Метаморф 2. Красный Робинзон

Пролог

Каменистый пейзаж Лакуны, открывшийся на мгновение изумлённым взорам вошедших в кабинет людей, пошёл лёгкой рябью. Юнец, ради которого бросили свои дела важные шишки различных ведомств (даже товарищи из Москвы, нагрянувшие для оценки боеспособности города, решили с ним лично познакомиться),– вскинул, как игрушечный, огромный молот и звонко крикнул:

— Не поминайте лихом! Если выживу, считайте меня коммунистом! — а затем стремительно тающая рябь закружилась, как вода в унитазе, булькнула и исчезла, всосав в себя только что обретённого Избранного и его волка.

Мгновение тишины, повисшей в комнате, явно затянулось. Кирилл Витольдович, правда, не имел ничего против. Он активно думал, как же будет разруливать текущую ситуацию. И хорошо бы умудриться сделать это с прибытком (или хотя бы без серьёзных потерь).

Кинув быстрый взгляд на своего непосредственного начальника, товарищ Ворон мысленно застонал. Этот холерик сейчас начнет орать — не ходи и к гадалке! И ладно, если бы он просто выплеснул свой «пролетарский» гнев. А ведь может, от избытка чувств, сболтнуть то, чего говорить при собравшейся в кабинете публике вовсе нежелательно…

Так. Что мы имеем? В ушах отчётливо звучали недавние наставления председателя горисполкома: «Делай что хочешь! Кишки наружу выверни, но этот Избранный должен быть наш! Наш!!! Понимаешь?!! В городе нужно крепить влияние Истинных коммунистов, а не потворствовать укреплению кланов! Канис этот — тот ещё волчара: обработает мальчишку „за здорово живёшь“! Родственность магии — это тебе не хухры-мухры! А ведь парня к нам внучка этого хмыря Иллария привела! Ежели они уже спелись!!!»…

Ворон вздохнул, вспомнив сморщенный палец, которым начальник потрясал перед его носом: «Ну, временно дальнейшее сближение Избранного с Канисами он предотвратил. Да и вообще с кем бы то ни было. Теперь только разрулить сложившийся инцидент — и можно будет думать, что делать дальше».

Переговорщик понял, что дольше затягивать нельзя, и посмотрел на бешено хватающего ртом воздух Савелия Евграфовича. О! Есть контакт! Председатель горисполкома почувствовал направленный него взгляд подчиненного, и его наконец-то прорвало:

— Эт-то что⁈ Куда⁈ — просипел городской глава, и от его резкого голоса сделалось неуютно даже товарищам из Москвы. Только Илларий Яковлевич Канис довольно усмехнулся. Но сделал это лишь краешком губ, после чего многозначительно посмотрел на своего волка. Огромный зверь явно ответил хозяину, состроив мордой выражение, напоминающее ехидную гримасу.

— Что здесь происходит, я вас спрашиваю⁈ — рявкнул Савелий Евграфович, переходя на более осмысленную речь.

Сорвавшийся к фальцету крик заставил членов «делегации» болезненно морщиться. Кирилл Витольдович не единожды отмечал, что голос его начальника в такие моменты до жути напоминает бормашину и может выступать неплохим средством дезориентации собеседника. И сейчас этим эффектом стоило воспользоваться. Самому товарищу председателю в таком состоянии что-либо объяснять — гиблое дело. Но это можно будет сделать и позже. Сейчас главное разобраться с остальными «товарищами». И господами…

— Тут имеет место быть повышенный энтузиазм молодого поколения комсомольцев… — Ворон начал тихо и спокойно. — Я бы даже сказал, настоящий «революционный огонь» в груди! А ещё нестерпимая жажда внести свой вклад в общее дело.

Собравшиеся в недоумении скосили взгляд с говорившего к месту «исчезновения», словно пытаясь разглядеть этот самый «огонь».

— Сначала всё было штатно. Мягкий разговор, чай, сушки, лёгкое прощупывание политических взглядов. Но стоило коснуться темы обстановки в городе и его гражданской позиции, — Кирилл Витольдович неопределенно махнул в сторону места недавнего перехода, — парень сразу решил на деле доказать преданность трудовому народу. Отправившись собственноручно бить теросов «на чужой территории», то бишь в Лакуне…

Пока собравшиеся переваривали полученную информацию, Анна готова была схватиться за голову: «Куда этого остолопа черти понесли⁈ Зачем⁈ Он же не выглядел при общении форменным идиотом! И главное, что я скажу Вике? Она меня убьёт! Убьет точно!»

«Это залет!» — думал старад [1] командующего войсками Красной Армии округа товарищ Добейко, — «Штатская обезьяна! Этим гражданским шпакам ничего доверить нельзя. Чай-сушки, блин! Как можно было разговорчиками довести ситуацию до подобного!»

«Что в Москве докладывать будем?» — думал один командированный, глядя в глаза другому. — «За потерю Избранного можно и партбилета лишиться».

«Придумаем что-нибудь! Вот», — второй кивнул на главу с заместителем, — «перевести стрелки всегда на кого найдется. Да и предыдущего Избранного мы приняли по всем правилам, так что прорвемся!»

ОГПУшник, товарищ Красный, молча щурил глаз, точно целился: «Так-так-так, граждане-товарищи…» Мужчина уже предвидел предстоящий ему и его людям фронт работ. Данная ситуация чем дальше, тем больше начинала попахивать фарсом, и во всем этом нужно было тщательно разобраться.

Секретарь и помощник председателя горисполкома внимательно рассматривали потолок и старались ни о чём не думать, ожидая, пока минует буря.

А Савелий Евграфович клокотал, шипел и еле сдерживался, чтобы не перейти на матерное наречие.

«А он точно не бешеный?» — в глазах огромного волка, обращенных к градоначальнику, читались здоровые опасения. Проследив за каплями слюны, что приземлялись в опасной близости от его лап, он сделал шажок в сторону и продолжил. — «Илларий, держался бы ты от этого человека подальше. Так, на всякий случай!»

Канис на такой пассаж ухмыльнулся в усы: «Для нас он пока безвреден. А вот подчиненному сейчас достанется: не покусает, так заплюет. Да и не чиновники с их „бесами“ нас сейчас должны волновать».

А между тем Ворон, которому всё-таки приходилось реагировать на крики начальника, продолжил:

— Да не было никаких опасных или провокационных вопросов. И давления никакого на Избранного оказано не было. Простой разговор о пролетарской сознательности и гражданском долге… Для первичного определения политических и общественных взглядов… Кто же мог предположить, что парень такой пламенный борец…

— В торец! Он же ИЗБРАННЫЙ! А они все с прибамбахом! Это всем известно! — вновь взорвался председатель. Подскочив к подчиненному с прытью, удивительной для его возраста и должности, брызжа слюной, он обрушил на заместителя град столь отборной матерщины, что старад заслушался и рефлекторно вытянулся во фрунт. «Эва! Хорош! — подумал он, — Такое и на плацу не часто услышишь! Может, Савелий и не безнадежен!»

Ворон же, трусимый своим шефом мысленно и словесно, только довольно «потирал ручки». Пока Евграфыч разорялся, никто другой с неудобными вопросами к нему приставать не сможет. А то уж больно прищуренный взгляд чекиста настораживал…

Ну вот, накаркал.

— Кхм-кхм! — подал голос товарищ Красный, — Савелий Евграфович, а Вы не думаете, что тут имеет место быть заранее спланированная диверсия или саботаж?

Кирилл Витольдович заметно напрягся. Председатель горисполкома подавился начатым словом. Секретарь и помощник сделали вид, что не знакомы с заместителем. Старад изумлённо присвистнул. Москвичи заинтересованно молчали.

Только Канисы, синхронно скрестив руки на груди, неодобрительно посмотрели на особиста. А глава рода даже головой покачал. Уж больно ему не нравились такие выкручивания рук и политические маневры, направленные на получение более выигрышной позиции при дальнейшем ведении дел. Слишком грязно и топорно… Хотя ожидать профессионализма от нынешних службистов особо не приходится.

Чтобы погасить легкую вспышку недовольства, мужчина зарылся рукой в загривок своему хвостатому другу. Волк, кстати, наоборот, смотрел на разворачивающуюся картину с большим интересом и подумывал, не занять ли ему диван для получения большего удовольствия от шоу этих двуногих.

Ворон заморгал:

— Да как же?.. Да я же… — мастер манипуляций филигранно дозировал испуг в голосе и делал вид, что осёкся, «панически» подбирая слова. Всё-таки играть в подобные игры, в отличие от большинства собравшихся (не считая главы Канисов), он умел гораздо профессиональнее. Сказывался многолетний опыт юридической работы, а после — активной подпольной деятельности.

«Во дает!!!» — восхищенно подумал Илларий Яковлевич.

«Не дай Боги меня назначат новым заместителем!» — запаниковали секретарь и помощник председателя.

«Свалить всё на заместителя? Не худший вариант», — переглянулись товарищи из Москвы.

«Влип зам!» — подумал Добейко.

«Бедный», — сочувственно вздохнула Анна, — «Хотя, эта порода не тонет!»

И тут мысли девушки начали разбегаться в стороны, как блохи у волка:

— «Вася, придурок! Подставил! Всех подставил! Нас же теперь по допросам затаскают. И ладно я, но Вика! При любом удобном случае её отца тряхнуть пытаются!»

Товарищ Красный же бодро продолжал:

— В то время как наша страна борется за повышение культурного, профессионального и энергетического уровня каждого гражданина, когда Комитет Пламенного Сердца призывает под свои знамена всех наиболее способных магов, когда Избранные, особенно из рядов пролетариата, ценятся на вес золота, происходит такой вопиющий случай! И Савелий Евграфович задал совершенно справедливый вопрос: что это? (услышав своё имя, председатель нервно икнул) Акт самопожертвования или дезертирство? Подстрекательство, халатность или преступное головотяпство?

«А вот это вы, товарищ, зря. Точнее, большое вам Спасибо. Теперь фокус внимания Савелия Евграфовича полностью ваш. Сейчас вместо распекания шеф меня до победного защищать будет. А учитывая его связи…» — Ворон готов был внутренне улыбнуться, хоть и сохранил внешне вид наполовину зашуганный, наполовину оскорблённый.

— Попрошу голословными обвинениями не разбрасываться! В таких ситуациях нужно разбираться самым тщательным образом! А не показывать всем причастным и непричастным свой непрофессионализм! — председатель горисполкома резко переключился с режима «разгневанный начальник» на функцию «революционного лидера», в вотчину которого попытались забраться грязными лапами всякие… всякие! — Короче! Я в своих кадрах уверен! Предателей среди нас нет! И я убежден, что если произошла какая-то накладка, то этому есть разумное объяснение!

«Так что же ты раньше-то тогда так разорялся?» — вопрос отчетливо читался сразу в нескольких взглядах. Вот только подобные намеки начальник города решил традиционно проигнорировать.

— Разберёмся, товарищи, во всем обязательно разберёмся! Но ваши слова мной к сведенью приняты, — пошел на небольшую уступку ОГПУшник, но тут же продолжил. — Однако, сами понимаете, Избранные находятся на особом счету. Так что пропажа или гибель любого из них — серьезная потеря для нашего государства! И причины такого вопиющего инцидента изучатся самым пристальным образом, после чего будут сделаны соответствующие выводы.

Савелий Евграфович недовольно поморщился, но обострять ситуацию не стал. Кирилл Витольдович незаметно выдохнул — пока пронесло, но скоро, похоже, придется по-настоящему серьёзно поработать. Мало ли чем и зачем ОГПУ решил надавить на меня или на шефа.

«Так их, бездарей!» — злорадно подумал Добейко, не иначе как имевший личные счёты к горисполкому. Канис выглядел невозмутимым.

— Товарищ Красный! Хочу сообщить, что командование округа неоднократно рекомендовало передать работу с Избранными под начало военных! — подал голос старад, глядя на горисполкомовских с превосходством. — Товарищ Петровский лично предупреждал, что штатским ведомствам такая задача не по плечу.

— Зато товарищу Петровскому всё по плечу! — съехидничал Канис, — Дрессировка мишек ему особенно удаётся.

Анна прыснула в кулачок, волки же, отражая истинную реакцию хозяев, демонстрировавших олимпийское спокойствие, захихикали (по-другому этот звук не назовёшь), уткнувшись мордами в лапы, и громко забили хвостами по полу. Добейко позеленел, глянув на Канисов с застарелой ненавистью, и рефлекторно потянулся к кобуре.

Красный моргнул, сбившись с мысли.

«А у них тут весело», — переглянулись москвичи, понимая, тем не менее, что дело пахнет керосином.

— Товарищи! — один из них вскинул руку в примиряющем жесте. — Давайте не будем пороть горячку! Сейчас наша задача не столько понять, что произошло, хоть это и, безусловно, важно, сколько выяснить судьбу Избранного и решить, что делать дальше. (Сей спич переводился как «Ситуация *опа, и нужно из неё выбираться»). Будем анализировать факты и разбираться с ситуацией, КАЖДЫЙ НА СВОИХ МЕСТАХ, — намеренно педалировав последнюю фразу, столичный выразительно посмотрел на Красного.

— Товарищ Ворон, — второй делегированный подошёл к заместителю и взял его под локоток. — Мы сюда шли лично познакомиться с… — мужчина мельком глянул себе в документы, — Николаевым Василием Степановичем. Но раз уж сейчас он, надеюсь, временно отсутствует, доложите, что мы уже о нем знаем?

Кирилл Витольдович подобрался, а уши всех присутствовавших, включая волков, моментально взметнулись к макушкам, приняв положение боевой готовности. Приосанившийся заместитель, выражая глазами безмерную благодарность всем, кто помог ему «спастить» от «ужасного Красного», начал чётко, словно читая по написанному, пересказывать биографию Васи, его характеристику с места работы и рассказы о событиях последних дней, непосредственным участником которых был парнишка, услышанные из первых уст. Собственно, рассказал всё, что сумели узнать от Василия за последний час, а так же всё, что успели на него нарыть за это же время (а собрали за такой короткий срок на удивление немало).

Собравшиеся ловили каждое слово Ворона, следя за рассказчиком, как коты за дразнилкой. Разрядившаяся было атмосфера снова стала напряжённой — уж очень перспективный вырисовывался портрет этого юнца. Да и скачок в силе после обретения Фамильяра был слишком разительным!

«Зараза! — скрипел зубами старад Добейко. — Такую боевую единицу про**али! Да вам после этого не Избранных вербовать, а нужники зубными щётками чистить!»

«Что же ты за фрукт, Вася?» — размышлял председатель горисполкома, — «Псих? Гений? Шут? Если шут, то очень опасный… А твой Фамильяр? Его способности кажутся очень многообещающими…»

«А парнишка-то с чувством юмора!» — усмехался Канис, — «Как ловко от клятвы отмазался! И никто в его преданности Советам не сомневается, и все обсуждают совсем иное…»

«А сыскарь — слабак», — думал Себастьян, — «Не суйся в волки, коли хвост тёлкин!»

«Как думаешь, споёмся?» — продолжил Илларий Яковлевич беззвучный диалог со своим питомцем.

«У него был Волк, мы — Волки! А волк волка не съест, — откликнулся тот, — Хотя…»

«Что-то не так?» — встревожился Канис. «Не всё — волк, что на луну завыло», — фыркнул зверь и потёр лапой нос.

«Нужно будет, как тут закончу, отправиться к яйцеголовым. Может быть, они смогут выяснить, что там с парнем? — недобро щурился товарищ Красный, — И если тот жив и вернется, я ему такой допрос с пристрастием устрою!»

'Терос меня раздери! А этот засранец умеет играть словами! — восхищалась Анна. Выслушанная ею сейчас история и то, что Василий рассказывал им вчера вечером… Вроде факты и те же, но вот их подача… Вчера она слушала историю про умного и находчивого парня, а сегодня услышала сказку про лихого и удачливого недотепу, финалом которой был бесстрашный (идиотский) прыжок героя навстречу приключениям.

«Эх, Вика, Вика! Кого ж ты к нам в дом привела? Хотя… Паренёк явно интересный, да и симпатичный в придачу. А эта его магия… Жалко будет, если сгинет в Лакуне».

И словно в ответ на её мысли прозвучал вопрос столичного гостя, заставивший всех остановить поток умствований и затаить дыхание:

— И что, как вы думаете, товарищ Ворон, у Василия Степановича и впрямь есть реальные шансы выжить в Лакуне и присоединиться к нам в случае Прорыва?

— Безусловно! — уверенно отрапортовал окончательно успокоившийся Кирилл Витольдович.

Москвич оглушительно звонко хлопнул в ладоши и радостно потёр руки:

— Так и запишем в отчёте! Так и запишем!

[1] Старад — сокращение от старший адъютант (а дожившие до наших дней старпом и стармех означают «старший помощник» и «старший механик» соответственно).

Глава 1

Сцена, в своём комизме способная соперничать с финалом «Ревизора», была последним, что я увидел в Городе. Рябь между мирами ещё не успела рассеяться, а в лицо мне уже шарахнул странный жаркий ветер, несущий тучи пыли.

В ту же секунду Алукард (дуэтом с моей интуицией) рявкнул диким голосом: «БЕЖИМ!!!» — и мы ломанулись что есть силы.

Дрожь почвы под ногами, что в первые мгновения своего пребывания в Лакуне я принял за остаточные ощущения после перемещения, оказалась вызвана топотом ног, лап и копыт целого стада разнообразных теросов, оказавшихся поблизости и рванувших в мою сторону.

Дружок, грозно оскалив клыки, но при этом прижав уши, ринулся вслед за мной. Я же на ходу перестраивал облик на боевой. Тело покрывалось чешуёй и начинало бугриться мышцами, хвост резво прорезал дырку в штанах. Но самое главное — преобразовались ноги! В следующий миг я лишился ботинок, зато ощутимо прибавил в скорости!

Только толпа монстров не отставала, рыча, завывая и лязгая зубищами. Буквально через минуту мы оказались в самой гуще этой разношерстной своры, которая, впрочем, настигнув меня, не думала останавливаться.

В какой-то момент я даже заподозрил, что бегут они не ЗА мной, а ОТ какого-то неведомого преследователя, способного заглотить эту ораву одним махом, не дожидаясь даже, когда ему пожелают приятного аппетита. Что, впрочем, ни коим образом не могло меня ни успокоить, ни облегчить моего положения.

Бросив мимолетный взгляд за спину, я не увидел никого чрезмерно большого или страшного. Правда, бежали мы по холмам и зарослям кустарника, так что угроза вполне могла скрываться в складках местности.

Покинуть ревущее стадо не представлялось возможным. Ближайшие ко мне монстры нет-нет, да пытались отщипнуть от меня кусочек, насадить на рога или ещё как повредить мою драгоценную тушку.

При этом мне пришлось мчаться в общем потоке, резво перепрыгивая булыжники и полурастоптанные кусты, ощерившиеся сломанными ветками, дико размахивая во все стороны хвостом и изредка отвешивая искрящимся молотом оплеухи самым настырным.

О-хо-хох! «Костюмчику» сейчас придет окончательный и бесповоротный трындец. А магазинов готовой одежды в Лакуне, я думаю, не сыщешь.

Полюбоваться пейзажем в такой обстановке мне, естественно, не удалось, а вот оценить окружение — вполне. Теросы, составлявшие стадо, не принадлежали к одному виду. Тут были существа, напоминавшие страусов с массивными острыми клювами и огромными когтями на ногах, велоцирапторы-переростки с явно бронированными перьями, клыкастые антилопы и очешуевшие волкообразные твари, какие-то скоростные ящеры с гребнями на холке и вдоль спины… Радовало одно: все они были не особо крупными и не слишком сильными — не выше второго-середины третьего ранга. Однако количество их удручало.

«Всё. Больше не могу!» — простонал в моей голове голос Алукарда. И рассеянные до этого момента взгляды окружавших меня представителей местной фауны разом сфокусировались на вашем покорном слуге.

«Теросы со всех ближайших пастбищ сбежались», — пояснил партнер, — «Ты для них светишься, как ясно солнышко! Прямо сейчас, кстати, светишься».

— А почему же они не набросились на меня сразу? — спросил я, полоснув когтями по клюву опасно приблизившегося страуса. Хищный птиц полетел вверх тормашками, сбив с ног пару себе подобных и прихлопнув в падении своей тушкой озверевшую антилопу.

— Потому что я прикрывал твоё ментальное излучение, сделав тебя для них в этом плане почти неинтересным, — ответил Алукард, — То есть, в первые мгновения твоего появления в Лакуне они тебя учуяли, а потом сразу потеряли. Теросы продолжали ощущать твою близость, но не понимали, что ты — это ты. Имей в виду: делать это извне сложновато и долго не получается. Я и так держал, сколько мог,– утер виртуальный пот парящий над плечом пучок щупалец.

— Что ж ты сразу не сказал! — воскликнул я, лавируя меж мчащихся зверюг и раздавая тычки направо и налево. — Я бы замедлился — они бы мимо пробежали. Мы бы выиграли время для манёвра!

— Хм… Не подумал, — одноглазый колобок, зависший над полем брани, почесал свою тыкву одним из щупалец. — Впрочем, в этом не было особого смысла: укрытий поблизости нет, а теросы вернулись бы сразу, как только я снял бы защиту.

— Зато! Я бы! Успел бы! Раздеться! И принять! Более! Боевую! Форму! — прорычал я в ответ, отмечая каждое слово взмахом молота, расшвыривая нападавших аки былинный богатырь.

Алукард при этом тоже не филонил, активно помогая мне орудовать хвостом, что мелькал из стороны в сторону, разя неприятелей, словно смертоносный стилет.

Дружок тоже вносил свою лепту в сражение, догрызая и додушивая подранков и перехватывая всё новых и новых теросов, что, словно ополоумевшие, кидались на меня… Метаморф, кстати, тоже отрастил себе клинок на хвосте и сейчас, по мере возможностей, старался пускать его в дело.

И вроде бы — кровь льется рекой, а противники не блещут интеллектом, толпятся и активно мешаются друг у друга под ногами. Самое то для «сбора зипунов», вот только, не смотря на «насыщенную питательную среду», силы мои постепенно начали иссякать, а вот поток теросов — нет.

Ух-х-х… Я, конечно, не рассчитывал на то, что меня встретят хлебом-солью, но всё же надеялся, что кровавая мясорубка начнётся не сразу же по прибытию, и у меня будет время на то, чтобы оглядеться.

— Алукард! Их слишком много! — взвыл я, — Или давай, отдыхай быстрей и восстанавливай защиту, или говори, что мне делать, чтобы смыться отсюда!

— Ну… Способов скрыть свою ментальную энергию множество… Вот только фиг их применишь в пылу сражения, — ударился тот в размышления, не забывая при этом орудовать моим хвостом. — Их суть, в целом, в том, чтобы сократить — а ещё лучше — прекратить — всплески и выбросы ментальной энергии в мир…

— То есть? — я схватил за горло очередного страуса и врезал им парочке ящеров так, что острые когти на лапах первого в хлам разодрали бронированную грудину вторых. — Давай по-человечески! Что я должен делать? Конкретно!

— В двух словах? — напряжённо хмыкнул мой колобок. — Не думать. Не бояться, не беситься — закрыть эмоции.

— Блеск! — воскликнул я, продолжая орудовать страусом как косой, — А ничего попроще нет?

— Нет, — надулся Алукард. — Сложнее есть, а проще — увы…

Зная по опыту медитаций из прошлой жизни, насколько трудно бывает добиться «чистого разума», то есть, отсутствия мыслей в голове, я разочарованно швырнул дохлого страуса в клыкастую тварь, отдалённо напоминающую кабана.

Тварь рефлекторно вцепилась в тушу и начала её терзать, как Тузик грелку. К моему удивлению, к ней присоединился ещё с десяток теросов. «Ого! — оживился Алукард, — ты выплеснул часть своей ментальной энергии на другой объект! Это как раз один из способов сокрытия! Талантливо! Но второй раз может не получиться. Давай, расслабляйся и останавливай поток мыслей!»

Легко сказать! Это же словно задачка из детства: «Не думай о белой обезьяне», только сложнее! Чем больше ты стараешься, тем хуже получается. Вот только вместо детишек вокруг — рычащая и воющая оскаленная толпа неимоверных тварей, будто сошедших с картин Босха (хорошо ещё, что никто из них магию в ход не пускает, не владеет, видимо!), жаждущая моей крови и плоти. Бой требует от меня максимальной концентрации! И как тут не думать?

Краем глаза замечаю, как какой-то велоцираптор выбрал целью Дружка и, свалив его на землю прицельным ударом хвоста, принялся вспарывать живот моего питомца своими кинжальными когтями. Врёшь, не возьмешь! В неимоверном прыжке подлетаю к агрессору, впиваюсь пальцами в его длинный хвост и начинаю вертеться вокруг своей оси, орудуя при этом ящером, словно дубиной, и отмахиваясь им от прочих наседающих на нас гадов.

Тварь яростно щёлкает челюстями, ревет и пытается извиваться, но центробежная сила делает свое дело.

Первый оборот, второй, третий. Мир кружится перед глазами. И, как ни странно, это успокаивает. Вращение размазывает окружающую меня неразбериху, превращая её в мутно-серую полосу. Дыхание становится ровнее, звуки — тише. Пульс подстраивается под ритмичные вопли велоцираптора. Вскоре и их я практически перестаю слышать (или просто чудище сдохло), остаётся лишь свист воздуха, рассекаемого его растопыренными конечностями. Алукард тем временем нашептывает мне что-то успокаивающее.

Ещё немного — и тихий свист поселяется в голове, вытесняя из сознания мысли, тревоги и прочие опасные проявления ментальной энергии. С полным безразличием я отпускаю динозаврий хвост и даже не удосуживаюсь глянуть, куда полетел мой снаряд. И, направляемый фамильяром, молча сажусь на землю и закрываю глаза. Пальцы сами собой складываются в мудру покоя. Вдох. Выдох. Задержка дыхания.

Тишина. Мутно-серое месиво продолжает колыхаться перед мысленным взором. В мою ладонь ткнулся мокрый нос. Дружок. Жив, здоров, а так же сыт и даже доволен жизнью.

Этот факт помогает расслабиться окончательно. Кажется, таким мягким и спокойным, как сейчас, я не был никогда. Даже во сне.

Осторожный шёпот Алукарда: «Молодец! Так держать! Дыши медленно. Постепенно открывай глаза». Медленно-медленно размыкаю ресницы, смотрю сначала вприщур, готовлюсь ничему не удивляться. Вдох. Выдох. Задержка дыхания помогает сдержать эмоции. Если б не она, я бы, наверное, охренел, увидев вокруг себя горы трупов и копошащихся подранков. Но самое удивительное — это блуждающие вокруг с недоуменными взглядами теросы, что вновь потеряли мой ментальный след. Некоторые особи, правда, всё равно приближались ко мне слишком близко и начинали «что-то подозревать». Но тут в игру вступал Алукард. И меткий хвост на миг удлинялся и проделывал в голове растерянного животного аккуратную дырочку… А если этого оказывалось мало, то на надоеду кидался Дружок.

Оглядел себя будто со стороны. Мда, моё одеяние претерпело разительные изменения. Рубашка опять безвозвратно потеряна, штаны превратились в шорты.

Но в этом, как оказалось, был и плюс. Ткань, несущую на себе след моего ментального излучения, раскидало по довольно большой площади, отвлекая теросов от потухшего в их сознании меня. Некоторые особи умудрялись находить обрывки одежды и устраивать за них настоящие сражения, вырывая друг у друга из пасти ту или иную тряпочку. Да и к телам павших в случившейся бойне потерявшие из виду источник ментальной энергии хищные теросы ныне стали проявлять куда как больше интереса.

Я же медленно поднялся на ноги. Вскинул молот на плечо в режиме «бери шинель, пошли домой» и двинулся в сторону ближайшего леса. Там, вроде как, было менее оживленно.

— Спокойствие. Только спокойствие, — продолжал наставлять меня фамильяр. — У тебя неплохо получилось. А теперь валим отсюда. Не спеша, но побыстрее.

Крадусь через поле брани, прижимая к себе чудом уцелевшую сумку и уже на автомате начиная сливаться с местностью словно хамелеон. Стараюсь держаться подальше от скоплений снующих повсюду тварей. Дружок идёт рядом, подергивая в напряжении хвостом. Вдох. Выдох. Задержка дыхания. Надо бы держать подольше, а то вонь стоит несусветная. Того гляди, стошнит.

«Я тебе стошню!» — шуршит Алукард, — «Опять засияешь. Дыши очень медленно. Вдохи — короткие. Выдохи — длинные. По сторонам не смотри. Только под ноги. Вообще, прищурься обратно».

В голове пролетела мысль: этот гад явно впрыснул мне в кровь какую-то дрянь, благодаря которой я всё ещё удерживаю медитативное состояние. Но внимание на этом заострять не стал, ибо сейчас думать вредно. Вон, лучше оглянусь по сторонам. Наслажусь видами.

Итого — картина маслом: взрытая земля усеяна трупами раскуроченных оскаленных тварей и частями их обезображенных тел, над которыми, урча, трудятся твари выжившие. Зверюги, чей вид напоминает плоды воспалённого бреда кровожадного фантаста-извращенца, бродят средь кровавого месива, нервно принюхиваются и тяжело дышат. Клубы пыли ещё кружат над утихшим побоищем. Две маленькие — в сравнении с оставленным полем битвы — фигурки бредут прочь, едва переставляя ноги и лапы, а над ними не спеша плывёт полупрозрачный, видимый только им, одноглазый колобок со щупальцами. Толкиен отдыхает.

Наверное, со стороны это выглядело эпично. Или глупо. Кстати! Представлять сейчас мне вообще ничего нельзя. Держу в голове свист ветра. Смотрю под ноги. Периферийным зрением вижу покачивающийся влево-вправо хвост Дружка — ну, чисто маятник гипнотизёра. Алукарда не вижу, зато слышу хорошо:

— Эта Лакуна, наверное, самая крупная, что я видел: в диаметре — километров триста относительно стабильного пространства. Дальше соваться не стоит — там начинаются миражи, искажающий туман и другая ерундистика, не полезная для человеческой психики и физиологии. В наши планы не входит превращение тебя в мечту сюрреалиста, поэтому будем адаптироваться тут. Тем более, что есть все условия: реки, ручьи, долины, леса, горы со множеством пещер. Есть и где спрятаться, и на кого охотиться. Главное на первых порах — убраться подальше от эпицентра скопления теросов, стянувшихся на запах ментальной энергии, просачивающейся из Города. Обустроимся, освоим технику сокрытия, чтоб не фонить напропалую, и начнем активно набирать уровни и множить силу.

— Живы будем — не помрём, — буркнул в ответ я, продолжая медленно переставлять ноги в такт своему дыханию. Вонь отступила и стало немного полегче. Но больше оглядываться и изучать местность я не рискую — веселья мне на сегодня уже хватило за глаза и за уши. Я очень даже не против поскучать, пялясь в каменистую почву с редкими проплешинами травы, видимо, основательно вытоптанной обитателями Лакуны. Впрочем, приблизительно через час такого монотонного движения до меня начинает доноситься запах свежей листвы, и дуновение легкого ветерка приятно холодит мой изрядно вспотевший лоб.

Глава 2

Товарищ Красный в сопровождении пары бойцов распахнул двери в просторное помещение, расположенное на пятом ярусе политехнического корпуса Новогирканского Высшего Училища. Зала кипела шумом и криками. Туда-сюда сновали люди в белых халатах. Ветвились охапки проводов, антенны крутились, приборы пищали, кристаллы сияли.

— Посторонись! — гаркнул почти в ухо представителю государственной безопасности молодой баритон. Ответственному товарищу тут же от души оттоптали ногу, припечатали в косяк и заехали под рёбра углом заносимого в дверной проем ящика. Вместо извинения «носильщик» выругался и чуть не опрокинул свою ношу на ОГПУшника, «подскользнувшись» на начищенном до ослепительного блеска ботинке службиста.

— Кому сказано! «Посторонись»! И вообще, какого х… удожника… — «грузчик», избавившись, наконец, от поклажи, развернулся, планируя высказать всё, что думает о людях, которые стоят в проходе как истуканы, но заметив, КТО именно этот истукан, заткнулся и, буркнув невнятно: «Извините, спешу!», скрылся в лабиринте из приборов.

— Балаган, — процедил товарищ Красный, провожая прищуренным взглядом молодого ученого. После чего достал платок и навел глянец на пострадавший ботинок. Не то, чтобы он планировал идти и разбираться с парнем, но тому лучше не попадаться службисту на глаза. Ближайшие лет пять.

— Ладно, — мужчина вздохнул и уже прицельно оценил взглядом гору ящиков у стены и общий хаос в помещении. — Организацией и порядком тут, как я вижу, и не пахнет. Хотя чего-то подобного я и ожидал.

Для человека военного местную атмосферу можно было определить лишь словом «бардак». Контейнеры и ящики, полуразобранные агрегаты, заваленные бумагами столы. И всё это в облаке париросного дыма, что в промышленных масштабах выдавали в моменты наивысшего умственного напряжения местные обитатели.

Красный ещё вчера планировал нагрянуть сюда с проверкой и оценкой результативности деятельности собранного здесь «научного контингента». Контроль за прибывшей со всех концов Советского Союза публикой и результатами их деятельности повесили именно на него. Его люди контролировали размещение, транспортировку и сохранность доставленного в город оборудования, а также расселение идущих в комплекте с материальными ценностями белохалатников.

Научный люд со своей техникой всё прибывал и прибывал в Новогирканск уже четвертый день подряд, обрекая его отдел на всё новые и новые хлопоты. «Мудрецов» в срочном порядке посдергивали со своих рабочих мест в других городах, в считанные часы (с момента, как стало известно о Лакуне) покидали в спецпоезда и пригнали сюда.

Яйцеголовые к таким маневрам оказались готовы весьма условно. Разумеется, это не первая их командировка — прибывшие поголовно входили в отдел, занимающийся изучением лакун. Они регулярно мотались по стране, и жили «на чемоданах», готовясь к новому срочному вызову… Вот только собранности и дисциплинированности им подобный опыт почему-то не добавил. Красный недовольно поморщился, перебирая в памяти случившееся с этими командировочными за последние дни, и тряхнул головой, сосредотачиваясь на настоящем.

Сейчас, осторожно лавируя между агрегатами и переступая через пучки проводов, проверяющий формировал окончательное впечатление об этой шарашкиной конторе. А будет ли польза от этих растяп, он пока ещё сам не определился.

Почему растяп? Из-за общей расхлябанности этих интеллигентов ему (это при его дикой загруженности в условиях ЧП), пришлось лично вчера разбираться с этими, этими… Ну, как назвать тех, кто за неполные сутки те умудрился, не смотря на присутствие сопровождения из ОГПУ, заблудиться, потерять груз, сломать часть оборудования, повздорить с местными и ещё «протестировать в полевых условиях, не повредился ли за время пути» какой-то механизм. В итоге во время данного действа прямо на перрон вывалился терос 39 уровня, которого лишь чудом удалось завалить без серьезных жертв. А на вполне логичные вопросы — как, а главное, какого рожна они выдернули сюда монстра из Лакуны — эти интеллигентские рожи разводили руками и бубнили что-то вроде: «Очень занимательный феномен, коллега! Нужно будет его изучить отдельно…»

У чекиста от этих воспоминаний заныла челюсть. Он бы их уже всех под суд отдал за саботаж, предательство и пособничество контрреволюции. А лучше, как в славные революционные годы, решил бы всё через тройку и расстрел… Вот только вместе с приказом защищать и контролировать, ему дали строжайшее указание их не трогать. Смотреть, запоминать, всё фиксировать, но не трогать. И службист обреченно наблюдал, как без должных «воспитательных мер» ситуация превращается для него и его команды в долгие часы тупой головной боли. Ибо степень организованности «светил научной мысли» он уже оценил.

При всем при этом Красный вообще плохо понимал, зачем с этими яйцеголовыми нужно было так возиться именно сейчас? Понятно, что как только стало известно о скором прорыве ещё одной Новогирканской Лакуны, сюда для усиления направили всех, кого только можно. Чиновников, проверяющих, его столичных коллег и отряды армейского усиления (из магов, уже участвовавших в отражении нашествий теросов).

Чиновников подхватил горисполком, военных спецов — люди Петровского, столичные чекисты были предоставлены сами себе (и на удивление пока не стремились портить жизнь местным коллегам). А вот исследователей из учрежденного два года назад НИИ «Раннего анализа и прогнозирования Терос Мегаро» отдали под надзор ОГПУ!..

Первоначально, кстати, сию контору (НИИ) организовывали ещё в Империи в 1913 году. Потом была война, революция, рождение нового государства. Словом, всем было не до затратных научных исследований. Вот только сама тема Лакун и ресурсов из них для молодого советского государства была архиважна, а посему данную организацию пришлось воссоздавать вновь. Но кадры… Надёжностью и верностью партии тут и не пахло. Скорее уж наоборот.

Оставшиеся с царских времен умники уверовали в свою незаменимость и развели у себя настоящий рассадник контрреволюционной мысли. Конечно, к старым спецам добавили людей идейно верных, и контроль и надзор за ними вели весьма пристальный. Но покровительствовал им чуть ли не весь руководящий состав Народного комиссариата магической добывающей промышленности [1], что существенно усложняло работу ОГПУ и добавляло спеси ряду господ, возомнивших себя неприкасаемыми.

Хотя Красный признавал, что деятельность умников, в целом, была полезна для Советов, но считал возню с ними до подавления прорыва излишней. Сейчас нужно было сосредоточиться на подготовке к его отражению, а ОГПУ необходимо направить свои силы на выискивание возможных диверсантов, шпионов, саботажников и предателей, которые решат воспользоваться ситуацией. А не заниматься присмотром за научными изысканиями толпы притащенных в город подозрительных и слабо контролируемых личностей.

Но сейчас у Красного была ЦЕЛЬ! И помочь ему могли именно яйцеголовые. Ага, вот и начальство этого цирка!

— Валерий Игнатьевич! Как же Вы меня достали! — это срывающийся от усталости голос седого, высокого и тонкого как струна руководителя техно-магической лаборатории местного Училища. — Я Вам четвертый раз повторяю. Не можем мы пока подключить оборудование ЭХО 4,7 и 9. Их энергопотребление слишком велико!

Закончив фразу, мужчина снял очки и раздраженно потер переносицу.

— Мы привезли с собой достаточное количество кристаллов маны. Они покроют расходы в трехкратном размере. Минимум! — парировал молодой (лет тридцати пяти) человек в дорогом мятом пиджаке (взъерошенные вихры и шальные невыспавшиеся глаза прилагаются).

— По мане! Лишь по мане!!! Вопрос с электричеством так просто не решается! Проводка уже сейчас не выдерживает. Если мы подключим всё, что вы тут притащили, её просто закоротит!

— Но, Рафаил Германович, мы же принесли и дополнительный генераторы! — не унимался «варяг».

— Да. И их монтируют в смежном помещении. А как закончат, сразу кинут сюда дополнительный кабель.

— А ускорить процесс? — приезжий спец начал сдавать позиции.

— Если у вас имеются ещё люди, которые хорошо разбираются в электрике, то можно и ускорить. — Патлатый открыл было рот, но начальник лаборатории предугадал его вопрос. — Те двое, что отвечали за эту технику, уже помогают с монтажом. Но если есть простаивающие люди, то работы можно ускорить. Тогда возможно. Возможно!.. — завлаб поднял палец вверх для того, чтобы подчеркнуть неопределенность явления, — мы сможем запитать ЭХО 4 и 7 уже к девяти вечера. Но делать это раньше…

Тут глава лаборатории заметил товарищей, сосредоточенно внимающих спору:

— Если же подключиться раньше, то в лучшем случае перегорит проводка и работа встанет. Но есть шанс и порчи оборудования. А это уже преступная халатность. По крайней мере, без соответствующего приказа! А я с товарищами, — ученый кивнул в сторону чекистов, — по этом вопросу объясняться не собираюсь. — И обратился уже к вошедшим:

— Добрый день, добрый день, вы к нам по какому вопросу? — мужчина старался казаться вежливым и учтивым. Но щекой дернул нервно, вспомнив один не самый приятный инцидент трехлетней давности, крепко связавший его с органами государственной безопасности.

— Приветствуем! Есть дело к Вам. Архиважное и архисекретное. Так что у ваших гостей имеется возможность принести пользу, и вполне реальную!

— Я бы попросил! — переключился лохматый на нового собеседника, — Когда мы активируем всю цепочку оборудования, то сразу получим море крайне полезной информации. Нам станет известно многое о населяющих Лакуну теросах, об их рангах, магических особенностях и местах скопления… Мы даже сможем с куда большей, чем обычно, точностью определить место открытия Врат. Так что сомнения в пользе нашего проекта я считаю необоснованными!

— Хорошо, если всё будет так, как Вы говорите, — внешне спокойно кивнул ОГПУшник. Ему не нравилось, что этот интеллигент так вольно себя ведет. Но тут уж ничего не поделать. Пока. У парня были слишком влиятельные столичные покровители, и это в значительной мере спасало его от стандартных процедур и реакций со стороны Красного и его коллег. — Но сейчас меня интересует вполне конкретный вопрос. Сможет ли ваше оборудование зафиксировать присутствие в лакуне человека?

— Что в лакуне сейчас делать человеку? — встрепенулся начальник лаборатории, но наткнулся на добрый взгляд службиста и быстро добавил. — Это не должно быть большой проблемой. До открытия врат изменения в колебаниях ментальной энергии на территории Терос Мегаро легко отслеживаются.

— Сроки?

— С подключенным оборудованием? — растрепанный включился в разговор и, окинув гудящие агрегаты, резюмировал, — Минут пятнадцать. Прошу следовать за мной.

Добравшись до одного из металлических «шкафов», он начал активно дергать за тумблеры, наполнив помещение новой волной писков и пощёлкиваний. На панелях мигали лампочки, из разъёмов вылезали и ползли бумажные ленты с пометками, дырочками и черточками, а белохолатник продолжал что-то жать, крутить и записывать, задавая при этом уточняющие вопросы.

— Как давно объект провалился? Более 12 часов? А где именно? А как он это сделал? Через спонтанный портал? Секретная информация? Ладно, значит уникальная разработка или свойства… Хм-м-м… Интересно…. Интересно…

Валерий Игнатьевич, начал сводить данные в одну таблицу, после чего к его работе присоединился начальник лаборатории. И дальше ученые хмыри перешли на какой-то совсем тарабарский язык. А судя по фразам: «Это нужно всесторонне исследовать», «А не приведет ли ментальная напитка к преждевременному открытию Врат или созданию более стабильных микропорталов?» и т. д. — деятели науки начали уходить в своей дискуссии в дремучие дебри.

— Господа! — специально выделив обращение правильной интонацией, поторопил Красный. — Так вам удалось найти ответ на мой вопрос?

— Так, — лохматый, закопался в ворох полученных данных, — В лакуне, действительно, не более двенадцати часов назад появился единичный источник сильной ментальной энергии. Свыше двадцати единиц Разума.

— Я бы даже сказал, ближе к тридцати, — добавил начальник лаборатории.

— Вы сказали «появился»? — напрягся Красный. — А где он теперь?

— Любопытно! — всматриваясь в результаты сканирования, продолжил представитель НИИ, — Скорее всего, была применена какая-то техника сокрытия ментальной энергии или задействован артефакт. Так как сигнал то пропадает, то вновь показывает высокую активность.

— И что это значит? Конкретно!

— Либо в Лакуну стали массово проваливаться люди, которых тут же убивают теросы, либо один человек функционирует там на протяжении всего времени измерения. Что более вероятно статистически.

— Значит, он жив! — довольно кивнул чекист, а после вновь обратился к ученым. — Мне нужна максимально подробная информация о данном «источнике ментального излучения». Всё, на что способна ваша техника. Раз в шесть часов к вам будет заходить человек, ему и будете передавать отчеты. Прочим лицам эту информацию не распространять. А её утечку до момента открытия Врат я лично буду расценивать как саботаж и предательство. Всё понятно?

Выдав распоряжение, товарищ Красный поспешил откланяться. Всё, что ему нужно было, он с яйцеголовых получил. Выяснил, что Избранный успешно выживал в Лакуне и даже как-то научился маскировать свою ментальную энергию. Посему шанс его возвращения из лакуны резко возрос. А значит, что? Значит, нужно подготовиться и правильно его «принять!»

* * *

В кабинете товарища Ворона.

— Что вы говорите? Избранный выжил? Он как-то скрывает ментальную энергию и, возможно, протянет до открытия врат? Что? Товарищ Красный запретил данную информацию к распространению? Да, конечно! Дальше меня и председателя — ни-ни! Конечно. Если что-то случится, мы вас прикроем! Да, ваша помощь не останется без ответа…

* * *

В кабинете председателя горисполкома.

— Вот такие вот дела, — закончил Ворон свой доклад.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался председатель.

— Ну, во-первых, подготовить для него партбилет. Он же успел подать прошение на вступление в партию перед отбытием. Пусть и в устной форме. А дальше я предлагаю сделать следующее…

[1] Народный комиссариат магической добывающей промышленности — образован в 1923 году и отвечает за добычу, учет и первичную обработку магических ресурсов добываемых из Терос Мегаро, и Земных источников магических полезных ископаемых.

Глава 3

— Ты вообще меня слушаешь? — оказывается, я чересчур качественно отключился и пропустил часть лекции Алукарда (Фу! Плохой метаморф!).

— Давай, бубни — буркнул я, а память услужливо подсказала «о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра».

— Вот об этом, кстати, я тебе и говорил, — с обидой в голосе проворчал Алукард. — Ты слишком умный! Мыслительный процесс для тебя — естественное состояние, подобное дыханию. Поэтому твоё ментальное излучение тяжело поддается контролю и сильно притягивает теросов. Будь ты, как выглядишь, глупым, неопытным юнцом, технику сокрытия с тобой и тренировать-то особо не пришлось бы: режим «думать» отключался бы у тебя по щелчку. Но с высокоинтеллектуальными особями такой фокус не проходит.

— И? — вопросил я.

— И если сумеешь сохранять состояние безмыслия на ходу, то можешь ускориться: лес становится гуще. Скоро можно будет спрятаться и оглядеться. Я к этому времени уже передохну и смогу подержать защитный купол, — порадовал меня Алукард.

— Лады. Только, чур, пока я иду, молчи, а то я опять думать начну, — предупредил я.

— Замётано! — согласился партнёр и заткнулся.

Вдох. Выдох. Основательная задержка дыхания. В голове посвистывает ветер. Поднимаю глаза, чтобы, наконец, увидеть ближайшую цель. Лес. Довольно густой. Кажется, смешанный. Только сосны не совсем похожи на сосны, а у берёз подозрительно большие листья. И лианы ещё какие-то висят. Лакуна, однако! Но приятный ветерок и запах зелени доносится, естественно, именно оттуда. А я ужасно устал и до жути хочу повалиться на мягкую травку. И если б было можно, я б с радостным криком побежал и бросился в чащу, как измученные пыльными городами люди бросаются в прохладу морского прибоя. Жаль, что нельзя.

Дружок, в какой-то момент вырвавшийся вперед разведать обстановку, сел на хвост и принялся чесать за ухом. Резким выдохом прихлопнув и придушив робкие ростки начавших зарождаться мыслей и желаний, максимально расфокусирую взгляд, пока лес впереди не превращается для меня в расплывчатое зелёное пятно. Ещё раз резко выдохнув (без вдоха!) устремляюсь в сторону этого пятна с такой скоростью и напором, будто хочу протаранить его. Или забодать. Как бык — красную тряпку тореадора. Дружок радостно устремляется за мной. Алукард, зависший в воздухе, аплодирует всеми парными щупальцами.

Добежав до лесочка и оказавшись под сенью деревьев, я всё-таки падаю на траву и пытаюсь отдышаться. Перед закрытыми глазами плавают жёлто-зелёные пятна. «Это солнечный свет пробивается через кроны деревьев», — думаю я, спохватываюсь и пинками гоню из головы первую, чётко оформленную за этот час мысль. «Расслабься, — говорит Алукард. — Я установил защитный купол. Сейчас, когда его никто не таранит, а ты — относительно спокоен, держать его значительно легче». Уф-ф!!! Прямо гора с плеч!

Я сажусь и принимаюсь тереть виски:

— Твою мать! Как же сложно не думать! Чувствую себя канатоходцем без страховки под куполом цирка.

А Дружок, напротив, разлегся на траве кверху брюхом. Довольный, счастливый. Он-то ментальную энергию почти не испускает. А то, что испускает… В общем, тварь безмозглая он, а не товарищ! Алукард ему только показал как «не думать», так у него сразу всё и получилось! Даже напрягаться не пришлось.

— Предлагаю, пока ты отдыхаешь, внести некоторые изменения в твоё строение, — подал голос фамильяр.

— Что предлагаешь поменять? — осматриваю свои закованные в хитин лапы. Револьверы на локтевые крепления я при переходе закрепить не успел. Но они бы не шибко и помогли, зато дополнительным шумом могли ещё больше гостей привлечь.

— Почти всё! — не раздумывая отвечает тот, — Мы же сейчас «в дикой природе», вдали от человеческих глаз, и можем не привязываться к человеческим стандартам. К тому же, основа твоей нынешней «боевой формы» закладывалась ещё на одиннадцатом уровне. Сейчас и ты стал глубже понимать свои способности, и я лучше ориентируюсь в твоем теле. Так что мы можем усовершенствовать когти и зубы, сделать прочнее чешую, нарастить мышечный каркас. Хвост ещё можно доработать, а может, и вовсе ещё парочку добавить. — Алукард поделился образом, как помимо всевозможных шипов и клинков он вешает на новые конечности весь наш оставшийся арсенал, — огневую мощь поднимем! Разве что рост и общие габариты советовал бы прежними оставить. Всё равно по-первости мы, скорее всего, будем скрываться да по норам с пещерами отсиживаться. Так что лучше за рамки средних габаритов не выходить! Тут как бы наоборот уменьшаться не пришлось.

— Может, тогда ещё лапы для копания адаптировать?– задумчиво прикинул я, рассматривая когти на руках и на ногах. — Мне, похоже, скоро всё равно норно-подземная жизнь предстоит. Так что можно и подготовиться.

— Можно, но только у нас не слишком много времени, так что давай без крайностей! И это. Сначала озаботься максимальной маскировкой. Сокрытие ментальной энергии — это хорошо, но не стоит забывать, что многие шныряющие тут теросы — хищники. Они и без всякого ментала спокойно могут решить тобой перекусить.

И понеслось… Панцирь и хитин. В прошедшей битве мне пару раз чуть руки по локоть не откусили, так что защиту конечностей нужно укрепить. Да и шею одеть в дополнительный «бронированный воротник» не помешает. Тут мелькнула мысль вообще переместить мозг поглубже в тело и забронировать его получше. Но от такой заманчивой идеи тут же отказался. Сомневаюсь, что смогу быстро и без побочных эффектов реализовать сейчас столь масштабные изменения.

Ещё можно увеличить когти на ногах. Я скептически осмотрел свои нижние конечности — в смысле, на лапах. Тут у нас нет дорог и домов, так что не нужно беспокоиться, что я оставлю слишком явные отметины на брусчатке…

В общем, в таком вот ключе я и провел следующие минут двадцать. Ох, как бы мне сейчас хотелось полюбоваться процессом и результатом! Но вряд ли может быть что-то более глупое, чем голый пацан — не говоря уже о чешуйчатом хвостатом монстриле — бегущий по лесной тропинке к ручейку, чтобы увидеть своё отражение в прозрачной водичке. И если меня из-за этого схарчат на водопое, я буду потом долго смеяться, рассуждая, что из любой ситуации есть два выхода…

Преобразившись, я на всякий случай проверил функциональность и боеготовность своего «вооружения» — всё было в норме: пасть грозно клацала обновленными клыками, наганы выскакивали по первому зову, хвост с парочкой новых товарищей был готов сокрушить всё, что окажется в поле его досягаемости. Дружок, припав брюхом к земле, смотрел на меня с восхищением и преданностью, явно примеряясь перенять парочку новшеств, и был готов вступить в бой в любую секунду.

Секунды этой долго ждать не пришлось. Алукард, конечно, прикрыл меня сейчас от лишнего внимания, но с учетом текущего количества монстров в округе удивительно, что на меня всё ещё никто не набрел. Сейчас же из чащи, шурша и извиваясь, выполз огромный змееподобный терос.

— Третий ранг. Тридцать четвертый уровень, — отметил Алукард, продолжая держать защитный купол, скрывающий мою ментальную энергию.

Надо сказать, что замаскировались мы неплохо! Змеюка эта вовсе не собиралась на меня охотиться, банально не опознав во мне живой объект. Я, вообще, сейчас со стороны должен походить на замысловатую корягу. Благо в мимикрии и маскировке начал разбираться ещё в городе и уже кое-что смог освоить. Да и Дружок оказался не чужд искусству засад, так что лежал рядом, изображая поваленное бревно. Более того, именно он, как «хищник со стажем», подметил, что неплохо было бы качественнее скрывать запахи. И даже сам показал, как это лучше сделать.

В общем, проползающая рептилия меня даже не заметила, несмотря на то, что старательно ощупывала раздвоенным языком пространство аж в метре впереди себя! Она просто мимо следовала. Ну, будем считать, что ей не повезло. Эх, раззудись, плечо, размахнись, рука!

Я беззвучно поднял молот и, что было сил, треснул им по плоской чешуйчатой башке, размозжив её в дым. Смачно чавкнув, молот увяз в земле, а я едва успел отскочить, увернувшись от свивающихся вокруг рукояти колец. Безголовое тело принялось душить молот, а хвост бешено шлёпал по траве. Кровища хлестала из змеиной шеи, как из пожарного шланга. А тело удивительным образом и не думало слабеть.

— Нафига ты это сделал? — осведомился Алукард без особого, впрочем, укора или раздражения.

— А что, не надо было? — спросил я так же спокойно. С умеренным любопытством мы оба взирали на конвульсии извивающегося тела, как многодетный папашка — на толпу чумазых ребятишек, мол, «этих отмыть, или новых наделать». — Как-то само собой получилось…

— Ну, во-первых, она нам не угрожала, а лишний шум сейчас ни к чему, — висящий над моим плечом Алукард загнул одно щупальце. — Во-вторых, ты не проверил её характеристики и возможности — оценил только на глазок. Это во время предыдущего боя нужно было бить всех, до кого мог дотянуться, — загнулось ещё одно щупальце. — И, в-третьих, если мои опасения подтвердятся, сейчас у нас таки нарисуются проблемы, которых могло бы не быть, если бы кто-то подумал, прежде чем делать.

— Думаешь — плохо, не думаешь — опять не хорошо, — проворчал я, понимая, тем не менее, что Алукард прав. Кровавый фонтан тем временем иссяк, и из чешуйчатого шланга толчками начали вываливаться какие-то липкие сгустки.

— Почему мне всё это так не нравится? — задал риторический вопрос Алукард. — Вроде, ничего примечательного: терос среднего размера и силы — ты прав, тридцать уровней с небольшим хвостиком («С большим», — подумал я, глядя на шлёпающий по земле змеиный хвост). Медлительный, но гибкий, физически сильный, чешуя слабо бронированная… Чё-о-о-рт!!! Мы влипли! Это не змея!!! Это гидра!!!

Последнюю фразу фамильяр буквально проорал мне в ухо, активно шевеля при этом всеми щупальцами и бешено вращая единственным глазом. Впрочем, я и сам уже понял, что непростительно поспешил. Потому что вслед за липкими сгустками из шланга выдулись два пузыря, лопнули, выплеснув на землю ушат розоватой пены, а внутри у них оказались две змеиные головы, точно такие же, как та, которую я недавно размозжил молотом. Только куда более агрессивные. Своими длинными языками они слизнули плёнку лопнувших пузырей и отправили её во чрево, а потом оскалились и зашипели, глядя прямо на меня.

«Геракл хренов!» — обругал я себя и кинул тоскливый взгляд на увязший в земле молот. Тупить было некогда. Гидра принялась выплясывать свой смертоносный танец, извиваясь всем телом в попытке набросить на нас мускулистое кольцо, и клацая зубами обеих пастей. «Головы! Головы не трожь!» — кричал Алукард, приплясывая в воздухе. «А то я не вижу!» — огрызнулся я, озираясь в поисках чего-нибудь, способного пригодиться мне в бою. Дружок рычал и рвал когтями гада, что оперативно заращивал все ранения.

Примерно через минуту боя у гадины было уже не две головы, а три. Вот только сражением эту потасовку назвать оказалось сложно. Все же помимо живучести и совершенно фантастической регенерации, которая почему-то распространялась больше на переднюю часть туловища (раны на хвосте зарастали гораздо менее охотно), тварь ничем особо похвастаться не могла, являясь, по сути, питоном переростком. Нет. Так-то всё было неплохо и вполне соответствовало её уровню… Вот только противники ей попались неудачные. Сломать кости? Задушить? Проглотить? Всё это для метаморфа не несет никакого вреда. А Дружок, которого одна из голов попыталась схарчить, во-первых, застрял в глотке, а во-вторых, просто выгрыз себя из плена…

— А может, мы её просто съедим? — задал вполне логичный вопрос Алукард.

Я с сомнением окинул взглядом шипящего гада. А действительно, почему нет?

— Только лучше с хвоста начинать! — подсказал фамильяр.

— Кто работал? Кто устал? Час обеденный настал! — вспомнил я стишок, что любила моя маленькая дочь из «той» жизни, и вонзил в тварь свои зубастые ладошки. — Кушать будем вдоль!

Думаю, нет смысла повторять, что зрелище это было не для слабонервных. Рвали извивающуюся гидру мы с Дружком минут десять.

— Алукард, а вот это точно можно есть? — спросил я, с подозрением рассматривая странное, всё ещё клубящееся и истекающее кровью образование, вырванное мной из основания шеи мифического существо. — Мне от этой штуки плохо не будет?

— Не привередничай, ешь, — ответил он. — Этот орган, если мы его ассимилируем, может серьёзно повысить твою способность к регенерации, обойдя ряд физических ограничений.

Я вздохнул, с некоторым отвращением осмотрел пульсирующую плоть. Не, ртом я эту гадость есть не буду…

В следующий момент по телу пробежала трещина, в которую я и запихал «боевой» трофей.

В животе забурчало словно от несварения, но тут в дело включился Алукард и весьма оперативно нейтрализовал буйство инородного органа в нашем организме.

— Ну, вот, — довольный фамильяр, появился передо мной, потирая щупальца. — Как я и думал, Гидра буквально конвертирует магическую энергию в плоть по весьма выгодному курсу, да ещё в момент регенерации активно тянет ману из окружающего пространства. Если нам удастся нормально интегрировать сей орган, тебе дальше не обязательно даже собирать оторванные конечности. Их можно будет просто отрастить заново! Да и механизм пополнения магического резерва меня очень заинтересовал.

Когда от гидры не осталось и мокрого пятнышка на примятой траве, я выдернул из земли увязший молот и взвалил его на плечо. Мы двинулись через лес в сторону ближайших гор.

А по пути меня посетила идея. Я же до всей этой канители с Избранностью был инициирован магией природы! Товарищ Бухарин меня даже в друиды приглашал! Раньше из-за нехватки маны я ничего этакого опробовать и не пытался. А что сейчас? Может, получится как-то договориться с растениями? Сконцентрировав в ладони немного манны, я приложил руку к ближайшему стволу. И тут же получил отклик, а дерево словно потянулось ко мне ветками. Воодушевившись первый результатом, я решил действовать дальше и вскоре заметил, что деревья словно расступаются передо мной, а за моей спиной сплетают ветви в подобие зелёной изгороди, скрывая наше скромное шествие от посторонних глаз…

Глава 4

После сегодняшних приключений путь через лес под охраной деревьев показался мне приятной прогулкой. Даже вспомнилось, как мы с мамкой в спокойные времена после войны выбирались за город на «тихую охоту»… Идёшь, бывало, посвистываешь, помахиваешь корзинкой… Я даже чуть было не начал высматривать в траве грибы, но Алукард одёрнул меня:

— Ау, Алёнушка! Не садись на пенёк, не ешь пирожок — избушка трёх медведей может быть где угодно, а её хозяева в здешних условиях не станут разбираться, кто сидел на их стуле.

И действительно! Стоило помянуть местных обитателей, как вдали, между деревьями, промелькнула чья-то массивная фигура. И я, шлёпнувшись с мягкого облачка воспоминаний, с болезненной остротой осознал, что топаю по территории полной всевозможных монстров полуголый, обросший чешуёй и хитином, вооружённый молотом, зубищами, когтищами и гибким неугомонным хвостом.

Зато Дружку было хорошо! Сытно пообедав, он, довольный, трусил рядом со мной, скаля пасть в подобии радостной улыбки. Конечно! Это же его родина — знакомые запахи, знакомые звуки. Он хоть больше и не терос, но от этого окружающие леса и горы для него менее знакомыми не стали. Наоборот! Он то и дело бомбардировал меня образами, описывающими окружающие земли. Вот там дальше ручей, а если спуститься ниже, есть хорошая лёжка, а дальше можно славно поохотиться… Вот только помимо картинок мысли метаморфа были переполнены воспоминаниями о калейдоскопе всевозможных звуков и запахов. Из-за чего я пока отбросил попытки сориентироваться на местности.

* * *

А в небе над Новогирканском седой красноармеец нервно подергивал ногой, сидя в люльке разведывательного воздушного шара и кутаясь в связанный женой и уже порядком истрепавшийся шарф.

В воздухе витала тревога. Ну, это если говорить поэтично. А если прямо, то было стремно и страшно. Вот уже больше недели как теросы сыплются на головы защитников города. А лезут эти твари откуда угодно и без какой либо системы…

И что остается людям? Стиснуть зубы и молча, до рези в глазах, всматриваться в постоянные сумерки, и вслушиваться в звуки «рождающего монстров города». Повсюду мерещится голодное рычание или скрежет когтей по мостовой.

Два мужика с покрасневшими от холода носами болтались в плетеном коробе, подвешенном под воздушным шаром. В трех сотнях метров внизу раскинулись улицы и переулки, по которым и приходилось постоянно блуждать взглядом в надежде заметить (или не заметить — тут как посмотреть…) малейшее шевеление или подозрительный силуэт.

Оценив в очередной раз свою «территорию ответственности», старший красноормеец выпустил из рук выданное для борьбы с теросами оружие, осторожно пристроив его стволом к краю «корзины». Зашуршал вещмешком, выудил из него кружку, зачерпнул из котелка. Чай в котелке оставался горячим всё время дозора. Магия!

— «Жара, лето», — говорили они! «Море! Отдохнем, загорим!» — передразнил он одного из своих сослуживцев, радовавшихся, что их в конце весны перебросили в Новогирканск.

Сделав глоток обжигающей жидкости, мужчина задрал голову и уставился на Сияние Грез. С их позиции до него, казалось, рукой подать. Трос крепежный обрежь — и через пару минут взлетишь в переливчатое марево.

— Ладно, здесь, на вышине дубак. Мы к такому привыкшие! — продолжил седой, — Но этот мерзкий ветер! Он меня скоро доконает. Дома даже в сорокоградусные морозы не болел ни разу. А тут уже из носа течет, и дышать нечем! Ох, чувствую, слягу я после таких вахт на неделю.

Словно подслушав, налетел резкий порыв ветра. Он боднул люльку, словно пытаясь опрокинуть.

— Иди ж ты! Что с тобой делать? — возмутился мужик, провожая с сожалением содержимое своей кружки, — Ненавижу воздушные шары! — веско подытожил он, отряхиваясь.

— Ну, тут уж ничего не попишешь. Приказано — будем сидеть, — наконец подал голос второй красноармеец.

Молодой парень, крепко зацепившись ногами, в руках держал бинокль. В отличие от напарника –потомственного таежного охотника — он Особым зрением не отличался, а потому всё время вахты не отлипал от своего «механического моргала», как в шутку называл сей агрегат маго-технической мысли старший товарищ. Вообще, сибиряк ворчал всё время. Но получалось у него это как-то складно, с юморком и по делу, разбавляя тягостную атмосферу своим, порой весьма неожиданным, взглядом на происходящее.

Сейчас же, выдав очередную порцию бухтенья, старший сосредоточился на чае. В люльке воцарилось молчание, заполняемое лишь скрипом канатов, да посвистываниями того самого «треклятого ветра».

Вдруг на северо-востоке сверкнула слабая, но отчетливо видимая в царящих в городе сумерках вспышка — из ниоткуда появилось несколько похожих на рапторов теросов. Звери при попадании в нашу реальность оказались дезориентированы резкой сменой обстановки, мотали головой, но быстро приходили в себя.

— Попались, гады! — Молодой, не отнимая бинокля от глаз, ухватил телефонную трубку. — Центральная! Центральная! Это Наблюдательный №13. Видим теросов. Меня слышно? Прием!

— Тринадцатые, это Центральная. Слышим вас. Координаты, численность, подробности? Прием.

— От нас — метров пятьсот. Улица… Рязанская. Угол двадцать седьмого дома. Четыре ящероподобных тероса. Передвигаются на задних ногах. Стая. Действуют слаженно. Ранги не определить пока. Так. Начали движение в направлении… Ах, ты ж!

Прямо у его уха грянул выстрел. Люльку тряхнуло.

— Предупреждать нужно!

Из уст старшего красноармейца «заструилась» не совсем цензурная лексика. Правда, больше она была адресована качке и чертовой отдаче….

Первый выстрел из-за холодного ствола чуть увело в сторону, вышибив столб искр из стены. Вожак стаи после этого быстро определил источник опасности. Эта гадина оказалась слишком резвой: вовремя пригнулась, и, возможно, тоже высказала в адрес людей пару ласковых.

Вторая пуля попала следующему ящеру в голову, отчего того отбросило в направлении стены. Терос по инерции сделал ещё пару шагов, но потом завалился на бок.

— Ранг второй у твари, — подал голос охотник, старательно выцеливая следующего монстра, несмотря на болтанку.

Бах! — следующий терос словил пулю и осел на землю, взревев и жалобно засучив лапами.

— Грязно, — недовольно фыркнул стрелок и сделал новый выстрел. Снова в вожака. И снова тот увернулся и лишь грозно рыкнул в сторону неба. — Вожак явно взял третий ранг. Имеет способности либо ускоряющие реакцию, либо какую-то разновидность чутья. Уж больно резвый.

Охотник сосредоточился было на последнем ящере, но оставшаяся парочка уже юркнула в ближайший переулок, скрывшись из виду. Так что стрелок решил добить подранка.

— Это Центральная! Прием! Что у вас там происходит? — раздался крик в трубке.

— Ответь! — ткнул парня сибиряк.

— А? Что? — тот мотнул головой и тут же затараторил в трубку. — Центральная! Вели огонь по противнику. Теросов осталось два. Ранги: второй и третий. Тип: скоростной. Трехранговый дважды увернулся от выстрела. Применение магии не замечено. Свернули на Сталеварный переулок, движутся… — молодой на секунду замер, представив в голове заученную ранее карту, — движутся в сторону Первомайского проспекта.

— Информацию принял. Продолжайте наблюдение, — с легким потрескиванием раздалось из трубки, и связь прервалась.

Люлька же, продолжая покачиваться, снова наполнилась молчанием. Люди напряженно вглядывались «в ту степь», стремясь если не увидеть, то услышать развитие событий. Вот, наконец, в нужной стороне загрохотали выстрелы, потом ещё, и ещё. Раздался звериный рев, а дальше резко оборвавшийся человеческий крик. Следом взрыв, и тишина.

— Эх! — сибиряк в сердцах сплюнул, — Кого-то всё-таки достала, падлюка!

— Угу! — вздохнул младший, стараясь рассмотреть в бинокль хоть какие-нибудь подробности, а после начав вносить информацию о случившемся в вахтовый журнал.

— Ну, хоть мы заработали несколько рубликов за Очки Защиты, — старший, дождавшись, когда оружие остынет, начал бережно протирать ствол, при этом заглядывая в свой статус. — Хорошо, когда Система сама всё высчитывает. Кому, чего, сколько. Не нужно беспокоиться, что тебя кто-то обсчитает, или заслуги твои кому другому запишут…

Сибиряк замер, прикидывая в уме, сколько он уже сегодня заработал, после чего довольно улыбнулся.

— А неплохо выходит! Так, глядишь, наградные после завершения защиты города за тыщу перевалят. Я тогда и гостинцев домашним накуплю. И на что-то серьёзное хватит! Может, пару отрезов хорошей ткани?

Молодой на такой мещанский подход неодобрительно хмыкнул.

— А ты не скворчи мне тут. Это тебе, зеленому, хорошо! Небось, один, аль с девкой? А у меня — семеро по лавкам. Ещё приданое дочерям собирать!

— Приданое — пережиток старого режима, — наставительно выдал младший.

— Может, так, — не стал спорить сибиряк, — а может, и не так. Мало ли, как оно дальше будет. А дочуркам с приданым всяко легче житься будет, чем без него. Да и служба моя скоро кончится, пора будет к родным пенатам собираться. И возвращаться с пустыми руками мне никак нельзя. А то это будет не счастливое воссоединение семьи, а избиение блудного мужа, что черте где пять лет шлялся. А рука у моей женушки тяжелая, да и новую чугунную сковородку я ей пару лет назад уже отсылал в подарок. На свою голову.

— Так ты же не шлялся! Ты служил в нашей Краснознаменной! Это же понимать нужно! — удивился юноша.

— Ты это скажи бабе, что в тяжелые и голодные годы пятерых детей одна рОстила, покуда её муж «счастье для всех, окромя близких, добывал», — буркнул сибиряк, явно вспомнив что-то из своей семейной переписки. После чего тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Но чё-то мы всё обо мне да обо мне? Я, вон, всё спросить хотел: все прочие воздушные команды, — мужчина кивнул на болтающийся вдали шар, — Гильдейскими Охотниками укомплектовали. Причем, даже не медными, а бронзовыми и железными. Чтоб они, значится, свойства теросов могли быстро и на глаз определять. Да ещё и огневую поддержку, при необходимости, сверху оказать. А мне тебя отрядили! Как так?

— Так я тоже теросов могу на глаз, — хмыкнул парень, полез за воротник и достал медный Охотничий жетон. — Я тоже гильдейский. И теоретический экзамен на бронзу сдал уже лет пять как. Правда, боёвку тогда не потянул — уровня не хватило.

— Слабосилок, — хмыкнул напарник. — Так как же тебя в армию тогда занесло? Ваш брат протирать штаны в армии не любит. Сидел бы в Гильдии, тренировался, ходил на задания попроще. Что ж тебя толкнуло несколько лет по стылым казармам вдали от дома таскаться?

— Да просто не мог я там оставаться! — парень в сердцах захлопнул журнал и с силой сдавил бинокль, что уже по привычке последних дней сразу прыгнул ему в руки. — Я ж из семьи потомственных Охотников. У меня пра-прадед ещё в лакуны ходил. А у меня талант в Чтении Вед ниже плинтуса!

— Так если ж ты из потомственных, неужто тебя «пропаровозить» по уровням и снабдить ресурсами не смогли?

— Отец и все старшие родичи в восемнадцатом, во время белогвардейского мятежа, погибли. Сам тогда чудом выжил, но после лечения денег в семье уже ни на что не хватало. У нас даже оружия фамильного не осталось, так что единственным нашим капиталом было моё усердие. Но для быстрого роста в уровнях этого оказалось мало. А ещё Наташка… — парень замер, словно задумался, стоит ли продолжать, но потом решился. — У меня подруга была, семьи наши дружили. Мы выросли вместе, даже обвенчаться хотели. Вот только мой отец и дядья погибли, потом лечение, потом провал на экзамене. А она уже к получению железного жетона готовилась и имела свою собственную жизнь, в которой мне места не было…

— И ты с горя решил всё бросить и в армию податься? — предположил сибиряк.

— Не. Сначала начал хвататься за более прибыльные и рисковые задания. Носился, как ошалелый. Напрашивался в рейды к самым дальним границам нашей лакуны. Она у нас в Ярославле небольшая, поближе к Миру Грез попадаются очень ценные камни. Вот только навыки-то мои лучше не стали… И я трижды чуть не сдох. Один раз лишь чудом руку назад приштопали, — парень повел левой рукой. — Из пасти тероса её выудил. А в последнем походе из-за моей придури чуть весь отряд не погиб.

Красноармеец криво усмехнулся:

— Я, как из лазарета вышел, сразу к своим — извиняться. А они меня в тот же вечер обратно на койку определили. Месили всей командой и сказали, чтоб больше к ним не приближался. А там ещё и Наташка заявилась — пригласила на свадьбу! Прямо в лазарет пришла… — тут парень сжал зубы до скрипа, да и бинокль в его руках начал подозрительно потрескивать. Собственно, это его из ступора и вывело. — В общем, как только оправился я, тут же собрался и ушел в армию. Благо, тут Охотников, даже Бронзовых, всегда видеть рады.

Сибиряк молодого слушал внимательно. Ещё бы! Такая история, да и полезно узнать получше, с кем ты на боевом посту сидишь.

— Ну и что, не жалеешь?

— Вот ни капельки! — усмехнулся парень и, приподнявшись, снова стал обшаривать взглядом окрестности. — Тут кормят, поят, одевают, жалование какое-никакое. Как официальному Охотнику мне ещё и материалы для культивации положены. А ведь раньше постоянно выбирать приходилось — еду в дом принести или запасы благовоний пополнить. И, в итоге, или сидишь смотришь, как сестренка с матерью недоедают, или каша с маслом комом в горле встает. Ибо кажется, что ты шанс на светлое будущие на жратву променял… В армии же с этим проблем нет. Еда мне, жалование семье, пилюли и прочее выдают по расписанию. Выделяют, правда, немного, но всяко больше, чем я бы смог раньше себе позволить. А ещё Петровский всех в кулаке держит и заставляет тренироваться, сдавать нормативы постоянно. Большинство, конечно, воет, но для того, кто в Гильдии за такие тренировки деньги платить должен был, это прямо дар Богов! Я за три года так и характеристики поднял и уровней добавил. Нас ведь даже в тренировочные рейды на окраины лакуны для ускорения прокачки водили.

— Что, в обязательном порядке? — подивился сибиряк.

— Нет, только особо отличившихся…

— И каковы результаты твоей такой службы?

— Осенью экзамен на бронзу сдавать планирую, хотя нужных показателей ещё зимой достиг! — приосанился парень. — Причем, как военнослужащий, я даже вступительный взнос платить не обязан.

— Знаем мы такое! — ухмыльнулся охотник, — Зато, если экзамен завалишь, то с тебя потом в части семь шкур спустят.

— Это точно! — хмыкнул молодой. — Будешь потом месяцами в наряды ходить и станешь мастером по возведению полевых сортиров…

Снова в люльке повисло молчание, изредка разбавляемое звуками далекой (пока) пальбы.

Вдруг на севере города раздался сильный рев, сопровождаемый слышимыми даже отсюдавзрывами.

— Похоже, опять Четверка вылезла, один из опорников с землей сравняла, — нахмурился сибиряк.

И тут целый квартал осветился вспыхнувшим огненным штормом, вдали раздался многоголосый боевой клич, а в груди у наблюдающих напряжение уступило место уверенности и готовности идти до победного.

— Кто-то с Пламенным сердцем нарисовался, — со смешанными чувствами выдал старший, вспоминая, как он сам с подобным воодушевлением пару раз чуть не отдал Богам душу, без сомнения кидаясь на врага лоб в лоб.

Вскоре сияние угасло, и город на время погрузился в обманчивую тишину.

— Ох уж этот проклятый ветер, — проворчал мужчина, поплотнее кутаясь в шарф и снова наполняя кружку новой порцией согревающего напитка.

Глава 5

Мягкая травка под ногами начала сменяться россыпью мелких камешков. У меня перед носом завис фамильяр и оживлённо замахал щупальцами:

— Так! Лесная прогулка заканчивается. Сейчас надо максимально очистить голову и настроить зрение и слух. Начинается гористая местность. Тут нас заметят с куда большей вероятностью, так что бежать придётся быстро. Вверх не полезем, чтобы потом не тратить времени на спуск и, в случае чего, не маяться с дроблением скальных пород. Большая пещера нам не нужна — её охранять сложно. Но вот небольшая нора или расщелина — это то, что доктор прописал. Найдешь такую — сразу ныряй. И будь готов в любой момент вступить в драку, но при этом старайся «ни о чем не думать» и отрешиться от происходящего. В недавнем бою у тебя уже получилось.

Я кивнул. А что мне оставалось делать?

— Слушаюсь и повинуюсь, — и, закрыв глаза, приступил к дыхательным упражнениям. Расслабиться на сытый желудок да после приятной прогулки обычно бывает проще, но не в этот раз. Оптимизм и уверенность в себе внезапно покинули меня, помахав на прощанье щупальцами Алукарда. В голову лезла всякая чушь, предвещающая страх, мрак и светопреставление. Дружным парадом прошли перед глазами напыщенный Мишка Петровский, номенклатурщик Ворон, шпана из библиотеки с барабаном и трубой. Анна гналась за мной верхом на волке, размахивая ремнём с сияющей пряжкой. Бухарин лично ставил к стенке Юхтина, Малыша, Шкоду и Вику за укрывательство опасного преступника и дезертира, то есть, меня. Мама, роняя слёзы, штопала на моей рубахе обугленную, окровавленную дырку…

— Ты дурак, или как? — услышал я ворчливый голос Алукарда и открыл глаза. — Я сказал «очистить голову», а не разложить её красивыми дольками на блюдечке с голубой каёмочкой, приглашая на пир всех окрестных теросов!

Разгневанный колобок продолжал покачиваться перед моим носом, уперев руки в бо… Стоп! Боков-то у него нет! Свои щупальца он упирает прямо в голову, отчего становится похож на букву «Ф».

— Давай! Давай! Ассоциативному мышлению устроим раздолье! Аналитическое подключим на полную мощность! Ага!!! Э-эй!!! Теросы!!! У нас тут бездонный кладезь ментальной энергии жаждет поскорее расстаться с жизнью! Я тут, из кожи вылезая, стараюсь держать над нами защиту, а ты не можешь хоть на полчаса от мыслей воздержаться. — Алукард был так рассержен, что даже в размерах увеличился — его глаз сейчас запросто можно было натянуть мне на голову… и не только… Он пульсировал, подпрыгивал в воздухе, как мяч, и потрясал щупальцами, то и дело сворачивая их в кулачки. Я устыдился. И если бы не был в этот момент ящерообразной чешуйчатой тварью, наверное, покраснел бы:

— Всё-всё! Понял я. Сейчас исправлюсь.

— Фиг с маслом! — рявкнул колобок, раздувшийся до размеров кракена. — Я не собираюсь рисковать твоим телом, полагаясь на твой неуравновешенный разум! В глаз смотри!!!

Выпученное око заслонило мир. От бездонного зрачка побежали алые трещинки. Чернота вспыхнула и превратилась в бешеный водоворот. Остатки осмысленности пропели на периферии сознания: «Вы слышите меня, бандерлоги?» «Мы слышим тебя, Каа!» И я погрузился во мрак.

Ну, то есть, как — во мрак? Я всё видел и слышал, и отчасти даже понимал. Я действовал очень быстро и уверенно. Но всё это делал как будто не я: мчался ужаленным сайгаком, брызжа в стороны мелкими камешками и перепрыгивая валуны, петлял меж редких деревьев, высматривал в горном монолите пригодную для укрытия расщелину, прислушивался, стараясь выделить в общем шумовом оформлении подозрительные и опасные звуки. Наконец, меж камней я заметил углубление и ринулся к нему. Опершись руками о камни, сунул ноги внутрь, примерился. Почувствовал, что как раз, и скользнул весь туда, как в танковый люк. Треснулся пятками и задницей о твёрдое дно, с размаху оседлав какой-то каменный выступ. Охнул и выругался, когда мне на голову всеми когтями приземлился Дружок (моя зверюшка виновато взвизгнула, прокатилась по мне мускулистым, мохнатым телом и замерла возле моих ног упругим комком с ощеренной пастью). И только тут перевёл дух.

— Вот так надо отключать сознание! — назидательно сказал Алукард.

— Угу… — буркнул я, устраиваясь поудобней, ощупывая хвостом площадку вокруг себя и настраивая зрение на ночное видение. Нора кишела шорохами, писками и похрюкиванием. Их источник злобно сверкал из темноты парой десятков красноватых глаз. Эти мигающие огоньки резво приближались ко мне, и количество их увеличивалось — видимо, из какого-то прилегающего к норе туннеля подходило подкрепление.

Вглядевшись, я довольно чётко разобрал их очертания. Пухленькие тельца с густым серо-коричневым мехом, короткие, но явно сильные лапки, снабжённые массивными когтями, круглые головы с подвижными ушками и носиками, пуговичные глазёнки… Хомяки! Размером с раскормленного кошака, но всё равно — хомяки. При других обстоятельствах, например, мои секретарши назвали бы их милыми мулипусиками. Но других обстоятельств у меня пока не предвиделось. И об их зубах в уменьшительно-ласкательной форме говорить я бы не стал: резцы каждого сверкали в темноте парой острых кинжалов и нетерпеливо подрагивали, предвкушая скорое соприкосновение с плотью пришельца. То есть, меня.

Они совершенно не волновались и не были разгневаны внезапным вторжением. Похоже, для них это было обычной практикой: сторожевой отряд поджидал у входа в нору свалившуюся или забравшуюся туда жертву, и в нужный момент давал сигнал. Тогда из боковых туннелей в головную пещеру стягивался весь клан и толпой нападал на гостя, пока тот не успеет очухаться.

Но я очухаться успел и был готов к схватке с хомяками-берсерками. К тому же, я был не один. Строго говоря, нас было трое. В то время, как Дружок сдерживал натиск противника грозным рычанием, а я считал зубастое воинство по головам, Алукард оценил их характеристики:

— Ни о чём. Почти все первого ранга, — констатировал он. — Слабенькие совсем. Берут исключительно числом.

— А ещё яростью! — оценил я боевой настрой малышей.

В этот момент, видимо, вожак, издал боевой хрипловатый писк, и начался хомячий штурм. Я, кстати, не знал, что грызуны таких габаритов могут так хорошо прыгать. Они летели на меня мохнатыми мячиками, визжа и замахиваясь кинжалами зубов. Долетали не все. Многих сбивали на лету сильные лапы Дружка, или перехватывала его зубастая пасть. Слышался хруст костей, чавканье и звук разрываемой плоти. Но сдаваться хомячье воинство не собиралось. Боевые малявки с яростью, достойной лучшего применения, лезли и лезли, волна за волной. Цеплялись когтями, отлично справлявшимися с рытьём нор, но слабоватыми против моей бронированной чешуи или шерсти Дружка. Пытались рвать острыми зубами — не особо успешно, но всё же неприятно. Кучами висли на руках, ногах, плечах и хвосте.

С хвостом они, правда, реально погорячились. Потому что, повиснув на нём, каждый получал в горло или в мозг острый шип, на котором, мёртвенький, оставался висеть, защищая мою плоть от нападения сородичей. И довольно быстро эта замечательная конечность превратилась в недурственный веник, бодро разметающий врагов. Мохнатики катились кубарем, оглушительно верещали и перебирали лапками в воздухе, но, как честные берсерки, снова бросались в бой.

Развернуться в норе мне было особенно негде. Это для хомяков пещера была Колонным Залом Дома Союзов, а мне приходилось отбрыкиваться от этой кусючей братии в полусогнутомсостоянии. Да ещё надо было следить за тем, чтобы разминуться когтями с Дружком, которому тоже было здесь тесно.

Не знаю, истребили ли мы с моим метаморфом весь вид, но этот клан положили точно. Уж мы их душили-душили, душили-душили… Впрочем, несколько последних, собравшихся всё-таки дать дёру, я перехватил живьём у входа в боковой туннель: пригодятся для опытов. Остальные пали смертью храбрых и лежали у моих ног смятым меховым ковром.

Который, если с ним быстро не разобраться, скоро завоняет…

— Алукард, я правильно понимаю, что мы планируем задержаться в этой уютной норке?

Бесплотный фамильяр, единственный, не испытывавший дискомфорта от тесноты, покивал… всем, что у него было:

— Угу, а что?

— Да, вот думаю, что всё это нужно как-то утилизировать! Но не уверен, что в меня столько влезет. Всё же мы буквально только что плотно потрапезничали.

— Пара медитаций — и место освободится, гарантирую! — одноглазый колобок похлопал себя по пузику. — Но если думаешь, что мясо может к тому времени испортится — скорми его Дружку. Вот уж кто будет есть до тех пор, пока не лопнет… Ты только это. Пленных привяжи и кусачки им заизолируй чем-нибудь.

В сумке с одеждой, патронами и амулетами нашёлся и моток прочной верёвки. Чтобы зверюшки не дёргались, я парализовал их слабеньким разрядом электричества, тихонько треснув молниями. С зубами было сложнее. В каменном мешке трудно было найти что-то достаточно рыхлое, но прочное, что можно было бы использовать в качестве насадки на острые резцы. Всё-таки существа были хоть и первого ранга, но теросами, и имели уровни с пятого по девятый, так что были гораздо сильнее обычных животных. В итоге я не придумал ничего лучше, чем выломать пару позвонков у наиболее крупных их собратьев, поверженных в бою, и, проковыряв в них когтями дырки нужного размера, напялить на пленников эти самодельные бреккеты.

А затем мы приступили к очередному обеду.

— Тфу! — выплюнул я комок шерсти. В дальнейшем старался выедать только мясо, складывая шкурки в сторону. Зато Дружок заглатывал тушки только в путь. Лишь изредка довольно похрустывал косточками, а то и вовсе заглатывая хомяков целиком.

Алукард же, пока мы обустраивались, продолжил свою лекцию о Лакуне.

— К сказанному ранее добавлю, что в центре Лакуны находится большое озеро, в которое впадают все здешние реки и ручьи. Это пригодится для дальнейшего ориентирования на местности: рядом с озером расположены луга, привлекающие условно травоядных теросов малой и средней силы. Лесная фауна довольно разнообразна в смысле форм и характеристик.

— А теросы четвертого ранга встречаются часто? — вопрос меня реально беспокоил.

— Попадаются, конечно, но не часто. Всё же Лакуна, хоть и с определенными условностями, но представляет из себя полноценную экосистему, где большое количество сильных и прожорливых зверей в принципе существовать не может… Это сейчас в стабильную часть ТеросМегаро, что в данное время наполняется ментальной энергией твоего города, стягивается вся окрестная живность. Оттого мы сразу и нарвались на такую толпу встречающих… Но даже в ней четвертые уровни большая редкость.

— А пятые?

— Пятые? Вероятность того, что таковой имеется где-то поблизости, ничтожно мала. Хотя в такой здоровенной Лакуне всякое возможно.Тут вообще самый большой разброс сил — от мелюзги, типа этих несчастных хомяков, до драконоподобных чудовищ. Кстати! Когда будешь готов и выйдешь на поверхность, местами тебе будут попадаться разного рода руины, похожие на разрушенные города. Не ведись. Это не остатки погибшей цивилизации. Они нерукотворны и, по большей части, не функциональны, возникают из искаженных образов различных земных городов и строений. Хотя укрытием служить могут. И бывают источником естественных артефактов. Вот только в них нередко встречаются ловушки. А впрочем, не заморачивайся — потом расскажу подробней. Ну, что? Доедай, и приступим к медитации, энергии мы сегодня добыли более чем достаточно.

Понимая правоту Алукарда, я закинул в распахнувшуюся на животе пасть пару оставшихся сочных кусочков и, удобно устроившись на мягоньких шкурках, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Рядом завозился сытый Дружок. Он подполз ко мне — ходить в норе было довольно затруднительно — и положил голову на чешуйчатое колено, как делал это всегда в последнее время. А что? Он тоже заслужил повышение уровня! Правда, на время совместной медитации я, получалось, оставался без охраны, но Алукард заверил, что приглядит.

Тело быстро расслабилось, и на этот раз в голову не лезла никакая ерунда. Запустив Веду Развития, я наслаждался поглощением энергии. Её тёплые струйки текли, соединялись, вспыхивали маленькими водоворотами. Кружились, усиливались, заставляли меня сиять изнутри. Воздух основательно наэлектризовался — мех напольного покрытия, тщательно уложенного мной, встал дыбом, тихонько пощёлкивал и время от времени искрил. Рядом блаженно постанывал Дружок.

Когда вся полученная энергия была пристроена Алукардом в нужные места и полностью усвоена, он удовлетворённо потёр свои пупырчатые отростки и произнёс:

— Ну-с, посмотрим-с!

Окошко статуса выдало результат:

Василий Степанович Николаев.

14 уровень (2 ранг)

Тело — 67 (75)

Разум — 39

Магия — 23

Фамильяр: Алукард.

Дар Магии: «Отец чудовищ» — создание биологических форм жизни.

Раса: Метаморф — магически измененный подвид человека с пластичной структурой организма.

Титул: Первый метаморф — вы первый представитель вида. (Так как вы и ваш вид не совершили ещё ничего значимого, Система не добавляет за данный титул никаких новых свойств)

Навыки:

Трансформация/Метаморфизм (посмотреть шаблоны…).

Склонность к Магии Молнии (I ранг).

(Нов.) Склонность к Магии Растений (I ранг).

Эффекты: Проклятье голода (IV ранг).

(Нов.) Регенерация гидры ( I ранг).

Достижения:

«Творец Новой Жизни» — вы впервые создали новый уникальный вид! Система не может оценить пользу вашего творения для Земли, но само деяние безусловно достойно награды. Вы получаете 2 свободных очка характеристик.

«Давид» (I ранг) — вы вложили существенный вклад в убийство существа на два ранга превосходящего вас. Вы получаете 2 свободных очка характеристик.

На ваших землях открывается ТеросМегаро и вы встали на защиту людей.

Количество поверженных теросов: 157

Заработано Баллов Защиты: 214.

Однако, сколько я сегодня теросов накрошил — почти полторы сотни. Больше ста, правда, пришлось на хомяков, за которых Система почти ничего не начисляла. Так, от щедрот накинула по единичке «за кучку». Но даже так, количество Баллов Защиты на сутки увеличилось почти вдвое.

— Неплохо, неплохо, — резюмировал Алукард. — Хотя после сражения с гидрой я ожидал несколько больших результатов. Впрочем, усиление регенерации — хороший бонус в здешних условиях. Она, конечно, будет не такой бешеной, но создание новой плоти и увеличение в размерах теперь будет даваться нам куда легче. Ты только дополнительные головы не отращивай. Во-первых, если они будут такие же вумные, как эта, мы с ихними выбросами ментальной энергии греха не оберёмся. А во-вторых — черт его знает, что после этого с координацией будет. Вот, у гидры с ловкостью явно проблемы были…А так — молодец! Теперь вздремни часок — Дружок постережёт. А потом — тренировка техники сокрытия манны.

Долгих уговоров мне не требовалось. Я, насколько это было возможно, удобно устроился на мягкой постилке из меха боевых хомячков и, несмотря на переполнявшую меня энергию, отключился сразу же, как только закрыл глаза.

Глава 6

Виктория резко открыла глаза, рывком откинула одеяло и села на кровати. Сердце скакало в груди бешеной белкой, тело сотрясала нервная дрожь. Частое дыхание рвалось пульсирующими толчками, обжигая горло и иссушая губы: «Приснится же такое!!!»

… Теросы окружали со всех сторон. Отбиваясь из последних сил, она искала глазами хоть какого-нибудь убежища, хоть какой-нибудь опоры. Но ничего, кроме стены полуразрушенного здания, поблизости не было. Отступать больше было некуда. Она прижалась спиной к нагретым солнцем, выщербленным кирпичам и зажмурилась, закрыв голову руками… Сейчас… Вот сейчас…

Вой и рычание стократно усилились, волна ярости буквально впечатала её в стену. Но ни один зуб, ни один коготь не прикоснулся к ней. Послышались звуки ударов и треск разрядов молний. Она осторожно приоткрыла глаза, и в следующее мгновение распахнула их, поражённая увиденным. Озверевшие теросы, забыв про беззащитную жертву, атаковали кого-то, находящегося в самой их гуще. Они пускали в ход всё, чем обладали — стальные когти, гигантские клыки, шипастые хвосты, могучие клешни и рога — но тот, кто вызвал всю их «огневую мощь» на себя был словно неуязвим.

Твари вылетали из эпицентра побоища искромсанные, обугленные, агонизирующие, сражённые наповал. Кровь хлестала фонтанами, и тёмные ручейки уже подбирались к её ногам. Но оставшиеся в живых чудовища с диким рёвом бросались на смельчака, посмевшего лишить их добычи. Кто же её загадочный спаситель? Кто этот рыцарь без страха и упрёка?

Вдруг над этой оголтелой сворой, над клубами пыли и дыма взметнулся сияющий молот. И рухнул на голову огромного медведя, ощерившего невообразимых размеров пасть. Косматый гигант рухнул, как подкошенный. Взмах молота взбаламутил дымовую завесу и скрылся в ней.

Молот! Это же оружие Васи! Он пришёл, чтобы спасти её! Она сжала молитвенно руки. Может ли она помочь ему, необычайному, таинственному юноше, Избранному, пареньку из рабочего квартала?

Налетевший порыв ветра рассеял пелену. И в гуще сражения, с Васиным молотом в руках, она увидела ящерообразное чудовище, покрытое бронированной чешуёй, с жуткими когтями на безобразных пальцах, размахивающее покрытым шипами хвостом и скалящее перекошенный безразмерный рот, полный ужасающих акульих зубов. Ей стало так страшно, как не было ещё никогда! Силы и сознание покинули её. Она провалилась в темноту…

И проснулась. Отдышавшись, снова легла, натянув одеяло до самых глаз. Лежала, глядя в потолок, повторяя про себя: «Это сон! Это просто сон!» Пыталась списать всё на переутомление, волнение и стресс, в котором пребывали последнее время все жители Города: «Это просто ночной кошмар!» Вспоминала последнюю встречу с Василием, стараясь в деталях воспроизвести всё, что он поведал о своём Даре. Вспоминала рассказ Анны о том, как он ушёл в Лакуну, как вспыхнуло и закипело у неё в груди, как вырвалось наружу потоком слёз, как летело в подругу всё, что в этот момент оказалось у неё, Вики, под рукой. А Анна и не думала защищаться… и даже её канис, понимая ситуацию, только жался к ногам хозяйки, точно испуганный щенок… Вспоминала, вспоминала, прокручивала в голове… Уснула в слезах, твёрдо решив никому не рассказывать о своём видении. Это ведь только сон. Приснится же такое!

………………………………………………………………………

Шкряб! Шкряб! Шкряб!

Ну, кому там неймётся?

Я открыл глаза и сладко потянулся, поскрипывая чешуей и костяными пластинами о стенки оккупированной норы. За этот час я отлично выспался и был полон сил. Рывком поднявшись, я уселся (встать не получилось по причине низких сводов), вытянув ноги, и с удовольствием пошевелил всеми когтями и хвостом — кажется, он был особенно рад моему пробуждению. Сильнее радовался, пожалуй, только Дружок, смотревший на меня преданными глазами. Я потрепал питомца-метаморфа по косматому загривку, одновременно разглядывая свои апартаменты: тесновата лачужка, но на первое время сойдёт. Хомякам, конечно, было раздолье, особенно если здесь обретался только головной отряд. Но я не хомяк. Я значительно круче! Скажем, что пещерка мне «как раз», как толстушке — хула-хуп. Низкий потолок не позволяет встать во весь рост, да и от стены до стены я почти могу дотянуться раскинутыми в стороны руками — зато никакая крупная тварь сюда не залезет. А если залезет — сама дура! Ей здесь будет не развернуться, а у меня ещё и тактическое преимущество в виде уже имеющегося опыта боя в крайне стеснённых обстоятельствах и лучшего знания местности.

От этой пещеры во все стороны тянулись ходы: одни — совсем узкие — туда разве что руку можно просунуть; другие — покрупней, через них можно протиснуться, если специально ужиматься, по третьим, так и вовсе можно спокойно проползти в моей текущей форме. По-пластунски, конечно, но можно.

Верхний вход меня беспокоил сильней всего. Хоть его «дверь» и располагалась в неприметном углу, а сам он был достаточно узким — я чуть чешую с себя не соскоблил, когда лез, хоть и юркнул в нору весьма проворно. И Дружку тогда пришлось хорошо постараться, чтобы просочиться. Но всё-таки он вел напрямую к поверхности, и не забаррикадировал я его только потому, что он выступал единственным источником света. Кстати, о свете. Почему темно? Ночь, что ли?

Шкряб! Шкряб! Шкряб!

«Нет, не ночь. К тебе — гость», — сообщил Алукард, и я сосредоточил своё внимание на дырке в потолке.

В следующий момент из неё показалась щетинистая морда с пятачком и клыками. Далее появилась пара коротких ножек с копытами. Ножки бессмысленно болтались в воздухе, время от времени задевая камни. Когда трепыхания бедняги становились максимально отчаянными, на голову мне начинали сыпаться мелкие камешки и пыль. Зверь пыхтел и явно чертыхался. И было не понятно, чего он сейчас хочет больше — забраться внутрь или выбраться наружу. Хотя нет, взгляд кабанчика наконец сфокусировался на мне, и в глубине глаз тут же зажглись алчность и безумие.

При этом брыкаться он продолжил с утроенной силой. Вот только пока безрезультатно…

— Что нам делать с этим чучелом? — я с лёгким гастрономическим интересом рассматривал незадачливого вторженца. Кабанчик был уровня двенадцатого, и опасности сам по себе никакой не представлял.

— Да ничего не будем делать! Выруби его просто и пусть торчит!

— А свет?

— А что «свет»? — фыркнул фамильяр, — Не тупи. Ты же сейчас видишь? Вот! А «заглушка» уже стоит, и твои глаза давно адаптировались к кромешной тьме. И грех отказываться от такой сигнализации.

Я в недоумении скосил глаза на фамильяра.

— Ну, так если свинку начнут грызть за попку, она всяко очнется и завизжит, — пожал плечами кровожадный колобок.

Логика в словах Алукарда была. Собственно, я и сам организовал бы что-то подобное. Просто надеялся, что следующая тренировка техники сокрытия ментала пройдёт в менее экстремальной обстановке.

Впрочем, тренироваться в условиях, приближенных к естественным, даже лучше — продуктивнее. Сомневаюсь, что в реалиях боя, засады или отступления кому-то придёт в голову позаботиться о моём комфорте, включая меня самого.

Я поёрзал на меховой постилке, устраиваясь поудобней (хотя какое «удобнее»? У меня же сейчас бронированный зад), краем глаза заметил, что пленные хомяки лежат в дальнем углу тихонько, как мышки, и успокоился в позе Демона Сидящего. Мой партнёр, понимая, что информация, исходящая от видимого объекта, усваивается лучше, проявился максимально чётко. И теперь в воздухе перед моим носом туда-сюда плавал одноглазый колобок, шевеля свободно свисающими щупальцами. Пару из них он время от времени закладывал за… ну, будем считать, за спину — и становился похожим на зануду лектора.

— Значит, так, — вещал он. — Механик сокрытия ментала великое множество. Все я не знаю. Но все тебе и не нужны. Выбор конкретной техники зависит от ситуации и индивида. С двумя ты уже познакомился на практике. Помнишь? Когда швырнул страуса, и часть теросов резко переключилась на него? Это произошло вовсе не потому, что они получили более доступную добычу. При броске ты неосознанно, хоть и с моей помощью, напитал тушку мёртвой птицы своей ментальной энергией. Что и дезориентировало нападающих.

Алукард создал в воздухе перед собой незамысловатую схему:

— Хочу заметить, что для использования этой техники тактильный контакт с предметом не обязателен. Перенести ману на другой объект можно и на расстоянии. Конечно, при определённом навыке и сноровке. Для осознанного применения этой техники нужно сконцентрировать на объекте строго направленный поток ментальной энергии. Другой вариант: можно представить и сконцентрировать энергию в своеобразный ком, этакий файербол, и запускать его в объект. Хотя при непосредственном контакте технику переноса использовать значительно легче. Его можно ударить, пнуть, укусить, оцарапать. Даже плюнуть на него. Главное — с чувством. Хотя понимание процесса тоже не помешает. И готово дело! Часть твоей ментальной энергии перенесена на объект. Вообще, этот прием на самом деле является основой для различных ментальных заклинаний, но в нашем конкретном случае его можно использовать для создания отвлекающих внимание «обманок» и временного уменьшения твоей «яркости».

— Хрюк! Хрюк-хрюк! Шкряб! Шкряб! — возня над головой активизировалась. На что я аккуратно взмахнул хвостом, вновь отправляя нашего «привратника» в царство Морфея.

— Полностью убрать твоё ментальное свечение для теросов эта техника не сможет, но запутать противника или сбить со следа вполне реально, — продолжал Алукард. — А это, как ты понимаешь, тоже очень важно. С теорией — всё. Давай пробовать. Что выбираешь: поток или файербол?

— Думаю, лучше второе, — решил я и прикрыл глаза. Сосредоточился на своём ментальном потоке. Благо, Малая Веда Развития Разума хоть почти мной не использовалась, но была освоена. А значит, чувствовать свою ментальную энергию я умел.

Мысленно я начал сматывать этакий клубок. Наверное, можно было просто хапнуть «кусок» нужного размера и скомкать его, как снежок. Поосторожничал. Или просто хорошая мысля приходит опосля. Так или иначе, у меня получился «файербол» размером с крупный апельсин. Открыв глаза, я огляделся. Визуально сгусток ментальной энергии было не обнаружить, но я его «ощущал», а разум услужливо рисовал в руке полупрозрачный шар.

Покачивая на ладони получившийся сгусток, задумался. Куда бы запулить?

Алукард на всякий случай поднялся повыше. Я выбрал камень у противоположной стены и кинул в него ком. «Прозрачный шар» шмякнулся на объект, и энергия потекла по нему, как содержимое кокнутого золотого яйца.

В момент, когда снаряд вылетел из рук, я ощутил резкую усталость. Не физическую или энергетическую, а словно… Целый час читал научную статью не по профилю, да ещё и написанную корявым языком, переполненным спец. терминами.

— И как проверить, насколько хорошо сработало?

— А ты хомяка разбуди! Я пока прикрою твоё «сияние».

Через секунду приведенный в чувство грызун ошалело огляделся, уставившись на меня, но потом вперил голодный взгляд в экспериментальный камень и яростно пополз в его направлении. Связанный, с кляпом во рту. Стало быть, результат налицо.

— Видишь! — оценил Алукард, — Всё работает. Вырубай «тестировщика», и продолжим.

Шкряб-шкряб-шкряб-шкряб!!! — снова завозился наш незадачливый визитер.

— Давай, попробуй теперь потоком. Если что — подстрахую.

Я глубоко вдохнул, снова зажмурился, на медленном выдохе зачерпнул поток светящейся энергии и перенаправил его в руку. Приоткрыв глаза, не теряя концентрации, направил указующий перст на застрявшего кабанчика. Поток легко промчался по руке, вызвав ощущение приятных мурашек (несмотря на то, что я в чешуе), защекотал ладонь и, кольнув вытянутый палец, устремился ввысь. Ну, что твой бластер!

Лететь лучу, правда, было недалеко — даже из положения «сидя» «стрелял» я практически в упор. Направленный поток угодил прямо в раскрытую для очередного хрюка клыкастую пасть.

— Гаси! — крикнул Алукард, заставив меня резко выдохнуть и прервать контакт. Луч оборвался. Его остаток проворно нырнул во чрево визгучего тероса. Я опустил отяжелевшую руку.

— Как накатило-то! — выдохнул я, помотав загудевшей головой.

— Уи-и-и-и-и-и-и-и!!! УИ-И-И-И-И-И-И!!!!!! — перебил мои рефлексии истошный визг. И если сразу после насыщения ментальной энергией свинтус резко заткнулся, то сейчас начал трепыхаться с утроенной силой. Настолько, что каменистая осыпь хлынула на пол потоком, заставив нас с Дружком переместиться к противоположной стене пещерки.

— ХРЮИ-И-И-И!!! ХРЮИ-И-И-И-И!!!!!!! — выл застрявший и дёргался, что было сил. Это уже не было похоже на попытку освобождения. Дело было явно в другом.

— Поздравляю, — сообщил Алукард. — Перенос получился чрезвычайно качественный. Твою энергию почуяли, и сейчас этого бедолагу будут жрать. Наверное, даже уже жрут.

— Может, просто мимокрокодил? — спросил я.

— Не, — мотнул головой глазастый колобок, — я мониторил — ещё недавно никого рядом не было. Прискакало издалека, но очень быстро. Пока, правда, мелюзга. Ранг второй, не выше. Но кабану от этого не легче.

Словно в подтверждение его слов, хрюндель всхрапнул, дёрнулся и обмяк. К струям песка присоединились вязкие струйки крови, хлынувшие из его разинутой пасти… В наступившей тишине, прерываемой только тихим шорохом осыпающегося мелко-каменистого потока, было отчётливо слышно доносившееся снаружи чавканье и урчанье.

— Похоже, пора переезжать, — заерзал я.

— Наоборот! Сейчас лучшее время отточить вторую, уже известную тебе технику — «чистый разум». Освоим её, как это у вас говорилось? «По бразильской системе!»

— Ну, ты хоть поможешь? — спросил я.

— Только вначале. А дальше сам! — безапелляционно постановил Алукард и скрестил щупальца.

Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул и задержал дыхание. Не придумав ничего лучше, представил себе огромный глаз с бездонным чёрным зрачком, и провалился в него. Кувыркаясь, полетел во мрак и замер в нём, как муха в янтаре. Голова была пустой и лёгкой, как воздушный шарик.

Я медленно открыл глаза и равнодушно огляделся. Хомячьи шкурки на полу были сбиты и основательно засыпаны пылью. В углу, строго над верхним входом, образовалась нехилая кучка песка и камешков, залитых кровью убиенного визитёра. Мёртвая голова кабана, застрявшего в дыре, отчаянно задёргалась, затряслись безжизненные ножки и свисающий из открытой пасти язык. Кто-то тянул остатки добычи наружу. Вскоре его старания увенчались успехом, и в наше убежище проник тусклый свет.

Чавканье, сопровождающееся похрустыванием костей, возобновилось. Когда трапеза была, видимо, закончена, я услышал фырканье и покряхтывание, и в дырку, снова осыпая песок и камешки, просунулась узкая безобразная башка на тонкой подвижной шее. Она бегло осмотрела пещеру, скользнув при этом по мне пристальным взглядом красноватых глазёнок. Но серьёзного интереса я не вызвал. Дружок заинтриговал больше, но тот вовремя спрятался за мою спину и успешно прикинулся ветошью. Связанные полуобморочные хомяки не были удостоены внимания.

Зато камень, на котором я опробовал первую ментальную передачу, вызвал бурю эмоций и энтузиазма. Голова метнулась к нему и клацнула зубами в считанных сантиметрах — не хватило длины шеи. Монстр завозился, протискиваясь дальше. Снова посыпались земля и камни — торс животного оказался гораздо габаритнее лаза в потолке. Но вот жадные челюсти, наконец, впились в вожделенный булыжник и… Я уж было подумал, что «и всё», так как в погоне за каменюкой терос явно застрял.

Я с подозрением посмотрел на вновь забаррикадированный проход на поверхность и решил здесь больше не задерживаться. Поищем-ка мы более спокойное местечко. Благо, система ходов у хомяков-переростков крайне обширна, и в ней, скорее всего, найдется ещё парочка «залов», в которых я смогу разместиться.

— А вот теперь идею с переселением полностью поддерживаю, — кивнул Алукард. — Только пошли сначала Дружка разведать обстановку, чтобы не пришлось полдня ползать по местному лабиринту…

В следующий миг метаморф уже стремглав ринулся в один из ходов. Через пять минут вернулся и юркнул в следующий, а потом — в следующий. И только через полчаса, когда я уже успел «поздороваться» с парочкой любознательных визитеров, наконец, появился, довольно чавкающий (явно подкрепился кем-то, пока уточнял дорогу), с нужной информацией — подходящее место найдено.

Не затягивая, мы направились по указанному маршруту. «Гордый первопроходец» с уцелевшими пленными в зубах — впереди. Я же шел замыкающим, при этом активно орудуя хвостом словно перфоратором — было решено обвалить за собой часть свода, чтобы затруднить следующим лазутчикам наше обнаружение.

Глава 7

Кабинет тов. Ворона К. В.

— Паскудство!

Товарищ Ворон в раздражении уронил на рога телефонную трубку. Аппарат жалобно тренькнул, протестуя против подобного обращения. Такая «мягкая» реакция была обусловлена лишь многолетним опытом виртуоза-переговорщика. Если бы не это, чиновник бы уже в ярости разносил свой кабинет.

А всё дело в том, что спасательные группы, которые он смог организовать для доставки в город и взятия под особую охрану семьи Избранного трижды были перехвачены и отправлены по другим поручениям. И все было совершенно законно и логично. Вот только Кирилл Витольдович шестым чувством ощущал, когда в воздухе начинает витать аромат подставы.

Первые два раза ещё можно было как-то объяснить… А вот третий. Это уже не просто закономерность, а чья-то замаскированная игра! А сейчас ему передали даже не косвенный намек, чтобы он сидел тихо и не рыпался…

Лоб Ворона собрался морщинами. Если с семьей Избранного что-то случиться? Тогда он будет крайним. Обещал парню, что о его близких позаботятся? Обещал! Обещание выполнено? Не выполнено! Кто виноват? Ворон виноват! И при всем при этом ему «рекомендуют» сидеть и не высовываться?

— Не дождётесь! — мужчина снова потянулся к телефону, но замер, чертыхнулся и решительно поднялся со своего места. — Что-то я действительно расслабился! Решать такие вопросы и по телефону!

После чего, покидав документы в сейф, хозяин кабинета решительным шагом покинул свою обитель.

В то же время в одном из московский «высоких» кабинетов.

За зелено-суконным дубовым столом сидел грузный мужчина с шикарными усами и внимательнейшим образом изучал полученный документ.

Справа стояла тумба с несколькими служебными телефонами, ближайший из них старательно мигал лампочкой, оповещая о входящем вызове.

Мужчина сделал какую-то пометку и отложил бумагу.

— Да, Людочка, слушаю.

— Михаил Алексеевич, — из трубки раздался мягкий голос секретаря. — Тут товарищ Мельников на проводе. Из Новогирканска звонит. Соединить?

— Через минуту!

…

— Звездинский, у аппарата. Мельников, что у тебя стряслось? Я жду от тебя отчет только завтра.

В трубке раздался приглушенный голос.

—…

— Второй Избранный на одной Лакуне? Прекрасно! В оборот взяли?

—…

— Так.

—…

Глаза мужчины распахнулись в изумлении:

— Он сделал ЧТО?

—…

Пальцы рефлекторно забарабанили по столешнице:

— И что, он уже выживает там больше суток?

—…

— И что предлагаешь? Подхватить его семью? А где они сейчас? В лагере беженцев у Баку? Так. А давай-ка свяжемся по защищенной линии…

Минута технических манипуляций, и разговор продолжился.

— Организовать «внезапное» нападение? И «спасти»? Там есть особая часть, задействуй её. — Ещё минута размышлений. — Это позволит обосновать наши действия защитой мирного населения. Кораблей на рейде там должно быть предостаточно. Хорошо. Я ещё раз обмозгую и завтра сам телефонирую бакинским…

На следующий день, кабинет Иллария Яковлевича Каниса.

— Вызывали? — перед главой рода вытянулись поджарый мужчина с короткой стрижкой и такой же жилистый и короткошерстный волк.

— Вызывал! — кивнул Илларий. — О втором Избранном слышал?

— Это у которого был Волк, и который в Лакуну сиганул? Кто ж не в курсе? О нем наши уже все языки стерли.

— Понятно. Возьми двоих человек потолковей из отряда и отправляйтесь в Баку. Мне сообщили о нездоровом шевелении вокруг семьи Избранного, хорошо было бы лично обеспечить их безопасность!

— Возможны трудности?

— Если станет известна цель вашего путешествия, то вас могут попробовать завернуть. Под любым предлогом. А нашей власти за пределами города, почитай, что и нет. Так что ни во что не встревать, на возможные провокации не реагировать. Лучше до достижения места назначения с людьми не контактировать. Вот, — Канис протянул подчиненному папку, — здесь вся имеющаяся информация.

— То есть достигнуть места назначения нужно не привлекая внимания, а лучше своим ходом?

— Именно. Выдвигайтесь по готовности.

Поздно-поздно ночью из неприметного оврага за пределами города выметнулось шесть гигантских волков и на приличной скорости устремились на восток вдоль морского побережья.

* * *

Попетляв какое-то время по переходам хомячьего подземного города, мы добрались до нашей новой базы.

Наверное, это помещение лучше назвать амбаром. В высоту метр двадцать, не больше. Зато в длину данная «зала» тянулась на пару десятков метров и имела по обе стороны множество тупиков-отнорков, наполненных всевозможными припасами…

Корнеплоды, орехи, какие-то странные плоды… Чего тут только не было.

— Местные обитатели явно были склонны к перфекционизму, — присвистнул я. И дело было даже не в том, что в каждой отдельной «комнатке» лежал свой «товар». Всё, что могло быть очищенно от земли — было очищенно, а что по габаритам могло быть аккуратно сложено — было сложено. К примеру, какие-то корешки, смахивающий одновременно на дайкон и редьку, были сложены аккуратными пирамидками… Причем лишь по одному взгляду на них я был уверен, что количество корнеплодов в соседних пирамидках было одинаковым…

— Хммм…. — фамильяр стал парить над этими богатствами, с интересом их рассматривая. — Нужно всё тут исследовать. Вдруг найдем что полезное.

Я потянулся за книжкой про ресурсы из лакун, где был обширный «растительный» раздел.

— Да зачем? — отмахнулся фамильяр. — Давай просто всё попробуем. Я так определить свойства смогу куда быстрее.

— А вдруг что-то окажется опасным?

— Очень вряд ли местные грызуны хранили в своём амбаре что-то ядовитое. И уж тем более маловероятно, что их рацион нас отравит…

В итоге следующий час был потрачен на оценку найденного. От идеи свериться с «бумажной мыслью» я не отказался, но и исследовательский метод «на зубок» показал свою эффективность.

Дружок же, пока мы с Алукардом проводили ревизию, скромно устроился у одной из стенок, положил голову на передние лапы и стал дожидаться, когда мы закончим со своими скучными делами.

— Предлагаю прихватить с собой то, что может быть полезно непосредственно сейчас, и что можно будет уместить в твоей сумке. А всё остальное… Ну, засыпем проходы. Потом, если будет возможность, вернемся.

— Звучит логично. Дружок! — обратился я к метаморфу, — ты сможешь потом найти это место, если мы обвалим все входы и выходы?

Зверь на мгновения задумался, пытаясь понять, что именно от него хотят, а потом утвердительно рыкнул.

В итоге, оказалось, что минимум пять позиций из этой кладовой мы в той или иной мере сможем использовать «здесь и теперь». А основную часть местных запасов спокойно реализуем в городе.

— А надень-ка ты Басин оберег, — вдруг выдал Алукард, пока я занимался переструктурированием своей поклажи, отчего и наткнулся на подарок девушки. — Суеверие суеверием, но всё же всякое бывает. Скоро ночь, ни от какой защиты отказываться не стоит. А женская обережная магия существует по законам, мало кому понятным, даже самим женщинам. Поэтому, порой, работает, хоть по идее и не должна. И материалы у него хорошие, можно будет использовать для стабилизации какой-нибудь защитной магической структуры.

— Не вопрос! — кто я такой, чтоб спорить с компетентным товарищем? И быстро повесил оберег на шею. — Чем мы, кстати, дальше заниматься будем?

— Дальше? А дальше нас освоение нового метода сокрытия. Сейчас быстренько освоишь ещё одну технику, после чего можно будет немного перевести дух.

«Сказал тоже — быстренько!» — подумал я, роясь в своей сумке. Мне бы его оптимизм! Конечно, последняя тренировка прошла вполне успешно, но где гарантия, что мой усталый мозг, основательно натёртый «безмыслием», в самый неподходящий момент не пустится в пространные размышления на разные отвлечённые темы? Признаться, мне не давала покоя едкая ирония моего даровитого наставника в адрес моей забитой без всякой меры всяким мусором башки, что мешает моему мозгу нормально функционировать.

Голос фамильяра прервал мои невесёлые мысли (заметьте — мысли! Снова мысли!):

— Ты ведь задумывался о том, что Дружок, которого ты контролируешь с помощью своей ментальной энергии, тоже фонит ею (хоть и на порядок меньше тебя)? А значит, может быть обнаружен. А значит, подвергает опасности не только себя, но и тебя, даже если ты в этот момент обезмыслен. Так вот, техника барьера позволит тебе защитить вас обоих, надёжно спрятаться, например, на период сна, во время которого стабильно контролировать выделение ментальной энергии ты в принципе не можешь. Так что заканчивай побыстрей с перебором своих пожиток и готовься к новому занятию.

Просмотрев уцелевшую в моей сумке сменную одежду, я оперативно упаковал в сумку новую поклажу, после чего навострил уши — в прямом, практически, смысле. Дружок, видимо, интуитивно поняв, что то, что будет сейчас здесь происходить, касается его напрямую, пододвинулся поближе ко мне, прижавшись тёплым мохнатым боком к моему чешуйчатому. Я автоматически положил руку ему на загривок и обнял хвостом.

— Хорошо, так и сидите, — одобрил Алукард, снова входя в роль ментора. — Новая техника сокрытия называется «Дом мысли». Она жестко привязана к пространству, и если выйти за её пределы, сразу развеется. Зато создает область, которая впитывает в себя ментальное излучение, — фамильяр усмехнулся. — По сути, этот навык — ущербная техника из школы Иллюзий «Малый Мираж».

— Почему ущербная? — поинтересовался я.

— Да потому, что скорее всего её создателем был какой-то косорукий ученик… Мираж ведь самодостаточен и стабилен. Его поставили на местность, и он стоит, пока энергия не кончится. А «Дом мыслей» нуждается в постоянной подпитке ментальной энергией и разрушается, стоит прервать её подачу. Да ещё и действует «шиворот навыворот». То есть воздействует на создателя, а не на окружающих. Благо, если делать его совсем маленьким, то требует он совсем немного, хватает даже фонового ментального излучения. Вот и выходит, что для школы Иллюзий эта вещь бесполезна. Зато для сокрытия ментального свечения подходит. Не идеально, конечно, но с учетом того, что вокруг нас толща земли, должно хватить.

А дальше Алукард стал подробно расписывать, что и как нужно делать. И если честно, в начале я опасался, что освоение подобных навыков такой неофит как я не потянет. Но черт оказался не так страшен, как его малюют.

По крайней мере, когда учитель магии видит всё буквально изнутри тебя и может поправить, если что-то не так. Возгласы о том, что «таких тупых ослов ему ещё тренировать не приходилось» и «педагогические» удары током, состоящим из моей же маны, в случае ошибок оставим за кадром.

— Мысленно чертишь вокруг себя с Дружком круг и аккуратно, я сказал: «аккуратно», наполняешь его маной. — Фамильяр со стоическим выражением на морде энный раз проговаривал одно и то же, немного подправляя мой энергетический поток. — Теперь начинай «возводить стену», поднимая линию вверх. Не спеши. Дальше. Когда стенки станут достаточно высокими, замыкай барьер сверху и пускай энергию циркулировать по нему. Молодец. Как поток совершит не менее трёх циклов, верни его в исходную точку и мысленно запри. Теперь направь поток в оберег, чтобы сделать материальный ключ для повышения стабильности структуры… А теперь наполни внутреннее пространство деталями.

Вымотанный интенсивной практикой, я ужасно захотел оказаться в обычном человеческом помещении, под обычной крышей и защитой обычных стен — надёжных, конечно же. Захотелось растянуться на кровати, потискать мягкую подушку, завернуться в тёплое одеяло…

— Хорошо, — кивнул Алукард. — Помни, чем лучше и детальнее будет проработан образ, тем эффективнее будет защита…

Минут через пять-десять я моргнул и огляделся. Комната, в которой я находился, сильно напоминала мою, но была чуть опрятней и уютней — сказалась, видимо, ночёвка в доме Мойзелей и пентхаусе Виктории, а может, воспоминания детства в другом, возможно навек потерянном мире. И лежал я, действительно, на кровати с белоснежной простынёй, мягкой подушкой в наволочке с шитьём по уголкам. И укрывался одеялом таким мягким, каких, я думаю, в этой эпохе ещё и нет. На стене напротив кровати приятно тикали часы. Ситцевые занавески на окне сдвинуты, за ними угадывается спокойный лунный свет. Дружок удобно устроился у меня в ногах, свернулся тёплым калачом и сладко зевнул. До чего хорошо!

— У меня получилось? — наконец выдохнул я.

— На удивление, всё в порядке и нормально работает. — Алукард хихикнул, созерцая результат моей фантазии.

— Спокойной ночи, Алукард?

Фамильяр устроился на одной из воображаемых подушечек и кивнул.

— Спи, Избранный.

Глава 8

Цитадель «Корпоративная».

Утро в Корпоративной Цитадели началось с воя сирены. Парочка теросов-арахнидов вывалилась прямо в жилом блоке. Через несколько секунд коридоры наполнились паническими криками, стрекотанием монстров, пальбой и отборной командирской бранью.

По технических проходу ниже места ЧП без оглядки нёсся маленький перепуганный мальчик. Он был одним из первых, кто смог своими глазами узреть страшную тварь, похожую на приплюснутого паука. Ему тогда очень повезло — терос выбрал своей целью жертву «помясистей» и постарше. А заодно и поумнее. Всё же притягивала этих монстров именно ментальная энергия.

Ребенок тогда кинулся прочь, не разбирая дороги, влетал в любые открытые двери, захлопывая их за собой (и откуда только силы в столь маленьком тельце — по пути встречались не только «двери», но и бронированные люки, блокирующие разные секции и зоны Цитадели).

В итоге, ребенок выбился из сил и потерялся. И теперь он замер, прижавшись к холодной стене в узком коридоре. Один, напуганный, с разорванными на коленках штанами. Мальчуган стоял и напряженно вслушивался в царящую вокруг тишину, даже забывая дышать.

Десять минут, двадцать, полчаса, час. Вокруг ничего не происходило. Он умудрился забраться слишком далеко от жилых и даже активно используемых хозяйственных зон. Разумеется, сейчас Цитадель была заполнена людьми. Но в этой её части служители появлялись дай Боги раз в пару дней.

Паренёк стоял в растерянности. Что ему теперь делать? Звать на помощь? Прятаться от монстров? Выбираться самостоятельно?

И пока детский разум решал сию проблему, перегруженная психика в союзе с измотанным организмом сделали свой ход. И по коридорам разнеслись тихие горестные всхлипы. Плач всё усиливался, отражаясь от каменных стен.

— Эт кто тут такой грозный? — послышался из-за спины ребенка насмешливый голос. — Ревешь, прям как наша пожарная сирена!

— Н-не-не реву я! — шмыгнул носом и, утерев лицо рукавом, на автомате буркнул паренёк. И только спустя несколько секунд понял, что он теперь в коридоре не один! Стремительно развернувшись всем телом, сосредоточил взгляд на молодом парне в легкой броне с рогатиной в одной руке и пистолетом в другой.

— А вот и ревешь, как есть ревешь! — усмехнулся парень, заметно успокоившийся, обнаружив источник странных звуков.

— А вот и нет! — ещё больше насупился ребенок и тут же добавил, — я просто заблудился, вот и стал на помощь звать!

— Ну раз звал, то молодец — со своей задачей ты справился, я тебя услышал и теперь мы будем отсюда выбираться! — улыбнулся парень. — Я, кстати, когда был маленький, тут тоже несколько раз терялся, — он наклонился и заговорщицки прошептал, — даже плакал один раз, когда дней пять тут плутал в одиночестве.

— Да ладно! — глаза мальчугана округлились в изумлении.

— Вот те крест! — парень потянулся перекреститься, но быстро поправился, — в смысле — Честное пионерское! Ну что, давай пошли отсюда!

— А сам ты дорогу то найдешь? — мальчик явственно забеспокоился. Всё же единственный найденный им взрослый сам умудрился потеряться тут на целых пять дней!

— Конечно! Я же из потомственных служителей цитадели! — приосанился юноша. — Всю жизнь тут живу, успел выучить все ходы и выходы как свои пять пальцев! Так что мигом тебя выведу, ты лучше это, — его руки ловко выудили из подсумка бумажный сверток, в котором оказалось несколько кусочков кускового шоколада. — Подкрепись! Это мой неприкосновенный запас на случай чрезвычайных ситуаций. И сейчас, я думаю, как раз такая ситуация. Меня, кстати, Трофимом звать! А тебя?

— Меня Гаврилой! Гаврила Сергеевич! — копируя манеру общения отца, ответил ребенок, выбирая себе кусочек побольше.

— Ну, пойдем тогда, Гаврила Сергеевич! Ты номер апартаментов, куда вас заселили, помнишь?

— Конечно! — важно кивнул мальчишка, — триста сорок второй!

— Эк далеко тебя занесло, брат! — в глазах Трофима промелькнуло удивление. — Ты явно очень постарался, чтоб сюда забраться.

Но дальше парень тему решил не развивать, видя волнение собеседника, и переключился на рассказ о Цитадели в целом. Вот о ней он знал если не всё, то очень и очень многое.

— Ты, кстати, знаешь, чем Цитадель от обычного укрепленного дома отличается?

Гаврила, пристроившись по правую руку от взрослого, задумался.

— Нуууу… Она большая…

— Верно! В нашей, к примеру, разместилось уже больше тысячи семей. А ещё?

— Крепкая, наверное. И ещё очень заблудительная!

— Это точно. А знаешь, отчего так?

— Нет.

— Можно, конечно, построить такую стену, которую ни один терос не пробьет. А этот гад возьмет, да и вывалится по другую сторону. Ты сам видел, монстры могут появиться в любом месте. И вот ты создал неразрушимую стену, а тварь просто взяла и появилась внутри дома, как сегодня?

Мальчик тут же поежился, вспомнив ужасающую паучью морду чудовища.

— Вот и решили не делать одну очень крепкую стену, а много-много простых, но запутанных. Чтоб твари сами заблудились, а люди успели спастись. И защитники смогли подоспеть!

— А нам рассказывали — называется ЛА-БИ-РИН! — по слогам выделил последнее слово ребенок. И добавил возмущенно, — тут все потеряются, пока спасаться будут!

— На самом деле все очень просто. Видишь отметки? — парень указал на странные символы, выбитые на табличке между очередной массивной дверью и бойницей, которых в здешних коридорах было видимо-невидимо. — Они обозначают, где ты и куда пройти. Научишься их читать — сразу станешь настоящим мастаком по этим коридорам!

— Да? А как этому научиться? — Гаврила уже вполне пришел в себя и тут же загорелся идеей всё-всё выучить! А потом хвастаться, что он тут «всё-всё» знает!

— Да не вопрос! — усмехнулся Трофим. — В каждых апартаментах должна быть книжица, где всё подробно описано….

Дальше некоторое время пара шла молча, размышляя каждый о своем. Трофим думал о своем будущем. Он был третьим сыном в роду, а с учетом того, что актуальность Цитаделей в городе на ближайшие несколько веков снизится (так происходит после появления лакуны), то после совершеннолетия он вряд ли сможет остаться в отчем доме. Придется искать другое место службы. Если он, конечно, не придумает, как отличиться и выслужиться… Гаврила же просто думал обо всем, что увидел.

— А как же жить в ЛА-БИ-РИ-НЕ? Комнатки маленькие, коридоры длинные! Ла-ки-сти-ка ужасная!

— Что? Я сын Купца, брат Купца и внук Купца! — поймав на себе удивленный взгляд взрослого, задрал нос малыш.

— Кхм! — Трофим слегка поперхнулся, но на вопрос ответил. — Так ничего тут сложного нет! Всё, что долго должно храниться — подальше, всё что коротко — поближе. А чтобы всё работало, как часы, есть мы — Служители Цитадели! Моя семья уже больше полутора веков в этой цитадели живет. Так что мы знаем, как наладить эту твою лакизтику в лучшем виде! — парень даже ткнул себя в грудь, показывая, что они, смотрители — молодцы, всё могут и всё умеют!

Так за разговором они и дошли до нужных апартаментов. Трофим сдал на руки безутешным родителям блудное чадо, после чего, попрощавшись с ребенком и получив в награду костедробительные объятья и два червонца сверху, отправился по своим делам. Всё же в тех коридорах он появился не просто так, работу-то делать надо.

* * *

Утро свалилось в нашу пещеру, как снег на голову. А вместе с ним мне в ноги шмякнулась разъярённая тварь, вращающая глазами и скалящая клыки. Терос с ходу попытался откусить от меня кусочек, но был молниеносно перехвачен Дружком. Метаморф кинулся на врага, прямо из положения «лёжа», и через мгновение от агрессора остались рожки да ножки.

Не успел я перевести дух и выругаться, как в верхний лаз просунулась когтистая лапа, а следом за нею и весь зверь. Котовидная нечисть с шипами на гибком хвосте мягко спикировала следующей, но не успела даже сказать «мяу», как мой хвост воткнулся ей в затылок, после чего клинок наконечника раскрылся, шинкуя дольками содержимое черепной коробки.

— Что, Дружок, завтрак с доставкой на дом? — ухмыльнулся я, глядя на довольно облизывающегося волка-метаморфа.

А в следующее мгновение сверху, как из рога изобилия, посыпались существа, похожие на приятелей наших хомяков. Они летели, размахивая когтями, шлёпались и тут же кидались в бой, вонзая в нас с напарником кинжально-острые зубы. Дружок давил их лапами, рвал клыками. Я глушил ощетинившимся шипами хвостом, нанизывал трепещущие тушки на длинные когти, а они всё сыпались и сыпались без конца и края. Наметилось и видовое разнообразие: среди нападавших мелькали змееобразные теросы, собакообразные теросы, крабовидные, ящероподобные и такие, сопоставить которых с реальными существами я затруднялся. И все они хотели меня сожрать.

Уровень трупов и копошащихся в общей массе недобитков катастрофически поднимался, не давая нам с напарником развернуться в полную мощь. Я уже погрузился в них по колено, а Дружок с трудом выбирался из-под разорванных в клочья тел. По стенам и потолку пещеры стекала кровь, всё кругом было заляпано ошмётками плоти и внутренностей. Твари наступали, и ярость их не знала границ. Они висли на руках и плечах, пытались вцепиться в горло, целились когтями в глаза. В пещере стало трудно дышать, а поток теросов всё прибывал. Тем, что покрупнее, и самим было трудно развернуться, но они, извиваясь, рыча, шипя и завывая, пробирались ко мне. Казалось, что скоро нора заполнится ими до предела, став для всех нас братской могилой…

«Подъём!!!» — команда прозвучала так громко и неожиданно, что я грохнулся с кровати, запутавшись в одеяле.

С кровати? В одеяле? Я сонно моргнул, краем сознания зацепив развеивающуюся иллюзию уютной комнаты, смешивающуюся с картиной привидевшегося мне зверского побоища. Испытав облегчение — я жив! Это был сон! — я скользнул взглядом по пустой пещере и Дружку, спокойно дремавшему возле моих ног. Замахнувшись на добротный зевок, пробормотал:

— Доброе утро, Алукард.

— Уверен? Утро добрым не бывает! — ворчливый колобок материализовался перед моим носом и испытующе заглянул в глаза. — Я бы не был столь оптимистичен. Я всю ночь наблюдал за нашей техникой сокрытия. И должен сказать — получилась она далеко не идеальной.

— И чем это нам грозит? — подобрался я.

— В обычных условиях это было бы не критично. Но в ситуации, когда ты единственный сильный ментальный источник на всю лакуну… — Алукард многозначительно развел щупальцами.

— Ясно. То-есть тут нам лучше не задерживаться? — кивнул я на слова напарника.

— Ну, часа 3–4 у нас, думаю, есть. Но лучше, если мы сменим локацию и только потом приступим к оттачиванию навыков сокрытия и Чтению Вед.

Ночной кошмар встрепенулся в памяти, от чего хвост нервно задергался, словно устроив бой с тенью невидимого противником. Взмах, укол, ещё удар, раскрытие. Он явно разделял беспокойство Алукарда.

Если уж само моё присутствие в Лакуне притягивало теросов, как магнит, то уж наши тренировки и активная мыслительная деятельность должны были это притяжение серьезно усилить.

Первым делом я послал Дружка разведать обстановку в различных туннелях, а сам, пригибаясь, прошвырнулся по кладовой и набрал нам провизии на завтрак. Кстати, бытие метаморфом качественно облегчает жизнь. Вот сейчас: я уже битый час хожу скрючившись — высота потолков не позволяет разогнуться, а поясница не болит, нигде не затекает. И хоть размяться после того же долгого сидения всё ещё приятно, но вот ноги отсидеть или ещё что-то в этом роде мне, похоже, не грозит.

— Ты теперь как тигр, можешь просидеть в засаде полдня, а потом резко сорваться в бой, — подтвердил мои наблюдения Фамильяр.

На разведку местности у Дружка ушло больше часа, после чего мы перекусили (волк в начале с подозрением отнесся к трапезе из различных корнеплодов и прочих растительных даров природы). А потом, снова замуровав за собой проход, поползли на карачках дальше.

— А здесь просторнее! — на новом месте я наконец смог выпрямиться и встать в полный рост. — Похоже здесь неоднократно обваливался потолок — вытянув руки вверх я ощупал и оценил неровный, но вроде как прочный свод пещеры, из которого торчала пара корней, витыми колоннами уходящие в пол.

Вот у одного из них я и решил обосноваться. В этот раз решил действовать по всем правилам: сразу, как только установил «Дом мыслей», достал и зажег благовония, съел культивационную пилюлю (если я здесь застряну на месяц, то мне их точно не хватит).

— Закуси ещё тем корешком, что на синюю редиску похож. Он тоже должен помочь при повышении уровня, — отметил мой шароподобный друг.

Так как ближайшие часы получить новый уровень мне точно не светило, Малой Веде Развития было решено уделить только первый час, во время которого Алукард парил рядом, словно воздушный шарик и активно шаманил над нашей энергетикой.

Под конец чтения Вед его старания были вознаграждены увеличением характеристики Магия на единицу, после чего фамильяр довольно кивнув каким-то своим мыслям, спустился пониже и изложил план дальнейших действий:

— Так. Сегодня тренируешься на хомяках. Во-первых, отрабатываешь технику дистанционного переноса ментальной энергии, а во-вторых, мнэ… мнэ… практикуешься в исцелении. К этой области мы ещё, по сути, не прикасались, а ведь именно с её помощью планировали скрывать мою истинную природу.

Вытянув хвост в сторону, я дотянулся до связанных пленников — они так и «путешествовали» с нами с места на место, не требуя особого подхода. Ведь стоило им только прийти в себя, они сразу начинали бешено ворочаться, сигнализируя мне и Дружку, что их снова необходимо «выключить». В общем, подтащив их поближе, я снял у первого пробки с зубов. Почуяв интерес к себе, хомяк заёрзал, запыхтел. Прежде чем я успел разрезать когтем узел, стягивающий их путы, Алкуард проинструктировал:

— Развязывай двоих сразу. И когда освободишь, с ходу заряжай в одного ментальной энергией. Потоком или «файерболом» — как тебе удобней. Так что давай, соберись и подготовься заранее. Делать всё надо будет быстро.

Кивнув, я сосредоточился на потоке, заранее направив его в ладонь. Быстро чиркнул когтем по узлу, и верёвка тут же упала на пол. Оказавшись на свободе, хомяки-берсерки воинственно отряхнулись, дуэтом издали боевой клич и ломанулись ко мне. Но я был готов. Направив указующий перст на одного из нападавших, я пульнул в него энергетической струйкой средней силы, попав прямо в нос. И как только он «занюхнул» основательную порцию направленного в него потока, я «перекрыл вентиль» и мысленно постарался ощутить «силу» (или интенсивность, с этими эфемерными явлениями сложно четко что-то сформулировать), с которой из меня вырывались излишки ментальной энергии.

Хомяк чихнул и плюхнулся на мягкую попку. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что с этой минуты своему товарищу он совсем не товарищ. Ибо он сиял. Сиял моей ментальной энергией. Второй хомяк мгновенно ощетинился, издав вопль, который я бы перевёл как «Банзай!», и ринулся в атаку на сородича. Тот, не успев опомниться, не смог даже увернуться. Соплеменник рвал его коготками и норовил отгрызть голову.

В этот момент в один из законопаченных вчера перед сном проходов настойчиво заскреблись. Дружок насторожил уши. По ту сторону лаза явно кто-то копошился. И не один. Звуки сквозь каменную заглушку доносились слабо, но мой обострённый слух легко уловил такой агрессивный разноголосый гвалт, какой не смогли бы организовать два-три представителя местной фауны. То есть, их там было значительно больше. А передо мной катались, сцепившись в смертельной схватке, два обезумевших хомяка. И надо было решить, что в данный момент важнее. Я посмотрел на Алукарда:

— Не отвлекайся! — скомандовал он. — Там сплошная мелочь. Нам на один зуб. Если кто пролезет — его Дружок перехватит, а если запахнет жареным, я предупрежу. Продолжай тренировку! Сейчас, так же дистанционно, скрой свой объект за барьером.

— А… — начал было я, не сообразив с разгону, как я узнаю в этом визжащем клубке, размахивающем когтями и зубами, того хомяка, на которого перенёс часть своей ментальной энергии — они ж одинаковые!

— По сиянию узнаешь, по сиянию! — сразу поняв моё замешательство, сообщил качающийся в воздухе колобок, закатив глаз.

«Приглядевшись», я едва не хлопнул себя по лбу: как я сразу не догадался! Мой хомяк реально светился! Объект был найден. Да и теперь, зная на кого смотреть, можно было заметить, что один из зверей просто бездумно наседал на своего собрата. А первый, хоть и не отступал (эти ребята, вообще, похоже, на подобное не способны и думают, что лучшая защита — это нападение), но при этом буквально фонтанировал во все стороны возмущением! Мол: «какого рожна тебе от меня надо, полудурок⁈».

— Хорошо, но перед следующим заданием их лучше разнять и обездвижить, — подал голос фамильяр.

Попытка растащить дерущихся успехом не увенчалась: я тряс их за шкирки, тянул в разные стороны, но они словно вросли друг в друга когтями.

В следующий момент я озадаченно почесал затылок: «а чего собственно я с ними миндальничаю?», и парочка тут же получила по аккуратному щелбану хвостом. После чего монолитный комок, фонтанирующий клочьями шерсти, сразу распался, оставив после себя два вяло попискивающих субъекта.

— Хорошо, а теперь воспроизведи на подопытном «Дом Мысли»!

— Так у меня же ничего не получится! — удивился я. — Он же без моей подпитки развалится!

— А ты делай, а не болтай. — в голосе Алукарда прорезались ворчливые менторские нотки, — а дальше подскажу. Только постарайся на этот раз сделать конструкцию максимально простой. Без деталей.

Не до конца понимая, что мы в итоге хотим получить, я подчинился. Сосредоточившись, впился взглядом в объект, потянулся к нему маной и принялся мысленно опутывать его золотистой нитью. Вскоре, в моём восприятии, хомяк оказался в некоем подобии иллюзорного кокона.

— А теперь продолжай поддерживать нить, а так же внимательно смотри и запоминай! — Фамильяр сконцентрировался на соединяющей нас нити энергии и начал «вязать» на ней витиеватый узор, делая это медленно, напоказ. И как только закончил сразу толкнул «узел» в хомяка.

— Фух! — фамильяр вытер со лба воображаемый пот. — Теперь оценим результат.

Второй подопытный к этому времени уже пришел в себя. Он, кстати, в отличии от своего противника, выглядел гораздо менее потрёпанным.

Оглядевшись по сторонам, животина заворчала и отправилась подъедать вылетевшие из его оппонента клочки шерсти, явно потеряв интерес к израненному собрату. Закончив собирать все, что ещё фонило ментальной энергии, терос принялся крутить головой и принюхиваться, пытаясь вновь обнаружить её источник. На кровоточащие раны этот яростный самурай не обращал внимания.

На «моего» же бойца было жалко смотреть. Его истерзанная, обессилевшая тушка едва переводила дыхание, лёжа в сияющем коконе. Зверёк поднял изодранную в кровь мордашку и с ненавистью уставился на меня (как чувствовал, что во всех его бедах виноват именно я). Его задние лапки не двигались, зато передними он отчаянно скрёб пол, пытаясь ползти в мою сторону.

Тут из одного из небольших не перекрытых мной вчера отнорков высунулся чей-то любопытный нос. Следом за ним показались оскаленные зубы. Материализовавшаяся из мрака голова была мгновенно прихлопнута сильной лапой бдящего Дружка, и мигом позже опрометчивый терос скрылся в его зубастой пасти.

— Заметь, сразу на источник ментала вторженец не кинулся, а значит, не смог его распознать. Видел узор, мной сплетенный? Это заклинание называется «Доспех от мыслей», делается на основе «Дома», но может некоторое время существовать без энергии создателя, а так же позволяет в нем двигаться.

— Угу! — сосредоточенно кивнул я, задумавшись над увиденным, после чего подозрительно посмотрел на напарника и поинтересовался:

— А скажи мне, милый друг, если ты можешь сплетать подобные заклинания самостоятельно, то нафига мне было бегать вчера от теросов с выпученными глазами и тужиться, на ходу рожая методы по сокрытию ментальной энергии⁈

Завершив тираду, я вперил в Алукарда возмущенный взгляд.

— Ну, во-первых, если бы ты так не «тужился», то учился бы всему раз в десять дольше, а у нас на это времени нет. Во-вторых, любые самостоятельные манипуляции с маной, тем более не профильные, требуют от меня на порядок больше энергии и концентрации, чем аналогичные действия потребовали бы от тебя. Так что данную манипуляцию я смог осуществить только потому, что ты уже наложил на зверька «Дом Мыслей». И в-третьих, не ворчи. Тебе нужно хотя-бы пару раз попробовать воссоздать «доспех», после чего нам ещё хомяков лечить, — на последних словах фамильяр кивнул в сторону израненных, но не сломленных грызунов.

В итоге их пришлось снова вырубить и на следующий час сосредоточиться на отработке заклинания. Как оказалось, хотя Алукард испытывал большие проблемы с самостоятельным колдовством, это не мешало ему подправлять моё колдовство. Посему буквально через час мы с Дружком уже обзавелись «стильными и модными» (а главное, актуальными в текущих условиях) магическими доспехами.

— Ты только не возгордись! — бубнил фамильяр. — Пока получившаяся защита всё равно «травит» ментальной энергией, так что ты будешь приманивать теросов, просто они не сразу поймут, откуда «пахнет». А теперь давай сосредоточимся на лечении, пока подопытные не померли от полученных ран.

Недолго думая, я обвил шею того хомяка, что поцелее, хвостом и, слегка придушив, прижал его к полу. Объект же исцеления просто взял за шиворот и перевернул на спину. Явно повреждённый позвоночник вызвал вспышку адской боли, от которой зверёк мгновенно лишился сознания.

Фамильяр склонился над ним и просканировал животинку своим внимательным глазом. Несмотря на внешнее сходство, физиология тероса могла отличаться от реального хомяка, что затруднило бы лечение. Но нам повезло: различия были незначительными и касались, в основном, химического состава тканей. Алукард направлял в мой мозг картинку — что-то среднее между томографией и УЗИ — и говорил, что нужно делать. Под его чутким руководством я достаточно быстро «починил» раздробленные позвонки и восстановил целостность повреждённых сосудов. Восстановить ткани было чуть труднее, поскольку пришлось максимально точно соединять края разорванной плоти, а они, понятное дело, неровные.

За это время Дружок успел схомячить ещё нескольких разведчиков, отважившихся воспользоваться подземными ходами. Активность теросов на поверхности тоже набирала обороты. Каменистая осыпь превратилась в настоящий ливень. Но я не позволял себе отвлекаться от работы. Мой пациент был уже практически здоров, только слаб из-за большой потери крови.

— А что потом? — спросил я Алукарда.

— Съешь их! Ты сегодня ещё не завтракал, — деловито ответил он. Я на мгновение оторопел: ещё никогда мне не приходилось тратить столько сил на… приготовление завтрака… Но, действительно, куда их ещё? Выпустить в естественную среду обитания? Так они не уйдут, ибо считают меня своей законной добычей. Дружок уже поел. А мне — ну хоть на зубок будет.

С минуту полюбовавшись результатами своего труда и прокрутив ещё раз в голове порядок действий, я с лёгким сожалением вздохнул, поднял хомяка за шиворот и откусил ему голову. Разинув зубастые пасти в ладонях, домолотил тушку, а потом тем же способом поглотил и второго.

Глава 9

Цитадель «Корпоративная». У входа.

— И почему именно я вечно должен заниматься такими делами? Почему меня нельзя оставить в покое и подрядить на вахту в моем же доме? И зачем мы брали ранг Витязя (4 ранг), если нас с тобой всё равно посылают на задания «сходи-спроси, передай, уточни». Да с этим любой Вой (3 ранг) справится, — бубнил Генрих, приближаясь к зданию Цитадели. — А ведь мы с тобой могли бы сейчас сидеть у нас на крыше. Я бы музицировал, ты бы грыз сахарные косточки…

— «Вот только косточки трогать не надо!» — фыркнул Принц, в возмущении взмахнув хвостом. Он словно разгонял волны обреченности и тоски перед лицом вселенской несправедливости, которые распространял во все стороны его напарник. — «К тому же тебе всегда что-нибудь не слава Богу! Оставили при штабе с командой быстрого реагирования (в личном кабинете!) — ограничивают, отвлекают, не дают ощутить дыхание города перед прорывом, буквально душат канцелярской работой! Направили в патруль — мешают репетировать и нагружают работой „не по чину“. Глава послал по личному заданию, зайти к знакомому, поболтать с ним, чайку попить — а ты всё равно не доволен…»

— ИО Главы, — на автомате поправил мужчина.

— «Не придирайся», — мотнул головой Принц. — «А знаешь, что будет, если тебя „оставят в покое“ и разрешат нести вахту дома? Знаешь?» — волк грозно сверкнул глазами. — «А я скажу! Если появятся теросы или бандиты, — ты скажешь — они спугнули мою музу. А если всё будет тихо, ты несколько дней бесцельно протыняешься по дому, а потом начнешь стенать, что тебя позабыли-позабросили. И вообще! Тебе не дают набраться впечатлений, без которых к тебе не идет вдохновение! А дальше будет старая песня, что в тебе душат творца и не дают расти как музыканту»

— «Ты драматизируешь!» — буркнул мужчина, поднимаясь по ступенькам к проходной центрального входа.

— «Это я ещё не договариваю!» — фыркнул волк.

— «Ладно, пришли уже.» — мужчина прервал мысленный диалог с напарником и с улыбкой обратился к охраннику, открывшему смотровое окно в бронированной двери. — Ну что, служивый! Как у вас тут? Тихо?

И достав своё удостоверение, показал его стражу. — Я Генрих Канис. Мы с моим другом — мужчина потрепал по холке вставшего рядом гигантского волка,- пришли проведать друга — Мойзеля Марка Моисеевича. Он у вас в апартаментах №17 должен обретаться.

Страж мельком для проформы мазнув глазами по документу, вперил горящий, полный восхищения взгляд в могучего зверя, а потом почтительно поклонился, пока его напарник ринулся отворять калитку.

— Как же мы рады вас видеть, господин Канис! А насчет дел. Утром три гигантских паука в цитадель провалились. Прямо в жилые районы. Двоих положили быстро, а третий, откусив двум сторожам головы, умудрился сбежать и сейчас прячется где-то в дальних коридорах. Весь день гоняем защитников, никак не может найти, куда эта бестия заховалась.

Закончив говорить, мужчина просительно уставился на гостя, выразительно стреляя глазками в волка.

— Мы с Принцем обязательно поможем! — не стал разочаровывать его аристократ. — Я только переговорю со своим другом, ибо дело, по которому я здесь — тоже важности немалой

Стражник хотел было что-то вставить.

— Торопиться сейчас всё равно нет никакого смысла. Если терос за всё это время больше ни на кого не напал, значит, он уже насытился менталом и сейчас заканчивает обращение в обычного зверя. И посему бездумно нападать на людей не планирует. Скорее,наоборот, забьется подальше, и только через пару дней начнет осматривать свои новые «охотничьи угодья». Так что не переживайте, и лучше отзовите своих людей, чтоб они зазря не пострадали.

— Спасибо большое, господин Канис! — поклонился стражник, после чего, оставив пост на напарника, убежал докладывать…

«Ну что? Будешь ворчать, что тебе придется шляться по узким мрачным коридорам, вместо музыцирования?» — ехидно фыркнул Волк, когда они двинулись дальше.

«Ой! Отстань, а? К тому же по коридорам бегать будешь ты! Я тебя, вообще, может, у Мойзеля подожду. Как раз давно хотел обсудить с ним вариант нового зачарования на струны, видел в журнале „Музыкальная новь“».

— Генрих Филиппович, Принц, рад вас видеть! — в прихожей своих апартаментов гостей встретили и сам мастер, и его супруга с дочкой.

Пока мужчины жали друг другу руки и обменивались приветствиями, женщины сосредоточились на пушистом друге. Тот был прямо с порога обнят, почёсан и даже мельком целован в нос. Принц не очень-то отбивался от подобного обращения. У него с хозяином была давнишняя договорённость. На Генрихе — деловые разговоры, на Принце — женщины. А этих дам волк знал испокон веку. Вон, Бася на его загривке каталась ещё совсем маленькой веселой малышкой, пытающейся с радостными писками добыть из него клок шерсти для гнезда своего попугайчика.

— Да что это мы в прихожей то стоим! Милости просим в гостиную, моя Хедвочка, как узнала, что вы пожалуете, принялась хлопотать по кухне. В текущих условиях я конечно не гарантирую привычных разносолов. Но моя супруга даже в такой обстановке умудряется создавать настоящие шедевры!

— Да, пойдем, Принц! Я как раз припасла для тебя коробку с твоими любимыми Бакинскими палочками! Нам поступил новый сорт с какой-то уникальной пропиткой.

— С превеликим удовольствием примем ваше предложение, — ответил Генрих, в то время как его компаньон уже прошмыгнул вслед за Басей в гостиную и уже, облизываясь, обнюхивал приготовленный для него гостинец.

Следующие полчаса прошли в неспешном общении и гастрономическом сибаритстве. Сотворенные «на скорую руку» и в «походных условиях» Хедвой Ароновной кулинарные шедевры гостями были оценены по достоинству.

Бася из своей комнаты принесла гребень и, устроившись рядом с Принцем, принялась его с упоением расчесывать, отчего последний развалился во всю свою немалую длину (перегородив две трети помещения) и слегка задремал.

— Ну, так какое вас привело дело, Генрих Филиппович? — поинтересовался мастер-зачарователь, когда в ход пошел чай с десертом. — И не связано ли оно, часом, с неким Василием?

Сделав небольшой глоток, чтобы собраться с мыслями после столь радушного (впрочем, как и всегда) приёма, Канис не стал ходить вокруг да около:

— Вы, как всегда, проницательны, Марк Моисеевич. Мой визит к вам связан именно с этим молодым человеком. Более того, я хочу снова воспользоваться вашими услугами по сыскному профилю…

Мастер на подобные слова слегка нахмурился. Дело в том, что в его роду передавалась одна, может и не уникальная, но явно не общеизвестная техника, позволяющая отслеживать выходящие из-под его руки артефакты или амулеты. Более того, этот навык позволял не только отследить место, но и раскрыть некоторую информацию о человеке, который сейчас изделием владеет. Естественно, дабы не отпугивать клиентов, такая возможность держалась в тайне. И знали об этой возможности только Глава Канисов и несколько лиц особо приближенных. Когда-то Канисы оказали неоценимую услугу роду Мойзелей, буквально спасли семейство пару веков назад. Вот с тех пор в исключительных ситуациях к семейству Мойзелей и приходили с «особыми заказами» не совсем по его профилю. Канисы данной возможностью не злоупотребляли, и уж тем более не позволяли своим делам бросить тень на репутацию известной фамилии мастеров-зачарователей. Не забывали каждый раз отдариваться, не скупясь на обычные заказы и оказывая негласное покровительство роду, если таковое было необходимо.

Но как же выдавать информацию о своем спасителе пусть даже трижды союзникам?

А вот Хедва Ароновна на подобный вопрос сразу отреагировала совсем с другой стороны, взглянув чисто женским, даже материнским взглядом.

— Неужто с Васенькой что-то случилось? — женщина прижала руки к груди. — Вот я как чувствовала! Весь день сердце было неспокойно. Мальчик попал в беду? Его нужно срочно спасать? Генрих Филиппович, не томите! Рассказывайте всё, что знаете!

— Кхм! — аж подавился от такого напора Канис. — С ним действительно кое-что приключилось! Дело в том, что на днях парень отметился в горисполкоме. Представляете, он оказался Избранным!

— Ну, слава Богам! — радостно воскликнул мастер.

— Хедва, Басенька, вы слышали? Мы, таки, всё правильно поняли! — И резко посерьёзнел. — Но зачем тогда его нужно искать? Неужели его задержали и увезли в неизвестном направлении?

— Нет, нет! Марк Моисеевич, ничего такого не случилось, — гость протестующе замахал руками. — Хотя, наверное, так было бы гораздо безопаснее. Дело в том, — Генрих ненадолго замер, подбирая слова, которыми можно было бы кратко и цензурно описать произошедшее, — парень, видимо, на почве пробуждения Дара оказался не очень стабилен в своих эмоциях и суждениях. Когда в разговоре с ним упомянули, что при прорыве Врат среди защитников города возможны серьёзные потери, то этот… безусловно, талантливый молодой человек не нашел ничего лучше, как с помощью своего Фамильяра отправиться в Лакуну самостоятельно. Чтобы лично сократить число теросов, которые готовятся напасть.

— Ах! — панические возгласы вырвались у женщин.

— Акхм… — Марк Моисеевич лишь открывал и закрывал рот, не зная, как реагировать на подобную новость. — Вы же не шутите?

— Увы, но нет! Юноша действительно за каким-то бесом отправился в Лакуну. Илларий Яковлевич видел это лично! Но вы не волнуйтесь, по полученным недавно данным, парень выжил, но нам срочно нужна информация.

На некоторое время воцарилось тревожное молчание, после чего Марк Моисеевич, решительно поднялся с кресла:

— Тогда давайте больше не будем откладывать. Прошу в мой кабинет.

Мужчины вышли из комнаты, оставив взволнованных дам на Принца, который всячески старался приободрить их и успокоить…

Вскоре на рабочий стол были водружены все необходимые расходники и артефакты, а старый мастер погрузился в работу…

— А Ваша техника вообще способна найти человека в Лакуне? — вдруг поинтересовался Генрих после непродолжительного молчания.

— А? — Марк Моисеевич не сразу понял, о чем его спрашивают. — Понятия не имею. Случая проверить не было, но, судя по всему, принципиальной разницы быть не должно. Разве что, по вполне понятным причинам, я не смогу выдать его точное месторасположение на карте…

— Это как раз неважно! — отмахнулся Канис. — Сейчас главное выяснить, что с ним.

— Тогда не отвлекайте меня ближайшие минут пятнадцать!

Сорок минут напряженной работы спустя…

— Фух, — Марк Моисеевич откинулся на стуле, утирая платком проступивший на лбу пот. — Это оказалось не так просто, как я думал!

— И каковы результаты? — встрепенулся пристроившийся в ожидании рядом в кресле Генрих.

— Парень жив, здоров! — улыбнулся мастер. — Я даже смею сказать: «Черезчур здоров!» В жизни не сталкивался с подобным явлением. Правда, я никогда не работал с носителями Фамильяров, но это не важно. И он явно освоил какую-то технику сокрытия, так что сейчас вполне успешно скрывается от теросов.

— Есть ещё какая-то информация?

— Эммм, — мужчина закусил губу. — Там всё неясно. Лакуна, тем более ещё не открывшаяся, сильно мешает нормальной работе заклинания, выдавая какую-то белиберду. У парня какие-то уж совсем удивительные показатели. Но в целом всё у него хорошо. Похоже, сейчас он читает Веду, видимо нашел безопасное место. А ещё, рядом с ним Волк. И должен сказать, у них на удивление сильная связь!

— Что ж! Это очень важная информация! — гость сделал пару пометок в блокноте и стал собираться. — И я буду признателен, если вы…

Мужчина замялся, подбирая правильные слова.

— Не беспокойтесь! Я присмотрю за Василием! И если появится какая-то важная информация, сообщу вам! — откликнулся мастер. — Только не знаю, чем мы сможем ему помочь…

— Что-нибудь придумаем! — усмехнулся Генрих. — Я слышал, что ученые научились закидывать материальные объекты в Лакуну… Может, и мы с вами посылочку организуем. Посмотрим.В любом случае, большое вам спасибо за содействие.

С этими словами мужчины вышли из кабинета и попали в цепкие женские руки… Из которых смогли выбраться только через пять минут упорных увещеваний, что «с мальчиком всё в полном порядке. Он в безопасности и даже находит время на саморазвитие».

— Благодарю за угощение! Очень у вас хорошо, но нам пора! — засобирался Канис.

— Вуф!

— А, точно! — хлопнул себя по лбу Генрих. — Там же ещё паук, с которым нужно разобраться! Слушай, Принц, может, ты один сходишь? А я тебя тут подожду.

Волк окинул взглядом своего нерадивого напарника и, в очередной раз смирившись с судьбой, тяжело вздохнул, поднялся и направился к выходу.

Трапезу мы закончили как раз вовремя — не успел я слизнуть со щёк последние капли тёплой крови, как земля содрогнулась. А по потолку пробежала трещина. Натуральная длинная трещина.

Бум. Бум. Бум… С поверхности раздался ритмичный грохот. К нам приближалась тварь размеров поистине титанических. Ну или гигантский молотобоец вдруг решил опробовать свой инструмент, ударяя им по земле в непосредственной близости от места нашей дислокации.

А потом всё стихло.

И под «всё» я подразумеваю действительно всё. В воздухе повисла какая-то нездоровая, кладбищенская тишина. Словно все живые существа в радиусе километра забыли, как дышать и даже (на всякий случай) приглушили биения своих сердец. Мелкие теросы, что до этого скреблись в забаррикадированных проходах, резко заткнулись, словно их там никогда и не было…

— И что это… — только начал я, как воздух сотряс громогласный рев, от которого в буквальном смысле дрожала земля. И монструозные шаги возобновились. Только теперь они сопровождались не только сторясанием нашего временного пристаница, да образованием фигурных трещин в сводах пещер. Нет. В этой раз при каждом ударе приходили в движение целые пласты земли.

Корни-колонны жалобно затрещали, словно их попробовали проверить «на разрыв». Но потолок залы ещё держался. Стены же зажили своей собственной жизнью. Я с удивлением наблюдал, как одна осыпалась мелкой кошкой, вдоль другой образовался продольный разлом, в котором она, поколебавшись, и рухнула. А стена напротив медленно, с противным скрежетом цепляющихся камней, поползла вверх. Чешуя на моем загривке встопорщилась, а по телу пробежал табун мурашек.

— Это что за *****? — просипел я, не узнавая собственный голос.

— Это, мой друг, магия земли и четвертый ранг, — а в голосе Алукарда на мгновение промелькнули фаталистические нотки, но он быстро собрался и заорал. — Ты чего расселся, остолоп! Хватай манатки и сваливаем! Живо!

В этот момент при очередном толчке завал, организованный нами ранее в одном из проходов, осыпался, исторгая из себя волну мелких истерично пищащих теросов. Мелочь, не разбирая дороги, ринулась в нашу сторону.

Твою ж мать! Сон в руку! Дружок ощерился зубастой пастью. Я же почти проигнорировал данную напасть, ринувшись собирать наши немногочисленные пожитки! Меня сейчас не эта мелюзга волновала (хотя хвост исправно кромсал проносящихся рядом монстриков, даже закидывая некоторых мне в пасть), а тот, кто ныне бушевал на поверхности и собирался словно в миксере взболтать весь ближайший земной массив…

Кстати, мелкие паршивцы, что раньше спали и видели, как бы добраться до нас и впиться своими острыми зубками в «комиссарское тело», источающее столь желанную для них ментальную энергию, сейчас словно прозрели, осознав, что в мире есть вещи и более важные, чем преследование «менталоносителей». Например, интенсивная работа ножками, что спасет тебя от участи быть раздавленным, или того хуже, перемолотым. Ведь вместо одной из стен залы, в которой я по чудовищной нерасторопности всё ещё находился, теперь можно было наблюдать бурлящий поток из земли и валунов. В такт громыханию гигантской твари всё это рывками взмывало вверх, прихватывая с собой и теросов (мелких и не очень).

Собственно, созерцание подобной картины стало для меня последней каплей: я без оглядки ринулся в один из туннелей (пока целых), находящийся в противоположной стороне от этой психоделической феерии.

И вовремя! В следующий миг корни-колонны не выдержали, и крыша «зала» пошла на взлет.

В голове сразу всплыл образ великана, вскрывающего банку с… малосольными огурчиками, чтобы как следует пообедать. Я таким вот огурчиком быть решительно не подписывался, так что, услышав, как сверху и (пока ещё) сзади раздался разочарованный рев, только прибавил газу, стараясь выжать из своего тела максимальную скорость передвижения по узким и извилистым норам…

Дружок, кстати, не отставал. Точнее, усвистал вперед, и не из страха (хотя и он присутствовал), а потому что я послал его на разведку.

— Срочно обновляй «Доспех мыслей»! — гаркнул Алукард, когда кусок туннеля, который мы только что преодолели, резко взмыл вверх. — Эта тварь явно нас чувствует! Четвертые ранги нередко обладают высоким восприятием, а этот, похоже, ещё и через магию в земле ориентируется… Так что если мы не затеряемся, то скоро окажемся у него в желудке.

Вот как можно описать следующие минуты? часы? Что ещё бывает?(если честно, я в этот момент очень плохо ориентировался во времени)?

Мы бежали на четвереньках, ползли, гребли и копали, порой буквально спрыгивая вниз с взлетающих ввысь глыб земли. Дружок пару раз спасал нас от попадания в тупики, за спиной всё громыхало, ерзало, скрипело и раскалывалось. Сопровождалось это жалобными визгами и писками при перемалывании очередной твари, которая надеялась, что закопавшись поглубже, она обретет некую иллюзию безопасности (последнее описание вполне и мне подходит).

Казалось, со всех сторон нас настигал азартный рев и неумолимые «шаги», под которые и совершался местный апокалипсис.

Зато такие условия очень способствовали саморазвитию… Я криво усмехнулся… Работаю прям «по бразильской системе».

Не испытывая ни малейшего желания столкнуться с устроившим всё это монстром лицом к лицу (хотя, скорее тут будет уместнее сказать «телом к пасти»), я в весьма скромные сроки освоил этот треклятый Доспех. Теперь, наверное, смогу накладывать его даже если разбудят посреди ночи, после недельного недосыпа. Да и поддерживать его в движении оказалось не так и сложно. Правда, качество процесса было не таким уж и выдающимся, но тут в дело вступал Алукард.

— Что-то становится всё теснее и теснее. Похоже, хомяки прокладывали этот туннель до того как раскабанели, — отметил фамильяр, наблюдая за тем, как мне приходится натуральной змеей проталкивать себя по узкому проходу. Дружок, кстати, пошел другим путем. Если я почти отказался от лап в пользу возможности ползти максимально быстро, то он обратился в натуральную таксу-многоножку, развивая при этом совершенно невероятную скорость (у меня так точно не получится — я просто запутаюсь в таком количестве конечностей).

— Зато, свернув сюда, мы смогли немного оторваться! — пропыхтел я, проталкивая себя дальше.

Нет, четырехранговый гад всё ещё преследовал нас, продолжая бесноваться в паре сотен метров позади. Но это было гораздо лучше, чем рисковать каждый следующий шаг взлететь в воздух, словно муравей, которого вместе с его норами выкопал лопатой старательный дачник.

— Я бы на твоем месте не расслаблялся. Любой тупик — и мы вмиг теряем нашу фору, упорства этой твари похоже не занимать, и она с радостью воспользуется нашей оплошностью.

«Его бы старание, да в мирное русло! — подумал я. — Страшно представить, какие посевные площади можно вспахать, обладая одним таким зверем. А интересно. Он много жрет?»

— Не отвлекайся, — щелкнул меня по лбу щупальцем Алукард, отгоняя шальные мысли.

— Угу! Точно, — я прибавил ходу, наблюдая как по проходу, в котором я полз, побежали подозрительные трещины.

Вообще, от подобных приключений у кого угодно разовьется клаустрофобия, и проснется набожность. А я не такое уж исключения из правил, ускоряясь, я стал перебирать в памяти Богов, что были бы полезны в подобной ситуации. Христос — немного не его профиль. Аид? Ну, ближе. Но там загробный мир. Он, конечно, тоже «подземный», но есть нюанс…

Да и вообще, вряд ли какие молитвы помогут в случае, если свод туннеля обрушится, раздавив меня в лепешку.

— Ну, если смотреть объективно, мы от такого не умрем, — отметил Алукард. — Даже если нас действительно в блин раскатает.

— И что? Что-то я не вижу большой разницы: отправиться в пасть целым куском или в качестве отбивной.

— Ну, чисто теоретически, мы выживем и в такой ситуации. Если тебя проглотят, желательно только избежать переваривания… Поищешь «запасной выход». А если мы обращение попробуем? Что? — возмутился фамильяр, словно напоровшись на моё возмущенное молчание, — я просто рассматриваю все варианты! Тем более, это был бы такой эксперимент!

— В задницу такие проверки с экспериментами! — буркнул я, отращивая дополнительные конечности для более эффективного загребания…

* * *

— А неплохо всё таки эти хомяки расстарались! — восхитился Алукард после непродолжительного молчания. — Вполне возможно, их лазы оплетают всю долину и окружающие её предгорья.

Про предгорья он не зря упомянул. За последнее время каменистость почвы резко усилилась. Нет, нам и раньше частенько попадались различные валуны, выглядывающие из стен то тут, то там, но сейчас их количество возросло радикально. Теперь ходы не натыкались изредка на волуны, а лавировали между ними…

— Ты мне лучше скажи, что ты чувствуешь? Это гад наконец-то выдохся? Долбиться через камень быстрее того монстра я точно не смогу…

Фамильяр ненадолго замолчал, «прислушиваясь» в отдаленному (ближе чем хотелось бы, но дальше чем могло бы быть) гулу.

— Что-то не выглядит он усталым, всё так же переполнен азартом и жаждой до нас добраться.

— Может попробуем сверху Доспеха наложить это твое «недуманье»? Так и собьем его со следа!

— Может быть и получится, — задумчиво протянул фамильяр, — хотя я так и не понимаю, как именно он нас находит. Он явно улавливает что-то через грунт. И если это ментальная энергия, то твоя идея может сработать, а вот если он нас просто запомнил и отслеживает через магию земли?

В следующий момент впереди показался небольшой каменный мешок-«перекресток». Дружок сразу же унёсся разведывать лучший вариант пути, а я решил перевести дух.

Получив относительно спокойную минутку, сел и принялся латать свой «Доспех». Со старта марафона смерти (ещё не закончившегося!) моё понимание этой техники сокрытия резко скакнуло вверх. Я словно подгонял настоящую броню себе «по фигуре», уменьшая стыки и зазоры, из которых при неловком движении или мысли сочилась ментальная энергия…

Из туннеля высунул нос Дружок. Он закончил осмотр и теперь с беспокойством уставился на спокойно сидящего меня. Мол, хозяин, ты не заболел часом? Нас там сожрать хотят, а ты рассиживаешься!

— Да угомонись ты, — хохотнул я, отпихивая вылезшую на меня «волчью гусеницу».

— Ты бы обновил заклинание и на Дружке. Он фонит гораздо слабее, но и Доспех на нем почти рассыпался…

В общем, через пару минул я уже довел наше с Дружком ментальное сокрытие до приемлемого (в текущих условиях) уровня и был готов выдвигаться.

Кстати, забавный факт. Так как «Доспех» формировался на основе «Дома», то он имел свойство «сломанной иллюзии», которая видна только тому, кто это заклинание наложил. И в моем восприятии мы с Дружком были обряжены во что-то среднее между средневековыми латами и футуристичной броней. Эдакие «Кибер-рыцари» получились…

— Ты только не забудь, что для посторонних ты сейчас выглядишь не как «Кибер-рыцарь», — усмехнулся фамильяр, — а как голодранец в рванных шортах, что остались от штанов.

— Для посторонних я сейчас выгляжу как стрёмная клыкастая крокозябра, покрытая хитином и шипами. Так что вопрос наличия у меня цивильной одежды нежданных прохожих будет волновать в наименьшей степени, — парировал я, поднимаясь с места.

Пора было выдвигаться. Дружок разведал один подходящий путь, но он шел под слишком крутым углом от нашего прошлого маршрута, а значит мог помочь Четырёхранговой твари сократить расстояние, так же нужно было поспешить. Я открыл было рот, но Алукард меня перебил:

— У нас гость. Приготовься.

Глава 10

Я завертел головой — никого.

В следующий момент стена тоннеля в нескольких метрах впереди затряслась, осыпаясь. Из провала послышалось странное то ли фырканье, то ли хрюканье. После чего оттуда высунулась здоровенная пасть, усеянная сотнями маленьких подвижных клыков в несколько рядов. А дальше к нам стала втискиваться червеподобная тварь. Она жадно втягивала воздух, слюнявила стены, оставляя на них следы от зубов.

Тут червяк ещё раз хрюкнул и целенаправленно развернул свою пасть-дробилку в нашу сторону, после чего стал утолщаться и скукоживаться, словно готовясь к прыжку.

Слюна и слизь капали из пасти, зубы подрагивали и «ходили волнами»…

Вообще-то я человек брезгливый. Однако, события последних дней внесли свою весомую лепту в моё мировоззрение… Но вот всплывшая в моем сознании картинка того, как эта гадина будет стараться сожрать меня, как её склизкая пасть начнет засасывать мою руку, поднимаясь к плечу выше и выше, впиваясь в мою плоть желтыми сколотыми зубами и стремясь оставить омерзительный засос на моей шее… Брррр…

Так что, ещё не до конца сознавая, что собственно делаю, я выставил в направлении твари руку с молотом и от души шарахнул по ней разрядом молнии! После чего ещё добавил хлесткий удар хвостом «по носу»…

— Миу! — обиженно сморщился терос, при том мелко подрагивая. Подпортило его неслабо, о чем красноречиво говорили подпалины на его коже и характерный запах горелого мяса.

— «Боже», — тяжело вздохнул я, — «оно ещё и мяукает с такой-то рожей!».

Несмотря на то, что от моего электричества червяку нехило досталось, он был вполне жив и даже подвижности не потерял.

— Кстати, у него Тридцать второй уровень, — подметил Алукард. — И похоже, он обладает весьма прочной шкурой и сопротивлением к механическим повреждениям, так что если решил его добить, придется повозиться. Если, конечно, мы не решим разобраться с ним «изнутри».

Меня от такого предложения передернуло. Воображение вновь услужливо подкинуло образ с моим тошнотворным заглатыванием. На этом раз уже добровольным…

— Эммм. Давай обойдемся без этого. К тому же, наш склизкий знакомец уже уходит, так что не будем ему мешать!

А червь тем временем действительно передумал к нам лезть и начал активно вгрызаться в противоположную от себя стенку тоннеля. Да так активно, что от попадающихся на его пути камней шибали искры.

— Заметь! Он, похоже, напал из простого гастрономического интереса, не распознав в нас источник ментальной энергии! — отметил я, заслуженно гордясь своими успехами.

— Вполне возможно, что ты и прав! — согласно покивал фамильяр, — А насчет сражения с этой тварью… Может, Дружка отправишь? Он у нас точно не такой брезгливый как ты, справится.

Я перевел взгляд на своего подчиненного, и отправил ему мысленный вопрос: не желает ли он поохотиться на такую штуку? А то действительно, жалко отпускать буквально упавший в руки «бурдюк с 'опытом».

Метаморф на мой ментальный посыл поджал хвост и даже попятился, а мне пришло образ-воспоминание: маленького щенка-гончую подобная штука, неожиданно высунувшаяся из-под земли, чуть не проглотила… Точнее проглотила, но вовремя налетевший вожак начал полосовать тварь лезвиями ветра, из-за чего маленького Дружка выплюнули обратно…

— Ну-ну мой хороший, свои страхи нужно преодолевать, — немного лицемерно вздохнул я.

Правда в ответ получил, что без прямого приказа он в тут сторону носа не сунет. И вообще, мол: «тебе надо, ты и преодолевай».

Я заглянул во вновь созданный склизкий лаз и наблюдал за спешно уползающим хвостом. Итак, а на-ку, собрались, простроили канал… Давай, Василий, давай! И начинаем напитывать червяка ментальной энергией. Хорошенько так, с запасом!

Монстр дернулся, замер, а потом довольно заурчал. А я всё продолжал и продолжал накачивать его менталом, пока в глазах не посинело.

— И зачем? — удивился Алукард. — Сейчас же сюда все теросы в радиусе нескольких километров сбегутся. Ты же его так нафаршировал, что он и через толщу земли сиять будет.

— Но мы-то пойдем другим путем! — я махнул рукой в лаз, из которого появился наш червеобразный приятель.

Подхватив оставшиеся пожитки, я решительно двинулся по скользкой трубе.

Ползли быстро. Выбирать маршрут и осматривать развилки нам сейчас нужды не было — нора нового знакомца не имела никаких развилок и отнорков. Только редкие утолщения (он явно что-то выгрызал).

Через минут тридцать, наконец, случилось то, чего мы так ждали!

— Оп! Живца заглотили! — воскликнул Алукард, когда мы ощутили особо сильный подземный толчок. Воображение услужливо «дорисовало» торжествующий рев, хотя сейчас в нашем туннеле было непривычно тихо.

— Ладно! Не будем расслаблять и отползем ещё дальше для верности.

В итоге отмахали мы на волне энтузиазма и инстинкта самосохранения ещё часа четыре. Червь, как оказалось, вел свой путь вдоль сплошного каменного массива. В эту скалу мы как раз и уперлись перед встречей с червем, и если бы не он, все дороги приводили бы нас прямо под ясны очи гигантского четырехрангового тероса…

Я так привык к передвижению ползком в толще земли, что каменный мешок, в который мы внезапно вывалились, стал настоящим подарком судьбы.

Было решено устроить привал. Тут можно было спокойно разместиться вдвоём и сидеть, не пригибаясь… Сплошной камень накрывал это место и сверху, что затруднило бы всяким любителям магии земли наше извлечение…

А я, наконец, заглянул в системное окно — может, за нашу самоотверженность каких-нибудь бонусов прилетело?

И таки да, прибыль была. Почти две сотни Баллов Защиты сверху! Да и энергии во Вратах Богов немного прибавилось!

Я покопался немного в описаниях и «истории» награждений, стараясь выяснить причину, и обнаружил, что нам капало по небольшому проценту от всех тех теросов, которых задавил здоровяк, пока пытался до нас добраться. Убийство было совершенно не нами, но они погибли, и это факт. И я, будучи единственным человеком в Лакуне, имел к этому самое прямое отношение. Оказывается, и так случается!

— И это просто замечательно, — довольно потер я руки. — Алукард, как думаешь, может, нам задержаться тут подольше? Потренироваться в техниках сокрытия и целительстве, помедитировать опять же? Думается, что добытого за сегодня нам хватит для взятия следующего уровня. С подземной мелочью, как видишь, мы разбираемся на «раз». А прочих, похоже, здоровяк распугал. Кстати, а если он насытится, перестанет быть для нас опасным? Если да, то предлагаю обосноваться здесь на несколько дней. Как думаешь?

— Думаю, что это плохая идея, — возразил он, — Во-первых, однообразие расхолаживает. Ты уже начинаешь лениться. Имеющаяся энергия довольно быстро закончится, а поедание всякой мелюзги малоэффективно и создаёт иллюзию лёгкости, которая делает тебя беспечным. В Лакуне это — прямой путь к гибели. Во-вторых, каждое твоё телодвижение, каждая мысль и каждое действие всё ещё привлекают сюда монстров. Да, пока это крохи (в сравнении с тем, что было раньше). Но если ты задержишься тут надолго, эффект накопления мигом даст о себе знать! А местное предгорье и долина всё ещё кишат стянувшимися по твою душу теросами, так что фора, которую подарил нам жертвенный червяк, будет не такой уж и долгой. Так что лучше давай не будем прохлаждаться и двинемся дальше…

— Да ёлки, мне что же, и отдохнуть теперь нельзя! — возмутился я.

— Ты — Избранный! У Избранных не бывает выходных и отпусков! — надулся Фамильяр.

— А я просил меня инициировать⁈ — меня прорвало, внезапно и со страшной силой. — Мне и без тебя неплохо жилось! У меня были планы на дальнейшую жизнь! Я уже к поступлению готовиться начал! Меня в друиды звали! На меня сам Бухарин внимание обратил! Я мог тут новую научно-техническую революцию устроить, при этом не вылезая из удобных кабинетов и мягких кресел! А теперь мне приходится по хомячьим да червячьим норам ползать, спасаясь от проглатывания черытехуровневыми монстрами! — Я понимал, что меня несет, но остановиться уже не мог.

— Вот ведь зараза метаморфная! Тварь неблагодарная! Да ты!.. Да я!.. — в воздухе бешено вращался глаз, вокруг которого трепыхались щупальца. — Фамильяр буквально задыхался от гнева.

— Ну что — ты? Что ты сделаешь? Свалишь обратно в Мир Грёз? — я продолжал психовать. Внутри всё клокотало. А из-за чего, собственно? Из-за того, что мне не дали пять минут полежать спокойно?

Глаз раздулся до фантастических размеров, стал чёрным, как грозовое небо. И вдруг исчез. Наступила абсолютная тишина. Дружок заскулил тихонько и жалобно. Я положил руку на мохнатый загривок и вдруг успокоился. Поняв, что чрезмерно погорячился, я навострил уши и прислушался. Из туннелей не доносилось ни звука. Зато сверху, через толщу камней пробивался скрежет и вой, кажущийся здесь едва слышным, но в действительности, видимо, оглушительный.

— Алукард… — тихо позвал я, — Алукард…

А в ответ — тишина.

— Ну и хрен с тобой!

Странное безразличие овладело мной. Я обнял Дружка, положил голову на его мягкий живот и провалился в вязкую дрёму…

* * *

Малыш влетел в комнату друга чернее тучи (большой фингал под глазом дополнял картину). Подскочил к стене и со всей дури яростно саданул по кирпичной кладке — во все стороны брызнули кровь и кирпичная крошка. К нему осторожно придвинулся Шкода.

— Ну что? Как всё прошло?

— Сука!!! — процедил Малыш сквозь стиснутые зубы.

— Кто? — не понял Шкода.

— А то ты не знаешь⁈ — грозный Макар выпрямился, расправив плечи и слегка навис над товарищем. Его глаза метали молнии.

— Васька, что ль? — спросил Шкода.

— Я те дам — Васька! — громыхнул Малыш, — Васька!.. Этот!!! Гад!!! Скажи ещё, что тебе в глаза лампочкой не светили и кулаком по столу не стучали! Ась? И вопросов дурных про товарища не задавали? Ну?

— Ну, вопросы, конечно, задавали… — кивнул Шкода, — Но как-то обошлось без лампы. За место неё были чай с сушками. Да ещё и сахар на стол поставили!

— А ты? — пронзительным взглядом уставился на него Малыш.

— А что — я? — Шкода выдал лукавую усмешку. — Я рассказал всё, что знал. Честно и без утайки.

— Да как же так, Ваня… — голос Малыша дрогнул, — Мы же с тобой Ваську как облупленного знаем! Он же друг наш! Товарищ! Мы ж за него должны…

— Должны! — кивнул приятель. — Ещё как должны! Только, что мы должны? Мы же про него ничего предосудительного на самом деле знать не можем! Что такого мы знаем, что ему во вред будет? Что он правильный парень, верный товарищ, комсомолец будущий. За голову в этом году взялся и на учебу подналег? Что магия у него проснулась, и он ещё больше тренироваться начал? Или что он прекрасно ныряет и на кулаках неплохо стоит? Всё это можно смело рассказывать, прихлебывая при этом горячий чай и не получая лампой в морду!

— Да я тоже так и сказал! Что я честнее и смелее Васьки и не знаю, пожалуй, никого!

И раз он так сделал, значит, правда решил защищать нас с той стороны! А мне? «А зачем ваш товарищ в Лакуну прыгнул? А не замышлял ли он чего против советской власти?»

— Ну а ты чего? — поинтересовался Шкода, уже прикидывая, что было дальше.

— Ну, я ему и вмазал прямо в рожу! Скотине такой! Будет он мне тут на друга крамолу наговаривать! «Не удумал ли он что»? Да пошел он куда подальше со своими обвинениями. Если сам урод, то пусть других по себе не меряет…

— Ну, судя по тому, что ты просто финалом да помятыми боками отделался, ОГПУшник нам попался понимающий. Или ты бы не здесь со мной сидел, а за решеткой куковал за нападение, — подметил Ваня.

— Ты что? Его ещё и защищаешь? — взвился Макар.

— Я тебя защищаю, дурень! И Ваську! Ты же своими действиями больше вопросов и проблем для него создаешь! Молчишь? Ругаешься? Не сознаешься? Значит, есть что скрывать! Вот они копать и станут.

— Сука!!! — процедил Малыш, в бессилии рухнув на кровать, не зная что делать дальше и как быть.

* * *

Очнулся от дрёмы я внезапно. Правая рука рефлекторно подёргивается, словно толкает вперед тяжёлый молот. Хотелось провалиться в сон дальше, но тревога не отпускала. И не напрасно.

Дружок вдруг вскочил, оскалился, напрягся — шерсть дыбом, уши торчком, хвост поленом — и взвыл, уставившись в глухую стену. Своды грота затряслись. Сквозь утробный гул до моего слуха донёсся звук, похожий на скрежет буровой установки. Стена, на которую смотрел волк, пошла чудовищными трещинами. Я встал в боевую стойку и покрепче сжал молот. Игры кончились.

Стена затрещала. Потолок грота просел, обрушив каменный поток. В расщелине показалась лопатообразная лапа с громадными плоскими когтями, которыми она разорвала камень, как бумагу. Вторая такая же лапа отодвинула каменную осыпь, и в грот высунулась острая морда со жвалами, мандибулами или что там было во рту у этой твари.

Больше всего вылезшее существо напоминало медведку. Размером с бегемота. Сильная. Явно владеющая магией земли. Не знаю, видел ли нас этот терос, но чуял он безошибочно. Причем, судя по возбуждению, улавливая в том числе и ментальную энергию…

Действовать надо было прямо сейчас, пока он не ввалился в грот всей своей тушей. Дружок кинулся на гиганта, но был отброшен небрежным движением когтисто-хитинистой лапы. Шерсть на боку моего «волка» покраснела от крови, а тело после удара приняло более плоскую форму. Монстр разинул хищную пасть, полную острейших зубов — ого! покруче, чем мои, — и издал скрежещущий рык-скрип, от которого содрогнулись стены. Меня чуть не смело звуковой волной — в ней явно чувствовалась магия. Он поднял огромную лапу. Если сейчас хлопнет, своды обрушатся — однозначно.

Не раздумывая, я выставил ладонь вперёд и привычно жахнул молнией. По хитину чудовища побежали искры. Терос взвыл от боли. Грот моментально наполнился вонючим дымом. Но останавливаться я не намеревался. Отчаянная ярость захлестнула меня. Я осыпал мечущегося монстра молниями, точно Зевс-громовержец, не давая ему опомниться. Тварь превратилась в гигантский факел. И если бы моя дыхательная система соответствовала человеческой норме, я бы уже вырубился и задохнулся в дыму. Мысленно поблагодарив Алукарда, я решил перейти к более решительным действиям. Подняв молот и сконцентрировав в нём столько силы, сколько мог контролировать, я размахнулся и со всей дури вломил твари по башке.

Медведка ещё была жива, поэтому мы с Дружком не стали медлить — быстренько отчекрыжили ему голову. Мозг достался мне, гигантский язык — питомцу, кровь мы высосали сообща. Окинув взглядом задымленный грот, по стенам которого теперь ветвились трещины, понял, что лучше будет отсюда выбираться. И лучше всего — через проход, который сейчас перекрывал поверженный враг. Я отделил лопатообразные лапы, решив, что они могут пригодиться. И в качестве оружия, и как шит, и даже как дверь. Короче штука была полезная и многофункциональная, так что просто бросить её было жалко, тем более, что с этой ношей отлично мог справиться хвост (если ноша не застрянет в очередном туннеле). Туловище монстра тоже было бесценным кладезем питательных и магических веществ. Особо разбираться было некогда, но орган, отвечающий за магию земли я поискал и даже «заначил» его внутри себя для дальнейшего изучения. А дальне мы с Дружком вгрызлись в плоть гиганта и пошли через него, как через съедобную пещеру. Употребив всё, что могли — волк при этом снова раздулся, как шарик — тварь то была уже третьеранговой, а значит, весьма питательной. Мы прогрызли этого тероса насквозь, и, бросив его обглоданный остов, и бодрой рысью ринулись прочь. Ход, который проложило чудовище, позволял двигаться в полный рост. Под ногами был камень. А над нами было небо — мы бежали уже дну неглубокого каньона. Я протянул руку, зацепился за край расщелины и вытянул себя на поверхность. Дружок в один прыжок оказался рядом. В сгустившихся сумерках я осматривал обширное плато, поросшее гигантскими папоротниками. Переведя дух, побежал дальше, продираясь сквозь густые заросли. Дружок припустил следом. Добравшись до полянки, плотно окружённой деревьями и кустарниками, я повалился на траву. Здесь можно было немного передохнуть (надеюсь). Но прежде — попробую договориться с местными растениями.

Не поднимаясь с земли, я мысленно прикоснулся к стволам, корням и кронам — зелёные искры заскользили по траве, объединив нас светящейся сетью. Листья затрепетали, словно вздохнули, стволы чуть качнулись и замерли, окружив нас эдаким коконом. Можно оправиться и закурить…

— Ну, вот тут можно будет какое-то время и помедитировать, — Алукард покачивался передо мной в воздухе, как ни в чём не бывало. — Эти растения ближайшие несколько часов смогут выступать «фильтром», впитывая избыточное ментальное излучение…

— Ты где был? — хмуро спросил я его, не поднимаясь с травы.

— Пиво пил, — ответил он, скорее всего, считав мои же собственные мысли. — Мне показалось, что тебя тяготит чрезмерная опека, и… я предоставил тебе возможность… эммм… действовать самостоятельно. (Это можно было перевести как «бросил щенка в холодную воду, чтоб ты, скотина неблагодарная, понял, кто есть кто в Лакуне». Я, конечно, справился, но без его подсказок было-таки трудно).

— Я погорячился, прости, — пробормотал я, хоть и был уверен, что моё раскаяние он почувствовал ещё во время путешествий под землёй. — Устал просто. У людей, знаешь, такое бывает.

— Знаю, — кивнул глаз. — Проехали. Готов брать новый уровень?

Глава 11

Циркуляция энергии резко ускорилась, а после начала стремительно впитываться, проваливаясь в энергетическую систему организма, словно в пропасть.

На взятие пятнадцатого уровня нам понадобилось всего часов пять, что было просто поразительно!

— Поздравляю! Но не будем останавливаться на достигнутом. Продолжаем культивировать! — командовал Алукард, направляющий протекающие в моем организме процессы словно дирижёр-виртуоз. — Вкидывай выданные Системой очки в Магию и снова разгоняй Малую Веду Развития!

В итоге мы просидели за Чтением Вед и расслабились только тогда, когда фамильяр, безжалостно сжигая накопленные во Вратах Бахуса запасы, поднял ещё по одному очку в Теле и Магии…

— Может, дальше вкинем в разум? — поинтересовался я, поднимаясь с земли и стараясь прочувствовать произошедшие со мной изменения. Всё же взятие уровня — это не только парочка лишних очков, это комплексное усложнение и усовершенствование организма во всех направлениях!

— Потом — обязательно. Но пока мы не доведем показатель Магии хотя бы до тридцатки (а лучше до сорока), нам лучше не задумывать о каких-либо других вложениях. Ты же хочешь приступить к изучению Магического искусства по-настоящему? — Алукард вопросительно изогнул бровь.

— Конечно!

— Ну вот! А для этого нужно поднять соответствующий показатель. А то тебя сейчас хватает разве что на пару фокусов с молнией, да создание Доспеха мыслей (что, как и прочая школа иллюзий, довольно малозатратно). Ну и… — фамильяр кивнул на склонившиеся к нам деревья. — Взаимодействие с растениями тебе дается неплохо, но от них особо ничего глобального ты и не требовал. Скорее наоборот, «попросил» впитывать излишки ментала от вас с Дружком.

— Кстати! — Я хлопнул себя по животу. — У меня же есть орган, через который та медведка взаимодействовала с землей! Когда им займемся?

— Скоро, но не сейчас! Сейчас я бы посоветовал тебе отправиться дальше и поискать место, подходящее для более длительного проживания. Здесь нас, даже при всех предосторожностях, через какое-то время найдут непременно.

В этот раз заниматься препирательством я не стал. А перед выходом мы потратили некоторое время на «наведение марафета». Всё же проведенное в лакуне время дало некоторую пищу для размышлений, которые вылились в ряд новых модификаций тела.

Во-первых, я закрепил в своей боевой форме новую пару конечностей. Иметь лишние руки, как выяснилось, часто полезно и практично. Ими можно и мешок с пожитками придержать, и голову подобравшемуся вплотную теросу вскрыть. Разве что, сделал их поменьше и такими, чтоб они в «стартовом» положении прижимались к бокам, как у какого-нибудь киношного инсектоида.

Дальше поиграл немного с органами чувств, «подкручивая настройки и увеличивая диапазон». Чуть-чуть. Чтоб мозг постепенно привыкал к расширению восприятия.

Ну и напоследок немного попрыгал и покрутился, оценивая гибкость и маневренность тела. Ведь в отличие от всяких там «идеальных хищников» и прочих венцов природы, развивавшихся миллионами лет, я свой организм сверстал буквально на коленке, меньше, чем за две недели. Могли же в него закрасться какие-нибудь «конструкционные недочеты»? Вполне.

На удивление, всё работало как часы. И огрехов особых не наблюдалось.

— Ещё бы! — самодовольно фыркнул фамильяр, — Фирма веников не вяжет. Это ты в этой «индустрии» всего ничего крутишься, а у меня опыт исчисляется… ну, исчисляется!

Закончив с апгрейдом и закрепив на спине пожитки, я полюбовался результатами: Алукард уже традиционно направлял изображение прямо в мой мозг — никакого зеркала не надо. Так что сейчас я наблюдал, как все мои движения повторял не то рептилоид, не то инсект какой, закованный в хитин и чешую. С длинными, гибкими лапами и головой в замысловатом «шлеме», на котором красовалась зубастая улыбка.

Только в отличие от байкеров моего прошлого мира, что порой любили всякие «экзотические» головные уборы, моя пасть была не бутафорской, и могла широко раскрываться. Очень широко раскрываться.

С удовольствием зевнув, я заценил свой кошмар дантиста. В голове сразу вплыл образ Венома (видел я этот «шедевр»). Только я не обладал бесполезно болтающимся из стороны в сторону склизким языком.

— Такой язык хорош только для запугивания, или если мы его на манер хамелеоньего преобразуем, — вставил свои пять копеек Алукард. — Но если нам нужна будет ещё одна гибкая конечность для хватания, проще отрастить второй хвост.

— Согласен, — кивнул я, заканчивая с самолюбованием.

Прежде чем определить, куда же мы, наконец, двинемся, я в несколько прыжков вскарабкался на дерево и, удобно устроившись на толстой ветке, принялся обозревать окрестности.

— В долины спускаться не стоит. Там сейчас слишком оживленно, — размышлял мой напарник. — Тебя и в норах на предгорье за сутки нашли и Армагеддон устроили. А спускаться в более населенное место — лучше и не представлять.

— Да я уж понял, что пожить, как Ленин в Шушенском, мне не светит — быстро сбегаются почитатели моего высокого интеллекта. С настойчивым требованием поделиться и пораскинуть мозгами, — усмехнулся я, мысленно попрощавшись с образом шалаша на берегу небольшой речушки с видом на живописный пейзаж. Правда, перспектива постоянной беготни и кочевания с места на место уже заранее утомляла.

— Нам лучше найти место менее обитаемое. Сейчас, с освоенными тобой навыками сокрытия, мы не должны вызывать сильный переполох, и день-два на одном месте себе позволить сможем. А там… Займемся ударной прокачкой, и пора уже задуматься о привлечении новых Членов Стаи.

— Опять подальше в горы заберемся и уйдем в подполье? — сделал вывод я. — Или подземье. Хм. Никогда не думал о себе, как о представителе андеграунда.

— Вообще, логичнее будет сказать «подгорье». Или «внутригорье», — подхватил начатую мной игру слов Алукард. — В общем, с поверхности по-любому пока лучше убираться.

Я ещё раз огляделся, и тут меня осенило. Цвета! Здесь, в Лакуне, куда меньше оттенков, чем «за вратами». Листва интенсивно зеленая, гладь озера, виднеющегося в долине, практически черная. Всё словно нарисовано маркером — ярко, сочно, контрастно. Нужно будет как-нибудь обдумать этот феномен восприятия. Контрабандой обдумать, поскольку всё, что связанно с мыслительной деятельностью у нас — «товар, не желательный к ввозу». Привлекает слишком бурное внимание местных «таможенников».

Ещё немного полюбовавшись отчаянно синим небом (в Лакуне смена дня и ночи происходила волне штатно), я вдохнул полной грудью и соскользнул вниз. Поблагодарил деревья за пристанище и защиту.

Вообще, весь этот друидизм (или как это назвать?) у меня вызывал весьма забавные чувства. Если прочая магия, которую я успел увидеть и опробовать, была вполне механистична и логична (конкретное действие выдавало конкретный результат), то мое общение с деревьями больше походило на разновидность шаманизма, с размытыми правилами и упором в интуицию.

Вот и сейчас. На мой мысленный посыл растения ответили вспышкой зелёных искр и задорно зашелестели листьями.

Тем временем, хорошо отдохнувший Дружок уже готов был двинуться в путь и в нетерпении махал хвостом. Он, в отличие от меня, культивировал только первую половину нашей стоянки, а потом бессовестно дрых.

Потрепав пушистого приятеля по холке, я двинулся по тропинке, которую высмотрел ещё сидя на дереве. Ясно было, что отсюда надо убраться подальше. Желательно — оставив за собой какую-нибудь серьёзную преграду. Ущелье какое-нибудь или водопад. Чтобы вся, скачущая в этой части гор шушера, до сих пор обнюхивающая каждый камень, не бросилась бы тотчас по моему ментально-энергетическому следу.

Травка вскоре закончилась, и под ногами снова зашуршали камешки. Тропинка спускалась ниже и исчезала в густом тумане.

— Тут недалеко, если я не ошибаюсь, протекает горная река, — прокомментировал моё наблюдение Алукард. — И течёт она, надо сказать, по дну крайне опасного и широкого ущелья. Через него не всякий крупный терос перескочит. А мелочь — вообще только в обход. Если, конечно, не брать в расчёт летающих.

— Угу, мы, вроде, тоже пока не летающие, — задумчиво пробормотал я и продолжил путь, прислушиваясь. Вскоре услышал шум гулко бьющихся волн. Ни реки, ни ущелья, правда, пока видно не было, впереди стелился туман. Или дым. Я замедлился и присмотрелся. Струился туман из какой-то расщелины, правее пути нашего следования, и клубящимися грязно-желтыми потоками стекал вниз.

— Это что такое? — с недоверием покосился я на подозрительную субстанцию.

— Секундочку, — Алукард вытянул из моего тела тоненький щуп и опустил его в туман. — Ничего серьёзного. Какая-то слабая усыпляющая смесь. Нам не опасно. Попробуй смахнуть, там, на земле, что-то шебаршится.

Преобразовав одну из рук в «опахало», я быстро освободил от тумана около метра земли. Ага, несколько обглоданных скелетиков и дюжина слизней, сантиметров по двадцать каждый.

— Второй уровень, — оценил фамильяр. — Видимо, кто-то из старших особей вырабатывает эту сонную смесь. А мелочь потом собирает урожай.

— Или они живут с кем-то в симбиозе, — предположил я, накалывая одно существо на хвост и поднося к лицу.

— Или так, — согласился Алукард. — Главное, что угрозы они нам не несут. Состав любопытный, но нам некогда, двинули вперед. Наличие подобной преграды нам даже на руку. Пошли, пошли!

Немного помедлив, я переделал вторую руку, и замахал обеими в режиме ветряной мельницы.

— Вдруг там не только слизни ползают, осторожность — наше всё!

— Резонно.

Тропинка закончилась небольшой площадкой, нависающей над ущельем. Неожиданно, кстати, закончилась. Если бы я по ней бежал, да ещё ночью, имел все шансы навернуться вниз. К тому же «рукотворный туман» плавно перетекал в природный, поднимающийся от реки.

Зато на слух определить реку проблемой не было. Внизу грохотало так, что говорить вслух было затруднительно.

На обрыве росли деревья. Раскидистые, не слишком высокие. От идеи использовать одно из них в качестве переправы отказался быстро — слишком короткое.

— Может, просто прыгнуть? Разгонимся, как следует, да сиганем. Если не долетим — ничего страшного, не погибнем, — предложил Алукард.

— Ага, и течение нас вмиг утащит к центру Лакуны. А сколько там теросов — мы сверху видели. А после экстремального заплыва мы будем не в самой лучшей боевой форме.

— Но переправляться как-то надо. Может, отрастить перепонки и спланировать?

— Нет. Из меня без тренировки скайдайвер тот ещё. — Перевел взгляд на другую сторону ущелья. Там, в тумане, угадывались кроны. Я посмотрел на дерево, что росло рядом. Обвито лианами, довольно толстыми. Подошел поближе, подергал одну, попробовал на разрыв. Хм… Прочная, надеюсь, выдержит не только меня, но и Дружка. Рискну изобразить Тарзана и заодно потренируюсь в работе с природной магией.

Общение с растениями суеты не терпит, пришлось повозиться. Сначала нужно было собрать нужное количество «растительных тросов», по поводу оптимальной длины устроили целый консилиум. Потом сплести-связать, «убедить» лиану.

Как следует замахнувшись, я перекинул наш импровизированный канат на тот берег, целясь в крону самого приметного дерева. Немного подождал и подергал. Если мои «договоренности» с местной флорой сработали, то моё лассо переплелось там с ветвями, образуя прочное крепление.

От «растительной дипломатии» меня отвлек Дружок. Вздыбив шерсть на загривке, он зарычал, повернувшись мордой к тропинке.

«Поздравляю, у нас скоро будут гости!» — сообщил Алукард. Да я и сам догадался, ускорив последние приготовления.

«Шустри быстрее, друид!» — нервно ёрзал Алукард, а мой волк, оскалившись, принялся рыть задними лапами каменистую почву.

Я намотал конец лианы на кулак и запястье и стал двигаться вдоль обрыва. Тросс натягивался всё сильней, уже пришлось изо всех сил вцепляться когтями в камень, чтоб меня не сдернуло. Похлопал по коленке и окликнул: «Дружок!». Волк оглянулся и, получив мысленную команду, вытаращил глазищи, но всё равно сиганул мне на руки. Обхватив его покрепче, я вздохнул и прыгнул.

— Эа-эа-эа-эа-эа!!! — не заорать это, пролетая над пропастью, на дне которой бушует река, было невозможно! Только я покинул площадку, на неё с тропинки вылетела группа разномастных теросов, и с разгону, завывая, ринулась в пучину. Часть участников погони не смогла вовремя остановиться. Те, что покрупнее, по инерции сталкивали вниз мелочь. Туман поглотил их, а потом приняли волны. Всплесков я уже не слышал, только разочарованный вой оставшихся на том берегу.

Приземлился я довольно удачно — к подножью древесного гиганта, за сучья которого я, как оказалось, и зацепился. Отпустил Дружка и осторожно потянул лиану. Растение удивительно легко соскользнуло с ветвей дерева. Полезная штука. Я погладил нашу спасительницу и направил в гибкий стебель струящийся зеленоватый поток энергии, после чего, свернув в аккуратное кольцо, закинул получившийся моток на плечо.

«Ну, ты даёшь! — восхитился Алукард. — И прыжок, и общение с растениями. Нужно будет эту твою способность основательно изучить».

А дальше мы рванули, что было сил, вперёд. До вечера необходимо было найти убежище. Желательно — избежав стычек с теросами, особенно высокоранговыми.

Но не тут-то было! Слишком много тянулось их отовсюду к центру Лакуны, притягиваемых запахом ментальной энергии, сочившейся из города. Они брели, ползли, шагали и скакали, топали поодиночке и стаями. Кого-то я просто видел издали. Кому-то не посчастливилось выскочить прямо на меня. С такими я не церемонился: не сбавляя скорости, рвал когтями, протыкал и отшвыривал хвостом, бил молотом, если особь была покрупней. Благо — не напоролся ни на одного серьёзного противника. Понятно, что подобная возня привлекала внимание прочих местных обитателей. Часть их начинала двигаться теперь уже по моему следу. Но выбора не было. Откровенно говоря, я основательно притомился, да и мой серенький волчок устал от стремительности потока событий последней пары дней. Интересно, это всем Избранным приходится скакать и вертеться, как ужи на сковородке, или только мне так повезло?

«Это только мы с тобой такие особенные», — «подбодрил» меня Алукард. — «С остальных пылинки сдувают и организуют условия, максимально благоприятные для развития. Но это, как ты понимаешь, не наш случай».

Наконец я нашёл неприметную расщелину и нырнул в неё. Дружок протиснулся следом. И тут же мне стало понятно, насколько я поторопился: вдвоём здесь было ужасно тесно, потому что расщелина эта оказалась именно щелью, а не входом в уютную пещерку. Ну, что ж, зря, что ли, мы тут недавно изучали копательный навык той медведки?

Быстренько перестроив передние конечности, я «вгрызся» в скалу, откидывая уже отколотые куски породы «средней» парой выращенных ранее лап. Камень оказался податливым, что радовало.

И вот мы с Дружком уже снова ползём по туннелю. Только теперь мы — полные первопроходцы.

— Сейчас — внимательно! — командует Алукард, сканируя то, что происходит впереди. — Близится пересечение с другим лазом.

И точно. Прокопав с полметра породы, мы вывалились в давно кем-то прокопанный проход и двинули дальше уже по нему.

Делать это старались максимально тихо и осторожно, останавливаясь на каждой развилке и старательно вслушиваясь в любые шорохи. В пещерах вообще было гораздо легче пользоваться улучшенным слухом и другими способами восприятия реальности: тише тут, и акустика хорошая.

Часа через полтора исследований немногочисленных ходов мы в очередной раз упёрлись в глухую стену. Я уже было собрался вернуться и выбрать другой тоннель, но мой напарник остановил меня:

— За этой стеной что-то есть.

И точно: сосредоточившись, мне удалось услышать звонкие шлепки капель воды, звук которых разносился эхом, по всей видимости, под сводами пещеры.

Ура! Я с удвоенной энергией принялся долбить камень, и через пару минут мы ввалились в просторный зал — таким показалось на первый взгляд это удивительное помещение. Мне тут же пришлось зажмуриться — кругом всё сияло! Подкорректировав зрение и открыв глаза, я обомлел: пещера была похожа на сад белых хризантем. Повсюду росли белые искрящиеся кристаллы, чем-то напоминающие кварц. Они образовывали целые клумбы, распушившись во все стороны лепестками. В дальнем углу пещеры сквозь щели в камнях сочилась кристально чистая вода и капала в нерукотворную чащу.

— Кла-а-асс!!! — только и смог выдохнуть я, принимая более удобную и привычную форму.

— Ты себе даже не представляешь, какой!!! — Алукард только что в ладоши не хлопал, радостно подпрыгивая в воздухе. — Это же селарин! Он же — скрытник!

— Редкий камень? — заинтересовался я.

— Да нет! Не в этом дело! — продолжал ликовать Алукард. — Этот камень обладает способностью впитывать ментальную энергию! А значит, скрывать её! Понял⁈

— Кла-а-асс!!! — повторно восхитился я, — То есть, я сегодня смогу выспаться?

— Вот тебе бы только дрыхнуть! — притворно возмутился Алукард, — О деле надо думать! О деле! Кстати, стеночку восстановить не забудь.

Я усмехнулся и принялся заваливать вход в туннель булыжниками. А удобный выход на поверхность мы поищем завтра. Сегодня — отдых и здоровый сон. Алукард не протестовал. Поэтому, закончив укрепление пещеры, я удобно устроился на полу, положив голову, по традиции, на мягкого Дружка.

Глава 12

Есть места в Новогирканске, где, не смотря на скорый прорыв Врат и нашествие теросов, быт практически не изменился. Нет, конечно, люди здесь активно обсуждали случившееся. Кто-то волновался за близких, кто-то переживал, что терос выскочит прямо из-под койки, но по большей части для обитателей Дома Философов (у того, кто дал название старейшей тюрьме города, было весьма своеобразное чувство юмора) в целом ничего не поменялось.

Разве что посетители к заключенным стали ходить гораздо меньше. Вот только и это обошло стороной «Короля Теней» Новогирканска. Его арестовали полгода назад, и с тех пор он стал непрерывной головной болью городских властей. Все ждали суда, а суд откладывали из месяца в месяц под предлогом сбора информации и выяснения обстоятельств. «Ждала суда» и вся криминальная империя, король которой невозмутимо восседал на нарах как на троне. Среди его подчиненных хватало отважных людей, готовых начать великую бойню по одному движению его мизинца. А «людей из тени» было много, и были они невидимы. Вот власти и не спешили с вынесением приговоров.

— Николай Александрович, у вас есть полчаса, — привычно отсалютовал охранник, ещё раз кивнул и вышел из камеры.

Разумеется, посетителей не проводили в места содержания заключенных, но у местного обитателя были свои, крайне эффективные, методы убеждения.

— Сергей, мальчик мой! — мужчина поднялся с кровати и радушно обнял вошедшего. — Как же я рад тебя видеть! Садись, рассказывай, как ты поживаешь? Чаю?

— Если вы угощаете, дядя, — парень улыбнулся, устраиваясь за добротным дубовым столом.

Хозяин апартаментов посмотрел выжидающе, и посетитель начал доклад:

— Поставленные цели выполнены. Под наш контроль привлечены…

Николай Александрович внимательно слушал, что было сделано, каковы были результаты, кто и какие понес потери. Потери не всегда были отрицательным фактором, некоторые «прибыльные» предприятия были исполнены не его людьми, а конкурентами. Кое-кто, воспользовавшись, «временными трудностями» местного сидельца, решил провернуть передел сфер влияния в городе…

— Что ж, неплохо, очень даже неплохо, — кивнул мужчина, сделав очередной глоток ароматного чая. — На этом больше не привлекаем к себе внимания. Более того, лучше бы вообще прекратить любую активность и усилить подготовку к основному событию.

— Но Песчаным нельзя спускать такую наглость. Если мы сейчас промолчим, то к моменту, когда всё уляжется, их территория станет почти в два раза больше!

— И что, если даже так? — хитро усмехнулся Николай Александрович. — Думаешь это сильно скажется на нас в будущем? Как только мы реализуем свои цели в Лакуне, они сами, со всем вежеством, вернут нам всё, да ещё и виру заплатят.

— Вы конечно правы, но…

— Мальчик мой! — прервал парня сиделец. — Единственное, что сейчас важно — это акция в Лакуне. Всё остальное сейчас НЕ важно. Так что передай нашим, чтоб держали себя в руках и не лезли на рожон. Если для сохранения людей и их боеспособности нужно будет отступить, то отступайте и уступайте. Мы всё равно потом своё возместим с процентами. Тебе ясно?

— Да, дядя! — склонил голову Сергей, но потом снова поднял взгляд и посмотрел на собеседника. — А что нам ответить на предложение Горских? Может, тогда стоит объединиться с ними?

— Ага, конечно, — хмыкнул старший, подлив себе ещё чая. — От них при любом раскладе будет больше проблем чем пользы. А с учетом этой их мутной авантюры. Нет, если мы хотим собрать сливки с нашей акции, то нужно держаться от них как можно дальше.

— Так что им передать?

— Передай им, что у нас сейчас нет возможности (по понятным причинам) им помочь, но вот у Песчаных она имеется. И мы готовы выступить посредниками в этом вопросе за разумный процент.

— Так нас тут же ототрут от этого предприятия, ты же их знаешь! — удивился парень.

— Вот и чудненько! Зато Песчаные какое-то время будут заняты, и с аристо из-за отказа участвовать в их дурно пахнущей авантюре у нас отношения не испортятся, не смотря…

Они были вынуждены прерваться из-за вежливого стука в дверь, возвестившего об окончании посещения. Обняв племянника на прощание и посоветовав тому следить за своим питанием и уделять Ведам хоть по полчаса в день, Николай Александрович вернулся в своему столу и посмотрел в узкое зарешётчатое оконце, через которое можно было наблюдать всполохи Сияния Грез.

— Никогда бы не подумал, что доживу до появления очередной Лакуны, отец, — пробормотал старый бандит. — Я всегда думал, что твои приготовления были лишь пустой тратой средств и сил, результат которых, быть может, смогут получить лишь мои внуки или правнуки. Но поди же ты, как всё сложилось…

* * *

Несмотря на усталость, мне захотелось побольше узнать о селарине. У меня же есть полезная книга, там точно должно быть что-то про этот камень!

Устроившись поудобнее, принялся рыться в своей сумке. Нашёл.

— Как же тебя потрепало, — за последнюю неделю в моей компании ей (книге) досталось.

— Слушай, Алукард, — обратился я к фамильяру, пока просматривал нужный раздел. — Если этот скрытник так тянется к ментальной энергии, то не должен ли он активно расти в городах? С подобными свойствами он был бы настоящим бичом цивилизации, превращая человеческие поселения в селариновые горы!

— Об этом можешь не беспокоиться, — отмахнулся летающий колобок, хитро щуря единственный глаз. — Тут действует принцип «много хорошо — тоже плохо». При перенасыщении менталом, селарин начинает разрушаться, а после и вовсе растворяется, высвобождая впитанную энергию. Так что опасаться точно не стоит.

Я кивнул и углубился в чтение.

Боги! Как же хорошо! Мой рот непроизвольно растянулся до ушей от осознания, что сейчас (впервые с ночевки у мастера-зачаровался) мне не нужно никуда бежать, спасаться от теросов, спешно наверстывать упущенное и к чему-то готовиться. Нет, дел всё так же воз и малая тележка. И постоянно приходится быть начеку. Но именно сейчас, в этот момент, я имею полное право просто устроиться с книгой (и отсутствие света мне совершенно не мешает) и наслаждаться спокойствием под неторопливое потрескивание кристаллов, впитывающих испускаемую мной ментальную энергию.

Вот, кстати, вопрос: а как они вообще образовались, если тут такой дефицит ментала? Хотя… Лакуна же в принципе возникает из-за скопления ментальной энергии, что начинает просачиваться в Мир Грез. Так что вопрос снимается.

Углубившись в изучение подарка Марка Моисеевича, должен был признать, что чтиво оказалось весьма и весьма увлекательным.

Помогали и структура подачи информации, таблицы, перекрёстные ссылки. Даже канцелярский слог вызвал у меня всплеск ностальгии. И понимание того, что с частью описанного я уже встретился, а с другой обязательно столкнуть, делало прочитанное ещё интереснее.

Но вернемся к селарину. Выяснить удалось следующее: этот минерал добывается в лакунах в весьма солидных объемах, и из-за своих свойств взаимодействия с ментальной энергией очень цениться Гильдией Охотников, магами и даже промышленниками.

Охотники, что логично, делают из него скрывающие ментал амулеты. Правда, из-за хрупкости и недолговечности материала, получаются они одноразовыми. Зато производят их в огромных масштабах.

Маги активно применяют скрытник в артефакторике, вкладывая в него всевозможные ментальные структуры. Конечно, из-за его проблем с перенасыщением и разрушением амулеты так же не отличаются продолжительным сроком эксплуатации, но над исправлением этих недостатков активно работают.

В промышленности же он используется как эдакий «кристаллический носитель данных», что можно интегрировать в местный аналог ЧПУ. Правда, в имеющейся у меня книге об этом только упоминается. Так что пока непонятно, но нужно будет обязательно изучить этот вопрос по возвращению…

Так, лениво перелистывая страницы и размышляя уже на темы отвлеченные, я и уснул… А когда проснулся, обнаружил, что меня что-то покалывает. Поднявшись, увидел под собой молодую поросль остреньких кристаллов. Оперативно работают.

— Хорошо-то как! — я сладко потянулся, — давненько так хорошо и так крепко не спал!

— И тебе доброе утро! — передо мной из воздуха соткался Алукард. — Кстати, если мне не изменяет память, селарин ещё и как снотворное (и успокоительное) используют. Сновидения ведь — продукт мышления. Впитывая излишки ментального излучения, камень уменьшает эмоциональное напряжение и способствует спокойному, здоровому сну без сновидений.

— Да? Ну и здорово, — подобная информация меня ни капли не расстроила: чистая голова — залог качественного отдыха! А мне сейчас этот самый отдых ой как нужен! Но на будущее нужно будет учитывать этот «усыпляющий» эффект.

Алукард терпеливо наблюдал за моим пробуждением, за тем как я умываюсь в расположенной в углу пещеры каменной чаше с водой.

Не сказать, что в своей чешуйчато-хитиновой форме я нуждался в водных процедурах. Встряхнулся как следует — вот вся налипшая грязь и отвалилась! Но нормально умыться было просто психологически приятно.

— Нужно будет осмотреть это место повнимательнее, — вспомнил я, закончив наводить утренний марафет. — Я вчера вычитал, что в залежах селарина можно встретить «черный мох». Они с этим минералом, по сути, симбионты: мох оттягивает из камней излишки энергии, тем самым стабилизируя их рост и предотвращая преждевременное разрушение.

— Припоминаю, что-то подобное, — кивнул фамильяр, задумчиво почесав подбородок щупальцем. — Он, вроде, ещё в алхимии использовался. И шел за неплохую цену, кстати. Да и нам пригодиться может, если так подумать…

После детального исследования своих новых «владений», следов интересующего нас мха (как и любой другой растительности) обнаружено не было. Ну, да ладно. Сейчас у меня много других планов, помимо экспериментов с зеленью. Например, марафон безудержной и необузданной культивации, а не на часок-другой.

За последнее время я собрал во Вратах Богов (и во Вратах Бахуса) весьма приличное количество энергии, которую вчера, медитируя на природе, не успел израсходовать и на четверть! Так что, раз с сокрытием ментальной энергии мы, наконец, разобрались, то пора бы и потратить накопленное с пользой.

В итоге в культаторском-ведочитательском угаре я провел почти два дня, прерываясь только на сон и переключаясь с одной Веды на другую. Чтобы чересчур не перенапрягать одни и те же зоны энергетической системы.

И результат не заставил себя ждать! Уже к середине вторых суток я таки пробился на шестнадцатый уровень. Из-за особенностей формирования процесса потратил на это куда больше ресурсов, чем планировал.

Но тут нужно сказать спасибо Алукарду. Он умудрился разогнать нашу циркуляцию так, что мы гудели и трещали, словно трансформаторная будка, на всю пещеру. Это дало фантастическую скорость прокачки, зато серьезно порезало КПД, исчерпав наши ресурсы почти в ноль.

— Не беда! — отмахнулся Алукард, — у нас «на улице» сейчас практически бесконечный источник пищи, так что проблем с пополнением запасов не предвидится…

Ещё Алукард попробовал показать мне Среднюю Веду Развития, но воспроизвести её у меня не получилось. Было довольно обидно.

— Не расстраивайся, — утешал меня фамильяр. — Вообще-то её осваивают только на третьем ранге. На втором же это удается единицам истинных гениев саморазвития.

— Ну я тоже как бы «Избранный», — хмыкнул я, — а где моё усиление всех талантов и умений? Чтение Малых Вед у нас же получается на порядок эффективнее, чем у обычного человека.

— Вот! Ты правильно подметил! У нас! — воздел щупальце к верху собеседник. — А тут нужен ТВОЙ личный талант. Как говорят у вас на Востоке: «Гений, что рождается раз в тысячу лет». А в вопросе культивации — это точно не про тебя. Так что бери, что дают, и не жалуйся. Ты и так за десять дней шагнул по пути развития настолько, что обычный человек преодолевал бы года два. Минимум!

— Так-то оно так! — согласился я, — но всегда же хочется большего.

— Ты просто зажрался, — насмешливо фыркнул Алукард (кажется, он надо мной смеется).

Дружок, наконец, тоже прорвался на следующий уровень и теперь ходил гоголем по пещере, высоко задрав хвост.

А! И ещё! Я таки успешно интегрировал тот магический орган, что мне от медведки достался. Правда он получился совсем маленький, так что применять пропущенную через него ману сейчас можно разве что для ускорения разных горнопроходческих работ (то бишь, копать и долбить камень с ним стало легче), но и это тоже неплохо.

— Гуогррррр… — по пещере разнесся низкий, раскатистый, словно идущий из недр земли, звук.

.– Не преувеличивай! — бессовестно заржал Алукард. — Тоже мне, «из недр». Это твой ненасытный желудок голос подал! Мы же израсходовали почти всё, что скопили. Вот голод и вернулся.

В правоте его слов я убедился тут же: брюхо свёл спазм, а рот наполнился голодной слюной, которую я не успевал нервно сглатывать. Мда, а я уже и забыть успел про это паршивое чувство.

Не откладывая в долгий ящик, мы принялись собираться. А именно: перед тем как выйти на поверхность, я решил основательно экипироваться селарином. Наломал кристаллов, связал их бечёвкой и повесил на шею, наподобие ожерелья из драконьих зубов (медвежьих, волчьих, крокодильих — нужное подчеркнуть). Немного подумал и напихал их ещё и в сумку.

Затем решил пойти дальше: какого рожна? Метаморф я или нет⁈

Так что, отломав со стены ещё парочку небольших камней посимпатичнее (они при этом хрупнули, как сахарные палочки) — и аккуратно прирастил себе на лоб в виде аккуратных, чуть выступающих (чтоб было куда расти) рожек.

— Прекрасно! — оценил моё ноу-хуа Алукард. — Только не забудь, что их нужно будет регулярно менять. А то если они начнут разрушаться, то это, наоборот, привлечет теросов со всей округи. Но сейчас, да в сочетании с Доспехом… Ты сравнялся с настоящими Охотниками по уровню сокрытия ментала!

Следом «косметическому» улучшению подвергся Дружок. Выбрал ему один камень, зато побольше. Получился эдакий волк-единорог. Правда, полюбоваться на своё творение не получилось — меня снова скрутил голодный спазм. На выход пора, на выход!

Разбаррикадировав лаз, мы очутились в хитросплетении каменных ходов и пещер, где, ориентируясь на дуновения воздуха, добрались до ближайшего выхода, очутившись на поверхности — в предгорье.

По-быстрому заморили червячка парочкой подвернувшихся под руку мелких теросов, огляделись. В Лакуне царил день, и, как и до этого, бурлила (даже кипела) жизнь. Собственно, на охоту можно было идти в любую сторону. Ведь куда бы ты не пошел, точно наткнешься на какого-нибудь монстра.

В итоге, посовещавшись, решили, что раз уж мы обновили маскировку, то можно и в долину спуститься…

* * *

Бежим с Вожаком с больших камней. Крадемся меж деревьев и кустарников. Мы охотимся. Любая добыча, на которую указывает Вожак, тут же разрывается и съедается. Вкусно, питательно, радостно.

Несколько ночей назад у Стаи был другой Вожак. Мы тоже охотились, но часто были голодные, часто мы убегали, спасались и погибали.

Потом появился новый Вожак. Он победил старого. Он Дал мне новую силу и новые способности. Он Дал мне новые клыки, лапы и хвосты.

Теперь я могу сдеалть столько лап, хвостов и зубов, сколько я хочу. Могу рвать, грызть и кусать ими добычу и врагов. А враги рвут меня, но мне не больно!

Вожак водил нас по пещерам. Было много мяса. Было тесно и опасно! Вокруг пытались на нас напасть. Даже добыча. Сейчас не так. Сейчас простор, сейчас мы сами охотимся!

— «Дружок, приготовься. Впереди добыча!» — Вожак зовет.

Впереди стадо клюволапов. Идут вдоль реки. Достал лучший нос и вдохнул им. Клюволапы бегут к гнезду. Оно рядом. Они устали — это хорошо.

Смотрю самых слабых. Достаю новые зубы. Жду сигнал. Готов напасть.

Клюколапы приближаются. У Вожака палка с железным камнем.

Вожак бросился, я следом.

Почему на самого сильного? Зачем? Он хочет подчинить их стадо? Надо напасть на слабых!

Вожак ударил железным камнем. Добыча теперь без головы. Но тело бежит дальше. Безголовое тело.

Бросаюсь за Вожаком.

Клыки перекусывают одну шею. Прыгаю на следующую. Следующую. Следующую.

Клюв бьет по голове. Не больно. Вожак привел на сытную охоту!

Остатки стада клюволапов бегут назад.

Бегу за ними.

«Стоять!» — Вожак рычит и я останавливаюсь. — «Сначала съедим».

Нужна ещё пасть и ещё. Страшный голод ушел, он спит. Новый Вожак ведет на славную охоту! Добычи будет много…

«Дружок! Найди гнездо»

* * *

Влетев в толпу пернатых бегунов (Похожих страусов я встретил в первые минуты попадания в лакуну), я первым делом разнес молотом голову самому крупному птицу.

Запахло паленым мясом и жжеными перьями, а тело убежало прочь. Да, это я не подумал. Следующих птиц уже бил так, чтоб туловище не рвануло в неизвестном направлении… Страусы, кстати, оказались какие-то отмороженные. Пока их количество не сократилось больше чем на две трети, они не отступили. Сами бросались на нас с Дружком, стремясь располосовать когтями и выколоть клювами глаза.

Но вот последние выжившие, наконец, убежали, я тормознул погнавшегося было за ними Дружка, и мы приступили к поеданию добычи.

— Тут где-то недодалеку должно быть их гнездо. Посмотрим? — перед лицом возник Алукард.

— Да, почему бы и нет. Дружок! — волк поднял на меня взгляд. — Найди их гнездо!

Втянув пару раз воздух, метаморф быстро ринулся дальше вдоль реки…

И точно. Гнездовье оказалось совсем рядом. Буквально пять минут ходьбы. Оно было спрятано в кустарнике на пригорке, вот только безголовая страусиная туша на каких-то неведомых инстинктах прибежала к дому и испортила всю маскировку…

Яйца как яйца. На куриные по вкусу похожи. Но здоровущие.

— Может, яишенку организовать?

— Не майся дурью! — взвился Алукард. — Где, как и, главное, нафига ты собрался её делать? Ешь яйца сырьем и лучше со скорлупой!

Закончив с трапезой, Дружок довольно облизнулся и в ожидании уставился на меня: «Что дальше? Ещё охотиться будем?».

— Будем, будем! — Я взлохматил ему загривок. — Только сменим камни и отправимся дальше.

— Может, попробуем свои силы на ком-нибудь покрупнее? — поинтересовался Алукард.

Характеристики на конец главы:

Василий Степанович Николаев.

16 уровень (2 ранг)

Тело — 68 (78)

Разум — 39

Магия — 27

Фамильяр: Алукард.

Дар Магии: «Отец чудовищ» — создание биологических форм жизни.

Раса: Метаморф — магически измененный подвид человека с пластичной структурой организма.

Титул: Первый метаморф — вы первый представитель вида. (Так как вы и ваш вид не совершили ещё ничего значимого, Система не добавляет за данный титул никаких новых свойств)

Навыки:

Трансформация/Метаморфизм (посмотреть шаблоны…).

Склонность к Магии Молнии (I ранг).

Склонность к Магии Растений (I ранг).

(Нов.) Склонность к Магии Земли ( I ранг).

Эффекты: Проклятье голода (IV ранг).

Регенерация гидры (I ранг).

Достижения:

«Творец Новой Жизни» — вы впервые создали новый уникальный вид! Система не может оценить пользу вашего творения для Земли, но само деяние безусловно достойно награды. Вы получаете 2 свободных очка характеристик.

«Давид» (I ранг) — вы вложили существенный вклад в убийство существа на два ранга превосходящего вас. Вы получаете 2 свободных очка характеристик.

На ваших землях открывается ТеросМегаро и вы встали на защиту людей.

Количество поверженных теросов: 517

Заработано Баллов Защиты: 397.

Имя: Дружок

27 уровень (3 ранг)

Тело — 81 (92)

Разум — 4

Магия — 10

Раса: метаморф — магически измененное животное с пластичной структурой организма.

Навыки: Трансформация/Метаморфизм (возможна настройка шаблонов).

Особенности: Новорожденный, Бета, Член стаи (Лидер стаи — Василий Степанович Николаев)

Базовая форма — «Волк Канисов».

Эффекты: Проклятье голода (II ранг)

Глава 13

— У аппарата!

— Мирослав Яковлевич, вы ли это?

— О! Евграфий Никандрович, неужто Боги услышали наши молитвы, и вы решили почтить нас своим присутствием?

— Покорнейше благодарю, любезный друг. Мне, право, весьма приятно ваше предложение, но…

— Да-да. «Я лучше отдам Богам душу, чем оставлю вверенный мне Дворец без присмотра», — даже по телефону можно было услышать улыбку добродушного толстяка.

— Вот именно! Особенно сейчас, когда сотрудники, всё побросав, разбежались. Но я звоню не поэтому…

— Итак, слушаю вас самым внимательным образом.

— Я хочу заказать перевозку и хранение пары бюстов и ряда иных материальных ценностей, а то, — говоривший невольно сменил интонацию, — обидно, когда вещи, имеющие большое культурное значение, остаются в такое время без должного внимания.

Глаза директора Цитадели «Корпоративная» при последних словах странно блеснули, и он в волнении сжал телефонную трубку.

— Я понял, старый друг! Если для вас это действительно важно, то я лично прибуду через пару часов, и сам проконтролирую доставку.

* * *

На стол начальника оперативного пункта ОГПУ легло очередное донесение.

— Так, что тут у нас? — мужчина в мундире вчитался в текст. — Телефонный разговор… Е. Н. Белогоров и М. Я. Шилдов… Длительность полторы минуты… Запрос на транспортировку груза, имеющего культурную ценность… Рекомендовано наружное наблюдение.

— Умные все стали, — вспыхнул уполномоченный товарищ. — Где я вам топтунов ещё и на старые горшки найду?

И на бумагу легла размашистая резолюция.

«В связи с нехваткой кадров обеспечить наружное наблюдение не представляется возможным».

* * *

Через два часа во внутренний двор Дворца Культуры «Красный пролетарий» въехал крытый грузовой автомобиль, в котором приехали Директор Цитадели и два самых доверенных служителя.

— Мирослав Яковлевич, душа моя! — из бокового входа показалась высокая фигура сухощавого старика — потомственного дворецкого, а ныне заведующего хозяйственной частью этого величественного особняка. — Я так рад лицезреть вас воочию!

— А я-то как рад, Евграфий Никандрович! — тепло улыбнулся директор, с волнением осмотрев старого друга. Они не виделись больше двух лет, за это время у старого дворецкого прибавилось морщин, черты заострились, и лишь глаза по-прежнему сверкали фанатичным отблеском.

— Может, мне всё же удастся склонить вас отдохнуть у нас хотя бы недельку? — предпринял очередную попытку директор «Корпоративной». — У меня в Цитадели, в связи с последними событиями, несколько целителей Восточной школы, — последние слова были выделены особо, — задержались. Я уговорил их не сидеть без дела и вести прием. И скажу я вам! После первого же сеанса такая легкость во всем теле образовалась! Очень рекомендую!

— Спасибо, может быть, в следующий раз! Вы же знаете…

— Да-да! Я всё помню! Показывайте, где эти ваши ценные экспонаты?

— Прошу за мной.

И процессия из двух стариков и двух крепких мужчин-смотрителей двинулась по коридорам дворца, который раньше принадлежал клану Вайсбергов. А точнее, восточной ветке этого всемирно известного рода магов и банкиров.

— Смотрю, здесь кое-что поменялось с моего последнего визита, — отметил директор Цитадели, рассматривая лепнину с серпом и молотом под потолком в тех местах, где ранее располагался фамильный герб.

— И не говорите, — вздохнул дворецкий-завхоз. — Чего мне только стоило убедить рабочих не разбивать старое, а просто снять и передать на склад, вы не представляете!

— Отчего же, прекрасно представляю! — усмехнулся собеседник, вспоминая похожую ситуацию в своей вотчине. На фасаде цитадели теперь тоже не родовые да имперские гербы.

— Павел, душа моя! Помоги, пожалуйста, этим товарищам с погрузкой-разгрузкой.

— Конечно, дядя, для вас — всё, что угодно! — очаровательно улыбнулся (на щеках проступили задорные ямочки) молодой человек, который встретил их в помещении с подготовленными к транспортировке ящиками.

В три пары рук с погрузкой удалось справиться всего в несколько ходок, так что через час четверо уже садились в автомобиль.

— Евграфий Никандрович, дорогой мой, не переживайте, всё будет сделано в лучшем виде! — Мирослав Яковлевич крепко обнял старого дворецкого, прежде чем забраться в кабину. — Я лично прослежу, чтобы с вашими ценностями, ничего не случилось, и обязательно буду держать вас в курсе событий!

— Спасибо, добрый друг! — старик, от избытка чувств, прослезился, после чего несколько раз перекрестил отъезжающую машину.

* * *

— Молодцы. Можете быть свободны!

Как только последний ящик был уложен, Мирослав Яковлевич сразу отпустил служителей, и те, слегка поклонившись, быстро удалились из помещения. Нынче в Цитадели работы чрезвычайно много, а они и так выпали из рабочего процесса почти на два часа.

Когда за мужчинами закрылась дверь, племянник Евграфия Никандровича поднял голову. Он остался всё таким же обаятельным и улыбчивым, но теперь в его внешности проявились власть и сила.

— Мирослав Яковлевич, я чертовски рад снова видеть вас, и в добром здравии! Сколько же лет мы не виделись, десять?

— Мы не виделись почти одиннадцать лет, и я безмерно счастлив вашему возвращению, господин Вайсберг! — глаза добродушного старика предательски заблестели, а голос дрогнул.

— Полно вам, господин Шилдов, или как сейчас принято обращаться — товарищ Шилдов? — молодой мужчина озорно сверкнул глазами. — Теперь всё хорошо. Я вернулся, а значит, нам предстоят великие свершения.

— Как скажете, Павел Оттович, — постарался взять себя в руки старик. — Кстати, как вы добрались? Как смогли попасть в город? Сейчас же в Новогирканске не продохнуть от всевозможных службистов и безопасников! Такое ощущение, что Союз направил в город всех специалистов соответствующих профилей! И особенно рьяно они выискивают всех вновь прибывших высокоранговых!

— О! Мирослав Яковлевич! Это было ужасно и совершенно невыносимо! — контрастируя со словами задорным тоном, рассмеялся «господин Вайсберг», а так же, по совместительству, носитель кланового Фамильяра и нынешний глава восточной ветви рода [1].

— Разумеется, по-первости была полнейшая неразбериха. Я выехал, как выяснилось, буквально за день до того, как пришла неожиданная информация о появлении Лакуны. А я был уже в пути. Куча перекладных. Наконец, меня запихнули в крохотное свернутое пространство, вмонтировали в какой-то научный агрегат, опечатали и отправили срочным эшелоном в Новогирканск. Я больше суток проболтался в мизерном карманном измерении в позе эмбриона. И лишь для того, чтобы два дня назад на привокзальной площади мой ящик уронили, умудрившись тем самым дестабилизировать пространство, в котором я обретался. Меня буквально пережевало и выплюнуло!

У директора Цитадели от удивления округлились глаза.

— Но позвольте! Свернутые пространства крайне стабильны! Их далеко не каждый артиллерийский снаряд повредить может.

— Сравнили масштабы! — хохотнул Павел Оттович, — Какой-то снаряд и таланты наших грузчиков! Они могут сломать всё, что угодно. Мне, можно сказать, очень повезло! Могли и потерять где-нибудь.

— Так как же вы с вокзала-то?

— Ещё раз повезло. Вывалился на перрон, исцарапанный, да с le derrière nu (франц. С голым задом). Извините мой французский! Подумалось, что всё! Отбегался! Но Боги нас явно не оставили!

Мужчины размашисто перекрестились.

— В тот момент какой-то ученый муж срочно решил проверить работоспособность своего устройства. Не удивлюсь, если оно просто срезонировало с моим распавшимся свернутым пространством, из-за чего на перроне открылось временное окно в Лакуну. Ну, оттуда сразу терос и повалился. Представляете, какая началась кутерьма? Вот я и воспользовался ситуацией. Замотался в какую-то дерюгу — и бежать. То бишь, совершил маневр тактического отступления! — усмехнулся в усы господин Вайсберг. — Добрался до Евграфия Никандровича и пару дней отлеживался. А как пришел в себя, мы сразу вас набрали!

— Ну… — директор Цитадели не очень понимал, как ему на случившееся реагировать. Сердце прихватывало от осознания, что мечта о возрождении Клана чуть не стала несбыточной. А душа радостно пела, что всё закончилось благополучно. — Главное, что вы живы и успешно до нас добрались!

— Это уж точно, дорогой Мирослав Яковлевич! Но теперь нам нужно поспешить и, наконец, открыть семейное хранилище!

При этих словах пожилой мужчина замер, потом подобрался, засуетился и спешно направился к выходу. Ему вдруг показалось, что если вот прямо сейчас не отправиться к хранилищу, то обязательно что-нибудь случиться и они могут вообще до него не добраться. Снова.

— Павел Оттович, не будем тогда терять ни минуты, поспешим!

— Ведите! — Вайсберг согласно кивнул, делая рукой приглашающий жест, и быстрым шагом двинулся вслед за директором Цитадели.

— Пришли! — выдохнул старик, когда они оказались в неприметной каморке на самом нижнем подземном ярусе.

— Давайте посмотрим. — Павел Оттович подошел к правой стене, пристально её осмотрел и, ощутив лёгкий магический след на одном из камней, положил на него руку.

Мана щедро полилась из ладони, раздался щелчок, и часть кладки отъехала в сторону, открывая людям темный коридор.

Пять минут осторожного шага, и они остановились перед массивными коваными дверями.

— А ведь, если бы мы семь лет назад открыли эти двери, — печально вздохнул Мирослав Яковлевич, — то для Рода всё могло повернуться совсем по-другому.

— История не терпит сослагательного наклонения. — Павел Оттович положил руку за запорный механизм и принялся наполнять его своей маной, продолжая говорить в раздражении. — Если бы глава тогда не погиб! Если бы Владыка Вод выбрал бы не меня, а того, кто был в этот момент в городе! Если бы я достиг нынешнего уровня быстрее! Если бы мы начали операцию до появления Лакуны! Всё это лишь пустые разговоры. Они только отравят нашу жизнь и помешают двигаться дальше.

В этот момент изнутри дверей, наконец, послышался щелчок, и створки раскрылись.

— Добрые слова, отрок. Дюже правильные, — прямо за створками распахнувшихся дверей стоял невысокий старик в серой холщовой хламиде.

— Хранитель! — склонили голову пришедшие.

— Да, да! — махнул рукой старец. — Могуч, велик и светлолик я. Но лучше вы скажите мне! Что там стряслось во внешнем мире? Двадцать шесть уж лет как не захаживал ко мне никто. И сроки пропустили все по передаче новых партий вы архива! Неужто Император на род ваш осерчал? Аль смута началась? Я помню тыщу шестисотый год — там тоже припозднились вы с архивом. А после вскрылось, что и вовсе всё пожгли да испоганили.

Старик говорил много, тягуче и чуть архаично. Очевидно, соскучился по общению и жаждал наверстать упущенное. Если опираться на его слова, последний раз его навещали ещё в тысяча девятисотом году, и он, несмотря на свой отшельнический образ жизни, изголодался просто по возможности с кем-нибудь переброситься словами. Но хранитель хотел не только выговориться, но и услышать новости. Визитерам пришлось уважить древнего старца (без всяких обиняков — тот давно разменял уже свой восьмой век) и поведать о случившемся в мире за последние четверть столетия.

Неспешно беседуя, собравшиеся перекочевали вглубь Хранилища, в просторное помещение, где, видимо, местный обитатель проводил большую часть своего времени. Тут были наполненные бумагами, свитками и сундуками стеллажи вдоль стен, зона для Чтения Вед, рабочий стол, большой стол на двенадцать персон, что сиротливо пылился в углу. И пара десятков стульев и кресел из самых разных эпох.

Так, расположившись в понравившихся креслах, мужчины продолжали активно просвещать отшельника в вопросах мировых потрясений.

— Вот, собственно, и все основные события, Хранитель, — закончил свою часть речи Павел Оттович. Он бы с радостью обратился к старцу по имени-отчеству, вот только их, похоже, уже лет двести никто не знал (ранг его, кстати, тоже давно не спрашивали). Была известна только должность: «Хранитель Вечного Архива и Судного Схрона». — Конечно, это если кратко, а более подробный пересказ потребует куда большего времени, которого у нас сейчас просто нет. Но мы с удовольствием поведаем вам обо всем в мельчайших деталях позже. А в настоящий момент мы очень спешим.

Старец же на это покивал и пробормотал.

— Власть попала в руки черни. Уму непостижимо это. Как вшивые французы, решили сами всё разрушить. Вот дела! Но правы вы! Об этом можно позже! Да и представиться забыл я.

С этими словами затворник хлопнул себя по лбу, поднялся из своего кресла и, повернувшись к Павлу Оттовичу, склонил голову.

— Я — Хранитель Вечного Архива и Судного Схрона, приветствую нового главу клана, а также рад встрече с вами, Владыка Вод.

— Я — Вайсберг Павел Оттович, Глава восточной ветви рода Вайсбергов приветствую Хранителя, — представился по протоколу молодой мужчина.

В это же время у его плеча из воздуха соткался небольшой карп, который приветливо махнул старцу плавником.

— Приветствую тебя, зануда! Рад видеть, что ты ещё коптишь этот мир! — прошелестела рыба. — С чтением ведь всё так же?

— А что может измениться? — отмахнулся Хранитель. — Талант мой мал, как и всегда. А тут запасы благовоний к финалу стали подходить… Что ударило по скорости развития моей.

Мирослав Яковлевич на такие жалобы тихо хмыкнул. Когда в девятисотом он спускался сюда с прошлым главой, то слышал те же самые слова. Вот только есть нюанс. Каким бы малым ни был талант обосновавшегося тут человека, он ежедневно культивирует на протяжении последних семи сотен лет, и только Боги ведают, каких высот смог за это время достичь… По крайней мере, ни один Глава за последние двести лет так и не смог ощутить, каков же у этого старика ранг.

— Так что же, Павел свет Оттович, вы взять желаете из Схрона? Разящее оружие аль злато? Броню на витязей и воев аль предметы, полные проклятий? А может, крепостные купола защиты? Если так, то вынужден расстроить. Последний был изъят из Схрона аж в восемьсот сороковом. По-моему, его хотели в городской дворец поставить… С тех пор запас сиих славных куполов не пополнялся, — перешёл, наконец, к делу Хранитель.

— Мне, в первую очередь, нужен артефакт «Врата в Лакуну»…

[1] Вайсберг, Павел Оттович. Родился в 1895 году в Новогирканске. От рождения не обладал серьезными талантами в магии, зато имел математический склад ума и прекрасно разбирался в точных науках. В 1913 году был отправлен к родственникам в Швейцарию для изучения банковского дела. В 1918 году, после внезапной смерти предыдущего Главы восточной ветви рода Вайсбергов, к нему перешёл фамильяр клана «Владыка Вод», и он стал новым Главой. Вернуться в Новогирканск, чтобы помочь своему клану, Павел Оттович не успел — род слишком быстро выбили из города. Следующие восемь лет потратил в усиленных тренировках и развитии дара, на что родом Вайсбергов было потрачено более 700 тысяч швейцарских франков. Также всё это время активно участвовал в разработке и подготовке операции по отделению от СССР города Новогирканска и объявлению его свободной экономической зоной (вольным городом), для чего и отправился туда в 1926 году. Стал свидетелем открытия Лакуны, после чего принял активное участие в «сражении за город».

Глава 14

— Не помешало бы обсудить наши дальнейшие планы. Чтоб в будущем вопросов лишних не возникало.

Алукард возник перед глазами сразу после того, как мы с Дружком разобрались с парой хищных теросов, что решили подкараулить слишком шумных гостей (камень в мой огород — не получается у меня всё время двигаться тихо и незаметно).

Собственно, с тех пор, как мы обзавелись модными каменными украшениями и перестали фонить менталом во все стороны, количество нападений на нас резко сократилось. Сейчас мы представляли интерес только для хищников, которые считают, что могут справиться с гигантским волком 26 уровня и его бронированным напарником — да, из-за моего второго ранга большинство противников воспринимают именно Дружка как главную угрозу, что уже пару раз играло нам на руку.

Кстати, мы знатно прибавили в росте и объемах. Я рассудил, что раз уж ползать по узким норам мы в ближайшее время не планируем, то можно и набрать массы. Тем более что питаемся мы от пуза. Так что, не смотря на нашу физиологию и Врата Бахуса (а те активно помогают запасать и перерабатывать энергию и материю добычи), мы с Дружком просто не могли съесть всех теросов, которых убивали.

А бросать добычу было жалко. В итоге Дружок из просто крупного волка превратился в настоящего гиганта двух метров в холке. Да и я разросся до двух с половиной метров, и теперь вот подумывал, не превратить ли себя в эдакого хищного Кентавра. В качестве эксперимента…

Всё это крутилось в голове, пока мы доедали напавших на нас неудачников. А как закончили, устроились на склоне небольшого холма. Так меня было не видно в высокой траве. Поручив Дружку следить за местностью, я сосредоточился на предложении Алукарда.

— Если уж составлять планы, то делать это нужно организованно! — из сумки был выужен химический карандаш и чудом сохранившийся лист писчей бумаги. — Для начала можем себя поздравить, что мы справились с первичной адаптацией в лакуне. А дальше?

Я прикинул, что мы планировали ещё в городе.

— Во-первых, — я ткнул пальцем в Алукарда. — Ты у нас должен научиться маскировать свои способности, чтоб нас с тобой на очищающий костер не потащили. Что мы там хотели сделать? Представить обращение как приручение, а также добавить сверху исцеление, как побочную способность. Я ничего не перепутал?

— Нет, всё верно, — фамильяр поколыхал щупальцами, выражая свое согласие.

— А что нам для этого нужно? Нам нужно время для экспериментов и подопытные.

— В качестве подопытных подойдет всякая мелочь. Мне ведь придется играть молодого и неопытного, так что умение работать с высокими уровнями будет скорее подозрительным.

— Хорошо. Тогда записываю. «Пункт первый — Алукард — Тренировка актерского мастерства». Определим как нашу первостепенную задачу, так что будем уделять этому, минимум, по часу в день. Что у нас «во-вторых»?

— Дальше тебе качаться нужно. Поднимать уровень, прокачивать характеристики. Особенно Магию… Хорошо будет, если к концу нашей робинзонады ты получишь третий ранг.

Список пополнился пунктами: «Усиленная культивация и прокачка», с пометками «Упор на Магию», «Достичь третьего ранга» и «Много охотиться» (чтобы эффективно культивировать, нужно много кушать).

— Записал. Ну, третьим по очереди, но, пожалуй, вторым по значению: получение Божественного права на долю в Лакуне. Раз уж так вышло, что я очутился здесь и не обременен клятвами, по которым я свои Очки Защиты передаю, к примеру, советскому правительству, то ситуацией нужно воспользоваться по-полной. Сделать так, чтоб после завершения защиты города Система выдала бы мне во владение как можно больший кусок этой лакуны…

— Ну, тут всё просто, — оскалился Алукард. — Замени в прошлом пункте «Охота» на «Геноцид теросов», и будет тебе счастье! Ну, и добавь ещё один подпункт.

— Какой?

— Обзавестись большей стаей метаморфов. Ведь чем их будет больше, тем большее теросов мы сможем убить до того, как в Лакуну пожалуют конкуренты. В смысле, защитники города.

— А ты не забыл, что их всех нужно будет регулярно кормить из-за их Голода?

— Так в чем проблема? Если нам будет принадлежать часть лакуны, то мы будем спокойно «пасти» нашу стаю прямо тут. Они нам ещё и пользу приносить будут, занимаясь добычей полезных материалов.

— Ну, в принципе, ты прав. Меня немного напрягает перспектива наплодить полчища монстров, но… Вот, к примеру, Дружок. Смышленый, верный, преданный, дисциплинированный, быстро научился играть при посторонних «хорошего пёсика», никого без спроса за бочок не кусал. Если и прочие будут такими же, то почему бы и нет?

Записав последний пункт про «расширение стаи», я оценил результат.

— План какой-то куцый получился. Несерьезный.

— А зачем городить потемкинские деревни, если и так всё понятно? — фыркнул Алукард. — Тем более, если что, мы всегда можем пополнить этот список.

— Тоже верно, — согласился я, убрав всё обратно в сумку и закинув за спину, где её аккуратно «обняли» мышцы лопаток. А после ещё и прикрыло отдельной хитиновой пластиной. Для надёжности. А то не улыбается мне всё потерять в очередном сражении. Молот обрел свое место в «кожаной кобуре» на бедре, так его удобнее выхватывать. Как и пару револьверов, что уже привычно закреплены на запястьях.

* * *

В поисках добычи покрупнее мы решили двигаться вдоль реки. Я старался красться, сливаться с местностью. У Дружка всё получалось естественно и непринужденно. Для него способности метаморфа просто легли на многолетний охотничий опыт, а мне постоянно приходилось себя одёргивать, проверять и контролировать. И всё равно, какая-нибудь ветка, нет-нет, да хрустела под моими ногами, заставляя тревожиться очередного, пасущегося неподалеку, травоядного тероса.

И вот, наконец, впереди раздался плеск — в воду плюхнулось что-то крупногабаритное.

Подобравшись поближе, мы выглянули из зарослей.

Над водной гладью возвышались голова, пара массивных рогов и — частично — спина тероса. Буйвол! Только размером — без малого — паровоз.

Зверь прикрыл глаза и, погрузившись по самые ноздри, довольно фыркал, пуская пузыри. Время от времени он хлестал себя по спине мокрым хвостом, поднимая тучу брызг. По воде волнами ходила энергия, по которой я заподозрил у этого великана наличие магии.

«Верно. Магия воды. Уровень — тридцать седьмой», — подсказал Алукард, а у меня в голове заиграла странная детская песенка про «должен собрать их всех». В том смысле, что я уже получил склонность к молнии и земле. Так почему бы не попробовать достать воду? Буду повелителем стихий!

«Ты хоть одну сначала освой до нормального уровня, а потом играй!» — прервал мои фантазии напарник. — «Ты же даже к освоению молнии толком не приступил, только и можешь, что через молот фейерверки пускать…»

Кстати, о фейерверках. Неплохо было бы этого буйвола приложить молнией.

— Его бы лучше для начала на берег выманить, чтоб лишить непосредственной связи с родной стихией.

— Мысль хорошая. А как это сделать?

— Ну, тут думай сам! Ты же у нас человек — венец творения! — на этих словах Алукард традиционно фыркнул. Эту фразу он почерпнул из моей прошлой жизни, и она его веселила до крайности, так как в этом мире человек никаким венцом не считался. Так, крепкий середняк с потенциалом…

— Ну, тогда применим самое грозное оружие человека!

Напарник заинтересовано скосил на меня взгляд.

— Огнестрел?

— Мозги! Главное наше оружие — это мозги! — назидательно поделился я с товарищем

— То-то для теросов это — основное лакомство!

— Именно! Но давай дальше без шуток. Может, удастся его как-то сообща завалить? Выманить на Дружка, например? Как говорится, «Если с другом буду я, а медведь — без друга»… Хотя у нас и буйвол, правило вполне рабочее.

Ещё раз оглядев местность, я заприметил невдалеке курган из камней, который можно было использовать как укрытие. Дружку — в самый раз. Мне представился простой, хоть и рискованный план, которым я поделился с напарниками.

— Да какой риск! — отмахнулся фамильяр. — Он же тебя даже есть, скорее всего, не будет!

Дружок же ничего не сказал, лишь выразил готовность лечь туда, куда положат.

Собственно, на этом «совет в Филях» и завершился.

Метаморф, стелясь по земле и сливаясь с ландшафтом, пополз в указанное ему укрытие. Я выбрался из камышей и двигался вдоль берега очень медленно, буквально перетекая с места на место большой кляксой и стараясь не привлекать к себе внимания. Мне необходимо подкрасться к буйволу со спины. Тем временем волк добрался до камней. В моей голове прозвучал отчётливый сигнал его готовности к операции: «Вуфф!» Приблизившись к добыче на расстояние броска, я напружинился, а после одним слитным движением прыгнул на спину монстра. Ухватился за рога, впиваясь зубами в загривок и взрезая толстую шкуру когтями и шипом хвоста.

Но в следующий миг получил хлёсткий удар по спине мокрым хвостом, что чуть не рассек меня вдоль всего тела. Ничего так плёточка! Хитиновые пластины, что сейчас красовались на моей спине, не помогли вообще никак! Они просто лопнули после первого же удара!

«Нас таким не возьмешь!» — оскалился в моем мозгу фамильяр, после чего уже мой хвост погрузился на пару ладоней вглубь тела монстра, где и раскрылся, перемалывая внутренности.

Вот только буйвол меня удивил. Вместо того, чтобы начать брыкаться, стараясь меня скинуть, он перешёл в режим субмарины и скрылся под водой. Ну, а что? С учетом его стихии — логично. Утопить меня ему, конечно, не удастся, хоть он об этом и не знает, а вот поломать наш план — вполне. Главное, чтоб он в дальнее плавание не пустился.

Как только над нами сомкнулись волны, я почувствовал волнение Дружка. Он готов был покинуть укрытие и бежать на помощь.

— «Спокойно! — подбодрил я его, — Жди!»

Тактику пришлось корректировать. Я надеялся, что зверь будет куролесить ближе к берегу. А мне удастся направлять его, дергая за рога. Но пока что-то не получается.

Но ничего. Даже из такого положения я продолжал врезаться в свою добычу. В мою пасть уже хлынула горячая кровь, а хвост всё глубже погружался в тело жертвы. И тут я почувствовал, что добыча ускользает из-под меня. В прямом смысле. Хвост недоуменно начал метаться из стороны сторону в поисках плоти. Буйволиная спина и бока вдруг стали жидкими, буквально растворяясь в воде.

«Не отпускай рога!» — крикнул Алукард.

И точно, единственной твердой частью тела тероса остались его рога. Так, ладно. Соберись! У нас же были подозрения, что он владеет какими-нибудь водными фокусами, так чего удивляться?

Но пока меня мотало из стороны в сторону в толще воды.

А если так? И я, схватив второй, нижней парой рук молот, опустил его туда, где должно было находиться тело тероса, и как следует вжарил молнией.

Бык дрогнул, его плотность начала приходить в норму. Решив закрепить успех, я ухитрился врезать скотине по макушке, заодно резко дернув рога на себя.

Такой подлости от малявки, взгромоздившейся ему на спину, буйвол явно не ожидал. Взвыл и рванул на поверхность, взметнув фонтан окровавленных брызг. Ага! Не нравится!

Оказавшись на воздухе, зверь «затвердел» окончательно. Так что я снова, с утроенной силой впился когтями и хвостом в противника, не забывая при этом бить его по макушке молотом для профилактики.

Бешено брыкающийся паровоз это, я вам скажу, та ещё картина.

Спустя некоторое время я всё-таки смог вывести этого титана на берег. Ступал он с опаской — оно и понятно: нести такую тушу, покинув воду, любому будет затруднительно. А в момент, когда буйвол полностью лишился контакта с водой, на сцену ворвался Дружок. Разогнавшись, он ракетой устремился к нам. Метаморф укрепил череп, нарастил на голове таран и на полном ходу кинулся теросу в ноги. Тот пошатнулся и начал медленно заваливаться на бок.

По вам когда-нибудь прокатывался каток-асфальтоукладчик? Ощущения, должен сказать, непередаваемые! Буйвол после атаки Дружка рухнул и не смог больше подняться, но пойдя на принцип, перекатился на спину, превращая моё тело в сплошной плоский блин. Особенно неприятно было, когда мне с оглушительным треском сплюнуло череп.

Пока я выбирался, Дружок умудрился перегрызть нашему противнику глотку и тот испустил последний дух, порадовав нас хорошей порцией энергии.

«Молодцы!» — похвалил Алукард, театрально хлопая щупальцами.

— Птому фто мы — команда! — заявил я, вгрызаясь в тёплое мясо монстра в районе шеи. Туша буйвола была ещё полна крови, и мое тело само тянулось к этому изумительному нектару жизни.

— Вуфф! — подтвердил гордый собой Дружок и вернулся к поглощению внутренностей.

«Воздух!» — предупредил Алукард, и нам пришлось прервать трапезу. Не прошло и двадцати минут с великой победы, как к терзаемой нами туше стали слетаться огромные грифы, предвкушавшие лёгкую добычу. Насколько я разглядел, их когти и клювы были если не стальные, то железные — точно. Да и оперение выглядело бронированным. Поэтому таких некрупных на вид противников, как мы, падальщики-рэкетиры не опасались (видать, дело привычное). Они явно рассчитывали отогнать от трупа уставших после тяжелой битвы охотников, не встретив сопротивления с их — то есть, нашей — стороны. Щаз! Наши с Дружком желудки были убеждены, что это мясо нужно им всё целиком! И делиться они не намерены! Надолго отвлекаться от поглощения пищи — тоже.

Подняв к небу измазанные кровью физиономии, мы с напарником оскалились и грозно зарычали. Не вняв предупреждению, грифы продолжали кружить над нашими головами. Что ж, не хотят по-хорошему — будет по-плохому. Подняв одну из рук к небу, я полюбовался, как в ладонь прыгнул заряженный револьвер. Дождавшись, пока первый клиент подлетит как можно ближе, выпустил ему пулю прямо в глаз (расстояние было небольшое, а меткость моя существенно возросла). Птиц лишь раз дернулся и сразу рухнул камнем вниз, прямо на меня. Я успел смеситься в сторону, подставив под падающее тело хвост, от чего бритвенно-острое лезвие вмиг отделило голову от шеи.

Я успел ссадить с неба ещё двоих, пока остальные не поняли «намёк» и не скрылись за деревьями.

Больше нашему пиру никто не мешал, но, учитывая местную оживленность, мы решили долго не рассиживаться, и набивали брюхо оперативно (не забыл я и об органе, позволяющем буйволу работать со стихией воды). Чтобы съесть побольше, пришлось ещё немного подрасти. Однако, приблизившись к трем метрам роста, я почувствовал, что это предел. Дальше не получается. В приступе безудержной хозяйственности, я прихватил с собой рога поверженного тероса. Вот только они были таких размеров, что даже при трехметровом росте транспортировка доставляла мне изрядное неудобство.

Грифы натолкнули меня на мысль о том, что неплохо бы иметь в команде кого-то летающего. Тогда у нас появится разведка. А ещё он сможет мониторить местность во время сражений! Он не обязан быть крупным, но и мелочь нам пока не нужна. В приоритете — ловкость и мобильность, на втором месте — возможность постоять за себя. А то если его будет жрать каждый второй пролетающий терос — непорядок.

Пока шли, ещё раз сменили селариновые рожки. Не сказать, что камни сильно выросли, но в таком деле лучше перебдеть…

Как назло, едва мы решили целенаправленно искать крылатых, из поля зрения тут же исчезли любые пернатые и перепончатокрылые товарищи! Вот напасть какая-то! Побродив около часа, мы решили возвращаться в пещеру. Может, наша «синяя птичка» ждёт нас именно там? Даже если она не синяя, и вообще — не птичка.

Хотелось бы сказать, что «шли осторожно, старались не привлекать к себе внимания». Вот только здоровенные рога всё портили, и пару раз стали причиной новых сражений.

— У меня вопрос: как ты их в пещеру затаскивать будешь? — хохотнул Алукард.

— Так если нужно, можно будет немного и раскопать.

— Ну-ну…

Раздумывая об обращении новых членов стаи, я начал примерять эту роль к уже виденным мной теросам. Пока шли в горы, видели парочку интересных экземпляров. Один — чешуйчатый леопард с кожистыми перепонками между лапами и животом и солидными клычищами, торчащими из пасти. Почти летающий, в смысле, планирующий субъект, настоящая кошка-летяга. Второй походил на свирепого пони. Вы можете представить себе свирепого пони? Я тоже не мог, пока не увидел. Представил, как я на нем, поджимая ноги, на охоту ездить буду… Улыбнуло.

А меж тем пернатых всё не попадалось и не попадалось. Хотелось уже плюнуть и просто вернуться — в конце концов, завтра тоже будет день. Найдём кого-нибудь. Как вдруг…

Он стоял в зарослях камыша и щёлкал зубастым клювом. То ли горло прочищал, то ли дожёвывал кого-то. Длинная изящная шея, покрытая чешуёй, запрокинута почти на спину, как у цапли. Глазёнки прикрыты кожистыми плёнками. Полуоперённое тело размером с огромного индюка покачивалось на тонких ногах. Длинный подвижный хвост с шипами на конце шевелил камыши. И!!! Подрагивающие при каждом движении, растопыренные нетопыриные крылья с острыми когтями на обтянутых кожей пальцах. Класс!!! Птичка ты моя ненаглядная!!!

Мы подкрались поближе.

«Алукард, у него, вроде бы, уровень выше двадцатого. Есть что важное по способностям?» — осведомился я.

«С уровнем ты прав. Есть зачатки магии огня. Но именно зачатки. Мы такое, к примеру, перенять бы не смогли».

«Подходит!» — ещё больше обрадовался я и тут же опустил рога на землю. А дальше мы с Дружком стали медленно обходить его с двух сторон. Двигались, максимально сливаясь с местностью, чтобы не спугнуть. Когда оказались от тероса на расстоянии прыжка, в голове мелькнула мысль. А почему я его просто не подстрелил? Тогда не пришлось бы тратить время на всю эту возню с маскировкой. И тут Дружок бросился вперед, навалился на спину и прижал лапами крылья. Я повис на длинной шее, оказавшейся довольно мускулистой. Птиц удивлённо каркнул от неожиданности и принялся вырываться. Не желая в пылу борьбы сильно вредить нашему будущему товарищу, я двинул ему кулаком по башке, надеясь оглушить. Птеродактиль попытался откусить мне ухо. Ах, ты ж, гад! Я сдернул с бедра молот и легким скользящим ударом отправил летуна в беспамятство. Когда тот обмяк, я быстро закрепил его на спине у Дружка. Алукард на всякий случай помог зафиксировать глубокий обморок, так что птичка наша ещё не скоро очнется. После чего, вернувшись за рогами, мы в приподнятом настроении отправились дальше. До пещеры было уже рукой подать.

Глава 15

Глава 15

По каньону, постоянно оглядываясь, неслась поджарая волчица пепельного окраса. А за нею на крейсерской скорости двигалось стадо разъярённых теросов. Монстры напоминали носорогов, да вот только пасти огромные, полные кинжальных клыков.

— Все уяснили, как выглядит смесь бульдога с носорогом? — я сидел на утесе и ждал, когда добыча достигнет расчётного места. — «Кеша, как обстановка? Есть кто на горизонте?»

«Чисто», — переслал мыслеобраз наш летучий разведчик. Благодаря ему мы здесь сейчас и собрались: ещё вчера он нашел просто идеальное место для засады. Тут с одной стороны ущелья были камни, сложенные так, что один точный удар — и на бегущих внизу обрушивается целая лавина. Словно специально приготовили!

— Не забывай, что Лакуна во многом материализуется за счет ментальной энергии людей. Наличие в идеальном месте для засады подходящих для этой засады инструментов не так уж и удивительно, — отреагировал на мои мысли Алукард.

— Ты мне лучше скажи, что чувствуешь по их уровням и навыкам? Стоит ли нам ждать сюрпризов?

— Хм-м-м. Плюс-минут тридцатый уровень. У вожака — чуть выше. Магии нет.

— Вот и славно! «Дружок, Белка! Готовьтесь»!

Два бодрых мысленных «Вуф» были мне ответом.

— Та-а-ак. Ещё чуть-чуть… — смотрю, как летящая впереди взбешенного стада Стрелка пересекает незримую линию. И… Теросы входят в зону поражения.

Резкий удар хвоста, выбивает небольшой камень в основании пирамиды, и десятки валунов устремляются вниз.

Из ущелья слышен многоголосый рев, в воздух взметнулось облако пыли,

Ждем.

«Пора!» — И сам спрыгиваю туда, где «носороги» пытаются бороться с Лавиной.

Для человека пережить каменный завал — что на втором, что на третьем ранге — дело нетривиальное. Но для закованных в броню туш весом под тонну всё оказалось куда легче. Конечно, большую часть нашей добычи припечатало, но несколько монстров смогли вырваться вперед и успешно избежать погребения. Да и с завалами было не всё так однозначно: сверху можно наблюдать активные шевеления.

Приземлившись на голову ближайшему теросу, изворачиваюсь в полете так, что первым в череп монстра врезается разогнанный до предела искрящийся молот. Кидаю взгляд налево: в вожака влетает Дружок (по уже отработанной методе). Монстр от удара заваливается на бок, а в следующий момент в его глотку впивается Стрелка. Она у нас самая скоростная. Только что была далеко впереди, а теперь тут как тут!

Смотрю в другую сторону — на загривке у подволакивающего задние ноги тероса третий представитель волчьего племени сидит — Белка.

Чудовище взбрыкивает филейной частью, стряхивает с себя атаковавшего и явно планирует превратиться из добычи в охотника. Терос разгневан. Полчаса назад он с соплеменниками спокойно нежился на травке в долине, как вдруг на них напали! Враг перегрыз горло жертве, рыкнул и устремился в сторону ущелья. А теперь мерзкая шавка прыгает по его загривку! Уважающий себя терос просто обязан насадить её на рог.

Но тут с высоты упала и расплескалась прямо ему на голову густая пахучая клякса.

Фыркнув, он смахнул её, но в следующий момент кожа словно запылала. Монстр взвыл, начал кататься по земле и тереться обожжённой макушкой о траву. А вторая зловонная клякса плюхнулась ему прямо на брюхо. Зверь подскочил, принялся крутиться и прыгать на месте. И следующий кислотный снаряд приземлился точно на спину. Гада, издевающегося над ним, терос так и не увидел, да и не до того ему было. Грозный шестилапый ящер с молотом (то бишь, я) в один удар проломил бедолаге череп, прекращая его мучения.

Через минуту битва была окончена, и мы дружно приступили к трапезе. Даже Кеша — наш разведчик и мастер-стрелок кислотными снарядами (а птеродактилю отчего-то очень полюбился именно такой вид атаки) был ненадолго снят с дежурства в небе, чтобы подкрепиться.

Во время обеда пришлось добираться до запасов мяса, оставшегося под завалом:

«Вот так смотришь и думаешь: а была ли идея завалить теросов камнями правильной?» — Алукард наблюдал, как Белка и Стрелка просачиваются (в прямом смысле) между камнями, чтобы добраться до вожделенной добычи.

Примерно в таком режиме проходила в последние пару дней наша охота, только масштабы становились всё больше. Но в общих чертах всё происходило так: Кеша ищет добычу, мы с Дружком готовим засаду, а Белка или Стрелка служат приманкой.

Особый интерес мы проявляли к умеренно крупным, нескоростным теросам, избегая четырёхранговых (такие пару раз мелькали в поле зрения нашего разведчика) и ярко выраженных обладателей магии.

Случались и накладки. Один тридцати шести уровневый монстр чуть не спалил до хрустящей корочки нашу Стрелку. Спасло только то, что хищник решил, что нахальную псину уже убил. А питаться угольками было не в его традициях. И Стрелка, потеряв более трех четвертей тела, смогла улизнуть, благодаря своему метаморфизму.

Кстати, о наших новых товарищах.

Кеша — давешний птеродактиль — очень удачное приобретение! Прекрасный воздушный разведчик. Как оказалось, он не самая крупная тварь в местном воздушном океане, но после обращения стал достаточно силен, чтобы большую часть времени в полете быть хозяином положения. А при встрече с более массивными и опасными конкурентами очень быстро научился с помощью мимикрии буквально сливаться с окружающим пространством.

Белку и Стрелку я обратил на следующий день после «буйволиной» стычки, когда понял, как нам не хватает численности и манёвренности для интенсивной охоты. Сородичи Дружка подвернулись нам очень удачно (недалеко от нашей пещеры стая Гончих травила какую-то мелочь). Мы взяли двух особей двадцать второго и двадцать третьего уровня.

Сначала я планировал замахнуться на кого-нибудь тридцатиуровневого, но Алукард меня отговорил. И был прав: уже после трех новых обращенных теросов, уровнем ниже Дружка, при поддержании одновременной ментальной связи, я чувствовал постоянную усталость и напряжение.

— Это, в основном, с непривычки. Немного практики — и мы сможем перейти к более мощным кандидатам. Но сейчас обращённый уровня тридцатого-тридцать пятого тебя просто вымотает, и не даст нормально функционировать несколько дней.

Новые члены влились в команду органично, формируя сплоченный коллектив метаморфов со строгой иерархией.

А из проблем можно было выделить, разве что, определенные трудности при коммуникации… Если к мышлению Дружка и его соплеменников я уже более-менее привык, а мой первый метаморф, при необходимости, мог «разжевать» некоторые нюансы приказов своим младшим товарищам, то вот с Кешей, несмотря на ментальную связь, всё было не так просто.

— А что если…

— Не стОит.

— Тогда, может быть, нужно…

— Не нужно.

— Давай тогда хотя бы…

— А вот это попробуем!

Это мы с Алукардом сидели на пригорке, спустя несколько часов после старта первого рабочего вылета Кеши. Проблема подкралась, откуда не ждали, и заключалась в его птичьих мозгах! И ладно бы он было тупой! Ментальные команды позволяют обходить многие подводные камни с недопониманием у исполнителя. Нет, проблема крылась в его восприятии. Он видел и воспринимал мир совсем иначе, и на запрос скинуть мне мысленно «карту местности» он показывал такое, отчего моя башка просто «взрывалась»!

А по-быстрому «проапгрейдить» ему тыковку у нас не получалось.

Мы банально не понимали, с чего начинать и за что хвататься! Что именно нужно подкрутить, чтобы он, к примеру, не лишился возможность летать, не ослеп, не превратился в овощ. Поправочка: в хищный овощ, который будет реагировать на окружающее как инфузория туфелька — стимул-реакция + хватать всё ложноножками и пихать внутрь себя.

Сошлись пока на том, что Алукард, как существо с более гибким разумом, берется временно выполнять функции переходника-дешифратора. И в то же время, мы вместе постепенно учим нашего пернатого друга составлять у себя в голове такие «карты», которые были бы понятны и остальным.

А дальше началась ударная охота, перемежающаяся заходами на культивацию, здоровый сон, изучение окрестностей и эксперименты Алукарда. В какой-то момент я даже начал ловить себя на мысли, что мне нравится в Лакуне. А что?

Многоразовое питание, увлекательные прогулки на свежем воздухе, спортивная аэробика, профилактические процедуры по укреплению организма, просторные апартаменты и прекрасные виды. А ещё отзывчивый персонал и отсутствие связи с внешним миром, что особенно важно для качественного отдыха в любом санатории…

Прямо не кишащая смертоносными тварями первобытная земля, а самый настоящий Курорт, ёлки!

Поскольку текущий подход к охоте был гораздо более экономичен по времени, в сравнении с методом «брести куда-то в ту сторону», там кого-нибудь найдешь, я с помощью Кеши и Алукарда, начал составлять карту окрестностей. Опираясь на данные из книжки Марка Моисеевича, сразу начал наносить на неё месторождения полезных минералов и редких растений. Причем, как уже найденные, так и гипотетические. Пример: наличие каменистой почвы, водоема со стоячей, но при этом чистой водой, плюс ряд специфичных растений давали 95% гарантию наличия под илистыми отложениях на дне интересных минералов, используемых как гасители ряда алхимических реакций. В само озеро мы не полезли, так как там обитал четырёхранговый терос, но пометку сделали.

В другом случае, в неглубокой расщелине мы обнаружили выход пластов Уркрафта. Это исключительно твердый минерал чёрного цвета впитывает, словно «вибраниум», кинетическую энергию. До определенного предела. А после начинает нагреваться. Вещь полезная и дорогая.

— Так, а это что? — спросил я у Алукарда, заметив после очередной охоты рядом с водопоем красный металлический блеск в воде.

Хвост устремился в воду и, раскрыв шип на конце, аккуратно достал небольшой камешек.

— Это Фурорим. Плавится при низких температурах, а по базовым параметрам — до обработки прочнее стали. Солидная часть различных «великих» или просто фамильных клинков в древности делалось именно из этого металла. Такое оружие, помимо прочности, ещё и хозяев своих превращало в настоящих берсерков, не знающих страха и жалости, неутомимых, не чувствующих боли и не слабеющих от ран. Формируется в Лакунах в местах частых битв и сражений. То есть, равномерно раскидан почти всюду. Можно собирать, если увидим, лишним не будет.

— Смотри-ка, какая славная рощица! Это Суфрин! Амулеты из его коры используют как обезболивающее. Нужно обязательно сделать отметку на карте.

В итоге, чем дальше, тем больше выделанный кусок кожи, благодаря способностям Алукарда, заполнялся кучей мелких пометок, пояснений, звездочек и восклицательных знаков, обозначающих места, которые нужно обязательно разведать.

На пятый день наших охото-картографических вылазок мы увидели вдали большое облако пыли, гуляющее из стороны в сторону. И всё бы ничего, но сквозь него небо и землю соединяли множественные всполохи, похожие на молнии.

— Что это, Алукард? — удивился я.

— Стопроцентной уверенности нет, но надо сходить проверить… — заволновался он. — Если это то, что я думаю, тебе несказанно повезло! Не спеши! Вот молнии закончатся, тогда и рванём!

Рванули. Кеша летел над нами, направлял, чтоб не сбились с курса. Белка и Стрелка трусили чуть впереди. Мы с Дружком шли замыкающими.

Пыль вдалеке осела, открыв серое от зноя небо. И чем ближе мы подходили, тем меньше мне хотелось туда идти. Какое-то неприятное чувство выворачивало наизнанку внутренности. И вонь! Дикую вонь разносил по округе ветер! Пахло горелой плотью и шерстью.

А когда мы прибежали, перед нами предстало жуткое зрелище. На небольшом участке находились трупы теросов разных размеров и мастей, и разной же степени прожарки. Мелкие — обуглены в ноль, средние — в золотистой, мать её, корочке, крупные — в красно-коричневых, вздувшихся пузырями ожогах.

— Кто это их так? — подавленно спросил я.

— Не кто, а что! — возликовал Алукард и принялся плясать в воздухе. — Это аномалия такая! Нам «посчастливилось» присутствовать при формировании жилы Камня молнии!

Я извлёк из сумки книгу, подаренную Марком Моисеевичем, и нашёл: «Камень молнии (Фульгур) — окаменелость желтовато-серого цвета с прозрачными вкраплениями. Его жилы зарождаются при поражении теросов природными молниями. Чаще возникает рядом с Иллюзорными городами. Используется для усиления магии молнии».

Приглядевшись повнимательней к телам, я обнаружил на некоторых из них маленькие желтые кристаллические крупинки, по которым периодически пробегали электрические разряды.

— Так совсем же крохотные! Или придется ждать, пока подрастут?

— Конечно, тут размер имеет значение. Но с учетом твоих текущих способностей даже такая мелочь даст серьёзный прирост.

— Ясно, — следующие полчаса я ползал на карачках по полю с прожаренными теросами и собирал в ладонь мелкие песчинки.

— Слушай, а там одним из условий, увеличивающих шанс возникновения Камня молний, выступал Иллюзорный город. Я уже несколько раз натыкался на это название, да и ты как-то упоминал.

— Если кратко, это стихийный мираж, основанный на людских представлениях. Не обязательно город. Просто чаще всего он представлен в виде группы строений, — Алукард, пока я корячился, летал рядом и тыкал в особо крупные экземпляры Фульгура, — Из-за особенности формирования могут быть совершенно сюрреалистичными, фантастичными и нелогичными. Дома без дверей, «художественные» развалины, прозрачные стены вместо окон, искажение мерности — это лишь малая часть того, что может возникнуть на стыке Мира Грез и больного человеческого воображения, которое всю эту фантасмагорию создает.

— Звучит опасно.

— И ты не представляешь, насколько! Вот только внутри Таких городов можно найти естественные артефакты с самыми разными свойствами, которые человек фиг создаст собственными силами. Даже объяснить, как они работают, получается далеко не всегда…

— Тогда предлагаю просто сделать соответствующую отметку на карте, если найдем такой город. Но целенаправленной разведкой займемся позже, как будет время, — высказал я свое мнение, переползая к следующей тушке.

— Поддерживаю!

Когда некоторое количество «песка» молнии было собрано (я же не знал, сколько надо) Алукард оценил объём добычи и предложил:

— А давай его в тебя интегрируем? Обычно его в оружие или артефакты встраивают. Но в наших навыках работы с плотью у меня уверенности больше, чем в наших гипотетических умениях создавать артефакты или перековывать оружие.

— А давай! — легко согласился я.

Даже слишком легко — промелькнула в голове мимолетная мысль. Раньше я с куда меньшим энтузиазмом реагировал на предложения поэкспериментировать на себе, любимом.

Глава 16

Глава 16

Правую руку прострелил электрический разряд. Мышцы схватила судорога, а чешуйки встали дыбом. Подскочил пульс, виски забили в набат, глаза полезли из орбит.

— Не ёрзай! — одернул меня Алукард, когда я потянулся размять онемевшую конечность. — Лучше сосредоточься на дыхании. Медленный вдох, плавный выдох! Не торопись, а то молния тебя изнутри поджарит.

— И не болтай! Собьешь дыхание! — Я закрыл рот и сделал медленный и плавный выдох.

И пока я занимался дыхательной гимнастикой, крупинки Камня Молний, всё погружаясь и погружаясь в мою верхнюю конечность, оседали в костях, формируя при этом магический узор.

В целом, ощущения от операции не сказать, чтоб сильно болезненные, скорее странные и непривычные. Я, конечно, уже знал то чувство, которое появляется, когда по твоему телу течет мана молнии, но тут всё было совсем иначе.

Фульгур же сам генерировал энергию соответствующей стихии, да ещё и резонировал с моей внутренней энергией, отчего по телу то и дело пробегали электрические волны, которые стремились вырваться за пределы организма.

В воздухе начали проскакивать короткие дуги, а при дыхании стали слышны характерные потрескивания.

Вдох — горячо. Чувствую, как мелкие разряды щекочут легкие.

Выдох — наружу вырывается поток ионизированного воздуха. Щиплет в носу, чешуя на голове топорщится. И отчего-то хочется смеяться.

— И-и-и-и-и… — Алукард, прикусив язык, вносил последние правки в электро-магическую проводку моей правой конечности. — Готово! Прошу тестировать!

Я сжал и разжал кулак, направляя в него немного магии молний — ладонь тут же покрылась густой сеткой электрических всполохов, что с каждой секундой набирали интенсивность.

Вытянув руку, указал пальцем на валун в пяти метрах от нас.

Яркая вспышка — и на целых три секунды меня с камнем соединяет электрическая дуга, от которой в месте контакта булыжник начал чернеть, трескаться и крошиться.

— Класс! Не уверен правда, что электрические разряды должны вести себя именно так, но результат мне нравится.

В этот момент я выбрал мишенью булыжник поближе и уже менее интенсивной дугой выводил на ней «Здесь был Вася». Управление удавалось на удивление легко. Контакт с поверхностью не убегал, буквы ложились ровно.

— Так это и не совсем электричество! Это магия, — на этом месте зубастый колобок иронично развел щупальца в стороны, создав над головой маленькую радугу. — Ты постоянно забываешь, что физические законы твоего прошлого и этого миров не всегда тождественны.

— Мана, ментальная энергия, энергия Мира Грез — всё это вполне объективные физические явления, закономерно влияющие на все процессы, протекающие вокруг нас…

На освоение новой способности я потратил час. Кидаться молниями теперь стало гораздо легче, мощность на пике увеличилась почти на порядок. А уж если взять в руку молот, то я мог пародировать Бога Грома районного масштаба.

— Что-то быстро силы кончились, — мощность разрядов резко упала, а в груди появилось неприятное подсасывание.

— А чего ты хотел? Камень Молний позволяет теперь преобразовывать твою внутреннюю энергию в соответствующую стихию, но запас сил-то от подобного не вырос. Так что поздравляю с заслуженным магическим истощением! Запомни это чувство. Когда мы начнем полноценные тренировки, оно станет неотъемлемым твоим спутником.

Кошусь в Системное окно, где появилось новое уведомление:

(!) Камень Молний (интегрирован в тело, усиливает Магию Молнии на 300%).

Ха! Да это просто здорово!

— Здорово, здорово! А теперь дуй спать! И нет, — пресек Алукард мои возражения. — На сегодня больше никакой охоты, как и культивации. Только здоровый сон! А все великие дела — завтра!

Только вот у «завтра», похоже, на нас были свои планы.

С самого утра всё пошло наперекосяк. Сначала нашу пещеру заполнила целая стая (или правильнее будет сказать, колония?) теросов-инсектоидов. Размером с ладонь и с умением стрелять едким ядом. Они провоняли всё, что только можно было, пока мы справились с дезинсекцией.

Только выбрались наружу, сразу были атакованы какими-то крылатыми облезлыми тварями. Теросы выглядели так, словно подхватили бешенство. Пускали пенную слюну, были лысыми, тощими и продолжали атаковать даже с перебитыми крыльями.

— Я без понятия, что это с ними, — опасливо отодвинулся в сторонку Алукард.

— Так может, просто унюхали ментал?

— Точно нет. Я это проверил сразу. Они чем-то больны и истощены.

В итоге, мы решили не рисковать. И даже больше: натаскали дров и сожгли возможный источник заразы.

Кеша взмыл в облака и осмотрел окрестности. Сразу наткнулся на нескольких четырехранговых теросов в опасной близости — пришлось тратить время, чтобы обойти их по широкой дуге.

После непродолжительного поиска выбор, наконец, пал на медведя тридцать восьмого уровня, чапавшего от водопоя.

Когда речь заходила о высокоуровневой цели, я отдавал предпочтение более понятным персонажам, стараясь избегать слишком хитрых гибридов или вовсе существ, которых и описать то в двух словах затруднительно. От этих химер вечно не знаешь, чего ожидать, в отличие от старых добрых волков, медведей, крокодилов и прочих знакомых с детства животных. Да, у последних тоже бывают сюрпризы, но повадки всё же остаются близки к их «прародителям».

Выбранный терос оказался размером с одноэтажный дачный дом. Его когти оставляли на каменистой почве такие следы, что у меня мороз пробежал по коже. Пардон, по чешуе.

Сам же Миша, бодро переваливаясь, спешил в сторону леса. И это здорово сокращало нам время на подготовку. Ведь по оценке Алукарда, этот терос обладал магией природы, а потому дожидаться, пока он доберется до зеленого массива, было до крайности недальновидно.

Осмотревшись, обнаружил, что на пути следования нашей цели было целое поле сухостоя. Что ж, надеюсь, этому медведю пожар не нравится так же, как и его земным сородичам.

Прибавив ходу, добрался до нужного места буквально за минуту до появления там топтыгина. Пулей пролетел по траве, пуская правой рукой веер мелких молний. Огонь вспыхнул сразу и стал быстро распространяться.

Чудовище, наткнувшись на преграду, взревело и даже попятилось.

Так! Огонь не любит — уже хорошо.

«Кеша, пли! Дружок, Белка, Стрелка, подбираемся ближе!»

Первый же плевок нашей авиации пришелся прямо в глаза могучему монстру. Тот взревел, замотав головой.

Мы же тем временем окружали здоровяка с разных сторон, оставаясь пока незамеченными. Временные проблемы со зрением, треск и дым от пожара неплохо нас маскировали, позволяя быстро сжимать кольцо вокруг добычи.

«Вперед!»

Молниеносный рывок — и Дружок уже на вражеском загривке, с остервенением вгрызается в шею противника. Белка и Стрелка в этот же момент вцепились в задние лапы тероса, стремясь как можно быстрее пробиться через толстый мех и впиться в сухожилия.

Окрестности сотрясает могучий рев! Зверь встает на дыбы. Молниеносный взмах передней лапой (еле смог отследить такую прыть) — и Дружок переломанной куклой летит в сторону.

Теперь зверь сосредоточил внимание на Белке и Стрелке. Замах — молодые метаморфы, учтя опыт товарища и грациозно изогнувшись в полете, отскочили в сторону.

Я, наконец, подобрался к монстру в плотную и, покрепче сжав молот, направил во врага самую мощную молнию, на которую только был способен.

Ослепительно сияющая дуга на секунду связала нас со зверем.

— Ра-а-а-а-а-а! — снова взревел дезориентированный монстр. Он попытался достать меня лапой, но тщетно. А дальше моё волчье трио вновь пошло в наступление. Да и мы с Кешей без дела не сидели, продолжая атаковать противника с дальней и средней дистанции. Медведь в какой-то момент перестал отмахиваться и огрызаться, уйдя в глухую оборону.

— Берегись! Сейчас ударит магией! — предупредил фамильяр, и я сразу дал команду отступить. Вот только недостаточно быстро. Дружок с Белкой и Стрелкой мгновенно оказались насажены на десятки выстреливших из-под земли острых древесных копий, которые начали стремительно прорастать внутри своих жертв.

— Ну, если бы они не были метаморфами, на этом бы их история и закончилась, — отметил Алукард, наблюдая, как мои подопечные «стекают» с проткнувших их кольев.

Собственно, это была последняя серьезная атака медведя, после которой он быстро встретил свой конец. Дружок умудрился разорвать теросу грудную клетку, после чего я с размаху вбил в неё молот, пустил по нему молнию, которая и остановила сердце могучего зверя.

После такой славной виктории мы тут же приступили к трапезе. Я даже позволил Кеше ненадолго прервать свою вахту и присоединиться к коллективному пиршеству.

— Какая красота! — я вырвал из груди поверженного монстра ещё пульсирующий зелеными всполохами магический орган.

— Как интересно! — материализовавшийся рядом Алукард стал с интересом осматривать извлеченный трофей. — С учетом твоей личной склонности к магии Природы и размера органа, может получиться очень неплохое усиление! Правда, для этого нужно будет…

Договорить ему не дали гости. Из-за холма выметнулась стая крупных ящеров. Вот только почему мы их не слышали?

«Магия земли! У всех!» — определил Алукард. — «Они ею гасят вибрацию от своего бега! И давай-ка сматываться! Их предводитель сорокового уровня, и вот-вот прорвется на четвертый ранг».

Спорить с другом в данном вопросе я посчитал излишним, а потому, бросив остатки добычи (ничего себе «остатки», почти полтуши!) мы поспешили ретироваться в противоположную от вторженцев строну. Эти гады, похоже, планировали именно грабеж. Как только мы отдалились от поверженного медведя, сразу потеряли к нам интерес, сосредоточившись на так легко им доставшейся груде мяса.

И как мы раньше обходились без Кеши?

Снова отправив птеродактиля контролировать обстановку с неба, мы с остальной стаей укрылись в лесу. И буквально через пять минут наткнулись на здоровенного хищника, похожего на росомаху. Терос, видимо, решил, что мы хотим посягнуть на его охотничьи угодья (и был, кстати, не так уж и неправ). И всё бы ничего — уровня этот хищник был тридцать пятого, размером лишь чуть больше Дружка. Да только помимо бешеной скорости и острых когтей, этот монстр выдыхал перед собой обжигающий пар, от которого клетки тела просто отмирали. Хитин и чешую начинало разъедать прямо на глазах, а следом и кожа слезала целыми пластами!

— Магия Смерти! Слабая, но нам хватит! — сканировал Алукард, пока мы, спешно сбрасывая куски плоти, старались скрыться от преследователя. Чтоб облегчить бегство, кинулись врассыпную. Лично мне это помогло слабо, потому как росомаха помчалась именно за мной.

И вот тут прямо перед глазами сверкнула яркая вспышка, и я оказался в городе. Городе Новогирканске! Не сбавляя темп, попробовал оглядеться. За спиной слышится звериный рык, и противный скрежет когтей по мостовой. Росомаха не отставала. А впереди, метрах в ста, расположился пост из вооруженных людей. Они резво вскинули винтовки, стволы смотрят прямо мне в лицо.

— Ложись! — кликнул фамильяр. — И вот тут я пулю и словил. Она прилетела откуда-то сверху и вошла мне аккуратно в глаз. Мозг, похоже, не задела, ушла ниже, перемалывая позвоночник и парализуя тело. От удара меня качнуло назад, и я рухнул навзничь, наблюдая, как надо мной пролетела росомаха, чтоб тут же получить слитный залп от изготовившихся дальше по улице вояк.

«О! А вот и стрелок, что меня подбил», — лежа с задранной к небу головой я заметил парящий в вышине воздушной шар. В корзине сидели два красноармейца, один из которых сейчас целился в нас с росомахой, раздумывая, кому подарить следующий выстрел. Мне — контрольный, или теросу, что сейчас несется по улице, уворачиваясь от выстрелов и стремительно сокращая дистанцию между собой и палящими в него людьми.

— Валим отсюда! — Алукард решительно «затолкал» нас обратно в лакуну. Как и в прошлый переход, картинка перед глазами зарябила, и вот я уже валяюсь на траве и пялюсь не на Сияние Грез и погрязший в семерках город, а на ярко-изумрудные кроны деревьев, сквозь которые просвечивают озорные солнечные лучики.

Ко мне приблизился Дружок и, озабоченно осмотрев, лизнул прямо в лицо.

— Хватит валяться! Позвоночник уже зажил, глаз снова заработает минут через десять, — сообщил фамильяр, после чего я отважился осторожно подняться на ноги. Ощущение, когда твою голову прошивает бронебойная пуля, отдавалось легкой… Нет, не болью… Скорее, страхом и шоком человека, который не привык выживать после выстрела в лицо.

— И не раскисай! Некогда. На появление «окна» отреагировали все ближайшие теросы, так что нас либо ждет охота, либо лучше поскорей делать ноги.

* * *

Тем временем в городе:

Сибиряк, хмурясь, искал между домами первого тероса, но тот словно сквозь землю провалился, не оставив после себя даже пятна крови.

— Зар-раза! — стрелок в сердцах сплюнул вниз. — Передай Центральной, что первый запропастился черт-те где!

— Центральная! — младший тоже закончил осмотр места боя и уже тянулся к трубке. — На связи №13! Зафиксировали проникновение двух теросов. Координаты — улица 1905 года. Дом 9. Один вторженец уничтожен. Второй пропал. Был ранен в голову…

— Я ему глаз выбил и шею свернул, — вставил ремарку старший красноармеец.

— Выстрел повредил глаз и шею, но терос исчез. Приметы: шестилапый прямоходящий ящер. Уровень неизвестен. Скорее всего, обладает высокой регенерацией. Возможно, владеет навыками мимикрии. После ранения вышел из боя, может обладать развитым интеллектом.

— Информацию принял. Продолжайте наблюдения.

Связь завершилась. Наблюдатели продолжили пристально вглядываться в улицы вокруг места проникновения в надежде увидеть силуэт твари.

— Ну как? Очки засчитали?

Мужчина скосил глаза на системное окно.

— Нет, только за лохматого чутка капнуло! А я ведь тому точно в глаз! Видать, точно регенератор.

— Похоже!

— А представь, если это гад в городе обживется! Где-нибудь в канализации или в каналах. Я слышал, что в сточных канавах южных городов кто только ни водится…

* * *

Слинять по-тихому не получилось, так как на «запах» города уже подтянулись все ближайшие теросы. В том числе и банда ящеров-рэкетиров, владеющих магией земли. Прибывшие нервно сновали из стороны в сторону и буквально рыли землю в поисках столь вожделенного источника ментальной энергии.

«Щелк», — во лбу раздался тихий непримечательный хруст, заставивший меня нервно вздрогнуть и подобраться.

— Алукард, скажи мне, что это не…

— Селарин треснул, — фамильяр тут же развенчал мои надежды.

Пока я пребывал в некотором замешательстве, мой напарник перехватил контроль над хвостом, с мясом вырывая поврежденный камень и откидывая его подальше от нас.

— Скажи «а-ам»! — зло оскалится Алукард, когда селарин влетел в пасть буравящего нас жадным взглядом тероса. Зверь рефлекторно захлопнул пасть и сглотнул. В его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с подозрением.

А дальше события понеслись вскачь. На бедолагу, съевшего камень, тут же кинулись несогласные с подобной дележкой. А мы с моей стаей, развернувшись на 180 градусов и взрывая землю всеми конечностями, ринулись наутек…

За спиной были слышны яростные рыки. Кто-то ревел от боли! Кто-то стрекотал торжествующе.

Вот только быстро выяснилось, что некоторые решили сосредоточить свой интерес не на единственной на всех «вкусняшке», а на её производителе!

— Алукард! Ты же говорил, что с селарином наша защита практически идеальна! — кричал я, на бегу вставляя в лоб новый камень.

— И от своих слов не отказываюсь. Ты сам уже не единожды успел в этом убедиться.

— Так какого ж рожна эти черти за нами несутся?

— Ну, — фамильяр задумчиво посмотрел мне за спину. — Наверное, они что-то всё же уловили. Или, просто, хотят кушать.

— Шикарно! Просто класс!

— Скажи спасибо, что самые сильные остались позади, делить то, что уже есть. А увязались за нами лишь те, кто надеется урвать свою долю.

В следующий момент мимо меня пронёсся огненный болид, врезался в ближайший ствол и взорвался, разбрызгивая плазму во все стороны.

Я кинул на фамильяра злой взгляд, но разговор продолжать не стал. Лишь прибавил ходу и начал двигаться зигзагами, стараясь сбить прицел неизвестному метателю.

— Осторожно!

На предупреждение Алукарда я оглянулся и увидел, как прямо в меня несется огромная (реально здоровенная — метра четыре в диаметре) огненная сфера.

Мысли судорожно заметались. Как назло, мы уже выбежали на самую опушку леса, и укрыться за стволами не получалось. Не было их в радиусе тридцати метров.

Я приготовился, сгруппировался, чтобы максимально защититься от неминуемого удара. И тут Стрелка ринулась наперерез несущемуся за мной пылающему снаряду.

Взрыв. Во все стороны разлетелись плазменные протуберанцы, спину больно хлестнуло огненной плетью.

Но это всё было терпимо, и только придало мне мотивации бежать быстрее.

Голову посетило странное ощущение, и я понял, что не чувствую Стрелку. И тут лес кончился, а впереди неожиданно воздвиглись полуразрушенные строения. Дома словно растворялись в тумане, затопившем долину.

Наша компания резко остановилась.

— А вот и Иллюзорный Город! — подал голос Алукард. Я хотел было развернуться, но увидел, как на границе леса зажегся новый огненный шар.

— Пошли! — отлетев от меня, фамильяр нервно махнул щупальцем. — Скорее! И заклинаю — не трогай тут ничего руками и иди точно за мной!

На размышления времени не было, и мы ринулись вслед за Алукардом. Сначала я, потом Дружок и поскуливающая Белка.

Глава 17

Как выглядел этот город?

Да странно он выглядел! Одновременно древний и новый. Обычный и… неправильный. Один дом мог выглядеть как развалина, о возрасте и назначении которой впору с пеной у рта спорить историкам и археологам. Второй был словно новострой, третий не имел дверей и окон, а четвертый и вовсе выглядел как какая-то многомерная… кхм… невесть что…

И это только строения — относительно стабильные и статичные конструкции. А улицы, тут были улицы! Как Алукард в них разбирался и куда нас вел, я не имел ни малейшего понятия, но точно уверен, что разок видел свой же затылок метрах в ста впереди.

Выглядело это все как дагерротип — всюду преобладали оттенки сепии. Закрадывалось впечатление, что ты очутился в какой-то старой фотографии или внутри фотокопии работы Дали. Вот уж кому тут бы точно понравилось!

Виды, что мелькали (или отражались) в окнах, не помогали расслабиться. Они заставляли сильнее сжимать молот и в напряжении размахивать хвостом из стороны в сторону.

Где-то царила темнота, где-то обычные комнаты, пару раз об стекло в панике бились какие-то твари. Разок так и вовсе я (пусть мельком) стал свидетелем какой-то бойни в подобии старинного азиатского города…

— Сюда! — Алукард нырнул в очередной дом, дверь которого услужливо отворилась прямо перед нами…

— Как ты тут вообще ориентируешься? — с раздражением пролезая в дверной проем, что для моих нынешних габаритов был слегка маловат, пропыхтел я.

— Ты не забыл, что я исконный обитатель Мира Грез? Хаос и Безумие — мой дом родной.

— Так нам что, здесь и бояться нечего?

— Ещё чего! Это в бесплотной форме без носителя я могу рассекать с минимальными рисками. Тебя же любая аномалия может наизнанку вывернуть. О, а вот это интересно!

В небольшом дворике, куда мы попали через непримечательную арку, на траве были разбросаны детские игрушки, очень заинтересовавшие моего напарника.

Я же в это время вспоминал, что в пособии, полученном от Марка Моисеевича, о таких городах значилось. Про то, что тут практически всё можно хватать и тащить наружу (если не боишься сдохнуть в процессе), но самым ценным в городах считаются безусловно «Естественные Артефакты Хаоса».

Эдакие материальные аномалии, стабильно выдающие результат, который обычной магией просто не реализовать, или реализовать, но слишком дорого и затратно. Чаще всего они связаны с вероятностями, нарушением или искажением каких-нибудь фундаментальных законов. Ну там: перемещение в пространстве, времени, измерениях, игра с вероятностями и т. п.

Пример: «Глаз истины» — монокль, в оправе неброского бирюзового цвета, позволяющий следить за всеми известными тебе зеленоглазыми людьми. Один правитель древности получил этот артефакт в руки, после чего стал набирать на все ключевые должности только зеленоглазых. В итоге его династия правит уже более семи тысяч лет, в стране самый низкий уровень коррупции. И именно там изобрели заклинание, позволяющее сменить цвет глаз.

Но вернемся к нашим баранам, точнее, поторопим одного.

— Алукард! Ну что? Нашел что-нибудь, отчего я не умру крайне нелепой смертью? Если нет, то выводи нас отсюда побыстрей.

— Возьми вот эту штуку! — фамильяр ткнул щупальцем.

— И что это? — я с подозрением осмотрел небольшой брелок в форме кроличьей лапки. — Знаешь, я читал и смотрел в свое время несколько историй, в которых фигурировали подобные штуки. Ничем хорошим это не кончалось.

— Не боись! Сразу она тебя точно не убьёт. А помочь может.

— А не сразу? — я с опаской разглядывал обозначенный предмет.

— Для ответа её всё равно нужно поднять… Так… Ну, в целом — нам повезло, полезный Артефакт почти без побочек, можно пользоваться!

— И что значит «почти»?

— В том смысле, что эта лапка приносит удачу, пока не кончается «заряд», а потом будет её (удачу) высасывать из всего, что окажется поблизости. Если следить за циклом, то пользоваться можно. Так что бери её, и пойдем! Она поможет нам быстрее выбраться!

Прогулка наша напоминала мне сцену из фильма ужасов, для полного сходства не хватало только какого-нибудь давящего саундтрека, нагнетающего тревогу. То тут, то там — на земле, на лавочках, на ступеньках крыльца — на глаза начали попадались разные предметы, будто потерянные или случайно забытые хозяевами: книги, тетради, блокноты, монеты, игрушки, зонтики… И у всего, как я понял, был какой-то свой эффект, чаще всего несовместимый с нормальной жизнью будущего владельца. Но были и интересные вещи… Может, поискать ещё что-то полезное?

— Даже не думай! Вот поднимемся уровня до тридцатого, а лучше до четвертого ранга, тогда, может, и заглянем сюда ещё раз. Сейчас нам нужно просто поскорей слинять!

Ну не сейчас, так не сейчас — я быстро погасил маленький хомячий приступ и сосредоточился на дороге. Тем более, что Алукард заметно прибавил скорости.

— А это нормально, что «Лапка» раскалилась? — вопрос слетел с моих губ за секунду до того, как один из домов, мимо которых мы прошли, вдруг разорвало в какой-то пространственной аномалии, и оттуда начал вылезать здоровенный осьминог.

— Ходу!!! — крикнул Алукард, и мы помчались, что есть духу. И на первом же перекрёстке буквально воткнулись в тварь, что «выстрелила» вперед своими щупальцами и резко подтянулась.

— Пик четвертого ранга! Почти пятый! Зажми в кулак «лапку» и бежим! — зашипел Алукард, после чего я почувствовал, как энергия из Врат Бахуса хлынула в тело, резко подстегивая все мои характеристики и способности…

Прошмыгнув между здоровенными столбообразными щупальцами, я с метаморфами на хвосте кинулся по улице. Терос снова выбросил вперед свои конечности, разнося вдребезги ещё пару зданий, после чего втянул щупальца назад, чуть не прихватив с собой Кешу, тот всё это время путешествовал на загривке у Дружка.

Красться и как-то изучать дорогу больше смысла не было. Мы мчались во все лопатки. А монстр ревел (интересно, чем и как?) и следовал за нами!

— Алукард!

— Что?

— Какого хрена мы тащились по городу, опасаясь откинуть коньки от лишнего чиха, а этот рушит город! И его до сих пор на атомы не распылило.

— Теросы по своей природе гораздо более устойчивы к Энергии Мира Грез! Тем более такие высокоуровневые!

— А…

— Не болтай, беги! Смотри под ноги!

В следующий момент мою руку обожгло дикой болью, я споткнулся и на полной скорости пропахал мордой мостовую. А здоровенный энергетический шар пролетел прямо над моей головой.

— У него — Магия Энтропии!!! — в натуральном ужасе захлебнулся криком Алукард, наблюдая, как материя в месте попадания испаряется.

— Кеша! Прикрой! В пекло не лезь — бей кислотой по глазам!

— «Принято!» — метаморф взмыл в небеса, и уже через мгновение я мог наблюдать, как Кешин плевок, подозрительно блеснув в воздухе, приземлился прямо на огромный глаз. Гигантская тварь взревела, собрав щупальца к себе в защитном жесте.

После первого попадания летун отскочил в сторону, и, уворачиваясь от «энтропийных» снарядов, стал разворачиваться на второй заход.

Шары вражеской магии, просев в размере, резко увеличились в численности.

Один из них шаркнул меня по руке, обрубок конечности тут же шмякнулся на землю. Боль пронзила всё тело, но останавливаться было нельзя. Кеша, показывая высший пилотаж, продолжал бомбёжку, давая нам возможность оторваться от преследования.

Не став медлить, мы побежали дальше, сворачивая то направо, то налево. Земля тряслась. Рушились дома, оседали прахом деревья, скамейки, киоски, когда в них попадали смертоносные заряды чудовища.

— Алукард! Где выход⁈ — простонал я.

— Понятия не имею, — огрызнулся тот. — Беги давай!

Дружок с Белкой могли бежать быстрее, но продолжали двигаться за мной, готовые в любой момент прикрыть меня от вражеского залпа. А сверху и сзади гордо носился наш Иннокентий. Он явно пытался увести тварь в сторону, но та упорно двигалась за нами, похоже, несмотря на все защиты, ощущая мою ментальную энергию.

Дружок попробовал поддержать нашего пернатого, переключив внимание тероса на свою персону. Неудачно. Один «снаряд» достиг цели, угодив волку в копчик, тот чуть не потерял сразу обе задние лапы. По улице разнесся отчаянный визг Дружка, который завалился на землю, не в силах бежать дальше.

Пришлось уже мне мчаться к нему, и, пока Кеша вновь отвлекал монстра, силой переподчинять плоть первого подопечного, восстанавливая тому целостность тела. И мы снова сорвались на бег.

Успели чудом, пока эта здоровенная гадина снова не возобновила свой обстрел.

— Спасибо, друг! — просигналил я птеродактилю. Он научился мастерски сбивать прицел твари и отвлекал на себя добрую половину её внимания.

И тут чудовище решило сменить тактику. Прекратив кидать смертельные шары, стремительно заскользило в нашу сторону.

Кеша бросился в атаку, прикрывая наш отход. Он бесстрашно пикировал на голову твари и долбил её своим клювом, хлестал шипастым хвостом, целясь в глаза. Но та игнорировала любые отвлекающие маневры, с утроенной силой спеша добраться именно до меня. На миг оглянувшись, я увидел, как прямо в меня несется здоровенное щупальце! Увернуться не получится!

Внезапно руку, в которой я всё это время сжимал кроличью лапку, прострелило адской болью. А в следующий миг реальность дрогнула, и мы покатились по камням. Иллюзорный Город, наконец, выплюнул нас.

Место оказалось совсем незнакомым, этого района Лакуны я ещё не видел. Но любоваться пейзажами было некогда. Надо уносить ноги, может ли тварь ломануться за нами следом?

— Кеша, отбой! — крикнул я, но тут невидимая стена за нашей спиной содрогнулась, словно сдержав мощный взрыв, гул которого мы всё же смогли уловить.

— Кеша! Кеша! Кеша, ответь! — я почти сорвал голос, но отзыва так и не дождался. Зато остро почувствовал образовавшийся разрыв связи. Не такой болезненный и острый, как при гибели Стрелки, оставляющий тонкий лучик надежды.

— Что-то ты мне не очень помогла! — я глядел на зажатый в руке Артефакт. — День начался паршиво, паршиво и продолжился.

— Без этой штуки мы могли и вовсе не выжить!

—…

Думать и спорить, равно как и оплакивать утрату, было некогда. Надо убраться подальше от этого проклятого места. Мы оказались на очередном предгорье, и как отыскать дорогу к селариновой пещере, я не имел ни малейшего представления.

— Можно подняться в гору и осмотреться! Центр Лакуны не такой уж и большой! — подсказал слегка успокоившийся после случившегося фамильяр.

Горы приближались. Я подумывал, не сделать ли нам привал перед восхождением, и вдруг почувствовал, как что-то изменилось.

— Алукард, ты чувствуешь?

— Мммм? — задумался напарник, а после, подхватив контроль над хвостом, ударил меня по руке. Почерневшая кроличья лапка отлетела далеко в сторону. — Заряд кончился!

— И что… — начал было я, и тут же ощутил, как большой плоский камень, на котором мы стояли, резко ушел из-под ног. Он крутанулся как крышка ловушки в «Тайне третьей планеты», да так быстро, что мы при всем желании не успели бы среагировать.

И вот мы летим во мрак.

* * *

Г. Новогирканск. Высотка «Светлый путь». Последний ярус.

— Наконец-то, добрались! — Запрыгнув на диван, Анна тут же задрала кверху свои ножки, при этом сбросив с них натершие за день ботинки. — Как же я за этот рейд набегалась! Кайф!!!

— Вуфф-вуф! — насмешливо фыркнул Себастьян, принеся напарнице тапочки и забирая раскиданную обувь.

— Ой, не ворчи! Можно подумать, тебе так сложно помочь.

— Вур-р-фур-р! — раздалось невнятное из прихожей, после чего здоровенный волк скрылся из виду.

— Ой-ой-ой! Можно подумать! — крикнула в след строгому хищнику жгучая брюнетка. И, наконец, перевела взгляд на задумчиво сидящую в кресле соседку.

— Ну, а ты чего сидишь, стену гипнотизируешь? Опять за Ваську переживаешь? — девушка извернулась, пристроив ноги на спинку дивана. — Так не переживай! Жив этот прохиндей и здоров! Засел где-то в Лакуне и знай себе множит окружающих теросов на ноль, ещё и Веды читать успевает, да уровни новые брать!

— Он успел прорваться в Лакуне на новый уровень? — Виктория, наконец, сфокусировала внимание на подруге.

— Угу! И если он сохранит такой темп и дальше, то до открытия Врат успеет сделать это ещё пару раз. И вернется он в город уже не простым подростком, а набравшимся боевого опыта перспективным Избранным. И каждый встречный-поперечный будет стараться урвать от него свой кусочек! Так что, подруга, будь готова! Грядёт великая битва за Василия!

— Битва за Васю? Урвать кусочек? — Вика покраснела, снова задумчиво уставившись перед собой.

— Так! — Анна, почувствовав запах «истории», пробудила «второе дыхание», и грациозно потянувшись, устроилась так, чтобы можно было «грозно» смотреть на собеседницу. — Выкладывай, что у тебя стряслось?

— У меня сегодня был разговор с отцом, — тяжело вздохнула подруга.

— И? Я что, должна из тебя каждое слово вытягивать? Говорили вы, как я понимаю, о Васе? Так?

— О ком же ещё?!!! Папа на удивление много знает о сложившейся ситуации. О том, что именно Вася оказался Избранным, о том, что он успешно пережил адаптацию в Лакуне и теперь в ней осваивается. Что теперь предположительно сам ведет охоту на окружающих его теросов и даже ставит часть из них себе на службу! Последнее, правда, пока гипотеза.

Тут девушка из рода Канисов навострила ушки:

— Действительно, откуда же это известно Эммануилу Григорьевичу⁈

— Ни имею ни малейшего понятия! «Старые связи, хорошие друзья и должники» — всё, как обычно. Да и не это главное. Отец ведь САМ, специально для этого разговора приехал, больше часа выпытывал у меня подробности нашего с Василием общения. Интересовался, какой он человек. Выспрашивал, что любит, не любит? Чем интересуется? В каких мы с ним отношениях? Будто мне аналогичного допроса от ЧК мало было!

— Что? Решил через твою дружбу с Избранным получить на него влияние? Разумно! — задумчиво протянула Анна.

— Не то, чтоб влияние, — замялась Вика. — Хотя, под конец расспросов он в шутку сказал, что был бы рад такому зятю. Тем более, что Василий, с учетом охоты на теросов, имеет шанс на Божественное право в Лакуне. И, мол, тогда-то парню и понадобится человек, который поможет ему правильно распорядиться свалившимися ресурсами… В общем, я не до конца поняла, что папе от меня нужно: чтоб я его с Васей познакомила, или чтоб я за парня замуж выскочила.

На последних словах девушка растерянно потупилась, вызывав ответную улыбку подруги.

— Все отцы и деды думают одинаково! Меня дедуля тоже похожим образом сегодня пытал. Вот, даже Себастьяну досталось! Минут сорок бедного мурыжил, подробности ему подавай о наших с Васей встречах. О том, чем пахнет от парня и от его волка… А мне строго-настрого наказали наладить с Василием близкие отношения. Причем, как мне кажется, дед тоже о матримониальных планах в отношении Избранного задумываться начал…

Глаза Виктории распахнулись:

— Что?

— То! Клану, с учетом наших обстоятельств, очень не помешает Фамильяр со схожей или даже родственной нам магией. Так что Глава рассматривает вариант с затаскиванием к нам Василия любыми средствами… — на последних словах брюнетка нервно хохотнула, любуясь вытянувшимся лицом подруги.

— Да успокойся ты! Знаешь же, брак в мои ближайшие планы не входит! Давай Ваську дождемся, а потом и будем думать, что делать дальше!

Глава 18

Итак, мы падали. Плоский камень, легко повернувшись на своей оси, захлопнул вход, отрезая от внешнего мира незадачливых искателей приключений. То есть, нас с Белкой и Дружком…

Здравствуй, «Тайна третьей планеты»! «Как же мы сюда попали?» «Как в чайник: крышку открыли, нас впустили, а потом закрыли».

Именно эта мысль промелькнула в моей голове, пока я несся вниз, кувыркаясь во мраке. Рядом, жалобно порыкивая, падали мои волки. Слух резко обострился, вычленяя шорохи, звуки возни и тихое урчание. Глаза, стремительно адаптируясь в кромешной темноте, пока видели лишь проносящиеся на некотором отдалении стены и какие-то смазанные силуэты.

Сравнить себя с Алисой в Стране Чудес, слава Богам (хотя это как посмотреть), не пришлось — «перелет» оказался недолгим, а приземление…

Хруст костей и треск разрываемой плоти, наверное, разлетелся по всему подземелью. «Посадочная площадка» на дне пещеры оказалась заполнена острыми камнями…

— С-с-с-с-с…! — злое шипение вырвалось из моей рассечённой глотки. Попытался приподняться, но тут же завалился назад. Левую ногу отсекло чуть ниже колена. Да и брюхо… Подношу руки к животу — я себя, считай, выпотрошил.

Но ничего, пара минут, и мы быстро придем в норму. Вот только никто нам эту «пару минул» предоставлять не собирался. Тотчас после приземления на нас набросилась оголтелая свора хищных теросов. Худощавые лысые бледные твари сходу принялись рвать нас на куски. На множество довольно мелких кусков.

Они даже потасовки за лучшие фрагменты организовали! Вот, угрожающе рыча на остальных, самый крупный гад мою голову отхватил. Видимо, вожак.

Просто слизнул и — опаньки — голова толчками продвигается во чрево бледной твари с острыми серповидными когтями и игольчатыми зубами. Хм-м-м, похоже, какие-то местные пещерные эндемики — машинально с научной точки зрения оценил я.

Вот только зря бедолаги подземные это сделали! Ой, зря! Правда, кто ж из них знал, что есть метаморфов фатально опасно для здоровья?

И что в итоге имеем? Вместо того, чтобы развалиться и спокойно переваривать слопанное, десятка три теросов в панике мечутся по пещере (а кто уже и не мечется, а натурально бьётся в агонии), клацает зубами, стараясь выплюнуть «ядовитую» пищу.

Контролировать каждую расчлененную часть своего тела по отдельности у меня не получалось, зато я смог отдать общую мысленную команду: «Жрать и объединяться», после чего всё и началось.

Куски заглоченной плоти тут же заерзали, стали стремительно преображаться и вообще действовать «инстинктивно». Хотя не уверен, что сие действие правильно будет охарактеризовать именно так.

Пещерные теросы же такого поворота не ожидали от слова «совсем». А также «очень удивлены и до жути напуганы» были те, кому не обломилось вкусить блюда на недавнем пиршестве. Эти ребята кинулись врассыпную, забились в самые дальние углы и, вжавшись в стены, стучали зубами от ужаса.

А вот те, кто непосредственно участвовал в трапезе, уже через минуту почти не дергались — не имели такой возможности. Так, парочка отчаянных ещё пыталась барахтаться, но это уже была агония, так что душераздирающие визги несчастных быстро перестали сотрясать своды пещеры, уступив место гробовому молчанию.

Причиной смерти почти во всех случаях, кстати, стали не фатальные повреждения. Болевой шок и «убийственный» ужас — вот что остановило сердца бедолаг быстрее, чем до них добрались, внезапно ставшие зубастыми, ломти наших организмов.

Бездыханные тела ещё какое-то время продолжали елозить, пучиться и распадаться на части, но этот жутковатый «перфоманс» довольно быстро сошел на нет.

Сначала воедино слипся Дружок. Ставшие ненужными пасти втягивались, ротовые щели срастались так, что даже заподозрить наличие в этом месте какого-то отверстия было невозможно. А под конец по телу прошла рябь, и он окончательно превратился в привычного мне волка.

Следом целостность обрела Белка, заметно прибавив при этом в весе. Она спокойно села на задницу и стала с интересом оглядывать окрестности.

Ну и последним, закончив любоваться происходящим, завершил сборку воедино себя, любимого, ваш покорный слуга.

— Просто восхитительно! — над плечом материализовался одноглазый колобок, — Метаморфизм — изумительная способность. Такие возможности! Столько новых идей…

— О-го-го! — крикнул я, разминая сросшиеся легкие.

— Го-го-го! — ответило мне эхо.

А пещера-то ничего, однако! Одна центральная зала в высоту метров 40, если не все 50. Похожа на широкий колодец, дно по центру, прямо над «входным люком», завалено острыми камнями, часть из которых сюда явно была принесена специально.

Судя по костям и ошметкам, усеивающим это место, изначально теросы сюда просто проваливались и разбивались насмерть. Или погибали от голода — вскарабкаться по отвесной скале, а после ещё и отворить «крышку» изнутри было физически невозможно. Тем более, получив до этого травмы при падении.

Я продолжил изучать стены. Сверху они были почти монолитны, а вот ближе к полу — испещрены всевозможными норами и проходами. Из некоторых таких сейчас выглядывали теросы, успевшие сбежать. В темноте светились их глазки и зубки. Выжидают, твари. Да и Боги с ними. Потом разберусь.

— Только оставь несколько для обращения! — вклинился в мои мысли фамильяр. — Нам нужно восполнить и расширить стаю!

Так! Сумка! Где моя сумка⁈ Найти её срочно и сразу проверить содержимое! Я стал торопливо оглядываться и принюхиваться! В окружающих останках я своей поклажи не углядел. Где?!! Верный Дружок поймал мою мысль на лету и побежал по пещере расширяющейся спиралью.

О, похоже, встал на след! Зверь довольно рыкнул и унесся в один из тоннелей, в который ранее, судя по переданной метаморфом информации, улепетнуло несколько небольших теросов.

Ещё раз окинув взором пещеру, я сравнил её с моим селариновым убежищем. Принимать ответственное решение на скоростях не буду, но местный простор мне даже нравится.

— Нужно только натаскать побольше поглощающих ментал камней и разобраться с тем, как можно нормально подниматься на поверхность! — заметил мой приятель. — А ещё проверить на наличие источник воды. И, конечно, ты обязательно будешь нудеть про наведение порядка — не ходи к гадалке!

— Это да!

Здесь, несмотря на простор и величественность, был полнейший свинарник. Понятно, уборкой никто и никогда не занимался. Но вообще, судя по количеству напавших на нас теросов, они тут недурно устроились и приспособились к обитанию под землёй. Интересно, как тут всё было организовано?

Пока я оглядывался и размышлял, Дружок приволок сумку.

Так-с, посмотрим… На удивление, она оказалась лишь слегка подрана да пожевана. Ага, запас патронов и ампулы с газом, блокирующим магию. Револьверы — на месте. Ещё патроны должны быть: нету. Видимо, просыпались — придется собирать по всей пещере.

Вывалил на пол кучу кристаллов — их «поголовье», к счастью, не пострадало. Отлично, нам не помешало бы заменить рожки…

— Да и просто разложить камни по пещере лишним не будет!

Книга Марка Моисеевича, как и Басин амулет, присутствуют в целости. А вот коробочка с благовониями для культивации оказалась расколота и пуста.

— Ладно, там всё равно оставались крохи. Подведем итоги: потери от этого падения оказались на удивление небольшими. Будем считать случившееся незапланированным обедом и презентацией нашего нового возможного жилища!

— Только не забудь обновить «Доспех мыслей», новосёл! — хмыкнул летучий комок щупалец.

Ладно, сейчас по-быстренькому замаскируемся, чтоб ментальная энергия не фонила, и займёмся делами.

Добавив ещё кристалл скрытника на лоб для спокойствия, и инкрустировав селарином стены в пещере, я упёр руки в боки и с видом домохозяйки, собирающейся делать генеральную уборку — если вы можете представить себе домохозяйку в чешуе, с хвостом и акульими зубами в шесть рядов — произнёс: «Ну-с, приступим!» И понеслась! Центр пещеры с «охотничьими» острыми камнями я не трогал, зато остальное пространство при активном содействии Белки и Дружка быстро привел в порядок.

Мы собирали и сметали разбросанные кости (и прочий мусор пополам с остатками жизнедеятельности местных обитателей) и складировали всё в сторонке. Получилась весьма внушительная горка. Алукард молча наблюдали за моей бурной деятельностью.

— Ты так любишь комфорт? — ещё бы он не влез со своими подначками, — Не лучше ли было сначала заняться разведкой туннелей и проходов?

— Я люблю рабочую атмосферу и порядок! — я был непреклонен, — В таком гадюшнике и медитировать-то противно! А, если честно, мне после случившегося нужно привести мозги в норму. И пару часов спокойной уборки — самое то.

* * *

— Ну вот, теперь можно жить! — я отряхнул руки и оглядел результат наших совместных усилий.

За прошедшее время выжившие из местных так и не казали свои носы, хоть и ощущались Дружком где-то на грани чувствительности.

— Теперь культивация! — передо мной появился лупоглазый колобок. — Нужно усвоить нажранное, а также провести диагностику тела после сегодняшних приключений.

Выбрав местечко подальше от центра «залы», на небольшом возвышении, я уселся в позу лотоса. Дружок и Белка тут же перекочевали ко мне, положив головы на мои колени. Я сосредоточился и принялся читать Веду Развития.

* * *

Сквозь пелену отстранения я вдруг услышал жалобный стон. Он был полон отчаяния и муки и красноречиво свидетельствовал о том, что существо, издающее его, испытывает невыносимые страдания. Какой-то раненый терос собрался помирать, что ли?

Я открыл глаза, но шевелиться не стал. Передо мной предстала любопытная картинка: под самым потолком, вскарабкавшись на маленький выступ, почти вплотную подходящий к камню-ловушке, умостились в рядок несколько маленьких теросов, скорей всего, детёнышей, и по очереди жалостно завывали. После каждого такого крика замирая и прислушиваясь.

Выли они не менее часа. Я уже даже собрался было шугануть негодников — ибо достали. А может, даже съесть. Но тут камень заскрежетал и повернулся, мелькнул луч света, и в колодец вверх тормашками полетело существо, похожее на гиену. Малышня резко замолчала, с интересом наблюдая за падением. Гиена шмякнулась спиной аккурат на острые камни, перебив себе хребет. Она ещё была жива, закашлялась, харкая кровью и тряся лапами. Детёныши осторожно спустились вниз и выжидательно уставились на нашу компанию. Не дождавшись от нас никакой реакции, эти хитрецы, опасливо озираясь, медленно приблизились к добыче и, кинув на меня последний настороженный взгляд, стремглав бросились на умирающую гиену и в мгновенье ока разорвали ту в клочья.

Как нас недавно. Но сожрали беднягу не всю: голова с высунутым языком откатилась чуть в сторону. Я продолжал наблюдать и делать выводы.

Стало быть, первые теросы, провалившиеся сюда, гибли. Затем кому-то повезло не разбиться насмерть. Возможно, его спасла куча костей предшественников.

— Не исключено даже, что это была самка. Она выжила и дала потомство, — подхватил рассуждения Алукард. — Теросы из-за своей «гибкости» легко адаптируются к новым условиям. То, что у обычных животных займет сотни, если не тысячи поколений, у теросов, особенно в не до конца материализовавшейся Лакуне, займет лишь одно…

— То есть, одна особь попала в тяжелые условия, а её потомство уже подстроилось к жизни в них? — я кинул взгляд на сидящее в отдалении белёсое существо размером с кошку, что сейчас умывалось, с подозрением постреливая в меня глазками.

— Похоже на то. Выживших постепенно становилось больше, со временем они научились взаимодействовать, распределили функции, установили иерархию.

— А что, кстати, у теросов с межвидовым спариванием? Уж больно странненькими выглядят зверюшки. То ли волки, то ли кошки, да и от грызунов что-то имеется. Явно гибриды какие-то… — задумался я, рассматривая тварюжку в ответ, после чего ещё раз поднял глаза к потолку, где на маленьком выступе всё ещё сидело пять мелких теросов. — Похоже, в какой-то момент их перестало устраивать то, что падает «просто так».

Наверняка, поначалу они просто ждали, когда добыча сама свалится в ловушку. Может быть, даже и не с каждым свалившимся сразу могли совладать. Вой умирающего от ран тероса привлекал к колодцу другого охотника, который тоже падал вниз и, надо полагать, тоже в итоге был съеден. А обитатели пещеры сделали правильный вывод и научились заманивать добычу жалобными стонами. Голоса детёнышей для этого прекрасно подходят.

Тем временем, самый крупный теросёнок ухватил гиенью голову за ухо и потащил… ко мне. Положил у ног, сел напротив и склонил голову набок. Хм… Похоже, меня назначили вожаком и решили задобрить… Вот спасибо!

Впрочем, почему бы и нет? Принцип «всех убью — один останусь» не всегда конструктивен. И то, что этот поганец сам додумался «навести мосты» с новым страшным хищником, только делает ему честь.

С помощью местных обитателей я смогу больше узнать об этих пещерах. Особенно если обращу. В общем, дар я принял. И не забыл поделиться с Дружком и Белкой. Как только мы принялись жевать, мелкий дал стрекача и вместе с остальными юркнул в норку. Ничего, время придёт — выберутся. Этого вот я точно оставлю себе — он мне понравился!

* * *

Системные характеристики на конец главы:

Василий Степанович Николаев.

16 уровень (2 ранг)

Тело — 69 (78)

Разум — 39

Магия — 27

Фамильяр: Алукард.

Дар Магии: «Отец чудовищ» — создание биологических форм жизни.

Раса: Метаморф — магически измененный подвид человека с пластичной структурой организма.

Титул: Первый метаморф — вы первый представитель вида. (Так как вы и ваш вид не совершили ещё ничего значимого, Система не добавляет за данный титул никаких новых свойств)

Навыки:

Трансформация/Метаморфизм (посмотреть шаблоны…).

Склонность к Магии Молнии (I ранг).

Склонность к Магии Растений (I ранг).

Склонность к Магии Земли (I ранг).

Эффекты: Проклятье голода (IV ранг).

Регенерация гидры (I ранг).

Достижения:

«Творец Новой Жизни» — вы впервые создали новый уникальный вид! Система не может оценить пользу вашего творения для Земли, но само деяние, безусловно, достойно награды. Вы получаете 2 свободных очка характеристик.

«Давид» (I ранг) — вы вложили существенный вклад в убийство существа, на два ранга превосходящего вас. Вы получаете 2 свободных очка характеристик.

На ваших землях открывается ТеросМегаро и вы встали на защиту людей.

Количество поверженных теросов: 641

Заработано Баллов Защиты: 533.

Имя: Дружок

27 уровень (3 ранг)

Тело — 83 (93)

Разум — 4

Магия — 10

Раса: метаморф — магически измененное животное с пластичной структурой организма.

Навыки: Трансформация/Метаморфизм (возможна настройка шаблонов).

Особенности: Новорожденный, Бета, Член стаи (Лидер стаи — Василий Степанович Николаев)

Базовая форма — «Волк Канисов».

Эффекты: Проклятье голода (II ранг)

Имя: Белка

22 уровень (3 ранг)

Тело — 67 (74)

Разум — 2

Магия — 7

Раса: метаморф — магически измененное животное с пластичной структурой организма.

Навыки: Трансформация/Метаморфизм (возможна настройка шаблонов).

Особенности: Новорожденный, Бета, Член стаи (Лидер стаи — Василий Степанович Николаев)

Базовая форма — «Волк Канисов».

Эффекты: Проклятье голода (II ранг)

Глава 19

— Ты не доверяешь моему мнению⁈ — раздражённо шевелил щупальцами Отец Чудовищ, — Я тебе говорю, что эта база в разы лучше селариновой пещеры!

Дискуссия пошла на третий круг. Что, собственно, происходит? После короткого сна я решил взвесить, на свежую голову, все плюсы и минусы переноса «основной базы» в эту пещеру.

Алукард всеми конечностями вцепился в тезис «Чем дом больше, тем лучше. Я сказал, что это хорошо, а значит, по-другому быть не может!». Меня же начали одолевать сомнения, и казалось, что возвращение в кристаллическую пещеру позволит сэкономить время. Изучение новых охотничьих угодий и обустройство безопасности этой пещеры займет лишние два-три дня, которые можно было бы потратить с куда большей пользой.

Фамильяр же настаивал на необходимости экспансии, изучении новых районов, в частности, новообретенного «дворца» с прилегающими к нему пространствами. Не то, чтобы я был против этой пещеры — я видел её бесспорные преимущества. Но и недостатки у этого места тоже были немалые. Например, о каком-либо спокойствии здесь не приходилось даже мечтать!

Местный «вход» в подземелье оказался расположен в весьма оживленном месте, а теросы-загонщики — та самая мелкота — то ли всё время хотели жрать, то ли привыкли обеспечивать провиантом большую толпу. Поэтому постоянно сидели под люком-ловушкой и жалобно завывали. При этом они опасливо поглядывали не только на меня, но и в сторону других пещер. Из чего я сделал вывод, что этот вид — не единственный представитель фауны в здешних краях. И соседи по «коммуналке», скорей всего, довольно агрессивные.

— Смотри, — бубнил мне на ухо Алукард, — здесь уже сформирована экосистема с чётко организованной структурой взаимодействия!

— Ага, — парировал я, — одни охотятся — другие едят. А мы теперь посерединке. Как гвоздик.

— Да ну тебя! — не оценил моей иронии наставник, — На гвоздике, между прочим, всё и держится. А время ты сэкономишь на охоте. Здесь тебе не нужно бегать и выслеживать — добыча сама на голову валится. Причём таких размеров, с какими точно справишься без проблем. А если усовершенствовать механизм заманивания? Продуктивность повысится в разы!

— Угу, — без энтузиазма согласился я, наблюдая, как, аккурат в разгар нашего разговора, на камни упал очередной терос, к которому тут же направился Дружок, — Заготовщик теросов — звучит свежо.

— Не ёрничай! — огрызнулся он. — Я же дело говорю! Поставим процесс «на поток». Ты будешь культивировать, я сяду отрабатывать обновленные навыки. А для контроля над всей системой создадим новых метаморфов… И сейчас такая возможность сама падает тебе в руки!

— Или на голову… Или я ей…

— Пошути у меня! Шутник фигов! — наседал на меня Алукард. — Ты не можешь не понимать, что эти детёныши, уже признавшие тебя вожаком — отличный материал для обращения! Для их ментального контроля больших сил не нужно, а пользы от таких помощников в текущих условиях будет как бы не больше, чем от того же Дружка! А там, глядишь, кто полезный к нам навернется, или в глубинах пещеры ещё кого интересного обнаружим. А большой отряд нужно будет кормить и где-то содержать. А здесь места хватит всем! К тому же эта пещера расположена значительно ближе к центру Лакуны, а значит, мы сможем отслеживать приближение прорыва и вовремя на него отреагируем!

— Хорошо! Хорошо! Убедил! — зевнул я, — Хватит этих упражнений в красноречии, давай уже делом займемся.

Начать мы решили с обзорной экскурсии. Надо было изучить местную систему тоннелей, проверить, нет ли здесь других выходов на поверхность, да и вообще оценить имеющуюся «жилплощадь».

Первые осмотренные мной проходы вели в ещё две залы с высоченными сводами и несколькими выходами и лазами, ведущими дальше. Располагались они чуть ниже центральной пещеры и представляли собой просторные каменные мешки без каких-либо изюминок и следов использования. В третьей пещере обнаружился крутой спуск, ведущий к подземной реке. Низкий потолок, ощетинившийся лес сталактитов и сталагмитов, заслоняющих стены и не дающих оценить реальные размеры данного места. Прямо у входа сюда располагалась удобная площадка, словно специально созданная для водопоя. Выглядела местная обстановка зловеще, но завораживающе и живописно. Плеск воды отражался легким эхом от местных «деревьев», наполняя окружающее пространство шумом и «жизнью», а также затрудняя обнаружение тех, кто решил засесть между камнями.

Я уже собрался было возвращаться, как Дружок нашел немного дальше меж «деревьями» некое подобие норы. Заглянул внутрь — небольшое, уютное и удобное помещение — неплохо подойдет для спокойных магических практик и обращения новых членов стаи. Вот прям как в сказке: теремок, он ни низок, ни высок. Правда, складывалось впечатление, что эта нора образовалась на месте упокоения какой-то очень крупной твари. Уж больно анатомическими выглядели очертания стен. Впрочем, сейчас не важно, как оно образовалось, важно то, что нам подходит на сто процентов!

Пока мы осматривались, снаружи донеслись звуки осыпающихся в воду камней — кто-то, похоже, пришёл на водопой. Осторожно выбравшись из норы, мы подкрались к краю спуска и увидели толстую мохнатую тварь с серым свалявшимся мехом. Если такая замрёт без движения, её спокойно можно принять за большой камень. Не исключено, что именно так она и охотится.

Терос пил, погрузив удлиненную морду в воду. Мы бесшумно подкрадывались к нему со спины. Одним ухом он дёргал от удовольствия, второе же стояло торчком и чуть-чуть поворачивалось, ловя малейшие шорохи. Подходить к нему слишком близко мы не стали, просто заблокировали выход с площадки и напугали, кинув камень прямо в мягкий меховой бок. Зверь подпрыгнул, взвизгнул, и с резвостью ошпаренного поросёнка ринулся куда-то вглубь каменного леса.

— Белка, проследи, куда он побежит! Но недолго! Потом возвращайся.

— Вуф! — метаморф бесшумно заскользил следом за теросом.

Мы же с Дружком двинулись назад. Там как раз новая добыча рухнула с неба.

— Дружок! — я взвалил покоцанную тушу себе на плечо и понес её к норе у реки. — Притащи мне того мелкого зазывалу, что принёс нам гиенью голову. — Мысленно я уже окрестил его Кузей.

Волк фыркнул и унёсся выполнять приказ.

Настроив визуальный канал связи, я подключился к глазам моего первого питомца. Теросята по-прежнему сидели, задрав мордочки к люку-ловушке, и вдохновенно завывали жалостными голосами. Дружок уставился на мелочь под потолком и шумно втянул воздух, проверяя, где находится нужная особь. Наблюдая за маленькими «заманивателями», мы обнаружили, что те работают «сменами», и нужный нам экземпляр мог как «петь» под крышей, так и ожидать добычу внизу, или вовсе отдыхать где-нибудь в небольшом отнорке. Но сейчас нам повезло: искомый субъект в данный момент как раз вовсю голосил… Дружок же, перестроив лапы, лихо взлетел по стене, а добравшись до «зазывал», кое-как устроился рядом и тоже попробовал поскулить.

Малышня, замершая при его приближении, расслабилась и даже покосилась на него вполне одобрительно. Когда же они, снова прикрыв глазки, заголосили, мой волк схватил Кузю за шкирку и кинулся прочь. Мелкий было пискнул, но тут же затих — то ли потерял сознание, то ли притворился мёртвым. Услышав его испуганный вопль, остальные сначала застыли в оцепенении, а после прыснули в стороны и попрятались в туннелях.

* * *

Мелкий лежал передо мной на спине, поджав лапки, и трясся всем телом. Я, же его спокойно рассматривал: круглая голова с большими подвижными ушами, зубастый рот от уха до уха, короткая шея и пузатенькое тельце с хвостиком, напоминающим драконий. Очень (!) когтистые лапки, которыми можно и землю (а то и камень) рыть, и добычу рвать. Зверек был лыс, но на холке имеется короткая густая шёрстка, похожая на бархат, неопределённого серо-зелёного цвета. Теросёнок отчаянно напоминал мне покемонов (эдакий плод буйной фантазии). Зверек уже пришел в себя, и даже успел отбояться. Сейчас в его взгляде можно было прочитать немой укор. Он как бы вопрошал: «За что?»

Я улыбнулся: «Не боИсь! Не обижу!»

— Ты уверен, что твоя улыбка может его успокоить? — хмыкнул Алукард, и я вспомнил о своей зубастой пасти. И не удивился тому, что мелкий закатил глазки и, действительно, лишился чувств. Впрочем, мне это было только на руку. Обращение началось. С каждым разом этот процесс давался мне всё легче и легче. Если с Дружком практически всю работу выполнял фамильяр, с Кешей, Белкой и Стрелкой была командная работа, то в этот раз напарник решил, что я должен сам провести обращение от начала и до конца. Под контролем и с подсказками, но самостоятельно.

Базовой формой своего нового подопечного я решил сделать его изначальный облик. Во-первых, он мне понравился именно таким, во-вторых, тратить время на адаптацию к новому телу не имело смысла, ну и, в-третьих, в таком виде ему будет легче, в случае чего, взять под контроль своих прошлых родичей.

В общем, внешне Кузя остался таким, каким был. Хорошо, что теперь мне хватало сил на обращение без использования ресурсов объекта — уменьшать малыша не хотелось, ибо создание армии бойцовых мышей в мои планы не входило.

Когда мой покемончик окончательно пришёл в себя, я потрепал его по макушке и сказал:

— Вот видишь, Кузя, ничего страшного. Я же обещал! Иди, поешь. Расти большим и сильным!

Зверёк пискнул и, ведомый Голодом, пулей унесся к приготовленной заранее туше.

Имя: Кузя

13 уровень (2 ранг)

Тело — 39 (66)

Разум — 7

Магия — 4

Раса: метаморф — магически измененное животное с пластичной структурой организма.

Навыки: Трансформация/Метаморфизм (возможна настройка шаблонов).

Особенности: Новорожденный, Бета, Член стаи (Лидер стаи — Василий Степанович Николаев)

Базовая форма — «Малый Подземник».

Эффекты: Проклятье голода (IVранг)

Это, пока он чавкал, я решил заценить его характеристики.

— Смотри, какой смышленый! Да и процентная прибавка в Характеристике Тело получилась куда сильнее, чем у того же Дружка.

— Зато проклятье четвертого ранга! Так что, если не хочешь, чтобы твои подопечные жили одной лишь охотой и попытками унять Голод, за этим показателем придется следить.

Тут пирующий малыш пошел волнами и, прибавив в габаритах почти вдвое, вырастил себе новую пасть на пузе, и с утробным рыком продолжил яростно вгрызаться в добычу.

— Учту! — на моих глазах довольно миловидный зверек превратился в бушующего гремлина, который с пылающими глазами закидывал в пасти новые и новые куски мяса.

Контролировать, кстати, этого парня оказалось на удивление легко. Ментальной энергии тратилось совсем немного, так что я отдал команду Дружку притащить и остальных «зазывал». Самых сильных и перспективных обратим, остальных отпустим. Пусть малыши-метамофры охотятся на них по-первости. Нужно, кстати, действительно учесть момент с Голодом и не поднимать проклятье выше третьего ранга!

В итоге обратил я ещё пятерых. Можно было и больше, но куда мне армия желторотого молодняка? Шестеро мелких — это уже более чем достаточно, чтобы и приманиванием заниматься, и наши новые владения охранять от непрошенных гостей.

Пока я работал, вернулась из разведки Белка. Каменный лес действительно оказался лесом, целой подземной экосистемой, протяженностью во многие километры, и довольно густо населенной. К счастью, мы оказались на самом отшибе этого странного подземного образования, и местные обитатели забредали сюда редко.

Процесс конвейерного обращения имел и некий побочный эффект. Ментально незащищённые питомцы начали фонить, привлекая к нашему убежищу бывших неподалеку теросов.

Но это оказалось даже хорошо, так как к вечеру мой арсенал пополнился вновь обращенным ящером, нормально владеющим магией земли, парой бывших сородичей Дружка (только в подземной вариации), а также тремя летучими мышами с акустической магией. Позже добавилась «чупакабра» и огромный лысый кот, которого, не удержавшись, я всё-таки назвал Пушком. Дружок посмотрел на меня неодобрительно, но с пониманием: стратегически тварь была очень полезная, гибкая, ловкая и очень сильная.

После последнего обращенного у меня начало постреливать в висках, сигнализируя, что пора заканчивать эту вакханалию. Запас провианта, кстати, благодаря лезущим к нам теросам тоже пополнился, хотя, с учетом увеличения нашей численности, надолго нам этого может не хватить.

Можно было, конечно, ещё дичь поприманивать, но Белка, которую я отправил в дальний дозор, сообщила, что к нам начали подтягиваться уже крупные кадры. А потому я снабдил её одним из использованных селаринов, чтобы та разбила его подальше от нашего обиталища, тем самым уведя излишнее внимание хищников в сторону.

Плотно перекусив, я развалился на шкуре одного из поверженных теросов, тупо уставившись в потолок пещеры. Вроде, сегодня никуда не ходил, ничем, кроме обращения, не занимался. А чувствовал себя вымотанным похлеще, чем за несколько дней «экстремальных» приключений.

— А чего ты хотел! Обращение — это тяжелый труд. Особенно по-первости! Зато глянь характеристики: получил заслуженные +1 в Магию, да и Разум такими темпами скоро снова расти начнет!

— Угу! — буркнул я зевая. — Всё, я спать! Но для начала…

Прирастив каждому питомцу по белому кристаллическому рогу, я отправил их на ночлег в главный зал. Мыши тут же устроились под потолком, чупакабра нырнул в гору костей и с аппетитом там захрустел, ящер заныкался среди камней, кот растянулся в углу, где я недавно медитировал (видно, хорошее место), псы-гибриды устроились у входа в пещеру. А Белка отправилась в дальний дозор в подземный «лес». Мелкие разбрелись по своим туннелям, только Кузя решил остаться со мной. Моя ж ты прелесть! Мы втроём (пардон, вчетвером, если считать Алукарда) остались в норе-запаснике. Устроившись между Дружком и Кузей, я моментально отключился.

Снились мне пещеры, в которых прятались теросы, похожие на Кузю, только взрослые, раз в десять крупнее малыша. Они крутили огромными круглыми головами и выли, плюхались то на спину, то на бок и принимались скоблить и тереть лапами раздутые животы. «Самки, — догадался я, — родильный дом». Незамеченным в эту пещеру пробраться было невозможно — вход загораживал большой камень. Над ним оставалось приличных размеров окно, через которое можно было бы протолкнуть крупную тушу. Если же в него полез бы кто-нибудь живой, он был бы моментально обнаружен, схвачен и сожран. Страдающие дамы были перманентно голодны. Выйти из пещеры можно было либо избавившись от бремени, либо юркнув в узкий туннель — ими пользовались новорожденные теросята.

Туннели внутри горы были связаны между собой, образуя целую сеть. Во сне я полз по ним, приглядываясь, принюхиваясь и прислушиваясь. Несколько раз вываливался в широкие проходы, прорытые какими-то крупными червеобразными — полы, стенки и потолки их были заляпаны вонючей слизью. Несколько раз чуть не нарвался на превосходящие силы противника — притаился и переждал. Долго петлял, стараясь запомнить все повороты и их приметы. Почувствовал, что явно ползу вверх, а вскоре увидел над головой светлое пятнышко. Добравшись до выхода, осторожно высунул голову и огляделся.

Колючий ветер тут же облизал мою пыльную физиономию, и при первом же глубоком вдохе напихал полный нос холодных снежинок. Прочихавшись, я таки выбрался наружу целиком и встал в полный рост. Сразу стало понятно, насколько высока была эта гора — почти всю Лакуну можно разглядеть. В центре её, точно блюдечко, лежало озеро, поблёскивало на солнце. От него в разные стороны, как щупальца Алукарда, текло, извиваясь, несколько речушек, распадавшихся, в свою очередь, на притоки и ручьи. Я приметил несколько уже знакомых мне мест — не зря две недели таскался по Лакуне — но привлекло моё вниманье не это. Главной достопримечательностью были потоки теросов, стекающихся к месту будущего прорыва. Их было невозможно сосчитать даже примерно. И все они готовились ломануться в Город!

Глава 20

— Стрельба по готовности! — гаркнул Михаил Петровский после того, как его отряд выдал залп по вырвавшимся из парка теросам. Сам командир стремительно вскинул руку вперед, словно хватая что-то перед собой. Тут же одного из несущихся гиеноподобных теросов сжало, словно тисками, вырвавшимися из мостовой булыжниками.

— Один есть! — оскалился парень, удовлетворенно прислушиваясь к хрустящим звукам и переключая свое внимание на следующего гада.

С момента проявления Лакуны прошло уже больше двух недель. Частота появления теросов в городе значительно возросла. В первые дни — несколько теросов на один «портал» было, скорее, исключением из правил, сейчас же вряд ли найдешь переход, пропустивший меньше пяти-семи особей. В особо тяжелых случаях твари и вовсе проваливались десятками, да под предводительством пиковых третьих или уже четвертых рангов.

Пара минут интенсивного боя — и от теросов не осталось и следа.

— Товарищ старший лейтенант! Товарищ старший лейтенант! — в сторону Петровского несся посыльный. — У проспекта Ленина большой прорыв! Вывалилось два бронированных четырехранговика с «сопровождением»! Там сейчас маги из дружины Лебедевых, но долго они не протянут!

Михаил глянул в указанную сторону — там над домами уже сверкали всполохи магии, потом два раза жахнули из пушек.

— Иосиф, притрамбуй камни! Пусть ребята тебе помогут! Сергей, за мной! — скомандовал юноша и бегом умчался в направлении битвы.

Красноармейцы принялись поспешно заталкивать вывороченные камни обратно в мостовую. Получалось так себе. Ещё пара недель в таком ритме — и по улицам будет не проехать, как после гражданской.

* * *

— Я не буду помогать Аристо укреплять влияние в городе! — чеканя каждое слово, шипел Петровский-старший, пытаясь унять разгорающееся негодование и барабаня пальцами по столу.

От этих движений пол в кабинете (и на всем этаже) мелко подрагивал.

— Ты что хочешь, чтоб твой отец — красный командир, пошел на предательство и должностное преступление, прогнувшись под родителей твоих старорежимных дружков?

Мужчина бы высказался куда как жёстче, да и громче, но не хотел, чтобы этот разговор получил широкую огласку. Его штаб, как и весь прочий город, был сейчас слишком перенасыщен чекистскими ушами.

— Какое «прогнулся»⁉ Какое «преступление»⁉ — Михаил тоже начал распаляться и повышать голос, но, натолкнувшись на холодный взгляд отца, продолжил спокойнее. — Люди имеют право защищать родной город! Я же не прошу тебя выдать им государственный заказ по блату! Я прошу дать им возможность с оружием в руках встретить монстров, которые посягнули на их дом!

— Да пойми же, они делают это только для того, чтобы получить Божественное право, и потом поколениями жировать на…

— На чем? На чем, отец? На дешевом народном труде? Труд рабочих в Лакуне всегда хорошо оплачивался, да и бОльшая часть того самого труда там осуществляется Гильдией Охотников! — парень экспрессивно расхаживал по кабинету.

— Нет, но…

— Что «но»? Ты хочешь сказать, что они могут получить Божественное право незаслуженно? Что они заработают его, выехав на спинах простого народа и Красной армии? Сам же знаешь, что это невозможно!!!

— Нам и так хватает людей! — решил сменить аргументацию командующий округом. — Под моим командованием более ста тысяч красноармейцев!

— И их всё равно мало! С каждым днем натиск усиливается! А ведь прорыв ещё даже не начался! Ученые говорят, что точно не могут определить, как долго всё это продлится из-за феноменального размера Лакуны!

— Нам пришлют ещё! А в городе есть специальный отряд из Центра.

— На который ты рассчитывать не можешь, поскольку они тебе не подчиняются, при попытках направить их, куда нужно для обороны города, они спокойно пошлют тебя по матушке. А если и не пошлют, то в любой момент имеют право просто проигнорировать любой приказ, так как отражение вторжения — не их основная обязанность!

— И всё же, ставить в ключевые места обороны Аристо…

— Так не ставь в ключевые! Просто не задвигай их! Тем более, у них есть мандат, подтвержденный советским правительством, в котором прописано, что они имеют право защищать свой город. И ты это знаешь!

Петровский-старший от напора сына всё больше хмурился. Говорил-то младший правильные вещи, но всё же… Слишком от всего этого дела разило контрой, и это командующему обязательно постараются припомнить после.

— Ну, и если всё сказанное до этого для тебя не аргумент, — Михаил почувствовал, что отец заколебался, и решил дожать, — Родион Лебедев час назад спас мне жизнь, сам при этом лишившись руки. Я сам видел, как она растворилась в кислотном плевке, летящем мне в лицо!

* * *

Очень мне стало не по себе, и я решил вернуться в туннель. Снова полз и петлял, в некоторых местах привычно вытягиваясь змеёй, заглядывая в различные щели, трещины и отнорки, благодаря чему обнаружил наличие полезных ископаемых, залегающих буквально аккуратными пластами, как на картинке в учебнике. У входа в одну из пещер видел какие-то зеленоватые в красную крапинку кристаллы. Останавливаться не стал — потом разведаю. Видел несколько выходов к подземной реке с «лесом». В одном месте был очень удобный спуск к заводи, в которой плавали слепые рыбы. Видел, как пёс-гибрид подошёл к воде и принялся пить. Рыбы ринулись к нему косяком и замерли в полутора метрах, соблазнительно шевеля плавниками. Терос осторожно шагнул к ним и оскалился, вознамерившись поохотиться. Но на самом деле охота велась на него, и он уже заглотил наживку: едва все четыре лапы зверя оказались в воде, рыбы превратились в оскаленные пасти с хвостами, бросились на беднягу и принялись терзать. Вода окрасилась кровью несчастного. Его тушка, влекомая кровожадным косяком, скрылась в глубине. Я же полюбовался на бурлящую воду и двинулся дальше. Чуть впереди услышал странные рычащие раскаты. Вскоре практически подо мной оказалась черная нора, откуда и доносился… храп! Едва я приблизил к ней ухо, как провалился в дыру весь, стукнулся обо что-то жёсткое и… проснулся.

Справа от меня сладко посапывал Дружок. А вот Кузя устроился возле моего левого плеча, передние лапы и голову положил мне на грудь и сейчас хитро косил на меня лиловым глазом.

— И что это сейчас было? Алукард, ты это видел?

— Видел, — моргнул глазом мой напарник. — А малыш умнее и способнее, чем я думал… Устроить во сне такую детальную и, главное, понятную тебе виртуальную экскурсию!

— Думаешь, то, что мы увидели, реально? — с сомнением спросил я, взглянув на зевающего и умилительно трущего мордочку Кузю.

— Огрехи, безусловно, есть, но не думаю, что серьёзные. Так что, считаю, этой «карте» вполне можно доверять. Но если что, вон — пошли Дружка, его тоже к этому «воспоминанию» подключило, пусть проверит!

— Вуфф! — с готовностью завилял хвостом мой первый подчиненный.

Интересно-интересно! Сон смахнуло как рукой. Надо бы и остальных, что ли, тряхнуть на подобную информацию. Так время на разведрейды резко сократиться. Да и вообще, не мешает оценить, может новые питомцы ещё чего полезного знают и умеют. И просто нормально познакомиться бы не грех.

Следующие два часа я общался со своими новыми подопечными, пытаясь понять, кто что видел, и кто что знает и умеет. Пять мелких «покемонов» ничего нового не дали, разве что немного расширили мое представление о системе ходов рядом с «пещерой-ловушкой».

А вот обитатели подземного «леса» совместно помогли составить неплохую карту местных подземелий, что тянулись на многие километры как вширь, так и вглубь. Правда, для того, чтобы всё понять и переварить, пришлось натурально вывернуть мозги, да и без помощи Алукарда я в этой мешанине образов разбирался бы несколько дней. Слишком уж наши базовые «системные настройки» мышления с местными обитателями различались. Но, слава Богам, мы успешно со всем справились. Более того, фамильяр изловчился и, спалив на это энергию с добрых пяти трёхранговых теросов, смог создать в моем мозгу «ментальную карту», в которую отныне члены моей стаи могут вносить дополнения и отметки, понятные мне СРАЗУ!

Но не единой картографией оказались полезны мои метаморфы. Пушок (лысый кот) был прекрасным тихим охотником и лазутчиком, который, с учетом новых способностей, теперь может за секунду скрыться в пустой квадратной комнате. Ящер (подумываю назвать его Геной) сильным бойцом не был, зато оказался прекрасным строителем и туннелепрокладчиком. Собственно, такой строитель в Городе мог бы работать человек за пятьдесят, а как шахтер… В общем, если нам понадобится расширять и перестраивать наше жилище, то отныне это проблемой не будет.

— А ещё, наблюдая за его работой, ты сможешь сам быстрее освоить и развить Магию Земли! — отметил Алукард.

Самыми примитивным в плане способностей оказались псы, которые теперь все, как один, выглядели как Волки Канисов. Никаких особых способностей, невысокий интеллект, зато умеют действовать в команде. Что для нас, в целом, очень и очень полезно, тем более, что способности им можно и позже привить.

Но самым странным кадром оказалась обращенная мной «Чупакабра». Параметр интеллекта у неё был самым высоким и составлял 11 единиц (что и для людей уже неплохо), но при этом любая попытка пообщаться с ней иначе, чем через четкие приказы, заканчивалась гудящей головой.

— Она что, сумасшедшая? — после третьей попытки «поговорить по душам» с подопечной, поинтересовался я у летающего рядом пучеглазого колобка.

— Вот и изучай, как влияет на разум Мир Грез! Правда, я полагал, что после обращения подобные странности должны сойти на нет.

— Вот заняться мне больше нечем! Может, избавимся от неё?

И вопрос был отнюдь не праздный! Меня эта ситуация напрягала, я стал чувствовать, что даже просто поддерживая связь с этим метаморфом, моя ментальная структура начинала потихоньку «подрагивать», показывая признаки нестабильности.

— Ну и слабак! Воздействие такой интенсивности, наоборот, полезно! Оно закаляет сознание и ускоряет развитие магических способностей. Так что «Чупу» лучше, наоборот, чаще включать в общую систему, когда будем читать Веды…

* * *

Теросы стягивались к центру Лакуны нескончаемым потоком. Маленькие, большие и огромные. Стадами и поодиночке. Мелким при этом приходилось хуже всего — жрали их почём зря все, кто ни попадя. Но сопротивляться притяжению ментальной энергии, просачивавшейся из Города, они не могли, и продолжали идти, становясь кормовой базой для более крупных монстров.

Жизнь в долинах возле будущего места прорыва напоминала погрузку в Ноев ковчег. Если в первые дни нахождения в Лакуне мне приходилось двигаться в поисках подходящей добычи, то в текущих условиях куда важнее было следить, чтобы твоя охота не спровоцировала массовую бойню. Хотя, что значит: спровоцировала? Тут и так то и дело вспыхивали стычки, при которых гибли сотни второранговых и десятки третьеранговых теросов.

Уже несколько дней я созерцал это грандиозное зрелище, но старался пока держаться подальше. Благо, что наша пещера располагалась немного в стороне от основных троп миграции, старательно утрамбовывающихся бредущими в центр Лакуны теросами. Конечно, без «обеда» мы не оставались, и «зазывалы» во главе с Кузей всё равно стабильно снабжали нас свежим мясом в куда больше количестве, чем добывал я в первые дни моих охот.

Да и регулярные вылазки на поверхность и в подземный «лес», помимо разведки, были нацелены на наглое браконьерство, во время которого мы убивали теросов десятками. Причём, мы их даже не ели — просто не успевали до того, как бой превращался в безумную свалку. Так, крови хлебнуть то у одного, то у другого иногда удавалось, да вырвать особо «калорийный» кусок при случае. Зато Энергии во Врата Богов и Очков Защиты подобные вылазки приносили просто безумное количество!

Я обратил ещё пять теросов, родственных Дружку — мой первый подопечный явно открыл в себе талант «полевого командира», умудряясь координировать действия собратьев так, что охотничьи группы под его командованием оказывались почти в два раза более результативными, чем те, которые вел лично я.

— Ты просто в бою слишком много думаешь! И это мешает тебе быстро реагировать во время охоты, да и в использовании метаморфизма ты из-за этого себя сильно тормозишь, — старался прояснить ситуацию Фамильяр.

— Но ведь именно благодаря моим знаниям мы научились создавать более крепкий панцирь, улучшили строение лап и многое другое…

— Да, но когда дело доходит до применения метаморфизма в сражении, ты теряешься, и редко выходишь за пределы «домашних заготовок», почти не меняя свое тело по ходу битвы, — Алукард продолжил, одобрительно кивая, — Дружок же с прочими бывшими теросами, когда попадают в серьезную заварушку, сейчас буквально теряют стабильную форму. В один момент у них четыре лапы, а в следующий — семь, и ещё пяток шипастых хвостов… В следующий миг они снова приняли привычную форму. У тебя так пока не получается…

* * *

В пещере тем временем кипела работа. Мы нашли «Роддом». Устроили консилиум с Алукардом, и было решено пустить его под нож. Кормить беременных самок теперь было некому, они принялись питаться новорожденным молодняком и друг другом. Разродившихся, пытавшихся покинуть пещеру, на выходе встречали Чупик (Чупакабра) и Пушок. Котейка оглушал дамочек ударами мощных лап или прыгал на спину, прижимая к земле, а Чупик молниеносно высасывал кровь. Шуструю мелочь, сумевшую спастись от зубов оголодавших мамаш, возле туннелей главной пещеры выловили уже наши четыре «покемона».

Процесс «люковой» охоты мы усовершенствовали: в качестве приманки теперь сидел один из младших метаморфов (тот, что поглупее). Он снимал на время свой рог и излучал слабенький поток ментальной энергии. Этого было достаточно, чтобы дичь стабильным потоком тянулась к камню-ловушке, но недостаточно, чтобы вызвать по-настоящему серьезные проблемы с безудержным наплывом теросов.

Внизу провалившихся встречали мои монстро-пёсики, Ящер и Пушок. Летучие мыши, которые после обращения не испытывали проблем с дневными полетами, постоянно мониторили подступы к пещере на поверхности. А Чупа караулил непрошенных гостей, которые иногда забирались к нам со стороны подземелья.

На третий день такой конвейерной охоты обороты нашей «теросозаготовки» возросли настолько, что даже ударно культивируя по двенадцать часов в сутки и заставляя культивировать всех остальных, я всё равно продолжал наращивать запасы! И это при том, что мы с Алукардом сжигали энергию из Врат Бахуса, просадив КПД этого процесса почти в три раза от стандарта ради ускорения роста уровня.

Нам пришлось выделить отдельное помещение под склад мяса.

Заниматься обустройством быта мне было особо некогда, но я всё же приспособил под свою штаб-квартиру небольшой уютный грот с видом на подземную реку. Пол выстлал самыми мягкими шкурами. И даже сварганил очаг. Ну, соскучился я совсем без огня! Я, в конце концов, человек!

Увидев живое пламя первый раз, Кузя, не отходивший от меня ни на шаг, ужасно испугался, спрятался за мою широкую спину и, попеременно, то грозно рычал, то жалобно попискивал. Однако довольно быстро привык и оценил прелести тепла. Да и жареное мясо ему тоже понравилось, несмотря на его меньшую питательность.

Не забыл я и про «зелёную» магию, упражняясь временами с зёрнами и чахлыми растеньицами, принесёнными с поверхности. А вдобавок мы с Алукардом оттачивали Целительство, которым планировал отводить глаза комиссии, проверяющей и регистрирующей Избранных. Тренировались на всевозможных падающих подранках. Словом, дни наши были наполнены до предела.

Ещё мы спорили, каким Именем будем представлять фамильяра. Думали о различных Погонщиках теросов и Укротителях монстров. Второе слишком явно намекало на щёлканье бича, прыжки с тумбы на тумбу и через горящий обруч. А ассоциаций с цирковым представлением мне вовсе не хотелось. То ли дело — Погонщик. Погонщик — это звучит гордо! Вот только это звание, вроде как, было уже занято, так что Алукард всё метался и не знал, что же выбрать…

— Короче! При регистрации берем «Погонщика», а если он будет занят — назовем тебя «Кочевником». Устраивает?

На том и порешили. А на следующий день случилось событие, очень меня порадовавшее!

Пушок, которого я отправил проведать наше старое «каменное» логово, вернулся под завязку груженный селарином! Более того, назад кошак вернулся через подземный «лес», найдя в нем короткую дорогу.

Класс — главный нервировавший меня вопрос решен!!! Теперь о тающих запасах скрытника не стоит и беспокоиться! Его можно пополнить в любой момент!

Я быстро нанёс на «карту» туннель, соединяющий две пещеры, и довольно потянулся, сидя на шкурах в своём гроте. Что же, теперь можно переходить к следующим пунктам плана!

Глава 21

На следующий день, сидя на вершине скалы, с которой открывался наилучший обзор Лакуны, я поделился своими мыслями с Алукардом:

— Смотри, их там скопилось столько, и состояние у них такое, что малой искры достаточно для того, чтобы грянул взрыв. Сейчас они тупо топчут друг друга, почём зря, по мелочи и бессистемно. Мы же можем спровоцировать качественные массовые беспорядки, и даже целое «ледовое побоище», убив тем самым сразу двух зайцев: и нашим поможем, и себе на счёт очков запишем.

— Так! И как ты себе это представляешь? — заинтересовался напарник.

— Да легко! — ответствовал я, — Подобраться тихонько на расстояние, с которого я могу садануть сильным потоком ментальной энергии в достаточно крупного тероса, оставаясь при этом в безопасности. А дальше они всё сами сделают! Ну, а я для поддержания накала страстей, могу время от времени «простреливать» фланги, чтоб там тоже не скучали.

— Умно, — похвалил Отец Чудовищ. — Но тактику лучше сперва опробовать на каком-нибудь менее представительном «коллективе». В центре они уж больно кучно расположены.

— Согласен, — кивнул я. — Вон та компашка подойдёт?

Около ручья, протекавшего у подножия горы, на водопой остановился разношерстный «отряд» голов в семьдесят. И, ясное дело, с такого расстояния ударить прицельно я бы не смог — да просто не дотянулся бы толком. Перспектива спускаться и подниматься пешком по крутым горным тропинкам, и половину пути ехать на своей хвостатой заднице меня как-то совершенно не улыбала.

— Ну что? Пришла пора попробовать полетать! Ну, или хотя бы попланировать, — до этого я весьма основательно покопался в воспоминаниях тройки моих летучих мышек, да и Кешины ощущения от парения в свое время считывал, а потому уже понимал в полетах куда больше, чем всякие «бейсджамперы».

Потратив несколько минут, чтобы перестроить тело для полета, точнее, для гордого планирования, сделав пигмент кожи максимально незаметным на фоне неба, я подошел к обрыву и напряженно посмотрел вниз.

— Если вдруг расшибешься, то просто отлипнешь и дальше пойдешь пешком! — подбодрил меня Алукард.

— И то верно! — и я бросился вниз, в полете раскрывая длинные перепончатые крылья.

Шмяк — потоком ветра меня впечатало в небольшой уступ буквально в ста метрах от точки старта.

— Ну, первый блин комом! — развел щупальца Алукард. — Прыгай дальше.

Со второго раза получилось уже лучше. Немного побарахтавшись, я, наконец, стабилизировал свой полет и уже через пару минут гордо приземлился (плюхнулся) на каменный выступ, почти нависавший над нужным мне ручьём с отдыхающими возле него теросами. После меня то же самое сделали Дружок, Белка и Кузя, следовавшие за мной в этой вылазке.

Площадка густо поросла колючим кустарником, но нам это было только на руку. Спрятавшись за ним, я, с подачи Алукарда, вычислившего не только самого крупного, но и самого опасного и агрессивного тероса, старательно прицелился, сконцентрировал поток ментальной энергии и выпустил его в зверюгу. Спокойствие его спутников, спешивших утолить жажду, как ветром сдуло. Их глаза налились кровью, шерсть — у кого она была — встала дыбом, ощетинились шипы, ощерились пасти, сверкнули когти. Обезумевшие теросы бросились на громилу. Рвали его, рвали друг друга, спеша добраться до добычи. Громила не остался в долгу. Он топтал и рвал нападавших, применяя магию земли, швырял в них камни, некоторых умудрился в камни обратить (я заметил, как каменели те, на кого ему удавалось плюнуть серой цементообразной субстанцией — так что надо быть поаккуратней, если что). Минут через десять полегли все. Сам громила едва дышал, ничем уже не плевался, лежал, истекая кровью, на спине, слабо шевеля лапами и возюкая по земле измочаленным хвостом. Нам оставалось только спрыгнуть и прикончить его, что мы и сделали. Вспоров твари брюхо и выпустив наружу кишки, я оставил своих питомцев лакомиться тёплыми внутренностями, сам же направился к голове. Однако гадина оказалась живучей. Взвыв от боли, она из последних сил дёрнулась, вывернулась и попыталась заплевать цементирующим составом своих убийц. Мне повезло, что плевок оказался не прицельным. Дружок и Белка тоже успели вовремя отскочить, а потом с удвоенной яростью кинулись потрошить раскуроченное брюхо громилы, а Кузя так и вовсе нырнул в неприятеля «с головой». Я же осторожно подкрался к башке, разрядил об неё молнию, а после обмотал и сжал морду тероса своим хвостом так, что хрустнули кости и глаза вывалились из орбит. Острыми когтями вспорол горло, выпил хлынувшую кровь. Затем отгрыз черепушку и выел оттуда мозг. Всё. Дело сделано.

Правда, насладиться «трофеем» по-полной мы не успели, так как на «запах» ещё фонящего менталом тела стали подтягиваться новые «игроки».

Примерно через час, когда вакханалия полностью сошла «на нет», по сути, с одного удара я получил 290 очков Защиты за без малого сотню теросов, плюс неплохо пополнил энергией Врата Богов. А также запасся ещё парочкой магических органов. Правда, пришлось приживлять их пока Дружку и Белке — Алукард наотрез отказался ассимилировать новые «аксессуары», пока не будут нормально интегрированы и освоены старые.

— Мы так вместо пользы заработаем «короткое замыкание» и какую-нибудь интоксикацию смесью слабоконтролируемых стихийных энергий… — объяснил свою позицию фамильяр.

Весь следующий день я потратил на отработку техники стравливания. К вечеру уже просто носился по лесам и долинам, раздавая теросам «ментальные благословения» (это сарказм) направо и налево. У меня даже разок получилось накрыть энергетическим полем сразу дюжину зверюг одновременно. Одарил тогда целую стаю каких-то трицератопсов, что превращало битву в натуральный махач «стенка на стенку» и позволяло в кратчайшие сроки выводить из строя большие стада монстров.

Нередко (если на огонек не заявлялся кто-то чересчур сильный) ближе к концу сражения мы с питомцами врубались в побоище, добивая подранков и выгрызая самые сочные куски из погибших теросов.

От такого очки и энергия сыпались в нашу копилку золотым потоком. Конечно, не всё проходило гладко. Иногда случалось, что ошарашенного «ментальным ударом» монстра убивали в первые секунды, после чего потасовка над телом, конечно, происходила, но не несла нужного нам смертоносного накала. А разок так и вовсе пришлось ударить по тапкам, так как молодой четырехранговый терос, похожий на виверну, умудрился вычислить «виновника торжества», и ринулся за нами. В тот раз нас только и спасло то, что мы дружно кинулись в реку — воду этот терос не любил.

Следующим утром на коллективной медитации и культивации, мне, наконец, удалось получить новый уровень, что, правда, не сказать, чтобы сильно повлияло на происходящее. Так что я, традиционно распределив обязанности, оставил своих питомцев «на хозяйстве», а сам приготовился к ещё более дерзкой, чем вчера, вылазке. С собой, как обычно, хотел взять Дружка с Белкой, но поразмыслив, оставил своего первого метаморфа за старшего над волками, и включил в отряд Чупика, Кузю и воздушную разведку в виде одной мыши. Чупакабра обладала потрясающей способностью в считанные секунды досуха высасывать кровь из существа любого размера — достаточно прокусить вену или присосаться к открытой ране, что удобно при ограниченности времени на питание. Как в него без всяких Врат Бахуса помещались такие объёмы жидкости — не понятно (точнее, эта ситуация требует тщательного изучения в более спокойной обстановке). С виду — тощий, как узник концлагеря; вместо лап — бесформенные отростки, способные менять длину и в бою выпускать совершенно ужасающие когти; морда узкая, вытянутая, очень подвижная, в пасти — меняющие форму и размер клыки и длинный трубчатый язык. Ушей и глаз не видно, но слух и зрение у зверюшки отменные! К тому же двигается очень быстро. И это только исходные данные! А метаморфизм сделал его ещё и практически неуязвимым! Короче, жуткая тварь. Если б он не был моим питомцем, я б его страсть как боялся!

Кузя был зачислен в отряд, поскольку за последние дни показал себя весьма смышленым малым, способным решить поставленную задачу и выжить при этом. Ну, а воздушная разведка — это разведка. Не самому же мне висеть в небе и мониторить окрестности?

Экипировавшись как следует, и прихватив тройной запас селарина, теперь на регулярной основе пополняемый Пушком, мы отправились в путь. Двигаться решили преимущественно по подземному «лесу», дальше — по туннелю, который заканчивался в предгорье практически в самом центре Лакуны, у центральной долины.

Расстояние это мы отмахали, даже не запыхавшись. Остановились на подходе, прикидывая, откуда можно было бы безбоязненно вести «обстрел» так, чтобы нас при этом не обнаружили. Однако тут прятаться было особо негде: снующие повсюду теросы вытаптывали кусты, обдирали ветки и стволы деревьев, буквально перепахивали местность, уничтожая растительность. Единственным, на удивление хорошо сохранившимся, был могучий вековой ильм с двухметровым в обхвате стволом и раскидистой кроной. Как ни странно, никто не пытался расположиться в его тени, и мы решили воспользоваться этим обстоятельством. Я вскарабкался наверх и скрылся в густой листве, а мои зверюшки, на всякий случай, дежурили у корней.

Сверху открывался отличный вид на низину между холмами, где, напряженно поглядывая друг на друга, бродили теросы, коих собралось тут не менее тысячи. Я огляделся, оценил обстановку, выбрал небольшую сплоченную группу под предводительством сильного четвертого ранга, глубоко вдохнул, сконцентрировался и, протянув к монстрам тонкий ментальный щуп, залил их хорошей порцией ментальной энергии.

Мои мишени мгновенно вспыхнули в восприятии собравшихся манящим костром. И понеслось!

Ближайшие к «облученным» твари тут же взбеленились и ринулись в атаку. Кровь хлынула потоками, в разные стороны полетели части разорванных тел. Я наблюдал за сражением, тяжело дыша. Виски похолодели, дыхание замедлилось, а поддержание связи со Стаей начало даваться особенно трудно.

— Поосторожней будь с такими растратами ментальной энергии! — раздался в голове голос Алукарда, — будешь так выкладываться — копыта, конечно, не отбросишь, я не позволю, но в летаргическом сне с такими замашками поваляться придется.

Спрятавшись в шелестящий листьях, в буквальном смысле, слившись с кроной дерева, я наблюдал, как окрестности пришли в движение, нарастал рёв и вой. Битва закипела и забурлила, как наваристый суп в котелке. Когда количество «одарённых» серьёзно сокращалось, я находил в себе силы немого «подсветить» следующего счастливчика. Да, это было многократно слабее, чем первый удар, но возбужденным теросам хватало.

Я продолжал стравливать монстров около часа. Когда накал страстей стал стихать, пришла мысль: а не пора ли выдвинуться ли на поле боя, добить раненых и ослабевших тварей? И вот тут я почувствовал неладное.

Половина моего тела просто перестала меня слушаться и словно одеревенела. Я мысленно позвал своих питомцев, но ответа не получил. Глянув вниз, где устроились остальные, чуть не заорал от ужаса: Белка, Кузя и Чупик лежали бездыханные, а из их тел проросли гибкие древесные побеги. Спрашивается, как тут не паниковать?!!

Ильм был разумным плотоядным хищником: и, видимо, местные уже столкнулись с исходящей от него опасностью. Вот почему его не трогали и обходили стороной!

— Алукард! Что делать? — я стал отчаянно дергаться, теперь прекрасно чувствуя, как внутри моего тела растут древесные щупальца, от которых и исходило совершенно незаметное ранее чувство паралича.

— Для начала — не психовать! Паника никому никогда не помогала, — голос напарника был сух и собран.

— Чёрт! Как я умудрился проморгать ТАКОЕ?

Следом я ощутил, как Алукард запустил по нашему телу легкую сканирующую волну.

— Самобичевание тебе тут не поможет. Но на будущее — в Лакуне нужно проверять абсолютно всё. Да и не только в Лакуне, — не упустив возможности добавить в голос побольше менторства, заговорил Алукард, — А дерево это, кстати, не совсем и дерево…

— В смысле?

— Если по-научному, то оно, конечно, принадлежит к царству растений, но находится с прочими деревьями примерно в таком же родстве, как ты с мокрицами, — фамильяр, наконец, материализовался и театрально развел щупальца в стороны. — Перед тобой полноценный древесный терос тридцать девятого уровня! Его магические способности раза в два больше, чем у тебя. Собственно, благодаря синергии характеристик Тела и Магии он и может делать то, что делает. Кстати, полюбуйся.

Я перевел взгляд, куда кивнул напарник. Метрах в семидесяти от дерева было видно, как лоза нашего древесного пленителя оплетала тела бездыханных (или просто раненых и обессиленных) монстров и тянула их в направлении ствола.

— А наши метаморфы живы, только парализованы физически и ментально.

— Ну, а делать-то что⁈ — я продолжал дёргаться на ветке. Можно было, конечно, просто отбросить парализованное и тикать, но, судя по спокойному «лекционному» настроению фамильяра, ситуация не была настолько критичной, чтобы бросать всех и вся. — Хм-м, а если попробовать так?

И я пустил по своему телу легкий разряд молнии. Благо, сформированная предрасположенность давала к ней некоторый иммунитет.

— Неплохо! — кивнул напарник, констатируя резкое замедление роста дендроусиков внутри нашего тела. — А ещё для начала можешь попробовать применить на этом красавце природную магию. Может, у тебя получится с ним договориться?

А ведь подобная идея даже не зародилась в моей голове! Вот они, результаты полудикого хищнического образа жизни! Как-то уже привык, что существует только два варианта действий: бей и беги! Но ведь есть ещё и переговоры!

Я постарался взять себя в руки, дышать медленно и глубоко. В памяти снова вызвал образ зазеленевших саженцев. Перед внутренним взором вспыхнули зелёные пятна. От пальцев, державшихся за ветку, к стволу, кроне и корням побежали изумрудные огоньки. Меня накрыло тёплой волной: я чувствовал, как под толстой корой движутся соки, слышал, как дерево дышит. Веки наливались свинцом, но закрывать глаза было нельзя. Я транслировал дереву просьбу-приказ отпустить нас. На удивление, мне пришел неторопливый, но уверенный ответ: «Нет».

Мол, мы его законная добыча, так что дерево искренне не понимало, с какой стати оно должно нас отпускать!

Дальше я пробовал поступить по заветам Маугли и убедить Ильма, что мы с ним одной крови. Такой заход его серьезно озадачил, но не убедил. Ещё примерно час я упражнялся в мирной дипломатии, пока не убедился, что этот хищный пенёк не собирается нас отпускать ни под каким соусом. Он видел в нас просто запас пищи. Вон, моих подопечных лоза оплела практически полностью!

— Значит, придется переходить к более жестким методам! — оскалился я и достал припасённую коробочку с лишающими магии ампулами, после чего, превратив руку в подобие бура, врубился в ствол.

В стороны полетела кора, брызнул сок, а ближайшие «лианы» угрожающе зашелестели, устремившись в мою сторону.

— А теперь вот так! — Задержав дыхание, я надломил ампулу и с силой впихнул её как можно глубже в ствол.

А теперь ждем!

Следующие минуты, я активно рубился с наседающими на меня древесными щупальцами и посылал ругательства в адрес дендрохищника. А результат не заставил себе долго ждать. Антимагическая смесь стала постепенно распространяться по растению с древесными соками, Ильм стал вялым и неповоротливым.

Невозможность использовать собственную магию провоцировало теперь у дерева подобие паралича. От растения повеяло опасением. Не страхом — для подобного его сознание было слишком примитивным, но вот понимание, что он попытался съесть какую-то ядовитую дрянь, проступило весьма отчетливо. Ильм резко отдернул от меня свои щупальца и ростки, а после небольшой заминки «выплюнул» и остальных моих спутников.

Спрыгнув на землю, я осмотрел свалившихся метаморфов. Были они квёлыми, но невредимыми, медленно принимали привычную форму. Увидев меня, Кузя жалобно пискнул и полез мне на руки. Белка, пошатываясь, подошла поближе и лизнула руку, которую я тут же положил ей на голову, чтоб почесать за ухом. И только Чупакабра сидела, жадно втягивая носом запах крови, доносящийся с поля брани, и кроме возможности напиться, её, похоже, больше ничего не волновало.

По-хорошему, нужно было пройтись собрать трофеи, пока сюда не набежала новая толпа, вот только в моей голове зрела одна безумная мысль. Я окинул взглядом могучий ствол Ильма, всё ещё ощущая его беспокойство.

— Чего стоим, кого ждём?

— Как думаешь, мы сможем его обратить? — огорошил я Алукарда, не сводя при этом взгляда с прекрасного дерева.

— Э-э-э…– обалдел он, — И как ты это себе…

— Очень хорошо представляю! — мечтательно улыбнулся я и в красках вообразил соответствующую сцену из популярного — в другом, естественно, мире — фильма. Зрелище Отца Чудовищ явно впечатлило. — Ты только прикинь, какие откроются возможности!!! — меня начало переполнять возбуждение в преддверии нового уникального творения.

— Имей в виду: я с растениями никогда дела не имел, — заметил напарник. — И я понятия не имею, как процесс обращения будет протекать у дерева.

— Это понятно. Но почему бы не попытаться⁈ При неудаче мы только силы потратим, но если получится… — я многозначительно замолчал.

Следующий час был потрачен на подготовку. Всё же масштабы нашего возможного метаморфа поражали. Особенно с учетом корневой системы, что многократно превышала то, что возвышалось над поверхностью.

Первым делом пришлось дать пациенту «наркоз», чтоб не мешал. Благо, зелье ещё действовало, и, с поддержкой Алукарда (точнее, в основном, именно фамильяр всё и делал) я смог сплести конструкт, погрузивший дерево в состояние своеобразного транса.

Пока я готовился, Белка с Кузей меня охраняли, а Чупа гоняла по полю наперегонки с нагрянувшими падальщиками. Завершив все приготовления, я прильнул к стволу. Мне предстоял тяжелый и кропотливый процесс обращения в метаморфа такой громадины. Хорошо, что разум у этого древа был простым и «легким» (в пересчете на метальную нагрузку), иначе я бы даже не стал браться за такое дело.

И, на удивление, проблем с трансформацией практически не было. Только всё это протекало долго! Очень долго! Жизненные процессы растений многократно медленней, чем у животных. А если брать во внимание ещё и размеры…

Застряли мы до самого вечера. Глядя на то, как корежит древесного гиганта, приближаться к нам никто не осмеливался. И тем не менее, я на всякий случай вызвал для охраны Дружка с его волчьей «бригадой».

И вот, когда на землю уже опустились сумерки, выдирая ноги-корни из земли, перед нами предстал новоиспечённый «энт».

Вышел он, правда, поменьше себя прежнего. Если раньше древесный гигант возвышался над округой метров на сорок, то теперь, с учетом вылезших из грунта «ног», не дотягивал и до двадцати (17–18 метров, смотря как считать — с ветвистой прической или без).

Часть массы мой новый подчиненный потерял в ходе концентрации полезных веществ, а часть пришлось отбросить вполне сознательно, поскольку в процессе обращения я понял, что если преобразовывать его целиком, то мне придется тут ещё на сутки укорениться.

А под землей законсервировалась живая субстанция, из которой может со временем вырасти целая хищная роща…

Новый метаморф получился очень любознательным и немного… ошарашенным. Всё же новые органы чувств, кардинально иное строение тела, с точки зрения протекающих в нем процессов… Нет, он не перестал быть деревом, но приобрел столько всего нового, что пока совершенно терялся. Не сходя с места, он принялся изучать возможности своего организма. Каждое открытие радовало, он издавал хрусткий, отрывистый скрип-смех, отдаленно напоминающий уханье совы.

Больше всего, конечно, увлекла концепция «ног». Первые шаги дались ему с огромным трудом, но упорства и настойчивости могучему древу было не занимать! Видя его затруднения, я предложил увеличить количество конечностей, что он и сделал, отрастив себе еще три лапы-корня, после чего сразу пошагал туда, где был «накрыт» огромный шведский стол. То есть, к полю, которое, не смотря на старание Чупы и новоприбывших, было всё ещё завалено мёртвыми теросами. Кушал Ильм — я решил не выпендриваться и оставить ему родовое имя — с размахом! Он создал внутри себя полость, похожую на желудок и принялся активно набивать её телами…

— Хорошо, что эта махина отделалась Голодом второго ранга, — подметил я, оценивая «масштабы» кормежки.

— Так больше трети его тела «сгорела» в процессе обращения, — резонно подметил Алукард, — Да и в параметрах он не так уж и сильно прибавил. Было 130 в Теле, а стало 137 (154), да в Магии добавил буквально десятку с 77 до 87.

— Это же получается, что самый одаренный маг у нас сейчас Ильм? — усмехнулся я, украшая ветви Ильма множеством селариновых сережек.

— Уж как есть! Ему только интеллект с двойки подтянуть — и можно будет настоящего «Повелителя Лесов» сделать!

Обратный путь до базы был долог. Признаться, я никогда не мечтал покататься ни на живом жирафе, ни на живом дереве, однако второе таки выпало на мою долю. Честно скажу — скорость не фонтан. Но было забавно. Ильм по моей команде вырастил у себя в кроне вполне комфортабельные сиденья, где можно было наслаждаться видами и медитировать.

Так мы и отправились. Ильм шагал. Навигатор-Кузя контролировал направление движения. Дружок с Белкой и компанией сидели на выращенных лежанках чуть ниже меня, Летучий мышь метался в вышине, выискивая опасность, а Чупа выпросил разрешение продолжить охоту самому. Ну, а я сидел себе на древесном троне и всю дорогу был погружен в Чтение Вед.

К пещере мы добрались уже под утро. Подошли прямо ко входу-ловушке.

— Ну что? — перед моим лицом выплыл зубастый колобок. — Внутрь его запихнем или снаружи оставим?

— А что нам мешает совместить? Пусть часть корней и ствола прячется в пещере, а крона ветвится сверху. Заодно можно будет взять под контроль каменную крышку, чтоб она не только от груза сверху открывалась, но и тогда, когда это нужно нам.

А дальше, под удивлёнными взглядами остававшихся в пещере обитателей, огромная древесная махина стала «стекать» по стенам щупальцами корней, местами покрывая камень сплошным массивом. Хорошо, что питомцы чувствовали друг друга, а то даже не знаю, что бы они подумали, наблюдая такое явление…

Размещение нового члена команды заняло около часа. Сначала разобрались с тем, что оставлять наверху. Там было всё просто — рядом с плитой-ловушкой теперь появилось дерево с широкой кроной. Немного поработали с самой камнем-крышкой — у нас есть привратник, который может открыть или закрыть ловушку при необходимости.

А дальше занялись пещерной частью нашего гиганта. Протянули один крупный корень к подземной реке. Остальное тело Энта вольготно обосновалось в пещере-колодце. Я не удержался и в одном из отнорков сделал себе небольшой личный закуток. Удобное сиденье для медитаций да ящик для сохранившихся пожитков. А также, в качестве эксперимента, благодаря древесному «шлангу», брошенному в реку, удалось организовать водопровод… Иногда ведь хочется смочить горло чем-то помимо свежей крови.

— А в будущем, благодаря Ильму, можно будет настоящую базу оборудовать! Помещения, коридоры, мебель, если потребуется… И всё это без единого гвоздя и привлечения посторонних. Если он, конечно, нарастит нужную массу, — отметил фамильяр, с интересом разглядывая получившуюся комнатку. — А то, знаешь, создание тайных убежищ и секретных комнат всегда утыкается в проблему, кто их должен строить.

— Кстати о массе! — меня вдруг осенила одна гениальная идея, из-за которой я отправился за дровами.

Выбравшись на поверхность, подошел к ближайшему «нормальному» дереву, отрубил ветку и вернулся.

— Смотри-ка, работает! — удивился фамильяр, наблюдая, как Ильм «поедает» принесённую деревяшку. Оказалось, благодаря такой «подкормке» он может моментально нарастить массу практически в любых объемах. — Только он, скорее всего, не сможет управлять слишком большим телом так же эффективно. Зато на «более древесные части» тратится гораздо меньше энергии. Короче, будем посмотреть!

— Вот именно!

Идея с базой была признана интересной, но несвоевременной, хоть я и отрядил парочку волков натаскать дров из ближайшей рощи Ильму на прокорм — с нашими способностями порубить дерево на бревна и доставить их до пещеры — не проблема. Пока это не актуально, но когда потребность появится, лучше чтоб у нашего «Энта» был запас.

— И что дальше? — на мое плечо пристроился маленький зубастый колобок.

— Дальше — перекус, медитация-культивация и военный совет.

Статистика на конец главы:

Василий Степанович Николаев.

17 уровень (2 ранг)

Тело — 70 (80)

Разум — 39

Магия — 30

Фамильяр: Алукард.

Дар Магии: «Отец чудовищ» — создание биологических форм жизни.

Раса: Метаморф — магически измененный подвид человека с пластичной структурой организма.

Титул: Первый метаморф — вы первый представитель вида. (Так как вы и ваш вид не совершили ещё ничего значимого, Система не добавляет за данный титул никаких новых свойств)

Навыки:

Трансформация/Метаморфизм (посмотреть шаблоны…).

Склонность к Магии Молнии (I ранг). Склонность к Магии Растений (I ранг). Склонность к Магии Земли (I ранг).

Эффекты: Проклятье голода (IV ранг).

Регенерация гидры (I ранг).

Достижения:

«Творец Новой Жизни»

«Давид» (I ранг)

На ваших землях открывается Терос Мегаро, и вы встали на защиту людей.

Количество поверженных теросов: 1978

Заработано Баллов Защиты: 2467.

Имя: Ильм

27 уровень (3 ранг)

Тело — 137 (154)

Разум — 2

Магия — 87

Раса: дендрометаморф — магически измененное хищное дерево с пластичной структурой организма.

Навыки: Трансформация/Метаморфизм (возможна настройка шаблонов).

Особенности: Новорожденный, Член стаи (Лидер стаи — Василий Степанович Николаев).

Базовая форма — «Энт».

Эффекты: Проклятье голода (II ранг)

Глава 22

— Огонь! — кричу я. Гена (он же Ящер) бьёт по земле хвостом — в воздух поднимаются два больших камня — летучие мыши издают писк скорее видимый, чем слышимый — воздух вздрагивает, камни летят точно в цель, разнося её вдребезги.

— Огонь! — снова удар хвостом — поднятые в воздух камни отбиваются сильными ударами задних лап моих «собачек» — поражённые мишени падают.

— Вспышка справа! — мои питомцы, как заправские пехотинцы, падают на землю, повернувшись хвостовой частью к условному взрыву, стараясь оказаться при этом ещё и под защитой какой-нибудь преграды (камня, куста, ямы и так далее). Оно, может, и глупо в условиях магической реальности, но кто знает, что в бою пригодится? Поэтому пусть будет.

— В атаку! Вперёд! — завывая и улюлюкая, боевой отряд метаморфов мчится, нарезая круги по полосе препятствий, перепрыгивая, переползая, перелетая, перетекая через преграды. Крушить деревянные постройки я запретил, потому что в настоящем сражении далеко не всё можно легко сломать. Так что нечего привыкать к облегчённым вариантам наступления и манёвра. Да и постоянно отвлекаться на заготовку древесины для строительства новых тренажёров не хотелось.

Да-да, выбрали себе полигон в шаговой доступности от нашей пещеры. Нашли небольшое ущелье, в котором из-за «тупиковости» почти никто не бывает, нашпиговали его «скрытником» и оборудовали полосу препятствий.

Мы тренировались уже несколько дней. Учились действовать сообща, максимально используя возможности каждого, мгновенно переключаться с голосовых команд на телепатические, атаковать и избегать нежелательного столкновения. Бои предстояли нешуточные, и я пытался предусмотреть любые варианты развития событий. Конечно, взрывы, вызванные артиллерией или магией, пули, клыки, когти и газы метаморфам были условно не страшны, но могли разбить строй, лишив его мобильности. Мы использовали для упражнений даже несколько туш из кладовой, включив их в общую цепь препятствий — те, кому довелось прогрызаться через них, остались очень довольны.

На время занятий «люковую охоту» пришлось отменить. И не остаться при этом без запасов нам помог Ильм. Отменным ловчим он оказался! Стоял тихонько на взгорочке, шелестел листвой и притворялся обычным деревом. Его слегка выдавали селариновые подвески, но без них он фонил бы на всю Лакуну. А чрезмерное внимание теросов к нашему укрытию и его персоне в планы не входило. Зато теперь у нас был наблюдатель, внимательно следивший за обстановкой наверху и продолжавший охоту на модернизированную приманку.

Приманкой, как всегда, по очереди работали покемоны. Один из них снимал селариновую защиту, устраивался на удобном таком камушке, который мы разместили в пяти метрах от вяза, и… начинал похрапывать, свесив лапки. Теросы стекались на «запах», и тут в игру вступал Ильм. Летучих, пытавшихся напасть сверху, он хватал и душил ветками, прибегавших по земле — корнями. Особенно упорных прокалывал острыми сучьями, вонзавшимися в тела хищников, как пики. Добычу складывал в дупло. Ну, просто чудо-дерево! (Привет Чуковскому).

Алукард предложил проверить и укрепить камень-люк. Последнее время он, можно сказать, крутился пропеллером, что на пользу ему, естественно, не пошло. Но ящер — наш главный специалист в области магии земли — хорошенько подлатал его, и крышечка стала, как новенькая.

Ильм вообще оказался очень полезным персонажем. С его помощью я даже одежду смог починить! В тот момент, когда я уже готов был приняться за вычёсывание Дружка, чтобы из его шерсти скрутить хоть какое-нибудь подобие ниток, энт насучил мне моток тончайших волокон, вполне способных заменить швейный материал. А иголку я сделал из тонкой косточки съеденного тероса. Толстовата получилась, но для ремонта сойдёт. Когда же я озадачился проблемой тары — котомка-то забита под завязку разными полезными вещами — Ильм сварганил для меня лыковый рюкзачок. Очень удобный! Теперь одежду можно — и нужно! — всегда носить с собой. Мало ли, когда откроются врата. Не встречать же соотечественников нагишом!

После охоты мы перетаскивали трофеи Ильма в кладовую, а я снова отправлялся в разведку. Меня интересовали места обитания и пути передвижения особей, которыми было бы полезно пополнить мою армию метаморфов. С ментальным напряжением от управления имеющимися членами Стаи я уже освоился и был готов набирать новых. Сейчас нас было слишком мало для серьёзного сражения. Хотелось кого-то не слишком маленького, не слишком большого и, пожалуй, не слишком безумного. Хотя…

Я видел буйволов, погрузившихся в воды озера по самые рога. Но мне хватило встречи с одним их собратом, чтобы ещё долго не испытывать симпатии к этому виду. Я видел птеродактилей, круживших в небе, видимо, в поисках добычи. Вспомнил Кешу. Загрустил. Нет, они не заменят мне пропавшего товарища… Да, наверное, я несколько сентиментален. Ну и пусть! Этот вид я тоже вычёркиваю!

Я видел страусов, удирающих от кого-то ягуарообразного. А вот эту кошечку я бы взял! Красивый, пятнистый, быстрый, явно мощный зверь. Жаль, что только один. Надо будет поискать, нет ли где поблизости его сородичей. А у страусов рожи дебильные.

По горной тропинке протопотали, тряся густым мехом, не то бараны, не то козлы. Впечатляет: такие затопчут и не заметят. Но такая многочисленная отара мне, пожалуй, не нужна. Да и не потяну я их всех. А если оставить их штук десять, то не так уж эпично они будут выглядеть — мелковаты.

В общем, в первые дни я так никого и не выбрал.

— Зря ты буйволов не взял. Они крутые, — сказал Алукард.

— Угу. Особенно когда не жидкие, — буркнул я, но, вспомнив сражение под водой, осёкся. — Впрочем, когда жидкие — тоже. Может, ещё и покруче… Ладно, я над этим подумаю.

Перед тем как начать наши учения на открытом полигоне, я начал вечерами выводить свой отряд на поверхность. Рассевшись вокруг Ильма, мы устраивали совместную медитацию. Я — и не без основания — опасался, что коренные жители пещер снаружи могут повести себя неадекватно. Как минимум, могут испугаться яркого света. Поэтому для первых занятий я и выбрал сумерки. Покемоны, правда, на волю выходили, пока маленькие, но от туннелей сильно не удалялись. Кузя, Чупа и ящер, которые уже принимали участие в диверсионных вылазках вместе со мной, внешнего мира не боялись. А вот Пушок и пещерные псы на первых порах опасливо озирались, рычали и скалились, реагируя на каждый шорох. Летучие мыши всегда балдели от свободы и носились вокруг Ильма, как ошалевшие мотыльки вокруг лампы.

Когда все, наконец, успокоивались, я приступал к чтению Вед. Как и с Дружком ранее, мне легко удавалось объединиться с остальными подопечными в «единую энергетическую систему». И поэтому эффект от моего Чтения распространялся на всех собравшихся тут метаморфов. Даже больше! Мы начинали резонировать, и эффект от культивирования повышался даже у меня.

Помню, в первый раз, на наше счастье, всё прошло спокойно: ни одна тварь не забрела к нам «на огонёк». А могла. Поскольку из мрака с разных сторон доносились то звуки осторожных шагов, то шорох каменных осыпей, то отчаянные визги, то чавканье. В общем, обошлось без столкновений. Но я пришёл к выводу, что тренировки надо приближать к естественным условиям. И как можно скорее.

Утром, в самый разгар учений, когда метаморфы дружно форсировали полосу препятствий, от Ильма пришёл сигнал. Прямо на него мчался целый табун… единорогов! Я пулей метнулся к дереву и, устроившись в ветвях, уставился вдаль. На нас надвигалось громадное облако пыли, а от топота копыт дрожала земля. Как Ильм умудрился понять, что это именно единороги, а не лошади или бизоны? Ни черта же не видно!

Медлить было нельзя. Единороги — это как раз то, что мне нужно. Я скомандовал своим питомцам: «Боевая тревога! Свистать всех наверх!» Разрабатывать план и раздавать инструкции было особо некогда. Перед собравшимися соратниками была поставлена цель: задержать и обездвижить. Не жрать! Желательно не калечить!

Метаморфы исчезли в укрытиях. Единороги приближались. Едва мне удалось их разглядеть, как по телу пробежали противные мурашки: я надеялся увидеть изящных белых лошадок с красивым спиралевидным рогом во лбу, но это были не они! На нас мчался табун чудовищ, огромных, как носороги, со взъерошенными гривами на непропорционально больших бородатых головах. Топали раздвоенные копыта, мелькали спутанные хвосты и серая от пыли шерсть, скалились здоровенные зубы, воздух со свистом вспарывали острые чёрные рога. Жесть! Мой мир никогда не будет прежним! Но этих красавцев я приручу!

Единороги влетели на наш взгорок. Ящер щёлкнул хвостом, и из земли прямо перед ними возникла каменная преграда. Те, что шли в авангарде, поднялись на дыбы. Шедшие следом столкнулись с ними, повалив на спину. Началась свалка. Арьергард попытался развернуться и отступить, но ящер возвёл стеночку и перед ними, лишив их такой возможности. Мыши попискивали из укрытия, оглушая попавших в засаду. Ильм стреноживал их, опутывая сетью тонких корневых отростков. Мой отряд ринулся в бой, сбивая с ног тех, кто сумел устоять.

И тут выяснилась одна, неприятная для нас, важная подробность: единороги владели магией огня. Сначала одна тварь шарахнула струёй пламени из своего рога, за ней — вторая, затем третья включила свой огнемёт. Вспыхнула шерсть на енотах, тут же покатившихся по земле. Вспыхнули ветки Ильма, что привело его в бешенство, и он принялся душить обидчиков. Впрочем, под раздачу попали не только мои бойцы — сородичам «пламенных скакунов» тоже досталось! Мерзко запахло палёным. Надо было вмешаться.

«Дружок, молот!» — волк молнией кинулся в туннель, и через минуту вернулся с моим оружием. «Ильм, сбрасывай горящие ветки! Еноты — в песок! Всем разойтись!» — метаморфы, взволнованные полученными повреждениями, брызнули в стороны, а я поднял свой инструмент и принялся раздавать удары направо и налево. Особо не целился и старался не увечить, но парочку, кажется, всё-таки зашиб насмерть. Пыль ещё не успела осесть, а весь табун уже был в отключке. Правда, десяток коняшек уже не подавал признаков жизни вообще — мы с Ильмом малость перестарались, но нас можно понять. Живых я обратил. Пару мёртвых отдал Ильму, остальными накормил новых метаморфов. Добытые магические органы раздал волкам — нужно будет попробовать привить им магию.

— Поздравляю тебя! — на плече появился Алукард. — В нашем полку прибыло! Двадцать боевых единорогов — это вам не хухры-мухры! С таким подкреплением можно и на серьёзную вылазку замахнуться.

— Вот только голова опять трещать начала, — буркнул я, массируя чешуйчатые виски. — Хоть и не так сильно, как раньше. Думаю, даже смог бы потянуть ещё несколько особей.

Энт, на удивление, хоть и был флегматичен, но на обращённых новичков дулся не по-детски. Мне с трудом удалось уговорить его соорудить им какое-никакое стойло внутри нашей пещеры. Не столько для удобства — единороги могли прекрасно пастись и на лужайке — сколько для маскировки. Я добавил каждому по кристаллическому рогу и, решив, что на сегодня тренировку можно закончить, велел пещерной братии возвращаться к охоте, а сам отправился в горы, наблюдать за обстановкой. Дружок остался с единорогами, а Кузя увязался за мной. Вот ведь прилипала!

Сверху было прекрасно видно, что за несколько дней, прошедших со времени нашей последней вылазки-провокации, теросов в центре Лакуны стало ещё больше. А значит, можно повторить акцию, и заодно провести тренировку на местности в реальных условиях.

Мы с Алукардом постарались составить максимально подробный план действий, основательно изучив местность. Найти укрытие там теперь было куда сложней — Ильма-то мы увели. И тут, на удивление, пригодился Кузя! Он умудрился выискать укромное местечко, с которого, тем не менее, были прекрасно видны толпы теросов. Оттуда я мог, не напрягаясь, накрыть потоком ментальной энергии не менее двадцати объектов разом. Более того! Он нашёл отличные позиции для размещения наших «засадных полков»! И даже больше! Он, оказывается, уже мог не только телепатически передавать картинку «в моменте», но и чётко фиксировать её в моей памяти. Ничосе способности! Ай да Кузя, ай да сукин сын! Зря я не хотел брать его с собой.

— Вот молодец! Вот спасибо! — похвалил я питомца, почёсывая ему шейку. — Может, подскажешь заодно, где бы нам ещё соратников раздобыть? Таких вот, навроде единорогов.

Кузя перестал улыбаться, замер, склонив голову набок, и вытаращил глазенки. Уши его насторожились, взгляд остановился, зрачки расширились, залив всю радужку. Он медленно, будто в трансе, поворачивал голову чуть не вокруг своей оси — ну, натуральный локатор. И вдруг в мой мозг, чуть не лишив меня сознания, прилетела картинка: на поляне среди густого леса — саблезубые олени. Ноги — по колено из какого-то белого металла, и такие же рога. «Так вот ты какой, Серебряное Копытце!» — подумал я, тряся головой. Картинка исчезла. Кузя снова улыбался.

— Ну, ты даёшь, братец! — выдохнул я, — Что? Идём на охоту?

— Куда⁈ — возмутился Алукард, — А оружие⁈ А сопровождение⁈

— Оружие — при мне, — заявил я, указав на запястье, в которое был вживлён Камень Молний. — Ноги-то у них металлические! Жахну током прямо в землю — и они наши.

— Уболтал, языкастый, — пробормотал засомневавшийся было колобок. — Давай, попробуем.

Я взял Кузю подмышку — его коротковатые ножки не позволяли развить нужную скорость на пересечённой местности — и побежал. Мой пассажир с лихвой компенсировал свою недостаточную мобильность способностями навигатора. Плутать не пришлось. До леса добрались быстро.

— Так, — сказал я питомцу, — спрячься здесь. Лучше в камнях. Не выходи, пока я не вернусь. Понял?

Кузя слегка погрустнел, но подчинился без пререканий. А я углубился в чащу. Для пущей невидимости обернулся сколопендром и полз, прячась в высокой траве. Маскировка получилась отличная — я вылез аж на середину поляны, на которой паслось стадо. Олени то ли не заметили меня, то ли решили, что я не опасен. Наивные!

Оказавшись в центре, я свернулся кольцом, высвободил руку со вживлёнными камушками, сосредоточился и выпустил в землю мощнейший разряд. В воздухе послышался лёгкий треск. Тела монстров сотрясла мелкая дрожь, по шерсти пробежали искры, между ветвями рогов промелькнули электрические дуги. Бьющиеся в судорогах теросы повалились на землю, дрыгая ногами. Я прервал подачу электричества и осторожно подполз к ближайшему. Вроде дышит. Потыкал в него хвостом — не шевелится. Стало быть, в отключке. Пора!

Сбросив облик ползучего гада, я принялся за обращение. Действовать надо было как можно быстрее. Тварей, пытавшихся раньше времени прийти в себя, снова вырубал молниями, и несколько раз явно не рассчитал силу. Даже жалко. Красивые. Вот наступление во главе такого отряда будет выглядеть крайне эпично! Да и характеристики у них тоже внушительные. Никого ниже тридцать третьего уровня. Хорошо развито Тело, магические задатки. Что конкретно — буду позже разбираться. Но, похоже, авралы не обходятся без брака не только на производстве. Один бедолага, поймавший молнию в лоб во время пробуждения и попытки подняться на ноги, предсмертно взбрыкнул и уткнулся рогами в соседа. Тот мгновенно превратился в серебряную статую. Ага! Так вот, значит, какая у них магия… То есть, рисковал я, в действительности, куда сильнее, чем думал… Но, слава Богам, обошлось.

А Бажов-то, похоже, знал, о чём писал… Надо будет проверить: может, эти олешки и самоцветы копытами высекают, как в сказе? Было бы очень кстати. Потом.

В общем, в наш стан я вернулся во главе шикарного рогатого взвода, состоящего из двадцати пяти саблезубых железноногих особей, гордо восседая на спине вожака. Голова моя правда теперь не просто трещала — она раскалывалась, плавилась и взрывалась одновременно.

— Жадность до добра ещё никого не доводила, — посмеивался Алукард, который ранее меня предупреждал, чтоб я так не усердствовал. Вот только я не смог удержаться. — Но ничего! Зато теперь Разум начнет расти. От такой-то нагрузки!

Подмышкой у меня ёрзал Кузя, уставший от роли ручной клади. Такой непоседа! Ильм и единороги обернулись в нашу сторону и внимательно осмотрели пополнение. Я, естественно, предупредил, что возвращаюсь не один, но личная встреча — это другое.

Как только я спешился, олени дружно склонились в изящном поклоне. Единороги закивали, качая чёрными рогами. Кузя бросился к Дружку и запрыгал вокруг него, как озорной щенок. Явно хвастался. Волк тряхнул косматой головой и вуфкнул. Поздравил, наверное. Невольно залюбовавшись этой сценой, я спросил: «Алукард, а любимчики в стае — это нормально?» «Вполне, — ответил напарник, — Особенно для существа, изначально эмоционального, склонного к эмпатии и душевным привязанностям. Хотя, признаюсь, ты каждый раз находишь, чем меня удивить, основные реакции у тебя вполне человеческие».

Не откладывая в долгий ящик, я созвал экстренное совещание своей разросшейся команды. Место сбора — поляну около Ильма — пришлось основательно обложить селарином. Кстати, я заметил, что на макушке энта пророс тот самый чёрный мох, образовав симпатичную шапочку на его голове! То-то, смотрю, его кристаллы работают так долго! А у них, оказывается, помощник появился!

Подготовка заняла некоторое время: сейчас мне были нужны все, включая дозорных, поэтому пришлось принять меры, обеспечивая безопасность нашего жилища. Да и ловушку на время заблокировать, чтоб в неё случайно кто не свалился — мало ли, на что этот кто-то будет способен. В общем, когда мы таки собрались, солнце уже начало клониться к закату. Нам предстояло подробно изучить план завтрашней боевой вылазки и, желательно, отработать некоторые приёмы. У нас всё-таки пополнение многочисленное и нетренированное.

— Да что ж у меня так башка трещит? — шипел я.

— А что ты хотел? Сорок с лишним обращений за день! — хмыкнул фамильяр.

— Господи, как я устал… — вздохнул я, потирая виски.

— Веды — в помощь! — оскалился злобный колобок. — Но не забывай, тебя ещё ждут совещание и тренировка'.

Мда. Сочувствия от него не дождёшься.

Глава 23

Сказать, что я волновался, сидя в засаде — это ничего не сказать! Видели бы вы ту прорву разнообразной монстрятины, что кишела в выбранной мной долине!!! Даже мне, за три недели повидавшему в Лакуне всякого, было не по себе… Да от такого зрелища у любого здравомыслящего человека по телу должны побежать мурашки размером с крупного ёжика! И вся растительность, имеющаяся на теле, встать дыбом и шевелиться!

— Без паники! — Алукард то ли прикидывался оптимистом, то ли являлся таковым на самом деле. Впрочем, возможно, он просто соскучился по настоящим масштабным сражениям — прежние-то его партнёры на мелочи, кажется, не разменивались. Ворочали империями и разносили в прах царства. Я, по сравнению с ними, — сопляк, еще не перешагнувший порог третьего ранга. А мне, в предчувствии того, что сейчас должно начаться, было страшно. И дурно. И…

— Спокойствие! Только спокойствие! — подбадривал меня наставник, не сводивший взгляда с поля предстоящей битвы и нетерпеливо перебиравший щупальцами, как котейка, готовящийся к прыжку, лапками. — Бояться тебе нечего. Ты в укрытии. Техника стравливания отработана. Наши готовы к бою и ждут сигнала. Ничто не предвещает.

— Это-то и напрягает, — буркнул я, тихонько стуча зубами.

— Вот и сосредоточься. Рекомендую обратить внимание вон на тех шестилапых ящеров. Они достаточно близко и топчутся компактно.

— Они без конца ёрзают! И их не больше десяти.

— Зато они все пика третьего ранга, и явно на взводе. Им сейчас неосторожного чиха достаточно, чтобы начать грызть всё, что шевелится. Что не шевелится — шевелить и грызть, — резонно заметил напарник.

Сосредоточившись, я начал концентрировать поток ментальной энергии. Но сначала устроил мысленную перекличку своих питомцев: они были на позициях и готовы к атаке. Поскольку гвалт в долине стоял невообразимый, полагаться на речевые команды не имело смысла. Да и непрерывная телепатическая связь с таким количеством реципиентов в реальном бою могла создать нешуточные проблемы, если бы не Алукард, сжалившийся над моей кислой из-за головной боли рожей, и перехвативший часть напряжения от раскинувшейся от меня к метаморфам ментальной сети. В общем, можно было начинать.

Концентрированный поток ментальной энергии ковром накрыл ящеров, и окружавшие их теросы с воем бросились на замешкавшихся шестилапых рептилий. Те были не прочь подраться, но силы были явно не равны. Пока их жестоко рвали (они, кстати, не остались в долгу, ибо бойцами были отменными), я перевёл дух, снова сконцентрировался и жахнул потоком на максимальное расстояние, зарядив своим менталом ещё одного молодого четырехуровневого тероса. Там тоже началась заваруха. Стрельба в моих несчастных висках достигла уровня артиллеристского грохота.

Перед следующим «залпом» я отдыхал целых полчаса. Собирался с силами. Наблюдал. Заметил, как к побоищу начали подтягиваться монстры, ранее находившиеся далеко от эпицентров битвы, и тоже бросаться в общую кучу-малу. Поэтому я решил дальше не напрягаться, и лишь изредка и вполсилы «постреливал» в наиболее сильных особей. Не прошло и часа — долина превратилась в филиал ада и напоминала содержимое блендера: туши, их части и ошмётки летели в разные стороны, втаптывались в пыль, разрывались зубами и когтями. Тот, кто сейчас рвал и грыз, через мгновение сам оказывался разорванным и разгрызенным. В этой воющей и рычащей круговерти на взгляд было сложно определить, что из движущегося — живое, а что — уже нет.

Но удивляло, в действительности, не это. А то, что, несмотря на количество убитых, чудовищ в долине, кажется, не становилось меньше.

— Почкуются они тут, что ли⁈

— Почти, но не тут, — резонно заметил Алукард, — Мир Грёз перед прорывом Лакуны на пике активности — штампует новых тварей пачками. Плюс «запах» ментальной энергии. Так что, если хочешь проверить метаморфов в бою, то пора их выпускать.

Пожалуй, фамильяр прав. В конце концов, основной целью нашей диверсии сегодня была именно боевая тренировка в естественных условиях (если слово «естественный» вообще можно применить к тому, что сейчас творилось в долине). А с самоистреблением теросы и так справлялись на «отлично».

— Полная боевая готовность! — скомандовал я и почувствовал, как по телу пробежала дрожь — мои питомцы явно устали ждать. Вид побоища, запах крови и плоти зверски будоражил их. Сдерживались они только благодаря моему контролю. Только сейчас я по-настоящему осознал, на что подписался и во что впутался. Я, ПО СУТИ, УПРАВЛЯЛ СОЗНАНИЕМ И ДЕЙСТВИЯМИ СЕМИ ДЕСЯТКОВ КРОВОЖАДНЫХ МОНСТРОВ! Я в ответе за них, и за всё, что они вытворяют!

— Себя беречь! На рожон не лезть! Под магию не подставляться! — я не хотел, чтобы кто-то из них погиб по дурости, поэтому счёл необходимым это дополнение к боевым задачам. — В бой!

Мне бы хотелось сказать, что наш засадный полк лавиной обрушился на поле сражения, но увы… увы… По сравнению с тем, что кипело сейчас в долине, это была, скорее, жиденькая цепь. Однако то, что они были едины и организованны, сыграло свою роль. Силой они были достаточно грозной!

Наступающие метаморфы ударили, как и задумывалось, с нескольких сторон. Первой шла кавалерия — олени и единороги. Первые топтали ногами, грызли клыками и рассекали рогами в клочья тех, кто пытался броситься на них сверху. Крупных противников они, не церемонясь, превращали в серебряные статуи. Правда, срабатывало это только с теми монстрами, которые стояли в этот момент спиной к ним, или имели неосторожность реально подставиться. Вторые, ни мало не сумняшеся, сразу врубили свои огнемёты, и мчались по пылающему и дымящемуся полю, добивая копытами раненых (так вот почему их шерсть такая серая — в неё, наверное, навеки въелась гарь).

За ними шли псы, один отряд которых возглавлял Дружок, а другой — Пушок. Ну, да, кот во главе собачьей стаи — та ещё ирония, но он был отменным бойцом, и на удивление сумел доказать своё лидерство ещё во время тренировок. А «метаморфское братство» помогло моим питомцам научиться не замечать своих прежних видовых различий. Так вот, эти маленькие отряды, в основном, грызли тех, кто смог увернуться от рогов, копыт и — каким-то чудом — нападения других теросов. Причём не скажу, что это была мелюзга. Так что развернуться пёсикам-котикам было где.

Зачистку проводили остальные обращенные. В том числе и «покемоны», которые за время, прошедшее после обращения, прилично подросли. Раньше я это ощущал, в основном, по весу и размерам Кузи, которого частенько брал с собой, а сейчас имел удовольствие наблюдать воочию. В ярости, кстати, они были страшны. Вглубь сражения не вгрызались — работали во флангах. И, кстати, встречали прибывающих теросов. Да-да, о внешнем кольце обороны забывать было нельзя. Но ребята отлично справлялись! Мощных противников они не трогали, предоставляя тем возможность оказаться в гуще мясорубки, а вот с сопоставимыми по массе и силе противниками не церемонились.

С воздуха ход сражения контролировали летучие мыши. Во-первых, наблюдали и предупреждали об опасности. Во-вторых, при необходимости поддерживали ударами акустических волн наших бойцов, сражавшихся «на земле». А в-третьих, глушили, нацелившихся на наших, летающих монстров, вырубая их своим писком и превращая в монстров падающих, бесчувственных и беспомощных.

Отдельной боевой единицей в наших рядах был Чупа. Он, как неуловимая тень, сновал по полю брани и, оставаясь незамеченным, пускал кровь самым опасным чудовищам. После чего молниеносно перемещался к следующему. Его задачей было не обескровить жертв, а спровоцировать кровотечение, а также заразить своим ядом! Да, у него, как выяснилось, ещё и яд был, который после обращения только усилил свои свойства. После его нападения грозные шкафообразные твари внезапно теряли темп, а некоторые и вовсе становились вялыми и безучастными ко всему происходящему. Они выпадали из битвы и, глядя осоловелым взглядом, садились на попу или плюхались на бочок, попутно придавливая насмерть некрупных теросов. Никакой магией они пользоваться уже не могли. Ничего толком не могли. Или не хотели. Переставали реагировать на происходящее. Не сопротивлялись, даже когда их начинали жрать заживо. Не рычали и не выли — разве что тихонько подвывали. Ужас, короче! Чупа — страшное оружие!

Я, мучимый приступами головной боли, наблюдал за боем из укрытия, направлял и перегруппировывал свои «войска», чтобы те в пылу сражения не попали под атаки особо сильных и агрессивных представителей местной фауны. Несколько раз пришлось и лично молнией стрельнуть, чтобы уберечь своих питомцев. В частности, досталось от меня бронированному носорогу, шкуру которого Чупа прокусить не смог, но был чуть не разорван на куски волной взрывной магии. Алукард, по большей части, не вмешивался, занятый поддержанием ментальной сети. Да и — это же, в конце концов, учения — мы должны освоить навык взаимодействия и быстрого реагирования. Но не всегда мог сдержаться. Советы давал дельные, но не навязывал, оставляя последнее слово за мной. Всё-таки многовековой опыт — великая вещь! А я полки в бой раньше никогда не водил.

Кстати, важный нюанс! В этой битве никто не использовал активно метаморфизм. В том плане, что с какой формой вступил в схватку, с такой и дерешься. В будущем особенно важно будет как можно дольше скрывать главную «особенность» моих питомцев. А значит, в грядущем большом сражении при прорыве, когда они выйдут к людям, мои красавцы должны будут биться, сохраняя стабильность своих тел.

И вот, когда поле боя стало напоминать выжженную и перекрученную инфернальную долину, я решил, что на сегодня хватит, и можно уходить огородами.

Первыми отступила мелочь и Чупа. Эти просто бросились врассыпную, и беспрепятственно прошмыгнули под ногами у вновь прибывших теросов.

А дальше, зарядив несколько простых камней менталом и зашвырнув их как можно дальше, я начал быстро выводить остальную команду из битвы небольшими бригадами. Сначала тремя группами на прорыв пошли волки, потом настала очередь оленей и единорогов. Я уже скомандовал им «отбой», как случилось то, чего ничто не предвещало. Откуда ни возьмись, рядом с нами появился ОН! Огромный мамонт, натуральный мастодонт — элефанты Мордора нервно курят в сторонке — с ужасающих размеров бивнями и хоботом!!! Заметьте — именно «появился», а не пришёл или прибежал, ведь прощёлкать приближение такой махины довольно проблематично, а этого-то как раз никто и не видел. Гигант будто шагнул в самую гущу сражения прямо из Мира Грёз! И, что любопытно, сосредоточил своё внимание ИМЕННО на моих оленях и единорогах! Да кто ты, чёрт возьми, такой⁈

Единороги, распалившиеся в бою (практически, в прямом смысле, ведь благодаря своей новой сути они могли, хоть и с огромными потерями, запитывать свои огнемёты напрямую из Врат Бахуса), не растерялись, взяли монстра в кольцо и жахнули пламенем со всех сторон. Огонь охватил его, но ни одна шерстинка не вспыхнула, ибо весь его мех, густой и длинный, в мгновение ока… окаменел! Ну, или приобрёл структуру и прочность камня, ибо внешне зверь совершенно не изменился.

— Твою ж мать!!! — выругался Алукард. — Опять магия земли! Валим, срочно! У него четвёртый ранг. Причем уровень уже к пятидесятому приближается!

Значит, пора линять, причём, ускоренными темпами. Собрав все силы, сконцентрировав поток ментальной энергии до максимума, я разрядил в чудовище всё, что мог. Долина взвыла так, что, наверное, черти в аду попадали в свои котлы с перепугу. Живые, полуживые и даже практически мёртвые теросы ринулись к мамонту. В общем, слонику стало временно не до нас. И я, скомандовав экстренное отступление, помчался к месту, где меня должен был подхватить олений вожак.

Улепётывали мы врассыпную, чтобы не засветить место своей дислокации. Драпали во все лопатки. Ради безопасности, в пещеру спускались через ходы, расположенные на максимальном удалении от нашего основного жилища. Норы и лазы были выбраны максимально узкими, чтобы отсечь возможных преследователей. Собственно, на поверхности остался только Ильм, который старательно прикидывался простым деревом.

По здравом размышлении я мог бы сказать, что вылазка наша была вполне успешной. Проверка системного окна подтвердила, что зачистка получилась весьма масштабной: благодаря нашим усилиям в одной только этой битве полегло три с половиной тысячи теросов, которые дали мне суммарно почти тридцать тысяч Очков Защиты. Причем цифры до сих пор продолжали расти. Но сдержать своё раздражение по поводу финала операции я ну никак не мог!

— Откуда только этот мамонт вылез? Ты видел? Он же буквально телепортировался! А если бы он нам прямо на голову так прыгнул? — повторял я на все лады, в бешенстве швыряя камни в воду подземной реки.

— Это Лакуна, брат, — разводил щупальцами Алукард. — Тут и не такое случается. Так-то — легко отделались. Двух оленей и одного волка потеряли, а остальных хоть и потрепало, но зато живы. Сейчас отъедятся и восстановятся.

Покачиваясь слева от меня, он положил щупальце мне на плечо, выказывая тем самым поддержку. С одной стороны — всё закончилось неплохо. С другой — закончилось ли? Уж больно подозрительно было то, как ловко нагрянувший под конец боя «слоник» вычислял метаморфов, притом что каждый из них был защищён селариновыми кристаллами. А что, если…

Фамильяр почесал макушку, вздохнул и сказал:

— Слушай, сегодня все основательно выложились, но расслабляться не стоит. Сейчас все налопаются, восстановят силы, и нужно загонять их на общую медитацию.

Вот тут он был прав на все сто. Я тоже вздохнул, пытаясь успокоиться, а затем вернулся в пещеру. Уже через полчаса все мои подопечные сидели рядом, включаясь в общий процесс культивации, который, наконец, порадовал меня не только стремительным приближением к новому уровню, но и получением заветного «+1» к Разуму, от чего ментальное напряжение сразу и ощутимо ослабло.

А утро началось с неприятностей: гадский мамонт нас всё-таки нашёл. Сообщил об этом Ильм, мимо которого гигант прошагал, то ли сделав вид, то ли, действительно, не обратив на энта никакого внимания. Какая избирательная гадина!!! Сразу прочапала к люку-ловушке и уселась там. Вскрыть, снять, расковырять, сломать камень монстр не пытался. Наоборот: прикинулся горой (в прямом смысле окаменев) и не отсвечивал. Разве что перехватывал изредка пробегающих здесь теросов. Гигант подбрасывал их в воздух магией земли, сразу направляя их себе в пасть.

Так-так-так… Да мы, похоже, в осаде…

Ильму охотиться тоже было не с руки (или не с ветки) — хоть по массе древень уже превосходил вторженца, но вот уровень… Да и выдавать единственного, способного следить за округой и не привлекать к себе внимание, метаморфа совершенно не хотелось.

Да и не так уж сильно мамонт нам мешал. Запасы у нам имеются, тайных ходов в изобилии… Хотя самое его присутствие, да, напрягало меня сверх всякой меры.

А вот мои питомцы, похоже, свято верили в то, что я смогу разрулить любую проблему. Это обнадёживало и не давало скатиться в панические настроения. Чего этот гад там сидит? Чего ждет? Почему не прёт напролом? Ведь с его магией он бы очутился в пещере в считанные секунды!

Так, спокойно. Надо просто сесть и хорошенько подумать, что делать дальше. Я начал рассуждать вслух:

— Смена места жительства не рассматривается: переезд — само по себе дело хлопотное и не быстрое. А с энтом… Тут или угробим кучу времени или о незаметности можно даже не заикаться. Короче — не вариант. Увести гостя куда-нибудь прочь с помощью отвлекающего манёвра? Но есть ли в этом смысл в принципе? Что ему мешает снова вернуться? Да и перемещается как-то странно — Ильм не заметил его издалека, да и накануне он будто телепортировался прямо к месту назначения. С таким в догонялки играть опасно! Может, попробовать на него напасть? Навалимся всем скопом… Но этот гигант во вчерашней бойне выжил, и не похоже, что серьёзно пострадал. Ладно, пока ничего путного в голову не приходит.

В итоге мы просто перекочевали подальше от люка-ловушки и решили и дальше сосредоточиться на культивации…

К вечеру стало ясно, что устроился мамонт тут основательно, но не понятно, чего он в действительности хочет. Выудить нас и уничтожить, или вынудить нас обеспечивать его кормовой базой? В любом случае, мы таким запасом времени не располагали — прорыв Лакуны ожидался со дня на день. И нам бы, по-хорошему, до прорыва надо сосредоточиться на ударной охоте…

— А почему бы его не обратить? — неожиданно раздался вопрос Алукарда, — Да, тварь здоровая, сильная. Но если даст к себе подобраться поближе, и мы сможем сплести парочку заклинаний для «анестезии», то может и получиться.

— А я от такого не «лопну»? — со скепсисом поинтересовался я, намекая на ментальную нагрузку от такого питомца. — Четвёртый ранг, сильнейшая магия, броня. Да и со способностями непонятки какие-то…

Помолчали. А я всё думал. Действительно, а какие ещё варианты? Скрыться или дать бой? Тут шансов на успех, похоже, поменьше будет. Вот только последующая за этой авантюрой головная боль… Меня аж передернуло, и я даже на миг засомневался. А не будет ли успех подобного обращения роковым для моего здоровья?

Я пялился в одну точку и продолжал размышлять…

— Зато представь, каким эффектным будет наше наступление! — над головой послышался «искушающий» голос Алукарда. — Олени, единороги и прочие, и ты — верхом на мамонте! С молотом в руке! Можно будет, кстати, насобирать ещё камней Молний и оборудовать у него на холке настоящую боевую позицию, я в принципе знаю, как это можно сделать! Будешь у нас словно Бог Грома, разить врагов направо и налево!

— Хм-м-м…

* * *

Следующий час мы занимались разработкой плана. Сведений о цели у нас было ужасающе мало, а нужны они были, как воздух! Было известно, что: он огромный, опасный, имеет четвёртый ранг, владеет магией земли. Умён и наблюдателен. Не исключено, что разумен. Может превращать свою шерсть в камень. Самым противным было то, что мы не знали его уязвимых мест, а в особенности, подействуют ли на него снотворное и блокатор магии, которые я до сих пор ношу с собой. Да и как именно их ему доставить? Прямо в рот или внутрь хобота? Можно ещё было попытаться пульнуть в ухо, но попасть в ушной проход было гораздо сложнее. Хотя на заметку этот вариант мы всё же взяли.

Итогом мозгового штурма стал выловленный Чупой из подземной реки бобер. Обычный такой, и по размерам, и по форме, разве что когти да клыки повнушительнее, чем у земных собратьев будут, наверное. Получив «добровольца», я быстро его обратил, «нашпиговал» ампулами со снотворным и магическим блокатором, после чего отправил на поверхность. Если уж мамонт не гнушается перекусить мимо пробегающими теросами, то почему бы не предложить ему особый гостинец?

И вот настал звёздный час нашего «посыльного». Выбравшись на поверхность по небольшой расщелине чуть в стороне от главного входа, бобр, подгоняемый моим ментальным приказом, потрусил к своей цели.

Не успел наш камикадзе приблизиться к мамонту даже на пятьдесят метров, как под ним вырос каменный столп, отправивший нашего «троянца» прямиком в широко раскрытую пасть. Терос даже хобот поджал, чтоб не мешал пролету добычи…

— Так! Хорошо! Скажи «Ам»! — в напряжении приговаривал я, следя за ситуацией глазами летящего бобра. — От, молодец!

Я от первого лица почувствовал, как гигантские зубы принялись перетирать в фарш проглоченную жертву. Неприятно, зато четко ощутил и как треснули ампулы.

— А теперь просто ждем!

С бобром связь пропала практически сразу, как растеклись «чудодейственные» жидкости. Не исчезла, просто животное тут же вырубилось, что значит — средства начали действовать…

Спустя полминуты мамонт недовольно дернул хоботом, стал хлопать ушами, крутить головой. Поднялся с места… Он явно пытался сотворить магию, но безуспешно. Значит, впитался блокатор! Теперь ждем, когда сработает снотворное.

Зверюга, поняв, что последним «пирожком» она явно отравилась, попыталась убраться подальше. Но не через свой фирменный прыжок, а ножками, и в этот момент я решил в сопровождении своей стаи подняться на поверхность.

— О, а вот и камикадзе! — Алукард указал, на аморфную кучу, которую сплюнул при отступлении наш гигантский знакомый. В ней можно было отчетливо угадать неторопливо возвращающего свою форму бобра. — Восстановится, нужно будет ему какую-нибудь награду, выдать! Не каждый может похвастать тем, что победил противника выше себя на два ранга! Пусть даже таким вот хитрым способом!

А мамонт меж тем, добравшись до отвесной каменной стены, уткнулся в неё лбом и замер.

— Наконец-то уснул — оценил я громоподобный храп, эхом разнесшийся по округе.

Статистика на конец главы:

Василий Степанович Николаев.

17 уровень (2 ранг)

Тело — 70 (80)

Разум — 40

Магия — 31

Фамильяр: Алукард.

Дар Магии: «Отец чудовищ» — создание биологических форм жизни.

Раса: Метаморф — магически измененный подвид человека с пластичной структурой организма.

Титул: Первый метаморф — вы первый представитель вида. (Так как вы и ваш вид не совершили ещё ничего значимого, Система не добавляет за данный титул никаких новых свойств)

Навыки:

Трансформация/Метаморфизм (посмотреть шаблоны…).

Склонность к Магии Молнии (I ранг). Склонность к Магии Растений (I ранг). Склонность к Магии Земли (I ранг).

Эффекты: Проклятье голода (IV ранг).

Регенерация гидры (I ранг).

Достижения:

«Творец Новой Жизни»

«Давид» (I ранг)

На ваших землях открывается Терос Мегаро, и вы встали на защиту людей.

Количество поверженных теросов: 6 734

Заработано Баллов Защиты: 44 935.

Глава 24

После обращения «Здоровяка» мне было так плохо, что организм не выдержал и выдал синий экран. Я провалился в спасительное небытие, и пришёл ко мне сон, удивительный сон о приключениях… птеродактиля Иннокентия…

В тот момент, когда Вожак с Дружком и Белкой под мышкой выпрыгивал из Иллюзорного Города, Кеша продолжал атаковать многолапое чудовище, давая Стае возможность уйти.

Отчаянно рискуя, он крутился вокруг монстра, ловко уворачиваясь от смертоносных сгустков магии и вражеских щупалец. Осьминог сатанел с каждой секундой, а уж когда понял, что основная добыча улизнула… Беспрестанно рыча (хотя, скорее похрюкивая), размахивая конечностями, он пытался дотянуться до назойливого летуна, сбить его, уничтожить.

И главное, от этой Громадины было не улететь, не получалось и покинуть жуткое место! Их «танцы» рушили Город квартал за кварталом. Бесстрашному птеродактилю приходилось не только лавировать между летящими снарядами, но и стараться избежать столкновения с падающими камнями, стенами, балконами… Один из таких манёвров закончился неудачно: Кеша не смог увернуться от очередного снаряда и на миг потерял сознание. Очнулся, ударившись о землю. Подняв голову, увидел в витрине полуразрушенного магазинчика своё отражение и летящий прямо в него сгусток Энтропии. Рванул в сторону. Шар врезался в стекло и… срикошетил! Витрина оказалась очередным естественным артефактом!

Скорость, с которой снаряд ринулся обратно, в пасть чудовища, готовящего новый залп, сложно представить. Уже в следующий момент монстр поперхнулся, кашлянул и… взорвался, буквально раскалывая, разъедая окружающее пространство и разнося всё вокруг на мелкие кусочки. Очень мелкие кусочки!

Мир померк и снова вспыхнул. Какофония красок, движения и сияния хаоса обволакивали, звучали, преобразовывались, жили. И Кеша не чувствовал себя мёртвым, хотя не видел частей своего тела, не мог позвать или откликнуться на зов. Он не слышал и не чувствовал ни Вожака, ни Дружка, никого. Но он был жив! Жив, и осознавал это!

Природная память бывшего тероса подсказала ему, что он находится в Мире Грёз, куда его выбросило мощным взрывом, разметавшим, части его тела по очень большой площади. Да ещё и, видимо, значительно их перекорежив. Но если для нестабильной структуры тела простого тероса — будь он и того треклятого пятого ранга — такой взрыв был, однозначно, смертелен, то для метаморфа, коим теперь наш Кеша и являлся, такие повреждения оказались хоть и крайне неприятны, но не критичны. Тем более, он только что умудрился «победить» могучего противника, на что Система тут же отреагировала. В обычной ситуации добыча бы просто осела «до востребования» во Вратах Богов. Но сейчас, в Мире Грез… Она активно вырывалась наружу и, смешиваясь с окружающей энергией, не только позволяла Иннокентию сохранить стабильность, но даже усиливала его.

Собирать себя воедино пришлось оч-чень долго. Процесс регенерации и восстановления в текущих условиях оказалось процессом нескорым. Но главное, у птеродактиля было достаточно энергии. Это в конечном счете и помогло Иннокентию полностью исцелиться, а после нащупать дорожку обратно в Лакуну.

Здесь его, конечно, встретили с распростёртыми… пастями. Ещё бы! Открытый источник ментальной энергии! Желающих скушать его тут была масса, но после встречи с Осьминогом все они казались Кеше сущей мелюзгой. Да и проголодался он, пожалуй, куда сильнее, чем противники.

Но вот Вожака быстро отыскать не удалось. Селариновая пещера была заброшена, а найти стаю в новом месте… Пребывание в мире Грез слишком «перекрутило» летуна, сбив тому «частоту» ментальной связи…

Почти сутки Иннокентий нарезал круги над Лакуной. Пока вдруг не нащупал слабые, но такие родные энергетические колебания. Спикировав вниз, он приземлился на ветви раскидистого дерева, от которого странно веяло «родичем». Попытавшись позвать Вожака и получив лишь смутный ответ «Вожак тут, не мешай», летун поудобнее устроился на ветке и уснул…

* * *

Когда я очнулся, боль всё так же ломилась в мои вески.

— Какой однако странный сон! — через силу пробормотал я и полез на поверхность, проветриться.

А там — на ветках нашего Энта устроился мирно посапывающий Кеша. Гордый птиц при моем приближении встрепенулся и с радостным криком спикировал мне на руки…

— Ну всё! Всё! Иннокентий! Ты у своих! Ты дома! — Я почесал пропажу под клювом, отчего птеродактиль довольно заклекотал, выгибая шею.

Рядом радостно перебирал лапами счастливый Дружок, норовивший лизнуть потерянного товарища в клюв. Да и Белка от него не отствавала. А Кузя, устроившийся у меня на плече, приоткрыв рот, с любопытством разглядывал крылатого метаморфа. Складывалось впечатление, что он думает, можно ли с ним поиграть?

Я был очень рад возвращению Иннокентия. Вот только весь этот «щенячий восторг» жутко давил на извилины. Недавнее беспамятство почти не помогло, я всё так же ощущал, как по моим мозгам топтался четырехранговый мастодонт.

Так что я, обессиленный и с трещащей от перенапряжения башкой, просто сидел у корней Ильма, поглаживая птеродактиля по гибкой шее. Парадокс, но несмотря ни на что, я сейчас был абсолютно счастлив.

Моё воинство теперь можно считать практически несокрушимым. Друг, которого я считал погибшим, вернулся, цел и невредим. А если подвезти итоги, ныне я творил такое, о чем ещё месяц назад не мог и помышлять.

— Ты только посмотри на Кешины характеристики! Он у нас, не считая мамонта, теперь самый сильный! Магию Огня пробудил, получил новые титулы! Обставил тебя, заработав Давида третьего ранга. Да он из единицы поддержки в штурмовика перепрофилировался.

Заинтересовавшись, я тоже залез в статус своего подопечного…

— Ну что тут скажешь? Каково достижение, такова и награда! Система же ему засчитала уничтожение того осьминога. Пусть и косвенное.

— Да и пребывание в Мире Грез бесследно не прошло! Он у нас теперь из хитрого и верткого разведчика в летающий танк превратился!

Перед глазами сразу возник образ Иннокентия, с которого буквально стекает вражеская магия, и который заливает огнем все внизу.

— Нужно будет ему форму немного поменять и вложить очки в Магию! Будет у нас свой персональный дракон.

— Ну до дракона ему, конечно, ещё пилить и пилить. — Алукард оценивающе прищурился. — Но на виверну к четвертому рангу он вполне может потянуть. А уж если сможет освоить магию Энтропии…

Тут напарник ударился в фантазии, а меня снова перекосило. Ккак же болит голова!!! Ёкарный бабай!!! Если раньше (при обращении Оленей) я думал, что тогда мне было тяжело, то сейчас… Моя голова не раскалывалась, она плавилась от перенапряжения, а «нити», связывающие меня с метаморфами, нынче воспринимались как раскаленные прутья, воткнутые прямо в мозг… И особенно выделялся один конкретный стальной лом…

— Что ж ты меня не предупредил, что будет ТАК плохо! — тихо, стараясь не двигаться и даже не злиться (любая эмоциональная вспышка только обостряла ситуацию), простонал я в адрес напарника.

— Как это — не предупреждал? Предупреждал! — вот почему этот бешеный колобок не может говорить тише? — Да и что ты ожидал при обращении существа, выше тебя на ДВА ранга? Качество его энергии на порядок превосходит твою. Вот и выходит, что она буквально разъедает твой разум.

Ясно. На сочувствие Алукарда я особо и не рассчитывал.

— Давай без нотаций, — простонал я, — Лучше скажи, что делать.

— Ну, можно ничего не делать! Через полгодика само пройдет! Это, кстати, очень эффективная тренировка! Знаешь, как подскочит показатель Интеллекта? — Поймав мой «добрый» взгляд, напарник стушевался. — Но это, конечно, не наш метод! Да на это и времени нет! А потому придется сосредоточиться на развитии. — Глаз смотрел на меня как-то уж больно оценивающе. Я почувствовал, что фамильяр задумал что-то недоброе.

— Веды — в помощь? — вздохнул я. — Может, тут можно из подручных средств пирамидон какой изготовить? –впрочем, особую надежду я на этот счет не питал.

— Ага! Два раза! Боль то идет от ментальной сферы! Тут разве что лоботомия поможет. Да не дуйся, страдалец, — Алукард почесал щупальцем в районе брови. — Но если серьезно, я проанализировал ситуацию, и вот какая картинка получается. Ты и так встал на край своих возможностей, взяв контроль над семьюдесятью (с небольшим) особями, большая часть которых превосходит тебя по рангу. Но если с остальными ещё можно было потерпеть да потренироваться, то со слоном? Ты просто не в состоянии поддерживать с ним ментальный контакт, как с подчиненным.

— Да, я заметил, — скривился я от очередной волны боли.

— Не перебивай! — возмутился напарник, поёрзал в воздухе и продолжил. — Так вот. На этот раз парой очков, закинутых в Разум, вопрос не решить. Тут нужен серьёзный качественный скачок.

Я подобрался и даже на минуту забыл о раскалывающейся башке:

— Будем брать новый уровень?

— Будем брать новый ранг!

— ЧТО⁈ — я выпучил глаза. — Мне до нового ранга ещё три с лишним уровня пилить!

— ТО!!! — взгляд фамильяра заискрился в предвкушении великих свершений. — Без качественного скачка ты либо рехнёшься, либо потеряешь контроль, как минимум, над самым мощным из своих питомцев. А нам не нужно, чтобы он наделал дел и попортил нашу репутацию.

— Погоди, погоди! — трепыхнулся я, — А времени нам хватит? Сколько там до прорыва осталось — неделя, полторы? Нужно что-то другое думать! Мы не успеем.

— Почему же? Можем и успеть. Я порылся в памяти и вытащил пару вариантов экспресс-усиления. Их обычно не применяют из-за больших рисков. Можно инвалидом стать и лишиться возможности дальше расти в уровнях. Но в нашем случае — метаморфизм нам в помощь… Конечно, будет неприятно, но не смертельно.

Меж тем меня скрутил очередной приступ.

— Так! Тогда нечего время терять. Хуже уже точно не будет. Говори, что делать нужно?

Алукард на мои слова о «хуже не будет» ухмыльнулся и скользнул взглядом по Дружку, Кеше, Кузе и Ильму.

— Во-первых, нужна будет помощь твоих подопечных…

Питомцы мои во время нашего диалога с напарником беззаботно резвились на поляне рядом, а когда мы обратили на них внимание, тут же поспешили ко мне и сели, устроившись полукругом.

Кузя, между прочим, моментально нашёл общий язык с Кешей, тут же начал по нему ползать и то ли вычесывал летуна, то ли блох искал. А птеродактиль в ответ на такой «сервис» буквально воспылал нежностью к моему зубастому покемону. Правда, на остальных «новых» моих питомцев Кеша посматривал пока косо, пытаясь на глаз определить, у кого какое место в иерархии нашей Стаи. Особенно пристально он оценивал Чупу и Пушка, получая в ответ столь же внимательные взгляды.

Но, возможно, я это себе надумываю, всё же в текущем состоянии адекватно оценивать происходящее было довольно сложно. Да и в команде все мои ребята работали нормально. Кузя и вовсе парень компанейский. Хулиган, но талантливый! Дружок, Белка и Кеша — товарищи, проверенные в кровавых боях. Ильм — существо загадочное, но и с ним сродство душ чувствовал. Да и прочие метаморфы, не смотря на прежнее видовое разнообразие, на удивление легко ладили между собой.

Алукард тем временней расписал наш грядущий план. После чего все бывшие теросы были разосланы по поручениям. А я отправился в пещеру, где нашел и принялся расчищать подходящую для наших целей площадку.

Фамильяр тут же перехватил контроль над хвостом и, разделив его сразу на три более тонких, принялся вырезать на полу вокруг меня какие-то символы и узоры.

Как пояснил мой напарник — мы собираемся скомбинировать парочку «техник усиления последнего шанса» с разработанными в Империи Дракулы методами ускорения развития.

— И чего я не удивлен, что такие методы именно вампиры придумали? — усмехнулся я, наблюдая, как Гена-ящер под команды Алукарда копает большую купель. — Мы что, всё это кровью, что ли, наполнить собираемся?

— Зря смеёшься. Кровь — универсальный магический проводник. Да и не только кровь мы тут будем использовать.

Кстати о «не только кровь». В последнюю неделю помимо охоты и разведки я раздавал своим подчиненным указания тащить всё, что плохо лежит. В том смысле, что, если метаморф видит странный предмет, растение или камень, выбивающийся из общего фона своей энергетикой, то его нужно аккуратно потрогать. И, если ничего опасного не случилось, тащить находку в пещеру.

Правда, как известно, техника безопасности пишется кровью, так что трех метаморфов мы такими мансами проводили в мир иной. Зато остальные при обнаружении «неопознанного потенциально ценного объекта» устраивают вокруг него натуральные танцы с бубном, отделяют от себя часть и с помощью неё «дистанционно» доставляют груз в специально подготовленную часть пещеры. Где Алукард оценивает находки и выспрашивает подробности об их обнаружении. После всё описывается и осторожно складируется, чтоб ничего не взорвалось и не прореагировало друг с другом…

Поначалу вся эта коммуникационная схема меня очень доставала, поскольку мне приходилось работать «сломанным телефоном». Но потом я взбунтовался, и нам пришлось организовать фамильяру прямое ментальное соединение с остальными метаморфами. Тут, правда, всё решилось на удивление быстро. Пять минут Алукард копался в моем мозге и — вуаля — по пещере бегает и раздает команды мой злобный маленький двойник. Причем одноглазый — тут Алукард был непреклонен. А злобный — это не моё мнение, а зашуганных метаморфов. Мой напарник буквально дня за три загонял их так, что бывшие теросы начали кидать на Большого Вожака (то-есть непосредственно на меня) просительные взгляды, в которых отчетливо улавливалось паническое «ПАМАГИТИ!». Сам же Алукард на подобные жалобы только посмеивался да потирал ручки, приговаривая:

— Лакуна — это кладезь ценностей, и раз уж мы тут первыми очутились, то нужно снять максимум сливок…

Я был всеми конечностями «за» такой подход, а потому все эти жалостливые глазки мужественно игнорировал. Тем более, такой подход к работе быстро дал резульат. Правда не всегда ожидаемый. Один из метаморфов, к примеру, притаранил к нам морскую мину или что-то на неё очень похожее. Я подобные только в кино раньше видел — круглая такая, шипастая. Хорошо хоть, приволок её Ящер, а он все трофеи перед транспортировкой помещает в каменные коконы.

— Какой интересный артефакт! — возбудился тогда Алукард, рассматривая находку.

— Ты лучше сюда посмотри! — и я ткнул пальцем в многосоставной номер с буквами на кириллице, в начале которого значилось «СССР-1926…»

А меж тем Ящер продемонстрировал следующий лот, из каменного кокона на свет была извлечена жестяная фляга.

Я осторожно взял тару в руки, открутил крышку и принюхался.

Имя: Иннокентий

33 уровень (3 ранг)

Тело — 99 (99)

Разум — 13

Магия — 33

Свободные очки характеристик: 14

Раса: метаморф — магически измененное животное с пластичной структурой организма.

Навыки: Трансформация/Метаморфизм (возможна настройка шаблонов).

Склонность к Магии Огня ( I ранг), Склонность к Магии Энтропии (неактивно)

Особенности: Новорожденный, Бета, Член стаи (Лидер стаи — Василий Степанович Николаев)

Достижения:

«Вернувшийся из Грез» ( I ранг) — вы выжили в Мире Грез и успешно вернулись из него. Вы существенно укрепили свои Тело, Магия и Разум повысили свою. На вас тяжелее наложить негативные эффекты.

«Давид» ( III ранг) — вы вложили существенный вклад в убийство существа пятого ранга будучи на третьем. Вы получаете 14 свободных очка характеристик.

Базовая форма — «Птеродактиль».

Эффекты: Проклятье голода (II ранг)

Глава 25

За десять дней до вышеописанных событий. Пятый ярус политехнического корпуса Новогирканского Высшего Училища. Глубокая и для большинства бессонная ночь.

— Думаете, на этот раз получится? — поинтересовался у Валерия Игнатьевича руководитель лаборатории.

— Очень, ну просто очень на это надеюсь, Рафаил Германович! — прикусив губу от напряжения процедил молодой ученый, выставляя на панели новые показатели, а после и вовсе полез внутрь устройства. По его взъерошенным волосам по-прежнему грустил гребешок, а красные от недосыпа глаза горели яростным энтузиазмом. — Мы же убедились, что прецедент на вокзале не случайность. Так? Так! А значит, что? Значит, нам нужно просто подобрать подходящиеполярность и напряжение! И тогда мы сможем, наконец, пробить эту пространственную дырень! Да чтоб тебя, — под легкий электрический щелчок прошипел мужчина.

— И давайте молиться, что она будет от нас туда, а не наоборот и с гостями, — Валерий Игнатьевич, потрясая обожженной ладонью, вылез из агрегата.

— Да Боги с ними, с теросами! — отмахнулся седовласый профессор. — Ты глянь, сколько эта твоя самопальная конструкция энергии и расходников жрет. — Мужчина махнул рукой на лаборантов, которые спешно меняли магические камни в слотах взамен раскрошившихся.

— А вот по этому поводу переживать мы не будем! Не будем! Переживать будем по другим поводам! А расходы все всё равно по моему ведомству пойдут, — москвич нервно дернул щекой. Он и сам понимал, что они давно выбились из ВСЕХ возможных смет, но и остановиться уже не мог. Ведь с ТАКИМИ затратами он просто не может не предоставить результатов… — Так. Все вон из «рабочей зоны эксперимента»! Начинаем запуск за номером 48.

Лаборанты тут же поспешили убраться из радиуса возможного поражения.

— Три, два, один. Старт!

Москвич дернул рубильник, площадка со спешно собранным для исследования зондом (корпус вообще пришлось с морской мины взять) подернулась дымкой пространственного искажения. Реальность задрожала, натянулось. Подключенная к процессу машинерия натужно загудела…

И во всем здании вырубило электричество!

— Да чтоб тебя черти драли! — Валерий Игнатьевич в сердцах схватил со стола первое, что попалось под руку, и запустил это в начавшие затухать пространственные искажения.

Лабораторию озарила вспышка, и зонд исчез. Помещение погрузилось в ошарашенную тишину.

— Осталось разобраться, как именно ёмкости со спиртом влияют на перемещение между реальностями и измерениями, — озадаченно прохрипел седой профессор, мысленно прощаясь со своей любимой флягой.

* * *

После получения таких вот «приветов с большой земли», мне стало очень интересно, и я решил лично осмотреть место их обнаружения. И не прогадал. Относительно небольшом пятачке обнаружился комплект предметов и устройств, судя по маркировке — научного предназначения. И располагалось всё это вперемешку с «початыми» ёмкостями со спиртом и спиртосодержащими жидкостями самого различного качества и крепости. Начиная с технического спирта и канистрами этанола. В моей коллекции появились: несколько сортов водки, какая-то ядреная, явно домашнего производства, настойка. И полупустая бутылка коньяка восьмилетней выдержки.

— А неплохо наши ученые развлекаются.

В итоге, забирать то, что, как я решил, связано с исследованиями, мы не стали (даже «мину» вернули). А вот несколько бутылок и канистр со спиртом прихватили (на всякий случай). Но вернемся к настоящему моменту.

Купель, пока я думал, уже выкопали и даже заполнили на две трети кровью. Благо, у нас теперь есть Ильм, который под руководством Алукарда быстро прорастил в себе удобную систему по перекачиванию крови.

Также напарник закончил выводить вокруг нас круги с «тайными знаками», внутри которых теперь щедро раскладывал магические камни, параллельно инструктируя вытянувшегося как суриката Кузю, что и когда нужно будет добавлять в котел. В смысле, в купель.

— Василий, всё готово! Лезь давай и начинай читать Малую Веду Развития! — обозначил напарник завершение подготовительного периода.

— Лезу, лезу! — прокряхтел я, словно старый дед, погрузился в купель и устроился там позе лотоса. Кровь дошла мне до середины груди и мое тело сразу инстинктивно начало её впитывать.

Так, а теперь приступим к культивации…

Да, с «хуже уже не будет» я явно погорячился. Буквально минут через десять, как только я должным образом разогнал энергетический поток, начался сущий ад!

Алукард «перещёлкнул» внутри меня какой-то тумблер, и Врата Богов, которые раньше были лишь слегка приоткрыты, распахнулись настежь! А в меня ревущим потоком устремилась ядовитая, то-есть неочищенная энергия…

Дальше помню урывками. Чтение Веды, агония, голос фамильяра, кипящая в купели кровь. Но самое главное — это, конечно, БОЛЬ. Боль самых разных форм и оттенков. Моя плоть пылала, а тело РЕАЛЬНО, а не метафорически начинало плавиться. Горели разрываемые бешеным течением энергетические каналы, крошились кости… И это только малая часть моих ощущений.

Вскоре я был полностью дезориентирован. Я ничего не понимал и лишь продолжал словно безумец талдычить Веду Развития.

Где-то на периферии сознания слышался голос Алукарда, а перед глазами изредка мелькали уведомления от Системы.

«Ваша характеристика…. Повысилась на 1», «Вы подняли уровень», «Вы получили достижение 'мазохист I ранга» — вот тут не поспоришь. «Вы получили достижение 'Эксперимент» — а вот за это нужно будет спросить с Алукарда.

Ну, и последнее и самое долгожданное:

«Вы повысили ранг! Качество ваших энергий возросло! Количество получаемых за уровень свободных очков повышено»!

А дальше темнота…

В себя я пришел рывком. Полупустая дымящаяся купель, я лежу, раскинув конечности во все стороны. Прислушиваюсь к себе — Боль ушла. Голова стала светлой и лёгкой.

Проверяю статус: третий ранг взят!

Радость и гордость переполняла меня. Наверное. По-настоящему оценить свой эмоциональный подъём я не мог, потому что вот теперь действительно ужасно устал. С одной стороны, обретённые силы буквально окрыляли, сияющим потоком струились по телу. С другой… Напряжение рвалось наружу и гирями висло на руках и ногах.

— Сколько я так провел? — поинтересовался я у Алукарда.

— Почти четверо суток! — сообщил фамильяр тоном хирурга, отмывающего руки.

Заглянув Статус, я округлил глаза. Характеристика Тело превысила 100 единиц. Магия прибавила три единицы, Разум — девять. Хм… Я думал, что для выправления ситуации нужно будет больше очков.

— Так каждая Единичка в твоем статусе теперь «весит» раза в полтора больше! Плотность и концентрация энергий при переходе с ранга на ранг сильно увеличиваются! — подал голос Алукард.

Я же тем временем изучал свой статус дальше.

— Так. Достижение «Мазохист». Сомнительно, конечно, но полезно. Дальше «Эксперимент»… Так… «с большой вероятностью должен был закончиться смертью»? Алукааард?

— Что ты переживаешь? — этот гад даже не смутился! — Во-первых — поздняк метаться. Всё уже закончилось. Ты жив, стал значительно сильнее, при этом не получив никаких патологий и проблем с дальнейшим развитием.

— А во-вторых?

— А во-вторых: Система крайне поверхностно взаимодействует с фамильярами. Она просто не может оценить уровень моего контроля. Если бы подобное попытался провернуть простой человек, то да. С большой долей вероятности, он бы умер… Так что расслабься. У нас и так хватает проблем помимо переживаний о вероятной смерти в прошлом.

— Мда? Ну хорошо, а с ними что? — кивнул я в сторону лежащих вповалку метаморфов.

— Так вымотались. Всё это время без передышки добычу тебе таскали! Ты же крови с нескольких тысяч теросов осушил, — поделился Алукард, с усмешкой глядя в мои округлившиеся глаза.

— Куда столько?

— «Сгорело» в процессе. Или ты думаешь, что так просто уместить год культивации в несколько дней.

— Понятно… — протянул я. — Ну хоть прошло всё без последствий?

— Более-менее! Ничего радикального, но ближайшие месяца три ничего, кроме Целебных Вед, тебе читать категорически не рекомендуется. Да и дальше культивировать нужно будет очень осторожно и аккуратно.

Я таким новостям даже не удивился и только широко зевнул. Сейчас у меня мысли о Чтении Вед и развитии только нервную дрожь вызвать могут.

— А сейчас иди спи! Тебе нужно восстановиться.

И это, пожалуй, было лучшим из того, что он произнёс за последнее время!

Упав на меховое ложе, я моментально провалился в дрёму. Краем сознания ощущал, как ворочаются рядом, устраиваясь поудобней, сытые Кузя, Кеша и Дружок. Уловил, как фыркают и притопывают пасущиеся на поляне олени и единороги, как рычит, переминаясь во сне, мамонт, нареченный мною Дамбо. Как блондятся по пещере, скребя по камням когтями, наши волки-часовые. Чёрт! Я чувствовал и слышал вообще каждого своего питомца! Многодетный отец, блин! Создатель доморощенный!

В засыпающем мозгу вспыхивали и плавали, как мухи в остывшем супе, мысли, более типичные для усталой матроны, чем для семнадцатилетнего юноши: «Маленькие детки — маленькие бедки», или «Зачем я наплодил такую ораву?..». А вспоминая про обращение мамонта: «Да чтобы я… ещё раз!!!», ну, и прочее в этом духе. Боги! Как же я сейчас понимал свою мать с её «у меня от вас голова болит!» Ведь мои «деточки» тоже требовали постоянного внимания и контроля — в прямом смысле слова. И их, если что, подзатыльником не наградишь в воспитательных целях, и мокрой тряпкой по ж*пе не отхлещешь… Не, можно, конечно, попробовать, но что толку? Хорошо, что все они у меня очень послушные. Пока.

Сонный мрак зевнул в последний раз и сомкнул челюсти. Спать без сновидений — это прекрасно! Только ночь тогда почему-то слишком быстро заканчивается…

Тем не менее утром, проснувшись удивительно бодрым и свежим, я принял окончательное (а может, не окончательное?) решение больше не обращать существ, сильно превосходящих меня по рангу. И вообще, пока остановиться и метаморфов больше не плодить. Этих бы успеть подготовить к решающей битве.

Кстати, о битве. Прорыв может произойти в любой момент! Умные мысли у меня сегодня рождались прямо одна за другой! И одним из важнейших было осознание того, что метаморфам необходим отличительный знак, чтобы в пылу сражения их не путали с обыкновенными теросами. Ведь на вид они ничем не отличаются, кроме селариновых рогов. Но рога — так себе признак. Всевозможных рогатых теросов дофига и больше. И кто там, в битве, будет разбираться, какой у зверюги рог. Грохнут — пикнуть не успеешь!

Нет! Тут нужен некий особый Знак Избранного! Такой, который видно издалека невооруженным глазом, и который сразу отсекает сомнения относительно своего происхождения. То есть, не даёт даже повода предположить, что является, например, продуктом естественных мутаций какой-то группы теросов. Увидев его, любой человек, независимо от социального статуса и уровня образования, должен мгновенно понять — это Знак! И принять его! И довериться ему! И, желательно, проникнуться мистическим умонастроением!

В виду всего этого кресты, полумесяцы и звёзды я категорически отмёл — Знак Избранного не должен привязывать его к какой-либо конфессии или политической организации. Но должен однозначно положительно восприниматься как верующими, так и атеистами (хотя откуда в этом мире атеисты?). Да и мелкие или слишком сложные детали тоже не годятся — в пылу схватки их никто не разглядит. А потому тот же серп и молот не подходят. Красная звезда — ещё туда-сюда! Но опять же, кто будет рассматривать красные звезды на теросах в пылу сражения?

В таких раздумьях я стоял, опершись рукой о стену пещеры, и смотрел на своих завтракающих питомцев: уселись рядками и сосредоточенно чавкают — ни дать, ни взять — заводская столовка. Не голоден, пожалуй, был только Кузя. Причём покемон на каком-то особом подъёме. Его буквально переполняла энергия, требовавшая немедленного выхода!

Выход этот она находила в заигрываниях с другими метаморфами, чаще всего, не отвечавшими на призывные прыжки Кузи и его весёлые помахивания хвостиком. Даже сородичи, что сейчас сосредоточенно поглощали пищу, оставались равнодушными к его дружелюбному оптимизму. Я, кстати, давно уже заметил, насколько сильно малыш отличается от себе подобных, но заморачиваться всерьёз этим вопросом сейчас было некогда. Мысленно поставив галочку и пообещав себе непременно выяснить, где тут собака порылась, я снова погрузился в раздумья.

Кузя же, то ли почувствовав моё внимание, то ли перехватив короткий взгляд, немедленно переключился на меня. Разбежался и нежно боднул лбом в колено. Отпрыгнул, помахал хвостом и повалился на спинку, выставив брюшко. Наклонившись и мимодумно почесав толстенький животик, я хотел вернуться к своим мыслям, но не тут-то было! Питомец воспринял мой знак внимания как согласие на продолжение веселья и принялся скакать и выписывать вокруг меня причудливые кренделя.

— Кузя, мне не до игр, — буркнул я и отодвинул покемона ногой. Обыкновенно очень эмпатичный, в этот раз он никак не отреагировал на мою отповедь и продолжал приставать, прыгать на мой хвост, кувыркаться под ногами, пытаться вскарабкаться «на ручки».

Ласковая мелочь достала меня вконец:

— Отстань, кому говорят! — рыкнул я и хлопнул его ладонью по лбу. Толчок получился довольно чувствительный: зверёк полетел кубарем и приземлился на пятую точку. На мгновенье он замер и уставился на меня снизу вверх изумлённо-печальными глазами. На широком лбу красовался белый отпечаток моей пятерни. Зрелище было столь эпичным и комичным одновременно. И тут меня осенило! Белая Длань! Знак Избранного!

В этой точке успешно сходились ритуальные действа всех религий! Да и любому человеку сей символ был не чужд! Белая Длань на лбу не оставляла сомнений в том, что существо служит добру и справедливости, и, естественно, принадлежит представителю «светлых сил»! Так просто! Так лаконично! Так символично! Так…

Так! А во что это я вляпался? Помнится, никакой извёстки на стенах пещеры не было. Амбре легкое, но какое-то странное.

— Пи-и-ип… — донеслось сверху. Понятно! Над этой стеной ночуют наши летучие мыши. Висят и… Неприятно. Ну, да ладно! Как говорится, неэстетично, зато дёшево, надёжно и практично: вскоре было установлено, что сия субстанция практически не смывается ни водой, ни потом, ни слюной (разве что кислотной), и чтобы оттереть её, надо приложить немало усилий. То есть, Белая Длань будет в полной безопасности!

А дальше все, кто мог, были мобилизованы на заготовку естественного красителя путем соскребания со стен.

То-то Алукард угорал, глядя, как две летучие мышки прицельно метят в ёмкость. А мне, между прочим, предстояло макать в это руку… Впрочем, признаюсь, жизнь в Лакуне основательно притупила чувство брезгливости. А гуано, между прочим, и в нашем мире ценится, как крайне полезное вещество.

Когда нужная ёмкость была, наконец, наполнена, я собрал своё воинство на поляне возле Ильма. Возле моих ног сидел улыбающийся Кузя, сияющий Белой Дланью на лбу. Я коротко и вдохновенно поведал команде о том, что такое Знак Избранного и для чего он нужен. А довольный фейс покемона окончательно убеждал всех в том, что это — хорошо.

Ещё раз окинув взглядом своих метаморфов, я выдохнул и погрузил ладонь в гуано:

— Ну-с, приступим!

Статистика на конец главы:

Василий Степанович Николаев.

21 уровень (3 ранг)

Тело — 101 (105)

Разум — 49

Магия — 34

Свободные очки характеристик: 3

Фамильяр: Алукард.

Дар Магии: «Отец чудовищ» — создание биологических форм жизни.

Раса: Метаморф — магически измененный подвид человека с пластичной структурой организма.

Титул: Первый метаморф — вы первый представитель вида. (Так как вы и ваш вид не совершили ещё ничего значимого, Система не добавляет за данный титул никаких новых свойств)

Навыки:

Трансформация/Метаморфизм (посмотреть шаблоны…).

Склонность к Магии Молнии (I ранг).Склонность к Магии Растений (I ранг).Склонность к Магии Земли (I ранг).

Эффекты: Проклятье голода (IV ранг).

Регенерация гидры (I ранг).

Достижения:

«Творец Новой Жизни»

«Давид» (I ранг)

«Мазохист» ( I ранг) — В погоне за силой вы готовы терпеть адскую боль. Болевой порог повышен'

«Эксперимент» ( I ранг) — вы приняли участие в эксперименте, который с большой вероятностью должен был закончиться смертью. Характеристика Тело увеличена на 3. Выживаемость в экстремальных условиях увеличена.

На ваших землях открывается Терос Мегаро и вы встали на защиту людей.

Количество поверженных теросов: 10 045

Заработано Баллов Защиты: 99 459.

Глава 26

Лагерь беженцев вблизи Баку.

Семья Василия добралась сюда без серьёзных происшествий (пару дней потолкалась на набитом до отказа корабле — и всё). Расположились они неплохо, маги Земли возвели беженцам временное жилище из плотно спрессованной почвы. Не слишком надежно, но для переждать пару месяцев — прекрасный вариант. Тем более, на дворе лето. Продукты доставляли из города, для детей тут же развернули пионерский лагерь. Григорий умудрился сходить в короткий рейс до Персии. Так что, если бы не ощущение общей тревоги и постоянного волнения за старшего сына, жизнь была бы привычной и обустроенной. Но во второй волне беженцев встретили человека, который рассказал, как видел Ваську живым и здоровым!

— Ляпота! — Григорий сделал небольшой глоток добытого «контрабандой» холодного пива. — Можно подумать, что мы семьей в отпуск выбрались!

— Есть такое! — подтвердил рядом «сосед». Молодой мужчина (хотя кто их, этих оборотней, разберет, сколько им лет по-настоящему?), что как раз и принес весть про Ваську, развалился рядом и так же нежился в лучах вечернего солнышка…

Мужчины, наверное, и сидели бы так дальше до самого заката, вот только со стороны города вдруг послышался грохот: взрывы, стрельба, масштабные боевые заклинания. Шум явно начал быстро приближаться к их лагерю, что, разумеется, спровоцировало панику. Люди хватали детей и разбегались в разные стороны. Григорий ломанулся к своей землянке, на пороге которой его уже ожидала встревоженная жена с ребятишками.

— Милый, что делать?

Отец семейства прислушивался к всё нарастающим звукам сражения, пытаясь прикинуть, куда им бежать. И тут голос подал их «сосед», рядом, словно из-под земли, выросли ещё два человека, а главное — три огромных волка, которых с легкостью узнает любой новогирканец!

— Отставить панику! Укройтесь в землянке, мои люди наложат на неё защиту!

Спорить с Канисом никто, разумеется, и помыслить не мог. Все семейство быстро спустилось вниз, скрипнул засов.

А между тем бой уже добрался до лагеря. Земля дрожала! Кто-то отступал из города, кто-то их настигал, кто-то шел наперерез…

— Командир, фиксирую ещё два отряда! Движутся в нашу сторону! Какие будут указания? — один из Канисов активно сканировал округу на наличие любых угроз.

— Защищаем семью Избранного! Остальное нас не касается!

А в следующий момент весь лагерь накрыла ослепительная вспышка мощного взрыва…

* * *

Эпичный выход — это вам не хухры-мухры! Кто угодно подтвердит! Каждый, я уверен, мечтал о таком (ну, хоть разочек!), но не многим удавалось реализовать свои фантазии в этой области. Для меня же, в сложившейся ситуации, он был архиважен! И просто необходимо, чтобы моё появление было максимально убедительным, чтоб оно не вызывало неудобных для нас с фамильяром вопросов. Иначе львиная доля моих стараний и страданий полетит псу под хвост.

Ради него я заранее (чтоб привыкнуть) вернулся к относительно человеческому облику, менее функциональному, но крайне необходимому в момент наступления. И был категорически прав: бегая целый месяц по Лакуне «нагишом», облачённый в чешую, размахивая мощными когтями и шипастым хвостом, я основательно подзабыл, как обходиться без всего этого. Было довольно неудобно стоять на полной стопе и не разевать пасть во всю ивановскую, руки казались какими-то укороченными (небольшие когти я пока оставил — мало ли), уши — будто купированными. А без пятой конечности, так часто меня выручавшей, я поначалу вообще чуть не потерял равновесие! Без хвоста было неудобней, чем без штанов на торжественном приёме…

Впрочем, чешую я пока не «снимал» и одежду не надевал — не должен Избранный, появляющийся в ключевой момент сражения, представать перед людьми в рванине, а попортить единственных костюмчик здесь — раз плюнуть. Нафига мне такой риск?

Сам выход, естественно, тоже нуждался в грамотной постановке. Силы метаморфов надо распределить так, чтобы было не только красиво, но и боеспособно. Мне ни капельки не хотелось, чтобы в ответственный момент кто-то у кого-то начал путаться под ногами, провоцируя хаос. Поэтому сразу после того, как каждый мой питомец был отмечен Знаком Избранного — Белой Дланью — мы принялись отрабатывать построение, а также помимо уже отработанных методов охоты, учились идти в бой всем строем разом.

От своей идеи оборудовать на Дамбо эдакий «трон Зевса», который благодаря камням молний позволит мне изображать из себя громовержца — я не отказался и вместе с Алукардом (точнее, фамильяр почти всё и делал, а я старательно разбирался, вникал и задавал дурацкие вопросы) соорудил солидных размеров конструкцию, которая позволит на время многократно усилить мой «молниеносный» потенциал, и закрепил её на спине мамонта. Взаимодействие с ним, кстати, стоило мне особых усилий. Нет, он не сопротивлялся. Скорее, наоборот, был на удивление вял. Обращение, что ли, на него так подействовало? Или может это его обычная манера общения? Раньше то мне было не до задушевных бесед с главным источником боли, рассказывающей голову. А теперь за всеми моими движениями и перемещениями он следил долгим тоскливым взглядом, от которого становилось неуютно. Знаете, как бывает, когда кто-то хочет попросить о чём-то важном, но не знает, как сказать. Когда же я пытался разузнать, в чём дело, мамонт опускал глаза и тяжко вздыхал. А на психологическую диагностику времени не было.

Наступать решено было своего рода полукругом, или, если хотите, полумесяцем. Мамонт, естественно, в середине, я — верхом на нём (жаль, птеродактиль на плече не помещается, а то вообще бы крутотень была, но Кеша удобно устроился чуть позади меня и в нужный момент взлетал). Метаморфы помельче — поближе к гиганту, олени и единороги — на флангах. Когда двинемся, Дамбо должен оказаться в центре. Волки, еноты, покемоны, ящер, Чупик, Дружок и Пушок смыкают строй и чешут за ним, добивая то, что сумело увернуться от хобота, бивней и ног мастодонта. Справа и слева от них скачут, что твоя конница, олени и единороги, поджигают и сметают всё на своём пути. Кеша и мыши фигачат с воздуха. Кузя сидит на макушке мамонта, мониторит ситуацию и помогает мне руководить «войском». Сам я собирался сражаться, в основном, с помощью молний, направляя их молотом. И, когда нужно, отыгрываю громовержца, что тоже вполне эффектно и эффективно.

Пока мы отрабатывали построение, Ильм вырастил задуманную мною конструкцию — вот она, прелесть телепатической связи! Даже чертёж делать не пришлось! Дамбо сие подобие седла не понравилось. Он поёжился, но терпеливо принял эту штуковину на свой загривок. Дело оставалось за малым: нужно заполнить уже подготовленные выемки камнем молний. То есть, надо было отправляться в долину фульгура. Птеродактиль, которого перспектива этой экспедиции абсолютно не радовала — воспоминания о битве и взрыве в Иллюзорном Городе были ещё свежи — издал жалобный клёкот.

— Понимаю, дружище, — сказал я, гладя питомца по голове, — но что поделаешь: надо, Кеша, надо.

Дружок, кстати, тоже был не в восторге от этого похода: хвост поджал, в глаза не смотрел. Мда… Потрепала-таки нас Лакуна. Видя уныние своих подопечных, я даже немножко рассердился: нашли время!

— Так, ребята! — раздражение неудержимо рвалось наружу. — Я разделяю ваши чувства, но времени на хандру и переживания у нас нет. Зато есть потребность быть во всеоружии прямо сейчас. Для этого нам нужен фульгур. Просто необходим! В конце концов, если вам так тяжело, я возьму с собой в качестве сопровождающих ящера, Пушка и пару енотов. (В этот момент покемончик, уже устроившийся на мамонте, обиженно рыкнул.) Да, Кузя, и тебя тоже возьму.

Наглый шантаж возымел своё действие. Кеша и Дружок встрепенулись и принялись клятвенно заверять меня в том, что, в действительности, они готовы и вообще, без себя меня никуда не отпустят… короче, они со мной! Пару енотов, правда, взять всё равно пришлось. У них лапки. В смысле, лапки, похожие на ручки и более приспособленные для совершения хватательных движений. Камни же маленькие, их надо будет очень аккуратно брать и передавать. Дамбо, конечно, может это делать хоботом, но всё же, чем больше рабочих конечностей, тем быстрее мы справимся с заготовкой снарядов.

Оставив большую часть команды метаморфов охотиться по отработанным схемам (хотя правильней было бы сказать — заниматься геноцидом местной фауны) и пополнять запасы, малым отрядом мы двинулись в путь. До поля добрались быстро — благо, во время последних набегов я провёл-таки дополнительную разведку и отметил на карте все подходы. Тушки, разбросанные по территории, уже основательно подгнили и улыбались высокому небу обнажёнными косточками.

Мы осторожно двинулись по кромке. Мамонт и еноты собирали разбросанные повсюду камни размером с мелкую гальку и передавали их мне. Я аккуратно укладывал их в деревянный лоток, закреплённый на холке Дамбо перед моим «седлом». Кеша, Дружок и Кузя стояли «на шухере». К счастью, вблизи Иллюзорного города теросы старались появляться только в случае крайней необходимости, а потому сейчас этот район казался безлюдным. То-есть, бестеросным.

Когда мы почти обошли поле и практически заполнили лоток фульгуром, Дамбо стал вести себя странно. Он перестал поднимать камни. Вместо этого нервно дёргал и крутил хоботом, шевелил ушами и фыркал. А когда, закончив сборы, я дал команду отправляться восвояси, мамонт встал, как вкопанный, и жалобно заревел. Я быстро спустился вниз, взял его за хобот, словно за руку:

— Дамбо, что случилось? Успокойся, расскажи мне всё.

Мамонт попробовал сформулировать, что же именно его тревожит, но я всё никак не мог ухватить суть. И тут, как всегда, на выручку пришёл великолепный Кузя. Усевшись на макушке мастодонта, он замер с приоткрытым ртом, глаза его потеряли фокус и…

Перед моим внутренним взором предстали улочки Иллюзорного Города. Некоторые я даже узнал. Картинка мерно покачивалась, будто я шёл быстрым мастодонтьим шагом, поворачивая то направо, то налево. Вот впереди показалась площадь с пересохшим фонтаном. Сердце забилось сильнее, дыхание участилось. Я почти «побежал» и вскоре очутился на открытой местности. Под ногами — горячая брусчатка, по периметру площади — величественные здания с колоннами. Приблизившись к чаше фонтана, я увидел…

— ЧТО??? — вывалившись из телепатической связи, я вытаращил глаза и уставился на Дамбо.

— ОФ-ФИ-ГЕТЬ!!! — материализовался за моим плечом Алукард, тоже вперивший свой взгляд в слезящиеся глазки мамонта.

Кеша, Дружок и еноты, оторвавшись от своих дел, с любопытством смотрели на нас.

— Ребята, — сообщил Алукард, — похоже у нас ещё одно дело намечается. Будем выручать товарища!

Я замотал головой, пытаясь вытрясти из неё образовавшийся там сумбур:

— Погоди-погоди! Кладка яиц? Разве мамонты — яйцекладущие? Тем более, что Дамбо у нас вроде как самец! Или у этой породы за детьми отец присматривает?

— Теросы все яйцекладущие и легко меняют пол или вовсе не нуждаются в партнере для продления рода, — просветил меня Алукард. — Ты не знал? Это же просто и естественно, как белый день! При их-то нестабильной структуре они не могут быть живородящими. Они откладывают яйца, в которых под воздействием энергий Лакуны формируются маленькие теросы. Многие, кстати, после вылупления первое время должны проводить в сумке «матери». И только потом выбираются наружу, в самостоятельную жизнь.

— Так они ещё и сумчатые⁈ — сказать, что я был в шоке — это ничего не сказать!

— Только на время вынашивания потомства, — продолжил свою лекцию Алукард. — Ты что, ни разу не заглянул в наш пещерный «роддом»?

— Не хотел, чтоб мне башку откусили, — буркнул я в ответ, но внутренне попинал себя: естествоиспытатель хренов! Под боком был такой шикарный научный материал, а я даже не полюбопытствовал! Понятное дело, на тот момент передо мной стояли другие задачи — типа, не до пустяков. Но вот ведь раньше же хватало у меня соображения на то, что внимание надо уделять любым мелочам, особенно неизведанным, а теперь… Мда, новый мир основательно меня изменил. Однако потомство нашего Дамбо надо вызволять. А то мне потом «Песенка мамонтёнка» в кошмарных снах сниться будет! Да и перспективы это открывает неслабые…

Вопрос даже на голосование ставить не пришлось: душевное спокойствие нашего гигантского товарища в предстоящем бою представлялось мне фактором немаловажным, а Кеша, и Дружок ради общего успеха были готовы преодолеть свои страхи. Но поскольку предприятие было-таки рискованным, я решил связаться с «базой» и предупредить их о наших намерениях. Сообщение принял Ильм — он большой, ему видней… и слышней — натуральная же антенна! Через него были переданы координаты нашего нынешнего местоположения, радостные вести о потенциальном прибавлении в «семье» (кстати, теперь тем более важно не упустить момент вылупления теросят, а то они с «мамой» окажутся по разные стороны баррикад; интересно, а яйца обращать можно?) и распоряжения относительно текущей деятельности и поддержании связи, по возможности, постоянной.

И мы двинулись в сторону Иллюзорного Города.

Ага, выдвинулись! Иллюзорный Город очень сложно, почти что невозможно целенаправленно найти и отметить на карте! Ну, нам, может, и невозможно, а мамонту, влекомому не угасшим даже после обращения материнским инстинктом — запросто! Дамбо рвался вперёд, вытянув хобот и тряся ушами — только поспевай. Я и представить себе не мог, что кто-то способен бежать так быстро, семеня такими ножищами!

Воздух дрогнул — мы оказались на улице Иллюзорного Города. Кеша опустился на спину мамонта и прильнул ко мне. Дружок прижал уши, на всякий случай оскалился и рысил на полусогнутых. Еноты, не чаявшие поспеть на своих маленьких лапках за столь шустрой компанией, просто повисли на боках мастодонта, уцепившись за густой мех.

Я удивлённо оглядывался. Изумительно! Ни малейших следов разрушений после нашей битвы с Осьминогом! А ведь эта тварь разнесла полгорода — минимум. Может, конечно, это была другая половина, но я отчётливо помнил, как вот эта беседка с забытой на её скамеечке книжкой взлетела на воздух и осыпалась на землю мелкой пылью.

— Делай вывод! — хмыкнул фамильяр. — Иллюзии — одна из самых прочных материй в мире!

Чёрт! Похоже, он прав! Мало что держится так стойко и рушится так больно, как воздушные замки!

Поскольку я, можно сказать, только что побывал здесь с помощью телепатического сеанса, дорога до площади казалась мне знакомой. Ещё один поворот — и вдали замаячила чаша фонтана на залитой солнцем площади. Дамбо радостно затрубил и ещё ускорил шаг. Я испугался, как бы от возникшей тряски не сдетонировал фульгур, но всё обошлось.

Мамонт влетел на площадь, остановился и нежно протянул хобот к фонтану. С высоты его холки я увидел, что в чаше лежат три больших рябых яйца.

Не хочу уподобляться хвастливым рыбакам, рассказывающим, что вчера поймали «во-о-о-от такую рыбу», но это, действительно, были во-о-о-от такие яйца!!! Правда-правда!!!

То ли солнечные лучи так освещали кладку, то ли они слегка светились изнутри, только пёстрая скорлупа казалась перламутровой и очень хрупкой. Я не удержался и попросил у Дамбо разрешения потрогать их — тёплые, чуть шершавые на ощупь и… явно очень прочные. Что, кстати сказать, логично: зарождающуюся жизнь в Лакуне надо охранять с утроенной силой!

Мне вспомнились яйца страусов, которые мы однажды сожрали с Дружком во время охоты. Там скорлупа, конечно, была не такая толстая, но кокнуть их тоже было не так уж легко.

Дамбо же сейчас был сама нежность! Он осторожно ощупал яйца хоботом, что-то ласково при этом бормоча. Потом одно за другим извлёк из чаши фонтана и спрятал в кожистую сумку на своём животе — из-за длинного густого меха её было совсем не видно. Взгляд счастливого отца светился благодарностью. Я тоже был рад, хотя понимал, что это воссоединение принесёт нам немало хлопот.

Оставаться в Иллюзорном Городе дольше необходимого не стоило да не больно-то и хотелось. Мы двинулись обратно. Полагаясь на мамонтиный опыт — всё же четвёртый ранг, не баран чихнул, да и из Мира Грёз не так давно вынырнул, причём, видимо, именно здесь — мы шагали совсем не по тем улицам, по которым добирались до площади. Шли не быстро, но и не слишком медленно. Тревожно было на душе, каждую минуту ожидали какой-нибудь подлянки. Я инстинктивно вцепился в рукоять молота. Напряжение росло с каждым шагом. Муторно было, как перед страшной грозой. Да и небо над головой действительно затянуло тяжёлыми клубящимися тучами — за месяц пребывания в Лакуне я таких ни разу не видел.

— Тучами, говоришь? — я был уверен, что не произнёс этого вслух, но не удивился тому, что Алукард свободно прочитал мои мысли, тем более что я не сводил настороженного взгляда с темнеющего с каждой секундой неба. — А тучами ли?

И словно в ответ кипящий мрак над нашими головами взорвался ослепительной вспышкой, а следом за нею послышался оглушительный грохот. Реальность встала на дыбы и замелькала, будто в бешеном водовороте. Над центром Лакуны пульсировала воронка, которую было прекрасно видно отовсюду, даже с улицы Иллюзорного Города. Стены его домов, кстати сказать, равно как и деревья вдоль тротуаров, и лавочки, и беседки, и заборы, и рекламные тумбы, плавились и отекали, словно горячий воск, дрожали, словно мираж или отражение в воде.

Любопытно, что наблюдавшийся визуально ураганный ветер, зверски трепавший длинный мех, волосы, ветки деревьев и едва не срывавший крыши с домов, кожей — пусть и чешуйчатой — практически не ощущался. И дыхание от него не перехватывало. Но все же я решил довериться Дамбо — он-то лучше знал, что опасно, а что нет — и залез под его огромное брюхо. Здесь было тепло, уютно и тихо, как в домике. Длинный мех, свисавший с боков, успешно играл роль плотной портьеры, напрочь скрывая от нас улицу. Или нас от улицы. В общем, момент, когда над Лакуной разверзся кромешный ад, я удачно пропустил.

С одной стороны — было немного жаль: мало кому удавалось увидеть Прорыв, находясь при этом в Терос Мегаро. Скорее даже никому не удавалось. С другой — зато все целы и невредимы. А ведь мы — территориально — достаточно близки к эпицентру этого катаклизма!

Когда мастодонт позволил нам выйти наружу, буря улеглась. Над центром Лакуны, там, где недавно пульсировала чёрная воронка, сияла огромная арка, через которую даже отсюда были видны знакомые очертания Новогирканска. Врата!

И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что там сейчас кипит смертельная битва. А я — тут! Зубастый и в чешуе. Короче, действовать надо быстро! Я со своим воинством нужен там!

Резко скидываю и принимаюсь отчаянно трепать свой вещмешок, в котором упакована моя одежда и сапоги. Там же и амулет из фульгура, сварганенный Алукардом на досуге — будет усиливать Дар Молний на полную катушку. Попутно возвращаю себе человеческий облик (т-твою мать! Холодно без чешуи!), начинаю одеваться… Да я вырос! Ну, как минимум, стал шире в плечах! Только бы рубаха не поползла по шву! Не, ничего, терпимо. Только рукава стали малость коротковаты и пройма в подмышки впивается, но ткань крепкая — должна выдержать.

Краем глаза вижу, как изменился Иллюзорный Город. Собственно, от изящной его иллюзорности ничего и не осталось — мираж растаял, стабилизировался, превратившись в перекошенные гротескные руины, в которых ещё возможно остались сокровища. Невидимая граница, отделявшая его от остальной Лакуны, исчезла — Терос Мегаро лежал перед нами, как на ладони. Это было всё то же место: высокие горы, леса, долины и ущелья. Только неуловимо изменился цвет! Если раньше окружающие пейзажи словно вышли из-под кисти художника-экспрессиониста, то сейчас реальность заиграла множеством оттенков. Хлынувший из нашего мира поток ментальной энергии «зафиксировал в моменте» центр этой пространственной аномалии. А сзади нависал, точно ненасытная волна цунами, живой и по-прежнему переменчивый Мир Грёз с его непобедимым сюрреалистичным хаосом.

Натягивая штаны и сапоги, принимаюсь командовать: Кешу отправляю в разведку — пусть сверху посмотрит, что да как — Кузе велю связаться с остальным отрядом и, согласно Кешиным данным, направить его на позиции, енотов загоняю на мамонта и велю сидеть тихо, ничего не трогать и не мешать.

Не потрудившись посмотреть на себя со стороны — хорошо, что Алукард вовремя напомнил про зубы — в последний момент всё же приглаживаю волосы пятернёй. Понятно, что я тут не в салонах прохлаждался, но всё-таки… Мамонт обхватывает меня хоботом, поднимает и сажает себе на спину. Все в сборе. Кеша выдал подробную картинку кипящего у Врат сражения. Ох, нашим достаётся! Пора! Кузя сообщил, что отряд метаморфов на всех парах мчится к холму, у подножия которого идёт бой. Идеальный расклад!

Устраиваюсь в деревянном седле и командую: «Вперёд!» Дамбо шумно вдыхает, взрагивает всем телом, и делает шаг.

* * *

Прорыв застал командующего войсками во время обхода «передовых» позиций. Умники таки смогли рассчитать до нескольких кварталов зону, где откроются «Врата» в Лакуну, а потому в эту часть города сразу начали стягивать все доступные резервы.

Сейчас же небо над городом впервые почти за два месяца прояснилось, и все желающие могли увидеть, как большая часть парка Революционного Пламени просто перестала существовать… Зато на этом месте можно было без проблем рассмотреть огромный (почти километр в диаметре) проход в дивный мир, полный гор и лесов. А также сотнями тысяч безумных монстров, готовых хлынуть в город. Словно лавина обрушившись на спешно встающих в боевые порядки людей.

Загрохотала артиллерия, засверкали магические заклинания.

* * *

Пока на поверхности разворачивалась «битва за город», по подземному тоннелю двигалась вереница навьюченных канистрами с алхимическими составами людей. Люди «Короля теней» не собирались непосредственно участвовать в сражении, но вот оказать посильную помощь родному городу с выгодой для себя были готовы. А потому стремились как можно быстрее доставить по назначению ёмкости с усыпляющими и блокирующими магию составами… Способ закинуть их в самые полчища теросов разработан был давным-давно. Да, таким образом они никого не убьют сами, но вот Очков Защиты заработать за подобную помощь должно получиться весьма прилично.

И бандиты оказались абсолютно правы: как только первые их «гостинцы» сработали, в центре бешено несущейся лавины монстры начали валиться наземь. Красная армия смогла серьезно продвинуться вперед и перенести основные боевые действия из города в Лакуну.

* * *

В пылу боя случается всякое. Михаил Петровский оказался в первых рядах сражающейся армии. Возводя перед собой каменные коридоры и стены, он разбивал бушующую лавину тварей на отдельные потоки, с которыми его товарищи могли успешно справиться.

Битва шла уже больше часа, но поток монстров всё не ослабевал. И если бы не то, что время от времени теросы в глубине атакующих сил падали без сил, то бой давно шел бы непосредственно на улицах города…

Вдруг со стороны Лакуны раздался протяжный трубный рев! Михаил поднял голову, попытавшись определить источник звука. Из Терос Мегаро уже дважды пытались вырваться пятиранговые твари, при появлении которых у красноармейцев был четкий приказ — отступать! Дать дорогу магическому спецотряду.

На вершине одного из холмов, опоясывающих долину, за которую они сейчас сражались, появилась группа теросов. Пятирангового среди них, слава Богам, не было. Но что-то в их виде заставило Михаила задержать взгляд.

Олени, единороги, волки (точь-в-точь, как у Канисов). Собравшиеся там твари выстраивались (!) в боевое построение. Во главе этого отряда возвышался огромный мамонт… На спине которого угадывалась объятая молниями человеческая фигура. Не веря своим глазам, сын главнокомандующего опознал белый отпечаток ладони, красовавшийся на высоком слоновьем лбу. Петровский сощурился, присматриваясь: похоже, белая метка была отличительным знаком всех участников странной группы.

Пока Михаил пытался сообразить, что же он видит перед собой, отмеченные белой дланью теросы пришли в движение и начали набирать разгон, земля под ногами задрожала.

Человек, восседающий на мамонте и сияющий аки громовержец, вскинул вверх молот и, ударив яркой молнией в сгрудившихся впереди его «отряда» монстров, издал грохочущий рев, эхом разнесшийся над битвой:

— За Родину! За Ленина!

Характеристики на конец тома

Василий Степанович Николаев.

21 уровень (3 ранг)

Тело — 101 (105)

Разум — 49

Магия — 35

Свободные очки характеристик: 3

Фамильяр: Алукард.

Дар Магии: «Отец чудовищ» — создание биологических форм жизни.

Раса: Метаморф — магически измененный подвид человека с пластичной структурой организма.

Титул: Первый метаморф — вы первый представитель вида. (Так как вы и ваш вид не совершили ещё ничего значимого, Система не добавляет за данный титул никаких новых свойств)

Навыки:

Трансформация/Метаморфизм (посмотреть шаблоны…).

Склонность к Магии Молнии (I ранг).

Склонность к Магии Растений (I ранг).

Склонность к Магии Земли (I ранг).

Эффекты: Проклятье голода (IV ранг).

Регенерация гидры (I ранг).

Достижения:

«Творец Новой Жизни»

«Давид» (I ранг)

«Мазохист» ( I ранг) — В погоне за силой вы готовы терпеть адскую боль. Болевой порог повышен'

«Эксперимент» ( I ранг) — вы приняли участие в эксперименте, который с большой вероятностью должен был закончиться смертью. Характеристика Тело увеличена на 3. Выживаемость в экстремальных условиях увеличена.

На ваших землях открывается Терос Мегаро и вы встали на защиту людей.

Количество поверженных теросов: 25 434

Заработано Баллов Защиты: 291 783.

Имя: Дамбо

42 уровень (4 ранг)

Тело — 148 (172)

Разум — 17

Магия — 62

Раса: метаморф — магически измененное животное с пластичной структурой организма.

Навыки: Трансформация/Метаморфизм (возможна настройка шаблонов).

Склонность к Магии Пространства (I ранг).

Особенности: Новорожденный, Член стаи (Лидер стаи — Василий Степанович Николаев).

Базовая форма — «Мамонт».

Эффекты: Проклятье голода (II ранг)

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Метаморф 2. Красный Робинзон

Content

Метаморф 2. Красный Робинзон

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Характеристики на конец тома

Nota bene