрел на три удалявшиеся спины и чуть не плюнул им вслед. Мало мне услышанного от Густаха и Раскаи, предстоящего тяжёлого разговора с приятелями и неизбежного общения с церковником — так ещё эти трое подлянку некую готовят. Я более чем уверен, что они хотели использовать обиду Носка, иначе бы Хубар не затронул эту тему — но это явно неосновная их идея. Ставлю хвост на отсечение, они замышляют что-то крайне опасное. И мне очень хочется быть к этому готовым.

К бараку я дошёл без приключений и эксцессов, если не считать косые взгляды учеников и детей, чей труд в академии вовсю используется на простых работах. Первые смотрели на меня с едва скрываемым презрением, и чем старше год обучения, тем больше презрения во взгляде. Вторые же меня вовсе боялись и не только старательно обходили стороной, но даже забегали за угол зданий и ждали, когда я пройду мимо.

Во входной части барака было неестественно многолюдно. Толпа учеников столпилась у левой стены, перекрикиваясь и обсуждая какие-то листки. Они появились недавно: стена пустовала перед нашим уходом в церковь. Расписание вывесили, не иначе. Мне хотелось удовлетворить своё любопытство и наконец узнать, смогу ли я в ближайшие дни помыться — но ещё больше мне хотелось не рисковать своей психикой, влезая в этот сгрудившийся клубок орущих тел.

Вот только я и так столкнулся с двумя неприятными вещами. Первой, как и на улице, оказались искоса брошенные взгляды, а второй — отсутствие дополнительной пары рук. Во входной части барака всегда следовало снять плащ и ботинки, чтобы не заносить в помещения уличную грязь. Но как это сделать, если в одной руке посох, а в другой две книги и класть их на пол не желательно?

— Стой, — я заметил движение рядом с собой и моментально среагировал, вытянув руку с книгами и чуть повысив голос.

Маленькая девочка с кожаным ошейником спешила к выходу. Академия полнится подобными ей беспризорными детьми. В каждом бараке дети работают до совершеннолетия на мелких подсобных работах, и не только. Если верить словам приятелей, то брошенных родителями детей обычно опекает церковь — но в Настрайске она крохотная, так что стекаются такие дети со всей округи именно в академию. Здесь на них цепляют ошейник, они становятся невольниками и исполняют подённую работу каждый день, пока однажды им в руки не положат небольшой мешочек с деньгами, снимут ошейник и отправят на все четыре стороны. Вроде бы такая судьба намного лучше, чем сдохнуть от голода и холода в тёмной подворотне или в руки к маньяку угодить — но я не могу принять, что детей так используют.

Одна из таких девочек, лет восьми на вид и с широким шрамом на правой части лба, как раз спешила на улицу и старалась незаметно проскочить мимо толпы. Я её заметил, остановил, и она впала в ступор, словно увидев бабайку из кошмарных снов. Округлив глаза как мышь перед мясорубкой, она только и смогла, что отступить на шаг и приоткрыть рот.

— Пожалуйста, не ешьте меня, — пролепетала девчонка, а в уголках её глаз заблестели слёзы.

— Чего? — у меня невольно прищурился правый глаз. Неужели я настолько страшный? — Не пугайся, ничего я делать не буду. Вот, подержи немножко, пожалуйста.

Я протянул девчонке книги, но та поняла меня не сразу. Пришлось повторить просьбу, и только тогда она медленно вытянула руки и неуверенно схватила книги. Да так и встала, держа их на весу.

Хотелось посмеяться над довольно комичной ситуацией, но как-то печально осознать себя в качестве бабайки. Я натянул на лицо маску безразличия и постарался как можно быстрее раздеться, иначе эта толпа разумных разойдётся и оккупирует единственную лестницу на верхние этажи.

Быстро закинув плащ на предплечье, а сапоги сжав в кулаке вместе с посохом — я взял обратно книги. Но девочка не опустила освободившиеся руки, а так и продолжала их протягивать, испуганно глядя на меня. Я опустил взгляд на крохотные ладошки, будто протянутые в поисках милостыни. Потом посмотрел на детское личико. Вновь на протянутые ладошки, вновь на личико. И невольно прыснул, заткнув книги под левое плечо. Я потянулся к поясу, его верхнюю складку вполне по силам отогнуть одной рукой, а под ней лежит десяток золотых монет. Хорошая привычка, на крайний случай хранить немного денег в поясе. Сейчас она пригодилась, но вложенный в крохотную ладошку золотой кругляш не растормошил девочку. Она лишь ещё больше ошалела от происходящего, а взгляд её замотался как болванчик: с монеты на моё лицо и обратно.

— Иди уже, — я ухмыльнулся, опустил руку на маленькую голову и легонько подтолкнул в сторону двери. Это сработало, и малышка молнией выскочила из барака.

И, всё же, даже если я посмеялся от случившегося — в будущем не стоит разбрасываться деньгами. Да, было весело наблюдать за замешательством девочки, вот только если каждому такому гарсону отдавать по золотому, то нужную сумму для закрытия контракта накопить не получиться.

На втором этаже длинный коридор тянулся от одного края барака до другого, а посередине иногда проходили массивные печные трубы, как бы деля коридор на два прохода.

По левую руку от лестницы через каждые восемь метров по обе стороны располагались двери, их всего восемь на каждую из сторон. По правую руку от лестницы — небольшое пространство с парочкой столов и стульями рядом с ними, специально поставленные для совместной учёбы. В последнюю неделю учебная зона пустовала, но с завтрашнего дня всё изменится.

Дверь в комнаты Эльты шестая по правой стороне коридора, моя — вторая слева. Весёлое настроение после инцидента с девчонкой испарилось, я медленно готовился к тяжёлому разговору. Но стоило подойти ближе, как мне стало не по себе. Внутри было слишком шумно.

—… ещё раз пойми, необтёсанный ты чурбан, руну Каст в печати Нур-Гасар никто на ткань не наносит! Ты ведь… Ликус? — нависавшая над дворфом Эльта раскраснелась от жаркого спора, и сейчас с удивлением смотрела на вошедшего в свою же комнату ксата.

— Ликус, наконец-то, — Нобл встал и рукой отодвинул эльфийку. От такого нахальства та цыкнула на дворфа, но он лишь отмахнулся. — Долго мы тебя ждали.

— Здравствуй ещё раз, — остроухая с чёрными волосами выглянула из-за дворфа и по-доброму улыбнулась. — У наставника всё хорошо прошло, да?

— Книги дали, значит, хорошо, — Фанул легонько кивнул мне.

— Неужели ты из-за этих двух книг так долго шлялся? — Эльта упёрла руки в бока и грозно свела брови, в её глазах цвета ириса мелькнул хищный огонёк. Будь я пшеничным зёрнышком, то всенепременнейше испугался бы этого надутого от злости хомячка.

— Опять она начинает, — Нобл махнул в сторону эльфийки рукой. — Каждые пять минут тебя вспоминала.

— Да, вспоминала, — Эльта зыркнула на дворфа, и тут же положила правую ладонь на свою маленькую грудь. — Я, в отличие от Ликуса, сразу пришла к вам. Вы бы всё время тут сидели без дела.

— В тебе заботы через край.

— Не благодари. Я это делала ради себя, — голубоглазая эльфа не поняла сарказма дворфа и победно вздёрнула носик.

Я отступил на пару шагов и выглянул в коридор. Действительно, вторая дверь по левой стороне коридора.

— Похоже, самое тяжёлая часть разговора уже прошла? — я посмотрел на приятелей. Те в ответ практически синхронно кивнули.

— Ты много пропустил, — Нобл усмехнулся. — Сюда даже сбегались другие ученики.

— Почему?

— Они громко ругались, Ликус, — Талия раздосадовано посмотрела на Эльту и Нобла. — Неудобно было постоянно их одёргивать.

— Ну и что, что неудобно? — Эльта ответила подруге мягким, немного раскаивающимся взглядом. — Зато всё решили.

Нобл что-то возразил эльфийке, и они вновь сцепились, обмениваясь колкостями. Фанул смотрел на них отрешённым взглядом, а Талия в своей привычной манере запричитала, что неудобно перед Ликусом и вообще им надо заканчивать. Те же не обращали внимания на её тщетные потуги.

Я облегчённо вздохнул и направился во вторую комнату, где запитан сигнальный контур и лежали все мои вещи. К ним добавился плащ, сапоги и две книги. Их я планировал изучить вечером, если силы останутся после разговора с Хубаром.

За минуту моего отсутствия запал у дворфа и Эльты иссяк, они уже мирно сидели на своих местах. Дворф сидел на кушетке вместе с Талией и Фанулом, а Эльта занимала одно из двух кресел. Я сел на свободное, и в живот что-то больно упёрлось острым углом.

— Кристалл выдали, да? — спросил Нобл увидев, как я подскочил и выудил из-за пояса шкатулку. В этой суматохе совсем о ней забыл.

— Знаешь о них?

— А кто же не знает? Почти каждый день заливал в такие свою магическую энергию, пока учеником у мастера был.

— Мы все это делали, — Талия грустно вздохнула, ямочки на её пухлых щеках проступили отчётливо сильно. — Этих кристаллов не бывает много.

Нобл поинтересовался, какого объёма мне выдали кристалл. Оказалось, что десять тысяч — это вполне мелкий объём, но пока ребята ходили в подмастерьях, то в основном имели дело с объёмом в пять тысяч маны. Эти два типа кристаллов самые ходовые, и чаще всего используются в быту и в небольших магических производствах.

Средними кристаллами считаются от четверти до полусотни тысяч маны, а дальше — крупные, но они очень редкие. Самый большой сейчас хранится в академии Арнурского королевства. Фанулу о нём рассказал его мастер. Если память мастеру не изменяла, то тот кристалл хранил практически пятьсот тысяч маны. Его удалось вырастить лет двадцать назад, но никто не может даже предположить, какие для этого потребовались средства и материалы. Ибо производство даже самого малого кристалла требует огромных затрат: нужны особые ингредиенты именно что с монстров, а не с порождений, специальные перегонные аппараты и алхимические кубы. Про устройство кристалляриумной мастерской ребятам вообще говорить было страшно. И хоть никто из собравшихся подобное место не посещал и вживую не видел, но отчётливо предполагал, что только на одни сдерживающие контуры требовалось огромнейших затрат.

Я слушал этот рассказ и постепенно убеждался, что незачем окружающим знать о моём уровне маны, как и не нужно им знать о восстановлении трёх пунктов в минуту вместо одного, иначе есть не иллюзорный шанс превратиться в магическую бензоколонку. Хотя, про три пункта они и так не узнают: это идёт от скрещения характеристик Магии оболочки ксата и моей истинной формы.

Отнеся кристалл в спальню и сев обратно, приятели захотели взять меня в оборот и спросить о чём-то явно важном, но я оказался быстрее и сам задал тему разговора. Интересно же, как эти разумные смогли помириться и откуда у Эльты столько героизма.

Оказалось, что его в эльфийке практически нет, но непоседливости и нетерпеливости — хоть в банки закатывай и на рынке продавай.

После церкви Эльта первой пришла в барак, и сразу же нырнула в свою комнату. Остальные сначала зашли к себе скинуть вещи, да так там и задержались, а в это время белокурая эльфа всё думала о ребятах и себе места не находила. В итоге решила, раз именно она зачинщик вчерашнего инцидента, то именно ей и следует прийти первой. Но у меня в комнате оказалось пусто, так что она осталась дожидаться остальных.

Первой пришла Талия. Зайдя в комнату, она ничего не сказала Эльте, лишь молча села напротив. Белокурая попыталась что-то сказать ей, но Талия молчала. Это нервировало Эльту, та несколько раз порывалась уйти к себе и дождаться моего возвращения, но кареглазая эльфа всё время её останавливала, молча перегораживая проход.

Потом пришёл Фанул. Вслед за ним и Нобл. Вот тогда-то голубоглазой остроухой стало совсем не по себе. Вся троица молча смотрела на неё, а она могла лишь пугливо осматривать собственные колени и изредка посматривать на ребят. Спустя несколько минут она всё же не выдержала психологической пытки и попросила прощения. Она хотела сделать как лучше, и всё объяснить ребятам после, но у них на этот счёт имелось иное мнение.

— Ты хоть знаешь, какая эта медвежья услуга? Да после этого у нас жизнь в академии уж точно патокой не будет! — Нобл махнул рукой в сторону Эльты.

— Я же извинилась! — та накуксилась и кинула на дворфа обиженный взгляд.

— Да не об этом я.

— Эльта, дай нам Ликусу всё объяснить, — Талия подошла к Эльте и положила руку ей на плечо. — Мы же и его обидели тоже.

Я отмахнулся сказав, что даже не думал обижаться, но объяснения послушать не отказываюсь.

— Заказов у них, могло не быть, совсем, — Фанул как-то грустно посмотрел на Нобла и Талию.

— То есть, совсем? И почему только у них?

По первому вопросу всё оказалось весьма прозаично. Получив в моём лице личного заказчика, эти трое могли остаться без других заказов вовсе. Даже тех, что перепадают в мастерских, ибо каждый из учащихся видел произошедшее на арене и догадывался, что я буду оставлять заказы только на вещи для обработки порождений. А они, как подсказывала мне интуиция, стоят дорого. Именно это и лежало в основе странного поведения ребят этим утром: они старались как можно сильнее выделить свою отчуждённость от меня в надежде, что им перепадёт хоть немного заказов.

— Боюсь, всё немного не так, — я тяжело вздохнул и призадумалась, а ребята непонимающе переглянулись между собой и уставились на меня с немым вопросом.

Хорошо ли врать? Плохо, однозначно нехорошо. А если ложь во спасение, что тогда? Вот стоит ли говорить приятелям, что вчерашняя дурь более чем напрасна? Теперь будущее троих из нас под вопросом: рабочее приглашение у Нобла, Фанула и Талии подразумевает работу и самостоятельную плату за обучение. И сегодня выяснилось, что благодаря Эльте у них работы не будет, как и денег.

Я всё же решил не начинать наши отношения с вранья, да и правда всплывёт, рано или поздно.

Пересказав нужную часть разговора с Густахом, я уже подумал, что троица разорвёт белокурую эльфийку — но они лишь грустно вздохнули в унисон. А потом засмеялись.

— Так мы знаем, — Нобл по-дружески махнул в мою сторону, как бы благодаря за честность. — Нас уже распределили по заказчикам.

— Да?

— Да, Ликус, всё хорошо, — Талия мягко улыбнулась и посмотрела на Эльту. Та заёрзала и ещё раз тихо извинилась.

Помимо расписания, на первом этаже вывесили список: кто к кому прикреплён, как заказчик и исполнитель. Даже помощников из разряда экзаменщиков Эльте предоставили, как контрактнице. В списке контрактников также значилось имя Лик’Тулкис, а напротив него в столбиках исполнителей и помощников размашистым почерком выведено: «Не положено». Именно так все в бараке узнали, что о вчерашней ситуации можно забыть.

Кстати, это «Не положено» то же доказывает, что магистрат всё утвердил задолго до моего назначения на ученика магоса. Или ученика магессо́ра? Точно, я — ученик-магессо́р. Наверно.

— Тогда хорошо, что всё разрешилось. Но почему ты говорил, что заказов не будет только у них? — я глянул на Фанула.

— Я, да, — Фанул замялся и опустил взгляд, остальные с пониманием посмотрели на парня. — Пока тебя там, в темнице держали, меня с наставником познакомили.

— Отлично, вас тоже? — в ответ ребята покачали головами.

У всех учеников знакомство с наставниками состоится сегодня вечером. Во входной части повесили карту академического городка, где обозначены нужные ребятам мастерские, куда они направятся в них сразу после ужина. Кроме Эльты, ей надо пройтись к четвёртому участку первого кольца и ждать наставника там.

— Почему тогда тебя сразу вызвали? Что-то серьёзное?

— Я рассказывал, уже, — парень сквозь чёрную чёлку кинул на меня быстрый взгляд.

— Что-то случилось, да? — в ожидании плохих новостей я перехватил посох поудобней. Нервировало, что остальные молчали, будто сговорившись.

— Нет, ничего, просто, — парень опять замолк. Меня это начинало подбешивать.

— Фанул, можешь не сомневаться, я постараюсь помочь тебе, если моя помощь потребуется. Но ты хоть сначала скажи, что вообще у тебя…

— Ничего не случилось, нет, Ликус. Просто это всё, из-за моей клаславоста.

— Из-за чего?

— Так в моих родных местах, удачливость называли.

— Удачливость? — я переспросил, понимая, что сейчас опять буду разгадывать ребусы о системе. — Это что-то связанное с голосом богов?

— Да, голос богов. Ну, как голос…

— Ликус, мы же все читать умеем, — Нобл махнул рукой, словно отгоняя надоедливую мошку. — Боги всегда с нами говорят, но если разумный умеет читать, то боги запишут свои слова в свиток и покажут его.

— В книгу, — парировала Эльта. — Талии боги тоже в книгу записывают голос.

— А у Фанула в свиток, и? — дворф показал в сторону парня с густой чёлкой. Тот в ответ кивнул.

— Книга, свиток, разница какая? — белокурая эльфа недоумевая развела руками.

— Фанул, — я посмотрел на нутона. — Удачливость, про которую ты говоришь, это там, где семь названий?

— Да, оно последнее, — Фанул покачал головой, немного помолчал и наконец рассказывал о произошедшем.

Черноволосый парень, с закрывающей карие глаза длинной чёлкой и тонкими пальцами рук — оказался не таким уж и простым разумным. Удачливость, или попросту характеристика Удачи — у него на заоблачно высоком уровне. Сто сорок три пункта. Притом, с самого рождения и без участия какого-либо достижения.

Так-то провидение Фанула обозначено как «Вертлявость»: оно увеличивало ловкость и гибкость тела, но уменьшала силы, действуя непосредственно на само тело, а не на характеристики. Подобные открытия могли бы ошарашить, но буквально месяц назад я видел, как авантюрист по имени Галис подобно кошке прыгнул практически на двадцать метров вперёд. Да и мой крик тоже физически влияет на разумных.

Для меня в рассказе Фанула главенствовал показатель его Удачи — это самая настоящая аномалия. Притом зафиксированная не сразу, а только по достижению двенадцати лет.

Фанул — сирота, младенцем подброшенный на ступени церкви в одном из городов Арнурского королевства. Устои церкви запрещают ей отказывать нуждающимся в помощи, поэтому крохотное дитя приняли в лоно церкви как будущего невольника.

Парню была уготована абсолютно такая же судьба, как детям в академии — выполнять несложные поручения и батрачить на простых работах, тем самым оплачивать затраты на своё проживание и копить деньги на будущую жизнь. Ведь по достижению совершеннолетия дети-невольники освобождаются.

Наверно, это главное отличие от рабов — последние вообще никак не могут выкупить себя. У них есть только два пути обрести свободу: если хозяин умрёт, не передав никому другому прав на раба, или если хозяин подарит свободу. Невольник же, в прямом смысле, может выкупить собственную жизнь.

Так Фанул и рос обычным пареньком, отмывая отхожие места в церкви, исполняя мелкие поручения, изредка вычищая конюшни и разнося припасы на местном складе, если позволяли силы. Но в день рождения его жизнь крупно изменилась, ровно в двенадцать лет.

Как мне объяснила Эльта, обычно дети равнинных эльфов и людей проходят два «таинства прозрения». Первое — малое, с десяти до двенадцати лет. Второе — полное, в момент совершеннолетия. Судя по словесному описанию — это всего лишь анализ лог-файла. В первый раз смотрят, какие у разумного достижения и нет ли в нём тайного семени скверны. Во второй раз достижения анализируются, как это произошло с моим «Возгласом страха».

И вот когда Фанул проходил своё первое таинство, неимоверно высокий показатель Удачи всплыл наружу. Хоть всё это происходило только в кругу церковников, но каким-то образом об этом прознал проезжавший в том городе маг. Удача или злой рок, что приезжий на следующий же день пришёл в церковь и выкупил Фанула как невольника, переписав на себя долг парня за годы младенчества, и обязался его вырастить.

Он сделал парня своим учеником, и привёз в соседний город в свою мастерскую. Тот маг оказался алхимиком-зельеваром и сразу же заставил Фанула варить зелья. Вначале самые простые, наподобие «Малой выносливости» или «Обезболивающего», но с годами они усложнялись. Каждый день без перерыва он только и делал, что варил зелья. Все деньги от их продажи доставались магу, а парень в какой-то момент даже перестал надеяться выбраться из этого ада: денег ему маг вообще не давал, так ещё и чуть ли не на цепи держал в лаборатории. И очень злился, если из десяти закладок зелий хотя бы одно не «возвышалось». Нередко и двадцать, и тридцать закладок обходились без «возвышения». Правда, бывало и так, что сразу три или даже четыре закладки подряд увеличивали своё качество.

Под конец парень даже умудрился создать «Высшее Концентрированное Ложное зелье магической энергии», хотя ингредиенты закладывались на «Обычное Настоянное Ложное зелье магической энергии». Что бы это всё ни значило, но в момент рассказа Эльта с неким уважением во взгляде посмотрела на Фанула. Уважения прибавилось, когда нутон самым спокойным и честным голосом сказал, что на тот момент в его свершении «Зельеварение» находилось всего лишь семь единиц.

Фанулу повезло, что вдень возвышения зелья маны через город проезжал зельевар из Настрайской магической академии. Вроде с проверкой или просто по приглашению, но до него дошли слухи о местном зельеваре, чьи зелья получались на удивление лучше, чем должны. Мастеровой Фанула всячески не пускал заезжего к себе в лабораторию, но тот смог прорваться и нашёл там практически замученного парня: у его через кожу кости просвечивались.

И хоть действия лабораторщика нарушали закон, ибо строго запрещено ограничивать свободу невольника — но тот пользовался определённым покровительством среди знати города и Фанула так и остался бы в неволе. Вот только мужик оказался клиническим идиотом и работал с просроченным сертификатом. Приезжий маг надавил на мастера и смог обменять своё молчание на несчастного парня. В тот момент Фанул думал, что из одного рабства попал в другое, но приезжий зельевар поступил крайне неожиданно. Он полностью погасил все долги парня и сделал свободным, так ещё и дал свою фамилию: до того момента парень владел только именем.

Нобл, Эльта и Талия синхронно понимающе закивали. Помнится, у родной сестры ратона Нусика Айсота по имени Тайка фамилии не было, в отличие от брата. Я мысленно сделал зарубку в будущем разузнать чуть подробнее обо всех этих плясках с именами и фамилиями.

Но на этом рассказ закончился. Фанул лишь добавил, что зельевар в конце этого учебного года посетит академию, чего он ждёт с нетерпением и искренней улыбкой.

Слушая рассказ Фанула первой половиной мозга, я невольно опёрся на правую руку и второй половиной мозга старался принять круто изменившуюся реальность. Мало того, что навыки действительно влияют на материю, улучшая или изменяя, так ещё и характеристика Удача вполне себе вписывается в эту концепцию. Притом и Эльта, и Нобл, и Талия подтвердили, что Удача крайне важна для тех, кто решился стать мастеровым магом, то есть — ремесленником. У Эльты, например, в Удаче сорок три единицы, а у Талии все пятьдесят.

Всё услышанное больше походило на бред полоумного дегенерата, но этот бред — часть свершившейся действительности. И хоть мне не хочется даже думать об этом, но скрепя сердцем я всё это приму. От адекватного восприятия реальности моя жизнь зависит не меньше, чем от счёта в банке.

Выходит, любой навык отвечает за то, чтобы в предмете появилось дополнительное свойство. И чем выше навык, тем больше на это шансов. А характеристика Удачи увеличивает шанс на то, чтобы дополнительное свойство или новый эффект были улучшенного качества. Из сказанного Фанулом можно предположить, что его практически полторы сотни Удачи влияют на событие с вероятностью… от одного до трёх процентов?

Невероятное открытие, но я уже не в силах удивляться. Особенно из-за [Куртки тёплой крови], созданной ещё до прихода скверны: в ней ткань нагревается от маны. А широкое шерстяное полотно, превращённое в пояс, не может пробить острый предмет.

Вот так за один момент и разрушается привычная картина мира, а в голове рождается уйма новых вопросов. Если Удача и навыки влияют на структурные растворы, наносимые на части порождений во время оклазии — то это всенепременнейше поможет в заработке денег, и не только в этом. Ведь именно из-за всего сказанного ранее Фанула загодя познакомили с будущим наставником, заодно показав мастерскую, где с завтрашнего дня он приступит к работе: зелья, зелья и ещё раз зелья.

Ставлю остатки своего хвоста на отсечение, что Фанула будут использовать как динамо-машинку, пока тот не сломается. Вот только парню обещали оплачивать труды. Вроде как в один или два процента от стоимости исполненного заказа, то есть от фактической стоимости получившегося зелья. И хоть магистрату академии я не доверяю, но в тот же день они открыли Фанулу расчётный счёт у лесного эльфа, у которого мы с Эльтой получили выигрыш.

— Никогда не слышал, чтобы зелья готовили не единичными колбами, а сразу литрами, — я постарался объяснить свою задумчивость не самым глупым замечанием. Ошарашенные взгляды ребят говорили об обратном.

— Ликус, ты меня прости, но… — Нобл замялся, не зная, какие слова подобрать.

— Да что тут говорить? — Эльта вскочила с кресла, подошла ко мне и с чувством собственной важности несколько раз тыкнула пальцем в плечо. — Все ксаты такие бестолковые, или только ты один не знаешь элементарных вещей? Где ты жил и кто был твоим мастером, раз ничего тебе не объяснил? Ты даже про академию ничего не знал, пока я тебе не рассказала.

— И я тебе безмерно благодарен за это.

— Я это делала ради себя, — Эльта одним движением руки отмахнулась от моих слов и положила ладонь себе на грудь.

— Не отвечай, если тебе неудобно, мы всё понимаем, — голос Талии стал мягким и успокаивающим. — У всех нас есть секреты. И твои секреты, они только твои.

— Да секретов особо-то и нет… — я постарался изобразить на лице недоумение. — Я расскажу, если это останется между нами. Но мне же интересно, как в настолько огромных количествах делают зелья. И как Фанул понимал, что зелье возвысилось? Оно светилось?

Все четверо переглянулись. И засмеялись. Даже застенчивый Фанул и всегда рассудительная Талия, и те залились хохотом.

— Ну ты выдал, — сквозь проступающие от меха слёзы прошипела Эльта.

— Светиться? Ты ещё скажи, что вырастают! — Нобл обильно жестикулировал и махал руками, чем походил на вентилятор. — Они же не животные, свой вид-то от уровня не возвышают!

Поняв, что действительно сморозил глупость, я сам засмеялся. Чувствовалось, что накопившаяся от недавних разговоров тревога и тяжесть с каждым смешком медленно пропадала.

— У тебя странные вопросы, Ликус. Это же по твоей части, — дворф по-доброму прищурился. Я недоумённо посмотрел на коротышку в ответ. — Практически все анализаторы делают из частей порождений.

— Серьёзно? — я перевёл взгляд на Фанула. Тот кивнул.

— Есть разные порошки и зелья, для анализа. Их надо смешать. Как поменялся цвет, какая реакция, такой и результат, — на мою просьбу привести пример Фанул задумался. — Не помню из кого порошок, его надо растворить, в спирте. Туда окунуть бумагу, чтобы пропиталась. Высушить и кусочек опустить, в зелье магической энергии. Чем ярче позеленеет, тем больше энергии, восстановит.

Дальше я попросил объяснить про объёмы и понял, почему ребята так бурно отреагировали. Мне всё время казалось, что из-за магического развития мир застрял на средневековом этапе, притом в самой его мрачной части. Может быть и так, но разумные — не идиоты.

Мастерская зельевара, где Фанул батрачил над зельями, располагалась в городе-оплоте. В одном дне пути пешком от него находится поражённое скверной поместье, иа на расстоянии в полтора дня — кусок леса и протекающая в нём речушка. Оба поганых места крайне популярны у авантюристов. Вот только зелий им требуется неимоверное количество, и как-то глупо готовить по одной склянке за раз. Каждый день в сезоне, а это где-то с середины весны по середину осени, промышлявшие походом в скверное поместье авантюристы покупали примерно два литра зелий лечения, три литра маны и остальных зелий в полтора литра в общем пересчёте.

Иногда в алхимическую лабораторию приходили авантюристы и говорили: «Тара у нас есть. Нужно зелье магической энергии, пять литров.» И тогда зельевар без особых проблем отгружал две заполненных стеклянных бутыли, а авантюристы на месте по нужде разольют. Гораздо же проще тащить десять пустых склянок и две бутылки, чем практически пятьдесят склянок. И это ещё без учёта других зелий.

Каждая алхимическая лаборатория практически всё варит литрами, лишь что-то редкое изготавливает штучно. А вот уже зельевары из деревень и сёл действительно работают поштучно, за раз изготавливая не больше трёх склянок с зельями одного типа.

Уже целую минуту как разговор о зельях закончился и все четверо молча смотрели на меня в ожидании откровений. И я решил кое-что рассказать им. Вот только у одного из троих мог обнаружиться «Детектор лжи», так что стоило быть аккуратным.

— Ну, да, вы меня раскусили, — я поднял руки, как бы сдаваясь.

— В чём? — Эльта напряглась, чуть отстранилась и стрельнула взглядом.

— В том, что многих вещей не знаю. Это из-за того, что мы семьёй жили на этом, южном континенте.

— Но остров? — Нобл в замешательстве переглянулся с остальными.

— Нет, я там был лишь раз. Наша семья жила как отшельники, если это можно так назвать. Не буду говорить, где именно, но у нас всё было. Нужды мы не испытывали, у нас всего было в достатке, и мы частенько новые вещи получали. Да и мама наша была прекрасным мастером во всех областях. Однажды она в одиночку освежевала огромного медведя. Мы же, дети, в основном играли и познавали жизнь. Пока на нас не на пали, то ли авантюристы, то ли ещё кто. Нам пришлось разделиться и очень долго я выживал. Один. Это, — я показал на оставленные скверной шрамы, — помогло мне выжить.

Ребята молчали и смотрели на меня, ожидая продолжения.

— Всё. Вот вся моя история. Я смог встретиться с сородичами на острове и меня определили в академию.

— Мне жаль, прости, — Эльта потупила взор. Да и остальные тоже чувствовали себя неловко.

— За что?

— Твоя семья, они… — эльфийка сглотнула.

— Да живы они, я получил от них весточку. Пока что встретится не можем, им всё ещё грозит опасность. Но они живы. Да и мне в последние две недели несладко пришлось, так что мы не встретимся, пока всё не утрясётся.

— Это хорошо, что живы, — Талия облегчённо выдохнула. — Но почему на вас напали?

— Разве того, что это мы — недостаточно?

Все четверо не нашли чем возразить, лишь сдвинули брови и потупили взгляд.

— Ой, опять эти кислые лица, — белокурая эльфа окинула нас победным взглядом. — Всё же хорошо, Ликус сам так сказал. А я словам Ликуса доверяю. Но вам всё равно надо помочь! — она показала на Нобла и Талию.

— Зачем? — дворф покосился на Эльту как на умалишённую.

— Как? — Талия с неменьшим вопросом во взгляде уставилась на подругу.

— Потому что я так хочу. Ликус, ты уже должен понять, как именно, — голубоглазая посмотрела на меня с мольбой.

— Зря надеешься.

— Недавно отнёс в комнату его!

— Кого?

— Да кристалл, глупый ты… просто глупый. Кристалл!

Мне потребовалось две секунды, чтобы выстроить логическую цепочку и предположить, что именно хотела Эльта. Я это осознал и удивлённо промычал, а эльфийка тут же преисполнилась гордостью за свою непревзойдённую гениальность. Правда, Нобл, Талия и Фанул всё ещё смотрели на нас двоих как на поехавших. И действительно: одна стояла с высоко задранным носом такая «У-у-у!», а второй смотрел на неё и такой «О-о-о!»

Пришлось объяснить ребятам задумку. И, как оказалось, я её понял практически верно.

Раз Фанул будет занят в алхимической лаборатории и кристалл будет держать там же, то кто мешает мне в Эльтой помочь Ноблу и Талии заполнять их кристаллы? Утром заряжаем свои, а вечером приятелей, или наоборот, там уже как решим.

Дворф и остроухая с чёрными волнистыми волосами сразу принялись отнекиваться: как-то неудобно, да и нам самим стоит зарабатывать. Вот только мы с Эльтой вообще не собирались слушать их и окончательно решили помочь, ведь им учиться предстоит гораздо дольше нашего. Особенно с учётом распределения занятий.

— Да, Нобл, — я ответил на вопросительный взгляд дворфа. — Сегодня мне наставник объяснил несколько моментов. Я их расскажу, но мы договорились насчёт кристаллов. Понял?

— Ликус, Эльта, неудобно же, — разволновавшись, Талия надула пухлые щёчки.

— Я это делаю ради себя, понятно? — Эльта посмотрела на черноволосую. — Я не хочу, чтобы моя подруга лучшие годы провела в застенках академии. Вот я тебе помогу, ты заработаешь нужную сумму гораздо раньше, и мы вновь встретимся с тобой. Поняла?

— Да, спасибо, — Талия легонько улыбнулась.

— Мне говорить нет смысла? — дворф обратился ко мне.

— Абсолютно.

Нобл понимающе закивал и потеребил пальцами бронзовую заколку, скреплявшую две широких косы.

Повисшую тишину я ловко разорвал разговором о будущих занятиях, как они будут распределяться и проходить. Эта тема интересовала всех собравшихся. Эльта, как контрактница, будет ходить вообще на все занятия этого года, а вот у остальных ребят обучение будет разделено.

Каждый нуказ этого года, а это первые десять дней ракта, где занятия проходят с преподавателями из магистрата — у эльфийки будет десять разных общественных дисциплин и ещё две на выбор. А каждый зашос, последние десять дней ракта, где самостоятельная подготовка и занятия с наставником — Эльта будет безвылазно корпеть над учебниками вместе с другими контрактниками.

У учеников по рабочему приглашению всё немного иначе. Из-за постоянной работы в нуказе у ребят будет только три общественных предмета. В следующем году ещё три и ещё три в следующем. С каждым зашосом ситуация похожая, так что вместо пяти учебных лет Нобл, Фанул и Талия проведут в академии все пятнадцать. Если, конечно, не смогут раньше оплатить за обучение.

Когда я закончил рассказывать про распределение и ребята обрадовались, что найдётся хоть несколько совместных занятий — в дверь постучали. Настало время ужина. Следовало спускаться на первый этаж, но Нобл нас остановил.

— Ты сейчас говорил всё это, Ликус. И эти кристаллы ещё, — дворф замялся, подбирая слова. — Да ещё твоя необычная ситуация, и видеться сможем редко. Я, собственно, думал… Не знаю…

— Всё это не важно, — я смекнул, что он хотел сказать. — Даже если я смогу видеться со всеми вами только в обеденном зале, но я всегда буду считать вас своими друзьями. И всегда постараюсь помочь, если…

— Да какая помощь, и так сколько всего с Эльтой делаете. Дружба, вот о чём я. Дорожки-то наши всяко могут разойтись, не маленькие мы уже, всё понимаем. И вот дружбу сохранить и доверять друг другу — это очень правильно. Я тоже вас всех своими друзьями буду считать.

— И я, тоже, да, — Фанул посмотрел на собравшихся сквозь чёлку и энергично закивал.

— Друзья, как не быть ими? — Талия сомкнула ладони на груди. — Мне очень приятно это слышать. Я тоже вас считаю друзьями, и буду считать.

Эльта шмыгнула носом и поспешила подойти к двери.

— Вы тут ещё обниматься начините! Мы и так друзья, к чему это всё? Пойдёмте уже, я есть хочу!

Сегодняшний ужин оказался на редкость праздничным.

На правую сторону обеденного зала, где за плотно расставленными столами сидели ученики по рабочему приглашению и экзаменщики — быстро выносили огромные куски шкворчащего мяса, прожаренного с овощами и соусом, а ещё хлеб и сыр, и десерт, напоминавший творожную массу с орехами и мёдом. Ученики старательно уплетали вкуснейший ужин и не обращали внимания, что постоянно стукались друг с другом плечами из-за плотной рассадки.

На левой стороне, где между столами вполне хватало места для прохода двух разумных, сидели контрактники. Нам вынесли куда больше, явно стараясь откормить нас до шарообразных размеров. Кусок пирога с рыбой щекотал рецепторы на языке пряным вкусом; томлёное в молочном ликёре с кусочками тыквы мясо таяло во рту; наваристый суп из овощей и говяжьего языка не оставлял равнодушным; лёгкое терпкое вино и горячий чай из лесных ягод, а на десерт — творог. Его взбили до однородной консистенции, смешали с кусочками орехов и ягод, придали прямоугольную форму и обжарили в чесночном масле. Лёгкая остинка приятно контрастировала со сладким вкусом.

И мало того, что все в этот день объелись до абсолютной невозможности встать из-за стола, так ещё каждому предлагалась небольшая добавка. По задумке, ей ученики насладятся перед сном или оставят запасом на пару дней вперёд. Работники и экзаменщики получили по тряпичному мешочку с маленьким бурдюком лёгкого вина, кусочками хлеба, сыра и мяса. Контрактники же получили по небольшой корзинке с бутылкой вина, парочкой фруктов и другим стандартным набором, но в количествах несравнимо больше, чем у рабочих.

Закончив ужин, распрощавшись с друзьями и зайдя в комнату — я поймал себя на мысли, что мне до жути хочется послать в скверну Хубара вместе с его разговором. Хотелось принять горизонтальное положение и изучить книгу с порождениями. Вот только церковник — держатель моего долга перед академией. Идти придётся.

Во входной зоне я ненадолго задержался, изучая вывешенные листки. Действительно, напротив моего имени красовались надписи «Не положено». Занятия с матонами начинались с завтрашнего дня и проходили через каждый день, чередуясь с днями то ли отдыха, то ли личных занятий с Раскаей. Занятие по боевой магии пройдёт через восемнадцать дней. К нему следовало найти свободное очко характеристик — что вряд ли возможно, или переносить занятие — что делать не хотелось.

Заодно, там же я посмотрел расписание других учеников, и в каких мастерских Нобл, Талия и Фанул будут работать.

История становления дворцового этикета, бальные встречи, философия истины, философия лжи, умение говорить правильно, и прочие очень важные предметы будет посещать Эльта. В это время Фанул будет работать в алхимической лаборатории под номером тридцать два, а Нобл и Талия в отрядах писцов третьей рабочей зоны. Вот только дворфа определили во второй отряд, а Талию в седьмой.

Странно, вроде бы именно на тридцать вторую лабораторию сделал ставку Густах, а другой маг ставил на второй отряд писцов. Зачем всё это?

Но в расписании содержалось главное. От вида этих строк я невольно расплылся в довольной улыбке. Мне назначили баню с номером пять. Как и все, она расположена академическом городке, но именно она стоит как можно ближе к воротам в первое кольцо.

Я иду в баню завтра и каждый десятый день. Наконец-то.

Глава 4

Вместе со мной к церкви подходили другие ученики и маги. Будет крайне скверно общаться с церковниками перед толпой.

У распахнутых дверей церкви я ненадолго задержался, пропуская вперёд разумных. В самом здании ничего страшного не было и, вроде как, мне ничего не угрожало — но в сердце гремучей змеёй извивалось беспокойство. То ли дело в высоких витражных окнах, то ли в широком зале, то ли в огромном кристалле на каменном постаменте, украшенном рунами.

Кристалл дознания. Чёртова придумка работает как «Детектор лжи», только стационарный и требует себе личного оператора из церковников. Возможно, именно из-за этой приблуды мои нервишки пошаливают и хорошее настроение испарилось. А ведь буквально пять минут назад я шёл по выложенной камнем дорожке и радостно мечтал, как завтра искупаюсь.

Моё внимание привлёк прошедший рядом дворф. Он окинул меня презрительным взглядом и зашёл в церковь, поправив паранаю светло-синего цвета. Как и на всех, на ней белым цветом вышит символ академии, а под ним другой такой же, как и у Нобла. Два квадрата перевернули углами вверх и соединили верхним и нижним углом между собой. У нижнего квадрата из трёх свободных углов выходили прямые линии, а у верхнего из всех четырёх углов внутрь к центру шли линии, вливаясь в небольшой ромб. Самой нижняя линия второго квадрата через несколько сантиметров упиралась в круг.

Я могу поклясться, что где-то это видел. Но где? Мысль свербит мозг до дрожи в руках, но вспомнить никак не могу. Наверно, этот символ носил дворф из Луцка, у которого я проводил оценку куртки и подарка Кагаты. Но интуиция подсказывала, что я не прав.

На подиум в конце церкви поднялся старый церковник в белых одеждах и красной накидке. Он заметил меня и рукой показал на подиум. Похоже, ему известно о предстоящем разговоре, так что я неспешно зашёл внутрь и прошёлся по длинному проходу между скамейками. Немногочисленные ученики и маги академии едва ли занимали и десятую часть свободных мест, но каждый смотрел на меня с нескрываемым презрением.

— Лик’Тулкис, Кта’сат и ученик академии. И кое-кто ещё, — старик встряхнул козлиной бородкой. — Что заставило тебя так долго стоять перед воротами церкви? В прошлый раз ты сразу исполнил второй пункт договора.

— Неужели мне каждый раз проходить через это, даже если я теперь ученик академии? — я показал на кристалл.

— Напомню тебе, что каждый из вас может ходить где захочет, но он обязан пройти через процедуру дознания, если осмелиться переступить порог Всеобщей Церкви. Держи своё невежество при себе и закончи начатое, ты отнимаешь благословлённое время у почтителей Всебогов.

На испещрённом морщинами лице старика отражалось ничем не скрываемое превосходство. Он праздновал победу, ведь можно помыкать ксатом перед остальными прихожанами. И хоть на короткий миг, но он всяко повышал свой авторитет. Но плевать на это: только что раскрылся ещё один пункт договора между ксатами и церковью. И хотелось бы знать, почему Налдас рассказал только о первой части второго пункта.

Тогда мы проезжали через имперский город Магнар, и я умудрился выпытать из Налдаса немного сведений о договоре. Ксаты действительно могут ходить где захотят, им нельзя запретить проход даже в осаждённый город. Но почему Налдас не сообщил мне про необходимость дознания в церкви? Он что, специально скрыл от меня… Нет, ему приказали. С него взяли клятву и он…

— Не задерживай начало вечерней проповеди, — старик грозно посмотрел на меня и скипетром показал на кристалл. Пришлось отложить размышления в сторону и прислонить ладонь к прохладной поверхности. На постаменте моргнули руны, рука словно прикипела к кристаллу.

— Назови себя.

— Лик’Тулкис. Ученик Настрайской магической академии, сулин Всеобщей Церкви.

На слове «сулин» в зале прошлась волна неодобрительного возмущения, но кристалл остался без изменений.

— Зачем ты пришёл?

— У меня разговор с Хубаром, держателем моего долга перед академией.

Вновь без изменений.

— Ты приспешник драконов? — старик с животной яростью посмотрел мне в глаза.

— Нет.

Кристалл остался бесцветным.

— Ты дракон?

— Нет.

Всё так же без изменений, хотя кристалл должен поменять свой цвет, если отвечающий солгал. Почему же он не реагирует, хотя достижение «Детектор лжи» определяет мою ложь безотказно?

Старик едва слышно цокнул, явно не удовлетворённый результатом, и показал на заднюю стену церкви. На небольшую каменную пристройку в правом углу.

— Хубар ждёт тебя во внутренних помещениях. Ступай, и не смей больше задерживать нас.

— Благодарю. Удачной проповеди, трихтих Фалиний, — я саркастично улыбнулся, наигранно вальяжно кивнул и не спеша направился к двери. Лицо старика позеленело от злости, но он поспешил спрятать эмоции. Ставлю хвост на отсечение, я поступил опрометчиво и крайне глупо, наживая ещё одного врага — но как же приятно чувствовать, что смог хоть немного отомстить за этот надменный тон.

За дверью в пристройке располагались чёрный ход на улицу и лестница в подвал. Каменные ступеньки освещались редкими магическими светильниками, лестница утопала в фиолетовом полумраке.

Вот интересно, а как зимой отапливают церковь? В просторном зале нет ни одного камина, а свечками такое пространство не обогреть. Что-то связанное с магией?

В подвале меня ожидал ответ. Несколько небольших каминов стояли прямо под широкими колоннами, что шли в зале и подпирали амбарную крышу. Но я не видел печных труб, значит дым выходил через небольшие башенки с углов крыши. Слишком неадекватное решение, но кто знает, что вообще твориться в голове религиозного человека.

Сам подвал представлял собой несколько длинных коридоров и множество различных помещений с закрытыми деревянными дверьми. Я осмотрелся, выискивая Хубара или хоть кого-то из церковников в пустых коридорах.

Где-то вдалеке слышались голоса. Я направился к ним и вскоре вышел к кухонной зоне. За широким деревянным столом сидели несколько служителей церкви и о чём-то разговаривали. А за ними, рядом со стеной, около плиты стоял нутон с идеальным пробором в белобрысых волосах. Каждый из собравшихся церковников был с человеческими ушами, и облачён не в белую мантию, а в обычные штаны и рубахи различных расцветок.

— Тук-тук, — я одновременно проговорил и постучал кулаком о дверной косяк. Церковники замолкли и в замешательстве уставились на меня. Спустя секунду оно сменилось злостью.

— Как ты сюда попал? — один из служителей встал из-за стола, но его успел остановить Хубар.

— Ликус, ты несвойственно рано.

— Не ты ли меня пригласил прийти сразу после ужина?

— Мы так договорились, но вечером всегда приход и я не ожидал тебя увидеть до окончания службы. И кто пропустил тебя внутрь помещений?

— Отгадай, — я большим пальцам показал за спину, намекая на читавшего проповедь старика.

— Ты прошёл процедуру дознания, — я кивнул, а Хубар на секунду задумался. — Будь любезен, подожди меня около лестницы наверх, я сейчас подойду.

Обронив фразу, что в отличие от церковников у ксатов по вечерам заботы есть — я направился к лестнице. И пока не скрылся за поворотом, до меня донеслись обрывки фраз. Церковники упрекали Хубара в том, что в будущем тот станет трихтихом, уважаемым служителем церкви и почтенным свидетелем голоса Всебогов — но смеет якшаться с ксатом. На что Хубар возразил, что пойдёт на всё ради исполнения заветов древнейших «Тонов». И я сильно сомневаюсь, что под этим словом он подразумевал нас, драконов.

Спустя десять минут Хубар подошёл к лестнице, держа в руках две кружки с чем-то горячим. За это время он успел переодеться в привычную белую мантию с красной накидкой, красным подолом и таким же поясом. Явно все эти цвета что-то означают, но мне как-то плевать.

— Прошу простить нас за этот инцидент. Прошу, угощайся. Это наш небольшой секрет и ты, я надеюсь, сохранишь его в тайне.

— Меня никто не оскорбил. Благодарю, — я взял в руки кружку, но отпивать не спешил. — Перейдём к сути. Зачем ты хотел меня видеть.

— Конечно, Ликус. Пройдём в кабинет наставника, там поговорим.

Хубар развернулся, прошёл метров семь и остановился около двери, такой же как и остальные. Я пошёл за ним, хоть мне хотелось пойти обратно в барак. Неужели мне придётся терпеть выходки этого белобрысого все учебные годы? Ну, не придётся, если он случайно споткнётся, упадёт с лестницы и сломает себе шею. Лог… Вот только в контракте не указано, что случится после и кому он перейдёт.

— Не хочешь попробовать, — Хубар показал на чашку с горячим напитком, когда мы сели в кабинете на два широких стула друг напротив друга.

— Я только что вышел с праздничного ужина, — так-то у меня не наблюдалось даже мизерного желания притрагиваться к этому напитку.

— Прошу, попробуй, я старался.

Я нехотя взял кружку в руку, отпил совсем немного и поставил обратно. Что-то сладкое и пряное тронуло язык, будто с привкусом арбуза, но ничего больше я различить не смог. Слишком мало отпил, а больше — брезговал.

— Вкусно, спасибо. О чём хотел поговорить?

Хубар глянул на кружку и на секунду о чём-то задумался.

— Позволишь перейти сразу к сути, раз у тебя остались заботы после праздничного ужина?

Я предложил нутону не стесняться и приготовился к беседе. Хубар пристально посмотрел на меня, в его голубых глазах мелькнул нездоровый огонёк.

Внимание, заблокировано ментальное воздействие

Я едва удержался, чтобы не вздохнуть от сожаления. Как знал, что белобрысый не применит воспользоваться своим достижением. Благо обошлось без последствий, хотя в прошлый раз меня чуть наизнанку не вывернуло. Не зря я вкинул свободные очки характеристик в Волю. Надо будет повысить её ещё немного, если появится десяток лишних очков.

Хубар на мгновение изменился в лице и задумался, явно принимая свершившееся как факт мироздания. Церковник взял свою кружку, пригубил содержимое и насладился вкусом напитка.

— Ты не так давно получил свой выигрыш, я прав?

— Даже не мечтай об этом.

— Ликус, как непосредственный держатель твоего контракта, я прошу тебя заплатить раньше срока тридцать пять тысяч имперских золотых.

— Хубар, как непосредственный должник, я заплачу в оговоренный срок после завершения обучения.

— Ликус, прошу тебя, войди в моё положение.

— Хубар, я настаиваю, прислушайся к моим словам.

— Ликус, пойми, церковь бедствует и эту зиму мы можем не пережить. Прошу, помоги нам, я буду признателен.

— Хубар, осознай, что я должен в общем пересчёте практически пятьдесят тысяч золотых Арнурского королевства.

— Ликус, хоть ты и ксат, но здание Всеобщей Церкви прямо над тобой! Побойся своей лжи!

Я молча поднял правую руку, вытянул указательный палец и показал на потолок примерно туда, где на подиуме стоял кристалл дознания.

Церковник сначала не понял меня, но спустя секунду его зрачки расширились от удивления. В его взгляде смешалось недоверие, презрение и насмешка.

— Я не верю тебе! Ты же ксат, тебе только двадцать пять лет, а такую сумму даже моему наставнику не одолжить. Как это случилось?

— Жизнь заставила, — я процедил сквозь зубы и ненадолго посмотрел на свой посох. Это не осталось незамеченным и белобрысый нацепил на себя маску спокойствия.

— Тебе пришлось через многое пройти, но разве у тебя нет права отсрочит выплату долга?

— Есть, но что я получу взамен?

— Неужели ты настолько меркантилен?

— Для меня очевиден выбор между собственным выживанием и помощью церкви, которая чтит чужих богов.

Хубар молчал и смотрел на меня холодным безэмоциональным взглядом, но об обратном говорила его напряжённая поза: он поджал к телу локти и чуть приподнял плечи.

— А, да, чуть не забыл, — я по-дружески посмотрел на церковника. — Скорее всего, мне придётся переносить занятия. Сам знаешь, Хубар, что поблизости нет удобных скверных мест, а без их посещения я не смогу исполнить свою часть контракта.

— О чём ты?

— На следующем налиме я приду к тебе с бумагой о переносе. Ты же не будешь против её подписать?

— Нет, иначе я нарушу свою часть и создам тебе препятствие.

— Вот и договорились, — я встал и направился к двери.

— Вы знакомы, ведь так? — Хубар заговорил раньше, чем я дотронулся до дверной ручки.

— С кем?

— С благородным, встреченным тобой сегодня. Касуй Миастус, младший сын одного из благородных родов империи.

— Встречались пару раз, не больше. К чему эти разговоры?

— У меня есть предложение, — Хубар показал на стул, приглашая меня отойти от двери и вернуться к переговорам. Я же в ответ махнул ладонью в сторону церковника, предлагая развить мысль дальше.

— Как тебе известно, после войны дом Миастус получил эксклюзивное право на торговлю с академией. Но также он, помимо прочего, полностью контролирует заказы академии, поступающие в гильдии. Гильдии авантюристов и вольных наёмников в их числе.

— И? — меня заинтересовали слова о контроле.

— Я мог бы… скажем так, повлиять на Касуя и позволить академии заказывать… два предмета от порождений, минуя контроль благородного дома. То есть — напрямую у гильдии.

Я глубоко вздохнул. Отдать деньги, значит — разрушить мои планы, но предложение Хубара можно обернуть в свою выгоду. Хоть мне этот разумный противен до позеленения, особенно после всех его вывертов — но если предложение стоящее, то о нём можно будет поразмыслить.

Я вернулся к столу и попросил Хубару конкретней рассказать, что именно он собирается сделать. Заодно, ради приличия — отпил ещё немного горячего напитка показывая, что готов к конструктивному диалогу. Хубар видя, как я пригубил напиток — на мгновение задумался. И продолжил.

Суть сделки заключалась именно в том, что он и предложил. Я плачу сразу тридцать пять тысяч золотом, а он подготовит для академии лазейку. Вот только была проблема: я мог отдать только тридцать тысяч. Хотелось иметь небольшой запас на случай, если понадобится что-то купить или попаду в лавку к магу и решу выучить несколько умений. Да и структурные растворы для частей порождений из воздуха не появляются.

И то ли Хубар не подал виду, то ли дела церкви действительно настолько плохи, но он сразу согласился хотя бы на тридцатку.

— У меня есть ещё два условия.

— Какие? — церковник свёл брови.

— Про деньги я не хочу ничего слышать до конца обучения на магессора. Этот учебный год, и два следующих экзаменационных.

— Понимаю. И принимаю.

— Части порождений я выберу сам.

— Боюсь, здесь возникнут трудности, — я уже хотел было встать и уйти, но Хубар чуть поднял руку, прося меня остановиться. — Но если ты дашь мне список, то я смогу показать, с чем именно проблем не возникнет. Академии требуется много чего и список коротким не будет.

— Приемлемо. Ответ дам в следующем налиме, — я встал со стула.

— Конечно. Позволь я провожу тебя, вечерняя проповедь ещё не закончена, — Хубар подошёл к двери и услужливо открыл её, явно вспоминая сегодняшний случай. Я не сдержался и хмыкнул, на что церковник вежливо улыбнулся.

Хубар проводил меня по лестнице наверх в подсобное помещение. Первая дверь вела обратно в церкви зал, вторая — на улицу. Белобрысый парень сказал, что будет ждать моего ответа и попрощавшись, поспешил вернуться в подвальные помещения.

Оставшись наедине с вечерней прохладой осеннего воздуха и собственными мыслями — я медленно побрёл к воротам в первое кольцо. В предложенном Хубаром варианте всё прекрасно, кроме одного. Я смогу затребовать от академии что-нибудь полезное в обмен на мою услугу, а также смогу в обход посторонних глаз продавать хоть какие-то части порождений и зарабатывать приличные деньги. Академия получит долгожданные материалы и чуть ослабит контроль благородного дома. Те же, думаю, не останутся в дураках, церковь им явно что-то предложит. Но тогда какая выгода у самой церкви? Зачем всё это проворачивать? И зачем она потратила огромную сумму на моё обу…

От родившийся мысли губы свело в кривой улыбке. Кто сказал, что церковь отдала деньги магам или отдаст их вообще? Может быть, они таким способом зарабатывают, притом всё и сразу. Даже в магическом мире, застрявшем в тёмных средневековых временах, не чуждо взяточничество и «отмывание» денег. И что может быть проще, чем воспользоваться необычным ксатом? Он даст магам материалы и части порождений, а церковники получат от него огромные деньги.

Но хвост ставлю на отсечение, что дело не в деньгах. Скверна их всех пожри, если превыше всего поставлен статус. И академия, и церковь вполне могут использовать моё имя как показатель, что обуздали островной народ.

И я всё равно не понимаю, какой прок Хубару от сегодняшнего предложения? В чём его выгода? Хоть убей, но не понимаю.

За размышлениями о выгоде церковника — я не заметил, как вышел через ворота в первое кольцо. Оказавшись в саду между шестой и пятой зоной, в которые проходы запрещены — я уже хотел направиться к наружным воротам. Но вместо этого сел на ближайшую скамейку, опёрся об посох и запрокинул голову.

Со дня на день наступит второй месяц осени, тёплые вечера окончательно прекратятся. С каждым днём будет всё холоднее, а у меня нет тёплой одежды. Её можно было купить ещё давно, когда я с Налдасом только добирался к академии. Но, зачем, если он преднамеренно вёл меня в западню?

Слова старого церковника расставили всё на свои места. Не знаю, почему, но меня точно хотели убить, специально заманивая к церковникам и в академию. И тётя с Налдасом сыграли в этом шоу не последнюю роль. Ксат всё время молчал о договоре между ксатами и церковью, а молчать ему приказала Изулиса. Но, пожри её скверна, зачем?

Зачем всё так усложнять? Кто мешал убить меня в пути, когда мы с Налдасом расположились на привал в лесу? И зачем нужны оставленные мне подарки, зачем нужна та записка? Неужели, чтобы подстраховаться? Неужели они все предусмотрели, что я смогу выкрутиться и попаду в темницу, и тогда книга с призывом духов и испорченое кольцо сделают своё дело. Действительно, зачем дарить книгу с разрушительными заклинаниями, когда в темнице могут бегать крысы. Самое первое и очевидное — вселить в них поисковый дух, а там уже руны на кольце замкнуться и всё будет предрешено.

Я сжал правую руку в кулак и потёр большим пальцем обрубок от среднего. Не хватало фаланги с ногтем, как напоминание о неделе в темнице, хотя отрубил я палец полностью. Не будь у меня ореха древня со скверного материка, то и отрастить бы ничего не получилось. Надо выяснить, где ближайший лес с древнями и несколько орехов держать в запасе.

Думаю, я соглашусь на предложение Хубара. Хоть я и планировал обменять имперские монеты на монеты Арнурского королевства и положить их в банк, ведь обменный курс постоянно растёт — но возможность беспрепятственно продавать части порождений гораздо выгодней. Да, я…

Мысль прервали голоса двух детей. Парнишка лет пятнадцати с кожаным ошейником тащил за руку маленькую девочку, тоже с кожаным ошейником. Они оба направлялись в сторону ворот во второе кольцо академии.

— Он сам его дал! — девочка не вырывалась, но почему-то едва не плакала.

— Не важно! Ты же знаешь, что нельзя им доверять! Как ты вообще могла взять у него деньги?

— Но он же сам дал! Братик, не тяни, мне больно!

— Вот закончится всё, вот тогда и тянуть перестану! А если бы что с тобой случилось? Вдруг он…

— Но ничего не случилось!

— А если бы случилось? Да я бы…

Прошедшие в двадцати метрах от меня ребятишки настолько увлеклись перебранкой, что даже не заметили сидящего на скамейке ксата. Что не удивительно, учитывая вечернюю пору и слабое освещение от уличных светильников. Странно, что магическая академия поскупилась на фонарные столбы и первое кольцо окутывал полумрак.

Ребятня дошла до ворот, но не прошла внутрь, а пристала к одному из стоявших на страже матонов. Я ни разу не видел детей во втором кольце, значит — проход им воспрещён.

Я встал со скамейки и ещё раз посмотрел на вечернее небо: на его тёмном фоне проступали огоньки звёзд. Хотелось воплотиться в свою истинную форму и немного полетать, но, к сожалению, время ещё не пришло. Лог.

Время до повторного использования достижения «Двуединый»:

251:13:02:44

Семь налимов, и учебный год закончится. Это двести восемьдесят дней. А потом ещё два месяца добираться до острова ксатов. Чёрт, как же хочется, чтобы там оказалась мама с сестрёнкой. Надеюсь, у них всё хорошо, и они не подвергают себя опасности.

— Господин, подождите! Господин! — позади меня кричал пацан, недавно тащивший девочку за руку. Она всё так же просила парня остановиться и не тащить её, ей больно и она не успевает за его широкими шагами. Я же успел отойти от скамейки и не планировал останавливаться, тем более звали-то не меня, а недавно прошедшего мага. Вот только кто-то наглый ухватился за край моего плаща.

— Господин, простите, это ваше, — запинаясь от усталости, парень протянул мне золотую имперскую монету.

— Что это?

— Она ваша, возьмите, — парень слишком резко и неожиданно шагнул в мою сторону. Я не ожидал подобного нажима и машинально вытянул посох. Несильно, но пацан умерил пыл.

— Ты кто вообще, и что это за моне… — я перевёл взгляд на девочку и запнулся. Я смог лишь раздосадовано вздохнуть, заметив на правой части её лба широкий шрам как от содранной в раннем детстве кожи. Мы встретились взглядом с малышкой, она вздрогнула и попятилась назад.

— Господин, прошу, во…

— Молчать! — я чуть повысил голос, отчего парень сам чуть подскочил на месте, а девочка так и вовсе замерла. — Кто вы?

— Мы… Я… — пацан едва шевелил языком. Пришлось подождать, пока он оклемается. — Я Каир, невольник академии. Это моя сестра, Ула. Вы сегодня дали ей эту монету. Пожалуйста, возьмите обратно.

— Зачем? Она теперь её. Или вам что, запрещают брать деньги у магов?

— Нет, но…

— Так в чём проблема? Или это всё лишь потому, что я ксат? — парень побледнел и глупо почмокал губами, не зная, как реагировать. В этот момент его острые уши равнинного эльфа задёргались антеннами, а в левой мочке от неяркого света блеснула маленькая изумрудная серёжка.

Я посмотрел в карие глаза парня, покачал головой и перевёл взгляд на малышку. Её с братом ничего не роднило: зелёные глаза, совсем другая форма носа и лица, и человеческие уши. Правда, в правой мочке виднелась маленькая изумрудная серёжка.

— Ты сказал, что вы брат и сестра, но ты ратон, а она человек. Как такое возможно, пацан? — мой голос пропитал гнев.

— М-мы…

— Не обижай братика! — малышка растормошилась, встала между нами и развела руки в сторону. Её маленькие ладошки подрагивали от страха, а на глазах проступили слёзы.

— Ула! — Каир взял девочку за руку, но та не собиралась отходить. Кажется, не от смелости.

— Успокойся и хватит кричать. Я тебе вопрос задал.

— Наша мама умерла. Братик — мой братик! — Ула говорила писклявым голосом, я не сдержался и улыбнулся.

— Ты решила защитить братика? Похвально, — я присел на одно колено и посмотрел в зелёные глаза Улы. — Скажи, а почему ты не хотела отдать мне монетку?

— Вы мне её дали.

— Дал. Но твой брат хотел её вернуть, почему?

— Не знаю, но ему она нужнее! — девочка скорчила страшную рожицу. Я усмехнулся, чем полностью сбил боевой настрой малышки.

— Когда тебя выпускают? — этот вопрос я задал парню.

— Весной, через полгода. Нет, это, через шесть налимов.

— И чем планируешь заниматься? — Каир хотел что-то возразить, но я как бы случайно рукой потянулся к плечу и отряхнул паранаю, намекая на свой статус.

— Я… Я хотел стать авантюристом.

— Авантюристу нужно хорошее снаряжение, я прав? — оба ребёнка синхронно кивнули, притом Ула несколько раз. — Тогда поступим так.

Я взял золотую монету у Каира и протянул её девочке.

— Скажи, ты ведь хотела, чтобы на эту монетку братик купил себе хороший меч?

— Щит! Братик хороший, ему не нужен меч, ему нужен щит! Он всегда меня защищает! Ему нужен щит!

— Тогда эта монетка по праву твоя, — я вложил кругляш в маленькую ладошку. — Что ты с ним будешь делать?

— Братик, возьми, — Ула не думая развернулась и с улыбкой на лице протянула монету Каиру. Тот сглотнул подступивший к горлу ком, но деньги не взял.

— Бери, не будь идиотом, — я встал и строго посмотрел на парня. — Если и вправду хочешь помочь сестре, то ты должен сначала выжить. Ради сестры ты обязан использовать любую возможность повысить свои шансы на выживание. И хорошая экипировка поможет. Бери.

Каир замялся, но всё же взял деньги и поблагодарил сестру, а та лишь хихикнула и широко, задорно улыбнулась. У меня защемило на сердце.

— Ты сказал, что вы брат и сестра? Вы разных рас, объясни.

— У нас разные отцы, мама одна, она из эльфов. Она умерла от болезни, два года назад.

— Понятно. Извини, что усомнился, — я задумчиво закивал. Странно, что у родителей из разных рас могут получиться дети. Я всё время верил в различия на генном уровне между расами и предполагал, что гоминидный предок у всех рас разный. Да и на каменном гобелене в городе дворфов изображено нечто подобное. А вот теперь, оказалось, что я немного заблуждался.

— Скажи, не хочешь заработать для братика ещё несколько монеток?

— Мы не будем воровать вещи академии! — голос Каира пропитал неподдельный страх за собственную жизнь и жизнь сестрёнки.

— А я вас и не прошу. Я хочу, чтобы вы лишь смотрели в оба глаза, что происходит в академии, а потом рассказывали мне. За это я раз в десять дней буду давать каждому из вас по золотому.

Парень молчал, выискивая ответ. Ула же от удивления чуть приоткрыла рот и смотрела на меня уже не как на бабайку, но как на вполне приручаемого подкроватного монстра.

— Пойдёмте, время позднее, по пути всё расскажу, — я показал на ворота внешней стены, за ними открывался вид на академический городок. Каир идти не хотел, но Ула взяла его за руку и сказала, что они должны слушать магов. А раз у меня посох, значит — я большой маг. Мне хотелось её поправить, но я не решился, да и по выражению лица парня видно, что он сам понял заблуждение сестры.

Я ещё раз коротко объяснил, что именно хотел получить от ребят. После — спросил, где они работают и что делают. От их ответов я чуть не заорал на всю округу!

Каир, оказалось, работает в академическом городке одним из развозчиков провианта. Работая на продуктовом складе номер семнадцать, он не только доставляет продукты в первое кольцо, но ещё и отвечает на наполнение самого склада. По факту Каир — товаровед. И я готов поклясться, что в его силах узнать: чем и как торгует академия.

Ула же оказалась чуть ли не подарком судьбы. Из-за маленького возраста она может выполнять только простую работу: выносить уборные вёдра с коридоров к разъезжающей бочке, мыть их, мыть полы, разносить еду, убираться и прочая не самая тяжёлая работа. Прикреплена же девочка к моему бараку и к соседнему, в котором живут благородные.

Сами же ребятишки живут так же в первой части первого кольца, но через один барак от моего. Оказалось, что существует отдельный барак для невольников.

— Скажу ещё раз, что быть наверняка услышанным, — я достал из пояса две золотых монетки и протянул ребятам. — Вся сказанная вами информация не пойдёт во вред ни академии, ни магам, ни кому-либо другому. Наоборот, вы поможете академии.

— Как? — Каир с недоверием посмотрел мне в глаза, не обращая внимания на деньги.

— Знаешь же, что академия может торговать только через благородных? — парень неуверенно кивнул в ответ. — Сейчас я подготавливаюсь, но через два налима я начну продавать в гильдию авантюристов части порождений. Да, я на них охочусь. И я хочу знать, как именно они будут поступать в академию.

— Но я не отвечаю за порождения.

— Как раз из-за меня благородные могут подстроить инцидент с доставкой продовольствия или, вообще отказаться его поставлять. И ваши сведенья могут помочь предотвратить это. Кстати, — я посмотрел на Улу, — сын того благородного рода как раз живёт во втором бараке.

— Мы поможем академии? — в глазах девочки загорелся праведный огонёк. Я в ответ кивнул.

Каир думал примерно минуту, но всё же согласился. Оставалось решить, как именно получать от них сведенья? Этот момент ещё следовало обдумать и как-то решить, но уже сейчас ребята должны начать сбор сведений и информации. В следующем налиме я сам найду их и всё узнаю. По крайней мере теперь известно, в каком складе работает Каир и что Улу можно встретить в моём бараке примерно днём. Заодно сообщил девочке, в какой именно комнате я живу и что она может сама найти меня. Не факт, что в этот момент я буду на месте, но рано или поздно мы пересечёмся.

В свою комнату я вернулся с едва сдерживаемой улыбкой. Хоть мне ещё не понятно, в чём выгода Хубара от его предложения, но с помощью ребят я смогу немного подстраховаться не только в торговле частями порождений. Благодаря Уле есть шанс узнать о планах церковника и благородного. Они что-то замышляют, и это что-то явно скверное. К тому же, не стоило забывать про Лактара: парня-экзаменщика, несколько раз помогавшего мне. Поможет он и сейчас.

Выданная на ужине корзинка с провиантом осталась нетронутой про запас. Взяв флагу с чаем и книги о порождениях — я расположился в одном из кресел первой комнаты и принялся за вдумчивое изучение написанного в толстой книге. А уже через полчаса раздражённо убрал её в сторону и помассировал переносицу, пытаясь вспомнить одно слово. Им можно полностью описать содержимое каждой страницы. Софистика? Демагогия? Вода?

Вот взять того же кабана скверны, или как его настоящее название: Кракчатский терракотовый вепрь скверны. Вот зачем мне знать, как его внешность и впечатления от охоты описывали те или иные авантюристы? Что ценного содержится в строчках:

«Подобно разъярённому шторму он превращается в клокочущий опасностью таран и неумолимо несётся на первого встречного. Кстати, авантюристы из города-оплота Фарух-Шалар описывали поведения этого порождения примерно теми же словами…», а потом идёт прямая цитата слов тех авантюристов, потом ещё одних и ещё одних. И так на каждое порождение.

На каждой странице книги нет ничего полезного, кроме внешнего описания твари, места обитания и того, как многие авантюристы клялись, что именно эта тварь — самая опасная из всех. Ни способов добычи, ни оставляемых после оклазии частей, ни слабых мест, ни какой-либо стратегии и советов по охоте. Сплошные и ненужные выверты, будто писавшего этот справочки мага разрывало словесное недержание.

Брошюра с неизвестными порождениями, виденными только издалека — оказалась чуть более информативной, хоть каждая тварь описывалась только словесно. Да и то, кроме описания внешности и места встречи ничего не было — но даже это помогло осознать мои перспективы, то ли радужные, то ли скверные.

Только пятая часть из всех встреченных мною тварей описывалась в первой книге. Ещё примерно сорок процентов — в тонкой брошюре. А все остальные порождения никто никогда не видел. Притом не видел самого, как мне кажется, главного: тех самых порождений, непривязанных к одному конкретному месту. Стрекозы с огромными крыльями и полевые собачки с одной парой ног, они перемещались между лесом и лугом, будто перенося питательные вещества между скверными зонами. Или же кусты с четырьмя мешочками, или с прямоугольными клубнями розового цвета.

Сдаётся мне, эти две книги магистрат выдал мне специально. В них нет ничего полезного, даже нет способов приготовления растворов, методов его нанесения или добычи частей порождений. Но там есть сами порождения. Магистрат почему-то думает, что я им всё расскажу и тогда маги воспользуются мной на полную. Но пусть мечтают: я расскажу только о нескольких порождениях из брошюры для поддержания образа, максимум. Всё остальное сохраню в секрете.

Одно радует: в первой книге указано достаточно порождений. Древень, кабан, волк, кошак, кролики, черви, несколько странных кустов — всё это я видел на материке скверны и смогу справиться в одиночку. Если, конечно, узнаю, как именно добывать тех же кроликов и другие порождения, и тогда без денег я не останусь.

О порождениях и магистрате я размышлял ещё долго, хотя понимал, что без знания цен и способов добычи все мои размышления ничего не значат. Но всё же устал и отправился спать: завтра занятия с матонами и кто его знает, что там будет и как всё пройдёт.

Вот только сон не шёл. В голове вертелась мысль о переносе занятий. Мне чертовски не хотелось пропускать занятия по боевой магии, хоть и не известно, кто из магов будет его вести. Если бы знал, что всё так сложится, то оставил немного свободных очков характеристик. Теперь надо думать, как быстро повысить уровень, иначе…

Внимание, Вы прожили ещё один год

Получено: [5] очков характеристик, [1] очко навыка

«---»

Внимание, форма Кта’сат существует на один год дольше

Получено: 1 очко характеристик

— Как удачно. Ну, с нарождением меня, — на моём лице растянулась насмешливая улыбка, а голос пропитал сарказм. Лог…

Вот и минус одна проблема. Теперь осталось разобраться с переносами занятий: неплохо бы учиться три ракта подряд, а потом три клаша охотится на порождения.

Глава 5

Несмотря на ранний час и мой поспешный выход из барака сразу после завтрака — по улицам академического городка вовсю сновали невольники. Одни толкали небольшие тележки, гружённые провиантом и водой, другие спешили на рабочие места. Из-за высоких стен мастерских ни доносилось и звука, но через час это исправится.

Занятие с матонами почему-то проходило на арене. Её овальные стены напоминали не о самых приятных моментах моей жизни.

— Кто? — стоявшие у главного входа арены матоны смотрели на меня как на неодушевлённый предмет.

— Лик’Тулкис. У меня занятия.

— Мы поставлены в известность. Проходите, — охранники показали на вход и продолжили смотреть строго вперёд.

Внутри на арене меня ожидала пустота и мелкий песок под ногами. И одинокий матон с вертикальным шрамом на губах, стоявший в самом конце овальной арены и явно чего-то ожидавший. С матонами бесполезно говорить, они как роботы, так что я встал недалеко от входа. И подышал в замерзающие ладони.

Даже несмотря на начало второго месяца осени и то, что вчера вечером воздух полнился приятным теплом — за ночь существенно похолодало, и теперь я вполне успешно мёрз. И с каждым днём буду мёрзнуть ещё сильнее. И я тем более замёрзну по первым настоящим холодам: зимней одежды-то у меня нет, по вполне ясной причине. Всенепременнейше куплю её, когда на клаш приеду в Настрайск.

Спустя минут десять ожидания к мёрзнущим рукам присоединились ноги, и я уже подумывал в третий раз обложить мироздание проклятьями — из подвальных коридоров послышался топот. На арену вывалилась толпа растерянных разумных из людей и равнинных эльфов. Они шли группами, каждая за отдельным матоном: восемнадцать, восемь и три.

Матон со шрамом зашевелился, подошёл к нам и чётко поставленным командирским голосом скомандовал построиться по своим отделениям. Прошедшие недавний турнир разумные как тараканы поспешили расставить свои тела в нужном порядке. Пока все суетились — я не спеша встал самым крайним, отдельно ото всех.

— С сегодняшнего дня я, Клаус, командую подготовкой вашего фарасара. Фарасар — это шестнадцать разумных, четыре группы по четыре. Вопросы?

— Но нас двадцать девять, — из толпы робко подала голос девушка с острыми ушами. Странно, раньше я не замечал девушек среди матонов.

— Имя?

— А, я, вот, Загналия, — девушка едва справлялась со страхом под грозным взглядом Клауса.

— Пока что двадцать девять, — матон со шрамом обвёл нас соколиным взглядом, выискивая новые вопросы. Таковых не нашлось, и он продолжил. — В течение следующих семи налимов вы пройдёте первичную подготовку для несения патрульной службы за пределами академии. Патруль осуществляется тремя фарасарами. Вопросы?

— Есть вопросы! — я выгнул спину и развёл плечи, придав себе вид лихого вояки.

— Ксат будет говорить в конце отдельно.

— Есть говорить отдельно! — я хоть и говорил с пародией на армейскую выправку, вот только матон мало того, что юмора не понял, так ещё оценил моё поведение и коротко кивнул.

Дальше страж со шрамом продолжил объяснения. По факту, все тренировки сводились к двум вещам: фехтование и выносливость. До второго года обучения запрещено использовать любую магию, кроме «Стрелы магии». На вопрос, почему только её, Клаус ответил, что объяснения будут позже.

Все тренировки идут по два дня на специальном участке недалеко от академического городка, притом после двух дней фехтования идёт совмещённая тренировка двух типов с магией. Потом два дня выносливости и вновь совмещённая. И так на протяжении семи налимов, без права на отдых и выходной.

Сегодня тренировка совмещённая, так что мы направились к участку. Пока группы выходили из арены — ко мне подошёл Клаус сказав, что у меня есть время задать все возможные вопросы до тех пор, пока мы не придём на площадку.

Первый вопрос я посвятил самой очевидной вещи: почему нас собирали на арене, если можно было сразу отправиться на площадку? Матон со шрамом ответил прямо, что я не знаю к ней дороги. Звучало вполне логично, так что я согласно закивал.

Следующим вопросом о переносах занятий я лишился нескольких проблем. Клаус не возражал. Ему всё равно, когда и как именно я буду посещать тренировки. Он просто должен выполнить поручение магистрата и подготовить будущего магоса к предстоящим битвам. Это фраза подсказывала, что академия имеет на меня некоторые планы.

Фароны, так назвал Клаус шедших впереди учеников, обучаются владеть любым оружием. Вообще любым, от пращи до двуручного молота. Но я ксат, и нам разрешено пользоваться только посохом и кинжалом. Из-за этого я хоть и буду выходить на спарринг с остальными фаронами, но основным моим партнёром будет Клаус. Он лучше всех из нынешних матонов обращается с посохом и многому меня обучит.

И, кончено, я спросил о ближайших порченых местах. Их оказалось три, притом два из них в пределах Настрайска и закреплены за этим городом как места промысла скверных тварей. Третье же находится вне чьей-либо юрисдикции, до него два с половиной дня пешком добираться.

Огромные незаселённые расстояния — одна из вещей, пугавших меня в этом мире. От одного города до другого на телеге можно добираться и больше четырёх дней. А пешком это все восемь. И, сдаётся мне, всему виной здесь скверна и полчища разномастных монстров.

Третье скверное место матоны используют, чтобы поднимать уровни. Вроде там очень простые порождения и фаронам там самое оно опыт набирать. Мне с ними разок придётся туда сходить по весне в качестве небольшого экзамена, чтобы Клаус убедился и доложил магистрату, что я действительно могу заниматься добычей порождений. Точнее, что я их просто не боюсь.

Ещё Клаус сказал, что есть четвёртое поганое место, но без разрешения церковников туда проход закрыт. Бывшее поле боя, оно от нас в двух днях пути на лошади, или четыре дня пешком. Прямо перед моим поступлением академия получила разрешение один раз в три налима использовать его для тренировок, но с условиями: с ними отправится отряд церковников и все оставшиеся предметы принадлежат церкви.

Когда мы вышли из академического городка и практически подошли к площадке — я задал вопрос о шедших впереди нас разумных. Кто дольше всех продержится на турнире и выберет стать матоном — тот, вроде бы как, дольше проживёт на тренировках.

Я думал, что у всех разные степени нагрузок, но всё оказалось прозаичней. И интересней. Вот только сперва мне пришлось поднять правую руку в клятвенном жесте доказывая, что я не буду распространяться об услышанном. Всё-таки я часть академии и как будущий магос имею право знать о некоторых правилах и возможностях.

В отличие от прошедших турнир и прировнявших себя к экзаменщикам — выбравшие участь матонов могут освободиться. Между турнирными экзаменщиками и обычными есть существенная разница — в отличие от первых, вторые тоже навсегда станут частью академии, но смогут выйти за её пределы. Но вот матоны, отслужив в академии определённое количество лет и принеся соответствующие клятвы — получат свободу. Как раз об этом и догадывались шедшие впереди нас фароны.

Я с недоверием посмотрел на Клауса, на что он не отреагировал. Всё это отдавало откровенной ложью, ведь академия бережёт свои секреты и готова убить любого постороннего, а тут матоны в виде пенсии за выслугу лет свободу получают. Не верю.

Напоследок я спросил про два умения: «Вторая броня» и «Щит магии». Помогут ли мне с их открытием? Клаус сказал, что этим занимаются на уроках боевой магии.

Тренировочная площадка представляла собой одну большую овальную секцию, и рядом две секции поменьше. Во круг них из гальки насыпана широкая дорожка. В двух мелких площадках сейчас тренировалась матоны, отрабатывая навыки фехтования. Большая площадка пустовала, нас запустили в неё.

Всё произошедшее далее в моей памяти покрылось плотным туманом из-за чрезмерной усталости.

Вначале нам следовало размяться, и мы практически час бегали вокруг площадки. Многие из фаронов попадали без сил на шестом кругу, некоторые вытерпели до десятого. Я свалился предпоследним на пятнадцатом, а один из фаронов — на шестнадцатом. Потом следовали отжимания, приседания и прочие физические нагрузки.

Когда все фароны окончательно потеряли выносливость — начались занятия магией. Хотя удачней назвать это стрельбищем.

Воткнув в центре секции палку, Клаус аккуратно поставил на неё яблоко.

— За этот год вы должны безошибочно определять меторы до цели. Это упражнение рассчитано на использование «Стрелы магии». Ваша задача: попасть в яблоко так, чтобы оно медленно упало с палки, а не с силой отлетело. Сколько меторов летит «Стрела магии»? — фароны молчали, боясь лишний раз открыть рот. — Загналия!

— П-пятьдесят меторов, — кое-как пролепетала девушка.

— Правильно. Почему?

— Потому что «Стрела магии» нуждается в пятидесяти единицах энергии души?

— Правильно. За каждую единицу энергии души, магической энергии или другого, «Стрела магии» пролетает один метор. Не больше пятидесяти, и сразу исчезает. На своём излёте стрела исчезает не бесследно, а с едва ощутимым хлопком. Это хлопает воздух. Именно он должен сбить яблоко, а не стрела.

В доказательство своих слов Клаус отошёл от палки, и вытянутыми средним и безымянным пальцами прицелился в яблоко.

— Энергия души врага порази.

Сформировавшаяся стрела светло-синим сгустком умчалась к цели, растворившись в миллиметре от неё. Яблоко легонько качнулось и упало на мягкую землю рядом с палкой.

— Каждый из вас должен добиться такого же за этот год. Другой магией вам пользоваться запрещено. Разрешено использовать не больше двух стрел за раз.

Фароны по очереди подходил к плаке, на глаз выверяли расстояние, оттопыривали пальцы и произносили заклинание. Я же наблюдал за всем этим с безучастным видом, но в голове роились мысли.

И Клаусу и фаронам для активации «Магической стрелы» требовалось прочесть заклинание, как когда-то Налдасу для активации «Огонька»! Что же тогда говорить о других магических умениях? Получается, они практически всегда требуют прочтения заклинания. Но, почему некоторые умения обходятся без этого? Когда на наш караван напали бойцы Датальского бурана — то запуская в меня стрелой лучник рот держал закрытым.

От греха подальше впредь буду притворяться с «Магической стрелой». Благо всяких заклинаний наслушался, так что можно выбрать одно из них.

Все фароны неправильно вымеряли расстояние и каждый раз стрела растворялась намного раньше. Но бывало и так, что яблоко отлетало на десятки сантиметров. Но ни один из разумных не справился с задачей. Когда подошла моя очередь — меня крайне сильно заинтересовал помятый вид яблока. Оно постоянно падало на мягкую землю и не сильно билось, но, почему-то, теперь походило больше на бесформенный мешочек с жидкостью.

Отстрелявшись и оба раза откинув яблоко на десятки сантиметров — я подошёл к нему, пока Клаус объяснял следующее занятие. Кожица фрукта была цела и невредима, но вот мякоть раздавлена. Я аккуратно поддел ногтём кожицу, перевернул яблоко и из дырочки медленно потёк свежий сок.

— Ксат, — Клаус посмотрел на меня, — как среди вас объясняют происходящее?

— Что? — я недоумённо осмотрелся, прежде чем понял ситуацию и показал на яблоко. — Это?

— Да.

Я на секунду задумался, выстраивая правдоподобную около религиозную бредятину.

— Душа в теле удерживается в органах, мышцах и костях, но не в коже. Энергия души в «Магиче… в 'Стреле магии» повреждает душу и то, к чему оно крепится. По этой же причине и кожу не повреждает. С животными и предметами ведёт себя примерно так же.

Клаусу мой ответ пришёлся по душе. Примерно так же в академии всё и объясняют. Матон только дополнил, что каждый предмет создан Всебогами и в каждый предмет они вдохнули собственную частичку энергии души. Именно поэтому боги могут обратить взор на предмет и наделить тот особыми свойствами.

Я, конечно, отфильтровал в сознании все эти высокопарные слова религиозного бреда, но суть уловил правильно. Если не ошибаюсь, то в прошлом мире на уроках биологии говорили, что кожа — какой-то определённый тип ткани, в котором практически нет кровеносных сосудов, или же они совсем мелкие капилляры. А мана, если я правильно ощущаю, распространяется по телу и насыщает его как раз через кровеносные сосуды. У каждого разумного свой оттенок маны и, если тело с определённым зарядом энергии столкнётся со сгустком энергии с другим зарядом — получится больно, ибо энергия разрушит впитавшие ману клетки организма. Как это получилось с яблоком. Его кожица слишком тонкая и не накапливает ману, курсирующую в дереве вместе с соком.

В этом предположении дыр как в сыре: мне ничего не известно о мане, да и любое тело постоянно ману источает, значит, она и так присутствует в клетках кожи. Ещё бы знать, как мана вообще концентрируется во что-то вполне осязаемое.

После стрельбы шли занятия с оружием. Фаронам раздали мечи и заставили на протяжении часа отрабатывать одну серию из двух ударов: сверху вниз, потом прижать рукоять к телу и нанести тычковый удар. За их успехами следили шедшие с ними матоны.

Мной занялся лично Клаус. Он подошёл практически вплотную и попросил посмотреть посох. Я ответил не самым приятным взглядом, тогда равнинный эльф добавил, что для проверки баланса. Я согласился и передал посох. Матон с минуту вертел его в руках, постукивая по древку и удовлетворённо кивая, оценивая баланс.

— Он из порождения?

— Да, — я решил не отпираться, ибо это более чем бессмысленно.

— Фласкарский ивовый энт скверны?

— Да, — именно так в книге называли первую стадию древней, окопавшуюся с орехом внутри.

— Он обитает в одной из двух порченых зон в пределах Настрайска. Это то же он? — Клаус показал на торчащую из-за моего пояса рукоять кинжала. Я кивнул.

— Это тоже порождение? — матон постучал по тёмно-зелёным кольцам на древке посоха. Раньше это была кожица мешочка с тёплым компотом, добываемого с ножек причудливых грибов.

— Я бы так не сказал.

— Я хочу его проверить, — Клаус покачал посох на весу в руке, как бы оценивая массу, и ударил по древку ребром ладони. Я не сдержался, хмыкнул и разрешил.

Вскоре притащили длинный меч. Мой посох поднял над головой второй матон, а Клаус как можно сильнее замахнулся. Все фароны в этот момент прекратили тренироваться и заворожённо смотрели за происходящим. Даже тренировавшиеся на других площадках матоны и те интересом поглядывали на нас.

Я же стоял, едва удерживая смех. Эта зубная ковырялка в руках Клауса в подмётки не годится огромному костяному тесаку, прикреплённому скверной орку-нежити вместо правой кисти. Я тогда его удар заблокировала чуть выше верхнего кольца, и там даже небольшая царапинка осталась. Интересно, оставит ли её меч?

Не оставил, хоть удар и оказался такой силы, что державший посох матон покачнулся и спружинил в коленях. Клаус одобрительно осмотрел место удара и передал посох обратно, попутно назвав его очень хорошим оружием. И сразу же приступил к обучению: как правильно наносить боковой размашистый удар и в какой стойке лучше стоять при атаке. С его слов выходило, что существует несколько стоек для защиты и атаки, но пока мне следовало оттачивать одну.

Спустя час — мы все вновь бегали. В один из моментов я начал замечать, что иногда в мои лёгкие не поступал воздух: я просто не мог вздохнуть.

Потом вновь стрельба магией. Тогда же Клаус объяснил, почему практика магии идёт каждые два часа. Чтобы за это время наши магические резервы восстановились. И хоть у меня за час восполняется сто восемьдесят пунктов, у остальных фаронов только шестьдесят.

Потом состоялся спарринг. Нас разбили на пары и заставили защищаться и нападать, а через каждые десять минут пары перемешивали, чтобы мы не привыкали к стилю противника. К концу часа спарринга у меня мелко дрожали руки от чрезмерно частого блокирования ударов.

Потом опять час бега. В этот раз я осилил лишь десять кругов, упав на землю с чёрной пеленой перед глазами. Но, хотя бы упал последним из всех. Вот только радости в этом немного.

Потом вновь стрельба магией. После неё Клаус объявил перерыв. Мы занимались пять часов, и требовалось восстановить силы.

Нас повели обратно в академический городок. Фаронов двадцать девять, со мной — тридцать. Все тридцать тел сутулились и сгибались от физического напряжения и едва переставляли ногами. Все грязные, потные. Пока мы шли по улочкам академического городка на фаронов с пониманием косились ученики и маги, а на меня поглядывали с нескрываемой насмешкой. Ну, конечно, когда ещё увидишь взмыленного от усталости дракона? Хоть и в облике ксата, но мне в тот момент было глубоко наплевать на происходящее.

Нас привели в одно из немногих зданий, не окружённых высокой каменной стеной. Харчевня. Я всё время думал, где питаются и спят маги и невольники академического городка. Насчёт сна вопрос открыт, но вот горячую еду можно найти в зданиях с розовыми стенами и красной черепицей. Так-то за еду в них надо платить, о чём недвусмысленно намекало висевшее над дверью в кухонную зону меню — но питание матонов и фаронов оплачивала академия. Как и моё, разумного с контрактом.

Вряд ли простое рубленое жаркое из птицы, суп из овощей и ржаной хлеб можно назвать царской едой — но стоило тарелке оказаться перед кем-то из нас, как тот забывал обо всём и превращался в автомат по поглощению пищи. Работал только рот, да и рука с ложкой, а всё остальное тело каменело.

После обеда нам позволили остаться на местах и отдохнуть полчаса. Все двадцать девять разумных чуть не плача вздохнули и опустили головы на столы. Я же облокотился на посох и путавшимися от усталости мыслями прикидывал, сколько фаронов умрёт от переутомления за этот год. Это только мне повезло с занятиями через день, но каждодневно выдерживать подобный ритм не каждый может. Наверно, именно это и подразумевалось в словах, что у прошедшего весь турнир шансов выжить на тренировках больше: он просто более вынослив, чем другие.

На площадку мы возвращались с не самым большим желанием и иногда запинаясь. Даже я пару раз чуть не упал, благо вовремя воспользовался посохом. А шедший рядом со мной нутон пару раз воспользовался мной. Он спотыкался и каждый раз хватался за мою руку. И всегда вяло извинялся и благодарил за помощь. Я не был в обиде, прекрасно понимая, что у каждого из нас сил не осталось даже на разговоры.

Придя на площадку — мы сначала отстрелялись магией, а потом час отрабатывали прежние удары.

Потом вновь бег, целый час. И хоть за время отработки ударов еда в животе улеглась, бег давался крайне тяжко, и я не продержался и восьми кругов. Потому что привык после еды не напрягаться. И впредь так же не буду напрягаться.

Потом вновь спарринг на час, потом магия.

Закончили ещё одним часом отработки ударов.

Уже где-то после бега я не совсем осознавал себя, всё время теряясь в пространстве. А к концу занятий мне и вовсе казалось, что я не я и хвост не от меня. Но я хотя бы в тот момент стоял на двух ногах. Да, пошатывался как осина на ветру. Да, опёрся об посох, крепко схватив его двумя руками. Но стоял! Фароны же просто попадали на колени забыв, кто они вообще такие и как их мама назвала.

На ноги их подняли сопровождавшие матоны и повели, как я понял, обратно в башню во втором кольце. Мне же Клаус сказал на каждые следующие занятия приходить сразу к площадкам. Так же на одно из занятий в следующем налиме он принесёт расписку с разрешением, вот только у матона была небольшая просьба.

Ему нужен такой же посох, как и у меня. Я возразил, что существуют некие запреты на прямую продажу частей порождений, да и добывать эти посохи, бывшие нервными трубками древня, крайне опасно для жизни. И с каждым днём холодает, так что со временем добывать их станет ещё сложнее. Да и на тёмно-зелёную обмотку ему рассчитывать не стоит от слова совсем.

На всё это Клаус возразил, что меня будет ждать бессрочный заказ в гильдии авантюристов от имени академии на сам посох. Ещё он добавил, что там меня уже ждёт заказ от «сам знаешь кого». Матон почему-то секретничал и ничего больше не сообщил — но добавил, что надеется на мой правильный выбор.

Кое-как добравшись до барака за несколько минут до ужина — я встал посреди комнаты и уставился в одну точку. Обрывки воспоминаний о прошедшем дне утопали в усталости и отказывались складываться в единую картину. Хотелось сесть на кресло и отдохнуть, но сяду — и больше не встану. Пришлось силой заставить себя готовиться к походу в баню, благо я ещё утром переоделся в старую одежду, выданную мне на корабле. Именно в ней я прибыл на южный материк, и использовал как запасную. Вот только всё равно придётся купить ещё один зимний комплект одежды специально для тренировок.

Как я очутился в столовой — не совсем понимаю. Просто в какой-то момент осознал себя сидящим за столом, с ложкой в руке и опустошённым взглядом смотря в тарелку с супом. А сидевшая рядом Эльта завала меня, опасаясь за моё самочувствие. И она права: практически с минуту я пытался тарелку загипнотизировать. Пришлось затрясти головой, приводя сознание в норму, и приниматься за ужин. Заодно спросил у эльфийки, как прошёл их первый день. За лекциями, как же ещё? Они весь день слушали выступления учеников четвёртого года обучения, просвещаясь в философии и прочих гуманитарных вещах.

В конце ужина, когда я уже собирался встретиться с Ноблом — ко мне подошёл разносчик еды и протянул небольшую корзинку. Специальная дополнительная порция, чтобы я восстановил силы после тренировок. Фароны получают усиленное питание от академии, и вусмерть замученный ксат исключением не станет.

С Ноблом мы ещё вчера договорились, что с его кристаллом поработаем ближе к ночи, но перед ужином я решил не откладывать и попросил дворфа подойти ко мне. Всё прошло быстро, я заполнил кристалл примерно на восемь сотен маны, а он даже цвет не изменил. В принципе, как и мой. Вчера вечером и сегодня утром влил в него в общем объёме три тысячи маны, а он всё так же оставался белёсого цвета, словно сделанный из мутного стекла.

Нобл от лицезрения моего не совсем адекватного состояния немного растерялся и аккуратно спросил, хорошо ли прошёл сегодняшний день. Пришлось в двух словах описать тренировки фаронов. Дворф участливо закивал головой и постарался приободрить меня, но негромко рассмеялся узнав, что весь день меня приободряла мысль о бане.

Туда я пришёл налегке, оставив пояс и кинжал в комнате. И провёл внутри достаточно долго времени, сидя на скамейках и греясь в горячем паре. Из-за внешности ли, или расы, но баню выделили мне одному, так что я не спешил и пользовался всеми доступными благами. Вот только пришлось пренебречь длинными купальнями, больше похожими на деревянные ванные. У меня на вечер назначен один крайне важный разговор, и слишком велик риск окунуться в горячую воду, поймать приступ величайшего наслаждения и невольно уснуть после тяжёлого дня.

— У вас был хороший день, господин Ликус, да? — нутон с острым подбородком и с въевшимися отметинами усталости на лице смотрел на меня с едва скрываемым заискиванием.

С того самого момента, как я вышел из бани и добрался до барака, поднялся в комнату и ожидал Лактара — всё это время довольно и счастливо улыбался. Самое оно после трудного дня хорошенько распарится и отдохнуть. Я даже несколько раз уснул в кресле с книгой в руках по магии призыва. Благо она тяжёлая и громко падала на пол, чем удачно будила.

— Да, сегодня день вполне соответствует описанию «хороший», — губы скривились в ехидной улыбке от воспоминаний тренировок. — У меня к тебе есть несколько вопросов и одно предложение.

— Слушаю вас, господин.

Меня передёрнуло от этого господина. Но, думаю, за многие года обучения ученикам-экзаменщикам прочно вбивают в голову, что разумный, выше по статусу — всегда господин.

— Ты говорил, что… — я на всякий случай осмотрелся. Коридор барака был пуст, а заходить ко мне в комнату нутон отказывался. — Мне нужен сигнальный контур и книги по начертательной магии. Самые базовые, самые-самые.

— Я… простите, господин Ликус. Я тогда волновался и сказал о книгах. Это я про записи учеников, они делают их в лекторумах. Я их могу достать, но нужно время.

— Даже лучше. Достань от нескольких учеников, чтобы записи разные были. Со схемами и рисунками, и просто одним текстом. Сколько?

— Сколько времени потребуется?

— И сколько нужно денег.

Лактар на десяток секунд застыл, лишь глаза его мельтешили туда-сюда. В итоге он сообщил, что пятьдесят монет нужно будет отдать сразу. У него есть пять учеников-рабочих, которые к следующему налиму подготовят копии своих конспектов. Каждому по десять золотых сразу авансом, и ещё десять после получения конспектов. И двадцатку Лактару в самом конце. Правда, за качество бумаги нутон не ручался: всё покупалось в лавках, а цены там заоблачные. Рабочие обходят это, частенько подворовывая бумагу и прочие расходники в мастерских, а их мастеровые закрывают на это глаза, если ученики хорошо выполняют заказы.

Я согласился, но попросил, чтобы текст был только о начертательной магии. Не надо мне знать, кто там из магов что говорил о душе и на кого ссылался в работах. Мне этого хватило в книге о порождениях.

— В Настрайске есть лавка оценщика?

— Есть, господин Ликус. Но, я не советую вам туда идти, — я с вопросом во взгляде посмотрел на Лактара, хотя догадывался об ответе. — Ученики академии там практикуют. Каждый налим двое из учеников четвёртого или пятого курса всегда в той лавке. Езжайте в Магнар, там тоже есть.

— Мало туда приехать, надо ещё вернуться к сроку. Не пойдёт.

— Оставьте заявку на караван, господин Ликус.

— Заявку? — меня крайне заинтересовало, что именно скрывается за этим словом.

В том же кабинете, где бронируется место в карете до Настрайска, можно отправить заявление в гильдию свободных торговцев на место в караване до любого города. В первые годы войны ученики по привычке оставляли заявки до Трайска, но из-за приблизившихся боёв академия вместе с Настрайском оказалась в частичной изоляции. А когда академию и город отторгли от королевства Калиск и присоединили к империи Талкая — ближайшим городом для учеников стал Магнар.

Я поинтересовался, знает ли Лактар такую деревушку, как Аскиск, что недалеко от Трайска? Оказалось, что нутон вообще никогда не посещал в королевство. Да и дороги той теперь не существует: она уничтожена войной, в прямом смысле этого слова. И следовало помнить про монополию дома Миастусов, чьи люди уж точно патрулирую ближайшую округу в поисках ушлых контрабандистов.

Единственный мой шанс добраться до Трайска: из имперского Магнара отправится в королевский город Фраскиск, а оттуда уже ехать в Трайск. И на это потребуется не меньше двадцати дней. И это ещё в самом лучшем раскладе, если караваны найдутся сразу. Придётся отложить поиски равнинной эльфийки по имени Тайка. Если опоздаю на тренировки, или не успею отметиться в академии — даже боюсь представить, как этим воспользуются в магистрате.

— Мне нужен набор камней сигнального контура. Сколько?

— Сто восемьдесят золотых, господин Ликус. Сделаю до конца этого ракта. Не меньше шестнадцати часов контур держать будут, обещаю!

— Только шестнадцать? — если я где-то задержусь, то вся комната может обесточиться. Хотя, я даже не знаю, сколько работает контур от Налдаса, каждый день подпитываю его утром и вечером. — И как, кстати, проходят поездки в город? Куда вещи из комнаты девать, или их кто-то охранять будет?

— Так, господин Ликус, многих реагентов и элементов я получить не смогу. Меня не пустят к ним, простите.

— Это как-то связано с тем, что тебя понижали в работах?

— Да, — нутон заметно помрачнел.

Я постарался прикинуть: сколько всего денег потребуется. Даже если заказать контур и оплатить конспекты, то уже выйдет три сотни золотом. Ещё нужно учесть монеты для Улы и Каира.

Выходит, в лучшем случае из пятисот золотых остаётся сто восемьдесят. Шестьдесят нужно отложить на оценку предметов: подаренные Налдасом нож и книга, и два контура. Ещё монет тридцать на караваны до Магнара и обратно. Ещё тридцать монет на гостиницы, но лучше все сорок. В итоге на одежду останется пятьдесят золотых. И если мне память не изменяет… изменяет. Я не помню, сколько Налдас заплатил за вещи в портовом городе Гантар — но отлично помню, что за несколько метров крепкой кожи с меня в Луцке потребовали пятнадцать золотых.

Сдаётся мне, оставшихся монет хватит на один комплект зимней одежды, в лучшем случае. Придётся снимать деньги в банке, но есть ли он в Магнаре?

Лактар сказал, что в самом начале войны банк переехал в Кратир, оставив вместо себя представительство. Стало быть, с расписками там стараются дел не иметь, но деньги снять получится. И в этом нет поводов для радости: с каждым днём моё благосостояние всё уменьшается и уменьшается.

— В скверну это всё, Лактар. Готовь комплект камней. Я же смогу привязать его к себе?

— К вашей душе? — нутон чуть не запрыгал от радости. — Конечно, сможете, а как ещё-то, господин⁈ Решили невольника себе назначить?

— Что?

— Ну, так умываться и прочее же можно в вашей первой комнате.

— А как ребятишки туда всё пронесут?

— Так вы и назначаете, господин.

На мой уточняющий вопрос Лактар ответил, что назначенный невольник будет воду для умывания разбавлять не в коридоре, а сразу в комнате. То есть, я ребёнка привяжу к сигнальному контуру, как Налдас привязывал меня. Ничего сложного в этом нет, хоть у многих ребятишек нет маны. Нужно просто маленькую руку положить на зелёный камень, сверху свою и подать в камень ману.

У меня родилась идея, но она подождёт до следующего налима. Пока что я уточнил по поводу поездок и оставленных вещей в комнате.

Утром за час до отбытия придёт маг и запечатает все окна и двери, пользуясь смешанной маной: его и моей. Конечно, открыть запечатанную дверь сможет любой, но только я — не потревожив сигнализацию. Спустя десять секунд после её срабатывания появится фарон из второго года обучения. Они всё время будут караулить у тех бараков, где ученики отъехали в город. А появившись около двери — фарон задержит вора, если на его плечах будет висеть параная. Или убьёт на месте, если тот из невольников.

Хмыкнув, что нравы академии не перестают удивлять — я передал нутону семь больших круглых монет, номиналом в двадцать золотом, и десятку обычных. Ровно сто пятьдесят монет аванса за конспекты и контур. Лактар чуть не сломал себе спину в чрезмерно быстром поклоне и едва сдержал слёзы радости, сжав деньги в кулаке.

Я поспешил отвлечь парня, поинтересовавшись парочкой вещей: о ближайшей книжарне, академической лавке и где именно нутон сейчас работает.

Книжарню следует искать в Кратире, переехавшую из Магнара от войны подальше.

Торговые лавки в академическом городке можно определить по розовому цвету стен и тёмно-зелёной черепице, да и вокруг самого здания есть защитная стена. Я пару таких видел сегодня утром, так что найду без проблем. Правда, вопрос оставался открытым: зачем в академии столько торговых лавок.

Лактар, как и неделю назад, работал разносчиком в башне матонов и как информатор он бесполезен. Заодно я спросил о структуре башни, но тот наотрез отказался отвечать. Его явно обязали клятвой молчания, не иначе.

Проснувшись утром от привычного стука во входную дверь и тонкого детского голоса, я понял, зачем вчера мне выдали корзинку с провиантом. Восполнение сил здесь ни при чём, всё оказалось банальней: я едва смог подняться с кровати. Ноги после вчерашнего отказывались слушаться и до двери я добрался лишь с помощью посоха, да и то разок упал. А когда умывался — так вообще едва шевелил руками, в них мышцы задеревенели.

Спускаться к завтраку казалось плохой идеей: там лестница! В моём состоянии этот монстр слишком опасен. Пришлось завтрак пропустить, благо провианта в корзинки положили достаточно. Вот только хлеб зачерствел, но с вином пойдёт.

До обеда я только и делал, что продолжал изучать книгу по магии призыва. Хоть в ней и достаточно много софистики, но здравого текста тоже хватало. Правда, принципы построения магических кругов не объяснялись, лишь указывая на основы самого призыва. Вот тот же круг восьмой печати, один из составных элементов призыва духа зоркой птицы. Да, там объяснялось, что руны внешнего контура должны соблюдать асинхронную последовательность колебаний рун Фахт, Шра и Фуар — но от этих объяснений понятней не становилось.

По крайней мере я понял, что основные призываемые духи состоят из четырёх типов: птицы, кошачьи, собачьи и парнокопытные. И они странным образом совпадали с образами орочьих богов, четырёх первородных Почтенных Зверей. Не удивительно, что орки считаются экспертами в магии призыва. Они же, по факту, её прародители.

Удивляло другое. Все остальные духи, такие как «дух юркой мыши», «дух бравого дикобраза», «дух властной летучей мыши» и прочие — были придуманы и освоены другими разумными самостоятельно. Ещё удивляло, что духов медведей относили собачьему типу. Мне почему-то всегда казалось, что это отдельное семейство.

Но всё это не отменяло того факта, что на призыв требовалась соответственная жертва. Притом — ещё живая. И если для четырёх основных типов призывов вместе с крысами без проблем можно найти жертву, то не самая тривиальная задача искать скунса посреди оживлённого города.

— Ликус? — равнинная эльфийка с серёжками-гвоздиками сильно удивилась, увидев меня в обеденном зале.

— Привет, у тебя перерыв в лекциях? — я привычно сел рядом с эльфийкой. Войдя в столовую, я заметил отходящих от нашего столика двух девушек.

— Тебя почему за завтраком не было?

— Старательно лежал лежалко.

— Что? — Эльта покосилась на меня как на умалишённого.

— Все силы остались на вчерашней тренировке. Я едва встал с кровати, а уж спуститься по лестнице тем более не смог бы.

— Мог бы попытаться!

— Так я и попытался дойти до двери, — я пожал плечами и вновь посмотрел на правую половину столовой. Практически полностью пустые столы, на всю зону экзаменщиков и рабочих нашего барака лишь четверо разумных пришли на обед.

— Работа у них, будут к ужину, — Эльта проследила за моим взглядом и сразу подумала о наших приятелях. — Ты лучше скажи, что с тобой вчера было.

— А что было?

— Тяжело на тренировках?

Я вздохнул, чуть подумал и всё же рассказал эльфийке о вчерашнем дне. Без особых подробностей, но и этого хватило, чтобы Эльта посмотрела на меня как на неразумного.

— А я тебе говорила, что матоны очень сильны. Теперь понял это, пройдя через их тренировки?

— Не могу назвать их сильными или способными, пока сам не сражусь с ними.

— Но ты…

— Фароны не в счёт. Я про матонов.

— Зачем тебе это?

— Удостоверится, что я тут самый сильный.

— Ты самый глупый и нахальный ксат, которого я знаю.

— Я этим горжусь, — меня пробило на ехидный смешок, на что эльфа цокнула и картинно закатила глаза.

Я решил не издеваться над Эльтой, и спросил про её дальнейшие планы после обеда. Лекции в здании лекторума, что же ещё могло быть? Я попросил её составить мне компанию. Нужно оставить заявку на новые книги, а то выданные справочники о порождениях уже изучены.

Эльта крайне удивилась, что я справился с такими массивными книгами за два вечера. Но не говорить же ей, что девать десятых текста заполненные водой? Кажется, справочники специально делали с таким расчётом, чтобы отнести их в пустыню и навсегда решить проблемы с засухой.

Эльта на мою компанию согласилась, только попросила подождать её у выхода из барака, ибо успела подружиться с двумя девушками и хотела их предупредить. Узнав об этом, я сразу забрал своё предложение. Эльфийка жутко возмутилась, но я всё же смог её убедить, что мы успеем поговорить вечером — а ей лучше новых подруг не терять. После этого года она останется одна: меня в академии уже не будет, а Фанул, Нобл и Талия всё ещё будут посещать лекции первого года обучения.

В здании лекторума, по форме напоминавший широкий кусок пирога, было лишь пять помещений и несколько печей, отдававших в воздух приятный жар. За самыми большими дверьми располагался полукруглый зал с ярусами скамеек и небольших столиков для письма. За тремя другими дверьми скрывалась тайна, ибо я сразу направился к четвёртой с табличкой: «Заявки на выдачу и получение книг». Где меня неожиданно, но вполне закономерно послали нахер. Правда, сидящий в кабинете ученик четвёртого года сказал немного подлиннее:

«В связи с вашим устойчивым положением как будущей неотъемлемой части академии, обременённым обязательствами по отношению ко Всеобщей Церкви, а также являясь представителем обособленной расы, в магистрате было принято решение касательное ваших возможных запросов обучающих книг, справочников и прочей литературы определять удовлетворительными непосредственно после утвердительного решения прохождения первичных консультативных обучающих мероприятий».

Смысл одинаков и там, и там, но в первом случае и короче, и понятней. Пришлось направиться во второе кольцо академии, к зданию с архивом. Где караулившие у входа матоны ожидаемо, но не вполне закономерно послали меня нахер. Правда, сказали они немного иначе: «Вы не заявлены», что так же лаконично, и так же вполне понятно.

От здания архива я отошёл в смешанных чувствах. Кажется, ситуация с книгами о порождениях создана не просто так. Тут явно магистрат постарался.

Пока я направлялся к воротам — где-то сбоку уловил движение. Четыре матона сопровождали старика с узорчатой мантией и деревянным посохом, закрученным в конце спиралью. В его центре размером в большой палец тускло поблескивала огромная жемчужина. Ядро одного из хитцов. У меня таких четыре в поясе замотано, но все знают лишь об одном. И если получится их продать, не привлекая внимания — то я смогу положить деньги в банк и чуток заработать на постоянно растущей разнице в курсе обмена между имперскими золотыми и деньгами Арнурского королевства.

— Кта’сат, — старик с вымышленным Альцгеймером окликнул меня и жестом подозвал к себе. Я выругался в сердцах, но всё же подошёл.

— Добрый день, господин архимагистор, — я вежливо кивнул, дабы соблюсти этикет.

— Как проходит твоё обучение?

— Вчера тренировался с матонами. Буду вспоминать этот день ещё долго.

— Я о выданных тебе книгах, Кта’сат.

— О том, что они бесполезны?

— Академия не хранит такие книги. Все они важны.

— Даже те, где с чужих слов рассказывают, как им понравилось охотиться на порождение?

— Даже такие. Разве тебе недостаточно описанного, чтобы представить весь процесс?

— Для меня гораздо полезней процесс не представлять, а участвовать в нём.

Мне почему-то показалось, что мы говорили не о порождениях, а о чём-то отстранённом, даже несколько пошлом и вульгарном. Я перешёл сразу к делу спросив, почему мне не выдали книгу с адекватным описанием тварей, приготовлением структурных растворов и начертательной магии. На что старик с усмешкой сказал, что у меня есть право всё это получить. Но сначала я должен исполнить свою обязанность и сообщить академии, каких тварей я видел и каких способен добыть. И только тогда мне выдадут всё необходимое. Не сразу, но постепенно.

— Так я готов хоть сейчас, — я приложил ладонь к груди.

— Не я твой наставник, и не я ответствую за выданные тебе книги, Кта’сат, — старик посмотрел на дежуривших около двери матонов и показал на меня рукой, как бы говоря пропустить меня. Матоны поклонились. — Клаус сказал тебе о посохе?

— Да, вчера, но повторю и вам: на некоторые части лучше не рассчитывать.

— Достаточно и этой основы. В ней не чувствуется энергии, это лишь не обработанная часть порождения. Но она приемлема, Кта’сат, — старик посмотрел на меня оценивающим взглядом. — Академия надеется на твой правильный выбор.

Архимагистор зашагал по направлению к воротам, оставив меня наедине с единственным вопросом: какой ещё выбор? Что Клаус, что этот старик, что вообще вся академия — все что-то постоянно утаивают, пытаются воспользоваться мной втёмную, как куклой. В скверну все эти выборы! Мой выбор, единственный оставленный мне жизнью — искать маму и сестрёнку. Всё. Точка. Больше ничего я выбирать не собираюсь. Всё, что я делаю, и всё, что планирую сделать — это ради моей семьи, ради нашего воссоединения. Так что академия вместе с церковниками всем составом идёт сначала нахер, а потом в скверну.

В здании архива за одними дверьми по правой стороне лестницы слышалась различная возня, а за другими царила тишина. Я примерно помнил, в какую дверь в прошлый раз входила Раская. В ответ на мой стук звуки внутри помещения стихли, хотя и до этого там звучал лишь шелест бумаг да скрип перьев. Усталый женский голос пригласил меня войти. Стоило двери открыться, как четверо разумных ахнули от моего вида.

— Добрый день, я…

— Как матоны посмели впустить тебя? — чуть ли не взвизгнула одна из женщин, сидя за столом, полностью заваленным всякими бумагами и книгами.

— Меня впустили не матоны, а сам господин архимагистор. Он оказался удовлетворён тем, что так раноя готов приступить к полному обучению.

— Что тебе нужно? — при упоминании старика женщина успокоилась, став практически шёлковой.

— Мне ну…

— Они не готовы ещё, — из-за противоположного стола показалась голова эльфийки с чёрными прямыми волосами. Я в ответ вопросительно посмотрел на Раскаю. — Книги о структурных растворах. Они должны быть выданы тебе вместе с полным описанием порождений. Ты составил список?

— Список известных мне тварей? — эльфийка кивнула. — Да, составлен.

— Тогда приходи, как договаривались, я постараюсь всё подготовить.

Я вежливо поблагодарил эльфийку, извинился, что отвлёк всех от работы, и закрыл дверь. Внутри комнаты всё так же господствовала тишина, но стоило мне спуститься на первый этаж — как слух уловил обрывки фраз на повышенных тонах. Через секунду всё прекратилось и из той двери вновь доносился лишь шелест бумаг да перьев скрип.

Встав напротив доски со странным списком ставок — я ненадолго задумался о дальнейших действиях. Вся эта история с книгами казалась одной большой препоной в обучении, только грамотно подстроенной.

Думаю, если указать все виденные мной порождения, то спустя пару налимов судьба ломовой лошади покажется райским наслаждением: меня же припашут на их добычу так, что вздохнуть времени не будет. Укажу по минимуму и только то, что и так напрашивается: кабанов из-за моего плаща; древней из-за посоха; оставляющие после себя леску лианы; шестилапую кошку из-за случая на арене; и хитца с его ядрами укажу как тварь, которую ни разу не видел, но хотел бы изучить. Всех остальных тварей буду изучать самостоятельно. Да и всегда можно купить книгу о порождениях в любом городе, или взять почитать в гильдии авантюристов. Хотя, на последних лучше не надеяться.

Несмотря на осеннюю прохладу и начавшийся мелкий противный дождь, на улицах академического городка невольники всё так же развозили провиант, а из-за стен мастерских доносились звуки работ: что-то сильно булькало, лязгало, скрипело, жужжало. Весь городок — как одна большая мастерская, совмещённая со складом. И у каждого здания стены и черепица разная, в зависимости от типа мастерской, да и защитной стены может не быть. Но сейчас я подходил к розовому одноэтажному зданию с тёмно-зелёной черепицей и с защитной стеной.

Деревянная дверь открылась практически перед моим носом, из неё выбежал остроухий ученик академии с жезлом на поясе. Ратон дул щёки от обиды и едва отгонял слёзы часто моргая, сжимая в руках массивный тряпичный свёрток, под его тканью проступали острые углы чего-то деревянного. Ратон быстрым шагом добрался до стены и выскочил на дорогу, всё время смотря себе под ноги и даже не обратил внимания, что едва не сбил меня.

Внутри лавка больше напоминала комиссионный магазин. Каждую полку в шкафах и на стенах, каждое свободное место на столах и прилавке занимали непонятные вещи явно магической природы. Реторты для алхимии, деревянные сушильные рамки, небольшие кухонные плиты, кувшины, шкатулки, даже столовые приборы — всего этого в достатке. И к каждой вещи прилагалась небольшая бумажечка с ценой и надписью со сроком, когда именно предмет должен быть изъят из магазина.

За длинным прилавком стоял остроухий маг академии. Он оценивающим взглядом окинул меня с ног до головы и о чём-то на секунду задумался.

— Добрый день. Ты тот самый поступивший ксат?

— Если вместе со мной не поступил ещё один ксат, то это я.

— Книга для заказа реагентов, компонентов и прочих расходников лежит там, — маг мельком кинул взгляд на толстую книгу с широкими страницами, лежавшую в конце прилавка. Там же рядом с ней стояла чернильница, стаканчик с перьями, грифелями и лежала тряпка-промокашка.

Я ещё раз осмотрел помещение. Ксат и маг — вот и все разумные в нём, так что я поспешил задать ещё пару вопросов. И начал с самого очевидного.

— Я не до конца освоился в академии. Заказы реагентов?

— Мастерскую тебе назначили?

— Нет, — я решил не уточнять, что вообще не понимаю сути разговора, хотя смутное подозрение всё же было. О чём-то таком и говорил Густах, объясняя про подготовку структурных растворов. Мол, у меня будет место для их создания.

— Как назначат, в этой или в любой другой лавке сможешь заказать нужные реагенты. Твой наставник или мастер объяснят. Ничего покупать не собираешься?

Маг показал на стеллажи за его спиной. Пустые книги для записи за две сотни золотом минимум; один грамм чернильного порошка за золотой, а пятьдесят грамм магических чернил за сто двадцать золотых; гусиные и утиные перья от пяти имперских общих серебряных монет; листы бумаги за шесть серебра, а лист магической бумаги за пятнадцать золотых; небольшие ножики, всякая мелочовка для учёбы. Но главное, что там лежало — набор камней для сигнального контура, с ценной как за сто грамм магических чернил. На прикреплённом рядом листке значилось, что объём магической энергии равен полутора тысячам и контур продержится практически сутки.

Не зря я согласился на предложение Лактара: разница в часах не критична, а деньги-таки сэкономлены. Вот только кое-что настораживало Лог.

Личное имущество:

Предметы одежды:

Рука́асса шаа́кт ну да́арон [Куртка тёплой крови] (Осквернена): свойства (известны)

Книги:

Совершенство магии призыва: развитие в ограничениях

Оружие:

Нож воздушного удара и огненного лезвия

Другое:

Комплект маяков сигнального контура ясного пульса

Подарок Налдаса явно обладал некими дополнительными свойствами, а в лавке все предметы обычные. Сколько бы я ни рассматривал, но на каждом ценнике название указано без дополнительных слов.

— Пять чистых листов, — я выудил из пояса два золотых и положил на прилавок. Маг одобрительно кивнул и передал свёрнутые в трубочку листки.

— Региональные монеты сдачей возьмёшь?

— Какого города? — я быстренько поднял в воспоминаниях момент, когда Налдас объяснял мне про различные монеты в империи. Есть имперские, ходящие везде и всюду, а есть региональные.

— Магнар. Одна за пять общих, — я согласился и получил две серебряных монетки с четырьмя отчеканенными квадратами на них. Стало быть, Магнар довольно крупный город и до войны процветал. Возможно, процветает и сейчас.

— Это тоже на продажу? — я показал на магические поделки.

— Да, но их никогда не покупают.

— Тогда зачем они?

— Даже если нашу академию постигла злая участь, это не повод отказываться от вековых устоев.

Я участливо закивал и сделал вид, что о чём-то задумался. Это как-то связано с прошедшей войной, значит — и с благородным домом Миастус. Возможно, Густах или Хубар смогут поподробней рассказать. Надо будет только грамотно подвести к этому разговор.

Поблагодарив мага за бумагу — я направился во вторую лавку. Их в городке всяко больше двух, но пока что я смог найти только эти две: около северных ворот и недалеко от арены.

Во второй лавке все выставленные на продажу предметы хоть и тоже оказались магическими, но все без дополнительных названий. Это ещё больше убеждало в правоте недавних догадок, что предметы с дополнительными свойствами встречаются крайне редко. Но пока что я решил не делать окончательных выводов и разузнать побольше о внешнем мире и торговой блокаде академии. Благородный дом способен преподнести массу неприятных сюрпризов, а о внешнем мире я вообще крайне мало знаю. Но скоро это начнёт меняться.

Глава 6

Руки дрожали. Вестибулярный аппарат едва контролировал положение тела. Ноги превратились в хлипкое папье-маше и отказывались выпрямляться в коленях. Кое-как опираясь на посох, я всё же добрался из столовой ко входной части барака, встал напротив листков с расписанием. И тяжело вздохнул, понимая, что в ближайшее время предстоит сделать невозможное.

Сегодня восьмой день зашоса: периода в десять дней, когда ученики готовятся самостоятельно. Сбиваясь в группы и рассаживаясь по комнатам, они что-то яростно обсуждают, спорят, вспоминают, а из заказанных книг старательно выписываются абзацы и целые страницы, дабы ничего не упустить. Но для стоящего перед расписанием ксата это лишь восемнадцатый день ракта. Вечером у него занятие по боевой магии, и по странному стечению обстоятельств оно пройдёт во втором кольце академии. Но перед обедом следовало успеть в два места.

— Господин Ликус, — рядом со мной послышался детский голос, принадлежащий девочке лет восьми со шрамом на лбу.

— Здравствуй, Ула. Узнала, что я просил? — я вновь осмотрел опустевшую входную часть барака. Все ученики после завтрака успели разойтись по комнатам.

— Если вы меня назначите, то я буду работать здесь всегда, — девочка посмотрела на меня странно, с каким-то неестественным огоньком надежды в зелёных глазах. Даже больше с мольбой.

— Тебя благородные обижают?

— Нет, — коротко ответив, та зачем-то положила ладонь на правое плечо. Я резко протянул руку и отогнул воротник маленькой куртки с широкими заплатками. На розовой коже выделялось пятно ярко-синего цвета. Ула дёрнулась и испуганно отскочила от меня.

Ставлю остатки хвоста на отсечение, что сильно пожалею об этом выборе — но меня быстрее сожрёт всепоглощающий огонь, разотрёт в порошок камнепад, изничтожит снежная лавина и другие различные метафоры к такому гадкому и противному явлению в жизни, как совесть. Я же заснуть не смогу.

— В следующем налиме назначу. Потерпишь?

— Да, — Ула вздрогнула всем телом и криво улыбнулась из-за подступивших слёз. — Спасибо.

— Не за что. Пока работаешь у благородных, выясняй и слушай всё, что только сможешь.

— Я уже!

— Расскажи, но быстро.

Ула едва не проглатывая слова и быстро тараторя сказала, что кто-то что-то говорил о каком-то рабе души, и что он появится в ближайшие налимы, раз такой идиот. Ещё этот же разумный с человеческими ушами хвастался, что в следующем налиме что-то наконец добудут и кто-то белобрысый так просто не отвертится. И уже другой благородный совсем в другой день говорил, что в этот налим не сможет уехать из академии: в Магнаре накажут отродье скверны, а ему так хотелось посмотреть. Ула ещё рассказала немного сплетен, но они все оказались незначительными. Зато те три заставили меня задуматься.

Если под рабом души подразумевают клятву подобную той, которую авантюристы принесли Налдасу — то эта новость вполне интересна, ибо разумные вообще крайне редко идут на подобное. О личности белобрысого я догадывался, но Ула не запомнила, кто именно сказал эту фразу. Но пообещала вглядываться в лица благородных и точно вспомнить к моему возвращению.

От третьей новости у меня по спине пробежал холодок. Захотелось отменить все планы и остаться в академии, но я быстро взял себя в лапы и успокоился. Единственный, кто вообще слышал от меня упоминания Магнара — это Лактар, а он с благородными не пересекается. Да и слабо верится, что тот мог проболтаться, ведь ещё позавчера вечером он радостно сообщил, что в день перед отъездом принесёт готовый набор камней контура. И с конспектами тоже всё хорошо, те пятеро согласились и уже приступили к работе.

Думаю, под отродьем скверны тот благородный имел кого-то другого. Может быть, в Магнаре своеобразная система правосудия и совершивших ужаснейшее злодеяние скармливают порождениям скверны. Звучит резонно, да и планы отменять не хотелось. Но следует присматриваться к разумным в поездке: не хочется однажды утром проснуться и обнаружить себя связанным и выпотрошенным.

Ещё раз попросив Улу слушать всё внимательно и вообще «держать ушки на макушке» — я направился на второй этаж к себе в комнаты. Выходить уже скоро, следовало забрать кое-что важное. Шкатулку с кристаллом, давно заполненным маной. Его мутность чуть прошла, а внутри хрусталя на солнце теперь играл лёгкий туман, похожий на густые облака. Иногда между ними мелькали чёрные полосы, но спустя микросекунду тут же растворялись.

Книги о порождениях я отдал Раскае ещё десять дней назад, вместе с составленным списком виденных мной тварей. На всякий случай включил в него дополнительно ещё три творения скверны: странные черви со скверного континента, выпрыгивавшие из земли; и два порождения из леса недалеко от Такила. Все три твари я пометил, как просто виденные издалека.

По правую руку от лестницы на втором этаже, раньше среди расставленных столов и стульев ученики не появлялись. Но теперь все свободные места оккупированы учениками, даже в столь ранний час. Они толпились около столов и старательно спорили, что лучше подойдёт к тому или иному высказыванию того или иного лектора. Встав недалеко от лестницы, я вполне отчётливо слышал споры и возгласы — вот только их смысл ускользал от меня. К чему рассказ о важности персонального приветствия на светском рауте важного заказчика, и почему не следует надевать больше четырёх колец при посещении судебного процесса?

Я, конечно, мог бы подойти и спросить всё это у моих приятелей. Они как раз собрались за одним из столов. Вот только Эльта пришла в компании двух новых подруг, а с Ноблом, Талией и Фанулом пришли ещё четверо учеников. Не хотелось их отвлекать и мешать корпеть над подготовкой материалов.

Выйдя из барака на улицу — я сразу же вздрогнул от холода. Перевалил за середину второй месяц осени, и солнце не прогревало воздух. Особенно, когда небо затянуто серой простынёй, а на лысую макушку падают мелкие капли дождя. Особенно неприятно, когда они попадают на роговые отростки: вибрация в мозг отдаёт и становится так противно, что аж передёргивает.

Хорошо хоть можно запитать маной куртку, активировать подогрев и удовлетворённо улыбнуться. Тепло медленно окутывало тело, начиная со спины. Если бы ещё госпожа Удача на материке скверны подкинула мне такие же магически штаны, ботинки и шапку с перчатками — то я бы вполне чувствовал себя счастливым, а так я лишь капельку удовлетворён.

Удовлетворённости стало больше, когда я задвинул на голову капюшон и посильнее закутался в плащ, оставив снаружи лишь кисть с посохом. И она, закономерно, достаточно сильно мёрзла. Всенепременнейше закуплюсь тёплыми вещами в городе. И не только ими. Благо позавчера вспомнил про одну важную вещь и сразу же помчался высматривать её в лавках академического городка.

Нашёл. Заодно узнал цену и крайне неприятно удивился. Благо в тот вечер пересёкся с Лактаром и узнал, что в академических лавках ничего такого лучше вообще не покупать без крайней нужды. Всё это делают ученики из заказных материалов, а раз их привоз контролирует благородный дом, то всё стоит закономерно дорого. Лучше искать в алхимических лабораториях в городах, благо в каждом из них одна да найдётся. А нужная мне вещь тем более в каждой лаборатории есть — это одна из вполне приемлемых статей их дохода, хоть и продаётся довольно редко.

Первой моей остановкой стало здание, где в прошлый раз я получил выигрыш. Единственное здание во втором кольце, где матоны не караулят у входной двери, но с лихвой компенсируют это внутри.

Воздух помещения обдавал кожу лица и рук приятным теплом. Путь к длинноухому эльфу я запомнил и без проблем добрался до двери с надписью «Представительство банка Рубиновая Астра». Вот только перед кабинетом уже стояло трое учеников, так что пришлось отстоять очередь. Благо в кабинете разумные не задерживались дольше пяти минут, и вскоре я сам оказался в дорого обставленном помещении.

За широким массивным столом сидел эльф в помпезных одеждах и с длинными, практически двадцатисантиметровыми ушами. В его взгляде отвращение ко мне зияло пропастью, и глубиной она гораздо больше двух десятков сантиметров. Спустя один вопрос к отвращению примешалось презрение. Эльф, сдерживая смех, объяснил всё дурость моего незнания ситуации.

Этот длинноухий, как оказалось, деньги не выдаёт, а лишь принимает и учитывает. Так что с этими просьбами мне следовало отправиться в ближайший город, где есть банковское отделение. Или в банк, если нужна расписка.

Но как же быть, если за двадцать дней никак не успеть добраться до Кратира и вернуться в академию? От Настрайска до Магнара ехать практически пять дней, до Кратира ещё четверо суток и кто знает, когда подвернётся караван обратно до Настрайска.

На этот вопрос эльф лишь одобрительно покачал головой, будто осознав, что перед ним не полный идиот. Неделю назад банк вновь открылся в Магнаре. Слишком глупо и расточительно держать в пограничном торговом городе лишь представительство.

Мне хотелось спросить, где ещё находятся банки и представительства, но спрашивать у этого длинноухого я больше ничего не собирался. Не хватало разнести слух по академии, что ксат про банки вынюхивает. Лучше потерпеть и в самом Магнаре уточнить, раз всё так удачно складывается.

Следующий кабинет я искал долго. Даже пришлось спросить дорогу у стоявших на первом этаже матонов. В отличие от кабинета эльфа, рядом с дверью распределителя мест в каретах разумных не было. Как и не было самого распределителя: я пришёл слишком рано. Пришлось подождать, пока ратон с жезлом и гримуаром на поясе наконец-то придёт. За это время под дверью столпилось порядка десяти учеников.

За провоз требовалось заплатить тринадцать серебряных монет, хотя ещё месяц назад эта же дорога обошлась в семь серебряных. Но деваться некуда, так что я положил на столешницу перед магом золотой и получил сдачу серебром. Заодно подтвердил свою личность, подав в небольшой кристалл на подставке ману, а затем и приложил браслет с левого запястья. Состоялась обычная бюрократическая процедура.

С местами в караване до Магнара всё обстояло гораздо интересней. Частенько из академии в Настрайск отправляется одна или две телеги с вещами на продажу. Вещи эти, понятно дело, уже принадлежат благородному дому и с первым же доступным караваном поедут развозиться по всей империи. Но никто не запрещает извозчикам подзаработать лишнюю монетку и передать в гильдию свободных торговцев список разумных на ближайший караван: желающих стать пассажиром, охранником или просто прибиться рядом.

Меня больше всего устраивал первый вариант, так что я заплатил один серебряный за услугу по информированию гильдии. А сидящий передо мной маг написал на листке, что Кта’сат по имени Лик’Тулкис хочет отправиться в Магнар. Но сколько будет стоить само место в караване — маг не знал. Он лишь посоветовал приготовить десять золотых, обычно этого хватало. И даже если караван отправится на следующий же день после моего приезда в Настрайск — у меня будет время зарегистрироваться. Гильдия торговцев работает допоздна как раз из-за учеников академии.

К зданию с архивом я добрался довольно быстро, на ходу обдумывая цены и высчитывая остатки наличности. И так увлёкся, что едва не заметил матонов у входа. Они уже посматривали на меня как на опасное недоразумение. Пришлось отложить мысли в сторону и сообщить: кто я, и к кому мне назначено.

За столом около входной двери архива вместо женщины сидел мужчина с острыми ушами. Он окинул меня изучающим взглядом и через губу сказал, что им известно обо мне. Плащ и обувь, как и в прошлый раз, следовало оставить в шкафу и надеть даже не тапочки, а что-то больше напоминавшее свободные ботинки из лёгкой ткани с простроченным внутри овечьим мехом. Больше похоже на чуни. Тёплые и приятные, я сразу же добавил их в список будущих покупок: самое то в холодную пору для домашней обуви. Особенно учитывая, что стены в бараках каменные и зимой внутри уж точно будет как минимум прохладно.

С момента моего первого появления в архиве прошло восемнадцать дней — но, казалось, что меньше минуты. Вообще ничего не изменилось, связки листков на полках не поменяли своих расположений, новых книг не добавилось. И всё так же пространство между стеллажами освещали небольшие кристаллы зелёных и красных цветов, последовательно перемигиваясь.

— Входите, — раздался знакомый голос вслед стуку в дверь рабочего помещения. Всё же, странно, что его разместили в самом архиве, а не в соседнем помещении.

Открыв дверь и увидев стоящего мага в коричневой робе — мне потребовалось вся выдержка, чтобы удержать в себе смешок.

В это мрачное осеннее утро Густах сменил имидж. Если раньше густые волосы доходили до середины шеи, то сейчас они собраны в небольшой пучок на затылке. Со спокойным лицом и пронзительным взглядом нутона это так сильно контрастировало, что теперь наставник напоминал охотничью собаку с хохолком, или даже лошадь с короткой гривой. Под правым ухом виднелся небольшой шрам, раньше скрываемый густой причёской. Кривой и продолговатый, как от удара раскалённой добела кочергой, и довольно старый, с рубцеватой тканью естественного цвета. Густах заметил, куда я смотрел, и невольно потёр шрам.

— Старая неудавшаяся шалость, — наставник хмыкнул и ненадолго задумался. — Ты слишком рано сегодня, я сам недавно пришёл.

— У меня вечером боевая магия, и надо подготовиться к отъезду.

— Подал заявления? — Густах кивнул в сторону здания с распределителем мест в каретах, на что я сам утвердительно кивнул. — Значит, немного освоился в академии. Как прошли занятия?

— Нормально. Занятия с матонами через каждый день выматывают, но со мной индивидуально занимается Клаус, польза от этого есть.

Наставник не понял, о ком я говорил, так что пришлось немного прояснить о Клаусе.

— Он сообщил тебе про гильдию авантюристов?

— Откуда ты знаешь?

— Меня поставили в известность, и про посох тоже. Академия надеется на твой правильный выбор, но ты и сам это понимаешь.

Я едва удержался от того, чтобы плюнуть на пол, развернуться и уйти прочь. И Густах теперь про какой-то выбор рассказывает. Они что, в академии все сговорились? Хотя, да, сговорились, это же академия.

— О чём вообще вы все ведёте речь?

— Узнаешь в Настрайске, тебе сейчас никто этого не расскажет. Чаю, пока Раскаю ждём?

Нутон показал рукой на единственный стол, свободный от бумаг, прессов, чернильниц и прочих вещей. Небольшой керамический чайник стоял на металлической подставке, снизу подогреваемый свечой. Из носика заманчиво струились белёсые ниточки пара. Рядом стояла одна кружка, но Густах уже потянулся за второй. Я согласился, хоть и без особого желания. Следовало всеми силами поддерживать с наставником приемлемые отношения.

— Я недавно узнал, что благородный дом наблюдает за заявками академии, поданными в гильдию авантюристов. Это правда? — спросил я, когда обе кружки опустели наполовину. Всё это время мы только пили чай и молча думали о своём.

— Да, — наставник о чём-то задумался, едва не поперхнулся и поставил кружку на стол от греха подальше. — Если наблюдением у вас на острове называют полный контроль.

— Я всё пытался понять, что это даёт благородным?

— Ты не знаешь? — маг неподдельно удивился.

— Догадываюсь, но точно не уверен.

— Ликус, тебе…

Густах задумчиво погладил подбородок и уточнил, много ли я знаю про алхимию и структурную магию. Я честно ответил, что преступно мало. Дальше маг уточнил, занимался ли я хоть раз самой алхимией, неважно какой: зельями или материалами. Я ответил отрицательно, и Густах молча думал долгую минуту, копаясь в воспоминаниях. А потом рассказал то, что уже меня заставило задуматься.

Часть порождения, даже не подготовленная с помощью структурного раствора — всегда выгодней, чем обычная вещь. Взять ту же кожу скверного кабана, или кракчата. Она чуть прочнее обычной свиной кожи, медленней изнашивается, протирается и трескается. И с этим я согласен, потому что моему плащу скоро год, а только недавно появились небольшие заломы в местах постоянных сгибов.

Но есть и другие, перерабатываемые части скверных порождений, как чешуя какой-то полузмеи-полукролика. Её добыть несложно, и не обязательно подготавливать с помощью раствора. Если её обжечь докрасна и размельчить в труху, то получится отличная присадка к любому металлу. Она повышает тугоплавкость, с ней тот же котёл из железа выдержит температуру в полтора раза выше, чем обычный без присадки. Но чуть понизится долговечность.

И если дом Миастусов будет знать об объёмах заказанной чешуи, то он сможет предположить и сколько получилось присадки. И не самая большая проблема совместить количество присадки с количеством заказанного металла у самого благородного дома. А значит можно и предположить, сколько и чего изготовлено. И сопоставить с количеством вещей, проданных академией Миастусам.

Благородные своей монополией на торговлю и надзором за заказами в гильдии насквозь видят все финансы академии. И, зная это, могут вовремя ограничить жизненно важные поставки того же продовольствия, если увидят малейшую попытку магов что-то затеять или скрыть.

Всё сказанное Густахом придавало смысл словам Хубара, что академии заинтересована в бесконтрольном провозе вещей от порождений, но повергал в шок сам факт столь широкого использования их частей. Я и раньше догадывался об этом, но до такой степени, с глубокой переработкой и прочим — о подобном я даже подумать не мог. И пример с присадкой явно неединичный, раз Густах рассказал о нём как о рутинном явлении.

— Не люблю все эти словесные выверты, — я отставил опустевшую чашку, посмотрел в глаза наставнику и решил действовать напрямую. Мне Густах казался разумным, не любящим экивоки. — Если я скажу, что у меня есть… вариант сделать так, чтобы одна или две конкретных части порождения не контролировались благородным домом, то… что бы я получил от академии?

— Что? — не веря услышанному, Густах уставился на меня как на набитое соломой чучело дракона. И переспросил, о чём я вообще говорю. Я повторил, не вдаваясь в подробности. Маг сдвинул брови и поиграл желваками. — Ты серьёзно?

— Мне кажется, или подобным не шутят?

Наставник замолчал, о чём-то усиленно думая. Встал, прошёлся в дальний конец помещения, где под одним из столов скрывался небольшой сундук. Из него он вытащил мешочек и флягу. В мешочке оказались чайные листья, а во фляге вода. Густах обновил заварку в чайнике, добавил воды и вновь зажёг свечу под ним. Нам явно предстоял долгий разговор.

— Не части порождений. Заллай.

— Чего? — я едва сдержался, чтобы не обложить нутона отборным трёхэтажным матом. Я ему сделку века предлагаю, а он меня погавкать просит.

— Так в академии называют части порождений, остающиеся после оклазии. И не только в академии, везде их так называют.

— Заллая?

— Да. Ты сказал, что одну или две заллаи контролировать не будут. Какие именно?

— Это зависит не от меня. Если мне академия передаст список самых важных заллай, то из него и выберут.

Я вкратце рассказал, как именно предлагаю составить список. Разбить заллаи на три группы: сначала самые важные или дорогие, потом средней важности, а в конце обычные. Буду пытаться сделать так, чтобы хоть одна заллая оказалась из важных, а другая уж как получится.

Густах слушал меня внимательно и о чём-то усиленно думал. Его брови как сдвинулись несколько минут назад, так и не расходились.

— Всё это звучит как-то…

— Мне, если честно, плевать, контролируют академию полностью или частично. Но сейчас я могу… обменять отсутствие контроля и получить что-то от академии. Вопрос лишь в том, что именно.

— Если то, о чём ты говоришь правда, то… Я не знаю, что именно тебе предоставит академия. Такие вещи решает магистрат, и не сразу.

— Проблемы в этом нет, — я чуть развёл руками. — На этот клаш я уезжаю. Двадцати дней магистрату хватит на подумать?

— Да, должно. Я передам, но меня спросят о гарантиях.

— Гарантии? — мой рот скривился в насмешливой улыбке. — Это я должен спрашивать магистрат про гарантии, особенно после всех этих плясок вокруг порождений. Какие я знаю, какие не знаю, какие видел, какие нюхал. Бред! Всё это выглядит как сознательное затягивание обучения, и мне это не нравится. Так что пусть магистрат сам даёт гарантии и решает, чем заплатит за моё предложение.

Меня аж всего передёрнуло от воспоминания, как на пятый день я встретился с Раскаей и передал ей список порождений. Те две выданные мне книги пришлось отдать, а взамен я ничего не получил. Эльфийка сказала, что по начертательной магии или созданию зелий пока что ничего нет и нужно оставить заказ на копирование, а по порождениям она принесёт на встречу с наставником. Так ещё выяснилось, что с девушки сняли обязанность обучать меня начертательной магии и созданию зелий, нового учителя не назначили и моё обучение находилось в подвешенном состоянии. Все эти свободные дни я маялся от безделья, а книга по магии призыва полностью изучена и ничего нового из неё не узнать. Хотя, понимай я суть начертательной магии, всех этих рун и печатей, то хоть что-то бы и узнал. Но единственное, что я мог делать: сидеть на кровати и смотреть в одну точку в ожидании ночи, чтобы лечь спать.

— Хорошо, я передам магистрату твоё предложение, — Густах согласно закивал и посмотрел на чайник. Из его носика медленно струились ниточки пара.

Только наставник открыл рот, чтобы предложить ещё чаю — как в дверь постучали. Маг почему-то нервным голосом разрешил стучавшему войти.

— Здравству… — вошедшая равнинная эльфийка с синими кругами от недосыпа под глазами удивилась, увидев меня. Она чуть не подскочила на месте, ещё сильнее сжав в руках тонкую стопку листков. — Здравствуйте, Густах. Здравствуй, Ликус.

— Ты вовремя, — наставник подошёл к эльфийке, взял листки и посмотрел их содержимое. Я разглядел восемь листков, ровно по количеству указанных мною тварей: пять плюс три. — Попейте чаю, мне нужно отойти. Скоро вернусь. Ничего здесь не трогайте и из помещения не выходите.

Показав на полку, где между стопками бумаги и склянкой с тёмно-синим содержимым стояла ещё одна кружка — Густах вышел в архив под аккомпанемент вопросов растерявшейся эльфийки. Она несколько секунду молча смотрела на закрывшуюся дверь, пока не сглотнула, приняла неизбежное и медленно села напротив меня. И сразу же опустила взгляд, словно боялась смотреть на меня.

— На этих листках были порождения?

— Да, все указанные тобой, — эльфийка всё так же смотрела на свои колени.

Нежелание выдать мне книгу сразу обо всех порождениях — главное доказательство, что академия затягивает обучение, но это не получится трактовать как «ставить препоны». Маги отвертятся, сказав, что информацию следует давать дозированно и проверять, как ученик её усваивает. И только убедившись, что я усваиваю материал и использую полученные знания при охоте на порождения — вот тогда-то и выдадут мне всё. Бред, не иначе. Книги о порождениях можно же в книжарнях купить, или в гильдии авантюристов почитать. Зачем всё так усложнять?

Пока мною разливался чай по кружкам — эльфийка всё так же сидела с опущенным взглядом. Я поспешил спросить, не было ли у неё проблем из-за меня. Когда с разрешения архимагистора я зашёл в здание архива и отвлёк её от работы — сидевшая за столом женщина уж очень сильно обозлилась.

Раская наконец подняла голову. Чтобы помахать ей.

Отвлеки я её по собственной инициативе, то нам обоим бы не поздоровилось. Но упоминание архимагистора охладило начальницу эльфийки, ей лишь сказали чётче распределять свои обязанности, даже не ругались на неё.

На мой вопрос, почему же она выглядит такой подавленной, эльфийка нехотя призналась, что последние ночи мало спала. И восемь принесённых листочков — одна из их причин.

Все последние дни эльфа оставалась в библиотеке практически до ночи, переписывая из книг информацию о порождениях, заодно исполняя и другие заказы библиотечного отдела. Обычных писарей в академии сейчас жуткий недостаток. Их всего двое, они завалены работой магистрата с месячным запасом, и лишь изредка принимают заказы на перепись книг. А подключить учеников к переписыванию нельзя: с одной стороны, безопасность да тайны академии, и банальная нехватка денег с другой. Вот и приходится эльфийке и другим работникам библиотек замещать писарей. Притом помимо меня, как я понял, у Раскаи есть своё исследование.

— Я хотела на клаш поехать в Кратир, там книжарня есть. Но, какая мне книжарня? У меня теперь времени-то нет, постоянно сижу за этими бумагами, — эльфийку вконец прорвало и она, плюнув на всё и вся, решила окончательно выговориться:

— У меня же исследование, нужны выписки из книг. Но с деньгами очень плохо у семьи моего… У держателя моего контракта. Денег нет, а в академии я крохи зарабатываю, их едва хватает на самые простые вещи. Я уже три раза зимние сапоги ремонтировала, эту зиму они точно не переживут, и что тогда? Босиком буду ходить, что ещё делать. Нужно работать, я всё время переписываю что-то, а на исследование времени нет. И деньги ещё эти. Тебе никак не отдать, и в книжарню надо. На книгу академия выдаст расписку, но как я попаду в Кратир? Два налима буду подряд работать, мне так сказали.

— На этот клаш я еду только до Магнара, так что вряд ли чем-то могу помочь.

— Нет, нет, я не могу, — эльфа яростно замотала головой. Волосы растрепались, ей пришлось отвлечься и поправить их. За это время она немного успокоилась и остыла, но на щеках всё ещё оставался разгорячённый румянец.

— Я должна тебе те монеты. Я хочу отдать их, и не хочу быть должной. А книга, я… я лучше сначала заработаю. Не хочу унижаться перед магистратом. С помощью Нурсагтона на прошлую как-то накопила, работая писарем, на это тоже накоплю. Спасибо, Ликус, но я, честно, я…

Раская замолкла, застыла, глубоко вздохнула и отрешённым взглядом уставилась куда-то в стену. В одну точку, словно пытаясь понять, как она вообще дошла до такой жизни. Сильно же нравы в академии допекли девушку, и ещё эти её проблемы с деньгами. Можно ей сказать, что долг она может вернуть по-другому. Но как, и чем?

До возвращения Густаха мы сидели молча. Раская успела успокоиться, синие круги под глазами чуть сошли. Казалось, что девушка выговорилась и ей немного полегчало.

— С порождениями повременишь до следующего налима, этого тебе хватит.

Густах протянул мне две тонких книги, если толщину переплёта с ноготь мизинца вообще можно так назвать. Я удивлённо посмотрел в глаза наставнику, потом на сами книги. Но всё же принял их и прочитал названия: «Структурные растворы. От обработки материалов до изготовления» и «Подготовка алхимической лаборатории: реагенты, материалы, оборудование».

— Более чем, — у меня невольно вырвалось, а на лице заиграла довольная улыбка.

Вроде бы Раская говорила, что книги по структурным растворам отдельных нет, но от её корешка идёт сильный запах клея, а кожаная обложка выглядит совсем уж новой. Наверно, недавно восстановили, а эльфу в известность не поставили.

— А как же они? — Раская ошарашенно смотрела, как Густах положил на дальнюю полку шкафа восемь листков.

— Они…

— Они понадобятся. Просто мы до твоего прихода обсуждали, что без знания структурных зелий и способов их нанесения я мало чего смогу сделать. Зачем знать, как правильно добывать порождения, если его заллаи нельзя правильно подготовить.

Я кинул на наставника устрашающий взгляд. У бедняжки же сердце не выдержит узнав, что её труды оказались напрасны. Жалко её, немного. Да и у меня есть идея, что именно академия предложит на обмен. Особенно учитывая скорость, с которой Густах спрятал листки.

— Да, понадобиться. Потом, когда Ликус освоится, — наставник старательно закивал головой.

— Зачем же я спешила с ними? — Раская чуть не плача вздохнула и жалобно посмотрела на мага. Тот не нашёл, что сказать, и уставился на меня.

— Я сам не знал, что так получится. Всё так сумбурно происходит. Наверно потому, что я в первый раз учусь на магоса. Учись я во второй раз, то ничего подобного не допустил бы.

— На магоса нужно выучиться два раза? — немного потерявшись в собственных мыслях, Раская широко раскрыла глаза от удивления. Я в ответ по-доброму улыбнулся и хмыкнул. Девушка всё поняла и улыбнулась.

— В следующий раз будем делать наверняка, — Густах кивнул в сторону полки, где лежали восемь листков, и показал на дверь. — Подожди Ликуса снаружи. Нам нужно обсудить его задание на клаш. Потом проводишь его до управителей, надо книги зарегистрировать.

— Да, конечно.

Эльфа медленно, нехотя встала со стула и вышла из пристройки. Напоследок она сказала, что будет ждать меня в коридоре перед архивом.

— Как-то, нехорошо получилось, — я посмотрел на закрывшуюся дверь. — Надо будет извиниться. Гостинец из Магнара привести, что ли.

— Хорошая идея, — Густах одобрительно кивнул. — В Магнаре лавка есть, её равнинный эльф держит. Если за последние месяцы не закрылась, то сходи туда.

— Что там?

— Всякое, что эльфы любят.

— Томвития, — я задумчиво протянул, придумав один хитрый план.

— В курсе, значит, — Густах хмыкнул. — Заодно и мне чай привезёшь. Пожалуйста. Я оплачу.

Я только хотел подивиться наглости у этого нутона, но он меня опередил и проявил базовую вежливость. Отказывать бессмысленно, так что я согласился. Густах пообещал объяснить, где лавка находится, но сперва надо кое-что сделать. Он показал на две книги в моих руках.

— Есть условия, — я напрягся. — Из академии не выносить. И сдать сразу, как я скажу. Но до конца следующего ракта у тебя время есть.

— Согласен.

Я даже и не думал тащить их с собой: мало ли дождь или мокрый снег застанет врасплох и книги испортятся.

— За списком заллай придёшь сразу после приезда.

— Если у меня будут занятия с матонами?

— Тогда на следующий день.

В принципе, меня всё устраивало. Я передал наставнику шкатулку с кристаллом. Тот сразу его взял в руки и присмотрелся во внутренней структуре. С виду всё казалось идеальным. Деньги за наполнение кристалла я получу после его проверки в кристалляриуме. Всё же он свежий и ещё ни разу не проверялся, в отличие от многих других в академии.

Дальше Густах объяснил, где искать лавку равнинного эльфа. Она даже во время войны не закрылась, хоть и товар на полках оскудел. Но прошло уже больше полугода с окончания войны, так что можно рассчитывать на вполне приличный выбор.

Перед выходом я уточнил один беспокоящий меня момент. Не слышал ли Густах ничего, связанного с отродьем скверны и Магнаром. Наставник ничего похожего не слышал, но обычно отродьями скверны занимаются церковники и ксатов не трогают, пока те не зайдут в церковь. Происходящего мне бояться не следовало, по вполне понятным причинам. Единственное: наставник попросил меня быть аккуратным в поездке, смотреть в оба глаза и в караван вступать как пассажир.

Раская в коридоре дожидалась меня с закрытыми глазами и прислонившись к стене. Она глубоко вздохнула, потянулась и зевнула, едва успев прикрыть рот ладонью. И, сразу засмущавшись, опустила взгляд.

Мы отправились на правую сторону лестницы. Но подошли совсем не к той двери, за которой работала эльфийка. Та дверь соседняя, а за сегодняшней находился небольшой кабинет. Деревянные шкафы закрывали собой все стены, и лишь около окна виднелось небольшое свободное место. Посередине кабинета стояло два стола, а за ними сидели два мага с острыми ушами и практически утопали в различных бумагах, книгах и расписках.

Увидев меня и книги в моих руках — один из магов тут же вяло помахал в сторону двери и сказал идти мне куда-нибудь далеко по своим делам. Книги взял Густах, именно он в ответе за них и мне ничего подписывать не надо.

Только я захотел пожать плечами и развернуться, как Раская сказала, что именно мне необходимо заполнить форму номер два, ведь книги будут храниться именно у меня и пользоваться ими буду тоже я, а никак не Густах. Маг кинул злобный взгляд на эльфийку, но всё же протянул два листка с короткими пометками: кто и что берёт из хранилища книг, и что этот кто-то всё вернёт по первому указанию и без задержек.

Несколько движений пером и две подписи, больше похожие на работу осциллографа — и нам приказали выйти. Мы оба бездельники, а своим появлением уважаемым магам работать мешаем.

— Весело тут у вас в академии, — я усмехнулся, выйдя из кабинета. Раская почему-то быстро замотала головой, осматривая просторный зал:

— Это из-за Густаха.

— Из-за того, что он нутон? — я показал свои уши. И хоть они как у равнинного эльфа, немного заострённые, но Раская энергично кивнула. Вот почему наставник попросил эльфу проводить меня. Без неё я ничего не заполнил и сразу вышел из кабинета, чем сильно бы подставил Густаха.

Спросив, нужно ли от неё что-то ещё, и услышав, что пока ничего не надо — Раская тут же попрощалась и поспешила в свой кабинет. Где на неё сразу повысила голос одна из женщин. Правда, буквально через секунду она успокоилась и дальше говорила спокойно и размеренно. Я же направился к входу и проходя мимо досок со ставками понял, что опять забыл узнать про их назначение.

Глава 7

По возвращению в барак я, пользуясь оставшимся до обеда временем, сразу же принялся за изучение полученных книг. Первую, о подготовке лабораторий, я лишь мельком пролистал и ознакомился с первыми страницами. Этого оказалось достаточно, чтобы понять: софистика в ней есть, но и в достатке интересной информации. Её можно будет кратко законспектировать в подаренную Налдасом пустую книгу. Да и после делового предложения есть небольшая уверенность, что в лаборатории я действительно изготовлю необходимые растворы, а не буду смотреть на алхимические инструменты как хорёк на собственное отражение.

Вторую книгу о структурных растворах я читал до самого обеда. И чем больше изучал страниц, тем больше хотелось орать из-за осознания наиглупейшего парадокса. Чтобы заллая приобрела магически свойства, надо её особым способом покрыть структурным раствором. Про особый способ в книге ничего не говорилось, но о растворах в ней каждая страница. И на пятой, на общем языке для нутонов и ратонов сказано, что основной компонент — некая Кваралитская масса. А уже на шестой странице сказано, что масса остаётся после убийства некоторых порождений.

Кваралитская масса — это тоже заллая!

Мне кто-нибудь может сказать, почему в этом мире всё так завязано на частях порождений скверны? Что магические устройства, что эти растворы. Всё связано со скверной, всё… Практически всё — изготовление кристаллов обходится без использования заллай. И то, кажется, просто потому что ещё не нашли подходящее порождение.

Спустя ещё несколько прочитанных страниц я поспешно закрыл книгу. В сердце поселилось нехорошее предчувствие, морщинистую кожу покрыли мурашки, меня всего передёрнуло. Я глубоко задышал, отгоняя скверное чувство. Вновь открыл книгу и сразу закрыл, успокаиваясь. И вновь открыл, намереваясь в который раз полностью перечитать злосчастный абзац.

«Я вполне согласен с высказыванием Трафария Макласа из города Гашар халифата Шишараш, что скверна пожирает саму себя, и используя заллаи цвета насыщенного вина мы все свершаем угодное Всебогам действо. Как прописывал в своём труде великий магос старых времён Фискар: Кваралитская масса — требовательная в своей добыче, ведь именно в ней секрет величайшего преображения скверны из мерзкого в прекрасное. Ведь красочность…»

Я отложил книгу и помассировал виски. В них болело от нескончаемого бреда полоумного аутиста, пытавшегося нагнать объём своей книге с помощью упоминания всего, чего только можно упомнить. А ведь это всего лишь десятая страница, но мне уже хочется повеситься.

«… полосок, покрывших заллаю насыщенного красного цвета, определит степень преображения. Да, многие исследователи и авантюристы рассказывают и упоминают в своих отчётах, что структурный раствор лишь вредит добыче и уничтожает её. Но невежество — это не использовать данные нам возможности и не преобразить добытую заллаю, привнеся в неё частичку духа Всебогов и окончательно очистив её от скверны. И сам великий Ларий из Арнурской академии писал, что всем авантюристам следует посвятить себя добыче порождений, несущих в себе заллаю с прожилками не меньше, чем с отблеском золота. А ещё лучше охотиться им на тварей с прожилками лазурного цвета. И благословят Всебоги тех, кто добудет заллаю с прожилками изумрудного цвета. А на заллаи с бронзовыми и серебряными прожилками пусть время не тратят, ибо скверна полнится ими, как отхожее место нечистотами. Да и знают об этом авантюристы, ведь справочники о мерзких тварях во многих экземплярах распространены по городам и гильдиям. Многие великие магосы вложили свои жизни в сведенья, запечатлённые на их страницах, а многие маги своими жизнями рисковали, разгадывая тайны заллай. Ведь всем известно, что чем насыщенней цвет полос заллаи, тем качественней структурный раствор, и тем больше шансов, что заллая окончательно очистится от скверны, а Всебоги узрят это и преисполнят её своей волей.»

Я медленно закрыл книгу и направился в спальную комнату. В сундуке лежал небольшой мешочек со специей от шестилапого кошака. Бледно-розовые крупинки на вкус как смесь перца и соли. Раньше я радовался им как очень хорошей приправе к еде — теперь от их вида на сердце скреблось нехорошее предчувствие.

Магистрат знает, что именно я добыл на арене. И ждёт моего решения использовать эту массу. Неужели, именно об этом все твердили, говоря про какой-то выбор? Мол, продать и заработать, или оставить и использовать для раствора? Ядро хитца, хоть и дорогое, но неподготовленно и магию в себя не впитает.

Интересно, а ведь переданные Улой слова благородного как раз вяжутся с этим. Но здесь, скорее всего, разыгралась моя паранойя. Если существует пять типов красных сгустков и от кошака остаётся вполне хорошая, но не отличная по качеству Кваралитская масса — то и волноваться не следует. Если кошака маги умудрились поймать и живым приволочь на арену, значит, его добычу остальные разумные уж точно поставили на непрерывный поток. Но на всякий случай массу брать с собой не буду. Пусть лежит в комнате, пока не сравню две стоимости: её и раствора на её основе.

Дальше книга читалась с переменным успехом, потому что я частенько отвлекался на обдумывание одного хитрого плана. Он свершится вечером после ужина, когда я найду Фанула и мы кое-что хорошенько обсудим. Если всё срастётся, то уже через один налим моё положение в академии круто изменится.

Во втором кольце академии меня поджидал неприятный сюрприз: указанное в расписании здание оказалось соседним с магистратом. Но моё лицо скривилось, стоило сообщить о назначенном уроке караулившим у дверей матонам.

— Первый этаж, вторая дверь налево. Магистор Кузаун ожидает, — отрапортовав, они продолжили парадировать статуи.

Только этого имени не хватало для полного счастья. Кузаун же специально вызвался вести уроки: ничего толком не расскажет, но нервы истреплет в труху.

В похожем на небольшую классную комнату кабинете, кроме столов и стульев был ещё один предмет. И хоть неправильно называть разумного вещью — но так требовало моё сердце. В расшитой серебряными нитками широкой робе и с деревянным посохом в руке, закрученным вверху и ядром хитца в центре — остроухий маг стоял в середине кабинета и молча смотрел куда-то в стену. Стоило двери открыться, как он медленно повернулся и ожидающе посмотрел мне в глаза.

— Добрый день, господин магистор. Ученик академии прибыл для занятий, — только я закончил говорить, как появилось нестерпимое желание отрезать себе язык.

— Лик’Тулкис, — маг удовлетворённо кивнул и показал на ближайший стол. — Присаживайся, и мы начнём. Перед началом есть вопросы?

— Да. Почему именно вы?

— Так решил господин архимагистор. Ещё вопросы?

— Мне нужно будет перенести занятия.

— Я наслышан от Клауса. Проблем в этом нет. Лишь выполнишь мою просьбу, она ожидает тебя в гильдии авантюристов. Конечно, она бессрочна.

— Это плата за перенос?

— Нет, это просьба. И она оплачивается.

— Что именно?

— То, чем ты будешь заниматься всё свободное время. Добыть часть порождения. Необязательно в этот клаш, можно и в следующий.

— Всё зависит от самого порождения.

— И поэтому она бессрочна, — Кузаун ухмыльнулся. — По крайней мере, в этом учебном году уж точно.

— Почему боевую магию мне преподают отдельно от других учеников?

— Потому что ты — ксат. Ты никогда не станешь частью нашей академии.

— Но я же учусь…

— Ты станешь исследователем скверных тварей, магосом. Академия подтвердит твой статус, но никогда не скажет, что ты — её часть.

Секреты академии настолько секретны, что ради их сохранения даже сам Кузаун снизошёл до моего общества. Какая честь… Вот бы он ещё, пока снисходил, на лестнице споткнулся и шею свернул.

Больше вопросов у меня не нашлось, так что Кузаун приступил к обучению. И первым делом спросил о моих знаниях хоть в каких-либо магических школах, течениях или путях. Вместо слов говорил мой взгляд: полузадумчивый, полунасмешливый. И я ещё добавил, что магистор может рассматривать меня как книгу с чистыми листами, с точки зрения боевой магии и магии вообще.

Это Кузауну крайне не понравилось. Он страшно обиделся и пригрозил мне наказанием за расторжение контракта, ведь я обязан хорошо учится и сдать причитающиеся экзамены. Но это не отменяло того факта, что я действительно ничего не смыслил в магии. Мне даже пришлось предложить Кузауну прогуляться в церковь до кристалла дознания. Лишь после этого лицо мага стало серьёзным, а взгляд пропитала не то злоба, не то разочарование.

Пришлось ему начать с самых основ, вместо обучения магии. Правда, через каждые пять минут он останавливался и сокрушался, что вызвался обучать меня.

Через полтора часа сокрушался уже я, держась за голову и пытаясь удержать в черепе распухший мозг.

— А сколько путей знает господин магистор?

— Я приверженец школы Храса, но также знаю школу Семи шагов, или школу Русира, и путь Пяти начинаний.

Я в ответ лишь покачал головой и вновь помассировал виски. У меня и до этого жужжащими осами роились смутные подозрения, что с магией явно что-то не то. Те же перечисленные Раскаей школы на это явственно намекали, но вот услышать напрямую от Кузауна — это шокировало.

В прошлом мире наблюдалось нечто похожее. В древности были течения в философии и в биологии, что мир состоит из четырёх стихий, или пяти стихий, или пяти элементов, или вообще слияние чёрного и белого. Услышать нечто подобное в мире верховенства магии — вполне обыденно и нормально. Но не в том случае, если подобных течений существует не меньше тридцати. И все они работают. Тот же «Огненный шар», по словам Кузауна, можно написать пятьюдесятью тремя способами: многие школы и пути предлагают разночтение печатей и рун. Абсолютный бред! Это как Ньютону у первого дерева на голову действительно упало яблоко, а у следующего оно бы полетело в космос. Так ещё все эти школы и пути между собой успешно взаимодействуют! Один из стабилизирующих контуров вообще создаётся при взаимодействии печатей из семи разных школ.

Вскоре я уже сидел с видом монаха, постигшего основы мироздания. Оказалось, что все эти школы, пути и прочее базируются на рунах и печатях. Или, как важно заметил Кузаун, последние правильней называть сигилами.

Первых насчитывается порядка ста пятидесяти штук. Они все пришли из дворфийского языка. По факту — они и есть дворфийский язык, только из далёких времён зарождения самой их расы.

Вторые — это комбинация чёрточек, волнистых линий, крестов и прочего в определённом порядке, заключённые в круг, треугольник и другие геометрические фигуры. Это так же тянется с далёких времён. Конечно же, печати открыли древние равнинные эльфы, чем Кузаун сильно гордился. Но, подозреваю, что если спросить у любого человеческого мага про историю сигилов — то окажется, что их изобрели непосредственно древние люди.

Но даже после всех объяснений — совмещённая работа разных школ мне казалось невозможной. По словам Кузауна, в одной из школ руну Гас трактуют как закрепляющую связь между двумя соседними рунами — а в другой школе эту же руну считают полноценным малым активатором духовной передачи. И чем бы всё это ни было, оно же явно работает по-разному! Это как написать на одном языке две формулы: для вычисления гравитации и фотосинтеза, и второй формулой объяснить действие первой. Ну ведь они на одном языке написаны, почему бы и нет⁈

Дальше Кузаун начертил на доске треугольник, а внутри него три круга по одному на вершину так, чтобы они не соприкасались. Между вершинами треугольника и окружностями он поставил по точке, а в центре треугольника между кругами начертил три полоски, соединявшихся в одной точке с равными углами между ними. Внутри каждого круга он вчертил ещё по треугольнику углами к центру сигила, а внутри них — по перекрестию, направленному в центр.

Ульрас-Загран. Один из самых известных сигилов, участвующих в стабилизации любого мало-мальски обширного заклинания. Но сам по себе сигил бесполезен. Его ещё нужно вписать в заклинание, расписав нужные руны как по внешней стороне основного треугольника, так начертив вокруг него несколько кругов и написав руны между ними.

Слушая объяснения Кузауна, я одновременно делал две вещи. Мысленно возвращался в комнату к книге по призыву духов, ибо многие слова на её страницах теперь не казались такими уж бессмысленными. И пытался понять, почему магическое умение нужно произносить вслух, но для его записи на листок требуется ухищряться с этими каракулями?

Кузаун, кажется, понял мою задумчивость и спросил об известных мне магических умениях.

— «Маги… 'Стрела магии», — я вовремя сориентировался и поправил себя. Нечего магистору знать, как именно я воспринимаю лог-файл.

— И?

— И всё. Остальные обычные.

— Неудивительно, Лик’Тулкис, учитывая твои познания в магии.

Кузаун прервался на пять минут, отдыхая и молча глядя в потолок. На протяжении двух часов он практически без перерыва объяснял мне основы магии и всех этих рун, и немного подустал. Я же сидел тихо и мирно, не пытаясь отсвечивать или как-то грубить магу. Не считая обучения от мамы, я впервые получаю так много крайне нужной информации в столь сжатые сроки.

Презрев всякую конспирацию, я решил узнать о странности между рунами и голосовым способом произнесения заклинания. Магистор вначале уставился на меня, как на внезапное недоразумение на его жизненном пути — но спустя секунду притупил взгляд.

Он не знает, как именно ксаты трактуют это, но магия дарована всем остальным шести разумным расам Всебогами и их голос они обязаны облечь в физическую форму: голосом ли, или на бумаге. То же заклинание «Тарана земли» требует от вполне опытного мага примерно полминуты на чтение заклинания, новичку же потребуется вся минута.

— Я, может быть, покажусь грубым, но это занятия по боевой магии, да? — я обвёл руками класс.

— Да, его подготовительная часть.

— Но как в бою читать заклинание, ведь сбиться достаточно просто?

— Это одна из задач всех школ и путей. Заклинание можно записать и в нужный момент высвободить.

— Гримуар, — я задумчиво протянул, многое осознав. Если в одном гримуаре, условно, сто страниц, то это сто заклинаний для использования без прочтения.

— Что ж, Лик’Тулкис, я должен изменить своё мнение о тебе. Твоё лицо только что сказало за тебя всё. Теперь ты понял, зачем тебе нужны занятия с матонами и уроки боевой магии?

— Я практически всегда буду путешествовать один, а умея правильно биться и использовать заклинания — останусь в живых и принесу академии пользу. А для этого мне нужно подобрать из существующих школ и путей соответствующие моему стилю и выучить их?

— Прозорливо, но почти, — лицо Кузауна разгладилось, уголки рта тронула едва заметная довольная улыбка. — Из всех существующих школ и путей лишь три школы доступны для всех. Остальные чтят свои секреты. В этом году ты обязан ознакомится со всеми тремя и полностью выучить одну из них, познав премудрости начертательной магии, связанные с этой школой. И не забывай о задаче академии подобрать тебе соответствующий класс.

— Задач навалом, — я присвистнул, оценивая горизонты невспаханных работ. Больше всего мне понравились слова про класс: все шансы наконец понять, что это такое и зачем оно вообще существует.

— Да, Лик’Тулкис. И раз ты сегодня получил достаточное представление об основах магии, то со следующего занятия приступим к изучению самой магии. Сколько у тебя пунктов величия, или как вы их называете?

— Наставник меня предупредил. У меня есть ровно одна свободная единица.

— Одна? — взгляд Кузауна пропитало недоверие.

— Их раньше было больше, но потом случилась тюрьма, арена, обещание убить самой страшной смертью, вот это вот всё.

— Прискорбно. Как скоро ты возвысишь своё величие, или как вы это называете.

— Не в ближайшие полгода точно.

Кузаун на минуту задумался. И рассказал, что мы будем делать в следующем налиме.

Как только я приеду — то должен сразу доложиться в магистрате, чтобы получить стопку книг о трёх школах. Их я должен изучить до нашего занятия. На нём меня обучат первому заклинанию, и его я обязан буду полностью освоить в начертании во всех трёх школах до следующего занятия.

Раньше мне казалось, что академия не хотела делиться со мной основами начертательной магии, теперь же выяснилась вполне банальная причина. Имеющиеся в академии книги по начерталке все о четырёх разных специализированных школах и все они закрыты для меня. Книги об обычных школах уже заказаны и в следующем налиме я их получу. И тогда же, или через налим, начнутся занятия в мастерской по приготовлению структурных растворов.

Слушая объяснения, мне хотелось мысленно обозвать Густаха хитрецом. Он всучил мне книги, которые я и так должен получить в следующем налиме. Но вскоре Кузаун сказал, что в следующем налиме я получу лишь выписки о структурных растворах. Думаю, две полновесные книги лучше пары задрипанных листочков. Правда, Раскаю жалко: её опять заставят бессмысленно переписывать текст из книг.

Два следующих налима у меня будут объединёнными: первые сорок дней я буду заниматься в академии, а на вторые сорок дней буду предоставлен самому себе. На вопрос, как же я тогда доеду до Настрайска — Кузаун сказал, что меня добросят с помощью торговых телег, перевозящих товары между академией и городом. Мне хотелось объединить не два, а три налима, но и такой исход приемлем.

Дальше магистор попросил, чтобы к следующему занятию я в достатке подготовил магических чернил и такой же бумаги. Моё желание сэкономить, как и жадную тщедушную душонку мистера Счастливчика, можно будет удовлетворить в Магнаре. Там и лавка магическая, и задание от Кузауна висит в гильдии.

— Не в Настрайске?

— В Магнаре, — Кузаун медленно кивнул. — Именно рядом с ним расположено скверное место.

— Как выглядит тварь?

— Сможешь узнать в гильдии. Подтверди свою личность, зарегистрируйся и ознакомься с местным справочником.

— Так и сделаю.

Кузаун спросил, остались ли у меня вопросы. Их не было.

— Тогда на сегодня всё, — магистор встал и подошёл к двери, но остановился перед ней. — Академия рассчитывает на твой правильный выбор, Лик’Тулкис.

Магистор кинул на меня оценивающий взгляд и вышел из кабинета, оставив меня наедине с весьма скверным предчувствием. Оно скреблось на сердце, и только усилием воли получилось его отогнать. Маги явно сговорились, все и каждый. И скоро я узнаю, в чём именно.

В барак я вернулся с вполне приподнятым настроением, не волнуясь о мифическом выборе. Всё равно узнаю, так чего переживать? А если там что-нибудь плохое, то разберусь на месте. Нет смысла с занозой на сердце носится по академии в поисках угла, где можно спрятаться. К тому же, после сегодняшнего занятия многие вещи прояснились. Теперь осталось дождаться ужина и показать Фанулу книгу о структурных зельях. Пусть поспрашивает у себя в лаборатории, сможет ли принять заказ на его изготовление. Если да, то останется дело за малым — узнать всё о порождениях, и выбрать самое прибыльное.

Поднявшись в комнату — я ненадолго остановился рядом с сундуком около кровати. Помимо прочих вещей, там ещё лежало два рюкзака. Мой и Налдаса. Судя по наметившимся покупкам — в академию я вернусь с изрядно источившимися финансами, но гружённый под завязку вещами.

Буквально на секунду в сердце зародился страх. Я впервые буду один путешествовать среди разумных, практически ничего не зная о договоре между ксатами и Всеобщей Церковью, не зная об их устоях и правилах, да ещё и сородичи могут на меня напасть. Но я быстро отогнал это скверное чувство.

Я сейчас одни. Я должен сам о себе позаботиться. И должен привыкнуть к таким путешествиям: мне ещё маму с сестрёнкой искать.

«„----“„----“„----“»

Конец тринадцатой арки.

Другие мои книги можно найти по ссылке: http://author.today/u/decuaquero

Лог-Лист на конец 13 арки

Форма дракона

«„----“„----“„----“»

Параметры

Имя: Сиалонус

Раса: Черный дракон (Осквернён)

Класс: заблокировано

Возраст: 71

Уровень: 40

Опыт: 2034/41000

Жизнь: 3360/3360

Мана: 2500/2500 + [1630]

Выносливость: 3360/3360

«„----“„----“„----“»

Характеристики

Сила: 50

Выносливость: 118

Ловкость: 54

Интеллект: 50

Воля: 150

Магия: 250 + [163]

Удача: 24

Свободных очков характеристик: 5 [1]

«„----“„----“„----“»

Навыки

Маскировка: 2

Наблюдательность: 11

Концентрация: 5

Красноречие: 15

Знахарство: 2

Кулинария: 7

Знание механизмов: 12

Рукопашный бой: 3

Владение оружием: 2

Драконья картография: 10

Чувство магии: 23

Полёт: 1 (общий показатель составного навыка)

▪ ▪ ▪ Крепкость крыльев: 1

▪ ▪ ▪ Устойчивый взмах: 1

▪ ▪ ▪ Направление полёта: 6

Новелла знаний: 1

Свободных очков навыков: 1 [0]

«„----“„----“„----“»

Умения

Мыслеречь: без уровня

Магическая стрела: 7 ур.

Магическое исцеление (расовое умение): 11 ур.

Рывок: 3 ур.

Полёт: 5 ур.

Магическое копьё: 3 ур.

Фреска времени: без уровня

«„----“„----“„----“»

Сопротивляемости

Сопротивляемость к физическому урону: 50%

Сопротивляемость к яду: 50%

Сопротивляемость к магии смерти: 50%

Негативные состояния

Отсутствуют

Достижения

«Возглас страха», «Двуединый», «???», «???»

Время до повторного использования достижения основного свойства достижения «Двуединый»: 232:14:56:43

Активные задания

Отсутствуют

«„----“„----“„----“»

Личное имущество

Предметы одежды:

▪ ▪ ▪ Рука́асса шаа́кт ну да́арон (Осквернён):

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Свойства (известны)

Книги:

▪ ▪ ▪ Совершенство магии призыва: развитие в ограничениях

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Свойства (неизвестны)

Оружие:

▪ ▪ ▪ Нож воздушного удара и огненного лезвия

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Свойства (неизвестны)

Другое:

▪ ▪ ▪ Комплект маяков сигнального контура ясного пульса

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Свойства (неизвестны)

▪ ▪ ▪ Комплект маяков сигнального контура

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Свойства (неизвестны)

«„----“„----“„----“»

Клятвы и договорённости

Исходящие клятвы: Отсутствуют

Исходящие обязательства: Отсутствуют

Входящие клятвы: 2

▪ ▪ ▪ От кого: Кагата даа́р Гусара раша́а руу́кта думкаа́д ну Руссу́ут

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Содержание: Произношение вашего имени (Лиас) с честью

▪ ▪ ▪ От кого: Нишар’Нудалкас

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Содержание: Хранение тайны невосприимчивости скверны

Входящие обязательства: Отсутствуют

«„----“„----“„----“»

Новелла знаний

Запечатлённые фрагменты: 13 из 15

«„----“„----“„----“»

Другое

Зафиксирована оценка неизвестного предмета

Форма Ксата

«„----“„----“„----“»

Параметры

Имя: Лик’Тулкис

Раса: Кта’сат (Осквернён)

Класс: отсутствует (не выполнены условия получения)

Профессия: Ученик Настрайской магической академии/Сулин Всеобщей Церкви

Возраст: 26

Уровень: 58

Опыт: 1753/59000

Жизнь: 900/900

Мана: 1670/1670 + [2500/2500]

Выносливость: 900/900

«„----“„----“„----“»

Характеристики

Сила: 15

Выносливость: 40

Ловкость: 25

Интеллект: 50

Магия: 167 + [250]

Воля: 150

Удача: 24

Свободных очков характеристик: 1 [5]

«„----“„----“„----“»

Навыки

Маскировка: 2

Наблюдательность: 11

Концентрация: 5

Красноречие: 15

Знахарство: 2

Кулинария: 7

Знание механизмов: 12

Рукопашный бой: 3

Владение оружием: 4

Драконья картография: 10

Чувство магии: 23

Новелла знаний: 2

Свободных очков навыков: 0 [1]

«„----“„----“„----“»

Умения

▪ ▪ ▪ Общие умения (11/15)

Мыслеречь: без уровня

Фреска времени: без уровня

Магическая стрела: 9 ур.

Рывок: 12 ур.

Удар: 4 ур.

Кураж: 1 ур.

Концентрация: 1 ур.

Пинок: 2 ур

Прыжок: 1 ур.

▪ ▪ ▪ Структурные умения (11/15)

Огненное лезвие: 1 ур.

Воздушный удар: 1 ур.

«„----“„----“„----“»

Сопротивляемости

Сопротивляемость к яду: 50%

Негативные состояния

Отсутствуют

Достижения

«Возглас страха», «Двуединый», «???», «???»

Время до повторного использования достижения основного свойства достижения «Двуединый»: 232:14:56:43

Активные задания

Отсутствуют

«„----“„----“„----“»

Личное имущество

Предметы одежды:

▪ ▪ ▪ Рука́асса шаа́кт ну да́арон (Осквернён):

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Свойства (известны)

Книги:

▪ ▪ ▪ Совершенство магии призыва: развитие в ограничениях

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Свойства (неизвестны)

Оружие:

▪ ▪ ▪ Нож воздушного удара и огненного лезвия

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Свойства (неизвестны)

Другое:

▪ ▪ ▪ Комплект маяков сигнального контура ясного пульса

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Свойства (неизвестны)

▪ ▪ ▪ Комплект маяков сигнального контура

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Свойства (неизвестны)

«„----“„----“„----“»

Клятвы и договорённости

Исходящие клятвы: Отсутствуют

Исходящие обязательства: Отсутствуют

Входящие клятвы: 2

▪ ▪ ▪ От кого: Кагата даа́р Гусара раша́а руу́кта думкаа́д ну Руссу́ут

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Содержание: Произношение вашего имени (Лиас) с честью

▪ ▪ ▪ От кого: Нишар’Нудалкас

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ Содержание: Хранение тайны невосприимчивости скверны

Входящие обязательства: Отсутствуют

«„----“„----“„----“»

Новелла знаний

Запечатлённые фрагменты: 13 из 15

«„----“„----“„----“»

Другое

Зафиксирована оценка неизвестного предмета

Арка 14

Тон

Место действия: Южный континент

Глава 1

— Стены города! На полотне флага… Восемь квадратов на полотне флага, зелёный с красным! — где-то вдалеке раздался голос караванщика, сидящего в головной повозке.

— Магнар! — подхватил следующий караванщик.

— Приехали!

— Хвала Всебогам, приехали!

Новость разносилась по цепи телег и каждый разумный в караване радовался, улыбался, кричал, воздавал хвалы богам и по-доброму смотрел на соседей. Даже на ксата, завернувшегося в собственный плащ и старательно изображавшего куколку бабочки. Наружу торчало лишь лицо, даже руки он прятал внутри кокона. Посох стоял рядом, всё время придерживаемый плечом. Услышав о приближении к городу — я сам невольно улыбнулся и размял затёкшую спину, отгоняя от сердца липкое чувство страха, поселившееся там с самого утра.

Из самодельного кокона вылазить не хотелось, ибо я всю дорогу чертовски мёрз, особенно сильно этой ночью, даже проснулся от стука зубов и заложенного носа. Последнее к утру прошло, но с тех пор я частенько шмыгаю. Не хватало ещё заболеть под конец пути, а ведь всё начиналось так хорошо.

В Настрайск вереница карет из академии прибыла затемно и практически все ученики тут же рассыпались по городу в поисках ночлега, главное — потеплее и подешевле. Я же, вместе с другими прозорливыми учениками, направился в гильдию торговцев, где нас ждали и оформили как пассажиров в предстоящем караване. Его начальник спросил нас об оставшихся учениках: на провоз он получил список из тридцати разумных, а регистрироваться пришли только десять. На что один из учеников с жезлом на поясе хмыкнул, что оставшимся больше нужна тёплая кровать. Караванщик понятливо закивал и сообщил, что отбываем рано утром в семь часов, а собираемся вообще в половину седьмого.

Мы разошлись искать гостиницы. Я направился к той, где мы в прошлый раз с Налдасом останавливались. Комната на одного с сигнальным контуром нашлась сразу, так что я поужинал и лёг спать.

Утром, перед отъездом, к каравану успели присоединиться ещё пятнадцать учеников. Они шли уверенно, будто не раз путешествовали до Магнара. Оставшихся пять сонь ждать никто не собирался, и ровно в семь часов вереница телег двинула в путь. Как к вечеру выразился один из учеников третьего года: это станет хорошим уроком первогодкам.

Мне же стало хорошим уроком, что самая лучшая телега для провоза — та, где можно сидеть на полу, главное — подстилку постелить. Первый день я ехал в пассажирской телеге с двумя длинными скамейками по её бортам. И хоть крыша в ней из ткани и ветер не задувал, но всё равно осенний холод пробирал до дрожи и иногда казалось, что зима настала и снег идёт. Но остальные ученики чувствовали себя нормально, лишь изредка потирали подмерзающие ладони.

Я тогда попытался завернуться в плащ, но из-за скамьи этого сделать не смог. В тот же вечер договорился с другим учеником поменяться местами и на следующий день в полной мере ощутил себя в тепле. Хоть телега оказалась с крышей и на половину забитой товарами, но в тот момент мне было плевать. Я полностью завернулся в плащ и, не выпуская и толику тепла от подогрева куртки, всю оставшуюся дорогу наслаждался теплом.

На путь до Магнара потребовалось пять дней. Время сейчас позднее, солнце давно опустилось к горизонту и мир утопал в вечерних полутонах. Выглядывая из-за края повозки и смотря приближавшиеся стены города — я мечтал о тёплой кровати, но думал о другом.

Магнар — город-оплот, рядом с ним расположены скверные места, но стены его в три человеческих роста, не выше. Впрочем, как и у многих других городов. И это странно. Высокие стены — ключевая деталь в обороне даже не от порождений, но от других разумных. Скорее всего, всё дело в магии.

У широко распахнутых в вечерний час ворот дежурила стража. Как и на стенах, стражники приветствовали караван и махали факелами и светильниками. Но дружелюбие дружелюбием, а оплата пошлины за въезд в город строго с каждого носа. Даже если он покрыт морщинами. Не будь в телеге других учеников, то мне пришлось бы заплатить гораздо больше из-за внешнего вида, но так я отделался лишь одной серебряной монетой.

В городе караван сразу направился к гильдии свободных торговцев. Всем не терпелось побыстрей закончить с формальностями и разбрестись по городу. Но в отличие от Луцка или Кратира — в улочках Магнара я совсем не ориентировался. В прошлый раз мы здесь не задержались и уехали на следующее же утро.

По совету начальника каравана я направился к одной из лучших гостиниц города: она хоть и без своей бани, но есть прачечная с сушилкой одежды и отличная кухня, а помыться можно на соседней улице. Вполне приемлемый и адекватный вариант, что не скажешь о самом городе. Он не казался тем местом, где чувствовались отголоски недавней войны. Тот же Настрайск больше похож на декорации документального фильма о тотальной разрухе и нищете, а Магнар… Он процветал.

Улочки полнились разумными, будь то парочки влюблённых, детвора или целые семьи. Магазинчики заманивали горожан выставленными на продажу товарами, лавки с едой манили насыщенными ароматами, а шумные компании у различных питейных сами по себе лучший зазывала. И хоть многие разумные в городе из нутонов, но и остальные расы чувствовали себя навеселе. Даже редкие равнинные эльфы без рабских ошейников, хоть и ощущали на себе подозрительные взгляды, но всё равно бодро шли по мощёным улицам.

Все улыбались, радовались, в глазах разумных горел огонёк веры в прекрасное будущее. Лишь при виде ксата они на короткий миг менялись в лице, одаривая меня презрительным взглядом. Некоторые даже порывались плюнуть вслед, но что-то их останавливало. И этим уж точно была не параная. Я ещё в Настрайске надел её под плащ и в глазах толпы выглядел обычным ксатом. Кто его знает, как разумные отреагировали бы на символ Всеобщей Церкви на полуплаще синеватого цвета. Так-то носить её нужно, но показывать только в экстренном случае. И моя интуиция подсказывала, что это произойдёт очень и очень скоро.

Главный зал гостиницы встречал приятным теплом и ароматом свежеиспечённого хлеба, в ответ по коже пробежали мураши, а рот предательски наполнился слюной. Большую часть столов в зале занимали постояльцы: они ели горячий ужин, пили тёплые напитки и всячески дразнили мой только что проснувшийся аппетит. Сегодня на обед в караване раздавали кружку горячего чая и чёрствую лепёшку, способную разломать зубы даже моей истинной форме.

— Добрый вечер. Приветствую вас в «Гнезде совы». Еларон, её владелец, к вашим услугам. Свободные комнаты есть, — вежливо поприветствовал меня мужчина лет сорока, стоявший за стойкой.

— С сигнальным контуром на одного?

— Есть, на втором этаже. Пять серебряных Магнара и две общих за ночь с ужином, завтраком и стиркой. Хранение вещей в стоимости. Стирку можно убрать, получится дешевле на две монеты.

— Что насчёт продления?

— В любой момент, только предупредите хотя бы за одну ночь.

Я запросил комнату на три ночи, и стирку только на сегодня. Заодно спросил о бане.

— Советую идти туда прямо сейчас, а ужин оставить на потом. Мне не стоит объяснять, почему я так советую?

Я в ответ покачал головой. Хотелось ещё заглянуть в гильдию авантюристов, но лучше это сделать на свежую голову. Да и в сердце всё ещё свербело склизкое ощущение неприятностей. Моя паранойя предупреждала о чём-то, но о чём? О проделках церковников, разумных? Или драконов? Мои сородичи всяко могли быть в городе и только ждали удобного шанса, чтобы напасть.

Выложив на стол четыре золотых и забрав сдачу с ключом от двери — я первым делом поднялся в комнату и проверил целостность сигнального контура. Линии на замыкателе казались нормальными. Я даже отодвинул кровать и небольшой стол от стен, но контур нигде не прерывался. Это вселяло надежду на душевное спокойствие в ближайшие дни, но всё равно следует всенепременнейше узнать цену на особое зелье для сигнального контура. Его использовал Налдас в портовом городе, восстанавливая линии на плинтусах. Оно мне пригодится: гостиницы разные бывают и вряд ли в следующей не попытаются меня убить.

Вещи свои я передал на хранение: не хотелось оставлять их надолго без присмотра. Всё же хозяин гостиницы отвечает за них кошельком, а если сумма вещей значительная — то и собственной свободой и жизнью, рискуя вместе с семьёй обратится в невольников. Примерно так Налдас объяснял принцип работы контракта на хранение.

Я нисколько не пожалел о решении помыться сейчас, а не после ужина. Прислонившись к дверному косяку, банщик скучал в ожидании посетителей. Вид приближавшегося ксата заставил его занервничать, но словосочетание «Гнездо совы» мужчину успокоило, он улыбнулся и пригласил зайти внутрь. Я же сначала хорошенько осмотрелся, выискивая засаду.

За три общих серебряных монеты банник обещал помывку двумя тазами горячей воды, без разбору разбавляя холодной. За пять — вдобавок можно отмокнуть в деревянной купальне. За семь — к моим услугам парилка, отделённая от купален. Если накинуть сверху монетку, то принесут напитки. А за все двенадцать к моим услугам дочь банщика…

Я ошарашенно посмотрел на рослого мужика, в полтора раза шире меня в плечах. Он предлагал мне свою дочь! По его целой одежде и ухоженной виду бани не сказать, что у его семьи бедственное положение.

— Не, господин, не подумайте ничего такого. Они веником вас, господин, обученные они у меня, — мужик чуть стушевался и засмущался как маленький пацан. — Сына моего на службу призвали, две дочурки остались, они мне помогают в бане. Сам то уже староват, плечи крутит. Вот они помогают. Сегодня старшая работает.

— Дочь зови, — я с пониманием закивал, а в ладони банщика сверкнул золотой кругляш

— Всё господин сделаем, спасибо вам! — мужик кивнул в благодарность и предложил мне сначала обмыться, а потом чуток отогреться в парилке. Баня в моём лично распоряжении, ибо в ближайший час никто не придёт: обычно разумные идут в баню после сытного ужина.

Сидя в парилке, я основательно покрывался мелким потом, но не от жара печки — поведение банщика казалось странным. Ксатов презирают и стараются за версту обходить, а он чуть ли не в ножки кланялся и дочь допустил до работы со мной, хотя должен брезговать даже упоминаем такой возможности.

Вскоре раздался стук в дверь, и в парилку зашла девушка на вид лет шестнадцати, или около того. Я сильно удивился её возрасту, но спустя секунду затолкал удивление в глубинные глубины разума. Пора уже прекращать натягивать нравы прошлого мира на мир нынешний.

— Здравствуйте, господин, — девушка поклонилась и показала на стоявший рядом с дверью глубокий чан. — Пожалуйста, обмойтесь и ложитесь на живот.

— Хорошо, — я покорно встал.

— Святые Всебоги! — вскрикнула девушка, взметнув руки и попятившись назад. Спустя три шага она спиной упёрлась в стену и, испугавшись неожиданного препятствия, вскрикнула ещё раз. И всё время её перепуганный взгляд перескакивал от моей промежности к шрамам на груди и шее и обратно.

— Фрася⁈ — где-то издалека коридора раздалась грозная поступь. — Фрася, что случилось? Что с тобой? Что он сделал? Ксат, ты… Великий Вагнуртон, что это? — мужик подскочил к двери, заглянул в парилку и обомлел от увиденного. Как и дочь, его взгляд метался между моей промежностью и шрамами на груди и шее.

— Это не заразно, всё в порядке, — я постучал ладонью по груди.

— Да, я, э-э, да вот, ну… ух, — старательно изображая из себя даунёнка, мужик показал на мою грудь и махнул рукой намекая, что это не важно. — Это что такое?

— Это? — я посмотрел на свою нижнюю половину тела и ехидно ухмыльнулся. — Не догадываешься?

— Не, ну я, так-то, знаю…

— Слушай, ты зачем сюда свою дочь послал: меня парить, или пипису мою разглядывать?

Мой вопрос растормошил банщика, он извинился за своё не совсем нормальное поведение. Просто он впервые видит срамной уд такого размера, да и посетители обычно обматываются полотенцами и голышом не сидят, да и посох рядом не держат — но я могу поступать как мне удобно. Успокоив дочь и подтолкнув её в парилку — мужик напоследок спросил, все ли ксаты такие. Я в ответ усмехнулся сказав, что я один такой особенный.

Дальше всё прошло без эксцессов. Минут десять подряд девушка охаживала меня берёзовыми вениками, и я настолько забалдел, что чуть не заснул. А пока возвращался в гостиницу — никак не мог погасить наитупейшую, но довольную улыбку на лице. Я какое-то время думал, что после года жизни на материке скверны вопросы личной гигиены немного притупились и нормальной помывки хватить и раз в десять дней. Но выяснилось, что я с удовольствием посещал бы баню каждый день. Там тепло и можно греться — а на улице даже осенью дубак невозможный!

— Совет мой оказался не зазря? — хозяин гостиницы хитро щурился, смотря на моё довольное лицо.

— Да. Всё прошло хорошо, — я мельком осмотрел практически опустевший зал.

— Через полтора часа вновь станет шумно. Если хотите поесть в тишине, то через двадцать минут подадим горячее.

— Замечательно. У банщика всё хорошо?

— Простите?

Хозяин гостиницы напрягся, с опаской посмотрев на меня. Я вкратце описал, что немного странно пускать девушку парить мужчин. Услышав, что именно меня беспокоило — мужчина за барной стойкой расслабился, в его взгляде появились крупицы уважения к моей персоне.

Оказалось, что банщика Еларон знает давно, лет десять уже. Все эти годы он всех постояльцев отправлял к банщику и у них завязались дружеские отношения. Вот только года два назад жена у банщика умерла: именно она в основном парила женщин и помогала мужу. Сам он уже не справляется с нагрузками, вот и пришлось отправлять на работы дочерей. Благо они парят только женщин или одиноких мужчин, так что случаев домогательства ещё не наблюдалось. Правда, однажды нечто подобное случилось, но там рядом проходила стража и любителю распускать руки эти самые руки уменьшили на одну штуку.

— Если задержусь в городе, то перед отъездом ещё раз схожу.

— Мы оба будем благодарны.

Хозяин гостиницы коротко кивнул в благодарность и передал мою сумку с вещами. Напоследок он сказал, что ужин готовится, а сменную одежду сейчас принесут в комнату.

Из сумки ничего не пропало, и за прошедшее время с сигнальным контуром ничего не случилось. Я с облегчением выдохнул и подключил творение Лактара, ибо до зуда в пятках хотелось оценить подарки Налдаса.

Пока я переодевался в одежду гостиницы, тёплую и удобную — на улице девять раз пробил городской колокол. Значит, в город караван приехал около семи часов. Можно было вместо бани поискать гильдию авантюристов, алхимическую лабораторию, оценщика или упомянутого Густахом торговца — но после долгого путешествия на холодном воздухе хотелось как можно большего тепла. Да и не мешало просто отдохнуть, а не шляться по городу с усталыми мозгами. Тем более что противное чувство нехорошего всё ещё преследовало меня.

Ужин подали практически сразу. Огромная жареная рыба размером с локоть пахла пряностями и густым дымом. Её сперва сутки коптили, а потом замочили в сметане и обжарили вместе с грибами и сельдереем, и подали под сметанным соусом. Одной этой рыбы достаточно, чтобы забить живот до отвала, но гарниром шла пареная репа, поджаренная в масле с чесноком. И кувшинчик разбавленного белого вина с лёгкими нотками муската.

Под конец трапезы я ощутил себя наполненным едой шариком. Я даже не понял, как добрался до комнаты, закрыл дверь и глубоко уснул. Последней моей мыслью стала надежда, что завтра всё пройдёт самым лучшим образом и сегодняшнее предчувствие — лишь глупое наваждение.

На следующее утро завтрак из пшеничной каши на жирном овечьем молоке с изюмом и крепкого чая отказывался лезть в глотку. Причина этому — страх. Всё моё нутро орало, что что-то не так. Но каша и чай не отравлены, да и вчера я еду проверял.

Сжимавшее сердце до холодного пота на спине, это противное чувство разбудило меня задолго до завтрака. Я целый час простоял в центре комнаты, сжимая посох в руках и готовясь сразиться за свою жизнь. Дверь должна была слететь с петель, а в комнату ворваться мои убийцы и я бы поставил на кон всё, что у меня есть. Но единственно, что произошло с дверью — в неё постучал хозяин гостиницы, будя постояльцев и приглашая их к завтраку.

Сидевшие за столами разумные сонно жевали вполне вкусную пищу и не обращали на меня внимания. Казалось, им вообще нет дела до ксата с дрожащими от нервов руками и постоянно мелком озиравшегося, словно стараясь вовремя заметить нападающих. Пришлось с силой заставить себя доесть завтрак: у меня имелось дело к Еларону и слишком опрометчиво брезговать его едой.

— Одежду вашу сейчас принесут в комнату, — стоявший за стойкой мужчина мельком посмотрел на сидевшего рядом с ним пацана. Тот всё понял и сразу же юркнул за дверь в подсобные помещения. Я напрягся, но маслянистое чувство тревоги не усилилось.

— Мне хотелось бы узнать о нескольких местах.

— Конечно, — Еларон услужливо достал из-под стойки карту районов города.

Уже через пять минут я поднимался в комнату зная, какое здание посещу первым. Надо лишь пройти полгорода, но оно того стоит, потому что рядом первым местом находится ещё одно важное место. И хоть мне предстояло пройти рядом с одной из площадей, явно выходящей к церкви, но беспокоило не это. Крайне странно выглядело изображение главной магистрали города, его центральной дороги.

Казалось бы, если у города два входа с северо-восточной и юго-западной стороны, то проложить прямую сквозную дорогу — вполне адекватное решение. Вот только планировавший строение города архитектор не слышал о такой вещи, как адекватность.

Главная дорога петляла зигзагами как змея-клофелинщица. Вчера по приезду в город я как-то не обратил внимания, что повозки каравана слишком часто заворачивали. Да и после гильдии торговцев, когда я сошёл с главной артерии города, прошёл по узенькой боковой улочке и вышел на ещё одну вполне просторную дорогу — думал, что это две разных дороги. Город пересекали дополнительные улочки, соединявшие зигзаги между собой и где могла проехать телега, да и народа на них было гораздо больше.

Ещё озадачивали камни, коими вымощена главная дорога. Некоторые из них не меньше полуметра длиной, обтёсанные и сровненные. Иногда два таких камня соприкасались концами под прямым углом между ними, как остатки бывшего фундамента, будто в старые времена город несколько раз разрушался до основания и отстраивался вновь, и каждый раз расположение дороги менялось. И в один день архитекторы, чтобы не напрягаться — решили вести дорогу по остаткам старого фундамента.

Но не считая этих странностей — Магнар казался вполне процветающим городом. Война словно обошла его стороной и на многих полукруглых балкончиках хозяйки держали горшки с отцветшими цветами. Хотя отдельные здания выбивались из общей композиции города, будто нарочно перекрашенные из приятных для глаза бежевых и жёлтых оттенков в красные и зелёные тона. Притом балконы красных зданий обязательно покрашены в зелёный, а балконы зелёных — в красный. К чему такое старательное подражание флагу города? Тем более, если всё это выбивается из общего фона. Неужели на время войны местный царёк уехал в столицу, а когда всё улеглось, и он вернулся — то период бурной деятельности начал с перекрашивания домов? Камень — кати, дерево — толкай, круглое — шпаклюй, а квадратное — покрась, и прочие бредовые бредни облечённых властью идиотов.

Рассматривая здания, мостовую и кидавших на меня презрительные взгляды разумных — я вышел к просторной площади перед церковью и сначала не понял, зачем рядом с ней воздвигли высокий деревянный подиум с крестом и шестом на ней. Но стоило подойти чуть ближе и присмотреться, как в груди у меня похолодело, сердце пропустило удар, рука до скрежета костей сжала посох.

Вот о чём кричала паранойя. Вот причина липкого чувства, преследовавшего меня уже второй день. Вот что интуиция подсказывала мне. Что разумные в этом городе — больные психопаты, аморальные уроды, кровожадные упыри, ибо на подиуме чётко обозначена причина вчерашнего праздника. А может, разумные такие не только в этом городе, но и всюду? Скорее всего — да, ведь в воспоминаниях Изулисы они радовались, когда парню с птичьими ногами перерезали глотку.

Радовались они и вчера, когда избитую несчастную девушку привели на подиум и жестоким образом убили, насадили на копьё её голову с золотистыми волосами, а полуголое тело распяли. Широкие бёдра, аккуратная маленькая грудь, тонкие руки — всё её тело покрывали старые затянувшиеся шрамы, так и свежие ссадины и порезы. Лицо несчастной превратилось в сплошное месиво, а на макушке едва угадывалась причина столь ужасной смерти — пара милых пушистых кошачьих ушек. Вокруг подиума и на нём самом лежали камни, и многие из них покрывали кровавые пятна.

Фантазия нарисовала картину вчерашнего безумия и меня всего передёрнуло от отвращения. Неужели эта бедняжка заслужила такую судьбу лишь потому, что родилась немного отличной от всех остальных? Плевать что её фигура мне крайне симпатична, а звериные ушки придают ей шарму… Не, скверна бы их всех побрала, не плевать. Они убили прекрасную кошко-девушку! Твари!

Скверно на сердце. Липкое чувство пропало, оставив после себя сожаление. Если бы я приехал на день раньше, или даже два; если бы знал о происходящем; если бы… Слишком много «если бы». Смерть этой несчастной — уже просто свершившаяся часть действительности.

К гильдии авантюристов и вольных наёмников я добрался быстро, миновав местный рынок. Изначально планировалось посетить его перед гильдией, но происшествие на площади выбило меня из равновесия. Всё моё негодование отражалось на лице и разумные вместо презрительных взглядов смотрели на меня с опаской, и даже обходили стороной как прокажённого.

Только я подошёл к каменной лестнице перед дверьми гильдии, как те открылись, и на улицу вывалились двое ушатанных вдрабадан тел. Они слетели с лестницы на мостовую, брякая ножнами о камни и о чём-то невнятно бормоча. Их языки заплетались, а от стойкого запаха спиртного у меня слезились глаза.

— Вы в гильдию? — где-то сверху раздался голос.

Из дверей на меня смотрело пятеро разумных. Четверо из них отёрли руки об кофты, больше походя на вышибал в дорогом ресторане: с квадратными плечами и мечами на поясах.

Пятый же, кому принадлежал голос, более чем подходил под словосочетание «важная шишка». Накрахмаленный воротник куртки взвивался торчком, пуговицы блестели серебром, рукоять кинжала узорчато обмотана кожаной верёвкой с синим драгоценным камнем на конце рукояти, а рядом с кинжалом на отдельном кольце висели короткие чётки из двенадцати деревянных пластинок, одна из которых поблёскивала будто металлическая.

— Совершенно верно.

— Проходите, у стойки сейчас свободно, мы быстро оформим ваше задание.

— Я немного за другим.

— Простите? — нутон с чётками хищно прищурился.

— Сейчас я собирался не давать задания, а стать тем, кто их берёт.

— Вы хотели зарегистрироваться? — я кивнул. — Этого с вами не произойдёт.

— Почему?

— Вы сами должны знать ответ, — человек беззлобно улыбнулся.

— Вы уверены?

— В том, что вы знаете, или что ответ существует?

— Второе.

— Конечно.

— Вы уверены?

Я с насмешкой уставился на нутона. Тот молчал, улыбка сошла с его лица, взгляд стал пронзительно-острым.

— Прошу дать мне минуту, возможно, моя память подводит меня. Подождёте?

— Конечно. Внутри.

Надеясь, что блеф удастся, я поднялся по ступенькам и подошёл к двери — но преграждая мне путь один из амбалов выставил руку. Я секунду смотрел на неё, потом ещё секунду на самодовольное лицо.

— Ты это сделал сам, или тебя гильдия попросила?

— Госока ру…

— Опусти руку, — скомандовал нутон в дорогом костюме. Амбал заиграл желваками, но послушно исполнил приказ. Настал мой черёд самодовольно улыбнуться, отчего амбала всего перекосило от злобы.

Нутон с чётками попросил ждать его недалеко от стойки и размеренным шагом направился на второй этаж. Стойки располагались в правой части помещения, а в левой за множеством столов сидели авантюристы с кружками в руках. Сбившись в группы, они что-то обсуждали и даже не обращали внимание на входную дверь, словно два выкинутых пьяных тела — дело вполне привычное.

В зале раздался булькающий звук, будто пойло разумному попало не в то горло, и тот окатил фонтаном сидевшего напротив.

— Пожри тебя скверна! Новая куртка!

Первый разумный даже не думал извиняться, продолжая кашлять и отхаркиваться, уставившись в мою сторону удивлёнными глазами.

— Что с тобой, Галис, ты будто дракона уви…дел, — второй разумный повернулся, взглядом уперевшись в моё лицо.

Нутон со сплющенным носом пялился на меня не зная, что делать и как вообще реагировать. Он мог лишь растерянно хлопать глазами с широко раскрытым ртом. Второй человек, с отрезанным левым ухом, наконец прекратил кашлять и смог выдавить из себя слова, пропитанные замешательством и страхом:

— Ты жив?

— Более чем.

Смотрящие на меня две пары глаз с огоньком страха и неверия, эти два разумных в состоянии шока — этого достаточно, чтобы многое понять. Они почему-то верили, что я мёртв. Скорее всего, догадывались, что в академии меня заставят пройти процедуру дознания, и на этом моя история закончится. Но иногда судьба преподносит крайне занимательные сюрпризы.

Я приветственно кивнул двум ошалевшим авантюристам и направился к стойкам. Сейчас их лучше не трогать и дать осознать случившееся, да и меня они волновали меньше, чем листки на трёх досках рядом со стойками гильдии.

На первой висели местные задания: кому-то важному требовался охранник на месяц, ближайшие деревни просили разобраться с участившимися случаями пропажи скота, кто-то вообще живого дикого кабана заказал, да местный лорд обещал награду за разведку определённого участка леса.

На втором висели объявления о наборе в отряды и караваны. Послезавтра один из них отправится в соседнее королевство в город Фраскиск, и на дорогу ему потребуется минимум восемь дней из-за медленного хода. Отряды же собирались разные: охота на порождения скверны, охрана деревень этой зимой, разведка, поиск монстров и их уничтожение.

Не найдя на первых двух досках задания от Кузауна — я уже было хотел изучить третью, но меня окликнул человек в дорогом костюме. Пока я рассматривал объявления, он успел сходить в кабинет, найти нужный свиток и вернуться, встав рядом с одной из стоек. За ней сидела женщина лет тридцати и с благоговейным трепетом смотрела на мужчину. Как и другие работники гильдии, сидевшие за другими стойками.

— Вы ссылались на шестой пункт договора между вашей расой и Всеобщей Церковью, — нутон легонько взмахнул рукой со свитком. — Вы имеете полное право регистрироваться в любой гильдии и караване, и принимать участие в любой авантюре, в которой только посчитаете нужным принять участие. Но глава любой гильдии, как и главы отрядов и начальники караванов и прочего, так же имеют право отказать вам во вступлении, если сочтут ваше присутствие опасным.

— Вы правы, и именно поэтому я пришёл регистрироваться не как Кта’сат, а как ученик Настрайской магической академии, — я чуть отогнул плащ и показал краюшек паранаи. Этого оказалось достаточно, чтобы на спокойном лице нутона промелькнула тень озадаченности.

— Даже если опустить, что вы ксат, — заговорил глава гильдии спустя несколько секунд молчания, — то я всё равно не могу одобрить вашу регистрацию.

— Почему?

— Вы пришли сюда именно зарегистрироваться, а не подтвердить свою личность и достижения в других гильдиях?

— Совершенно верно.

Странный вопрос. Звучит так, словно гильдия авантюристов и вольных наёмников не одна, а их много. Диагноз биполярного расстройства, не иначе.

— Это означает, что вы не осведомлены ни о правилах принятия и закрытия заказов, ни о правилах работы самой гильдии. Плюс, к выше озвученному, каждого новичка вводит в курс дел один из авантюристов, но в последнее время все заняты на заданиях.

Последнюю фразу глава гильдии произнёс с сарказмом в голосе. В зале гильдии сидело достаточно авантюристов, они наш разговор слышали и тихо посмеивались надо мной — вот только последним смеяться буду я. Надеюсь. Лог… Клятва от Налдаса ещё на месте. Он жив, а это значит, что другая клятва всё ещё в силе.

— Суровые правила, понимаю, но и я прошу понять меня, — я чуть повысил голос так, чтобы меня уж точно услышали сидевшие в зале разумные. — Если я не зарегистрируюсь, то подвергну себя смертельному риску.

— Если вы найдёте среди собравшихся хотя бы одного авантюриста, готового взять вас под опеку, то я лично зарегистрирую вас.

Я молчал, смотря в глаза главе гильдии и отсчитывая про себя секунды. На двенадцатую, когда нервы человека начали сдавать и тот уже приготовился послать стоявшего перед ним ксата в далёкое турне — за моей спиной послышались шаги, а сам глава изменился в лице.

— Мы им займёмся, — раздался гнусавый голос авантюриста со сплющенным носом.

— Не понял? — человек в дорогом костюме уставился на Нота таким взглядом, будто его как котёнка макнули мордой в собственное дерьмо.

— Да были с ним в одном караване, — заговорил второй авантюрист с отрезанным левым ухом. — Он хоть и ксат, но навыки полезные есть. Да у вас проблем с ним не будет, за это мы отвечаем.

— Были в караване? — за микросекунду на лице главы отобразилось непонимание, удивление, осознание и принятие. — Вы знакомы?

— Именно так.

— Как вас зовут? — это уже глава гильдии обращался ко мне.

— Лик’Тулкис.

Нутон уже было хотел открыть рот и произнести моё имя, но не решился, поняв, что с первой попытки выговорить не выйдет.

— Вы нашли авантюристов, поздравляю. Подойдите к стойке. Я, глава гильдии авантюристов и вольных наёмников города Магнар, Яроф Гшаргас Урастович, лично вас зарегистрирую, — глава показал на сидевшую рядом женщину и направился обходить обширную стойку, тянувшуюся целых десять метров.

На моё левое плечо опустилась чья-то рука, а рядом показалось лицо Нота.

— Закончишь, подходи к нам. Говорить будем.

Оба авантюриста отправились к столу, а я едва смог погасить насмешливую ухмылку. Мало того, что узнал ещё об одном пункте договора между ксатами и церковью, но ещё и этими двумя воспользовался. Правда, есть подозрение, что с сегодняшнего дня у меня в личных врагах глава гильдии, а как максимум — вся гильдия.

Передо мной на стойку поставили небольшой кристалл на подставке с небольшим листком из плотной бумаги под ним. Кристалл был обычным, но края листка обрамляли узорчатые завитушки зелёного и красного цвета. Личная карточка авантюриста. Она будет храниться в гильдии всё время, пока не придёт сообщение с подтверждением смерти авантюриста — тогда пойдёт отсчёт в три года, и её уничтожат.

Я приложил к кристаллу браслет на левом запястье, потом ладонь и подал немного маны, и руны и узоры на подставке начали мерцать синим цветом, вписывая в листок моё имя и расу, класс и профессию, возраст и уровень. Когда руны прекратили мерцать, глава изучил содержимое листка. Мышцы его лица напряглись, он невольно чуть свёл брови.

— Позвольте задать три вопроса.

— Конечно, — меня подбешивала приторная вежливость нутона.

— Это строчка рядом с вашей расой, что она означает?

— Что я не больше, чем счастливчик.

— Как так вышло, что в столь юном возрасте для вашей расы и не имея класса, у вас столь высокий уровень?

— Судьба не оставила мне выбора, пришлось стать сильнее.

— Как вы смогли стать сулино…

— Этим вопросом, — я придвинулся к стойке и чуть подался вперёд, нависая над главой, — задаваться не стоит. И у нас, и у церкви, свои секреты.

Глава несколько секунд молчал, обрабатывая информацию. Наконец он пришёл к осмысленному умозаключению и подтвердил, что первый этап регистрации в гильдии закончен. Теперь мне следовало заплатить взнос в десять золотых, прослушать короткий инструктаж, и только потом регистрация закончится.

Деньги передавались не в открытую. Глава пригласил пройти в небольшое помещение рядом со стойками, где я достал из рюкзака десять монет и передал нутону. Тот их пересчитал и поставил печать в личную карточку, попросив влить в неё немного маны.

Дальше — инструктаж.

Вначале я думал, что он займёт несколько часов. Но по итогу не потребовалось и десяти минут, в течение которых я успел и поставить нам с главой диагноз «Биполярное расстройство», и подумать о вечном.

Гильдия авантюристов и вольных наёмников — это общепринятое название для организации, что регистрирует задания и поручения от одних разумных или гильдий, передаёт их другим разумным, и следит за строками и качеством исполнения заданий. У каждого города такая организация своя, подчиняется она непосредственно главе гильдии и, в меньшей степени — совету города или высшему благородному. В Магнаре, как и в любом другом городе империи — это глава одной из побочных императорских ветвей.

Именно поэтому у каждой гильдии своя система репутации. В соседнем имперском городе Кратир всего пять уровней репутации, а в Магнаре — восемь. В плане доступа к заданиям от уровня мало что зависит, даже только что зарегистрировавшийся новичок может взяться за любое задание. Хотя здесь есть свои особенности и на многих заданиях ставят пометки, с какого уровня репутации желателен набор авантюристов.

Уровень репутации нужен как некая подстраховка, если задание не получится выполнить. Новичок сразу вылетит из гильдии без прав на восстановление, а бывалый авантюрист или опустится на один уровень ниже, либо вовсе отделается устным выговором. Но у уровня есть одна важная особенность: чем он выше, тем на большую скидку можно рассчитывать в магазинчиках и лавках, аффилированных с гильдией авантюристов. Тот же зельевар или кузнец. Но раз у каждой гильдии своя система репутации, то и бонусы от уровней везде тоже свои. В одном из королевских городов вообще за достижение определённого уровня гильдия оплачивает покупку нового оружия или доспехов. Но махинации с уровнями не пройдут, не получится подняться в одной гильдии, приехать в другую и сразу воспользоваться её благами. Сначала придётся доказать свои умения, прежде чем уровни пересчитают.

Задания же бывают двух типов: постоянные и разовые. Бывают ещё и временные, но их крайне редко подают.

Постоянные задания, как ни странно, висят на досках гильдии постоянно. Гончар скупает заллаю из местных порождений, или требуется ежедневный патруль участков ближайшего леса или дороги. Постоянное задание можно выполнять хоть всей гильдией каждый день до тех пор, пока податель его не закроет.

Разовые задания, тоже как ни странно — поступают в единичном экземпляре. И за невыполнение оных наказание гораздо жёстче, новичка вообще могут невольником сделать, пока ущерб не отработает.

В основном правила для каждого авантюриста довольно просты: в здании гильдии до поросячьего визга не напиваться, задания сдавать вовремя, туши животных или что-то большое заносить в гильдию через чёрный ход. Всё остальное мне расскажут мои «наставники». Хотя Нота и Галиса подобным словом я бы побоялся называть.

Закончив инструктаж и подтвердив на карточке, что я с ним ознакомлен — мы с главой вернулись к стойкам. Глава приложил карточку к кристаллу и попросил меня дотронуться до него именным браслетом. Секунда, подставка моргнула бирюзовым цветом, кристалл засиял красным.

Внимание, завершена регистрация в Гильдии авантюристов и вольных наёмников

Внимание, желаете вступить в Гильдию авантюристов и вольных наёмников города Магнар?

Я подтвердил и сразу же открыл лог-файл. Появилась новая вкладка «Членство в гильдиях» с отдельной надписью о гильдии авантюристов Магнара и то, что я в ней «Начинающий» первого уровня.

— Рады приветствовать вас как начинающего авантюриста. Дальше всё объяснят ваши опекуны.

— Хотелось бы уточнить, пока вы ещё здесь.

— Слушаю вас? — Яроф ответил немного раздражённо. Мало того, что его недавно унизили и фактически заставили лично регистрировать презренного ксата, так ещё он вопросы задаёт.

— Если понадобиться узнать о порождении или чём-то другом, то смогу я попросить книгу гильдии?

— Да, обратитесь к любому работнику.

Глава гильдии направился к себе в кабинет. Я же, поблагодарив за регистрацию — вернулся к доскам с заданиями, хоть и чувствовал испепеляющие взгляды двух разумных.

После всех объяснений стали понятны пометки на листках, поначалу принятые мной за непонятные символы. Постоянные задания помечались кружком и двумя вертикальными линиями в нём, а разовые — кружком и крестиком. Уровни репутации же вообще помечали чёрточками рядом с кругом и чем больше их, тем выше должна быть репутация.

На третьей доске висели задания из других городов или важные объявления. Про то, что кто-то где-то набирает отряд наёмников и ближе к лету собирается податься на двухгодичную службу к одному из побочных имперских домов — читать было неинтересно. Как и неинтересно узнать, что в имперском городе Фаргар гильдия авантюристов хочет нанять боевого мага. Здесь же нашлось объявление с тремя засечками от Густаха, что академия скупает кожу Кракчатского вепря скверны по цене тридцать золотых за штуку.

На следующем объявлении стоял кружок с крестом и пятью засечками, срок исполнения — до последнего дня последнего летнего месяца этого года; подателем значилась Настрайская магическая академия; а некто Кузаун уже перечислил в гильдию награду в размере четырёх сотен золотых. Требовалось всего ничего: желчный мешок какой-то Гварнаской ондатры скверны.

Пока я изучал задания — два авантюриста пристально наблюдали за мной. Их взгляд переполняла смешанная с разочарованием претензия. Но они не догадывались, что скоро их возьмут в крепкий оборот.

— Ну здравствуй ещё раз, ксат, — авантюрист со сплющенным носом смотрел на меня исподлобья.

— Здравствуй, Нот, — я мило улыбнулся мужику, на что тот сплюнул на пол и оскалился, испугав проходившую мимо девушку в рабочих одеждах гильдии и с фартуком поверх.

— Нам бы горло промочить, — я показал на опустевший стол, отвлекая бедняжку от скрюченного лица Нота.

— Да и тарелку с сыром, — вставил замечание Галис. Девушка посмотрела на меня, на что я кивнул.

Всё обошлось в серебряный и девятнадцать бронзовых, но за неимением мелких денег я расплатился двумя серебряными монетами. Девушка хотела достать сдачу, но морщинистая рука остановила её и жестом показала идти дальше.

— Ты это специально? — спросил Нот.

— Что?

— Что было с главой. Специально сказал про свою эту «опасность»?

— Назови мне хоть одного ксата, которому она не грозит.

— Да не прикидывайся ты, — одноухий нутон скривил лицо в отвратную рожу. — Откуда ты знал, что мы здесь?

— Почему вы считали, что я должен быть мёртв?

— Отвечать не собираешься? — сквозь зубы процедил Нот.

— Сначала вы ответите на мой вопрос, а потом я с удовольствием расскажу, и почему регистрировался в Магнаре, и о какой опасности говорил.

— Так дело не пойдёт.

— Либо так, либо никак.

Авантюристы сверлящими взглядами впились мне в глаза. Я ответил тем же Ноту, держа лицо Галиса о пределах бокового зрения. Долгие секунды тянулись смолой, пока полностью лысый авантюрист со сплющенным носом не поиграл желваками.

— У тебя в академии не должно было быть и шанса выжить, ведь…

К столику подошла девушка, принеся заказ. Поставив перед каждым по кружке и в центре стола тарелку с чуть подвяленным сыром — она посмотрела на авантюристов и негромко сказала им подняться к главе, как закончат со мной.

— И почему от тебя одни неприятности, ксат? — Галис задумчиво посмотрел вслед работнице гильдии.

Я не собирался отвечать на это вопрос: он не только провокационный, но ещё и риторический. Вместо этого я отпил из кружки и тут же сплюнул на пол.

— Жжёное дерево и то вкуснее будет, — я выудил из рюкзака флягу, заполненную чаем. Ещё утром перед уходом попросил хозяина гостиницы о небольшой добавке. Привык я к этому за короткий срок в академии.

— Пойло как пойло, — Нот отхлебнул из моей кружки, потом из своей и задумчиво пожал плечами.

— Да может поделишься с нами флягой, ксат?

— Здесь чай, Галис, не обнадёживайся.

— Чай? Во флягу? Да ты больной!

— Возможно, — это умозаключение заставило меня о многом задуматься. На секунду, больше тратить времени на бессмыслицу я не собирался.

— Чего хотел от нас? — прогнусавил второй авантюрист.

— Отвечать не будешь?

— Чего отвечать? — Нот пожал плечами. — Когда остроухие проиграли войну, у них отрезали академию, за три месяца вычистили всех остроухих церковников, а из столицы, говорят, какого-то старика отправили и его ненормального ученика. Они вдвоём из любого душу вытянут. И из тебя тоже. Должны были.

— Откуда такая уверенность? Забыл наш разговор?

— Я-то всё прекрасно помню, даже слишком прекрасно. Но его не мог слышать Шалан.

— Шалан? — крутящиеся в голове мысли пытались вспомнить, кому принадлежит это имя. — Глава гильдии в Луцке?

— Он самый. Или ты считаешь его дебилом, неспособным маяком дальней связи воспользоваться?

— Кому ты врёшь, Нот? У вас… Вас двоих за яйца сам знаешь, что держит, и ты должен был бы…

— Не должен, — авантюрист хищно прищурил глаза. — Это всё касается только… того, что случится после, а не что уже произошло.

В микросекунду родилось предположение о произошедшем — но это всё уже не важно. Даже если предположить, что церковники получили информацию от авантюристов, то остаётся академия: маги уж точно были в курсе моей истинной природы. Возможно, Шалан просто стал удобным идиотом, подтвердившим наше приближение.

— Тогда вы оба расскажите, что ещё может грозить мне. Считайте это тем самым, что случится после.

— Да нечего больше говорить, — Галис развёл руками. — Там же в церкви дознание вас двоих ждало, и всё. Да вы кончится должны были. Но клятва ещё не пропала, да и ты жив.

— Всё так, ксат, — Нот отпил из кружки. — Твоя очередь.

— В Настрайске я не успел зарегистрироваться, приехал поздно вечером, а караван в Магнар уже был назначен на следующее утро.

— Допустим. Что с опасностью?

— Задания давно изучали? — я через плечо показал большим пальцем на доски. Нот ответил, что сегодня. — Из Настрайской академии задние видели?

— На желчный мешок ондатры?

— А теперь следите за моими словами. Если второй по важности разумный в академии говорит, что рассчитывает на удачное завершение задания, то эту фразу двояко трактовать не надо. Иначе мне не видать переносов занятий. Если я не перенесу занятия, то не смогу добывать заллаи в приемлемом количестве и продавать их. Без этого у меня не будет денег и, как следствие, нечем платить за обучение. А это означает только одно, — я провёл пальцем около горла. Авантюристы переглянулись и о чём-то задумались.

— Сезон скоро закончится, ксат, — Нот выглядел подавленным, несвойственно перебирая пальцами по столу.

— Да как скоро, — Галис нервно прыснул. — Вот уже на днях там едва получалось выманить тройку за день. Да холодает, их воздух подморозит и всё, не вылезут они из воды.

— У вас есть опыт охоты на них?

— Слухи, — Нот покрутил пальцем, намекая на непосредственно просторный зал гильдии и авантюристов, собравшихся в нём. — Ни разу мы к ним не ходили. Твари опасные, а у нас нужных умений нет.

— Да идея есть, слушай, — Галис чуть не подпрыгнул от возбуждения на месте.

Скверное место с ондатрами расположено в дневном пешем переходе от города. И, вроде как, завтра утром туда уходит группа авантюристов, промышляющая добычей этих скверных тварей. Закрывают сезон, или что-то типо того. Вот к ним я и могу обратиться за разъяснениями.

— Чтобы его там одного убили? — Нот посмотрел на товарища как на идиота. Галис понимающе развёл руками.

— Почему одного? — я не удержался и усмехнулся. — Вы же будете со мной.

— Чего? Ах ты… — синхронно взревели два авантюриста, благо я легонько хлопнул по столу и успел отвлечь их внимание.

— А у вас есть выбор? Вам придётся следовать со мной, или из-за «опасений», или из-за гильдии.

Авантюристы молчали, впившись в моё лицо острыми взглядами. Будь их воля, то они бы уже как пять минут назад изрубили меня мечами, но клятва сдерживала их. Лучше дать им другой стимул к сотрудничеству. Правда, не стоит забывать, что каждый разумный — жаден. Он постарается взять гораздо больше, чем ему положено, даже если это что-то ему не очень-то и нужно.

Мне более чем не хотелось связываться с этими двумя и, вообще, по-хорошему, их следует обходить стороной. Но как иначе? У кого я ещё могу узнать в подробностях и о гильдиях, и о вполне бытовых вопросах, и о многих других вещах? Только эти двое. Ну не раба же покупать, в самом-то деле⁈ Даже если это законченный преступник, по которому виселица плачет — всё равно не смогу. Противно это.

Я вкратце рассказал авантюристам о моём предложении. А суть его проста: они нянчатся со мной, а взамен получают пять процентов от продаж заллай.

— Десять, — Нот посмотрел на меня как на козявку.

— Пять.

— Да будет тебе, нормальный процент.

— Мне за учёбу платить, Галис. И много.

— Сколько?

Я не ответил, лишь молча уставился на Нота.

— Хорошо, восемь.

— Пять.

— Ты в своём уме?

— Более чем.

— Да сколько вообще тебе нужно платить-то?

— Каждый год обучения мне обходится в восемьдесят тысяч золотых.

— А…

— А таких годов пять.

Авантюристы задумчиво переглянулись.

— Семь?

— Пять.

— Чтоб тебя скверна пожрала!

— Пять.

— Давай шесть и будем друзьями.

— Пять.

— Слушай, ксат, ты…

— Нот! — я чуть повысил голос. Этого хватило, чтобы сидевшие рядом с нами разумные подпрыгнули на стульях от неожиданности.

— Ответьте мне, Нот, Галис, что авантюристы делают в группе?

— Чего?

— Они вместе претерпевают невзгоды, разделяют радость и грусть, делят навар пополам и вместе рискуют жизнями как в последний раз?

— Ну, да. Как в караване же, маленькая семья и всё такое.

— А со мной в группу вы будете вступать только ради порождений. И то, — я подался вперёд и пристально посмотрел на Нота и одноухого, заодно собственный голос сделал чуть тише, — охотится на них буду только я. Всё. Ваша задача лишь рядом караулить, чтобы никто исподтишка не напал, да помочь отнести в город добычу, если много набью. Халява… Ну, ещё может быть, по мелочи всякая помощь как начинающему авантюристу, но вы и так сами вызвались.

Нот и Галис молчали. Лысый со сплющенным носом исподлобья буравил меня взглядом, а нутон с острыми скулами и отрезанным правым ухом кривил рот.

— По рукам, — Нот встал и протянул мне руку. Я сам встал и ответил рукопожатием. — Но каждому по пять процентов.

— Сойдёт, — я чуть не рассмеялся. Я и так говорил о пяти процентах на каждого. Или не говорил? Уже и не важно.

— Да только собираться мы будем, ксат, не только ради порождений, — я с вопросом посмотрел на Галиса. — Да ты ж этот, «Начинающий», или как его в Магнаре зовут? Первый уровень репутации. Да чтобы тебя поднять до «Бойца» второго уровня, нужно не один десяток заданий выполнить. А скоро зима.

В Магнаре, если я правильно расслышал главу гильдии, в системе репутации у «Начинающего» два уровня, у «Бойца» три уровня, потом идёт «Брат» с двумя уровнями и замыкает «Ферзь». Прям каким-то уголовным миром повеяло с их понятиями и вот этим вот всем. Надо будет гильдию Магнара посещать только по крайней необходимости и то, ненадолго.

— Разберёмся с этим потом. Сейчас у меня интерес только к одному заданию, — я чуть повернулся и покосился на доски с заданиями.

— У нас тоже дела есть, — авантюристы синхронно посмотрели на второй этаж.

— Глава в курсе? — я постучал пальцами по груди намекая на шрамы и ситуацию около скверного леса.

— Только о передачах из Луцка и нашей ошибке, — Нот встал из-за стола. — Подожди нас здесь, и задание пока не бери. Нужно решить пару вопросов.

Договорившись, что эти двое не сильно задержатся у главы — я направился к стойкам регистрации, где попросил книгу о местных порождениях. Цена вопроса: один серебряный за чтение и сверху залог в один золотой. Деваться некуда, так что вскоре на стойке звякнули деньги, а я получил в руки тоненькую книженцию в тридцать страниц. Хоть мне и хотелось заполучить общий справочник по всем порождениям — но следовало грамотно расставлять приоритеты.

Выданная мне книга оказалась в сотню, если не в тысячу раз полезней, чем сборник софистических изречений из академии. Каждая тварь подробно описана, с указанием заллай для сбора и способом из добычи. Правда, не указывалось, как правильно охотится, какую тактику применять и их слабые места — но это дело понятное. Вряд ли кто-то поделиться знаниями, от которых зависит его жизнь.

Изучая описание порождений, смотря на рисунки и читая названия тварей — я задавался одним и тем же вопросом: каким вообще образом разумные в прошлом давали названия порождениям? Чем они руководствовались? Та же Гварнарская ондатра скверны — она же вообще не ондатра, а больше похожа на дикобраза с ножками. Или в прошлом отдельным тварям такие названия давали специально, чтобы в будущем разумные задавались вопросами об адекватности изучившего эту тварь магоса? Вполне вероятно, что именно так.

В книге нашлось ещё кое-что интересно, помимо извечного вопроса о разуме и разумности. На материке скверны мне попадалась огромная трава, вытянутая, с гипертрофированной листвой ярко-салатового цвета и тёмно-синим отблеском на ней. Листья шириной в метр и длиною в два скручивались и били по земле, словно пытаясь прихлопнуть юркого таракана. И вот теперь оказалось, что подобную ей Чрорскую полынь скверны добывают в одном из порченых мест Магнара. Основной толстый стебель, к которому крепятся широкие листья — добывают всегда даже зимой; корни пригодны к добыче только в тёплое время года; как и десятисантиметровая перемычка между стеблем и началом листа; а волокнистые прожилки листвы останутся после оклазии только когда цвет самой листвы изменится с ярко-салатового на тёмно-жёлтый.

За изучением книги время пролетело незаметно. Городской колокол пробил одиннадцать раз, хотя к гильдии я подошёл намного раньше десяти часов. На последнем ударе колокола появились Нот и Галис. Всклоченные и уставшие, будто их лицами вместо плуга поля вспахивали.

— Знаешь… — Нот внимательно посмотрел на меня. — А, в скверну. Давай заканчивать.

— Смотрю, глава расчесал вас против шерсти, — я не сдержался и мелко прыснул.

— Да ты думаешь из-за кого…

— Галис, мать твою, не ори, — Нот поморщился и легонько стукнул напарника ладонью по груди. — Ксат прав, нам из-за него сильно досталось. Надеюсь, наши страдания окупятся?

— Посмотрим, как дальше дела пойдут. Почему задание не надо брать?

— Да потому и не надо, что висит оно уже вторую неделю. А прошлое вообще всё лето провисело, из этой же академии и… Слушай, Нот, а прошлое не от того же разумного было?

— Вот завтра и узнаем.

— Завтра? И откуда вы знаете о прошлом задании? Вы ж в Луцке обитали? — меня слова Галиса напрягли.

— Да чего тут знать? Мы и до войны авантюристами были, всё понимаем и знаем, что и когда уточнить надо.

— Галис правду говорит, ксат, — Нот о чём-то задумался и закивал. — Как проводили вас, так через три дня сюда вернулись и справки навели. А как это задание вывесили, так все в гильдии в голос заявили, что опять три месяца провисит.

— Понятно. Но что насчёт завтра?

Нот предложил вполне интересный и замечательный план, и я согласился на него практически сразу. Слишком опрометчиво упустить возможность посмотреть, как другие разумные добывают порождения.

Сегодня — мы сойдёмся в группу и разойдёмся до завтрашнего утра. Городские ворота открываются в пять, но на улице будет слишком темно. Отправимся в семь, и к часам трём приедем на место. Там уже будет группа авантюристов, занимающихся добычей ондатр. Они отчаливают из города сразу по открытию ворот, так что к нашему приезду они либо успеют добыть хоть одну тварь, либо ещё будут подготавливаться.

Если бы мы шли пешком — то добрались бы только к ночи, но именно поэтому мы и разойдёмся сегодня. Нот отправится арендовать телегу и лошадь на ближайшие два дня, Галис же озаботится провиантом. С меня же требовались деньги на аренду телеги, так как вся эта чехарда только ради моей безопасности.

Мои же планы на сегодняшний день теперь круто изменились. Я очень хотел попасть и к оценщику, и в магазинчик знакомого Густаха, к алхимику и много куда ещё. А в итоге первым же делом я полечу к рынку, потом в гостиницу и банк. Мало того, что последние дни там очередь и придётся регистрироваться на несколько дней вперёд, так ещё надо вещи на хранение отдать и, по словам авантюристов, банки длинноухих подходят для этого лучше всего. Конечно, можно и в гильдию авантюристов или торговцев сдать, но банк предпочтительней.

Группа между авантюристами заключалась примерно так же, как и вступление в караван. Нот попросил работницу гильдии предоставить нужные вещи для создания группы, и вскоре на столе появилась статуэтка мужчины с мечом и круглым щитом, а также подставка под неё и листок. Приложив в два углубления оба указательных пальца — Нот вслух заявил, что станет предводителем разумных и будет делить с ними радости и тяготы, и будет судить их как равных себе, и не поставит никого, и не навлечёт беду, и вообще мы все заработаем немного денег. Подставка моргнула, занеся на листок детали группы. Настал черёд Галиса. Потом мой. Всё это время Нот держал свой палец в одном из углублений на подставке.

— Добро пожаловать в группу, ксат, — Нот не удержался и саркастично ухмыльнулся.

— Как-то быстро. С караваном и то дольше заключал, — мне как-то не верилось в адекватность происходящего, хоть во вкладе лог-файла о договорах и клятвах действительно появились новые строчки во входящих и исходящих обязательствах.

— Мы на пару дней, не больше. И добывать совместно ничего не будем. Мы едем ради наших пяти процентов и… твоей опасности. Так-то договор на группу заключается дольше.

Вполне логичное объяснение пришлось мне по душе, и мы все втроём вышли из гильдии. На улице, отойдя чуток в сторону и уйдя в один из проулков — я передал Ноту десяток золотых монет. Этого вполне хватит на двухдневную аренду лошади. Если бы я сам пришёл заключать аренду, то пришлось бы минимум пятьдесят монет оставить залогом, но у Нота высокая репутация в гильдии и соответствующие привилегии.

И хоть с Нотом я распрощался недалеко от гильдии — с Галисом мы вдвоём дошли практически до рынка. Шли молча и перекинулись короткими фразами лишь уткнувшись в последнюю улочку, из конца которой доносился оживлённый гам. Авантюрист сразу направился к лавкам с провиантом, а я — к портному. Его посоветовал хозяин гостиницы.

Проходя мимо лавок с выставленным товаром и кричащими торгашами, зазывавшими покупателей рассмотреть поближе прекрасные и столь качественные вещи — я приходил к осознанию, что сегодня покой мне будет только сниться. Все оставшиеся деньги придётся обменять у портного на тёплую одежду. А после банка и гостиницы — всё равно придётся пробежаться по намеченному ранее маршруту. Даже если ничего покупать не буду, то хотя бы подготовлюсь.

Так-то уже прошло семь дней клаша: день в Настрайске, пять на дорогу и сегодняшний. Сверху два дня в скверном месте, а лучше три. Плюс ещё на обратную дорогу ещё пять дней, да и кто вообще знает, когда караван соберётся следующий.

Времени катастрофично мало, чтобы всё успеть. И если есть возможность хоть немного подсуетиться и облегчить тяготы завтрашнего дня — то ей следует воспользоваться всенепременнейше. Иначе поступать — слишком скверно.

Глава 2

Проложенная сотней телег за десятки лет, дорога перед скверным местом даже и не думала заканчиваться. Последние километры она шла по нетронутым лугам и вела прямиком к просыпанному галькой участку земли, чтобы стоянка в дождливую пору не превращалась в сплошное месиво.

За стоянкой, в километрах трёх, луговая земля с жёлтой осенней травой медленно переходила в преддверье скверного места. С каждой сотней метров земля всё больше оголялась, теряя жухлую траву, пока окончательно не превратилась безжизненную серую комковатую почву. По скверной береговой линии колосился странного вида рогоз, своими початками больше напоминавший мутировавшую кукурузу, а водная гладь озера как таковой гладью не была. Под водой происходило копошение с завидной периодичностью, отдаваясь волнами на поверхности. Но не всё озеро подверглось осквернению. Порча зацепила лишь западный берег длиною в километр и немного южного с куском впадавшей реки, а вглубь озера порча распространилась лишь до середины. Если верить бредовым россказням Нота и Галиса — на нетронутых берегах особо безумные смельчаки не только умудрялись находиться достаточно долго и не привлекать порождения, так ещё вполне успешно рыбачили. Звучало как добровольное заявление на госпитализацию в дурдом, но у скверны даже несуразный бред может оказаться логичной правдой.

Рядом с обсыпанным участком стояла широкая телега, а чуть поодаль — привязанные к столбу две лошади пили из вёдер и жевали сено. На самой стоянке семеро разумных о чём-то переговаривались и настороженно косились на приближавшуюся повозку.

Все семеро даже и не подумали хоть как-то поприветствовать нас, когда мы подъехали к стоянке и Галис, всё время сидевший за поводьями, шумно остановил лошадь.

— Что б я ещё раз согласился ехать по такой дороге, — Нот спрыгнул на землю и сразу же схватился за задницу, стараясь утихомирить боль. Пару километров назад участок дороги превратился в покрывало из кочек, а амортизаторов к телегам в этом мире не прикручивают явно из принципа.

— По крайней мере мы доехали, — я сам слез с телеги и потянулся. В пояснице предательски хрустнуло, отдавшись болью. Если бы ни слова Галиса о том, что останавливать лошадь нельзя и пусть уж лучше прёт вперёд с привычным грузом, то я уж точно бы спрыгнул и шёл пешком.

— Да будет вам. Лошадь лучше пожалейте, она нас всех везла, — одноухий погладил животинку по боку, на что та довольно фыркнула.

— Себя пожалей, — Нот сплюнул. — Ты же просто не хотел в одиночку мучатся⁈

— Да? А как же «делиться» невзгодами?

— Пошёл ты, — авантюрист со сплющенным носом злобно усмехнулся.

— Это авантюристы, о которых ты рассказывал? — я взглядом показал на группу из семерых разумных, всё так же настороженно смотрящих в нашу сторону. Нас разделяло не больше полусотни метров, но из-за частого ветра те вряд ли слышали наш разговор.

— Тут одна телега и одна толпа, больше никого ни видно. Сам как думаешь? — я в ответ промолчал и с немым вопросом пристально посмотрел в глаза Ноту. Спустя несколько секунд тот сдался. — Да, это они. Их главного я сразу узнал, дворфа с бородой в две косы.

— Замечательно, — я посмотрел на группу авантюристов и помахал им рукой. Те переглянулись и дворф, всё же, медленно помахал в ответ.

Попросив нутонов заняться приготовлениями — я сразу же направился к группе добытчиков. Нот попытался меня остановить и сказать, что вот так сразу дела делать нельзя. Но у меня было иное мнение, и совсем другой план.

— Добрый день, — я приблизился к группе и приветственно поднял руку.

— Добрый, — дворф переглянулся с остальными.

— Правильно ли я понимаю, что вы лидер группы добытчиков ондатр?

— Он самый. Что-то нужно?

— Лик’Тулкис, ученик-магессор Настрайской магической академии, — я отогнул плащ и показал край паранаи. — Моя задача — изучение и актуализация знаний о порождениях. Я подошёл к вам с деловым предложением.

— Ты насчёт задания на желчный пузырь?

— Задания? — я напустил на себя вид, будто пытался понять смысл сказанного. — Нет. Не скажу, что мне не хочется помочь коллеге по академии, но мы в разных… отделах, и моя задача для меня важнее.

— Тогда что надо?

Чувствуя, что дворф заглотил наживку — я без промедления достал большую золотую монету, равную двадцати имперским золотым.

— Я хочу лично наблюдать, как вы будете охотиться на порождения. Заодно задам пару вопросов.

— Наблюдать? — все семеро разумных насторожились, а дворф заскрипел зубами. — Зачем?

— Обновить данные о порождении в сложности его добычи. Не больше. Именно поэтому я и хочу посмотреть, как ваша группа его добывает. Если что-то я и запишу в книгу, то там не будет ваших имён, умений и даже тактики. Только общее время добычи и количество разумных.

— Что за вопросы?

— Только о порождении.

Дворф многозначительно посмотрел на приятелей. Они ответили тем же и пожали плечами, как бы говоря, что им всё равно.

— Согласен, но вопросы перед добычей. Сейчас у нас обед, часа два отдыхать будем. Позовём, как будем идти. Там и задашь вопросы.

— Хорошо, договорились, — я протянул дворфу монету. Тот попробовал на зуб, едва заметно улыбнулся и мы пожали руки.

К нашей телеге я вернулся с довольной улыбкой на лице. Двадцать монет — это явно большие деньги, но боюсь представить реакцию авантюристов, решись я подглядывать за ними без спроса. Зато теперь смогу узнать, как выманивать тварей из воды, а то самому в воду лезть как-то не хотелось.

— Договорился, — с удивлением констатировал Нот, когда я подошёл к нашей телеге.

— А у меня был выбор? — от моего неприкрытого сарказма авантюрист, почему-то, улыбнулся.

За то время, пока я общался с группой — Нот и Галис практически ничего не сделали. Они всё время смотрели на меня ожидая, когда нахального ксата отправят в скверну, или даже чуть подальше. Теперь же предстояло наверстать упущенное.

Пока Галис распрягал лошадь и прохаживал её — мы с Нотом занимались подготовкой к обеду. Из-за того, что стоянка находилась практически посреди голого поля — дрова для костра и воду пришлось везти с города. Отлив из бочки в ведро воды для лошади, мы заполнили два небольших котелка для горячего обеда и чая.

— Дай посмотрю, — меня заинтересовали широкие пластинки морковного цвета, вытащенные Нотом из мешочка с провиантом.

— Сушёную морковь никогда не видел?

Пластинка толщиною в три миллиметра определённо пахла как морковь. Вместо того чтобы просто порезать от конца до хвостика на кругляши, её под очень сильной диагональю порезали на длинные пластинки и старательно высушили.

— Обычно она кругляшками.

— Много места занимает. И ломается частно. Это, — Нот потряс в руке пластинку, — если сложить друг на друга и обмотать тканью, то прочно лежит и места не требует в рюкзаке.

— Лук?

— Зачем, если и так нормально в сумке лежит?

— Зимой при долгом переходе промёрзнет же. И что тогда?

Нот задумался.

— В Магнаре дрянной. Не умеют здесь правильно лук сушить, всё хотят порубить его в труху. Сначала надо каждую… эту… — авантюрист показал руками, будто мячик натирает.

— Чешуйку?

— Да, её каждую нужно сушить в отдельности. Вот высохнут все, тогда можно или порубить, или сложить обратно. А как в Магнаре — делать нельзя.

Вскоре Галис закончил возиться с лошадью и присоединился к нам. Костёр уже вовсю отдавал жаром, а языки пламени щекотали донышки двух кастрюль. В одной — наваристый густой суп из овощей и куска копчёного сала, в другой — пока что кипяток. Скоро он станет чаем, но у меня на него другие планы.

— Чего это? — два авантюриста хитро прищурились, когда я вернулся от повозки с увесистым кувшинчиком.

— Что, никогда раньше кувшинчики с вином не видели?

— Да вот это хорошо ты придумал. Что, ещё вчера купил?

— Вчера, но только вечером.

— Не зря я, значит, свою задницу этим кочкам продал, — Нот скривил лицо и чуток поёрзал, вспоминая, как недавно едва мог сесть на землю. — Но ты уверен, что тебе можно пить?

— Разбавить кипятком, и будет хорошо и тепло.

Авантюристы согласились со мной и вместо чая — мы все втроём наслаждались горячим разбавленным вином, согревавшим в эти холодные осенние дни. Мне крайне повезло, что вчера у портного нашёлся комплект одежды точно под мой размер. Тёплые толстые штаны, крепкая длинная куртка поверх куртки магической и тонкой рубахи, перчатки, шапка, шарф, ботинки — всё это сидело на меня как влитое. Я сегодня даже не замёрз! Вот только есть одна проблема: это всё зимняя одежда, а сейчас осень. Страшно подумать, что будет со мной зимой в самые суровые морозы и сколько придётся на себя напялить вещей. На скверном материке я ими в три круга обматывался. Но, по крайней мере, теперь у меня есть внутренний карман, где своё место обжил кошель с монетами. Наконец-то, а то надоело всё время лезть в пояс или в сумку ради пары золотых.

Пока мы втроём наслаждались тёплым вином и горячим наваристым супом с ржаным хлебом — группа из семи авантюристов тоже не сидела без дела и уплетала нехитрый обед из каких-то невнятных бутербродов и отвара, похожего на разбавленную болотную жижу. И они всё время косились в нашу сторону, старательно пряча завистливые взгляды. Едой поделиться мы не могли, и так сварили только на троих. Но вином — вполне, тем более его в кувшине осталось чуть больше половины, а каждый из нас уже приговорил по три кружки.

Я попросил Нота и Галиса налить себе ещё немного, а остатки передать добытчикам ондатр. Нот сидел к ним спиной, и они не видели его скривившееся лицо и не слышали язвительное предложение обойтись кипятком. Но Галис рассудил, что ксат скоро уедет обратно в академию, а им обзавестись знакомствами с добытчиками будет нелишним.

Авантюристы сильно удивились подошедшему Галису, который ещё и с какой-то особо галантной фразой передал кувшин одной из женщин. У той от неожиданности аж мочки ушей покраснели, а когда одноухий возвращался — на его спину с явной претензией смотрели все мужчины из группы добытчиков.

— Опять за своё? — Нот посмотрел на приятеля как на закоренелого преступника.

— Да будет тебе, нормально всё.

— Потом опять со сломанными пальцами ходить будешь?

— Да ну тебя, — Галис отмахнулся и, потянувшись, громко зевнул. — Чёт правильно ты от вина избавился. Ещё кружки две, и я бы прям тут завалился спать.

— Что ты им сказал? — я взглядом показал на группу добытчиков. Все семеро разумных с нетерпением ожидали, когда в кастрюле вновь закипит вода.

— Что господин маг попросил избавиться от вина, так как перепил, а скоро ему потребуется ясный ум и прозорливый взгляд.

— Что ещё? — Нот скривился, его голос пропитала неподдельная ирония.

— Да… Не важно, — одноухий вальяжно отмахнулся.

— Галис, пожри скверна твой член, что ты ещё сказал

— У ксата он больше.

— Гали-ис!

— Да достал ты! Что я ещё мог сказать? Что первым делом подумал о красавице-копейщице и что ей принадлежат все нектары мира.

— Ты неисправим.

— Да как и ты. Чё, всё никак не можешь выбросить из головы эту Камилу?

— Пошёл ты, — Нот со злостью прошипел.

— Да брось. Сколько уже прошло с того случая? Посмотри вокруг, сколько… ну, не здесь, а вообще в городе, сколько женщин. Даже у ксата по-любому кто-то есть.

— Мне, если перевести мой возраст на человеческий, около семи лет. Мне рано о девушках думать.

— Да только ты не начинай эту херню. Ты со своим дрыном у себя на острове вообще нарасхват должен быть. Да и здесь, клянусь перед Гланахтоном, хоть ты и ксат, но стоит тебе выйти на главную площадь и стянуть портки, как уже через три секунды на тебе кто-то скакать будет.

— И как я раньше жил без этой архиважной информации? — на мой сарказм одноухий лишь раздосадовано покачал головой. — Личную жизнь, Галис, каждый сам для себя устраивает.

— Галис в чём-то прав, ксат, — Нот посмотрел куда-то в сторону отрешённым, задумчивым взглядом. — Но и я прав в том, что рано или поздно ему член оторвут.

— Да вот оторвут, там и подумаю.

— В тот момент поздно будет, — авантюрист со сплющенным носом гнусаво хмыкнул.

— Хватит пререкаться, — я потёр пальцами висок. — Вы ещё вечером наговоритесь, а я занят буду. Дайте отдохнуть.

Авантюристы переглянулись и молча согласно закивали. Оставшееся время я провёл, перебирая мысли одну за другой. Ещё вчера и сегодня утром я всеми фибрами души надеялся договориться с добытчиками — но даже не рассчитывал, что они так быстро согласятся на вопросы ответить.

Когда солнце уже медленно опускалось к закату, намереваясь через четыре часа погрузить мир во тьму — к нам подошла женщина с копьём и пригласили отправиться на добычу. И хоть ей лет тридцать на вид — она всё равно мельком кинула на Галиса оценивающий взгляд.

В центре стоянки группа добытчиков уже стояла в полном сборе. Два мечника с щитами, два копейщика, два лучника и один маг с крайне незатейливым деревянным посохом, без какой-либо паранаи на плечах и даже без гримуара на поясе. Да и состав у группы крайне странный: мечники — нутон и орк; копейщики — ратон и женщина из нутонов; первый лучник — дворф с настолько коротким луком, что больше кажется игрушечным, второй лучник — женщина из нутонов; а маг остроухий. После войны все должны ненавидеть друг друга, но, похоже, в этой группе так не считают.

— Задавай вопросы, — сказал дворф с заплетённой в две косы бородой, когда мы все выдвинулись к озеру.

— Мои сопровождающие сообщили, что с похолоданием ондатр сложнее добывать. Они реже выходят из воды?

— Не, их сложнее выманить. Вялыми они становятся, как и все остальные твари.

— Сколько летом могли выманить, а сколько сейчас? Навскидку.

— Летом за целый день, если удачно пройдёт, то штук пять вытаскивали. Сейчас две — уже хорошо.

— То есть сегодня, как приехали, попытались вытащить и ничего?

— Не, — дворф раздосадованно махнул рукой.

— При добыче и убийстве умения используете только на себя, или ещё на оружие?

— На себя, конечно. К чему такой вопрос?

— Вдруг из-за температуры конкретно этот вид порождений можно убивать магией.

— Не, такого не произойдёт, — шедшие рядом с нами добытчики засмеялись, представив, во сколько раз упростилась бы их жизнь.

— Задание на желчный мешок в прошлый раз висело практически всё лето. Это связано со сложностью добычи или причины в благородном доме? Если с благородными, то можно не отвечать, мне всё равно.

Дворф недобро зыркнул на меня исподлобья, но спустя секунду мысленно сам с собой договорился и легонько кивнул.

— И то, и то. Он же, мешок, хлипкий и кожа в нём очень тонкая. А тварь эта гибкая очень, извивается постоянно, вот на местах сгибов тела и мешки и рвутся. Сам увидишь.

— С благородными что?

— Они цену больше предлагают. Ну, сама гильдия многое выкупает по высокой стоимости. Благородные эти… пожри их скверн, каких, ну?

— Миастус?

— Вот они всё и оплачивают.

— Как я и предполагал.

Я невольно хмыкнул, осознав всю пучину отчаянья магистрата, в которой он сейчас находится. Мало того что все заказы заллай, их доставка и конечный результат переработки полностью контролируется благородными, так они ещё перекупают заллаи и… Ставлю хвост на отсечение, благородный дом их не продаёт в академию по завышенной цене, а оставляет заказы на переработку и выкупает результат по фактической себестоимости! Это вполне объясняет плачевную ситуацию с финансами в академии.

Я едва не засмеялся поняв, каким бонусом являюсь для академии. Особенно то предложение церковника о теневой продаже заллай. Я же для академии билет в счастливую и безоблачную жизнь, но вместо этого даже не могу рассчитывать на нормальное отношение к себе.

— Знает кто-нибудь из вас такую тварь, как Нашласарский манул скверны? — группа добытчиков переглянулась и с непониманием уставилась на меня. Пришлось кратко обрисовать им внешний вид шестилапого кошака с золотистым мехом.

— Я слышала о них, — подала голос копейщица, к которой Галис подбивал клинья.

— Я видел невероятное, как этого манула убили с одного удара.

— Чего? — практически синхронно возмутились добытчики. Подобные новости будоражили их гораздо сильнее, чем перспектива остаться без добычи за весь день.

Избегая любые подробности, я рассказал сухую историю, как во время странствий случайно увидел древня, убившего кошака веткой. Один удар — и тот обмяк. Там в нём находится что-то важное, раз он умер мгновенно, но я до сих пор не могу понять, почему так происходит.

— Ещё раз повторю, я не могу объяснить увиденное и столь резкую смерть, но видел это собственными глазами. Поэтому решил спросить на всякий случай: у этой твари есть что-то подобное?

— Ну, как подобное… — дворф остановился и задумчиво переглянулся с одногруппниками.

— У каждого есть свои секреты, я всё понимаю.

— Секретов-то нет, мы в гильдии рассказывали уже. Повторить это невозможно без провидения богов.

— Что-то получилось сделать только один раз по чистой случайности и больше ничего подобного не было? — дворф кивнул. — Тогда будем считать это непроверенным слухом, но я хотел бы его услышать.

Дворф немного скомкано рассказал, как у его группы получилось обездвижить тварь. Именно что обездвижить, но не убить. Рот у твари своеобразный: хоть голова похожа на голову ондатры или даже бобра, но вот рот от крокодила, притом расположен вертикально и довольно короткий, не больше сантиметров тридцати. В нужный момент тварь раскроет пасть и тогда наружу выдвинутся вторые, внутренние челюсти.

И вот как раз где-то в район места крепления челюстей и подбородка, или что там у этой твари — совершенно случайно угодила стрела. Сквозь слегка приоткрытые челюсти сверху вниз, она залетела в рот, пробила насквозь место крепления, и ондатра в тот же момент перестала двигаться. Тогда парализованную неожиданной атакой тварь авантюристы распотрошили за милую душу. Правда, вначале они не понимали происходящего и держались от твари на почтительном расстоянии, но спустя два часа она так и не сдвинулась с места, и даже не испарилась.

— Невероятная история, — я скривился показывая, что рассказ авантюристов считаю законченным бредом.

— Да был такой слух в гильдии. Он аж до Луцка добрался, — шедший за нами Галис старательно кивал. Эту невероятную историю в Луцке услышали в середине лета, а сама она произошла по первым летним дням. Стало быть, авантюристы не врали и действительно рассказали в гильдии о случившемся.

Я поблагодарил за ответы и погрузился в размышления. Если всё это действительно окажется правдой — то сегодняшнюю ночь я проведу за работой.

Добытчики остановились примерно за двести метров до воды. Летом минимальная дистанция — четыреста метров, но сейчас твари несколько вялые, да и похожий на мутировавшую кукурузу рогоз сейчас спит и нападёт только на приблизившихся вплотную.

Сказав, чтобы мы втроём стояли на месте и не дёргались лишний раз, дабы не спровоцировать тварь — дворф отвёл добытчиков в сторону.

Остроухий маг зачем-то поднял посох и начал читать заклинания. Из-за ветра расслышать его не представляло возможным, но спустя тридцать секунд посох покрылся ярко-зелёным витиеватым узором. Он запульсировал, пульсация пошла вниз, собралась в одной точке. Маг стукнул посохом об землю и тонкими прожилками светло-зелёные линии умчались к ногам добытчиков, превратившись в широкие магические круги и рассевшись с едва заметным свечением, окутав каждого из разумных.

Маг ещё три раза повторил заклинания, и каждый раз цвет менялся: фиолетовый, оранжевый и тёмно-синий. Закончив с последним заклинанием — ратон устало выдохнул и опёрся об посох, а его острые уши посерели. Дрожащей рукой он выудил две небольших склянки из поясной сумки и выпил залпом одну за другой. Спустя пару секунд маг взбодрился и уже не казался таким изнеможенным.

Добытчики построились в формацию стрелой: впереди копейщик, по бокам и чуть позади от него щитовики, за ними ещё копейщик в центре и два лучника по бокам и чуть позади. Маг остался стоять на месте, но зачем-то вытянул правую руку вперёд.

Формация шаг за шагом, медленно приближалась к воде. Каждый разумный шёл пригнувшись, как можно сильнее упираясь ногами в безжизненную серую почву.

— Госока, — гнусаво прошипел стоявший рядом авантюрист, — да они же ебану…

— Заткнись! — я утробно прорычал, не отводя взгляда от добытчиков. — Я прекрасно вижу, что они ловят на живца. И это совсем не то, что я хотел увидеть.

Нот хотел что-то ответить, но в этот же самый момент, когда авантюристам до озера оставалось примерно метров сто — около кромки берега из воды показалось нечто зубастое из двух вертикальных половинок. Оно чуть раскрылось.

— Сейчас! — крикнул дворф. Все добытчики пригнулись.

— Якорем стань и верни их ко мне!

Распевом крикнул маг и вскинул руку, на его ладони образовался фиолетовый круг. Такие же круги появились под ногами авантюристов и их, оторвав от земли, силой отбросило назад на целых пятьдесят метров. Кто-то смог приземлиться на ноги, кто-то упал набок, но уже через секунду они все вновь стояли в формации. А в землю, где они находились секунду назад, с чавкающим звуком впечатался сгусток противного цвета старого гноя.

Поняв, что никого не смогла поймать — тварь выбежала из воды и помчалась к авантюристам, извиваясь как змея-клофелинщица. Выглядело порождение точь-в-точь как на страницах книги. Морда от выдры и двойная перевёрнутая крокодилья пасть, глаза с горизонтальными зрачками вытаращены как у разумного с недельным запором, тело слеплено из десяти непропорционально вытянутых дикобразов с длинными коричневыми колючками, все двадцать пар лап заканчивались тремя гипертрофированными пальцами с перепонками между ними, а хвост напоминал акулий плавник. Прекрасный кандидат на звание «хтонь года».

— Вторая фаза! — скомандовал дворф и добытчики перестроились в линию. Теперь в центре стояли оба копейщика, по бокам от них щитовики, а замыкали с двух сторон лучники.

Тварь неслась к авантюристам, резво перебирая длинными крючковатыми пальцами на лапах и преодолевая за секунду с десяток метров.

— Готовь стрелу! Задний сегмент! — дворф и второй лучник натянули тетиву.

— Ну и мерзо…

— Вы, трое, бегите! — дворф посмотрел на меня, а потом взглядом показал куда-то в сторону озера. Там из воды показалась второе порождение. Если у первого крокодилья морда длинной не превышала один локоть, то у новой твари там были все полтора. И эта тварь направлялась не к добытчикам.

— Вы, бегите ровно туда, — я повернулся к авантюристам и вытянул руку, показывая направление. — Бегите!

Третий раз повторять не пришлось и Нот с Галисом, переглянувшись, сверкнули пятками в указанную сторону. В их глазах отчётливо виднелся ужас, а расширившиеся зрачки скрывали под собой радужку.

— Ксат, ты… Госока! Задний сегмент, пли!

Первую фразу дворф кричал мне. Матерился он, наверно, тоже из-за меня. А вот третья фраза адресовалась второму лучнику. Щёлкнуло две тетивы, стрелы вонзились в плоть, но первая тварь даже не подумала остановиться. Она лишь ускорилась, запищав цыплёнком, клюнувшим оголённый провод.

Я перевёл взгляд на приближавшуюся тварь. Встал полубоком, чуть подогнул колени и поудобней перехватил посох, чуть приподняв его и под углом направив осн в землю. Да, можно было побежать вместе с авантюристами, скрыться из вида добытчиков и позволить порождению разорвать их. Хороший план, я бы избавился от свидетелей моей особенности, а пока тварь набивала утробу — обездвижил её и занялся разделкой. Да вот только эти двое мне ещё пригодятся, как минимум — вьючными мулами.

Порождение приблизилось вплотную. Замах. Основание посоха попало чётко между чуть приоткрытыми челюстями, ушло вглубь глотки и что-то пробило с хрустящим звуком. Тварь будто ударило током, она резко замерла и по инерции проехала на животе по земле с десяток сантиметров.

— Действительно, работает, — хмыкнув, я как можно сильнее вогнал посох в землю, пригвоздив обездвиженную тварь.

Удивительно, насколько сегодняшний день удачен, словно возмещая потерянную кошко-девушку. Я ведь мечтал иметь такую в гареме. Хотя, какой гарем в моём нынешнем состоянии? Но даже если это возмещение за потерю красавицы, то этого слишком мало. Я требую новую кошко-девушку. А лучше — две.

Пока я прибивал порождение посохом к земле — семеро добытчиков позабыли о моём существовании и занимались только первой тварью. Лучники и копейщики заскочили за щитовиков, а те вытянули щиты вперёд. Тварь скрючило, острые колючки выстрелили по направлению добытчиков и как гвозди воткнулись в деревянную плоскость щитов. Моя же тварь не подавала признаков жизни, но горизонтальные зрачки всё же дёргались от легонького постукивания подушечкой пальца около выпученного глаза.

Удивительно. Если она всё ещё жива, то оклазия начнётся… А здесь возможно два варианта: период в два часа начнётся либо сразу после отделения части от тела, или же с момента убийства твари.

— Госока! — где-то вдалеке кричала гнусавая глотка. — Отбитый ксат, чтоб тебя скверна пожрала, ты действительно убил её!

— Не подходи, она ещё жива. Стойте там! — я крикнул в ответ. За пятнадцать секунд авантюристы умудрились пробежать больше ста метров. На мировой рекорд не тянет, да и с такой скоростью тварь уж точно бы нагнала их.

— Скажешь, когда можно? — голос Нота подрагивал от ребяческого любопытства. Мне, в принципе, без разницы, так что я махнул рукой и пообещал подозвать.

Самое приятное в твари — разделка. Следовало начать с игл, покрывавших все десять… Странно, у этой твари не десять сегментов, а двенадцать, и длинной она не семь, а все десять метров. Возможно, какой-то другой вид? Нет, похоже, здесь как с кроликами у нашей пещеры — некоторые из них отличались от своих собратьев.

Первым делом я принялся отрывать от тела длинные иглы, покрывавшие все двенадцать спин и боков. Отрывались они легко с характерным звуком резки кожаного ремня тупым ножом.

Когда я добрался до шестого сегмента твари — рядом послышались шаги.

— Работает? — лёгкие кожаные доспехи дворфа покрывали ярко-красные пятна. Это могла быть кровь, но остальные добытчики стояли около порубленного тела твари и ошарашенно смотрели на меня.

— Более чем. Ближе не надо, она жива.

— Ничего не будет. В прошлый раз мы всей толпой к ней подходили.

— Тогда отлично, — я помахал авантюристам и они, боязливо переглянувшись, направились ко мне.

— Не впервой с этими тварями возишься, да? — дворф говорил через губу, неумело пряча обиду.

— Эту вообще в первый раз вижу, — я чуть наклонился и немного понизил голос. — Но не забывай, что уметь обращаться с этими тварями — моя работа.

— Как ты там представился?

— Ученик-магессор.

— Я запомню это, — дворф о чём-то задумался.

Решив оставить коротышку наедине со своими мыслями — я продолжил отрывать иглы и складывать их отдельно. Притом длинные со спины, практически в тридцать сантиметров — в одну кучку, а с боков длиною в двадцать — в другую.

Следом наступил черёд лапок. Костяной кинжал разрезал порченые суставы как бумагу и без особого труда за несколько минут получилось отрезать все сорок четыре конечности. Из обрубков вытекал ярко-красный ихор, а воздух медленно наполнялся едким запахом ацетона.

— Да я даже не знаю, как всё это описать, — Галис приблизился к твари и вгляделся в её ещё живые глаза.

— Это на много монет потянет, ксат, — Нот присел около одной из куч иголок и протянул к ним руку.

— Не трогайте тут ничего, пока оклазия не пройдёт!

— Понял, — Нот одёрнул руку. — Ты тут главный по этим тварям.

Части морды я оставил на самый конец, а пока что следовало достать то, ради чего затевалось сегодняшнее приключение. Очищенная от иголок шкура отлично резалась, а многочисленные тонкие рёбра отделялись от позвоночника без особого труда и уже через пять минут по всей длине тела с потрошением было покончено. Но мне пришлось прерваться и отдышаться, ибо глаза уже слезились от едкого запаха и не видели, куда шла рука.

Среди склизких внутренностей тёмно-фиолетового цвета во втором, пятом, восьмом и десятом сегментах нашлись ярко-жёлтые мешочки с булькающей внутри жидкостью. С помощью длинной ножки-сосуда они крепились к чему-то напоминавшему гипертрофированную печень. В справочнике говорилось, что сразу отрезать ножку нельзя, вначале её следовало завязать, вот только про верёвку и прочее я напрочь забыл. Пришлось импровизировать, согнув сосуд пополам и скрутив его узлом.

Когда я аккуратно выковырял глаза твари и едва не порезал руки об острые зубы двойных челюстей — тварь уже умерла, а мне добавилось девять сотен опыта. Последним из порождения я вытащил две плевательных железы цвета старого гноя, располагавшихся в самом начале глотки.

— Чего теперь? — Галис кивнул на разбросанные по земле запчасти твари.

— А теперь ждать два часа. И тогда будет понятно, напрасно ли случившееся, или нет.

Спустя два часа меня постигло скверное удивление, граничащее с недовольством и чувством скорых неприятностей. Все остальные девять разумных же смотрели на меня просто с удивлением. У семерых из них к удивлению примешивалась зависть.

Количество лапок уменьшилось с сорока четырёх до пятнадцати, что было вполне неплохим результатом. Они усохли, кости, хрящи и ногти испрялись, оставив только белесовато-коричневую кожу и жировые мешочки: пяток крупных на ступне, размером с большой палец, и по одной на каждую из четырёх фаланг пальцев, размером чуть меньше фаланги указательного пальца. Две кучи иголок заметно сдулись, на три пятых объёма, не меньше. Глаз и плевательных желёз не осталось. Но всё это меркло с мешочками, после оклазии изменившими цвет с ярко-жёлтого на светло-зелёный. Из четырёх осталось два, и именно они притягивали жадные взгляды добытчиков. Им после всех злоключений достался лишь с десяток лапок да немного иголок.

Я посмотрел на Нота и Галиса. Они растерянно переглядывались и недобро косились на добытчиков понимая, что эти два мешочка для последних гораздо ценнее, чем жизнь двух авантюристов и одного ксата.

— Сюда идите, все, — я подозвал к себе добытчиков. Те не сразу, но всё же подошли.

— Поздравляю с добычей, — дворф окинул мои трофеи хищным взглядом. — Мы уже несколько лет добываем этих тварей, а никогда два мешка сразу не получали.

— Именно поэтому у меня деловое предложение, — я взял один мешочек в руку. — Забыть произошедшее. Вы все видели, что ксат приехал на стоянку, но работал в другом месте и вечером отказался рассказывать. Я ясно выразился?

Добытчики недоумевающе посмотрели на мешочек и шокировано перевели взгляд на моё лицо, пытаясь в его морщинах отыскать ответы на вопросы мироздания.

— Дак, мы… Я… Да я вообще не очень-то и хотел общаться с этим ксатом. Из вежливости вечером спросил у него об удачной охоте, а тот в ответ что-то на своём прошипел. В скверну послал, наверно.

— Второе. Говорят, свежий осенний воздух полезен, если дышать им два дня подряд.

— Так у нас завтра и послезавтра ещё дни охоты, да. Вот послезавтра, чувствую, повезёт нам по-крупному.

— Отлично, — я протянул мешочек дворфу. Тот взял его дрожащими руками и уставился на меня не зная, поблагодарить или просто молча отойти. — Вы ещё здесь?

Этого вопроса хватило, чтобы разумные подскочили на месте и постарались как можно быстрее собрать заллаи и вернуться на стоянку. От происходящего я невольно хмыкнул, посмотрел на трофеи и хмыкнул ещё раз. Их получилось неожиданно много.

— Да я как чувствовал, что ты выкинешь что-то похожее, — Галис скинул с плеч рюкзак и выудил большой моток тонкой бечёвки и кусок грязной ткани.

— Зачем это?

— Да собрать всё. Не в руках же везти.

— Знаешь, как правильно собирать их? Замечательно.

— Нет, не знаю, но… — зрачки Галиса расширились от озарения крайне удачной мыслью. Он быстро передал мне верёвку с тканью и помчался к добытчикам. А уже через минуту спешил обратно.

По совету добытчиков иголки следовало обвязать связками по десять штук, их именно таким количеством принимают в гильдии. А желчный мешок следовало обмотать куском ткани, облить холодной водой и держать в закрытом месте, наподобие кастрюли. Именно поэтому в этот вечер и на следующее утро у нашего травяного чая оказывался привкус ужина и завтрака.

Глава 3

Казалось, на последние сутки в Магнаре остановилось время. Все разумные по инерции продолжали праздновать убийство неповинной девушки, хотя количество лоточников с едой и напитками уменьшилось в разы. Но это не помешало разумным заполонить одну из сквозных улочек, из-за чего нам на целый час пришлось застрять среди потока тел.

— Наконец-то, — я раздражённо выдохнул, когда телега выехала на другую улицу и Нот, не видя дальнейших препятствий, позволил лошади перейти на лёгкий бег. Как подъехали к городским воротам, Нот сменил Галиса за поводьями. Всё же, это именно он арендовал повозку, и именно ему следовало ей править.

— Высажу вас около гильдии, но ты, ксат, не спеши с заданием. Дождись меня, — голос Нота сквозил властными нотками.

— Чего это?

— Хочешь, чтобы все в гильдии узнали, что новичок из ксатов раздобыл мешок на четыре сотни золотых? Давно в бок кинжалом не получал?

— Поговоришь с главой?

— Именно.

— Да не забывай, ксат, что у тебя не только мешочки с собой. И лишние деньги тебе вовсе лишними не будут, — на мой вопросительный взгляд Галис продолжил: — Одно дело, если «Начинающий» продаст заллаи, другое дело, если их продаст «Боец».

— У разных уровней репутации разная комиссия с продажи?

— Именно так, — на лице Галиса расплылась шулерская улыбка. — Да вот знаешь, ксат, ты наверно забыл, или не понимаешь: чем больше заработаешь ты, тем больше заработаем мы.

— Именно поэтому ты всю ночь не спал и караулил мою добычу?

— Да а ты думаешь? — авантюрист хитро подмигнул. — Копейщица-то, как ты мешок им отдал, так вообще про меня забыла. Зато смотрела на тебя как на длинноухого.

— Это как?

— Да вот так, — Галис сложил левую руку в кулак, выставил правый указательный палец и стал быстро вводить его в кулак и выводить обратно. — Не будь нас рядом, то она бы тебе заснуть не дала. Но дала кое-что другое.

Я тяжело вздохнул и раздражённо прикрыл глаза ладонью, не в силах выдавить из себя хоть слово.

— Слышь, Галис, — раздался гнусавый голос. — Сходи к шлюхам, как разберёмся со всем. Второй день думаешь об одном и том же.

— Да так и так собирался. Уже неделю всё чешется, хоть рабыню покупай. Кстати, ксат, а как у вас там с рабами?

— Подожди, — Нот коротко посмотрел на меня и продолжил следить за улицей. — Всё хотел спросить, ещё вчера. Зачем ты отдал им второй мешок?

— Не понимаешь? — я от удивления едва не выпал из телеги. Нот же сам прекрасно видел жадные взгляды добытчиков, а теперь глупые вопросы задаёт. — Хотя, нет, давай по-другому. Ты любишь рисковать?

— Рисковать?

— Да, рисковать. Риск. Когда не знаешь, что получится из твоих…

— Я знаю, что такое риск, не тупой. При чём тут это?

— А при том, Нот, что я всю жизнь рискую, но никогда не подставляюсь по-глупому. Видел же, как добытчики смотрели на мешки? Только что грозил мне кинжалом в печень, а у нас были вполне высокие шансы проснуться сегодня со вспоротыми животами.

— На такое они бы вряд ли пошли, — Нот отмахнулся и выдавил из себя нервный смешок.

— Да может и пошли бы, — протянул Галис и задумчиво посмотрел на рукоять своего меча.

— Может и пошли бы, — авантюрист со сплющенным носом зачем-то повторил за приятелем.

— Второе, — я продолжил. — Какие шансы на то, что они держали бы рот на замке и не растрезвонили на всю гильдию, что ксат ни только не боится тварей, но ещё и мастерски их разделывает?

— Мог бы дать им остатки от лап и игл.

— Я повторяю свой вопрос.

Нот повернулся и с непониманием уставился на меня. Спустя секунду в его взгляде вспыхнул огонёк озабоченности, а спустя ещё одну секунду авантюрист согласно закивал.

— Решил не рисковать?

— Да. У меня ещё слишком много дел и планов, чтобы так глупо помирать.

Я хоть дальше и не развил мысль, но мне до зубного скрежета хотелось добавить, что каждый разумный думать спокойно не может, пока не утихомирит свою жадность, даже больше алчность. И именно поэтому я отдал один из мешочков добытчикам: чтобы жадность не мешала им думать.

— Да что там с рабами? — спросил Галис спустя пять минут, как мы закончили разговор о риске и я уже рассчитывал, что на сегодня с задушевными разговорами покончено.

— С какими?

— Да вашими. У вас на острове.

— Я не припомню, чтобы мы себе подобных в рабов превращали.

Этой короткой фразы хватило, чтобы Галис окончательно замолк. Лишь его взгляд иногда дёргался и судорожно метался, будто нутон о чём-то усиленно думал. Явно о том, что никак не мог осознать.

К гильдии авантюристов мы подъехали, как ни странно, к главному входу. Мы с Галисом спрыгнули с телеги и одноухий сразу же потащил меня не к главному входу, а в грязный проулок, провонявший блевотиной и кровью. В его тёмных углах мельтешили крысы, и я едва боролся с отвращением, каждый шаг давался с волевыми усилиями, я всё время порывался развернуться и уйти обратно к главному входу. Но меня останавливало то, что мы шли к чёрному входу в гильдию, ведшему прямиком в одну из комнат для сдачи туш животных.

Нот, как управится с телегой и вернёт залог — войдёт в гильдию через главный вход и сразу направится к главе, договорится о тихой сдаче задания и через улицу вернётся к нам. И тогда задняя дверь гильдии распахнётся.

Вот только возвращения лысого авантюриста мы ждали часа два, не меньше. За это время я три раза успел продрогнуть, а Галис и вовсе поминал приятеля едким словцом.

— Возвращаю, — Нот протянул мне золотые монеты, которые я ему позавчера для аренды телеги.

— Чего так долго? — Галис от холода настолько продрог, что невольно легонько пританцовывал на месте.

— Улицы забиты, все к празднику готовятся.

— К празднику? Разве недавно… — я не смог продолжить. Меня всего передёрнуло вспыхнувшего в голове образа несчастной девушки.

— Так оно и праздником не было. Так, прихоть церковников.

— Да завтра будет настоящий праздник, — на лице Галиса отобразилось великое почтение. — Завтра великий день, ксат.

— Праздник Учения Тонов, — в гнусавом голосе улавливались нотки злобы. — И чтобы эти остроухие ублюдки не говорили, но это именно они всё пытаются украсть наших богов.

— Да в скверну их. Завтра праздник, я собираюсь оторваться как следует, — Галис на секунду мечтательно задумался, а следом кивнул на чёрный вход в гильдию. — Скоро там глава придёт?

Нот ответил, что должен прийти с минуту на минуту и Галис, осунувшись да скрестив руки на груди — жадно перечислил, в какой именно бордель он зайдёт сегодня и что будет делать завтра. Нот присоединился к приятелю, напомнив про жену и малую дочь Каспара. Так звали их напарника, погибшего с месяца два назад во время налёта остроухих на наш караван. Авантюристы собирались положить на счёт вдовы в банке немного из вырученных сегодня денег, и Галис прямо уточнил у приятеля о разговоре с главой. Тот заверил, что всё пройдёт как надо.

Диалог авантюристов я слушал одним ухом, размышляя о предстоящем празднике и о том, что смерть несчастной девушки оказалась лишь «прихотью» церковников. Смерть разумного и простая прихоть не укладывались в моей голове, они просто не могли вместе существовать. Тем более, настолько ужасная смерть. Но в этом мире даже из такого сделают праздник. Надеюсь, завтра ничего подобного не случится, и я почерпну…

От родившейся мысли я едва не застонал, настолько она казалась прекрасной. Тоны! Вот о ком говорил Хубар, тогда в церкви. Древнейшие Тоны — вот имя богов нутонов и ратонов. Кстати, звучит вполне созвучно: ну-тон, ра-тон. Вот только кому-то из двух рас Тоны не принадлежат, и кто-то явно присвоил себе чужих богов. Но кто? Лог…

В лог-файле во кладке «Новеллы знаний», на запечатлённых фрагментах из шатра орочьей стоянки и дворфийского мёртвого города — ответов не содержалось, но в одном из фрагментов шатра изображалось кое-что интересное. Оно наталкивало на определённые мысли. Не подкреплённые фактами или хоть какими-то доказательствами мысли, но на сердце теплилась надежда на завтрашний праздник и возможные подсказки. Орки устроили костюмированное представление, празднуя Вознесение Первородных Зверей. Вдруг люди тоже устраивают нечто подобное?

А нет ли во времени празднования закономерности? Что орки, что люди — посвящённые их богам праздники проходят осенью! Если взять за точку отсчёта мой день нарождения, то орки праздновали в последних днях второго осеннего месяца. И люди, получается, тоже: сначала двадцать дней ракта, потом шесть дней на переезд до Настрайска и Магнара, потом день в городе, день на порождения, и вот сегодня ещё один день. Двадцать девять дней. Звучит слишком закономерно, чтобы быть случайностью, но следует дождаться праздника, выцепить немного информации и только тогда делать выводы.

Дверь в помещение для сдачи туш животных открылась ровно в тот момент, когда Галис собирался в четвёртый раз обложить главу гильдии отборными ругательствами.

В помещении, больше похожем на мясницкий цех из-за разномастных крюков на стенах, тесаков на подставках, различных весах и огромного каменного разделочного стола, с впитавшимися красными кляксами и боковыми желобами с вёдрами под ними — в самом центре этого забойного цеха стоял глава гильдии в дорогом костюме, и чётками на поясе из двенадцати деревянных прямоугольных пластинок. Одна из них, как и в прошлый раз, отличалась от других металлическим отблеском. Хотя я могу поклясться, что она тоже из дерева.

— Добрый день, Лик’Тулкис, Галис Раскадар, — мужчина коротко кивнул нам.

— Да добрый день, — Галис не утруждал себя формальностями и помахал рукой в ответ.

Я же поздоровался и коротко кивнул, стараясь удерживать отношения с главой хоть на каком-то приемлемом уровне. Особенно после недавнего унижения.

— Нот поставил меня в известность, — глава острым взглядом вцепился в меня. — Ваши первые дни в качестве авантюриста прошли на редкость удачно.

— Благодарю, — я едва удержался, чтобы не прыснуть от смеха.

— Скажите, как вам удалось добыть втроём порождение, на которое требуется слаженная команда из семи разумных. Минимум.

— Прошу учесть, что в академии именно я занимаюсь изучением порождений.

— Стало быть, вы — магос? Академии не выпускали их уже несколько сотен лет.

— Я удивлён, что вам знакомо это слово. Но ещё нет, сейчас я — ученик-магессор.

— Как глава гильдии я обязан знать многое, — Яроф замолчал явно думая, что я продолжу разговор. Но этого не последовало, так что глава продолжил: — Так я могу рассчитывать на ваш рассказ?

— Это тот секрет, который я рассказывать не собираюсь.

— Стало быть, вы тоже собираетесь хранить молчание? — глава коршуном посмотрел на Галиса.

— Прости, глава. Добывал он, не я, — одноухий с сочувствующим видом пожал плечами.

— Понимаю. Готовы ли показать результаты ваших первых дней и, собственно, доказательство убийства твари? — глава жестом показал на огромный каменный стол, приглашая выложить всё добытое с ондатры. Вот только у нас троих был заранее составлен план.

Я аккуратно вытащил из сумки котелок с плотно закрытой крышкой. Внутри лежало мокрое тряпьё, а посреди него — зеленоватый мешочек. Глава гильдии увидел его и одобрительно закивал. Но больше ничего на столе не появилось, и он с немым вопросом посмотрел на нас троих.

— Я бы хотел сначала разобраться с заданием на желчный мешок Гварнарской ондатры скверны.

— Понимаю, — глава вежливо кивнул. — Гильдия готова выкупить у вас этот желчный мешок за четыреста пятьдесят золотых монет. В имперском номинале, конечно же.

— Моё желание остаётся прежнем. Я хочу исполнить задание Настрайской магической академии. Так как оно по уровню репутации гораздо выше моего нынешнего уровня, то я решил сначала достать запрашиваемую заллаю, а только потом взять задание на исполнение. Я, надеюсь, для гильдии не составит труда пойти мне навстречу?

— Вы добывали эту заллаю не в одиночку, — глава перевёл взгляд на Нота. Тот пожал плечами.

— Да всё как я и сказал, глава, — заговорил Галис. — Ксат в одиночку добыл, мы там были только ради его безопасности.

— И группу так же составили только для безопасности, — гнусаво отрапортовал Нот.

— Вас славно подготовили в академии. Всё предусмотрели, — Яроф криво усмехнулся. — Хорошо, гильдия авантюристов пойдёт вам навстречу и позволит исполнить задание.

Глава приказал работнице принести листок с заданием академии. Та моментально вышла из помещения, через открытую дверь угадывались очертания стоек гильдии и просматривался просторный зал с толпами авантюристов за столами. Спустя несколько секунд работница вернулась с листком и глава, показав на заранее подготовленный кристалл, любезно пригласил меня взять и завершить первое в моей жизни задание гильдии.

Сначала глава озвучил цель задания, сроки исполнения, награду и штраф. Я согласился с озвученным. После следовало подать немного маны в кристалл, прислонив к нему браслет с левого запястья. Глава положил под подставку мою гильдейскую карточку, а я взял в руку листок с заданием, приложил его к поверхности кристалла и вновь подал ману. Кристалл засветился ярко-оранжевым цветом, на карточку гильдии занеслись данные.

Внимание, гильдия авантюристов и вольных наёмников выдала вам задание:

Цель: добыча желчного мешка Гварнарской ондатры скверны

Срок исполнения: последний день летнего месяца этого года

Предлагаемая награда: 400 золотых монет империи Талкая

Штраф за провал: для вашего уровня репутации предусматривается невольничество соответствующее номиналу 800 золотых монет империи Талкая

Желаете принять?

Я усмехнулся и подтвердил принятие. И сразу полез в лог-файл. Во вкладке с активными заданиями появилось новое и единственное. И оно же первое с тех пор, как я расстался с семьёй: до этого только мама мне их выдавала.

— Желаете сдать задание? — нутон с усмешкой посмотрел на меня. Я в самой вежливой форме это подтвердил.

Закрытие задания проходило в разы медленней. Сначала глава отрезал небольшой кусочек от прожилки-сосуда, выходившей из мешочка. Глава положил его на небольшую тарелочку и отправился в соседнее помещение. Именно там располагалась комната по сдаче разных трав, ресурсов и материалов с порождений, и именно там находились все требуемые реагенты для проверки. Но гильдия, в этот раз, пошла мне навстречу и разрешила сдавать задание в разделочном цеху.

Спустя три долгих минуты глава вернулся и подтвердил, что мною добыт правильный желчный мешок. Теперь нет препятствий к закрытию задания.

Вновь мне предстояло возложить руку на кристалл, но в этот раз вместе со мной участвовал глава гильдии. Он взял листок с заданием, поставил на него магическую печать, подал в неё ману и только после этого прислонил листок к кристаллу.

Система оповестила об исполнении задания, и в ту же секунду соответствующая вкладка лог-файла опустела.

— Поздравляю с закрытием вашего первого задания, — Яроф показал рукой на желчный мешок. — Сумма достаточно велика, так что гильдия поднимет ваш уровень репутации. После вы сможете сдать остальные заллаи. Вы же на это рассчитывали?

Я по-доброму улыбнулся и искренне поблагодарил главу, на что он сам ответил вежливой улыбкой, хотя в его слегка дёрганных движениях скрывалось желание не участвовать дальше в этом фарсе.

Уровень моей репутации мне подняли сразу до «Бойца» первого уровня. И я бы удивился, не случись минутой назад разговор между авантюристами и главой. Они заверили, что ксат достаточно много знает и им не пришлось со мной возится. Так, дополнили парочку моментов. Именно из-за этого мне повысили уровень репутации до полноправного авантюриста. Как таковым меня считала только гильдия в Магнаре, но на первое время и этого более чем достаточно.

На этом глава распрощался сказав, что остальные заллаи у нас примет работница гильдии. И он также заверил, что гильдия авантюристов всегда хранит конфиденциальность об исполнителях любых заданий. Я поблагодарил Ярофа за оказанную мне услугу, на что он коротко бросил, что с меня вполне достаточно сдавать заллаи в его гильдии, и тогда мы будем в расчёте.

Первым делом на стол мы вытащили остатки от лапок ондатр, те самые жировые мешочки.

— Семьдесят четыре крупных со ступней и сто семьдесят девять мелких с фаланг, — работница гильдии закончила их считать.

— Их было больше, пересчитайте, — на лице Нота отобразилось крайнее удивление.

— Нет никакой ошибки, — я вовремя остановил женщину, уже потянувшая руки к заллаям. — Их действительно убавилось на одну штуку.

— Как?

— Эксперименты, — я развёл руками намекая, что произошедшее вписывается в моё понимание нормальности. — Иголок так же меньше по единице.

— Ты… А, в скверну. Какая разница, да? — Нот посмотрел на своего товарища, с чем одноухий вполне бодро согласился.

Следом женщина пересчитала оставшиеся иголки. Девяносто две длинных со спины и сто пятьдесят четыре с боков.

— Один крупный жировой мешок гильдия выкупает по четырём общим серебряным и одной медной монете. Выходит, двести девяносто одна серебряная и четырнадцать медных. С учётом вашего уровня репутации гильдия предлагает за это количество триста общих серебряных монеты или пятнадцать золотых.

От услышанного я чуть не осел на пол, но решил дождаться полного подсчёта и только тогда падать в обморок.

Мелкие жировые мешочки гильдия покупала за две серебряных и семь медных монет. С учётом количества и надбавки за уровень получилось четыреста шестьдесят серебряных или двадцать три золотых.

Короткие иголки покупались по золотому за каждые десять штук, и три золотых за десяток длинных. За оставшиеся четыре и две иглы соответственно — было предложено десять общих серебряных. На мой вопросительный взгляд женщина пояснила, что такова политика гильдии, торгующей только десятками.

В итоге за все иголки и жировики выходило девяносто две золотых монеты. Это ужасно мало! И ещё следовало учитывать, что тушку ондатры я не располосовал и не истыкал сталью, как группа добытчиков. Они практически уничтожили половину всех иголок и примерно четверть лапок, так ещё и заработанное следует делить на семерых. Сдаётся мне, добыча порождений — не самое прибыльное дело, и окупится оно лишь редкой заллаей.

— Как желаете получить награду? — поинтересовалась женщина, выведя на листке сумму в четыреста девяносто две золотых монеты.

Я уточнил у авантюристов, на что они синхронно изъявили желание восхищаться потяжелевшими карманами.

— Тогда два раза по двадцать пять золотых, одну расписку на семьдесят пять золотых, одну на девяносто и… — я прервался и задумался.

В ближайшие дни предстояло крупно потратиться. Расписка на семьдесят пять монет — оценщику. Перед отъездом получилось быстро пробежаться по всем нужным местам и выяснить цены. Расписка в девяносто — в ателье, там как раз сегодня завтра закончат подшив моего заказа, с дополнительным комплектом тёплых вещей, тройкой исподних пижам с начёсом и чунями для того, чтобы нижние лапки не мёрзли. Остаётся двести семьдесят семь золотых.

Как же быстро уходят деньги! Даже с пяти сотен золотых, наличкой забранных с выигрыша — осталось всего девяносто семь монет. Заказы конспектов, сигнальный контур, деньги для Улы с братом, провоз до городов, гостиницы и комплект зимней одежды на мне за пятьдесят три золотых. Деньги уходят ужасно быстро. И почему они не растут на деревьях?

С грустью на сердце я запросил ещё одну расписку на двести пятьдесят золотых, а остальное — наличкой.

— На ваше имя заполнить расписки? — поинтересовалась женщина.

— Нет, оставьте незаполненным. Я собираюсь воспользоваться ими в лавках. Это же не запрещено в Магнаре?

— Ни разу такого не слышала, чтобы в городе запрещали пользоваться расписками, — женщина сложила заллаи в отдельные мешочки и вышла из комнаты. Спустя несколько минут она вернулась с деньгами на небольшом подносе и статуэткой одного из Тонов, чтобы мы распустили группу.

При виде стопок золотых монет Нот и Галис растянули губы в улыбке мартовского кота. Каждый из авантюристов взял причитающееся ему золото, прикинул вес монет и заулыбался ещё шире. Я же всё быстро сгрёб в рюкзак: недавно городской колокол пробил пять раз и мне следовало поторапливаться.

— За лишние монеты тебе спасибо, — прогнусавил Нот, когда мы втроём вышли на задний двор гильдии и по узким улочкам направились в обход. Конспирация велела мне не появляться в стенах гильдии или рядом с ней до следующего приезда, иначе другие авантюристы в два счёта сопоставят появление ксата и пропажу задания.

— Не хотелось заморачиваться с пересчётами.

— Всё равно больше оговорённого, но это приятно.

— Да что делать дальше будешь? — Галис задумчиво посмотрел на меня. — Судя по распискам, у тебя каждая монета на счету.

— Придётся сегодня и завтра побегать по магазинам. Сейчас надо спешить в гильдию свободных торговцев.

— Ждёшь караван до Настрайска?

— Именно. У меня через одиннадцать дней вновь учёба, а на дорогу нужно пять.

— Да сегодня и завтра можешь не ждать.

— Из-за праздника?

— Да, — коротко резюмировал Нот.

Дальше разговор не шёл, и мы молча и быстро добрались до основной улицы, вилявшей через город раскрученной лентой для гимнастики. Вот только авантюристы направлялись в северную сторону города, а мне нужно в противоположную.

— Надо твоё первое задание отметить, — Нот задумался на секунду. — Хоть ты и ксат, но не по-нашему это.

— Да завтра и можно отметить, раз сегодня ты весь в делах.

— Я бы хотел завтра понаблюдать за праздником.

— Да вот этого у тебя сполна будет, — Галис отмахнулся и предложил встретиться завтра у банка с третьим ударом колокола. Вроде там какое-то заведение с лучшим вином в этом городе. Я согласился на предложение, но предупредил, что могу не появиться к обозначенному сроку.

— Почему?

— Вдруг застряну в лавках.

— Понятно. Когда в следующий раз на порождения отправишься? — я в ответ ухмыльнулся и многозначительно посмотрел на Нота. — Не обольщайся, ксат. С тобой можно легко заработать.

Именно на этот ответ я и рассчитывал. Эти двое купились на лёгкие деньги и теперь ни за что не откажутся от моей компании, и десятая часть от добытого — ничтожная цена за двух охранников и крайне эффективных помощников. С которыми мы встретимся через два месяца в гильдии авантюристов.

Стоило мне остаться одному — и я тотчас же помчался к гильдии свободных торговцев сквозь городскую толпу. Разумные заполняли улицы, все улыбались в предчувствии новой порции веселья, как пропойца после недельного запоя, с красными едва отрывшимися глазами и тяжелейшим похмельем, старательно натягивает кривую жадную улыбку осознавая, что завтра напьётся вновь. Разумные кидали на меня презрительные взгляды, и я отвечал им тем же. Они мне омерзительны: фантазия в ушах рождала весёлое улюлюканье толпы, оргазмировавшей от чужой смерти. Их улыбки казались хищным оскалом, и свободные разумные, и рабы — все предвкушали завтрашнее веселье и с упоением вспоминали прошлое. Было противно находится среди них и лишь простая, даже банальная жизненная необходимость пересиливала отвращение, заставляя разум и тело двигаться дальше.

В гильдии торговцев, как и сказал Галис — ни в праздник, ни на следующий день караванов не значилось. Зато в Настрайск он собирался через день после праздника. Я сразу же нашёл начальника каравана и немедленно зарегистрировался как пассажир, заплатив за провоз восемь золотых монет. Не самая огромная сумма, зато уж точно не опоздаю к учёбе.

Заодно в гильдии приобрёл несколько карт: Магнара и его окрестностей, и совмещённую карту западной части империи и восточной части королевства Калиск. Всё это обошлось в двадцать четыре золотых. Достаточно много, но теперь есть хоть небольшое понимание пространства, а то мой навык «Карты» зарисовывает только виденные мной ближайшие места. В своей истинной форме я бы поднялся на километр и всё хорошенько рассмотрел — но на двух обычных ногах следует приспосабливаться к трудностям.

Колокол пробил шесть раз, когда я вышел из гильдии. Времени оставалось лишь забежать в банк за оставленной сумкой с вещами да записаться на завтрашний приём. Прийти надо будет до обеда, так что после завтрака сразу же помчусь к каменному зданию с узорчатым обрамлением одной из стен, похожим на цветки.

В знакомую гостиницу я зашёл уставшим, но вполне довольным собой. Сердце наполнялось теплом от мысли, что ещё перед отъездом к порождениям получилось договориться с хозяином гостиницы и арендовать комнату на дополнительные три ночи.

— Приветствую вас в «Гнезде совы», — стоявший за стойкой Еларон вежливо кивнул мне. — Готовы подать еду в комнату, или желаете ужинать в зале?

В просторном обеденном зале гостиницы разумные заняли все столики, усиленно поглощая вкуснейший ужин и медленно потягивая напитки из кружек. Едва я открыл рот в попытке сказать, что уж лучше трапезничать в комнате — как из-за одного стола встала группа разумных, кивнула хозяину гостиницы и направилась к выходу, оставив после себя пустые тарелки.

Еларон всё понял и приказал стоявшему рядом мальцу в засаленной рабочей одежде убрать стол и придержать его для ксата. Заодно, пока я буду ужинать, пацан сбегает к банщику и забронирует место прям перед закрытием. Мне ничего не оставалось, как поблагодарить за столь отменный сервис. Правда, я хотел сходить в баню перед отъездом в Настрайск, но в праздничные вечера вряд ли там найдётся место для ксата.

В комнате ничего не изменилось: все эти дни дверь держали закрытой на ключ и никого не впускали. Что не удивительно. Вчерашняя ночь оплачена сразу по прибытию в Магнар, а сегодняшняя и две следующих — вечером перед отбытием за порождением.

В этот ужин Еларон превзошёл все возможные гастрономические изыски. Шашлык из маринованного говяжьего языка на подстилке из варёного картофеля и грибов в сметанном соусе исчез с тарелки менее, чем за минуту. Каша из перетёртых бобов с кусочками домашнего сыра и свежий белый хлеб прекрасно сочетались с немного кислым вином, а поданная нарезка валяного мяса стала не только прекрасным завершением ужина, но тяжелейшим якорем — нервное напряжение последних дней от вкусной еды схлынуло, оставив меня без сил и возможностей к ходьбе. Пришлось немного посидеть, наслаждаясь жаром от камина. В какой-то момент глаза непроизвольно закрылись и я, кажется, прикорнул на несколько секунд. Пришлось всеми потаёнными силами взять себя в лапы и, сладко потянувшись, сконцентрироваться в ожидании ночи.

Ухоженное здание бани с высокими печными трубами оказалось в поле зрения с десятым ударом городского колокола. В прошлом мире в это время люди вовсю занимались своими делами, сидели в барах или дома смотрели сериалы — но в этом мире в десять часов вечера города вымирали, и лишь редкие разумные встречались на едва освещённых главных улочках. Именно на такое впечатление наводил ночной облик Магнара.

Банщик встретил меня добродушно, почти как старого друга, но всё равно перечислил расценки на услуги. Посетителей уже не было, время позднее и пора закрываться, но жара хватит ещё на час, так что я заплатил мужику двенадцать серебряных монет и направился греться.

В этот раз банщику помогала его младшая дочь, чьи шаги вскоре послышались за дверью.

— Здравствуйте, господин, — поклонилась мне девушка как две капли воды похожая на старшую сестру. Вот только той на вид шестнадцать лет, а младшей не больше четырнадцати. — Пожалуйста, ополоснитесь, и ложитесь на живот.

— Хорошо, — я покорно встал. И только спустя микросекунду поймал себя на мысли о дежавю.

— Мамочка, не надо! Не надо! Папа! — девушка вскинула руки, подбросив в воздух берёзовый веник, и помчалась в сторону выхода, постоянно зовя отца и крича, что её огромным дрыномахом насиловать собираются.

— Фира! Фира, ты где? Что случилось? Фи… — испуганно кричала старшая сестра, ища младшую. Пробегая мимо открытой двери в отдельную парилку, девушка остановилась и заглянула внутрь. Где закономерно увидела меня, стоящего посреди помещения с ковшом воды в руках и тяжело вздыхающего.

— Отец! — закричала старшая. — Сделай что-нибудь с этим ксатом, он опять голым парится!

— Мне что, в одежде сидеть?

— Полотенцем обмотайся! — девушка старательно воротила голову, пытаясь не смотреть на мою промежность, но взгляд нет-нет да украдкой устремлялся туда.

— Зачем? Что постыдного в наготе? Я понимаю одевать на улице или в помещениях, но это же баня! — я сделал шаг вперёд, пытаясь разобраться в ситуации и понять, почему девушка так настойчиво требует обвязаться полотенцем с головы до пят.

— Прикройся! Прикро-йся… Прикро… — глаза девушки увлажнились, она шмыгнула носом. — Меня же теперь никто замуж не возьмёт! Все будут говорить, что я ксата ублажала! Так и останусь в девках! Папа! — запрокинув голову и горько заплакав, девушка побежала следом за младшей сестрой.

— Фрося, Фира! Успокойтесь, девочки! Что случилось-то? — вслед за дочерьми показался их отец. Вид голого ксата ему объяснял абсолютно всё. Банщик извинился за произошедшее и попросил продолжить обмываться. Быстро занеся веник в парилку, мужчина закрыл дверь и побежал дальше на поиски дочерей.

Я же, стоя голышом в порядком остывшей парилке и держась за ручку деревянного ковша — пытался осмыслить произошедшее. Ответ на сокровенный вопрос «Зачем париться в одежде» никак не хотел формироваться. Зато я окончательно уверовал, что своим голым видом могу девушек доводить до клинического испуга. Или только одной определённой частью тела? Кто знает, но в таких раскладах о собираниях гаремов можно забыть. И это — довольно скверно.

Глава 4

День праздника в городе начался как вполне обычный день.

С завтрака.

Старательно пережёвывая пшеничную кашу с маслом и вареньем — я составлял план действий на сегодня. Праздничные гулянья начнутся после обеда, а ближе к вечеру улицы утонут в толпах разумных. Времени у меня до трёх часов дня.

— Мне бы ещё раз городскую карту посмотреть, — после завтрака я подошёл к хозяину гостиницы. Он без промедления вытащил карту районов города на отполированную тысячами руками деревянную стойку.

К сожалению, по кругу город не обойти. Так-то это можно сделать, но мне в этом и толики пользы нет. Рынок с ателье, банк и эльфийский магазинчик находятся в южной части города; а оценщик, алхимическая лаборатория и магазинчик писарских принадлежностей — в северной.

— Сегодня праздник, — я оторвался от карты и посмотрел на Еларона. — Куда посоветуешь зайти?

— Каждый год на этой части улицы всегда навалом лавочников. Всякое найдёшь, — нутон показал на отрезок улицы, отходившей от площади перед церковью и тянувшейся на юго-запад ровно до следующей площади перед ратушей.

— Мне всегда привлекали представления и спектакли. Небывало их здесь?

— Бывало. Смотреть там же надо, между лавками для детей спектакли кукольные устраивают. А что посерьёзней… Тут уж извини, но ты — ксат, тебя вряд ли пустят. Но если хочешь попытаться, то поспрашивай около ратуши, или в ней самой.

От сегрегации по расовому признаку в этом мире не спрятаться даже в глубокой пещере — и там сволочные авантюристы найдут тебя, да затыкают острыми мечами и прочими неприятными зубочистками. Ну а сейчас следовало направиться в южную часть города. В один из рюкзаков я сложил одежду и отдал Еларону на хранение. Во второй рюкзак отправились вещи на оценку и денежные расписки.

Первой остановкой значился банк, хоть он и находился дальше остальных мест. Внутрь хорошо обставленного здания я зашёл в девять часов утра, а точное время приёма мне назначили к двенадцати. Вполне посильно за три часа посетить все намеченные заведения.

Несмотря на ранний час, рыночные ряды полнились разумными. Нутоны и ратоны, орки и дворфы, с ошейниками и без — все медленно прохаживались, рассматривая товар. Лавочники зазывали разумных, предлагая обратить взор на самые изысканные, лучшие и качественные вещи на всём южном континенте. Некоторые лавочники старательно не замечали ксата, другие же, наоборот — ещё громче заливались призывами. И хоть меня ничего не интересовало, но я всё же несколько раз останавливался около бакалейщиков, внимательно изучая ценники.

Полкило муки за семь медяков, пятёрка крупных яиц или восемь мелких обходились в два раза дороже муки. За сто грамм соли просили пять золотых, а те же сто грамм чёрного перца стоили уже пятьдесят. Живая курица оценивалась в семнадцать серебряных, а за два медяка сверху её ощиплют и выпотрошат, заботливо положив съедобные потрошки обратно в тушу. Задняя нога свиньи обойдётся покупателю в четыре с половиной золотых, а голова практически в три. Говядины не встречалось, зато в достатке оленина, кабанятина и дичь с ближайших лесов. Последняя стоила по-разному: некоторая птица дешевле курицы, а тот же глухарь стоил как полтора цыплёнка.

Фруктов в позднюю осеннюю пору не наблюдалось, как и ягод — зато в достатке сухофруктов и банок с вареньем. Правда, консервантом в последних выступал мёд. Сдаётся мне, в этом мире ещё не научились производить сахар из свёклы или из тростника. Но даже без этого за небольшой кувшинчик клубничного варенья примерно в пол-литра просили четыре золотых, а за какой-то хруаст — два с половиной.

Зато с овощами на рынке был полный порядок. Мешок картофеля в два килограмма за серебряный и семь медяков, свёклы — в три с двумя, моркови в два и семь, а репчатый лук дороже картофеля на два медяка. Средний кочан капусты стоил два серебряных, а таких же размеров тыква почему-то серебряный и пятнадцать медных. Возможно, всё дело в том, что тыква лучше хранится?

Всяких круп на прилавках не счесть: полкило пшеницы за четыре медяка, горох и чечевица за девять, греча семь, рис за серебряный, соевые бобы за семнадцать. Рыба в основном вяленая и солёная, но встречалась и свежая.

В конце рынка я наткнулся на лавку местного кузнеца, где не без удовольствия обменял несколько серебряных на рукоять, клин и точильный камень. Найденное топорище на материке скверны всё ещё со мной, лежит в гостинице, а в Настрайске соединится в цельный топор и всенепременнейше поможет в одном крайне важном деле.

В самом конце рыночной улицы прохожих завлекала вывеска с предложением попробовать тёплого яблочного сидра, пряного и согревающего. За шесть медяков предлагалась небольшая кружка бархатного напитка, щекотавшего рецепторы мускатным послевкусием, а нервы же щекотали попытки обокрасть меня. Три раза во время гуляния по рынку я чувствовал под плащом чью-то руку, но все три раза оказывались неудачными благодаря плотно запахнутой куртке и широкому поясу.

И, всё же, даже пройдясь по рынку и узнав цены — я не понимаю сам принцип ценообразования. Почему некоторые овощи стоят дороже других, хотя в выращивании первые гораздо менее прихотливы? Может, всё дело в климате и расположении города? Магнар, исходя из описания Густаха и авантюристов — вполне зажиточный город, до войны бывший главными торговыми воротами между империей и королевством. И с каждым месяцем после войны торговля между странами будет восстанавливаться. Значит, цены в городе несколько завышены, но и разумные должны получать на руки чуть больше обычного.

Думаю, если разумный имеет свой дом или комнату и будет сильно экономить — то он вполне способен прожить неделю за один золотой. Конечно, это не учитывая дрова или зарядку магической плиты и прочие расходы, только еда. И то, это будет больше похоже не на жизнь, а на выживание. За два золотых в рационе кроме овощей и круп появится вяленая рыба и немного мяса, а за четыре золотых можно вполне неплохо питаться всю неделю.

Даже если взять что-то среднее, то одному разумному на еду в месяц нужно примерно десять золотых монет. Эта цифирь шокирует, наводя на определённые выводы.

Предположу, что вместе с одеждой, повседневными нуждами, всякой мелочёвкой, дровами для печки и прочим — разумному требуется в месяц ровно двадцать золотых. Значит, вчера за два дня Нот и Галис ничего не делая заработали месячную норму простого разумного. А группа добытчиков ондатр — вообще с одного подаренного мешка заработала три месячных нормы на каждого.

Если так подумать, то быть добытчиком порождений — вполне оправданный риск, хоть и до сих пор неизвестно, как часто остаются те или иные заллаи. Задание от академии на мешок провисело всё лето, но там свои нюансы. Или те же охранники караванов. За каждый день пути они зарабатывают по два золотых, а если произойдёт нападение, то сумма в этот день увеличивается в три раза. Вполне прибыльное дело — рисковать собственной жизнью, особенно если ничего другого разумный делать не умеет.

В ателье портной искренне извинился: исполнение моего заказа закончат ближе к вечеру. Нутон сразу признался, что вчера зашёл один из благородных города и потребовал к празднику пошить ему новый костюм. Пришлось всем коллективом им заниматься иначе можно попрощаться с ателье, в лучшем случае.

Я поблагодарил портного за честность и успокоил его, что за заказом могу прийти и завтра вечером. Но он всенепременнейше должен быть готов, иначе послезавтра я уеду без него. Нутон в благодарность низко поклонился и пообещал исполнить всё в лучшем виде к завтрашнему вечеру.

К эльфийскому магазинчику с ассортиментом всяких экзотических товаров я приблизился после десятого удара колокола. Деревянная дверь с узорчатой медной окантовкой и небольшим окошком из витражного стекла открылась с едва уловимым скрипом, нос облизнул приторно-сладкий аромат ванили и чего-то горьковатого, похожего на свежемолотый кофе.

— Рада вновь приветствовать в моей скромной лавке, — остроухая в дорогих одеждах встала из-за прилавка и вежливо поклонилась мне. Сидевший рядом с входной дверью охранник с кожаным ошейником и широким мечом осмотрел меня быстрым изучающим взглядом и, придя к какому-то выводу, закрыл глаза и притворился спящим.

— Добрый день, — не посети я этот магазинчик на следующий день после приезда в Магнар, то стоять мне сейчас с раскрытым ртом от удивления. За прошедшие месяцы я настолько привык видеть за прилавками мужчин, что женщина-торговец казалась чем-то неестественным и диким. Но это опровергала мило, даже кокетливо улыбавшаяся женщина лет сорока с глубоким вырезом на платье, открывавшим вид на пышную грудь, и в накидке, богато украшенной золотой вышивкой.

— Ах, я вас помню, — женщина чуть подалась вперёд, пристально смотря мне в глаза. — Вы приходили… три дня назад и очень внимательно изучали… мой товар.

На последних словах женщина едва уловимо томно вздохнула и специально чуть дёрнула плечами, её пышная грудь заманчиво колыхнулась.

Я едва удержал в себе подступающий смешок.

— Приятно, что меня запомнила такая девушка.

— Несколько вульгарно называть зрелую вдову… девушкой.

— Принято считать прекрасный пол девушками независимо от возраста, потому что каждая из вас — очаровательна.

Женщина молчала, туманным взором задумчиво смотря на меня и специально чуть прикусывая левый уголок нижней губы. Я же смотрел на неё как на ещё одного разумного на своём жизненном пути. Да, она женщина более чем привлекательная: пышная манящая грудь, утончённый подбородок, ямочки на мягких щеках, чёткий изгиб талии и аппетитные бёдра. Вот только я вообще не чувствовал влечения к ней, даже небольшого намёка. А раз так, значит — оно и не надо, целее буду.

— Вы не первый ксат, кто заходит ко мне за покупками. Но вы первый настолько нахальный и… обольстительный.

— Тогда я смею надеяться стать ещё и тем ксатом, которому вы поможете с выбором дружеских подарков. Если бы мне не пришлось ехать обратно в Настрайск, то я бы с удовольствием купил у вас вяленой томвитии и вина из неё, — зрачки остроухой от удивления немного сузились, но в остальном она сдержала удивление. — Но, к сожалению, моя поездка не располагает к тяжёлым вещам. Может быть, вы подскажете нечто похожее, что обрадует любого равнинного эльфа не хуже вяленых ягод и вина?

— Будь жив мой дражайший супруг, то он бы обрадовался вашим словам. Конечно, у меня есть, что предложить.

Женщина медленно развернулась, круто вильнула бёдрами и, раскачивая ими, приблизилась к одному из шкафов. С одной из полок она достала небольшую стеклянную баночку с деревянной крышкой, накрытой тканью и облитой толстым слоем воска. За прозрачным стеклом плотно уложенные продолговатые ягоды болтались в коричневатой вязкой жидкости.

— Томвития. Вяленная в специях и законсервированная в остром масле. Согревающее лакомство к самому холодному дню. Попробуйте, — женщина чуть нагнулась к прилавку и вытащила похожую банку, но уже открытую. Пока остроухая наклонялась, её грудь практически вывалилась из платья, а со стороны входной двери раздался сдавленный вздох и едва различимое ёрзанье.

Я подцепил из банки одну ягоду и закинул в рот. Сначала рот обожгло острым перчёно-чесночным вкусом, на лбу проступила испарина, а глаза невольно заслезились — но стоило как следует разжевать ягоду, как острота сошла, уступив место свежему грушевому привкусу. Он освежил глотку, но меня, как и обещала женщина, пробрал жар острых приправ.

— Действительно, это более чем подойдёт в качестве подарка. Сколько?

— Восемь золотых, если собираетесь оставить банку себе.

Меня эта цена вполне устраивала, так что попросил принести три таких банки. И, если есть возможность, чтобы они были с разными специями. К сожалению, в этом году в магазин доставили только один тип закрутки.

Следующим я попросил мешочек чая, заказанного Густахом. Спустя секунду попросил ещё два таких же. Хоть и объёмные, но весят немного, под полкило каждый, но раз бывший владелец скоропостижно скончался и все дела в авральном режиме ведёт его супруга — то можно ожидать проблем с поставками определённых товаров. Будет лучше купить наставнику про запас, он только спасибо скажет.

Потом остроухая, по моей размытой просьбе, достала тряпичный мешочек с какими-то сушёными груцами, кои понравятся любому дворфу. И чтобы это слово ни означало, я решил купить.

Над моей последней просьбой женщина долго размышляла, но всё же предложила купить пряного шоколада. В столице Арнурского королевства смешанный с щепоткой перца и мятой шоколад считается местным лакомством, и даже маленькие ребятишки никогда не откажутся от такого подарка. Вполне приемлемый вариант.

Не вполне приемлемо стало, когда эльфийка озвучила общую стоимость. За каждый мешок чая она просила по девять золотых, за груц — четырнадцать, а за шоколад — двенадцать. Вместе с томвитией всё выходило на семьдесят семь золотых, а на руках у меня осталось всего лишь восемьдесят восемь монет и серебра на золотой с хвостиком. Я ещё хотел купить гостинец для Лактара за помощь с конспектами, и для Улы с Каиром тоже. Но, судя по всему, им придётся обойтись без подарков.

Остроухая широко улыбнулась от блеска внушительной стопки золотых кругляшков, призывно звякнувших на гладкой поверхности стола. Женщина томно вздохнула, специально дёрнула плечами, всколыхнула пышную грудь и поблагодарила за большую покупку в этот прекрасный день.

На площади перед городской ратушей горожан столпилось больше, чем блох на бродячей собаке. Я едва протискивался через толпу, задаваясь единственным вопросом: зачем они все здесь? Им, что, предлагают очередного несчастного замучить до смерти?

Моё мнение о разумных оказалось ошибочным: они все дожидались объявления о начале продаж билетов на сегодняшнее представление. У города четыре площади и самая крупная находится в восточной части города, где больше всего домов знати, ресторанов и дорогих магазинов. Там воздвигли огромную сцену и вечером покажут горожанам прекрасный спектакль о деяниях и Ученьях Тонов.

Именно так происходящее объяснил один из городских клерков. И он же самым честным голосом и с кристальным чистым взглядом сообщил, что ксатам билеты не продают. Очередное проявление сегрегации меня нисколько не удивило, лишь чуточку позлило, что я зазря протискивался сквозь толпу.

В банке в назначенный срок меня пригласили в одну из небольших комнат с письменным столом и сидящим за ним работником нутоном. В белой чистой рубахе, немного узкой в груди и плечах, из-за чего мужчина двигался скованно и боялся лишний раз глубоко вздохнуть.

— Добро пожаловать в банк Лиловая Орхидея, принадлежащий дому Цветок Гибискуса. Пожалуйста, подтвердите свою личность, — нутон показал на кристалл. Спустя два касания он моргнул синим цветом, занеся данные на листок под подставкой.

— Лик’Тулкис, при регистрации заявки на обслуживание вы указали, что собираетесь снять значительную сумму. Вам известен ваш баланс?

Я примерно помнил сумму на счёте, но уточнил на всякий случай, заодно спросив об услуге: чтобы банк изменил систему начисления процентов. Нутон поклонился и попросил подождать.

— На вашем счёте тридцать четыре тысячи восемьсот сорок золотых монет империи Талкая. Сейчас комиссия взимается при снятии денежных средств в размере одного процента и годовое обслуживание вашего личного счёта обходится в десять золотых. Банк может сейчас же изменить комиссию на вклад денег.

Я согласился, заодно попросил вычесть обслуживание за этот и два следующих года. После всех махинаций счёт уменьшился почти на четыре сотни золотых.

С Хубаром мы договорились на расписку в тридцать тысяч — но, может быть, увеличить ещё на четыре? Оставшихся денег на счёте более чем хватит на непредвиденные расходы, да и в Настрайске ждёт задание от Клауса. Может быть, за него получится выручить не больше полусотни монет, но… С одной стороны, если дать Хубару больше денег, то вполне вероятно он сможет скрыть от благородных не две, а три заллаи. Это не только облегчит заработок денег, но ещё и поднимет мой авторитет в глазах магистрата. Возможно, маги даже пойдут на определённые уступки в обучении. С другой стороны — скоро зима и порождения на холоде меняются. Особенно древни: ещё немного похолодает и с них уже не добыть, ни орехов, ни нервных трубок. И кто его знает, сколько мне потребуется средств на различные расходники, да и не стоило забывать про одно важное дело и билет до острова ксатов. Он может обойтись и в сотню, и даже в тысячу монет.

Всё же я попросил работника банка выдать мне расписку на тридцать четыре тысячи без указания получателя, две расписки по сотне золотых без имени и две сотни золотом налом. На счету после всего осталась шестьдесят одна монета. Жалкая сумма, но теплилась надежда на продажу ядра хитца: в гильдии авантюристов я по неопытности ничего о нём не разузнал, но это исправится в Настрайске.

Из банка я вышел с тяжёлым грузом на сердце. Ничего экстраординарного не случилось, но мою душонку вместе с жадностью терзал мистер Счастливчик. Это хомячная натура негодовала, что я посмел так опрометчиво рискнуть и не оставить хоть малейшего запаса на непредвиденные обстоятельства. Вдруг срочно потребуется выкупить очередную кошкодевушку из рабства, а денег на это не будет. Но если всё с Хубаром сложится на отлично, то это облегчит не только заработок денег, но и поиски мамы и сестрёнки.

Скверное чувство отступило около улочки, заполненной разумными. Вычищенные от грязи стены зданий украшали разноцветные треугольные флажки и гирлянды из тряпичных цветков. Каким-то образом тонкое красное полотно свернули и склеили так, что оно напоминало раскрывшийся бутон розы. Десяток цветов скрепили вместе и ярко-красным шариком подвесили под окнами, либо же бутоны по отдельности украшали раму окна, усеивая её алыми точками.

Взрослые и дети, семейные пары и одиночки — разумные расхаживали между торговыми лавочками, наслаждаясь ароматами жареного мяса, хлеба и едва уловимыми нотками винограда. Каждый второй лавочник предлагал попробовать его фирменное блюдо, будь то шашлычки их мяса дикого кабана, пирог с грибами и желудями, или густой кисель из ягод далёкой страны. Или же предлагали попробовать сладкое лакомство для детворы и не только.

Несколько детишек вместе с родителями стояли рядом с прилавком и с нетерпением ждали лавочника, старавшегося побыстрее выдать заказанную вкусняшку. Дроблёные грецкие орехи и арахис смешивали с густым вареньем, практически смолянистой консистенции. Для ещё больше густоты и твёрдости — в смесь добавляли крахмал. Получившееся твёрдое лакомство прессовали в прямоугольники длиною с ладонь и продавали за два серебряных.

За шесть таких монет, и четыре медяка сверху, торговец с удовольствием завернул в бумаги три батончика на клубничном варенье, виноградном и из красной смородины. Эти беспроигрышные варианты всенепременнейше понравятся любой маленькой сладкоежке. Особенно, если это Ула. Она всяко поделится с братом, и два зайца будут накормлены одним подарком.

— Ей, ребятишки озорные, холёные, молодые! Тяни родителей сюда! — впереди раздался окрик, когда я успел отойти от ларька на приличное расстояние.

В углублении улицы на небольшом деревянном помосте, буквально сантиметров в десять, стоял скоморох в разноцветных пёстрых одеждах и махал руками, подзывая ребятишек подойти поближе. За его спиной возвышалась широкая деревянная конструкция, похожая на огромный деревянный ящик длиною в три метра, только без передней стенки, задрапированной двумя плотными занавесками красного цвета.

— Смотреть давайте будем на дни великих свершений! — скоморох покрутил головой, заметил стоящего рядом мальчика и протянул к нему руки. — О, какой силач тут подошёл. Ну-ка, скажи-ка, ты знаешь, какой сегодня день?

Мальчик от неожиданности растерялся и посмотрел за спину, на своих родителей, стоящих позади собиравшейся детворы. Те в ответ улыбнулись и кивнули.

— Праздник. Сегодня.

— Правильно, правильно. А что же сегодня празднуют?

— Ученье Тонов.

— Пра-виль-но! — скоморох присел на корточки, потеребил рукой макушку мальчугана и вернулся к заманиванию детишек. — День, когда Тоны, великие наши боги, рассказали нам о нашей великой судьбе. И объяснили, как её свершить. Ну-ка, красавица, как же нам её свершить?

— Соблюдать Ученья Тонов? — отозвалась девочка, на которую показывал скоморох.

— Пра-виль-но! Великие Тоны оставил своё Учение, и сегодня мы вам покажем, как же именно это случилось. Подходи и смотри, как Тоны пришли к нам, как обучили нас, и как подарили нам величайшие дары!

Скоморох вскинул руки, и все столпившиеся рядом с постаментом детишки зааплодировали невпопад, но так искренне. Скоморох поклонился детям, отбежал к деревянной конструкции и заглянул внутрь.

Спустя секунду вернулся на своё привычное место и громко заявил, что представление начнётся вот-вот сейчас, всем стоит подойти поближе, уже большим детям стоит пропустить вперёд маленьких, или пусть родители возьмут их себе на плечи.

Ещё минуту зазывала горланил на всю улицу, постоянно протягивая руки к ребятам и пытаясь их схватить, но они всё время укорачивались и посмеивались над неуклюжими попытками. Вскоре из-за сцены раздался окрик и скоморох поспешил сообщить, что представление начинается, а детишкам стоит быть почтительными и кроткими, и не кричать.

Две бордовые занавески в ящике разъехались в разные стороны. Внутри широкого ящика на его задней стенке, из множества вертикальных дощечек, отображался рисунок хвойных и лиственных деревьев вперемежку. Их корни простирались у самого низа полотна, а верхушки заканчивались в нескольких сантиметрах у конца стенки.

Из левого края сцены показалась кукла в белых одеждах с длинными чёрными волосами и с человеческими ушами, с факелом в одной руке и книгой в другой. Она прошлась до середины сцены и посмотрела назад, на рисунок деревьев.

— Красиво, да, — протянула кукла, вот только ростом она в половину высоты деревьев.

Развернувшись, она приблизилась к краю сцены, перегнулась, посмотрела на пол и задумчиво запричитала «Понятно-понятно».

Детям этого заметно не было, но каждый взрослый видел руку, державшую изнутри куклу. Кажется, в прошлом мире подобные игрушки называли петрушками, или куклами-перчатками.

Закончив рассматривать пол, кукла разогнулась и наконец-то заметила детей. Удивившись и разведя руки, она отпрянула назад — но уже через секунду радостно ахнула и что-то нечленораздельно удивлённо замычала. Она махала руками, то показывая на ребятишек факелом и книгой, то двумя руками легонько била себя по груди.

— Гланахтон! Гланахтон, иди сюда! — закричала кукла в правую сторону сцены, закончив изображать из себя вентилятор. — Иди сюда, ну! Посмотри! Посмотри!

— Да что же ты кричишь как в день Явления? — отвечал другой голос, но кукла ещё не показалась.

— Этот день был совсем вчера, а ты сейчас-то посмотри!

— Ну что там опять смотреть, Армахтон? — наконец появилась кукла в белых одеждах с чёрными волосами и человеческими ушами, с мечом в одной руке и щитом в другой. Она приблизилась к факельщику и посмотрела на рисунок деревьев.

— Красиво, да.

— Да не туда ты смотри, — факельщик положил руку на плечо мечника и подтолкнул его к краю сцены. — Вот, посмотри!

— Понятно-понятно, — задумчиво повторил мечник, перегнувшись через край

— Да не туда, а туда, — факельщик растормошил друга и показал на детей. Тот наконец заметил их и громко ахнул, а детвора в ответ захихикала. Как и первая кукла, Гланахтон какое-то время размахивал руками, показывая на ребят и тыкая себе в грудь. Потом он переглянулся с приятелем, они оба синхронно кивнули и развернулись к левой и правой стороне сцены.

— Спалутон! Иди сюда, тебе нужно видеть это! — звал факельщик. Ему в ответ голос сообщил, что уже идёт, но шуметь не надо.

— Нурсагтон! — кричал мечник. Ему ответил голос, что уже совсем рядом.

Первой появилась кукла в белых одеждах с чёрными волосами и человеческими ушами, с серпом в одной руке и колосьями пшеницы в другой. Через секунду со стороны факельщика показалась такая же кукла, но только с веретеном и клубком пряжи в руках.

— Чего кричали? — синхронно спросили новые куклы.

— Посмотрите! — им так же синхронно ответили старые.

— Красиво, да, — новички повернулись к деревьям. Мечник и факельщик покачали головами и попросили их смотреть в другую сторону. Те привычно подошли к краю сцены и перегнулись через край. От ожидаемого «Понятно-понятно» детвора заулыбалась.

— Да что вам может быть понятно? Туда, туда смотрите, — старые фигуры показали на ребятишек и новые, наконец-то их заметив, удивлённо развели руками. Раздалась новая порция нечленораздельного мычания и тыканья себя в грудь, длившаяся несколько секунд. Всё закончилось, все четыре куклы переглянулись и громко вдохнули воздух:

— Таксатон! Гламартон!

— Ванартон! Вагнуртон!

— Тархартон! Сугхуртон!

— Кламрахтон!

На сцене по одной начали появляться куклы, все в белых одеждах, с чёрными волосами и человеческими ушами, но с разными предметами в руках. Все семеро новых синхронно повернулись в сторону деревьев.

— Краси…

— Нет! — окрикнули их старые. Семеро от неожиданности подпрыгнули и недоумённо переглянулись, а детвора хихикнула. Потом семеро поняли происходящее, быстро приблизились к краю сцены и посмотрели на пол.

— Поня…

— Нет! — от окрика новые куклы подскочили, а детвора залилась смехом.

— Ну чего? — недоумённо развели руками семеро. В ответ старые куклы показали на ребятишек.

— Во!

— О-о-о!

Семеро тоже начали тыкать себя в грудь. А спустя секунду все одиннадцать кукол принялись размахивать руками, хлопать друг друга по плечу, показывать на ребятишек и одобрительно охать да ахать.

— Стойте, стойте, — кукла с копьём и еловой веткой развела руки в сторону.

— Чего случилось, Таксатон?

— А где Хангартон?

— Он всегда с нами, — остальные куклы похлопали себя по груди и повернулись к рисунку леса.

— Стойте, стойте, — спустя секунду другая кукла развела руки с топором и булавой.

— Чего случилось, Гламартон?

— А где наши дети?

— Так вот же, — десять петрушек показали на детвору.

— Да не дети, а ДЕ-ТИ! — Гламартон потряс в воздухе рукой с топором.

— Дети? — куклы переглянулись. — Ах, наши дети! Дети! Где же они, где же наши дети? Где они? — все куклы как ошпаренные заметались по сцене.

— Тут нет, — одна кукла свесилась через край и посмотрела на пол.

— Тут тоже нет, — вторая уже посмотрела наверх.

— И тут нет, — две других куклы каким-то образом оказались сверху ящика и осмотрели его крышку.

— Где наши последователи, Ванартон⁈ — кукла с весами и молотом трясла за грудки другую куклу, с весами и кружкой.

— Я не знаю, Вагнуртон, не знаю!

— Может они в небе, Сугхуртон? — кукла с киркой и фонарём запрокинула голову. Стоящая рядом кукла, с головкой сыра и пастушьим посохом, этим самым посохом тюкнула первую по голове.

— Они летать не умеют, Тархартон!

— Ах, точно.

— Стойте, я знаю! — вскрикнула кукла с секстантом и длинной линейкой в руках.

— Где они, Кламрахтон?

— Я не знаю где они, но я…

— Но ты что?

— Я знаю, что их нужно искать!

— Ах, точно! Нам нужно их найти! Все, давайте их искать!

Все Тоны хором вскрикнули и заметались по сцене, поочерёдно выскакивая за кулисы, пока на сцене не осталась одна кукла с серпом и колосьями пшеницы. Она металась от края к краю, не зная, в какую сторону ей податься, пока не остановилась и посмотрела на предметы в своих руках. В этот момент её осенило и она, несколько раз яростно кивнув, помчалась за кулисы.

Бордовые полотна захлопнулись, но уже через секунду раскрылись вновь, а на левой части сцены показались две деревянных фигурки в одеждах из шкур. Хорошо сделанные, с красиво прорисованными лицами и человеческими ушами, ими управляли за ниточки разумные, явно лежавшие на верхней части ящика и скрытые от общего взора.

Фигурки мужчины и женщины медленно передвигались, обхватив себя руками.

— Как же холодно, дорогой, — заговорила женщина.

— И есть нам нечего, любимая, — ответил мужчина. — Как долго мы в этом лесу?

— Долго. Кажется, всегда.

— Оно отстало от нас?

— Надеюсь, я его… — женщина повернулась и подпрыгнула. — Оно здесь! Здесь!

— Беги, любимая, я задержу его, — мужчина заслони собой супругу.

— Ты погибнешь, как и все, — женщина попыталась оттащить мужа. С левой стороны показались огромные волосатые лапки.

— Своей жизнью я спасу тебя, любовь моя!

— Мы будем вместе до конца, — женщина обняла мужа, и они оба, присев, приготовились к гибели. Показалась голова паука с огромными окровавленными жвалами.

— Пошёл прочь от наших детей! — между фигурками и пауком вынырнула кукла с серпом и пшеницей и набросилась на врага. Завязалась драка, паук обхватил Тона лапами. Он вырывался и крутился, бил тварь руками, но ничего поделать не мог, а паук с помощью двух свободных лапок продолжал подбираться к мужчине и женщине.

Из-за сцены на подиум выбежал скоморох. Он ужаснулся происходящему и с надеждой обратился к детям.

— Ой что делается, что делается! Ой как же быть, как же быть? Надо помочь Нурсагтону! Надо… надо… Надо кричать! Да, давайте кричать на этого мерзкого паука! Ну-ка!

Из всех детей закричала тройка самых маленьких. А паук разжал одну из лапок.

— Работает! Работает! Давай же, громче, ещё!

В этот раз закричало уже семеро ребят, а хватка уменьшилась на две лапки.

— Ещё, ещё!

Практически половина ребятишек поддалась азарту и громко закричала на всю улицу. Паук такого не выдержал и расслабил все лапы. Тон наконец вырвался и ударил врага по морде, но тот даже не шелохнулся. Ещё раз ударил, и ещё раз, но всё без толку.

— А теперь, все вместе, надо прогнать мерзкого паука. Ну-ка, все вместе!

Вся детвора от мала до велика завизжала резанными поросятами. Паук задрожал и Тон со всего размаха ударил того серпом по голове. Паук чуть подпрыгнул и попятился назад. Ещё крик детворы, ещё удар, и паук вновь отступил. Пока окончательно не скрылся за кулисами.

— Ох, какой прилив сил меня посетил! — кукла упёрла руки в бока и посмотрела на детишек. — Вот она, сила наших потомков!

— Какие вы замечательные, какие вы хорошие, — скоморох подпрыгивал и хлопал в ладоши, смотря на ребятишек. — Помогли Нурсагтону, одному из великих Тонов!

— Помогли, помогли, — кукла кивнула скомороху. — Давай, иди отсюда, давай-давай. Не видишь, тут моим последователям помощь нужна.

— Так они ж замёрзли! И голодные наверно. Мне им одеяло принести?

— Пошёл прочь! — закричал Нурсагтон. Скоморох взвизгнул, свалился с постамента и на четвереньках ретировался за сцену под заливной смех ребятни.

— Наглец, — кукла посмотрела на ребятишек, показала рукой на место, где секунду назад стоял скоморох и о чём-то задумалась. — Мерзкого паука прогнали, что дальше? Ах, последователи!

Кукла повернулась к дрожащим фигуркам женщины и мужчины. Они всё это время так и просидели в обнимку, не обращая внимания на происходящее.

— Целы ли вы, о, дети наши?

— Бегите, прошу, здесь тварь, она и вас не пощадит, — фигурки на секунду показали руками в сторону кулис и вновь обнялись.

— Мы прогнали тварь, вы в безопасности.

Фигурки осмотрелись и удивлённо ахнули, не заметив паука.

— Как тебя зовут, спаситель? — мужчина присел на одно колено перед Тоном.

— Я — Нурсагтон. Один из двенадцати великих Тонов, а вы — наши дети. Я — один из ваших учителей, а вы — наши последователи и ученики.

— Один из великих Тонов⁈ — мужчина и женщина удивлённо переглянулись и радостно ахнули. — Вы наш покровитель? Вы наконец пришли⁈

— Именно так, дети наши. День Явления состоялся. Не бойтесь, теперь вы под нашей опекой. А раз мы — Тоны, то дети наши зваться будут…

Кукла замолкла и показала на детвору, которая, не задумываясь, хором закричала название своей расы.

— Да, дети наши. С сегодняшнего дня вы — нутоны!

— Мы нутоны⁈ — радостно ахнули фигурки.

— «Тон» — от нашего имени, «Ну» — означает дитя.

— Мы дети Тонов! — фигурки встали и подошли к кукле. Та их аккуратно обняла.

— Вы в безопасности, но следует уходить, — Тон посмотрел на рисунок деревьев. — Лес, он защитит вас, станет убежищем.

— Но есть и другие такие, как мы! Им надо помочь! — нутоны взметнули руки к своему богу.

— Нас много, и мы всех спасём. Но сейчас вас следует спрятать и возвысить. И лес подойдёт к этому больше всего, — Тон подошёл к своим детям, обнял их руками и медленно повёл в сторону кулис.

Багровые полотна съехались, закрыв сцену. Спустя десяток секунд они разъехались вновь. На сцене стояли две других фигурки нутонов: тоже женщина и мужчина, тоже в звериных шкурах, но цветом кожи чуть смуглее предыдущих. Рядом с ними стояла кукла Тона с мечом и щитом.

— Вот напасть-то такая! Ух, тварь склизкая, противная, фу, с этими ещё щупальцами! Еле отбились.

— Спасибо, Гланахтон, ты вновь спас нас, — фигурки поклонились богу.

— Да, ну, я, — кукла сделала вид, что засмущалась. — Вы дети наши, как не защитить? Но в этот раз действительно было тяжело.

Гланахтон развернулся и посмотрел в правую часть сцены.

— В следующий раз совсем тяжко будет. Надо что-то сделать. Ну-ка.

Кукла на секунду задумалась, смотря на фигуры нутонов, а потом резко подскочили и зачем-то стала щекотать женщину, попутно повсюду её трогая. Та извивалась змеёй, пискляво хохоча и прося Тона остановится. Дети в этот момент сами смеялись. Спустя несколько секунду Тон оставил в покое женщину и подскочил к мужчине, так же щекоча его и ощупывая руками.

— Понятно-понятно, — задумчиво проговорил Тон, закончив пытать мужчину и отойдя от фигур.

— Что вы делали? — те попятились назад, будто не доверяя своему богу.

— Ваши тела окрепли за прошедшее время и битвы. Вы готовы познать наши…

Гланахтон повернулся к детворе. Та не задумываясь ответила:

— Учения!

— Именно. Учения Тонов.

— Мы? Окрепли? — нутоны осмотрели себя.

— Пока вы смеялись, я осмотрел ваши тела. Они крепки и сильны.

— Чему же ты хочешь нас научить?

— Наши ученья многогранны! Сколько нас, Тонов, столько и путей Учений. Каждый из наших детей может, и должен знать их всех.

— Вы обучите нас своему пути? — фигурки приблизились к богу и присели на одно колено.

— Нет, я обучу вас всем путям. Каждый из нас, Тонов, знает всё об этом мире. И мы знаем, как нашим детям возвысится, достигнув великих свершений и покорить этот мир.

— Мы покорим этот мир ради вас всех, великие Тоны, — фигурки склонили головы. В ответ кукла подошла и подняла нутонов с колен.

— Вы покорите его ради себя и будущего своих детей. Но покорить его можно по-разному, ведь так? — вопрос кукла адресовала детворе, на что та согласно закивала. — Ну-ка, кто знает, какими путями можно покорить этот мир?

— Выращивать лучшее зерно? — отозвался один из малышей, а стоящие позади его родители закивали с довольными улыбками.

— Да, это путь Нурсагтона. Выращивать лучшее зерно и стать самым великим пахарем во всём мире. Какие ещё пути есть?

— Я знаю, я знаю, — подняла руку малышка лет семи на вид. — Если за коровой хорошо ухаживать, то она станет самой лучшей, а тебя все будут уважать.

— Какая умная девочка, знает путь Сугхуртона, — кукла радостно сложила руки на груди, а малышка от неожиданной похвалы покраснела и засмущалась. — Да, и этим путём можно возвыситься, покорив мир. Много разных есть Учений, все они открыты для каждого из вас, — кукла руками показала на детвору. — Но следует идти по тому, к которому вы больше подходите. И вам, — Тон показал на фигурки мужчины и женщины, — подходит мой путь.

— Учение Гланахтона?

— Даже самого грозного врага можно победить в одиночку, если…

Кукла опять повернулась к ребятам. Секунда неловкого молчания, другая, детвора не осмеливалась заговорить. Пока мальчишка лет десяти робко не поднял руку.

— Если знать слабости врага и свою силу и правильно действовать в драке?

— Последователь моего пути всё правильно сказал! — кукла радостно подскочила к краю сцены, упёрлась об неё, немного свесилась и невольно посмотрела на пол. — Понятно-понят… Тьфу, не то!

Детвора захихикала.

— Даже если вас двое, — Тон показал на фигурки, — вы сможете одолеть эту склизкую напасть, если правильно бить в слабые места! Её слабые места мы знаем, осталось научить вас драться и знать, когда нужно бить.

Кукла о чём-то зашепталась с фигурками, а багровый занавес вновь скрыл от зрителей сцену. Спустя секунд двадцать он открылся вновь, но лес на фоне сильно преобразился. Некоторые вертикальные дощечки с рисунком деревьев убрали, а на их место поставили новые с изображением небольших деревянных фортов.

В этот раз на сцене к кукле с киркой и фонарём в руках и её последователям пришла кукла с весами и кружкой, со своими последователями и небольшой телегой. Из телеги они достали огромную баллисту, и кукла с весами сразу же сказала, что благодаря творению Ванартона последователи Тархартона одолеют летающих тварей, что постоянно беспокоят их. Кукла с киркой поблагодарила Вагнуртона, куклу с весами и кружкой, что та обучила своих последователей Учению путей торговцев и теперь его детям, последователям Учения добытчиков, станет проще обмениваться товарами с другими нутонами. Особенно с последователями Учения ремесленников под предводительством Ванартона. А сами фигурки нутонов теперь кутались не в звериные шкуры, но в какое-то подобие тканевых накидок.

Следующий сценкой показали, как кукла с факелом и книгой вместе с куклой с секстантом и длинной линейкой обучали своих последователей на фоне деревянной постройки, чем-то напоминавшей то ли школу, то ли ратушу. Они выглядели несравненно качественней и много лучше тряпичных обносков на фигурках нутонов, но этому есть простое объяснение: детям довольно сложно проводить многоуровневые аналогии и простую деревянную халупу они вряд ли свяжут с ратушей.

Армахтон, бог с факелом и книгой, учил нутонов покорять мир через его познание. Кламрахтон, с секстантом и длинной линейкой, учил выверенной точности во всём, даже в самом мелком начинании. И обучали они своих детей для того, чтобы вместе изучить повадки свирепых зверей и найти на них управу.

Потом ещё сцена с другими богами, потом ещё, и ещё. Каждый раз учение бога было связано с предметами в его руках, а с каждой новой сценой менялся внешний вид фигурок нутонов и задний фон. Между деревьями появлялись всё новые и новые постройки, а фигурки облачались сначала в тряпичную одежду по фигуре, потом добавились ботинки и шляпы, потом украшения и в самом конце — орудия труда, будь то книга, копьё, пастуший посох, молоток или что-то другое.

Случилась самая последняя сцена. Багряные полотна разъехались и перед детишками предстали все одиннадцать Тонов и три пары фигурок нутонов разных цветов: обычного розоватого цвета, жёлтого как из монгольских степей, и янтарного как из арабских пустынь. Куклы стояли прямо и говорили по очереди, а перед ними фигуры нутонов сидели на одном колене и молчали.

Запечатлённых фрагментов: 14 из 15

Я активировал фреску памяти. Даже если это кукольное представление, но иметь в памяти точное изображение богов нутонов — вполне полезно.

— В день Явления прошёл давно.

— Нам предстоит решающая битва.

— Мы дали вам, дети наши, своё Учение.

— Чтите его и знайте, что ваши величия помогут вам.

— Тело, разум, харизма, магичность.

— Развивайте их и покорите мир, что бы ни случилось.

Куклы синхронно подняли головы к небу и, будто что-то увидели, переглянулись и так же синхронно кивнули.

— В покорении мира поможет вам наш последний дар.

— Церковь.

— Соберитесь в ней, объединитесь в ней, станьте сильны в ней.

— А нам следует идти.

— Церковник, благослови наших детей!

На окрик одного из Тонов из-за ящика на подиум вышел нутон в белоснежной мантии с золотой каймой на подоле и зелёным поясом, и с синей накидкой.

— Звали, о, Великие Тоны?

— Благослови наших детей на великие дела, — хором отозвались Тоны и показали на детвору. Та аж замерла от такого развития событий, словно находясь в каком-то священном трепете перед куклами.

Церковник поклонился куклам и прочитал короткую проповедь. В ней он рассказал, что четыре озвученных величия — это семь характеристик. Но боги на то и боги, чтобы голосом своим наставлять нас на верный путь и давать загадки, от разгадки которых каждый из нас лишь возвысится к величию. Заодно церковник именем Великих Тонов благословил ребятню на свершения и покорение мира во благо их общего будущего. Ребятишки в ответ невпопад низко кивнули и поблагодарили за напутствие.

Тоны медленно ушли за кулисы, направляясь на какой-то решающий бой. Фигурки нутонов проводили их с высоко поднятыми руками. Два багровых полотна съехались вновь, закрыв сцену.

— Великие Тоны живут в их Учениях. Живут в каждом из нас и своими святыми словами наставляют нас, ободряют. И мы все чтим их Учения! — церковник добрым взглядом посмотрел на ребятишек и улыбнулся. — На этом представление закончилось, а кто слушал — молодец, заслужил он…

— Леденец! — из-за ящика выскочил скоморох с корзинкой и принялся раздавать ребяткам медовые леденцы на палочке. Все они круглые, но с различными выдавленными рисунками: кирка, копьё, меч, кружка, секстант и другие. Детвора с удовольствием принимала угощение и благодарила скомороха с церковником, или же вовсе радостно мчалась к родителям.

Я недолго постоял на месте, ожидая, пока толпа рассосётся и улица чуть освободится — и отправился дальше сквозь поток разумных, слушая окрики лавочников и зазывал. По пути проснулось чувство голода. Рядом как раз оказались высокие круглые столы и лавочник, предлагавший за серебряный и три медяка отпить вкуснейшего сидра с нотками апельсина вместе с бутербродами на ржаном хлебе с мягким сыром и жареной котлетой.

Плевать, что спектакль детский и всё показанное в нём упрощено до безобразия. Теперь есть доказательства, что полотна из орочьей стоянки на материке скверны соответствуют реальности. Да и само костюмированное представление в лагере орков Аиста теперь кажется крайне осмысленным.

Боги ксатов, орков, дворфов и нутонов или ратонов действительно сражались между собой. Оставалась ещё одна раса и один неизвестный бог, представленный какими-то склизкими щупальцами. То есть Драконы, Звери, Актариды, Тоны и осьминожки не просто воевали друг с другом, но и старались убить чужих последователей, пока боги не обучили их и они не окрепли. Судя по тому, что Звери успели обучить орков, а нутоны под предводительством Тонов изготовили баллисты для битв с драконами — убить никого не получилось. И тогда все боги собрались выйти рас-на-рас, решив все проблемы по-мужски?

Но скверна их всех задери, разумных рас семь, а представленных богов — пять! Мало того, что Тоны принадлежат людям или остроухим, так ещё и не понятна судьба высших и тёмных эльфов. Кому-то из них принадлежит осминожка, а кто-то — самозванец. И то же касается нутонов и ратонов.

Кстати, надо будет узнать значение приставки «ра» в слове ратон. Хоть язык у двух рас одинаковый, но вот такие тонкости словообразования мне всё ещё не понятны.

Но больше меня беспокоят два момента. Какой-то «день Явления» и зачем Тонам оставлять людям церковь, которая якобы сплотит все расы? Для их контроля, возвышения и покорения? Звучит логично: в академической церкви только одни нутоны, да и авантюристы говорили, что после войны церковь подчистили. Вот только это относится к империи людей Талкая… Ставлю хвост на отсечение, что в королевстве равнинных эльфов Калиск в церквях нет людей и всем заправляют ратоны. Да и не стоит забывать, что королевство, если верить словам Налдаса, построено на принципах теократии и есть хорошие шансы узнать там о Тонах чуть больше. Только вопрос: как именно?

Да и про «день Явления» ничего не понятно. Будто раньше вполне спокойно существовали предки разумных рас, гоминиды с фресок из города дворфов — а потом появились какие-то боги и давай всех жрать налево и направо.

По крайней мере, теперь понятно, о каком исполнении заветов Тонов говорил Хубар, и в чём заключается готовность пойти на всё ради этого. Белобрысый явно хочет использовать меня, академию и благородных как очередную ступень к возвышению и собственному величию. Хоть и отдают эти Учения каким-то нарциссизмом, но вполне подходят как нечто похожее на религиозные заветы.

Конечно, ещё бы понять, почему в спектакле упоминалось про четыре характеристики, и зачем приглашать церковника для объяснения, что их не четыре, а семь? Хотя, это-то как раз можно объяснить некой легитимизацией существования церкви в глазах ребятишек: мол, церковь нужна не просто так, а чтобы объяснить загадки мироздания.

Глава 5

К деревянной двери с бронзовой окантовкой я подошёл с первым ударом колокола. В десяти минутах ходьбы от этого здания расположена алхимическая лаборатория, а недалеко от неё магазинчик писарских принадлежностей. Вполне можно успеть посетить все заведения за сегодняшний день и встретится с авантюристами, если будет на то желание. Но сейчас я зашёл внутрь помещения под скрип двери и лёгкий стук деревянной таблички с надписью: «Галарат. Мастер оценки города Магнар».

Нутон в тёмно-жёлтой мантии узнал меня и несколько нехотя поприветствовал. Но его лицо расплылось в довольной улыбке от известия, что я пришёл с распиской — хотя ещё пару дней назад он едва не плевался от моего вида и лишь намёк на крупную сделку сгладил его отношение.

Маг пригласил пройти к столу оценки с магическим кругом и подготовить все необходимые предметы. В лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь грязное окно, на мантии нутона блеснул вышитый золотом узор высокой башни.

Пока человек раскладывал на столе два идеально круглых кристалла размерами с ладонь, подставки под них и листки бумаги — я вытащил набор сигнального контура от Лактара и подарки Налдаса. Следом шло обязательное заключение контракта о том, что оценщик ничего никому не расскажет об увиденном, иначе лишится лицензии.

Первым на оценку поступил контур Лактара. Потом контур от Налдаса, небольшой ножик и магическая книга.

— Вы, случайно, недавно не посещали особо скверных мест? — нутон смотрел на листки с информацией оценки.

— Простите? — на сердце закралось скверное предчувствие.

— Во всех четырёх вещах содержаться частицы скверны, даже в этом гримуаре.

После каждой оценки информация о предмете наносилась на два листка. В первом лишь название и два типа прочности. Во втором уже более подробное описание предмета, но меня сейчас интересовали надписи на первых.

— Это ненормально?

— Ещё до того, как получить лицензию в городе, я зарабатывал на жизнь, путешествуя вместе с крупной группой авантюристов. Они, в основном, занимались добычей осквернённых предметов в порченых местах.

— В таких, где раньше жили разумные?

— Именно в них. Чтобы не тащить в город бесполезные вещи, готовые исчезнуть через час, мне относили всё на оценку. Заодно я проверял состояние личных вещей авантюристов. После каждой авантюры в порченом месте они накапливали в себе скверну, как и здесь, — нутон постучал пальцем по надписям в листах. — Но порча выветривалась со временем, а у вас она сидит достаточно крепко.

— Это очень неожиданная новость, — сердце обволок липкий страх, но я решил вначале всё уточнить, прежде чем впасть в отчаянье и носиться по городу как ошпаренный. Я показал на кристаллы оценки. — Это никак не повлияет на них?

— Бросьте, не волнуйтесь. Даже оценка осквернённого предмета не может сказаться на них. Главное, на всякий случай, несколько дней ничего подобного не оценивать.

— Чтобы возможная скверна выветрилась, — протянул я задумчиво, на что нутон одобрительно кивнул, а у меня вырвался тяжёлый вздох облегчения. — Такое у меня впервые.

— Кто способен познать это проклятье? — на собственный риторический вопрос нутон развёл руками и пригласил меня закончить с оценкой. Оставалось информацию из листочков засвидетельствовать перед моими богами. Или, если вместо религиозного бреда выражаться осмысленными словами — занести информацию в лог-файл.

Лишь подойдя ко второму столу с пирамидальным кристаллом — я понял, что маг назвал книгу гримуаром. Из-за нервного потрясения мозг отказывался нормально работать, так что пришлось оставить размышления на потом и сосредоточится на процессе. Я лишь ненадолго открывал лог-файл, желая на секунду пресытить любознательность. И каждый раз приходил к неутешительным выводам.

Оказавшись на улице среди потока разумных — я не удержался и подгоняемый любопытством забежал в ближайшую подворотню, пройдя практически в самый её конец, подальше от посторонних глаз. Грязная, с мерзко пахнущими лужами и замызганными стенами. Обычный разумный не смог бы находиться в ней дольше нескольких секунд, но после запахов порождений скверны местные ароматы напоминали мне если не парфюм, то дешёвый освежитель воздуха.

Небольшой ножик с деревянной рукоятью в кожаном чехле, подаренный Налдасом. Именно о нём я думал последние тридцать минут. Не о нём самом, но о связанных с ним надписях в лог-файле. Лог.

Личное имущество:

Оружие:

▪ Нож воздушного удара и огненного лезвия

▪ Структурная прочность: 7/844

▪ Магическая прочность: 231/238

▪ Хранилище магической энергии: 0/0

▪ Создано: Влагар’Глангарусом

▪ Дата создания: 2038 год Спасения

▪ Количество доступных умений для вложения: 0/2

▪ Вложенные умения: «Воздушный удар», «Огненное лезвие»

▪ Особые свойства: возможная одновременная активация вложенных умений

Всё это вызывало огромнейшую лавину вопросов и догадок — но именно сейчас меня интересовали лишь две строчки. Я перекинул канал маны в лезвие ножа из внутреннего источника, ощущавшимся колодцем с чёрной смолянистой жидкостью.

Активировано умение «Огненное лезвие»

Лезвие ножа покрылось оранжевыми завитушками, непривычно отдавая жаром. Но уже спустя пять секунд всё прекратилось, и я вновь полез в лог-файл.

▪ Структурная прочность: 8/844

▪ Магическая прочность: 230/238

Не обращая внимания на грязь — я прислонился к стене и устало вздохнул. Семь — именно столько раз активировался ножом до сегодняшнего дня. И если магическую прочность я понял ещё при оценке куртки, что она отвечает за количество использований предмета, то структурная прочность подтверждает одну давнюю догадку. Практически подтверждает, надо только вместе с ножом зайти в скверное место на несколько минут. Но, зачем, если есть слова оценщика?

Вот я как знал, что «Осквернение» не могло пройти бесследно. Скверна во мне, сидит в моей мане и с каждым использованием выходит наружу. Но она необычная, не пропадает. Прошло уже больше сорока дней с первого использования ножа, а она всё ещё в нём. Благо она никак не влияет на магические устройства, иначе бы я стремглав побежал к ратуше с требованием связаться с академией по маяку дальней связи. Налдас говорил, что в каждой ратуше есть один такой. Да я бы хоть в церковь помчался, хоть все деньги отдал, лишь бы связаться с академией и предупредить не сметь использовать ни мой кристалл, ни два запитанных кристалла Нобла. Ведь скверна всяко должна была просочиться в них и остаться навсегда.

Хотя, вот сейчас, немного остыв и успокоившись — я понимаю, что в панике и вовсе-то не было нужды. Кажется, именно Нобл говорил, что первый кристалл в назначенной ему мастерской уже пустили в работу. И ничего. Всё это из-за неизвестности. Ненавижу это! Ничего не понимаю, ни как устроена магия, ни об этой скверне, вообще ничего толком не знаю. Приходится по крупицам информацию вытаскивать, выглядя при этом полным идиотом.

Наверно, я минут пять стоял неподвижно, успокаиваясь. Пока не понял, что стою рядом с противно пахнущей лужей в самом тупике тёмной подворотни, где всяко можно встретить неприятностей. Ну, или неприятности сами меня найдут.

Идя обратно на улицу и отряхнув с плаща грязь — я одним глазом посматривал под ноги, вторыми же усиленно просматривал лог-файл.

Несколько удивляло, что нож создан ксатом. Мне думалось, что он был создан человеком на землях империи, а Налдас лишь вовремя подсуетился во время нашего путешествия. Теперь же оказалось, что ножик путешествовал с нами с самого острова ксатов. Или Налдасу его передали уже на самом материке? Нет, последнее звучит безумно и крайне неправдоподобно.

Год создания чем-то похож на год написания книги о магии призыва, но этим вопросом лучше заняться в гостинице.

Нулевое хранилище маны вполне прозрачно объясняет, почему для активации умений постоянно приходится прокидывать канал маны. И хоть после многих практик это делается на автомате, но гораздо полезней иметь хоть небольшое хранилище.

Что больше всего радовало, так это последние три строчки. Слова вождя орков в их лагере о том, что от моих позвонков с хвоста топор стал удерживать гораздо больше умений — теперь не кажутся бредом. Даже есть догадка: чем качественней и сильнее материал, тем больше умений может удержать предмет. А раз изумрудные и чёрные драконы пропитаны магией от кончика хвоста до роговых отростков, то разумные вполне осознанно и с конкретными целями охотятся на нас…

Меня всего передёрнуло от воспоминания напавших на нас тварей, от тех злосчастных месяцев в орочьем плену и моего несчастного купированного хвостика.

Остаётся строчка про особые свойства, но и этим следует заняться в гостинице. Если ксат начнёт средь бела дня на улице размахивать ножиком, то в лучшем случае он отделается недельным заключением в тюрьме — ну а в худшем случае даже страшно представить, где в теле ксата окажется этот самый нож.

На оживлённой улице мне хоть и хотелось продолжить изучать результаты оценки, но смотреть вперёд и вовремя реагировать на снующих разумных гораздо предпочтительней. Ибо я направлялся к следующему важному месту: к алхимической лаборатории. В прошлый раз я не успел её посетить, как и магазинчик магических и письменных принадлежностей.

Вскоре показалось здание со свежей черепицей на крыше и множеством бронзовых труб различных диаметров, из некоторых медленно струились белёсые струйки не то дыма, не то пара. Рядом с дверью витал крайне странный для магического мира запах, но такой привычный для прошлого. Пахло аптекой, или даже сваленными в кучу сотен различных таблеток, облитых зелёнкой и йодом.

Но если запах я хоть как-то смог определить и описать, то происходящее внутри помещения описанию поддавалось крайне скверно.

Рядом с дверью небольшое свободное пространство со столом и двумя стульями, предназначенное для выяснения потребностей покупателя — а чуть дальше крохотный прилавок с нутоном на вид лет четырнадцати. Всё остальное пространство помещения занимали полки и шкафы, забитые до отказа различными сушёными травами, какими-то частями животных, склянками с разноцветными жидкостями и банками. В некоторых из последних неподвижно плавали змеи, лягушки и… крот или крыса? Какая-то кунсткамера жадного наркомана, не способного определится, с чего именно он сегодня поймает приход.

Парня за стойкой настолько шокировал вид зашедшего ксата, что он даже не подумал встать со стула и хоть как-то нормально поприветствовать покупателя.

— Здрасте, — я невольно усмехнулся. — Это алхимическая лаборатория?

— Да, — к явному шоку парня добавилось удивление, тот по-глупому отклянчил нижнюю губу.

— Где главный мастер?

— В лаборатории.

— Ага, — меня вся эта ситуация начала подбешивать. — Я, так понимаю, могу взять с полок что угодно и пойти дальше?

— Нет, вы должны заплатить.

— А если мне нужно узнать о заказе раствора?

— Это вам к мастеру.

— А где он?

— В лаборатории.

— Мне туда идти?

— Вам туда нельзя.

Я тяжело выдохнул. После нервного потрясения у оценщика моё терпение источилось и лопнуло.

— Может тебе сначала встать и поприветствовать возможного покупателя и сказать, в какую именно алхимическую лабораторию он зашёл, а после — поинтересоваться у него целью визита?

Парень молча смотрел на меня, пытаясь осмыслить услышанное. Его веки методично хлопали, а взгляд не отрывался от моего лица.

— Что случилось? — в проёме, ведущем в подсобные помещения, показался нутон лет пятидесяти в рабочей мантии, покрытой цветными пятнами. Мужчина удивился ксату, но спустя мгновение с неменьшим удивлением посмотрел на парня. — Ты почему сидишь при посетителе?

— Не мешало бы ещё поздороваться, — добавил я раздражённо.

— Ты поздоровался с посетителем? — мастер уставился на парня.

— Нет. Он же ксат.

Для меня эта фраза объяснила многое — но о мужчине подобного сказать нельзя. Его лицо исказило животной яростью.

— То есть ты за меня решил, кому в моей лаборатории продавать товар, а кого слать к Куатае?

При упоминании этого слова я сам чуть не подпрыгнул, благо вовремя сориентировался и не подал вида.

— Нет, я… — тупое выражение на лице парня моментально сошло, он негромко ахнул и подскочил со стула, низко мне поклонился и быстро залепетал, что не хотел меня обидеть и меня рады видеть в алхимической лаборатории мастера Здгарда города Магнар.

— Я извиняюсь за этот инцидент, — мастер чуть кивнул в качестве извинения.

— Плевать, — я устало отмахнулся. — Я пришёл узнать о двух растворах.

Первым раствором была жидкость, которой Налдас восстановил сигнальный контур в гостинице портового города Гантар. Алхимик, услышав описание, сразу закивал. Несмотря на дороговизну и редкость — у него припасены несколько малюсеньких баночек с густым как гудрон золотым раствором. Каждая — восемьдесят золотых за жалких сто миллилитров раствора. Кисточка и сертификат в комплекте.

Вторым я спросил, может ли алхимик взяться за изготовление структурного раствора из Кваралитской массы? Мужик от услышанного насторожился и аккуратно поинтересовался, о каких объёмах готового раствора идёт речь: финальная стоимость во многом зависела от этого.

Об объёмах я ничего не знал, поэтому спросил прямо: сколько будет стоить работа и сколько получится раствора из ста грамм массы серебряной и золотой. Хотя, сложно сказать, сколько точно осталось у меня массы из-за постоянного добавления оной в еду.

Алхимик минуту о чём-то думал. Потом сказал, что из серебряной получится граммов четыреста раствора, а из золотой примерно триста. По цене работы и материалов первый объём обойдётся мне в двести сорок золотых, а второй — в четыреста десять. Это всё без скидки от гильдии. Да и массу, понятно дело, я должен принести свою.

От таких цен можно сойти с ума, но это в мои планы не входило. Вместо этого я достал из рюкзака одну из расписок на сто золотых и попросил принести зелье для контура. Алхимик поблагодарил за покупку и вскоре вернулся с небольшой плотно закупоренной склянкой с широким горлом, заодно принеся короткую деревянную дощечку с двумя приколоченными поставками и прерывистой золотой линией между ними.

— Проверка зелья? Или обойдёмся сертификатом?

— Я что-то покупаю у тебя впервые. Возможно, в будущем, будем обходиться только сертификатом, — мой намёк алхимик понял и коротко кивнул.

Нутон попросил меня положить на одну подставку синий камень контура, на другую зелёный и подать в него немного маны. Зелёный камень моргнул цветом, синий — нет. Тогда маг открыл склянку, окунул кисточку в густую золотистую жидкость и восстановил небольшой прерванный участок золотой линии. Раствор с шипением впитался в дерево. После этого вместе с зелёным камнем моргнул и синий.

Быстро ополоснув кисточку в стакане воды — нутон просушил её тряпкой и вместе со склянкой и сертификатом обернул плотной тканью в несколько слоёв.

— Есть ещё два вопроса, они о структурных растворах, — я спрятал в рюкзак покупку, а алхимик кивнул показывая, что готов удовлетворить мою любознательность.

Если раствор закладывать не цельной партией, а разделять по сто грамм готового продукта — то цена такого удовольствия вырастет на пятую часть. Ценник же самой Кваралитской массы, если её продать, рассчитывается по три золотых за грамм серебряной, и шесть за грамм золотой. Цену остальных масс я уточнять не решился: мне и услышанного хватило с головой.

Где-то внутри я подозревал, что со структурным раствором дела находятся в хитро вывернутом виде. Да и несложно догадаться, что магические предметы стоят дорого как раз из-за магических свойств. То же обычное ядро хитца стоит десять тысяч золотом, а подготовленное — уже все пятьдесят. Если же вернуться на землю к обычным ценам, то тот же магический ножик с единственным умением «Огненного лезвия» стоил в Гантаре или в Луцке двести пятьдесят монет, а самый обычный простецкий немагический нож на рынке Магнара можно купить и за двенадцать золотых. Дороже в двадцать раз, и это даже без хранилища маны или магической проводимости — немудрено, что цена обработанного ядра так разнится. Интересно, а во сколько раз отличаются цены обычных заллай и обработанных? Это очень, очень хороший вопрос.

По крайней мере, теперь при заказе структурного раствора у Фанула сориентируюсь в цене. Главное, чтобы она не сильно отличалась, а то я пожалею о решении отдать Хубару столько денег. Может быть, следовало оставить четыре тысячи в банке? И что тогда? Снять их можно только в Магнаре и только через один налим, так что смысла особого нет. А на разнице курсов с этих денег много не заработать — за обмен потрачу больше. Если верить работнику банка, то обмен золота империи на золото Арнурского королевства обходится в три процента для сумм ниже десяти тысяч, и в два, если сумма выше.

Вариант, из возможных четырёх тысяч снять половину распиской для заказа раствора, кажется грамотным только на первый взгляд. Судя по поведению кракчатов в лесе недалеко от Кратира — порождения ведут себя не так, как на материке скверны. Да и как добывать многих местных порождений я не знаю, и вряд ли вновь случится нечто настолько удачное, как в случае с ондатрой. Скорее всего, остальных тварей я буду изучать привычным методом наблюдения, если он вообще сработает. Неплохо бы к следующей поездке обзавестись склянкой со структурным раствором, но лучше дождаться тёплых дней: и порождения ближайшие изучу, и среди разумных освоюсь, и в магии разберусь, а то подготовленные заллаи только продавать.

В магазинчике писарских и магических принадлежностей я надолго не задержался, лишь подивился двум вещам.

Цены на магические чернила уж сильно разнились с лавками в академии, где за пятьдесят грамм просили сто двадцать золотых, а в магазинчике достаточно заплатить сорок золотых и продавец вынесет стограммовую бутылочку. Но это цена самых дешёвых стандартных магических чернил, изготовленных из акфаралита, чтобы это не означало. В академической лавке даже не указали названия чернил, а здесь семь различных видов имели собственные названия. Скорее всего, в академии дорогие или особые чернила заказывают только по особому указу, согласуя с благородным домом.

Второй же вещью оказался выбор магической бумаги. Как и с чернилами, в академии продавалась только один тип, и тот без названия — но в лавке на отдельном листочке твёрдой рукой выведено двадцать названий с различными ценами. Благо, в отличие от чернил, необходимость в таком разнообразии объяснялось следующей за названием и ценой строчкой — вмещаемый в бумагу объём маны. Лист с объёмом в сто маны стоил всего один серебряный, ровно в два раза дороже обычной бумаги. Лист в четверть тысячи маны уже обходился в двенадцать серебряных, в полтысячи стоил два золотых и три серебряных, а тысяча — пять с половиной. Самой дорогой и самой вместительной была бумага за сорок три золотых с внутренним хранилищем в пять тысяч маны.

Из магазинчика я вышел без сорока четырёх золотых монет, но с плотным свёртком двадцати листов в пятьсот маны и сорока листов обычной бумаги. Чутьё подсказывало, что последние я быстро изрисую во время практики. С магической бумагой всё просто — разница в ценах у чернил в шесть раз, у обычной бумаги примерно в десять, а сама же магическая бумага в академической лавке продавалась за пятнадцать золотых, и разница в восемь раз вполне соответствует действительности.

В гостинице после возвращения из магазинов — я пробыл недолго. Завернул расписки в пояс, взял немного монет и отдал обе сумки Еларону на хранение. Городской колокол не торопился с тремя ударами, так что я поспешил на встречу с авантюристами. Довольно глупо рассчитывать, что они будут долго ждать ксата в назначенном месте, особенно учитывая свалившиеся на них деньги. Но каково же было удивительно обнаружить искомую двоицу около банка, когда три звучных удара со стороны ратуши раздались уже как полчаса назад.

Нот и Галис слова не сказали за моё опоздание, лишь из вежливости поинтересовались, успел ли я решить все намеченные дела. А раз я всё успел решить, то двоица с хитрыми ухмылками повела меня южнее банка в какой-то ресторанчик.

Проведённый в компании авантюристов вечер с точностью до сотых идеально подошёл бы под описание — хороший вечер.

Нутоны не замолкая травили байки из своей солдатской жизни: как они однажды встали с отрядом лагерем в лесу недалеко от опушки, а утром обнаружили разъезд остроухих разведчиков и едва не раскрыли себя, когда кто-то из отряда спросонья запнулся и повалил палатку, шумом распугав шума лесных птиц; или как драпали от наёмников Малиса Шалского, неделями преследовавшего их отряд в Датальских лесах и налетавшего при их обнаружении резко и мощно, подобно бурану, подгадав момент и сначала обрушивая залп выстрелов арбалетов с близкого расстояния, а потом отправляя в бешеную атаку солдат с короткими мечами и застрельщиков метательными дротиками. Рассказывали авантюристы и про свою обычную жизнь, про суровую долю авантюриста и как прижмут финансы, так приходилось брать по несколько заданий сразу и днями шляться в лесах, выискивая то травы, то животное определённого грейда или как выразился Галис — возвышенное к богам животное, благо название грейдов мне привычны.

Вот только во всём этом прекрасном вечере было то, что сводило на нет все приятные моменты. Пряное и чуть сладкое вино, разные закуски, и повторные заказы фирменного блюда ресторанчика, фаршированного тыквой и рисом кролика — всё это появлялось на столе за счёт новоиспечённого авантюриста.

Заодно, когда градус выпитого алкоголя немного развязал разумным язык — я уточнил несколько важных моментов. Хоть месяц назад Нот и Галис лично доставили сообщение главе гильдии авантюристов и вольных наёмников города Настрайск, но у них нет на него выхода и не получится втихую сдать задание на посох от Клауса. От объяснений следующего момента я пожалел о своей торопливости, ибо одномоментно тысячу золотых найти невозможно. Стоило ограничиться распиской в тридцать тысяч, теперь же придётся выкручиваться. Вряд ли в этот раз получится продать ядро хитца, да и в следующий клаш тоже. Зря я так поступил, очень зря. Поторопился, нечего сказать. Даже не столько поторопился, а сколько сам поддался этой пагубной жадности, размечтавшись о больших и скорых деньгах. Впредь ничего подобного не допустимо.

В гостинице я попросил предоставить мой ужин в образе кувшина вина и закусок, и принести всё это в комнату — результаты сегодняшней оценки требовали к себе внимания. Лог.

«„---“„---“„---“»

Личное имущество:

Другое:

▪ Комплект маяков сигнального контура ясного пульса

▪ Структурная прочность основного элемента: 58/4087

▪ Магическая прочность: 4342/4400

▪ Хранилище магической энергии: 1782/1845

▪ Создано: Влагар’Глангарусом

▪ Дата создания: 2038 год Спасения

▪ Приписанные к контуру разумные: отсутствуют

▪ Свойства: основной компонент работы сигнального контура, распределяет магическую энергию по нитям контура

▪ Расход магической энергии: 15 единиц на первичное создание контура, 1 единица каждые 10 минут на поддержание

▪ Особые свойства: определяет и извещает владельца о нахождении в границах сигнального контура приписанных к нему разумных

«„---“„---“„---“»

Личное имущество:

Другое:

▪ Комплект маяков сигнального контура

▪ Структурная прочность основного элемента: 12/607

▪ Магическая прочность: 608/620

▪ Хранилище магической энергии: 1/122

▪ Создано: Лактар Кралат

▪ Дата создания: 3579 от дня Великой Битвы

▪ Приписанные к контуру разумные: отсутствуют

▪ Свойства: основной компонент работы сигнального контура, распределяет магическую энергию по нитям контура

▪ Расход магической энергии: 15 единиц на первичное создание контура, 1 единица каждые 10 минут на поддержание

▪ Особые свойства: отсутствуют

«„---“„---“„---“»

От увиденного у меня перехватило дыхание. Все эти строки и так понятны: и про особые свойства; и про структурную прочность, явно относящуюся к главному зелёному камню; и про работу контура; и вообще про всё. Но эти чудовищные показатели в подарке Налдаса, в сравнении с работой Лактара… Нет, я с трудом могу поверить, что подобную высококачественную вещь подарят тому, кто вскоре должен умереть. Она без подзарядки может работать практически две недели! Она же должна стоить целое состояние, и дарить её смертнику⁈

Но плевать на эти показатели — что с датами? Откуда такая разница?

Куртку орки создали до прихода скверны в 1987 году эпохи Почтенного ожидания по древнему исчислению и ожидание это, скорее всего, относится ко дню Великой Битвы, где в решающем бою схлестнулись все существовавшие древние разумные.

Скверна же пришла, скорее всего, 2038 лет назад. Это подтверждает и мамин рассказ о словах старейших драконов и что скверна пришла в мир две тысячи лет назад, и само слово Спасение — либо все остальные боги слабы, спрятались по норам и не отсвечивают, либо драконы остались единственными выжившими после битвы и как-то остановили распространение скверны. А за это ксаты стали почитать их ещё больше, избрав для летоисчисления памятную дату.

Если суммировать эти две даты, то получится 4025 лет. Но почему в созданном Лактаром контуре значится цифра в 3579 лет со дня Великой Битвы. Куда пропала половина тысячелетия? Разницу в пять веков невозможно объяснить долгим развитием скверны… Если только не предположить, что боги орков Мкаатух, те самые Почтенные Звери — пропали задолго до битвы. Это подтверждает постановка в лагере орков и как вели себя Звери: они как бы извинялись за преждевременный уход, когда как Тоны уходили на битву с гордостью. Но это бред, зачем им это делать, и что вообще такое — эта Великая Битва?

Великое множество вопросов породил один-единственный день из моей жизни — вот только ответов на них не найти. Особенно учитывая последний подарок Налдаса. Лог.

«„---“„---“„---“»

Личное имущество:

Книги:

▪ Совершенство магии призыва: развитие в ограничениях

▪ Структурная прочность: 5/904

▪ Магическая прочность: 543/543

▪ Хранилище магической энергии: 0/63000

▪ Создано: Влагар’Глангарусом

▪ Дата создания: 2038 год Спасения

▪ Вписанные заклинания: «Призыв духа зоркой птицы», «Призыв духа хищной птицы», «Призыв духа выносливой лошади», «Призыв духа свирепого медведя», «Призыв духа волчьей ищейки», «Призыв духа юркой крысы»…

«„---“„---“„---“»

Я устал вчитываться в названия духов. Их было не меньше сорока для очень многих животных, ровно по количеству нарисованных на страницах книги магических кругов. Неужели, это…

Я окончательно запутался. Мало того что гримуар умело замаскирован под обычную книгу, так ещё все три подаренных Налдасом вещи созданы одним и тем же ксатом. И, оторви судьба мне остатки хвоста, если сейчас не 2038 год Спасения по летоисчислению островного народа. Или 2039, раз новый год в этом мире отмечают в последние дни первого осеннего месяца.

Неужели, Налдас действительно хотел мне помочь и… Но как он смог всё это притащить с острова, ведь его явно проверяли перед отправкой, и он всяко клялся не помогать мне ничем подобным. Получается, тогда в банке тётя подсказала ксату лазейку в клятве и помогла достать все эти вещи? Или Налдас сам сориентировался и как-то заказал все эти вещи? Но где он их получил, в Настрайске? И как же тогда быть с испорченным кольцом⁈

Я отложил в сторону книгу с кругами призыва и прикрыл лицо руками. Я уже ни черта не понимаю в произошедшем, эти постоянные новые открытия выбивают из равновесия. То сначала я считал, что тётя с Налдасом не хотели меня убивать, то потом пришёл к обратному выводу, потом опять, и опять, и опять…

Как же мне всё это надоело. Плевать, хотели убить, или нет. Я жив. Драконы меня ненавидят, тётя явно что-то скрывает, а о ксатах я вообще ни черта не знаю. И пока всё не разузнаю, то делать поспешных выводов не стану. Хватит с меня размышлений о случившемся — следует думать о грядущих делах. На которые, по моей собственной тупости и жадности, не хватит денег. Придётся в разговоре с Хубаром запросить расписку на тысячу золотых, хоть эта идея мне отвратна и попахивает неким унижением. И это скверно.

«„----“„----“„----“»

Конец четырнадцатой арки

Арка 15

Пропасть

Место действия: Южный континент

Глава 1

Внезапно подступившая зевота заставила невольно потянуться. Холод поздней осени предательски залетел под раскрывшийся воротник куртки, электрическим разрядом передёрнув каждую мышцу. Сидевшие вместе со мной пассажиры понимающе закивали, а один даже зевнул вслед за мной. За ним ещё один, и ещё, и вскоре пять из шести разумных смущённо улыбались. Включая меня — четверо с паранаями небесно-синего цвета на плечах. Многие пассажиры в нашем огромном караване из академии.

Вереница из семнадцати телег протянулась на добрую сотню метров. Недалеко постоянно крутился разъезд из двух всадников, приставленный от защитного форта. День назад проехали через него, сверили свои личности, оплатили пошлину за проезд и каждому нутону без паранаи выдали по бело-красной повязке на плечо, ради его же безопасности. Ткань надо обязательно повязать перед въездом в город, иначе высок риск примерить кандалы и рабский ошейник.

Колесо телеги наехало на небольшую кочку, нас всех слегка тряхнуло. Раскачались и мои две сумки, лежавшие сбоку от сиденья. Одна из них забита под завязку вещами и покупками, в другой же свободного места ровно для четырёх орехов древней. Добуду пять, один пойдёт на восстановление пальца, остальные — про запас.

Тканевой тент повозки хлопнул от налетевшего ветра. Все борта прикрыты от внешнего мира, всю дорогу мы вшестером провели практически в закрытом пространстве, довольствуясь тусклым осенним светом из небольшого вырезанного окошка около верхней тонкой балки. Сейчас за бортом светло, караван не так давно выдвинулся в путь после ночного привала, встав лагерем у опушки длинного леса. Часов десять, может, одиннадцать. Ещё немного и…

Раздался неестественно пронзительный свист, пассажиры недоумённо переглянулись. Спустя секунду треск по левую руку сбил все мысли. Телегу тряхнуло, наклонило и повалило на землю. Я упал спиной назад, а спустя мгновение на меня с душераздирающим визгом грохнулась сидевшая напротив девушка, приземлившись коленами мне на живот и едва не раскрошив мне внутренности, благо пояс чуть смягчили удар.

За повозкой раздалось дикое ржание лошадей, преходящее в предсмертный хрип, неразборчиво вскрикнул возница, охранявшие нас авантюристы сквозь треск дерева и лязг стали что-то кричали друг другу и нёсшимся куда-то в сторону телегам, явно объезжавших стороной нашу.

— В левый борт! — раздался крик из середины колонны недалеко от нас.

— На нас напали⁈ — лежавшая на мне девушка нутон с голубыми глазами не замечала ксата под собой и сразу сориентировалась в происходящем. Вот только кто мог напасть, если дорога отошла от леса ещё пару часов назад и проходила по небольшим холмам в нескольких километрах от ближайших деревьев?

Хлопнул тент от удара, ткань продавилась, но вскоре вернулась в прежнее положение.

— Это камень был? — недоумённо спросил один из пассажиров, лежавший рядом. Вслед за его словами что-то пробило тент и устремилось мужику в голову. С железным наконечником, но неказистым оперением, стрела замерла в двадцати сантиметрах у лба, окружённая едва заметным белёсым свечением, и тут же легонько отскочило назад.

— «Вторая броня» никогда не подво… Гха, — мужик не успел закончить хвастаться, как в его левую ключицу прилетела другая стрела, уйдя глубоко в тело. Лицо разумного скривилось от боли.

Один из пассажиров понял, что в запертом пространстве нас расстреляют как птиц на ветках — и бросился к выходу. Он отогнул полог и выскочил наружу. В тот же момент небольшой камень на огромной скорости впечатался в его висок, звучно проломив кости и выбив кусочки мозговой массы. В грудь его угодило ещё несколько камней и тело, завалившись, упало обратно внутрь телеги. Рядом со входом просвистело несколько стрел и камней.

Мужик с пробитой ключицей лежал, выкатив глаза и держась руками в районе сердца. Я схватил его за грудки и со всей силой пододвинул к себе, развернув спиной в сторону тента. Через три секунды нутон изогнулся и закричал от боли. Новая стрела угодила ему чётко в позвоночник, либо же туда, где три секунды назад находилась моя неприкрытая голова.

Плюнув на всё, я скинул с себя девчонку, перемахнул через дрожащих от страха разумных и приблизился к выходу. Звуки битвы теперь доносились отчётливо, вместе с каким-то животным рыком и низким визгом.

Активировано умение «Концентрация»

Время до повторного применения: 3 часа

Мир сжался, сконцентрировался, все доносившиеся звуки разбирались сознанием на составные части сразу, казалось, мозг не поспевал за рефлексами. «Рывок» — я выскочил из телеги. На раздавшееся рядом низкое повизгивание и мелкий зелёный силуэт усиленные «Концентрацией» рефлексы среагировали раньше мозга. Правая рука в микросекунду выхватила кинжал. «Удар». Остриё вошло в лоб мерзкого зелёного создания, высотой не больше метра с непропорционально большими глазами. «Рывок» — я отскочил назад, ещё один «Рывок» и скрылся за перевёрнутой телегой. Мгновение — стрелы и камни пролетели мимо.

Рядом со мной, пригнувшись и обхватив голову руками, на корточках сидел возница и испуганно смотрел на меня и мчащиеся вдаль телеги каравана. Как и оговаривалось начальником охраны, первоочередная задача возниц при нападении — как можно быстрее смыться, обеспечив безопасность пассажирам. Рядом с каждым торговцем на скамейке сидел охранник, но торгаш сейчас один.

— Он мёртв, — возница понял мой выискивающий взгляд. — Они убили его, и колесо тоже сломали.

Левое переднее колесо телеги было не просто сломано, а вырвано из оси. И два мелких зелёных виновника этой оказии поплатилось за свой поступок: они раздавлены всмятку бортом телеги.

— Где третий, убивший охранника?

— Не было третьего. Камень. Как эти двое выскочили, так Борк на меня напрыгнул и прикрыл, а сам в голову камнем получил. Он там где-то лежит, — возница показал за телегу. Внутри простреленный мужик уже не кричал от боли, да и остальные пассажиры не шумели. Я невольно потеребил именной браслет на левой руке. Взял и даже не подумав прикрылся другим разумным, как живым щитом, но… Меня ждёт моя семья, мама, сестрёнка. И ради нашей встречи я поступлю так снова не задумываясь.

— Уходят! — раздался крик одного из авантюристов.

— Госока, хвост! — это уже кричал начальник охраны. — Фралий, Морт, на холм, дери вас скверна, бегом!

По дороге, где стояла замыкающая телега — сейчас лежало две лошади, трупы возницы, авантюриста-охранника и двух пассажиров. А недалеко от повозки — ещё три трупа авантюристов, семь гобляторов и четыре волка. Последние, благодаря стараниям умершего лучника, напоминали истканных иголками ёжиков.

Я аккуратно выглянул из-за борта повозки. Зелёные силуэты только что скрылись за холмом и вокруг сгустилась гнетущая тишина, если не слушать рассерженных вскриков авантюристов, выпускавших адреналин с помощью трупов гобляторов и гоблинов, тыкая в них мечами и убеждаясь в их смерти; и не обращать внимания на редкие тихие вздохи раненых разумных. Один из них уж совсем был плох и покачивался, держась за разорванное в лохмотья бедро, пока окончательно не обессилил и не завалился набок, упав на тушу волка с окровавленной пастью.

— Перекличка! По телегам! — заорал авантюрист в металлическом яйцевидном шлеме, покрашенным в тёмно-зелёный цвет и с золотистой окантовкой.

На приказ начальника охраны авантюристы сразу же принялись называть свои имена, строго с первой телеги, потом заговорили охранники между второй и третьей и так далее. Группа между четвёртой и пятой не отозвалась и начальник, громко выругавшись, позвал следующую. Как раз нашу, между шестой и седьмой, отозвавшуюся в полном составе, не учитывая защитника возницы — но одного из авантюристов критично ранило стрелой в живот и ему требовалась незамедлительная помощь. Не отозвалась также замыкающая группа и группа между шестнадцатой и семнадцатой телегой.

Я вышел из-за повозки и от представшей картины побоища невольно ахнул. Наша повозка разбита в хлам, а убежавшие лошади с соседнего холма боязливо посматривали на нас. Семнадцатая телега цела, но весь экипаж и охранники вырезаны. Там ехало две семьи из ратонов: два взрослых брата-близнеца, их жёны и маленький брат одной из них. Кажется, женщин подташнивало и во время стоянок они частенько бегали в кусты. Вот только ни женщин, ни пацана там не наблюдалось.

По правый борт ничего не было, кроме следов телег и копыт лошадей на припорошённой снегом подмёрзшей земле.

По левый борт я насчитал сорок три тела гобляторов с кривым каменным оружием, семнадцать волков, и три гоблина. Один из которых сжимал в руках посох с яркими перьями, а на вспоротой мечом груди лежало ожерелье из черепков крыс. И двенадцать тел авантюристов, и это притом что охранников нанялось всего двадцать девять, не считая сидящих с возницами.

— В лес тащат! — раздался крик с вершины холма, куда взбежали авантюристы.

— Кого?

— Две бабы и пацан мелкий.

— Считай дохлые, по… — лицо начальник вдруг исказила маска страха, а голос стал непривычно дёрганым для бывалого вояки. — Какой сегодня день? Луна какая была сегодня?

— Луна? — недоумённо переспросил стоявший рядом авантюрист, вытирая мерзкую кровь гобляторов с меча. Тёмно-красно-зелёная, будто кровь больного проказой.

— Да, мать твою, луна.

Все авантюристы замолчали, пытаясь вспомнить облик естественного и единственного спутника планеты.

— Не знаю, как это называется, — я шагнул вперёд, переступив через торчащие из повозки ноги пассажира с проломленным черепом, — но сегодня ночью луна должна быть полной.

— Полнолуние сегодня?

— Вроде как.

— Госока факрата нура!

Смачно сплюнув, главный по охране приказал авантюристам на холме оставаться там и следить за ситуацией. Я направился к ним, ведомый любопытством. Меня, как пассажира, попытались остановить, но мне хотелось посмотреть на происходящее с высоты. Предварительно я заглянул внутрь телеги.

В спине защитившего меня пассажира торчали четыре стрелы. Признаков жизни он не подавал, как ещё один пассажир со стрелой в глазнице. Девушка нутон с синими глазами и другой пассажир всё ещё лежали, держа руки на грудках трупов и как можно сильнее прикрываясь ими. У девушки на плечах висела параная, как и у двух убитых. Вроде синеглазая с рабочим приглашением второго года обучения, мёртвый ратон поступил вместе с ней тоже по приглашению, а вот хвастун из контрактников третьего года. Он ещё на одной из стоянок клялся следующим летом получить разрешение на жезл.

И всё же, слишком странное нападение, даже больше спланированное. До леса не меньше трёх километров холмистой местности, а сама дорога проходит рядом с двумя холмами. Вот только один из них начинается практически сразу по правую сторону дороги, а слева земля ухала в подобие оврага и только потом поднималась наверх. Вполне логично ожидать нападения по правому борту и охранники частенько поглядывали именно на правый холм. Но вряд ли авантюристы ожидали атаки из-под земли. По левый борт в склоне оврага гоблины вырыли норы, закрыли их ветками, присыпали землёй, а шедший утром лёгкий снежок сгладил неровные неестественные углы ям. Как они там не замёрзли, пока нас дожидались? И почему снег не расплавился над входами, ведь гобляторы всяко выделяли тепло?

— Не переживайте, скоро мы продолжим путь, — на моё приближение отреагировал один из авантюристов.

— Не скоро, — я поднялся на самый верх холма и махнул рукой на запад, куда умчался караван. — Сколько до места встречи?

— Будут ехать примерно час, но они дождутся нас, можете не переживать.

Дождаться-то дождутся, но моя интуиция подсказывала, что приключения на сегодняшний день не закончились. Как минимум, мельтешащая группа зелёных тварей в километрах двух от нас на западе намекала, что и у остальной части каравана приключений не меньше. Даже вон, гобляторы наподобие салазок тащили что-то.

— Что они тащат?

— Где? Кто? — одновременно среагировали два авантюриста. — Далеко слишком, не разобрать. Ты видишь?

— Да, там гобляторы и… несколько гоблинов с чем-то длинным в руках. И на салазках… Не вижу, идут криво и накрыто какой-то тканью, — стоило только посетовать, как ветер всколыхнул ткань, подбросив её вверх. — Там лошадь. У кого в караване была коричневая лошадь с белым пятном на задней ноге?

Авантюристы переглянулись и замотали головами.

— Шлас! — крикнул авантюрист в плотной кожаной броне, с меховым воротником, широким металлическим наплечником на левом плече и копьём выше головы. Лицо мужчины испещряли морщины. Его можно было спутать с ксатом, измени цвет кожи, добавь вертикальные зрачки и чуть вытяни вперёд челюсти.

— Что случилось, Морт? — нутон с яйцевидным шлемом напрягся, приготовившись к плохим новостям.

— Гнедая лошадь у кого была?

— Ты дурак?

— Сам дебил, госока! Гнедая лошадь с белым пятном на ляхе у кого из торгашей была?

— Да не у кого. Хотя… подожди… У одного из разъезда такая была. Да, на левой ляхе как раз. Тебе зачем-то?

— Ты уверен, что там эта лошадь? — копейщик посмотрел на меня с надеждой на ошибку.

— Уверен. Коричневая шкура. Белое пятно. На левом бедре.

— Слышь, Шлас, — авантюрист прислонил копьё к плечу, левую ладонь сложил в кулак и по боковой стороне ударил правой ладонью. — Кончился разъезд.

— Как, кончился?

— Их гоблины завалили, как ещё. Кобылу тащат в логово. Ксат говорит, что там пара гоблинов с чем-то длинным в руках.

— Там шаман есть? Они на себя всякое говно цепляют, — начальник охраны уставился на меня вместе с остальными авантюристами.

— Я знаю, как они выглядят: перья, черепки и прочее. Но они далеко и криво идут… Скажу так… — я всмотрелся в далёкие силуэты. — Там три гоблина, один толкает, у второго палка ниже головы, у другого выше.

Шлас ничего не ответил. По его испещрённому шрамами лицу пробежала тень неподдельного страха, он опустил голову и задумчиво посмотрел на землю, пропитавшуюся гоблинской кровью.

— Ксат, ты вторую группу видишь? Которую утащили из каравана, — спустя секунду Шлас посмотрел на меня без тени сомнения в правильности собственного выбора.

— Да, вижу.

— В лесу их ждут?

— Чего?

— Они драпают в лес. По направлению их движения кто-нибудь стоит? Их ждут?

Я переглянулся с авантюристами, те в ответ пожали плечами. Похитившая пассажиров группа гоблинов меня несколько пугала: на каждое плечо двухметрового высшего гоблина закинули и привязали по женщине с кляпами из грязных тряпок, оглушённого пацанёнка нёс обычный гоблин, а четыре гоблятора несли их оружие и усиленно перебирали короткими ногами, стараясь поспевать за прокачанными монстрами.

— Ну что? — поинтересовался начальник.

— Сильно далеко. Подожди.

От каравана твари успели убежать на целый километр, двигаясь по прямой к опушке. Там их ждали. Не мог я сказать авантюристам, что благодаря своему зрению видел не только шамана во второй группе, но и различал цветные перья на его ожерелье. Как и не смогу сообщить, что за деревьями на опушке стояло огромное двухметровое тело ещё одного вобона с тремя гоблинами за ним.

Два месяца назад, во время зачистки логова гоблинов, Налдас обмолвился о схожести глаз ксатов и драконов — вот только говорил он о необычном ночном зрении и вряд ли разумные, даже ксаты, способны чётко видеть на многие километры. Эта способность сохранилась у меня от истинной формы, хоть и в довольно урезанном виде, и я не намерен раскрывать свои тайны авантюристам и глупо подставляться.

— Если скажу, что там за деревьями их ждёт ещё один вобон — не совру.

— Понятно, — начальник охраны коротко кивнул и осмотрел оставшихся в живых авантюристов и лежащих около дороги мертвецов. Я же посмотрел на вторую группу. Они чуть подкорректировали движение и теперь шли перпендикулярно нам.

— Там шаман, — я показал рукой на вторую группу.

— Да и так понятно, — нутон махнул рукой и сказал нам спускаться.

— Ты же не собрался за ними идти? — спросил у главного второй авантюрист, стоявший с нами на холме, с коротким мечом и каплевидным щитом с рисунком гарпии, пронзённой копьём.

— А что, если так, Фралий?

— У тебя же послание к главе гильдии.

— Думаешь, я забыл? — Шлас со значением посмотрел на бойца с щитом и перевёл взгляд на меня. — Благодарю, что оказали помощь с разведкой. Ступайте к выжившим пассажирам и вознице. Надо немного навести порядок здесь, пока лошадей возвращают. Скоро вы отправитесь в путь.

Начальник каравана принялся отдавать распоряжения на ближайшее время. На трупы гобляторов всем наплевать, их просто стащили в одну кучу. Как и трупы гоблинов и волков, предварительно срезав с них уши и сложив в один мешок и быстро стянув с нескольких шкуры. Трупы пассажиров и авантюристов отнесли на правую сторону от дороги и сложили ровным рядом, предварительно сняв именные браслеты. Два браслета и две паранаи небесного цвета в отдельном мешочке держала голубоглазая девушка.

— Ты убил его! — она скривилась и посмотрела на меня полным презрения взглядом, как на ничтожную тварь.

— Кого? — вскрик девушки услышал Шлас и быстро приблизился к нам.

Девушка показала рукой на умершего контрактника и рассказала, как я прикрылся им от стрел. От услышанного нутон скривил лицо. Он только хотел мне что-то сказать, но я добавил к рассказу девушки небольшую деталь про «Вторую броню» и сначала попросил проверить глубину, на которую стрела влетела в ключицу. Секунду начальник охраны обдумывал моё предложение, но всё же приказал старому копейщику проверить рану. Тот приблизился к трупу, потыкал пальцами около ключицы и одним движением выдернул снаряд из плоти. Наконечник закономерно остался в теле, но авантюрист лишь усмехнулся и потряс стрелу за оперение, показывая на измазанное кровью древко.

— И молодец, что прикрылся, — копейщик вложил в руку девушки стрелу.

— Он был жив!

— Он был труп, — авантюрист махнул рукой в сторону контрактника. — Ему артерию в ключице пробило, верная смерть. И, кажется, дошло до сердца. Вся одежда в крови.

— Обвинения сняты. Ксат поступил правильно, — начальник охраны чуть повысил голос, чтобы все услышали. Авантюристы понимающе закивали.

— Но он…

— Хочешь оспорить мои слова?

Шлас шагнул в сторону девушки, громко скрипнув зубами и злобно скривив губы. Та от такого потерялась в пространстве и упала на задницу в попытке отступить, да замахала головой, не в силах выдавить из себя хоть слово.

— Вот и славно, бесполезная настрайка, — под аккомпанемент всеобщих смешков воин вернулся к авантюристам, где продолжил у них что-то спрашивать и выяснять. Заодно крикнул нам, чтобы мы перенесли свои вещи в уцелевшую телегу. Сломанную придётся бросить.

— Я, может быть, тварь и убийца, — я ненадолго остановился около девушки, всё ещё сжимавшей окровавленное древко в руках, — но и ты им прикрывалась. Пока он был жив.

На это замечание та не смогла ответить и лишь растерянно уставилась на древко стрелы.

Мы решили не переносить вещи, но приволочь целую телегу к разрушенной. Потребовались усилия ксата, возницы и ещё двух мужчин, чтобы та сдвинулась с места и медленно покатилась по дороге, толкаемая четырьмя парами рук.

К тому моменту, как мы закончили переносить вещи из одной телеги в другую и как можно плотнее их укладывать, дабы освободить места для двух сильно раненных бойцов — авантюристы уже закончили разбираться с вещами погибших товарищей.

— Не обижайся, ксат, но умрёшь на дороге, и тебя так же замарадёрят, — копейщик увидел мой задумчивый взгляд и приблизился, по пути привязывая к поясу новенький кинжал, час назад принадлежавший его погибшему побратиму.

— Это в мои планы не входит.

— Не в чьи не входит, — нутон в насмешке распростёр руки перед собой. — Но боги многое решают без нас.

— Морт, отцепись от пассажиров, ходи сюда, — начальник охраны позвал авантюриста и тот, кивнув мне на прощание и прихлопнув ладонью по новенькому кинжалу, пошёл обратно. Собравшиеся вокруг Шласа бойцы стояли с напряжёнными лицами.

Я обхватил ладонью свой именно браслет на левом запястье. Образ мамы и сестрёнки ярко подсвечивался в сознании, я не имею права подвергать себя неоправданному риску — но что, если этот нутон… Страшно. Это не как с Налдасом, бравшим на себя всю ответственность, сейчас…

Глубокий вдох привёл меня в чувства, наваждение отступило. Случай подвернул мне отличную, крайне редкую возможность, и грешно ей не воспользоваться. Плевать на укромную сдачу заллай — если получится выйти на главу гильдии, то это приблизит меня к свершению главной задачи. В Магнаре её осуществить не получилось, по объективным причинам, так кто мешает это же сделать в Настрайске? Правда, всё равно придётся разговаривать с Хубаром насчёт денег, но плевать.

— Вы собрались вычистить логово гоблинов? — я приблизился к авантюристам. Те вмиг отвлеклись от разговора на повышенных тонах.

— Не волнуйтесь, ваша охрана до места встречи и до самого Настрайска будет обеспечена в соответствии с обязательствами, — начальник охраны кивнул с намеком, что разговор этот продолжать бессмысленно.

— Это правда, что ты с главой гильдии в Настрайске увидеться должен?

— А тебе какое дело, ксат?

Я молча кивнул в сторону, намекая на приватный разговор.

— У нас секретов нет, — Шлас чуть запрокинул голову, как бы пытаясь смотреть на меня сверху вниз, хотя ростом был меньше моего.

Нет секретов у начальника охраны, а у меня они есть! Но что, возвращаться к повозке под насмешливое улюлюканье? Нет. Раз уж начал, то стоит завершить дело до конца, особенно такое.

— Если замолвишь за меня словечко перед главой, и я смогу приватно переговорить с ним, то в план зачистки логова можешь включить бойца ближнего боя, — я быстро перевёл взгляд на посох и обратно на лицо Шласа, — и двадцать «Стрел магии». Без произношения. И там в гоблинской пещере всяко будет темно.

— Вы же в темноте хорошо видите, — авантюрист с каплевидным щитом одобрительно закивал и посмотрел на начальника стражи. — Шлас, у нас всего-то две пайки зелья…

— Знаю, — тот недовольно цокнул и пристально посмотрел мне в глаза. — Тебе-то какой прок? У нас не зачистка, плевать на логово, надо не оставить гоблинам и шанса на сегодняшний ритуал, или что у этих тварей там происходит.

— Меня это не волнует, пока я могу рассчитывать на разговор с главой.

— Какое у тебя к нему дело?

— Личное.

Повисла тишина. Шлас задумчиво смотрел на меня, я ожидающе смотрел на него в ответ, авантюристы посматривали на нас двоих. Время тянулось, прояснившееся после утреннего снегопада небо вновь затягивалось серой снежной дымкой.

— Можно? — Шлас показал на мой посох и, получив, секунды три вертел его в руках, заодно проверив остроту основания. — Короткое копьё?

— Посох. Верхний набалдашник не меньше важен, чем осн, — все авантюристы невольно переключили внимание на тёмно-зелёный набалдашник с отверстиями. — Но в логовах гоблинов узко, буду или с кинжалом, или…

— Или с коротким копьём. Опыт зачистки, смотрю, есть? Какое именно логово чистил?

— Недалеко от Луцка, в первых днях осени.

— Ты один из тех двух ксатов? — старый копейщик от удивления так широко раскрыл глаза, что трещины в их уголках слились в одну большую.

На вопрос Морта я ответил утвердительно, на что тот нервно усмехнулся и вкратце рассказал о случившемся практически три месяца назад. Я лишь уточнил в его рассказе, что основную работу делал второй ксат, я же был на подхвате, да и в сравнении с сегодняшним количеством нападавших то логово, считай, пустовало.

— В каждом логове пусто, если на этих смотреть, — Фралий покосился на сваленные в кучу тела монстров.

Шлас задал ещё несколько вопросов. О моём ранге в гильдиях авантюристов я ответил примером из Магнара. Как и с Луцком, в толпе авантюристов нашёлся разумный, видевший случившееся в тот день. Он сразу возразил о моём ранге и прямо сказал, что я полноценно зарегистрировался только недавно. Но авантюрист отступил от довода, что мой ранг можно будет проверить в Настрайске при подтверждении регистрации.

Второй вопрос заставил меня на секунду задуматься. Слишком уж риторично словосочетание: «Ты кто вообще такой?»

— Лик’Тулкис. Ученик-магессор Настрайской магической академии.

— Магессор? Это что вообще такое? — возмутился один из толпы.

— То же, что и магос.

— А это что?

— Это разумные, изучающие порождения скверны.

— Впервые слышу о таких классах.

— Это профессия.

— Да плева…

— Спокойно, — Шлас положил ладонь на плечо разгорячившегося авантюриста. — Он настраец, и действительно ученик академии.

— Ксат? Не на острове или в этих своих миссиях, а в академии? Учится? Что с миром происходит? — развёл руками нутон. — Что вообще дальше случится, меня гоблин трахнет?

— Можем не мешать, — Морт с усмешкой показал в сторону леса.

— Пошёл ты, — сплюнул авантюрист под гогот собравшихся разумных.

— Спокойно всем, ещё успеете прощупать яйца гоблинам. А ты, ксат… Вот моя правая рука, — начальник охраны поднял правую руку ладонью ко мне. — Я сделаю всё, чтобы ты поговорил с главой с глазу на глаз. Устраивает?

— Более чем.

— Тогда работаешь в паре с Фралием, он объяснить тебе формацию. Твоя задача — смотреть в оба и… — он перевёл взгляд на другого авантюриста. — Сколько «пробивных» у тебя осталось?

— «Пробивных болтов»? — уточнил арбалетчик, на что Шлас кивнул. — На два раза, потом на сутки забудь.

— Первый шаман на тебе, второго шамана берёт себе ксат, третьего, если будет, давим числом. Какой у твоих стрел урон?

— Двадцать пять. В общем полтысячи будет, за пару секунд завалю, — авантюристы одобрительно закивали, а один даже присвистнул.

— Да, этого на шамана хватит с лихвой. Сумка с зельями есть? — я ответил отрицательно, на что нутон с покрытыми шрамами лицом сказал Фралию выдать мне одну от погибших.

Пока же Шлас разделил выживших бойцов на две группы: раненые и охрана пассажиров, и отряд зачистки. Из семнадцати выживших авантюристов в первой группе оказалось пятеро раненых и ещё четверо на прикрытие — они сразу же пошли наводить порядки около телеги и за убежавшими лошадьми. Одну впрягут в телегу и, подталкивая, поедут дальше, а на другой авантюрист помчится в форт, чтобы предупредить об аномально разросшемся логове. О котором в форте обязаны знать ещё с войны.

— Главное, чтобы они опять не прислали солдат без оберегов, — нутон с каплевидным щитом грустно усмехнулся, глядя вслед назначенному гонцом авантюристу.

— Пришлют, — отмахнулся копейщик. — У них обереги на лошадей в форте только рыцари и благородные вешают. Обычным солдатам даже на себя иной раз повесить нечего.

— Шаман убил лошадей разъезда магией? — я посмотрел на Морта.

— Не убил, но «Паутину» или «Немощь» мог наложить. А что будет со всадником, если скачущая лошадь резко остановится или упадёт?

— Ничего хорошего, — начальник каравана привлёк к себе внимание и показал себе под ноги. Один из авантюристов закончил рисовать карту пещеры, где засели гоблины.

Всё время углубляясь, туннель от входа шёл практически по прямой несколько десятков метров, потом наискось влево, потом делал крутой разворот в противоположную сторону, шёл вперёд, потом вправо, ещё крутой разворот и заканчивался какой-то огромной ямой. На её дне расположен новый туннель, но авантюрист в той части пещер не был. За несколько лет до войны, ещё будучи зелёным новичком, он участвовал в зачистке этого логова от арахнидов: огромных пауков с человеческий рост, они ему до сих пор в кошмарах снятся. Тогда логово находилось в широкой пограничной зоне, и никто из вельмож тратить своих солдат не хотел, проще денег заплатить — поэтому гильдии авантюристов двух государств сформировали группу зачистки из пятидесяти разумных, попеременно действующих группами по десять тел. И семнадцать жизней стали ценой, уплаченной за зачистку только до той ямы. Там авантюристы решили, что проще забаррикадировать проход и подождать, пока пауки сами себя сожрут от голода и убить оставшихся на втором этапе, через полгода.

Такая высокая смертность объяснялась боковыми отходами в каждом основном коридоре. Даже в самом первом, идущем от входа в пещеру — и в нём авантюрист нарисовал два боковых ответвления.

— А если баб спустили вниз? Полезем сами? Дохнуть? — один из авантюристов задал самый правильный вопрос.

— Нет, — твёрдым голосом отрезал Шлас, поправив шлем. — Все свои пляски гоблины проводят на воздухе. Они к циклу луны присосаны как…

— Как шлюха к члену, — на задумчивость начальника отреагировал Фралий.

— Как содержанка к члену богатея, — поправил товарища Морт. — Ни одна шлюха не отрицает, что она шлюха.

— Какая разница? — Шлас обвёл нас взглядом. — Если их спустили, то чистим верхний ярус, ждём оставшуюся группу с шаманом, вырезаем их и разделяемся. Одна группа блокирует яму, вторая чешет округу и ищет запасной проход. Он должен быть.

— Нет его, — чертивший карту авантюрист нарисовал точку и кривую линию чуть поодаль от схемы пещер. — В километрах двух ручей течёт. Ключ из земли бьёт. У них там своё подземное озеро есть, я точно помню, что тогда паукам смерть от жажды не грозила.

— А если прокопали?

— После первого крутого разворота везде камень.

— Девять лет уже прошло. Прочешем.

Шлас приказал всем готовится. Я хотел спросить, при чём здесь луна и ритуалы гоблинов, но главный авантюрист перевёл стрелки на Фралия. Он всё объяснит, пока мы будем добираться до логова.

— Держи, — авантюрист с щитом передал мне небольшую поясную сумку из твёрдой плотной кожи размером с ладонь, с четырьмя склянками зелий внутри.

Первое, по словам авантюриста, всяко на восполнение жизненных сил, потом на выносливость, малый антидот и на закрытие ран. Каких именно объёмов эти зелья, авантюрист не знал, чужие всё же, но последнее пить не надо. Его первую половину надо влить в рану, второй промочить тряпку и плотно обвязать. Если, конечно, я собственные кишки не собираю обратно или голову ищу — в этом случае оно мало чем поможет.

— Зелья засунь куда-нибудь, а сумку выкинь. Примета плохая.

— Я не верю в приметы.

Авантюрист пристально посмотрел мне в глаза, положил ладонь на сумку с зельями и легонько надавил на неё.

— Мы верим.

Пять долгих секунд мы с Фралием переглядывались, пока я не придумал, как распределить зелья в поясе, и молча кивнул. Мой временный напарник глубоко и облегчённо вздохнул, словно до этого считал меня неадекватным.

Поднявшийся на холм арбалетчик внимательно осмотрелся и сообщил, что не видит ни группы с салазками, ни с пассажирами. Пора выдвигаться. Шлас ещё раз осмотрел всех авантюристов и проверил наспех сделанные фонари из факелов и на палках рядом с ними примотанные металлические пластины от доспеха погибшего авантюриста. Получился эдакий факел с отражателем, в пещере пригодится, если придётся встать в одном из проходов или блокировать монстрам дорогу.

Уходя, нам вслед молча смотрели оставшиеся охранники и пассажиры. Вторые что-то пытались сказать, кажется, пожелания удачи, но охранники их быстро заткнули.

— Идти до логова часа два, так что к вечеру вернёмся к дороге. А там нас уже ждать будут телеги.

— Разве они не поедут дальше? — я посмотрел на шедшего рядом Фралия. Пока что мы только спустились с холма, направлялись к лесу и шли толпой, но в самом лесу разделимся на пары.

— Основные поедут дальше ещё часа на два. Мы же будем их догонять.

— Ты хотел спросить у меня что-то, ксат? — Шлас мельком глянул на меня и продолжил вглядываться в далёкие силуэты деревьев.

Вопросов у меня было уйма. Почему главный авантюрист так уверен в том, что оставшихся шаманов не один, а двое; при чём тут какая-то группа гоблинов, которую надо ждать; что он имел в виду под бесполезными настрайцами; почему логово не зачистили раньше, раз о нём все знали; и что это за обряд такой у гоблинов, где женщины нужны. И почему засада устроена так грамотно, будто организованная высшим разумным.

Ответом на первый и второй вопросы стал свист, пронёсшийся по каравану перед нападением. Среди гоблинов был шаман, использовавший шумовое заклинание в качестве сигнала. И именно в наличии шаманов крылась причина столь удачной засады — их у логова минимум трое. Первый лежит в куче трупов с отрезанными ушами, второй тащил лошадь, а третий с группой гобляторов всяко шатался в лесу недалеко от дороги, видел отъезжающий караван и по телепатии предупредил всех. Авантюристы из других краёв и городов не раз видели, что шаманы могут связываться между собой, если принесут в жертву гоблятора, вырвав сердце и воткнув в него палочку с перьями. Гобляторы не мариновались неделями в ямах около дороги, а лишь вовремя пришли. Это так же объясняло, почему они все не замёрзли в выкопанных ямах, помимо тёплого волка на каждый схрон и дыхательного отверстия с противоположной стороны дороги.

— Я ж рассказывал уже… А, ты ж пассажир, тебя не было тогда, — на мой вопрос о бесполезности Шлас на секунду задумался. — Ты ж из Настрайской академии, сам настраец, а бесполезным тебя назвать никак нельзя. Если оскорбил — прости.

— Можешь поносить академию любыми эпитетами даже при мне. Суть бесполезности объясни.

— А что объяснять? — нутон с покрытым шрамами лицом пожал плечами. — Я в Арнурском королевстве лет пять назад вступил в караван на три телеги. Обычная охрана пассажиров между городами. На полпути на нас орава оруков напала. Двадцать свиных рыл с их командиром, а нас всего семеро. Мы как их увидели, так и приготовились себе глотки вспороть. Они ж нас живьём жрут.

Некоторые авантюристы сплюнули при этих словах и прошептали, что уж лучше себя убить, чем так.

— С нами шестеро арнурцев ехало, как пассажиры. Это весна была, они все ехали в академию на… Да, говорили, что только будут учиться на четвёртом году. Так когда на нас напали оруки — арнурцы выскочили из телег, выхватили эти свои одинаковые мечи и бросились в атаку. Через десять секунд четверо из оруков сдохло. Ещё через десять сдохло ещё пять. Ещё через полминуты арнурцы отступили и вернулись на свои места, оставив шесть оруков нам. Пятнадцать оруков вместе с их командиром за минуту в шесть рыл!

— Арнурская академия боевых магов же обучает? — Фралий с вопросом посмотрел на меня, как и все остальные авантюристы.

— Боевых магов везде обучают.

— Везде, но Арнурская академия на них специализируется, — Шлас несколько раз легонько ударил себя по груди ладонью. — Не, я понимаю, что в твоей академии… не в твоей, но вообще в Настрайской академии готовят алхимиком и мастеровых. Это нужно, и зелья, и устройства магические. Но вот как только нападение на караван, так не отбиваться будут, как любой другой нормальный маг, а закрысятся под лавку, в лучшем случае. Или, вообще, под ногами мешаться будут.

— Так не пассажиры охранники, а вы, — я рукой обвёл авантюристов.

— Думаешь, мы забыли? Мы деньги за это получаем, ты прав. Но даже благородные, если едут в караване пассажирами, и те встают около телег и защищают остальных. В прямой бой не вступают, но помогают. А настрайцы — нет, даже если знают боевые заклинания.

— У нас телега разбилась, как бы мы…

— А я не про твою телегу, — Шлас замотал головой. — Чё, других не было? Клич был о нападении, у всех было секунд пять сориентироваться, прежде чем возницы погнали вперёд. Никого не осталось.

— Может, потому и не осталось, что боевых заклинаний мало знали? Две недели назад, когда из академии на свободные дни разъезжались ученики — из высоких курсов мало кого было. И ты сам сказал, что в Настрайской академии одни зельевары и мастеровые.

— Даже если так, всё же должны знать несколько боевых заклинаний?

— Не факт, — я покачал головой, вспомнив свою компанию и их рассказы о планах на жизнь после академии. — Если маг собрался безвылазно сидеть в городе и зелья варить, то зачем ему вообще боевые заклинания знать?

Шлас задумчиво закивал. Он как бы согласился со мной, но всё равно остался при своём, утверждая, что любой маг должен знать хоть одно боевое заклинание, иначе зачем он вообще в академии обучается? Ведь у продающих заклинания магов в городах ценники такие, что проще в рабство продаться и бед не знать, чем пытаться выучить самое дешёвое заклинание. Верный выбор для знакомого с магией авантюриста — готовые свитки покупать, с ними проще.

Причина же непомерно разросшегося логова интересна, если верить словам авантюристов. После арахнид ту пещеру попеременно захватывали другие твари, пока три года назад там не обосновались гоблины. Война шла в ближайших рубежах, обе стороны прекрасно знали об этом логове и не спешили его чистить. Не солдат берегли, и не наёмников, а друг другу головную боль доставляли и фланги прикрывали. В этом лесу битв не состоялось как раз из-за логова. И империя, и королевство рассчитывали, что противник сунется в лес, завязнет с гоблинами и его можно будет подловить быстрым отрядом.

Так всё время логово и простояло нетронутым, а сколько дезертиров в том лесу пропало в те годы — их вообще никто не считал. После войны всем стало не до логова гоблинов, а монстры хитрили и сильно не буянили. Только вот сейчас осмелели. Но оно и понятно — в новолуние проведут свой кровавый ритуал, на живую вырвав у женщины утробу, что-то с ней сделают и скормят своей матке. И через неделю из пещеры зелёным прибоем на ближайшие деревни хлынет три сотни гобляторов. А женщин-то украли две. Кто его знает, суммируются ли эффекты ритуалов, но проверять никто не хотел.

Всё это, и захваченные женщины, и три года постоянного развития, и грамотно спланированная засада, и три шамана, и семнадцать волков, и всё остальное — всё это упиралось в фигуру архигоблина.

— Гобляторы как крысы, думать умеют, но тупые. Гоблины и вобоны поумнее, они как дети лет восьми и двенадцати. Абон же как мы с тобой, ксат. Думает, понимаешь, как мы. Ублюдок размером с вобона, но с нашими мозгами.

От рассказа про абона у меня зародилось подозрение: а не идём ли мы в ловушку? Раз он такой умный, то спокойно может закрыть нам отход в пещере большой группой и зажать с двух сторон.

— Не, — усмехнулся авантюрист. — Даже абон, хоть и умный, но и он раньше был гоблятором. Да и остальные в его подчинение сплошь трусы и ленивые твари. Они долго наблюдать за нами не стали бы, именно поэтому мы пошли за ними не сразу. И каждой из этих тварей не хочется мёрзнуть, понимаешь?

— То есть будет только дозор около пещеры?

— Это наша главная, и единственная проблема.

— Не считая абона, вобонов, шаманов, хрен знает сколько гоблинов, выживших волков и огромной оравы гобляторов, — Шласа дополнил Морт.

— А ещё узкое пространство, разветвлённая сеть боковых отходов, темнота и всего лишь два зелья «Совиного зрения», — добавил Фралий и все авантюристы нервно засмеялись.

— «Совиного зрения»?

— Да кто ж знал, что придётся такую в жопу лезть? Поскупились, что уж теперь. А так бы знали, и купили «Кошачьего зрения». Ящик.

— Всё, заканчивай языками молоть, — Шлас поднял руку. До первых деревьев оставалось не так уж и много. Главный приказал всем разойтись по парам и держать дистанцию пять метров внутри и пятнадцать между группами.

В последнем месяце осени безоблачное небо — единственная хорошая погода. Сейчас же небо затягивалось серой пеленой, намереваясь добавить снега в не самый тонкий белый покров, припорошив среди деревьев вездесущие следы мелких ступней и редкие крупные. Живность в округе словно исчезла, даже редкий всполох крыльев птиц или писк мышей не нарушал зловещую тишину заснувшего зимним сном леса. Слышался лишь звук собственного дыхания и скрип снега под ногами, да редкий скрежет веток.

— Эй, Фралий! — авантюриста негромко звали откуда-то слева. Там шла самая боковая пара, наша была второй, потом пара Шласа и Морт с напарником в конце линии.

— Чего? — тот остановился и увидел, как авантюрист легонько толкнул ногой что-то размером чуть больше кокоса, окровавленное и с чёрной засаленной паклей наверху.

— Передай Шласу, что пацан минус.

Мой напарник только повернулся и открыл рот, но Шлас и так всё услышал. Он лишь раздосадовано покачал головой и жестом показал продолжать двигаться.

За несколько сотен метров до логова снег под ногами перестал скрипеть, множество раз утоптанный мелкими ступнями. Шлас приказал всем присесть и отправил двух авантюристов в разведку: одного нутона с щитом и ратона с двумя короткими мечами. Вот, кстати, странно: нутоны и ратоны после прошедшей войны друг друга ненавидеть должны, но авантюристам из одного каравана плевать на это.

Оставшиеся три разумных с щитами, копейщик, арбалетчик и ксат собственной персоной — на корточках сидели за густыми зарослями кустарника с давно облетевшими листьями, но с редкими оранжевыми плодами. Самый изворотливый авантюрист придвинулся поближе и за секунды ободрал ягоды шиповника, явно оставленные гобляторами про запас. Замёрзшие ягоды разделили на восемь порций, оставив две ушедшим.

— Эй, — нас с Фралием позвал сидевший рядом авантюрист.

Разложив на правой ладони оранжевые ягоды, он зачем-то держал в левой руке небольшой пожелтевший череп с непропорционально широкими глазницами и гнилыми зубами. Авантюрист чуток раскачал череп и стал им играть, мол вот смотрите, гоблятор по лесу идёт. А потом уставился черепом на раскрытую ладонь с ягодами, чуть отстранил в показном удивлении и резко придвинул к ладони, изображая неистовую трапезу. И с широкой улыбкой посмотрел на нас. Я лишь задумчиво хлопнул глазами, но Фралий не сдержался, приложил ладонь к лицу и прошептал: «Великий Гламартон, я в одном караване с этим идиотом». Авантюрист в ответ широко улыбнулся, давя подступающий смех и едва слышно похрюкивая.

Спустя минут пять каждый из нас уже тихо ёрзал ногами, пытаясь согреть подмёрзшие от постоянного сидения на месте ступни — но, благо, вскоре разведчики вернулись.

— Хорошие новости, Шлас. На дозоре стоят два гоблятора по обе стороны от входа, а вешек всего семнадцать.

— Уверен?

— По левую сторону от входа в землю воткнуто семнадцать палок. На них намотаны шкуры крыс и какие-то перья.

— Выкидывай это дерьмо, — скомандовал главный, и авантюристы тут же отбросили дурнопахнущие серые шкуры. Именно из-за них мы кучковались около кустов надеясь, что оставшиеся волки нас не учуют.

Авантюристы на продавленном снегу быстро нарисовали, как расположены гобляторы около входа. Арбалетчик сразу сказал, что снимет их «Пробивным болтом», но надо подобрать позицию и сделать так, чтобы эти твари не упали. И на это у Шласа имелся план, так что мы двинулись вперёд.

У входа в природную пещеру, огромным камнем вырывавшуюся из недр земли, стояло два гоблятора с кривыми деревянными копьями. В отличие от логова в Луцке, у этого ограда отсутствовала, если не считать несколько поваленных деревьев с одной из сторон. Именно туда направился арбалетчик. Заняв удобную позицию, он махнул рукой и прицелился. И сразу же два авантюриста из нашей толпы рванули к пещере. Монстры на секунду растерялись, но едва они успели опомниться и раскрыть рты, как светящийся зелёным цветом снаряд пробил одну за другой головы и улетел дальше, звучно вонзившись в далёкое дерево. Подошвы бежавших авантюристов моргнули оранжевым и углубились в землю, они «Рывками» помчались ко входу и успели поймать трупы прежде, чем они упали и подняли шум.

Подойдя ко входу в пещеру, Шлас ненадолго остановил всех нас.

— Да благословит нас Гламартон. И ты, ксат, за себя попроси.

Все авантюристы невпопад прошептали молитвы. Я промолчал, лишь глубоко вздохнул, морально готовясь к предстоящему.

— А теперь — завалили хлебала. Тишина. Идём линией. Медленно, — Шлас показал на пещеру.

Мы вошли внутрь. Практически сразу из авантюристов чуть не вышибло дух от смрадного аромата нечистот, лежалого жира, старой крови и многократно перегнившего мяса. Стены пещеры, пол и даже на потолке виднелись кляксы то ли коричневого, то ли бордового цвета. Каждый из разумных поморщился и давил желание сплюнуть. До первого разворота факела не зажгутся, и зелья не потратятся. Привычные к полумраку авантюристы медленно ступали по природному коридору, посматривая под ноги и боясь задеть случайный камушек. Вот только их нигде не наблюдалось, пол был вычищен от камней и прочего сора.

Первый отвод заблокировала двойка авантюристов, а мы двинули к следующему. Они соединялись полукругом, и меня с Фралием послали на разведку и, если всё хорошо, выйти к блокировавшей двойке. Вскоре темнота сгустилась настолько, что авантюрист перестал хоть что-то видеть и мне пришлось помогать ему ориентироваться в пространстве, положив руку на плечо и вовремя одёргивая от неосторожного шага на острую грань камня. Но проход оказался чистым и вскоре мы присоединились к остальным. Второй отвод был тупиковым и коротким, я его осмотрел из коридора.

Но вот уже в следующем коридоре, подойдя к его единственному отводу, авантюристов едва не вырвало от едкого запаха отхожего места. Они стояли, моргали, сглатывали подступавшие позывы и молча решали, кто пойдёт проверять отвод. Даже несмотря на запах — оттуда доносилось сдавленное кряхтенье.

Я поднял руку показывая, что пойду в одиночку: проход слишком узкий для двоих. Пока авантюристы озадаченно смотрели на Шласа — я передал посох Фралию, благо паранаю ещё на улице обвязал вокруг пояса, а плащ оставил около входа.

— Прикрой нос, иначе тебя запах вырубит, — Шлас одёрнул меня и передал смоченную тряпку, пахнущую мятой. Мне хотелось засмеяться и сказать: «Щенок, ты внутренности древня не нюхал!»… да вот только опыта и знаний о мире у авантюриста столько, что это мне впору тявкать.

В самом конце отвод круто заворачивал в сторону и углублялся в естественную, глубокую яму. Раньше в ней арахниды держали одну из кладок, теперь же гобляторы справляли нужду. Аккуратно и тихо подойдя к повороту, я рассмотрел сидевших на корточках двух тварей. Они лицами сидели в сторону хода и всяко заметят меня. Следовало действовать быстро. «Рывок» — я вынырнул из поворота. «Рывок», ещё «Рывок» — кинжал воткнулся первому гоблятору в глаз, а ножик с активированным «Огненным лезвием» с шипением пробил второму висок, вырвав из раны струйку дыма с едва уловимым запахом горелого мяса. Перехватив тела за подмышки, тихо опустив их на пол и вытерев оружие — я притронулся к браслету на левой руке. Со мной явно что-то случилось там, на арене, когда узнал о предательстве или во время турнира, или за последние недели. Слишком много рискую, но… А какие есть варианты?

Вернувшись, я показал два пальца, потом себе на пупок и провёл по шее. Шлас одобрительно кивнул, и мы пошли дальше.

У первого же крутого разворота перед нами встала дилемма. Из единственного бокового отхода доносились всхлипывающие стоны женщин и хриплый гогот гоблинов, а в самом конце длинного коридора маячили силуэты гобляторов. Они всяко заметят перегородивших проход авантюристов или, тем более, свет зажжённых факелов.

— Ксат, Морт, дрыномахи свои тут оставьте, — Шлас сразу сориентировался в ситуации и посмотрел на ратона с двумя мечами. — Что у тебя?

— Как «Следопыт» могу сделать «Ночное зрение» на пять минут.

— Наши зелья так же делают, — главный кивнул и приказал ратону готовиться.

В итоге четверо авантюристов останутся около поворота и будут ждать нас или, если услышат приближающихся гоблинов и случится непоправимое — зажгут факела, выбегут в коридор и заблокируют его щитами. Как раз остаются три щитовика и арбалетчик, пообещавший проветрить голову шаману.

Выбор спасательного отряда лишь на первый взгляд казался глупым, но все три щитовика нужны будут в коридоре, а арбалетчик принесёт гоблинам куда больше проблем, чем ратон с двумя мечами или копейщик. К тому же, последнему ой как неудобно в пещерах с металлической палкой выше его на две головы. Но на приказ Шласа отправится в самое пекло без основного оружия Морт лишь довольно улыбнулся, погладив рукоять новообретённого кинжала.

С чпокающим звуком откупорились две склянки. Шлас и Морт поморщились от едкого вкуса зелий и замерли, привыкая к новым ощущениям. Радужки их глаз отдавали едва заметным зелёным свечением, видимым только с самого близкого расстояния. Ратон прикрыл ладонью глаза, на секунду они вспыхнули оранжевым, но вскоре лишь по едва заметному желтоватому свечению угадывалось работающее умение.

До отдельного отвода каменный коридор шёл по прямой с десяток метров — не самое большое расстояние для быстрой пробежки, но требовалась аккуратность. В отличие оставленных за спинами коридоров с чистыми полами, в этом камней было разбросано чересчур уж много.

Морт вызвался первым, наметив удобный маршрут. С непривычной для старика грацией он проскочил по коридору, несколько раз воспользовавшись «Рывками» и даже не задев ни единого камушка. Следующим пролетел Шлас. Как назло, в конце коридора гобляторы почуяли что-то неладное и замерли — но уже спустя десять секунд забыли обо всём и принялись дальше о чём-то разговаривать на своём кряхтящем языке.

Оказавшись вчетвером в узком боковом отходе, где два разумных едва помещались линией — мы нервно переглянулись и отправились дальше, влекомые кряхтеньем и жалобными всхлипами. Прижавшись спинами к стене, две женщины лежали на полу и едва могли пошевелиться, то ли от боли, то ли из-за ног гоблинов, придавивших их головы к полу. Лица женщин покрывали кровоточащие порезы, а каждая их лодыжка перевязана грязной, но влажной от крови тряпкой.

Помимо двух гоблинов со старыми мечами в руках, левее них в небольшой пещерке стоял вобон около стены. Все трое монстров увлечённо наслаждались страданиями женщин.

Чуть отойдя назад и наверняка скрывшись из виду, Шлас принялся обильно жестикулировать, делая пассы руками и показывая поочерёдно на каждого из нас. И хоть я не совсем понял весь план, но свою часть уловил прекрасно и согласился, как и остальные авантюристы.

Первыми выбежали Шлас с Мортом, направляясь в вобону. Подбежав достаточно, Шлас пригнулся и поднял щит. Морт использовал его как трамплин и с помощью умений подлетел к голове вобона, на всякий случай заткнув ему рот ножнами кинжала, а им самим пробив тому голову. Ратон кинулся к центральному гоблину, я к правому. Те двое не успели среагировать, как их затылки пробили меч и костяной кинжал. По намеченному плану ратон оставил всё на меня и бросился к вобону, налетев на него и подтолкнув к стене. Двухметровый труп прислонился плечом к стене и все три авантюриста медленно, аккуратно спустили огромную тушу на пол без единого громкого звука. Потом и мне помогли опустить трупы гоблинов, а то я так и стоял, придерживая их дурнопахнущие тела.

— Дело дрянь, — заявил Морт, осмотрев ноги женщин. В глубоких рваных ранах, словно от огромной ножовки, виднелись как разорванные в труху сухожилья, так и раскрошенные напрочь суставы. Каждая из стоп практически наполовину отделилась от ноги и если бы не плотно замотанная ткань, то женщины уже давно бы умерли от кровопотери.

— Пожалуйста, помогите, — прошептала одна из женщин, ослабшей рукой вцепившись в штанину авантюриста.

— Мой братик, он жив? Его схватили вместе с нами, — прошептала вторая, молящим взглядом смотря куда-то в темноту. Они обе ни черта не видели в абсолютно кромешной тьме пещер, но слышали шелест одежды и раздосадованное дыхание авантюристов.

Шлас внимательно посмотрел на нас троих. Морт и ратон медленно замотали головами. Предчувствуя нехорошее — я уставился на главного. Тот сам мотнул головой и с приказом во взгляде посмотрел на авантюристов. Я выставил вперёд руку, останавливая их.

— Неужели нет другого выхода?

— Нет.

— У нас есть зелья.

— Они такое не лечат.

— Их можно нести на руках.

— У них все внутренности отбиты, — Морт покосился на женщин. — Они живы, потому что не шевелятся. Сдохнут раньше, чем вынесем.

— Мы…

— Завались, — процедил Шлас. — Я главный. Мои слова и моя ответственность. Всё.

Шлас кивнул авантюристам и те, выхватив оружие, присели около женщин. Морт только успел соврать второй, что её брат в безопасности, как оба авантюриста закрыли ладонями рты несчастным и точными ударами пробили им сердца. А как только бедняжки обмякли — десятками ударов вниз живота превратили их утробу в кашу.

— Я этого принять не могу, — я прошипел главному.

— Чтоб меня ещё ксат поучал… Можешь оспорить мои действия у главы, — Шлас кивнул в сторону коридора, намекая мне поторапливаться.

Как и в прошлый раз, первым перебежал Морт, потом Шлас, потом я. Но стоило ратону с двумя мечами выглянуть из-за угла, как его заметили. Гобляторы завизжали на всю пещеру и бросились в нашу сторону.

— Фралий? — крикнул Шлас.

— Уже, — отозвался один из авантюристов. Моего напарника в толпе не наблюдалось.

— Бегом! — скомандовал Шлас.

И мы побежали. Подгоняемые визгом и кряхтением гоблинов побежали к выходу, где на корточках сидел Фралий, что-то придерживая руками у самой земли.

— Не наступать! — крикнул он, заметив семь несущихся силуэтов и тихо зашептал.

В отличие от меня авантюристы происходящее поняли без слов и ускорились, за секунды преодолев десятки метров. Как лягушки они выпрыгнули из пещеры, стараясь не наступить на свежую малиновую линию, протянувшуюся по всей земле и заходившую на стены входа. Но авантюристы не убежали далеко, а тут же вернулись и прикрыли щитами Фралия, позволяя тому в безопасности дочитать заклинание над свитком с магической печатью и искусственным кристаллом маны поверх него. В щиты ударились камни, но и мы с арбалетчиком в долгу не остались: он посылал болты чётко в головы гоблинам, а я меткими выстрелами в ноги ронял гобляторов, о них спотыкались другие монстры и вскоре центр коридора заткнула куча мала из зелёных тел.

— Твари, — ругнулся Морт. — «Вторую броню» сняли.

— Не высовывайся, старик, — один из авантюристов поправил щит.

— Отходим, — крикнул Фралий, закончивший шептать заклинание, и все мы бросились подальше от пещеры. Секунда и воздух в проходе задребезжал миражом, а снег рядом с ярко светящейся оранжевой линией начал стремительно таять.

Первый гоблятор на всей скорости выскочил из пещеры и покрылся языками пламени, от макушки до ступней. Он упал на землю и катался, кряхтя от неимоверной боли, но пламя явно магической природы не затухало. Потом выскочил ещё один гоблятор, и гоблин вслед за ним. Все закономерно покрывались огнём, медленно сгорая живьём.

Следующие монстры столпились около прохода и злобно смотрели в нашу сторону, не решаясь выйти. От пещеры нас отделяли полсотни метров, и мы не боялись стрел или камней, но кожей ощущали пристальный разумный взгляд коричневых глаз из темноты подземного хода.

— У нас ещё девять минут, — подытожил Фралий.

— Вот и хорошо, успеем зна…

Морта прервала стрела, пробившая тому шею насквозь. Он упал с уничтоженным позвоночником, а мы, развернувшись к нападающим, убедились в неправильном расчёте времени. Группа шамана, сидевшая далеко в лесу и подавшая сигнал о нашем отъезде — Шлас рассчитывал, что до неё часов пять ходу. Но она оказалась гораздо ближе.

Авантюристы с щитами сориентировались в происходящем сразу и заслонили напарников. Шаман успел прочитать заклинание, бледно-зелёный шарообразный сгусток оторвался от посоха и ударил арбалетчика в грудь. Тот застыл как обращённый в статую и упал в той же застывшей позе. Шлас подобрал заряженный арбалет и спустил тетиву, вместо шамана попав в гоблинского лучника. Но шаман проследовал вслед за напарником, получив в тело пятнадцать «Магических стрел». Оставшихся троих гобляторов авантюристы уничтожили за считанные секунды.

— «Оцепенение», — Шлас осмотрел арбалетчика и довольно закивал. — Спадёт через минуты три. Потащим на руках. Что с Мортом?

— Нету Морта, — подошедший Фралий осмотрел старика. — Хотя, ещё жив. Пульс есть, и что-то сказать пытается, но горло в труху.

— С таким долго не живут, — подошедший Шлас вместе с Фралием перевернули старика на спину. Главный авантюрист участливо похлопал товарища по груди, чтобы через секунду воткнуть в неё кинжал. Морт скривился от боли, но превозмог и посмотрел мне в глаза, ехидно улыбнувшись напоследок.

Убедившись, что копейщик мёртв, начальник охраны быстро распределил его ценные вещи между авантюристами. Кинжал, который Морт только сегодня получил — был выкинут как плохая примета.

— Держи, утешительный приз за участие, — Шлас передал мне золотое кольцо с красным камнем, снятое с левой руки Морта. — Он говорил, что осталось семнадцать зарядов. Тебе, как магу, сгодится. В гильдии потом всё утвердим, а сейчас, — главный обвёл авантюристов взглядом, — бегом к дороге!

Глава 2

— Вы подтверждаете, что погибший Нарак Увларий не имел шансов на выживание и Лик’Тулкис поступил допустимо в соответствии с ситуацией? — остроухий клерк в ратуше Настрайска в который раз пристально вгляделся в глаза Шласу, отложив в сторону длинный свиток с записью прошедшего разговора. Вот только прошедшие несколько часов лаконичней охарактеризовать как допрос.

— Да, подтверждаю в десятый раз, — Шлас повысил голос, легонько стукнув кулаком о стол. — Заканчивай с этим словоблудием, нам караван закрывать надо!

— Это вопиющий случай, когда один пассажир прикрывается от стрел…

— Завались! Летом такой же случай был. Ты его принимал и закрыл за три минуты! Заканчивай, и так много времени потеряли. Я и так уже всё подтвердил, вместе с другими мужиками.

— Хорошо, — клерк спокойно кивнул и переключил внимание на меня. — Прошу вас не покидать Настрайск в следующие десять дней. Вам будет выписано предписание на прохождение процедуры дознания в здании Всеобщей Церкви, касаемо инцидента на дороге.

Я не сдержался и тяжело вздохнул. Как знал, что этим и закончатся два бредовых часа, наполненные повторением одного и того же. А всего лишь потому, что одна тварь с голубыми глазами закричала на всю гильдию торговцев, что ксат убил пассажира каравана.

— Оставим в стороне факты, что я обязан появиться на занятиях академии в срок, не могу переносить занятия, и моё отсутствие станет поводом для разрыва контракта. И все издержки лягут на вас, как на создателя препятствий для моего посещения занятий.

— Что вы мне хотите сказать? — надменное лицо клерка наконец тронула эмоция неподдельного пренебрежения.

— Согласно второму пункту договора со Всеобщей Церковью, я имею полное право не посещать их здания.

— Именно. Но пятый пункт договора гласит, что при требовании администрации города, каждый из вас обязан пройти процедуру дознания.

— Это весь пункт договора, или есть дополнительные моменты?

Клерк едва слышно заскрипел зубами, а я ехидно улыбнулся. Как чувствовал, что в пятом то же есть свои особенности. Но даже так, сейчас мне придётся прибегнуть к блефу, шантажу и к тому, к чему прибегать вообще не хочется.

— Вы правы. Процедуру дознания вы должны пройти в стенах вашей миссии или в отделении вашего представительства, но в городе их нет.

— И тогда что?

— Мы оповестим ваших сородичей, и они явятся в город для проведения ритуала дознания в течение двух месяцев. Согласитесь, это гораздо дольше десяти дней.

— То есть вы сможете заменить стандартные вопросы процедуры дознания на вопросы из сегодняшнего списка? Я напомню, что, согласно второму пункту, я не обязан входить в здания церкви.

Клерк что-то хотел ответить, но мне настолько осточертел весь этот спектакль, что я отогнул плащ и распрямил паранаю так, чтобы клерк уж точно видел рисунок не до конца разрезанного круга.

— А теперь ещё раз подумай, что ты предлагаешь сделать сулину Всеобщей Церкви и чьи слова ставишь под сомнения.

Сквозь повисшую тишину громом пронёсся нервный звук проскользнувшего кома сквозь чиновничье горло. Клерк с огоньком отчаянья во взгляде посмотрел на авантюриста, надеясь отыскать ответ на сокровенный вопрос: «Какого хрена ксат связан со Всеобщей Церковью?» Но Шлас лишь задумчиво пожал плечами, наслаждаясь замешательством клерка.

Нехотя работнику администрации пришлось согласиться с моими вескими доводами и, едва сдерживая негодование, закрыть разбирательство. Синеглазая девушка давно свалила искать место для ночлега, а мы вдвоём только сейчас обрели долгожданную свободу. Колокол обнищавшего после войны города пробил четыре раза, хотя приехали мы часов в двенадцать, сразу зашли в гильдию торговцев для закрытия каравана, а эта девчонка как заорёт… Все планы спутала и мне, и Шласу.

— Ты кто такой? — спросил авантюрист, когда мы вышли из ратуши на городскую площадь. Сновавшие по улице ратоны с презрением смотрели на нутона с красно-белой повязкой на руке, но тот наплевательски игнорировал их.

— Лик’Тулкис. Ученик-магессор Настрайской магической академии.

— И сулин Всеобщей Церкви?

— И сулин Всеобщей Церкви.

— Великий Гламартон, насколько же прогнил наш мир? — прошептал Шлас. Потом о чём-то задумался и закивал головой. — В скверну, разницы нет. Надо закончить с караваном. Пойдём, нам ещё есть что обсудить в гильдии.

Последнюю фразу авантюрист сказал голосом низким, утробным. Я помнил ситуацию с двумя женщинами в логове гоблинов, но за прошедшие дни успел её обмозговать и немного остыл. Хоть и скверная ситуация, но другого выбора действительно не было.

Около гильдии авантюристов и вольных наёмников нас поджидали некоторые авантюристы из каравана. При виде двух усталых лиц они приободрились и приветствуя взмахнули руками.

Шлас, не заходя в здание, выслушал от товарищей последние новости и обратился ко мне.

— Начальник каравана тоже в гильдии. Ты ж ещё не закрыл пассажирство? — я кивнул. — Тогда закрывай и подожди меня. Нужно ещё решить делёж.

На моё скромное указание, что вечер близится и что ночлег сам себя не отыщет — Шлас рассказал о хорошей гостинице поблизости. Дороговата немного, но почти все комнаты там на одного и сигнальными контурами. Там уж точно найдётся мне место.

В здании гильдии главный караванщик от радости чуть из штанов не выпрыгнул, наконец дождавшись ксата, закрыв караван и умчавшись по купеческим делам. Я же, в компании двух своих сумок, направился к доскам с заданиями. Добрая половина авантюристов в просторном зале была из каравана и смотрела на меня хоть и без уважения, но и презрения не выказывала. Оставшаяся половина носила на спинах паранаи и признавала меня за своего, относительно окружавших их простых смертных.

— Ахренеть, — невольно вырвалось от удивления и неприятия, стоило подойти к доскам и найти три практически идентичных задания.

Я отказывался верить не только написанному, но и в само существование этих листков с настолько огромными суммами вознаграждения. Сам архимагистор говорил, что неподготовленное ядро непригодно, но тогда зачем всё это?

А, собственно, какая разница? Со мной сыграла злую шутку уверенность, что Кваралитская золотая масса гораздо нужнее. Теперь хоть ясно, о каком выборе все твердили. А ещё понятны слова Улы про то, что какой-то благородный нашёл управу на церковника — вот, одно из заданий как раз от семьи этого благородного. Академия за неподготовленное ядро хитца предлагала десять тысяч имперских золотых, столько же — церковь, а благородный дом Миастус — двенадцать.

Интересно, откуда у церковников деньги на оплату задания, тогда как Хубар говорил о плачевном состоянии церкви. Но он либо врал, либо деньги на ядро церковники скребли по сусекам. Хотя, разницы нет — не придётся упрашивать Хубара, и уже хорошо.

Задание от Клауса на псехвотрубку Фласкарского стрекочущего энта скверны висело недалеко от остальных. Требовалась неподготовленная трубка строго по росту среднестатистического нутона или ратона, примерно метр и семьдесят сантиметров. Оплата — всего лишь пятьдесят золотых империи. Слишком мало, учитывая сложности с добычей.

Спустя примерно час все авантюристы из каравана разошлись по своим делам, и Шлас наконец-то выглянул из двери в подсобное помещение, подзывая меня на разбор полётов с главой гильдии. Где через десять минут, после пересказа событий в логове гоблинов, авантюрист внимательно посмотрел мне в глаза.

— Есть что добавить, или хочешь оспорить действия авантюристов, или мои?

— Нет. Всё было в пределах разумного.

Шлас растерялся, не ожидая такого ответа, но спустя секунду пришёл в норму и со значением переглянулся с главой гильдии. Тот сообщил, что всё в порядке и пригласил войти в помещение двух разумных из ратонов. На груди первого переливалась золотом вышитая эмблема города Настрайск в виде развёрнутой книги. На плечах второго развивалась параная, а к поясу был прикреплён жезл с кинжалом.

Все авантюристы уже прошли через процедуру подтверждение приобретённого имущества. И хоть она, вместе с оценкой, стоила денег — в качестве благодарности за участие в авантюре гильдия взяла расходы на себя. А стоящий в углу комнаты стол с магическим кругом и круглыми кристаллами намекали, что вся процедура пройдёт в одной комнате.

Я достал кольцо из пояса. Задумчивый взгляд серебряных с голубым оттенком глаз и вертикальным зрачком отразился на золотой оправе и в витиеватом узоре на внутренней стороне, а в камне гранатового цвета будто загорелся невидимый огонёк. С того самого дня я так и не привязал кольцо к себе, даже не думал об этом. Ведь оно кому-то раньше принадлежало, снято с трупа, а вот теперь… Хотя, к чему все эти размышления? Кольцо магическое? Да. В нём содержится умение? Да. Я рано или поздно выучу его? Да. Это поможет мне стать сильнее? Да. Тогда к чему все эти раздумья?

Желаете привязать к своей личности предмет?

Украшение: Кольцо огненного шара

Как иронично. Я столько времени и сил приложил для того, чтобы овладеть хоть самым чахлым магическим заклинанием, а здесь… Если это шутка судьбы, то она крайне несмешная, ведь единственное очко характеристик оставлено для занятий с Кузауном.

После подтверждения принятия с кольцом должен был поработать оценщик, так что глава и Шлас ненадолго вышли в другую комнату. Оценку провели быстро, но после внесения результата в мой лог-файл первый из двух листочков оценщик не сжёг, а зачем-то закрасил все строчки, кроме одной. О бывших владельцах. Лог.

Личное имущество:

Украшения:

Кольцо огненного шара

▪ Бывшие владельцы: Фиралия Нуралия, Гларий Кракрат, Лор Грасил, Муара Залиари, Кравис Укран, Длорий Аграл, Морт Чарсак.

▪ Структурная прочность: 0/231

▪ Магическая прочность: 153/256

▪ Хранилище магической энергии: 1200/1200

▪ Создано: Фиралией Нуралией

▪ Дата создания: 3576 от дня Великой Битвы

▪ Количество доступных умений для вложения: 0/1

▪ Вложенные умения: «Огненный шар»

Если бы я верил в суеверия, то всенепременнейше выкинул кольцо в отхожую яму. Поразительное количество владельцев сменилось за три года. Вот только что-то не вяжутся слова авантюриста о том, в кольце осталось семнадцать зарядов. Морт при жизни явно был тем ещё пройдохой.

Оценщик передал листок с оставшейся надписью работнику ратуши и он, взяв обычный кристалл на подставке, пригласил меня подтвердить, что прошлый владелец мёртв и по его доброй воле мне передано кольцо.

Когда оценщик с клерком покинули кабинет — мы с главой гильдии наконец-то остались одни. Его не волновало, что я не зарегистрировался в гильдии как авантюрист: Шлас уже рассказал, что я успел засветиться в Магнаре.

— О чём хотел говорить?

— Там на доске висят задания, от академии и не только, на заллаи. Я хотел бы сдавать без лишнего шума.

— Да? Так говоришь, будто ты дока в этом, — нутон с недельной щетиной и усталыми глазами впился в меня взглядом, но я ответил лишь спокойным, даже несколько отрешённым выражением лица. Глава продолжал буравить меня взглядом, пока не сдался. — И какой прок от этого гильдии? Думаешь, так легко убирать задания с доски?

— Насчёт последнего ничего не знаю, но гильдия уж точно будет в плюсе, если ксат будет продавать в ней заллаи с ближайших скверных мест.

— У ксата есть своя группа?

— Ксат справится и так, — я постучал пальцами по древку посоха, затем по рукояти кинжала, и закончил искоса брошенным взглядом на плащ.

Взгляд главы стал острее, а он сам чуть расправил плечи, будто скинув груз усталости. С десяток секунд он о чём-то задумчиво размышлял, взглядом рыская по моему морщинистому лицу. И затем нутон начал играть в «вопрос-ответ». Отвечал я вяло, а многие вопросы вообще игнорировал, но и тех немногих ответов хватило, чтобы глава согласится. Но с определённым условием: требовалась проверка. Неважно, где и когда, но он отправит со мной авантюристов.

Я вначале отпирался, но всё же согласился при условии клятвы перед богами, что глава никого больше за нами не пошлёт и никаким другим образом не попытается следить за мной и авантюристами, а сами они должны будут сторожить мои вещи на почтенном удалении, не будут подглядывать и не сунут нос в секреты академии. Нутон сперва хотел что-то возразить, но фраза о хранимых секретах академии подействовала как нельзя лучше. Вскоре статуэтка его бога моргнула зелёным, а во вкладке с клятвами появилась новая. Правда, временная, но это нормально.

— Хотел нас видеть, глава? — к нам присоединился Шлас и Фралий.

— Да, у ксата к вам есть дело.

— Всё же решил, да? — голос Шласа пропитало неподдельное разочарование от предчувствия, что сейчас я пропесочу ему мозг убитыми женщинами. Но мой удивлённый взгляд говорил о многом. — Из-за кольца?

— А оно тут причём?

— Смотрел на него, как на проклятое.

— Хватит спорить и думать о случившемся с гоблинами, — глава легонько стукнул кулаком по столу. — Когда я сам авантюристом был и путешествовал боле вашего, то заезжал к оркам. У них поговорка хорошая есть: «Любой настил оправдает состриженную шерсть». Это значит, что всё произошедшее, плохое и хорошее — часть нашей жизни, и оно будет с нами всегда. Так что хватит пререкаться. Дело есть к вам двоим.

Глава объяснил авантюристам, чем они займутся в ближайшие дни. Но я этих объяснений не услышал, полностью уйдя в свои мысли.

Нутон неправильно запомнил эту фразу. Я точно уверен, что там… говорилось про тонкий настил и потраченную шерсть… Даже тонкий настил стоит потраченной шерсти⁈ Да, да, именно так. А что, если именно эта фраза нужна для подарка Кагаты, но только на орочьем языке? Я вряд ли смогу её вспомнить, но могу её узнать. Но где достать учебник?

Родившаяся мысль нарисовала сундук в моей комнате в бараке академии, показала скверную рощу между имперскими городами Такил и Кратир, и подсветила архив в академии со спокойным лицом Густаха. Если, конечно, нужная мне книга там лежит, иначе…

— Ксат. Ксат! — позвал меня глава гильдии. Я уже примерно минуту сидел неподвижно, уставившись в одну точку. — Что с тобой?

— Задумался, — я на секунду зажмурился, отгоняя мысли прочь. — С объяснениями закончено?

— Да. Когда собираешься заняться делами?

— До леса с энтами долго добираться?

— Часов семь на телеге.

— Сегодня же.

— Ночью шататься будешь?

Я только хотел сказать, что могу и две ночи шататься — но Шлас коротко объяснил главе ситуацию с моим зрением. А о скором отбытии карет в академию всем и так известно.

— Последняя просьба, — я обратился к главе, когда с авантюристами создали группу и те, недовольно бурча о бессонной ночи, пошли готовиться к отъезду и искать телегу на аренду.

— Чего.

— Задания на ядра хитца надо бы убрать. Все, — последнее слово я добавил, предчувствуя вопрос главы.

— Завтра уберём. Но задание на псехвотрубку выполнишь как все. Сейчас зарегистрируйся и возьми его как доказательство своего уровня, — глава показал на дверь намекая, что на сегодня с разговорами покончено.

Шлас и Фралий в зале гильдии отсутствовали как призрак коммунизма в стране развитого капитализма. Они умчались закрывать все дела, так что и мне следовало поторапливаться. Сперва — в гостиницу, договориться об аренде номера на завтрашнюю ночь. И в гильдии торговцев оставить набитую вещами сумку на хранение. Её можно оставить и в гильдии авантюристов, и даже в ратуше, но у торговцев надёжней. Собственный подвал и четыре охранника в металлических доспехах и с тяжёлыми алебардами внушали надежду на сохранность вещей.

Время до отбытия я скоротал в ближайшем трактире с чёрными следами гари на стенах около камина. Не самая вкусная, но горячая каша с овощами и редкими кусками мяса проскользнула в живот в компании наикислейшего вина под аккомпанемент мыслей, что подобную еду я есть не в силах. Это сейчас я торопился и забежал в первый попавшийся трактир, но вот в будущем следует быть более избирательным.

Шлас и Фралий хоть и зевали, разбивая лагерь между деревьями на опушке обычного леса в двух часах ходьбы от скверной рощи — но бдительность сохраняли. Используя привезённый тент, они соорудили палатку для двоих и преграду, чтобы свет костра не видели со стороны открытого пространства.

Авантюристы покосились на меня как на полоумного, когда я отправился в путь, оставив их наедине с запалённым костром и желанием согреться горячим напитком. Но вслед за мной они не пошли: сказывались ограничения, наложенные и клятвой главы гильдии, и условиями формирования группы.

По словам авантюристов, в лесу, куда я направлялся, обитали не только древни, но ещё глирасы и шларскиры. Первые чем-то напоминали скрещенную с улиткой лису. На такое сравнением наталкивал небольшой рыжеватый мех на теле и покрытый твёрдым панцирем непомерно раздутый горб на спине. Вторые — птицы, больше похожие на птеродактиля после годовой диеты «Воздух и вода — наша лучшая еда». Клюв у этой твари внутри усеян бритвенно-острыми клыками, но сама она размером меньше ладони. Звучит не очень опасно, но они летают стаями не меньше десяти особей в каждой. Эти две новые твари я не встречал на материке скверны, так что их изучение оставил на будущее.

Добравшись до преддверья порчи — я на секунду задумался, но сразу же откинул в сторону желание прогуляться сквозь защитный лес к лесу скверному. В отличие от рощи между Такилом и Кратиром, здесь скверна развернулась на полную, поглотив и исказив примерно пятнадцать километров леса. Но времени слишком мало, да и не хотелось понапрасну рисковать одеждой.

План на ближайшие часы выстроился простым и незамысловатым: идти рядом с защитным лесом и высматривать окопавшихся древней, или как они ещё названы в книгах — Фласкарскими ивовыми энтами скверны. Когда такие найдутся — оставить рюкзак и всё ценное перед началом порчи, чтобы и держать в поле зрения, и чтобы скверна не отражалась на предметах. За эту ночь мне нужно добыть не меньше трёх орехов, а лучше пять: один съесть, а остальные забрать. Если выйдет так, что орех в ивовом фласкарце был последним и он начнёт преобразовываться в переходную стадию, названную в книгах Фласкарским стрекочущим энтом скверны — вернуться к сумке, взять топор и объяснить древню, кто в этом районе главный. Единственная проблема — редкость трёхметровых нервных трубок, ужимающихся до нужного размера. Ещё в сердце изредка мелькал страх перед щёлкающими блюдцами, выедавших внутренности древней на скверном материке: их поведение так же изменится могло, как у кракчатов. Но деваться мне, в принципе, некуда.

Найдя первого древня — я сразу приступил к добыче ореха. Заодно взял с собой ножик для проверки его структурной прочности. Перед заходом в скверну она равнялась девяти, но уже спустя десять минут поднялась на один пункт. А когда я вместе с добытым орехом вышел из леса — то спустя двадцать минут с небольшим она вернулась с одиннадцати обратно на девять.

Минуты три я стоял неподвижно, успокаивая разум после очередной умопомрачительной догадки. У каждого предмета есть своя структурная прочность, и с помощью лог-файла её вполне посильно отследить. Вот только обычные предметы не привязать к себе, в отличие от магических. Но, вдруг существует возможность сделать комплект одежды, по аналогии с маяками сигнального контура? Тогда получится отслеживать состояние одежды при длительных переходах по скверным местам.

Спустя пять часов работы мои глаза частенько слипались от накопившейся усталости последних дней — но к тому моменту я уже всё закончил и удовлетворённо вздохнул, расположившись около преддверья скверны. Сидя на одном из орехов древней и настукивая самодельными ножнами кинжала по другому ореху, взглядом нет-нет да искоса поглядывал на добытые нервные трубки. И старался понять происходящее.

Те клацающие крабовидные блюдца — они не появились, ни спустя тридцать минут, ни через час, и даже сейчас их не наблюдалось, спустя почти три часа после убийства первого фласкарца. Неужели за защитным периметром нет скверного леса? Порождения слишком странно ведут себя на обычном материке, и от этого в груди червём извивается скверное предчувствие. По первым тёплым дням обязательно следует посетить глубь этого леса и поставить точку в этих размышлениях.

Сильный удар ножнами наконец расколол скорлупу, но вместо привычного аромата шоколадного мороженого с орехами — рецепторы пощекотал приторно-сладкий запах свеклы. Но стоило привыкнуть к нему и принюхаться, как запахло самым сочным и спелым арбузом. И вкус содержимого ореха не отличался от запаха. Освежающий, но в то же время нежный арбузный вкус удивлял, заставляя прийти к окончательному выводу — скверна на этом материке ведёт себя не самым естественным образом. Хотя, может быть, именно это поведение — нормально?

Четыре ореха и скорлупа от пятого поместились в рюкзак, раздув его до неприличия. Оставалось решить судьбу псехвотрубок. Две в метр, одна в рост человека, и одна в три метра. Хотелось бы не привлекать к себе внимания, но если прийти в гильдию только с одной трубкой по заданию — это вызовет ещё больше вопросов. Да и прицепятся же к орехам в сумке, если их увидят.

Стоявший в дозоре Фралий сильно удивился, заметив в утренней темноте силуэт разумного с тяжёлой поклажей на плечах и чем-то длинным в правой руке, волочившемся по земле. Стоило мне выйти на свет костра, как авантюрист разглядел четыре псехвотрубки и завистливо присвистнул. Нутон ещё хотел спросить про внезапно раздувшийся рюкзак, но вместо этого предложил дождаться завтрака и подготовиться к отъезду: ночью ветер недобрый гулял, предвещая возможный снегопад.

Шлас проснулся от громкого потрескивания сыроватых дров. Спросонья он потянулся к мечу, заметив в полумраке что-то мерзотное, освещённое разгорающимся костром — но спустя секунду сплюнул, различив в мерзотной морщинистой губке два глаза с вертикальными зрачками и серебряной радужкой с синеватым блеском.

— Твоей мордой пугать можно, — ещё раз сплюнув, Шлас потянулся и размял затёкшую шею.

— Сочту за комплимент, — я устало зевнул и растёр ладони, успевшие согреться от жара костра. Мне хотелось добавить, что слова авантюриста близки к правде, вспоминая повреждения в моей истинной форме.

— Смотрю, поход удался? — он взглядом показал на приставленные к дереву псехвотрубки.

— Да, вполне. Десятая часть — ваша, как и договаривались.

— А это? — он показал на разбухший рюкзак.

— А это для личного пользования. Эксперименты, — последнего слова хватило, чтобы авантюристы наконец вспомнили, что я ученик академии.

— Кстати, а чего кольцо не носишь? — сбросил Фралий, когда мы собрали лагерь и приготовились ехать обратно в город. На горизонте украдкой дребезжал рассвет.

— Непривычно с ним.

— Носи и привыкай, — Шлас закинул в телегу свою сумку и потрогал на поясе замотанную в несколько слоёв ткани флагу, наполненную горячим отваром из трав. — Тут, в Настрайске, может и правильно, что не носишь. Но там, у себя, в академии… Вы же, маги, эти…

— Выпендрёжники, — вставил Фралий.

— Во. Каждый из вас готов обвешаться украшениями как лавка ювелира.

— Помнишь того мага, два года назад? — щитовик посмотрел на покрытого шрамами нутона. Шлас хмыкнул, и рассказал о маге, с которым им двоим довелось пересечься в одном караване. Этот остроухий мало того что был при посохе с гримуаром и жезлом, так на каждом его пальце сверкало по кольцу, на каждом запястье по браслету, цепочка с камнями блестела золотом на груди, в каждом ухе было одна обычная и две серёжки-гвоздики, а в проколотом языке виднелся небольшой фиолетовый камушек.

— Это не маг, а какой-то чудик, — я осуждающе покачал головой, представив эту ходячую мечту ломбарда.

— Чудик не чудик, но ты первый из магов, кто отказывается магические вещи цеплять.

— Так взяли бы себе, я бы и слова не сказал, — я кивнул в сторону, намекая на события у логова гоблинов.

— У меня «Чувство магии» низкое. Ну, разумение, которое после свершений… — Фралий вдруг вспомнил, что у нутонов и ксатов разные боги, и восприятие системы тоже разное. — Неважно, с магическими вещами я плохо обращаюсь. Только и могу, что свитки покупать да использоваться.

— А у меня его вообще нет, — Шлас легонько хлопнул ладонью об борт телеги. — Поехали. Ксат устроится спать, а мы меняться будем. Надо же господину ученику-магессору отплатить за десятую часть добычи.

Оба авантюриста нашли последнюю фразу остроумной и, занимая места впереди телеги, негромко засмеялись. Я же, кутаясь в широкое полотно тента, мысленно поблагодарил присущую всем разумным жадность.

Правда, за всю дорогу я поспать толком не смог: то тряска, то промозглый ветер, то лошадь заржёт, то авантюристы заржут в разы громче лошади. Зато, каждый раз просыпаясь, я наблюдал за едва заметными изменениями в фаланге пальца. Она отрастала, миллиметр за миллиметром, подбираясь к началу ногтя. А когда телега въехала в город, то о неприятном происшествии в темнице уже ничего не напоминало.

В ожидании Шласа, пошедшего возвращать лошадь с повозкой, я стоял у входа в гильдию авантюристов и успел несколько раз пожалеть, что согласился сдавать задание как все. Сновавшие туда-сюда авантюристы и горожане бросали недвусмысленные взгляды на псехвотрубки в наших руках. Особенно на трёхметровую. А когда Шлас вернулся и мы все втроём зашли в здание — то внутри все разумные притихли, с интересом наблюдая за нами.

Сначала работник гильдии, как и все остальные, облачённый в жёлтые одежды, принял у меня заказанную Клаусом псехвотрубку с человеческий рост. Как и в Магнаре, мне предложили выкупить её за шестьдесят золотых монет — но я настоял на закрытии задания, тем самым подтвердив свой уровень в гильдии авантюристов Магнара. В Настрайске использовали десятиуровневую систему репутации, где новички ходят с десятым уровнем. Мне выдали восьмой уровень: скидок в нём не предоставляют, но можно воспользоваться услугами гильдейского оценщика, и рассчитывать на повышенную цену при продаже заллай.

Метровая псехвотрубка оценивалась в тридцать золотых плюс пол золотого от уровня репутации, а за трёхметровую уже предлагали все восемьдесят золотых и два сверху. Общая сумма хоть и меньше награды за ядра, но всё равно приятно согревала душу. Ибо чем больше у меня будет золота, тем больше у меня будет золота.

Но больше меня ошеломила цена не трубок, а орехов: гильдия оценивала их в четверть тысячи золотом. Я уже был готов взвизгнуть от радости, приготовившись летом отдаться добыче порождений и не лететь на материк скверны — вот только велики шансы помереть раньше срока, если у всех на виду усиленно продавать заллаи. Слишком высокий риск получить кинжалом в печень, если ошиваться на одном месте. А если путешествовать и понемногу добывать дорогие заллаи в разных местах — то рано или поздно слухи всё равно поползут, вот только времени на оплату обучения мне может не хватить.

Скорлупу от орехов гильдия покупала на развес по цене в десять золотых за килограмм. Рассказывая это, работник гильдии смотрел на меня как на пришибленного. Он ещё так скромно поинтересовался, известно ли мне, ученику академии, что содержимое орехов используется при изготовлении широкого спектра зелий, в основном направленных на здоровье разумных: те же обычные зелья лечения, микстуры укрепления, и даже зелья избавления от хвори.

Мне пришлось извернуться сказав, что о применении заллай в алхимии я наслышан, но это не мой профиль исследований. Работник понял, что нагрубил представителю академии и извинился. Вряд ли бы он поступил так, не будь на моих плечах паранаи.

Скорлупы у меня и на полкило не наберётся, так что с её продажей лучше повременить. За задание от Клауса и продажу заллай полагалось сто девяносто три золотых, двадцать три из которых я сразу отдал Шласу с Фралием. К оставшимся ста семидесяти я добавил тридцать монет и попросил выдать мне расписку на две сотни, если так можно сделать. Работник гильдии не только заверил, что так можно сделать, но ещё и поблагодарил за отказ от монет в пользу бумаги: в последние недели гильдию отягощают проблемы с наличностью.

Шлас и Фралий с довольными лицами приняли монеты и зачем-то сообщили всем наблюдавшим за нами авантюристам, что стоящий у стойки ксат — свой, в логово к гоблинам не побоялся залезть, и слово держит. Мне в этот момент захотелось развернуться и пробить им головы посохом. Но это желание сошло на нет, когда мы вышли из гильдии и они пояснили, что так вчера попросил сделать глава. Чтобы в будущем у меня было как можно меньше проблем во время продажи заллай. И, тем более, после их продажи.

Приглашение на встречу с главой я дожидался на соседней улице в кабаке, потягивая из кружки разбавленный вишнёвый сидр в компании собственных мыслей. Один раз мне пришлось отвлечься и стукнуть острым основанием посоха по наглой ноге наглого ратона в заплатанных одеждах, решившего, что я совсем забыл о своей сумке, и нагло тянувшего к ней руки. Осн пробил насквозь обувь и больно кольнул ратона в ногу, отчего он взвизгнул, подпрыгнул и попятился назад, что-то выкрикивая в мой адрес — пока не налетел спиной на столик, перевернув его вместе с тарелками и кружками. Сидевшим за столом нутонам с красными повязками на плечах подобный расклад событий не понравился, и своё негодование они собрались изложить ратону с помощью кулаков в форме вполне доступной и понятной каждому разумному.

За ратона вступились другие остроухие, к нутонам тоже подоспели помощники и вот уже в кабаке по воздуху полетели не сонные зимние мухи, а кружки, тарелки и стулья. Попытка приданию предметам мебели воздухоплавательных свойств и проверка их на аэродинамичность меня несколько удручала, так что я аккуратно побрёл к выходу, прижимаясь к стене и стараясь лишний раз не приближаться к разъярённым разумным. Один раз на меня всё же напал ратон. Откинутый из общей толпы, он кубарем покатился к стене, встал и увидел перед собой ксата. Морщин на моём лице хватило, чтобы остроухий впал в ярость, но спустя одну подсечку посохом он оказался на полу и задумался над своим поведением.

Выйдя из кабака, вдохнув морозного воздуха и любуясь медленным падением снежинок — я с удивлением обнаружил, что ретировался вполне вовремя. Я практически стукнулся лбом с принимавшим псехвотрубки работником гильдии. Он пригласил пройти к чёрному входу. Не успели мы отойти от кабака на десяток шагов — на улице показалась городская стража, приближавшаяся к питейной. На их озлобленных лицах отражалось желание всенепременнейше самым доступным способом объяснить дебоширам, что дебоширить — плохо. Звенящие кольчужные варежки подсказывали окружающим, что объяснение будет коротким, но крайне информативным.

Глава гильдии встретил меня в одном из подсобных помещений, задумчиво посматривая на кристалл и подставку под ним. Рядом лежала моя карточка гильдии и три листка с заданиями на ядра хитца. В правых верхних углах листов нарисован треугольник со смотрящей наверх вершиной и цифрой два внутри треугольника. Постоянные задания гильдия тоже помечала треугольниками, но смотрящими вниз, а задания от прочих гильдий и городов обозначаются кругом.

— Показывай, ученик-магессор, — глава пододвинул ко мне листки с заданиями.

От церкви и академии я выполню, но стоит ли исполнять задание от благородных? Как бы ни было противно, но стоит: двенадцать тысяч так просто не добыть. Да и в явной подковёрной грызне между этими тремя силами стоит сохранить паритет, хоть и не совсем ясно, зачем вообще нужны эти неподготовленные ядра.

Я аккуратно, ядро за ядром вытащил их на стол. На небритом широкоскулом лице главы и мускул не дрогнул при виде трёх ядер, но настороженный взгляд то и дело перемещался с ядер на мой посох и обратно. Достав с дальней полки одного из шкафов небольшую шкатулку, глава медленно и аккуратно вытащил из неё три полукруглых серебряных украшения. Они прикладывались к ядрам острыми концами и в то же мгновение покрывались патиной. С каждым разом лицо главы становилось всё более и более отрешённым, даже взгляд затупился под конец. А задания он закрывал вообще не произнеся ни слова, лишь жестами подзывая к кристаллу.

— Когда полтора месяца назад поступили эти задания, я уж было решил, что вы там в академии все свихнулись, — глава аккуратно убрал ядра в обитые тканью небольшие шкатулки. — Стало быть, я был прав.

Я молчал, отстранённо наблюдая за действиями главы. Интересно было бы узнать его реакцию на четвёртое ядро. Кстати, что с ним делать? В Настрайске и, тем более, в империи его продавать нельзя, иначе оно попадёт в руки благородного дома и моя жизнь в академии сильно усложнится. Можно попробовать как-то связаться с Арнурской академией или другой, и предложить им купить ядро. Но как? Идея воспользоваться маяком дальней связи в городской ратуше любого имперского города таит в себе огромные риски, вдруг там доложат в Настрайскую академию и магистрат заподозрит что-то неладное. Да и спрашивать в гильдии авантюристов про связи с Арнурской академией глупо.

— Деньги распиской, или монетами? — от собственного сарказма глава устало вздохнул. — Только учти, что объединять суммы не буду, всё разными счетами у нас.

— А сколько стоит разместить объявления в гильдиях авантюристов и вольных наёмников и гильдиях свободных торговцев на всей территории империи?

— Хочешь разместить от лица гильдии? — я кивнул и добавил, что надолго, пока не приму отклик. — Восемьсот золотых за размещение на один год, захочешь продлить на год — ещё двести пятьдесят.

Не самая низкая цена, но делать нечего. Я запросил три расписки по тысяче, одну на девять и две по десять. Всё без указания имени. Вскоре мне вынесли на подносе стопку листков, украшенных с боков витиеватым рисунком, и листок с чернилами и пером, для записи моего объявления.

'В группу требуется разумный с умелыми навыками поиска в густом лесу мелкой живности и умением преследовать их. Также требуется разумный с навыками выживания вдали от поселений и городов в полном одиночестве и наивысшими познаниями в свежевание туш медведей. Основная работа — изучение порождений и животных, особенно мёртвых, особенно в ночные часы при свете полной луны.

Оплата в золоте или камнях маны не предусмотрена. Предусмотрена оплата дорожных расходов.

Лик’Тулкис, ученик-магессор Настрайской магической академии.

Заявки на рассмотрение отправлять в гильдию авантюристов и вольных наёмников города Магнар.'

Ознакомившись с содержимым объявления, глава гильдии посмотрел на меня как на невменяемого.

— Ты решил потратить деньги на это? Я не буду спрашивать, что это и зачем, но вряд ли кто откликнется.

— Я просто должен подать это объявление. Если хочу подать такие же, но уже в деревни и города, то мне идти в ратушу?

— Да, — глава ещё раз бросил короткий взгляд на текст объявления и пододвинул ко мне статуэтку Тона с топором и булавой. В отличие от заданий, подобное объявление подавалось не через кристалл, а именно что через статуэтку. Вскоре она моргнула синим цветом, система оповестила о заключённом контракте, а расписки на тысячу, сто и двести — легли рядом с объявлением.

— Оценщик на месте?

— Сейчас подойдёт.

Глава забрал объявление с расписками и направился к себе в кабинет. Пока мы заключали договор, он показал на мой рюкзак и поинтересовавшись, каким образом я смог добыть так много миклов и нальной плёнки, а псехвотрубок по пальцам пересчитать. Вопрос крайне удивительный и настораживающий, но после поездки рюкзак неестественно разбух, так что отпираться было бессмысленно. Списав всё на последствия холодов, я сделал себе пометку обязательно ознакомиться с местным справочником по порождениям и понять, что есть что, и зачем оно нужно. Миклы — это явно орехи древня, но при чём здесь какая-то плёнка?

Пришедший оценщик несколько секунд стоял неподвижно, соображая, как реагировать на мою просьбу. Лишь потом сообщил, что посох из псехвотрубки и раз он не подготавливался раствором, то и оценивать его нет смысла. Зато лезвие кинжала, доставшееся мне от козлоногой твари, к оценке более чем пригодно.

Результата пришлось ждать более часа: маг проверял непосредственно структуру предмета, покрывая растворами и прикладывая различные устройства. В отличие от обычных магических предметов, лезвие лишь предстояло превратить в магическое оружие, нанеся соответствующие узоры и печати и приделав нужную рукоять, потому что нынешняя никуда не годиться и для результата от неё следует избавиться всенепременнейше. По самой структуре лезвие пригодно не только к созданию внушительного по объёму хранилища магической энергии, но невероятно прочно и при должной подготовке и работе грамотного мастера — сможет пропустить через себя заклинания объёмом не меньше трёх тысяч маны. И даже больше, если повезёт добыть качественный материал для рукояти.

В гильдейской книге по порождениям скверны меня интересовали фласкарцы. Микл, как я и предполагал, оказался орехом, вот только почему-то в книге настоятельно не рекомендовали его разбивать и в гильдии приносить в исключительно целом состоянии. Нальная же плёнка оказалась той самой оболочкой, покрывающей внутреннюю часть древня и закрывавшую псехвотрубки от соприкосновения с органами.

Оказалось, что в переходной стадии, или в стрекочущем фласкарце — микл тоже есть. И находится в самом низу твари, но он вряд ли имеется у только что сформировавшихся древней. Нальная плёнка есть и у ивовых фласкарцев, но с них не добывают ничего, кроме микла, плёнки и расположенной у самой вершины ствола железы, превращающаяся после оклазии в самую простую Кваралитскую массу. У стрекочущего фласкарца добывают микл, псехвотрубки, плёнку и корни, благо хоть здесь разумные не стали мудрить и придумывать новые названия. Предназначение ореха известно, но вот зачем разумным всё остальное — загадка.

Остальные порождения в книге я изучать не стал из-за накопившейся усталости. Я поспешил сначала к гильдии торговцев, а потом и к гостинице. Где в арендованной комнате недовольно вздохнул.

За отодвинутой кроватью сигнальный контур прерывался дважды: около боковой стены и стены рядом с окном. Последнее хлипко покачивалось в такт моей повизгивающей паранойи, пока золотой раствор с шипением впитывался в плинтусы, соединяя обрывы контура. Мебель в комнате отсутствовала как таковая, не считая кровати, небольшого столика и стула.

Как и в последние дни в Магнаре, я воспользовался контуром от Лактара: подарок Налдаса мне ещё пригодится в академии, когда я подключу его к внутренней комнате, и слишком расточительно пользоваться им ради одной ночи. Её я провёл сидя на кровати в полудрёме, всё время прислушиваясь к шорохам за дверью и окном, и едва справляясь с накатывавшим сном и усталостью после ночи у скверного места.

Паранойя оказалась излишней, хотя утром она всё так же не затыкалась. За ночь ничего не произошло, если не считать несколько вскриков на улице. Я успел позавтракать и направился к ратуше, где сел в карету и вскоре уснул с мыслью, что небольшое путешествие в двадцать дней закончено, а в академии меня ждёт очень много дел. Небольшой оптимизм в завтрашний день внушала пристроившаяся за последней каретой вереница телег. В одной из них сидел ученик Настрайской академии с гримуаром на поясе, в одной руке сжимая что-то обёрнутое плотной тканью, длиной с рост человека, а другой рукой придерживая небольшой рюкзак около ног.

Глава 3

Насколько же было приятно вчера вернуться в академию, разблокировать дверь в свою комнату и занести тяжёлые сумки — так ровно настолько же было приятно разложить вещи по сундукам, припрятать миклы и их скорлупу, спрятать расписки и подключить на внешнюю комнату комплект маяков Лактара. Ещё больше приятного было в том, что за прошедшие дни ракта я успел привыкнуть к своей кровати и сразу же уснул, почувствовав под головой знакомую подушку.

Но крайне мало приятного в том, что из-за навалившейся усталости утром я не услышал тихого детского голоса и проспал не только завтрак, но и начало занятия с фаронами. Благо ещё с вечера подготовил купленную тёплую одежду специально для тренировок, так что спустя три минуты после подъёма уже бежал по мощёным улочкам первого кольца, держа мысль в голове, что вечером меня поджидают проблемы. Но не из-за опоздания.

Рядом с расписанием занятий висел листок, где ксата по имени Лик’Тулкис после ужина требовали немедленно доложиться наставнику. Это настораживало, а не проходящее скверное предчувствие ещё сильнее давило на сознание.

Улочки академического городка полнились невольниками, сновавшими между складами и на ручных телегах перевозившими еду к баракам и харчевням. Но были ещё и такие невольники, чьи телеги загружены досками, гладкими строительными камнями, мешками с цементом и связками иголок точь-в-точь добываемых с Гварнарских ондатр скверны. Одну из таких телег толкал ратон с карими глазами и изумрудной серёжкой в левой мочке уха. Я хотел окрикнуть Каира и поговорить о последних сплетнях, и узнать, чего такого в академии перестраивают — но на улице слишком много посторонних глаз, и с нашим разговором лучше повременить. Но даже так, парень узнал меня и пройдя мимо едва заметно кивнул.

Вокруг участка для тренировок бегали уставшие тела, с небольшими рюкзаками на спинах и груди. От их вида меня всего передёрнуло. В последние дни перед поездкой в Магнар я ощутил всю прелесть тренировок на выносливость с дополнительным грузом на плечах.

Заметив моё приближение, матон с вертикальным шрамом на губах скомандовал всем остановиться.

— Лик’Тулкис⁈ Твоё опоздание не приемлемо, — Клаус смотрел на меня как и подобает суровому инструктору смотреть на подчинённого.

— Мне нет оправданий, — самое простое и правильное решение в любой подобной ситуации: вообще не оправдываться. Лучше, проще и выгодней просто признать свою оплошность.

Клаусу мой ответ понравился. Матон чуть смягчил взгляд и сообщил, что благодаря исполнению заказа в гильдии авантюристов — на сегодня моя оплошность останется без внимания. Но в будущем за такое последуют наказания вплоть до лишения меня права на клаш уезжать из академии. Подобное меня более чем устраивало, ибо я в ближайшее время собирался приписать Улу себе в комнату, получив в распоряжение писклявый будильник.

На всякий случай я уточнил у Клауса, подошла ли ему псехвотрубка? Но хоть о закрытие заказа его оповестили в тот же день, а чёрную палку доставили вчера вечером — матон не успел её получить. Но она подойдёт, если соответствует основе моего посоха. А раз я добыл нужную трубку, то со следующего же занятия по фехтованию он начнёт возвышать мои навыки. Меня всего передёрнуло от слова «возвышать», произнесённого с небольшой задержкой.

Закончив разговор, матон приказал фаронам продолжить бег, а меня заставил размяться. И именно тогда я понял, что до обеда вряд ли доживу. Вчера я успел только позавтракать, да в дороге сухомяткой подкрепился и один бутерброд в трактире съел, но приехал поздно и на ужин опоздал, а сегодняшний завтрак пропустил. Не самое лучшее состояние для изнурительных физических тренировок.

Немудрено, что я ощутил некую слабость, нацепив на себя после разминки рюкзаки в два кило веса каждый. Уже на шестом круге я внешне выглядел хуже серых от усталости и перенапряжения фаронов. И только когда нас переключили на отжимания, заставив оба рюкзака повесить на спину — только тогда я сообразил пересчитать разумных, выбравших на турнире обучение на матона. Их количество приблизилось к составу фарасара из шестнадцати лиц. Двадцать дней назад фаронов было двадцать девять, а сейчас на одного меньше.

Мне категорически неизвестно, как я вообще дожил до обеда: отжимания и приседания с постоянным перевешиванием рюкзаков со спины на живот и обратно, полосы препятствий, таскание тяжестей, групповые попытки сдвинуть гружённую камнями телегу, и снова бег и вновь упражнения… Я просто в какой-то момент осознал себя в харчевне академического городка, бездумно смотрящим в одну точку. На столе передо мной стояла пустая тарелка и кружка, в животе ощущалась приятная тяжесть, а в голове гуляла единственная мысль, что это ещё не конец.

За час до ужина Клаус объявил об окончании тренировки. Я медленно побрёл в сторону первого кольца в компании фаронов. Они не прерывали занятия на двадцать дней и выглядели чуть бодрее моего, но даже в таких раскладах сил на разговоры у них не было. Единственное я успел поинтересоваться о судьбе двадцать девятого фарона. Неделю назад во время тренировки его сердце не выдержало, и он упал замертво.

Подходя к бараку, я даже и не думал рефлексировать о смерти несчастного разумного — мне бы позаботиться, чтобы самому так же не кончить. Первую половину дня я три раза чуть не упал в обморок. Сейчас же мне хотелось как можно быстрее переодеться в чистое и немного отдохнуть. И как назло, из соседнего барака с благородными вышел нутон с зализанными русыми волосами и в дорогих одеждах.

— Я впервые рад видеть ксата, — Касуй поспешил приблизиться и даже чуть кивнул в знак приветствия. — В обед по маяку дальней связи со мной связалась моя семья. Я должен, скажем так…

— Чего надо? — мне настолько отвратно делить один воздух с этой благородной тварью, что будь я сейчас в нормальном самочувствии, то всенепременнейше врезал ему по морде. Хотя, не врезал бы, ведь это явное нарушение правил академии, но всяко бы сразу послал, а не попытался разговор закончить мирно.

— Я просто удивлён, что даже ты смог сделать правильный выбор, хоть и между нами и были разногласия в прошлом. Я…

— Чего надо?

— Я хотел бы забыть наши прежние разногласия и предложить тебе дружбу.

— Слушай, ты…

Я прервался, стараясь подобрать правильные слова. Настолько зашкаливающая наглость нутона ошарашивала. После всех слов, сравнивая меня и Налдаса с псами, желая мне смерти и прочего — он хочет подружиться? Это даже не наглость, а какое-то запредельное самомнение.

— Послушай, я выполняю задания в гильдии авантюристов только потому, что мне нужны деньги. И не обольщайся, задание от твоей семьи я выполнил только по этой причине.

От моих слов Касуй насупился, его взгляд похолодел. Благородный захотел что-то сказать — но я не закончил.

— А насчёт предложения дружбы, — я рукой показал в сторону первых ворот из академии. — Вот выйдешь из академии и сразу поверни на запад, чтобы Вифлеемская звезда горела строго в твоих глазах, а жопу мучал недельный запор, то есть строго на запад. И иди вперёд. Иди день, иди второй, третий, четвёртый, потом неделю иди вперёд, ещё неделю, потом месяц. И вот когда пройдёшь месяц, то сразу поверни налево, там «нахер» увидишь. Тебе с твоей дружбой туда.

Стоило мне выговориться и на душе сразу полегчало, даже будто легче дышать стало — хоть скверное предчувствие никуда и не делось. Благородный же медленно краснел от негодования, впившись взглядом в моё лицо и мелко тряся крепко сжатыми кулаками.

В самой ехидной форме пожелав нутону приятного аппетита и не поперхнуться за ужином — я направился ко входу в барак, едва справляясь с подступающим смехом и не без труда гася улыбку.

Остальные ученики ещё не успели вернуться с лекций и в коридорах сновали лишь дети-невольники. Одну из девочек со шрамом на лбу я жестом подозвал к себе. Та быстро подбежала, но не вплотную, держа почтительную дистанцию.

— С возвращением, господин Ликус, — она хоть и постаралась улыбнуться, но её ожидающее выражение лица говорило само за себя.

— Ну, и где назначают невольников?

— В зданиях таких больших, круглых, вы там ещё книги заказываете, — протараторила девочка на одном дыхании, даже не пытаясь скрыть радость в голосе. Но стоило ей закончить, как она что-то вспомнила, опустила взгляд и обиженно надула щёки. И тут же опять что-то вспомнила, вновь заулыбалась и с надеждой посмотрела на меня. — Вы сегодня уже не успеете, там только до ужина можно. Но я и завтра здесь буду работать. Завтра пойдём, да?

Я прыснул от столь неприкрытой наглости. Малышка засмущалась, а мочки её ушей покраснели от стыда. Деваться некуда, так что я согласился на завтрашний день, заодно спросил Улу о странной суматохе в академическом городке.

— Мастерская взорвалась, — та удивлённо захлопала глазами, будто забыв, что я уезжал из академии.

— Как, взорвалась?

— Бух, — Ула вскинула руки, — и нет мастерской.

Я не нашёл ничего умнее, чем удивиться и ошарашенно закивать головой.

— Но они всегда здесь взрываются. Раз в два налима взрываются, иногда даже раз в один налим.

— Из-за чего?

— Не знаю, — малышка пожала плечами, а мне, почему-то, стало немного боязно.

Договорившись, что завтра до обеда схожу в задние лекторума и назначу Улу себе личным невольником, как бы это скверно ни звучало — я заодно попросил её предупредить брата, что завтра она принесёт ему огромный список вопросов.

В ожидании приглашения на ужин я только и сидел в кресле, глядя в одну точку и размышляя над услышанным. Взрыв мастерской — это должно быть экстраординарным событием, но реакция Улы говорила об обратном, словно мастерские здесь взрываются как кукуруза на раскалённой сковороде. И это ещё скверное предчувствие, усилившееся после разговора с девочкой — оно такое же, как в Магнаре. Моя паранойя никогда не ошибается, она уже не раз спасала мне жизнь — но что приключилось в этот раз? Неужели это связано с моим вызовом к Густаху? Вряд ли, иначе бы меня уже под конвоем вели в магистрат. Стало быть, меня вызывают из-за нашего разговора о заллаях и церкви? То же странно, ведь мы и так договорились увидеться по первой же возможности. Тогда в чём дело? Из-за книг? Неужели… Ай, в скверну всё это. Сколько ни думаю, сколько ни размышляю, а легче не становится, только ещё сильнее паршивое чувство усиливаю.

Когда в коридоре поднялся гам и топот ног, а детский голос из-за двери пригласил меня к ужину — я успел чуток отдохнуть и уже не ходил как старая кляча, всё время опираясь на посох.

Столовая в этот раз мне показалась иным миром настолько, что я потерялся и не знал, куда сесть и что вообще делать. За прошедшие двадцать дней клаша, пока я мотался в Магнар и обратно, Эльта окончательно подружилась с двумя подругами и теперь они втроём о чём-то весело щебетали за дальним столиком. Фанул и Талия хоть и тоже расселись по разным компаниям, но в отличие от Эльты заметили меня, коротко кивнули и, почему-то, грустно улыбнулись. Но сколько бы я ни разглядывал головы в зале, но так и не смог рассмотреть Нобла. И это мне крайне не нравилось.

Первой из столовой вышла Талия в компании двух парней и ещё одной девушки. Договорившись встретиться с друзьями позже, она медленно приблизилась ко мне, стараясь удерживать взгляд на моём лице. Последнее удавалось ей с трудом, судя по подрагивавшим губам.

— Здравствуй, Ликус. Как поездка прошла? В дороге никто не напал на караван?

— Напал, но…

Мысль прервалась. Я совсем запамятовал про нападение гоблинов и девушку нутона. Неужели ей не хватило разборок в ратуше, и она доложила о случившемся в академию?

— Там была одна неприятная история, но ничего серьёзного. Скажи, а Нобл где?

При упоминании дворфа чуть полноватая остроухая дёрнула плечами, потупив взор.

— Ты же вчера поздно приехал, да? Ещё не слышал ничего?

— Ты о чём? — в груди похолодело, сердце застучало через раз.

— Мастерская, в которой…

— Приехал? — раздавшийся чуть надменный голос перебил Талию.

— Привет, Эльта.

— Привет, — остроухая с блондинистыми волосами посмотрела на Талию. — Уже сказала?

— Нет, не успела.

— Ну тогда скажу я, — Эльта пододвинулась и, набираясь духу, то сжимала тонкие губки, то отводила взгляд в сторону.

— Так, что случилось?

— Нобл погиб, — коротко отчеканила блондинка. Внутри меня что-то ухнуло, холодок пробежал по груди.

Нобл работал в той самой мастерской, взорвавшейся неделю назад. Днём, когда улицы академического городка полнились разумными и приближалось время обеда — раздался оглушительный взрыв, разметав крепкое здание как пушинку, а с неба посыпались окровавленные камни и доски. Пострадало очень много разумных в тот день, а проходившие рядом с мастерской — умерли, убитые разлетевшимися камнями защитной стены. Ими мастерские окружали специально, чтобы защитить прохожих в случае взрыва, но в этот раз он был настолько сильным, что размотал укреплённый магией забор как детский кулич из песка и камни со страшной силой полетели в прохожих. Восемь погибших учеников различных годов обучения и два мастера в здании: а так же семь невольников, три ученика и один мастер на улице; и огромная воронка на месте мастерской — вот последствия взрыва недельной давности.

— Тебя из-за этого вызывают? — обе эльфийки вцепились в меня взглядом.

— А я-то тут причём?

— На тебя же скверна не реагирует и эти… на груди… — Эльта пальцем показала на мою грудь.

— А это тут… — вместо разглагольствования я отогнул пояс и достал подаренный Налдасом ножик. — А его оценивал в Магнаре. И другие вещи тоже оценивал. И в Луцке оценку куртки проводил. Ничего не взорвалось.

— Я… — эльфа с серёжками-гвоздиками потупила взор, а Талия взглядом металась от ножа на мою грудь и обратно.

— Почему вы решили, что я виноват в произошедшем?

— Ты помогал Ноблу с кристаллами, — Талия сложила руки на груди.

— Помогал, но это безопасно, — я потряс ножиком, на что Талия опустила взгляд.

— Наверно, из-за Носка, — к нашей компании подошёл Фанул. Только сейчас я заметил, что на нашу компанию подозрительно косились некоторые ученики.

— Ну а это веснушчатое недоразумение тут каким боком?

— Его с прошлого ракта никто не видел, а ты обещал его в скверну утащить, — голос Эльты высох и лишился сил, будто бы она боялась услышать ответ.

— Да плевать мне на него. Я сам, как в день поступления пересёкся с ним, церковником и благородным, так вообще больше его не видел.

— Тогда, зачем в первый же день? Что случилось? — продолжала давить Эльта.

— А я знаю, что слу…

Я замолчал, опять вспомнив про нападение гоблинов. Пришлось вкратце рассказать троице о случившемся и о том, что выжившая девушка имела ко мне известную претензию.

— Она ещё в городе могла пожаловаться в магистрат? — Эльта не столько спрашивала, а сколько приходила к какому-то умозаключению.

Я же останавливаться не собирался. Их уверенность в моей вине настолько выбешивала, что аж было противно смотреть на эту троицу. Да и какой смысл ждать вечера, если могли потребовать явиться утром? И не к наставнику, а сразу в магистрат.

— Меня могли вызвать из-за исполненных заказов в гильдии авантюристов. Вдруг наставнику срочно нужно получить от меня полный отчёт?

— Нет, Ликус, мы понимаем, тебе… — Талия уже чуть успокоилась и теперь в своей привычной манере а-ля «любящая мама» пыталась нас всех примерить.

— Плевать, — я устало махнул рукой. — Меня наставник ждёт, а здесь мы собираем лишние глаза. Вернусь и поговорим. Я отключу сигнальный контур в первой комнате и…

— У меня встретимся, — возразила Эльта. — У меня нет контура в первой комнате.

На этом мы и порешили, молча направившись к лестнице и так же молча разойдясь по этажам. Случившееся с Ноблом и этот разговор так сильно давили мне на сознание, что я забыл обо всё на свете: и про заказанный чай Густахом, и про подарки ребятам, и про розовые оболочки. Лишь взял плащ, обувь и побрёл на первый этаж к входной двери, всё время размышляя над сегодняшним днём.

Скверные новости. Как же так могло случиться, что мастерская взлетела на воздух? Какая-то ошибка, или злой умысел? Да и на смерть фарона я вообще никак не отреагировал, как и не реагировал на смерти разумных в караване — но что тогда в пещере, что сейчас с Ноблом… Ай, в скверну всё это.

Дежурившие у здания архива матоны привычно смотрели на меня, как на потенциальную опасность, хоть в академии я носил паранаю поверх обычного плаща. Услышав моё имя и о требовании явиться к наставнику — матоны привычно вернулись к пародированию статуй, сперва сообщив, что обо мне заявлено.

Около досок со ставками, висевших между входной дверью и лестницей, я замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Надписи изменились. Имена участников остались прежними, но поменялись названия мастерских и суммы.

— Опять на тёмного поставил, Линий? — я настолько закопался в размышления о пришибленных нравах этой треклятой академии, что не заметил, как со второго этажа спустились два мага. Идя позади меня и посматривая на доски, они направлялись к выходу из архива.

— Рано или поздно, но он ошибётся.

— Ты этого ждёшь уже десять лет. Сколько же денег ты спустил?

— Неважно. Он обязан ошибиться.

Маги продолжили спорить о каком-то тёмном. Первый всё пытался вдолбить другу, что бессмысленно ставить на такого умелого мастера. Второй же не соглашался и твердил, что рано или поздно мастерская тёмного взлетит на воздух. Я пробежался по листкам со ставками, найдя имя Линий. Он поставил пятьдесят золотых империи на специальную магическую мастерскую общего назначения номер девять.

На небольшом балкончике архива, освещённого фиолетовым светом магических светильников, за столом сидел разумный. Маг с острыми ушами коротко покосился на меня, показал на шкаф с тапочками и вернулся к чтению книги, попутно что-то переписывая на пергамент.

Как факт постоянно сидящего разумного около лестницы, так и сам архив ничуть не изменился за прошедшие дни. По крайней мере обвязанные верёвками кипы листов на полках всё так же не превратились в книги. Как и не изменилось то, что в пристроенной мастерской Густах был один и стоило мне войти, как он пружиной встал со стула.

— У нас ещё есть время, пойдём, — коротко поздоровавшись, наставник засобирался на выход.

— Куда?

— В кристалляриумную мастерскую. Она здесь, рядом, — Густах показал на глухую стену, а у меня появилось нехорошее предчувствие.

Я вначале подумал, что мы с Густахом отправимся на улицу — но вместо этого мы лишь вышли из архива в длинный коридор и направились в сторону второй двери. За ней, кто бы мог подумать, тоже была лестница, но узкая и длинная, ровно для одного человека, уходящая под землю на десятки метров. Её каменные стены и ступени ничто не освещало, но рядом с дверью в держателях висело несколько факелов. Густах взял один, прочитал заклинание «Огонька» и осветил себе путь.

— Жди меня здесь. Вниз не спускайся, — коротко отчеканив, он закрыл за собой дверь.

Происходящее мне крайне не нравилось, наводя на нехорошие мысли. За их обдумыванием я провёл с десяток минут, пока за дверью не послышалось шарканье ног. Ко мне вышел Густах в сопровождении полностью карикатурного мага: практически лысая голова с жиденькими седыми волосами, такая же козлиная бородка, одно острое ухо ратона срезано наполовину, а спина изогнута в небольшом горбу.

— Знакомая тебе вещь, ксат? — сухим кряхтящим голосом спросил маг, не размениваясь на приветствия и прочую якобы ненужную чепуху, и протянул мне небольшую шкатулку. Я с вопросом посмотрел на Густаха. Тот кивнул.

Внутри шкатулки на мягкой подложке лежал кристалл правильной геометрической формы, а к крышке приклеена бумага со строчками текста. В одной из них содержался знакомый номер.

— Это который я заполнял?

— Ты его испортил, ксат. В нём скверна, — старик закрыл шкатулку. — Его нельзя теперь использовать как источник энергии. Его вообще нельзя использовать! Это опасно!

— Чем?

— А кто знает, чем именно. Это скверна! Она может изменить чтение заклинания, или исказить магические цепи, или вообще что угодно, — старик глубоко вздохнул и успокоился. — Но ты здесь не за этим.

Маг из-за пазухи достал другую шкатулку с тремя небольшими треугольными кристалликами, размером меньше двух фаланг указательного пальца.

— Твой наставник всё объяснит, — старик развернулся и побрёл обратно вниз бубня себе под нос, что великая академия прогнулась под церковь, теперь ещё и ксата прикрывает, что подобное недопустимо и отвечать за содеянное нужно всем.

— Пойдём, — Густах показал в сторону архива, но обратно мы не зашли. У наставника ещё была работа, а мне следовало возвращаться в барак.

— Я поговорить хотел…

— Завтра, Ликус. Всё завтра. Придёшь до обеда и всё обсудим. И тот список тоже обсудим. Он готов.

Дальше наставник объяснил, что я должен сделать с этими треугольниками. То же, что и с обычным кристаллом маны — заполнить. В отличие от прочих, в них влезает не больше ста пунктов маны. Они тестовые, их используют при исследовании проводимости печатей и магических контуров. Такие кристаллы прикладывают к линиям, соединяющим две печати или две части контура, или ещё чего, и смотрят на реакцию кристалла. Если он светится — то всё в порядке, но если он не светится — тоже всё в порядке.

После этой фразы я секунд пять смотрел на Густаха, как на идиота. Тот лишь беззлобно улыбнулся и дополнил, что всё зависит от школ начертания рун и нанесения печатей: в одних свечение вполне приемлемо, у других недопустимо.

Ещё эти кристаллы используют для хранения магической атрибуции: если на свиток нанести руны и печати «Огненного шара», но вместо высвобождения магии с помощью особого фильтра пропустить магическую энергию через кристалл, то в нём сконденсируется мана с огненным атрибутом. Эдакая кустарная, дорогостоящая и маломощная замена крови и плоти рыжих драконов и кристаллов с их пещер.

Кристаллы эти я должен заполнить до завтра, и к обеду прибыть к наставнику. И чем раньше я приду, тем больше у нас будет времени на обсуждение всех деталей. На мой вопрос, зачем вся эта возня с кристаллами — Густах ответил, что это приказ магистрата. И он не обсуждается. Но наставник заверил, что такого больше не будет: так ему в том же магистрате сообщили, ибо я сделал правильный выбор.

Из архива я вышел, ловя на капюшон снежинки и не понимая происходящего. Клянусь остатками своего хвоста, маги пытаются выяснить природу моего «Осквернения». Они по состоянию кристалла поняли, что во мне сидит скверна и теперь решили эксперименты проводить. Хотя, это больше похоже на спешную попытку понять происходящее. Надо будет затребовать завтра посвящения в результаты экспериментов, иначе… К сожалению, не согласиться на них я не могу — но что-то придумать всё же стоит. Это же меня собираются исследовать, а я не какой-то там подопытный хомяк!

Перед тем как зайти к Эльте — я хотел взять с собой подарки, купленные в Магнаре, но передумал. Не та ситуация.

Дверь в комнату открыла белокурая эльфа. Она пригласила пройти внутрь осунувшегося от усталости ксата, а сама пошла за Талией и Фанулом, напоследок кинув на меня странный взгляд: тяжёлые мысли отражались на моём морщинистом лице и несложно предположить, что мысли эти как минимум скверные.

Когда все, уже четверо приятелей, собрались и расселись по местам, мне было как-то неуютно начинать разговор. Да и остальные мельком поглядывали друг на друга и елозили на местах, предчувствуя неприятнейший разговор.

— Я жду извинений за подозрения в моей вине, — я коротко вздохнул и поставил на стол шкатулку. — Вот причина моего вызова.

Все трое недоумевающе посмотрели на шкатулку, потом на меня, потом вновь на шкатулку.

— Буду говорить как есть. Наставник повёл меня к кристалляриумной мастерской. Она под зданием архива находится. Там мне выдали это, — я открыл шкатулку, троица увидела треугольные кристаллы и напряглась. — Дальше он дал несколько намёков. Два месяца назад на арене скверный манул никак на меня не отреагировал. Сейчас же, пока на клаше путешествовал, в Магнаре и Настрайске выполнил задания на заллаи.

— На что? — Эльта свела брови, услышав незнакомое слово.

— На части порождений. Задания сложные, но я выполнил их без проблем. Об этом магистрат узнал задолго до моего приезда, — я легонько коснулся шкатулки. — Скорее всего эти кристаллы нужны для анализа атрибуции моей магической энергии, если такая вообще есть. Именно на это намекнул наставник, говоря о приказе магистрата.

В этот момент комнату поглотила тишина заброшенной больницы: гнетущая, словно сама обвалившаяся штукатурка и жжёная проводка размышляли о судьбах мироздания. Ребята смотрели на кристаллы и на мою грудь, не в силах поднять взгляд чуть выше.

— А, что за задания? — Фанул пересилил стыд и всё же посмотрел мне в глаза.

— Нужно было добыть такое же в Настрайске, — я постучал пальцем по древку посоха. — И в Магнаре на желчный мешок Гварнарской ондатры скверны. Было ещё одно задание на ядро хитца, но вы его и так видели на арене.

— Ликус, я… — заговорила Талия, но я поднял руку.

— Я всё понимаю. Было неприятно слышать всё это, но не осуждаю.

— Просто нас допрашивали. Всех.

— Вас? — я обвёл взглядом троицу.

— Нет, не только нас. Весь барак.

— Да вообще всех учеников допрашивали! — Эльта нервно выдохнула и в привычной быстрой манере рассказала, что случилось после взрыва.

Когда мастерская взлетает на воздух — магистрат опрашивает всех разумных в академии, связанных с ней. Для этого даже существуют отдельные маги в академии: они составляют карту связей между разумными и досконально выпытывают у них всё, связанное с пострадавшими или погибшими. А раз из восьми учеников трое погибших были из нашего барака, то маги с особым пристрастием допросили проживающих здесь. Особенно приятелей погибших. И Фанул, Талия и Эльта подтвердили, что я помогал Ноблу запитывать его кристалл.

— Вряд ли взрыв с этим связан. В Луцке и Магнаре ничего не рвануло, — я похлопал рукой по поясу, где лежал ножик с двумя умениями.

— Мы понимаем, прости нас, просто Эльта рассказывает, как было, — Талия попыталась меня успокоить, но моему спокойствию позавидовал бы удав. Я принял извинения, но с похолодевшим нутром мысленно готовился к неприятностям.

— И ты нас пойми, Ликус, — Эльта в привычной манере буравила меня взглядом. — Знаешь, сколько мы тут натерпелись? Все мы знаем, что всегда есть шанс взорваться вместе с мастерской. Руну неправильно нанесёшь, не так печать расположишь, бах, — эльфийка звучно хлопнула в ладоши, — и нет тебя. А тут наутро после твоего приезда объявление повесили. Вечером его не было!

— Ну, значит, это действительно связано с атрибутами.

— А они, разве, есть в магической энергии разумного? — задала самый резонный вопрос Талия.

— В моей, похоже, есть, — на мой ответ ребята лишь закивали головами.

Понимая, что сейчас опять наступит мрачная тишина и каждый уйдёт в свои мысли — я попросил ребят чуток подождать и направился к своей комнате. Хотелось хоть немного их развеселить и подправить рухнувшие отношения, если это вообще можно сделать. Все трое нашли новые компании, и после случившегося о каких-то дружеских отношениях можно забыть, но хоть закончить на хорошей ноте уже будет неплохо. Да и контакт с Фанулом терять не хотелось.

— Вам ещё не скоро выпадет шанс отправиться в путешествие, — я поставил перед эльфийками по баночке томвитии в масле, а нутону передал небольшой мешочек с перчено-мятным шоколадом.

Ребята с удовольствием приняли мои подарки, а белокурая эльфийка не сдержалась и по-детски широко улыбнулась. Уже спустя секунду она растерянно оглянулась и постаралась сделать вид, что вообще ей всё это неинтересно, но «спасибо за подарок, обратно не отдам». Фанул положил в рот небольшой кусочек шоколада и довольно вздохнул. Он предложил нам всем угоститься, но мы дружно отказались.

— Ликус, прости, но можно я твой подарок отдам? — Талия грустно посмотрела на банку.

— Не смотри на неё так, — Эльта заговорила раньше меня. — Те кристаллы, которые им выдали. Они должны были набрать три штуки, полностью наполненных магической энергией. Но она сплоховала. Первый кристалл пустила в работу. Ей бы влетело от мастера, но старший ученик прикрыл её и дал свой кристалл.

Я согласился, раз такое дело. Талия только хотела меня поблагодарить, но Эльта не позволила сказать ей и слова, обхватив руками за плечи и пообещав поделиться томвитией. Полноватая эльфа кротко улыбнулась. Троим разумным в этот миг стало хорошо и приятно, будто все проблемы улетучились — я же чувствовал проступающие на спине мелкие капельки холодного пота.

В попытке отвлечься от скверных мыслей, я поинтересовался у Фанула о моей просьбе. Он узнал у мастера стоимость изготовления структурного раствора. Ни в этом, ни в следующем налиме не сможет лично взять заказ, но через два налима мастер, скорее всего, разрешит ему принять личный заказ. Если, конечно, Фанул справится с выданными проверочными заданиями.

Дальше нутон с густой чёлкой озвучил цены за работу, после чего я минуту размышлял, не шутит ли он. Слишком идиотски выглядело, что Фанул с вполне обычным выражением лица сообщил, что из ста грамм золотой Кваралитской массы получится примерно триста грамм раствора. Ровно столько же, сколько и обещал алхимик в Магнаре. Вот только заказ одной партией у того стоил четыреста золотых, а в академии придётся раскошелиться на полторы тысячи. А уж если делить на три закладки по сто грамм готового раствора, для больше вероятности проявления Удачи Фанула — то к озвученной сумме можно смело добавить ещё пятьсот золотых.

Я рассказал приятелям о разнице в ценах, но они лишь развели руками. Странно ожидать другого, когда академия закупает реагенты и ингредиенты для зелий только через благородных: они же цену загибают так, что аж жутко становится. Но всё же Фанул подсказал один вариант сэкономить.

При изготовлении структурного раствора как стабилизатор какой-то фрасталаризации используют выжимку из спинного мозга или печени высокогредовых животных, от воеводы и выше, когда у них проявляются способности к интуитивной магии. Либо же что-то другое от монстров, но с такой же областью применения. Фанул знал только об спинном мозге и печени, но если отдать их при заключении заказа, то получится сэкономить не меньше пяти сотен золотых.

Что-то подобное про ингредиенты писалось и в выданной Густахом книге, если я правильно вычленил информацию из софистического бреда.

Хоть в сказанном Фанулом и содержалось много странностей, включая вопрос о сохранении органов от разложения, но оно пробуждало корыстный интерес. Платить в четыре раза больше ради призрачного шанса получить раствор чуть высшего качества — не самая гениальная идея. Но на это можно согласиться, если сэкономить практически половину.

Я поблагодарил Фанула за интересный рассказ, заодно поставил пометку разузнать о высокоуровневых животных либо в гильдиях авантюристов, либо в академии, либо вовсе заказать справочник. Хотя последнее не желательно. Правда, вопрос всё ещё открыт: как этих животных выслеживать? Будь моё «Чувство магии» более развитым, то я бы…

Я едва не раскрыл рот от осознания собственной тупости. То есть, вот тебе магическая академия, вот существование всякой еды, временно повышающей Навыки, вот деньги для заказа оных — а мозгов додуматься о существовании подобных зелий, похоже, не хватает. Но спрашивать об этом у ребят слишком глупо, можно подставиться. Лучше завтра у наставника спросить. Или подождать, и уточнить у авантюристов?

Мы вчетвером ещё немного посидели, обсуждая тяжёлую долю учеников академии. Заодно я рассказал про нападение гоблинов на караван, не забыв упомянуть убитого контрактника и последующие разборки в ратуше. Поведал, как вместе с авантюристами ходили в логово искать двух женщин, сгладив кровавый рассказ тем, что несчастных мы нашли уже мёртвыми. И как копейщику сначала неудачно сбили «Вторую броню», а потом стрелой пробили горло.

На куске рассказа о свитке, заклинанием из которого запечатали пещеру, Талия чуть оживилась и наконец поставила на стол банку с томвитией, всё это время удерживаемой на коленях. Черноволосая эльфа сказала, что вот как раз подобными свитками ученики-рабочие будут заниматься через шесть лет, на третьем году обучения. Практически пятая часть заказов в академии приходится на свитки с различными боевыми заклинаниями, их выполняют только ученики старших курсов. Заказчик — благородный дом Миастус, и только он. И, какая неожиданность, что он поставляет в академию все необходимые товары для производства свитков и выкупает их практически по себестоимости, лишь платя небольшую надбавку в один процент.

Талии рассказали в её мастерской о договоре об исключительной торговле. Там указано, что благородный дом сам устанавливает наценку на товары из академии, включая их выкуп у самой академии. Но наценка обязательно должна быть, иначе это нарушение договора. Судя по состоянию академии и заоблачным ценам на всё и вся — этого процента вместе с оплатами договоров и контрактов академии хватает только для поддержания жизни.

В самом конце рассказа про налёт гоблинов я вскользь упомянул о полученном кольце. Оно сменило уже семь владельцев, и первой была некая Фиралия Нуралия.

— Я слышала это имя, — Эльта попросила глянуть на кольцо. Она удивлённо повертела его в руках, нашла на внутренней части клеймо и заметно погрустнела. — Когда с наставником занималась, ещё до поступления в академию, он говорил, что это его прошлая ученица. Она до войны поступила по рабочему приглашению. Это клеймо наставника, только чуть изменённое. Пока ученик не выпустится из академии, то должен ставить клеймо мастера с небольшим своим рисунком. Понятно, почему два года назад наставнику перестали поступать письма от неё. Советы любила спрашивать.

— Твой наставник, он ювелир?

— Нет. Он алхимический мастеровой, куда и меня направили по контракту, — голос Эльты пропитало неподдельное сожаление. — Они одинаковые почти, только один из готовых вещей создаёт устройства, а второй изменяет материалы и только потом делает вещи.

Стало быть, золотую оправу кольца та девушка, явно равнинная эльфийка из-за имени, сделала самостоятельно из изменённого золота. Но как она умудрилась придать волшебных свойств камню?

Мы втроём могли бы посидеть ещё. Я бы рассказал об ондатре скверны и как на неё охотились авантюристы, а приятели всяко бы сказали ещё чего полезного по части магии — да вот только усталость и напряжение сегодняшнего дня всё чаще накатывали зевотой. Глаза смыкались. Мы попрощались и разбрелись по комнатам, хоть я и понимал, что сегодня мы собирались в последний раз. Но что поделать?

Закрыв за собой дверь и встав посреди первой комнаты — я глубоко вздохнул, отгоняя противное, тягучее и липкое чувство вины. Три накопленных кристалла, скверна в двух из них, суета с кристалликами проверки, слова старого мага об испорченном кристалле и о покровительстве академии, и фраза о правильном выборе от Густаха — всё это указывало только на одно. И это скверно.

Глава 4

Утром меня настойчиво и долго будила Ула, стуча о входную дверь маленькими кулачками. Так-то я проснулся с самого первого удара, но не мог встать с кровати после вчерашней тренировки. Подобно отжатой половой тряпке я собирался проваляться хотя бы до обеда — но всё же встал и медленно побрёл к двери. Волю к жизни мне придавала не мысль о разговоре с Густахом и последующие возможные перспективы; не обещание назначить девочку личным невольником; и даже не чувство голода и перспектива завтрака, хоть корзинка дополнительного пайка со вчерашнего ужина стояла не тронутой.

Я подскочил, вспомнив про нутона с острым подбородком. Если маги допрашивали всех живущих в бараке, то всяко наткнулись на Лактара и могли узнать о наших договорённостях. Особенно о конспектах по начертательной магии.

Отвратное чувство опасности сошло на нет, когда среди разносивших еду экзаменщиков показался Лактар. Он увидел мой напряжённый взгляд и аккуратно кивнул так, чтобы никто другой этого не заметил. Стало быть, всё обошлось, и сегодня вечером я получу заказанные конспекты. Потребность в них чуть уменьшилась после разговора с Кузауном, но они всё ещё могут пригодиться.

Экзаменщикам с разносом еды помогали дети, мальчики и девочки, забирая грязную посуду с освободившихся мест, складируя в небольшие вёдра и неся в сторону кухни. Одной из таких девочек была Ула и каждый раз, проходя мимо, она украдкой бросала на меня ожидающий, даже несколько молящий взгляд. Будто просила подождать, пока не закончит с работой на кухне.

Я правильно воспринял её молящий взгляд, решив дождаться девочку. Спустя полчаса после окончания завтрака, когда я сидел в комнате и вертел в руках выданные Густахом книги, твёрдо решив сегодня же вечером начать конспектировать их — в дверь робко постучали.

— Ну что, пойдём? — на мой вопрос девочка так сильно закивала головой, что чуть не превратила свои тёмно-русые волосы в одно сплошное опахало. Но перед выходом пришлось подождать несколько минут, пока Ула накинет куртку. Ученики давно разошлись, так что можно было не опасаться излишнего внимания.

Выпавший за ночь снег с дорожек вениками сметали невольники постарше, чем Ула. Если той восемь лет, а её брату пятнадцать, то уборкой занимались дети лет тринадцати: недостаточно окрепшие, чтобы тягать телеги, но и не такие слабые, чтобы не смочь весь день на холоде веником махать. Незавидная доля, но какой у них выбор? Если вспомнить слова Эльты, то от многих из них отказываются родители ещё во младенчестве, а если родственников у ребёнка нет, то… то я боюсь представить его дальнейшую судьбу. В прошлом мире частенько бывало такое, что ощенившаяся дворняга спустя месяц материнства выла до хрипоты и рыскала по району в поисках своих щенят, когда как бомжи из ближайшей ночлежки сыто и довольно спали. А в этом мире нравы гораздо суровей.

В здании лекторума нужная дверь нашлась сразу по табличке с надписью «Распределение невольников». Звучало как «Раздача котят в добрые руки под подпись не портить казённое имущество».

Сидевший за столом ратон с паранаей, кинжалом и жезлом на поясе настолько сильно удивился ксату в компании маленькой девочки, что аж встал со стула и не стесняясь спросил у Улы нужна ли той помощь. Та замахала головой сказав, что господин Ликус — хороший, и на этот год хочет назначить её на личное прислуживание. Меня от последней фразы аж всего передёрнуло, но деваться некуда, потому что происходящее — вполне неплохое развитие событий как для меня, так и для Улы.

Слова девочки не сразу убедили ученика академии: он ещё несколько секунду изучающе смотрел на малышку, прежде чем сдаться. Меня столь наглая ненависть к моей персоне теперь уже лишь немного подбешивала, ибо за прошедшие двадцать дней я вполне успел вдоволь «насладиться» всеобщей неприязнью.

В отличие от многих невольников академии, попавших в её стены ещё во младенчестве и не имеющих собственной фамилии, у Улы таковая была — но как и все остальные дети, она пользовалась номером из семи цифр. Проживала она во втором детском бараке, а я — в седьмом общем, во второй комнате на этаже контрактников. Ученик академии записал в толстую книгу моё имя, имя Улы и её номер, потом наши бараки и взял с нас подписи. После — ту же информацию вывел на двух разных листках. Один мне следовало держать в своих документах во внутренней комнате, а другой Ула обязана передать распределителю работ. Его она найдёт вечером в своём бараке, когда тот придёт раздавать работы на ближайшие дни.

Только я подумал о заключении договора и прочего, как ученик перечислил наши права и обязанности. И начал он со случаев, если в комнате у ученика что-то пропадёт. В Уле никто не сомневался, но это правило создано на случай, если у приписанных к другим комнатам возникнет желание что-нибудь стащить.

Если ученик заявит о пропаже и обозначит виновником пропажи именно невольника — то их обоих без разговоров поведут в церковь на дознание. Если ребёнок виноват, то у него есть шанс вернуть утраченную вещь до нынешнего вечера, иначе следующий вечер он живым не застанет. Если же ученик соврал, то будет обязан выплатить штраф ребёнку в размере ста золотых.

В остальном же — отношения между двумя разумными строятся как между хозяином и прислугой. Невольник убирается в комнате, развешивает одежду в шкафы, по необходимости гладит её и прочее. К тому же ученик вправе отправить невольника в столовую за едой, если хочет поесть в комнате. О чём-то таком я не думал, но вот одна важная просьба придумалась сразу.

Когда мы вышли из лекторума и направились к бараку — Ула одновременно и сжимала в руках бумагу о назначении, и улыбалась настолько широко, словно не боялась порвать уголки рта. Да так и улыбалась, чуть подпрыгивая при каждом шаге, пока мы не зашли во входную часть барака.

— Ты читать умеешь? — спросил я Улу, кивнув в сторону расписания занятий.

— Да, — девочка подошла к вывешенным листкам и показала на строчку с моим именем. — Это господин Ликус.

Убедившись, что девочка понимает, как устроено расписание — я попросил её после каждого занятия с фаронами перед ужином приносить в комнату тёплой воды и полотенце, чтобы хоть немного привести себя в порядок.

В первую комнату я зашёл один и сразу же отключил сигнальный контур, сняв зелёный камень с замыкателя. Лишь после этого Ула осторожно зашла внутрь и ахнула от убранства комнаты.

— Прислони руку, — я разместил замыкатель в центре комнаты и показал девочке на зелёный камень. Та поспешила исполнить просьбу. И только я хотел прислонить к её руке ладонь, как одёрнулся.

Скверна. Она же во мне, в моей мане, и если сейчас пропустить её через Улу, то может случиться непоправимое. Но когда я в Гантаре с помощью ксатов по маяку дальней связи связался с тётей, и когда оценивал вещи — то соприкасался собственной маной с разумными и те на здоровье не жаловались.

Отбросив всё и решив попробовать — я пропустил сквозь ладошку девочки канал маны, извивая его спиралью, чтобы уж точно захватить небольшие крупицы её магического следа. Несмотря на проживание в стенах академии, она не владела навыком «Чувство магии» и обращаться с собственной маной не умела.

Внимание, установлен сигнальный контур

Внимание, в сигнальном контуре зарегистрированы:

Вы, Ула Харсая

— Какие были ощущения?

— Чуть жгло, здесь, — девочка пальцами помассировала внутреннюю сторону ладони. — Но уже прошло.

— Понятно, — лично я во время оценки вещей чувствовал лёгкое покалывание, но жжение? Это могло быть как последствием моего осквернения, так и просто индивидуальной реакцией.

Подключать Улу к контуру во второй комнате мне казалось не целесообразным. Хотелось сберечь подарок Налдаса и как можно реже использовать его. Да и эксперименты с его дополнительным свойствов сейчас бессмысленны, хоть мне и хотелось узнать, как именно оно будет работать. Контур, так-то, не реагирует на меня, и система не оповещает при моём заходе в комнату — значит, дополнительное свойство реагирует только на других разумных.

Дальше я провёл с Улой короткий инструктаж: воду для умывания разводить в первой комнате, во вторую не заходить и если захочет, то может отдыхать в первой комнате. Последний пункт обрадовал малышку, и она легонько поклонилась. Но гораздо больше девочка обрадовалась, получив в раскрытые ладошки свёрток со сладким подарком из Магнара. Она даже не сдержалась и чуть куснула ореховую палочку, кажется, на клубничном варенье.

— Вкусно! Очень вкусно и сладко! Но… можно, я поделюсь с братиком? — малышка робко посмотрела на меня чуть влажными глазами от внезапно привалившего счастья.

— Поделись, это теперь твоё, — девочка в ответ ещё шире улыбнулась и легонько поклонилась.

Я же, понимая, что на сегодня с малышки хватит поклонов — попросил рассказать мне всё, что ей передал брат о торговых поступлениях. Всё же теперь Ула не появится в бараке благородных и мне придётся довольствоваться только информацией от Каира. Зато можно обойтись без прямых контактов с парнем, используя Улу как связного.

Сейчас девочка ничего рассказать не могла, так как брат в последние дни очень занят, да и он не совсем понимал, что именно докладывать. Но кое-что всё же он просил передать.

Примерно десять дней назад один из старших кладовщиков обмолвился вполне интригующей фразой. Как пояснила Ула, со слов брата, старшие кладовщики — это ученики-рабочие последних годов обучения, притом одни из самых способных. Академия возлагает надежды, что те останутся в её стенах как полноправные маги и мастеровые. Один из таких учеников в разговоре с другим обмолвился, что происходящее в академии ему не нравится. В начале лета им поступила заявка на заказ ингредиентов, но исполнить её следовало не сразу, а только по отмашке. И ждали они эту отмашку всё лето. В этот раз такая же заявка пришла меньше месяца назад, а уже исполнять надо.

Если я правильно сопоставил даты, то рассказанное Улой привносит новые мазки в картину летнего заказа желчного мешка Гварнарской ондатры. Только вот не понятно, в чём проблема отложенного исполнения заказа? Или я чего-то не знаю, или Ула не так передала слова брата.

— Держи, это за информацию.

Я передал малышке два золотых кругляшка. И не важно, что теперь она не сможет разнюхивать информацию у благородных — она станет связной между мной и Каиром. А это сводит к минимуму все возможные риски.

— Спасибо! — Ула негромко взвизгнула от радости, зажав в кулачок монеты. Сегодняшний день она уж точно запомнить как самый счастливый из всех: и вкусняшку получила, и деньги заработала, и место для отдыха обрела.

Я же, видя, как малышка чуть не светится от счастья словно зажжённый факел в тёмной пещере, хотел как можно дольше умиляться этой картиной истинного нерафинированного счастья. Да вот только следовало торопиться на встречу с наставником. Она гораздо важнее, чем чьё-то счастье.

Мы договорились с Улой, чтобы её брат подмечал всё, что посчитает странным и выбивающимся из привычного хода заказов в академии. Заодно, пусть будет предельно бдителен в этом налиме и попробует узнать, что нового и необычного академия решит заказать. Я хоть и не пояснил, в чём причина такой бдительности, но хотелось понять — как академия отреагирует и на ядро хитца, и на нашу договорённость с церковником.

Зайдя во второе кольцо академии — я сперва направился к зданию с витражными окнами во все стены и причудливой амбарной крышей. Её массивные входные двери раскрылись с небольшим скрипом, привлекая внимания стоящих внутри церкви служителей в белых одеждах. Все они были с человеческими ушами. И один из них стоял практически в упоре к дверям.

— Мне нужен трихтоних Хубар.

— Он отсутствует, но вы…

— Ликус? — где-то сбоку раздался знакомый голос. Из-за угла здания вышел нутон с идеальным пробором в блондинистых волосах и в зимних церковных одеждах. От обычных они отличались лишь белой стёганной мантией, набитой то ли пухом, то ли мехом, то ли перьями, но так же с цветной полоской на подоле, поясом и мантией на плечах. И вот что примечательно — стоявшие в церкви служителей использовали только синие и зелёные цвета, и редко красный для цветных частей, когда как у Хубара и его наставника только красный и золотой.

— Хубар, — я отошёл от дверей, дабы меня силком не затащили на процедуру дознания.

— От лица Всеобщей Церкви позволь выразить тебе благодарность. Твой искренней поступок был оценено по достоинству.

— Не обольщайся, Хубар, — кажется, я догадываюсь, о чём именно вёл речь церковник.

— И не собираюсь, Ликус, но меня обязали выразить тебе благодарность, — церковник приложил руку к груди.

Я предложил отложить эти любезности на потом, про себя добавив, что лучше навсегда. Нам с церковником было о чём поговорить, так что мы договорились встретиться после ужина, ибо после обеда Хубар будет занят своими прямыми церковными обязанностями.

В архиве Густах занимался привычным делом — о чём-то напряжённо думал. Моё появление отвлекло его от этого, несомненно, крайне важного дела, ибо ничем другим он в мастерской не занимался. Что не удивительно — на столах в пристройке архива были и клей, толстые нити, инструменты и прочее, но я ни разу не видел кожу или что-то другое для обложек книг.

Пока я доставал из рюкзака шкатулку с треугольными кристаллами, заполненными моей маной, Густах налил мне свежезаваренного чая и попросил подождать. Ему следовало отнести шкатулку в кристалляриумную мастерскую.

Ещё вчера вечером, во время размышлений над всей этой скверной ситуацией, у меня родилась мысль попросить кого-нибудь другого запитать кристаллики. Нет никаких сомнений, что кристаллы крайне чувствительны к мане. Но кто-кто, а маги уж точно заметят подмену: у них остался прошлый кристалл, а маг с развитым навыком «Чувства магии» уж точно отличит разный магический след. По крайней мере, именно к таким выводам я пришёл, размышляя над этим навыком. Давно ещё мама говорила, что для связи по мыслеречи с другим разумным нужно чувствовать его магический след, индивидуальный для каждого разумного. Правда, не совсем понятно, на каком уровне навыка можно различать оттенки маны.

Густах вернулся спустя минут десять, когда я в компании опустевшей кружки задумчиво осматривал мастерскую, выискивая намёки на кожу для обложек. Наставник предложил ещё чая, но вместо того, чтобы согласиться — я достал из рюкзака мешочки с заваркой.

— Я просил об одном, — Густах недоверчиво покосился на три мешка, расставленные на столе.

Я вкратце рассказал, что хозяин магазинчика скончался и теперь всем заправляет его жена. Может быть, купеческими навыками она и обделена, но этот недостаток с лихвой компенсируется её другими внушительными достоинствами.

— Жена? — наставник свёл брови, а его голос пропитало удивление. — Ты уверен?

— Так представилась женщина за прилавком.

— Но он вдовец, — Густах потупил взор. — Мы познакомились несколько лет назад, в одном караване добирались до Магнара. Он тогда сказал, что овдовел пять лет назад и у него остался только сын, учащийся в торговой лиге. Лур всю дорогу рассказывал о своей покойной супруге, и в магазинчике своём он вспоминал её часто.

— Возможно, мирские, даже низменные желания оказались выше светлой памяти?

— Возможно, — Густах задумчиво погладил подбородок и на несколько секунд замер, чтобы посмотреть на меня с огоньком надежды в глазах. — Могу ли я попросить тебя об услуге?

— Смотря что, и зачем?

— Переносы занятий, ты договорился о них?

Я коротко объяснил наставнику, что просьбы от Клауса и Кузауна я выполнил и получу от них разрешения, а насчёт церковников вообще переживать не следовало. Если всё пойдёт по плану, то этот налим я проведу безвылазно в академии, а на следующие сорок дней отправлюсь в… приключение? Какое противное, мерзкое и отвратное слово, от которого за километры несёт неприятностями. Нет, никаких приключений, я просто отправлюсь решать свои насущные проблемы.

Просьба Густаха заключалась в банальной отправке сообщения сыну торговца, но не письмом, а с помощью маяка дальней связи. Но не из Настрайска или Магнара, иначе благородные заподозрят что-то неладное, а в ратуше любого другого города. Даже лучше будет отправить сообщение из соседнего королевства Калиск, но это не обязательно. Наставник даст текст сообщения и всё объяснит, а мне останется лишь заплатить за отправку. И деньги он обязательно вернёт.

— Я буду должен тебе услугу, — Густах потёр подбородок и чуть улыбнулся уголками рта, — но заполучить связи с торговой лигой в твоей ситуации… приемлемо?

— Смотря что за торговая лига, — хотелось бы ещё знать, что вообще это такое и зачем оно существует.

— Ганзейская торговая лига с северного материка, у них представительство в Фарнаре. Это один из портовых городов империи.

— Они торгуют чем-то особенным?

— Всем, если я правильно помню слова Лура. Но об этом тебе больше расскажет его сын, Илур.

Лур, Илур. Какой огромный полёт фантазии. Сдаётся мне, что его…

—… жену звали Иура, — я невольно проговорил вслух.

— Ты её знаешь?

Я прыснул и закашлял, поперхнувшись. Вот это я понимаю, отсутствие фантазии как таковой.

— Нет, но по именам догадался.

— Нормальные имена. В землях, откуда они родом, принято составлять имя ребёнку из имён родителей. Мальчику основу имени берут от отца, девочке — от матери.

— Понятно. Я согласен, — у меня нет причин отказываться от такого предложения. Зато существует как минимум одна причина согласится.

— Тогда в последний день этого ракта зайдёшь ко мне, — нутон замолчал, вспомнив о чём-то важном. — Заодно и книги отдашь.

Меньше двадцати дней, чтобы законспектировать обе книги. Не так уж и много, учитывая, что из них десять дней меня как тряпку выжимают на тренировках с фаронами.

— Учитывая твой правильный выбор, академия найдёт, как отплатить. Даже несмотря на эту ситуацию с кристаллом.

Густах произнёс последнюю фразу с такой обыденностью, что в горле ком встал. Магистрат знал о причинах взрыва. Страшно подумать о моей судьбе, обдели я академию ядром хитца.

— Не воспринимая слова мастера кристалляриума близко к сердцу, –замешательство отразилось тёмной маской на моём лице. Густах понял мои чувства, только немного превратно. — Это ядро многое значит для академии, и именно тот старик будет пользоваться им.

— То есть?

— Всех тонкостей я не знаю, но это очень ценная и… очень редкая заллая. Я только знаю, что такие ядра используют в многомерных и многоуровневых алхимических процессах. Схема с этим ядром улавливает и поглощает возможную скверну из воздуха. Производство кристаллов станет чуть стабильней.

— А разве это не секреты академии, так строго ей оберегаемые? И как они могут использоваться, если они не подготовлены?

— Магистрат и лично магистор Кузаун попросил тебя считать эти сведенья авансом, — Густах отогнул ворот рабочей коричневой робы и что-то нащупал в кармане рубахи.

Этим чем-то оказался лист бумаги, сложенный так, чтобы линии изгибов образовали четыре прямоугольника. В каждом из них было с десяток надписей. Парочку из них я узнал. В одном из правых прямоугольников, помеченных цифрой три, нашлась нальная плёнка ивового и стрекочущего фласкарца, а в другом — кожа кракчата. В прямоугольнике с цифрой один, помимо прочих интересных названий, вписан желчный мешок гварнарской ондатры. В цифре два вполне ожидаемо разместился микл фласкарцев.

— Это список заллай для церковников?

— Да. Я передал магистрату твои слова. Одна или две заллаи, так? — я кивнул, а Густах показал на первый прямоугольник. — Одна обязательно должна быть из этого списка. Обязательно. Вторая, желательно, из второго, но можно из оставшихся двух.

— Что я получу взамен?

— Полный справочник по порождениям.

— Опять? — в памяти вспыхнул образ книги, переполненной софистическим бредом.

— По заллаям и их применениям. Полный справочник, — Густах развёл большой и указательный палец в стороны так, что между ними было не меньше десяти сантиметров. — Он обновлён за десять лет до войны. Считай его одним из самых точных на южном континенте. Это если договоришься на две заллаи. Если одна — получишь выписки из него на двадцать любых порождений.

— А если три?

— Что «три»? — нутон свёл брови и недобро пощурился.

— Если смогу договориться на три заллаи. Из первого, второго и третьего блока по штуке?

Густах замолчал. Неверие моим словам отражалось на его спокойном лице через скривившийся уголок рта.

— Не знаю, — ответил нутон спустя долгие секунды размышлений. — Но… Могут добавить дополнительное занятие. Из следующих годов обучения.

— Так ещё не решено, что именно я буду проходить.

— Ты будешь проходить то, что поможет быть магосом. Не больше.

— Это сильно сужает список возможных дисциплин.

— Тогда спроси напрямую у магистрата, или у магистра Кузауна на очередном занятии. Я больше ничего сказать не могу.

— Нет, скажешь. Меня интересуют две вещи, — Густах хотел что-то возразить, но я ещё не закончил и показал на строчку с кожей кракчата в списке заллай. — Это нужно для архива?

Густах не сразу, но всё же ответил утвердительно. Я уточнил, что только для архива, или куда-то ещё потребуется? Наставник ответил, что только для архива. Броню фаронам делают из простой свиной кожи, а матонам из более крепкого материала.

— В архиве есть словарь или учебник по орочьему языку кошачьих племён?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Меня интересует ответ только да или нет. Если нет, то так и скажи.

— Зачем тебе это?

— Таких книг нет?

Густах промолчал. Я удержался, едва не обозвав наставника упрямцем и ещё парочкой лестных слов — но всё же раздосадовано выдохнул. Под пристальным вниманием Густаха я достал из рюкзака три розовых оболочки, скатанных в шарики размером с мячик для тенниса.

— Каждый из этих шаров может гореть три дня. Если погрузить в воду, то он потухнет, но достанешь, и он загорится вновь. В этой форме он горит неравномерно, но если дашь мне немного горячей воды, то я придам им нужную форму. Тебе же нужно, чтобы горело два дня без перерыва и равномерно, ведь так?

— Что это? — Густах озадаченно смотрел на розовые шарики в моих руках.

— Не скажу. Не знаю, что у тебя за проблема, но эти розовые шары — её решение. Но они не должны изучаться, вообще никак и никогда. И я хочу получить доступ к книге по языку орков, и неважно, словарь или учебник. Так просто этого не сделать, но это становится более чем возможным, если ксат будет доставлять в академию кожу кракчата для личного использования, чтобы учиться делать гримуары. Они же тоже как книги, и ему не помешает освоить их изготовление раньше времени, а материала в архиве предостаточно. Ксат будет тренироваться под чутким руководством наставника, используя добытую кожу вепря скверны, а наставник будет лишь контролировать, чтобы ксат всё делал правильно.

— То есть, по этим розовым шарам я должен не задавать вопросов?

Я в ответ кивнул.

Густах молча буравил оболочки взглядом. Потом отошёл в противоположную часть комнаты и взял небольшое ведро и бурдюк с водой. Спустя двадцать минут молчаливого ожидания, несколько раз закипевшего чайника и долгожданного появления в ведре достаточного количества воды — я ловкими движениями расплющил шары, превратив их в подобие шайбы для хоккея. И попросил всю оставшуюся воду из бурдюка вылить в ведро, дабы сбить температуру. Одну из шайб я бросил в неё.

— Они тонут лишь наполовину. Поместишь в небольшую тарелку с водой, подожжёшь и будет она гореть равномерно в течение двух дней, минимум.

— Ни изучать, ни задавать вопросы, и просто доверится тебе? — Густах достал из ведра шайбу и повертел её в руках. — Ты хоть понимаешь, что от этого зависит моя жизнь?

— Понимаю. А мне нужен доступ к книгам. Или, хотя бы, к одной этой.

— Зачем?

— Хочу кое-что уточнить. Слишком глупо мне надеяться на книжарни или помощь первого встречного орка.

— То, что ты озвучил… Это правда? — наставник посмотрел на три розовых шайбы. Я кивнул. — Мне потребуется одна для проверки.

Густах коротко объяснил, что именно он хочет получить от них.

— Все три твои. Но условия ты слышал.

— У меня тоже будут условия, если это окажется правдой, — Густах взвесил в руке все три розовых шайбы.

Первое условие — кожей кракчата придётся делиться, но на это я был согласен изначально. Со вторым условием возникли трудности. Запрещалось всячески копировать содержимое книг. Вообще любым образом, даже запрещено пользоваться «Фреской памяти» и какими-то «Походными записями». Это условие было немного отвратным, ведь я планировал хорошенько покопаться в полученных книгах. Особенно меня интересовали книги по всяким ингредиентам для алхимии и прочего, что можно выгодно продать, будь то части растений, монстров или животных.

Всё же я согласился с условиями Густаха, а он, в свою очередь, согласился с моими.

— Тогда вычёркивай, — я протянул наставнику список, где он замазал чернилами пункт про кожу.

Мы пожали друг другу руки. В этот момент рука наставника чуть подрагивала от нервного возбуждения, будто тот хотел побыстрее остаться одному и как следует всё обдумать. Но Густах всё же добавил, что мои требования в магистрате будет проще пропихнуть, если я смогу уговорить церковников на три заллаи. Я не мог ничего обещать, хотя всем сердцем надеялся, что мой коварный план сработает.

Несмотря на скрытое желания наставника побыть одному, я задал последний вопрос насчёт зелий, временно повышающих Навыки и Умения.

— А что с ними? — недоумённо переспросил Густах, всё не выпускавший розовую шайбу из рук.

— Мне нужно зелье, повышающее «Чувство магии». На ближайшем занятии с магистором Кузауном буду изучать школы магии и заклинание переносить на бумагу. Надо бы повысить шансы на успех.

— Тогда тебе лучше купить зелья на «Знание магии». Они как остальные: действуют сутки, прибавляют одну ступень величия и если неделю не отдохнёшь, то сляжешь с «Эрнарской падубой».

— Ступень вели… Так, не то. «Знание магии»?

— У тебя только «Чувство магии»? И ты возвышал только его? — я в ответ кивнул.

Густах задумчиво потёр подбородок и изрёк, что ничего необычного в этом нет: «Знание магии» многий молодняк игнорирует, пока не узнает, что от этого зависит качество печатей и магических узоров. А раз этот навык у меня отсутствовал, то и пить зелье что мёртвому припарка. Лучше уж тогда действительно купить зелье на «Чувство магии», раз новое заклинание буду изучать. Заказать, или приобрести уже готовое можно в любой алхимической лавке, они отличаются от других зданий розовыми стенами и синей черепицей.

Не знаю, что больше всего меня удивляло: одинаковые названия в навыках у двух разных разумных с разным восприятием системы; наличие двух навыков для разных целей в магии; факт того, что они по-разному влияют на эту самую магию; или что для покупки зелий в академии нужно обращаться не в алхимические лаборатории, а в обычные лавки. Смущением от последнего пункта я поделился с Густахом, на что получил довольно честный ответ: у любого мастера есть свои секреты, даже если он часть академии.

Из пристройки я вышел с вполне приятным чувством на сердце. Деньги за все три чая Густах вернёт в следующую нашу встречу, и к ней же он получит результаты теста с розовой оболочкой. Именно тогда же он рассчитывал узнать о результатах переговоров с церковником. Заодно наставник пообещал передать Раскае банку томвитии в пряном масле, когда завтра эльфийка посетит архив по вопросу каких-то книг.

Странное, конечно, задание Густаху выдали: найти то, что будет равномерно гореть два дня подряд, но это не должно быть магическим устройством, горящим катализатором и прочим, а обычные дрова и уголь использовать нельзя, так как невозможно поддерживать всё время одинаковую силу горения. Ощущение, что ему такое задание выдали специально, рассчитывая на провал, и тогда… Тогда бы его, скорее всего, убили. Но зачем? Из-за того, что он единственный маг в академии из нутонов, где каждый первый — ратон?

Приятное чувство, пронесённое на сердце через всё здание архива — испарилось на улице при виде двух матонов, охранявших мужчину лет пятидесяти с острыми ушами и важным, даже несколько величавым выражением на лице, с пытливым взором и посохом, закрученным в конце с ядром хитца в центре спирали. Но самое противное в его виде то, что маг направлялся в мою сторону. Скрипя зубами мне пришлось пойти навстречу.

— Магистор Кузаун, добрый день, — я чуть кивнул, приветствуя второго по важности разумного в академии.

— Лик’Тулкис. Ты только что вышел с архива. Густах передал тебе список? — я кивнул. — Магистрат был шокирован твоим предложением, но решил удовлетворить эту авантюру, учитывая твою самоотверженность в исполнении заданий в гильдиях и осознанный правильный выбор. Всё это омрачило недавнее событие, но академия глубоко оценила твой поступок.

— И я благодарен академии за это.

— Естественно, ты благодарен. Не ответишь тогда на вопрос?

— Смотря какой, — я напрягся. Сейчас он явно спросит или о моём осквернении, или как я добывал заллаи, или ещё что подобное.

— Он не касается твоего обучения. За книгами трёх школ зайдёшь в магистрат завтра до ужина.

— Тогда что за вопрос?

— Где на южном континенте могла прятаться семья из трёх ксатов, незамеченная ни церковью, ни другими разумными?

— Что? — услышанное поразило меня.

— Мне повторить вопрос?

— Я на него не отвечу, — я постарался скрыть эмоции, но Кузаун о них как-то догадался и чуть прищурился. Он направился дальше по своим делам, сказав напоследок, что понимает моё нежелание отвечать и ждёт меня на следующем занятии.

Я же, смотря вслед Кузауну, едва удерживал в себе гнев. Эти суки раструбили на всю академию историю моей семьи и… Я пытался дружить с ними, подарки привёз! Не удивительно, что они сидели и не могли толком смотреть на меня — они понимали, что вчерашняя наша встреча действительно последняя… Мрази. Двуличные, конченые мрази.

Глава 5

Вернувшись в барак — мне захотелось сначала постучаться в комнату Эльты, или Фанула, или Талии, или вообще всех сразу и спросить, за каким макаром они растрезвонили о моей семье. Но я плюнул на это. Какой смысл метать бисер перед теми, для кого ты лишь ненавистное недоразумение? К тому же, скоро обед, а если есть с плохим настроением — то всяко можно заработать несварение. В скверну их всех.

В первой комнате кое-что изменилось. В межкомнатной стене, по левую сторону от двери в спальню, расположена уборная размером метр на метр, а по правую сторону — такой же по размерам шкаф. Около него появилась небольшая табуретка, а внутри на перекладинах и крючках висела одежда. Комплект для тренировок я вчера сдал в стирку, а он уже висит в шкафу.

После обеда я задумался о дальнейших действиях. Подготовится к встрече с Хубаром несложно, достаточно взять список заллай и две расписки на тридцать четыре тысячи и одну соответственно. Только вопрос — как скоротать время?

Я решил оставить поход в лавки на завтра — они никуда не денутся, а вот расположиться на кресле и заняться книгами следовало прямо сейчас. Больше всего меня интересовала книга по структурным зельям. Небольшая и достаточно тонкая, наполненная софистическим бредом, но не без интересных подробностей.

Как и сказал Фанул — в производстве структурных растворов требуется не только Кваралитская масса, но ещё шесть, семь и девять ингредиентов в зависимости от самой массы. Бронзовая и серебряная требовали шесть, золотая и лазурная семь, и девять на изумрудную. Четыре элемента для каждого раствора общие и, если верить написанному в книге, добывались из обычных растений и материалов без особых усилий.

Остальные же ингредиенты не так просты. Чего только стоит эссенция живого сока для раствора из изумрудной массы — этот сок добывается из энтов, но не скверных, а именно что живых ходящих деревьев, по описанию похожих на виденные мною при перелёте от орков. Или же масло из корневища какого-то сребролиста для серебряной массы, выжимки из хрящей хвостов наг или ламий для лазурной массы и прочее, что мне встречалось впервые. Хотя бы теперь понятно, что следует с пристрастием распросить городских алхимиков об ингредиентах для раствора, их ценах и сложности добычи. Но не в Настрайске или Магнаре, а в следующем городе. Лучше сохранять конспирацию и два раза в одном месте с вопросами не появляться.

Я сходил во внутреннюю комнату за купленными в Магнаре картами. Меня интересовала карта восточной части королевства и западной части империи. На ней отображались только города и основные дороги между ними, но и этого достаточно.

Если потребуется охотиться на высокогрейдовых животных, то таких лучше искать в больших удалённых лесах, или в саваннах, степях или прериях. Последних я не наблюдал, потому что биомы вокруг сплошь лесные. Самый крупный лес расположен между имперским Магнаром и королевским городом Фраскиск. На дорогу между ними потребуется не меньше семи дней, при самом благоприятном раскладе, а сам лес изучать я буду несколько месяцев. И не факт, что вообще кого-то найду. Вот тогда-то и пригодится зелье на «Чувство магии».

Если получится поднять навык до двадцать пятого уровня, хоть и на день, но я смогу различать магический след всех вокруг. А раз животные от грейда Воеводы и выше имеют запасы маны, то выследить их с увеличенным навыком не составит труда. Ещё пригодился бы призыв «духа зоркой птицы» — я был бы счастлив, передайся мои возможности поисковой птице. Тогда бы нужная зверюшка нашлась очень быстро. Вот только в книге… в гримуаре… в книгогримуаре подобного не указано.

Всё время до ужина я только и делал, что сидел за письменным столом, перечитывал книгу по растворам и сверялся с картой. И под конец почувствовал, что глаза у меня почему-то словно высохли, одновременно с этим слезились и болели. Такого раньше не случалось, но, возможно, потому что я раньше всё время сидел в кресле, а не за столом. Стоящий на нём магический светильник, как и все остальные, светит, поглощая мою ману из воздуха.

Кстати, а как обстоят дела с их структурной прочностью? Ведь в моей мане скверна и она всяко должна на них отражаться. Надо будет как-то проверить это, хотя они уже достаточно долго работают. Странно это, конечно. Обязательно займусь этим вопросом, но потом. А сегодня вечером лучше отодвину светильник на столе, когда вернусь из церкви.

Только от одного упоминания этого причудливого здания с амбарной крышей меня всего передёрнуло от отвращения. Опять придётся проходить через процедуру дознания, терпеть выходки Хубара и прочее. Противное место.

Как и сорок дней назад — разумные шли в церковь на вечернюю проповедь. Подходя к дверям, я уже морально готовился к очередной процедуре дознания, но меня остановил один из служителей церкви, поджидавший меня рядом с широкими дверьми. Он передал просьбу Хубара не заходить внутрь, а ждать его около чёрного входа.

Вот только ждать пришлось практически двадцать минут и у меня сильно замёрзли ноги, несмотря на тёплые ботинки. Когда же дверь наконец открылась и показался нутон с идеальным пробором в белобрысых волосах — я уже задорно пританцовывал на месте размышляя, стоит ли обложить Хубара трёхэтажным матом сразу, или сначала дать ему в морду.

— Я извиняюсь за опоздание, Ликус, — церковник пригласил меня пройти вниз по лестнице в подвал, минуя главный зал и необходимую процедуру дознания.

— Лучшее твоё извинение — как можно быстрее закончить.

— Конечно. Я сам заинтересован в этом.

Хубар привёл меня к комнате, где мы сидели в прошлый раз. Стоило церковнику дотронуться до дверной ручки, и будто нарочито специально в коридоре за нами появился ещё один служитель церкви с двумя кружками на подносе. На мой недовольный взгляд белобрысый церковник лишь вежливо улыбнулся, пожал плечами и жестом пригласил сесть на один из свободных стульев. Хубар устроился напротив.

— Не стоит, — я поднял ладонь, отказываясь от поставленной передо мной кружки.

— Прошу, согрейся.

Как и в прошлый раз, я лишь чуть отпил горячего напитка, дабы показать свою готовность к конструктивному диалогу, и отставил кружку в сторону. Как и в прошлый раз — язык тронул вкус арбуза. Как в прошлый раз — Хубар о чём-то задумался. Как и я. Задумчивость церковника явно неспроста. Будет лучше вообще ничего не принимать от белобрысого.

— Перейдём сразу к делу, Хубар, — из внутреннего кармана куртки я выудил две расписки и листок с заллаями. — Мы договаривались на две заллаи за преждевременное погашение тридцати тысяч моего долга. Так?

— Всё верно, Ликус. Соответствующая бумага уже подготовлена, — Хубар подошёл к письменному столу и вернулся с небольшим подносом: на нём лежал лист с каким-то текстом, чернила и перо, а также деревянная печать и широкая чернильница с явно магическим содержимым.

— Одна заллая должна быть из первого списка, другая — из второго.

— Но тут три списка, — церковник пробежался по листку, зацепившись взглядом за зачёркнутый пункт. — Это уже не важно?

— Это было добавлено по ошибке.

— Тогда зачем последний список?

— Затем, — я развёл руки в стороны, держа в каждой по расписке. — Что выберет бедствующая церковь, учитывая, сколько она потратила за заказ в гильдии. Старое предложение, тридцать тысяч в обмен на две заллаи, или новое, тридцать пять тысяч и три заллаи, по одной из каждого списка.

— Твоё предложение слишком заманчиво, Ликус, — Хубар подался вперёд. — Но что, если я предложу тебе совместить первое со вторым?

— Три заллаи за тридцать тысяч? Ты как никогда великодушен, Хубар.

— Нет, Ликус, — церковник хищно улыбнулся. — Я хочу узнать, готов ли ты предложить мне и церкви тридцать пять тысяч в обмен на две заллаи.

Внимание, заблокировано ментальное воздействие

У меня больно кольнуло в виске, но больше ничего не последовало. Неужели в прошлые разы Хубар пользовался какими-то усилителями или прочим? Ничем другим нынешний слабый эффект не объяснить.

— Я уже сделал предложение. Теперь выбор между двумя вариантами за церковью. И я надеюсь на правильный выбор.

Церковник старательно изображал задумчивость, изредка постукивая пальцем по столу. И хоть глубоко внутри глаз нутона вспыхнул хищный огонёк пламени из чистой ненависти и ярости, в остальном Хубар оставался абсолютно спокоен.

— Ты прав, Ликус. Церковь благодарна за твой правильный выбор. Со мной уже связались из церкви в Шла-Шларике, это город в государстве на западных берегах южного континента. Они ждут не дождутся ядра, чтобы использовать его в стабилизирующем контуре. Они благодарят тебя, и не только они, но и все авантюристы будут посылать тебе мысленные слова благодарности. Впервые за многие десятки лет им больше не придётся ехать в соседний город.

— Это всё прекрасно, но я не услышал главного.

— Зато я уже всё услышал, Ликус, — Хубар пододвинул к себе поднос. — Принимая во внимание твой правильный выбор, церковь выбирает три заллаи за преждевременную выплату твоего долга в тридцать пять тысяч имперских золотых. Ты сказал, что из каждого списка по одной?

Я подтвердил, и Хубар принялся выводить дополнительные слова на принесённом им листке. Обычная бюрократическая бумага была составлена заранее, теперь же оставалось вписать в неё сумму погашенного долга. На листке даже были записаны наши имена и профессии, и кто мы вообще такие.

Закончив, Хубар взял большую печать, опустил её основание в широкое горлышко чернильницы и поставил на бумагу печать с символом церкви. Следом он влил немного своей маны в печать, та в ответ моргнула красным цветом. Как финальный штрих — нутон посыпал свежие чернила тальком, чтобы те не слиплись.

— Прошу, — церковник пододвинул заполненный лист ко мне. — Теперь тебе остаётся отдать его магистрату. Или кому другому, в правилах академии я не силён. Готовый список ты получишь через неделю. Я найду, как передать его тебе.

— Там разберёмся, — я протянул церковнику две расписки, а сам вчитался в надписи на листке.

— Тридцать тысяч, да? — Хубар развернул обе расписки и понял, что его обвели вокруг пальца. Я недоумённо пожал плечами и мило улыбнулся.

— Когда я получу от тебя разрешение на перенос занятий?

— Сейчас же, — церковник достал из-за пазухи лист. Держатель моего долга действительной бумагой разрешал переносить занятия как я посчитаю нужным, если это не приведёт к нарушению контракта.

Больше меня в компании белобрысого ничто не задерживало, так что я направилась к двери. Но рядом с ней остановился, решив спросить об одном очень кровавом моменте.

— Я был в Магнаре. Скажи, это местная прихоть, убивать разумных?

— Разумных? — церковник на секунду задумался, а потом что-то понял и негромко ахнул. — О нет, Ликус, прошу, не считай отродья скверны разумными.

— Ты это сейчас серьёзно?

— Даже если у гоблинов есть своя культура жертвоприношений, а гноллы любят расставлять черепа украденных из деревень грудных детей от маленького к большому — это ещё не значит, что мы должны принять их как равных.

— При чём тут монстры и эти несчастные?

— Несчастные? — Хубар встал, глядя на меня исподлобья. — Не смей сравнивать эти отродья с нами! Твари, цель которых уничтожить нас, и ты их покрываешь?

— Как может уничтожить вас всех беззащитная слабая девушка?

— Уж она-то тем более способна, и не только она… — церковник подошёл к двери, открыл её и, выйдя в коридор, показал в сторону лестницы. — Ступай, Ликус. Ты многого не знаешь об этих тварях.

— Я более чем уверен, что они гораздо человечней некоторых, — выйдя в коридор, я пристально посмотрел в глаза белобрысому утырку. Тот лишь молча повёл меня дальше, к чёрному выходу из церкви.

— Доброй ночи, Ликус, — процедил церковник, открыв выходную дверь.

— Доброй ночи, Хубар, — я ответил не менее злобным голосом и поспешил выйти из этого треклятого здания.

После разговора с белобрысой сволочью мне хотелось помыться, я физически чувствовал себя осквернённым. Но меня приободрял факт, что в этом году осталось единожды пересечься с церковниками. Это радовало.

И всё же, какие же они мрази. И хрен с этим Хубаром, но оторви мне скверна остатки хвоста — ведь все церковники такие! Сравнивать несчастного разумного с монстром лишь потому, что он родился немного не таким, как остальные? Это мерзко.

В барак я вернулся поздно, ибо шёл медленно и размышлял не только над состоявшимся разговором с Хубаром, но и о событиях последних дней. И чем больше думал, тем сквернее становилось на сердце — но стоило зайти в первую комнату и увидеть на столе книгу по структурным зельям, как я приободрился и откинул в сторону размышления.

Отодвинув магический светильник практически на край стола — я приступил к конспектированию. Но поступил чуть умнее и не сразу переписывал всё в подаренную Налдасом пустую книгу, а сначала записать конспект на обычные листы бумаги. Потом уже, через неделю, когда в памяти текст уляжется и я посмотрю на него свежим взглядом — вот тогда всё и перепишу на чистовую.

Вот только через час мне пришлось отложить грифель в сторону и сильно зажмурится. Глаза неистово болели и, казалось, что от сухой рези роговица сейчас треснет как кожура помидора. И словно злонамеренно в этот самый момент в дверь постучали.

— Здравствуйте, господин Ликус, — нутон с острым подбородком поспешил быстро поклониться.

— Лактар, ты прям… — я хотел добавить, что нутон зашёл в самый неподходящий момент, но новая порция рези заставила зажмуриться ещё сильнее и скривится от боли.

— Господин Ликус, что с вами? Вы здоровы?

— Да, всё хорошо. Делал записи, и глаза заболели. Скоро пройдёт.

— А чего же вы только с одним светильником магическим сидели?

— Чего? — я кое-как разжал веки и с прищуром посмотрел на нутона. Тот через моё плечо смотрел внутрь комнаты. Он заметил мой раздражённый взгляд, неправильно его истолковал и чуть сжался.

— Так без свечей же нельзя, господин Ликус. Так и совсем незрячим стать можно, а к длинноухим идти лечится — гиблое дело. Вы уж лучше купите в лавке подсвечник обычный, и свечи. А зажечь на кухне сможете, если всю магическую энергию в кристалл влили.

— То есть, стать незрячим? А чего тогда на каждой стене по магическому светильнику весит?

— А как иначе? Они же далеко и не близко светят. А вот если близко держать, то тут надо разбавить обычным светом от свечи или солнца.

Я только хотел поблагодарить Лактара за пояснения и задать новый вопрос, но очередной приступ рези не позволил мне сказать и слова. Лишь спустя десяток секунд боль отступила, и я смог спросить у нутона главное. Не влетело ли ему от магов, что он со мной якшается и помогает с конспектами по начертательной магии. Ещё и заказ взял на сигнальный контур, как никак.

Поблагодарив за беспокойство, Лактар в своей заискивающей манере и клятвенно заверяя рассказал мне о допросе.

Сначала маги расспрашивали только о погибших и особо интересовались, знал ли Лактар кого-то из них. Потом, когда вопросы основной части закончились — следователи в паранаях с символом академии поинтересовались о ксате. Вид у них был такой, будто они старались узнать даже самую маленькую крупицу информации о нём. Лактар понимал, в лучшем случае враньё закончится смертью, поэтому сказал всё как есть. Что лично видел ксата три раза, и даже пару раз разговаривал с ним. Первый — когда тот приехал в академию и Лактар тогда распределял учеников по комнатам. Второй — в темнице башни матонов, когда принёс еду. Третий — после всех дней турнира, когда ксат заметил его в коридоре барака и спросил о выживших в турнире. Он почему-то интересовался ими.

— Не скажи я сразу, что вы интересовались выжившими в турнире, то мне бы не поверили.

— А дознание не проводили? Или как-то угрожали?

— Нет, господин Ликус, кому им грозить? Мы, прошедшие экзамены, итак на правах почти что как рабы. Все знают, что один серьёзный проступок и нас, в лучшем случае, убьют.

— То есть, есть что-то хуже смерти?

— Нас могут сделать рабами души.

— Что такого ужасного может быть в клятве?

— В клятве? — Лактар на секунду задумался, а потом нервно хмыкнул и весь задрожал. — Нет, нет, нет, господин Ликус. Клятва — это другое, совсем другое. Раб души, это когда на шее… печать, как ошейник…

— Спокойно, — я чуть вытянул руки, привлекая внимание нутона и отвлекая того от страшных мыслей. — Это как рабство, только хуже, я понял. Ты конспекты-то принёс?

Лактар на всякий случай ещё раз окинул взглядом пустой коридор, и через ворот рубахи вытащил стопку листков, скученных трубочкой и повязанных верёвкой. Хоть в заказе поучаствовало пять разных разумных, но даже так, толщина листов в ноготь указательного пальца внушала острожный оптимизм. А беглого взгляда на случайно вытащенный листок хватило, чтобы оптимизма стало чуть больше.

Как можно быстрее я спрятал конспекты в комнате и передал нутону его семьдесят монет — пятьдесят остальным работникам и двадцать Лактару. Тот принял деньги с широкой благодарной улыбкой и поспешил ретироваться в свою комнату на четвёртый этаж, куда практически не проникало тепло от каминов и печных труб. Прежде чем уйти — экзаменщик в своей привычной манере раскланялся в благодарственных поклонах и клятвенно заверил, что и впредь готов помочь мне с любой просьбой.

Вернувшись в комнаты — я уже хотел ознакомиться с конспектами, но новый приступ рези в глазах заставил отложить обучение на завтра. Пришлось всё спрятать в сундук и приготовится ко сну. Вот только о нём я мог только мечтать.

Будоражили слова Лактара о том, что никакого дознания не было и следователи не давили морально на учеников. Значит, кто-то из этих троих, Фанул, Эльта, или Талия — кто-то выдал информацию о моей семье по доброй воле? Или, каждый из них? Твари. Мрази. Они… Сучьи твари. А я ведь действительно старался подружиться с ними, хотя бы поддерживать приятельские отношения. Да, изначально я расценивал их лишь как источник информации, но потом мы сблизились, и я действительно решил подружиться с ними.

И, всё же, как скверно всё случилось с Ноблом. Не случись этого происшествия, то мы до сих пор бы все вместе общались. Или нет? Может, дворф такой же, как эти трое? И в любой момент сам бы раскрыл своё гнилое нутро?

Мой взгляд, всё это время направленный под ноги, невольно переместился на тыльную сторону правой ладони. Всю кожу то ли серо-морковного, то ли розово-серого цвета покрывали многочисленные морщины. Неужели из-за своего облика мне невозможно иметь друзей, соратников, приятелей? Да, я дракон, а они обычные разумные, но неужели только деньги могут заставить их относится ко мне как… Как к чему? Только как к ходячему кошельку, не больше. Даже Лактару нужно не общение со мной и какая-то дружба, а только возможность подзаработать. Но, есть же ещё Густах, и Раская. И не похоже, что они как-то заинтересованы в моих деньгах или относились ко мне плохо.

Ай, в скверну их всех. Если кто захочет построить со мной хотя бы приятельские отношения — возражать не буду, но сам даже не подумаю первый шаг сделать. У меня достаточно забот и без попыток подружиться со всеми и вся.

Остро стоит вопрос о наличных деньгах. Я даже как-то и не думал, что они потратятся так быстро. Осталось шестьдесят монет, и ещё за чай Густах вернёт двадцать семь. И кто его знает, сколько потребуется для покупки свечей и прочие непредвиденные расходы. Да, там в сундуке лежит небольшая стопка монет, но то для Улы с Каиром, и лучше их не трогать.

Радует, что с Хубаром всё успешно получилось. Теперь остаётся лишь ждать, когда церковник передаст список заллай, и тогда я наконец смогу поговорить с магистратом о своём обучении, с гораздо выгодной для себя позиции. Заодно завтра приду получать книги и сообщу о результатах сделки с церковью. Интересно узнать, как маги отреагируют, и изменится ли моё обучение.

В одном я точно уверен — через сорок дней оставшиеся расписки я положу на счёт в банке, сконвертирую в монеты Арнурского королевства и пусть маринуются. Но только двадцать пять тысяч, оставшиеся четыре пусть будут в монетах империи на всякий случай. Оставшуюся расписку на тысячу монет я… Изначально, ей планировалось оплатить часть структурного раствора, заказанного у Фанула — но там сроки огромные. Да и больше не хочется с ним не то, что видеться, а даже разговаривать. Лучше этой распиской оплачу распространение моего объявления на все сёла, деревни и города империи. Ещё бы то же самое проделать в королевстве Калиск, но для этого туда сначала надо попасть. Но ещё лучше — воспользоваться подвернувшимся шансом.

Если получится через сына торговца выйти на торговую лигу и договорится, чтобы они от своего имени разместили объявления вообще на всём южном и северном континенте — тогда это будет просто великолепно. Денег потребуется не мало, но кое-какой запас уже есть, а чего не будет хватать — то заработаю. Я уже не могу доверять словам Изулисы о том, что она ищет маму и сестрёнку.

Я буду сам искать семью и приложу все усилия, чтобы мы как можно раньше встретились. Вряд ли они улетели на необитаемые острова посреди моря, ведь там проблемы с едой, а значит — они на одном из двух материков, хоть я и не совсем понимаю, как они могли бы попасть на северный. Но если предположить, что двадцать семь лет назад мама и сестрёнка отправились именно на северный континент — то это вполне объясняет, почему ни Изулиса, ни остальные драконы не смогли их найти. И плевать, что моя семья бросила меня — у них не было другого выбора. Я тогда провалился в каньон и едва не умер, и крайне глупо было бы искать меня в той ситуации.

До конца учебного осталось шесть налимов и список важных дел, всенепременнейше подлежащих исполнению — более чем внушителен. И это не считая того, что я до сих пор не выбрал заллаю, которую должен подготовить структурным раствором и преподнести магистрату в качестве экзамена. Для этого есть целых два года после обучения, но выбрать-то её нужно сейчас.

Чем больше думаю обо всём этом, тем больше поражаюсь количеству дел, задач и проблем в моей и без того скверной жизни. Хотя, чем больше я их решу, тем больше узнаю о мире в целом и его частичках в частности, так что всё это вполне приемлемо. Но учитывая всё недавно случившееся и всю подоплёку возникновения этих самых дел и задач — то можно сказать, что всё это крайне скверно.

«„----“„----“„----“»

Конец пятнадцатой арки

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/253091

Продолжение: https://author.today/work/284820

Content

Скверная жизнь дракона. Книга пятая

Арка 13 Перепутье Место действия: Южный континент

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Лог-Лист на конец 13 арки

Арка 14 Тон Место действия: Южный континент

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Арка 15 Пропасть Место действия: Южный континент

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5