Демонолога вызывали? Том 2

Глава 1

После встречи с Кесслером я сразу отправился домой. Приехал в имение давно за полночь и сразу же отправился спать. В дворе поместья тоже почти никого не было, жители пустошей разбрелись по теперь уже своим домикам на отдых. У них работы хватало с головой.

Встал с первыми лучами солнца и прошелся по периметру. Меньше, чем за неделю заросшие руины превратились в… очищенные руины. Я довольно кивнул сам себе головой. По крайней мере покосившиеся домики вернули свой нормальный внешний вид.

Парни Рамона трудились на славу. Валили лес, строгали сруб и меняли его почти под самое основание. Я не вникал в тонкости их работы, но все выглядело основательно и добротно. Крышу, как и договаривались и пока еще было тепло, укрыли камышом. Повезло, что стекло в окнах было целым и мародеры не побили за столько лет. Или само не выпало.

А может и выпало, просто его уже успели заменить? Ответа у меня не было. Пока я был занят делами, очень многое тут решалось без меня. И я это мысленно поощрял, так как никто не донимал вопросами «что делать?», «как быть?», «из чего готовить ужин?», «почему небо голубое?».

На мое удивление, на кухне с самого утра возилась Рэнфри.

— Ты чего не спишь? — спросил я у нее. От неожиданности она аж подпрыгнула на месте.

— Батюшки, Андрей Саныч! Напугали вы меня!

Я поднял руки в примирительном жесте.

— Даже не думал. Извини. Так чего ты ни свет, ни заря?

Она подхватила котелок и переставила его на раскаленную печь, в которой приглушенно трещали дрова.

— Да как-то не спалось, вот я и решила завтрак приготовить на всех. Как раз скоро мужчины наши соберутся в работу, а ее с тех пор, как мы к вам приехали — ого-го.

— Я очень рад и благодарен, что вы это сделали, Рэнфри, — сказал я и подал емкость с солью, которую она искала.

Она поставила ее возле чана с кашей и посмотрела на меня очень серьезным взглядом, хмуря брови.

— Это нам стоит сказать вам спасибо, Андрей Саныч. Рамон он… понимаете… идеалист. Считает, что все мы должны бороться до самого конца, чтобы вернуть свое.

— Я понимаю его, как никто другой, Рэнфри.

— Да. Вот только мы устали. Очень устали. И вы бы знали какое это счастье спать в кровати, а не на полу, по которому даже летом, а все равно тянет сквозняком. Каково это вытряхивать каждое утро из обуви разносортную гадость, которая может тебя ужалить в ногу. Убить-то не убьет, но нога станет размером, как вон тот свиной окорок, — она ткнула пальцем в висевший на палице кусок мяса, окутанный чем-то на подобие марли. Ферментировался.

Рэнфри опустила половник, набрала соли и высыпала его в чан, быстро перемешивая.

— Так что спасибо это Вам, Андрей Саныч. Мы перед вами в огромном долгу.

— Не переживай. Мы окрепнем, станем сильнее и тогда я сделаю все, чтобы вы вернулись домой. Я же обещал.

Она протянула мне чашку с каким-то черным варевом. Запах отдаленно напоминал кофе, но с нотками каких-то трав.

— Что это?

— Попробуйте. Рецепт моей бабушки. Хорошо прочищает мозги, бодрит и держит в тонусе почти весь день. Одна чашечка утром и весь день, как заведенный.

Я сделал небольшой глоточек и попробовал на язык. Действительно напоминало кофе, но не он. Я благодарно кивнул головой.

— Спасибо, Рэн.

Она лишь улыбнулась в ответ и вернулась к плите, где отсыпала в отдельную миску мне каши и поставила остывать.

— Приходите через пятнадцать минут. Как раз нормально будет.

Именно так я и сделал.

Когда я позавтракал, солнце уже взошло. Все имение воспряло ото сна и принялось жужжать, как пчелиный улей. Меня же интересовало только два вопроса: где Альф и все ли с ним в порядке.

Я отдавал себе отчет, что его не смогут увидеть обычные люди, но где гарантия, что в доме Кесслера нет таких, как Аида или я? То, что здесь водились свои демонологи уже сомнения не было. Другие методы, другие способы борьбы, но сам факт, что они есть уже надо было принимать во внимание.

Воздух надо мной рассек резкий свист. Я поднял голову в сторону источника шума.

— Меня потерял?

Альф сидел на ветке и скалил зубы в широкой улыбке, а затем сорвался камнем вниз. Примерно за полметра от земли от раскрыл крылья и плавно приземлился на стол.

— А я кое-что узнал, — заявил он, продолжая скалиться. — Кое-что очень занятное.

Я поморщился.

— Судя по запаху, эти знания ты выведал в самых неприглядных закоулках мира.

Альф ехидно усмехнулся.

— Можно и так сказать. Пришлось замарать лапы, но когда ты дослушаешь, то поймешь, что результат того стоил.

— Говори уже — сказал я. — И ради всего святого, пойди ополоснись в бочке. Не порти ни мне, ни другим людям аппетит.

Бес поглядел на меня с озорным прищуром.

— Когда это тебя стал волновать чужой комфорт, Каммерер? Что случилось с тем прежним демонологом, который жил по принципу «бери все и не отдавай ничего»? Неужели ты начал размякать? Азазелю и прочим даже намека нельзя давать на то, что сердце у тебя доброе. Они их очень любят. На завтрак, обед и ужин.

Я погладил пальцем набалдашник трости. Превращать ее в полноценный посох демонолога рано, да и незачем — не годится в артефакты, слишком мало исконной энергии. Однако я все-таки наложил на нее зачарование, позволяющее воздействовать на сущности из иных миров.

Например, колотить их по затылку и хребту. Так что скоро старина Альф рискует узнать, насколько я размяк.

— Не переживай, прежний демонолог все еще на месте и скоро покажется, если ты не расскажешь немедленно все, что узнал, — сказал я многозначительно.

Альф все скрытые смыслы считал и поэтому перешел к делу.

— Сперва вот что скажу — права на ошибку у нас не будет. Совсем никакого. Как и пространства для маневров. Резиденция этого жиртреста защищена крепче, чем иные военные форты. Охраны больше, чем муравьев в лесу, большинство вооружено до зубов. А у тех, кто патрулирует без пушки или дубины, есть кулаки размером с твою голову. Поэтому включай думалку на полную катушку, Марк.

Я усмехнулся.

— Какой текст, какие слова. Должно быть, завтра небо грохнется на землю, а из туч пойдет огненный дождь, раз ты начал говорить разумные вещи.

— Между прочим, я постоянно только их и говорю, только ты никогда не слушаешь. Я тот еще разумист! — выпалил Альф и насупился.

— Это звание ты получишь только по итогам доклада, — сказал я, — пока еще не убедил. Я и так сообразил, что вряд ли Донни живет как монах и никак не стережет свое имущество. Но раз ты здесь, то уязвимое место у него все-таки имеется, верно?

Глаза Альфа сверкнули рыжим сполохом.

— Разумеется. Я там все обшарил, каждый уголок!

— И чем порадуешь?

— Скажем так, — промурлыкал бес, — хоть Кесслер и пытается строить из себя добропорядочного человека, опору общества, но репутация у него ПОДМОЧЕНА. На ней хватает ТЕМНЫХ пятен, и частенько он проворачивает ГРЯЗНЫЕ делишки…

Я поднял руку.

— Так, брось упражняться в иносказаниях, лучше займись делом. Нарисуй мне подробный план всех помещений, разметь наиболее подходящие для проникновения точки.

Альф закатил глаза.

— Рисовать? Каммерер, тебе голову напечь успело, что ли? У меня много талантов, конечно, но художественного среди них нет.

С этими словами он подлетел и обхватил лапами мои виски.

— Лучше смотри кино.

И я увидел. Перед глазами замелькали картинки. Сначала мутные и разрозненные, с каждой секундой они обретали четкость. Будто бы кто-то очень бережно реставрировал старую пленку. И на пленке этой действительно было запечатлено то, что я хотел увидеть.

— Это то, что нужно, Альф, — сказал я. — Ты здорово потрудился.

Несмотря на похвалу, рисовать я его все же заставил. Пусть и под моим непосредственным руководством. Бес ныл и ворчал, но в конце концов подчинился. Тут и выяснилось, что насчет художественного таланта он мне тоже врал — план получился сносный. За полтора часа спокойной работы в кабинете все закончилось.

Когда последние штрихи наконец легли на бумагу, я стер остатки графитовой пыли и придирчиво осмотрел то, что получилось. Убрал еще парочку небольших помарок.

— Ты уверен, что это единственный возможный путь?

— Ну что я тебе, врать стану? — снова обиделся Альф. — Если бы нашлось что-то получше, поверь, я бы не утаил. Жирдяй хитер и, сдается мне, он запросто закрыл бы и эту брешь, будь это возможно. Но там мешают обстоятельства. Дом у него с виду богатый, а постройка старая, трубы к ней проложены чуть ли не сотню лет назад. И заменить их даже с его кошельком сложно — есть большой риск обрушить весь коммуникационный узел.

Он гадко захихикал.

— И тогда он поплывет по реке из дерьма. Марк, давай мы лучше это ему устроим, так веселее будет, я тебе гарантирую.

— Хорошая идея, — ответил я, — но нет. Будем действовать так, как наметили.

— Скучный ты стал, никакого огоньку не осталось. — разочарованно протянул Альф.

— Соскучился по огоньку? — вкрадчиво спросил я. — Не беспокойся, как только подкоплю сил, отправлю тебя на пару дней на родину с визитом. Там, поблизости от серных источников и зарядишься. С родней повидаешься заодно.

Альф захлопал крыльями как самый несуразный в мире мотылек и благополучно ретировался от меня подальше и повыше, на полку с книгами.

— А можно не надо? — спросил он жалобно.

— Тогда не жалуйся, — припечатал я. — Пока что другой работы для тебя нет, можешь быть свободен. Только не вздумай нырять в котел с похлебкой, она после твоих фокусов быстро прокисает.

Альф фыркнул и выпорхнул за дверь. Удаляясь, он бормотал что-то про тяжелую жизнь, полную лишений и ограничений для молодой бесовской души. Я еще раз взглянул на план, запер за бесом дверь и вернулся за стол. Побарабанил по столешнице пальцами, настраиваясь на нужный лад. Деловой лад.

Я двинул к себе телефонный аппарат и снял трубку. Наборный диск приятно заскрипел. Полетели длинные гудки. Сомнений в том, что я застану собеседника на месте, у меня не было никаких. Если не брать во внимание форс-мажоры вроде демонов на городских улицах, он наверняка и дневал, и ночевал в любимом офисе.

Так и оказалось. Трубку сняли уже на четвертом гудке.

— Покровский слушает. — коротко сказал знакомый голос.

— Сергей Вениаминович? Доброе утро. Вас беспокоит Митасов.

— Митасов? — послышался короткий сухой смешок. — Легок на помине! Ко мне полчаса тому назад, как раз к утреннему чаю, поступило на вас заявление от некого Фомкина Гордея Игоревича, знаком вам этот товарищ?

— Возможно, встречались, — уклончиво ответил я.

— Гордей Игоревич утверждает, что вы не просто встречались, а нанесли ему побои, тяжкий моральный вред, а так же унизили его человеческое достоинство.

— Для того, чтоб достоинство унизили, надо им сначала обзавестись, Сергей Вениаминович, — парировал я, — к тому же я с вами связываюсь по другому вопросу. В перспективе более важному для нас обоих.

Голос Покровского разом утратил всю веселость. Хотя ее и так было немного.

— Что такое?

— Это долгий разговор, к тому же конфиденциальный, поэтому лучше нам побеседовать без телефона.

На том конце провода установилась тишина, только слышался шелест страниц — должно быть, Покровский изучал ежедневник.

— Где и во сколько? — перешел он сразу к делу.

Я тоже порылся в памяти. Кое-что почерпнул из того, что осталось в этом теле, но и сам уже начинал понемногу ориентироваться в городе.

— Ресторан «Фаэтон» на проспекте Ламберта, сегодня в двадцать ноль-ноль.

— Принял, — коротко буркнул он и отсоединился.

Я с удовлетворением кивнул, хотя Покровский не мог меня видеть. В том, что он явится на встречу, у меня никаких сомнений не было. Как и в том, что положиться на этого служаку можно без опаски — не подведет.

План дома Кесслера лежал на столе. Я осторожно прочертил ногтем по линии, которую особо обозначил Альф. Дел предстояло много, однако настроение было замечательное. Если все пойдет так, как следует, скоро Донован Лютер Кесслер сменит свои роскошные палаты на другое место жительства. Гораздо менее комфортное. Зато хоть сбросит пару десятков килограмм.

Свернув план в трубку, я убрал его в футляр для бумаг и вышел из кабинета.

* * *

«Фаэтон» пользовался завидной популярностью. Перед рестораном то и дело останавливались мотокареты, и молодые парковщики в ливреях едва успевали отвозить их на места. Я отдал ключи рыжему веснушчатому парню со смешно торчащими волосами и направился ко входу. Футляр убрал в подкладку жакета — нести его в руках было бы опрометчивым поступком. Вечер стоял теплый и почти безветренный. Идеально для спокойного делового разговора.

Сначала метрдотель с удивлением покосился на меня — должно быть, посещать «Фаэтон» предпочитали клиенты постарше. Но профессиональная выучка быстро взяла верх. Он лично проводил меня за столик в частной ложе и выдал меню. Я лениво пробежал глазами по строчкам. В конце концов, я сюда пришел не за тем, чтоб исследовать гастрономическую карту города. Но заказывать просто чашку кофе было бы неправильно.

Как раз ко времени, когда мне принесли ростбиф с картошкой и солеными рыжиками, появился Покровский. Со дня нашей последней встречи он практически не изменился — разве что вековой усталости в глазах прибавилось. Он старался ее скрывать за выправкой, но обостренное восприятие не обманешь.

Я поднялся из-за стола и протянул ему руку. Покровский пожал ее. Ладонь была крепкой и горячей.

— Доброго вечера, Андрей Александрович. — сказал он.

«Андрей Александрович». Забавно. Когда мы в первый раз встретились, никакого «имени-отчества» там и в помине не было. Ну так и я был тогда обычным нарушителем, который отметелил зарвавшихся хулиганов. С тех пор многое поменялось.

Костяшки пальцев приятно заныли. Как будто говорили, что некоторые вещи, вроде привычки указывать всяким отбросам на их законное место, никуда не делись.

— Доброго, Сергей Вениаминович. Рад видеть, что вы в полном здравии.

Он усмехнулся в усы.

— Я тоже надеюсь хоть немного обрадоваться к концу сегодняшнего вечера. Потому что пока вы доставляете мне одну головную боль за другой. У этого Фомкина Гордея Игоревича родители держат несколько магазинов в центре, ворочают довольно крупными делами…

— Что ж, тогда им, должно быть, будет интересно узнать, что их сынок выбивает деньги для Донована Кесслера вместо того, чтоб постигать основы предпринимательства. Не лучшее времяпрепровождение для наследника бизнес-империи.

При упоминании Донни Покровский насупился. Широкий лоб прорезала складка.

— Скажите мне то, чего я не знаю, Митасов. Кесслер — это тема совершенно отдельная. Мы уже давно его ведем, развернули целую сетку. Информаторы сбились с ног, и все без толку. Дела этот хлыщ ведет так, что ни с какой стороны не подкопаешься. Все в городе знают, что Донни в крови не по локоть, а по пояс, но только это, кхм, мнение к делу никак не пришьешь. Даже налоги он формально уплачивает вовремя и в полном объеме.

Покровский вздохнул, а у меня настроение значительно улучшилось.

— Тогда, Сергей Вениаминович, у меня действительно есть кое-что, что способно вас обрадовать.

Покровский поскреб подбородок и мрачно глянул на меня.

— Только не говори, что собираешься какой-нибудь волшебный фокус показать, это трогательно, конечно, но сейчас не самое подходящее время.

Я улыбнулся уголками губ.

— Это внезапное явление в магии не нуждается. Послушайте.

Место для беседы я выбрал исключительно удачное. Частная ложа «Фаэтона» оказалась прекрасно защищена от чужих ушей, а вдобавок и вышколенные официанты не докучали расспросами и не маячили над душой.

— Я за время с нашей прошлой встречи тоже не сидел сложа руки, — пояснил я. — Мои люди разузнали кое-что любопытное как раз про Донована Кесслера. В последнее время он успешно освоил новый вид деятельности, а именно, валютные преступления. Старина Донни завел себе подпольный цех фальшивомонетчиков.

Покровский недоверчиво покосился на меня.

— Деньги штамповать начал? Без оборудования этим не займешься. Штампы, прессы, фирменные оттиски, матрицы… Как он смог разжиться этим и нигде не засветиться?

Теперь засмеялся уже я.

— Сергей Вениаминович, финансами можно решить любую проблему, а их у Донована Кесслера достаточно. Мой источник видел фальшивки собственными глазами. Их первая партия сейчас хранится в подвале резиденции. Еще пара недель — и монеты наводнят город. И вы могли бы вместе с вашими верными людьми провести небольшую облаву…

Покровский выдохнул и в раздумьях забарабанил пальцами по столешнице. Я не торопил. Наверняка у него были опасения и вполне понятные — когда ты на высоком посту в полиции, паранойя становится профессиональным качеством.

— Не сочтите за оскорбление, Митасов, — наконец заговорил он, — вы человек достойный, я уже в этом убежден. Но для того, чтобы запустить всю эту круговерть, мне потребуется нечто большее, чем просто слова.

— Никаких проблем. — сказал я и извлек футляр. — Это подробный план резиденции Донована Кесслера. Мой человек ручается за свое слово. Точно так же, как и я ручаюсь за него.

На всякий случай я предусмотрительно прикрыл краешек плана, тот, где располагалось уязвимое место, пальцем. Но Покровский не обратил на это внимания.

— Хорошо. — коротко сказал он. — Мы сделаем все, что нужно. Прижмем к ногтю этого прыща.

— Отличная идея, — заявил я.

Мы снова пожали друг другу руки. Раздался скрип двери и в ложу вошел официант.

— Господа, желаете заказать десерты?

Я покачал головой.

— Благодарю, не нужно. Счет, пожалуйста.

Глава 2

— 2 —

Обратно в поместье я добрался не без происшествий — ближе к ночи спустился густой туман. Видимость сильно упала, поэтому я то и дело сбавлял скорость, чтоб не наткнуться на позабытый всеми богами внезапный столб.

Фары мотокареты плохо разгоняли плотную, белесую пелену — мощности им явно недоставало. И вообще в целом стоит обновить автопарк. Среди моих новых друзей есть толковые ребята, которые со всяческими механизмами «на ты», но иногда нет смысла поднимать мертвеца из могилы — проще дать ему спокойно умереть.

Еще одна забота на мои плечи. Их количество в последнее время росло с ужасающей скоростью. Но несмотря на это, чувствовал я себя прекрасно. Расстались мы с Покровским на самой дружеской ноте (насколько, конечно, этот сухарь был на нее способен).

Даже с Фомкиным на радостях пообещал разобраться самолично. И в этот момент он выглядел таким свирепым, что я бы очень не хотел оказаться на месте Кесслеровского прихвостня.

Как и на месте самого Донни. Слишком много сюрпризов его ожидает в ближайшее время.

Я остановился у ворот поместья, заглушил мотор и выбрался наружу. Час уже стоял поздний, в небе загорались первые звезды. Лицо приятно обдало прохладным ветерком, я распахнул пальто и оперся на дверцу мотокареты. Рука сама потянулась в карман, выудила оттуда самокрутку и зажигалку. Щелчок — и горький дым проник в легкие.

Хорошо.

Туман стелился под ногами, отчего обстановка вокруг казалась потусторонней. В зарослях кричали ночные птицы, слышался стрекот, шорох крыльев, кто-то трещал сучьями. Из-за забора доносилось пение — три мужицких голоса орали какую-то песенку.

Нестройно, но с большим энтузиазмом. Я невольно улыбнулся — еще несколько месяцев назад и люди, и животные боялись сюда нос показать. А теперь из поместья пахнет не мертвечиной, а горячим ужином.

«Пожалуй, это тоже достижение» — отметил я про себя, затушил окурок носком ботинка и направился к дверям.

Первым встретил меня Альф. Он бросил крутиться вокруг дымящих котлов, откуда изумительно пахло пряными травами и подлетел ко мне.

— Ну что, как все прошло? — заверещал он. — Старику понравилось то, что я накопал? Ты упомянул о моей работе, Каммерер? Только не говори, что забыл!

— О да, — ухмыльнулся я, — а после того, как мы разобрались со всеми объяснениями, я ему целую поэму продекламировал о том, какой ты замечательный слуга.

Альф надулся.

— И вот так с тобой всегда! Хоть бы раз упомянул о моем выдающемся вкладе в наше общее дело! Эгоист ты, Каммерер, и единоличник.

— Это точно, — подтвердил я, — а минусы будут? Кстати, я бы на твоем месте завязывал ошиваться возле полевой кухни. Будет очень неудачно, если однажды во время одного из твоих заплывов в рассольнике на котле окажется зачарованная крышка.

Глаза маленького гаденыша округлились и стали похожи на два медных гроша.

— Ты знаешь? Откуда?

Я промолчал и просто помахал в сторону знакомого силуэта с копной синих волос. Аида, стоявшая под сенью старого грушевого дерева, просто махнула в ответ. Альф заскрипел зубами:

— А вы недурно спелись, я смотрю. И чего она опять здесь забыла?

— Уймись, бес. Пойди прогуляйся по округе, попугай птичек, ты же это дело любишь.

— Сейчас туман и холодно, — заныл бесенок.

Я продемонстрировал ему набалдашник трости.

— Если замерз, мое предложение организовать тебе путь домой все еще действует.

Альф понял намек и свалил. А я направился прямиком в свою спальню. По пути мелькнула мысль заглянуть в кабинет и зафиксировать все, что мы решили с Покровским. Но слишком уж сильно клонило в сон. Вся усталость после долгой дороги навалилась на меня разом, веки потяжелели, и я рухнул в кровать. Хватило меня только на то, чтоб снять у постели сапоги.

Вырубило меня знатно — когда очнулся и продрал глаза, солнце уже было высоко. Хронометр на стене показывал четверть одиннадцатого. Сегодня ранний подъем явно не задался. Я подошел к окошку и выглянул наружу. На участке под аккомпанемент бодрой матерщины уже кипела работа. Иль и Вас спиливали мертвые ветви у старого вяза. Один с трудом балансировал на стремянке, другой с не меньшим трудом эту самую стремянку держал.

— Да не колыхай ты ее, — рявкнул Иль, — или ждешь, чтоб я на нее как шашлык нанизался, твою мать?

— Будет всем деликатесам деликатес, — проворчал в ответ Вас, — пора б тебе перестать налегать на пиво с солеными сушками, вот что я думаю.

Иль это замечание проигнорировал, только принялся с утроенной силой орудовать небольшой пилой. Во все стороны полетели мелкие щепки, опилки и листья.

— Осторожнее, идиоты! — раздался женский голос. Как раз в это время под деревом с тазом в руках куда-то шествовала Фима.

— А нечего тут разгуливать! — обозлился Иль. — Видишь же, что мы тут работаем, вот и иди в обход! Так нет же, прет себе напролом. Так не жалуйся теперь.

Фима уперла руки в бока.

— Нет, это вы не жалуйтесь потом, что в трусах у вас щепа мелкая натирает.

Вся троица начала переругиваться, и я понял, что это затянется надолго. Пора было заняться делами.

Еще до завтрака я разыскал Рамона. Это оказалось совсем несложно — я застал его на перевязке. Тот удар, которым его наградил Рафаил, все еще давал о себе знать. Рамон храбрился изо всех сил, но его возражения разбивались о Рэнфри. Под слоями из куртки и домотканой рубахи Рамона защищал еще один слой. Тугого эластичного бинта.

— Доброго утра, Андрей Саныч! — поприветствовал меня здоровяк, когда я вошел в комнату, — как поездка у вас, удалась?

— Более чем, — коротко ответил я. — Как только закончите здесь, собери всех своих в западной стороне, у пруда. Надо обсудить дальнейшие действия.

Он кивнул. Рэнфри как раз затянула повязку под плечом, и лицо Рамона исказилось в гримасе боли.

— Будет… сделано, Андрей Саныч. — прохрипел он.

— А ты не страдай, — ответила Рэнфри, — никак иначе твои кости не уберечь. Раз опять что-то затевается, терпи. Если ты вдруг посреди заварушки выпадешь из строя, никому добра от этого не будет!

Я подавил улыбку. Как же ты чертовски права, Рэнфри. Намечается та еще заварушка.

Рамон не подвел. И четверти часа не прошло, как он вместе с остальными «генералами» рейдеров Пустошей проследовал к пруду. Выстроились они вдоль забора и смотрели на меня с интересом и ожиданием.

Меня вновь пробрал смех — сейчас некогда устрашающие бандиты напоминали школяров, собравшихся послушать выступление лектора в актовом зале. Хотя на некоторых они вполне могли навести ужас и до сих пор. Я на это рассчитывал.

— Я не буду толкать для вас вдохновляющих речей, ребята. — сказал я, глядя на воду в пруду. — на это у нас нет времени. Задам всего лишь один вопрос: вы все еще хотите забрать назад все, что отобрал у вас Донни Кесслер?

Мои слова вызвали настоящую цепную реакцию.

— Да!

— Конечно, сука, хотим!

— Размажем этого слизняка Гон-донни по дороге!

Рамон поднял руку, успокаивая свой горячий отряд.

— Довольно орать, мужики! Пусть Андрей Саныч сперва скажет.

Я благосклонно кивнул.

— Спасибо, Рамон. Тогда, раз уж ваша решимость настолько сильна, мы перейдем от слов к действиям. И у меня уже есть план.

— Так чего же мы ждем тогда, Андрей Саныч? — вскричал Колян. — Надо выступать!

Я усмехнулся.

— Отправляться на Кесслера в лобовую — прекрасная идея, если вы хотите всей гурьбой лечь в землю еще на подходе. Мы поступим иначе. Подорвем его благополучие изнутри.

Сразу несколько взглядов пробуравили меня. В них плескалось недоумение.

— Андрей Саныч… а как это? — спросил Вел. Любитель домино.

— Не беспокойся, Велимир. Никаких особых сложностей нет. Все уже продумано. Мы проникнем в его логово через потайной ход и оставим там небольшой сувенир.

Брови рейдера поползли вверх.

— Оставим? А не лучше ли будет что-нибудь оттуда забрать?

— И в этом ты тоже чертовски прав, — я разложил план, который сделал Альф. Бесенок как раз кружил над нами и не смог не вставить свои пять копеек.

— Это я ее сделал!

Я вздохнул.

— Вот план дома Кесслера, — я ткнул пальцем в карту. — Главный вход, холл, подъем на второй этаж. А вот здесь — спуск в подвал, где у господина Донована находится казна с его имуществом. В основном там сундуки с монетами, но есть и всяческие экспонаты.

Рамон прищурил глаза и стал скрести бородатую щеку.

— Хорошо, — сказал он, — но ты говоришь, что нападать в лоб бессмысленно.

— Да. На подъезде две вышки с пулеметными гнездами, по периметру куча вооруженной стражи. В целом складывается ощущение, что у него там целая казарма. Возможно, не одна.

— И что ты предлагаешь?

Я ткнул пальцем в слабое место.

— Здесь. Имение Кесслеров примыкает к старой системе канализации. Настолько старой, что о ней уже давно никто не помнит и не пользуется. Предполагаю, что ее забросили, когда сделали ответвление в сторону реки.

Либо предок Кесслера очень не хотел иметь под собой отходы из города.

— Там кирпичная стена, за ней небольшой слой земли и дальше снова кирпичная стена, но уже канализационная. А значит, что нам нужна взрывчатка.

— Зачем? — осведомился Вел.

— Мы проберемся к его имею под землей, проберемся через эту стену, вынесем все золото и закатим еще пару бочек того, которое я раздобыл. Потом, когда соберемся уходить, вы подожжете шашку и кинете по центру подвала Кесслера. На шум сбегутся все.

— Так, а как мы через стену пройдем⁈ — спросил Колян.

— Оставь этот вопрос мне. По-моему, я уже доказал, что мне можно верить и действовать согласно тому плану, который я озвучиваю, — сказал я, глянув на Коляна строгим взглядом. Он сразу умолк и уставился на карту. — Когда их шайка-лейка сбежится на шум взрыва — вы будете уже достаточно далеко, чтобы вас никто не заметил с кучей золота.

— Это все хорошо, — сказал Рамон. — Мы отберем его деньги, а дальше что? Раздадим бедным?

Я скрестил руки на груди и хмыкнул, глядя на рейдера.

— Мы вернем ваши земли.

Мужики подняли шум, перебивая один другого вопросами, а самый главный из них был: «как?».

— Узнаете немного позже. Вам просто стоит довериться мне. Снова. Но сейчас мне от вас нужно только одно: у вас есть где достать селитру? Или сразу купить динамит.

В воздухе повисла тишина. Рамон и компания задумчиво чесали затылки или просто пялились на карту, хмуря брови.

Тут засуетился Иль.

— Точно! Ра, помнишь мы как-то хотели водонапорную вышку взорвать у шахты, чтобы затопило все этому уроду нахер? Но мы тогда не рискнули, так как обычных работяг из народа загубить не захотели?

— Ну?

— Гну! Мы тогда у братьев Бодески, ну те, что на отшибе…

— Я понял, о ком ты, — перебил его Рамон. — И что с ними?

— Ну меня тогда на них вывели, они как раз там выдумали какое-то устройство со взрывом с отсроченным действием. Не фитиль, нет! Умная какая-то штука с хронометром, во! Давай съездим к ним?

Я стоял и слушал их диалог, потому что понятия не имел о ком идет речь. Но тот факт, что здесь существуют такие вот самоделкины меня очень радовал. На их плечах мир держался.

— Не нравятся они мне, — заключил Рамон. — Уж больно они…

— Что? — спросил я.

— Ебанутые, — не стесняясь, ответил он. — Никогда не знаешь, что у них в голове. Я слышал, что они хотели изобрести летающий велосипед. К делу это, конечно же, никакого отношения не имеет, однако…

— Значит, — встрял я, чтобы подвести итог, — не будем откладывать в дальний ящик. Собираемся и едем к вашим братьям Бодески. Нам нужна взрывчатка. Точка.

Мужики снова умолкли и сначала смотрели на меня, затем перевели взгляд на Рамона.

— Ну, — сказал он, — чего стоим? Андрей Саныч сказал «едем», значит едем. Иль, Вел, заводите моторы, грузите сундук и выдвигаемся. До них минимум полтора часа езды, если не два.

Через пятнадцать минут мы пустились в дорогу. Путь лежал через пустошь. Я сел на пассажирское сидение, так как дороги не знал. Нашу карету вел Рамон, вторую Вел.

В пустоши солнце жарило, как не в себя. Складывалось ощущение, что в этой зоне какая-то аномальная жара и виной тому магия, а не ландшафт. И казалось мне так только потому, что пустошь от моего имения находилась не далее, чем через километр, а в посадке у нас явно было куда прохладнее, чем здесь.

Через открытые нараспашку окна дул горячий ветер, закидывая целыми горстями песок за пазуху. Я то и дело щурился, а Рамон, ехавший рядом, видимо чувствовал себя, как дома. Он непринужденно смотрел перед собой, вальяжно откинувшись в водительском сидении.

Но все равно это было лучше, чем сидеть в этой консервной банке без продувания.

Когда на горизонте появилось нечто, что Рамон и компания называли домом Бодески, я понял почему они так отзывались о неизвестных мне ученых.

Дом, а скорее правильнее будет назвать сарай с каким-то ветряком, огромным количеством антенн, торчащих в разные стороны, и просто огромная груда разного металлолома.

А конкретнее: старые ржавые мотокареты, куски кабелей, разномастные куски балок, рельс, провода, которые они наверняка срезали где-то с линий электропередач и прочий хлам.

Чуть в стороне стояло сооружение, отдаленно напоминающее парник, в котором даже отсюда виднелось буйство зеленых красок.

И чем ближе мы подъезжали, тем монструознее и причудливее становилась обитель Бодески. Настоящая дом двух сумасшедших ученых. Я не удивлюсь, если среди их опытов были также попытки сшить труп и заставить его сердце биться.

Мы подъехали к дому. Рамон трижды быстро нажал на клаксон и заглушил двигатель. Я вышел из машины и встал перед ней. Парни стали возле меня. О чем-то тихо переговаривались, но я не слушал. Сейчас это было не моего ума дело.

Пришлось подождать какое-то время, пока один из братьев не соизволил выйти. Волосы всклокочены, словно его ударило током. Старая белая рубаха, которая от времени уже приобрела глубоко-желтый оттенок. Какие-то темные штаны и кожаный передник, к которому приторочена старая тряпка вся в масле и пятнах неизвестного происхождения.

За ним шел его брат, который мало чем отличался внешне. Единственной примечательной чертой была борода у того, что вышел позже. В остальном две капли воды.

Тот, что без бороды изредка, но заметно дергался.

— Кто такие? Зачем пожаловали? — спросил бородатый. Его карие цепкие глаза, щурясь, шарили по нам и изучали. То ли ему наши морды заранее не нравились, то ли он просто плохо видел.

— Привет Игнат, — сказал Иль. — И тебе, Владислав.

Кто из них Игнат, а кто Владислав — загадка. Но основываясь только на логике, что с бородой вышел первым, то он Игнатом, судя по всему, и являлся.

— А-а-а-а. Это вы, — сказал тот, что дергался. — Здрасьте-здрасьте. Какими судьбами?

— Попутным ветром, — сказал я. — Позвольте представиться: Андрей Александрович Митасов. А вы Игнат и Владислав Бодески, верно?

— Да, — ответили они одновременно.

— Ты чего такой дерганый? — спросил Иль.

— Да так… пробовали одну затейку, хех.

— Пытались зарядить наш аккумулятор молнией, — сказал бородатый. — Но Влад не успел отойти и его малость зацепило.

Я слушал их и только усилием воли заставил себя не поднять бровей.

— Мои друзья сказали, что вы оба с золотыми руками и можете сделать одну нужную мне вещь.

— Эт какую такую? — спросил Игнат. Все это время он машинально продолжал вытирать руки о свой фартук.

Я посмотрел на своих людей. В голову лезли дурные мысли, от которых слегка пробирало на смех. Одиннадцать, мать их, друзей Митасова. Мы здесь за тем, чтобы впоследствии провернуть ограбление века и загнать Донована Лютера Кесслера в такую яму, из которой он уже никогда не выберется.

— Бомбу замедленного действия.

Глава 3

— 3 —

Братья переглянулись. Установилась тишина, которую нарушало только гудение и лязгание из их странной хижины. Я ждал хоть какой-то реакции, но внутри уже роились сомнения. Там, в прошлом мире и теле Марка Каммерера, я не раз и не два сталкивался с разными изобретателями.

По рабочим моментам — в основном они умудрялись проделывать своими штуковинами червоточины в другие измерения, которые при помощи науки уже было не закрыть. Через них, разумеется, сразу же, как мухи на варенье, лезла инфернальная пакость.

Кто вступал в дело в таком случае? Правильно, демонологи. Мы шли туда, где технологическая наука была бессильна и перекрывали проблему наукой магической. Среди изобретателей тоже хватало странных ребят, которые забывали за своими приборами и чертежными досками, какой сегодня день в календаре.

Но почти все из них по крайней мере содержали свои лаборатории в чистоте и относительном порядке. Здесь же никакого порядка не было и в помине. Совладают ли братья Бодески с тем, что от них требуется? Может для того, чтобы ваять из металлического мусора подручные средства они хорошо, но когда дело доходит до тонкой работы…

С другой стороны, я уже убедился в том, что мои парни надежны.

Пауза затягивалась. Рамон выступил вперед, видимо, желая поторопить парочку, но тут они отмерли. Синхронно, как по команде.

Я не ошибся, когда счел, что моя просьба их удивит. Вот с причиной не угадал.

— Бомба с часовым механизмом, говорите, — повторил бородач. — Как же вы узко мыслите, честное слово.

— Пошлость, звенящая пошлость! — подхватил дерганый.

Рамон недоуменно почесал в затылке.

— Не понял, — пробормотал он, — поясните-ка, братаны.

Парочка заговорила наперебой. Сейчас они были здорово похожи на персонажей старых сказок, которые «двое из ларца».

— Самый скучный и прозаичный вариант, — фыркнул бородач, — никакой выдумки.

— Работы на полчаса. — зевнул дерганый. — Хоть бы кто-нибудь пришел и сказал, мол, так и так, ребята, мне нужен бесшумный резак по металлу. Или растворитель материи, который на молекулы все разлагает…

— Вот это была бы задачка так задачка!

— А бомбы — тьфу!

— Попросили бы еще таран!

Они частили словами как из пулемета, да еще и руками размахивали так активно, что чуть не заехали подошедшему некстати Илю по носу. Я насилу попытался вклиниться в бурный поток.

— И тем не менее, мне нужно именно это. Решение финальное и обсуждению не подлежит. Считайте это нашим первым проверочным договором. Если пойму, что с вами, ребята, можно иметь дело, то тогда и будете демонстрировать весь полет своей творческой мысли. Пока что начнем с решения конкретной задачи.

Братья замолкли и покосились на меня. Бородач неопределенно хмыкнул и толкнул дерганого плечом. Они принялись о чем-то оживленно шептаться. Даже с учетом моего острого слуха получалось разобрать одни только обрывки.

Ничего настораживающего, впрочем, в них не было. В основном, надежда на то, что удастся «поднять бабла по-быстрому». Это меня несколько успокоило — значит, несмотря на безумный вид, мотивации у них вполне понятные, людские.

— Хорошо, — наконец сказал дерганый. — Будет вам бомба. Надо в кладовке поглядеть только, там все компоненты завалялись. Ща я схожу, мигом.

Он развернулся и уже направился в сторону дома, когда Владислав хлопнул его по плечу.

— Притормози-ка! Что ты там поглядишь, у тебя после ночи древесного возмездия на каждом глазу минус пятьсот! Я сам схожу.

С этими словами он направился в сторону довольно большого квадратного здания, примыкающего к основному. Бородатый остался на месте. Он стоял, держал руки в карманах спецовки и вполголоса материл братца.

— Что еще за ночь древесного возмездия, Игнат? — с любопытством поинтересовался Вел. — Вы чем-то комнатные растения рассердили, что ли?

Почему-то это безумное утверждение совершенно меня не удивляло

— Нет, — процедил Игнат сквозь зубы, — просто этот мудак настоял самогон на сосновой стружке. Такая бормотуха получилась, что кабана одним запахом можно свалить. Я выступал официальным дегустатором. И единственным. Так надегустировался, что до сих пор зрительный нерв в отключке.

— Так зачем ты тогда взялся за подключение аккумулятора, если ни черта не видишь? — удивился Вел.

Игнат только вздохнул, так что вопрос оказался риторическим. Он махнул рукой в сторону дома.

— Идемте пока в дом. Весь процесс может затянуться. Пока Влад раскопает все, что нужно для бомбы, может не один час пройти.

— Как-то не слишком… эффективно. — заметил я.

— Не беспокойтесь, ваше высочество, — съязвил он. — Сделаем все в наилучшем виде.

Я зашагал в сторону дома братьев. Не скрою, поначалу захотелось его после этой подколки осадить, но я не стал. Доходяга уже и так потрепан жизнью, после такой эффективной энергостимуляции даже у монаха настроение будет на нуле.

Если бы в огромных академических фолиантах, которыми мы пользовались во время обучения, были иллюстрации, то к понятию «хаос» прекрасно подошло бы изображение жилища братьев Бодески. По площади сарай был вполне просторным, но никто в здравом уме не назвал бы его так — потому что он был забит всякой всячиной так, что стены трещали.

Слева стоял широкий стол с конторками по бокам. На столе в беспорядке лежали разные детали — шестерни, микросхемы, куски обшивок и несмонтированные контрольные панели. Рядом покоился верстак с набором инструментов.

А на верстаке… лежала половина человеческого тела. Голова, торс и почему-то только одна рука. Ничего, кроме этого не было — ниже пояса у несчастного манекена было только два паза, как в разборном конструкторе. Возможно, где-то для него есть и другая половина.

— Жутковато тут, конечно, — пробормотал Иль.

— Я теперь понимаю, почему они все дела ведут снаружи, — добавил Вел.

Рамон шикнул на них, и парни тут же присмирели. Выучка взяла свое.

Я слегка поежился, словно кто-то невидимый капнул мне на затылок ледяной воды. Кажется, от тела (робота?) (автоматона?) исходили легкие следы энергии. Ошибки быть не могло, с чутьем на эти вещи у меня порядок. Я подошел к нему и протянул руку. Сконцентрироваться и проверить…

— Что, знакомитесь? — раздался за спиной голос. — Тут ничего опасного нет.

Я обернулся и увидел Игната. Взгляд у него действительно был пространный и чуть расфокусированный как у слепого. Кажется, Владислав смог приготовить убийственный отвар.

— Это что? — спросил я. — Или кто?

Влад подошел к телу и с гордостью похлопал его по плечу.

— Это Лучший Единовременный Любовник И Куртизан, сокращенно ЛЁЛИК.

Прозвучал громкий щелчок. Тело вытянуло руку и попыталось сесть. Глаза его засияли бледным голубым светом.

— Да тише ты, — пожурил его Игнат. — Вот техника-то! Уже не может ничего, а все равно стремится…

Я кивнул и перевел взгляд на большой металлический гроб, стоявший в углу комнаты. Чем-то он был очень похож на старые пыточные саркофаги, которые называли «железными девами».

Я подошел поближе и оглядел «деву». Она была собрана из половин, которые скреплялись между собой тремя металлическими полосами. На средней была выгравирована надпись. «Модифицированный Оснащенный Навыками Исследования Кибернетический Ассистент».

Любопытная штуковина. Кажется, мысль насчет сумасшедших ученых вполне может оказаться правдой. А еще они чертовски любят аббревиатуры. Я постучал по саркофагу, и он отозвался глухим эхом.

— А там что? — осведомился я.

Игнат неловко кашлянул и замолк, словно раздумывал, сказать или не сказать.

— А эту штуку лучше не трогайте, пожалуйста. Влад каждый день собирается ее отладить, но все никак не доберется. Там логическое ядро сбоит, иногда установки морали слетают, и начинается… всякое.

Мне стало интересно, но что именно Игнат имел в виду под этой размытой формулировкой, я так и не узнал, потому что возвратился Влад.

— Итак, — возвестил он с порога, — у меня для вас две новости, хорошая и плохая.

— Давай с плохой, — велел я.

— У нас есть почти все ингредиенты хорошей бомбы, как вы и хотели. Ключевое слово «почти». Не хватает селитры. Я точно помню, что она у нас была, да, видимо, вся вышла, очень маленький запас имелся. Вот у нашего родича на Юге ее хоть жопой ешь, этой селитры, с ним бы можно было сговориться. Он хоть и законник, но парень толковый, в положение может войти…

Я перебил его.

— На дальние контакты у нас нет времени, так что этот вариант отпадает. А хорошая новость какая?

Влад шумно выдохнул и вновь вытер руки о фартук.

— Хорошая новость заключается в том, что больше плохих новостей нет.

— Остроумно, — ответил я, на что Влад хехекнул в кулак и продолжил:

— Но еще я знаю, где эту самую селитру достать, но придется попотеть.

Говорить о том, что я «потею» ежедневно с самого первого дня, как попал в этом мир — я не стал. Счел нецелесообразным.

— Ближе к делу, — сказал я спокойно, скрестив руки на груди.

Владислав откашлялся.

— Не-е-ет, — протянул Игнат, явно прочитавший мысли своего брата. Не то по лицу, не то еще каким неведомым путем. — Только не говори, что ты собрался…

— Да. Так будет быстрее всего.

— А теперь расшифруйте на человеческий язык, — встрял я, — мы пока еще не настроились на частоту ваших мозговых волн, и, честно говоря, я с большим трудом улавливаю смысл.

Братья Бодески осеклись. Их явно удивило, что такой молодой парень как я может что-то знать про какие-то там волны, про их частоту и прочее.

— Есть одна шахта, — сказал Игнат. — В ней разрабатывали давным-давно селитру.

— Так.

— Но есть нюанс, — встрял Владислав.

— Почему-то я даже не сомневался, — сказал я, слегка вздернув брови. — И что за нюанс?

— Шахта заброшена, — сказал Влад.

— И люди поговаривают, что с тех пор, как там случился прорыв газа и куча шахтеров умерла от отравления — там бесовское разное творится, — подхватил Игнат за ним.

— А, ну с этим Андрей Саныч у нас на «ты», — сказал Иль и махнул рукой. Оба брата уставились на меня.

— Правда? — в один голос спросили Бодески.

Я почесал покрытую щетиной щеку.

— А что, у таких компетентных самоделкиных, как вы, нет ничего против «всякого бесовского»?

— Ну-у-у… — протянул Влад, чеша затылок. — Был у нас прототипчик один…

— Ты про У. Д. А. Р.? — уточнил у него Игнат.

— Удар? — спросил я и поднял левую бровь.

— Убийственный Дробитель Адских Рыл, — дополнил Владислав и я в очередной раз удивился тому, насколько эти ребята обожали аббревиатуры и идиотские названия.

— Нет, я против, Влад. Он не готов. Совсем, — сказал Игнат и по его лицу было видно, что никакие аргументы ему не помогут переубедить брата. И меня, честно говоря, даже заинтересовало что такого могло быть с этим прототипом, что даже после неудачной попытки приручения молнии, Игнат не хочет пустить его в ход незаконченным.

— Что в шахте? — вернул я их к прежнему руслу мысли.

— Да бес его знает, — отозвался бородатый. — Просто люди говорят…

— Что кур доят, — перебил я его. — Конкретнее, что там?

Игнат выдохнул.

— Да никто и не знает. Сначала что-то взорвалось, потом люди пропали. А затем отправляли поисковую группу, и та сгинула. Потом еще одну, но уже с тросами, подключенными к лебедкам и визуал-передающими устройствами.

— И?

Игнат осмотрелся по сторонам, подошел ко мне практически в упор. От него несло потом, мазутом и соляркой. Он наклонил голову и продолжил заговорщицким тоном.

— Никто не вернулся. В один момент тросы обмякли, а на визуал-передатчиках просто стало темно.

Звучало это все как минимум загадочно и невероятно, а как максимум неправдоподобно. Но для меня работа с вещами и явлениями, которые способны повергнуть обывателя в шоковое состояние — обычное дело. Поэтому отметать слова Игната я не стал.

— Тогда мы сами выступим в качестве поисковой группы. — сказал я. — Высокой квалификации.

Братья дружно шарахнулись от меня, как от прокаженного. Игнат закашлялся, а Влад принялся тереть слезящиеся глаза.

— Вы, сударь, небось плохо расслышали…

— Никто оттуда не возвращался. Или сами сгинуть захотели?

— Сейчас даже самые отчаянные обходят шахту за километр, это о чем-то да говорит!

Я прервал их перепуганную болтовню.

— Успокойтесь, не нужно паники.

Игнат насупился.

— Запаникуешь тут! Последняя группа была немаленькая, двенадцать человек пропало в одночасье. Я даже знал одного мужика, он запчасти нам привозил из западных земель.

— Ага, — вздохнул Влад. — Такой канал перекрылся.

Похоже, в пропаже поисковой группы их больше всего волнует гибель проверенного поставщика. Ребята ценят деловой подход, ничего не скажешь.

— Так или иначе, — продолжал давить я, — идти в шахту все равно придется. — Селитра мне нужна и нужна желательно вчера. Так что это не вопрос выбора.

Влад и Игнат оба помрачнели.

— Мы должны посоветоваться. Погодьте минутку.

Они принялись переговариваться. Я решил не терять времени и подошел к Рамону. Он стоял, чуть облокотившись на стол, и тяжело дышал.

— Устал? — спросил я.

Он помотал головой. Но сделал это нарочито, словно пытался в чем-то убедить меня или себя самого.

— Пойдет, Андрей Саныч. Просто ребра слегка ноют. Это ведь значит, что они срастаются, так?

— Да, — подтвердил я, не вдаваясь в подробности.

Сейчас я очень жалел о том, что в свое время не стал идти выше первой ступени усвоения праны. Разные лечебные заклинания я знал, разумеется, ими в обязательном порядке овладевает всякий демонолог. Но энергии они сжирали столько, сколько требовалось бы на закрытие одного маленького разлома. Я не мог позволить себе потратить такое количество.

Когда вернемся домой, надо будет настоять на том, чтоб Рэнфри придумала что-нибудь получше, чем растирания и примочки. Если на это ее навыков хватит.

— Ты слышал что-нибудь про эту шахту?

Рамон неопределенно пожал плечами.

— Может быть, и слышал, да только не запомнил. Видите ли, тут в окрестностях полным-полно всяких опасных закоулков. Вы же не думали, что эти места прозвали Пустошами, потому что тут всякие добрые зверюшки водят хороводы? Слабаки и дураки выживают здесь редко и недолго. Поэтому пропажа даже большой группы обычное дело.

Минутка, которую братья выделили себе на совещание, давно истекла, но в конце концов они закончили. Судя по тому, какие пасмурные выражения появились у них на лицах, итог вышел неутешительный.

— Мы поедем с вами. — сказал Игнат.

— Но в саму шахту не сунемся. — поспешно добавил Влад.

Я кивнул.

— Об этом вас никто и не просит. Нам нужны штурманы. Укажите нам дорогу и сопроводите до места назначения. Остальное мы сделаем сами.

— Угу, — буркнул Влад. — Один вопросец: если вы там помрете всей гурьбой, как мы вернемся назад? Я с мотокаретами не очень дружу. После того, как начал их по винтикам разбирать, они стали плохо подчиняться. А этот, вон, слепой как крот.

Он толкнул Игната плечом. Тот дернулся и свирепо посмотрел на брата.

— Ничего такого не произойдет. — ответил я. — Могу за это поручиться, если вам будет спокойнее.

— Ну, раз уж вы ручаетесь, то, конечно, совсем другое дело, — проворчал Игнат.

— Что, может, все-таки возьмем У. Д. А. Р на всякий пожарный? — вполголоса спросил Влад. — Все-таки шанс для полевого испытания.

— Мы не будем спускаться в шахту, так что не будет никакого испытания, — отрезал Игнат.

Влад упер руки в тощие бока.

— А я все-таки возьму. Нечего осторожничать!

Игнат набычился и двинулся на брата.

— Видать, молнией тебя крепко ударило! Нельзя экспериментальный образец сразу в потенциально боевые условия тащить. Или хочешь все пережечь?

Я вклинился между ними.

— Заканчивайте препираться! Берите все, что необходимо для дела, и выходите во двор. Если нужно будет погрузить снаряжение, мои люди вам помогут.

Вел, Иль и Колян кивнули в подтверждение этих слов. Братья испустили тягостный вздох почти в унисон.

— От этого никак не отвертеться, да?

— Никак, — подтвердил я.

Когда стало понятно, что путешествия никак не избежать, собрались братья на удивление быстро. В дороге они себя тоже показали прилично, без чудачеств. От Игната с его пустыми глазами толку было мало, поэтому полагались мы на Влада, а Велу с его экипажем приходилось следовать за нами.

Путь до шахты занял довольно много времени, три с лишним часа, поэтому, когда мы наконец свернули в широкую колею, проложенную десятками грузовиков за сотни поездок, уже начинало темнеть. Мотокареты тряслись, и наш провожатый матерился сквозь зубы всякий раз, как мы подскакивали на очередном булыжнике, попавшем под колеса. Следов человеческого присутствия становилось все больше — вкопанные в землю жерди и столбы, покрышки в песке, куски брезента.

— Мы приехали, — оживился Влад. — Вон там останови.

Рамон подчинился и заглушил двигатель. Ориентиром входа в шахту служила еще одна мотокарета. Вернее, ее останки — корпус без дверей и колес.

Захлопали дверцы. Я вышел и осмотрелся. Впереди, прямо передо мной высилась высокая, кряжистая скала. В ней располагалось темное углубление — похоже, залежи селитры располагались именно под ней, поэтому сперва рабочие проделали пещеру, укрепили ее как могли, а дальше уже оборудовали доступ.

По шее вновь пробежал холодок, хотя вечер стоял безветренный. Я размял пальцы. Вся эта конструкция не внушала доверия, но беспокоило меня другое. Чувствовалось здесь некое неясное присутствие. И было у меня сильное чувство, что неясным оно надолго не останется.

— Надеюсь, вы все носите с собой фонарики? — спросил я.

Ответом мне стали несколько широких серебристых лучей.

— Отлично, — сказал я. — тогда за мной.

Под ногами зашуршал песок. Скала — громадная и несуразная, ждала впереди, черный проход внутри нее раскрывался как пасть зверя.

Кажется, Игнат был прав — попотеть действительно придется.

Глава 4

— 4 —

Из пещеры веяло холодом и сыростью. Я ощутил колебания ветра, после чего на мое плечо кое-что приземлилось.

— Снова лезешь в самое пекло и без меня? — раздался голос, на который не отреагировал никто, кроме братьев Бодески. Жители Пустошей к Альфу уже привыкли и относились к нему, как к домашнему вредному коту. Вроде и нагадить может, но если за ушком почесать, то вполне себе прикольная безвредная скотинка. Даром, что с красной кожей, лысый и серой попахивает. А так интересная ручная зверушка.

Один из парней даже предлагал мне как-то обменяться с ним на добротный самопал. Он его там как-то круто модифицировал, от чего он у стрелял не просто смесью мусора, а полноценными шариковыми пулями и прицельная дальность вместе с убойной силой с его слов достигала до ста пятидесяти метров.

Альф на это крайне сильно оскорбился. Испортил ли он потом этому парню обувь — я не знаю.

Я усмехнулся.

— А ты и рад, бес?

— Что это за херня? — воскликнул один из братьев, отошедший от оцепенения.

— Сам ты херня! — гаркнул Альф и потряс маленьким кулаком. — А я Альфред фон Тирпих, разумнейший представитель подземного царства!

— А еще невероятно скромный, — добавил я за ним. — Не пугайтесь, это мой помощник. Он хорошо видит во тьме и в целом обладает приличным набором полезных функций.

— Но это же черт, — не унимался дергающийся Влад.

— В этом черте людского больше, чем в Кесслере, — сказал я и заметил, что Влад дернулся так, словно его током прошибло снова.

— Полезных функций, говорите, много? — осведомился Игнат, почесывая бороду. — А препарировать вы его не пробовали?

Альф зашипел, как кот и забрался мне на голову.

— Нет. И вам не советую.

Иль и Вел тем временем выгрузили из заднего отсека мотокареты прототип «удара» который братья все же взяли с собой.

— Вы ж не хотели лезть с нами в пещеру? — спросил я, переводя взгляд с робота на Бодески.

— Ну… — начал Игнат.

— Мы подумали, что, все же, обратно мы не доедем, а коль помирать, то хоть с уверенностью, что эта рухлядь была собрана не зря.

— А если не помрете? — спросил я с усмешкой на губах и сощурив глаза. — Такой вариант я рассматриваю как стопроцентный.

— А если не помрем и «удар» себя проявит, как следует, то можно будет задуматься о налаживании массового производства… — подхватил Ингат. — Таких штук ни у кого нет, а они, между прочим… а, сейчас покажу!

— Э! — выкрикнул Влад, — я хотел первый!

— Я старший!

— Ты родился на двадцать минут раньше, упырь! И ты еще кричал, что его рано использовать и вообще он не готов!

Но Игнат его уже не слушал. Не смотря на свою визуальную щуплость, он рывком поставил свою махину на ноги и стал натягивать, как костюм. В действительности этот набор элементов был похож на экзоскелет, который крепился сзади к ногам, спине и рукам.

Единственное, что у него отличалось от текстуры человека это то, что этот механизм обладал двумя джойстиками, от чего его руки были чуть длиннее, чем у своего «водителя».

Игнат что-то бурчал, суетился, застегивал ремешки, отлаживал механизм, пока наконец-то не замер. Он смотрел на брата широко распахнутыми глазами.

— Ну… — выдохнул он.

— С богом, — поддержал его Влад.

— Ыа-а! — завопил бесенок и стал сбивать с себя языки пламени. — За что⁈

Но братья не обращали на него внимания. Я вместе с парнями наблюдали за ними с завороженным интересом, что же такого умудрились изобрести братья Бодески.

Игнат правой рукой потянулся за левое плечо, что-то нащупал и дернул рывком со всего размаху, от чего весь механизм защелкал и словно ожил. Мне показалось, что в следующее мгновение этот аппарат защелкнется на нем и раздавит, но ничего не случилось.

Старший Бодески поднял руки и экзоскелет сделал это без труда вместе с ним. Игнат встал в «боксерскую» стойку, держась за джойстики, и сделал два неплохих джеба и завершающий хук. Экзоскелет двигался синхронно с ним и отрабатывал движения.

— Неплохо, — сказал я.

— Неплохо? — сказал Игнат, подняв брови, после чего огляделся по сторонам, подхватил булыжник размером с небольшой арбуз в одну механическую руку и с размаху швырнул его. Булыжник почти со слышимым свистом улетел в ночную темноту.

Рамон присвистнул и не мудрено. Здоровый мужчина такой камень мог бы максимум толкнуть от плеча, как ядро.

— Работает! — заорал Влад.

— Пока да, — поддержал его радость Игнат, — но рано делать выводы. Вдруг он сдохнет через полчаса или замкнет где-то.

— А как он работает? — спросил Вел, обходя вокруг Игната и осматривая железо.

— Коммерческая тайна, — одновременно ответили братья Бодески.

— Я очень рад, что ваш прототип завелся с первого раза, — сказал я спокойно, — но нам пора приступать к работе. Пошли.

Не дожидаясь ответа, я спокойно пошел в сторону входа в шахту. Примерно в десяти метрах темного зияющего провала стоял отбойник, а от него в неизвестность тянулась рельсовая колея. По обе стороны от входа были навалены старые груды земли и верхнего слоя породы, что спрессовались от времени.

Я остановился и принюхался, глядя в темноту. Темнота смотрела на меня в ответ с вызовом. В ее черном немигающем взгляде читалось лишь одно: «рискнешь, Митасов-Каммерер?»

И я рискнул.

Из этого Темнейшего Подземелья не разило газом или гнилью. Присутствовал запах затхлости, но это свойственно непроветриваемым местам и пещерам в том числе. В остальном — полная стерильность, словно людей тут никогда и не было.

В принципе, о том, что здесь когда-то велись активные работы говорило только большое количество старого истлевшего инструмента: кирки, совковые лопаты, ржавые ведра и прочий мусор.

— Не хватает ночного зрения, да? — спросил бесенок.

Я молча щелкнул фонарем и разрезал темноту лучом света.

— Иногда технологии куда лучше любой магии, — ответил я ему.

— Инахда тифналохии луцсе любой магейи, — передразнил он меня. — А что будет, когда погаснет фонарь, а?

— Спроси меня об этом, когда это случится. А пока помолчи.

Даже от нашего тихого разговора полые коридоры шахты наполнились эхом. Вспомнился старинный анекдот: «— а может туда гранату бросить? — спросили мужики. / — а может не надо, — ответило эхо из колодца».

Шаги моих людей, что аккуратно двигались позади меня, убегали впереди своих владельцев и, отражаясь от стен, возвращались обратно. Резонирующий звук буквально издевался над нашими ушами, но это меня не останавливало.

Шаг за шагом я медленно спускался по пологому склону шахты. Отсыпанная крошка оглушительно громко хрустела под моими ногами.

Внутри все выглядело добротно несмотря на то, что нога человека не ступала сюда очень давно, судя по состоянию брошенных вещей и слою пыли на них. Но при этом п-образные опоры из дерева выглядели мощными и надежными. Все пройденные пару десятков метров, которые мы прошли, я не заметил ни единой подгнившей балки, которая обещала вот-вот лопнуть и похоронить всю нашу группу под грудой камней.

Я остановился и оглянулся назад, проведя лучом света по ногам у своих спутников, чтобы убедиться, что они все еще здесь и не убежали, поджав хвосты. Но нет, они все были рядом.

— Вы знаете эту шахту, Бодески? — обратился я к ним.

— Не то, чтоб «знаем», Андрей Саныч, — отозвался младший брат. — Скорее нам рассказывали, что тут есть то, что вам надо.

— Чудесно. И где оно лежит?

— Все что было на поверхности уже давно вынесли. Надо спускаться глубже.

— Вот за этим я вас всех и спрашиваю: чего еле ноги волочем? — Я обращался к ним во весь голос, чтобы показать, что бояться тут нечего.

У страха глаза велики, это правда. Я понимал их по-человечески, но как профессиональный охотник на демонов — нет. Иногда нам приходилось лезть в такие места, от которых жилы буквально стыли.

— Рамон, ты вообще со мной ходил на охоту на самого настоящего демона, — обратился я к нему. Мужчина повел плечами, явно все еще одолеваемый дискомфортном в области груди, но сдвинулся с места и ускорился.

Игнат, одетый в экзоскелет тоже бодро зашагал вниз. Оставшимся ничего не оставалось, как податься примеру первых. Просто потому, что оставаться позади группы могло означать быть съеденным в темноте.

А вот когда мы все стоим почти плечом к плечу, то и потерять товарища из виду сложнее. Спустя несколько минут мы небольшой, но плотной группой спускались вниз по шахте. Пока что путь был один.

Стены с обеих сторон были разработаны и не имели в себе ничего интересного. Пустая порода даже без мерцающих в свете фонарей вкраплений.

— Что-нибудь видишь? — обратился я к бесу.

— Ты велел молчать, Каммерер. Нет?

— Верно. А теперь я тебе задаю вопрос: что-нибудь видишь интересное? И желательно, чтоб ты посмотрел своими чудесными глазками, как тогда со стригоем.

Бес тяжело вздохнул, словно я посылал его в соседний поселок в тридцати километрах пешим ходом за холодным пивом и сказал, что если оно по пути нагреется, то ему придется сходить еще раз, но уже за свои деньги.

— Нет, Марк. Как в той песне: и больше нет никого, ничего-ничего. Смерть подставит плечо…[1]

— Совсем? — перебил я его.

— Впереди, метров через тридцать-сорок будет развилка на три рукава. А так я больше ничего не вижу. Пустота, хоть убей.

— Ты можешь определить, где залежи селитры? Остатки там или то, что не успели вывезти или украсть?

— Как ты себе это представляешь? — спросил Альф. — Я тебе что, селитрометр какой-то? Я могу очень многое, но ты почему-то решаешь меня использовать, как какой-то чокнутый лозоход. Может еще попросишь меня иголку в стоге сена поискать?

— Достаточно взять спичку и сжечь сноп, — парировал я. — А теперь ответь мне на вопрос внятно.

— Нет, — бесенок скривил морду и тут же добавил: — это выше моих сил.

— А он у тебя всегда такой разговорчивый? — поинтересовался Влад Бодески и от этого вопроса я едва удержался, чтобы не прыснуть от смеха. Слишком часто я это слышал за последнее время.

— Да, — сказал я.

— Но чаще всего он просто зудит не по делу, да? — подхватил Альф.

Я кивнул в знак согласия.

— Правду говорит, — подтвердил я слова бесенка. — Но к этому привыкаешь.

— А где ты его нашел? — осведомился Игнат, шагавший по другую сторону от меня.

— Длинная история. Потом может расскажу.

Через несколько минут, как и предупреждал бес, мы вышли к развилке. По центру огромного разработанного холла только не хватало камня с надписью.

— Придется разделиться, — сказал Рамон, глядя поочередно на три прохода и направляя на них свет фонаря.

От его слов у меня физически что-то укололо внутри.

— Нет, — сказал я. — Никаких дроблений на группы.

Хотел бы я сказать, что не верил в бредни о пропажах людей и все такое, но если такое случалось, то нет никаких гарантий, что здесь не завелась какая-нибудь тварь, как в моем имении. Или того хуже. Я все еще не знал какими существами населен этот мир.

— Тогда мы потеряем вагон времени, — сказал главный рейдер. — Вы сами должны это понимать, Андрей Саныч.

Я понимал. Время сейчас у меня самый ценный ресурс после людей. Всего лишь потому, что я уже забросил наживку Покровскому, но при этом забыл упомянуть, что не надо сейчас собирать наряд и, сломя голову, врываться в имение Донована Кесслера. Это моя личная ошибка.

Поэтому сейчас мне придется почти что бегом нестись со своей группой по каждому из рукавов и обшаривать их.

— Запоминай дорогу, — сказал я бесу и направился в левый проход.

— Да ты издеваешься?

— Не пререкайся. Некогда. Все — пошли за мной. Бегом.

Благо, что никто из группы вопросов задавать больше не стал. Тот же Рамон молча пошел следом.

Рукав был пустой. Он тянулся довольно долго, извивался, словно кишечник и постоянно норовил круто завернуть за угол. Примечательным было, что чем глубже мы заходили — тем уже он становился.

Я бросил луч света вдаль и увидел тупик. Дальше прохода не было. Несколько минут мы шарили по земле, разыскивали хоть какие-то крупицы, но ничего. Никаких светло-серых кристаллов или прожилок в стенах. Люди поработали тут на славу.

— Назад, — сказал я и мы двинулись вспять. — Двигаемся к выходу и заходим в центральный тоннель.

Благодаря тому, что тут не было развилок, часть пути мы преодолели без проблем.

Игнат, шедший впереди меня, встал как вкопанный.

— Э-э-эм… — протянул он. Я протиснулся между ним и стеной, пытаясь понять в чем дело. Стена, что стояла перед нам и развилка в две стороны стали полноценным объяснением замешательства Бодески.

— Альф?

— Э-э-эм… — повторил он, как Игнат и почесал затылок. Бесенок слез с меня, словно обезьяна по дереву и подошел к стене, после чего приложил к ней лапки и стал принюхиваться. Делал он это шумно, словно пес, ищущий добычу по следу. Пару раз лизнул гладкую стену и изрек: — ее здесь не было.

— Я помню, что ее не было, — сказал я спокойно. — Откуда она взялась?

— Я не знаю, — Альф развел лапами. Но, мне кажется, нам налево.

— Когда кажется — креститься надо — сказал Рамон.

Бесенок приложил указательный палец к голове и покрутил у виска.

— Ты себя слышишь, здоровяк? Кому и что ты предлагаешь? Я тебе вот могу предложить самопал к подбородку приставить и курок нажать. Как тебе идея?

— Хватит, — вклинился я. — Идем, надо найти выход.

Тот факт, что на обратном пути возникла стена, которой ранее не было — меня не радовал. Как и то, что я не чувствовал чужого присутствия или вмешательства.

— Бес.

— М?

— Ничего не чувствуешь?

Он отрицательно покачал головой, перебирая лапами чуть впереди меня.

— И ничего не вижу. И мне это не нравится. Совсем.

Через несколько минут ходьбы по прямому коридор мы вышли к еще одному «холлу», в котором было три ответвления. Я скрипнул зубами, но вида не подал.

Все уставились на меня. Я же смотрел на три темных провала, из которых мне буквально мерещились зубоскалящие клыкастые морды с коварными улыбками.

— Правый, — скомандовал я. Не знаю почему. Меня тянуло к нему, словно неведомая сила. И мы двинулись в него.

Сколько так продолжалось — я не могу сказать. Мы шли. Тупик и развилка. Лево. Право. Лево. Право. Прямо. Я выбирал пути, просто по внутренним ощущениям, в которых просто не было логики. Меня вело «нечто», что описать я был не готов. Меня просто «тянуло» и все.

Лица моих спутников были бледными и встревоженными. Они покрылись холодным липким потом и при каждом шорохе, который издавала пещера, их кожа покрывалась мурашками.

Но они не задавали вопросов и это радовало. Хоть что-то. И Бодески держались смело вместе с ними. Изначально эти двое создавали впечатление поехавших заучек, но на поверку оказались крепкими орешками. По крайней мере не поддаваться панике у них здорово получалось.

Снова свернув за угол, мы вышли туда, где все началось — главный широкий «холл», от которого тянулись три рукава.

Парни выскочили в него и попадали на землю, выдохнув. Иль и Вел присосались к своим флягам с водой. Алкоголь я строго запретил брать на такое задание. Мне нужны их холодные умы и трезвые рассудки, а не пьяный дебош.

Бодески о чем-то перешептывались. Альф взобрался мне на плечо и молча сел. Я чувствовал, что он едва заметно подрагивал, как замерзший щенок.

Я смотрел на эти длинные темные коридоры, словно надеялся, что они подскажут мне куда следует идти, чтобы точно угадать в этой загадке пятьдесят на пятьдесят.

«А вдруг там нигде нет селитры, Марк? — пролетела в голове мысль. — И ты просто тратишь время?».

Такого не могло быть. Заброшенная шахта, в которой велась добыча. Она не была выработана до конца и ее забросили из-за странных обстоятельств. Чисто логически это значило, что здесь еще есть залежи, но где?

Я сощурил глаза и не заметил как стал грызть нижнюю губу. Ощущение, что за нами следят только усиливалось, но я по-прежнему не ощущал и не видел ни-ко-го. Паранойя, оставшаяся в том мире со старым телом, вернулась. Приветствую тебя, мой старый друг.

И самое паскудное, что теперь, когда стоял вопрос куда идти — чувство «притяжения исчезло».

— Андрей Саныч, — подал голос Колян.

— Да? — спросил я его. На секунду мне показалось, что он сейчас попросится на выход.

— Идти надо, — он постучал пальцем по запястью, где обычно люди носят часы. Однозначный и понятный жест во всех мирах. — Время тикает.

— Идем. Направо. Бодески, — сказал я и повернулся к ним. — Буду откровенен. Мне не нравится то, что здесь происходит, поэтому можете идти на верх. Вы не являетесь теми, кто присягнул моей фамилии. А значит и не обязаны делать то, что я требую.

Игнат дернул плечами, а Влад покачал головой, разминая шейные позвонки.

— Мы остаемся, — заявил старший.

— Да, — поддержал его брат, — слишком долго мы сидели на отшибе и света белого не видели. А тут хоть какое-то разнообразие. Мы идем.

Я хмыкнул.

— Я вас за язык не тянул.

Шаги, которые донеслись со стороны входа, заставили напрячься и ухватиться за трость, что болталась на поясе, как клинок, не только меня, но и всех остальных. Щелкнули предохранители самопалов, а лучи света устремились в ту сторону.

По склону спускалось рогатое существо в черной строгой форме. Рука лежала на левой стороне бедра, явно держась за рукоятку оружия.

— Я думала, что сюда уже ни у кого не хватит смелости забраться, — сказало существо. Кто это — я понял в тот момент, когда выловил синеву волос и рога в свете первых фонарей.

— Что ты тут делаешь?

— Занимаюсь все тем же, чем и раньше, — непринужденно отозвалась Аида. — Своей работой.

Я вздохнул.

Один Бодески пихнул второго локтем:

— Она из Клинков… ты видел их раньше?

— Не-а. Впервые в жизни столкнулся… Андрей Саныч… А…

— Не обращайте внимания, — сказал я. — Пойдемте, у нас действительно мало времени.

Поднявшись на ноги, мы двинулись в сторону правого прохода. Земля под ногами дрогнула, и я остановился прямо у самой вырубленной «арки». Группа явно ощутила тоже самое.

— Что это? — спросил Вел.

— Не знаю, — ответил Рамон. — Земля дрожит.

Я увидел, как Аида покрепче взялась за катану и оглядывалась по сторонам. Земля дрогнула снова. Черная стена энергии поднялась вверх и отгородила рукава вместе с отходом, заперев нас внутри пещеры.

— Как вы мне надоели, — прогремел голос в пространстве, резонируя и вибрируя на каждом слове.

Пол под ногами рассыпался так быстро, что я не успел даже этого осознать. Я лишь смог зафиксировать тот факт, что мы падаем. И вместе с нами, развалившись на мелкую крошку, летит земля.

— Grot! — выкрикнул я, высвобождая силу. Подо мной и всеми людьми, что падали рядом со мной, удалось создать «подушку» из плотной энергии. Она приняла на себя удар, но лишь частично компенсировала падение. От ушибов и синяков такое точно не спасет.

Я встал на колени, а затем на ноги, стряхивая пыль и грязь. Пространство вокруг переливалось до боли знакомыми красноватыми оттенками.

— Все целы? — спросил я громко.

Я осмотрелся по сторонам. Иль и Колян поднимали Вела, которого придавило небольшим комом земли. Рамон уже стоял возле меня, а Игнат держал брата на руках, словно жених невесту.

— Оно работает, — восторженно говорил один другому. Их настолько увлекал факт выносливости их прототипа, что все происходящие сверхъестественные фокусы не имели ни малейшего значения.

— Целы, — отозвались парни.

Овальный разлом мерцал передо мной. Я ощущал его энергию, что вытекала из него в этот мир. Но кто тебя охранял так чутко, что ни я, ни Альф не смогли тебя ни увидеть, ни почувствовать?

— Земля под ногами снова задрожала и стала подниматься вверх, собираясь по частичкам в тот самый пол, на котором мы стояли минутой назад. Выглядело это абсолютно невероятно даже для меня, словно время повернули вспять.

— А где Иль? — подал голос Рамон.

— Возле Вела, — сказал я, опуская взгляд в ту сторону, где только что были трое моих ребят.

Колян и Вел стояли с распахнутыми глазами, не веря в происходящее. Рядом с ними была пустота. Меня передернуло от холода. Я двинулся в сторону Разлома так быстро, как только мог. Нужно закрыть его. И чем быстрее — тем лучше.

— Рамон! — гаркнул Колян. Я повернул голову. На том месте, где был главарь рейдеров — уже никого не было.

Краем глаза я заметил тень, что дернулась в сторону братьев Бодески.

Концентрация, жест, мыслеобраз.

Я выбросил кулак вперед на перерез, выпуская сильный импульс темной энергии. Аида сработала мне в такт. Ее движения, словно у самки богомола — отточенные и плавные. Клинок покинул ножны с тихим шелестом и, как я видел, разрезал тень надвое.

Братья Бодески исчезли.

— Слишком медленно, — грохотнул голос и тихо засмеялся. Я кинулся к разлому. Если закрыть его, то все прекратится. Энергия перестанет поступать сюда и существо (демон) останется без подпитки.

Дорогу мне преградил черный столб огня, возникший прямо перед Разломом. Жар обдал лицо.

— Нет-нет-нет, малыш. Ты отправишься со мной, — вибрировал голос.

Столб огня стал расти и окружать меня. И куда бы я не пробовал дернуться он тут же нагонял, пока не замкнулся. Столб замкнулся в купол, а в следующую секунду закружился, словно ураган, а я стоял в его самом центре.

Я закрыл глаза, концентрируясь на всей энергии, что во мне была от Рафаила. Не так много, но достаточно, чтобы разбить заграждение.

Легкий укол холода на кончике носа заставил меня нахмуриться.

— Андрей? — донесся голос Рамона.

Я открыл глаза.

Рядом со мной стояли все: Иль, Вел, Рамон, Колян, братья Бодески и Аида. Альф сидел у нее на плече.

С темно-серого — почти черного — неба медленно падали одинокие снежинки. Я быстро осматривался по сторонам. Кругом ледяные пики, обледеневшие кратеры, плато и холмы. Внутри замерзших колб виднелись силуэты людей, застивших там на веки.

Я посмотрел под ноги. Мы стояли по центру небольшого замерзшего озера. Из темного-сизого льда на меня взирало искаженное отражение.

На выдохе изо рта вырвался клуб пара. Только сейчас я ощутил, что пространство вокруг действительно имеет низкую температуру. Мои догадки становились явью.

— Где мы? — спросил Игнат.

— В аду.

[1] Улица Восток — Запомню

Глава 5

— 5 —

Я сказал эти слова негромко — от внезапного перепада температур связки не успели приспособиться и голос охрип. Но все равно показалось, что они всей своей тяжестью рухнули и разлетелись по бескрайнему и бесплодному пространству вокруг. Знакомые места.

Рамон и остальные судорожно озирались вокруг и чуть ли не жались ко мне. Это было довольно уморительное зрелище. Суровые мужики, побывавшие за свою жизнь в десятках разных передряг, ищут защиты у юнца, которому по возрасту только-только пора поступать в академию. Однако они, судя по виду, ничего смешного в этой ситуации не видели.

Вот и довелось друзьям-рейдерам побывать наконец в настоящих пустошах. По сравнению с ними те, что есть на поверхности — это просто оазисы, кипящие жизнью. Здесь можно блуждать неделями без шанса встретиться хоть с кем-то.

И это даже хорошо. Потому что местные жители к чужакам настроены недружелюбно.

— В каком это… аду? — задал совершенно идиотский вопрос Колян.

— Точный круг сейчас сходу назвать не смогу, но это определенно ад. Самый настоящий.

Братья Бодески дружно затряслись мелкой дрожью. Влада и так до этого трясло, а теперь амплитуда его колебаний только выросла.

— Так это что получается, мы всем скопом умерли, что ли?

— Нет, — спокойно ответил я. — Никто не умер. И не умрет, если мы будем осторожны.

Они оба сразу успокоились. Влад даже опустил Игната на землю, но за плечо все равно продолжал придерживать. Это показалось бы трогательным в менее напряженной ситуации.

— Ну и ладно тогда. Нам помирать никак нельзя, — проворчал тот. — Лаборатория без присмотра загнется, в рефрижераторе песковина зреет…

— Мы сейчас сами как будто в рефрижераторе, — перебил его Влад. — Андрей Александрович, а разве, это… ад не должен быть… бр-р-р, чуток пожарче? Кипящие котлы, потоки лавы, температура, от которой плавится подкожный жир?

— В некоторых кругах так и есть. — подала голос Аида, разглядывавшая снежинки на ладони. — Но не здесь.

— Это все, конечно, очень интересно. — сказал Рамон. — Но вот вопрос более важный: выбираться-то нам как?

В его голосе слышалось беспокойство. Вполне объяснимое — я бы даже удивился, если бы не нашел его. Однако настроения главаря передавались и остальным участникам отряда. И уже это мне совершенно не нравилось. Подверженные панике люди уязвимы, и для сильного, коварного противника станут легкой добычей.

А мы имели дело именно с таким. Я это понял уже по голосу, резонировавшему внутри столба. Так хищник обращается к жертве, когда знает, что ей уже никуда не деться из его когтей.

Я не собирался позволять этому страху распространиться.

— Все просто. — сказал я. — Энергетический всплеск забросил нас сюда, и он же нас отсюда выведет. Идите за мной.

Рамон кисло улыбнулся, но кивнул.

— Давайте, мужики, держитесь меня и Андрея Саныча. Вел, ты как, сильно пришибло?

— Жить буду, — отозвался тот.

— Добро.

Я пристально поглядел на Рамона. Лицо у него было бледное и покрытое испариной.

— И ты побереги силы. Без надобности на рожон не лезь и прикрытия просить не бойся, понял?

— Х-хорошо, — не стал спорить он. — Прикрытия? От кого?

— Пока не знаю. Но в любом случае осторожность не повредит.

Вздымая ввысь серую снежную пыль, мы двинулись вперед. Воздух был сухим и неприятно царапал глотку. Я вел свой отряд, эту маленькую экспедицию к расщелине между двумя высокими холмами, маячившими вдали. На самом деле цель перед нами лежала совершенно другая. Но если бы я сказал все как есть, то даже самые верные плохо бы меня поняли.

Возле уха захлопали крылья, а через мгновение плечо слегка кольнуло — Альф приземлился и закрепился.

— Ты же прекрасно знаешь, что драться придется, так, Каммерер?

— Да, — вполголоса ответил я. — Будь начеку и ворон не считай.

Он фыркнул.

— Вороны! Тут не водится ни одной, и считать не надо. А те твари, которые из гнезд в земле вылетают по ночам, вряд ли могут сойти за птиц.

— Тихо! — шикнул я. — Ребята и так на грани нервного срыва, не усугубляй.

Бесенок заверещал.

— Какой ты стал заботливый, я сейчас заплачу! А в мою сторону одни угрозы!

— Если будешь продолжать в том же духе, действительно заплачешь, — пообещал я.

Он вспорхнул с плеча, показал мне фигу и улетел куда-то вбок. Я шел вперед. Поднявшийся ветер гнал клубами поземку, швырял в лицо маленькие льдистые крупинки. Они попадали в глаза, забивали нос, но не таяли. У здешнего снега было немало общего с песком. Казалось, еще немного, и поднимется настоящая буря, в которых пропадают неудачливые путники.

Но бушевала не только снежная буря. Вся энергия, которую я впитал от Рафаила, сейчас вырвалась наружу как эликсир из разбитой колбы. Она пылала внутри мощным жаром. Сейчас я сам мог выступать в качестве обогревателя, если бы такая необходимость возникла. Однако польза от нее была в другом. Эта энергия открывала присутствие ДРУГОГО. Выдавала моего противника с потрохами. Присутствие ее было смутным, поэтому определить точно, с кем мы имеем дело, я не мог. Но в том, что рядом кто-то есть, я не сомневался.

И вряд ли этот кто-то собирается брать нас измором.

За спиной кто-то охнул. Раздался звук упавшего в снег тела.

— Твою мать, Игошка! — в сердцах вскричал Влад. — Ноги разучился передвигать, что ли?

— Да пошел ты! — обозлился тот. — Сам меня ради смеха толкаешь, а потом еще и возмущаешься. Смешно тебе, дураку?

Я повернулся. Влад с удивленным лицом косился на брата.

— Никто тебя не пихает, ты чего? Совсем фляжка засвистела?

— Мужики, я, может, и слепой, но остальных чувств пока не потерял, — обиделся Игнат. — Могу поклясться, что кто-то уже третий раз толкает меня в спину.

Среди остальных послышался удивленный шепот. Наконец его прервал Рамон.

— Ручаюсь, что никто тебя не трогает.

Игнат недоверчиво насупил брови.

— Что ж, раз уж вы так говорите…

Я снял с пояса трость, выдвинул ее на всю длину и подошел к Игнату.

— Вот, держи, на время перехода это будет тебе нужнее, чем мне.

— Спасибо, эм… сударь… граф… как вас звать-то правильно…

— «Андрея Александровича» будет достаточно, — ответил я.

Мы продолжили путь. Ветер усилился, не до степени бури, но видимость все равно упала. Аида взяла на себя функцию путеводителя, и теперь впереди, за мельтешащими снежинками то и дело мелькала копна ее синих волос. Блеск клинка тоже виднелся, но в ход его наша спутница пока что не пускала. Альф хотел к ней присоединиться, но надолго его запала не хватало, и всякий раз он возвращался ко мне на плечо.

— Совершенно нелетная погода! — жаловался он. — Эта гадость залепляет мне все телесные отверстия!

— Если ты до сих пор болтаешь, значит, не все, — усмехнулся я.

По моим прикидкам мы одолели уже немалое расстояние, около семи-восьми километров. Однако холмы так и не становились ближе. Теперь их тускло блестящие вершины испускали почти издевательский блеск.

Мы должны были к ним приблизиться. Да, из-за погодных условий скорости не набрали, но ведь не черепашьим же шагом ползли, верно?

Верно. Но кое-что… кое-что все же говорило мне, что к нашей подлинной цели мы подошли. Та, чужая энергия стала яснее. И опаснее.

— Сдается мне, что мы уже третий раз проходим мимо этого чахлого куста. — пробасил Колян.

— И правда, — подхватил Вел. — Чертовщина какая-то.

— Попрошу не использовать имя представителей моей расы в качестве оскорбления, это обидно! — заверещал Альф.

Однако его никто не слушал — начались препирательства.

— Это у тебя просто глаз замылился из-за того, что вокруг все одинаковое. Слишком монотонный пейзаж!

— Да если бы! Мой глаз замылиться не может, он наметанный. Я уже давно засек, видишь, на той ветке, третьей снизу, приметные корявинки! — упирался Колян.

— Лучше бы у тебя в сером веществе между ушей были приметные корявинки, придурок.

— Тихо всем! — возвестил Рамон. — Так, ученые, в машинном масле моченые, — что у вас по приборам?

Влад пошарил по карманам рабочих штанов. Извлек из одного маленький наладонный компас, покачал головой и спрятал обратно. Потом достал на свет такой же, но из другого кармана, снова покачал головой. Наконец порылся в кармашке на груди и вытащил брегет. Открыл ногтем крышку, внимательно изучил и вздохнул.

— Ничего. Компасы сходят с ума, по ним здесь ориентироваться нельзя. А еще у меня встали часы. Видите — он продемонстрировал брегет остальным — хвост крысодевки не бегает по кругу… э-э-э…

— Что там? — Игнат выхватил брегет и подставил себе его прямо перед глазами, сведя их в кучу. Но я уже знал в чем проблема.

— Часы пошли вспять, — сказал я, глядя на свой брегет.

— Точно, — подтвердил Игнат.

Нормальное явление для Ада. По моим примеркам мы были на девятом кругу. По крайней мере в старых учебниках именно так описывались местные пустоши — обледеневшее пустое пространство.

Демоническая энергия вокруг резонировала. Я почти физически ощущал ее своим телом, ведь эта сила чувствовала и мою. Соединялась. Наполняла. Я очень давно не чувствовал себя настолько сильным. Казалось, если я захочу и приложу усилий, то смогу вырвать кусок скалы и бросить его также легко, как Игнат бросил тот булыжник.

Я глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Где-то там на задворках памяти дергалось воспоминание о нужном мне заклятии и именно его я пытаюсь сейчас вспомнить. Оно должно помочь разбить иллюзию.

— Встаньте возле меня, — сказал я громко. Парни сгруппировались вокруг, прижимаясь, словно к обогревателю. — Ты тоже, Аида, — обратился я к рогатой.

Ад на нее странно действовал. Я видел, как острые края ее рогов покраснели, а сама она медленно приобретала очертания средние между демоном и человеком.

Она не стала перечить и подошла к нашей группе.

Снова вдох. Выдох. Клокочущая и сложно контролируемая сила бурлила во мне.

— Fton, — прошептал я. От нашего круга по все стороны по кругу пошел мощнейший импульс, вздымая снежную крошку и кусочки льда. Сначала больше ничего не произошло. Я подумал, что ошибся и вытянул не то заклятие.

Звон бьющегося стекла, что стал доноситься со всех сторон — говорил об обратном. Глядя по сторонам — я увидел как картина мира рушится и там, где был один вид теперь появлялся другой за грудой летящих вниз осколков.

Ловко он придумал. Действительно водил по кругу, заперев в огромном аквариуме с отзеркаливающим заклятием. Куда не глянь — вроде все совсем иное. А по факту комбинирующиеся между собой куски отражений. Если бы не чертов куст, за который зацепился Колян, то так бы и блуждали, пока мои спутники не замерзли на смерть или не зацепились еще за какой-нибудь такой маленький нюанс.

А он этого, видимо, и выжидал, пока мы ослабнем в край. Хитрый. Подлый. А значит — не самый сильный физически, что играет мне на руку.

Выманивать его не пришлось. Его черная морда сама явилась как только последние осколки упали на землю.

— На пол! — гаркнул я, когда темная фигура демона пронеслась над нами, словно дракон. Потоки ветра, которые он оставил, могли бы сбить с ног, если бы не мое предупреждение.

— Как ты смеешь ломать мои труды многих веков! — взревел он, сев на один из ледяных шпилей. Крылатый тощий демон, черный, как смоль и длинный, как змий.

Аида сорвалась с места прежде, чем я успел что-то сказать. Она пулей вылетела в его сторону. Я видел, как ее клинок покидает ножны, но в последний момент… ее отбросило назад с удвоенной скоростью. Мне показалось, что я услышал хлопок преодоления звукового барьера.

Земля вздрогнула в тот момент, когда Аида приземлилась на землю и пробороздила добрых пять метров спиной в нашу сторону. Клубы пара и дыма вздымались от ее тела. Когда они развеялись, я у видел, что она лежит и не движется. Только пар, что вырывался из ее рта говорил, что она еще жива. Одежда изорвалась в клочья, а с уголка рта стекала тонкая струйка крови.

Моя группа тут же встала рядом. Снова щелкнули предохранители самопалов.

— Что дальше? — спросил демон. — Будете стрелять? Валяйте.

Никто за словом в карман лезть не стал. Самопалы грохотнули с обеих от меня сторон, но, естественно, это не возымело никакого результата. Демон лишь утробно рассмеялся с рычащими нотками.

— Вам меня не одол… — он не договорил. Огромный валун, наверное, раз в шесть больше того, который Игнат метал у входа в пещеру, врезался ему в голову, от чего демон стал крениться, словно поврежденный корабль, пока не завалился набок на землю.

— Игошка! — выкрикнул Влад, — Что ты творишь⁈

Игнат повел правым плечом, словно потянул его.

— Как там сказала та рогатая? Делаю свою работу! А конкретно — провожу боевые испытания. Эй, ты, черномордый! Понравилось? Жрешь? Держи еще!

Он подхватил еще один примерно такое же валун обеими руками, раскрутился, словно метал диск и запустил его в сторону демона, как требушет.

Я видел, как глаза у Влада округлились от увиденного.

— УРА! ЗАРАБОТАЛО!

Демон вытянул тощую длинную лапу и непринужденно поймал булыжник, после чего сжал его в кулаке и пустил на крошку.

Влад тут же сник.

— Перезаряжай, — хрипло говорил Рамон, напихивая свой ствол дрянью из небольшого мешка на поясе. — Еще залп.

Я усмехнулся.

— Бесполезно, — сказал я. — Пули его не возьмут.

Внутри меня клокотала злость. Не конкретно на этого демона, а на весь демонический род в целом. Они уничтожили мой мир. Ладно, пускай они убили меня. Ладно, пускай они могут пытаться играть со мной и водить за нос. Я — Демонолог. Моя задача их находить и убивать.

Но ни одна рогатая тварь не имеет права трогать моих людей. Обведи меня раз — позор мне. Обведи два — позор тебе. А позор потому, что я больше никогда в своей жизни не позволю этого сделать.

Я успел заметить, что Ад влиял на мое новое тело точно также, как и на Аиду. Мои ногти слегка удлинились. Я засек, что зрение стало словно «четче». Я видел дальше, если хотел и детали не размывались. Я слышал больше, а сила внутри билась, как зверь в клетке и больше я ее сдерживать не мог.

— Оттяните Аиду, — сказал я спокойно и сделал круговой жест рукой, высвобождая столько энергии, сколько никогда не позволял ранее. Полупрозрачная темная сфера накрыла группу моих людей с Аидой вместе, а на полу возникла черная пентраграмма с витиеватыми символами. Я сказал:

— Fatum. Никто не смейте выходить из круга. Ни при каких обстоятельствах. Вам ясно?

— Но, — встрял Рамон.

— Никаких «но», — отрезал я. — Сейчас вы слушаете меня быстро и беспрекословно. Вы стоите здесь, и никто из вас не смеет выходить до тех пор, пока все не кончится. Альф.

— Да? — пискнул он, стоя у самого края защитной пентаграммы.

— Согласно контракту, я требую, чтобы в случае моей смерти ты создал разлом и отправил их домой. Это мой последний приказ, который ты обязан исполнить при жизни.

Я видел по его глазам, что он думал в этот момент. Что он хотел сказать. Но бесенок этого не сделал. Он кивнул.

— Понял тебя, Каммерер.

— Спасибо, — сказал я ему, а мысленно в голове добавил «мой старый друг». Это случилось рефлекторно, словно само собой.

Я развернулся к демону, что все это время спокойно наблюдал за нами и пошел в его сторону. Он оскалил свою черную морду в широкой зубастой улыбке. Тощий, длинный, угловатый. Я узнал тебя, Демон Тьмы. Все это время ты прятался в старой шахте и жил в тишине. Что-то тебя заинтересовало в ней, правда? Я не верю, что ты просто так нашел разлом и приходил туда отдыхать от забот своего ледяного края.

Он наклонил свою голову и сощурил глаза, всматриваясь в мой силуэт. Престарелый подслеповатый старый демон. Существующий примерно столько же, сколько и вся темнота.

— Как твое имя, демон? — обратился я к нему, расстегивая сюртук по пути, чтобы не стеснял движений.

— Азариэль, — ответил он и выпрямился во весь рост.

Я остановился и поднял голову, глядя прямо ему в глаза.

— Чудесно. Вот теперь поговорим.

Я раскинул руки в стороны, больше не сдерживая энергию, что билась внутри меня. Тело взмыло в воздух, тело изогнулось в спине дугой. На секунду показалось, что позвоночник лопнет, но нет. Он выдержал. Трансформация была не самой приятной вещью, к которой я никогда не прибегал ранее.

У демонологов существует две ключевые формы. Форма немезиды, к которой прибегают как к пику своего могущества. Но есть и вторая, о которой писали лишь в одной старой запрещенной книге. Мне же ее давали почитать только в библиотеке академии, а воспоминания о ней всплыли только сейчас. И ее название…

— Истинная Форма.

Глава 6

— 6 —

Истинная Форма — это то, о чем знают единицы. Наверное, я третий демонолог за всю историю своей первой планеты, который смог к ней прибегнуть. И то мне удалось это сделать только потому, что мое тело и душа оказались одновременно в аду.

И потому же мне хватило сил и энергии, чтобы обратиться к тому, что сокрыто так глубоко внутри. Двое других демонологов после обращения к Истинной Форме — погибли по окончанию задания. Их тело не справилось. Когда сила кончилась — это были ошметки от прежнего владельца, истекающие кровью на земле.

Если конкретнее, то Истинная Форма, это превращение демонолога в того, с кем он подписал контракт. И трансформация эта — крайне болезненна. Кости, мышцы, кожа, органы — все изменяется. Суставы выворачиваются, кости выкручиваются так, как им «нужно».

Мало того, что меня разнесло в размерах и теперь я составлял не менее трех метров в высоту, так еще вместо ногтей выросли когти, вся одежда лопнула, температура тела подскочила явно выше сорока градусов, потому что сердце колотилось под сто двадцать ударов в минуту. Не меньше.

Так еще и рога изо лба выросли и крылья на спине. На мне остались лишь мои брюки, что плотно обтянули бедра, да и то держались на ремне на поясе, почти что разойдясь по швам.

Энергия вокруг меня вибрировала и колебалась. Это было видно невооруженным глазом.

Демон Тьмы смотрел на меня, и чем дольше и внимательнее он взирал, тем шире распахивались его глаза.

— Ты-ы-ы, — протянул он. — Не может быть.

Я улыбнулся, оскалив зубы.

— Может.

Не задумываясь, я создал под ногами, что сейчас напоминали козлиные, как у демонов с картинки, плотное основание энергии и оттолкнулся от него, дополнительно взмахнув крыльями. Толчком получился настолько мощным, что мир вокруг не просто смазался, а даже не успел сделать и этого. Вокруг просто возникла тьма, а затем я оказался возле Демона Тьмы.

Лишь на мгновение возникла преграда, когда он попытался от меня отбиться, как от Аиды, словно от назойливой мухи. Вот только мои с ней силы были не равны. А вот наши с ним… сейчас и выясним.

Мой кулак, теперь в размерах напоминавший ствол двадцатилетнего дерева, врезался в челюсть Демона Ночи. Я увидел, как длинный клык лопнул, прыснули осколки, и он отлетел в сторону.

Он заревел и схватил меня второй лапой за все тело. Не удивительно, что ему хватило обхвата. Все же я в Истинной Форме был раза в три меньше него. Но это не значит, что слабее.

— Ты-ы-ы, — снова хрипел он. — Что ты здесь делаешь? Тебя должны были убить, я же четко это слышал на одном из советов. Ты-ы-ы… заноза в заднице у всей преисподней…

Я вращал энергию вокруг своего тела. Разгонял ее, заставляя частицы тереться о его ладонь, что неминуемо поднимало температуру и рано или поздно начнет жечь.

— Ты сам меня сюда затащил, — ответил я, не прекращая скалиться.

Возможности схватиться за него не было, чтобы попробовать выкачать энергии и ослабить, слишком крепкой была хватка.

Он тоже оскалил зубы.

— Я не боюсь ни тебя, ни его, — сказал Демон Тьмы.

Я видел, что жар уже причиняет ему дискомфорт. Я толкнул энергию и частицы в его кожу, заставляя впиваться и обжигать плоть.

— Зря.

Я напряг мышцы и рывком освободился, выпорхнув из хватки и тут же создал огромный черный энергетический кулак, соразмерный с Демоном Тьмы и со всего размаху прицелился в Черную рогатую тварь.

Он упал на землю, словно огромный поток воды. Словно тень и образовался в нескольких десятках метров от удара. Кулак же врезался в тот шпиль, на котором он сидел и снес его верхушку. Она рухнула на землю и раскололась вдребезги, осыпав меня градом обломков. В обычном теле некоторые из них вполне могли бы прошить меня насквозь.

Сейчас же я их просто не заметил. Истинной Форме такие мелочи нипочем. Но и головной боли с ней предостаточно — причем во всех смыслах. За переносицей немилосердно ломило, в обоих висках будто бы проворачивался раскаленный прут.

Нужно покончить с этим местным царьком побыстрее — в запасе у меня оставалось не более десяти минут. Потом Истинная Форма насчет поглощать силы организма, а дальше я закончу, как те двое, что пробовали этот трюк раньше. Меня вывернет наизнанку.

Поэтому я метнулся к демону, на ходу добавляя к кулакам энергетическое поле. Может, он и превосходил меня в размерах, зато я выигрывал в скорости. Нырок под когтистой лапой, выпад — и костяшки вминаются в высохшую плоть на его грудине.

Я почувствовал, как преграда под моими руками подается и дает трещину. Попадание удачное на все сто процентов. Демон отшатнулся, вновь неловко взмахнул рукой и попытался меня оттолкнуть. Вокруг него заклубилась пелена из черного, жирного дыма.

Он отступил в нее… и появился вновь еще в десятке метров от меня. Я хмыкнул. Старина Азариэль явно не относился к почитателям ближнего боя. Что ж, я и с дистанции могу кое-чем удивить.

— Настырный сорванец! — прокаркал демон. — Обучили тебя неплохо, отдаю должное. Но это тебя не спасет, ведь ты оказался в моей вотчине. Земля и воздух этого места питают меня, поэтому сила моя безгранична, а твоя вот-вот иссякнет. И тогда я раздавлю тебя, а мои маленькие пташки полакомятся тем, что останется.

Словно подхватывая его слова, сверху на меня спикировали сразу две твари. «Пташки» Азариэля оказались черными, словно из тени, тварями с голыми черепами и загнутыми клювами. Их когти метили мне прямо в глаза. Я едва успел выставить защиту, и птицы врезались в энергетический щит. С клекотом они поднялись вверх, готовясь к новой атаке.

Лишь одно не учел этот старик. Этот мир питает не только его, но и меня.

Азариэль рассмеялся.

— Ты еще можешь сдаться, и тогда твоя смерть станет быстрой.

— А ты лишил себя всякой надежды на быструю смерть, когда напал на моих людей.

— Подумать только, ты еще глупее, чем кажешься! Демон не может умереть! Я и есть тьма!

— То, что я приготовил для тебя, демон, будет даже похуже смерти.

Птицы в очередной раз ринулись на меня. В их криках слышалось торжество. Я чуть прищурился. Разжал кулак — и из земли выросла ладонь. Повторяя мои движения, она смахнула обеих тварей и впечатала их в стылую пыль под ногами.

— Мои пташки! — зашелся в гневе демон. — Обещаю, что о твоих последних мгновениях сложат легенды во всех кругах Ада, мальчишка.

— Даже не сомневаюсь. — ответил я. — Только произойдет это еще нескоро.

Азариэль зарычал и швырнул в мою сторону нечто, похожее на сгусток смолы или мазута, только размером с пивную бочку. Я уклонился от этого снаряда, и он врезался в землю. От нее тут же повалил ядовитый пар, почва покрылась темными прожилками.

— Воплощенная тьма, — отметил я. — ценная штука. Зачем же ты ей так разбрасываешься, старик?

Демон рассвирепел.

— Раз она так тебе нравится, то наешься ее вволю!

И запустил в мою сторону еще один сгусток, даже больше предыдущего. На то, чтобы выставить еще один щит, времени не было. Я напряг мышцы в руке, которые тут же налились энергией. Огромная ладонь, расправившаяся с пташками Азариэля, вросла в землю передо мной и поймала сгусток. Во все стороны полетели шипящие брызги, несколько капель приземлились мне на предплечье. Всю руку пронзила жгучая боль, ощутимая даже под ударной дозой адреналина. Я сцепил зубы.

— Ну как, нравится? — ощерился оскалом Азариэль. — Это лишь малая толика тех страданий, которые я могу тебе причинить.

Он блефовал. Я это чувствовал. Да даже обостренного чутья не требовалось. Если бы демон был так уверен в своих силах, то не стал бы держаться на расстоянии. Поэтому я снова рванулся к нему. Голова разламывалась на половинки от тупой ноющей боли, но сознание не мутнело — даже наоборот. Все предметы вокруг — от громадной цитадели из ледяных блоков, что маячила где-то за стенками «аквариума» до мелкой взвеси в воздухе — стали четкими.

Поэтому я во всех подробностях увидел, как морда Азариэля перекосилась от удивления и злобы. А потом мой удар достиг цели. Он выставил блок, но медленно и неуклюже, не успел. Обломки еще двух клыков вылетели и приземлились в паре метров от нас. Я опустился наземь. Ощутил под копытами холод снега. Растаявшего снега.

— Для того, кто повелевает всей тьмой, ты удивительно плох в бою, — сказал я и отряхнул руки. — Это свойственно вашему племени, так ведь? Вы же стервятники. Трупоеды, подбирающие объедки за другими. Впрочем, столь древним тварям, как ты, ничего другого и не остается. Силенок на то, чтоб загнать добычу, уже не хватает?

Азариэль зарычал.

— Сейчас ты увидишь, сколько сил у меня осталось, юнец!

Пространство вокруг завибрировало, пошло мелкой рябью. Раздался низкий, глухой гул. Он шел будто бы глубоко из-под земли. Со скалы поблизости с жалобным звоном падали сосульки. Их тут же присыпало снежной шапкой. Гул приближался, нарастал, но все равно оставался где-то на периферии. Разум не пропускал его ближе.

— Как… это возможно? — прошипел демон.

Я пожал плечами. Старый трюк, который есть в арсенале у каждого мало-мальски оперившегося демона. Когда дело пахнет жареным, они начинают воздействовать аурой — внушать смятение и страх. Архидемон способен обратить в бегство даже отряд подготовленных демонологов. Но Азариэль не был одним из них.

И мощь свою растерял, хоть и не желал это признавать.

— В этом мире всякое случается, — заметил я и нанес еще удар. Другой, третий… А потом моя рука вместо плоти и кости встретилась с пустотой.

Демон растаял. Превратился в черный туман и облачком перелетел к противоположной стороне купола. Я шагнул к нему и почувствовал болезненный укол в районе желудка. Словно кто-то капнул внутрь концентрированной тьмой… или огнем.

Тревожный звонок. Истинная Форма ждать не любит. А вот Азариэлю любая секунда промедления как раз на руку. Он и впрямь как стервятник — выжидает, изматывает… и в этом случае его тактика верна.

— Если тебе пришлась по вкусу тьма, — усмехнулся демон, — отведай-ка черного льда!

Его тело с ног до головы ощетинилось тонкими, похожими на иглы, шипами. Секунда — и все они до единого сорвались в мою сторону. Я воздел правую руку и заслонился — заклинание щита успело восстановиться.

Атакует демон слабо и не слишком изобретательно, но сил у него и правда полно. На свободное перемещение по всему полю хватает. Надо его как-то обездвижить, но только как? На создание запечатывающей пентаграммы времени нет, да и чертить ее в облике черта как-то неправильно.

— Ты недурно сражаешься, юнец, — вновь захрипел Азариэль, — но этого не хватит для того, чтобы одолеть меня! Неужели ты так и не осознал своим крохотным умишком, почему все твои усилия не стоят даже горстки ледяной пыли? Я сама тьма! Я вышел из предвечного мрака, когда еще не было земной тверди, планет и небесных светил! Я…

— … сейчас подал мне замечательную идею, — закончил за него я. — Lancea clara!

Руку вновь обожгло, но сейчас это ощущение было приятным, словно подставил кожу под струю горячего душа. Я почувствовал, как чистый поток энергии струится по венам, выбирается наружу и приобретает в ладони знакомые очертания.

Очертания копья.

Пространство вокруг осветилось, словно днем. Тень и тьма, что ютилась по углам, исчезли. Я держался рукой за древко длинного сияющего оружия, горящего в пламени, но этот огонь не причинял боли.

Я перевел взгляд с острия на Демона Тьмы. Его распахнувшиеся глаза свидетельствовали о том, что такого он явно не ожидал. Оттолкнувшись в пространстве, я рывком сократил с ним дистанцию. В последнее мгновение демон успел увернуться, но я все же его задел. Его тело, все состоявшее полностью из тьмы в месте надреза, разошлось и не могло соединиться.

Он зашипел, снова разрывая дистанцию, но я продолжал наседать, нанося удары. Каким бы старым он ни был, а верткости ему хватало. Прямые выпады, наискось, с обманным взмахом и попыткой обмануть. Но ничего не помогало. Азариэль каждый раз разрывал дистанцию и отшвыривался заклятиями. Демон Тьмы пытался играть со мной в «кошки-мышки», но понять кто здесь нападает, а кто защищается — тяжело.

У обоих есть цель. У обоих есть план. Каждый хочет достигнуть поставленной задачи.

Ощущение, что истинная форма начинает меня «съедать» становилось все отчетливее. Я размахнулся и швырнул копье. Оно пролетело над головой демона в нескольких метрах. Ему даже не нужно было уворачиваться.

— Ха! — каркнул он, — это все что ты можешь, жалкий мальчиш… кха?..

Его морда исказилась от удивления, а из раскрытого рта с хрипом вырвались брызги черной смолы. Он опустил голову и явно не верил своим глазами. Затем взялся руками и тут же с криком их убрал.

Я висел в воздухе, порхая крыльями тяжело дыша, но на лице играла злорадная улыбка. Моя левая рука была сжата в кулак. Я дернул ею, пропихивая копье, что торчало из груди Демона Тьмы еще глубже насквозь острием через спину.

Он заигрался. Думал, что сможет меня вымотать и не заметил, как все это время я держал у него за спиной свою темную руку, которой попытался достать его в самом начале. И копье я отправил именно ей, чтобы в следующий момент…

— Не-ет! — рывком пригвоздил его к ледяной скале. Пылающее копье вошло, как по маслу.

Тьма в проколотом месте вела себя, как тысячи черных змей, стараясь соединиться обратно, но огонь не подпускал их. Я слышал своими ушами, что эта тьма шипит и трещит, словно поленья. В воздухе висел странный запах подгоревшего пластика и смолы.

В несколько взмахов крыльями я достиг древка и приземлился на самый край. Темная рука из демонической энергии крепко держала копье, не давая его вырвать. Я выставил руку с расставленными пальцами на демона.

— Dius.

Две цепи вырвались из скалы и схватили демона за руки и развели их в стороны, притягивая к камню. Он не сопротивлялся, лишь хрипло посмеивался, пока не стал гоготать во весь голос и смех этот снова мне напомнил стаю каркающих ворон.

— Что дальше, демонолог? Tekah-lah? — Насмехался он, глядя мне в лицо, пока я шагал по древку копья к нему. — Mihim en-tou?

Я подошел к нему в упор и положил руки на голову в районе висков. Холодный. Липкий, словно мазут. Словно действительно сама тьма. Да что там… он и был тьма во плоти. Концентрированный первобытный ужас людей перед тьмой. Тот самый бабайка под кроватью или в подвале с выключенной лампочкой. Скрипящая ветвь за окном во время грозы. Шаркающие шаги на чердаке или меж стен.

Но как только люди научились создавать свет, как только мир наполнили неоновые лампы, фонари, светодиоды и прочие осветительные приборы — ужас тьмы ушел на задний план. Бывший могущественный повелитель тьмы теперь довольствовался скромным девятым кругом в полной тишине.

В голове промелькнула мысль, что он добровольно ушел на пенсию в такую глухомань, но желание питаться людьми не пропало. Все они хотят этого в той или иной мере. Плотью. Негативными эмоциями.

Нашел себе укромное место, где полно тьмы и есть возможность разгуляться. Так и жил до сегодня в добровольном уединении.

Я заглянул в его глаза, тлеющие, словно два угля, а зрачок, как танцующий маленький оранжевый огненный ураган.

— Нет, — сказал я ему, разводя губы в какой-то демоническо-злорадной улыбке. — Кое-что интереснее.

Энергия вокруг Азариэля тоже вибрировала. Теперь, стоя буквально у него на плечах и держась за голову, я чувствовал, насколько он силен. Все еще силен. Если бы он вышел через Разлом в наш мир, то было бы худо.

Другой вопрос в том, что порвать ткань межмирья до таких размеров… наверное та еще задачка. Даже разлом в моем истинном мире был куда меньше, чем весь рост и размах Азариэля.

Я закрыл глаза. Хлопающий вокруг ветер и шум шипящей тьмы уходил на второй план.

Я сконцентрировался на том, чтобы попробовать поглотить его энергию.

Глава 7

— 7 —

За какие-то мгновения обитель Азариэля растворилась — будто этого аквариума, этого сувенирного шарика с фальшивым снегом внутри никогда не существовало. Мое тело все еще оставалось там, держалось за голову этой древней твари, но сам я его покинул.

Шагнул дальше, на доселе неизведанную территорию. Туда, где он наиболее уязвим.

Ноздри забились тяжелым запахом, словно я попал в комнату, где никто не жил много лет. Пыль, старость и что-то еще… не настолько острое, но все же ощутимое.

Пустота. Я стоял на полу, ощущая босыми ногами холодную каменную плиту, а вокруг меня не было ничего. Только серая дымка, уносящаяся вверх. Потолка видно не было, да и существовал ли он вообще в этом месте?

Это здорово отличалось от того, что я планировал увидеть. Все демоны по-разному обустраивают свои ментальные пространства. Правда, фантазия у этих ребят не очень богата и чаще всего дальше темных мрачных подвалов или пустошей с огненными озерами они не уходят. А жаль. Надеюсь, что на жизненном пути мне еще попадется такой, который устроит себе логово на курорте с теплыми источниками.

Но пока что приходилось разбираться с тем, что есть. Точнее, с тем, чего нет — Азариэля и след простыл. От его присутствия сейчас остался только слабый отпечаток.

Я хмыкнул. Все-таки демон не любил прямых противостояний, с этим я оказался полностью прав. Как только мы ступили на его почву, он тут же ретировался зализывать раны. Вполне ожидаемое поведение. Оно даже вполне могло бы сработать, окажись на моем месте рядовой демонолог.

Но не сработало.

Плиту, на которой я сейчас стоял, по всей площади покрывал замысловатый узор в виде креста, сплетенного из множества цепей. Поразмыслив немного, я присмотрелся и определил его центр — то место, где все цепи сходились. Встал в центр и закрыл глаза.

Бескрайнее пространство вокруг всего лишь уловка. Рассчитана она примерно на то же самое — запугать, подавить волю, ввести разум в смятение. Азариэль довольно силен, но даже его резервов не хватит на то, чтобы поддерживать столь колоссальные сооружения в одиночку. А значит, на самом деле этот зал намного меньше, чем кажется. И пересечь его вполне возможно. Нужно только разогнать этот вездесущий туман.

— Lumo. — сказал я вполголоса.

Слабое заклинание, для первогодок, которые пользуются им, чтоб изучать по ночам под одеялом… более фривольные гримуары. Но сейчас оно пришлось как нельзя кстати. Маленькая искорка света сорвалась с пальцев… и брызнула на землю.

Любопытная штука. Раньше заклинание-фонарик так себя не вело. Искорка тем временем превратилась в узкую нить. Она действительно разогнала дымку. Тонкий контур виднелся далеко впереди.

Что ж, от таких подарков не отказываются. Я выпрямил спину и зашагал вперед, точно по контуру. Шлепки босых ног гулко отдавались от невидимых стен, но я их почти не слышал. В голове метались мысли. Азариэль сейчас уязвим, это верно, лучшего момента поглотить его энергию не выйдет. Но так же уязвим и я. Где гарантия, что он не пойдет ва-банк и не опустошит все свои резервы в атаке до того, как я их выкачаю?

Не было никаких гарантий. Их и не могло быть. Но перед глазами у меня стояло лицо Аиды в облаках пара и текущая из ее рта кровавая струйка. Еще более яркая на фоне бледных щек. Досталось ей крепко. Испуганные лица моих людей, бледные, словно покрытые меловой крошкой. Никто из них не должен больше пострадать.

К черту, не нужны никакие гарантии. Никакая тварь не смеет посягать на жизнь моих друзей.

Нить продолжала тянуться и тянуться. Почти все время она вела меня по прямой, только несколько раз свернула влево. Я шел довольно долго, но усталость так и не приходила. Единственный плюс ментального тела.

Наконец впереди из тумана проступили очертания двери. На фоне окружающей меня пустоты она казалась слишком… нормальной. Обычная дверь, деревянная, с облупившимся лаком и потертой ручкой. Нить терялась под ней… но не обрывалась. Я все еще чувствовал действие заклинания. Как там в таких случаях говорят? Сезам, откройся?

Говорить я так ничего и не стал. Просто повернул ручку и отворил дверь. И тут на меня обрушилась тьма. Не обычное отсутствие солнца, которые пытаются заменить луна и звезды. Совсем нет. То была тьма древняя, жадная. Голодная. Именно из нее и вышли все эти твари, с которыми меня некогда учили бороться.

Я с шумом выдохнул и шагнул вперед. Что ж, пойду вслепую. Не зря все-таки инструкторы включили в курс продвинутой физподготовки специалиста подобные тренировки. Желающих пройти такое было мало, а к концу четырех дней в пещерах спокойствие сохранили единицы… но сейчас я был благодарен за то, что оказался среди них.

Насчет заклинания я оказался прав. Нить все еще сохранялась — теперь она начиналась из моего запястья и терялась сразу у ног. Больше в комнате не было ничего

И при этом я чувствовал, что здесь есть что-то. Или кто-то. Ощущение чужого присутствия усилилось. Знакомого присутствия.

— Ты неплохо научился прятаться, демон. — сказал я, — хотя ничего другого я и не ожидал от того, кто шныряет в тенях. И все же этого мало. Бросай свои игры, я никуда не уйду.

В ответ раздался смех.

— Игры! У щенков вроде тебя, как всегда, одно на уме.

Голос Азариэля, глухой и глумливый, звучал как будто отовсюду. Он разливался удушливыми волнами, растворялся во тьме и забирался в разум.

— Если это игра, то ты, мальчишка, уже проиграл. Ты застал меня врасплох своим копьем, все так. Самоуверенность дала тебе это преимущество, но она же тебя и погубит.

Раздался грохот — это за моей спиной захлопнулась дверь. Я даже не стал оборачиваться. Что толку? Ее тут же поглотила клубящаяся тьма. Я смотрел вперед. Где-то наверху слышался ленивый шорох крыльев. Кажется, вот где его пташки свили себе гнезда.

— Теперь ты заперт здесь со мной. — заявил Азариэль. В голосе его слышалось торжество.

Я сделал еще несколько шагов. Коснулся пальцами нити на запястье. Она слегка дрожала.

— Еще одна ошибка, — ответил я. — Честное слово, я уже устал считать, сколько их ты успел совершить. Это ты заперт здесь со мной, Азариэль. Lumo vis!

Нить на запястье засияла. За считанные секунды она сменила десяток окрасок и остановилась в конце концов на ярко-желтом, как мощная лампочка накаливания. Я чувствовал кожей исходящий от нее жар и мелкую дрожь. Она вибрировала от энергии, и когда эта энергия проходила сквозь тьму, та с шипением растворялась.

Пора.

Я собрал все силы, что у меня были, в мышцах руки, и резко потянул. Что-то тяжелое метнулось в мою сторону. Удушливый спертый запах усилился, и из темноты вылетел худой силуэт. Я встретил его как полагается — ударом кулака прямо в челюсть. Азариэль зарычал, и в сиянии, исходящем от нити, я заметил на его морде следы густой черной жижи.

Отличное начало. Не зря же говорят «если это кровоточит, это можно убить».

— Я уже второй раз выбиваю тебе этот клык. — сообщил я. — Не спеши отращивать новый, так всю энергию растратишь, а она мне еще пригодится.

— Ты получишь мою силу только если низвергнешь меня во прах, жалкий смертный! — проревел он.

— Меня устраивает это предложение.

Он взмахнул рукой, пытаясь схватить меня за шею. Когти блеснули в паре сантиметров от моего лица. Еще немного — и они вспороли бы мне горло. И пусть тело это было не настоящим, смерть в нем стала бы вполне реальной.

Удар Азариэля я перехватил. Сияние дернулось, и я увидел, что к запястью демона тянется такая же нить, как моя, только бледнее. Похожая на паутину.

Вот, значит, как. Мы соединились цепью, и тот, кто победит, сможет поглотить другого. Правила просты и беспощадны. А раз я все понял, то и Азариэль понял тоже. Принял эти правила.

Он коротко рыкнул. Пальцы с когтями скрючились, сложились в подобие смертоносной клешни. Стоит попасть в эту хватку — и бой будет окончен. Демон нацелил руку на мое горло и выбросил ее вперед. Я чуть отклонился назад, поднырнул под его движение и толкнулся плечом во впалую, костистую грудь. Он всхрапнул и отшатнулся. Паутинная нить снова задергалась — равновесие демон потерял. Я не стал мешкать и дернул его на себя. Искаженное злобой лицо Азариэля мелькнуло в отблеске от света нити, а потом я услышал сухой хруст. Словно кто-то переломил о колено вязанку хвороста.

Но только то был совсем не хворост.

— Кажется, долгое одиночество не пошло тебе на пользу, — заметил я. — Ты заржавел, Азариэль. Или просто не умеешь драться. Одно из двух.

— Ты еще ничего не видел! — злобно зарычал он.

И с этим поспорить было сложно. Если не считать света от моей нити, вокруг царила кромешная тьма. Его родная стихия.

Азариэль утроил натиск, и теперь уже мне пришлось противостоять его ударам. Верхний блок, нижний блок, уклонился от неуклюжего кросса, переступил подсечку. Этот бой напоминал танцы, только нелепые и несуразные. В темноте иначе и быть не может.

Демон навалился на меня и попытался оттеснить назад, к двери. Я уперся ногами в невидимый пол, изо всех сил стараясь не сдавать. Кровь стучала в висках, из-за чего уши наполнялись гулом. А еще из комнаты как будто выкачали весь воздух. В этом теле я по-настоящему не дышал, но все равно чувствовал, как начинаю задыхаться.

— Что такое? — спросил Азариэль. Вкрадчивость в его тоне не могла скрыть таящуюся внутри злобу. — Твой маленький человечий разум не справляется с отключением одного из чувств?

— Вовсе нет, — ответил я. — Просто любопытно было, можешь ли ты придумать что-то поинтереснее звериных выпадов или нет. Выходит, что нет.

Неожиданно в лицо ударила теплая волна. Возле самого лица щелкнули зубы, и теперь уже я едва не задохнулся от смрада гнили и мертвечины. Если раздобуду в городе контакты опытного дантиста, обязательно с ним поделюсь при случае.

— Что и требовалось доказать, — подытожил я. — Даже удивительно, как ты так высоко взобрался с таким скудным багажом. Или собственный круг тебе отдали за былые заслуги?

— Болтовня выйдет тебе боком! — взревел демон.

Однако она работала превосходно. Чем чаще он покупался на провокации, тем больше терял сосредоточенность. Тем больше ударов пропускал. Хук, боковой в корпус, прямой в корпус, апперкот. Еще немного, и он окончательно подсядет. После чего можно будет перейти к следующей стадии.

Что-то со свистом рассекло воздух возле моего уха. Острая, жгучая боль окатила всю левую половину лица. Я рефлекторно дернулся и понял, что в другой руке, не повязанной с моей, Азариэль держит клинок. Такой же бледный, похожий на сеть исполинского паука. Его острие с кривыми зазубринами было все заляпано еще теплой кровью. Моей кровью.

Даже в почти полном мраке я видел, что он весьма доволен этим трюком. Нельзя это так оставлять. Пора ответить. Боль в подрезанном ухе пульсировала горячим, но я игнорировал ее как мог — сейчас слушать организм времени не было. Выровнять дыхание. Выровнять поток силы.

— Я сейчас вскрою тебе горло от уха и до уха. — пообещал Азариэль. — А там и посмотрим, получится ли у тебя язвить.

С магией это тело управлялось медленнее, чем мое нынешнее — энергия проходила дополнительную ментальную преграду. Но мало-помалу я чувствовал, как она напирает изнутри. Маленькая речка пробивала себе русло с каждой долей секунды. Нить на запястье наполнялась, утолщалась, становилась ярче. А в другой руке уже дышал жизнью узкий и острый клинок. Его сияние цветом напоминало застывший янтарь.

— Попробуй, — сказал я.

Он хрипло закричал на выдохе и сделал резкий выпад вперед. Я отпрянул назад и парировал. Искры порскнули во все стороны, словно я разрубил факел. Ноздри тут же заполнились запахом палёного.

Азариэль рванул свой паутинный кинжал выше и ударил вновь, на сей раз в сердце. Я отбил и это. Рыжая горячая капля сорвалась вниз и упала на пол. Потянулся дымок. Демон замешкался, и тогда ударил я. В сердце бить смысла не было — там все равно пустота или паутина вроде той, из которой соткано его оружие. Но вот кровь свою они терять все равно не любят.

Поэтому я нацелил меч в подреберье. Два быстрых выпада, чтоб отвлечь, и косой рубящий удар по другой стороне. Он успел среагировать… и купился на мою уловку. Третья атака пришлась точно в цель. Кожа на тощих ребрах разошлась, проступила та же омерзительная черная жижа. На месте раны повисли гадкие лохмотья.

— Довольно! — вскричал Азариэль, прижимая пальцы к месту удара. — Я устал с тобой возиться!

Мы стояли посреди комнаты — самой обычной комнаты. Я бы даже сказал, что она была очень похожа на рабочий кабинет в моем поместье. Если бы только на месте шкафа с книгами не красовалась гора из костей до самого потолка, можно было бы сказать, что их проектировал один архитектор.

— Ты силен, но сила — это еще не все, что имеет значение. — прохрипел Азариэль и ухмыльнулся. — Umbra caecus!

Как только с его высохших губ сорвался последний слог, комната дрогнула. Сияние от моего клинка заколыхалось как пламя свечи на ветру. Азариэль шагнул вперед. Паутина на его оружии осыпалась вниз сизыми хлопьями, и из-под нее показалась черная полоса. От нее во все стороны тянулись тонкие скользкие щупальца. Я почувствовал, как ладони становятся влажными. Со стороны горы костей донесся тихий, но вполне различимый клекот. Должно быть, там ждали своего часа новые пташки.

Азариэль взмахнул клинком так быстро, что я едва успел выставить блок. Щупальца обволокли блестящую поверхность, начали разъедать ее. Еще удар, еще и еще. Мышцы рук загудели от натруженности. И зачем только эта практика выходит на такой уровень погружения?

Умру здесь — умру и в реальности. Или могу остаться здесь — пожертвовать часть костей этому славному холмику в углу комнаты. И еще черт знает, что хуже. Нить, связывавшая нас, изменилась — моя поблекла и потускнела, как выцветшая на солнце краска, зато та, что тянулась к Азариэлю, аж сочилась едкими чернилами.

Я отходил, ловко лавируя между шкафчиками, вазами, столиками, а потом отходить стало некуда. Очередной выпад, метивший мне прямо в живот, встретил только чудом, на рефлексах. Азариэль ощетинился.

— Ты так печешься о процветании своей семьи, мальчишка, — сказал он. — Что ж, тебе следовало быть благоразумнее. Пока твои пращуры резвились в ветвях деревьев, собирая самые лакомые фрукты, я уже исколесил дорогу времени вдоль и поперек. Ты не сможешь одолеть меня. Это попросту невозможно. Ибо все сущее, что ни есть в каждом из миров, пришло из тьмы и уйдет во тьму, когда подойдет срок.

Свет от моего клинка мигнул в последний раз и погас, словно выдохшаяся лампочка. Тьма тут же заклубилась вокруг, все такая же голодная. Она будто отыгрывалась за те минуты, пока я разгонял ее по углам. Придется обратиться к самым глубинным запасам энергии. Я берег их на черный день. Но судя по туману вокруг нас, черный день как раз настал. Вот бы только это ментальное тело не подвело. А уж дефицит потом восполню. Демон поможет.

— И сдается мне, что пришел срок для этого мира, — сказал Азариэль. — Раньше мне не было до него особого дела, но сейчас, после того как ты проявил подобную дерзость, я заинтересовался. Ты знаешь мое имя, так назови мне свое. Можешь быть уверен, я тебя прославлю. Каждый человек будет проклинать тебя, пока дышит, потому что именно ты принес этому миру гибель. Но не переживай — это не продлится очень уж долго.

Я едва подавил усмешку. Этот напыщенный демонический старик упрекал меня в многословии, а сам вещает уже битый час. Хотя это мне сейчас на пользу.

Как раз вовремя для финального хода.

— Меня зовут Андрей Александрович Митасов. — сказал я. — Урожденный Марк Каммерер, чью тень ты узнал, но не смог опознать до конца. И этот мир ты не получишь. Ignis rex!

Клинок в руках расплавился, гул в ушах стал нестерпимым. Комната заходила ходуном, словно под ней разразилось землетрясение. Я шагнул вперед и обхватил Азариэля за тощие плечи. Из-под ладоней тут же повалил пар, он же пошел из его пасти и ноздрей. Кажется, демон кричал, но я этого уже не слышал. Перед глазами полыхнула малиновая вспышка и все исчезло.

* * *

— Андрей Саныч! Андрей Саныч, вы как? Живой?

Я не был уверен, что это понятие вообще ко мне сейчас применимо. В сознание я пришел, это так. А все остальное только предстояло выяснить.

— Да, — коротко ответил я лицу Вела, возникшему передо мной.

— Ну слава всем богам и чертям на всякий пожарный, мы уж думали…

— Почему… из пентаграммы… вышли? — просипел я. — Я же велел…

— Так минут пять назад вы тут с этим закачались вдвоем, рухнули, все и пропало… — начал путано оправдываться Вел. — Мы и подумали, вдруг кончилось…

— Кончилось, — подтвердил я и начал осторожно вставать на ноги. Голова кружилась, по ушам били отголоски недавней вакханалии.

Вел с облегчением утер лоб.

— Наконец-то хоть какие-то хорошие новости. А этот где?

Азариэля и впрямь нигде не было. Более того, ничего не напоминало о том, что он когда-то здесь правил. Только серые глыбы вдали, сугробы, снежные барханы и гадкая сизая поземка. Ничего не изменилось.

— Я уничтожу твою душу, даже если это займет у меня вечность! — пискнул кто-то под ногами.

Я опустил взгляд. Вот и нашелся повелитель. Азариэль лежал в примятом, окровавленном снегу и вяло подергивал конечностями, как августовская муха. Смотрел на всех вокруг он с былой ненавистью, но вреда причинить уже никому не мог. Теперь владыка тьмы по размеру мог сойти за давно не кормленную кошку. Просто огромный шар плотной тьмы с желтыми глазами.

— Этот нам хлопот больше не доставит, — сказал я.

Глава 8

Хлопот Азариэль действительно не доставил. И я был этому только рад — еще одного раунда противостояния было бы слишком много даже для меня. Тело отчаянно требовало отдыха, да и в целом я чувствовал себя паршиво. Демон неслабо меня потрепал, да и Истинная Форма подействовала на организм как соль на землю. Поэтому сейчас я боролся с симптомами мигрени, тяжелейшего гриппа и похмелья сразу. Не самое приятное сочетание.

Однако совладать можно и с ним. Полученная от Демона Тьмы сила здорово в этом помогала. Я чувствовал, как она пульсирует глубоко внутри. Все такая же черная по своей природе, эта сила будто бы изменила… направление. Теперь ее холодные капли питали меня. Приводили в чувство.

Не всем в нашем отряде так повезло. Аида лежала на мерзлой земле, ее взгляд под полуприкрытыми веками был пустым и бессмысленным. Полная отключка. А ведь она получила всего один серьезный удар. Влад Бодески осторожно поддерживал ее голову. Даже старался держать свою электрическую дрожь под контролем, руки почти не тряслись.

— Надо было носилки на всякий случай захватить с собой. — заметил Игнат. — Она хоть и демонюга, но вот башку ей так держать все равно не следует. Для шейных позвонков плохо. У нас же есть в хате специальные походные носилки…

— Есть на жопе шерсть, да и та клочками, — отозвался Влад. — Задним умом все крепки. Никто и понятия не имел, что мы попадем в гребаный Ад.

— Это точно, — подметил ошарашенный Колян. — Кому рассказать, ни за что не поверят. На смех поднимут.

— Именно поэтому вы ни словом не обмолвитесь о том, что здесь сегодня произошло,— сказал я и начал очерчивать в воздухе аккуратный овал — заготовку для будущего портала. — Навряд ли вам много кто поверит, однако подобные слухи разносятся быстро. Лишние пересуды о моей фамилии в городе не нужны.

— Поняли, Андрей Саныч, вопросов нет, — согласился Рамон.

Я кивнул. За спиной раздалось знакомое хлопанье крыльев, стылый воздух колыхнулся и передо мной нарисовался Альф собственной персоной. Его морда расплылась в довольной и ехидной ухмылке.

— Подумай, а разве титул «попирателя тьмы» плохо звучит? Сможешь писать его на визитных карточках, а уже в личном общении расшифровывать. Мол, спустился в преисподнюю, врезал одному старому черту по рогам и даже сюртук не запачкал.

— Насчет последнего ты, конечно, прав, — усмехнулся я.

Сюртук я и вправду не запачкал. Но только по той причине, что его больше не существовало, как и всего остального костюма. Переход в Истинную Форму он не пережил.

— Этот маленький подвиг прибавил бы тебе немало очков, — продолжал Альф.

— Ты прав, — согласился я. — Но если о нем рассказать, ты прекрасно знаешь, что будет — в поместье потянутся страждущие со своими бедами. А у меня совсем нет времени ездить по окрестностям и гонять мелкую нечисть. В ближайшее время мы и так будем весьма заняты.

Словно подтверждая мои слова, портал полыхнул желтоватым светом. Его поверхность, похожая на мутное зеркало, отражала смутные силуэты нас с Альфом.

— Все за мной, — коротко скомандовал я. — Мы уходим отсюда.

Позади завозились и загомонили мои спутники, последовали шаги десятков ног, а потом я шагнул в портал и все исчезло…

…чтобы через мгновение опять возникнуть. Портал вынес нас в шахту. Аккурат ко входу в отбойник. Вел передал мне фонарик.

Я щелкнул кнопкой включения и ощутил, что кромешная мгла вокруг изменилась. Теперь она уже не спешила задушить узкий луч света. Напротив, контуры всех предметов стали четкими. Будто бы кто-то значительно расширил мое поле видимости. Мы шли по колее вперед. Почти в полной тишине — только шелест крыльев Альфа, резкое поскрипывание экзоскелета и мышиный писк где-то внизу.

Коридоры все еще были извилистыми, но сюрпризов вроде внезапных стен не преподносили. Как только фокусы Азариэля сошли на нет, шахта сразу из лабиринта превратилась в обычное заброшенное место, каких десятки.

Я очень надеялся, что эти два замечательных братца в своих оценках не ошиблись и селитра здесь все-таки найдется. Принять Истинную Форму и вернуться живым — это, конечно, незабываемый опыт, о котором можно рассказывать каждому встречному на барных попойках… но если мы вернемся ни с чем, будет досадно.

Грузные шаги забухали по земле рядом. Вот и один из парочки нарисовался.

— Ваше бла… то есть… сиятельство… то есть…

— Андрей Александрович, — напомнил я.

— Да, точно, — поправился Игнат. — Запамятовал. Андрей Александрыч, скажите, а эта ваша экспедиция надолго растянется?

Я нахмурил брови.

— Любопытно, что именно ты меня об этом спрашиваешь, Игнат. Ведь все зависит от того, как скоро мы найдем то, что ищем, в этой дыре.

Он по-птичьи склонил голову и неловко усмехнулся.

— Да это понятно. Просто наш прототип работает на экспериментальном аккумуляторе… емкость маленькая. Того и гляди разрядится. А я бы очень не хотел его тут оставлять, понимаете?

— Отчего ж не понять? Понимаю, — сказал я. — Тогда постараемся обнаружить селитру как можно быстрее.

Чуть не добавил «гляди в оба». Но, наверное, Игнат бы такому напутствию не обрадовался. Зато вскоре обрадовались мы сами, когда после очередной отворотки в сводчатое помещение с каменистыми наростами на стенах. Их появление привело братьев Бодески в сущий восторг.

— Нитрокалит, почти в чистом виде, — с благоговением прошептал Влад.

— Насчет чистоты пока еще сказать сложно, — заметил Игнат, — но я даже наощупь могу сказать, что ты не ошибся. Хоть где-то. Видите, Андрей Александрыч, мы вас не обманули.

Я пригляделся. Наросты, твердые и белые, с оттенком желтизны, покрывали стены шахты и уходили вверх до самого потолка. До этой части шахты неведомые промышленники так и не добрались. Может быть, банально не успели, все-таки расположена она далеко от основного пути. Или Азариэль вылавливал всех на подходе. В точности я не знал, да и не особо интересовался.

Цель была достигнута. Да, для этого пришлось пройти через ад, но зато селитры здесь столько, что братцам хватит на снабжение сотен разных опытов. И еще останется на небольшой перерабатывающий завод.

— И как же мы будем снимать со стен эти штуковины? — поинтересовался Колян. —

— Обычно для этого используются специальные инструменты, — спокойно ответил Игнат. — Но сейчас ни у кого нет желания с ними возиться, если я правильно понимаю.

Согласны с ним оказались почти все. Путешествие измотало моих спутников морально и физически, поэтому желание у них угадывалось только одно — хорошенько поужинать, отдохнуть и поскорее избавиться от всех впечатлений, пережитых за эту ночь.

Игнат кивнул сам себе и потянул руку экзоскелета к одному из наростов. Переломил его надвое и деловито сложил в подставленный Владом мешок. Вид этого мешка сильно встревожил моих подопечных.

— Андрей Саныч, — вполголоса обратился ко мне Вел. — А ничего, что они так… по-простому с этими минералами? Вы же сами говорили, что это нужно для изготовления пороха. А порох огнеопасен. Если тут рванет, нас же всех разом завалит, никакие волшебные штучки не помогут.

— Не стоит нервничать, — ответил я. — Если мне не изменяет память, то нитрат калия — это обычное удобрение, практически безопасное, разве что слегка токсично.

Вел с недоумением и легкой опаской покосился на меня.

— Токсично? Так что, выходит, им можно травануться?

— Можно, — подтвердил я. — Но если ты не собираешься есть его столовыми ложками, Вел, то волноваться об этом не стоит. А сейчас отойди — Игнат видит плохо и может ненароком задеть.

Вел торопливо закивал и постарался убраться с дороги. Как и все остальные, он видел прототип «удара» в действии и сам попасть под раздачу явно не хотел. Однако старший брат Бодески своим устройством орудовал исключительно ловко, с хирургической точностью. Обломки породы с минералами то и дело сыпались в мешок. Скоро Владу стало уже тяжело держать его в одиночку и на помощь пришли Колян и даже Рамон.

Когда мешок заполнился наполовину, внутрь юркнул Альф.

— Брысь оттуда, пакость! — вскричал Влад.

Но Альф и так вынырнул оттуда. На морде его красовалось выражение легкого разочарования.

— Ничего не понимаю, — сказал он. — Чепуха, иначе и не скажешь. Развели такой шум из-за каких-то то ли булыжников, то ли ракушек — черт знает, что такое!

— Вот черт-то, получается, как раз и не знает. — усмехнулся я.

Альф скуксился.

— Смейся сколько угодно, но только я тебе говорю чистейшую правду. От всяких убийственных субстанций всегда пахнет по-особому, родным домом, а от этих камешков нет и следа запаха! Эти ребята впаривают тебе липу, поверь мне!

— Обязательно, — согласился я.

Тут же сделал мысленную пометку на будущее — выписать Альфу учебник естественных наук хотя бы за восьмой класс гимназии. В просветительских целях и в развлекательных — наверняка его освоение подарит бесу немало страданий и столько же веселых минут мне.

— Этот сразу в дело пустим, этот про запас, а этим я расплачусь за все, что проиграл в «дурака» — бормотал себе под нос Игнат.

С лязгом и грохотом его агрегат перемещался по шахте, вздымая облачка затхлой пыли. Ему удавалось добираться даже до верхних наростов, растущих под самыми сводами — должно быть, эти безумные изобретатели оснастили устройство гидравлической системой. Сбор уже давно перешел через все наши потребности, однако Игнат вошел в раж и даже не думал прекращать. Тогда я остановил его.

— Достаточно, можешь притормозить.

Он осоловело помотал головой, будто бы вышел из транса, сплюнул под ноги и повернулся в мою сторону.

— Что вы говорите?

— Думаю, этого количества нам будет достаточно. — повторил я. — Вынести наружу такой груз без твоего приспособления будет сложно.

— Игошка, барин прав. — заявил Влад. — не жадничай. Сейчас сядет аккумулятор в твоем скелете и все, поминай как звали. Ты этот мешок даже не поднимешь.

Титул «барина» мне показался несколько сомнительным, но поправлять его я не стал. Игнат свел брови к переносице и вытер лоб свободной рукой.

— Извиняюсь. Меня слегка занесло. Бывает, знаете ли. Просто когда мы еще выберемся так за припасами? Вечно проблемы возникают то там, то сям — колымага не на ходу или Владик нахлебался мастики для паркета и захворал…

— Эй, всего-то два раза такое и было! — запротестовал младший брат.

Я вклинился между ними и предотвратил намечающуюся склоку.

— Довольно препирательств! Сделайте то, что от вас требуется — и потом наведывайтесь сюда хоть каждую неделю.

Оба брата успокоились и даже повеселели — настолько, насколько были способны после всего пережитого.

— Ну раз такое дело, то ладно. Этого действительно должно хватить.

Позади оживились Рамон и его товарищи. Они уже успели заскучать за прошедшее время, раз от сбора полезных ископаемых Бодески их отстранили.

— Мы выходим. — скомандовал я.

Путь назад оказался совершенно беспроблемным. Донельзя вымотанный Рамон несколько раз споткнулся впотьмах да Влад шарахался во все стороны от потревоженных летучих мышей, но только и всего. Никаких теней. Никаких голосов. Никаких демонов.

Хотя нет, с этим я дал маху. Азариэль все еще поливал меня проклятиями, хоть и не очень разборчиво — Вел заткнул ему пасть куском парусины, которой братья покрывали свой хваленый «удар». Поэтому услышать о всех мучениях и пытках, которые обещал мне Владыка Тьмы, я не мог. Да они меня и не беспокоили.

Другое дело — Аида. После атаки она так и не очнулась, поэтому Илю и Велу в отсутствие носилок пришлось тащить ее на себе за руки и за ноги. Но они не жаловались. Погрузили ее на заднее сиденье нашей с Рамоном мотокареты, осторожно уместили голову. Она даже не шелохнулась.

— Вот оно как. — задумчиво сказал Колян и достал из кармана самокрутку. — вроде она демон, и тот другой тоже демон. Одна кровь, а были готовы сожрать друг друга.

Я хмыкнул.

— Это заложено в их природе. Создания ночи до сих пор живут по звериным законам. Слабого там жрут и не придают никакого значения его личности и моральным качествам. Поэтому архидемоны так опасны — самые крупные змеи, выжившие в этом клубке.

Он чуть не подавился струей дыма.

— А вы их видели, Андрей Саныч?

— После сегодняшнего можно сказать, что вы все их видели. — ответил я. — Азариэль не входит в их число только потому, что уже давно растерял все свое влияние и был отправлен на почетную пенсию. Если бы он интриговал и боролся с другими, полагаю, один из тронов двенадцати принадлежал бы ему.

Это известие шокировало Коляна. Он бросил под ноги еще дымящийся бычок, растоптал носком сапога и двинулся к своей мотокарете.

— До чего же паскудный мир. — ворчал он, удаляясь.

Наша мотокарета тем временем ощутимо просела — братья Бодески загрузили туда мешок с селитрой и присовокупили к нему вдобавок свой прототип. Рамон тут же начал доказывать, что с такой загрузкой карета не справится. Братья заупрямились и вступили с ним в перепалку. Пока что они казались мне довольно проблемными ребятами, с которыми не оберешься хлопот. И еще неизвестно, будет ли стоить вся игра свеч. Хотя бы свеч зажигания.

— Все-таки решил им поверить, да? Вложиться в эти камни? — с ехидцей спросил Альф.

— Да. — коротко ответил я. — В них есть определенный потенциал.

— Какой⁈ — заверещал бесенок. — Разве что потенциал сжечь наше поместье до красных угольков!

— Ты хочешь сказать «мое поместье», не так ли?

— Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать. — обиженно надулся Альф. — Лучше бы отыскал в помощь какого-нибудь умелого мага. Зуб даю, что такие здесь еще водятся.

— В правильных руках наука ничем не отличается от магии, усвой это. — возразил я. — Такие люди нам нужны, даже если у них несколько эксцентричный нрав.

Тем временем братья Бодески и Рамон переместились от нашей мотокареты к соседней, но спор так и не прекратили. Влад оживленно жестикулировал. Дрожь в его руках так и не прошла, поэтому несколько раз он случайно чуть не угодил Рамону по лицу. Того спасли только хорошие рефлексы. Да, эксцентрики им не занимать.

— А ты тоже упертый, знаешь ли. — сказал Альф. — Но я все равно рад, что ты смог вернуться.

И он оскалился всем своим зубным рядом. Я в этом оскале увидел улыбку — самую искреннюю улыбку, на которую он был способен.

— Я тоже рад. — ответил я. — Спасибо.

* * *

Домой ехали долго. Сперва высадили у самого дома братьев Бодески вместе с их бесценным грузом. Они оба чуть не валились с ног от усталости, но пообещали тут же приступить к работе, как только проспятся хоть немного. Судя по огню, который горел даже в слепом, пространном взгляде Игната, можно было не сомневаться — они выполнят свою часть работы.

Поэтому мы спокойно направились в поместье. Когда подъехали, уже перевалило за восемь утра, и поднялось яркое солнце. Так что скоро к пению птиц за окнами и шелесту теплого ветра добавились истошные крики Азариэля. Когда он завыл в первый раз, я не сдержал улыбки. Для владыки тьмы нет хуже страдания, чем попасть под солнечные лучи. Концентрированный свет. Он ревел, брыкался и пытался высвободиться из парусинового кулька, который для него соорудили мои спутники, но тщетно.

— Как только я верну себе прежнюю мощь, ты пожалеешь, что появился на свет, клянусь тебе тьмой из средоточия миров! — пообещал Азариэль, когда Иль и Вел вытащили его из багажника.

— Прости, но очень сложно воспринимать угрозы от того, кому может наподдать даже Альф, — ответил я.

Об Аиде тоже позаботились — это взяла на себя Рэнфри, оккупировавшая одну из комнат на первом этаже. Некоторое время она никого к своему рабочему плацдарму не подпускала, но потом подозвала меня сама.

— Андрей Александрович, я сделала все, что могла, — сказала она тихо, что даже меня удивило. — Но не знаю, хватит ли этого. Не знаю уж, во что вы ввязались, но досталось ей крепко. Пока дышит, но положение у нее тяжелое. Простите уж.

— Тебе не за что просить прощения, — успокоил я. — Ступай, займись Рамоном. Ему тоже не помешает твоя помощь.

Рэнфри всплеснула руками и, матерясь сквозь зубы, устремилась на поиски Рамона. А я же остался с Аидой. Сейчас она лежала в постели, такая беззащитная и уязвимая. Совсем не похожая на обычную сущность родом из Ада. Там, где ее настиг удар Азариэля, красовался огромный кровоподтек, как уродливая клякса. Из всего ее тела будто выбили жизнь.

В забытьи она слегка шевельнулась, отчего повязка с лечебным компрессом сползла со лба. Я подошел, чтобы ее поправить. Пальцы коснулись кожи, горячей и воспаленной. Аида приоткрыла глаза.

— П-привет, — сказала она слабо, на грани шепота.

— Привет, — ответил я столь же тихо. — С возвращением в мир живых.

Ее взгляд сфокусировался на мне. Я почувствовал его.

— Все… все получилось?

— Да. Он побежден. Ты отлично справилась. А теперь отдыхай.

С этими словами я провел рукой по ее синим волосам и направился к выходу. Уже на пороге меня остановил ее голос.

— Андрей?

— Да? — Я повернулся к ней. — Что такое?

Аида замолкла, будто бы собираясь с силами.

— Кто ты… такой?

Столь простой вопрос, но ответ на него люди ищут всю свою жизнь. И я тоже искал, пока однажды не понял. И с каждым днем осознание становилось только четче.

— Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла, — ответил я и закрыл за собой дверь.

Глава 9

Надсадный кашель вырвался из груди с какими-то влажными хлюпающими звуками. Анна Штейн согнулась в три погибели и прикрыла рот руками, в которых держала желтоватую тряпку с бурыми пятнами.

Крудо, клевавший носом, тут же подскочил с кушетки и подал матери стакан отсывшим отваром желтоватого цвета. Затем снял сухую ткань с ее лба, обмакнул в прохладной воде, что был в рядом стоявшей глиняной миске, и положил обратно.

— Спасибо, сынок, — отозвалась Анна.

— Крудо помогать маме. Крудо не бросит.

Она бессильно улыбнулась одними губами и потрепала сына по макушке бледной тощей рукой.

— Знаю. Ты молодец, Крудо.

Анна прикрыла глаза. Ее рука обмякла и безвольно соскользнула с головы сына. Крудо насторожил этот момент.

— Мам?

Но Анна Штейн не ответила. Оно сипло дышала, не шевелясь.

— Мам! — Крудо схватил мать за руку и подергал за запястье. Сердце сорвалось с места и застучало в бешеном ритме сумасшедшего танго. Анна Штейн не отзывалась. Крудо припал ухом к груди — сердце стучало. Слабо. Едва слышно. Но еще билось. Дыхание было тяжелым, свистящим и сиплым.

Крудо сглотнул огромный железный шар во рту, который упал ему прямо в желудок да там и застрял. Страх тянул скользкие щупальца в каждый уголок его сознания.

Почему-то перед глазами встал образ того парня волшебника, что спас его от побоев на улице, когда он украл несколько буханок хлеба для своей семьи.

«Найди меня» — сказал он тогда. Быть может, если он умеет вытворять всякое, то сможет вылечить и его маму?

Крудо вскочил на ноги.

— Мам, Крудо скоро вернется. Слышишь? Крудо знает того, кто поможет! Крудо быстро! Пожалуйста, подожди еще чуть-чуть! — чуть ли не умоляющим тоном говорил он.

Сердце сжималось от горя. Он не хотел покидать кровать матери ни на секунду, но тело рвалось в сторону выхода — за маленькой искрой надежды, что вдруг вспыхнула перед ним.

И он побежал.

Старые кеды стучали по брусчатке и их шлепки эхом разносились по кварталам города. Крудо проскочил между какой-то парочкой, что развернулась у газетного ларье и чуть было не сбил их с ног.

— Осторожнее! — рявкнул недовольный господин в черном фраке. Он подал локоть своей спутнице и после происшествия еще несколько минут сетовал о том, что молодежь совсем потеряла уважение к старшим.

И неизвестно что беспокоило пожилого господина больше: то, что его спутница лишь зевала от монолога или то, что грязный чумазый мальчуган прикоснулся к его одежде. Неизвестно чем он мог еще заразить.

Но Крудо не беспокоило мнение этого франта. У него кололо в боку, пот тек градом, но он не останавливался и продолжал бежать в северную часть города, где находился выход из главных ворот.

Там за воротами Пустош. Но если свернуть направо и бежать на северовосток примерно с километр, то там начнется лесополоса, которая перерастет в полноценный лес. И где-то там, если двигаться по грунтовой дороге стоит старый особняк, к которому Крудо с друзьями смогли пробраться лишь один раз. Но как услышали вой, так сразу дали деру обратно, и бежали до тех пор, пока не оказались в самом гороже за высокими стенами.

С тех пор Крудо еще долго боялся приближаться к северной стене города.

Но не сейчас.

Во рту у него пересохло и драло, а на глазах выступали слезы. Но останавливаться нельзя. Звук хриплого кашля все еще стоял в ушах у Крудо. Он должен помочь маме. Он должен. Он мужчина. Он обязательно справится.

Железная решетка натужно скрипнула, когда Крудо толкнул ее двумя руками и выскочил за ворота. Сонный охранник даже не взглянул на рыжеволосого пацана, что, словно осатаневший, врезался в створку и почти что вырвал ее с петлями. А затем также безостановочно помчался дальше в Пустош.

Солнце пекло прямо в макушку, звон в ушах становился все громче, но Крудо не останавливался. На какой-то неизвестной внутренней силе его тело продолжало двигаться вперед, хотя картинка перед глазами стала смазанной примерно полчаса назад, как он выскочил за ворота.

Чуть поодаль виднелась зелен начинавшейся лесопосадки. К ней и стримился Крудо. Он знал, что там помощь, потому так отчаянно продолжал переставлять ноги.

Тень деревьев встретила его приятной прохладой. Глаза смыкались сами собой. Сколько он нормально не спал? Сутки? Двое? Наверное, где-то с неделю. Ему так казалось. Тело несколько раз само начинало крениться вперед, предлагая прилечь. И каждый раз в самый крайний момент Крудо успевал выставить ногу вперед и выровнять положение тела.

Один раз он почти остановился, когда в густоте леса стало не видать ни дороги, ни тропы. Только густые папоротник, кусты дикого клена и какой-то высокой травы. И вся эта зелен предлагала ему прилечь и отдохнуть. На пять минуток прикрыть глаза. Всего лишь на секундочку.

Крудо остановился, тяжело дыша. Он уперся рукой в шершавый ствол дерева и смотрел под ноги, но толком ничего не различал. Сердце стучало не только в груди, но и в ушах. Стальной звон, не прекращаясь гудел в черепной коробке.

Крудо поднял голову и застыл.

Мрачное поместье было в десяти шагах от него, огороженное решетчатым забором. За ним суетились люди, ремонтировали небольшие домики и латали крыши. Чуть вдали он увидел силуэты женщин (ему так показалось) что громко ругались и стучали половниками о кастрюли.

Да, это дейсвительно были кострюли, потому что запах еды, который дотянулся своими тонкими щупальцами до обоняния Крудо заставили его желудок завыть одиноким китом посреди океана.

Крудо сделал шаг. Еще один. Еще. Он вытянул руку перед собой, хватаясь за створку железной колитки и толкнул ее вперед, после чего мир померк.

* * *

— Андрей Саныч! Андресаныч!

Я поставил аккуратную точку и завершил очередную страницу своего гриммуара. Тихой сапой, выкраивая лишь по полчаса в день мне удавалось уверенно двигаться к завершению этого монументального труда. Острой необходимости в нем не было, посколько выбитые зубы Азариэлья, на которые я нанес руки и нанизал на вверевочку теперь служили мне хорошим артефактом по перекачке энергии.

Все еще мало, но уже лучше, чем ничего.

— Что случилось? — я захлопнул гриммуар и убрал его в верхний ящик стола на ключе.

В кабинет ввалился Мико. В руках он держал секатор, которым ровнял во дворе ветви и побеги кустарников. На ковре и полу остались следы жирной черной земли. Похоже, над усвоением элементарных правил санитарии еще работать и работать. Как и над субординацией. Но потом я увидел, какое у него взволнованное и бледное лицо, и эти отошли на второй план.

Без веской причины в такое волнение не приходят.

— Там, это… пацан… — произнес запыхавшийся Мико. — Говорит, что вас знает.

Я поднялся из-за стола.

— Какой пацан?

— Больше ничего сказать не успел, он еле живой от усталости. Фима и Рэнфри им щас занимаются, приводят в чувство. Из самого города к нам бежал.

Я задумался. Знакомств в городе я завел не слишком много, поэтому круг подозреваемых сильно сужался. Элементы головоломки с щелчками вставали на место и картинка из них составлялась вполне однозначная.

— Что ж, молодец, что предупредил. Я сейчас спущусь. Ступай.

С чувством выполненного долга Мико развернулся и направился прочь, поигрывая секатором. Я еще раз оглядел оставленный им беспорядок. Вот так подручных вселенная послала — что ни человек, то алмаз, но их еще гранить и гранить.

Во дворе у дома уже началось настоящее столпотворение. Все стояли полукружком вокруг гостя, как школьники в музее, разглядывающие артефакты древности. Вел и Иль о чем-то тихонько шептались.

— Пропустите, — тихо сказал я, и спины передо мной беспрекословно расступились.

Последний кусочек встал на место. Я не ошибся. Молодец, Каммерер, можешь взять с полки флакончик с эликсиром счастья в награду.

Мелкие, но острые коготки вцепились в плечо. На него лег уже знакомый и привычный вес.

— Это же тот малец, за которого ты перед торгашом вписался! — громовым шепотом вскричал Альф. — Запамятовал, как зовут… то ли Куро, то ли Куно… странное имя. Интересно, что ему здесь понадобилось?

— Крудо. Навряд ли он проделал столь долгий путь пешком, чтоб поинтересоваться о моем самочувствии, — заметил я. — Фима, как парень? Пострадал?

Она бережно протерла влажной тканью лоб Крудо и окунула ее в ковш с водой, стоявший возле нее на земле.

— Нет, Андрей Александрович, но он совершенно выбился из сил. Так что придется подождать некоторое время, пока организм восстановится.

— Тогда подождем, — согласился я. — Пригляди за ним и дай мне знать, как только очнется, хорошо?

Фима кивнула.

— Разумеется, можете на меня рассчитывать.

Я отошел в сторону и направился к пруду. В работе совсем позабыл о времени, а оно уже уверенно перевалило во вторую половину дня. Солнце все еще пригревало, поэтому я снял пиджак и бросил его на примятую траву. Легкий ветер гнал рябь по гладкой поверхности, и плеск воды расслаблял.

— Вы его знаете, Андрей Саныч? — послышался из-за спины голос Рамона.

Я повернулся к нему. Рамон неспешно раскуривал самокрутку. Сизый дым струйкой поднимался ввысь и развеивался в небе.

— Да. Повстречались в один из моих прошлых выездов в город. Местный торговец на него обозлился и решил прижать, я оказался рядом.

— Вот оно что. А мы еще раздумывали, пускать его или не пускать.

Я поднял бровь.

— Вот как? За бдительность хвалю, но без моего ведома отказывать от дома никому не следует.

— Я так и сказал парням, Мико аж из сада к вам припустил.

Перед глазами появилась картинка грязных землистых следов на ковре. Стопроцентно уверен, что старина Мико огребет парочку проклятий, пока кто-нибудь из женщин будет драить этот несчастный ковер.

Рамон докурил самокрутку и выпустил изо рта еще пару дымных колец.

— Ты как? — поинтересовался я. — Досталось от Рэн?

Он усмехнулся.

— Не то слово, Андрей Саныч. Пока ребра перевязывали, она обнаружила, что на спине живого места нет. Посекло ледяными осколками во время драки с тем хмырем. Вроде мелочи, за пару дней должно зажить, но она все равно кипятилась.

И это замечательно, подумал я. Верный признак того, что ты человеку небезразличен. Вот если бы она отнеслась к его ранениям спокойно, это был бы тревожный звоночек. Хотя это даже сложно представить. Под грубым и громким фасадом Рэнфри крылось чуткое сердце.

Мягкие шаги пробежались по земле, за ними последовал голос.

— Андрей Александрович, мальчик очнулся!

— Спасибо, Фима.

Крудо пришел в чувство, однако на ноги до сих пор не поднялся. Он оторопело мотал вихрастой головой в стороны, уворачиваясь от рук Рэнфри.

— Да не вертись ты, дьявол! — в сердцах воскликнула она. — Через какие заросли шел? Все лицо колючками разодрано! Надо продезинфицировать, иначе заражение поймаешь!

— Мысль здравая, Рэн, — одобрил я, — но это может немного подождать. Видишь, он пока не в себе.

Увидев меня, Крудо замер. Его взгляд — острый, пытливый… отчаянный — сфокусировался на моем лице.

— Крудо… Крудо пришел… Нужна помощь. — Он дернулся, пытаясь встать.

— Здравствуй, — ответил я. — Что привело тебя в мой дом?

Крудо в недоумении моргнул и вновь покачал головой. По всему было видно, что нервы у него взвинчены до предела. Он даже вряд ли понимал, что находится сейчас в безопасности. Многого в таком состоянии не добьешься.

Я потер ладони.

— Значит, вот что. Постарайся успокоиться. Понимаю, что это непросто, но ты должен это сделать. Я тебя слушаю.

Он вздохнул и утер лоб, смахнув прядь волос.

— Крудо помнит, что вы… предлагали деньги для него и с-семьи.

— Предлагал, — подтвердил я.

— Крудо не хотел просить! — неожиданно повысил он голос, — но… маме стало хуже. Вчера она не смогла встать с постели! Человек в конце улицы говорит, что нужно тепло, но Крудо ему не поверил! Зачем тепло, если у нее лоб горячий как печка? А еще мама кашляет по ночам, очень сильно и долго.

Я подпер подбородок ладонью. Не хочется расстраивать парня, но и таить от него реальное положение дел нельзя — раз он единственный кормилец в семействе, то ему и принимать решения. Если судить по той разрозненной картине, которую он сейчас мне изложил, то за прошедшее время болезнь легких у его матери усугубилась. В лучшем случае там бронхит с осложнениями, а в худшем — двусторонняя пневмония. И то, и другое поправимо, но мешкать с этим ни в коем случае нельзя.

— Денег ваших мне не надо, я сам добуду…

Я нахмурился. Конечно же, добудет, если не угодит прежде в каталажку для малолетних преступников.

— … но пожалуйста, помогите маме чем можете. Крудо вас не забудет! Он много чего умеет — дрова колоть, воду носить, за огородом смотреть и…

Дальше список закончился, потому что Крудо осел обратно на траву и сам закашлялся.

— Куда разогнался-то, работник? — проворчала Рэнфри. В ее голосе, однако, вместо злости слышалось неподдельное беспокойство. — На себя посмотри! В чем только душа держится? Дров он наколет…

Я наклонился к нему.

— Вы поможете?

— Помогу, — твердо сказал я. — Однако, раз уж ты готов отплатить мне за помощь, я от этой возможности отказываться не стану.

Рэнфри с возмущением фыркнула. Но я поднял вверх ладонь, отмахиваясь от нее.

— Для тебя есть первое задание, Крудо.

— Крудо… сделает. — слабо сказал он.

— Отлично. Встать можешь?

Не сразу и не очень твердо, но в конце концов он все-таки сумел подняться на ноги.

— Молодец, — похвалил я. — Теперь переходи к следующему этапу. Слушай внимательно. Сейчас ты пройдешь с этой женщиной — я указал на Рэнфри, — и съешь все, что она тебе предложит. Это понятно?

Он кивнул. На лице Рэнфри возмущение сменилось улыбкой. Неловкой, но искренней.

— Вот и славно. А я пока подготовлюсь к дороге. Ступай.

Особо долго собираться не пришлось. Быстро накинул старый костюм, потому что от нового, который покупал в ателье, остался только сюртук и штаны, превратившиеся в шорты.

К моменту, когда я вышел на улицу, Крудо уже стоял у ворот и нервно переминался с ноги на ногу. Завидев меня, пацан воодушевился и чуть не подпрыгнул на месте.

— Из наших нужен кто? — спросил меня Рамон, возникший словно из неоткуда.

— Кликни Иля на всякий случай и поехали.

Рамон кивнул.

Я подошел к мотокарете, вскочил на водительское сидение и провернул ключ, которые в поместье никто не вытягивал с тех пор, как рейдеры остались здесь жить. Во-первых, это был признак доверия, а во-вторых так или иначе, а все равно за периметром кто-то один, да поглядывал. И этот «кто-то» обладал крыльями и во сне не нуждался.

Вывернув руль, я сдал назад и подкатился к воротам на выезд. Мико услужливо распахнул створки.

— Залезай, — сказал я Крудо в открытое окно. Дважды упрашивать его не пришлось. Он в два прыжка обогнул машину, а на третий уже сидел внутри. Машина качнулась, а затем хлопнули задние двери. Это Рамон и Иль погрузились в кабину.

Я нажал дважды на клаксон и выехал на тракт. Гнал так быстро, как мог. Благо, что наши мото это позволяли делать.

Надо будет подумать над тем, чтобы открыть в пустошах легальные гонки на мотокаретах и ставки к ним. А что, вполне легальный бизнес на абсолютно пустых территориях.

— Куда? — спросил я у Крудо, когда мы вкатились в вечерний город.

— Прямо, потом налево и… и… — он запнулся. По глазам парня было видно, что он не водитель и не знает как объяснить. Привыкший бегать по переулкам и подворотням Крудо завис.

— Улица, — вклинился Рамон.

— Э-э-э… э-э…

— Эльфи? — спросил Иль с какой-то надеждой в голосе.

— Нет у нас никаких улиц Эльфи, грязный извращенец! — рявкнул Рамон. — Давай, пацан, думает, время тикает!

— Петроградская! — сказал он.

— Куда? — коротко спросил я.

— Прямо и налево, действительно. Дальше до перекрестка, там снова прямо и на следующем повороте направо, Андрей Саныч. Там дальше подскажу.

Я втопил педаль газа и следовал четко тому, что говорил Рамон. Штурман из него получился бы великолепный.

Мы оказались в частном секторе. Дом Крудо напоминал скорее старый сарай. Да, за которым ухаживали как могли, но все еще сарай.

Входная дверь буквально висела на одной петле. А когда я толкнул ее рукой и вовсе выпала к чертовой матери. Не церемонясь, я проходил внутрь помещения, словно мы приехали выбивать долги из должника, а не помогать матери Крудо.

— Где?

Крудо шмыгнул мимо меня, схватив за руку и потянул следом.

Его мать лежала на кровати. Бледная и взмокшая. Даже с дистанции в пять шагов я видел, что ее колотил мелкий озноб.

— Жива, — сказал Иль, выглядывая из-за плеча.

Я быстро подошел к ней и опустил руку на лоб. Не просто горячая, а можно бекон жарить, не прикладывая. Но все же, я прикрыл глаза и попытался понять, что с ней не так. Сиплое дыхание. Тяжелое, словно ей что-то мешало.

Я не медик, мне тяжело предположить, но, судя по всему, поражение легких было уже довольно сильным. Она закашлялась и открыла веки. Ее туманный взгляд сконцентрировался на нас.

— К… кто вы?

— Лежите, — сказал я спокойно. — И не задавайте вопросов.

— Давайте я позову скорую, Андрей Саныч, — сказал Рамон. — Тут недалеко была телефонная будка.

Я продолжал анализировать ее организм. И чем глубже мне удавалось добраться до ее жизненных сил и уцепиться за черные нити, что тянулись от самого сосредоточения, тем больше я понимал, что это не бронхит.

— Нам проще самим тогда ее отвезти, — сказал я. — Быстрее будет.

Я поморщился. Скользкие щупальца, словно живые, постоянно пытались вырваться, когда я хватался за их края. Но все же мне получилось. Я потянулся по энергии к источнику проблемы и распахнул глаза.

А ларчик просто открывался.

— Хе, — раздался голос бесенка над ухом. — А я уж думал и не заметишь.

Глава 10

— 10 —

Я снисходительно покосился на Альфа.

— За кого ты меня принимаешь? За первогодку, который только вчера в стены академии попал?

Но даже новичок, который с ремеслом демонолога пока еще на уважительное «вы», сумел бы понять, что в доме Крудо дела обстоят нечисто. Причем к гигиене это никакого отношения не имело. Я повернулся, чтобы окликнуть Рамона, но тот уже вышел из дома, обогнув поваленную дверь.

Женщина зашлась в приступе кашля — такого сильного, что ее тело сотрясалось как под ударами. Да это и были удары, только шли они изнутри. Вне всякого сомнения, это была пневмония, притом сильнейшая. Если ничего не предпринять, то до следующего утра женщина не дотянет. Но не вирус и не бактерия вызвали эту болезнь.

Вовсе нет. Виновник здесь был совсем другой. И с ним не справился бы даже самый опытный доктор с лучшим оборудованием. Я вздохнул. Крудо, чья рука все еще крепко сжимала мою, насторожился.

— Что такое? Надо помочь? Крудо все сделает!

Сейчас вся уличная нахальность, присущая человеку, который был вынужден рано повзрослеть, с него слетела. И из-под этого фасада проглянуло лицо ребенка, который отчаянно нуждается в том, чтобы кто-то взрослый пришел ему на помощь.

Этим кем-то решил стать я. Пусть и тело Андрея Митасова ненамного старше самого Крудо.

— Не сомневаюсь, — ответил я как можно более ровным голосом. — Твои сестры сейчас дома?

Он ткнул пальцем в сторону кухни. Впрочем, кухня — весьма сильное название для небольшого уголка с керосиновой плиткой, охлаждающим ларем и шкафом для посуды. Там из кухни вела обшарпанная дверца.

Я прошел к дверце, распахнул ее и заглянул внутрь. Две пары глаз тут же внимательно уставились на меня. Одна девочка, постарше, лет пяти, сидела возле койки и играла с деревянной лошадкой. Другая, совсем маленькая, перебирала в манеже кубики.

— Есть на улице соседи, которым ты доверяешь?

Крудо ненадолго задумался.

— Нет таких, — наконец сообщил он. — Люди не любят Крудо, гонят его. Разве что тетка Эльжбета в конце улицы, но она…

— Пусть, — перебил я его. — Тетка Эльжбета сейчас дома?

— Если не ушла на рынок или молиться, то да, — ответил Крудо.

Хорошо, что у меня был надежный способ проверить, не отправилась ли куда-нибудь по своим делам эта самая тетка. Один мелкий, хитрый и очень доставучий способ.

— Проверь дом в конце улице, живо, — шепнул я Альфу.

Он понял, что дело действительно серьезное, поэтому ретировался молча — только крылья зашелестели. Девочка с лошадкой в удивлении уставилась на нас.

— Крудо, что происходит? Кто этот дядя? Мы с Марикой хотим кушать!

— Дядя пришел вылечить вашу маму, — сказал я. — И вы мне очень поможете, если будете хорошо себя вести.

Это нехитрое убеждение сработало как часы — обе сестры Крудо примолкли. Взглядов с нас они так и не сводили, но не издавали ни звука. Только кубики щелкали друг о дружку.

— Фух, что-то я поднабрал массы, кажется, — заявил Альф и привычно приземлился мне на плечо. — Надо сказать этой бабе… Рэнфри, чтоб прекращала жарить картошку на сале.

— Это тебе надо прекратить таскать картошку с тарелок всякий раз, как ты ее видишь, — сказал я.

— Я не виноват! — взвизгнул Альф. — Меня бес попутал!

— Что узнал? — не стал я ввязываться с ним в идиотскую перепалку.

Он торопливо зашептал мне в ухо.

— В конце улицы действительно живет какая-то тетка. Странная — жуть! На улице теплота, а она нацепила овчинный тулуп и копается в своем огороде. Что у вас, у людей, в головах, нам, честным демонам, никогда не понять!

— О да, честнее тебя во всем аду не сыщешь, — усмехнулся я. — Молодец.

Альф горделиво приосанился и расправил в лапы в стороны. Мимоходом заехал мне в ухо, и за это я согнал его с плеча.

— Не почивай на лаврах, работа еще не закончена.

Он поглядел на меня серьезно и кивнул. Я еще раз окинул взглядом комнату, в которой жили дети. Отовсюду сквозила серьезная бедность. Ее пытались скрыть, но она была видна и в ветхих бумажных обоях, и в трещине на оконном стекле, и в одинокой лампочке без абажура под потолком.

Чьи-то неумелые руки пытались сделать уборку — наверняка, когда мать слегла, Крудо решил позаботиться об этом самостоятельно, но просто разогнал пыль по углам.

Все равно попытка достойная. Эти люди заслуживали лучшей жизни. И она вполне могла бы у них быть, если бы не Донован Лютер Кесслер. Но с ним я разберусь потом.

Позади раздались шаги. Вернулся Рамон.

— Андрей Саныч! Я с дурными вестями!

— Что такое?

Он облокотился на дверной косяк.

— Еле дозвонился до скорой помощи! На Истринском проезде случился какой-то форс-мажор, поэтому туда стянуты почти все экипажи. А те, которые на патруле, приедут только через сорок пять минут, не раньше! Мы с ребятами можем, конечно, пойти туда пешком и привезти врача…убедительными мы быть умеем, вы же знаете.

Он многозначительно размял кулаки.

— Не нужно, — сказал я. — Твоя помощь понадобится мне в другом. Проводи детей в другой конец улицы. А о женщине я позабочусь.

— Сделаю, — ответил Рамон.

— Крудо, помоги сестрам собраться.

Без лишних слов он двинулся к ящику, стоявшему в углу, и стал выгребать из него всякий нехитрый скарб. Делал он это второпях и неловко, поэтому вскоре Рамон присоединился к нему. Наконец, когда дети были одеты и собраны, я проводил их ко входу.

— Вы правда сможете помочь маме? — спросил Крудо.

— Если я сказал, то смогу.

Он еще раз сжал мою ладонь, и они вместе с Рамоном вышли за порог. Как только их фигуры отдалились, я подозвал Иля.

— Значит, вы все-таки вызвали врачей?

— Да, но приедут они нескоро, — начал оправдываться он. — Рамон очень старался, а с ним шутки плохи, но только не вышло ничего.

— Никого сюда не пускай.

В его простодушных глазах появилось удивление.

— Но…

— Никого не пускать, — отчеканил я. — Ни одну живую душу. Я буду работать.

И когда я добавил в голос холода, до него наконец дошло, что шутки плохи не только с Рамоном.

— Я понял вас, Андрей Саныч, — заявил Иль и вытянулся. — Никто не пройдет!

Похвальный энтузиазм. Надеюсь только, что он останется крепок не только на словах. Потому что если кто-то пересечет этот барьер, то как минимум будет до конца своих дней посещать психолога.

Я вернулся назад в комнату. По ощущениям температура поднялась еще на несколько градусов, и мне казалось, что весь этот жар исходит от женщины, лежавшей в постели. С верой в чудеса у меня всегда было туго, но только чудом она не теряла сознание. Более того, увидев меня, мать Крудо приподнялась на локтях.

— Где… где мои… дети… девочки? — насилу выговорила она.

— С ними все хорошо, они в безопасности, — заверил я. — Берегите силы, они вам понадобятся.

А сил у нее оставалось немного, судя по землистому цвету лица. Женщина осела на простыни, из ее груди вырвался тяжелый, душащий хрип. Пора было действовать.

Я подошел к изголовью постели и опустился на корточки. Развязал поясок халата и распахнул его. Передо мной предстало ее тело — худощавое, с выпирающими ключицами и ребрами. Я провел ладонью по животу. Кожа была горячая и в липкой испарине. Я чувствовал это, а видел со всем другое.

Сеть. Мелкую черную сеть, тянущуюся по венам и капиллярам. И сходилась эта сеть воедино в легких. В одной точке. Я не видел ее, действовал по одному только наитию. И все же попал.

— И кто теперь явился? Будешь водой брызгать или сначала из книжки почитаем? Какое твое любимое место? — тонкий, пронзительный голос отразился от стен.

— Мое любимое место, — отозвался я, — то самое, в котором ты и твои братья с сестрами гниют как пауки в банке. Сейчас выпишу тебе туда проездной.

Естественно, это был демон. Не тот, что кричит, ревет и размахивает лапами, а затем несется на меня в жалкой попытке разорвать на части. Нет. Этот был из тех, что тайком подсасывается к разбитому горем человеку и пьет из него всю силу и энергию, что есть. Демон-пиявка. Способный мыслить, общаться, но ничего серьезного предложить человеку не может.

Такие как этот просачиваются через самые тонкие бреши в междумирье и ищут человека, чье энергетическое поле истощено. Ни один демон не может поработить человека без его согласия просто так. Либо договор, либо никак.

А вот такие черви… их очень мало, они очень редки, но встречаются. В моем прежнем мире их открыли спустя несколько лет, и то совершенно случайно. Они очень скрытны, сидят глубоко и высасывают день за днем силы. Бестелесные создания. Черный дым.

Вполне возможно, что мать Крудо подхватила его в шахте, когда была совсем измождена. Вот он и присосался к ней. И ни один здешний лекарь никогда в жизни не поможет ей. Ни припарки, ни порошки, ни прочие заговоры каких-либо бабок-шепталок, что посоветуют прикладывать жабий кал с пчелиным ядом на ночь.

Я положил вторую руку маме Крудо на лоб, а вторую оставил на животе, после чего стал шептать заклятие изгнания. Это первое, чему учат. Просто набор слов, который выгоняет демона из тела человека.

Да. Иногда бес может завладеть людской формой. Либо поднять уже угасающую жизнь и держать ее до тех пор, пока тело ему не перестанет быть нужным, либо, снова же, по обоюдному согласию.

Я ощутил толчок в районе солнечного сплетения. Анна изогнулась в спине и дернулась. Влажная горячая кожа скользила под руками.

— Терпи, — сказал я ей.

Я прикрыл глаза, сосредоточившись.

— Кто ты такой? — резонировал голос пиявки. — Здесь таким не рады!

Я усмехнулся.

— Выходи, потолкуем, — ответил я ему мысленно. — А то пристал, как банный лист.

— Нет! Ты не вытянешь меня.

Губы растянулись в еще более широкой улыбке. Буквально вчера мне пришлось избить Демона Тьмы и закупорить его в пятилитровой банке, что теперь стояла у меня на столе в кабинете, а сегодня какая-то присоска рассказывает мне что я буду, а что нет.

— Это мы еще посмотрим.

С каждым словом, что я произносил, с каждой секундой толчки усиливались. Это обычное заклятие буквально выталкивало этого маленького гада из матери Крудо вверх по дыхательным путям.

Анна комкала простыню под собой и мычала что-то несвязное. То ли богу молилась, то ли кто ее знает. В какой-то момент она перешла на надрывный стон и стенания.

— Не… могу… — выдавила она из себя.

— Ты родила троих детей, — спокойно сказал я. — Хочешь сказать, что это труднее?

— Ты ее убьешь так! — рявкнул в голове голос демона-паразита.

Альф приземлился на плечо.

— Марк, ей реально дурно. Ты уверен?

— Да, — коротко сказал я и сцепил зубы.

Демоны чутки до таких вещей. Они хорошо ощущают, когда человек находится на грани и вот-вот может испустить дух. Альф меня просто предупреждал, а пиявка боялся за то, что не сможет вычерпать оставшиеся крохи и будет еще черт знает сколько времени таскаться без пропитания.

Следующий толчок пришелся в районе груди, от чего Анна надрывно закричала. Обычно про такие крики говорят «кричала так, словно из нее изгоняли беса». Иронично, что сейчас так оно и было.

— По… мо… гите-е-е!

Я услышал встревоженные голоса на пороге. Надеюсь Иль выполнит свое обещание.

— Ты точно ее убьешь, — раздался наигранно скучающий голос в голове. — Ну изгонишь ты меня из ее тела. Я к ее детям присосусь. И будешь ты меня так туда-сюда гонять сутками напролет?

Пустопорожний треп. Я видел, что методично демон продвигался вверх и уже бурлил под кожей в районе трахеи. Крик Анны стих и перешел на кашель.

— Давай, — прохрипел я и сглотнул вязкий ком.

Анна кашляла все громче и громче, пока в один момент не напряглась, словно в оцепенении и обмякла.

Я распахнул глаза и застыл. Обмякшее тело матери Крудо лежало на койке и не шевелилась. Ее грудь не вздымалась от дыхания. По крайней мере зрительно я этого не наблюдал.

— Все. Отмучалась, — сказал Альф безучастно.

— Доигрался? — съязвил второй голос.

Из ноздрей и приоткрытых губ Анны потянулся черный тонкий дым. Он выходил неспешно, лениво, но выходил. Затем собирался воедино, продолжая висеть под потолком.

Это длилось, наверное, секунд тридцать. Или тридцать ударов сердца. Отследить нормально я не смог.

Последняя черная крупинка, напоминавшая песок, сорвалась с нижней губы мамы Крудо и плавно поднялась вверх, где уже висел небольшой бесформенный шарик, с белыми глазами без зрачков, размером в куриное яйцо.

— Доволен?

Анна дернулась и глубоко вздохнула, словно утопленница, которую вытянули из воды. Тяжело, хрипло, но вздохнула.

Я поднял глаза на беса.

— Да.

Он крутанулся в воздухе восьмеркой, после чего попытался с рыком обратно кинуться в сторону Анны.

— Взять, — скомандовал я.

Альф умел быть прытким. И никакая картошка на сале ему не прибавила лишнего веса, кроме лишнего бубнежа.

Бесенок кинулся наперерез и перехватил черный дым. А дальше уже были не мои заботы. Два демона сцепились между собой и носились по дому. Роняли лавки, сбивали посуду со столов, разбили несколько зеркал, ударившись в них, оборвали гардины и опрокинули кастрюли с чем-то, что Крудо приготовил на ужин.

Это «что-то» я бы не рискнул есть ни при каких условиях, потому что внешне оно уже обзавелось собственным интеллектом. Возможно, в той кастрюле даже зародилась новая цивилизация, которую только что постиг конец света.

Вмешиваться в перепалку этих двоих я не стал. Бес и без меня справится. В конце концов он полностью подвязан ко мне и, если возникнет острая необходимость в энергии — он ее возьмет. Я позволю это сделать.

Анна смущенное натянула на себя простыню и смотрела на меня глазами-блюдцами. Нет, никаким магическим образом она не исцелилась. Ей предстоит еще долгий путь реабилитации. Как минимум вылечить тяжелую пневмонию, но по крайней мере у нее теперь есть шанс на выздоровление.

— К-кто вы? — спросила она едва слышным голосом.

— Митасов Андрей Александрович, — представился я. — А вы, как я понял, Анна, мама Крудо?

— Анна Штейн, — ответила она сдавлено.

В дверь ударили трижды кулаком. Видимо мои подопечные стали переживать из-за нависшей тишины.

— У вас замечательный сын, Анна, — сказал я. — Отдыхайте, скоро прибудут лекари.

— Андрей Саныч! — донеслось с улицы. — Карета скорой помощи уже тут! Можно впускать?

Я оглянулся. Альф зажал пиявку в углу и запинывал ногами. Зачем? Не знаю. Вероятно он пытался предать ему более компактной формы.

— Альф, убери этот мусор. Если хочешь — можешь съесть его, мне без разницы.

— С ума сошел? Чтоб он у меня там внутри присосался к важным органам? Не-не, я знаю, что я с ним сделаю.

— Ничего у тебя не выйдет! — пискнул присоска.

Я расстегнул рукава и закатил их, по пути к дверям. В створку снова настойчиво стучали.

— Андре…

— Можно, — сказал я, открыв дверь.

У порога мялись двое мужчин в белой форме и с высокими колпаками на головах с красными крестами. Забавно, что этот символ тоже здесь был с идентичным значением. У одного в руке был кожаный саквояж, а второй держал складные носилки, которые выглядели как два длинных шеста, на которые было нанизано полотно.

Они зашли в дом, после чего я услышал голоса. Один из врачей явно ужаснулся от общего состояния Анны Штейн. Но денег у них не было на лечение, а значит и на госпитализацию тоже. Мне еще неизвестна здешняя система здравоохранения, но, из того что я вижу, на вызовы они хотя бы приезжают.

Однако, через минуту Анну Штейн вынесли из дома и понесли в мотокарету белого цвета с крестом.

— Вы им заплатили за госпитализацию? — спросил я у своих парней.

— Да, — отозвался Рамон. — Мы посчитали, что там будет верно.

— Правильно сделали, — сказал я и кивнул.

— Что теперь? — спросил Иль.

— Поехали за ними следом. Нужно узнать какое у нее общее состояние и полноценный диагноз.

— Так а-а-а… — начал Иль и почесал затылок.

— Что?

— А вы разве не… — поддержал его Рамон и тоже запнулся.

— Что я разве не?

— Не знаете что с ней?

Вот простота деревенская. Меня это даже слегка пробило на смех.

— Когда приедем домой — проведу вам всем ликбез кто такие демонологи и что они умеют, чтоб не позорились в моих глазах.

— Андресаныч, мы не эт самое! Ну, не хотели задеть вас!

— Та ни в жизнь!

— Я знаю, — перебил я их. — Но общим образованием заняться тоже стоит. Вы может и хорошие специалисты в своих областях, но кое-что еще нужно выучить нового. А пока поехали. Иль, ты за рулем.

Говорил я об этом не просто так. Еще по пути к дому Анны Штейн я заметил, что воздух вокруг Рамона и Иля слегка дрожит. Не из-за того, что они наелись горохового супа, а сами парни эманируют, как эманируют маги.

Я изначально не предал этому значения, думал, что напитались в Аду, посидят, отмоются и пройдет.

Не прошло. И теперь я понял почему.

Глава 11

— 11 —

В кабинете Сергея Вениаминовича Покровского было заседание. Внутри сидели с добрый десяток человек за длинным столом и негромко перешептывались друг с другом.

Сам Сергей Вениаминович длительное время обдумывал полученную ранее информацию. С одной стороны он доверял Митасову после увиденного, но с другой стороны… откуда он мог это все знать?

Он терзался этим вопросом несколько суток, пока не принял окончательное решение: Донни Кесслер должен сесть.

— Господа, — начал Покровский, — мы собрались здесь обсудить одну немаловажную вещь. Все вы знаете такого человека, как Донован Лютер Кесслер.

По столу снова пробежал шепоток. А сам Сергей Вениаминович был уверен, что сидящие за столом не просто знают обозначенного ранее человека, а еще и либо имеют на него зуб, либо об него же этот самый зуб сломали.

Конечно, вполне вероятно, что Кесслер имел среди органов и своих людей, кто абсолютно радушно делился за звонкую монету с ним информацией. Но среди тех, кто сидел за этим столом таковых не было. Просто потому, что каждый из присутствующих контактировал с Донованом при самых неприятных обстоятельствах.

— Вседозволенность. Безнаказанность. Рейдерский захват. Документальные махинации.

— И ничего не доказано! — выкрикнул кто-то один из сидевших за столом и тут же грохнул кулаком, что аж стаканы с водой задрожали. — Прошу прощения. Был взбудоражен.

Покровский посмотрел на него сурово, но кивнул, мол, ничего страшного, все понимаем.

— Но с недавних пор у меня появилась информация, которая позволит нам однозначно наведаться к Доновану Кесслеру в имение и наконец-то взять его за задницу.

— Да! — громыхнули в унисон голоса.

— Порвем его!

— Наконец-то прижмем этого клопа к ногтю!

— Гусары, молчать! — сказал Покровский, от чего в кабинете повисла тишина, которую перебивали только негромким шепотом. — Для того, чтобы это сделать — нам понадобится время и люди. Пока что я нахожусь на этапе официального разрешения на обыск, которое мне должен выдать вышестоящий орган на основании представленных улик.

— А каких улик? — поинтересовался длинноносый щуплый офицер.

— А это не вашего ума дело, Сан Саныч. Любопытство кошку сгубило, знаете ли. Суть заключается вся в том, что завтра это решение будет у меня. И я вам обещаю, оно будет в нашу пользу.

Демоническая энергия влияет на все живое. Они есть везде, даже в нашем мире, но ее количество настолько мало, что даже если ее всю собрать и сконцентрировать — этой энергии хватит лишь на заклятие средней силы.

Но мы побывали прямо в аду, где этой энергии такое количество, что она буквально влияет на человека самым агрессивным образом. Подтверждением моих догадок изначально служило то, как изменялась Аида. Как у нее вытянулись рога, удлинились когти и зубы. Она скорее напоминала демона, чем человека.

Когда мы вернулись домой — она стала такой, как раньше. Человеческая бледная кожа и небольшие рога, как знак отличия от остальных.

Иль и Рамон не менялись никак, как не изменился Вел или братья Бодески. Однако эта демоническая энергия пропитала их настолько, что засела у них прямо в районе солнечного сплетения, создав там небольшой резерувар.

Вполне вероятно, что через пару дней они свалятся с температурой и я очень надеюсь, что это дело не усугубится. Потому что даже не все демонологи выживали после подписания контракта. Таких случаев были доли процента, но случались.

А здесь… агрессивная среда, прямая трансформация их тела и энергетических каналов.

Мы ехали за каретой скорой помощи, и все это время Альф держал свою лапу приложенной к моей шее и делился демоническим зрением. А я изучал «души» своих товарищей. И как прямо по центру их тел, тлели маленькие угольки, что могли по щелчку пальца превратиться в чертов пожар.

Странные чувства переполняли меня. Тревога? Ответственность? Я не знаю. Но я четко понимал, что эти люди должны остаться в живых. Как и братья Бодески. Но даже при этих колебаниях эмоций я твердо понимал только одно — я помогу им любой ценой. Даже если придется выдирать из лап смерти.

Мы свернули на парковку у больницы. В окно с пассажирского места я увидел как Анну Штейн вытянули на носилках через задние двери и быстро понесли прямиком в заведение. Высокое здание из белого кирпича.

Главная площадка была покрыта навесом в виде арки, над которой высилась чаша, которую обвивала змея. Складывалось ощущение, что мы приехали не в лечебницу, а в какой-нибудь институт здравоохранения или что-то подобное.

Мы вышли из машины и направились ко главному входу. К моему удивлению, здесь не стояли охранники, вооруженные до зубов, нас никто не проверял на наличие оружия и даже не спрашивали кто мы, куда собрались и зачем сюда пришли. Просто вошли внутрь, как к себе домой.

В лечебнице ожидаемо пахло пенициллином и хлоркой. Картина этого мира для меня с каждым днем оставалась загадкой, поскольку тот подземный комплекс, в котором я очнулся после битвы с демоном разительно отличался от общего окружения. И внутренняя отделка лечебницы напомнила мне об этом.

Серые улочки, разбитые дороги, нищие горожане разных сортов: бедняки, обнищавшие дворяне и высокие аристо, которые всех остальных даже не считали за людей.

Это не значило, что они все были таковыми, но что-то подсказывало, что большинство так точно.

— Присядьте пока на стулья, — предложил я Рамону и Илю, а сам подошел к стойке ресепшен, что перекликалась визуальна со стойкой из моего мира.

Встретила меня полненькая женщина средних лет. Средних потому, что я не мог однозначно сказать сколько ей было. Между пятнадцатью и сорока. Очень моложавое лицо, но при этом виднелись морщины у носогубных складок, на уголках губ и слегка дряблая кожа на нее.

А еще синяки и мешки под глазами, словно она не спала десять тысяч лет.

Она была одета в форму салатового оттенка, а на голове был колпак.

— Добрый день, — сказал я. — К вам только что поступила женщина в тяжелом состоянии, ее зовут Анна Штейн. Подскажите, в какую ее отправили палату?

Женщина не стала хамить. Я удивился. Обычно все, с кем я сталкивался в своем мире на ресепшен начинали орать чуть ли не с самого порога.

Начнем с того, что обычно на меня смотрели как на дерьмо еще с нескольких метров, тяжело вздыхали, а затем на любой заданный вопрос следовал ответ: «вы что, не видите? Я занята. Или вы считаете, что я тут без дела сижу?»

Но нет. Обошлось.

Она перебрала бумаги, лежавшие на столе, после чего, судя по всему, нашла нужную и быстро забегала глазами по исписанному кривым почерком листу. Длилось это с пять ударов сердца, пока она не опустила планшет и не посмотрела на меня своими серыми уставшими глазами.

— Нужно подождать, сказала она.

Я опустил глаза и взглянул на ее бейдж. Он гласил:

Дорси.

Старшая медсестра.

— Сколько?

— Наверное, с полчаса-час. Из того что я вижу — сильное истощение и пневмония. Ее нужно провести через манипуляционную, взять анализы и вот это все. Вы ей кем приходитесь?

Я ответил не задумываясь:

— Сосед. Крудо Штейн сообщил мне, что его маме плохо, я зашел проведать и увидел ее вот в таком состоянии.

Дорси пожала плечами.

— Так случается, господин…

— Митасов.

Ее брови вздернулись, но лицо осталось неподвижным.

— В общем, — она указала рукой на стулья, где сидели Иль и Рамон, — если вас интересует состояние вашей соседки, предлагаю просто сесть и подождать. Через время у нас на руках будут первые результаты анализов, по которым и можно будет делать выводы.

Я благодарственно кивнул и отошел к стене со стульями.

— Ну что там? — спросил Рамон.

— Ожидаемо — ничего. Еще не успели ничего сделать.

— Андрей Саныч, — тихо шепнул Иль. — Так, а чевой там было-то?

Я подманил его пальцем к себе. Иль заговорщицки наклонился ниже, за что я тут же стукнул средним и указательным пальцем аккурат повыше лба.

— Я же сказал, многие неподготовленные от увиденного в ближайший дурдом уезжали. Ты у меня уже подготовленный?

Иль потер ушибленное место, как ребенок.

— Не знаю…

— Ну вот как расскажу все дома — тогда и будешь задавать вопросы что как и куда. Наберись терпения, — и чуть было не бяркнул: «а то демонологом тебе точно не стать».

Альф, как кот, шатался по лечебнице. Там постоял, там полетал, потолок изучил, на медсестер позаглядывал.

— Ты куда пиявку дел? — мысленно спросил я у него.

Бесенок с важным видом прошагал через коридор, уворачиваясь от чужих ног и, подойдя ко мне, запрыгнул на колени.

— Съел, — заявил он важно.

— Не тошнит? — съязвил я.

— А должно? — ловко парировал он. — Меня если и тошнит, Каммерер, то только от того, как ты иногда ко мне относишься, а в целом я всеяден.

— Не боишься, что он к тебе изнутри присосется и так и будешь кормить по итогу не себя, а его?

Альф махнул лапой.

— Вот умный ты парень, Марк, лучший из всех демонологов, а сколько живу с тобой, все больше делаю выводы, что обучили вас не минимуму, а даже меньше того, что есть на самом деле.

Я этого никогда не отрицал. В моем мире мы только-только стали овладевать силами в полной мере и выстраивать структуру. Академия была лишь первый кирпичом в строящемся фундаменте борьбы с силами ада. Но… не повезло. Башня рухнула раньше, чем успела быть возведенной.

Теперь мне только и оставалось, что не дать повториться этой проблеме здесь. Хотя проблемы так и сыпались одна за другой. А разломы появлялись или уже были здесь задолго до меня. Как тот в пещере с селитрой или в моем поместье в подвале.

— И что же ты хотел этим сказать?

Он забрался мне на голову, после чего разлегся на макушке горячим пузом и свесил лапы.

— Вот ты не задумывался, почему Рафаил тогда сказал тебе «не надо меня жрать»?

— Нет, — сказал я. — Вернее не предал значения.

— И не предал, когда твоя синеволосая подруга угрожала меня съесть и что от меня ничего не останется?

Я покопался в памяти, вспоминая о чем речь и выдернул тот день, когда мы нашли гримуар и Альф допек Аиду своими воплями и попытками выхватить книгу.

— Так. И?

Альф вздохнул.

— Открою тебе огромную тайну, Каммерер. Когда демон поедает демона — он убивает его. Не так, как вы, демонологи или ваши белоголовые друзья с того мира, как их там…

— Экзорцисты.

— Да-да, анчихристы эти ваши. Все это нам, демонам, вдоль одного места. Мы умираем здесь и перерождаемся в аду. Да, возможно потеряем память и все начнется с самого начала, но будем жить. Хотя чтобы убить нашу память — надо постараться.

— Ты хочешь сказать, что, когда демон поедает демона — он убивает его навсегда? Он больше никогда не переродится? Не воскреснет?

— Именно! И ты, мой дорогой друг, занимаешься примерно тем же, когда выкачиваешь энергию из моих соплеменников, только по-своему. У нас все просто — сунул в рот, сожрал и переварил энергию. Тело вторично. Но ты… ты научился делать то, что становится грозным оружием при правильном применении. И Демон Тьмы сохранил свою память и кое-какую форму только потому, что он Древнейший. Один из Предтечей. Хотя, откровенно говоря, он очень сдулся с тех времен, каким я его помню.

Это давало много пищи для размышлений. Теперь мне стало понятно, почему Рафаил так трясся, почему Демон Тьмы очень не хотел сближаться. Не только потому, что ближний бой его слабая сторона, но еще и знание, что с ним могут сделать «вот так».

— Ясно.

— Нет, пасмурно, Каммерер, — шлепал он меня хвостом по затылку. — Так что этот сосунок больше никому не навредит.

И встало на свои места, почему я тогда смог вытянуть энергию из погибшего демона. Его сущность не успела уйти обратно в ад и переродиться. А значит я убил его окончательно, и он больше никогда не сможет воскреснуть. А значит не вторгнется в этот мир и не навредит людям.

Понятно, что это капля в море, но тем лучше.

Полчаса пробежали довольно быстро за всей этим разговором с бесенком и за размышлениями. Рамон за это время успел задремать, а Иль бесконечно курил на входе.

Дорси сама подошла ко мне, когда ей передали копии результатов.

— С вашей соседкой все будет в порядке. Двустороннее воспаление, но это поправимо. Главное, что у нее теперь есть оплаченное лечение, за ней присматривают и все в таком духе. Не переживайте. Можете ехать домой.

Это хорошие новости.

— Может нужно что-то докупить? Витамины, антибиотики?

Она подняла руки и отрицательно покачала головой.

— У нас все есть. Слава богу восемнадцатый век на дворе, а лекарство от пневмонии придумали давно и с каждым годом только улучшают. Однажды мы достигнем такого уровня медицины, что все люди будут жить спокойно и не знать слова «болезни».

«Ага, — думал я, — а также сможете победить онкологию, СПИД, старение. Сможете пересаживать мозг, сохранять память и все в таком духе. Слышал об этом неоднократно и даже были какие-то успехи, а потом — бац и все».

— Будем надеяться, что так оно и будет, — ответил я ей и улыбнулся. — Когда я смогу ее навестить?

— Через пару дней. У нее сильное истощение. Пока что ей нужен сон и покой, — она осеклась. — У нее есть дети?

— Да.

— Тогда я обязана сообщить об этом в органы опеки… — она развернулась и двинулась к ресепшен.

— Не стоит, — я встал со своего места, от чего Альф нелепо соскользнул с макушки и как полумертвая жаба шмякнулся на пол, а Рамон всхрапнул и открыл глаза. — Я позабочусь о них. Могу продиктовать свой адрес, если кто-то надумает приехать и проверить в каких условиях они находятся.

Дорси усмехнулась.

— Не стоит. Мне проще будет назвать людей по пальцам в этом городе, которые НЕ знают, где находится имение Митасовых.

На обратном пути мы заехали к соседке Крудо, бабке Эльжбете. Она как раз молилась у алтаря в своем ветхом домике. Благо, что детей к этому чудесному занятию не приурочила. Они спокойно сидели в соседней комнате, укутанные в толстое ватное одеяло. Судя по довольным и сонным лицам — накормленные от пуза. Вот за это бабульке спасибо.

Рамон и Иль взяли дремлющих девочек на руки и унесли в машину. Я же с Крудо попрощался с Эльжбетой. Бабка очень быстро спровадила нас и отправилась обратно к алтарю. Видимо с детьми ей возиться было не столь интересно, а значит, поэтому, и накормила их да убаюкала, чтоб не мешали.

В поместье ехали спокойно. Иль и Рамон держали девчонок на руках, чтобы уменьшить тряску. Забавное, все же, зрелище. Два здоровенных дядьки укачивают девчат. И лица у них при этом были такие умиротворенные. Словно нашли то, что давно искали. Идиллия.

На этом моменте меня прошибла мысль, что, возможно, они все этого и хотели. Мирной жизни. Полноценной семьи. Да не было ни возможности, ни места. Но об этом мы еще позаботимся.

— Как мама? — спросил Крудо, сидевший рядом на пассажирском.

— Она у тебя сильная. Поправится.

Крудо поерзал на кресле. Мой ответ ему явно не нравился, но спрашивать он дальше не решался. Я вздохнул.

— Врачи сказали, что сильное истощение и воспаление легких, если тебе это о чем-то говорит. Кашляла она так сильно как раз поэтому. А ситуация ухудшалась, так как не было должного лечения. Теперь все встанет на свои места. Мы об этом позаботились.

— Крудо понимает что вы говорите.

— Да?

— Мама Крудо была лекарем.

Эта фраза повергла меня немного в тотальное удивление. Никогда в жизни бы не сказал, что эта женщина что-то смыслила в лечении. С другой стороны… может и смыслила, да только ничего не помогло бы ей, если бы эта присоска сидела на ней и дальше.

— Вот как.

— Да. Крудо не самый умный, но мама рассказывала Крудо, почему она болеет. И она говорила, что это огонь внутри сжигает ее легкие.

Достаточно меткое сравнение для такого ребенка, как ее сын. Значит действительно что-то знала.

— Верно, — подтвердил я.

— А еще мама Крудо говорила, что она сможет сама справится, но… но… — он всхлипнул и умолк. Я похлопал пацана по плечу.

— Все позади. Теперь ей будет лучше. Приедем к ней через пару дней, эскулапы сказали, что можно будет.

— Правда? — он взглянул на меня глазами полными надежды, как у щенка.

— Правда.

Он помолчал какое-то время.

— Спасибо.

Я потрепал его по макушке, как младшего брата, которого у меня никогда не было.

— Скажи мне, Крудо, — попытался я перевести тему. — Почему ты говорил о себе в третьем лице?

— Крудо так нравится.

— Но ведь это неправильно?

Он улыбнулся и я прям по губам видел, что он хотел сказать, но вовремя остановился.

— Крудо все равно.

Поместье не спало. Нас ждали, как гонцов во время нашествия варваров с ответом на вопрос будет ли подкрепление.

Мы передали девочек женщинам и разбрелись по комнатам. Крудо я отправил спать на диван в соседней комнате, а сам зашел к себе и сел за стол и обмакнул перо.

У меня еще были дела.

Глава 12

— 12 —

На всю последующую неделю в доме установилось относительное затишье. Относительное потому, что после сразу двух схваток с демонами, одна из которых прошла непосредственно на их родине, любая суета покажется спокойной прогулкой в парке. Жизнь понемногу возвращалась в прежнее русло.

Работы меж тем хватало каждому — столько, что к концу дня натруженные мышцы дружно гудели от усталости. Грозные Рейдеры Пустошей, которые наводили на всю округу страх и трепет, нашли себя в новой области, совершенно неожиданной.

Обустройство дома и прилегающих к нему территорий. Рамон с товарищами чуть ли не каждый день мотался в близлежащие поселки и обчищал местные хозяйственные лавки. Судя по тому, что возвращались они не только со стройматериалами, но и с щедрой сдачей, торговался он как дьявол. Поэтому запасы, что наштамповал Рафаил, таяли гораздо медленнее, чем могли бы.

В Рамоне я не ошибся. Да и во всех них, если на то пошло. Работы эти ребята не боялись, и пусть у них получалось не все, иногда приходилось набивать шишки, но энтузиазма было в достатке.

Альф этого откровенно не понимал. Он часто крутился вокруг мужиков, когда они строгали доски, пилили, шкурили, красили, перестилали полы. Скрываться от чужих взглядов он абсолютно перестал, поэтому скоро всем надоел до чертиков. Все из-за его неуемного любопытства, помноженного на привычку скорее залезть в любую дыру и посмотреть, что там есть.

— Твою мать, опять весь перемазался! — ругался на него Колян. — Иди в бочку в саду окунись, эта дрянь токсичная, сдохнешь еще, чучело!

— Ну и что, зато у нее приятный вкус. Немного похоже на дыню. И по мозгам дает хорошо. А вот ты, да, откинешь копыта с одного глоточка, — хихикал Альф.

— Голова у тебя похожа на дыню, — ворчал в ответ Колян. — Которую мотокарета раздавила. Два раза — взад и вперед.

— Это что, название твоего домашнего видео?

После такого Колян обычно багровел и начинал лупить несчастного беса всем, что попадается под руку. Но только в том случае, если ему удавалось поймать Альфа.

— Слушай, Каммерер. — жаловался мне демон, — придумай им какое-нибудь другое занятие, а? Не знаю, отправь разведывать окрестные леса, пусть устроят автопробег по пересеченной местности, составят точную карту, чтоб не пропустить ни одного оврага и болотца! Не видишь, что ли — энергия из них так и прет! Раньше-то, наверное, у них самое время для набегов было!

— В этом исключительно твоя вина, — отвечал ему я. — Умерь чрезмерное любопытство, и тогда не будешь получать пинки. А идея, к слову, достойная. Вот ты этим и займись.

— Чем «этим»?

— Составлением карты. С домом Кесслера получилось здорово, так что и в более крупных масштабах не налажаешь. Я верю в тебя!

После этого следовали потоки жалоб и нытья на то, что такой колоссальный объем работы нельзя скидывать на плечи всего одного помощника, хоть и очень сильного, и содержательная часть беседы заканчивалась. Всерьез этого помощника, никто, конечно, не воспринимал.

У другого помощника дела ладились куда лучше. Как только Крудо малость отошел от потрясений, то заскучал. И это было вполне объяснимо — если нет необходимости постоянно крутиться по городу, чтоб достать кусок хлеба, то освобождается куча времени.

Я бы не стал его осуждать даже если бы малец не занимался вообще ничем, а просто слонялся туда-сюда по участку. Из моей жизни такая роскошь пропала еще до поступления в академию, но всю прелесть подобного отдыха я понимал.

Но Крудо удивил даже меня. Из кабинета его пришлось буквально выпроваживать. Я не беспокоился за гримуар — обыватель все равно не поймет в этой книге ни слова. А еще останется без пальцев, если неправильно ее откроет. Но в этой комнате и так хватало изданий, за которые нельзя браться просто так, без подготовки.

Поэтому я отправил его во двор, к мужчинам. Занятие они нашли ему в два счета. И пусть в основном это были поручения в духе «сходи туда-принеси это-подай вон ту штуковину», старался он на совесть. Никто не сказал бы, что Крудо все равно.

Кроме него самого.

Я же заполнял гримуар. Копии моего прежнего из него не выходило. И не могло выйти, даже если оставить в стороне то, что я воспользовался заготовками старшего Митасова. В работе всегда наступает такой момент, когда гримуар обретает свой дух. Свое настроение, свой заряд. Называть это можно по-разному, но суть одна. И мастер-демонолог его чувствует. Ведь он его и вложил.

У этого гримуара заряд уже появился. Для того, чтоб он вошел в силу, мне нужно было залезть в Ларец Памяти. Но я его чувствовал. Хоть и очень слабо.

Так же слабо, по крошке, по капле, восстанавливалась и Аида. Азариэль вломил ей как следует, приложился от всей души… которой у него не было. В отключку она впадать скоро перестала, но на этом страдания не закончились.

Наоборот, они только усилились, потому что боль стала постоянной. Рэнфри и остальные пытались ее облегчить, но получалось у них не очень хорошо. Вдобавок Аида явно не привыкла к тому, чтоб так надолго выходить из строя. Настроение у нее испортилось, и по большей части моя синеволосая соратница угрюмо кисла в постели.

Рэнфри даже предложила отойти немного от наших принципов и отправить Аиду в больницу. Она сказала, что с подобными случаями справится только более умелый врач. Под нос себе она добавила еще что-то про «которому за эти испытания заплатят», но я услышал. Спасибо тренированному слуху.

Однако Аида осталась — еще один сложнейший пациент «с особенностями» из имения Митасовых поставил бы всю больницу на уши.

Дни текли медленно, неторопливо. Каждый, как одна строчка заклинания, ложащаяся на поверхность бумаги. Все было спокойно, никаких крупных инцидентов. Я невероятно уставал, выбирался из-за письменного стола в кабинете с гудящей головой и ногами, спал урывками по два-три часа — и все равно наслаждался каждой минутой.

Потому что знал — скоро это пройдет. Так и вышло.

* * *

Лампа на столе несколько раз мигнула. Я вздохнул. Лампочки мы меняли часто — концентрация энергетических потоков быстро их выпивала. Но я подозревал, что сейчас причина другая. Более прозаичная.

За дверью истошно завизжал невидимый прибор, а чуть погодя к нему присоединился мужской крик.

— Идиот, ты вообще видишь, что творишь?

— Что такое? Я тебя задел? — в недоумении поинтересовался другой голос. Я узнал Вела.

— Нет, не задел! — обозлился первый. — У тебя электродрель в руках, дубина! Если ты меня заденешь, я, сука, покойник!

— И чё? — не смутился Вел. — Если уж очень по тебе горевать будем, то Андрея Саныча попросим, он что-нибудь придумает.

Ситуация прямо-таки рвалась на всех парах к конфликту с увечьями, но я все равно не смог сдержать ухмылки. Приятно, когда люди в тебе настолько уверены.

— Беса тебе на плечо. Рогатого. — проворчал собеседник Вела.

Раздался знакомый шелест крыльев.

— Наконец-то кто-то меня позвал! — обрадованно пропищал Альф. — Ну что, братцы! Раз вызвали демона к жизни, теперь несите ему дары!

— Тьфу ты! — выругался Вел. — Пропади, гаденыш! Ты уже исчерпал свой лимит даров на сегодня! Столько жрешь, что скоро в воздух подниматься не сможешь!

Снова завизжала электродрель. Я уже хотел выйти, иначе эти двое могли оставить меня без помощника, но раздался телефонный звонок. Я схватил трубку со стола.

— Митасов.

В трубке послышались щелчки, за которыми последовал странный шорох, скрип и гудение. Какофония получилась настолько знатная, что заныли зубы. Собеседник на том конце провода отзываться не спешил. Или попросту не мог — мы друг друга не слышали.

Когда я уже приготовился положить трубку, гудение перекрыл пронзительный мужской голос.

— Влад, вот лучшего времени для того, чтоб со своей глушилкой забавляться, ты не нашел! Выруби ее пока, я человеку звоню.

Человек — это в устах Игната Бодески звучало гордо. От этой мысли я широко улыбнулся. Что ни говори, а братья были хорошими людьми. С чистым сердцем, преданные своему делу, хотя и малость повернутые на собственных механизмах.

— Слышу тебя, Игнат, — ответил я ему.

— О! Отлично! А то этот идийот, как наша бабушка говорила, нашел время для забав. Но я чего звоню, Андрей Александрович.

— Мы доделали бомбу, ву-ху-у! — послышался голос Владислава Бодески через телефонный треск с того конца линии.

— Кгхм. Да. Именно, — подтвердил за ним Игнат. — В общем, если можете приехать и забрать — милости просим. У нас, как вы видели, транспортных средств валом, да ни одна не ездит.

— Мы заедем, — сказал я ему.

— И, да, Андрей Александрович…

— Да?

— У нас есть к вам разговор.

— Тогда обсудим у вас дома. До скорой встречи.

Я положил телефонный аппарат на стойку, после чего побарабанил пальцами по столу.

У них есть ко мне разговор. Интересно, о чем же. Неужто совесть заела после увиденного и теперь братьям Бодески очень хочется доложить о произошедшем в какой-нибудь орган власти, отвечающий за подобные происшествия?

Или еще круче: еще разок сгонять в ад, чтобы задокументировать все, а после этого начать писать научную работу, которая должна будет перевернуть понимание мироздания на этой планете.

Вот только меня терзали смутные сомнения, что мы переживем еще одно такое путешествие. Откровенно говоря, нам просто повезло, что мы попали на девятый круг, в котором обитал только Демон Тьмы.

Работа во дворе кипела с самого утра, но пока что только на кухне, которая уже успела заметно преобразиться. Мужчины хорошо облагородили тут все: перекрыли крышу, восстановили стены и даже отремонтировали окна и смонтировали их в новые проемы.

За завтраком обычно все ели кому где душе было угодно. Либо разбивались на пары, либо по отдельности. Я не заставлял своих людей проводить совместное время за столом, как одна большая «семья». Не видел в этом смысла.

Ведь это и так было понятно, что каждый бросится на выручку своему близкому из «клана», если тот окажется в беде. Даже если утром они друг другу обещали всадить дрель в печень.

Однако мое внимание привлек голубь, что настырно ухал на дереве. Как-то раньше их тут не было, а этот прям «гурр-гурр» назойливо. И смотрит на меня.

— Что ему нужно? — спросил я у беса.

— Ты издеваешься? — спросил меня Альф, вытягивая голову из деревянной тарелки с овсянкой. — Я тебе что, голубе-переводчик?

— Ты мне сам сказал неделю назад, что я очень мало знаю о демонской природе, — ловко парировал я.

— Э-э-э… да?

— Да. Вот я и решил, что раз это так, то кто знает, может ты еще умеешь с птицами общаться, с крысами и в целом понимаешь других животных, только не признаешься.

Почему-то от этих слов бесенок на мгновение застыл и дернул ушами, а затем снова стал быстро доедать кашу.

— Умеешь, значит. Просто не хочешь лишней работы.

Он утер лапой морду и громко отрыгнул. Мелкое пакостливое создание.

— Да будет тебе известно, Каммерер. Ни с голубями, ни с крысами, ни с тарканами, ни с уточками я разговаривать не умею. И, честно говоря, не хочу.

Я снова поднял голову и присмотрелся на птицу, что все также продолжала издавать свои голубиные звуки и кивать головой. На лапке было пристегнуто какое-то колечко, которое было едва заметно за листвой. Я поднял руку и вытянул ее перед собой.

Голуб вспорхнул с ветки и приземлился мне на предплечье. Кто бы мог подумать, что в этом мире, где есть телефоны и полноценное наземное сообщение, кто-то еще пользуется голубиной почтой.

— Альф, вытащи у него записку с лапки, — демон дернулся к птице, от чего голубь сделал несколько шажков в сторону и недовольно закурлыкал и затрепыхал крыльями. — Только не покалечь его, — добавил я.

Бесенок тяжело вздохнул, словно я попросил его о чем-то невозможном. Но мою просьбу выполнил ровно так, как я просил. Птица осталась невредимой.

Он протянул мне небольшой сверток бумаги, перевязанный тоненькой красной нитью. Я взял его двумя пальцами, аккуратно развязал и принялся читать. Понятное дело, что на таком клочке бумаги особо много не напишешь, а значит и читать много не пришлось.

Что вы знаете о проклятьях?

Смоляков.

Я скомкал бумажку, щелкнул пальцами и превратил ее маленькой искрой в пепел.

— Что там? — осведомился Альф.

— Пока не знаю, — ответил я бесу.

— Ты только что прочитал послание.

— На заборе тоже много чего прочитать можно. Вставай, мы едем к Бодески.

Я встал из-за стола, выцепил Рамона, Коляна и Иля, после чего мы погрузились в машину и выдвинулись в обиталище ученых.

* * *

С прошлого раза здесь ничего не изменилось. Все та же свалка металлолома, хотя… кое-что, все же, я заметил. Самые важные и свежие детали были вырезаны под чистую. То, что не успело сгнить — тоже разобрали и куда-то отнесли.

Мы подъехали к дому братьев, которые о чем-то оживленно спорили между собой. Но когда наши мотокареты остановились они тут же замолчали.

Я вышел из мото и подошел к братьям, пожав поочередно каждому руку.

— Приветствую, вас.

Мои подопечные проделали тоже самое.

— И вам добрый день, Андрей Александрович, — сказал Влад. — Как здоровье?

— Порядок. Как ваше после приключений? Кошмары не тревожат?

— Все нормально, — отозвался Игнат.

— Да, все отлично, — подтвердил Владислав, после чего глянул на Рамона. — А как твои ребра?

Рамон кивнул головой.

— На месте. Спасибо.

Конечно, у них все было хорошо. Братья, как и мои парни подверглись влиянию ада и теперь в них зрела Сила. Маленький уголек. Если они до сих пор остались живы, значит энергия приняла их и укоренилась. Но, скорее всего, они ее даже не чувствуют.

— Ладно, перейдем к делу, — сказал я, на что Игнат тут же развернулся и потопал в сторону ангара. — Погоди. Сначала с вашим вопросом.

— Так эт… может сначала товар, а потом вопрос?

— Нет. Говорите, что хотели, — настоял я.

Оба брата как-то померкли и замялись, как нашкодившие первоклассники.

— Ну мы…

— Мы это…

— Да хорош титьки мять, — вмешался Колян. — Что вы это пу-пу-пу, пы-пы-пы. Андрей Саныч отличный мужик и если у вас к нему дело какое серьезное, то говорите прямо. Он деловой у нас, все предложения принимает к рассмотрению, а дальше уже разбирается!

Скрывать не стану. Мне было приятно слышать такое от своих людей.

Братья переглянулись, затем кивнули друг другу.

— Давай ты, — сказал Влад брату.

— С чего бы?

— Ну так ты же у нас старший!

— Да тьху ты, змеиное молоко… В общем… — он повернулся ко мне и поднял голову. — Мы решили тут перебраться ближе к городу и заняться полноценной разработкой всякого полезного…

— Ну что бы оно пользу приносило, понимаете, — подхватил его брат. Вмешиваться я не стал. Я уже привык, что обычно начинает один, а затем они тараторят друг за другом, дополняя мысль.

— Но нам как бы нужна помощь с транспортировкой важного инструмента и материала.

— Мы тут уже все приготовили, все ценное в кучу стащили, пожитки собрали. В общем, осталось только переехать ближе к городу.

Я почесал щеку. Звучало разумно. Мозги у парней были что надо, таких с руками и ногами забирать нужно к себе. Главное, чтоб не разнесли поместье.

— А жилье вы себе уже нашли?

В воздухе повисла гробовая тишина, которую нарушил хлопок ладони по лбу. Это Влад впечатал себе рукой по лицу.

— Точно. А я все думаю, что же мы забыли. Говорил же тебе! Еще что-то важное осталось. А ты мне что? Двигатель разбери, ЛЁЛИК-а и МОНИКУ перенеси. УДАР поставь.

— У меня есть место под ваш ангар, — добавил я прямо. — Вы можете переехать в мое поместье, но при одном условии.

— Каком? — одновременно сказали братья.

— Все испытания со взрывами, бомбами, аппаратами и прочими вещами — подальше на Пустошь. Я думаю, Рамон и ребята могут вам продемонстрировать какие-нибудь прелестные места, где никто не пострадает.

Рамон кивнул.

— Знаю один кратер. Мы в нем раньше подрывали всякое старье бесполезное.

— Вот, — кивнул я в сторону Рамона. — Так что, с ответом не тороплю, но вы подумайте. А хлам ваш… думаю, за пару ходок сможем перевезти, если нагрузим весь наш караван. Да парни?

Они согласно закивали головой.

— Вот. Вопрос оплаты решим, обижать не буду. А мне такие ценные кадры очень пригодятся. Да и вам социализация не помешает.

— Отлично, мы согласны! — сказал Влад. Вот и хорошо.

— Сейчас, — с казал Игнат, и побежал в ангар. — Секунду!

Не было его немного дольше. Однако, выскочил он наружу с руками полными накрученных самодельных взрывпакетов. Эта пирамида взрывчатки была выше его головы. И один из этих свертков на очередном шаге, когда Игнат запнулся, сорвался и полетел вниз.

Глава 13

— 13 —

За свою прошлую жизнь я столько раз попадал в сложные ситуации, что не хватит пальцев на руках и ногах у роты солдат. И это не бахвальство — просто статус и должность к этому обязывали. Как только где-то в окрестностях начинало пахнуть жареным во всех смыслах слова, вызывали мастеров-демонологов. Так что доводилось и с обычными полицейскими работать, и с группами особого назначения… и даже с теми, кому не придумали официального названия. Только кулуарные имена.

Но ни разу раньше мне не доводилось видеть, чтоб люди вокруг падали с такой скоростью. Они повалились на землю как кегли, подбитые удачно запущенным шаром. Остался стоять один только Игнат. Но стоял он нетвердо и трясся крупной дрожью.

А потом ничего не произошло. Ни одной искорки. Ни единого звука. Даже намека на какое-либо беспокойство. Через пару минут Рамон осмелел первым и осторожно поднялся. Огляделся, сначала по сторонам, потом на себя самого — проверял, на месте ли конечности. Следом по примеру предводителя начала приходить в себя и остальная компания. Повисла такая тишина, что можно было расслышать, как где-то поодаль лают бродячие собаки.

Кто-то должен был ее нарушить. И сделал это Колян. Самый простой и непосредственный. Настоящий рубаха-парень. Он и рубанул, как полагается.

— Мужики, мы что, умерли? — спросил Колян.

Иль поднял заскорузлый указательный палец.

— Точно не умерли. Говорят, что когда смерть наступает, у человека вся жизнь перед глазами проносится. А у меня ничего не проносилось. Хотя, может, оно очень быстро прошло, а я зажмурился…

— Святые заступники! — расстроился Колян. — Не хотелось бы так умирать! В бою с адской тварью или на большой дороге еще куда ни шло, но из-за такой нелепицы…

Не заступники, а заступник, подумал я. В единичном экземпляре. И святость к числу его положительных качеств никак не относится. Если уж на то пошло, я не считаю святош хорошими людьми. Из них потом прет в два раза больше гнили, чем из тех, кто не отрицает, что он мразь.

— Если мы все живы и целы, руки с ногами на месте, значит, взрыва не было, — заключил Колян. — А что это значит?

Его обычно добродушный взгляд неожиданно сменился угрожающим прищуром. Резко и быстро Колян подскочил к Владу Бодески и схватил того за грудки.

— Кажется, вы, яйцеголовые, решили нас наколоть? Туфту всучить хотели и думали, что прокатит?

— Ну конечно! — подхватил Иль. — Наверняка решили, что пихнут нам некондицию, а когда все вскроется, мы из поместья не поедем в такую даль?

Колян кивнул и нехорошо ухмыльнулся.

— Только вот из-за собственной жопорукости ваш обман вышел наружу.

— Ты погоди быковать! — осек его Рамон. — Объяснитесь-ка, парни. Нехорошо выходит.

Влад Бодески вырвался из хватки Коляна, чуть не оставив у того в руках лоскут ткани.

— Да что тут объяснять! Я не знаю, почему не взорвалось! Материала в одном пакете столько, что вашим кишкам уже следовало вон где висеть!

И он указал на старый столб линии электропередач. С него были чьей-то опытной рукой срезаны все провода.

— Это, кстати, еще может случиться, если вы и дальше будете болтать попусту и препираться из-за ерунды, — заявил я.

Только тут инстинкт самосохранения у этих балбесов отошел на второй план.

— Андрей Саныч! Вы как? — хором вскричали Иль и Колян.

Они кинулись ко мне, но на полпути остановились. Челюсти у обоих синхронно отъехали вниз. Зрелище получилось абсолютно уморительное, но посмеяться над этой парочкой я сейчас никак не мог. Иначе потерял бы концентрацию.

Пространство передо мной сейчас рябило и дрожало, как поверхность озера, по которой шаловливый ребенок запустил камешком. Единственным отличием было лишь то, что сдерживающая энергия была темно-серого цвета, ближе к черному. Внутри, за этим дрожащим мутным зеркалом, бурлила и металась стена огня. Она отчаянно искала выход, но найти его никак не могла.

Я не позволял.

Заклинание Непроницаемого Купола в магической практике относится к разряду «общих». К концу первого года обучения на финальном экзамене каждый маг должен продемонстрировать его работу. Даже если он считает, что заниматься собирается исключительно атаками. Заклинание простое, поэтому освоить его может почти кто угодно, в память оно ложится свободно.

Непроницаемый Купол хорош тем, что он, собственно, непроницаемый. Любое разрушительное воздействие о него разобьется и рассеется. Но и оборотная сторона у Купола есть — он крайне энергоемкий. Когда нужно от дождя защититься в непогоду, это совсем не ощущается, но если растет площадь и меняется воздействие…

Сейчас оба этих фактора как раз наложились друг на друга, и эта комбинация ничего хорошего мне не обещала. Особенно если учесть, что запасы и без того не самые богатые. Я видел, как выглядят те, кого заклинание выпило досуха, и могу сказать, что зрелище не для слабых духом.

Присоединяться к их числу очень не хотелось.

— Вашими молитвами, ребята, — процедил я. — Берите оставшийся груз, и уходим.

— Э, изобретатель! — свистнул Колян. — Глянь-ка сюда!

Влад Бодески торопливой трусцой подбежал к нам и уставился на плоды моих трудов. Я заскрежетал зубами. Нет, нельзя жестоко истязать подчиненных, они такие не по злому умыслу, а по глупости и вообще истинный маг должен быть сострадателен к тем, кто не может прикоснуться к искусству.

— Че, может так твоя наука, м?

Влад внимательно осмотрел купол. Почесал подбородок, потом достал из кармана обгрызанный карандаш и прищурился.

— Может, — наконец заявил он после осмотра. — В скорости развертывания мы, скорее всего, проиграем, но если немного подшаманить…

— Это ты очень вовремя упомянул, — сказал я и буквально придавил своей волей языки бушующего пламени. — Некоторые над шаманизмом смеются, но это весьма сложная ветвь искусства, не для дураков. Опять же очень полезна, когда нужно пообщаться с духами. Духами, которыми вы все скоро станете, если и дальше будете стоять в области поражения.

Расставаться с жизнью никто не хотел, так что и братья, и мои подопечные отступили подальше. Я напряг остатки сил. Во рту образовалась настоящая пустыня, язык присох к нёбу и едва ворочался. Купол давил на пламя… и давил на меня. Но с каждой секундой он поддавался контролю все лучше. Рябь усилилась и превратилась в десятки рыжих нитей. Огонь начинал постепенно… распадаться.

Пора!

Я чуть разжал кулак и запустил его за купол. Руку как будто погрузили в крутой кипяток. Но боли было не под силу отвлечь меня. Только не сейчас. Нашарив за огненной пеленой маленькое ядро, я с силой стиснул его. Оно лопнуло с влажным щелчком… а потом стена взрыва растаяла в воздухе.

Я с шумом выдохнул и подул на обожженные пальцы. Завтра это будет болеть, да так, что никакие примочки Рэнфри не спасут.

— Вы в норме, Андрей Саныч? Помощь нужна?

Высокая тень Рамона выступила из-за спины.

— Нет, с этим уже покончено.

Причем покончено на все сто процентов — от взрывпакета не осталось даже клочка самопальной обертки. Этот факт здорово поднял мне настроение.

— Сразу скажу на будущее. На братьев не наезжайте — они хоть и слегка не в себе, но работать умеют.

Струйки дыма, которые поднимались от пятачка выжженной земли, подтверждали мои слова.

То ли местная селитра отличалась от той, что была на моей планете, то ли братья Бодески что-то зарядили в нее еще. Так сказать, комплимент от шеф-поваров. Секретный ингредиент, который в совокупности с порошком давал такую гремучую смесь, что бабахнуло бы будь здоров. Конечно, слова о том, что нас бы тут всех размотало в клочья, слегка преувеличивают действительность, но ожоги получили бы однозначно. Как я.

Но этого было достаточно, чтобы навести шороху в поместье у Кесслера. Совсем скоро мы отправимся к нему и осуществим задуманный план. Пока что все складывалось как нельзя лучше: взрывчатка есть, люди есть, план проникновения тоже есть. Оставалось получить весточку от Покровского, где он мне скажет, что готов заявится с визитом в Доновану.

И тогда будет как раз «пора».

Я встал так, чтобы видеть всех, после чего указал рукой на машину.

— Давайте, грузим все это добро и едем домой. Рамон, потом соберете все наши кареты и поможете Бодески перетаранить барахло к нам.

— Прям все? — удивился он.

— Нет. Самое ценное. Нечего нам свалку еще и у себя разводить.

— Принял, — кивнул главарь рейдеров.

Мы сложили взрывчатку в одну из машин, после чего посадили Бодески рядом с ней и Рамоном и отправились к поместью.

Уже дома я подозвал других мужчин, чтобы помогли выгрузить взрывпакеты, а братьев позвал следовать за собой. Место, которое я им присмотрел стояло бесхозное с самого начала заселения рейдеров в мое имение.

Огромная конюшня на заднем дворе, у которой на данный момент все было не слава богу. В целом она имела вид четырех деревянных столбов, между которым почти ничего не было, так как деревянные стены были из перевязанных невесть чем стволов. И если бы еще лежало оно срубом, то, скорее всего, вынесло бы испытание временем. А тут, увы. Крыша — да. Защита — нет.

Сквозь нее спокойно просвечивало солнце, затекала вода и сто процентов зимой заметал снег. В общем сейчас это больше навес, чем конюшня.

— В общем… Вот, — сказал я демонстрируя братьям их потенциальный ангар. В данный момент я был похож скорее на рабовладельца, которому привели новых рабов, и я знакомил их с новым местом жительства. — Как я уже сказал, работы предстоит много.

Игнат прищурился своими подслеповатыми глазами и прошелся вокруг.

— Пу-пу-пу-у-у… — протянул он.

— И не говори, — ответил Владислав.

— Жить первое время будете у меня в доме, пока Рамон восстанавливает со своими людьми все в округе. Если будет желание — можете присоединиться к ним. Или придумать каких-нибудь устройств что облегчат им работу, — и тут меня осенило. — Вот вы можете, например, придумать пилу, которую не руками надо вдвоем тягать туда-сюда по бревну, а чтоб цепь вращалась. И запитать ее чем-нибудь.

— Э-э-э… — потянул Игнат.

— Пажжи, — пихнул его Влад. — Помнишь мы как-то делали хреновину, которая металл грызла.

— Ну?

— Так что нам мешает ее под дерево переоборудовать? Просто насечку сделать более грубую, чтобы грызло активнее.

Глаза Игната распахнулись.

— Верно! Блин, а как же оно называлось?

— Да по боку! Ты помнишь, где мы его кинули?

— По-моему, где-то между старыми мото и свалкой проводов…

Я хлопнул Влада по плечу.

— Обживайтесь. Я скажу женщинам, чтоб подготовили вам комнаты. Но по-хорошему идите к Рамону и с ним уже разбирайтесь что нужно забирать. А еще лучше поезжайте с ними.

— Хорошо, — сказали братья в один голос.

Я развернулся и отправился к своей личной мотокарете. Мне оставалось добраться до города и узнать, где проживает граф Смоляков.

* * *

Покровский Сергей Вениаминович шел по коридору. Внутри его одолевали приятные эмоции, среди которых были радость, трепет предвкушения и, возможно, что даже счастье. Однако лицо его с глубокими морщинами и зачесанными назад волосами оставалось суровым. Никто не должен знать, что он получил разрешение на обыск дома Кесслеров и не черти от кого, а прямиком из Старейшего Дома от Совета.

Он ждал этого почти неделю, и наконец в постановлении было написано черным по белому: «разрешение на обыск: одобрено».

Покровский зашел к себе в кабинет, после чего закрыл дверь на ключ и подошел к своему рабочему месту. Он положил заветную бумажку на письменный стол, после чего подошел к небольшому ящичку из дерева и открыл его. Внутри ящичек был отделан красной обивкой, а содержимым оказался хрустальный график с коньяком.

Комиссар вытащил его вместе с широким стаканом, поставил на стол и налил на три пальца от дна. Если учесть, что руки у Сергея Вениаминовича были большими, то получилось примерно с половину стакана.

— Наполовину поло или наполовину пуст? — сам себя спросил Покровский, глядя на приятно пахнущую жидкость, что отливала золотом в лучах света желтых ламп.

Он выдохнул и одним глотом осушил стакан, хотя изначально планировал посидеть и в течении нескольких минут наслаждаться презентованным ему за выслуги лет коньяком. Все же пил он его очень редко, так как продукт был отменный. Терпкий, жгучий, но при этом обладавший тонким вкусом карамели и дубовой бочки.

Протерев стакан сухой тряпкой, Покровский убрал графин и посуду в шкафчик, после чего закрыл его и довольно уселся в служебное кресло.

«И жить хорошо и жизнь хороша, — думал он».

Момент действительно казался чудесным до нельзя. И то, насколько глубоко у него в печенках сидел Доноват Лютер Кесслер — словами не передать. А вот эмоциями очень даже. Как-то раз Сергей Вениаминович так увлекся, боксируя грушу и представляя на ее месте Донни, что случайно одним ударом прошиб грушу насквозь электрическим разрядом, от чего в ней образовалась дымящаяся сквозная дыра, размером с его кулак.

Но беспокоил его и молодой Митасов, что свалился на этот город, как снег на голову. Бойкий, целеустремленный и умеющий решать вопросы так быстро, как никто другой. Казалось, что в любой ситуации он находил способ извернуться и выйти победителем. Даже в такой безутешной как у него.

Покровский крутанул глобус, что стоял у него на столе, не задумываясь зачем это сделал.

— Кто же ты, Андрей Александрович? Совсем недавно о тебе никто и слыхом не слыхивал. А теперь в высших кругах только и дело, что говорят о том самом Митасове, — говорил он сам с собой.

И беспокоил Покровского не столько вопрос: можно ли доверять Андрею. Тут он уже убедился, что однозначно «да». Скорее его волновала дальнейшая судьба парня. Ведь, когда человеком интересуются в высоких кругах — чаще всего это не к добру.

* * *

У меня был план, и я его придерживался. А заключался он в том, чтобы как можно быстрее повидаться со Смоляковым, узнать у него что конкретно интересуют, быстро решить вопрос, уладить взаимоотношения после первой встречи и заехать в больницу, чтобы получить информацию о состоянии матери Крудо.

Так как я не знал где искать информацию о местных семьях, принял решение съездить в архив и поковыряться там. Более, чем уверен, что подобного рода информацию можно найти среди старых записей семейных древ.

Высокое здание из белого кирпича. Колонны у входа. Арочные двери, справа от которых висела прямоугольная табличка с надписью «АРХИВ».

Я подъехал к парковке, заглушил мотокарету и вышел из нее, заперев на замок. Поднимаясь по полированным гранитным ступеням у меня в голове все зудела мысль, но я не мог осознать о чем она.

И когда взялся за железную колотушку, чтобы потянуть старую дубовую дверь, — понял. Осознание пробило так, что я даже чуть не засмеялся, как умалишенный. Надо же. Я пришел туда, откуда собирался начать свой путь в этом мире с первых дней.

Я дернул двери. Над головой зазвенел колокольчик. Внутри было сумрачно, пахло пылью и слишком тихо, словно в усыпальнице. Я шагал по густому ворсистому ковру, который одному богу известно зачем тут положили, ведь грязи он в себя собирал, я уверен, немерено.

У высокой стойки на не менее высоком стуле с железными ножками сидела хрупкая низенькая женщина в очках и что-то писала в огромную раскрытую перед ней книгу. Каштановые волосы, очки на носу, строгая черная блуза.

Я подошел к этой своеобразной «ресепшен», дотягиваясь до нее чуть ли не краем носа. На столе у свечи, что освещала книгу для женщины, стояла табличка:

АРХИВАРИУС ГРЕТТА.

Я откашлялся.

— Прошу прощения, не подскажите, где я могу найти ряд с семейными архивами?

Она продолжала писать, не обращая на меня никакого внимания. Я не сбивал ее с мысли, так как прекрасно понимал важность завершенного предложения, поскольку и сам корпел над гримуаром почти каждый день.

Наконец, обмакнув перо и поставив точку, она отложила его в сторону и посмотрела на меня. Уставший взгляд и явно недовольным тем, что ее оторвали от работы.

— Вы все еще здесь?

Я кивнул.

— Как видите.

Она развернулась на стуле, после чего ее голова стала планомерно опускаться вниз, словно она спускалась по лестнице. Выйдя из-за стойки, Архивариус Гретта едва ли достигала мне до груди.

— Следуйте за мной.

Глава 14

— 14 —

Как оказалось, в этом случае размер особого значения не имел. Хрупкая Гретта, едва перевалившая ростом за полтора метра, в своем архиве ориентировалась лучше, чем я — в особняке рода Митасовых.

Среди огромных, тяжелых полок, конторских ящиков и стеллажей она лавировала легко и непринужденно. Как хозяйка, осматривавшая свои владения. А судя по тому, что по пути Гретта раздавала указания еще нескольким клеркам, молодым девушкам со значками на строгих блузках, она и была здесь хозяйкой.

Мы довольно долго переходили из одного зала в другой. Они были похожи друг на друга как однояйцевые близнецы. Неподготовленному человеку такая круговерть могла с легкостью замылить глаз, а у меня лишь вызвала ностальгическое чувство. Вспомнилась библиотека в академии. И пахло там примерно так же — пылью, которую ничем не выведешь, старой бумагой и временем.

Наконец Гретта остановилась возле тяжелой деревянной двери. Рядом со входом на стене висела табличка «СЕКТОРА 01–04. РАЗДЕЛ РСЗ». Я с трудом удержался от улыбки. Знакомый бюрократический дух, они всем сердцем любят всяческие многозначительные аббревиатуры, сокращения и все в таком роде.

— «РСЗ» — это Родо-Семейные Записи, — ответила Гретта на мой невысказанный вопрос. — Эта часть архива не слишком-то пользуется популярностью, особенно среди молодых людей. Поэтому позвольте спросить — что привело вас в архив?

— Мне нужно найти сведения о семье одного человека. Моего хорошего друга.

Брови Гретты поползли вверх.

— Друга? Не родственника? Если между вами нет кровного родства, то в таком случае круг сведений, которые я могу предоставить в ваше распоряжение, будет ограниченным.

— Пусть так, — согласился я. — Я не собираюсь углубляться в дебри, все, что мне нужно — узнать его адрес.

Недоверия в глазах Гретты после моих слов только прибавилось.

— А почему вы не спросите у вашего друга лично?

— Письма между нами ходят долго, а у меня есть неотложные дела к нему, которые не могут ждать месяц.

Я видел, что ей очень хочется поинтересоваться, отчего мы в таком случае не прибегнем к иным средствам связи, например, телефону. Тут же появилось гадкое предчувствие, что мне не повезло попасть в этот день на смену этой дамы. Полюбовно и за вознаграждение решить вопрос не получится — слишком она принципиально. Пока не спустит три шкуры, не отстанет.

— Назовите свою фамилию, имя и отчество, — потребовала заведующая архивом. Голос у нее стал каменным.

— Митасов Андрей Александрович.

Тут лицо Гретты с поджатыми губами вроде бы немного смягчилось. Или мне хотелось в это верить.

— Митасов, значит? О вас весь город наслышан в последнее время.

— К этой славе я совершенно не стремился, — усмехнулся я.

Гретта сложила руки на груди. Кольцо с ключом от двери болталось на указательном пальце. Взад и вперед, взад и вперед.

— Отчего же? Дурно о вас не говорят. Вернее, есть и такое, но у тех, кто подобным образом злословит, у самих рыльце в пушку. Можете предоставить подтверждение личности? Уж извините, но бумаге я верю больше, чем словам.

Без лишних слов я извлек барсетку с документами, раскрыл и протянул ей. Гретта изучала паспорт столь тщательно, будто у нее в глазах был мощнейший рентгеновский аппарат. Я бы даже предположил, что такое возможно — слишком отчетливо от нее веяло строгостью. Настоящий Цербер в юбке, а не женщина.

Просмотрев паспорт от корки до корки, Гретта протянула мне барсетку и пристально уставилась прямо в лицо. Честно говоря, я бы даже не удивился, если бы Гретта еще и провела носом по страницам паспорта, чтобы сравнить веет ли от него мной или нет.

— Обычно не в правилах сотрудников Архива предоставлять данные о человеке любому посетителю с улицы, даже высокого звания, но раз уж у вас дело срочное… да и в неблагонадежных делах вы не замечены…

Я мысленно потер руки. Прекрасно. Репутация уже начинает работать на меня. А ведь я еще, по сути, только обживаюсь в городе.

Ключ тяжело, с пронзительным скрежетом повернулся в замке. Гретта не лгала — судя по этому звуку, секция Родо-Семейных Записей действительно не пользовалась спросом среди посетителей. Когда дверь наконец распахнулась, заведующая архивом подозвала подчиненную, бледную высокую девушку.

— Мира, подмени меня у стойки. Всех посетителей направляй в приемную, пусть попьют там кофе с булками. Я вернусь через полчаса и займусь их делами.

Та почтительно кивнула.

— Сделаю, Гретта Генриховна.

Гретта указала на вход в секцию. Я заглянул внутрь. Там так же теснились стройные ряды абсолютно одинаковых полок.

— Пойдемте, Андрей Александрович, — сказала заведующая архивом. — разыщем вашего приятеля.

Через полчаса я понял, что с Цербером ее сравнил исключительно удачно. Потому что за все время поисков Гретта не отступала от меня ни на шаг. С одной стороны, это было на пользу — без нее мне пришлось бы подключить Звездную Карту, чтобы сориентироваться в архиве. Но такой повышенный уровень бдительности даже настораживал. Что они вообще здесь хранят? Всю подноготную человека вплоть до банковских счетов, уровня магической энергии и любимой марки кофе к завтраку?

Впрочем, если все сотрудники архива несут свою службу так ревностно, как Гретта, то не стоит волноваться за сохранность личных данных. Тут не получится сунуть папку с бумагами за подкладку камзола и вынести ее наружу.

— Как зовут вашего друга?

— Илья Олегович Смоляков, — сказал я и, чуть подумав, добавил. — Граф Хмарский.

Уголки губ Гретты слегка приподнялись.

— Хмарский? Что ж, тогда понятно, почему общение у вас идет с такими перерывами — путь действительно не ближний. Прошу вас пройти сюда.

Она двинулась вперед. На фоне громадных полок ее фигура казалась еще более маленькой, почти тщедушной. Но при этом не было никаких сомнений в том, что этим местом Гретта управляет от и до.

Я последовал за ней.

* * *

Гретта ничуть не слукавила — справка по Смолякову и вправду была скупая и ограниченная. Сугубо по делу, никаких лишних подробностей. Но и она здорово мне помогла. Титул графов Хмарских род Смоляковых приобрел после того, как дед Ильи Олеговича Архип за боевые заслуги получил во владение местечко под названием Хмарь. По всей видимости, заслуги ценились не очень-то высоко, потому что Хмарь располагалась далеко от столицы, на северных болотах.

Так что когда я это прочел, то не слишком обнадежился. Однако потом просмотрел досье дальше и узнал, что несколько месяцев назад управляющий приобрел от имени Ильи Олеговича летний дом. Располагался он примерно в семидесяти километрах от моего поместья. И вот это как раз было то расстояние, которое мог покрыть почтовый голубь. Скорее всего, на даче Илья Олегович сейчас и находится.

Следовало нанести ему визит, раз уж меня приглашали.

Закончив чтение, я сложил документы обратно в папку.

— Выносить источники за пределы хранилища строго запрещено, — сообщила Гретта. — Не сочтите за неуважение, Андрей Александрович, но по долгу службы мне требуется об этом извещать. Бывают всякие… случаи.

Глаза ее блеснули недобрым блеском, и я окончательно убедился в том, что у нарушителей, которых застукали с поличным, судьба незавидная.

— Я не собираюсь ничего отсюда выносить, Гретта Генриховна, — сообщил я. — Все, что нужно, я уже узнал. Благодарю вас за содействие.

Она неловко заломила пальцы и впервые за время нашего знакомства отвела взгляд. Кажется, даже такие дежурные слова ей говорили редко.

— Не стоит. Я лишь надеюсь, что мое сегодняшнее превышение должностных полномочий пойдет во благо, а не во зло.

— Если бы у меня был злой умысел, я бы не стал добывать сведения в государственной инстанции, не так ли? — заметил я.

Обстановка немного разрядилась, и теперь на лице Гретты появилась улыбка. Хотя бы ее подобие.

— Резонно. Скажите, Андрей Александрович, как поживает ваш батюшка?

Я слегка опешил. Ожидать от нее можно было каких угодно вопросов… но этот точно не был в первой десятке вариантов.

— Отец? — переспросил я. — Он в порядке, а почему вы спрашиваете?

Она на секунду задумалась, все еще помахивая ключами.

— Просто, когда вы назвали свою фамилию… Дело в том, что Александр Иванович Митасов бывал в нашем доме. Он приезжал часто, хотел свататься за мою старшую сестру, Гелену. Но у них не сложилось — мой отец не дал своего согласия на брак. Искал партию повыгоднее.

Я задумался. Об этой истории в отцовских дневниках не было ни слова. Хотя это вполне объяснимо — зачем описывать в красках историю своего провала?

— Потом я часто встречала Александра в городе, но вот уже лет десять он не показывается. — продолжала Грета. — Если подвернется минутка, дайте ему знать, что в доме Швейеров о нем еще помнят.

Это будет довольно непросто сделать, если учесть, что отец сначала отказался от человеческого облика, а потом и вовсе покинул мир живых. Не без моего участия. Но Гретте об этом было знать необязательно.

— Обязательно передам, — заверил я. — Думаю, он будет рад получить от вас весточку.

Гретта коротко одобрительно кивнула, после чего рукой указала мне на выход. Мы вышли из хранилища, после чего последовали к главным дверям в Архив. Хранительница закрыла замок, пристегнула связку на пояс и снова двинулась меж рядов книжных шкафов.

Когда мы вышли в главный холл, на мое удивление, там все так же было пусто, как и тогда, когда я пришел. Видимо местные жители либо не шибко были заинтересованы в изучении своей истории и поднятии эрудиции, либо очень усердно трудились, отчего времени у них банально не было.

Стоя у выхода, я еще раз окинул это место взглядом. Оно действительно поражало своими размерами и количеством обслуживающего персонала, если учесть, что посетителей… нет. Либо они все сейчас ходят между книжных рядов и именно поэтому их не вижу.

— Немноголюдно тут у вас, — сказал я.

— Это нормально. Будет время — заходите еще, — сказала Гретта Генриховна. — Мы всегда рады гостям.

Я улыбнулся ей, благодарно кивнул и покинул стены Архива. После пыльного воздуха внутри, воздух города, в котором работает шахта и перерабатывающая мануфактура, показался мне воистину свежим. Однако, я уж молчу про то, как легко дышится в поместье, которое находится на отшибе среди фактически леса.

Усевшись за руль мотокареты, я завел двигатель. Пока он немного прогревался, я думал: ехать сейчас или отложить на завтра? Вытащил часы из кармана, открыл их и посмотрел. До полуночи было еще далеко, значит успею.

Даже если задержусь, то ничего страшного, карета не превратится в тыкву. Просто, если Смоляков спрашивал про проклятия, то большая часть из них имела тенденцию срабатывать как раз в полночь.

А если учесть, что энергия Ильи Олеговича была усеяна черными нитями, то это могло свидетельствовать лишь о том, что интересовался моими навыками он не из праздного интереса. Вот только, что конкретно беспокоило графа Хмарского? Это мне еще предстоит выяснить.

Благодаря карте, которая была в бардачке, я быстро смог сориентироваться на местности и прикинуть каким маршрутом буду ехать. Неудача меня настигла по городу, когда вляпались в какую-то пробку и меня прижали сзади, так что возможности сдать и поехать другой улицей не было.

Двигались медленно. Водители сигналили, высовывались из окон и ругались. Причиной стало то, что на одном из перекрестков сломался автоматический регулировщик, и сейчас там стоял мужчина с длинной шляпой в форме и с черно-белой палочкой пытался регулировать движения.

И судя по тому, как реагировали люди, то было два варианта: первый, он это делал абсолютно отвратительно, от слова совсем. И второй, местные водители купили права за кусок сала и банку молока, а потому все то, что показывал регулировщик — для них было, как представление пантомима. Игра в крокодила или в море волнуется раз, если угодно.

Когда подошла моя очередь, регулировщик красноречиво показал руками «на себя», и я спокойно двинулся через перекресток. Миновав его, поддал газу, чтобы поскорее выбраться на тракт и попытаться нагнать упущенное место.

И ладно бы, если вся суматоха возникла из-за чего-то серьезного. Например, глубокая старушка медленно переходила дорогу или кто-то важный приехал в город и поэтому перекрыли часть трассы, но нет. Просто кто-то не умел читать движения регулировщика.

Выскочив через главные ворота города, я пустился по пыльной грунтовой дороге с максимальной скоростью, которую был способен выдавить мой железный таз. Этому способствовала как минимум то, что дорогая не была усеяна ухабами, торчащими корнями и рытвинами, как дорога к моему поместью, где любая следующая кочка или колдобина могла либо перевернуть мотокарету, либо подкинуть так, что водитель ушибется головой и потеряет сознание.

А дальше все до боли прозаично: руль в сторону, карета в дерево, громкий ба-бах и обугленный труп.

— Ты все же решил ехать к нему сегодня? — донеслось с заднего сидения сонное пискливое ворчание.

— А ты когда-нибудь перестанешь читать мои мысли без разрешения? — спросил я у беса.

Эта особенность не то чтоб сильно меня раздражала, даже напротив я к ней привык. Помнится, когда совсем юным был и только обживался с Альфом (я даже имени его не знал), меня эта вещь очень беспокоила. Ну как это демон знает, что у меня в голове.

Но месяц за месяцем, год за годом все это настолько стерлось, свыклось и срослось, что я прекратил обращать внимания. Да и полезного для него там было ровно столько, как с козла сдоить молока.

— Это не я! Оно само! И вообще, последнее время у тебя в башке только «работа-работа-работа». Надо то, надо это. Поехать сюда, сходить к тому. Вспомнить бы тебя десять лет назад, эх… такой задорный молодой юноша с горячей кровью…

Я хмыкнул. Очень быстро мне стало не до того.

— Да, — сказал я, возвращаясь в прежнее русло, — решил съездить сегодня. Все равно от Покровского пока ни слуху ни духу, значит дела еще окончательно не решились. Мы хоть и торопимся, но не так, чтоб зря. Лучше все иметь под рукой. А тут, видишь, свободная минута подвернулась под руку, я решил, что можно доброе дело сделать, человеку помочь. Авось и он чем поможет нам.

— Все ты на авось этот самый надеешься.

— Нет. Это значит, что он нам будет обязан, если я ему помогу. Но это не значит, что я буду с него что-то требовать и что его навыки пригодятся в ближайшем будущем. Да и он сам предложит свои услуги, вот увидишь.

— С чего ты взял? — с интересом поинтересовался бесенок.

Все объяснялось довольно просто. Но это меня и смешило, что совсем недавно Альф поучал меня за природу демонов и про то, как они живут. А сам при этом в людях разбирается и того хуже.

— Дело в том, — начал я, — что у него, как и у любого аристократа и дворянина есть понятие слова «честь». За мою помощь или услугу я денег брать не буду. А в нашем людском мире вещи просто так не делаются. Даже если я буду что-то делать от чистого сердца и с добрыми намерениями, то Смоляков все равно будет ощущать внутри себя обязательство передо мной. Внутреннюю тягу снять с себя ярмо «должника». Как-то так, бес.

Я приоткрыл окно и достал самокрутку из кармана, после чего попросил альфа ее поджечь. Прикуривателя в этих махинах еще не придумали, но надо будет подкинуть идею рейдерам насчет такой вещи. Очень удобно.

Дача Смолякова показалась на горизонте. Обычное такое небольшое поместье. Без шпилей, без гротеска, каким обладало мое имение. Небольшая усадьба, пруд и веранда. Было видно, что здесь Смоляков проводил время в одиночестве подальше ото всех в уединении.

Но что скрывается за этим желанием удалиться от всех.

Я выкинул окурок в окно на сухую грунтовую дорогу, закрыл окно и подъезжал к дому Ильи Олеговича. Буквально за несколько сот метров до того, как я должен был остановиться у ворот — они сами по себе распахнулись.

Глава 15

— 1 5 —

Минимализма Илья Олегович придерживался не только во вкусах к архитектуре — у ворот поместья меня так никто и не встретил. И вообще на территории не было ни единой души. Только в окне сторожки, притаившейся в конце участка, горел свет. Слабый, как от свечи или лучины. Но от этого места духом запустения совсем не веяло, как это было с моим поместьем. Чувствовалось, что за порядком здесь следит крепкая, уверенная рука. Дорожки чисто выметены от пыли, Дрова аккуратно уложены, а возле дома нашлось место паре клумб в обрамлении из белого камня.

— Мрачное местечко, не находишь? — поинтересовался Альф громовым шепотом. — У меня по коже бегут пупырышные мурашки!

Я пожал плечами.

— Да не очень. По-моему, самый обычный дачный дом. Не хватает разве что мангала, на котором жарят колбаски, и парников с растениями. Когда только ты успел стать трусом?

— Это не трусость, а осторожность и здравый смысл! Те качества, которых тебе, Каммерер, часто не хватает! Особенно, когда бросаешься спасать первого встречного, — проворчал бесенок и облетел на бреющем полете вокруг березы перед тем, как снова приземлиться мне на плечо.

— Здесь я пока что никого не спасал.

Чутье внутри подсказывало мне, что это «пока что» задержится ненадолго.

Швейцары у Ильи Олеговича тоже не служили. Хозяин встретил меня сам. Судя по тому, что одет он был в легкую полотняную рубашку и брюки, я прервал приготовления ко сну. Поначалу вид у него был недовольный, если не сказать, свирепый. Но потом он сообразил, кто находится перед ним, и смягчился.

— Андрей Александрович, доброй ночи, — сказал Смоляков. — Не ожидал вашего приезда так скоро.

Он протянул мне руку, и я с готовностью ее пожал.

— Доброй ночи, — ответил я. — Не в моих привычках надолго откладывать важные дела. А ваше сообщение меня весьма заинтриговало. Поэтому как только выдалась свободная минута, я выдвинулся к вам.

— Минута, — усмехнулся Илья Олегович. — До вашего поместья путь неблизкий. Устали с дороги?

— Путешествия меня не тяготят, особенно если сам за рулем.

На этом темы для светской беседы сами собой иссякли. Было заметно, что Смоляков не на шутку смущен. Он избегал прямых взглядов, крутил в пальцах пуговицу рубашки и поминутно смотрел на часы — старые деревянные ходики, висевшие в холле.

Мы прошли в гостиную — широкую квадратную комнату, здорово напоминавшую охотничье логово. С обязательным камином и медвежьей шкурой на полу.

— Проходите ко мне в кабинет, Андрей Александрович, — сказал Смоляков, — Это дверь справа. Я присоединюсь к вам через пару минут. Нужно закончить…

Окончание фразы я едва расслышал, потому что он резко понизил голос. Но ошибки быть не могло — заканчивать Илья Олегович собирался с мерами предосторожности.

В камине плясали языки пламени. Я подошел к нему и протянул к огню руки, хоть и не замерз. Давно этого не делал. От стен пахло душистой смолой. Под потолком висело чучело незнакомой птицы. Живописный антураж, хоть и не совсем по мне. Предпочитаю более… современную обстановку.

— Не люблю чучела, бр-р, — заявил Альф. — Сразу же приходит на ум комната смеха.

Я кивнул. И правда не самый приятный эпизод из жизни.

В моем мире одного охотника-профи упекли в психиатрическую лечебницу, когда он сорвал со стен и расстрелял все свои накопленные за много лет трофеи. А когда патроны кончились, то оставшееся разодрал голыми руками. По фотокарточкам даже сложно было предположить, что там когда-то мог жить человек.

На беседе бедняга заявлял, что чучело оленя стало над ним насмехаться, а потом к нему присоединились все остальные вещи в доме, включая мебель и кухонную утварь. Лентяи в белых халатах покачали головами и чуть было не поставили ему в личное дело штамп о безумии, но нашелся среди них один бдительный человек. Председатель комиссии.

Он меня и вызвал. Тогда я побеседовал с ним на правах приглашенного эксперта, поговорил с самим мужиком, потом выехал на место и там выяснил, что охотник был здоровее умом, чем большинство членов комиссии. Просто из очередной поездки в лес он привез не только тушку косули, но и злого духа. А его одним только ясным мышлением не победить.

С духом я разобрался быстро — он послужил прекрасной батарейкой, и его остатки до самого конца подпитывали мое прежнее тело энергией. А вот врачи доставили немало проблем. Охотника они отпускать не желали, сыпали диагнозами «делирий», «слуховые галлюцинации», «опасность для окружающих».

Тогда во время последнего заседания я выпустил гада на свободу. Он вселился в плюшевую собаку, которую подарила одному из членов комиссии внучка. За какие-то секунды эта собака отрастила настоящие клыки, и когда старик чуть не лишился руки, все они наконец поняли, с чем имеют дело.

Хотелось бы еще верить, что они поняли, как просто перечеркнуть человеку жизнь из-за лени и тупости. Но на это я не надеялся.

Проще было поверить, что можно истребить всех демонов до единого.

В доме меж тем демонического присутствия не чувствовалось. Ни на участке, ни в гостиной, ни в кабинете, куда я прошел, мой внутренний радар не сработал. Но я все равно был начеку. По давней привычке.

Дверь в кабинет открылась, и вошел Смоляков. В руках он нес тарелку и бутылку из темного стекла.

— Прошу меня извинить за то, что не могу оказать вам должного приема, — сказал он все тем же тихим бесцветным тоном. — Кухарку я рассчитал до следующего вторника, у нас уже давно заведен этот порядок. Здесь только я и Кирилл, садовник, он в курсе всего.

— Я приехал помочь вам, а не угощаться разносолами, Илья Олегович. Посвятите и меня в курс дела. Вы ведь не из праздного любопытства спросили о проклятиях?

Он вновь замялся. Все эмоции отражались на лице так явно, что даже самый зеленый новичок, ничего не смыслящий в людях, смог бы их считать. Илья Олегович Смоляков одновременно очень хотел рассказать о своей беде, но решался. Стыдился? Боялся осуждения?

Он вздохнул. Наколол на вилку ломоть буженины в травах, откупорил бутылку вина и разлил его по бокалам.

— Нет, Андрей Александрович. За прошедшее с нашего знакомства время до меня дошли слухи о том, что вы можете. И если эти слухи хотя бы на четверть правдивы, то только вы сможете мне помочь. Я не привык об этом говорить с кем-то со стороны…

Смоляков отхлебнул из бокала, заел бужениной и собрался с силами. Видя, что он колеблется, я сказал:

— Послушайте меня и послушайте внимательно. Если речь о магии, я действительно способен на многое, тут нечего лукавить. Но вы должны понимать, Илья Олегович, что это серьезное дело. Да, мы не лучшим образом познакомились с вами…

— Ладно тебе врать, — пискнул Альф, — помнишь, как эти два дурака-кредитора тикали прочь? Умора же!

— Захлопнись, — мысленно приказал я. Все-таки есть определенные плюсы в том, что он умеет залезать мне в голову. Канал для трансляции у нас налажен двусторонний.

— … но сейчас я здесь как ваш друг. Обойдемся без тайн и недомолвок. Сейчас во время разговора любая деталь может показаться незначительной, а потом именно она окажется кирпичом, из-за которого рухнет вся стена. Понимаю, что вам непросто. Но другого пути нет.

Смоляков снова вздохнул. С волнением глянул на наручные часы и пробормотал.

— Хорошо. Еще три часа у нас есть. Успеем.

Одним движением он опрокинул бокал и опустошил его в два глотка, после чего вернул на место и примерно с полминуты сидел неподвижно, опустив голову.

— Все началось с того, что давным-давно, еще мой прадед, будучи обычным солдатом в армии, вместе со своими побратимами вторглись в деревню соседнего королевства, с которым тогда шла война. Это должен был быть обычный набег. Быстро вошли, собрали зерно, яйца, мясо и вышли. Короткое приключение на двадцать минут.

Я хмыкнул себе под нос. Просто потому, что понимал, что за двадцать минут они действительно никак бы не управились. Даже если размышлять чисто логически, то невозможно за такой короткий промежуток времени согнать всю деревню, пройтись по их домам и вынести добро.

Как минимум деревенские могли попробовать сопротивляться. Все зависело от степени вооруженности и жуткости отряда, в котором состоял прадед Ильи Олеговича Смолякова. Если это был какой-нибудь маленький отряд из десяти человек, даже вооруженные в латные доспехи, то деревенские запросто могли их покромсать на салат Цезарь при помощи кухонных ножей, топоров, вил и кос. Коса, к слову, довольно грозное оружие, если ее развернуть и лезвие сделать продолжение древка.

Получается что-то подобное японскому оружию «нагината». Но не о том речь. Перебивать Илью Олеговича я не стал.

— Мой дед, сын прадеда, рассказывал мне, что уже тогда, войдя лишь на самый край того села, они обратили внимание, что местные там были слегка странноватые. Выражалось это в их поведении, в том, что они носили на себе странные амулеты в виде щупалец. Буквально. Изначально они не придали этому никакого значения. Сами понимаете, думаю. Раж, кураж, у некоторых молодость в голове…

— Понимаю, — кивнул я согласно.

— Вот эта молодость их и сгубила. Но буду по порядку. В центре той деревеньки был небольшой храм из дерева. Поняли они, что это храм с алтарем намного позже. Уже после того, как вторглись в него, где застали пять молодых девушек в белых рясах. А рясы, со слов деда, которому прадед рассказывал, ну явно были не местные. Тонкие, почти полупрозрачные, нежные, словно шелк, — сказал он и замолк.

— Они осквернили храм, да? — предположил я.

Это было бы логично. Просто с точки зрения того, как Илья Олегович начал рассказ. А значит, что в этом храме произошло что-то очень неприятное.

— Да, — сказал Смоляков. — Они… — он замялся, параллельно подливая вина в бокал себе и мне. — В общем, они испортили тех девушек.

Уживаясь с Жителями Пустоши для меня было непривычным то, как Смоляков пытался подобрать слова. Возможно, что он просто соблюдал этикет и старался держаться достойно, как подобало аристократам и дворянам. А может он от природы был таким. В будущем, вероятно, я это еще узнаю.

— Ясно, — сказал я спокойно, делая глоток.

— И одна из них, та, что была с какой-то диадемой на голове, как сказал дед, прокляла прадеда, так как именно он отдал приказ.

Да, ситуация не самого высокого нравственного уровня. Это, конечно, не крэк детям в переулках толкать, до чего опустились в моем мире, но все же где-то рядом.

— Что за диадема? — поинтересовался я. — Остались какие-то описания?

— Обычная серебряная диадема, только спереди по центру была голова с кучей щупалец под лицом, словно у осьминога.

— Тебе это о чем-нибудь говорит? — поинтересовался альф, лежа на столе, закинув ногу на ногу и руки под голову.

— Нет, — ответил я ему мысленно. — Ничего подобного ранее не встречал и не слышал.

— И я.

Значит это здешняя магия, о которой у нас никто не знал. Интересно, какая же у нее природа.

— И что дальше? — обратился я к Смолякову.

— Та жрица что-то шептала на непонятном языке. Прадед думал, что она умом тронулась, но остановиться не мог. В самом конце она схватила его за голову и сказала, что не будет ему ни покоя, ни детям его, ни его потомкам до конца дней, пока его род не переведется. Будут ходить на четвереньках и лаять, как собаки, догрызая кости своих близких.

Звучало действительно слегка бредово, как проклятие какой-нибудь бабки-шепталки по объявлению в огромном талмуде. «Сниму порчу недорого» или «расклад на полгода вперед, карты, руны, гадание по руке».

Мое любимое это «выкатаю заикание яйцом». А сколько анекдотов про чукчу и яйца на эту тему потом ходило — словами не передать.

— Смею предположить, что никто ее слова серьезно не воспринял? — спросил я, на что Смоляков снова сунул кусок ветчины в рот и кивнул.

— Естественно. Как я уже сказал, молодость выходила им боком. И выходит до сих пор.

Хорошо, предысторию мы уже послушали, теперь пришло время спросить симптомы и проявление. Собрать, так сказать, анамнез.

— И с каких пор ты из первоклассного демонолога решил заделаться в… ведьмака? — ерничал Альф. Но, по большому счету, подобными делами я занимался всю свою жизнь. Демоны умели насылать проклятия, с этим ничего не поделаешь. Помню, как одного молодого парня один демон проклял и ему постоянно хотелось есть сырое мясо. Он понимал, что это как минимум вредно, но ничего не мог с собой поделать.

С горем пополам тогда проклятие снять удалось. И благо, что это самый мягкий вид проклятий, которые я встречал. А тут явно что-то поинтереснее.

— Хорошо, — сказал я. — А теперь подробно расскажите, что за проклятие по итогу пало на ваш род?

— Волколачество, — спокойно сказал Илья Олегович. — Самое, что ни на есть оборотничество. Можно называть, как угодно. Оборотни, перевертыши, волколаки, ликантропы. Имен много — суть одна. Каждое полнолуние и в течении нескольких дней после него все кровные наследники мужского пола моего рода обращаются в огромных волков. Процесс трансформации крайне болезненный, если вы мне верите. Изменение формы костей, растягивание сухожилий, отращивание клыков и прочие сопутствующие вещи.

Оборотни. Интересно. Я о них в прошлой жизни только в книжках читал. Не удивлюсь, если здесь еще и вампиры где-нибудь в горах в замке водятся, вокруг которого колья стоят.

Я кивнул головой, подтверждая, что слушаю Смолякова и меня его история нисколько не смущает и не кажется бредом сумасшедшего.

— После этого я не контролирую себя. В форме зверя ношусь по окрестностям по лесу, гоняю диких животных или неудачливых охотников, что попадаются под лапы. К сожалению, помню я только самые малые отрывки из всего того, что происходит. И все, как в красном тумане.

— Как я полагаю, дача сделана для того…

— Чтобы переждать темное время, — подтвердил мою догадку Илья Олегович. — Вы делаете верные выводы. Собственно, кухарку я потому и рассчитал. Она знает о моей… да, чего юлить, проблеме, не говорить же «особенности».

— Понятно, — сказал я.

И понятно мне было только то, что чтобы решить эту задачу, мне как минимум придется посмотреть на все воочию. С такими проклятиями я никогда не сталкивался ранее и даже предположить не мог, что они реальны.

С другой стороны, демоны тоже реальны, хотя, казалось бы, все должно было быть строго наоборот.

Что более реально: животное с длинной шеей и желтой в пятнышко шкурой или лошадь с рогом во лбу? Вот так было и здесь.

— Что скажите, Андрей Александрович? — спросил он, криво усмехнувшись. — Звучит, как полная ахинея, не находите?

Я откинулся в кресле. Удобная мебель, ничего не скажешь. Моя старая иссохшая и поеденная жуками фурнитура в подметки не годилась. Надо будет со временем заменить. Еще меня удивило, что если все то, что говорил Илья Олегович правда, то его дача выглядела крайне… ухожено. Никаких изодранных углов или пожеванных ножек у стульев. Обои целые, не подраны длинными когтями.

— Нет. Все звучит вполне вменяемо в рамках моего опыта. Где вы себя сдерживаете во время приступов? — спросил я его, переводя взгляд с комнаты на Смолякова.

Он ухмыльнулся.

— Вы наблюдательны. У меня есть подвал. И крепкий люк на кованом засове.

Выглянув в окно, я видел, что луна поднимается все выше, а отмеренное Ильей Олеговичем время явно начинало истекать. Видел я это по тому, что у него выступал мот на лбу, кожа начинала белеть, а вены чернеть и выступать из-под кожи. А еще радужки его глаз изменили цвет на светло-желтый.

Я уперся руками в стол и поднялся.

— Пойдемте. Впереди предстоит длинная ночь, — сказал я ему.

— Что вы имеете ввиду?

— Я должен видеть то, что с вами происходит. Так как-то, что случилось с вашим прадедом было очень давно — Я не знаю ни того, что сказала жрица, ни магии, которую она использовала. Любое проклятье, это, как замок, к которому можно подобрать ключ. Чем оно сложнее и сильнее — тем сложнее работа над его снятием. Скажу прямо: есть вероятность, что ни я, ни никто другой не сможет вам помочь. Возможно, что только та сущность, которой поклонялись в том храме.

— Его сожгли, — вставил Илья Олегович. — Культистов всех перевешали. На всех, как тут сказали «еретиков» были гонения и никого не осталось. Разве что единицы.

— Это уже неважно. Важно то, что ночь близка и полна ужасов. А судя по тому, что я вижу, Илья Олегович, вам все дурнее и дурнее.

Он откашлялся, прочищая горло.

— Идемте, не заставляйте меня упрашивать вас. Раз уж я здесь, и вы сами обратились за помощью, теперь уж, доверьтесь мне.

Упершись руками в стол, Илья Олегович тяжело поднялся и пошел вглубь своего дома.

— Идемте, — сказал он и махнул рукой.

Мы прошли немного дальше, где в прямоугольной пустой комнате, примерно четыре на четыре квадратных метра, лежал только овальный ковер. Илья Олегович отдернул его в сторону и действительно под ним виднелся люк на засове.

— Вот здесь, — сказал он и закашлялся. И кашель этот с каждым позывом все сильнее мне напоминал рычание и утробный лай.

Глава 16

— 16 —

— Спускаемся, — коротко сказал я.

Илья Олегович присел на корточки и протянул руки к засову. Резкий щелчок — и он выехал из пазов. Открылся люк. Я заглянул внутрь. Ожидал увидеть темноту, однако снизу показался бледный свет, очевидно, где-то висела лампочка накаливания. Желтое сияние падало на десятки каменных ступеней.

Не очень-то это походило на путь в сырую яму. Похоже, Смоляков основательно подходил не только к подбору мебели.

— Прошу в мою… комнату отдыха, — усмехнулся Илья Олегович. — Только здесь и получается по-настоящему побыть наедине с собой.

Я промолчал. Усмешка у него вышла совершенно не веселая. Настоящая шутка висельника.

— Ну так еще бы… — шепнул Альф. — Тут не до шуточек. Ситуация — хоть волком вой! Дошло? А? А? Каммерер, ты понял?

Он дудел мне в уши все время, пока мы спускались. Очень хотелось приложить этого комедианта-любителя о стену. Я сдерживался из последних сил. Пришлось напомнить себе, что этот миг радости краток, потому что вернется Альф через минуту максимум, зато потом будет ныть и жаловаться всю дорогу до поместья.

Да и тратить энергию на взбучки нельзя.

Спускаться пришлось довольно долго. На обустройство своей вынужденной обители Смоляков не поскупился. Подвал уходил вниз на несколько уровней, по моим прикидкам примерно на высоту трехэтажного дома. Освещался спуск действительно лампочками, вмонтированными в небольшие выступы на стенах. Довольно тонкая работа. Любопытно было бы посмотреть на лицо подрядчика, которому принесли на ознакомление подобный проект. Обустроить в доме пещеру, но с комфортом.

На последнем пролете Смоляков остановился и привалился к стене. В отсветах на стене лицо его было болезненно желтым. Испарина покрывала лоб большими каплями.

— Вы сможете дойти? — спросил я.

Он поднял ладонь.

— Да… сейчас, только п-передохну пару секунд. У нас еще есть время.

Время действительно было, но оставалось его все меньше. Изменения в его облике уже становились хорошо видны. Опустились надбровные дуги, из-за чего взгляд стал еще мрачнее, будто исподлобья, на подбородке и щеках проклюнулись жесткие черные волосы. Но сильнее всего грядущую метаморфозу выдавали руки. Ладонь он все еще держал передо мной, и я прекрасно видел, что теперь ногти на пальцах заострились и приобрели грязно-желтый оттенок.

Фитиль уже занялся и весь заряд угрожал полыхнуть с минуты на минуту.

Смоляков наконец отлепился от стены, потряс головой, словно боролся с наваждением внутри и двинулся вниз. Походка его стала совсем нетвердой. Я уже был готов к тому, чтобы подхватить, если вдруг мой спутник окончательно начнет терять сознание, но он справился. Встал у первых ступенек и вздохнул.

— Андрей Александрович, прежде чем… мы выйдем в комнату… позвольте вам кое-что показать.

Я надеялся, что демонстрация чего бы то ни было не затянется надолго — просто потому что Илья Олегович уже с трудом сохранял не только аристократический, но и вообще человеческий облик. Но спорить с ним не стал.

— Посмотрите… сюда.

Он указывал на углубление в стене рядом с лестницей. Я пригляделся и увидел небольшую нишу, скрытую за деревянной панелью.

— Если ваши… манипуляции не будут иметь… эффекта, т-то здесь на всякий случай припасено э…экстренное средство.

Экстренным средством был пистолет с серебристым прикладом. Совсем маленький ствол, почти игрушечный. Однако два шприца рядом давали понять, что это не детская забава, а оружие. В шприцах плескалась темно-синяя жидкость, похожая на густо разведенные чернила.

— Я все предусмотрел, чтобы посторонние не оставались в досягаемости, когда я… такой. Но если вдруг это невозможно, вот транквилизатор. З-заряжайте по необходимости. Средство сильное и действует… безотказно.

В этом у меня сомнений не было. Судя по концентрации вещества внутри ампул, таким количеством снотворного можно отправить в страну грез великана из сказки про Джека и волшебные бобы.

— На великанов наезжают абсолютно зря, между прочим, — заметил Альф мне на ухо. — Я парочку знаю из тех, что по соседству поселились в моем круге. Милейшей души парни, и человечье мясо совсем не жалуют. Вот косулю задрать или там… слона — это запросто.

— Когда это ты успел свести знакомство с великанами? — спросил я мысленно.

— Это давно было, еще до нашей с тобой судьбоносной встречи. Судьбоносной для тебя, — гордо подбоченился маленький гаденыш. — А по поводу того, как познакомился… Если ты еще не заметил, Каммерер, то я очень общительный и прекрасно лажу с людьми. С нелюдьми тоже!

Про лажу он исключительно верно подметил. Этого добра у моего замечательного спутника предостаточно.

— Понял, — сказал я.

Смоляков приладил панель на место. Я отметил ее местоположение и постарался его запомнить. Со стороны она была малозаметна — умное решение. Так он не расколотит ценное лекарство, когда перейдет в обращенное состояние.

До этого оставалось совсем немного. Руки у Ильи Олеговича тряслись как у столетнего старца. Еще пара минут, не больше — и он опустится на четвереньки. Поддерживала его только недюжинная сила воли, но все мы понимали, что хватит ее ненадолго.

Наконец я осмотрел подвал. То место, где мне предстояло провести ночь. Поле грядущей битвы. А в том, что оно таковым окажется, я уже не сомневался. Что ж, следовало заметить, что Илья Олегович создал себе вполне достойные условия. За свою жизнь я повидал немало разных подземелий, темниц и прочих бункеров, но это совсем не напоминало обычный каменный мешок, в котором держат узников.

Комната была просторной, хорошо освещенной, по форме — правильный квадрат. На камеру она вообще не походила, скорее на бедно обставленную спальню. Справа простая деревянная койка, наскоро застеленная простыней, в углу, сбоку от нее, письменный стол с кипами бумаги, лампа в плетеном абажуре и стул. По левой стороне стояли два шкафа, доверху заставленные книгами. Между ними кое-как втиснулась дверь.

Больше всего комната напоминала рабочий уголок писателя. Тот, куда можно сбежать, пока в голове варится очередной шедевр. Чтоб шум от окружающих не отвлекал.

— Мне нравится ваша вера в мои способности, Илья Олегович, но как насчет альтернативных средств сдерживания? В таком деле что угодно на любой стадии может пойти не по плану, и тогда мне придется импровизировать…

Смоляков без сил обвалился на койку, которая жалобно заскрипела под весом. К отключке он уже был опасно близок. А когда эта часть его заснет, проснется другая. Придет из красного тумана.

— Дверь, — указал он. — Там… найдете все, что потребуется.

Я не стал донимать его дальнейшими расспросами и прошел между шкафами. Дверь оказалась не заперта. В темноте я смог разглядеть только громоздкий и объемный силуэт посреди комнаты. Интересно… что такого тут он держит? Я пошарил по стене в поисках выключателя, но ничего не нашел.

— Альф, найди, как включить свет. Живо.

— Понял тебя, — отозвался бесенок. Серьезно, без тени насмешки.

Вокруг меня заколыхался воздух, захлопали, удаляясь, крылья, а через пару секунд раздался мягкий щелчок.

— Нашел! Готово, Каммерер, можешь не благодарить!

За это я во многом и ценил Альфа. Маленький засранец никогда не упускал случая поиграть на моих нервах, в этом он был настоящим мастером. Но когда дело приобретало серьезный оборот, более верного помощника нельзя было и пожелать. Многим моим коллегам по ремеслу повезло гораздо меньше — некоторым достались те еще лживые и коварные ублюдки, только и ждущие возможности обмануть «глупого человечишку».

На их фоне Альф казался эталоном верности. Даже если иногда вел себя как зарвавшийся ребенок.

— Молодец, — тем не менее похвалил его я. Бес в ответ довольно осклабился.

Теперь стало хорошо видно, что за штуку тут прятал Илья Олегович. К тяжелому металлическому основанию, приваренному к полу, крепилось сидение. Длинное, примерно в рост взрослого мужчины. Больше всего вся конструкция напоминала кресло из зубоврачебной клиники. С тем только отличием, что пациентов там не приматывают к сидению. А здесь для этой цели были приспособлены даже не ремни… цепи толщиной в палец.

Больше в комнате не было ничего, кроме лампы под потолком.

— Серьезное устройство, на совесть сделано, — заявил Альф, когда оглядел «кресло». — Надеюсь, ты не думаешь вытащить его отсюда? В дверь точно не пролезет.

— Мои силы велики, но не настолько, — усмехнулся я. — И разносить подвал я не собираюсь. Мы проводим Илью Олеговича сюда.

— Или принесем, — добавил бесенок. — он совсем плох.

Когда мы вернулись в основную комнату, я сразу понял, что Альф прав. И правота его заключалась в том, что Смоляков, что лежал на кровати, корчился явно от боли. Его тело то выгибало дугой, то скручивало в тройное «зю».

Кожа покрылась наполовину шерстью, руки все сильнее напоминали лапы, а на голове уже явственно виднелись торчащие уши. Не к месту в голове вспомнилась старинная сказка про девчушку и ее бабушку, которую съел большой страшный серый волк. А затем, нарядившись в ее одежду, притворялся в этой самой бабушке.

— Даже не думай, — предупредил я Альфа.

— Да чего⁈ Я просто хотел спросить куда он дел бабку…

Я тяжело вздохнул и быстрыми шагами двинулся в Илье Олеговичу. Решение было рискованным, потому что прямо сейчас он мог либо кинуться на меня и одним рывком перекусить горло, либо махнуть рукой и выпотрошить меня своей когтистой лапой, как рыбу.

Но я надеялся, что мне хватит сил и энергии, чтобы если что — принять удар на барьер или отбросить его в сторону.

— Р-рыа… аргх… не под… ходит-те, — ворчал Смоляков. Как он оставался в сознании при таких болезненных трансформациях — ума не приложу. В комнате стоял звук треска. Судя по тому, что я видел, это конечности выходили из суставов, ломались кости изгибались под другим углом, который им был нужен.

Одному богу известно как и почему таким образом происходит процесс трансформации, но имеем что имеем.

И самое неприятное, что я не знал — могу ли я использовать на Илье Олеговиче сейчас заклятие контроля тела или нет. Внутри головы стояло отчетливое опасение, что если я сейчас вмешаюсь, то Смоляков вот так и застынет навсегда. И доставать его из этой полуформы совсем не хотелось. Вы уж либо сюда, батюшка, либо туда.

Поэтому я подхватил его под руку и волоком, почти что на себе тянул в сторону стула с кандалами.

Весу, хочется признаться, Смоляков в этой форме поднабрал значительно. Мышечная масса росла на нем, как на дрожжах. Не удивлюсь, если после всех этих трансформаций, когда Илья Олегович возвращается в свое человеческое обличие — ест он не за троих, а за десятерых полноценных мужчин. Иначе объяснить такое бешенное сжигание калорий я не могу.

— Поторопись, — сказал Альф, державший Смолякова за вторую руку, словно он сам лично мне помогал его тянуть. — От него уже псиной нести начинает.

Это было правдой. От Ильи Олеговича дурно пахло немытой уличной дворнягой, которая вывалялась невесть в чем. Шерсть лоснилась, а судя по ощущениям, температура тела поднялась градусов так до тридцати восьми. Смоляков зарычал и дернулся в сторону, от чего меня накренило вместе с ним, но я умудрился устоять на ногах.

Развернувшись, я почти что бросил его прямо на стул, отчего его тело безвольно опустилось. Если бы это приспособление не было крепко закреплено к полу, то, скорее всего, Илья Олегович опрокинулся бы вместе с ним на спину.

Я присел на корточки и быстрым движением замкнул один из кандалов на лодыжке, которая уже почти полностью превратилась в огромную волчью лапу.

Клац. Вторая нога.

— Назад! — гаркнул Альф. Я рефлекторно отклонил туловище. Огромный длинный коготь просвистел в миллиметре от носа, после чего Илья Олегович схватился за голову обеими руками-лапами и потряс ею, как настоящий пес.

Теперь он почти полностью напоминал оборотня. Самого настоящего. Антропоморфное существо, что может стоять на двух задних ногах и даже бегать. Лишь нужда может привести его к тому, что он начнет бежать на четвереньках.

Пожалуй, единственным отличием являлось то, что Илья Олегович еще не до конца обратился: морда не окончательно напоминала волчью, шерсть еще местами светилась и не покрыла кожный покров, но в остальном… полноценный оборотень.

Его речь больше не была человечьей. Если он и пытался что-то сказать, то почти все звуки напоминали рычание недовольного злого пса. Отдельные слова еще можно было разобрать, но лишь на уровне домыслов и догадок.

И даже при этом меня волновала одна проблема: как приковать руки-лапы, чтобы я мог спокойно проанализировать увиденное. Просканировать его энергию, в конце концов. Потому что-то, что я видел сейчас не давало мне практически никакой пользы. Единственный плюс был в том, что я убедился в словах Ильи Олеговича. Он не врал и действительно в полночь обращался в огромного вервольфа. И что он делал до того, как соорудил себе бункер — одному богу известно, потому что даже сам Смоляков, по его словам, мало что мог реконструировать в своей памяти.

— Слушай, может это… усыпим его? — не то предложил, не то поинтересовался Альф. Судя по его интонации бес находился в таком же замешательстве, как и я. — Ну, не в контексте с концами… — тут же поправился он, — а чтоб утихомирить его. А то глянь как лапами размахивает.

Размахивал он и вправду ими, как дворовой кулачный боец. Его облик изменился окончательно, и теперь на меня и беса смотрели огромные желтые глаза оборотня. Из его пасти капала слюна, а ноздри широко раздувались, втягивая подвальный воздух.

— Чу… жие, — с рычащими нотами выговорила вторая ипостась Ильи Олеговича.

— Да какие чужие… это же я, Святой Лука, а это Пророк Моисей, — пискнул Альф, махая крыльями и держась на уровне моей головы.

От этого каламбура мне захотелось прикрыть лицо ладонью и отвесить ему крепкого подзатыльника, да некогда.

Я осматривал тело Ильи Олеговича в волчьей шкуре и пытался ощутить эманации, которые от него исходили. Странные ощущения, которые обычному человеку и не объяснить. Но было что-то во всем этом нехорошее. Я попытался сосредоточиться на том, что ощущаю, но ничего кроме странного шепота, который проникал в мою голову от Ильи Олеговича, не было. И вибрации.

Оборотень снова попытался кинуться в мою сторону. Я не сдвинулся с места. Рванувшись, волколак рухнул плашмя на землю, потому что кандалы крепко держали его за щиколотки.

Поднявшись на лапы, он выпрямился и осмотрел то место, что держало его. Честно говоря, на секунду внутри меня возникло сомнение, а не додумается ли он каким-то хитрым способом сунуть свой длинный острый коготь в секрет замка и вскрыть его. Но обошлось.

Покоя мне не давало то, что я не до конца его пристегнул. Что-то манило подойти ближе и приблизиться к его энергии. Что-то такое, похожее на зуд, который так хочется почесать.

Я снова окинул Илью Олеговича, оценив состояние.

— Как думаешь, он окончательно обратился?

Альф крутанулся в воздухе, кувыркнулся и снова завис возле моей головы, приложив лапу к подбородку.

— Знаете, коллега, я редко встречал такие экземпляры, а если говорить откровенно, то это первый на моей памяти. Досконально мы его не исследовали, а препарировать не доводилось, но, чисто визуально он действительно больше похож на пса, чем на человека.

Я тяжело вздохнул.

— Спасибо.

Мыслеобраз.

Жест.

Оборотень оцепенел на месте, явно не понимая, почему не может пошевелиться. Его желтые радужки с черными зрачками метались из стороны в сторону.

Я применил заклятие, которое блокирует импульсы в его теле и не позволяет совершать движений мышцам. Грубо говоря то самое заклятие контроля разума-тела-сознания. Как угодно, так и называйте.

Принцип строится на том, что сигнал от мозга не доходит до конечного пункта. Вторым же этапом становится то, что я передаю ему свои сигналы и теперь его тело полностью дублирует мои движения.

— Альф, подвинь мне стул. Быстро.

— Он весит втрое больше меня! — запротестовал бесенок, но тем не менее полетел к кровати, у которой стоял деревянный стул и, недовольно пыхтя, подставил рядом со мной. Я сделал шаг назад. Смоляков сделал шаг назад. Я положил руки на подлокотники. Смоляков повторил мои движения. Только его собачья пасть продолжала рычать, не раскрываясь.

После этого я аккуратно опустился на стул, продолжая держать руки на стуле. Ровно там, где у Ильи Олеговича были кандалы для руколап. Лапорук… Для конечностей, в общем.

— Пристегни его, — с абсолютным спокойствием я отдал приказ бесенку.

— Да ты никак с ума спятил, Каммерер… а если он на меня кинется?

— Не кинется. Я полностью контролирую его.

«Того демона ты тоже контролировал» — услышал я его мысль, что неприятно резанула по воспоминаниям из прошлой жизни. Но вслух Альф ее озвучить не осмелился. Пускай. Сделаю вид, что не услышал. Пусть думает, что ничего не было. Главное, чтобы он выполнил то, что я только что ему сказал. И, хвала небесам, он это сделал.

Кандалы закрылись с металлическим лязгом один за другим. Оставался один момент… как сделать так, чтоб я мог к нему подойти и прикоснуться ко лбу, не лишившись при это руки.

Я обратил внимание, что на стуле, на котором сидел Смоляков, достаточно высокая спинка, доходившая аж до самого затылка. И сам стул был не просто деревянным, а словно частью пола к которому был прикреплен.

— Что ж, простите меня Илья Олегович, но ваше сознание мне нужно чистым, а не под концентрацией трамадола с опиатами напополам.

Я наклонил голову вперед со всем туловищем. И судя по тому, как оборотень стал сопротивляться и ментально брыкаться — он понял, что я собираюсь сделать.

Со всего размаху я откинулся назад, чуть не перевернувшись на стуле. Вервольф с точностью повторил мои действия и крепко приложился затылком прямо по спинку своего стула, после чего я ощутил, как его сознание потухло.

Из тех баек, что я слышал на своей земле — у оборотней просто баснословное здоровье и склонность к регенерации. Заодно и узнаем правда ли.

Я снял ментальный контроль, который выжег у меня порядочно энергии и встал со стула, тряхнув конечностями, чтобы разогнать кровь и напомнить своему телу и мозгу, что я снова у себя дома.

— Так-с.

— Ты нахрена его вырубил? — удивленно спросил Альф. — А вдруг убил таким фокусом, помощничек хренов! Можно ж было ту синюшнюю дрянь залить и все, будь здоров!

— Будешь много болтать — я тебя ею накачаю и положу в клетку. В сознание будешь приходить раз в неделю. А сейчас не мешай. Мне надо кое-что проверить.

Шепот, исходивший от Ильи Олеговича никуда не делся даже после того, как тело потеряло сознание. Дурной темный зов, к которому мне явно нужно было прикоснуться, чтобы понять, что случилось с наследником рода Смоляковых.

Размеренным шагом, словно я рассматриваю какой-то неведанный ранее никому экземпляр или экспонат, я подошел к Илье Олеговичу. Моя правая рука поднялась и аккуратно потянулась ко лбу, покрытому шерстью.

Мозг тут же подкинул мне картинку, как волчья пасть за мгновение раскрывается и своими острыми клыками впивается мне в предплечье, рвет мясо и ломает кости.

Ничего этого не случилось.

Я глубоко вдохнул и про себя досчитал до десяти.

А затем прикоснулся указательным пальцем правой руки ко лбу.

И увидел Его.

Того, о ком говорил Илья Олегович.

Огромная голова с десятком щупалец на лице.

Глава 17

Я преуменьшил — точное число назвать не смог бы даже сам хозяин этой головы. Щупальца — длинные, толстые, диаметром с бедро культуриста, свисали с его массивной челюсти. Сама голова по размерам напоминала рейсовый автобус или трейлер. Ее сплошняком покрывали бугры, наросты и блестящие осколки разных цветов. Как витражное окно в храме. Только от этого окна не веяло никакой святостью или благочестием.

Я осмотрелся и обнаружил себя в гроте. Стены покрывал тонкий белый налет. Местами встречались тускло блестящие кристаллы. Потолок тоже блестел от слизи, размазанной по поверхности толстым слоем. Несколько капель упали мне на плечо, и я поморщился.

В гроте было темно, но я все равно хорошо видел морду твари передо мной. В расщелинах между камней кое-где притаились сферы. От них лилось бледное зеленое сияние. Оно немного разгоняло давящую тьму, но легче от этого я себя не чувствовал. Прежде всего потому, что свет казался до неприличия гадким… будто исходил из гноящейся раны. Дурноту наводил и запах — тяжелая смесь соли, крови, рыбьих потрохов и чего-то еще… словно перегнившей на дне тины.

Чудовище передо мной всхрапнуло, и меня окатило волной этого коктейля из запахов. Раньше я даже не подозревал, что ментальные двойники могут испытывать рвотные позывы, но, видимо, жизнь решила, что пришла мне пора узнать об этой особенности. Я прижал к носу рукав и постарался не дышать насколько мог. Вот и снова пригодилась полученная в академии подготовка выносливости.

— Каммерер, эй! Слышишь меня? Прием! Очнись, встань, страх преодолей!

Голос Альфа донесся до ушей, но слышно его было очень плохо. Как будто он шел через туннель на много километров. Или через толщу воды.

— Страха нет, — отправил я ему мысленный сигнал. — А вот определенное беспокойство есть. Кажется, я нашел источник проблемы.

— Тогда дави его и быстрее возвращайся! Смолякова тут ломает так, словно мы бедняге включенный фен в ванну подбросили! Я пока держу его, но контролировать вас обоих та еще задачка!

— Я тебя услышал, — коротко сказал я. Вдалеке что-то фыркнуло и мысленная связь оборвалась.

Щупальца вновь заколыхались, послышался плеск воды и меня обдало холодными брызгами. На губах остался едкий привкус соли. Маленькие водовороты закружились внизу, клочья пены разметались по темной поверхности. Но голова оставалась неподвижной, только покачивалась, как огромный поплавок. Я прикинул размеры и понял — грот впечатлял не только в высоту, но и в глубину. Если под водой помещается все тело этой твари, то он уходит вниз как минимум на километр.

Рокочущий раскат принес с собой еще одну волну удушливой вони. Я снова заслонился рукавом. От воды удалось спасти, но запах забил ноздри. В движениях головы чудовища определенно был ритм, и тут до меня дошло.

Эта тварь, подобных которой я не встречал ни за годы учебы, ни за всю свою службу демонологом, мирно спала. Я принялся концентрировать энергию. Она собиралась медленно, все-таки из конструкта управлять магией непросто, но поток был стабилен. Еще немного… пару минут, и можно будет приступать. Да, атаковать спящего — не самый благородный маневр. Но с другой стороны, правила честного боя к подобным оппонентам не применимы.

Наконец энергия наполнила руки. Я почувствовал, как ее тепло разливается по венам. Этого сейчас очень не хватало, хоть маленькое, но спасение от промозглой сырости. Сейчас хлестну этого подонка Плетью Пламени хорошенько, пока не очухался, а дальше уже разговор пойдет по моему сценарию.

Но я не успел.

Сферы, которые прятались в расщелинах, вдруг лопнули с влажным хрустом. Их содержимое, похожее на тошнотворный туман, окутало голову чудовища. Вползло ему под щупальца, в ноздри, под набрякшие веки в наростах и шишках.

Плеск. Волны. Густая белая пена. Я почувствовал равномерную вибрацию, от которой затряслось все внутри. А потом чудовище открыло глаза. Два больших блюда с прямоугольными пятнами зрачков. То же самое бледно-зеленое сияние било из них. Тварь смотрела на меня пространным взглядом и даже сложно было сказать, а видит ли она меня.

Я не очень хотел бы, чтоб меня подобные существа замечали и разглядывали. Так, не стоит отступать от плана. Готовлю Плеть, и…

— КТО ТЫ? — вопрос грянул так, что я тут же остановил все приготовления. Его эхо отразилось от стен грота и ввинтилось мне в мозг. Хорошо все же что я тут не в телесном обличии, иначе от громкости голова лопнула бы как спелый арбуз.

— Меня зовут Марк Каммерер, — ответил я ровно. — Я пришел исправить беспорядок, который твои культисты наворотили… двести лет назад. Или триста. Давно это было, в общем. И, раз уж мы с этого начали, то и ты назовись. Предпочитаю знать, с кем веду переговоры.

Голова замолкла на добрых пару минут. Я насторожился и на всякий случай активировал еще парочку защитных заклятий. Мимики на осьминожьей морде не было совсем, поэтому прочитать или хотя бы предположить, о чем тварь думает, не представлялось возможным.

Вполне возможно, что к внезапному удару готовился все это время не только я. Хотя он мог бы не бить, а просто попытаться проглотить — размеры позволяли. Про людей, проглоченных китом, я слышал, а вот что насчет тех, кого сожрал осьминог? Как у них с выживаемостью?

Чутье подсказывало, что не очень здорово.

— У МЕНЯ МНОГО ИМЕН. НО ЖИТЕЛИ ТОГО МИРА, В КОТОРОМ ТЫ ЖИВЕШЬ, ЗОВУТ МЕНЯ ВЕЛИКИМ СПЯЩИМ.

— Правда так зовут? Или ты очень хочешь, но пока прозвище не прижилось?

Наверное, я мог бы подобрать слова получше и поделикатнее, чтоб не напрашиваться на прогулку по пищеварительному тракту этой гадины. Но уж слишком неуместно и пафосно это прозвучало.

Великий Спящий, черт возьми. Концентрация пафоса выше всех допустимых пределов.

— ОСТРОТЫ МОГУТ ДОВЕСТИ ДО БЕДЫ, МАРК КАММЕРЕР, — сообщил Спящий. — НО ПОСКОЛЬКУ ТЫ ПРЕРВАЛ НЕ САМОЕ ПРИЯТНОЕ ИЗ МОИХ СНОВИДЕНИЙ, Я ВЫСЛУШАЮ ТЕБЯ. ЗАЧЕМ ТЫ ЯВИЛСЯ?

Я вздохнул. Не хотелось бы пускаться в подробный пересказ всего, что мне наговорил Смоляков. По словам Альфа, сейчас на нашем обычном плане бытия творится настоящее шоу, и не хотелось бы его пропускать. Тем более бес там в одиночку отдувается, и ему нужна подмога.

— Я здесь, чтобы снять проклятие, которое пало на род моего друга. Проклятие, наложенное твоим подопечным, между прочим.

— У МЕНЯ НЕТ ПОДОПЕЧНЫХ, ЮНОША. Я НЕ ИНТЕРЕСУЮСЬ ВАШИМИ ДЕЛАМИ. МОЛИТЕСЬ ЛИ ВЫ, ВОЮЕТЕ ЛИ, ИЛИ ПАШЕТЕ ЗЕМЛЮ ВО ИМЯ МОЕ — МНЕ ВСЕ РАВНО. ХОТЯ… ЕСЛИ ПОДУМАТЬ, ТО ВОЙНА ПРИНОСИТ СТРАДАНИЯ. А Я ИХ ЛЮБЛЮ.

Должно быть, странно так говорить, когда твой собеседник — разумное головоногое, но в правдивости его слов я не сомневался. Жаль только, что положение Смолякова эта правда никоим образом не облегчала.

— Допустим. Значит, та жрица использовала твою силу…

Здоровенное щупальце ударило по воде прямо рядом со мной. Мощный фонтан взметнулся ввысь и окатил меня с ног до головы. Я опять же порадовался, что это тело не подлинное. Иначе до следующей недели пришлось бы смывать с волос ряску.

— ЧЕПУХА. НИКТО ИЗ ЖИВЫХ НЕ СПОСОБЕН ИСПОЛЬЗОВАТЬ МОЮ СИЛУ, ИБО ОНА НЕПОСТИЖИМА ДЛЯ ВАШЕГО МАЛЕНЬКОГО, ХРУПКОГО РАЗУМА, — загремел Великий Спящий.— ТО, ЧТО ИСПОЛЬЗУЮТ ВАШИ ЖРЕЦЫ — ВСЕГО ЛИШЬ ЗЫБКИЕ ОТГОЛОСКИ МОИХ ГРЕЗ, И НЕ БОЛЕЕ.

Я едва подавил усмешку. Надо же, как его задело простое предположение. Возможно, маленьким и хрупким можно назвать не только человеческий разум, но и эго этого гигантского ленивца.

— Детали и частности меня сейчас интересуют в последнюю очередь, — признался я. — Раз уж ты вышел из своей спячки, то разъясни…

Вода вокруг меня забурлила и заклокотала, словно кто-то за доли секунды подогрел ее до температуры кипения. Сверху мне на голову и за шиворот посыпались мелкие, гладкие осколки. С плеском они падали в воду и тотчас скрывались в темноте, на дне. Если там вообще было дно.

Что-то вокруг неуловимо изменилось. Сферы в камнях появились снова, но сейчас они пылали алым цветом. Щупальца на морде Спящего разошлись, открывая пасть с роговыми пластинами, как у кита.

— РОД ТВОЕГО ДРУГА ОТМЕЧЕН МОЕЙ ПЕЧАТЬЮ, ЭТО ТАК, И ЭТУ ПЕЧАТЬ НЕ СМЫТЬ ДАЖЕ КРОВЬЮ. ЗА ГРЕХ ЕГО ПРАЩУРОВ ОН БУДЕТ НОСИТЬ ЭТУ ПЕЧАТЬ, ПОКА В МИР НЕ ВЕРНЕТСЯ ВЕЛИКАЯ ВОДА.

Похоже, этот Спящий — настоящий мастер в телепатии. У меня поставлен десяток различных блоков, комар носа не подточит, а тот, кто попытается, рискует потерять возможность связно мыслить. Профессиональная обязанность мастера-мага — беречь свои секреты. И тем не менее, этот гад пробился сквозь все заслоны.

— ПУСТЬ ЭТО БУДЕТ ЕМУ УРОКОМ, — сказал Великий Спящий, и впервые за всю беседу я услышал в его голосе эмоцию. Эмоцию, которая совершенно мне не понравилась.

Злорадство.

— ЕГО РОД ОСУШИТ ДО ДНА ЧАШУ СКОРБИ, ИЗ КОТОРОЙ ОТВЕДАЛИ ТЕ ДЕВЫ.

Понятно. Кажется, этот кальмар-переросток не только обидчивый, но и злопамятный. К тому же я видел в его словах некое противоречие.

— Надо же, как высокопарно заговорил! — усмехнулся я. — А ведь сам только что сказал, что любишь страдания.

Щупальце вновь хлестнуло по воде рядом со мной. Сферы мигнули красными огоньками.

— ЛЮБЛЮ. НО ПРИЧИНЯТЬ, А НЕ ТЕРПЕТЬ.

— Двойные стандарты?

— ДА.

Зато он хотя бы честен. На фоне остальных противников, которые только и ждут, чтоб половчее обхитрить и обмануть, это даже выглядит благородно.

— ТЫ С САМОГО НАЧАЛА ГОВОРИЛ О ПРОКЛЯТИИ, МАРК КАММЕРЕР, ХОТЯ ДАЖЕ НЕ ПОНИМАЛ ДО КОНЦА, О ЧЕМ ИДЕТ РЕЧЬ, — продолжал греметь Спящий. — НО НИЧЕГО СТРАШНОГО. ТЕПЕРЬ У ВАС БУДЕТ ВРЕМЯ УВИДЕТЬ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩЕЕ ПРОКЛЯТИЕ.

— Перебью тебя, пока ты не скатился в многочасовой злодейский монолог, уж извини, — сказал я. — У меня нет на него времени.

— ПРИЗНАТЬСЯ, ТЫ МНЕ ТОЖЕ НАСКУЧИЛ, — с обидой отозвался Спящий. — НО СПАСИБО, ЧТО ЗАШЕЛ. ГОСТИ, ХОТЬ И ТАКИЕ НАХАЛЬНЫЕ, ЗАГЛЯДЫВАЮТ НЕЧАСТО.

— Что поделаешь? Уважение к авторитетам — не самая сильная моя сторона, — сказал я и тут же метнул в его сторону Плеть Пламени. За время нашего разговора она зарядилась так, что трещала и жгла мне ладони. Огромный искрящийся сноп хлестнул осьминога по морде. Два щупальца как будто секатором срезало. Они плюхнулись в воду и тут же пропали в густой, почти чернильной тьме.

Но осьминожьи глаза Спящего смотрели по-прежнему. На меня и при этом мимо.

— ЗРЯ, — сказал он.

А потом Великий Спящий ударил. Вернее, он сам даже не шелохнулся. Но извне нахлынула такая волна ментального давления, что я невольно зажмурился. Даже самая изнурительная мигрень не шла ни в какое сравнение с этой атакой. Меня как будто пришибло огромным невидимым кулаком. Ментальный конструкт, эта оболочка, в которую я переходил, когда решал вопросы вне реального мира, трескалась по швам, крошилась как сдобное печенье. Только чудом мне удавалось сохранить разум.

Еще один удар. Меня бросило назад с такой силой, словно врезался весь железнодорожный состав. Я ударился в стену спиной, которая рассыпалась.

Рассыпался и сам грот вокруг. Последним, что растаяло, были глаза Великого Спящего — два фонаря посреди вселенского Никогде, наконец наполнившиеся осмысленностью.

Но потом исчезли и они, уступив место тьме.

— Каммерер! Просыпайся! Ох, и нашел же ты время, чтоб отрубиться! Как по закону подлости! Живее, не то нам обоим несдобровать.

— Здесь я, здесь, — произнес я. То есть не совсем произнес — кое-как обозначил слова. Язык с трудом поворачивался, будто я отходил от тяжелого наркоза.

Или вынырнул с большой глубины. В голове нещадно бил колокол. Зато вернулось зрение, и перед собой я увидел морду Альфа. Встревоженную до крайности морду.

— А я уж собирался тебе нос выкручивать, чтоб он стал похож на сливу. Но не успел.

— И это хорошо, — насилу выдавил я. — Неправильно с человеком без чувств устраивать подобные фокусы. Особенно если этот человек может отплатить тебе с лихвой.

Альф кивнул.

— Да, с шутками у тебя всегда было туго. К слову, о бесчувственных. Как только ты начал подавать признаки жизни, Смоляков сразу же затих. Лишь бы кони не двинул.

Его палец с обгрызенным когтем указал на Илью Олеговича. Тот полусидел в кресле, совсем как человек, изрядно вымотавшийся после тяжелой работы и решивший слегка прикорнуть.

Только вот у человека не бывает клыков размером с лезвие хорошего кинжала и густой шерсти на лице.

— Это вряд ли, — сказал я, поднимаясь на ноги. Ребра и поясница тут же отозвались тупой, ноющей болью. По ощущениям я нажил как минимум одну трещину. Когда меня выдернуло из тела на встречу с Великим Соней, оставшаяся без хозяина оболочка грохнулась на пол и приземлилась неудачно. А поверхность тут — это не мягкий снежок в вотчине Азариэля, падать неприятно.

Если бы мы сейчас никуда не спешили, можно было бы заняться восстановлением сил и подлатать травмы. Но времени нам как раз и не хватало. Поэтому пришлось обойтись магическими «пластырями». Очень грубые лечебные заклятия, потому что складываются буквально на ходу из свободных потоков энергии. Долго их не проносить, потому что эта энергия быстро портится и рассеивается. Но пока я не могу позволить себе что-то лучше, сойдет и такое.

— Что ты там увидел? Что-то о проклятии узнал? Кто его наложил? Как снять? — принялся Альф бомбардировать меня вопросами.

— Ничем порадовать не могу, — процедил я, сцепив зубы. Пластыри больно вгрызались в кость, обволакивали ее. — Хозяин проклятия оказался весьма несговорчивым. Крайне скользкий тип.

— А кто он? Мы с ним раньше встречались? — спросил Альф, а потом замолк с озадаченной миной.

К жгучему ощущению в ребрах прибавилось ощущение, будто кто-то щекочет затылок пером изнутри.

— Ого! — вскричал бес. — Нет, если бы мы с ЭТИМ встретились, я бы точно запомнил!

— Не могу сказать, что хочу еще раз его навестить, — ответил я. — Но сейчас не это важно. Ты еще помнишь, как переходить в форму Яростной Атаки?

Альф выпятил грудь.

— Я всегда в форме! В наилучшей из возможных!

Я выставил вперед ладонь.

— Кажется, ты меня не услышал. Альфред фон Тирпих, ты помнишь, как переходить в форму Яростной Атаки?

Когда я повторил вопрос — медленно, с расстановкой, с нажимом на последние слова — до него наконец дошло, чего именно я добиваюсь. Он сделал круг по комнате, но зазевался и едва не врезался в кресло со Смоляковым. С трудом притормозил и умостился на подголовнике. Я подошел к бесу. Он поднял на меня глаза. Полные нерешительности глаза.

— Вообще да, но я давно не пробовал, потому что… ты вроде как обычно и сам справляешься, Марк. Я так, на подхвате. Да, у мамки Крудо тогда была заварушка, но там был демон-мелкая сошка, ему и просто так навалять получилось.

Марк? Похоже, Альфа действительно проняло, раз он оставил в стороне свое типичное насмешливое «Каммерер». Это происходило на моей памяти всего три или четыре раза — исчезающе редкое явление.

— Ты мне скажи, в чем дело? — спросил Альф. — Кого мы собираемся яростно атаковать?

И тут ожил Смоляков. Подгадал момент он очень и очень точно. Словно актер, который долго ждал за кулисами команду «выйти на сцену» и наконец ее получил. Его тело рванулось вперед, жилы на руках и ногах, прочно закрепленных ремнями напряглись. Двигался он с такой мощью, что мне казалось, будто с минуты на минуту у Ильи Олеговича начнет лопаться кожа. Голова его все еще была неловко повернута вправо, в мою сторону. Глаза светились бледным зеленоватым светом.

Я сразу узнал этот свет. Да и как иначе — ведь видел его совсем недавно.

— А-ХХХХХААААААРРРГХ! — прорычал Смоляков. — ПОЧЕММУУУ… ХРРРГХ… ТААААКХХХХ… БОЛЬНО!

Я активировал заклинание Контроля над телом. Оно послушно направилось к Смолякову, но как только коснулось его кожи, тотчас растаяло. В ответ на это раздался сухой, резкий хлопок. Лопнули ремни, протянутые поперек груди.

Плохо. Это очень плохо. Те ремни были самыми прочными из тех, что Илья Олегович предусмотрел.

— Неси синюшную дрянь! — скомандовал я. — А я пока его удержу!

Альф сорвался с места так, что оставил след в воздухе. Я же шагнул вперед, толкнул Илью Олеговича обратно в кресло и вытянул перед собой ладони. Собрал энергии сколько мог и с силой надавил ему на грудину. Так, наверное, выглядел самый экзотический массаж сердца в истории. Смоляков рычал, хрипел и во все стороны клочьями летела пена.

— Песнь Смирения! — гаркнул я во всю глотку.

С ладоней ударили потоки желтоватого света, которые за доли секунды окутали все тело Ильи Олеговича. Он откинулся на спинку и задрожал. Взгляд его, затравленный и больной, смотрел на меня в упор.

— Вы… обещали… — прохрипел он.

— И я выполню. — сказал я твердо.

Смолякова сотряс новый приступ дрожи. Он рванулся вперед. Лопнули последние ремни. Рот несчастного открылся, и меня окатило дурно пахнущей, черной слизью. Я отшатнулся и ослабил хватку. Смоляков упал с кресла и поднялся на четвереньки. Его одежда совершенно разошлась, и я мог видеть голую спину, которую покрывала… чешуя в отдельных островках шерсти.

Подобного я точно никак предусмотреть не мог.

Илья Олегович прополз в угол комнаты и уперся коленями в пол. Тело его выгнулось дугой, глаза выпучились. Он раскрыл рот так широко, что челюсть вот-вот обещала вывихнуться книзу…

Но этого не произошло. Потому что челюсть вовсе отпала. Из окровавленной дыры, оставшейся на ее месте, проросли скользкие, темно-зеленые щупальца. Такие же, только больше, появились на месте рук. Существо поднялось на ноги и с утробным рыком уставилось на меня. Глаза были красными от ненависти… и боли.

— Я достал! Средство у меня, средство у ме… мать моя геенна огненная, это что за херня?

Альф благоразумно спрятался у меня за спиной.

— Ты, кажется, спрашивал только что, кого мы собираемся атаковать, — сказал я. — Вот ответ на твой вопрос.

Глава 18

— 18 —

Среди мастеров моего ремесла бытует уверенность — где есть одержимый, там непременно найдется демон. Он может скрываться, маскировать свою природу, пытаться мимикрировать под помутнение рассудка или даже физическое недомогание, но в конце концов обязательно выдаст себя. Они по-другому не умеют, так заложено природой.

У большинства демонов имеется собственная телесная форма — либо изначальная, либо та, которую они сотворили сами, когда обрели достаточно сил. Но существовать в этой форме адским тварям не слишком нравится. И не потому, что у них высокие эстетические стандарты, до которых когти, клыки и рога не дотягивают.

Просто для демонов нет лучше развлечения, чем захватить человека и разрушать его, подтачивать, наполнять скверной. Говорят же, что тело человека — это храм. А храмы созданиям Ада противны.

Если судить по этим меркам, то Илья Олегович Смоляков, который корчился сейчас в углу так, как не смог бы даже самый гибкий циркач, был одержим. Вне всякого сомнения. Все признаки налицо… и на прочие части тела. Но сколько бы я ни пытался отыскать и зацепить в его ауре хотя бы малую толику демонического начала, ничего не удавалось.

Вся аура Смолякова была сейчас плотно затянута болотно-зеленым туманом. Я почти чувствовал исходящий от нее запах. Прямиком из гробницы Великого Спящего. Смоляков вытянул пораженную руку и попытался подсечь мне ноги. Я увернулся только чудом и отскочил к стене. Щупальце хлестнуло по основанию кресла и врезалось в металл. Тот заскрипел, но устоял.

— Я думал, что когда ты покинул тело, то пошел решать проблемы, а не создавать новые, Каммерер! — пискнул Альф. — Надо было договариваться!

— С такими ребятами, как Мега-Кальмар, вести переговоры бесполезно, — ответил я, сцепив зубы. — Нужно действовать.

Альф насилу уцепился за стену ногами — руки были занятыю Когти врезались в камень. Один из них он обломал, но остальные засели крепко.

— И чем ты собираешься его брать? — поинтересовался Альф. — Потому что выпить вина и раскинуть партию в преферанс это страшилище точно не согласится!

— Эй, там внутри все еще наш друг, — заметил я. — Хороший слуга не теряет самообладание и чувство такта даже перед лицом опасности.

Смоляков поднял голову. Его взгляд — холодный и ненавидящий — нацелился на Альфа. Из горла донеслось гулкое бульканье. Будто его владелец решил прополоскать гланды сразу литром освежающего бальзама. Но то, что выплеснулось из провала, который зиял в нижней челюсти Ильи Олеговича, точно освежить не могло.

Темный поток ударил точнехонько в тот пятачок на стене, где секунду назад сидел Альф. Не знаю, оскорбил ли я этим вселенские законы мироздания, но я от всей души поблагодарил их за то, что у этого мелкого беса хорошо развито чутье. Камень тут же покрылся темной сетью трещин. От него повалил густой черный дым.

Похоже, проклятье Сони-Переростка преобразовало носителя по образу и подобию хозяина не только внешне. Внутри тоже многое изменилось.

— Не знаю, где ты увидел хорошего слугу, Каммерер! — запищал Альф. Голос его звенел от страха. — Пусть я буду ужасным слугой, хуже которого и придумать нельзя, но зато живым! Можешь написать мое имя на доске позора, рядом с Рафаилом и тем другим!

— С этим будут проблемы, — сказал я. — Ведь тебе вроде как жизнь не положена.

— Проблемы у нас уже есть! Одна, но зато очень серьезная! Что тут вообще можно сделать? Он поглотил заклинание контроля. Слопал Песнь Смирения за милую душу! А от нее даже самые крепкие гады ложились!

— Поправка, — заметил я и активировал заклинание щита. К счастью, после того как Великий Спящий отправил меня назад в тело, энергия успела накопиться. — самые крепкие из адских тварей. А этот… он не оттуда. Нам нужен другой подход.

— Ты не мог бы изобрести его побыстрее? — взмолился Альф.

— Я работаю над этим.

Смолякову не понравилось, что залп его чернил не достиг цели. Он твердо решил достать Альфа. Выстрелы стали точнее, превратились в тонкие струи, но Альф все равно всякий раз оказывался быстрее. Хоть и на доли секунды. Попутно он умудрялся ворчать.

— Лучше бы в услужение к алхимику пошел. Да, в лаборатории у него воняло хуже чем на химкомбинате, зато никто не старался бы оторвать мне голову!

Человеческое обличье Илья Олегович Смоляков утратил, но взамен приобрел кое-что не менее важное. Хитрость прирожденного хищника. Даже звериного разума ему хватило, чтобы понять — добыча так просто сдаваться не собирается.

И он изменил стратегию. Руки-щупальца уперлись в каменный пол. Тело на такой опоре легко отпружинило. Он сделал рывок вперед и вновь с силой ударил в основание кресла. Оно выдержало, но на металле осталась приличных размеров вмятина. Я не знал, сколько еще таких потрясений оно сможет вынести… в любом случае, ярости у Смолякова было больше.

Он эту вмятину тоже заметил. Запрокинул голову совсем как несуразный голубь. В горле заклокотало.

— Прочь, к стене! — рявкнул я и сам тут же отскочил.

На сей раз Смоляков плюнул кислотной жижей в основание сидения. И эффект получился разрушительный. Металл зашипел и стал осыпаться на пол хлопьями, которые мгновенно превращались в пыль. Кресло завалилось на бок и с шумом рухнуло.

Этого-то Илья Олегович и ждал. С диким рычанием он выбросил вперед пораженную руку. Щупальце прочно обхватило кресло за спинку. Уровень силы его возрос в десятки раз, если не больше — если Смоляков-человек даже сдвинуть с места эту махину вряд ли смог бы, то сейчас поднимал вообще без усилий.

Завтра он обязательно почувствует последствия этих передовых силовых тренировок. Если, конечно, дотянет до наступления завтра. Я не горел желанием убивать Смолякова — даже за столь короткое знакомство успел понять, что он хороший человек и ценный союзник. Но вполне возможно, что новая версия проклятия будет действовать постоянно, а не только в полнолуние. А позволить этому чудовищу бродить по округе и нападать на местные деревни — само по себе преступление. На которое я пойти не мог.

Смоляков нанес круговой удар корпусом кресла. Альф увернулся, взмыв под потолок. Я, напротив, рухнул на пол. Ладони ощутили холодный камень. При падении я сильно ударился коленом, но боли был только благодарен. Острый импульс привел меня в чувство и прочистил мозги. Эта ясность пришлась очень кстати. Потому что в следующий момент Смоляков решил придавить меня останками сиденья, словно пойманного в ловушку жука. Я откатился в сторону. Противник завыл, и в его вопле я слышал не только голод и боль, но еще и досаду.

— Шприц! — крикнул я.

— Что? — не понял Альф, круживший возле потолочной лампы.

— Дай мне шприц и пистолет! Я скажу, что тебе делать дальше!

Уворачиваясь от щупалец, Альф спустился ко мне и протянул инструменты из запасов Ильи Олеговича.

Я не стал медлить и зарядил шприц в ствол пистолета. Раздался щелчок. Жидкость внутри ампулы чуть посветлела. Бес с озадаченной мордой маячил передо мной. Ему наверняка не понравится то, что я сейчас скажу. Но другого выбора не будет. Вернее, выбор-то есть всегда. Несколько тысяч лет наказания для демона, нарушившего договор — цифра суровая, но они хорошо умеют ждать. Поэтому он вполне может решиться на побег ради спасения своей шкуры.

Но я верил в Альфа. Верил Альфу.

— Смоляков не демон, и я не могу биться с ним как с демоном. Мне не одолеть проклятие, поэтому единственный выход — навсегда слить их воедино.

— А как же?..

— Не перебивай! Для этого мне нужно перекрыть поступление энергии, но пока он в бешенстве, подобраться к нему со шприцом не выйдет.

Альф озадаченно моргнул. Я не сомневался, что он поймет, к чему я клоню. Все-таки этот гаденыш чаще притворяется дураком, чем ведет себя как дурак.

— Сейчас ты, Альфред фон Тирпих, примешь Форму Яростной Атаки и вступишь со Смоляковым в бой. Мне нужно, чтобы ты сдерживал его, пока я не введу лекарство. Это понятно?

Он смотрел на меня своими глазами-бусинками с удивлением и непониманием. Озадаченно моргнул несколько раз.

— Ты сейчас серьезно?

— Да. И чем быстрее ты это сделаешь — тем лучше для нас обоих.

Альф тяжело вздохнул. Было видно, что ему не нравится вся эта затея. Хотя, в целом, в мире было не так много вещей, который нравились моему бесовскому фамильяру. Если что-то и было, то называлось «ванильным мороженым», о котором бес лелеял и вожделел даже во сне.

— Совсем рехнулся, — прошептал он и встал на против Смолякова, широко раздвинув ноги и лапы.

Морда Смолякова-нелюдя снова вывернулась под углом, как у собаки, что наблюдает за каким-то неведомым и непонятным ей процессом. Словно за насекомым, что ползло по своим делам.

Если бы в этот момент Илья Олегович залаял на Альфа — я бы не удивился.

Альф глубоко дышал, пока Смоляков, волоча за собой останки кресла, двигался к нему навстречу. Я застыл, стараясь не привлекать к себе внимание, потому что именно это мне и было нужно: чтобы все звериные крохи разума и концентрации сошлись на моем помощнике.

— Ну что ты, полурак-полухер, готов получить по морде? — спросил у него бесенок.

Щупальцы на морде Смолякова шевелились, словно змеи и покачивались. Он что-то пробулькал в ответ на провокацию Альфа, но понять его, наверное, мог бы только народ рыбо-людей, и то не факт.

Альф закричал так громко и пронзительно, что я аж вздрогнул от неожиданности. Этот крик был каким-то писклявым подобием боевого клича, которого я никогда ранее не слышал. Шлепая по бетону, бесенок побежал навстречу Смолякову, не переставая кричать.

Оторопевший нелюдь даже застыл на месте, но в тот момент, когда Альф со всего размаху прыгнул на него и, сделав кувырок в воздухе, обернулся в полноценного демона, который достигал размеров, как полтора Рамона по высоте и с мышцами, словно у культуриста.

Он попытался схватить Смолякова за горло, но оборотень быстро среагировал. Первичный шок, который сковал его на мгновение, прошел. И теперь этот неведомый никому ранее экземпляр… так сказать плод нечистой любви оборотня-волколака и осьминога готов был дать бой.

Крутанувшись вокруг своей оси, Смоляков-нелюдь, словно умелый пращник, отправил остатки стула, все еще прикованные к его ногам на кандалах, по инерции вперед и полукругом. Если бы на этом месте стоял обычный человек, то его снесло бы, словно от столкновения с машиной.

Но сейчас там стоял Альф. Вернее сказать то, что я никогда бы в своей жизни не назвал Альфом, если бы не попросил его об этом сам.

Бес выставил свою массивную руку, которая приняла на себя удар. Металл врезался в мышцы и рухнул на землю.

— Слабо, — пробасил демон, — после чего схватил стул за сидушку и со всей силы дернул на себя.

У Смолякова земля буквально ушла из-под ног. Он неуклюже вскинул руки вверх, после чего попытался удержать равновесие, но все равно упал и подвис в воздухе в верх ногами. Альф поднял его на полметра над землей и второй лапой перехватил за передние конечности, чтобы Смоляков не дергался.

— Я держу его, Марк, — сказал он голосом, словно всю жизнь только и пел в опере на самом низком регистре.

Едкая струя черной жидкости почти было попала в лицо демона, если бы он не успел отдернуть голову в сторону, выпустив Смолякова из рук.

— Ах ты… — договорить Альф не успел. Смоляков заехал ему ламой прямо в челюсть и, к моему удивлению, весь раздутый корпус беса наклонился, словно собирался вот-вот завалиться. Но он устоял на ногах. Оборотень снова попытался плюнуть в падающего беса черной едкой жидкостью, но Альф тоже, несмотря на размеры, был достаточно проворным.

Он ловко припал к земле и саданул своей лапищей по ногам Смолякова, от чего тот был вынужден попытаться подпрыгнуть, но остатки стула не дали ему нужной свободы и тянули обратно к земле. Лапа альфа снесла его, опрокинув на пол. В этот раз демон навис над ним сверху, сцепив передние конечности своей рукой, а второй лапой уложив на том месте, где была морда.

Такое действие вызывало у меня легкое опасение, что оборотень может попытаться плюнуть на его руку и прожечь ее насквозь, но действовать нужно было быстро.

— Давай! — крикнул мне Альф. Но я и без него уже понимал, что время действовать наступило. Подскочив на ноги, я в два прыжка оказался возле Смолякова и приставил дуло пистолета-шприца ему в районе шеи, после чего нажал на спусковой крючок. Раздался короткий щелчок и жидкость стала уходить из колбы. Когда емкость опустела, я отвел пистолет и положил его в стороне.

Смоляков задергался. Он рвался из-под железной хватки Альфа с такой силой, что у меня в голову закралась одна мысль: а что, если это не снотворное, а препарат, которым Илья Олегович просил сделать ему эвтаназию?

Звучало, как бред, но человек в его положении… Думалось мне, что он может пойти на что угодно, лишь бы в самый тяжелый момент жизни больше никогда не прийти в себя. Обернулся и дело с концами.

— Марк, я долго так не смогу, — подсказал мне Альф. И я чувствовал, что он не врет. Силы, которые он использовал, напитавшись в Аду, очень быстро иссякали и уже начинали захватывать по нашему совместному каналу даже часть моих резервов.

— Больше и не нужно, — ответил я ему, глядя на то, как с каждым рывком Илья Олегович дергается все слабее и слабее, а веки тяжелеют и смыкаются. Как бы он ни пытался их распахнуть; каким бы сильным духом или с каким-то древним богом внутри себя не жил — плоть есть плоть. Она слаба и увечна.

Через еще полминуты тело существа, внутри которого был заперт разум графа Хмарского, спокойно и безвольно лежало на полу. С комичным свистом сдуваемого шара Альф сдулся до прежних размеров и тоже упал на спину, раскинув руки в стороны.

— Никогда, — пискнул он. — Никогда больше в жизни меня не проси это делать.

— Почему? — спросил я с долей ехидства.

— Потому что такие обращения дискомфортны, отнимают много энергии, сил и вообще после них себя чувствуешь, словно половая тряпка, которой вымыли загон для свиней, а потом как следует прополоскали и выжали не то, что досуха, а просто что аж ткани трещали. Понимаешь о чем я?

Я растянул губы в кислой ухмылке.

— Нет.

— Да тьфу на тебя, Каммерер! — обиделся бесенок. — Я из-за тебя жизнью рискую, а ты мне тут рожи теперь корчишь, когда я отходняки лютейшие ловлю. Все, я спа… хр-р-р…

Я встал над Альфом и присмотрелся: не придуривается ли. И, действительно, не придуривался. Бес отключился почти мгновенно, что было логично.

К счастью, опасение насчет препарата оказалось ложным. Смоляков тоже спал глубоким сном, который по глубине, наверное, можно было бы сравнить со сном Спящего Чуда-Юды где-то там внутри его головы, на задворках энергетических уровней.

Его грудь медленно вздымалась, так что нужды приставлять зеркало под нос или ко рту не было, чтобы убедиться, что он жив и дышит.

Я закатил рукава своей рубахи и присел возле головы Ильи Олеговича Смолякова, скрестив ноги под себя. Так как такое проклятие я не могу снять или разрушить — придется обращаться к обходным путям. А они есть всегда. Как минимум я могу облегчить боль, которую испытывает наш граф и попытаться оставить ему разум.

Все, конечно же, в дальнейшем будет зависеть от него, потому что те символы, что я сейчас сидел и выводил у него по черепу пальцем, требуют к себе… некоторого внимания.

Суть их проста: они будут поддерживать его первичное начало, но только ментальное. С телом я, увы, ничего сделать не смогу. Но чтобы эти руны работали, к сожалению, Илье Олеговичу придется каждый раз бороться со своим внутренним зверем, который, как он сказал, застилает ему глаза кровавым туманом.

И если у него хватит сил, желания и мужества сталкиваться во время обращения с этим вторым «я» — тогда спустя небольшой промежуток времени он сможет жить, как обычный человек. И если слуги не будут шарахаться от его внешнего вида, то вполне даже жить в своем поместье, когда наружу будет лезть… вот это…

Но это лишь теория, которую мне придется проверить на практике. А сейчас оставалось только ждать.

Глава 19

— 1 9 —

Ожидание затянулось надолго, на добрых два часа. За это время Альф успел отоспаться и восстановить самый крошечный запас энергии. Как только он пришел в сознание, то пропищал:

— Каммерер… я вижу свет… Как странно… нам же он не полагается. Неужели я настолько хорошо нес службу?

— Это лампа, — сказал я устало. — Но поработал ты действительно неплохо.

Бес вытянул вперед кулак, который все еще чуть подрагивал от слабости. Ему пришлось поднапрячься, но вскоре кулак свернулся в фигу.

— Вот это ты и получишь, когда в следующий раз вздумаешь обозвать меня бесполезным, надоедливым, гадким, бестактным…

— Ты не бесполезен, — признал я. — Но вот все остальные слова пока еще можно к тебе применить.

Альф приподнялся и осоловело потряс башкой.

— Что должен сделать честный бес, чтобы ты наконец признал и принял безграничное благо, которое он приносит в твою жизнь?

Я задумался. Обвел комнату взглядом и остановился на теле лежащего Смолякова. О том, что под его прической по последнему фасону, теперь крылись удерживающие руны, теперь напоминало только неясное сияние, окутывавшее голову. Ничего страшного, сойдет на нет через пару дней, когда они войдут в полную силу. У аристократов хватает разных эксцентричных причуд, но голова с подсветкой — это что-то из ряда вон.

— Так что же? — не унимался бес. — И лучше обойдись без шуток! Они у тебя все равно несмешные.

Я хотел заметить, что для него апофеоз юмора — это трюки уровня «потяни за палец», но не стал. Разволнуется, бедняга, опять начнет верещать, а в его ослабленном состоянии это чревато не самыми приятными последствиями.

— Если перестанешь лазить в котлы с похлебкой и подглядывать за Фимой, когда она принимает ванну, я подумаю, так и быть, — наконец огласил я свое решение.

Альф нахмурился и вновь продемонстрировал фигу.

— А вот хрен тебе! Почти всех доступных удовольствий в жизни я лишаться не собираюсь.

Я развел руками.

— Ну, тогда и почестей не требуй.

Раздалось громкое, раскатистое ворчание. Я рефлекторно вскинулся. Энергия мигом перенаправилась в руки, кончики пальцев закололо маленькими иглами. Неужели Смоляков не только оклемался, но и приготовился ко второму раунду? Руны, которые я нанес должны были его сдержать… да, пока что их воздействие довольно хрупкое, но и резерв Ильи Олеговича порядочно истощился… Если только Великий Соня не залил ему полные баки.

Ворчание повторилось, на сей раз оно стало даже более требовательным. Жадным. Но Смоляков лежал все так же безмятежно, даже не двигался с места. Я потер ладони. Ложная тревога. Альф неловко усмехнулся.

— Почести на хлеб не намажешь, Каммерер, это тебе не гусиный паштет. Кстати, о паштете. Если я тебе не нужен, то сейчас вернусь.

Не дожидаясь, он кое-как поднялся на ноги и вяло замахал крыльями. Мы угодили в отнюдь не веселую ситуацию, но от его попыток взлететь невольно пробивало на смех. Сейчас Альф очень походил на несуразную муху, разбуженную неожиданным потеплением в октябре.

— Хьюстон, у вас проблемы? — насмешливо поинтересовался я.

— Да когда это у меня их не было, — проворчал он в ответ и полетел прочь из комнаты. Обычное проворство его покинуло — двигался бес с грацией хорошо надутого дирижабля.

Пока он пробирался по соседней комнате, там все время что-то падало и разбивалось, но потом наконец наступила тишина. Надеюсь, Смоляков не слишком трепетно относится к предметам обстановки и ничего особо ценного напоказ не выставляет.

Впрочем, подозреваю, что после сегодняшней ночи он вообще охладеет к материальным ценностям. Илья Олегович все еще дышал прерывисто, временами всхлипывал, как будто ему снились ночные кошмары. Отголоски грез Великого Спящего, мать его трижды. Но руны уже делали свое дело. Тяжелый болотный морок, затягивавший ауру Смолякова, терял свою плотность. Рассеивался, как тают тучи после долгого дождя. Полностью он не уйдет никогда — как ни грустно это признавать, но слово кальмара-переростка имело большую силу. Но по крайней мере, от физических мучений я смогу его избавить. Вот с уроном, который понесет психика, будет сложнее — с ним Илье Олеговичу придется справляться без моей помощи. Это сугубо личный бой.

Тем временем что-то похожее на бой разворачивалось наверху. До моего слуха донесся звон разбитого стекла, а потом загремел раскатистый бас:

— Ты что творишь, собака? Мародерствовать в доме хозяина не позволю! Вот я тебя щас! Кастрюлю на башку надену, вот и посмотрим, как ты будешь летать по приборам! В условиях нулевой видимости!

Судя по голосу, его владелец был чрезвычайно зол.

— Глаза разуй! — заверещал в ответ Альф. — Я что, похож на собаку?

— А я почем знаю? — рявкнул бас. — Нынче всякие породы развели, может, и такое чудовище, как ты, кому-то по душе придется! А ну пшел прочь, пока не получил граблями!

Альф запищал. Что-то снова жалобно зазвенело — похоже, грабли и правда пошли в ход. Похоже, делать нечего, придется подняться наверх — без меня переговоры установить не получится.

Я еще раз удостоверился, что Смоляков лежит смирно, и поднялся. Размял затекшую шею. Над Альфом смеялся, а сам, кажется, не лучше — все суставы еле живые. По отдельности еще можно терпеть, но все вместе — это, что называется, смерть от тысячи порезов. Уже на лестнице я услышал истошный крик:

— Уймись, старый дурень! — завопил бес. — Мы твоего хозяина из беды выручаем, жилы рвем, с ног валимся, а взамен что? Взамен ты машешь этой хреновиной!

Этот аргумент сработал, потому что дальше криков не последовало, только неразборчивое бормотание. Я вернулся обратно к спуску в подвал и принялся ждать. Маленькому гаду все-таки от меня достанется. Таких почестей огребет, что запомнит минимум на тысячу с лишним лет. Выполз наружу и позабыл даже про наипростейший покров скрытности. Непозволительная ошибка.

Вскоре послышалось хлопанье крыльев, и Альф спустился. В полутьме его глаза светились.

— Ну что, получил? — спросил я. — Это еще не все.

Бес потер изрядно раздавшееся пузо.

— Это стоило того, так что делай что хочешь. Я такого прекрасного рассольника налопался, что мне теперь сам черт не брат.

И действительно, он выглядел настолько довольным, что даже лупить его не хотелось. Если жертва на тебя не реагирует, веселье сразу пропадает.

— Да нет же, — вздохнул я. — Черт-то тебе как раз и брат, и сестра, и мать и все прочие родственники. Лучше объясни, с кем ты там успел поцапаться?

Палец беса вытянулся и указал в провал люка.

— С ним.

Я присмотрелся. Оттуда, сверху на меня смотрело встревоженное лицо.

— Кто здесь? — зычно выкрикнуло лицо. Глаза его подслеповато щурились. — А ну-ка вернись сюда, паскуденыш! Куда ушмыгнул?

— Здесь свои. — ответил я, — Спускайтесь, будем знакомиться.

* * *

Примерно через полчаса мы с мужиком стояли в главной комнате подвала. Перед нами на постели лежал Илья Олегович. Сейчас, если бы не свечение вокруг головы, он бы ничем не отличался от обычного человека, решившего прикорнуть после работы.

— Вы уж простите, барин, что все так получилось, — виноватым тоном сказал мужик. — Я ж не знал, что вы тут будете. Обычно-то Илья Олегович, когда дурной час подходит, не пускает к себе никого. Только я и вхож, потому как уже привык ко всякой чертовщине.

— Обойдемся без титула «барин», — сказал я твердо. — Просто Андрей Александрович. Из рода Митасовых.

Я протянул ему руку, и мужик после небольшой заминки пожал ее. Рука у него была крепкая, в мозолях, пятнах грязи и вздувшихся венах.

— А я Кирилл, — представился мужик. — Служу дому Хмарских вот уже… — он задумался, — тридцать девятый год пошел.

Я кивнул. По моим прикидкам ему как раз можно было дать около шестидесяти, максимум шестьдесят пять. Но физический труд на свежем воздухе явно пошел Кириллу на пользу — низкий, коренастый, с окладистой седой бородой, он сам как будто был изготовлен из того же дерева, которым так сильно пахло на даче у Смолякова. Настоящий горняк-рудокоп, которых так любили изображать в сказках и небылицах моего мира. Разве что красовался на нем рабочий комбинезон, точно так же запачканный землей.

— Рад знакомству, Кирилл, — сказал я ему, качнув рукой, после чего перевел взгляд на все еще дремлющего Смолякова.

— Вам удалось его вылечить? — шепотом и с надеждой спросил меня слуга Ильи Олеговича. Я не любил врать людям просто так. Не имел такой привычки. Если вопрос касается моего выживания или достижения конкретной цели, как в борьбе против Донована Кесслера — это другой разговор. А таким простым, как Кирилл тут уже увольте.

— Нет, — сказал я прямо. — К сожалению методов лечения такой хвори либо я не знаю, либо еще не изобрели. Но, боюсь, то, что творится с Ильей Олеговичем — навсегда.

— Ой-йой-йой… — вздохнул Кирилл. — У них славная семья. Все мужчины отличались справедливостью, соблюдением кодекса чести и дворянством с большой буквы. Не то, что сейчас, знаете ли, Андрей Александрович.

— Даже прадед? — не удержался я.

— Ну, — Кирилл пожал плечами, мол, что тут уже скажешь. А так и было, что все всё понимали и обсуждать это даже не приходилось. — Я про последние поколения, которым служу верой и правдой. Никогда слуг не обижают, всегда есть еда, кров и одежда. Как копейка лишняя есть — так и не скупятся, всегда старались подчиненных радовать и баловать. Так и мы семейству Смоляковых отвечаем тем же. Для нас, для простого народа, в этом мире тяжело житие, знаете ли.

А я знал не понаслышке. Не надо даже быть «простым из народа». Достаточно оказаться на улице и все сразу становится ясно, как светлый день. Но этот вопрос еще можно будет решить, но попозже.

Если я вообще когда-нибудь соберусь разбираться с местной системой правления. Пока что и без того забот выдавалось по горло.

— Но, — продолжил я, — теперь Илье Олеговичу будет попроще. Я сделал так, чтобы его мозг, — я постучал себя пальцем по виску, — оставался при нем. Да, он все еще будет страдать от превращения, но по крайней мере сможет находится на своей территории в сознании и заниматься делами, а не вести себя, как дики зверь.

— Это… — Кирилл замялся, нахмурив брови, словно оценивал то, что я сказал. — Это прекрасная новость! Лучше так, чем слушать вытье по ночам. А тут, глядишь, в шахматы или шашки сыграть можно будет… и не самому против себя, а с Ильев Олеговичем. Ну и что, что в облике зверином, голова ведь работать будет!

Будет, если он себя первое время начнем сдерживать и держать в узде звериную ипостась. И я очень надеялся, что так и будет, если это осьминогоподобное существо не вздумает снова чего-нибудь выкрутить.

Мы поболтали с Кириллом еще, наверное, с полчаса. Он рассказал мне про эту усадьбу, про быт и про свои обязанности. Все, как и везде. Газон косит, кусты стрижет, за благосостоянием приглядывает. Только вот все чаще суставы ломит и годы уже не те. Раньше за день успевал ого-го, говорил он, сколько переворотить, а нонче дай бог, если половину успевает.

Я пожал плечами. Увы, от этого обычному человеку никуда не деться, потому что так устроен наш организм. Недостаток это или благо решать явно не мне.

Смоляков поерзал в очередной раз на кровати и приоткрыл глаза.

— Расшумелись тут, — пробурчал он. — Бу-бу-бу и бу-бу-бу. Поспать честному человеку не дают.

— А быстро он в себя пришел после той синей лабуды, — подал голос Альф.

— Опять ты! — чуть ли не вскочив с постели выкрикнул Кирилл.

— Спокойнее, — сказал я. — Это мой помощник. Он бывает иногда крайне ворчлив, вреден, язвителен и, прямо скажем, неприятен…

— Э! Кто это тут еще неприятен⁈

— … но в целом является крайне полезным и надежным другом, так что прошу простить его наглость, — Кирилл расслабился и присел обратно на край кровати.

— А вас, Альфред фон Тирпих, я еще попрошу мне доложить и изъясниться на основании чего вы позволили себе нарушить договоренность скрываться от людских глаз и не пугать мирный люд. И уж тем более своенравно разгуливать по чужим угодьям.

Альф несколько секунд молчал, явно переваривая сказанную мной речь.

— Ваше сиятельство, — съязвил он, потому что голос так и был переполнен иронией и желчью, — а вы точно головой не прислонились, когда задание выполняли?

— Больно он у вас разговорчивый, — заметил Кирилл, отчего я улыбнулся. Эта фраза настолько прилипла к Альфу, что слышал я ее буквально почти от любого человека, который с ним сталкивался.

— Не отнять, — сказал я. — Как ваше самочувствие, Илья Олегович? — обратился я к Смолякову, который прикрыл глаза рукой и лежал на спине.

— Голова раскалывается. И челюсть нижняя ноет так, словно ее вырвали и вставили обратно.

Рассказывать Смолякову о том, во что он теперь будет превращаться я не торопился. И о том, что процесс с его челюстью примерно так и происходил тоже. Всему свое время. Главное это то, что теперь Смоляков будет больше человек, чем животное в полнолуния. А дальше все зависит сугубо от него.

— Мож водички, батюшка Илья Олегович? — спросил Кирилл.

— Водочки лучше, грамм двести.

— Сейчас! — подкинулся его слуга. — Я как раз самогон откупорил свежий. Чистый, как слеза! С перчиком острым. Сейчас принесу, сразу полегче станет. Сейчас, барин вы наш драгоценный, никуда не девайтесь, — Кирилл поспешил по лестнице, держась за поручень.

— Да куда уж я денусь, — прохрипел Смоляков, после чего снова приоткрыл глаза и посмотрел на меня. — Как прошло?

Я неоднозначно покачал головой.

— Сомнительно, но пойдет.

Илья Олегович хмыкнул себе под нос.

— Очень информативно, Андрей Александрович.

— Если конкретнее, то вы мне чуть голову не оторвали, а я вам, милейший, собирался вонзить серебряный кол в сердце, но как-то обошлось, — выдал я легкий каламбур. — А если серьезно, то проклятье страшное на тебе висит, Илья. Я не знаю ни одного человека, который способен был бы его снять.

— Ясно, — вздохнул Смоляков.

— Однако, я кое-что сделал, что было в моих силах и теперь ты будешь оставаться в сознании. По первым временам будет тяжело, но чем дольше ты сможешь находиться в людском сознании — тем проще тебе будет в последствии оставаться с ним всегда.

— Что ты имеешь ввиду? — спросил он, нахмурив брови.

— Ты говорил, что, когда обращаешься, то перед глазами, словно красный туман и ты себя не контролируешь.

— Верно.

— Теперь будешь. Тело будет меняться, но оно будет тебе подконтрольно. Как-то так.

Он положил голову на подушку и лежал молча какое-то время. Пока наконец тяжело не вздохнул и не сказал:

— Лучше, чем ничего.

— Я тоже так думаю, — сказал я ему. — Тем более, что это хороший способ узнать о твоей проблеме побольше. Попробуй найти книги, в которых описывается огромное существо в виде осьминога или кальмара. Поищи религиозные трактаты, узнай, что оно такое. Возможно, где-то среди всего этого добра может и найдется зацепка, как снять проклятие той жрицы.

Рассказывать о встрече со Спящим я не хотел. Кто его знает, что захочет с собой сделать человек, если узнает, что он проклят благодаря своему прадеду каким-то древним хтоническим существом, о котором знали лишь какие-то поехавшие культисты в лесу.

И где только эти веруны находят информацию про подобные вещи? Я никогда не мог себе представить как они это делают. И зачем потом разносят ересь.

На мои слова Илья Олегович снова хмыкнул

— Может твоя правда. Надо будет изучить вопрос.

— То есть, ты никогда раньше не задумывался об этом?

— Я задумывался о том, как снять проклятье, но никогда не думал о том, чтобы узнать о ее первоисточнике.

Я пожал плечами.

— Это может ничего не дать. Тем более, что есть проклятия, которые не снять никакими потугами. Твое, мне кажется, одно из таких. Я говорю так, как думаю, Илья Олегович. Не в моих интересах приукрашивать картину.

— Я понимаю.

— Но, по крайней мере, сможешь лучше понять природу.

Дверь в подвал снова отворилась. Шаркая подошвами, Кирилл спустился по лестнице с серебряным подносом, на котором был литровый хрустальный графин с прозрачной жидкостью, а на дне плескался красный жгучий перец. Он спустился, поставил разнос на небольшой столик. На разносе также я увидел несколько быстро состряпанных закусок в виде бутербродов из рыбы с яйцом и зеленью, бочковые огурцы с помидорами и свежие фрукты.

— Ну-с, — сказал Кирилл, — за вас, молодые господа. Оставайтесь во здравии долгие года!

Я подал небольшую хрустальную рюмку Илье Олеговичу, в которой налито было по самые края, не разлив при этом не капли.

— За здоровье, — поддержал я Кирилла.

Потому что здоровья много не бывает.

К слову, о здоровье… надо будет заехать и узнать, как там Анна Штейн. Пора бы ее и к выписке попросить. И еще неплохо было бы узнать как там дела у Аиды, а то тоже куда-то пропала.

Меня прострелила мысль, от которой захотелось не то смеяться, не то скорее поспешить домой. Да, конечно же я знал, что демоны в целом бессмертны, если их сущность не поглотить, но вот как долго они могут быть прикованы в подвале без света, еды и воды — тоже интересно.

Кирилл снова разлил по рюмкам.

Но не могу же я так быстро покинуть маленькое застолье.

— За долгие дни и приятные ночи, сэй, — сказал я и поднял стопку.

Глава 20

Как всегда, планировалось одно, а получалось совершенно другое. Я хотел покинуть дачу Смолякова до полуночи, но выехал за ворота уже значительно позже того, как прокричали третьи петухи.

Во-первых, потому что дело обернулось куда более сложным, чем я ожидал. И одному только богу известно сколько я времени проторчал в астральной проекции у древнего существа по имени Спящий.

Я мог там находиться несколько минут, а в реальности прошло несколько часов. Альф тоже вряд ли бы мне мог подсказать, потому что все это время был занят тем, что сдерживал оба тела. Ему явно было не до того, чтоб поглядывать на часы.

А во-вторых, даже после малой порции алкоголя меня все равно слегка разморило и, чтобы не тратить драгоценные крохи энергии ускорение метаболизма и выведение токсинов прочь из организма — я принял решение прикорнуть пятнадцать минут на кушетке уже наверху у камина, просто прикрыв глаза.

Сон — лучшее лекарство, как говорится. В моем же случае и мозги прочистило и отдохнул немного после неожиданно изнурительной ночи.

— Спасибо, — сказал Смоляков, стоя в людском обличии у своих ворот. — Я рад, что не ошибся в том, что обратился за помощью.

Я пожал плечами. Своих заслуг преуменьшать не привык, но тут действительно не особо-то и много от меня пользы было. Всего лишь ограничил влияние звериного «я» на его разум при обращении. Дальше все зависит только от самого Смолякова.

— Займись концентрацией. Тебе нужно сейчас уделить очень много времени для того, чтобы научиться контролировать свое сознание.

— Как? — спросил Илья, отчего на лице у меня непроизвольно выскочила улыбка.

На его вопрос был один ответ, и он совсем не был издевкой.

— Первое, что я могу посоветовать — медитации. И я сейчас не шучу, Илья Олегович. Научись следить за своим дыханием и соблюдать голову абсолютно пустой. Так, чтобы ни единая мысль не проскакивала мимо тебя. Это поможет тебе в моменты обращения, когда разум заполняет кроваво-красная пелена.

Я ненароком вспомнил, как нас учили медитации в Академии. Многие воспринимали это, как издевательство, мол, вместо бесполезного сидения на полу со скрещенными ногами — лучше бы дали выучить парочку полезных заклинаний в борьбе с демонами и попрактиковаться.

Вот только трезвая голова на поверку оказывалась куда полезнее любого заклятья, которое не получается вспомнить как раз из-за нахлынувшей паники, потому что — концентрация.

А нет концентрации — нет и возможности спокойно выдавать одно заклятье за другим даже под гнетом внешних факторов. Будь то огромный демон два на два метра или орда мелких бесов с дубинками и кинжалами в руках.

— Как долго?

— Так долго, сколько сможешь себя держать в таком состоянии, не отвлекаясь на посторонние мысли. Поверь мне, это не так просто, как кажется. Наш мозг любит вредничать, и ты сначала даже не будешь замечать, как уже витаешь в облаках в какой-нибудь мыслишке. Держи разум чистым и дыши.

Илья Олегович снова кивнул.

— Берегите его, Кирилл, — сказал я мужчине и пожал им обоим руки, после чего вскочил на водительское сидение своей мотокареты и выехал за двор.

От своей первоначальной идеи посетить больницу я не отказывался. Пора бы навестить лечебницу и узнать, как состояние у матери Крудо. И если идет на поправку, то узнать, когда ее уже можно будет попросить на выписку.

Очень скоро я оказался на месте. У стойки регистратуры меня встретила уже другая женщина, что было логично. Я спросил у нее о пациентке Анне Штейн, на что мне ответили, что она идет на поправку.

— Могу ли я ее навестить? — спросил я.

Медсестра одобрительно кивнула головой.

— Пройдемте, — сказала она.

Мы прошли по коридору лечебницы и вскоре оказались у нужной палаты. Внутри было серо и пусто, но, на мое удивление, никого, кроме Анны Штейн тут больше не было.

На моей памяти палаты всегда были забиты больными даже в моем мире. А такая роскошь, ка индивидуальная комната-палата были непозволительны простым смертным. Почему Анну Штейн отделили от всех я не очень понимал, но спрашивать не собирался. Не моего ума дело.

Она лежала на одноместной кровати и читала книгу. Добрый знак. Если человек способен сконцентрировать свое внимание на чтении, то это как минимум свидетельствует о том, что он способен здраво мыслить и обрабатывать входящую информацию.

Поначалу Анна Штейн почти не обратила на меня внимания. Лишь бросила косой взгляд, оторвавшись от страниц лишь на мгновение. Но когда я пододвинул стул и присел возле нее — выбора не оставалось.

Она закрыла книгу, предварительно заложил закладку и отложила ее на прикроватную тумбу. И только после того, как ее взгляд сконцентрировался на мне — рот Анны Штейн слегка приоткрылся.

— Вы, — сказала она. Я мягко улыбнулся и кивнул.

— Я.

— Значит я не бредила… — прошептала она одними губами, глядя куда-то сквозь меня. Затем сконцентрировалась и снова посмотрела мне в глаза. — Я была уверена, что у меня была горячка. Я помню, что видела вас, что видела небольшое красное существо с крыльями и еще что-то… что-то, чей голос резонировал у меня в голове. Помню боль, помню, что мир перед глазами то темнел, то вспыхивал…

— Все так и было, — сказал я.

— Приветик! — высунулся Альф из-за моего плеча, махая лапкой.

— О, семеро святых… — прошептала она, отчего Альф тут же сверкнул искрой и взвизгнул, свалившись на пол и сбивая пламя.

— Это тебе за то, что вылазишь, когда я не просил, — сказал я спокойно и строго, после чего перевел взгляд на Анну. — Не обращайте на него внимания. Альфред бывает крайне болтлив, надоедлив и некультурен.

На секунду я подумал, что из-за вида беса Анна впала в кататонию — ступор, который ничем не развеять. Ни заклятиями, ни припарками. Хотелось даже сказать: «ну, вот, погляди, что ты наделал!», но обошлось.

Анна Штейн была крепким орешком.

— Так это все действительно правда…

— Смотря что вы подразумеваете под правдой, — сказал я. — Если вы думаете или, простите, уверены, что были одержимы — это правда. Если у вас в голове есть картинки, где этот красный бес носится по комнате, а вас сводят жутчайшие судороги — это правда. Если вы думаете, что причиной вашего недуга был тот голос, что резонировал внутри вашей черепной коробки — тоже правда. Если же между этим вы задумывались существует ли дед мороз, то, увы, нет. Его не существует, — я улыбнулся и развел руками, но затем надел на лицо маску серьезности.

— Вы были на волосок от гибели, Анна. Хорошо, что у вас очень смелый и находчивый сын. И он сделал правильное решение, когда ринулся ко мне домой с просьбой о помощи, — от слов о Крудо Анна Штейн размякла. На ее лице возникла мягкая улыбка, будто она увидела что-то безумно милое и не смогла сдержаться.

Наверное, именно так выглядела самая настоящая чистая улыбка матери, которая искренне любила свое чадо. Каким бы непоседливым и непутевым оно не было.

Крудо таковым назвать можно было, но с несколькими оговорками. Как минимум от него было много пользы на участке. И, на удивление, он хорошо ориентировался в пространстве и обладал феноменальной фотографической памятью. Котелок у Крудо варил как следует, вот только каша была не для нашего употребления.

— Звучит почти невероятно, — сказала она.

Я хмыкнул.

— Тогда еще раз взгляните на вот этого краснокожего крылатого беса и задайте себе вопрос: насколько он реален. Он может потрогать вас или даже укусить, облаять или приготовить ужин.

— Нет! Никому я готовить ничего не буду! Протестую! — завопил он, взлетев с места и усевшись на люстру.

Я указал рукой на бесенка.

— Хотите сказать, что у нас с вами галлюцинация на двоих? Сомнительно.

Она смотрела на Альфа несколько секунд, а затем снова на меня.

— Кто вы?

О, как часто я слышал этот вопрос последнее время. И снова мне хотелось ответить точно так же, как и Аиде. Часть силы той, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. Но на заниматься же самоповторами?

— Андрей Митасов. Последний и единственный потомок рода Митасовых. Сшиватели, демонологи, чернокнижники или как вашей душе еще угодно. Но, думаю, про род Митасовых вы могли слышать далеко не один раз.

Она кивнула.

— Слышала. Слышала многое, но с тех пор… — она умолкла, закусив губу. Мне было интересно, что за «та самая пора». Возможно, там кроется ответ откуда она подцепила эту пиявку.

— Продолжайте, — мягко сказал я. — Кому, как не мне вам еще можно доверится после пройденного.

Она тяжело вздохнула, откинувшись на подушку.

— С тех пор, как я лишилась профильной работы и пошла на рудники, чтобы добыть пропитания для своей семьи — мне стало не до того.

— Как давно это было?

Я не ожидал, но Анна Штейн рассмеялась. Слегка истерично, но быстро взяла себя в руки.

— Так давно, что я уже не вспомню. По-моему, Крудо тогда еще в люльке лежал, а девочек в проекте не было.

Вот как. Значит, у нее был муж, но… где он?

— Супруг? — спросил я.

— Со мной вместе работал в шахтах Кесслера. Несчастный случай на производстве — обвал рукава шахты. Их тела так и не достали оттуда.

Снова Кесслер. Мало того, что у людей забрал дома и выгнал в Пустоши, так еще и условия труда такие, что хуже рабских.

— Соболезную, — сказал я.

Она отмахнулась.

— Дела давно минувших дней.

— Вы сказали, что лишились профильной работы, — сказал я. — Кем вы были?

— Это был маленький частный научно-исследовательский институт. Я работала там над разработкой новых лекарств, которые способны улучшить иммунную систему человека и подавлять бактерии. Изначально же, в этом институте заканчивала лечебное дело, но профессор предложил остаться, оценив мою заинтересованность этой тематикой. А ему как раз нужны были подопечные. А там еще война с соседним государством назревала и, поэтому, я решила, что променяю грязные окопы в одежде медсестры с красными крестами на уютное кресло в НИИ.

Она тяжело вздохнула, опустив глаза.

— А в итоге оказалась на рудниках, где даже ад показался бы раем.

Вот на этом предложении я, конечно, мог бы с ней поспорить, хотя, если сравнивать девятый круг, где мы не так давно побывали, то… вполне себе курорт после рудников, да. Вечный курорт прямо в каком-нибудь ледяном коконе, из которого нет ни единой возможности выбраться.

— Наверное там я и подцепила эту дрянь.

— Скорее всего, — сказал я. — Могу предположить, что вам не резко, но стало становиться хуже после гибели супруга.

Она помолчала несколько секунд, явно задумавшись.

— Да. Вы правы.

Прав. Потому что это логично. Все возможные ментальные барьеры были разрушены, подавлены, а пиявка подсосался как раз вовремя, почуяв жертву. Ему не надо было много. Микротрещина в ткани мира. И жертва. Все совпало, как так и надо.

— Что ж, теперь со стопроцентной гарантией могу сказать, что вы одна.

— Спасибо, — сказала она тихо. И тут же выпалила так, что я чуть со стула не свалился: — чем я могу с вами расплатиться?

Звучало… неоднозначно. Наверное, когда-то давно Анна Штейн выглядела очень привлекательно. Даже сквозь все еще огромные синяки под глазами, изможденную худобу тела и годы работы на шахте она выглядела… привлекательно?

Да, пожалуй, что так. Будь мое тело постарше несколькими годами и встреться мы при других обстоятельствах, то я бы спокойно сказал, что эта женщина — красива и за ней стоит ухаживать.

И я был уверен, что отец Крудо подумал также, когда встретил Анну Штейн в молодости. Но в голове у меня была и другая идея. Анна сказала, что заканчивала лечебное дело и продолжала изучать местную медицину. Это было просто отличной новостью.

При моем имении уже были люди, способные обрабатывать территорию, ремонтировать, строить, наводить порядки, готовить и в принципе держать все в чистоте.

Были те, кто умел дать ладу железу, модернизировать мотокареты.

Были те, кто мог слепить из трех гвоздей, молотка, бухты скотча и нескольких спичек какой-нибудь странный механизм, что однозначно принесет пользу.

Но вот лекарских умений Ренфри и Фимы точно было мало. Да, они умели снимать ушиби капустным листом и настойкой коры дуба, но одними припарками поднять человека от воспаления легких или тяжелой дизентерии почти невероятно.

— Для начала вам нужно прийти в себя, — сказал я. — Давайте вернемся к этому разговору, когда вас выпишут. Подойдет?

— Меня выписывают через два дня! — сказала она, приподнявшись на локтях.

— Вот и отлично, — я мягко улыбнулся. — Тогда я попрошу кого-нибудь из своих людей приехать за вами и доставить ко мне в поместье. Ваши дети живут у меня, за ними присматривает женская часть. Хотя Крудо предпочитает находиться с мужчинами, что, в целом, логично.

— Крудо рано повзрослел, — сказала Анна с тоской. — Слишком рано.

Я пожал плечами. Так случается. Я тоже повзрослел очень рано. Некоторые из моих коллег отмечали, что иногда, в минуту, когда спокойствия, когда я могу впасть в пространные размышления — у меня возникает взгляд, который наполнен вселенской усталостью. Словно я живу не один, не два, а все тысячу веков и просто устал.

Отчасти это было похоже на правду. Но такое случалось крайне редко.

Я поднялся на ноги, но Анна перехватила мою руку и взяла в свои ладони.

— Спасибо. Еще раз. Тысячу раз спасибо.

Я стоял подле ее кровати и не отдергивал руки. Она была теплой, не горела. Температура могла быть в районе тридцати семи градусов, потому что ее тепло ощущалось кожей слегка сильнее.

— Не за что, — сказал я.

— Есть за что. За Крудо. За девочек. За мою жизнь. Спасибо.

— Выздоравливайте, Анна. Думаю, мне как раз нужен будет хороший лекарь при поместье. Да и библиотека моя, думаю, вам придется по вкусу.

Она застыла, приоткрыв рот. Явно хотелось что-то сказать, но мозг завис от моего предложения. Я вышел за двери, оставив ее в таком состоянии.

Два дня. Как раз хватит, чтобы взвесить все за и против, потому что я свое решение уже принял.

Отдав белый халат посетителя, я поблагодарил женщину у стойки и направился на выход. Походя к своей мотокарете, я заметил мужчину в гражданском, что курил, оперевшись спиной на пассажирскую дверь.

Я подошел к машине и сунул ключ в водительскую дверь, чтобы открыть замки. Мужчина продолжал делать вид, что меня не видит даже сейчас. Я обошел машину и встал возле него. Тоже спиной.

Не нужно обладать уровнем айкью выше двухзначного, чтобы догадаться, что ему что-то нужно.

— Слушаю, — сказал я, рассматривая здание лечебницы. С прошлого раза оно не изменилось ни капли.

Загадочный мужчина протянул мне портсигар. Я взял одну аккуратно свернутую самокрутку и поднес ко рту. Табак был отменный, а не какая-то доморощенная махорка. Но о том, что данный человек был не бедным можно было догадаться по серебряному корпусу портсигара.

Я подставил руку и щелкнул пальцами, использовав лишь кроху магии, чтобы высечь искру и прикурить самокрутку. Маленький, но эффектный штрих, чтобы стоявший рядом понимал с кем говорит. И что со мной явно не стоит вести себя слишком нагло.

Его рука с зажигалкой застыла на полпути. Заметив, что от меня уже потянуло дымом, мужчина дернул рукой, закрыв крышку на зажигалке и убрал ее во внутренний карман.

— Сказали, что по телефону эту информацию лучше не передавать и что у нашего общего врага могут быть уши, — сказал он.

Общий враг? Кесслер, что ли? Похоже на то.

— Уши могут быть где угодно, — спокойно сказал я. — Все зависит от уровня осведомленности, богатства и технического прогресса. — Но я слушаю.

— Велено передать, что у нас все готово.

— Когда? — спросил я.

— Через два дня.

Глава 21

— 21 —

Два дня. Это достаточное количество времени, чтобы подготовиться как следует к такой операции, которую я затеял. Осталось собраться всем домом и раздать задачи. Благо, нам не придется рыть подкоп длиной в сотни метров, закупать брус, чтобы укреплять стены и тратить уйму времени. Нет.

Это сделали задолго до нас, когда прокладывали старый канализационный канал. И я каждый раз задумывался над тем, почему подземные каналы для отвода нечистот были такими огромными, что здесь буквально можно было провозить целую мотокарету без особых трудностей.

Если бы я промышлял контрабандой по перевозке из-за границы машин, то именно так бы это и делал. Но так как я понятия не имел о том какие здесь отношения между государством, в котором я очнулся и его соседями — то и разбираться мне в этом пока еще рано.

Очень скоро я оказался на территории своего поместья. Остановившись у ворот, я дважды нажал на клаксон, после чего один из мужчин подошел и распахнул створки. Я заехал во двор и запарковался там, где стояли остальные наши мотокареты. Надо будет немного позже сделать крытый автопарк, который будет защищать металл от ржавчины и износа.

А когда наступит зима — это спасет нас от лишних хлопот с расчисткой дороги для выезда и откапыванием машин из сугробов.

Я выскочил из мото, захлопнул дверь и двинулся в центр поместья, где уже привычно кипела работа. Рамон был как раз там. Он все больше напоминал мне бригадира, который просто ходил по стройплощадке с карандашом и планшетником с важным видом.

В целом, примерно так оно и было. За время моего отсутствия братия из Пустошей умудрилась поднять и укрепить несколько новых опор, которые примыкали к кухонному отсеку. Перекрыть крышей еще не успели, но это уже было немало: повалить деревья, ошкурить, перетянуть и далее по списку.

— Рамон! — окликнул я его. Мужчина сделал несколько заметок карандашом, после чего повернулся в мою сторону.

— Рад видеть, Андрей Саныч. Где пропадали?

— Решал некоторые вопросы с одним нашим новым другом, — сказал я, на что Рамон просто кивнул. Жест, который скорее означал «ага», чем понимание о каком друге идет речь. Но меня это не беспокоило. — Как у нас тут обстоят дела?

— Да-а… нормально? Строим-ломаем, — сказал он. — Пытаемся обживаться с Бодески, если вы понимаете о чем я.

— Не совсем, — признался я. То, что братья были себе на уме и так понятно, но вот что пошло не так — могло быть минимум по десятку, а как максимум по сотне причин.

Рамон откашлялся. Видно, что ему не очень хотелось вдаваться в подробности, потому что он ощущал себя… ябедой? Словно он неспособен сам разобраться с Бодески и вынужден докладывать об этом вышестоящему руководству. Да, возможно, что так. Его все еще слегка передергивало от осознания, что есть человек, который был для него начальником.

— Братья лезут в наши строительные расчеты и активно начинают сначала советовать как сделать лучше, после чего вступают в перепалку между собой и начинают прямо на итоговых чертежах развозить свои заумные каракули с парой десятков графиков, отчего все наши планы идут насмарку, потому что мы планировали одно, а по итогу должны снова брать и пересчитывать то, что было готово пять минут назад.

Да, звучало как-то, что было похожим на правду. Но после этого у меня появился вопрос.

— А почему вы не попросите самих Бодески сделать вам расчёт нужного участка?

— Потому что, Андрей Саныч, они его делают за три минуты, а затем полчаса спорят какой способ лучше использовать для оптимизации расчета: интегральный, дифференциальный и зачем-то приплетают сферического коня в вакууме.

Теперь откашлялся я.

— Я поговорю с ними.

— Буду признателен, — кивнул Рамон. — Они славные мужики, головастые, но хлопот с ними тоже мама не горюй. Как дети малые.

— Я понимаю. Но давай вернемся к этому ближе к вечеру. Сейчас у меня есть важная информация для всех, кто пойдем с нами на дело в поместье Кесслера. Можешь собрать их, пожалуйста?

Рамон кивнул.

Отдаю ему должное, что он не просто крикнул на все поместье: «Э! Кто будет грабить Кесслера — подойдите-ка сюда!». Он сдвинулся с места и прошелся по территории поместья, выхватывая одного за другим мужчин, которых планировалось взять на дело.

И не потому, что я не верил всем остальным. Нет. Просто шанс, что нас могут подслушивать скорее всего стремился к нулю, но никогда этому самому нулю не ровнялся.

Да, это паранойя, но она обоснована. Я не хотел, чтобы мои люди погибли или загремели за решетку. Ни раньше времени, ни вообще. Они теперь со мной, а значит я за них в ответе. Потому что кто знает какие магические приспособления здесь могут быть? Слуховой аппарат, способный ухватывать информацию на расстоянии до двух километров? Или какие-нибудь мантии, способные отражать свет так, что ее носитель сливается с окружением? Кто его знает.

Единственным способом обнаружить чужих у меня был в кармане и сейчас лениво похрапывал. Но сейчас я не знал, способен ли Альф засечь чужаков, когда в поместье обитает такое количество людей.

Собрав людей, Рамон махнул мне рукой, и я пошел за ним. Мы отошли к автопарку и встали там у одной из машин; группой людей, которая собиралась совершить немыслимое. Одиннадцать, мать их, друзей Каммерера.

— Значит так, — начал я. — Источник сообщил, что у них все готово и через два дня свершится то, к чему мы с вами стремились. План мести разработан и все ключевые элементы собраны. Верно?

Мужчины закивали головами и одобрительно забормотали себе что-то под нос.

— План-карта есть, взрывчатка есть, союзники, с которыми у нас разные планы, но общая цель — надрать Доновану Кесслеру задницу. И надрать так, чтоб сидеть на ней не мог до конца жизни.

— Ну, это-то ему за решеткой обеспечат, — гоготнул Колян, на что все остальные присутствующие поддержали смешками. — Так сказать, — не унимался он, аж хрюкнув сквозь смех, — Вилкой в глаз…

— Уймись, — сказал ему Рамон, хот я у самого на губах была широкая улыбка. — Давайте серьезнее. Что по плану, Андрей Саныч?

— Все, как и ранее. Берем бум-пакеты, едем через Пустошь к дальней части канализации и там спускаемся. Вы, к слову, лодку смастерили, чтоб по каналу ее пускать? Альф сказал, что воды там не много, но по основному водоотводу как раз можно будет пустить, чтобы не тянуть сундуки в руках.

Рамон глянул на парней с вопросительным взглядом. Судя по всему он поручал кому-то эту задачу, но не отслеживал процесс выполнения, потому что полностью доверял своим людям.

— Как раз одного дня хватит, чтоб она досохла, — вклинился Иль. — Мы промазали швы специальным гидрофобным клеем, который не даст через щели просочиться воде и тогда эта лодка должна будет спокойно доплыть от начала и до конца, а не потонуть по пути.

— Там не глубоко, — выполз Альф на свет, — не захлебнешься!

— Значит ты туда и полезешь, — сказал я ему. — Если продолжишь умничать. Усек?

Он развернулся и скрылся снова в недрах плаща, явно недовольным тем, что ему не дали развлечься. А не надо мешать. Не до того сейчас.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда готовность сутки. По завершению следующего дня мы ближе к полуночи выдвинемся туда. Я доеду с вами, почему чего поеду к поместью Кесслера. Когда вы вытянете все его золото и загрузите наше — зажигайте фитили и сматывайтесь так быстро, как только сможете.

Тут я умолк, осознав один момент.

— Еще лучше. Фитиль подожжет Альф, когда вы отойдете на максимально безопасное расстояние.

— С ума сошел? — спросил он из-под плаща. — Мне мало того, что дверь придется создавать, еще и держать ее для того, чтобы последним выходить?

— Ты можешь выйти и через верх, просто сокрывшись от глаз, не выдумывай отмазки. Я все сказал, не обсуждается.

Он вспорхнул и сел на капот мотокареты, надув щеки. Совсем разленился рогатый. Все картошку подавай из казанка и лишь бы ничего не делать. Надо будет ему пайку урезать, чтобы в строй вернулся, а то совсем от рук отбился.

Я вдохнул утренний еще прохладный воздух и покачал головой, приводя мысли в порядок.

— Значит так. Еще раз. Доезжаем туда, все проверяем, спускаемся вниз и вы двигаетесь по тоннелю. Альф будет с вами. Я поеду к поместью Кесслера, и когда грянет взрыв — проникну в его крепость. Бабахнуть должно так, что я уверен — они сбегутся туда все. Возможно, что ляжет даже потолок, — я почесал шершавую щеку. — Но это не наши заботы. К тому времени сюда будет ехать убойный отдел с комиссаром, у которых будет государственный ордер на обыск. Пока они все будут заняты — я спокойно зайду в кабинет Донована и порыскаю по его документам. Уверен, что среди них можно найти много интересного. В том числе и информацию про вашу землю.

Услышав последнюю фразу, они снова загомонили, словно детсадовцы во время ожидания деда мороза после объявления ведущим. Оно и не удивительно. Даже живя здесь с крышей над головой, полноценным питанием и свободой передвижения — многие из них все равно мечтали вернуть свое.

Просто потому, что внутри сидела злоба, которую я прекрасно понимал: их обманули и отобрали все то, что было нажито непосильным трудом, потом и собственной кровью.

Пришло время вернуть свое.

— Поэтому я спрашиваю вас: вы готовы?

Они оглядывались, смотрели друг на друга, будто не знали, что ответить.

— Да, — сказал Рамон вместо них, на что я покачал головой.

— Я не слышу.

— Да! — громыхнули они в одноголосие. И вот этим я уже был доволен. Я хочу видеть уверенных в планах людей, а не сброд, который не знает зачем здесь собрался.

— Вот и хорошо. Тогда продолжайте подготовку, встречаемся завтра в полночь.

Мужчины отделились от нас и пошли в сторону центра поместья, где все еще стоял сломанный фонтан, до которого явно ни у кого не доходили руки. Рамон все еще стоял возле меня, хотя я его не просил оставаться.

— Вы держите свое слово, — сказал он внезапно.

— Были преценденты, когда я поступал наоборот? — спросил я у него спокойно. Это была не претензия. Мне просто было интересно, что он подразумевал под своим высказыванием.

— Нет. Это значит, что вы человек чести и слова. И значит, что я не ошибся, когда вверил в ваши руки судьбы нашего лагеря.

Я пожал плечами.

— Будем считать, что вы нуждались во мне, а я в вас. Останетесь тут или покинете мое поместье после того, как все свершится — тоже решать вам.

Он хмыкнул.

— Забегая наперед, думаю, что останемся. Быть может, я и хотел бы заниматься своим собственным домом, но… кто мешает мне это делать здесь?

— У тебя есть собственный дом. Делай с ним, что душе угодно, — ответил я ему. — Территории тут достаточно, лишь бы были силы и желание.

— И деньги, — сказал он. — К слову, вы сказали, что хотите пришить Кесслеру дело о фальшивомонетчестве. В наших краях оно карается смертной казнью, но… как вы собираетесь это сделать?

Пришел мой черед ухмыльнуться.

— Очень скоро ты все узнаешь, — я хлопнул его по широкому плечу и двинулся дальше в сторону погреба. — Пока отдыхай.

Он так и остался стоять задумчивый возле автопарка.

Запах серы веял от погреба за десять шагов. И чем ближе я подходил — тем сильнее и насыщеннее этот запах становился. Распахнув двери, я сощурился, потому что этот адский концентрат начал выедать мне глаза. Слезы хлынули ручьем. Я поднял ворот рубахи и стал спускаться вниз.

Рафаил никуда не делся. Сидел все также, прикованный к стене. Будь он человеком, то я не удивился, если бы его внешний вид оставлял к этому моменту желать лучшего. Но нет. Рафаил выглядел также свежо, как и в первый день.

— Скучал? — спросил я у него.

Он открыл глаз и зевнул.

— А тебя долго не было? — спросил он равнодушным голосом. — А то я решил лечь спать, когда ты ушел в прошлый раз. Понятия не имею сколько времени прошло.

Лжет, рогатый. И глазом не моргнет. Строит плохую мину при хорошей игре.

— Без понятия, — ответил я ему. — Это ты тут без дела сидишь, а у меня их — невпроворот.

Легкий укол словесной иголкой, который его явно задел. По лицу так и не скажешь, но в темных глазах мелькнули маленькие-маленькие искорки. Я подошел к нему, рассматривая сверху-вниз. Действительно, что ни капли изменений. Идеальный вид, разве что пылью припал слегка, а в волосах копошились пауки и другие насекомые, что, судя по всему, демона ни капли не смущало.

— Ладно, Рафаил, — сказал я ему. — Хочешь домой?

Он надменно фыркнул, чуть задрав голову.

— Я скорее останусь тут и подожду, пока твои дрянные заклятия развеются или сгниет все вокруг, а затем выберусь отсюда и сожру каждого жителя, восполнив запасы энергии. А затем — начну править здесь. И всему тому виной буд…

Он не договорил. Присев, я голой рукой схватил его за горло. Кожа горячая, по тому месту, где у людей течет кровь — отчетливо прощупывались пульсирующие артерии, так как сейчас он максимально напоминал по своему строению человека. Текла ли по ним кровь — вопрос с нюансом.

— Послушай меня, исчадие бездны, — начал я говорить тихо, очень медленно вытягивая из него энергию. Так медленно, чтобы он это ощущал, но ничего не мог поделать. — Я понятия не имею о каком побеге ты мне тут шепчешь и лелеешь надежды, но я могу превратить твою жизнь в самое настоящее пекло. Не в то, где ты жил, что просто жарко вокруг, лавовые жерла бурлят, кругом кричат грешники. Нет. Я сделаю из тебя этого грешника. Превращу в свой собственный генератор энергии, через который ты будешь подавать мне столько сил, сколько потребуется.

Я говорил это ледяным тоном, чтобы он услышал меня. И судя по глазам, которые распахнулись и смотрели на меня в упор, не мигая, Рафаил догадывался, что я не шучу.

— Я высушу тебя до капли, а кожу натяну на гримуар, который никак не допишу. Это будет хорошим дополнительным атрибутом, усиливающим его. Но, заметь, я предложил тебе еще поработать на меня — а затем отпустить домой. Ты же начал снова паясничать и хорохориться. Хочешь покажу, что осталось от Первобытного Демона Тьмы? М? Или на слово поверишь?

— Н-нет, — прохрипел он.

— А я скажу. Маленький сгусток тьмы, что сейчас стоит на моем рабочем столе в кабинете и кувыркается там, словно лава-лампа из моего старого мира. Хочешь к нему в гости, а не домой, Рафаил?

— Нет, — снова сдавлено прохрипел он. Энергия капля за каплей вытягивалась из него в мой внутренний резервуар.

— Тогда не зли меня и делай то, что я велю, бес. Усёк?

Он кивнул. Я убрал руку от кожи. На месте, где лежала моя пятерня — виднелся красный отпечаток, словно от ожога. Интересная реакция, ничего не скажешь. Если воспалится или вздуется — будет еще интереснее, потому что в прошлый раз я такого не наблюдал.

— Ты демон алчности, — начал я.

— Допустим, — сказал он, тяжело дыша.

— Значит ты можешь создавать точное подобие той денежной единицы, которая существует в этом мире.

— Очень проницательно, Каммерер. Но мы это уже проходили.

— … а значит она не является подлинной, — продолжал я, не обращая на него внимания. Все же бесы были местами подобны друг на друга. Например, они не могли иногда заткнуться, когда это следовало бы однозначно сделать. — А значит, что по щелчку пальца ты можешь обернуть их хоть в гору навоза, хоть в дешевую подделку, которую отличить можно даже на вид невооруженным глазом.

— Могу.

— Вот и хорошо, — сказал я. — Не дергайся, я наложу на тебя несколько рун, чтобы ты мог меня слышать на расстоянии.

— Зачем? — спросил он, хотя явно не хотел.

— Затем, чтобы в нужный момент я дал тебе команду, и ты обернул все то, что создал для меня — в фальшивые монеты. В самый дешевый их вариант.

Я подошел к демону и стал выводить над макушкой символы, приговаривая мысленно заклятие.

— И еще к утру надо еще два ящика с золотыми.

Рафаил не удержался и поднял голову.

— «Наглость» твое второе имя, ты знал? — Я ухмыльнулся.

— А первое — «Огромная».

Глава 22

— 22 —

Оставшиеся сутки пролетели почти незаметно. Несмотря на то, что я постоянно находился в поместье — отдыхать было некогда. Свободные оставшиеся часы я посвящал тому, что урывками заполнял гримуар. Все остальное же уходило на подготовку.

Мы проверяли мотокареты, таскали взрывчатку, снаряжение на тот случай, если нам не удастся сделать «ход» при помощи меня и Альфа и его придется аккуратно делать вручную. Провиант на этот же случай, если придется задержаться на сутки и более.

Только на эти минимальные действия у нас ушел фактически весь световой день. Ближе к ночи мужчины разбрелись по делам и проводили время с семьями или друзьями. Кто на что был горазд. Я им не запрещал и не ограничивал, потому что впереди предстояло тяжелое дело и к нему они должны были быть готовы на всех уровнях. Физическом и психологическом. Потому что отдохнувший и довольный человек на минимальном уровне стресса куда более адекватный, чем измотанный в Пустошу рейдер.

Я сидел на каменной ограде старого фонтана и просто наблюдал за людьми. Аида взялась также внезапно, как и пропадала. После стычки с Демоном Тьмы она какое-то время отлежалась у нас, вернулась в свой первозданный вид, в котором она больше напоминала человека и затем исчезла.

Где она была и чем занималась — я не знаю и не в праве этого допытывать. Но радовало то, что она перестала фыркать и задирать нос. И уж тем более что-то там упоминать про какие-то дуэли и попытки отрубить мне голову.

Внутри себя я подозревал, что она сделал некоторые выводы, увидев мою истинную форму в Аду и после этого передумала о каких-либо попытках померяться со мной силами.

Хотя, увидь я себя со стороны, то тоже, вероятно, подумал бы не десять, а сто раз, прежде чем попытаться сойтись один на один. И это не значило, что я очень крутой или классный. Это говорило о здравой оценке своих сил, потому что при любых раскладах был неиронично большой шанс обдурить и переиграть кого угодно. Как меня, так и самого Азазеля. Да кого угодно.

Среди всех демонов, о которых я читал или слышал от других бесов — в этом плане отличался только Демон Лжи. Поговаривали, что он всегда знает, что точно является ложью, а потому с легкостью мог определить говорит человек правду или нет. Уникальный дар для обыденной жизни и абсолютно бесполезный для моей профессии.

Хотя, не исключаю, что при должном применении этот навык можно было бы использовать, чтобы обманывать других демонов или иных существ для своей выгоды. Но мне сейчас не было до того дела.

— Не буди лихо пока оно тихо, — сказала она. — Но, кажется, ты этой пословицы не слышал. Я права?

— Я слышал, что железо надо ковать, пока оно горячо. И что удача сопутствует тем, что действует дерзко, смело и уверен в своих силах. Я в своих уверен.

Она тихонько хмыкнула и присела рядом.

— Нужна моя помощь? — спросила она, отчего у меня чуть дар речи не пропал. Аида и предлагает помощь, а не ставит перед фактом? Эта рогатая что, сотрясение мозга получила тогда?

— Ты не заболела? — спросил я у нее.

— Нет. С чего вдруг?

Очень необычное для нее поведение. Слишком… податливое, что ли? Я никак не мог подобрать слово, чтобы описать ее поведение. Спокойное, мягкое, словно она пыталась меня расположить к себе ближе, чем была сейчас. Словно пыталась завоевать доверие, показать, что она не такая колючая, какой себя демонстрировала все время ранее.

Но зачем? Я и так знаю, что она добрейшей души существо, просто строила из себя невесть что.

— Если хочешь — можешь поехать с нами, естественно. В конце-то концов твоей задачей является слежка за мной.

— Верно, — подтвердила она.

— И, как я понимаю, это распоряжение никто не отменят.

— Не отменял, — кивнула Аида.

Я пожал плечами. Лишний клинок не помешает. Тем более такой опытный, как ее.

— С нами поедешь или своим ходом?

Она покачала головой и от этого действия позвонки в ее шее громко зашелкали.

— Пожалуй, что поеду с вами. Буду честна, я порядком подустала за последнее время. И поездка в Ад меня нисколько не наполнила энергией, в отличие от тебя.

— Я не знаю, как работает твой организм, поэтому не могу ничем помочь или подсказать как стабилизировать эту ситуацию.

Просто констатация факта. Если она пыталась таким образом намекнуть на то, что у нее есть проблема с поступлением адской энергии, то у меня для Аиды были плохие новости. Я испытывал те же самые трудности, только при условии, что у меня был источник подпитки в подвале, а как у нее обстоят дела в этом вопросе — мы не обсуждали.

— Как-нибудь расскажу, — сказала она. — Выезжаем в полночь?

— Да.

— Хорошо, — сказала она и пошла куда-то в сторону дома.

Я посидел у фонтана еще какое-то время и тоже прошелся до своей комнаты, где после заполнения нескольких листов, уделил полчаса на медитацию, чтобы привести мысли в порядок и сосредоточиться на деле.

Я не испытывал страха. У меня не было опасения за свою жизнь. Но я откровенно ощущал волнение за жизни людей, которые сегодня в полночь выедут со мной. Я за них в ответе и если что-то случиться, то уже не выйдет относиться к этому так равнодушно, как тогда во время перестрелки у разрушенного вокзала или в подвале поместья, когда стрыга отделила голову одного из рейдеров от туловища за один взмах когтистой лапы.

Если я потеряю кого-то из них, то… я н знаю, что буду делать. И, к сожалению, я обычный демонолог, а не какой-нибудь некромант или священник, способный воскрешать павших союзников или заживлять самые страшные раны.

Именно все это я и пытался обдумать. Успокоить мятежный разум и расставить все точки над i. Проанализировать все вероятности, которые я способен представить и разыграть решение их в свою пользу.

И каждый чертов раз возникало что-то такое, на чем я запинался и не знал, что же делать дальше. Из тысячи симуляций — ни одного решенного сложного вопроса, где жизнь не стояла бы на кону.

Только один вариант — все должно пройти гладко. Просто идеально донельзя.

Какова вероятность, что все случится именно так? Стремится к нулю, но никогда ему не будет равна. Как бы там ни было, но за оставшиеся полчаса медитации я смог привести мысли в порядок.

Волнение лишь часть проблемы. Куда хуже, когда мыслительный процесс забивается пустыми размышлениями и в критичный момент не сможет дать мгновенное решение. А оно бывает крайне нужно вот здесь и прямо сейчас.

Уже во дворе мы погрузили два новых сундука с золотыми монетами в мотокареты. Четыре железных коня были готовы к отправке. Мужчины прощались с женами, словно в последний бой. Что-то внутри меня подсказывало, что это нормально. Они так прощаются каждый раз перед серьезным делом. У них это в крови. Или что-то вроде привычки. И не мудрено.

— Вы готовы? — спросил я у них.

— Да, — ответили мои люди. Мои Рейдеры. Мои верные союзники, что не так давно встали под мое знамя, сделав это решение одним из самых правильных в своей жизни за последние годы.

— Я не слышу! — подбодрил я их.

— Да! — громыхнули голоса в ночи.

— Вот и отлично. По машинам, — скомандовал я. — Я первый, вы за мной.

Я сел в первую мотокарету, провернул ключ в замке зажигания и включил фары. Мотор ровно затарахтел, что свидетельствовало о его стабильной работе. На пассажирском сидении справа от меня сел Рамон, а сзади хлопнули створки, после чего кабину заполнил легкий аромат сирени и крыжовника. Почему от Аиды иногда пахло такой странной и непонятной смесью запахов, пускай и приятных — я не знал и спрашивать ее об этом не собирался.

— В добрый час? — спросил Рамон.

— Поплюй трижды через левое плечо, — сказал я ему, на что Рамон вздернул брови и явно приготовился выполнить приказ. — Я образно, — тут же сказал я. — В моей семье была такая примета, — но во взгляде Рамона не было ни капли понимания о чем я веду речь и поэтому я махнул рукой. — Потом расскажу, поехали. Альф, ты тут?

— Угу, — кисло отозвался бесенок. Последние сутки он был вялым и действовал почти нехотя. Обиделся, что я не дал ему нажраться перед делом от пуза и почти все сутки держал на сухом пайке. Совсем обленился черт рогатый.

Мы выехали вереницей с территории поместья. Четыре машины друг за другом, распределенные багажом поровну. Знакомые тропы мелькали за окнами и впереди меня, пока в один момент мы не выскочили в Пустошь, где бескрайняя ровная гладь земли изредка сменялась песчаными барханами или одиноко торчащими посреди ровной земли куски скал, словно остатки былого величия массивных гор.

Альф мысленно мне передавал образ того, куда нам надо двигаться, и поэтому я спокойно ехал к той точке, где был спуск в канализацию, который находился у черта на куличках, потому что по-другому и не скажешь.

Это место и вправду по моим прикидкам находилось на таком отдалении от города, что мало кто вообще мог знать о его существовании, если никто вообще.

Серп молодой луны слабо освещал пустое пространство вокруг, но свет фар от четырех мотокарет исправлял это недоразумение. Мы мчали на полном ходу, когда в какой-то из моментов я ощутил странный толчок, словно наехал на какой-то булыжник. Однако я не видел ни единой кочки или камня на своем пути и это меня слегка насторожило.

Еще через восемь минут езды ситуация повторилась, после чего идущие машины сзади стали мигать мне фарами и сбрасывать скорость.

— Что такое? — спросил я у Рамона, тоже отпуская педаль акселератора.

Его брови нахмурились, а лицо стало серьезным.

— Надеюсь, что они ошибаются, — ответил он. Ненавижу, когда Рамон говорит загадками, словно я должен догадаться, о чем идет речь.

— Конкретнее, — сказал я.

— Мы отъехали достаточно далеко от города в Пустошь. Очень далеко.

— Да. Верно. Нам еще ехать километров пятнадцать-двадцать, не меньше, потому что этот чертов водоотвод находится вообще в другой стороне и от нас, и от поместья Кесслера.

— Не будем торопиться с выводами, Андрей Саныч. Остановитесь и давайте подождем немного.

Я остановил мотокарету.

— Заглушите мотор, пожалуйста?

— Зачем? — спросил я.

— Он чувствует нашу вибрацию, — сказал Рамон.

И тут я начал строить уже предположения чисто интуитивно на его словах.

Толчки земли, вибрации, удаление от города. Значит в Пустоши обитает что-то. И обитает оно глубоко под землей, потому что опирается на вибрацию от поверхности.

— Какие у него размеры? — спросил я.

— Как раз, чтобы проглотить нашу мотокарету целиком, если распахнет пасть ровно под нами, — сказал Рамон.

Очень своевременная новость и очень актуальная. Почему нельзя было предупредить, что здесь обитает нечто задолго или хотя бы во время того, как я рассказывал свой план — непонятно. И именно сейчас происходило то, чего я опасался, а именно непредвиденные обстоятельства, которые я не мог даже предположить.

— Почему не сообщили ранее?

— А вы бы поверили? — спросил он и мне действительно захотелось треснуть их всех палкой.

После всего того, через что мы прошли. Буквально через Ад и через несколько полей битв — они все еще сомневаются в том, что я могу поверить в любой их бред. Как минимум запомню эту информацию.

— Рамон, как минимум я бы принял во внимание, — сказал я спокойно. — А теперь быстро и лаконично опиши мне эту херню.

— До пятнадцати метров длиной из того, что мы слышали и до шести метров в диаметре пасть. Длинное существо, напоминающее обычного дождевого червя. Только слегка перекормленного.

Значит и вправду мотокарета могла с легкостью исчезнуть прямо на глазах. Дерьмо.

— Откуда вы о нем узнали?

— Про Левиафанов много говорили. Но они сторонятся городов и обитают вдали в Пустошах. Наш лагерь стоял аккурат в черте того места, где эти ползуны не появляются. Мы заезжали и дальше, но ни одного за все время не встречали. Но мы и ездили не больше, чем на двух машинах, а тут сразу на четырех… он либо очень голоден, либо нам просто не повезло пересечься.

— И какие тактики борьбы с ним? — спросил я, прислушиваясь к окружению. Но сколько не прислушивался — не ощущал и не слышал ничего. Ни шорохов под землей, ни легких вибраций. Тишина ночной Пустоши.

— Время, — сказал Рамон. — Придется ждать.

— Сколько?

Он пожал плечами и этот жест мне совсем не понравился.

— Он все еще здесь, — подала голос Аида. — Просто затаился и тоже слушает.

— Откуда ты знаешь? — опередил меня Рамон. Я тоже хотел было задать этот вопрос, на что рогатая тихо хмыкнула.

— Принюхайтесь. В воздухе пахнет пряностями.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на запахах, но ничего не выходило. Мое людское тело без усилений не обладало столь развитым обонянием.

— Альф?

— М?

— Подсоби.

— Угу, — ответил бесенок и равнодушно положил лапку мне под затылком. Меня пробрал легкий холодок, но я тут же понял, о чем говорила Аида. В воздухе действительно витал легкий запах острых пряностей, от которых в носу стало зудеть аж до слез.

— Давно он идет за нами? — спросил я у нее.

— Не более двенадцати минут. Не могу сказать точно. Я сама отметила его только после первого толчка, но думала, что обойдется. Они не всегда нападают, иногда просто ползают рядом, но нам с этим повезло по-крупному во всех смыслах.

— В каком смысле? — спросил Рамон.

— Он большой, — равнодушно перечисляла Аида. — Голодный. Готов ждать. Когда придет утро — температура поднимется до того, что мы начнем заживо плавиться в железных кабинах, а ему будет хоть бы хны. И либо мы помрем от обезвоживания, либо начнем движение и кого-то из нас сожрут.

Я вздохнул. Расклад был, прямо говоря, просто бинго. Из всевозможных путей различных происшествий мы удосужились одного из самых неприятных. Судьба явно любила подбросить мне задачку со звездочкой и наблюдать, как я из нее буду выкручиваться. И мне ли не в первый раз.

Большой, злой, голодный, значит. Так? Хорошо. Значит ломанется за мной сразу же. Остается только придумать как сделать так, чтобы остальные не пострадали.

Идея появилась в моей голове так же быстро, как я бы и хотел. Не зря медитировал и приводил мысли в порядок. Пускай мы задержимся, но все равно будем придерживаться плана. Просто сейчас мне нужно будет сделать все аккуратно, но при этом максимально быстро.

Я взялся рукой за зеркало заднего вида и поправил его, чтобы прикинуть расстояние между нашими мотокаретами, но сделать это было через грязное заднее стекло тяжело.

— Аида, сколько примерно метров между корпусами?

Она выглянула в окно, издавая минимум движений.

— Не больше, чем полутора-двух метров.

Хорошо. Если напрячься, то можно докинуть. Все равно я хотел лишь навести шуму, а братья Бодески взрывчатки сделали столько, что там можно весь этаж обвалить. Но другого варианта у меня нет. Тратить оставшуюся энергию на этого червяка я не собирался, потому что и без того придется ее разлить очень много. Каждая капля на счету.

Я потарабанил пальцами по рулю и тут же остановился. Кто его знает, насколько мелкие вибрации может улавливать этот червь, находясь непосредственно близко к жертве.

— Значит, слушайте меня. Сейчас мы максимально осторожно откроем задние двери. Аида, ты берешь Рамона, как меня на вокзале и вы оба перепрыгиваете в соседнюю машину.

— Как? — удивился Рамон, но я тут же выставил указательный палец.

— Доверься мне и не задавай теперь вопросов.

Аида лишь кивнула, явно понимая, о чем я говорю.

— Дальше вы перекидываете мне взрывчатку. Не всю, но достаточно много. Я поеду один и отвлеку его на себя. Придется пожертвовать одной мотокаретой, но лучше так, чем умирать здесь днем от жары и истощения.

— Андрей Саныч, — сказал было Рамон, но я снова его перебил.

— Это не обсуждается. Сейчас нужно делать то, что я говорю. Понял?

Он скрипнул зубами. Ему не нравилась моя идея, но выхода действительно не было и Рамон это понимал. Он пытался найти решение, но в голове рейдера ее не было точно так же, как и у меня альтернативного решения.

— Понял.

— Отлично. Перебирайся к Аиде.

Он пролез между наших сидений и оказался в отсеке для пассажиров и инвентаря. У нас лежало всего две пачки взрывчатки и этого было катастрофически мало чтобы разорвать такую зверюгу, какую они описали.

Я встал рядом с ними и взялся за ручки створок, после чего опустил их, распахнув в разные стороны.

Аида встала слева от Рамона, взяв его рукой за талию.

— Положи мне руку на плечи, — сказала она, — и крепко держись.

— Готовы? Раз, два…

Толчок под землей.

Глава 23

— 23 —

Конечно же мозг услужливо мне нарисовал картинки, как огромная пасть возникает из-под земли и как Рамон вместе с Аидой исчезают в этой зубастой бездонной полости. Она схлопывается, а я слышу хруст костей и их крики. Но ничего этого не случилось

Земля под нами содрогнулась, кое-где пошла трещинами и вздыбилась, после чего осела обратно. Все это напоминало картину, словно, между нами, тонкая матовая простыня и с той стороны кто-то тянет к нам руку и натягивает ткань.

Аида оттолкнулась ногами от корпуса мотокареты, придерживая Рамона за пояс. Выглядело завораживающе. Рогатая обладала какой-то особой кошачьей грацией, потому что каждое движение было быстром, но при этом плавным и утонченным. Совсем несравнимо с моей прямолинейной грубой силой. Но моя сила от того не была хуже. Просто разный стиль.

Они приземлились на капот соседнего мото. Метал заскрипел и слегка прогнулся, отчего у водителя лицо изменилось, словно ему раскаленную иглу в больной мозоль загнали. Сразу видно — самый настоящий автолюбитель. Последние трусы отдаст, лишь бы колпаки хромированные поставить себе.

— Порядок? — спросил я, прислушиваясь к окружению. Вроде бы было тихо. Хотя этот подземный паразит, судя по всему, перемещался от нас на такой глубине, что до верха вибрации фактически не доходили. И о его присутствии можно было догадаться только тогда, когда он подползал достаточно близко к поверхности.

— Да, — отозвался Рамон. Хотя по его лицу я видел, что он очень удивлен силе Аиды и ее способностям. И это он видел лишь малую часть.

— Передавайте мне взрывчатку, — скомандовал я. Рамон присел на капот и передал мои слова водителю, который, в свою очередь, оповестил сидящих внутри.

Я услышал, как скрипнули задние створки и через полминуты стали подавать пакеты с взрывным веществом. Они отдавали их Рамону, который тихо, словно мышь, прокрался по крыше и сел у заднего отсека мотокареты, после чего принимал взрывпакеты и отдавал их Аиде, которая метко бросала их мне прямо в руки.

От того, как точно она рассчитывает силу для броска и как метко их метает — я в очередной раз убедился, что Аида действительно аналог местного суперсолдата, только в юбке. Но это ни капли н мешало ей быть такой же смертоносной.

Очень быстро нам удалось передать из одной машины в другую почти все взрывпакеты. Я аккуратно их клал в багажном отделении и складывал так, чтобы ничего случайно не задеть и не спровоцировать взрыв раньше времени. Как показала практика, Бодески умели делать взрывчатку не только мощную, но еще и срабатывающую достаточно быстро и легко при нужных условиях.

Оценив объем, я удовлетворительно кивнул сам себе головой. В моей машине лежало такое количество взрывчатки, что даже самого настоящего дракона, мне кажется, разнесло бы на мелкие части в разные стороны.

— Сколько осталось? — спросил я у них.

— Три пакета! — крикнули из самой дальней машины.

Я кивнул. Этого достаточно, чтобы навести суеты и шума. А больше нам и не требовалось по хорошему счету. Обваливать потолки и наводить разруху было уже скорее следствием из-за объемов взрывчатки, нежели спонтанным желанием просто взорвать дом Кесслера.

Я аккуратно прикрыл за собой двери, защелкнув их на замок и пробрался к водительскому креслу, после чего сел на него и взялся руками за руль. Руки слегка потели от волнения, потому что-то, что я собирался сделать — было опасно.

Опасно потому, что я могу не успеть выскочить из машины в нужный момент. Нога, скажем, застрянет, замок заклинит или еще что. Как показывала практика — беда не приходит одна. Точно так же, как и сейчас с червем.

Вдруг все это время он просто сидит под моей машиной, разинув пасть и ждет? Вдруг прямо сейчас, как только я заведу мотор — он кинется в смертоносном рывке и проглотит меня целиком? Я понимаю, что все это только домыслы, но не могу перестать об этом думать.

Я взялся рукой за ключ зажигания и вздохнул. Надо было действовать, потому что время утекало сквозь пальцы. И чем дольше мы здесь стоим — тем меньше у нас будет времени на всю операцию.

— Три… два… один, — прошептал я сам себе, после чего провернул ключ. Раздался треск. Словно мне на зло двигатель не запустился с пол-оборота, а издал натужное ви-ви-ви и на последнем издыхании, когда я уже собирался отпустить его, чтобы не палить свечи — завелся. Я тут же втопил педаль газа, потому что по спине побежали мурашки от ощущения, что меня вот-вот может сожрать червь.

Откуда-то из-под земли раздалось недовольное урчание, которое еще сильнее подстегнуло меня шевелить поршнями. И если я действовал достаточно быстро, то вот неповоротливое ведро с болтами, за которым я сидел — быстро двигаться не могло.

Кончено же, на фоне хождения пешком эти машины давали существенное преимущество, но вот на фоне машин из моего мира — сущая катастрофа.

Мотокарета сдвинулась с места и стала двигаться. Я жал на педаль так сильно, как мог, но тяжелому металлу нужно было время, чтобы набрать свою скорость. Это и плюс и минус. Хорошо защищает от пуль и столкновений, но очень быстро сорваться с места и броситься наутек или в погоню почти невозможно. Разве что стартовать с горы.

И, видимо, червю тоже нужно было время, чтобы сдвинуться с места. Как он передвигался под твердой землей — я не представлял. Да, если бы это была пустыня с огромной массой песка — я бы спокойно и логично себе это объяснил. Но ведь даже в пустынях и то не везде сплошные пески, а здесь так вообще по моим ощущениям просто выжженная высохшая земля. Плотная и твердая.

Вибрация, которая шла от земли чувствовалась даже внутри салона. Она дрожью проходила через весь каркас и била меня по телу. Снова недовольное урчание, напоминавшее скорее утробный клекот или мычание коровы откуда-то из запертого сарая.

Я взглянул в боковое зеркало и увидел, что земля позади меня ровно в нескольких метрах от того места, где только что колеса касались земли — идет бугрящаяся волна. Словно акула, что плыла за жертвой. Если такое не увидеть своими глазами, то тяжело объяснить, но это действительно выглядит, словно волна. Просто земляная.

И с каждым мгновением этот живой холм земли догонял меня сантиметр за сантиметром.

Я нажал на педаль газа, утапливая ее до пола. Мотор взревел, словно раненный зверь и замолотил на полную катушку. Как-то ранее Иль говорил мне, что при таком трюке, если надавить с нужной силой — у них включается режим форсажа. Под педалью возле пола есть еще какая-то небольшая кнопка, которая как раз открывает дополнительные заслонки и что-то там еще. Я не автомеханик, из того, что мне рассказывал Иль, я понял лишь то, что мотокарета начинает нестись с бешенной для нее скоростью, но если двигаться так слишком долго — двигатель сгорит.

Я и так собирался попрощаться с этим ведром с болтами, начинив его по максимуму взрывчаткой, а значит терять мне нечего. Поэтому я гнал как можно дальше, чтобы в случае взрыва ошметками и осколками кареты не задело моих людей.

Толчок, который подбросил мотокарету и меня вместе с ней произошел настолько неожиданно, что я подлетел на месте, ударился головой о железный потолок, а следом грудью о руль. В глазах не потемнело, но искры прыснули во все стороны. Шум, смрадный запах тухлятины ударил меня в нос. Мне не нужно было смотреть в зеркало заднего вида или боковое, чтобы предположить, что случилось. Но я это сделал.

Бездонная масть с миллионом острых и длинных зубов по окружности, словно в замедленном времени летели вместе со мной. Быстрый взгляд за борт позволил мне понять, что мы находимся примерно над десятью метрами от земли, если не больше.

— Умеешь летать, Каммерер? — спросил меня Альф, вцепившись лапами в подголовник. Он лукаво скалился, что мне очень не нравилось в данном положении.

— Умею, — сказал я ему. — Просто нужно вернуться в ад.

— Такими темпами, мой дорогой друг, мы окажемся в нем через три…

Я резко развернулся и дернул рукой ручку двери. Она распахнулась.

— Две…

Мыслеобраз, пас рукой и пальцами, слово. Искра черного пламени сорвалась с моих пальцев, превратившись в небольшой язык пламени, который упал на один из взрывпакетов.

— Один.

Я летел в воздухе. В последнее мгновение, выпадая из автомобиля, взрывная волна швырнула меня в сторону. Немного не рассчитал. Я надеялся, что огромный Червь Пустоши успеет проглотить наживку, но нет. Она рванула прямо у его пасти, как мне показалось, потому что летел я спиной ко взрыву, не поворачиваясь. Почему? Потому что крутые парни не оборачиваются на взрывы, как бы сказал один мой приятель с родной планеты.

Земля приближалась очень быстро. Считать времени не было, поэтому я просто выставил перед собой руки. Когда альфа держали меня за ткань сюртука, а сам бесенок отчаянно махал крыльями, но это не давало никакого результата. Все равно, что пытаться прыгнуть с сотого этажа вместе с зонтиком.

Пришел мой черед считать. Три. Два. Один.

Я вытолкнул вперед себя кинетический импульс энергии, который рассчитан только на то, чтобы сбить человека с ног или вышибить двери, как я сделал это в поместье после боя со стрыгой. И это смягчило бы удар. Однозначно. Просто в момент, когда я должен был приземлиться — мир снова смазался, а пространство вокруг наполнилось теплотой и запахом сирени и крыжовника.

— Цел?

Мы стояли на земле. Твердой земле под ногами. В ушах стоял невероятный звон, сквозь который я с трудом различал голос Аиды, так что понял ее слово и вопрос почти что по губам.

— Вроде да. Не понимаю. Рвануло слишком рано.

Я повернулся и посмотрел в ту сторону, где навскидку должна была быть мотокарета и червь. И они действительно там были.

Левиафан. Червь Пустоши. Огромный, наверное, метров пятнадцать в длину продолговатый житель безлюдной земли. Он действительно напоминал червя. Правда кожный покров был, словно у ящерицы или у крокодила. Словно сотни сотен крупных чешуек, что звучало даже логично. Я не удержался и пошел к истекающему черной жижей туше.

Больше он не урчал и не шевелился. Рейдеры стояли у провала в земле, откуда выскочила эта тварь, словно чертик из табакерки и смотрели в нее с круглыми, широко распахнутыми глазами. Они явно не видели это создание, во-первых, так близко, а во-вторых, мертвым.

Я прикоснулся к нему. Холодный и действительно чешуйчатый. Да, было бы удивительным, если бы он напоминал обычного дождевого червя, который с легкостью продирается через высохшую землю и не повреждает себя.

— Андрей Саныч! Андресаныч! — доносилось с их стороны. Вел и Рамон неслись ко мне с Аидой во всю прыть. — Андрей Саныч, вы как⁈

— Нормально, — ответил я спокойно, хотя, признаться самому себе, колени слегка трусились. Все было рассчитано до мельчайших нюансов, однако все равно где-то поспешил, где-то не учел и в итоге взрыв, который разорвал Левиафану морду и голову. Удивительно, что стальным обломком мотокареты меня не разорвало надвое. Честно сказать, я бы даже не удивился такому исходу.

— Вы только посмотрите, — сказал кто-то из других рейдеров. Они все неспешно подтягивались к нам, разглядывая тушу монстра. Действительно монстра, потому что иначе Левиафана назвать было нельзя.

— Какой огромный…

— Вот только не говори, что прям как твой хер, — выдал второй и они оба рассмеялись. Я хмыкнул. Взрослые мужики, а шутки, как у детей третьего класса. Но я был не против. Их простота заставляла меня чувствовать себя легче. Вся местная аристократия и их манеры меня слегка выводили из себя. И даже спустя промежуток времени я не смог свыкнуться.

— Жаль, что нам никто не поверит, — сказал Иль. Вы только посмотрите на него. И то, как Андрей Александрович его сразил — это же просто гениально! Никто бы не смог повторить этого! Только и делать, что внукам рассказывать, как байку.

— Ага, — вклинился я. — К тому времени, Иль, они скажут, что ты сошел с ума и будут поить тебя успокоительным, — я улыбнулся. — Если не скажут, что ты впал в маразм и сдадут в специальное учреждение.

— Эт в какое такое учреждение?

— В ДУРДОМ! — гаркнул Альф и стал заливаться смехом.

Иль попытался ухватить его за хвост, но не успел. Бесенок вильнул у него перед носом и взмыл повыше, чтобы до него не добрались.

— Оставь его, — сказал я. — Только силы потратишь. Пойдемте, надо ехать. У нас минимум ушел целый час на то, чтобы разобраться с этим делом, а то и больше. Надо двигаться дальше.

Никто спорить не стал, хотя я видел, что рейдеры нехотя покидают труп чудовища, потому что внутри них горел интерес. Возможно, им было любопытно узнать, что у него внутри или снять кожу, напоминавшую чешую, в качестве доказательства для своих близких. Кто его знает.

Мы погрузились в оставшиеся машины и двинулись в путь. И на этот раз я сидел на пассажирском сидении. Мне надо было немного отдохнуть.

— Куда ехать, Андрей Саныч? — Спросил Вел, с которым я ехал рядом.

— Компас есть?

— А как же! — он постучал рукой по приборной панели, где был встроен компас. Ох уж и Кулибины. Интересно, что еще они умудрились приделать этим универсальным тарантасам такого, о чем я не знал, потому что каждый раз узнавал что-то новое.

— Двигай на юго-запад, не сворачивая, — сказал я. — Альф покажет подскажет дорогу, если что.

— Чего⁈ — подал голос бесенок. — Я…

— Покажешь дорогу, — перебил я его строгим голосом. Тон, который не терпел возражений. — Я все сказал.

Он тяжело вздохнул и сел на переднюю торпеду, уставившись на дорогу. Я прислонился виском к стеклу двери и прикрыл глаза. Тьма окутала меня очень быстро. Практически в тот момент, когда веки сомкнулись. Я не слышал ни голосов своих людей, ни шума колес, ни даже Альфа, который имел тенденцию вклиниться в мое сознание по любому поводу. Просто тишина и темнота.

Я очнулся как раз вовремя, когда скорость мотокареты стала падать. Открыв глаза, я несколько раз моргнул и посмотрел вперед. Чуть поодаль земля Пустоши резко обрывалась, а за ней виднелся овраг, в котором по логике должно было хоть что-нибудь расти, так как вода все еще шла со слов Альфа. Но я не видел ничего.

Подъехав на дистанцию, от которой у меня не возникало опасения, что земля обрушится и нас вместе с машинами утянет вниз, я сказал остановиться. Вел остановил мото, после чего заглушил мотор. Я вышел наружу и закрыл за собой дверь. Глубокая ночь все еще стояла кругом, темное небо, усыпанное кучей звезд и достаточно свежий воздух. Постоять вот так на просто в одной футболке не удалось бы однозначно, потому что даже пар изо рта шел, если этому придать хоть немного внимания.

Двери захлопали одна за одной. Я молча двинулся в сторону обрыва, имея представление того, что увижу. Альф довольно четко передал мне картинку, когда вернулся из вылазки. Большой канал, который явно выкопали когда-то очень и очень давно. На самом дне лежали прямоугольные плиты, которые не давали грунту спускаться вниз и создавать мул, что затруднял бы протеканию воды.

Огромная труба из грубого гладкого шлифованного камня выходила из-под земли, а уже из нее выходила вода.

— Отлично, — сказал я, глядя на все это дело. — Снимайте лодку, готовьте припасы.

Я отправился к одной из машин, чтобы помочь вытащить груз и ускорить процесс, потому что с тем червем мы потеряли очень много времени.

Для того, чтобы снять лодку, опустить ее вниз и после этого передать все нужное на нее мы потратили около полутора часов. Не то, чтоб много, но мне предстояло еще ехать в обратную сторону, чтобы зайти в поместье Кесслера в нужный момент.

Я стоял внизу и смотрел на свою бригаду, которая с факелами и пушками, с сундуками фальшивого золота в лодке стояли у входа в канализационный тоннель.

— Надеюсь там нет такого же жителя, как в пустоши, — сказал кто-то в ряду. Народ засмеялся, но не от всей души.

Я осмотрел всех из них, посмотрев в глаза поочередно каждому.

— Альф, ты с ними, как и договаривались. Веди их к тому месту, после чего создашь проход и все сделаете по-тихому. Когда закончите и отойдете — взорвешь взрывчатку. Всем все ясно? — коротко напомнил я план.

— Да, — ответили голоса.

— За работу.

Глава 24

— 24 —

Рамон доверял Андрею, как себе. Да, его очень смущало, что такой молодой парень обладал большим, как ему казалось, жизненным опытом. Он рассуждал так, словно ему было не восемнадцать-двадцать, а еще дважды по столько же.

Слова, которые он произносил — внушали доверие. Приводимые аргументы казались железобетонными и неоспоримыми. Как и первые аргументы, которые Рамон услышал в день, когда они упокоили стригоя. Он не знал, почему возвращался мысленно к тому разговору, но то и дело вспоминал.

Откуда такой молодой парень мог знать, куда стоит надавить, чтобы Рамон согласился? Как он мог так быстро оценить положение, в котором они находились, всего лишь побывав в их лагере не более получаса? У Рамона не было ответа. Все, что он понимал, так это то, что Андрей был необычным парнем. Самым необычным, какого он когда-либо встречал на этой планете.

Холодный ум, стальная выдержка, хитрость змеи, но при этом честь у Андрея, как казалось Рамону, и жизни его людей стояли на первом месте. И он не стал бы так просто просить их о помощи или помогать, если бы не был уверен в том, что все пройдет так, как надо.

Именно поэтому Рамон спокойно двинулся внутрь старой канализационной трубы, в которой воняло затхлостью, сыростью, плесенью и помоями. Кто его знает какую тут заразу можно подхватить. Жалко, что они не успели попросить тех заумных братьев Бодески смастерить им какие-нибудь хитромудрые приспособление, которые были бы способны фильтровать воздух. Знали бы какая тут вонь — точно бы обратились к ним за помощь. Но уже терять было нечего.

Внутри канализационной трубы действительно все было, как и говорил Андрей: широкий канал по центру, где стекала вода, уровень которого был достаточно глубоким, чтобы там могла плыть загруженная деревянная лодка. По обе стороны же от канала можно было идти чуть выше в полный рост, не замочив ноги и не испачкав их.

— Ну и вонь, — сказал Вел.

Рамон лишь кивнул.

— Он же говорил, что канализация старая, — сказал кто-то из группы.

— Старая не значит, что не рабочая, дубина, — ответил ему Иль.

— Верно, — встрял Рамон. — Но сейчас лучше заткните рты, светите факелами и быстрее двигайте ногами. Надо сделать все максимально быстро и профессионально. Если мы хотим вернуть свой дом, но это как раз наш шанс. И мы не должны обосраться, понимаете?

— Да ты прямо мастер по вдохновляющий речам! — сказал Альф, сидевший у него на плече. — Прямо искуснейший оратор на моей памяти!

Рамон сжал челюсть чуть ли не до скрипа. Бесенок всегда ему не нравился. Уж больно болтливый, язвительный и наглый. Если бы не Андрей Александрович, то он бы с удовольствием взял его за хвост и со всего размаху приложил затылком об угол какой-нибудь стены. Шмяк и все. Никакого занудного зуда и писка.

Рамон выставил руку с факелом вперед, осматривая пространство. Тут не было никого, кроме их группы. Это точно. Ни демонов, ни страшных зверей. Тоннель был настолько старым и заброшенным, что не приглянулся никому. Даже не было никаких красных шаров под потолками или блуждающих клоунов в тени. Тем было лучше. Это значит, что они могут добраться до нужного места максимально быстро, если не возникнет каких-нибудь непредвиденных обстоятельств. Но пока все было спокойно.

Старый тоннель удивлял Рамона своим однообразием. На самом деле ничего удивительного в этом не было. Выщербленные стены, покрытые слизью и плесенью, старая кладка и где-нигде вмонтированные в стену подставки под факела. В некоторых из них даже стояли полуистлевшие деревянные жерди с высохшими наконечниками, которые даже поджечь нельзя было.

И все же пространство вокруг было настолько однотипным, что у Рамона возникло чувство дежавю. Просто потому, что совсем недавно они точно также бродили по Аду, пока Андрей, Иль и Вел не стали обращать детали вокруг. Может такая же ситуация происходит и сейчас?

Вряд ли. Это все просто игра уставшего разума под стрессом и однотипный длинный тоннель.

— Долго еще? — спросил кто-то из мужчин. В его голосе слышалось легкое волнение, которое Рамон разделял пусть не в полной, но в некоторой мере однозначно.

— Альф? — спросил он у него.

Бес тяжело вздохнул у него на плече, после чего его глаза заволокла черная пелена. Он сидел несколько секунд совершенное недвижимый, после чего встрепенулся.

— Нет. Наверное, где-то минут двадцать-тридцать пешком и будете на месте.

— Все слышали? — спросил Рамон.

Бормотание и кивки были ему ответом.

— Так что давайте прибавим шагу, — сказал он и пошел быстрее.

Их компания шла по обе стороны от канала и тянули лодку с сундуками за тросы, потому что иначе ее тянуть не получится. Либо так, либо по пояс в нечистотах. И между этими двумя вариантами выбор был очевиднее некуда.

В какой-то момент тоннель стал делать некрутой поворот вправо. Группа рейдеров продолжала двигаться строго по отведенному им пути, потому что свернуть физически было некуда.

— Что это там? — спросил Иль, вглядываясь в темноту. Вдали, метрах в трехстах от него в почти кромешной тьме виднелось очертание решетки, перегораживающей дальнейший путь.

Никто ему не ответил на вопрос, потому что сомнение, что возникло в умах каждого, заполонило собой все внимание.

Когда толстая металлическая решетка возникла перед ними нерушимой преградой — туннельный караван встал. Мужчины чесали затылки и негромко переговаривались о том, что делать дальше. Ни единого слова Андрей не говорил, что перед ними может возникнуть такого рода препятствие, для которого они не взяли даже банально ручных пил по металлу.

— И что дальше? — спросил Колян.

Рамон чесал заросшую щеку и смотрел на преграду, после чего осмотрелся ее сверху вниз и назад, пытаясь найти какие-нибудь прорехи или выщерблены, чтобы выбить хотя бы одну стойку, но ничего такого не было.

— Эх вы, простота деревенская, — пропищал Альф, сидя у Рамона на плече, после чего положил лапку ему под затылок. — Смотри сюда, — он потянул мужчину за ухо и указал пальцем на стену по правую руку.

И Рамон увидел впервые в жизни так, как никогда ранее. Маленькое зерно темной демонической энергии, что поселилось внутри него давало возможность взаимодействовать с Альфом.

Хотя сам Рамон об этом ничего не знал и не понимал. Об этом знал только Марк и его ручной бесенок. Именно поэтому Рамон сейчас смотрел на мир, словно на сплетение теней, где стены стали полупрозрачными, а вещи вокруг обрели лишь грубые контура.

И осматриваясь по сторонам, Рамон увидел, что там, где за стеной была непроглядная тьма — была толща земли. Но здесь, где находился он сам и вся его группа, за каменной кладкой из шлифованного кирпича — была пустота. И за этой пустотой стояли разные вещи, которые он не мог опознать, потому что голова кружилась от воздействия темных сил.

Альф убрал лапу от шеи и мир в глазах предводителя Рейдеров Пустоши стал таким, каким был всегда. Цветным, осязаемым и привычно понятным.

— Хорошо, но Андрей Александрович сказал, что мы должны туда пройти и вытянуть все по-тихому. И даже если стену мы разберем тихо, то собрать уже никак не удастся, — ответил Рамон бесенку.

— Не нужно вам ничего разбирать, — сказал Альф и спрыгнул с его плеча, после чего дважды взмахнул крыльями и приземлился на землю. — Все продумано за вас.

Аль встал напротив стены и стал размахивать своими маленькими красными лапками, издавая странные гортанные звуки. Никто не понимал, что происходи. Ни Иль, ни Вел, ни Колян и даже Рамон. Про остальную группу мужчин нечего было и сказать.

Стена напротив Альфа стала меняться. Она искажалась, словно была из теста и умелый пекарь прямо на глазах вымешивал ее, пока она не обрела форму… двери. Самой обычной двери на двух небольших металлических петлях с круглой ручкой, которую нужно было всего лишь повернуть, чтобы шарик вышел из паза, и створка открылась.

— Потяни, — негромко прохрипел Альф.

Рамон замешкался на секунду, не веря своим глазам. Даже после Ада, даже после битвы с демонами и непосредственным контактом — он продолжал удивляться. Мир в его постоянно менялся, а столпы, на которых держался рассудок, и вся структура мироздания рушилась. Где была старая балка — рядом ставили новую, повыше, а старую просто выбрасывали, как ненужный мусор.

Рамон потянул за ручку, будучи уверенным, что за ней, за дверью, не будет ничего. Но он снова ошибся. Глубоко под землей, прямо возле старой канализационной трубы, проложенной еще бог знает когда в этом мире, на территории поместья Донована Лютера Кесслера находилась казна, забитая сундуками с золотом.

* * *

Сергей Вениаминович провел рукой по голове, приглаживая волосы. Он сидел в своем кабинете, разглядывая карту поместья Кесслера. Ему доставили ее по воздушному трубопроводу прямо в кабинет из архивов, к которым доступ был под таким же строжайшим запретом, как и обыск приватной территории аристократов без ордера.

Но так как дело касалось монетного мошенничества и валютных махинаций, что само по себе несло вред государству — Покровскому выдали разрешение.

Планировка поместья напоминала крепость. Семейство Кесслеров издавна осело на той земле и укрепляло ее со всех сторон, потому что по слухам в старые времена, еще до того, как Кесслеры поставили там свой первый дом — там стояла стена, нынче служащая северным рубежом их имения. Своеобразный бастион, защищавший старый город от ужасов из Пустоши.

Хотя это все было больше слухами, чем правдой. Сергей Вениаминович не видел ни единого подтверждения за всю свою жизнь или документально заверенного факта таких событий.

Сам же план Покровскому понадобился для того, чтобы понимать как действовать, если Кесслер откажется идти на сотрудничество. Такой вариант он не исключал из возможного, поскольку любой бандит, что понял, что его взяли за зад, может начать паниковать и делать необдуманные импульсивные действия.

Например, закрыться на территории своего имения и начать отстреливаться. А если учесть, что имение у Кесслера было большое и, снова же, напоминало крепость — сидеть он там мог столько, сколько ему вздумается. Да, можно было бы попробовать взять измором, окружить со всех сторон и никого не впускать и не выпускать.

Но это те дополнительные траты средств, людских ресурсов и времени, на которые ни Покровский, ни его руководство однозначно не пойдут. Распоряжение было простым и понятным: обыскать, найти доказательства, завершить операцию. В случае вооруженного нападения на сотрудников государственной службы — устранить всех. Да, жестко. Да, грубо. Зато работает.

Просто так аристократию и дворянство никто не трогал. Даже такое ненавистное многим, как род Кесслеров. Они могли проворачивать дела, которые для любого человека выглядели бы, как воровство, разбой, рэкет и грабеж, но, если с точки зрения буквы закона здесь все чисто — значит все чисто. И род Кесслеров тем еще и выделялся, что с невероятной хитростью находил лазейки для своих черных дел.

Пришло время воздать по заслугам.

Сергей Вениаминович посмотрел на время. До выезда оставалось не более получаса. Он встал со стула и выдвинулся в сторону выхода из кабинета, чтобы начать подготовку. Электрические лампы замигали в такт его настроению.

Через полчаса десяток мотокарет стоял у выезда и у каждого из них было не менее шести человек. Вооруженные, в полном обмундировании.

— Все прочли инструкции?

— Да, комиссар!

— Все готовы?

— Так точно! — гремели голоса.

Покровский осмотрел каждого из них, проведя головой слева-направо, как самый настоящий командир. В принципе, он таковым и являлся.

— По машинам, — скомандовал он и сел в одну из своих.

Заварушка обещала быть если не горячей, то как минимум интересной.

* * *

Внутри подвальной казны Донована Лютера Кесслера было действительно много золота и монет. Рейдеры Пустоши действовали быстро и бесшумно насколько им позволяло ограниченное пространство.

Они выносили сундуки с настоящими монетами и заносили те, что им передал Андрей. Визуальной разницы Рамон и команда между ними не видели, но вот сундуки отличались и именно по количеству и внешнему виду они отличали то, что нужно забрать и подарок, который следовало оставить.

Сама же казна удивляла рейдеров. Ничего более богатого они тоже не встречали. Стены, отделанные во фресках с разными картинами, люстра со свечами, которая горела и их явно не так давно заменили. Среди несметного количества различных богатств стояли различные статуэтки, картины, написанные маслом в чудаковатом стиле, который Рамону казался просто мазней.

Стояли витражные изделия в деревянных коробах; несколько десятков золотых часов, висевших на гвоздиках.

— Рамон, это, — пошептал Колян, — может и себе чего прихватим? — спросил он. — Чего добру пропадать?

И Рамон был с ним согласен.

— Берите все, что можно положить в карман. Вот эту всю ерунду трогать не надо, ее некуда будет ни сбыть, ни спрятать. А если найдут — быть беде. И давайте быстрее, и так долго возимся.

Еще пятнадцать минут и внутри казны осталось лишь несколько сундуков с настоящим золотом, потому что больше в лодку не помещалось. Иль и Вел разложили на полу взрывчатку аккурат под балки, которые поддерживали потолок. Уверенности, что это поможет у них не было, но кто его знает? Если десяток пакетов смог разорвать морду Левиафану, то почему тройка взрывпакетов не сможет разворотить стоевую балку?

Они вышли сквозь дверь, которая уже начинала медленно расплываться, превращаясь обратно в стену и взялись за тросы, обвязывая их вокруг поясов.

Альф, покрывшийся испариной, смотрел на них, продолжая держать руки перед собой.

— Все вышли? — спросил он натужно.

— Да, — ответил Рамон.

— Хорошо, — сказал он и, выдохнув, убрал руки.

Створка захлопнулась и тут же превратилась обратно в старую стену. Только небольшой просвет под потолком, который в прошлый раз заприметил бесенок, когда попал в это место, давало понять, что вот тут за стеной находилось имение Кесслера. И теперь он остался почти без денег. А еще очень скоро будет и без свободы.

И эта мысль грела Рейдеров. Она подстегивала их переставлять ноги и шагать быстрее, утягивая за собой груженую до того лодку, что она почти скребла днищем по дну канала. С каждым шагом они становились все дальше и дальше от места преступления.

Альф же продолжал стоять возле стены и смотреть сквозь нее своим демоническим взором. А конкретнее — на пакеты со взрывчаткой. Мысленно отсчитываю секунду за секундой, Альф щелкнул пальцами, когда досчитал до трехсот шестидесяти. Маленькие искорки возникли на коротких фитилях взрывпакетов и стали быстро тлеть, приближаясь к самому содержимому.

Пора уносить ноги.

Бесенок взмахнул крыльями, взмывая в воздух, и стал спешно покидать опасную зону. Кто его знает, вдруг сейчас рухнет потолок и над ним?

Взрыв был глухим, но достаточно сильным. С потолка канализации даже на расстоянии десяти метров посыпалась мелкая крошка, покрывая красную кожу демона. Он мысленно натянул ментальную струну между собой и Марком, после чего сказал:

— Сделано в лучшем виде, Каммерер. Комар носа не подточит.

— Я вижу, — сказал Марк и в голосе его слышалось неподдельное удовольствие. — Однако энергии ты моей попил будь здоров. Экономнее нельзя было?

— Прости, друг. Ты хотел, чтоб все было тихо и красиво. Как заказал — так я и сделал!

* * *

Столб дыма поднялся там, где я совсем его не ожидал. Вернее сказать, что я видел планировку имения Кесслера, которую составил Альф, но по моим предположениям она должна была находится немного дальше и не так сильно на восток от центрального входа.

Однако громыхнуло так, как я и не ожидал от того, что осталось. Сторожевые на вышках попадали на полы с перепугу и наблюдать за этим было неистовое удовольствие. Никогда бы в своей жизни я не подумал, что люди могут бросать свои посты и бежать посмотреть «что там случилось».

Хотя, справедливости ради, побежали они после того, как Донован Кесслер выскочил из своего дома и с самого порога стал орать:

— Олухи! Болваны! Чего встали, как вкопанные! Бегом туда! Там казна, мать вашу, чего замерли, растуда ваших матерей!

Он сбежал по лестнице, смешно перебирая своими короткими ножками и почти колобком кинулся в стороны своих богатств, от которых почти ничего не должно было остаться.

Я вышел из своего скромного укрытия в виде плотных кустов терновника и двинулся спокойной походкой к главному входу. И тут действительно никого не было. Пустота и отсутствие людского духа. На удивление, ни собак, ни еще каких-либо сторожевых животных Кесслер у входа не держал. Ни замысловатых ловушек. Ни-че-го.

Я толкнул железную решетчатую створку, и она поддалась. Раз пускают, то можно входить. Это я и сделал. Прошел по внутреннему двору, не встретив ни единой души, потому что в полной суете, творившейся у казны, были задействованы все жители поместья, в том числе и сам Донован.

Поднявшись по ступеням, я тенью вошел в имение Кесслеров и двинулся вперед по красным коврам, ведущим к лестнице.

Гранитная плитка на полу, витражные окна, резные балюстрады по обе стороны от лестницы; огромная люстра с, наверное, доброй сотней свечей, озарявшая холл. Представить себе не могу чего стоит бедным слугам менять огарки каждую неделю и сколько занимает эта процедура времени.

А самое забавное то, что я не понимал, почему в такой стране и городе, в котором живет Донни, он все еще использует свечи, когда есть электроэнергия.

Ни горничных, ни уборщиц, ни поваров. Даже дворецкого. Никого не было ни у главного входа, ни где-то еще. Складывалось ощущение, что прислуга, предчувствуя дурной нрав хозяина, разбежалась по своим комнатам, не имея желания столкнуться с ним где-нибудь по пути и попасть под горячую руку.

Я слышал, как позади меня, у главных ворот, орут сирены. Как кричат мужские голоса и ударом ноги выбили металлическую решетчатую створку. Топот сапог разносился по имению Кесслера, пока свернул направо и двинулся дальше по коридору, где Альф указал мне комнату, которая принадлежала Донни.

И он не соврал. В просторном помещении с высокими витражными окнами, стоял красивый дубовый стол с резной столешницей и ножками с не менее замысловатой резьбой. Ковры бархатного цвета, темные гардины до пола, полки с книгами и несколько сундуков с замками.

Меня не интересовало их содержимое, потому что самое ценное, скорее всего, лежало в ящиках стола. Папки с документами, аккуратно рассортированные по датам. Почему-то я был уверен, что найду в них все самое важное.

Я подошел к столу и осмотрел его. Ни замков на ящичках, ни скрытых ловушек, которые должны были мне отсечь пальцы или кисть, как только я вздумаю к ним прикоснуться. Донован Лютер Кесслер ощущал себя властителем здешнего мира и явно был уверен, что ни один шпион не попробует проскользнуть к нему в покои.

Или же он не хранил здесь ничего? Вот и узнаем. Но нужно кое-что сделать.

— Рафаил, ты меня слышишь? — обратился я в тишине комнаты.

— К сожалению, — отозвался голос демона.

— Сделай то, о чем мы договаривались. И я отпущу тебя домой по прибытию в имение.

— Свежо предание, да верится с трудом, — отозвался демон.

— Выбор у тебя не велик, — отвечал я ему. — Так что давай, наверное, заканчивай тянуть кота за причинное место и делай то, что я сказал.

Он что-то проворчал, но так как наши энергетические каналы были связаны, я ощутил его импульс. Но будь я глупцом, если бы заблаговременно не оставил у себя в кармане несколько монет, которые создал бес, чтобы не убедиться в его работе.

Рафаил сделал то, что от него требовалось. Монеты действительно выглядели, как подделка, но все еще достаточно хорошо напоминавшее здешние монеты. Вот и славно. Я ухмыльнулся уголками губ, продолжая перебирать пачки документов, которые вытащил из ящика. Пока что не было ничего интересного.

Один за другим. Ящик. Еще ящик. Я наспех перебирал документы, пока мой взгляд не зацепился за один из них, в котором фигурировали шахты и небольшое поселение на окраине, которое нужно было выселить. Очень большой пласт информации был зачеркнут черной полосой, словно кто-то заведомо пытался скрыть информацию, но самое главное осталось явным — де-юре эти земли продолжали принадлежать нынешним Рейдерам Пустоши, а Донован Лютер Кесслер был обязан выплачивать им в течении пятнадцати лет процент всем и каждому от ежегодного дохода своей компании.

Но, как стало известно позже, Донован просто выселил силой всех жителей, а уже в документах я нашел судебное заседание, в котором по расшифровке стенограммы я узнал, что территорию признали опустевшей, потому что все жители куда-то исчезли.

А значит, нет жителей, то и платить никому не нужно.

Что ж, думаю этому судьбе будет тоже место на скамье подсудимых.

Я сгреб эти документы в охапку и, раскрыв витражное окно, выбрался на выступ. До ливневой трубы было несколько шагов. Прислонившись к стене спиной, я прошел по выступу и взялся за холодный металл трубы, после чего спустился вниз по трубе. Перепрыгнуть через высокий забор не составило труда. Достаточно было приложить немного усилий и демонической энергии, чтобы перемахнуть через два метра камня и не коснуться его ни руками, ни ногами.

Приземлившись по ту сторону ограждения, я оправил сюртук и пошел вдоль стены, находясь максимально близко к ней, чтобы не выдать своего присутствия. Хотя до меня сейчас точно не было дела. Со стороны главных ворот доносился голос Донована Кесслера, который вопил о том, что его не имеют права не то, что проводить обыск, а даже приближаться к его имению.

Однако, судя по всему, он просто не был к такому готов. Как я уже сказал — вседозволенность очень сильно расслабляет человека. Он теряет бдительность, становится самоуверенным и слишком наглым.

Прямо, как я в прежнем мире.

Вот только у меня появился второй шанс все исправить. И, как минимум, не дать этому миру пасть, как пал мой. Разломы здесь случаются, как я уже успел заметить, а значит они будут появляться все чаще. И я должен буду подготовить местных жителей к тому, чтобы дать отпор демоническим тварям.

И у меня уже есть первые люди для этого. Мои Рейдеры Пустоши. Несколько человек, в чьих телах зародилась искра магии. И мы будем ее развивать. Но это немного позже. Сейчас мне нужно отправиться домой и через время передать эти документы в палату суда, чтобы вернуть землю Рамону и остальным. Я обещал. Значит сделаю.

Я прокрался вдоль невысоких кустов, добрался до своего укрытия, где подобрал бинокль, бурдюк с водой и пошел дальше. Мотокарета находилась примерно в полутора километрах отсюда, чтобы не привлекать своим шумом внимания, когда ехал.

Пройти до нее не составило никакого труда. Я спокойно прогулялся по негустому молодому лесу, подышал воздухом и вскочил в свое транспортное средство. Мотор привычно заурчал, когда я провернул ключ, после чего нажал на педаль газа, выкрутил руль и выдвинулся в сторону своего дома. Сомнений больше не было. Теперь это мой дом и моя планета.

Глава 25

ЭПИЛОГ

— Как и договаривались, — я протянул Рамону документы, на которых стояла печать Верховного Суда. В документе указывалось, что территория, на которой построены шахты и прилегающая территория принадлежит «Рейдерам Пустоши». Именно так и называлось дело, которое тянулось почти два месяца.

Почти два месяца трижды в неделю мне приходилось выступать на заседаниях суда и встречаться с Донованом Кесслером. Каждый раз он грозился добраться до меня и закопать так глубоко, что не найдет ни одна собака.

Как видите, пока что у него не получилось и вряд ли когда-нибудь получится. Да, возможно Донован Лютер Кесслер обладал небывалой силой, которая доставалась ему по наследству, но она ничем ему не поможет в сдерживающих наручниках.

Как оказалось, к людям, обладающим сверхъестественными способностями в этом мире, применяются определенные меры предосторожности. Примерно такие же, какие я использовал на Рафаиле.

Забегая наперед, я свое слово сдержал и Рафаила отпустил, но через неделю он вернулся сам. За время отсутствия, в Адской канцелярии на его место нашли замену. Более молодого и перспективного беса, который занял пост «демона Алчности» и совращал людей налево и направо в других измерениях.

В тот момент, как сказал Рафаил, он чуть не сгорел со стыда и вернулся сюда, где у него все еще есть сила и возможность докучать людям. Конечно же я ему этого не позволил. Мы договорились о том, что он может продолжать здесь жить, но гадить вокруг себя я не позволю. Так что иногда он пропадает на другой конец планеты, в другие далекие и неведанные мне страны. Там и промышляет.

Пока что с этим мне некогда разбираться. Взамен же этот демон занимается моим бухгалтерским учетом, что экономит мне кучу времени и денег с не совсем легального бизнеса, но пока что никто не знает как его обложить налогами или ограничениями. Каким бизнесом, спросите вы?

Все просто, у меня теперь есть букмекерская контора, в которой я принимаю ставки на гонки по пустоши на мотокаретах. Довольно рискованное занятие, потому что Левиафаны все чаще подбираются к городу и могут вмешаться в любую секунду. Нет, моя компания не несет ответственности за причиненные повреждения или травмы во время состязаний. Я лишь организатор и единственный спонсор для победителей.

Но вернемся к Кесслеру. Как я и говорил, рядом с ним сел подкупный судья, который пошел навстречу Доновану и помог состряпать дело по отжиманию земли.

Я же выступал главным свидетелем, который и дал наводку на фальшивые монеты и предоставил документы, свидетельствующие о злодеяниях Донована Кесслера. После обыска в имении было найдено еще очень много интересных бумаг, после которых под стенами Палаты Суда люди очень часто скандировали «гон-Донни», пока Кесслера заводили и выводили в здание.

Малым сроком он не отделался.

Все его имущество было конфисковано и выставлено на аукцион, род Кесслеров лишили всех титулов и наделов. Вот так трагично завершилась история неместных, осевших аристократов, чей путь начался очень давно. Возможно, что он начинался по пути чести, но закончился склизкой дорожкой, на которой Донован и поскользнулся.

— Что это? — спросил у меня Рамон, взяв документ в руки и бегая по строчкам глазами.

— Разрешение. Ваша земля — ваша. Поздравляю, — сказал я и широко улыбнулся.

Рамон молчал. Он бегал глазами по строчкам снова. И снова. И снова. Я понимал, что он прочитал небольшой отрывок текста уже минимум десять раз, но не мог осознать то, что видел. Или не мог поверить.

— Так… — наконец сказал он, — и что теперь нам делать?

— Не знаю, — ответил я с легким смешком. — Что хотите. Можете вернуться домой, отстроить свои дома, развивать дальше шахту или снести ее, хотя, думаю, градоначальник не сильно обрадуется, если вы этос делаете.

Рамон почесал затылок.

— У меня есть время подумать? — спросил он.

— Над чем?

— Ну… обсудить там… как нам быть, вот это все.

Не знаю почему, но это выбило меня на легкий смех.

— Думайте сколько угодно. Я же говорил, я не буду вас выгонять. Захотите остаться — оставайтесь. А если надумаете уехать — пожалуйста, но, буду откровенен, я привык, что вы здесь. Рабочие руки мне не помешают. Даже несмотря на то, что мы с вами уже многое сделали — тут еще очень многое предстоит восстанавливать, а планы у меня грандиозные.

Я не хотел отпускать Рейдеров. Рамон, Иль, Вел, Колян, Братья Бодески… эти люди станут оплотом вместе со мной в грядущей войне людей с демонами. И я никак не мог их потерять или упускать возможность траты такого дара, как у них. Магов тут не так много, а тех, кто реально может развить потенциал — еще меньше.

— Я помню, — наконец сказал он. — Вернусь к вам вечером, хорошо?

— Пожалуйста, — сказал я. — В любое время до полуночи.

Он кивнул, после чего прижал документ к груди и спешно вышел из моего кабинета, закрыв за собой дверь.

— Они не уедут, — раздался голос Аиды откуда-то из глубины комнаты. Как и многократно прежде я не мог к этому привыкнуть. Эта девушка умудрялась быть невероятно беззвучной при том, что я был гораздо сильнее ее. И теперь наконец-то она это знала и больше не поднимала вопрос о своих надуманных претензиях.

А вот на мой вопрос почему она до сих пор вертится вокруг меня, если даже Покровский, которого к слову, повысили, сказал, что все наблюдения сняты, лишь ухмылялась. Лишь однажды сказала, что Старейший Дом все еще интересуется мной. И больше ни слова.

— Я знаю, — ответил я ей. — Но все равно должен был сказать то, что сказал.

Какое-то время в комнате была тишина, пока Аида, тихо шурша по ковру, не села в кресло, открыв одну из множества книг, что стояли на полках. Я же сел за стол, после чего обмакнул перо и стал писать.

Впервые за долгий… очень долгий промежуток времени, насыщенный до верха событиями, я никуда не спешил. Времени хватало, чтобы размеренно выводить символ за символом и, наконец, дописать гримуар.

Строчка. Еще одна. Длинный символ, напоминающий перевернутую восьмерку, и точка. Я впился зубами в пучку большого пальца и прикусил до крови, после чего прикоснулся к бумаге, оставляя свой отпечаток. Таким образом я закреплял этот магический артефакт, подтверждая его завершенность. Оставалось лишь обратиться в ларец памяти, но для этого мне нужно будет найти место силы. Я закрыл книгу. Не сегодня.

Сам не заметил, как за окном наступила поздняя ночь. Я встал из-за стола. Аида дремала в кресле, опустив книгу на свою грудь. Я прикрыл ее тонким, но теплым пледом и тихо вышел из комнаты, выйдя во двор.

Мы отремонтировали фонтан. Из рта огромной рыбы теперь лилась толстая струя воды, разливаясь во все стороны и переливаясь в лучах лунного света. А перед фонтаном стояли люди. Мои люди, среди которых были братья Бодески и Анна Штейн со своими детьми. Она выглядела замечательно для человека, чье тело очень сильно истязал демон. Бледность почти ушла, а синяки под глазами стали меньше в два раза, но все еще отчетливо были видны.

Рамон сделал шаг вперед. Конечно же. Кто, если не он.

— Андрей Александрович, — сказал он.

— Да? — ответил я.

— Мы посовещались и провели голосование между своих.

— Демократично, — сказал я, снисходительно улыбнувшись.

— Демон-кратично ты сказал? — вклинился Альф, но я тут же схлопнул ему ментально рот. Такой трогательный момент я не позволю ему нарушать своими каламбурами.

— Решением большинства мы решили остаться, но при одном условии.

Неплохо. Даже условия решили выдвинуть. Интересно какое.

— Слушаю, — сказал я.

— Мы будем иметь свободную возможность выезжать на свою землю. У нас есть идеи, что там можно сделать, но надо кое-что осмотреть, обдумать, в общем.

— И мы с ними хотим! — вклинился Игнат Бодески. — Андрей Саныч, это ж шахты, етить их! Вы представляете что там можно сделать, если использовать наши технологии и автоматизировать производство⁈

Я выставил указательный палец перед собой, на что Игнат среагировал мгновенно.

— Пожалуйста, мне подробный план на стол, дальше это лично с вами будем обсуждать. Но пока я хочу дослушать Рамона и его людей.

— Ну… э… это все.

— А… — удивился я. — Тогда договорились.

Я подошел к нему и протянул руку. Он крепко сжал ее в ответ и покачал.

— Добро пожаловать домой, друзья.

От авторов:

У важаемые читатели! На этом история Марка Каммерера не заканчивается, но, к сожалению, заканчивается этот цикл. Почему? Потому что он и подразумевался, как введение в основную историю. Да, последующие приключение Марка будут в отдельном цикле, так как они уже будут происходить непосредственно на новой планете и все то, что было ранее — обязательно будет иметь последствия в новых книгах.

Именно поэтому мы призываем вас поставить сердечек, подписаться на авторов и везде пожмакать там что-нибудь, чтобы обязательно оставаться с нами на связи. Обещаем, впереди еще много книг и интересных историй, в том числе, про Марка Каммерера.

Не прощаемся.

А. Вольт,

Р. Рубин.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Демонолога вызывали? Том 2

Content

Демонолога вызывали? Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene