Братья по крови. Книга шестая. Гуд бай, Америка…

Глава 1

Братья по крови.

Книга шестая.

Гуд бай, Америка…

Глава первая.

Снова бандиты и мафия.

Снова придётся стрелять.

Меняется лишь география,

Но мне уж не привыкать…

21 сентября. 1974 год.

США. Штат Вашингтон.

Алексей Тихий.

«Загадочная русская душа»… Эта фраза появилась где-то в Европе, наверное, ещё лет двести назад. Возможно после Отечественной войны восемьсот двенадцатого года. Цивилизованные европейцы не смогли понять тогда, что русские войска не стали творить в их странах того, что творили полчища Наполеона Бонапарта в России. Селян не убивали почём зря, не грабили зажиточных горожан. Ну, разве что казаки вырубили почти весь Булонский лес… Ну, так дрова были нужны.

Но парижане ожидали совсем не этого. Все знали, каким мародёрством отличились французы в Москве, как они разоряли русские церкви и грабили усадьбы русских дворян. Подсознательно ожидали этого и от русских. Ну, ещё бы… Право победителя. Но ожидания не оправдались. Казаки французских младенцев есть не стали, и вообще, вели себя довольно-таки корректно. Даже наоборот, были доброжелательны и вежливы.

А много позже, после Гитлеровского нашествия, уже советские солдаты не стали мстить мирным гражданам Германии за сожженные вместе с жителями сёла и умерших от голода детей блокадного Ленинграда. Подкармливали немецких ребятишек из своего пайка. А порой и своим телом прикрывали от пули детей бывших врагов.

Вот такая загадочная русская душа. Доброта, гостеприимство и приветливость… Находчивость, живучесть и смелость… И много чего ещё, включая русский авось и безответственность.

Вот об этом я и думал, слушая эту испуганную девочку. Кто она мне? Никто и звать никак… Ну, ладно. Зовут её Сара. И у неё пропал отец. Мне-то до этого, какое дело? Оказалось, что не могу бросить человека в беде, тем более, что она сама её попросила о помощи.

В двух словах я понял, что её батя, по имени Ральф, поехал к своему знакомому в Москву. Звучит смешно. Но в соседнем штате Айдахо, есть небольшой городок с таким названием. Знакомый по имени Рональд тоже оружейник, и у него есть свой магазин недалеко от Москвы. А ещё Рон ведёт какие-то дела с индейцами из соседней резервации, скупая у них древние ружья и винтовки под реставрацию. Выгодный бизнес. Покупает за гроши, а продаёт, как антиквариат.

— Сара! А ты видела этого Рона?

— Нет. Но у меня есть его фотография.

— Кстати, фото твоего отца тоже найди. Это важно.

* * *

Я разглядывал фото, на котором был изображён человек с ружьём. Не старый ещё, лет сорока на вид, не больше. Рядом с ним сидела собака и тоже смотрела в объектив камеры очень «умным» и настороженным взглядом.

Собака — это плохо. К такому человеку труднее подобраться. Блохастая сигнализация сработает раньше, чем надо. Её не обманешь ни лохматым камуфляжем, ни другой какой-нибудь маскировкой. Собачий нос за версту почует чужака… Ну, ладно, пожалуй, что за версту не почует… Но всё-таки.

* * *

Отёц Сары выглядел более старым, и каким-то уставшим. Ральф носил характерные такие усы… Сразу вспомнился лидер Песняров Владимир Мулявин.

Учитывая такую особую примету, опознать Ральфа можно будет даже издали. И это радует. Ну, да, ладно. Теперь надо подумать, как действовать дальше.

* * *

— Алекс! А что делать с деньгами?

— Сколько у тебя есть наличных?

— Ну… То, что ты заплатил. В кассе около тысячи ещё…

— А ты что, в банк кассу не сдаёшь?

— Отец всегда сдаёт.

— Но снять со счёта ты сможешь?

— Да. Он оформил на меня доверенность в банке.

— И сколько там сейчас?

— Тысяч пять, наверное, осталось. Отец снял перед отъездом большую сумму.

— Тогда иди сейчас в банк и сними пять тысяч. Только попроси, чтобы тебе выдали всю сумму десяти и пятидолларовыми купюрами. Если будут по одному доллару, тоже бери. Ты сможешь это сделать?

— Смогу. Там работает мой бывший одноклассник Джой. Но зачем нужны мелкие купюры?

— Я тебе потом объясню и покажу. Ладно. Мы пойдем с подругой, поищем, где остановиться, а к тебе вечером зайдём.

— Зачем? Оставайтесь у нас. Всё равно ведь я сейчас одна в целом доме.

— Неудобно, как-то. — привел я свой довод, но Сара была более настойчива, и не стала меня слушать.

— Я сейчас в банк, а вы меня здесь ждите.

— Неужели ты готова доверить магазин совершенно незнакомым людям?

— Но ты же не отказался помочь совершенно незнакомому тебе постороннему человеку?

— Ладно. Согласен. Банк далеко тут находится? Может тебя подвести?

— Тут пешком недалеко. Два квартала всего. Я быстро.

И она тут же ушла. Почти убежала. Жалобно звякнул колокольчик на дверях. Ну а я остался один в оружейном магазине.

Сижу, на оружие гляжу… Чудны дела твои. Господи…

* * *

Снова звякает колокольчик. Покупатель? Сара вернулась?

— Ну и куда она ускакала?

Нет. Это любопытная Маринка ко мне пожаловала. Она уже избавилась от бейсболки и уши не торчат в разные стороны.

— Ты машину заперла?

— Да. Вот, держи ключи!

— Садись!

— Я что-то не поняла… Она убежала куда-то, а магазин на тебя оставила?

— Ага…

— А ты хотел придти сюда с пистолетом и ограбить магазин.

— Ну…

— И что?

— Понимаешь… Тут такое дело…

Начинаю ей пересказывать историю пропажи владельца магазина.

— То есть, ты решил не сидеть целую неделю тупо в горах, в палатке, а развлекаться с местными гангстерами?

— Ну, надо же помочь человеку?

— А оно тебе надо?

— Да я сам не понял, как согласился.

— И куда побежала эта Сара?

— В банк, за деньгами.

— А ты уверен, что она пошла в банк, а не в полицию? Она же вроде бы опознала тебя, как Айвена, который убивает гангстеров.

— Блин! А я об этом даже не подумал.

— Ты не знаешь женщин. Они порою бывают коварны…

А ведь точно. Этот вариант тоже нельзя исключать. Блин горелый… Что же делать?

— Слушай! Возьми ключи, и отгони машину подальше от входа. Лучше всего за угол. Сиди в машине! Если что-то подозрительное заметишь, просто посигналь мне. Ну а я тогда уже пойму, что надо прорываться с боем.

— А если она одна вернётся?

— Тогда просто смотри за улицей.

— Ладно.

Маринка, взяв ключи, убежала. Через стеклянную витрину я увидел, как она отъезжает за угол. Решив обезопасить себя от внезапного вторжения вооружённых до зубов полицейских, я вытащил со склада понравившийся мне пулемёт системы Браунинга, и снарядил его лентой из жестяного короба. Пристроил на сошках так, чтобы можно сразу вести огонь через обе стеклянные витрины.

Магазин стоял на углу двух улиц, и обзор был довольно-таки хороший. Правда и я был на виду у всех проходящих и проезжающих мимо. Так что шансы на длительную оборону у меня абсолютно нулевые. К тому же, тут в магазине есть ещё и запасной выход. А держать на прицеле все выходы и входы мне одному не удастся. Может и в самом деле сбежать, пока Сара там где-то ходит-бродит?

Только вдруг, как озарение, пришло осознание того, что не сможет эта малознакомая девушка предать меня и сдать полиции. Откуда взялась эта мысль? Сам не понимаю. Но почему-то я уверился в том, что нет пока никакой опасности для меня. Ну а то что Маринка предположила, это всего лишь отголосок её ревности.

* * *

Сара появилась через полчаса. В руках она несла небольшой свёрток из бумаги. Я-то знал, что скорее всего там пачки с деньгами, но вряд ли кто посторонний мог догадаться об этом. Люди с большими деньгами стараются носить их более аккуратно, а эта девушка беспечно тащила несколько тысяч долларов мелкими купюрами так, как будто в руках у неё бельё из прачечной или завёрнутые в бумагу книги.

— А чего это ты тут с пулемётом?

— Да вот, смотрю, может скоро пригодится нам.

— А мне кажется, что ты приготовился отстреливаться. От кого, если не секрет?

— От всех.

— Ты думал, что я пойду в полицию?

— Была такая мысль.

— Ты мне не веришь?

— Я тебя мало ещё знаю.

— А ты честный.

— Что мне ещё остаётся?

— Тогда скажи мне честно: Айвен — это ведь ты?

— Сара! Посмотри мне в глаза!

Она пристально посмотрела на меня. Её глаза были серыми и холодными. Я приложил руку к сердцу и почти торжественно сказал:

— Заявляю тебе честно и со всей искренностью: Я не Айвен. Я никогда не делал того, что ему приписывают. Я никогда не был в Бостоне. Я никого не спасал на заправке. Я не помогал полицейскому, которого подстрелили на дороге.

Сара молчала ещё минуты две, а потом сказала:

— Я тебе верю. Но почему тогда ты так похож на тот рисунок в газете?

— Мы ещё мало знакомы с тобой, Сара. Давай договоримся о том, что я тебе после отвечу на этот вопрос. И мы сможем расставить все точки над «и».

— Зови меня Салли! Сара — это уж больно официально.

— О, кей!

— И скажи своей подруге, чтобы она перестала себя выдавать за мексиканку. Она такая же мексиканка, как и я.

— Ты не похожа на латиноамериканку.

— Она тоже не похожа. Зови её сюда!

* * *

Сидим уже полчаса, занимаясь всякой ерундой. Делаем «куклы». Пачки пятёрок и десяток превращаются в тщательно упакованные пачки соток и полтинников. Сара очень удивилась моему предложению превратить пять тысяч в пятьдесят таким способом. Да. Она явно не знакома с русским дворовым фольклором семидесятых годов. А я хорошо помню ещё из прошлой жизни эту дурацкую частушку:

Сидит Вовка на скамейке

Х*ем долбит три копейки,

Хочет сделать три рубля.

Не выходит ни х*я.

Глупо и пошло, зато как раз к месту. А вот у нас получилось. Даже лишние пачки образовались. Это мы сгоряча переборщили.

Конечно, если кто-то попытается вскрыть пачку, то наша подделка сразу раскроется, но на первый взгляд, совсем не заметно, что сотки и полсотенные купюры лежат только сверху. А хорошо, что все долларовые купюры вне зависимости от номинала одного размера. Это просто праздник какой-то. Если бы мы в советских рублях «куклу» делали, то пришлось бы, трындец как заморочиться. Резать бумагу. И ещё не факт, что получилось бы так красиво, ведь у бумаги по краям получился бы цвет, отличающийся от расцветки червонцев и сторублёвок. А тут, всё серо-зелёное, что у одного, что у ста баксов.

Сара и Маринка уже познакомились по новой. Моя боевая подруга назвалась именем Мэри и это всех устроило. Девчонки болтают о чём-то своём. Похоже, что плохое знание английского у Маринки не особо им мешает. Девочки — они такие девочки.

Ну а я, даже не стараясь прислушиваться к их болтовне, не прекращаю думать о предстоящей операции. Спрашиваю у Салли:

— Когда тебе обещал перезвонить тот незнакомец?

— Завтра в полдень, а что?

— Ты бывала уже в Москве?

— Нет.

— Это плохо.

— Но найти его совсем не сложно.

— С чего ты это так решила?

— Сам магазин находится не в Москве, а ближе к горам. Надо примерно миль пять-шесть ехать.

— Это хорошо. А сколько отсюда до Москвы примерно?

— Примерно двести пятьдесят миль. Но дороги не везде…

— Ясно.

Прикидываю для себя: Четыреста километров — дистанция не особо большая. Даже по плохой дороге часов за шесть-восемь без проблем доберёмся. Гнать быстрее смысла не вижу. Только увеличивается вариант нарваться на дорожную полицию.

— А во сколько открывается тот магазин?

— Наверное, как и у нас в девять.

То есть, если в полночь выехать, то легко можно к утру, не только добраться до нужного места, но и осмотреться на местности.

— Как ты думаешь, Салли, Рон видел тебя раньше?

— Лично мы с ним не встречались. Но он мог видеть меня на фотографиях. Мой отец меня любит. У него в бумажнике есть моё фото. Я сама видела.

— Понятно.

Я обратился к своей подруге:

— Мэри! Ты сможешь сделать из Салли Хуаниту Молино?

Маринка скептически посмотрела на новую подругу и коротко ответила:

— Нет.

— А изменить её внешность до неузнаваемости?

— Легко.

— Я так поняла, что моё мнение на это никого не интересует? — иронично вмешалась в наш разговор Сара.

— Так надо! — коротко бросил ей я. — Но это не сейчас надо будет сделать.

— А когда? — спросила Маринка.

— Когда доберёмся до места.

— Мы, что, поедем в Москву? — удивлённо спросила Салли.

— Ага… — многозначительно ответил я.

— Но, зачем? И когда? Сейчас?

— Отвечаю по порядку… Из-за недостатка информации, отправная точка начала поиска твоего отца — это Москва. Если бы Ральф не доехал до своего друга Рона, то тот бы обязательно перезвонил бы сюда, спросить: «Почему друг не приехал?» Так?

— Да. — тихо ответила девушка.

— Когда? — задумчиво проговорил я. — Думаю, что выехать в полночь — это самое лучшее. К утру мы сможем не только добраться до магазина, но и сумеем уже сориентироваться на местности, чтобы понять, как нам действовать дальше. А почему не выехать сразу сейчас… Мы доберёмся уже ближе к вечеру. А в темноте на незнакомой местности ориентироваться труднее. Т ак что сейчас, я думаю, лучше всего лечь спать, чтобы ночью не клевать носом за рулём.

— Мы поедем на одной машине?

— Да. На нашей. Так будет лучше. Её никто не знает. А твою машину похитители могут опознать.

— но они и меня смогут опознать…

— Мери поможет тебе сменить имидж так, что даже родной отец тебя не сразу узнает. Ты нам покажешь место, где мы сможем отдохнуть?

— А отобедать вы не хотите.

— Нет. Мы только что неплохо поели.

— Ладно. Я сейчас закрою магазин, и мы поедем к нам домой.

— Далеко отсюда?

— Нет. У нас небольшой городок. Тут всё близко.

* * *

Домик у семейства оружейников был невелик. И хотя у классиков когда-то прозвучал термин «Одноэтажная Америка», дом был двухэтажный. На первом была большая кухня и гостиная, на втором спальни. Причём их было сразу три. Странно это, учитывая, что семья у них вроде бы состоит из двух человек. Но оказалось, что это спальня типа гостевой, хотя я подозреваю, что когда-то там ночевала мать нашей хозяйки. Наверное, изначально жена Ральфа не желала спать с супругом постоянно. Ну, что же? И такое бывает. Сексуальная революция тут совершенно ни при чём.

Мы с Маринкой первым делом отправились в душ, а Сара стала «колдовать» на кухне. Впрочем, она не особо долго это делала, так как, судя по всему, просто разогрела какой-то полуфабрикат. Американцы, вообще, особо не заморачиваются с кулинарией в основной массе. Максимум — это запечённая в духовке индейка на День Благодарения. Но до него ещё как минимум пару месяцев, так что попробовать на вкус кулинарные способности Салли нам сегодня явно не грозит.

Маринка воспользовалась тем, что в душе нам никто не мешал, так что спать мы легли чистые и усталые, поэтому заснуть у нас проблемы не возникло. Плотные жалюзи на окнах, надёжно укрывающие нас от дневного света, этому способствовали…

* * *

Проснулся я в полной темноте. Первая мысль была: «Неужели, проспали?» Но взглянув на часы, обнаружил, что до полуночи ещё больше полутора часов. Стараясь не разбудить Маринку, осторожно встал. Одевался в темноте, не зажигая свет. Это дело привычное. Мимо штанины не промахиваюсь. Босиком, чтобы не топать спускаюсь вниз, где и застаю хозяйку дома. Она дремлет прямо за кухонным столом, положив голову на сложенные руки.

Пытаюсь не шуметь, но когда, налив воды, ставлю чайник на плиту, слышу сонный голос:

— Это ты?

— Да. Ты чего тут спишь? Могла бы и в постели поваляться.

— Я боялась, что проспим…

— А теперь у тебя будет тело ломить от того, что спала сидя за столом.

— Нет. — ответила она, разминая плечи. — Я в норме. Мне не привыкать…

— Где у тебя кофе?

— Сейчас дам.

* * *

Сидим, пьём кофе. Хоть и растворимый, но я себе сделал по своему вкусу. Знаю, что есть кофейные маньяки, которые пьют черный кофе, насыпав несколько чайных ложек на малюсенькую чашку. Знавал я и кофейных гурманов, которые предпочитают только молотый. Заваривая напиток в джезве со специями и ещё хрен его знает с чем. Да, да… именно они меня научили не называть маленький ковшик для варки кофе туркой. Бог им всем судья, а не я. Я с детства люблю очень сладкий кофе с молоком. Не со сливками, а именно с молоком. Вот такой я извращенец.

Примерно через полчаса явилось заспанное чудо, завёрнутое в простыню.

— Ты почему не одета? — спросила её Сара.

— Не могу найти ничего… — ответил её сонный голос.

— Это потому, что ты перед тем как принять душ всё своё побросала, а потом бегала по всему дому голая.

— Не по всему дому. — возмутилась Маринка. — Принеси мне из машины чего-нибудь!

Давай я лучше все сумки притащу, а ты сама выберешь. А то принесу не то, и буду потом бегать туда-сюда…

— Спасибо! — пробормотала подруга, причём по-русски, отхлёбывая из моей чашки. — Вкусно! Как в детском садике…

— Вы на каком языке разговариваете? — вмешалась Салли.

— Салли! Не забивай себе голову всякой ерундой!

Тут Маринка, видимо что-то вспомнив, попросила:

— Принеси ещё всю косметику. Я её в салоне оставила на заднем сиденье.

— О, кей! — кинул я уже на бегу.

* * *

Переодев Сару в нормальные, хоть и расклешённые джинсы, Маринка стала творить. Другим словом это и не назвать. Волосы у Салли, при помощи резинки, были забраны в хвост. Причём сама резинка располагалась довольно-таки высоко. Не ближе к шее, а скорее на затылке. Моя Маринка назвала эту новую причёску «Лошадка хочет какать». Сказала опять по-русски, чтобы не вызывать у модели никакого негатива.

А потом началось. Глаза у Сары стали какими-то кошачьими, а скулы стали выделяться сильнее при помощи какого-то тонально крема, который Маринка ловко нанесла на лицо жертвы. Минут через десять, Сара с удивлением смотрелась в зеркало и уже не в первый раз повторяла: «Это не я»…

Ну а Маринка ещё через пять минут тоже могла похвастаться новым имиджем. Могу сказать одно: Теперь обе девушки были так похожи друг на друга, как могут быть похожи только родные сёстры. Разница была лишь в причёсках. У Маринки волосы были гораздо короче, и никаких хвостов она себе на голове не мастерила.

— Ну, что же? — резюмировал я. — Скоро полночь. Пора в дорогу. Вперёд и с песнями!

— С какими песнями? — наивно спросила у меня Сара.

— Не обращай на него внимания! — ответила ей моя валькирия. — Он и не такое может ляпнуть.

Глава 2

Глава вторая.

Жизнь коротка и ценен каждый миг.

Мгновения, увы, неповторимы.

Чуть зазевался… ты уже старик.

А жизнь прошла, идя куда-то мимо.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Вашингтон. Предгорья Маунт Рейнир.

Александр Тихий.

Тишина… Какое хорошее время суток это раннее утро. Тишина не полная, но умиротворяющая. Невидимые глазу пичуги нарушают эту звенящую утреннюю нирвану своим радостным щебетом. Но на душе разлилось какое-то безразмерное спокойствие…

Я проснулся в хорошем настроении, и долго ещё сидел в машине с открытыми глазами, просто любуясь раскинувшейся кругом зелени. И даже утренний зов природы, призывающий немедленно облегчиться, не дал телу импульса встать и куда-то бежать…

Благодать-то какая… Эх… Как выражался Иоанн Васильевич в известной комедии: Лепота.

Ну да ладно. Пора уже не только проснуться, но и вылезти из машины. Сегодня после завтрака мы поедем дальше. Как там в песне? «Всё выше, и выше, и выше…». Ну да… Заберёмся повыше в горы и будем заниматься всякой ерундой: Отдыхать и развлекаться в условиях отдалённых от благ цивилизации. Хотя вряд ли это удастся. Наверняка здесь будут хоть какие-то, но отголоски двадцатого века. Закусочные и кемпинги, стрелки с указанием куда идти и таблички с запретами, куда ходить не надо. А пройдёт ещё лет пятьдесят и на Земле вообще не останется мест, не тронутых шаловливыми руками человека.

Я разжёг костерок и поставил кипятиться воду для кофе. Тут и Алёнка проснулась. Она смотрела на меня заспанными глазами и явно мало чего соображала. Всё, как в старой поговорке: «Когда человек туп, как дуб? Когда он со сна…» Но это звучит только по-русски, когда «со сна» превращается в слово «сосна».

Но после традиционного утреннего моциона, включающее умывание холодной водой из ручья, девушка уже пришла в норму и стала помогать мне готовить завтрак. Нашлось и печенье, и даже какой-то джем.

— Куда сегодня поедем?

— А ты как хочешь? Можно залезть повыше в горы и снова ночевать на природе, а можно добраться до местечка с райским названием Парадайс. Там наверняка будут вполне цивилизованные условия для отдыха.

— Давай поедем в Парадайс. Я хочу в душ.

— А как же красоты природы? Тебе уже надоело тут?

— Нет. Но мы ведь можем, живя в отеле, гулять по местным горам. Наверняка ведь есть пешеходные маршруты?

— Договорились. А надоест, сможем всегда сесть в машину, и забравшись в глушь, снова кормить местных комаров.

— Тут их нет почти.

— Ничего. Я обязательно найду какое-нибудь комариное место лично для тебя.

— Ты чего такой злой?

— Да я шучу. Специально искать комариное болото не буду.

— С тебя станется.

— Ты такого плохого мнения обо мне?

— Нет. Я знаю, что ты ещё хуже, чем хочешь казаться.

— Спасибо на добром слове! Пей аккуратно! — добавил я. — Кофе слишком горячий…

22 сентября. 1974 год.

США. Где-то на просторах Вашингтоном и Айдахо.

Алексей Тихий.

К утру усталость уже давала себя знать. Одно дело просто выспаться днём, чтобы потом не спать ночью, но совсем другое дело это гнать всю ночь, щурясь на яркий свет фар встречных машин и постоянное вглядывание в незнакомую дорогу. Не привык я ещё с ходу считывать англоязычные указатели. Какое-то время мозгу приходилось тратить на синхронный перевод этих всех латинских букв на родную кириллицу. Всё-таки я не так хорошо владею английским, как Сашка. Как он там? Надеюсь, что у него всё в порядке.

Две подруги дрыхнут в обнимку, на заднем сиденье. И это напрягает ещё больше. Когда рядом, на соседнем виденье, кто-то бодрствует, водителя ночью не так в сон клонит. И хотя вроде бы вчера немного поспали… И мы с Маринкой, да и Салли тоже вздремнула. Но вот она, картинка. Обе девицы спят, а я накручиваю себя, чтобы не клевать носом. Хорошо ещё, что попадаются населённые пункты. Была бы дорога безлюдной и неосвещённой, я давно бы спёкся. Ну а так, держусь пока.

Время самое противное. Ночь уже вот-вот сдаст свои права. Но рассвет ещё не проклюнулся. Мне это хорошо заметно, ведь двигаюсь-то я на восток. И пока что-то не видно никакого просвета на чернеющем небе.

Глупая, конечно, была идея, рвануть на опережение в Москву. Но, к сожалению, других идей под рукой не нашлось. Сидеть и ждать звонка от похитителей — было бы ещё хуже. Время с утра до полудня может хватить на то, чтобы ухватить за ниточку. А началось всё, похоже, именно в Москве, в оружейном магазине неизвестного мне Рональда. Ведь факт того, что отец Сары встретился с другом, подтверждён девушкой. Отец отзвонился ещё три дня назад…

Правда Салли говорила, что голос у него был какой-то странный, но она не придала этому особого значения. Ральф любил расслабиться с друзьями и сухой закон никогда не соблюдал. Так что, не исключено, что был выпивши, когда позвонил дочери. Может вот так по пьяни и нарвался на предприимчивых людей, решивших поживиться за его счёт зелёными бумажками.

Но тогда, похитители это не профессиональные гангстеры и не члены местной мафии, а просто наглые любители, и возможно, дилетанты. Это и хорошо и плохо одновременно. Если удастся быстро выйти на их след, но хорошо. А если что-то пойдёт не так. то они скорее всего просто прикопают труп оружейника где-нибудь в лесу. А лесов тут хватает…

Но последний вариант, это совсем не вариант. Я не смогу после этого даже смотреть в глаза его дочери. Так что, думать об этом я не буду, а вариант пока вычеркну вовсе.

Остаётся только одно. Побыстрее добраться до оружейного магазина под Москвой…

Смешно звучит это словосочетание: «под Москвой»… Да. Вроде бы не так давно покинул это Подмосковье, а уже порой накатывает ностальгия. В *опу эту Америку, по большому счёту. На хрен она не сдалась, ни мне, ни Сашке. Хотя пристроиться тут и жить спокойно можно. Это совсем не проблема, но… Почему-то хочется снова вернуться домой…

Домой… Где он теперь дом-то? В прошлой жизни, хоть что-то было. А в этой у нас с Сашкой нет никаких корней и нет никакого дома, который мы могли бы считать своим.

А с другой стороны… Вот был бы у меня свой дом. Смог бы я жить простой жизнью? Ходить на скучную работу, возвращаться домой и толстеть, сидя у телевизора? Сомневаюсь… Всё равно сорвался бы в какую-нибудь крайность, как и в прошлой жизни. Либо в менты подался бы, либо в бандиты. Нынче мы вроде бы на контору пашем, и они думают, что выкупили нас с потрохами, облагодетельствовали сирот… Но если информация о предательстве майора Васина подтвердится, то у нас не останется больше никаких долговых обязательств перед конторой. А вот у них должок перед нами появится…

* * *

Совсем незаметно, но небо на горизонте стало светлее. Теперь стала видна яркая полоска, отделяющая небо от земли. Солнца ещё не видно, но я знаю, что не пройдёт и получаса, как краснеющий апельсин нашего светила начнёт своё восхождение…

По моим подсчётам ехать нам осталось совсем недолго. И это было не слишком хорошо. Я явно перестарался. Получается, что мы припрёмся в сонный городишко слишком рано, а это значит… Засветимся сразу. В небольших городах и так чужаков издали замечают. Ну а тех, кто приехал на рассвете заметить ещё проще. Потому что…

* * *

Увидев небольшую площадку рядом с шоссе, я машинально свернул туда и заглушил двигатель. Откинув спинку сиденья, я прилёг, и мгновенно уснул, утомлённый дорогой. Никаких снов и никаких лишних мыслей. Мне нужен отдых.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Вашингтон. Предгорья Маунт Рейнир.

Александр Тихий.

— Ты чего не пьёшь-то? Кофе горячий?

— Нет. Что-то не так…

— Не понял… — сказал я, оглядываясь по сторонам, и нащупывая рукой пистолет.

Но вокруг была всё та же лесная идиллия, нарушаемая лишь трелями птиц. Причём, это не было тревожное кричалово, вызванное тем, что птиц кто-то чужой спугнул или просто потревожил. Обычное утреннее чириканье: «Ура! Я проснулся! Жизнь прекрасна! Жрать хочу…»

— Ты чувствуешь опасность?

— Нет. Это немного не то… Не беспокойся! — сказала она, всё-таки отхлебнув глоток кофе. — У нас всё в порядке.

— Тогда чего тебя так напрягло?

— Мне вдруг показалось, что с Маринкой и Лёшей…

— Они в беде?

— Нет. Пока нет… Но что-то странное у них всё же происходит.

— У них нет оружия. Ведь всё было у нас в багажнике…

— Мне привиделось что-то странное…

— Алёнушка! Давай, ты прекратишь говорить загадками и постараешься подробненько мне изложить: Что не так? Что там с ребятами?

— Саша! ты не понимаешь. Я же не по телеграфу информацию получаю: «внимание тчк опасность тчк»

— Ладно. Успокойся! Сосредоточься! И просто расскажи мне всё то, что тебя так взволновало.

— Понимаешь… Мне вдруг привиделось, что Лёша отчётливо произнёс, обращаясь к Марине: «Едем в Москву! К утру будем там.»

— Но это же бред какой-то… Какая Москва? Даже если лететь, то не факт, что к утру…

— Я не знаю.

— Блин. Ничего не понимаю. Ты не ошиблась? Ну, это… По поводу Москвы?

— Нет. Именно это прозвучало отчётливо.

— Но это же бессмыслица какая-то. Больше ничего не можешь добавить?

— Не знаю. Но мне кажется, что Лёша и Марина попали в какую-то плохую ситуацию…

— Но в этом ты точно уверена?

— В чём?

— В том, что у них неприятности…

— Я не знаю.

— Но ты что-то почувствовала?

— Да… Но сама уже не понимаю, что это. Вроде бы…

— Так. Это уже не важно. Я тебе верю. Я знаю, что ты можешь чувствовать всякую бяку заранее, даже не понимая, конкретно, что это за бяка такая…

— И что мы будем делать?

— Да ничего особенного. Я примерно знаю, где должен сейчас находиться Лёха. Мы с ним обговорили все варианты на пару недель вперёд, и если он придерживается нашей договорённости, то…

Достав карту, сложенную в несколько раз для удобства пользования, я стал искать на ней Санрайз и Парадайз возле Маунт Рейнира. Не сразу, но я заметил, что ищу не на той стороне сложенной карты. Хотел уже было перевернуть на нужную, но глаз сам собой зацепился за знакомое с детства название, напечатанное мелким шрифтом латинскими буквами: «Moscow».

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Москва.

Алексей Тихий.

Разбудили меня девчонки. За окнами машины было уже светло, как днём. Я глянул на часы и обнаружил, что проспал больше, чем планировал. Восемь часов утра. Интересно, в штатах Айдахо и Вашингтоне один и тот же часовой пояс? А… Неважно.

— Вы чего раскудахтались?

— Говори по-английски! — заявила Маринка.

— На каком языке вы всё время говорить? — спросила недоуменно Сара.

— Good morning! — весело заявил я. — Девочки! Давайте позавтракаем! А потом поедем дальше.

— Но ты же говорил, что мы приедем пораньше, чтобы осмотреться на местности! — наехала на меня дочь оружейника.

— Я передумал. Посмотри кругом. Нам не удастся подкрасться незаметно. Нашу машину обязательно заметят. Так что лучше будет просто подъехать к магазину и зайти под видом покупателей.

Но ты же нам ничего не сказал.

— Вы спали, обнявшись, как два ангелочка. Выглядели так мило, что я не хотел вас будить.

Ангелочки покраснели.

— Ну, вот я и решил, что мне тоже стоит немного отдохнуть. Да и спал я всего-то лишь часа три не больше. У нас есть чего поесть?

— Может, в городе позавтракаем?

— Нет. Думаю, что не стоит лишний раз светиться. Так что горячего кофе сегодня с утра у нас не будет.

* * *

А вот и нет. Мы нашли уютное местечко подальше от дороги на берегу ручья, который на карте значился как Парадайс крик. То бишь, Райский ручей, если по-нашему переводить. Ничего райского я не обнаружил, зато нашёл немного сушняка, чтобы развести быстрый костерок и вскипятить воды для кофе. Примерно с час у нас ушло на все утренние процедуры с умыванием и выпиванием по чашке горячего кофе с печеньками.

Девчонкам, правда, пришлось с утра ещё и краситься, так как вчерашний макияж после сна в машине и утреннего умывания, больше напоминал боевой раскрас индейцев перед битвой с врагами. Но Маринка быстро устранила это недостаток, и снова передо мной две сестрички с кошачьими глазками. Вот ведь великая тайна женского макияжа. Нарисуют что угодно в любых условиях. И всё для того, чтобы вводить в заблуждение мужчин.

Сытые после завтрака, мы загрузились в машину и покатили дальше, ни о чём особо не задумываясь. Времени до контрольного звонка похитителей оставалось всё меньше. Так что раздумывать уже было некогда. А экспромты порой проходят гораздо удачнее, чем тщательно продуманная операция.

Да что я умничаю? Русский «авось» — вот главная военная тайна многих наших побед. Это ещё Чапаев в своё время доказывал. Правда он тоже что-то там планировал, рассыпая картофелины по столу, да и кончил он не так чтоб очень хорошо. Но именно сегодня чапаевская тактика наскока с шашками наголо, будет более полезна, чем долгое выслеживание да вынюхивание.

Проскочив небольшой городок, носящий гордое название российской столицы, мы снова двигались по второстепенным дорогам. Нам был нужен какой-то Крумарин Луп. Это название местной дороги, ежели чего. Именно там находился вдали от городка нужный нам оружейный магазин.

Но совсем незаметно подъехать к магазину не удалось. Строение находилось чуть в стороне от дороги, и чтобы подъехать нему, надо было свернуть с главного шоссе и ехать уже там, где тебя видно со всех сторон, а особенно из помещения магазина. Порадовало то, что возле магазина не было никаких машин. Это говорило об отсутствии ранних клиентов. Но чуть в стороне от магазина были видны ещё несколько строений, судя по всему, вполне себе жилых. А вот это уже напрягало.

— Там стоит машина моего отца. — указала пальцем Сара, на один из пикапов, припаркованных возле жилья.

— Думаю, что сперва нам стоит зайти в магазин. И там уже мы попробуем задать кое-какие наводящие вопросы.

— Я с тобой! — возбуждённо воскликнула Салли.

— Я тоже! — настойчиво добавила Маринка.

— Так не пойдёт. Кто-то должен остаться в машине у входа, чтобы никто не смог внезапно появиться у нас за спиной. Так что тебе, Марин, придётся остаться, чтобы охранять наш тыл.

— Но я…

— Так надо! — добавил я. — И не спорь.

* * *

Привычно звякнул дверной колокольчик. Когда мы вошли в помещение магазина. Тут не было так по музейному красиво, как в оружейной лавке Ральфа. Ни деревянных стен с рогами и оленьими головами, ни выставки древнего и не очень антиквариата. Всё лаконично и строго. Винтовки и ружья, пистолеты и патроны. Всё по делу, всё утилитарно. Мне стразу стало ясно, что всё старьё Рон сбывал своему другу, поскольку вряд ли в эту глушь припрётся кто-то за раритетным кремниевым ружьём. А у Ральфа магазинчик расположен поближе к цивилизации, так что симбиоз двух оружейных «баронов» вполне объясним.

Нам приветливо улыбнулся молодой продавец, парень лет двадцати.

— Добрый день! Вас интересует что-то конкретное?

— Здравствуйте!

Я пробежался взглядом по выставленным винтовкам и ружьям, но мой взгляд тут же выхватил знакомые очертания оружия, которое я много-много раз держал в руках.

— А это что такое? — спросил я с наивностью полного лоха, не разбирающегося в стреляющем железе.

— О… Это «KALASHNIKOV» — с подобострастной улыбкой сообщил продавец.

— Я что-то слышал, но никогда не держал его в руках. Это же русский автомат?

— Да! Русский. Трофейный. Из Вьетнама. Вот возьмите! Попробуйте! — продавец вышел из-за прилавка, и протянул мне АКМ с деревянным прикладом и пристёгнутым магазином.

Я взял автомат в руки, ощутив привычную его тяжесть. «Ну, здравствуй, старый приятель!»

Хотя там, в Афгане, у нас был десантный АКС-74 со складным металлическим прикладом, но он себя показал не с самой лучшей стороны. Более лёгкая пуля иногда рикошетила от дувалов и стен местных домов, сделанных из *овна и палок. Так что АКМ показал себя более надёжным и неприхотливым оружием.

— Не заряжен? — спросил я у продавца, хотя уже и сам это понял.

— Нет, конечно. — снова с противной американской улыбочкой ответил мне продавец.

— Это хорошо! — сказал я.

А потом коротким отработанным ударом деревянного приклада в челюсть, отправил продавца вместе с его улыбочкой в глубокий нокаут.

Глава 3

Глава третья.

Есть многое на этом белом свете,

Что не понять нам вовсе никогда.

Ответ подскажет только свежий ветер,

А путь укажет яркая звезда.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Вашингтон. Предгорья Маунт Рейнир.

Александр Тихий.

— Смотри! — я указал Алёнке место на карте. — Что ты видишь?

— Москва? — удивлённо, то ли спросила, то ли ответила.

— Да. И эта Москва не так уж и далеко. Что там тебе привиделось?

— Ну… — Алёнка задумалась. — Лёша сказал: «К утру будем в Москве».

— И это уже приобретает хоть какой-то смысл. Я прикинул. Тут километров четыреста всего. За ночь не проблема добраться туда.

— Ты думаешь, что они сейчас там.

— Тебе когда привиделось твое… виденье?

— Когда я взяла в руки чашку кофе.

— То есть сегодня утром. И что это значит? Либо ты видела вчерашнее видение, и Лёшка уже в Москве. Либо… Вряд ли… Скорее всего, они уже там. Но зачем?

— Мне показалось… — робко попыталась что-то сказать Алёна.

— Что? Что-то ещё?

— Мне показалось, что там была ещё одна девчонка… Но я не уверена.

— Ещё одна девчонка? — задумчиво пробормотал я. — Вот это пока не понятно…

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Москва.

Алексей Тихий.

Продавец, связанный по рукам и ногам с кляпом во рту, валялся на полу без сознания, и судя по всему, пока не планировал приходить в себя. Я сидел напротив него на стуле и снаряжал патронами магазины для калаша. Их нашлось всего пять, но я думаю, что мне этого хватит на какое-то время.

Наконец, тело на полу замычало и задёргалось, хлопая глазами.

— Очнулся, болезный? — иронично спросил я его. — Ну что же ты так неаккуратно падаешь? Так ведь и головой можно удариться…

Глаза связанного продавца смотрели на меня непонимающе.

— Ну да ладно… Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать. Советую отвечать честно, иначе…

Я просто пристально посмотрел в глаза этого испуганного человечка, а у того почему-то намокли штаны в районе паха.

— А вот это ты зря. — посетовал я. — Это же неприлично. Особенно в присутствии дамы.

— Как он тебе сможет отвечать? У него же во рту кляп. — спросила меня Сара.

— Но он же сможет кивать в ответ?

— А если вопрос будет более сложным, чем тот, на который можно ответить кивком только да или нет.

— К тому времени я уже избавлю его от кляпа, если пойму, что он мне не врёт.

— А если он откажется отвечать на твои вопросы?

— Ну, это вряд ли… — сказал я, глянув на испуганное связанное тело на полу.

— И всё-таки… Вдруг он станет упрямиться?

— Понимаешь, у человека слишком много пальцев на руках и ногах. — спокойным голосом ответил ей я, достав из-за пояса большой такой ножик. — Если пальцы начать отрезать по одному, то обычно перед третьим пальцем человек уже готов сознаться в чём угодно, лишь бы это прекратить.

— Но нам же не надо, чтобы он сознался в чём угодно.

— Да. Нам нужна правда, только правда и ничего кроме правды. И правду эту он нам сейчас расскажет. Правда ведь?

Это уже я обратился к пленнику. Тот усердно закивал головой в знак согласия.

Я показал связанному парню фотографию Рональда с собакой.

— Это владелец магазина?

Мне в ответ судорожно закивали. Я думаю, что если бы его рот не был заткнут кляпом, то этот американец обязательно при этом бы ещё и улыбался. Уж такая у них национальная привычка. Никак не могу этого понять и принять. Вот у нас, если человек улыбается, то это от души, а не условный рефлекс, как у дрессированной с детства собачки, которая по команде скалит зубы.

— А вот этого человека ты видел? — показал я фото Ральфа.

И снова мне кивают в ответ.

— Ты знаешь, где он сейчас?

Блин. Китайский болванчик и тот кивает реже, и не так убедительно. Выходит, что даже этот молодой паренёк прекрасно знает о местонахождении похищенного оружейника. А вот это уже интересно. Но вряд ли кивками он мне сможет указать точное место, где сейчас томится в плену отец Сары.

— Сейчас я выну у тебя изо рта кляп, но при этом ты не будешь кричать, шуметь и вообще хоть как-то нервировать меня. А иначе я подрежу тебе шею, чтобы тебе было неоткуда кричать. Ты меня понял?

А ведь как хорошо кивает, мерзавец. Похоже, что он готов на всё, чтобы сохранить свою жизнь… Да… Эти люди не лягут грудью на амбразуру. И даже не подорвут себя последней гранатой вместе с окружившими его врагами. Мне почему-то вспомнился тот безымянный русский ракетчик во Вьетнаме, про которого рассказывал чернокожий герой Америки. Вот тот был настоящим героем. Взорвал и себя, и ракетную установку, и кучу врагов заодно. Да, уж… Как там у Лермонтова? «Вот были люди… Богатыри! Не вы…»

Я выдернул кляп и сразу, отпрянул в сторону, потому что нашего пленника тут же вырвало. Значит, вовремя я это сделал. Ещё не хватало, чтобы пленный захлебнулся тут рвотными массами, и сдох бы в ужасных судорогах, не успев рассказать про то, куда они дели нужного нам человека.

Я похлопал бедолагу по спине. И лишь только потом вспомнил, что по спине хлопают, когда человек поперхнулся чем-нибудь, а не тогда, когда его тошнит. Но это мелкие детали, не заслуживающие внимания.

Тем более, сейчас у меня есть куча вопросов, на которые это крендель мне ещё не ответил. Взяв какую-то тряпку, лежащую на прилавке, я обтёр рот нашему пленнику. Тряпка оказалась маслянистой на ощупь. Похоже, что до этого ей протирали не рты, а тщательно смазанное оружие. Но это тоже, мелкие детали, не имеющие в данный момент никакого значения.

Немного придя в себя, испуганный парень стал бормотать что-то невразумительное, но очень убедительное и эмоциональное:

— Пожалуйста! Не убивайте меня! Я могу показать, где у отца лежат деньги… Они в сейфе под прилавком. Там фальшивая стенка, а код замка: «Двадцать вправо… Тридцать три влево… А потом семнадцать снова направо». Возьмите их! Не убивайте меня, пожалуйста!…

Из всего сказанного, я только и смог понять, что этот индивидуум, как и наша новая подруга Сара, является наследником оружейного бизнеса своего родителя. Забавное совпадение. Но это тоже не имеет в данный момент никакого значения, как и деньги владельца магазина.

— Как тебя зовут? — спросил я его, чтобы немного успокоить.

— Крис… Кристофер… — дрожащим голосом ответил пленник.

Есть такой психологический приём, помогающий при полевом допросе слегка расслабить жертву, это называть его по имени, задавая вопросы. Можно, конечно, и ножик в ногу втыкать, слегка проворачивая лезвие в ране. Но если не стоит цель последующей утилизации тела, то можно и просто напугать сначала, чтобы потом вежливо его расспрашивать.

— Послушай, Крис! — вкрадчивым голосом начал я. — Мы ищем вот этого человека.

Я снова показал фотографию Ральфа.

— И если ты поможешь нам его найти, то не только останешься жив, но и деньги твоего отца останутся нетронутыми там, где они сейчас лежат. Ты понял меня, Крис?

— Д-да… — голос хоть и дрожал, но уже звучал немного увереннее. — Понял.

— Ну, так что ты мне скажешь? Где мы сейчас сможем найти Ральфа?

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Вашингтон. Предгорья Маунт Рейнир.

Александр Тихий.

— И вот теперь на повестке дня у нас стоит очень важный вопрос: Прямо сейчас ехать в Москву, или остаться здесь, в горах, на недельку?

— Тебя совсем не волнует, что там с твоим братом?

— Но ты же не сказала пока ещё мне прямым текстом, что он попал в беду.

— Но я… Да… Я не знаю…

— Алёнушка! Постарайся, пожалуйста! Я не знаю, как работает твой дар, но мне очень нужны хоть какие-то подробности.

На глазах у девушки набухли слёзы. Они ещё не вырвались из плена ресниц, но вот-вот… Вот и потекли по щекам, оставляя за собой влажный след.

— Ну, ты чего?

— Я не знаю. Я не могу никак этим руководить и регулировать. Это всё происходит как бы само собой… Внезапно. Накатывает, а потом исчезает…

— Успокойся. Но постарайся вспомнить подробности того, что на тебя накатило сегодня утром.

— Я пытаюсь. Но… Всё, как в тумане. И чем больше времени проходит, тем меньше подробностей я могу вспомнить.

— Ясно. Но ты считаешь, что у них неприятности или эти неприятности вот-вот возникнут?

— Кажется, да… — как-то неуверенно подтвердила Алёна.

— Ну, тогда нам ничего не остаётся, как собрать свои вещи, да и отправиться в Москву. Причём ехать будем очень быстро, чтобы как можно раньше туда попасть. Вот только меня мучает ещё один вопрос: «Как мы там, в этой местной Москве, будем искать Лёшку с Маринкой?»

* * *

Собрались мы довольно-таки быстро, так как особо не разбрасывались вещами по нашей временной стоянке. Пока Алёнка собиралась, я окультурил костровое место и более-менее прикопал следы нашего прибивания. Ну а потом, мы тронулись. Не умом конечно, а в путь. Я заранее ознакомился с картой, и решил, что выгоднее будет слегка вернуться обратно, чтобы после ехать по шоссе, чем ломиться напрямую, но через горы, петляя по серпантину дорог второстепенного значения. Хотя, хрен его знает, как будет лучше. Это всё зависит от совсем не зависящих факторов. Дорожные работы на шоссе… Или авария… Вот и потеря нескольких часов на стояние в пробке или объезде препятствия.

Ну да ладно. Понадеемся опять на русский авось.

Авось и вывезет куда-то

Кривая линия судьбы.

Кому-то бог вручи́т лопату,

Кому-то честь нести гробы.

Тьфу ты, ну ты… Что за бред лезет в голову? Какие гробы? Какие лопаты? Бр-р-р… Соберись, тряпка! Как там в песне? «Крепче за баранку держись шофёр!»

* * *

Терпеть не могу куда-то далеко ехать с девчонками. То им остановиться надо у ближайших кустиков, то дрыхнут без остановки, даже не разбирая время дня и ночи. Вот и сейчас, эта моя пассажирка спит без задних ног на заднем сиденье. Хорошо ещё, что день за окном, и в сон меня не тянет. А вот если бы ночью… Кстати, Лёха ведь ночью ехал в ту же сторону, и тоже с пассажиркой. Надеюсь, что Маринка ему не позволяла спать за рулём, да и сама не спала рядом.

Вот повезло ему с ней. Настоящая боевая подруга. А у меня? Вот Лолита была. Да… Наверное, впервые за обе мои жизни удалось повстречать такую девушку. Жаль, что она погибла. До сих пор не могу себе этого простить. Хотя моя вина во всём этом настолько косвенная, что винить себя глупо как-то… Но всё-таки странно то, что гибнут люди рядом со мной. Братья Прайоры вот ещё. Но они мне были в принципе чужие, а Лолита…

Между прочим, тоже была не простая штучка. Работала на Колумбийское правительство. Ну, в общем-то, как и мы. Мы ведь тоже не сами по себе. Но… Теперь уже и неизвестно, живы ли ещё наши кураторы, там, в СССР? А Васин? Он просто сдался врагам на милость, или и нас тоже слил?

Аня… В последнее время, я почему-то про неё совсем не вспоминал. А ведь обещал девочке, что вернусь, и что всё у нас будет хорошо. А что получается? Поматросил, да и бросил. И даже не поматросил. Но это самое правильное, что я тогда сделал. Рано ей ещё.

На заднем сиденье заворочалась Алёнка. Вот кому сейчас хорошо. Сопит себе в две дырочки и ни о чём не думает. Хотя, кто его знает. Может и у неё полно таких же душевных переживаний, только она не показывает виду… А эти её видения, или предвидения. Хрен его знает всю эту мистику. Я бы сказал, что не верю во всё это потустороннее и экстрасенсорное, если бы не одно но… Сами-то мы с Лёхой всего лишь призраки самих себя из будущего. Причём, из нашего будущего, которое к этому прошлому даже не имеет никакого отношения.

Может оставить всю эту безумную затею? Да какая затея? Попытка хоть что-то изменить в этом мире, тупо обречена на провал. Ну, грохнул я Билла, мать его, Гейтса… Что из того? Найдётся другой умник, который придумает приблуду покруче виндовса. А вот, например, Стив Джобс? Тоже ведь сильно продвинул вперёд компьютерную технику. И если его оставить в живых, наше отставание в области компьютеризации всея Руси тоже будет таким же глобальным, как и в прошлый раз…

Блин… Надо было убедительнее уговаривать индейцев, чтобы они захватили ракеты с ядерными зарядами и разнесли к чертям собачьим всю эту Америку. Хотя для них это будет форменное самоубийство. Но зато могут отомстить цивилизованным европейским завоевателям за все те беды, что они принесли им за несколько прошлых веков.

Нам-то от этого была бы прямая выгода. Отбросить Соединённые Штаты на несколько десятилетий назад. Европу тогда можно вообще не принимать в расчёт. После Второй мировой она ещё не скоро очухается. А без Америки западные страны — ноль без палочки.

Глупо всё это… Что именно? Да то, что сидит такой вот пацан малолетний и рассуждает о глобальных мировых проблемах. Муравей на апельсине и тот больше сможет сделать, чтобы добраться до центра со вкусной и сочной мякотью.

* * *

Километры, или как тут у них, мили, наматываются на колёса нашего Мустанга. А мыслей в голове, как всегда, полно. И все не по делу. Куда там Лёха опять вляпался? Наверняка это из-за того, что девчонки его оставили без оружия. Последнее время всё идёт через одно место. Сумбур не только в мыслях, но и в делах. Надо бы остановиться и побыть какое-то время на одном месте. Все эти экспромты, конечно, проходят у нас с Лёхой, как по маслу, но общая картинка запутывается всё больше и больше. Чем дальше в лес… Тем толще партизаны.

Стараюсь отогнать от себя подальше мысли про то, что творится там, в Союзе. Тем более, что отсюда мы не только не сможем на что-то повлиять, но и даже просто наблюдать со стороны очень сложно. Так что, пока мы здесь, мы настолько далеки от всего, что…

* * *

Машину слегка тряхнуло, и Алёнка проснулась. А ещё говорили, что у нас в СССР дороги плохие. У них тут на загнивающем Западе, не лучше. Только из-за того, что климат тут более мягкий на большей части территории, только из-за этого и лучше. Потому что ремонтировать надо реже. Вот и вся история…

— Мы где? — спросила Алёнка, смешно моргая сонными глазками.

— Да, примерно, на середине пути. Хотя, нет. Даже меньше… Осталось километров сто с небольшим. Часа через два точно будем на месте, а то и раньше… Но я до сих пор не понимаю, как мы там будем искать Лёшку с Маринкой.

— Мне, кажется, что надо искать там, где есть оружие.

— Где? Где… Оно тут, буквально, везде. У полицейских, у военных, и даже у совершенно обычных граждан.

— Нет. Ты говорил, что у Лёши остался только один пистолет и три патрона.

— Ну, говорил…

— Это значит, что он обязательно озаботится тем, чтобы снова вооружиться. А ведь здесь в Америке он сможет просто пойти и купить любое оружие…

— Или ограбить оружейный магазин.

— С тремя патронами?

— Он такой. Он и это смог бы, но…

— Всё равно ему оружие нужно.

— Да, это и так понятно. Но, что мешает ему обзавестись оружием не доезжая до Москвы?

— Мне почему-то кажется, что даже если и так, то всё равно, его поездка в Москву как-то связана с оружием.

— Снова твои видения?

— Не совсем так, но…

— Ладно. Я в принципе с тобой согласен. Так что же тогда выходит? Нам надо добраться до Москвы и просто поинтересоваться: «Где тут ближайший оружейный магазин?» Как-то получается всё так просто и в то же время…

— Сашенька! А ты можешь где-нибудь притормозить у кустиков?

— Ладно. Сейчас посмотрю что-нибудь. Самому тоже надо бы…

* * *

Кустики искать не пришлось, поскольку через пару миль нарисовалась заправка с магазинчиком и всеми остальными удобствами. Как говорится, и заправились, и облегчились. Ну а я, между делом, спросил у мужичка на заправке, где тут есть магазины, торгующие стреляющим железом. Так он мне разу назвал как минимум три адреса. Один — это если ехать назад, туда, откуда мы приехали. Другой… А вот другой оказался, как раз по пути, там, где надо. Мужик мне подробненько так объяснил, как туда добраться, да ещё и сообщил, что владельца зовут Рон, и он заядлый охотник.

Оставив продавцу на чай больше, чем надо мы двинулись в путь. Ехать нам осталось недолго.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Москва.

Алексей Тихий.

— Ну, так, где мы сможем найти Ральфа, Крис?

— Они в доме…

— В каком доме?

— В нашем доме. Там мой отец…

— Что? — моему удивлению не было предела.

Да и Сара тоже напряглась. Такую стойку делает охотничья собака, обнаружившая дичь.

— Так Ральфа похитил и удерживает в заложниках твой отец?

— Нет! Нет… Всё не так. Они — друзья.

— И что? Когда и кому это мешало? Ты что? Тоже замешан в этом?

— Н-нет… Не было никакого похищения.

— Правда? А что тогда было? Ты успокойся, Крис! И постарайся мне рассказать всё чётко и внятно! Договорились?

— Д-да… Я всё расскажу…

— Рассказывай! Я тебя слушаю очень внимательно…

Глава 4

Глава четвёртая.

Когда нам всем настанет он,

Тот самый форменный трындец.

Ты встанешь за моей спиной

И скажешь: «Я же го-во-ри-ла!»

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Москва.

Алексей Тихий.

История, рассказанная испуганным парнем, была странная и запутанная. Зато теперь всё встало на свои места.

Рон с Ральфом были старыми друзьями. И оба были любителями, так сказать, зелёного змия. В каждый свой приезд отец Сары оттягивался тут на полную катушку. Вдали от цивилизации, вдали от глаз любимой дочери, которая очень критически относилась к злоупотреблению папашей крепкого алкоголя в больших количествах.

Вот и в этот раз всё пошло по накатанной. Только немного затянулось и свернуло немного не туда. Пьяные пацаны всегда немного хвастливы. Вечно начинают «меряться письками». У кого чего больше, у кого чего лучше. И уже не важно, о чём спор: «Кто больше выпьет или кто дальше плюнет.» А с возрастом у мужчин начинаются другие расклады. У кого машина круче, у кого дом богаче… А ещё, гордясь своими детьми, начинают хвастаться талантами и способностями своих отпрысков. Кто в университете учится, кто в бизнесе себя проявил…

Именно этот спор и возник. Рон вовсю нахваливал своего сына. То есть, того самого Кристофера, который сейчас сидел передо мной на полу, в обоссанных штанах, и дрожащим голосом мне рассказывал эту «забавную» историю.

И вышло так, что Ральф высказал своё мнение, и заявил, что его дочь Сара, тоже крутая девица, и скоро станет наследницей его оружейного бизнеса. И вся она такая супер-пупер. И стреляет метко, и дела ведёт как надо, и вообще, он спокоен за будущее своей оружейной конторы.

Вот тут-то Рон и привёл неубиваемый аргумент, что баба никогда не сможет быть достойной наследницей такого сложного бизнеса, как торговля оружием. Заспорили они крепко, и придумали ту самую историю с похищением и выкупом. Крис был свидетелем их разговора.

Рон утверждал, что легкомысленная девица не сможет в кратчайшие сроки собрать нужную сумму. А Ральф утверждал, что Сара обязательно что-нибудь придумает.

— Вот подонок! — прокомментировала Салли, услышав всё это.

— Ты про отца? — уточнил у неё я вполголоса.

— И про него тоже.

— Ну и что теперь будем делать? — спросил я у расстроенной девушки. — Навестим ублюдков?

— Да. Очень хочется взглянуть ему в глаза.

— Отцу?

— И ему тоже…

* * *

— Как попасть в твой дом так, чтобы те, кто там внутри этого не заметили? — продолжил я допрашивать Криса.

— Они оба, наверняка, ещё спят. Вчера пили как не в себя. Я уже спать лёг, а они ещё продолжали. Раньше полудня их и не разбудить…

— Это хорошо. А скажи мне, Крис. У тебя в магазине есть в продаже наручники?

— Нет…

— Ладно. Сейчас ты пока останешься здесь, а я пойду и посмотрю, как там поживает Ральф. Ну и отцу твоему от тебя привет передам.

— Не делайте этого! Отец меня потом убьёт.

— Ты предлагаешь мне сделать это сейчас, не дожидаясь твоего отца?

— Но… Вы же не сделаете этого?

— Почему?

— Вы же приехали, чтобы спасти Ральфа. А его спасать не надо…

— Я в этом пока ещё не уверен на все сто процентов. Ты знаешь, что такое проценты?

— Д-да, сэр… Это одна сотая от общего количества…

— Ты прав. И у тебя пока ещё есть один процент, что я не убью тебя. И это только в том случае, если ты мне рассказал правду и с Ральфом всё в порядке.

— Я сама тогда убью его! — безапелляционно заявила свирепая дочь владельца оружейной лавки.

— Кого ты убьёшь, девочка моя? — спросил я у неё, стараясь не называть по имени.

Почему? Да, потому, что этому Крису не обязательно знать, что она дочь Ральфа. Хотя, если парень умный и сообразительный, то он мог это и так понять из наших разговоров.

— А теперь расскажи мне, друг мой, Кристофер, как войти в твой дом, и не забудь упомянуть про расположение комнат. Кстати, я видел на фото, что у твоего отца есть собака. Она не разбудит их своим лаем?

— Была собака. Но она умерла примерно с год назад. А новую он себе так и не купил. С тех пор он много пьёт, а на охоту ходит очень редко.

— Ясно всё с ним.

* * *

Кризис среднего возраста. Так это называют всякие яйцеголовые психологи. Хотя я так до конца и не понял, что это означает на самом деле. Кризисы бывают в любом возрасте. Всё зависит от среды обитания. У нормальных людей, живущих в нормальной обстановке, и ведущих правильный образ жизни, вряд ли будут возникать всякие кризисы-шмизисы…

* * *

Криса мы оставили связанным, заодно заткнув ему рот кляпом. Я посоветовал парню вести себя очень тихо, так сказать, во избежание… Он своими убедительными кивками заверил меня, что будет сидеть тише, чем мышь под веником, если я его правильно понял.

А вот дальше, я столкнулся с дилеммой. Кого из девчонок брать с собой? С одной стороны, Сара нужна для опознания Ральфа и… А с другой стороны… Маринка — более надёжный партнёр в таких делах. Уж ей-то я точно могу смело доверить спину. И не только спину…

— Салли! Тебе лучше будет остаться здесь.

— Но почему?

— На всякий случай. Я ещё не до конца разобрался в ситуации. А тебя могут опознать, как дочь нашего похищенного.

— Но Крис же сказал…

— Пока это только слова. И чтобы удостовериться в честности твоего коллеги по бизнесу…

— Фу! Он мне никто. Судя по всему, он просто трус…

— Не суди человека по первому взгляду!

— Но он же…

— Это не важно. Кто знает, может он, как ниндзя, готов плакать и унижаться, но лишь для того, чтобы в нужный момент нанести подлый удар в спину.

— Кто такие ниндзя?

— Были в Японии такие. Супер-пупер разведчики и шпионы.

— Но мы же победили япошек?

— Угу… — буркнул я, не желая продолжать дальше этот бесполезный разговор. — Сара! Ты останешься в магазине, и будешь приглядывать одновременно и за нашим пленником, и за входом.

— Но…

— И никаких «но». Я думаю, что мы скоро вернёмся. И, кстати, я возьму с собой те поддельные пятьдесят тысяч долларов, чтобы показать похитителям в случае чего.

— Но зачем? Крис же сказал, что моего отца никто не похищал…

— Вот именно в этом я и хотел убедиться.

* * *

— Ну, что, подруга? Пойдём, посмотрим, как живут простые американцы?

— Чего я там не видела? — откликнулась Маринка.

— Ну, ладно. Тогда я тебе сообщу новость, которую узнал только здесь.

— Что? Американцы высадились на Марсе?

— Нет. Мне кажется, что они и на Луне не высаживались. Хватит шутить! Оказывается отца Сары никто и не похищал.

— Как это? — искренно удивилась боевая подруга.

— А вот так. Они с Роном… Это владелец местного оружейного магазина… Ну, так вот. Ральф с Роном забухали не по-детски. Бухают уже почти неделю. Вот и стали спорить, у кого ствол длиннее…

— Письками меряться.

— Не совсем. Они стали хвастаться наследниками. У Рона есть сын — Кристофер. Он сейчас там в магазине, связанный лежит в обоссаных штанах. Ну и Ральф сказал, что его дочка Сара покруче, чем Крис будет в делах оружейного бизнеса. Поспорили. И Рон предложил проверить, насколько девочка крутая. Вот отсюда и звонок как бы от похитителей, с предложением собрать пятьдесят тысяч долларов и ждать следующего звонка.

— Вот уроды.

— Но пока, это всё со слов Криса. Их-то я и хочу проверить.

— Ясно. Пошли!

— Ружьё не бери. С ним в помещении не всегда удобно. Возьми лучше пистолет.

— Питон? — спросила Маринка, демонстрируя, так понравившийся ей по своей воинственной красоте револьвер.

— Лучше возьми Вальтер. У него и спуск помягче, да и патронов побольше.

— А ты думаешь, что мы там воевать будем?

— Кто его знает? Но я люблю всегда быть готовым к бою.

— А ты сам, почему не с пистолетом идёшь, а с автоматом?

Я взглянул на АКМ в моих руках, улыбнулся и ответил:

— А мне он нравится…

— Но ты же сам говорил, что с пистолетом удобнее…

— Да. Ты, пожалуй, права.

Я оставил Калаш в машине и достал своё новое приобретение: Кольт девятьсот одиннадцать. Тоже надёжная машинка, прошедшая без особых изменений несколько войн, включая две мировые.

— Вперёд!

* * *

Ломиться с парадного входа, в дом оружейного магната местного разлива, мы не стали. Есть у американцев одна очень интересная черта. Хлипкие двери с сеточкой от насекомых на заднем входе со двора. В этот раз даже эта дверь, которую я вскрыл бы за пару секунд, вообще не была заперта ни на какой замок или даже крючок со щеколдой. Заходи, кто хочет, и бери, что хочешь… Хотя здесь, в этой глуши, чужих и посторонних людей днём с огнём не найдёшь. Но не до такой же степени беспечности?

— Старайся идти поближе к стене? Полушёпотом сказал я Маринке. — Пол деревянный. Посередине половицы больше скрипят.

— Сама помню. Нас этому ещё там учили. — так же шёпотом ответила подруга.

— Крис сказал, что они ещё спят после вчерашней пьянки. Спальни на втором этаже. Справа гостевая, там должен быть Ральф. Но ты его не буди. А я пойду, разбужу Рона. Надо будет с ним кое о чём потолковать.

— Ты думаешь, что Ральфа никто не похищал?

— Тут всё сложно. Я ещё не разобрался во всём. Вот как разберёмся, тогда и будем делать выводы. А пока: «Тссс!» — я приложил палец к губам.

* * *

Дом был не новый. Половицы то и дело поскрипывали у нас под ногами, несмотря на все наши усилия. Надеюсь, что от этих звуков никто не проснётся. Поднявшись наверх, мы разошлись в разные стороны.

Перед дверью нужной мне спальни, я постарался успокоить дыхания. Не знаю почему, но адреналин слегка зашкаливал.

Странно. Раньше я так не нервничал, при проверке и зачистке помещений. Хотя, одно дело, когда ты проводишь зачистку в составе группы, сперва кидаешь в комнату РГД или светошумовую гранату, и выждав секунду после взрыва врываешься туда добивая оглушённых подранков. А тут, крадёшься, как грабитель, стараясь не шуметь.

Я осторожно толкнул дверь нужной мне комнаты. До последнего момента опасался, что она начнёт скрипеть при открывании. Но мне повезло. Дверь открылась тихо. Я смог разглядеть смятую постель, но на постели никого не было. Хотя я планировал обнаружить там спящее прямо в одежде тело Рона. О том, что большинство американцев спит прямо в одежде я уже убедился. Я-то раньше думал, что это только Незнайка в сказке у Николая Носова такой ленивый. Но оказалось, что это была зарисовка с натуры, так сказать… Типичный американец. Шляпу снял, сапоги сбросил, а остальное… И так сойдёт.

Но, увы… Кровать есть, смятое постельное бельё — тоже есть. А спящего нет. Неужели я перепутал комнаты, и это спальня Криса, который проснувшись и не убрав за собой постель, отправился «на работу»?

Проверить эту версию я не успел. В спину мне упёрлось что-то твёрдое, и послышался хриплый мужской голос:

— Don’t move, boy! (англ. Не дёргайся, парень!)

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Александр Тихий.

Оставив местную Москву где-то «справа по борту», мы ехали по местным дорогам в сторону нужного нам места. Около Москвы я ещё раз спросил у местного паренька, где тут можно прикупить оружие для охоты. Он мне охотно рассказал, куда и как надо ехать. И даже не попросил за это денег. Странно. Я-то думал, что тут в Америке бесплатно даже птицы не чирикают.

До местного оружейного магазина нам оставалось ехать всего-то каких-то восемь-десять километров, а по местному это миль пять-шесть. Да, нам повезло, что мы с Алёнкой рано встали и поэтому добрались так быстро. До полудня ещё часа два. Думаю, что мы прибудем вовремя. Но вот у моей подруги с её даром чувствовать неприятности заранее, было совсем другое мнение.

— Нам надо спешить! — безапелляционно заявила она.

— Ты что-то чувствуешь?

— Да.

— Что?

— Не знаю… Но нам надо поторопиться!

— О, кей!

Я придавил педаль газа, и мотор нашего Мустанга довольно заурчал, получаю усиленную порцию топлива. Дорожное покрытие было так себе, с мелкими камушками. Они забавно стучали по днищу, выскакивая из-под колёс. Я чуть было не проскочил нужный нам поворот… Но в последний момент всё-таки затормозил, и слегка юзом по мелкой щебёнке вписался, даже не съехав в кювет.

Лёшкину машину я увидел сразу. Пыльный Олдсмобиль стоял у входа в магазин. Внутри никого не было.

— Сиди здесь! — сказал я Алёнке. — И держи свой пистолет наготове.

— Угу! — ответил мой боевой хомячок, сжимая в руке, выданный мною по такому случаю Вальтер ППК.

Сам я тоже предпочитал Вальтер всем другим видам оружия. Хорошо, что я набрал у китайца их несколько. Вот теперь один у Лёшки, один у Алёнки, и остальные у меня. Жаль, что я не осмирук. Но один сзади за поясом, и один в кармане. Там же в кармане находится и моя правая рука. Пистолет уже снят с предохранителя и готов к стрельбе. Но доставать его ещё рано. Кто же заходит в оружейный магазин с пистолетом в руке? Моветон…

Я толкнул дверь левой рукой, и она, звякнув колокольчиком, распахнулась.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Алексей Тихий.

— Не дёргайся! Пристрелю! — хриплый голос из-за моей спины и ствол, упёршийся мне промеж лопаток, говорили о не слишком добрых перспективах дальнейшей беседы.

— Не стреляй! — спокойно ответил я. — Я привёз деньги. Крис мне сказал, чтобы я отдал их Рону.

При этих словах я почувствовал, что давление ствола на спину слегка изменилось. Скорее всего, это был ствол охотничьего ружья. И это было не слишком хорошо. Если патроны снаряжены картечью, то на короткой дистанции вместо прицела можно компас привязать. Эффект будет тот же. Даже с пьяных глаз и трясущимися руками можно тупо навести ружьё в сторону противника и не промахнуться. А то, что человек с ружьём был не трезв, говорил офигительный выхлоп перегара, который донёсся до меня.

— И поэтому ты припёрся с пистолетом ко мне в дом?

— Я испугался, сэр. Принёс деньги, а тут никого…

— Какие деньги?

— Сара… Она попросила меня передать вам деньги.

— Брось пистолет на пол.

— Сэр! Пистолет может выстрелить при падении, и тогда вы прострелите мне голову. Можно я осторожно положу его на пол.

— Клади! — согласился Рон.

Стараясь не делать резких движений, я наклонился и аккуратно положил Кольт возле правого ботинка.

— А теперь, повернись ко мне лицом!

Я медленно повернулся лицом к тому, кто держал меня на мушке. Ну, что сказать. Этот человек был не особо похож на того бравого охотника с фотографии. Опухшее от пьянки лицо. Мутные водянистые глаза и спутанные волосы на голове, с уже заметной лысиной. Мятая одежда. Она нога босая, а на другой, сползший почти до половины носок… Картина маслом. Пьяный утырок с оружием в руках. Я даже не могу определить, каким оружием мне угрожает этот пьяница. Какой-то помповик. То ли Ремингтон, то ли Моссберг. Некогда разглядывать.

— Где деньги?

— Они в сумке. Позвольте я покажу.

— Давай! — кивнул Рон.

Снова аккуратно и осторожно, я медленно расстегнул сумку, висящую на плече. И негнущимися пальцами достал несколько пачек долларов.

Боялся ли я? Да. Боялся. Пьяный человек с огнестрельным оружием — существо непредсказуемое и трудно просчитываемое. Пальнёт сдуру, и пишите письма. Вон как его палец дрожит на спусковом крючке.

— Сколько там денег?

— Пятьдесят тысяч, сэр.

— Правильно… — пробормотал вооружённый человек в одном носке.

А я в очередной раз убедился, что Рон в курсе, и якобы похищения, и звонка с требованием выкупа.

— А ещё Сара поручила мне забрать её отца и отвезти его домой.

* * *

Договорить мы не успели. Откуда-то снаружи, из коридора, раздался женский вскрик.

Рон лишь только слегка дёрнул головой, повернувшись на шум. Я резким движением сбил ствол ружья в сторону, уходя с линии огня.

Опытный охотник, хоть и был пьяным, но рефлексов не растерял. Он всё-таки успел нажать на спуск, и ружьё оглушительно бабахнуло в комнате. Потолок осыпался какой-то штукатуркой или хрен его знает чем ещё… Но я уже врезал ему со всей дури ботинком промеж ног и вырвал оружие из его рук. Зажимая пах руками, Рон скрючился на полу, тихонько подвывая. Хотя больше было похоже, что скулит щенок, которому отдавили лапу сапогом.

Я быстро выщелкал все патроны из помповика, и отбросив ружьё в сторону, подобрал с пола свой Кольт. Не раздумывая, я пробил ногой в голову охотнику, вышибая из него дух, и бросился из комнаты. Потому что ещё в момент вскрика, я сразу узнал по голосу Маринку. Уж я то знаю, как она вскрикивает…

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Александр Тихий.

Картина, которую я увидел, войдя в оружейный магазин, мало напоминала мирную. Причём ни Маринки, ни Лёшки я тут не обнаружил.

На полу в кровавой луже лежала незнакомая мне девушка с ножом в груди. Не мачете, конечно, но Джон Рэмбо нервно курит в сторонке со своей «зубочисткой». Нож был какой-то нереально большой. Типа гладиуса у древних римлян.

А за прилавком стоял трясущийся парень, и окровавленной правой рукой пытался ухватить револьвер, лежавший почти рядом с ним на стеклянной витрине.

Я выстрелил, даже не доставая пистолет из кармана куртки. А потом уже, когда извлёк Вальтер наружу, выстрелил снова. Контрольный в голову парня. Любимая Лёшкина подпись.

Девушка ещё была жива. Она хрипло дышала, пытаясь приподняться с пола…

Я бросился к ней, хотя видел, что рана практически смертельная.

— Ты кто? — спросил я у неё, хотя правильнее было бы спросить: «Ты как?»

— Я — Сара… А ты — Айвен?

— Да. Да…

Девушка слегка улыбнулась. И это было странно, учитывая, что на её губах пузырилась кровавая пена.

— Я так и знала… — прошептала она. — Спаси моего отца…

После этих слов, голова её безжизненно откинулась назад. Я пытался нащёпать пульс на шее… Бесполезно. Её тело медленно холодело у меня на руках.

В этот момент, где-то там, за пределами этого дома, раздался выстрел…

Глава 5

Глава пятая.

Отыграли отбой. Мы закончили бой.

Брат, мы живы с тобой, и не ранены даже.

Посчитали живых. Помянули иных,

Что не сделало их ни живее, ни краше.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Александр Тихий.

Услышав выстрел, я тут же бросаюсь на выход. Возле машины стоит взволнованная Алёнка, сжимая в маленькой ладошке пистолет.

— Где стреляли? — кричу я ей.

— Там! — машет она рукой куда-то в сторону жилых строений метрах в ста от магазина.

— Оставайся здесь! — командую Алёнке, а сам бегу в сторону домов.

Бегу, и понимаю, что глупо подставляюсь. Потому что бегу по открытой местности туда, откуда стреляли. Если кто-то захочет меня убить, то у меня нет ни единого шанса этого избежать. Но ничего не могу с собой поделать. Если Лёшкина машина стоит здесь, а его не было в магазине, значит, он обязательно там, где стреляли. А если стреляли… Значит, брату может понадобиться моя помощь. Вот потому я и бегу, не думая о том, что подвергаю свою жизнь опасности…

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Алексей Тихий.

Выскочив в коридор, я тут же крикнул:

— Марин! Что у тебя?

— Со мной всё в порядке! — быстро ответила она. — А что за выстрел?

— Всё нормально. Иду к тебе? Ты нашла Ральфа?

— Да. Но он это… Он мёртв.

— Убит? — это я уже спрашивал, заглянув к ней в комнату, при этом продолжая контролировать коридор.

— Не-а… Похоже, что во сне. Захлебнулся своей же блевотиной. Я его нашла уже холодным.

— А чего кричала?

— Чего? Чего… Испугалась.

— А чего его бояться? Он же мёртвый.

— Ты дурак, Лёшка. А я девушка…

— Ладно. Я сейчас вернусь туда, к Рону.

— Я с тобой.

— Идём… Здесь всё равно уже нечего делать.

— Лёша! Я там, кажется, слышала выстрелы на улице. Тихие, со стороны магазина…

— Давай в комнату к Рону! Держи его на мушке! — скомандовал я.

— А ты?

— Я на выход. Кто-то же стрелял.

— Там же Сара.

— Ага. А ещё связанный Крис.

— Ясно…

Уже не стараясь передвигаться тихо, я рванул вниз к входной двери.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Александр Тихий.

Подбежав ко входу, я не раздумывая, с ноги вышиб хлипкую входную дверь. Но входить не спешил, спрятавшись за стеной. И правильно сделал, потому что тут же раздался выстрел. Не знаю, куда попала пуля, но, слава Богу, не в меня.

— Лёха! Это ты тут воюешь?

Откуда-то изнутри раздался удивлённый голос моего брата:

— Саня? Ты как здесь оказался?

— Стреляли… — многозначительно ответил я, повторяя интонацию Саида из «Белого солнца пустыни». — Я войду?

— Заходи, брат… Вот чего-чего, а тебя я точно не ждал.

— Я тоже рад тебя видеть… — сказал я, проникая внутрь. — А теперь рассказывай: Что у тебя тут за стрельба?

— Нет. Ты лучше сперва расскажи: Откуда ты здесь взялся? И ещё… Это ты там в кого-то стрелял?

— Ну, я… А что?

— Там же была Сара. Девчонка, с которой мы сюда приехали.

— Убили её. Парень какой-то зарезал. Я не успел зайти, смотрю, а там девушка на полу лежит с во-от таким ножом в груди. А пацанчик за прилавком прячется. Рука в крови, и он всё время ею пытается револьверчик ухватить. Я не стал ждать пока он свою железяку нащупает и в меня стрельнет. Так что прямо из кармана в него и пальнул. А потом только достал из кармана свой Вальтер, и, как ты и учил, произвёл контрольный выстрел ему в голову.

— Вот козёл.

— Кто?

— Да этот грёбанный Крис. Мы его связали, а Сару оставили охранять этого гада…

— Не убереглась девка… Видимо он где-то надыбал ножичек, размером с римский гладиус, верёвки на руках перерезал, а потом этот полумеч ей в грудь и воткнул. Она ещё жива была, когда я его пришил. Спросила меня, не Айвен ли я.

— И что ты ей ответил?

— Ну, да… Айвен, говорю. Она улыбнулась. Грустное зрелище. На губах кровь пенится, а она улыбается. Сказала, что так и знала, а потом попросила спасти её отца, после чего взяла и умерла. Вот прямо так и умерла с улыбкой на губах. Там у неё рана такая в груди, что не дай Бог.

— Она думала, что Айвен — это я. Я ей говорил, что нет, а она всё не верила. А батя её умер.

— Убили?

— Да, нет… Нажрался вусмерть. Ну, вот во сне своими же рвотными массами и захлебнулся.

— Бывает… — философски заметил я. — А что тут у вас вообще происходит? Я чего-то совсем не догоняю.

— Лёша! — послышался голос Маринки откуда-то сверху. — Он очнулся.

— Привет, Маринка! — крикнул я ей.

— Привет! Идите уже сюда, оба…

Было похоже, что она даже и не удивилась такому внезапному моему появлению здесь.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Алексей Тихий.

Рона никто так и не удосужился связать, но этого и не требовалось. После моего удара ботинком в голову, он так и не пришёл в себя, хотя и очнулся. Сидя на полу, он тупо взирал на эту жизнь глазами, которые смотрели куда-то внутрь. Оба зрачка сошлись к переносице, и не понятно было, видит ли он что-нибудь вообще.

Осталось только чтобы его тут же и стошнило. Тогда на лицо будут все явные признаки сотрясения мозга…

Сглазил…

Еле успел отскочить в сторону, чтобы на меня не попало. Саня тоже среагировал быстро.

— Лёха! А он не скопытится, как тот второй?

— Нет. Тот на спине спал и во сне захлебнулся. А этот сейчас проблюётся и в норму придёт.

Говорили мы меж собой по-русски, так что закончив свои рвотные процедуры, Рон посмотрел на нас более осмысленно и спросил, по-английски, конечно:

— Кто вы такие?

— Можно я ему врежу? — спросила Маринка.

— Не надо. — ответил ей Сашка. — Испачкаешься.

Я посмотрел Рону прямо в глаза и спросил, стараясь сделать это вполне спокойным голосом:

— Это ты придумал историю с похищением Ральфа?

— Какую историю? С каким похищением? — стал было поначалу оправдываться бывший охотник…

Да. Судя по тому, как у него трясутся руки, пропил он всё своё былое… Вот с чего люди спиваются? Да, хрен его знает. Мне этого не понять. Хотя я и сам в своё время сидел на обезболивающих препаратах так долго, что скатился уже на откровенную наркоту. А пытаясь избавиться от этого пытался даже и бухать по-чёрному. Но не моё это. Не буду даже оправдываться, что из-за того, что мою тушку собирали по частям, я был вынужден принимать все эти сильнодействующие средства. Сам виноват, что запустил этот процесс. Но я не могу понять до сих пор, почему люди без всяких особых предпосылок просто спиваются на ровном месте… От скуки, что ли?

— Рон! Не стоит врать. Ты сам назвал ту сумму в пятьдесят тысяч, которую Сара должна была передать похитителям её отца. да и Крис про все ваши споры подробно рассказал.

— Но мы просто поспорили. Мой сын уж явно будет лучшим продолжателем оружейного бизнеса, чем какая-то девчонка.

— Сомневаюсь я, что твой Крис сможет хоть что-то продолжить…

— Крис? А где он?

— Ты ещё не в курсе того, что ты натворил сам, своими руками, своими словами… Своими глупыми спорами… Но всё-таки, скажи мне: На фига ты всё это придумал?

— Где Крис? — голос Рона сорвался на фальцет.

— А почему ты не спрашиваешь: «Где Ральф?» или «Где Сара?»

— Ральф спит в соседней комнате…

— Ошибаешься, Рон. Он умер, захлебнувшись во сне рвотными массами. Вот до чего доводит пьянка.

— Этого не может быть…

— Может… Ещё как может. — добавил я.

— А твоего непутёвого сынка Криса, я застрелил. — вставил свои пять копеек Сашка. — После того, как он зарезал Сару.

— Крис? — глаза человека, узнавшего то, что он потерял всё в этой жизни стали страшными и красными…

* * *

Я и раньше знал, что психически больные люди порой обладают невероятной силой. Ну и в момент аффекта, некоторые тоже творят всякие чудеса, спасая своих детей… Был случай, когда женщина приподняла машину, чтобы смогли вытащить из-под неё дочь. Но сам я с таким не сталкивался. Так что атака Рона на Сашку для меня стала полной неожиданностью. А тому прыжку из положения «сидя на коленях», который изобразил бывший охотник, позавидовал бы и сам спайдермен. Брат даже не успел среагировать, как оказался на полу, а недоделанный оружейник уже пытался его задушить…

Долго это не продолжилось. Прозвучал сухой выстрел, и тело Рона отвалилось в сторону. Из маленькой дырочки в височной кости толчками вырывалась кровь. А Маринка, держа в руках свой Вальтер, просто плюнула на труп.

— Пора валить отсюда. — резюмировал Сашка, потирая шею.

— Ну, нет. — ответил я. — Эти люди мне ещё остались должны.

— Ты решил выгрести весь магазин, оружейный маньяк? — спросила меня верная боевая подруга.

— Ну… Не весь. Но патронов бывает всегда мало, просто мало и… Мало, но больше не унести…

— Ну, точно маньяк. — фыркнула Маринка. — Пошли уже. Надо бы Алёнку успокоить. Ты же с ней приехал, Саш?

— Ну а куда же я дену эту нимфоманку?

— Что? Всё так плохо? — спросил я.

— Не то слово. — грустным голосом ответил брат. — Пришлось на ночь от неё в машине запираться.

— Обидел девочку — женись! — безапелляционно заявила Маринка.

— Да у меня уже вроде бы есть невеста. — попытался оправдываться Сашка.

— Невеста без места. — ворчала моя подруга. — Бросил ты свою Анечку, одну одинёшеньку, а сам по миру куролесишь, да всяких разных баба трахаешь направо и налево. Колумбийки, индианки… Кого я ещё забыла?

— Ну… — протянул Саня. — Были ещё китаянки, но Лолита была про них в курсе.

— Твою ж мать… Саша! У тебя что, спермотоксикоз, что ли?

— Нет. Китайцы очень просили. Им не хватало свежей крови…

— И скольких ты там осчастливил?

— Не помню… Восемь… Или нет… Девять.

— Вот козёл.

— Да ладно тебе, Марин. — вступился я за брата. — Он же сказал, что его попросили.

— Ага. Всё вы такие. Индейки его тоже попросили?

— Они просто согревали мою постель. — невинным голосом ответил Саня.

— Все вы мужики такие! — обиженно проворчала Маринка. — Вам бы только…

— Да ладно тебе. — снова подключился я. — Я же ведь не такой.

— Ты такой же, просто я тебя крепко держу…

— За яйца… — вполголоса буркнул Сашка.

Но Маринка его услышала.

— Да. И если он будет себя плохо вести, то оторву их на хрен, к чертям собачьим.

— Брат! Ты… Это… Береги себя! — заботливым голосом, но явно глумясь снова встрял Сашка.

— Дураки! — резюмировала девушка, но голос её уже не был обиженным.

Она улыбалась.

— Какие же вы мужики дураки… Ладно, Лёш. Пойдём, ограбим оружейный магазин. Ты же этого хотел ещё там, возле Сиэтла.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Александр Тихий.

— Лёха! А ты уверен, что у нас есть на это время?

Это я сказал уже после того, как брат в течение получаса перебирал стреляющее железо, что-то откладывая, а что-то отправляя обратно.

— Патронов много не бывает.

— Но ты уже не только патроны себе отложил?

— Не себе, а нам. Это всё пригодится.

— Да лучше бы не пригодилось. Собирались же просто спокойно пару недель отсидеться в горах…

— Так получилось, брат… — оправдывается Лёха.

— Я так и не понял, как это у вас получилось?

— Понимаешь… Мы зашли в магазинчик прибарахлиться…

— Ага. А там Сара.

— Ну да. Ты бы её видел…

— Так я же вроде бы видел её. — киваю я на труп девушки, накрытый для приличия каким-то покрывалом.

Это Маринка всё сделала. Она ещё и всплакнула при этом. Понимаю её. Хоть и недолго они пообщались с девушкой. Не больше суток, но всё-таки… Самому жалко девчонку. Молодая ещё… Была.

— Нет. Такого ты не видел. — продолжает вещать Лёха. — Заходим мы в оружейным магазин. Кругом пистолеты, револьверы… На стенах так вовсе раритеты. Почти что фузеи с кремниевыми замками. А ещё всякие там томогавки, оленьи головы… Ну, прямо, как в музее охоты и освоения Дикого Запада.

— Ну и что?

— Ну а то. В магазине — никого. Ни покупателей, ни продавцов. Заходи, кто хочет и бери, что хочешь…

— Так не бывает.

— Вот и я так подумал. Пригляделся получше, и обнаружил за прилавком девицу, спящую в кресле. Одета, как та хиппи на Вудстоке. Тесёмка на волосах. Хламида цветочной расцветки. Только что пацифика на груди и не хватает.

— Да… — соглашаюсь я. — Натуральный когнитивный диссонанс…

— Чего? — смотрит на меня непонимающим взглядом брат.

— Короче. Не соответствует девушка окружающей обстановке от слова совсем.

— Вот и я про то же. — продолжает Лёшка. — Не соответствует.

— Ну и что дальше?

— Разбудил я её, а она мне так и заявляет спросонья: «Чё те надо?» Медленно офигеваю от такого обращения продавца к покупателю. Ну а потом мы всё-таки поладили и нашли общий язык. Сошлись, так сказать, на почве любви к огнестрельному оружию…

— Она тоже, как и ты, фанатела от огнестрела?

— Отец её воспитывал так с детства. Это уже потом она с возрастом стала бунтовать против такого, в хиппи записалась…

— Все подростки в определённом возрасте бунтуют.

— Ну а потом, когда мы уже затарились патронами и прочим, я сделал ошибку.

— Какую?

— Да такую. Надо было нам сразу сваливать оттуда. Но Маринка заявила, что хочет есть. Мы зашли в местную едальню. Кормили там, правда, неплохо. Не гамбургеры какие-нибудь. Супчик курячий, и всякие там ножки, крылышки.

— Не трави душу, Лёшка! Мы с утра особо не завтракали.

— Ну, так вот. Выходим мы такие все сытые и довольные, а у нашей машины Сара мнётся, с ноги на ногу переминается. Мы же машинку бросили прямо у входа в оружейный магазин. Так было удобнее грузиться.

— Вот до чего лень-матушка доводит.

— И не говори, брат. Стоит такая вся, грустная-прегрустная, и обращаясь ко мне, называя Айвеном, просит ей помочь.

— А почему она посчитала тебя Айвеном?

— Она мне газету показала, где твой фоторобот изображён.

— А-а… Видел такую. Ну, что же… Немного похоже. И что?

— Я говорю ей, что я не Айвен. Но она всё равно просит ей помочь. Вот тогда она и рассказала мне, что ей позвонили и потребовали пятьдесят тысяч за возвращение живым и здоровым её отца Ральфа.

— Ну и ты, как рыцарь в блестящих сияющих доспехах, решил тут же оказать неизвестной девушке свою помощь?

— А ты бы как поступил на моём месте? Помнится, ты тоже влез со своей помощью в разборки ирландской и колумбийской мафии?

— Ты прав, брат. Мы с тобой — одной крови…

— Да, Маугли… — пробормотал Лёха, голосом подражая Багире из нашего советского мультика. — Ты кого угодно достанешь…

Блин. И это тоже ведь фраза из анекдота далёкого будущего…

— Вот мы и помчались сюда.

— А почему ты решил, что ехать надо сюда.

— Из разговора с Сарой я выяснил, куда поехал Ральф, и решил, что копать надо отсюда. Ну и оказался прав на все сто. Только я до сих пор понять не могу, как вы с Алёнкой сообразили, куда надо ехать?

— Да это всё она с её способностями. Ты ей приснился. Причём во сне сказал: «К утру будем в Москве…»

— Ну, ни хрена ж себе…

— А потом я, рассматривая карту, случайно обнаружил Москву в штате Айдахо, прямо на границе со штатом Вашингтон. Вот я и прикинул, что если вы выехали в ночь, то как раз к утру в Москве вы и были бы. А так как мы проснулись совсем с рассветом, то я и решил рвануть на своём Мустанге вдогонку. Как видишь, успел вовремя.

— Да. Честно говоря, я охренел, когда услышал твой голос.

— Что? Не ожидал?

— Реально, не ожидал.

— Ну, да ладно… Лёха! Тебе не кажется, что пора уже и сваливать отсюда?

— Смотри, что я тут надыбал. — отвечает он мне.

— Ну, уоки-токи… И что?

— Возьмём? Пригодятся.

— А они не пересекаются с полицейскими частотами?

— Да вроде бы нет. Конечно, если полицаи заморочатся, то они легко смогут прослушивать гражданские частоты, но…

— Ясно. Всё равно. Нам уже пора. Хоть магазин и на отшибе, но вдруг покупатели припрутся?

— Согласен. Девчонки уже грузят патроны. Сейчас я ещё денег из сейфа прихвачу…

— Мародёр. — скривился я.

— Ну не пропадать же добру? — отмахнулся Лёшка.

— Надеюсь, что девочки не сложат опять всё оружие в одну машину?

— Саня! Два раза в одну воронку…

— Зарекалась ворона дерьма не хлебать.

— Я их проинструктировал как надо.

— А как ты будешь сейф открывать? — спросил я брата, когда увидел стальной ящик под прилавком. — Взрывать будешь или автогеном резать?

— Не-а. — ухмыляется Лёшка. — Мне тут сынок местного владельца код с испугу рассказал.

Лёшка начал крутить ручку цифрового замка, бормоча вполголоса: «Двадцать вправо… Тридцать три влево… Семнадцать…»

Что-то щёлкнуло внутри сейфа, и мощная дверца распахнулась. Ну, что могу сказать? Денег было не так уж и много, но всё-таки прилично. Наверняка деньги Ральфа, которые он привёз с собой за партию раритетного оружия тоже здесь. Лёха стал сгребать пачки долларов в приготовленную сумку.

А я, следя за ним со стороны, заметил красную лампочку, что моргала под прилавком.

— Лёшка? А это случайно не сигнализация какая-нибудь? — спросил я у него, указывая на мигающий красный светлячок.

— Вряд ли. — иронично скривился Лёшка. — Тут же такая глушь…

— Не скажи. До города ехать всего ничего. Минут десять не больше.

— Да, ладно… — начал было брат…

Но в этот момент включилась какая-то сирена, типа корабельного ревуна…

— Валим отсюда! — крикнул Лёшка.

Я не стал с ним спорить. Я просто подхватил автомат, приватизированный тут же, и поспешил за ним на выход.

* * *

Мы расселись по своим машинам. Лёшка перед этим указал пальцем на уоки-токи:

— Пусть девчонки будут на связи, на третьем канале. Держись за мной! Я тут местную карту уже посмотрел.

— Лёха! А может сожжём эту халабуду? Заодно и Сару похороним по обычаям викингов.

— О, кей! Ты давай двигай! Езжай в сторону горы. Там сперва одна дорога, а потом уже она делится на несколько. Есть возможность затеряться. Но я тебя догоню.

— Ну это вряд ли. Мой Мустанг круче…

— Не в горах. Тут тебе негде будет разогнаться. Будь на связи!

— Ясно. Увидимся, брат!

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Алексей Тихий.

Сашка с Алёнкой свалили на своей красной машине, а я вернулся в магазин. Поджечь? Я подумал, подумал да и шагнул к полке с охотничьим порохом. Пару банок рассыпал тут же. Ещё несколько просто вскрывал и бросал на полу. Нашлось и масло для чистки оружия. Его тоже щедро полил везде, где мог.

Им же полил и покрывало укрывающее труп Сары. А потом, приподнял его и взглянул в лицо мёртвой девушки. Как и говорил Сашка, на лице навсегда застыла лёгкая улыбка.

— Прощай, Салли! — сказал я вслух, и вложив ей в руки так любимый её девятьсот одиннадцатый кольт, снова прикрыл тело покрывалом.

Последнюю банку с порохом я использовал в качестве фитиля. Насыпал тонкую дорожку, отступая к дверям. Потом поджог и быстро удалился.

У входа стояла уже заранее заведённая машина. Прыгаю за руль и сразу стартую. Не успел я отъехать и метров двадцать, как за спиной пыхнуло, вспыхнуло и бабахнуло. Но мы уже удалялись…

Там, откуда мы уехали, скоро начнётся большое веселье. Патронов разных было много. Как начнут стрелять, так и не остановятся, пока все не кончатся.

* * *

Я понял, что мы чуть-чуть опоздали, когда сворачивая на главную дорогу, увидел вдали парочку машин, едущих в нашу сторону. Едва мы показались на дороге, как машины включили противную сирену, а на их крышах засверкали красные сполохи.

Глава 6

Глава шестая.

Двадцатый век принёс открытий ворох.

Но всё ж наука разлучает нас.

В те времена, когда не знали порох,

Враги, нам были ближе, чем сейчас!

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Алексей Тихий.

Полицейские машины, как гончие собаки, плотно сидели у нас на хвосте. И хотя они не особо и приближались к нам, но и не отставали.

— Маринка! Вызови Сашку!

— Как?

— Нажми там сбоку на большую кнопку и позови его!

— Сашка! Приём! — забубнила подруга в рацию. — Сашка!

— Ты кнопку-то отпусти. Иначе ты не услышишь его ответ.

— Ага. — сказала она.

И тут же из уоки-токи послышался хриплый голос, слегка искажённый помехами:

— … иёме. На приёме!

— Дай мне! — сказал я Маринке и забрал у неё говорилку.

— Саня! Приём! — и тут же отпускаю тангенту.

— Слышу тебя! — раздался голос брата.

— За нами хвост.

— Кто?

— Полиция. Две единицы. В каждой, как минимум, двое.

— Понял.

— Ты где?

— Только-только горы начались.

— Ясно. Можешь им засаду организовать?

— Попробую. Найду удобное место, свяжусь с тобой. Конец связи.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Александр Тихий.

Легко сказать, труднее сделать. Пока что местность, которую я наблюдаю вокруг, мало способствует организации грамотной засады. Где бы я не остановился, всё равно на виду. Но вот начинаются уже и горные изгибы. Ещё не серпантин, но всё-таки поворотов становится несравнимо больше, чем раньше. Ещё один поворот, ещё… А вот это уже поинтереснее. Но всё равно, посмотрю, что там, за следующим поворотом…

Увиденное меня более, чем удовлетворяет. Проезжаю ещё немного и сходу загоняю машину поглубже в кусты, но по старой оперской привычке, всё-таки задним ходом, чтобы можно было при необходимости сразу же стартовать, не тратя времени на развороты-повороты…

— Алёнка! Быстро переодеваемся!

— Во что? — удивлённо спрашивает она меня.

— В лохматки. Помнишь, в багажнике лежат.

— Ага. — кивает она мне.

— И не забудь сама вооружиться.

— Чем.

— Из чего тебе удобнее стрелять?

— Из пистолета. Вальтер, кажется…

— Ладно. И возьми ещё бинокль. Пригодится…

— Хорошо.

Сам я тоже быстро натягиваю на себя лохматую накидку и беру в руки СВД с оптикой. Патронов беру с собой побольше, причем не только россыпью, но и в магазинах. Всего у меня их четыре. Набиваю их полностью, заодно показывая Алёне, как правильно снаряжать магазин. Ведь именно ей придётся во время боя заряжать для меня магазин патронами. Она внимательно смотрит, а потом и сама заряжает один из магазинов.

Ладно. Пора уже двигаться. Нам ещё вверх забираться. Да и не так уж далеко мы оторвались от остальных участников сегодняшнего шоу. Правда само шоу ещё не началось. Ведь всё ещё впереди. А как же иначе? «Show must go on!» (англ. Шоу должно продолжаться!)

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Алексей Тихий.

— Марин! Винтовка моя где?

— Всё в багажнике.

— Хреново. Она сверху лежит?

— Нет. Я её под все вещи положила… Но сзади на сиденье автомат.

— Это хорошо. Сколько там магазинов к нему?

— Два или три. Там ещё патроны в цинке.

— Проверь! Все магазины снаряжены?

— Сейчас посмотрю… Да. Все…

— У тебя есть под рукой пластырь или изолента?

— Откуда?

— Ладно. Проехали. Резинка для волос?

— Да. — ответила девушка.

— Сложи два магазина…

— Я поняла. — она ловко перехватила резинкой для волос два магазина.

— Скоро начнутся горы, а там Саня обещал сделать сюрприз для преследователей.

— Да я же всё слышала…

— Не перебивай! А лучше запоминай… Как только я остановлю машину и с автоматом выскочу, ты пересядешь за руль и продолжишь движение.

— Куда?

— Дальше… Просто едешь дальше по дороге. Проедешь ещё километра два, и припаркуйся там где-нибудь. А мы тебя потом догоним. Не переживай!

— Но как же ты…

— Маринка! Мы теперь с Сашкой вдвоём. А вдвоём мы — страшная сила.

— Да я уж помню… — усмехнулась девчонка.

— Тьфу на тебя! Кто о чём, а ей про это…

— Постарайся не подставляться, Лёшенька! — уже совсем другим, вполне серьёзным голосом продолжила Марина. — Я буду ждать.

— Я постараюсь.

* * *

Или мне показалось… Нет. Скорее всего, так оно и есть. Чем ближе к горам, тем преследователи всё больше приближаются к нам. Ладно. Посмотрим. Я уже вижу начало подъёма. И дорога стала немного похуже… Скоро будет поворот…

В голове почему-то зазвучала старая дурацкая песенка из ранней «Машины времени»:

«Вот, новый поворот. Что он нам несёт? Пропасть или взлёт?»

Тьфу! Вот ведь назойливый мотив. Всё будет хорошо… Я так думаю.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Александр Тихий.

Я нашёл удачное место, с которого хорошо просматривалась дорога. А особенно длинный участок на подъёме, откуда должны будут появиться те, кто едет следом за нами. Сначала Лёшка на своём крокодильнике, а потом уже и они…

Блин горелый… У меня странное ощущение какого-то дежа вю. Я уже видел когда-то и эти горы, и эту дорогу… Но когда? Память у меня хорошая, но я никак не мог вспомнить… И вдруг как прояснение среди пасмурного неба. Точно. Я видел это во сне. Примерно месяца три назад. В больнице, ну, то есть, в военно-морском госпитале в Севастополе. Я ещё тогда удивился. Там во сне была Алёнка… Она подавала мне патроны и наблюдала из бинокля за местностью. Да. И она тоже, как и я была в лохматке.

Что за фигня? Вещий сон? Сейчас я с трудом мог бы вспомнить подробности того сна, но…

Я всё вспомнил. Всё сходится один в один. И СВД с оптикой у меня в руках, и Алёнка с биноклем.

— Алёна! Давай так. Ты будешь наблюдать за местностью и сообщать мне, если что-то заметишь.

— Хорошо.

— Только давай договоримся так. Никаких лишних слов. Вот смотри! Дорогу видишь?

— Да, конечно.

— Тогда считай, что дорога — это двенадцать часов.

— Как это?

— Как на циферблате. Если левее, то одиннадцать часов, потом десять или девять. Если правее — час дня, два часа.

— Поняла.

— Если ты увидела, что я в кого-то попал, то это минус один.

— Ясно…

— И старайся особо не шевелиться. Ты со стороны — просто кочка с травой и всё. А кочки обычно не двигаются.

— Ясно.

* * *

Да. Именно так всё и было в том сне. Я стрелял, а Алёнка мне говорила, где и что шевелится. Только я не понял, где должно будет что-то шевелиться. Если там две машины, и в каждой примерно по два человека, то…

А дальше думать и что-то считать стало поздно. Потому что появилась Лёшкина машина. Она проскочила мимо нас и скрылась за поворотом. Я сразу навёл прицел на дорогу. Туда, откуда вот-вот должны появиться преследователи.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Алексей Тихий.

Сашкину машину я заметил в самый последний момент. А хорошо он её в кусты загнал. Даже не смотря на то, что она ярко-красной расцветки, но в глаза особо не бросается, притаившись в кустах.

— Маринка! Давай за руль. И ходу-ходу-ходу…

Притормозил, схватил автомат и сумку с боеприпасами, а потом в кусты.

Машина чуть погодя тронулась с места и скрылась за поворотом. Почти сразу же я услышал выстрел, а за ним ещё. И ещё…

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Александр Тихий.

Полицейские машины я сперва услышал, и лишь только потом увидел. Звук сирены. Всполох красной лампы на крыше. Я прицелился в водителя первой машины и нажал на спусковой крючок.

Конечно, у Лёшки бы получилось лучше, чем у меня. Но повезло, что машины двигались прямо на меня. Не надо было мудрствовать и делать всякие упреждения и прочее, прочее… Навёл и выстрелил. А самое главное, что попал. Сразу. С первого выстрела. Машина вильнула и тут же врезалась в ближайшее дерево. Та, что ехала следом, притормозила. Ну, что же? Это тоже было предсказуемо. Я тут же несколько раз выстрелил и в неё. Дистанция была, как в тире. Я стрелял и видел, как дёргались фигурки во второй машине. По-моему, я попал в каждого из них, и не по разу. Не забывал я и считать израсходованные патроны. Из десяти осталось только четыре.

— Алёна! Приготовь новый магазин.

Из кучи пожухлой травы рядом со мной послышался голос Алёны. Она коротко и скупо произнесла:

— Движение на одиннадцать часов.

Я тут же смещаю прицел чуть левее. Зелёный куст рядом с первой машиной слегка пошевельнулся. И явно не от ветра. Скорее всего, там попытался спрятаться тот коп, что был вторым в первой машине.

Прицелившись немного ниже верхних листьев куста, куда-то в середину зелёного пятна, я выдохнул, и выстрелил снова. Этот выстрел, хлёсткий, как удар хлыста, гулким эхом пронёсся по округе. Многократно отражаясь…

Куст дёрнулся. Но я был уверен, что это его последнее шевеление.

А голос Алёнки продолжал:

— Минус один. — а потом вдруг: — Движение на два часа.

Быстро пытаюсь обнаружить цель справа от дороги. Но наведя оптику, расслабляюсь, потому что у меня в прицеле обнаружилась любопытная мордочка какого-то сурка.

— Алёна! Он нам явно не враг. Посмотри внимательней.

Через секунду я услышал смешок. Видимо она разглядела того, кто шевелился в высокой траве.

А потом на дорогу вышел Лёшка. Вышел в полный рост и зашагал к расстрелянным машинам с автоматом в руках. Я, снял палец со спускового крючка, но продолжал следить за происходящим внизу через оптику. А брат спокойно дошёл до первой машины и произвёл пару выстрелов, потом так же выстрелили куда-то в кусты. Дойдя до второй машины, он лишь заглянул внутрь, а после повернулся в мою сторону и показал на пальцах, типа «О, кей». Вот как он разглядел в зелёнке наши с Алёнкой тушки замаскированные лохматками. Я почти что уверен, что он просто знал, где я мог бы находиться. Потому что, если бы он выбирал себе место для стрельбы, то выбрал бы примерно то же самое.

Я скинул с головы лохматый капюшон и помахал ему.

— Чисто! — крикнул брат. — Спускайтесь!

* * *

Вдвоём с братом мы столкнули с дороги обе полицейские машины поглубже в зелень кустов. Места здесь не особо людные, а всякой зелени полно. Надеюсь, что их не сразу обнаружат. Но на всякий случай мы ещё и ветками их забросали. Если ехать на машине, могут и не заметить. А пешеходов я тут что-то не видел. Скоро вечер. Солнце уже лизнуло края высоких гор. Судя по карте, эти горы тоже носят гордое название российской столицы. Так что, если выражаться высоким стилем, это была наша эпическая битва под Москвой.

— Пора сваливать! — высказал мудрую мысль Лёшка. — там в паре километров нас должна Маринка ждать.

— Ну, поехали. Чего время тянуть?

— А что, мародёрить не будем?

— Оно тебе надо, брат?

— Нет, но… Что с бою взято…

— Вот и поехали отсюда на фиг. Оружия у нас полно. Денег тоже хватает. А полицейские пистолеты и помповики — это только палево. Да и задерживаться тут надолго не стоит. Мало ли что…

— Ага. — скептически заявил Лёха. — А СВД с оптикой это не палево?

Не отвечая брату на этот, практически риторический вопрос, я обратился к подруге:

— Алёнушка, постарайся устроиться на заднем сиденье, а Лёшка пусть сядет спереди.

— А почему такая дискриминация? — возмутилась девушка.

— Ты где таких слов-то нахваталась. Вот оно влияние западнеых моралей и ценностей. Никакой дискриминации. Просто ты маленькая и компактная, а он чёрт здоровый и просто там не поместится. Ясно.

— Угу. — уныло сказала Алёнка и полезла назад.

* * *

Кое-как разместившись, как говориться, в тесноте, но не в обиде, двинулись в путь, чтобы через пару километров обнаружить Лёшкин Олдсмобиль. Впрочем, особой радости от увиденного зрелища мы не испытали.

22 сентября. 1974 год.

США. Штат Айдахо. Где-то под Москвой.

Алексей Тихий.

Нет. Я ни фига не шовинист. Да и Маринка скорее пацанка и боевая подруга, чем легкомысленная девочка-припевочка… Но на фига так было делать?

Машина, которую мы с таким тщанием выбирали для себя, торчала в одиноко стоящем дереве и парила радиатором. Причём ни справа, ни слева от этого дерева, других препятствий не было. Блин. Я понять не могу: Как это можно было сделать? Найти чуть ли не в чистом поле, одиноко растущее дерево, да и со всей дури в него врезаться, чтобы капот сложился домиком, а радиатор в дребезги.

Но это была только первая моя мысль. Потому что тут же я очень обеспокоился за Маринку. Выскочив из машины я сразу же бросился к ней.

— Ты как?

— Да, грудью приложилась… сильно.

Шутить про то, что особо груди-то у неё и нет я не стал. Да. У неё была небольшая, чисто девичья грудь, но красивая и очень симпатичная. Наверное, если бы была на пару размеров побольше, то могла бы даже и смягчить удар. Но что сейчас об этом говорить?

— Что? Дышать тяжело?

— Да, нет. Просто сильно меня приложило об руль.

— А ты чего в машине сидишь, не выходишь?

— Да, вот ещё… Мне ноги прижало.

— Ты как так умудрилась.

— Да вот, на повороте немного занесло. Я попыталась вывернуть, но…

— Ладно. Сиди пока так… — я обернулся к брату. — Саня! Тащи домкрат, Маринке ноги зажало.

— Поломало?

— Ещё не знаю.

* * *

Вместе с братом в два домкрата, мы кое-как попытались освободить Маринку из этого железного плена. Но, слава богу, ничего страшного не произошло. Всё-таки американские машины этого времени довольно-таки прочные делали. Через некоторое время она уже лежала на траве, а я осматривал и ощупывал её ноги, руки и всё остальное. Её порванные ниже коленей джинсы я безжалостно срезал ножом. Зато стало ясно, что несмотря на ссадины и синяки, ничего особо страшного не произошло. Кости целы, а мясо само нарастёт.

— В итоге у нас осталась на четверых только одна машина. — резюмировал Сашка.

— Ну, что же. Придётся избавиться от кучи вещей. — согласился я с ним.

— Да. Наш план на недельный отдых в горах трещит по всем швам.

— Ну вот… Отдохнули в палатках… — вклинилась в разговор Алёнка.

— Значит, пришло время менять наши планы. Маринке надо немного отлежаться. А нам всем отмыться и… — начал было Сашка.

— И придумать что-нибудь другое, чем погони со стрельбой. — добавила раненая Маринка.

— Значит, что? — сказал я. — Всё походные принадлежности долой!

— И часть оружия тоже придётся бросить. — задумчиво добавил Саня.

— Патроны… — начал я, но брат меня перебил.

— Патроны возьмём, но количество единиц оружия надо сократить.

— Винтовки с оптикой я не отдам.

— И калаш тоже оставим. — успокоил меня Сашка. — А всё остальное бросим здесь.

— Согласен. Но пистолеты…

— Пистолеты не занимают много места. Ладно. Хватит болтать. Начинаем работать. — стал отдавать распоряжения брат. — Алёна! Ты разбирай багажник нашего Мустанга. Всё лишнее в салон Олдсмобиля.

— Ты хочешь потом сжечь его? — спросил я.

— Ага. Люблю я это дело.

— Пироман! — прокомментировала Маринка.

— А вот знаменитой гонщице и таранщице одиноко растущих деревьев, лучше бы было помолчать. Лежи себе и отдыхай.

— Лёш! Чего он на меня так.

— Ничего, Марин! Но он прав. Мы теперь попали в сложную ситуацию. На одной машине мы далеко не уедем с таким грузом. К тому же тебе надо бы срочно к врачу обратиться.

— Но у меня же только ссадины да царапины…

— А ты хочешь занести какую-нибудь заразу и получить гангрену?

— Нет.

— Тогда посиди пока молча, ладно.

Маринка надулась и замолчала. Но ненадолго. Когда Сашка нашёл в багажнике антибиотики и шприц, а потом предложил сделать ей укол, она тут же стала заявлять, что ничего страшного, и достаточно только йодом обработать ранку.

— Перестань, Марин! — постарался успокоить я её. — Не будь ребёнком! Он умеет делать уколы. А антибиотик — это хоть небольшая, но гарантия того, что заражения не будет.

* * *

Вот так мы провозились примерно с полчаса. А может даже и больше. Уже начало смеркаться. Но за всё это время, ни в ту, ни в другую сторону не проехало ни одной машины. Странно. Вроде бы день выходной, а никаких туристов-автомобилистов нет. наверное ещё не настали те времена массового туризма, или бензиновый кризис так подкосил скупердяев-американцев и они никуда особо без дела не ездят. Ну и ладно. Нам же лучше.

Слово за слово… Но вот уже Маринка уколота и перебинтована. Её разместили полулёжа на заднем сиденье. А голову она положила на колени к Алёнке, которую мы тоже отправили назад.

Всё ценное и нужное мы кое-как впихнули в багажник Мустанга и немного вещей, в основном мягких, на заднее сиденье. Из оружия с собой только пистолеты. Винтовки с автоматом лежат на дне багажника.

Я запихнул какую-то тряпку в открытую горловину бензобака, а потом снова потянул её на себя, чтобы промокший топливом конец тряпки показался наружу. Сашка уже сидел за рулём. Я чиркнул зажигалкой и поджог сперва те шмотки, что лежали в салоне. И только потом поднёс огонёк к смоченной топливом тряпке. Пламя быстро заскользило вверх, но я не стал дожидаться результата, а быстро заскочил на пассажирское сиденье мустанга.

Саня тронулся ещё до того, как я успел захлопнуть свою дверь. И правильно сделал, так как полыхнуло практически сразу, как только мы отъехали от брошенной машины.

— Саня! А почему мы едем обратно?

— Лёх! Вот посуди сам… Куда ехали те, кто ограбил и поджог оружейный магазин Рона?

— Но…

— Это не главное. — перебил меня брат. — Ты мне скажи, куда они поехали?

— Туда. — показал я пальцем.

— А куда ехали гнавшиеся за ними полицейские?

— Туда же…

— Вот. А мы поедем в другую сторону. И через пару часов, а то и раньше, будем уже в другом месте и в другом штате.

— Ну, ты и голова…

— А ещё я в неё ем.

С заднего сиденья послышались сдержанные смешки. А я достал карту и стал смотреть, какие тут ещё есть дороги и куда они ведут.

Глава 7

Глава седьмая.

Я у судьбы не попрошу добавки.

Вся жизнь кругом — сплошное казино.

Эй, господа! Ну, кто не сделал ставки?

Земной наш шарик вертится давно!

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино.

Александр Тихий.

Маринка на меня снова обиделась. А я что? Я ничего. Всего лишь сказал, что на ней всё заживает, как на собаке. Второй день уже не общаемся. Они с Лёшкой поселились в другом отеле, так что это совсем не сложно. Наверное, это всё от скуки. Хотя особо скучать не приходится.

Ладно. Пора бы всё по порядку рассказать. После того, как мы не смогли как следует помочь одной девушке вызволить её отца, якобы похищенного злодеями, прошло уже несколько дней.

Ну а что мы могли сделать, если два пьяных идиота ничего умнее не придумали, как проверять своих детей на «боеспособность» при помощи такого экстремального эксперимента. Кончилось это всё печально. Четыре трупа в оружейном магазине недалеко от города Москва в штате Айдахо. Плюс ещё четыре трупа полицейских, которым мы по другому не смогли бы объяснить, почему мы куда-то убегаем, оставив четыре трупа и горящий магазин, из которого ещё часов пять или шесть раздавались выстрелы и во все стороны летали пули разного калибра.

Причём девушку убил сын владельца подмосковного магазина, её отец умер сам, напившись до того, что во сне захлебнулся рвотными массами. Ну а там уж и нам пришлось руку приложить. Я застрелил молодого парня, когда он сразу после убийства девушки, окровавленными руками пытался выстрелить в меня из револьвера. Ну а его папашу практически «казнила» Маринка. Опять же, когда он душил меня, желая причинить мне боль и искренние страдания.

И вот теперь эта же самая Маринка, что не раздумывая спасала мою жизнь, дуется на меня из-за случайно сказанных слов. задевших её тонкую натуру. Ага. Тонкую… Вредина она. Совсем Лёшку в оборот взяла. Он реально так скоро совсем подкаблучником станет.

Наша попытка дозвониться по дороге хоть куда-то, ни к чему не привела. Ни по тому телефону, что был записан у Лёшки, ни по телефону по которому я общался с никогда мною не виденной девушкой по имени Сандра, никто не отвечал. Длинные гудки и больше ничего.

Из местных газет понять то, что сейчас происходит в СССР было практически невозможно. Всё на уровне, что этого сняли, а того поставили. Сменилось руководство, не сменилась политика. Коммунисты у власти и всё такое…

Что там на самом деле происходит, тоже не понятно и понять очень трудно. А что на уровне слухов? Да нет тут никаких слухов. Американцам глубоко пофиг на то, что там где-то в мире происходит, если их это напрямую не касается. Не нападают страшные Советы на США, ну и ладно. Отжали американцы нефтяные земли у какой-нибудь страны на Ближнем Востоке, значит, арабы там были плохие. Вот и все новости. Америка всё ещё зализывает социальные раны, не оправившись от последствий войны с Вьетнамом.

И похоже, что нас никто так особо и не ищет. Мы три дня выбирались из тех мест, где накуролесили. Ночевали в мотелях, купили Лёшке другую машину. Маринка снова была недовольна. Эта новая тачка была не такая комфортабельная, как прежняя. Я не стал ей говорить, что прошлую телегу она сама разбубенила об одиноко растущее дерево. Я вообще стараюсь её не задевать лишний раз. Уж больно она вспыльчивая и обидчивая стала в последнее время. Может, беременна? Кто ж её знает?

* * *

Вот уже второй день мы в Рино. Можно было бы, конечно, добраться и до Лас Вегаса, но там, как мне кажется, слишком шумно, слишком дорого и слишком много туристов. А здесь, в Рино, тоже крутится колесо американской рулетки. Но всё-таки как-то поспокойнее. Хотя казино тут тоже на каждом шагу. Да что там говорить… Мы сами вот с Алёнкой живём в отеле, при котором есть своё казино. Или даже нет. Всё наоборот. Это отель, в котором мы живём, находится при казино… Ведь именно поиграть в казино приезжают люди, а в отеле они только отсыпаются перед следующей игрой.

Мы уже спустили немного денег, подкормив местный игорный бизнес. Я старался оградить Алёнку, чтобы она не подсела на эту иглу. Но, похоже, что у той и так нет к этому особого интереса. Поэтому мы больше гуляем. Тем более что тут есть на что посмотреть. А вот Маринка, та играет с удовольствием и с азартом, а Лёха ей только потакает во всём. Им, почему-то везёт. Пока… Ну и ладно. Кончатся у них деньги, свалим отсюда… Лишь бы только наша парочка не влипла бы снова в какие-нибудь местные мафиозные разборки.

Мы с Лёхой поселились в разных отелях, причём на приличном расстоянии друг от друга. Надо бы сегодня пересечься с братом, и посоветовать ему завязывать с этим безобразием. Хватит кормить капиталистов нашими честно заработанными деньгами… Хотя… Важных дел у нас в планах нет от слова «совсем». Доделывать то, зачем мы приехали в Америку, нет никакого смысла, пока мы не разберёмся в том, что происходит там у нас в стране.

Можно, конечно тут устроить какой-нибудь «экс». Так, кажется, молодой Иосиф Виссарионович вместе с товарищем Камо называли грабежи банков и почтовых отделений для нужд будущей революции. Но пока этого не требуется, поскольку деньги у нас ещё есть…

* * *

А мы с Лёшкой почему-то стали меняться внешне. Не знаю, с чем это связано. Но он вырос почти на полголовы за это лето. А я почему-то нет. Может это из-за того, что меня по голове слишком часто били в последнее время? Зато я теперь пошире его в плечах, а ещё… А ещё у меня стали расти усы. Ну, как усы? Позор на ровном месте. Светлый пушок… Но этот пушок приходится брить каждый день, чтобы не позориться. Но в противовес этому я стал отращивать бакенбарды. Сейчас это модно у местных, а мне так лучше, чтобы не выделяться.

Приоделись мы тут слегка. Лёха теперь больше походит на парня из Техаса. У него новый Стетсон. Правда не кожаный, а белый фетровый. Лёха форсит в ковбойских сапогах, типа «казаков» и в кожаном жилете. Маринка ему по всем параметрам соответствует. Высокая, длинноногая. Тоже в высоких кожаных сапожках, да ещё и на каблучке. Мужики на неё оборачиваются.

А я выбрал более элегантный стиль. Костюм-тройка, галстук… Всё по-взрослому. Хотя и видно, что я ещё молодой. Но тут и таких много. А Алёнка выглядит, как моя сестра. В облегающем платье и с небольшой сумочкой в руках. Она уже пару раз поиграла в казино, но ей это почему-то не интересно. Но она сегодня всё-таки решила пойти вместе со мной, так сказать, за компанию.

То казино, которое было при нашем отеле… Ну или отель при казино… Неважно. Короче. Тут нам уже было неинтересно. Хотелось, во-первых, прокатиться. А то Мустанг наш слегка застоялся в стойле. Ну а во-вторых… Хочу найти Лёшку с Маринкой, и переговорить с братом. Пора бы уже решить: Куда мы двинем дальше?

* * *

На парковке у отеля меня поджидал неприятный сюрприз. Слегка помятое переднее левое крыло со следами серой краски. Она была хорошо заметна на фоне моей ярко-красной расцветки. Самое смешное, что я даже знаю, кто это сделал. Рядом со мною был припаркован небольшой серый минивен. Но его хозяева были не простые автомобилисты-туристы-путешественники…

Это были наши шумные и излишне буйные соседи по отелю. Какие-то байкеры. Правда в отличие от тех любителей мотоциклов и шумных моторов, которых я видел в моём прошлом будущем, эти выглядели, как костюмированные педики. Чёрные кожаные куртки, плотно облегающие тела и такие же чёрные кожаные фуражки. Не кепки, а именно фуражки. В будущем байкеры всё больше предпочитали банданы. Ну, или, по крайней мере, повязки на голове. А вот такие фуражки стали атрибутом ряженых гомиков в гей-барах… Похожие «бравые» мужчинки засветились в кинокомедии «Полицейская академия». Да, да… Тот самый эпизод в баре «Голубая устрица».

Но я-то понимаю, что это только внешняя атрибутика. На спинах у этих байкеров красовалась надпись «MONGOLS». А как я слышал, это одна из самых кровожадных мотобанд в Америке. Наверняка эти кожаные куртки поехали куда-то побухать. И именно для этого воспользовались минивеном. Хотя может и не все уехали… Но все четыре их байка, как стояли вчера, так и сегодня остались на парковке. Кстати, зачётные такие мотоциклы. Все от мистера Харли и друга его Девидсона. И на каждом, как отличительный знак принадлежности к банде «Монголов», прикреплен конский хвост. А может и не конский, а так, имитация, но хвост присутствовал.

Нет. Я не буду устраивать разборки с этими парнями. И не потому, что они из банды… Я вообще решил проигнорировать это ДТП на парковке. Меня просто совсем не греет перспектива общаться с полицией и всякими другими официальными органами. Не та у меня ситуация. Ну а вмятина на крыле — это такая мелочь… Тем более в планах есть желание сменить машину, на что-то менее бросающееся в глаза. Я уже накатался на Мустанге. Хорошая машинка, но уж больно приметная. Ладно. Вот переговорим с братом, и порешаем что, когда и как.

* * *

Я почти подрулил к тому отелю, где базировался брат с Маринкой. Но даже и не успел въехать на парковку, как наткнулся на Лёху. Причём видок у него был тот ещё. Лицо в кровь разбито, сам весь в пыли, и никакой белой шляпы, я что-то поблизости не наблюдаю

Увидав издали мою машину, он чуть ли не под колёса бросился. Я еле успел затормозить.

— Саня! Беда! — выкрикнул брат мне прямо в открытое окно машины. — Маринку похитили.

* * *

Пересадив Алёнку на заднее сиденье. я дождался. Пока Лёха залезет в машину и начал задавать вопросы.

— А теперь, Лёха, давай конкретно, и без нервов.

— Да ты не понимаешь… Они её…

— Успокойся! Начни с начала!

Лёха завис. Сидит. Выдыхает. Собирается с мыслями. Но всё равно по нему видно, что он кипит изнутри. А тем более он ещё и немного выпимши, кажется. Если, конечно, его снаружи не поливали алкоголем. Наконец брат слегка успокоился и начал рассказывать.

В общем. Ситуация такая. Шёл он с Маринкой по улице недалеко от этого места. Подруга вся из себя, такая модная и крутая. И вдруг подъезжает машина почти прямо на тротуар, из неё выскакивают какие-то парни в кожаных куртках. Лёхе сразу же прилетело, то ли битой бейсбольной, то ли ещё чем-то тяжелым. А потом его ещё и ногами попинали, пока он на асфальте валялся. Отмахивался, как мог, стараясь ещё и прикрывать уязвимые места от ударов

Ну а Маринке, насколько брат смог разглядеть в процессе драки, вмазали кулаком в лицо и затащили в машину.

— А что за машина была? — тут же спросил я.

— Да какой-то серый фургончик, небольшой такой.

— Минивен?

— Да. Типа того…

— А как парни выглядели?

— Как? Как? Как грёбанные педики.

— Типа кожаные куртки и фуражки?

— Ну, да…

— А ты не заметил что за надпись у них была на спине?

— Ты откуда знаешь? Ты что их видел?

— Ты надпись разглядел?

— Да не успел. Видел. Что что-то написано, а что не понял?

— Может: «MONGOLS»?

— Похоже… Нет. Точно не разглядел, но вполне может быть.

— Тогда я, кажется, знаю, кто это был.

* * *

— Саня! Почему ты считаешь, что нам надо ехать к вам в отель?

— А у тебя есть другие предложения? Может, пойдём в полицию сходим… Напишем заявление… Они ведь наверняка сразу бросятся нам помогать.

— Но ты уверен, что это именно те, кто нам нужен?

— Слишком много совпадений на одном квадратном километре. И кожаные мальчики, и серый фургончик. Они мне, кстати, на парковке крыло помяли. До сих пор видны следы их краски на вмятине. По моему, это самый реальный вариант из всех, которые можно было бы предпринять на данный момент.

— Да. Блин. Ты, как всегда прав. И вообще… Это мой косяк. Расслабился я тут совсем…

— А чего ты без оружия-то был?

— Ну, так мы же в казино пошли с Маринкой, а не на стрельбище или в тир. Да и выпил я к тому же.

— А пил-то ты где? И на фига?

— Да, в этом чёртовом казино. Мы поиграли немного, а там разносили бесплатные коктейли… Один, другой. Халява…

— Ну, во-первых, это не халява. Денег вы там просадили больше, чем если бы просто бухали на эти деньги. Это же специально делают, чтобы подпоить клиентов. Пьяных потом и обыгрывать легче, и с деньгами выпивший человек расстаётся легко и безболезненно.

— Может, хоть у меня из машины оружие заберём?

— А ты что, опять хочешь устроить маленькую победоносную войну местного масштаба? У меня в багажнике тоже есть кое-что.

— Нет. Саня. Давай я сразу тогда к тебе на своей машине поеду.

— Ты же пьяный?

— Да пофиг.

— Ладно. Делай, как знаешь. Только не задерживайся!

* * *

Впрочем, доехали мы почти одновременно. Ну, разве, что мы с Алёнкой уже припарковались и вышли из машины, а Лёха только-только въезжал на парковку. Серого фургона мы там не обнаружили, но все четыре байка стояли на месте.

А дальше, всё происходило как в замедленной съёмке в каком-нибудь низкобюджетном фильме про гангстеров.

Я иду навстречу Лёшке.

Алёнка где-то позади меня.

У брата внезапно глаза начинают широко открываться. Он явно видит что-то, происходящее за моей спиной.

Я начинаю поворачиваться, чтобы оглянуться.

Вскрикивает Алёнка. И я вижу, что она как будто пытается заслонить от меня кого-то… Или закрыть своим маленьким телом меня от кого-то.

За ней стоит парень в кожаной куртке и фуражке. Из-за девушки, я не вижу, что он делает.

А потом звучит выстрел. Громкий и оглушительный…

Алёнку какая-то неведомая сила отбрасывает прямо на меня.

И при этом, что-то сильно бьёт меня куда-то по голове. В лоб, кажется… Или чуть левее.

Мы куда-то падаем, но этого я уже не чувствую, потому что лечу куда-то в темноту.

Свет в моих глазах гаснет…

Занавес. Конец первого действия.

Тьма…

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино.

Алексей Тихий.

Я ехал вслед за Сашкиной машиной, и никак не мог понять: как я мог вляпаться в такую ситуацию. Блин. Я полжизни провёл так, что не расслаблялся ни на секунду. Всегда на стрёме, всегда на чеку. А тут… Как последнего лоха отмудохали на улице средь бела дня какие-то гопники, больше похожие на педиков в кожаных куртках… Мою Маринку, прямо у меня на глазах, запихнули в машину и увезли в неизвестном направлении. Явно ведь не пряниками её там будут угощать. И ладно ещё, если бы это было похищение с целью выкупа. Ведь скорее всего изнасилуют девчонку хором, а потом либо прирежут, либо просто бросят где-нибудь в пустыне умирать… тут вокруг города сплошные пустынные равнины испещрённые всякими холмами, больше напоминающими курганы…

Хочется заорать от бессилия и невозможности что-либо сделать, а потом двинуть самому себе по морде за то, что допустил всё это…

Интересно, те байкеры, что поселились в Сашкином отеле, это те самые гопники, или у них тут вообще слёт местных мотоциклистов? Вряд ли. Я что-то до этого случая кожаных мальчиков на улицах не замечал. Тут вообще, публика довольно-таки «чистая». Вот я и расслабился, идиота кусок.

Ладно. Сейчас всё выяснится не так уж и много времени прошло с момента нападения. Максимум минут десять. может ещё получится всё разрешить благополучно. Да я порву этих штопанных гандонов! Блин! Сука! Как Тузик грелку… В лоскуты. Замочу!….

* * *

Я въехал на парковку, когда Сашка с Алёнкой уже вышли из машины. Брат пошёл ко мне, а я… А я увидел, как с другой стороны на парковку вышел один из тех парней, что напали на меня с Маринкой. И по его глазам, осознал, что он меня тоже узнал. Ну, ещё бы, морда у меня до сих пор в крови, небось.

Я сунул было руку за пояс… Туда, где всегда держал пистолет, когда брал его с собой.

Сука! Я снова поступил, как лох. Прыгнул в машину, да и поехал, так и не удосужившись вооружиться. Лох!

Саня что-то успел прочитать по моим глазам и стал оборачиваться, а я уже понимаю, что ничего не успею сделать.

Ну а дальше, всё завертелось и закрутилось…

* * *

Кожаный байкер скинул прямо на асфальт то, что держал в руках. Я не так уж и хорошо разглядел, но судя по звону разбитых бутылок, это была упаковка с пивом. А потом… Потом он выдернул откуда-то из-под куртки что-то типа обреза…

Но я этого уже не видел, потому что прыгнул… Прыгнул, как в воду, даже не думая, как буду приземляться. Для меня самое главное, это было уйти с линии огня… Ну а дальше… Я услышал выстрел и вскрик Алёнки, потом шум падения тел и звон гильз об асфальт. Подскочив, я пробежался прямо по Сашкиной машине, и оттолкнувшись от неё прыгнул снова. На этот раз в сторону того, кто готовился к следующему выстрелу. И мне удалось сделать это вовремя.

Второй раз злодей выстрелить не успел. Обрезанное ружьё полетело в одну сторону, а мы сцепившись с байкером, покатились по асфальту, залитому пивом и щедро усеянному осколками стеклянных бутылок.

Я не чувствовал боли от падения и порезов. Я вцепился в него, и бил, бил, бил… Наконец, я почувствовал, что тело врага обмякло и попытался остановиться. Хотя это и трудно было сделать. Мне по прежнему хотелось рвать и терзать его снова и снова. Но мне нужен не он. Мне нужна была моя Маринка. А он должен мне рассказать, куда её увезли… И он, сука, мне всё расскажет… перед тем, как я убью его.

Глава 8

Глава восьмая.

Больно не то, что мне сделали больно.

Больно лишь то, что пришлось проиграть.

Столько затрачено сил, что невольно,

Лёгкой победы настроился ждать.

Столько усилий потратил впустую,

Лишь для того, чтобы просто понять

Истину очень и очень простую:

«Чем легче победа, трудней побеждать!»

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино.

Алексей Тихий.

Придерживая тело врага за шею одной рукой, другой выдёргиваю кожаный ремень у него из штанов. Переворачиваю тело мордой в асфальт и вяжу ему руки за спиной. Попутно нащупал соскочившие с выдернутого ремня кожаные ножны. И не пустые. Снова этот американский стереотип: Нож бройлерных размеров. Они чего, свои ножи в антибиотиках закаляют, когда куют?

Хотя сталь не слишком уж и хорошая. Явно не булат и не дамаск. Ширпотреб. Но пока возьму себе. Пригодится.

Чего там Сашка молчит? И вообще, почему так тихо? Вроде бы, стреляли… А что-то не слышно ни полицейских сирен, ни голосов встревоженных граждан. Или тут всё не так делается? Граждане, в отличие от наших, разбегаются и ныкаются по углам, а не вылезают из праздного любопытства, посмотреть: «А что там такое?» Ну а полиция? Или они выезжают только тогда, когда грабят казино или банк. А уличные разборки либо сами по себе рассосутся, либо… Вот когда граждане заяву напишут и в полицию с ней придут, вот тогда и начнётся настоящая полицейская работа. У нас тоже было что-то типа такого в девяностые, но как-то прошло вроде бы…

Ладно. Что там Сашка?

— Саня? — позвал я, но ответом мне была тишина…

* * *

Твою ж мать… Алёнка вся в крови… Похоже, что заряд картечи из ружья попал ей куда-то в район живота. А Санька? Кровь на голове в районе чуть выше виска. Трогаю шею сперва у брата, потом у его девчонки. Оба живы. Но оба без сознания…

Положил их на асфальт рядом. Попробовал привести в себя Сашку. Бесполезно… Зато Алёнка застонала. Не открывая глаз…

— Алёнка! Ты как?

— Лё-ша… — медленно проговорила она. — А что с Сашкой?…

— Жив!

— Хо-ро-шо… — с трудом вымолвила девушка, а потом уронила голову на грудь и замолчала.

И больше никаких признаков жизни… Ну, ещё бы… Такая рана… Картечь… Чудо, что она ещё была жива какое-то время.

— Сашка! Саня, очнись!

Тормошу брата. На нём, кроме небольшой раны на голове вроде бы и нет никаких повреждений. Бесполезно… Дышит, но не реагирует.

Времени на то, чтобы привести его в чувство, у меня нет. Вариант, что полиция совсем не приедет, я отбросил. Может быть и поздно, но наверняка приедут. Так что мне надо бы и поторопиться.

Возвращаюсь к пленнику. Бью его ногой по рёбрам. Стонет и открывает глаза. Спрашиваю его медленно и чётко:

— Куда отвезли девушку?

Этот козёл плюёт в меня каким-то сгустком слюны и крови и улыбается… Тратить на него время мне некогда. Втыкаю ему его же нож в ногу, стараясь не попасть в бедренную артерию.

— Ahh… Shit… (англ. А-аа… Дерьмо…) — то ли кричит, то ли рычит злодей.

— В следующий раз я воткну нож тебе в глаз. — подношу кончик ножа поближе к его глазам. — В какой глаз тебе воткнуть?

— Не-ет… — почти плачет бравый байкер.

— Повторяю вопрос: Куда отвезли девушку?

— В холмы?

— Что это такое? Где это?

— По дороге на восток… У Локвуда свернуть направо, а потом по Каньон-уей не доезжая ручья Лонг-Вэлли свернуть налево. Тут недалеко. Миль семь-восемь. Не больше.

— И что? Там на повороте есть указатель: «Тут развлекаются монголы»?

— Нет…

— Говори, сука! — я снова подношу кончик ножа поближе, чтобы ему лучше было видно

— Там… Там перед поворотом парни воткнули большую палку, а на ней лошадиный череп.

— И что? Часто вы там с девками развлекаетесь? Говори!

— Это второй раз…

— А первый раз был вчера?

— Д-да…

— И что стало с той, вчерашней девчонкой?…

Злодея замялся. Было видно, что отвечать он не хочет. Снова втыкаю ему нож в тело. На этот раз в плечо…

— А-ааа. Я скажу! Скажу… Её там закопали…

— Что? Изнасиловали все по очереди, а потом зарезали? Говори, гнида!

— Она ещё живая была…

— Что? Живую закопали?

— Лопатой по голове дали ей… Может и умерла уже…

— Сука! — я втыкаю нож по самую рукоять ему в грудь, куда-то туда, где должно находиться сердце, если оно конечно есть у этого отмороженного козла…

Злодей дёргается и затихает.

Ну а я снова бросаюсь к Сашке. Времени на это у меня почти нет, но я не могу оставить брата в таком состоянии. Вижу, что брат уже и глаза открыл.

— Саня! Ты как? Живой?

— Жив, пока… — медленно выговаривает Сашка.

— Я не могу с тобой остаться. Мне надо срочно лететь спасать Маринку.

— Алёнка? — спрашивает брат…

Я не знаю, как ему это сказать, но времени на соболезнования и душевные терзания у меня нет.

— Она мертва… Картечь в район груди и живота. А у тебя вон на голове тоже рана есть… Не трогай рукой! Заразу занесёшь.

— Лёха!

— Саня! Я оставлю тебя здесь. Только оружие из багажника у тебя возьму. Мне твой автомат пригодится сегодня.

— Езжай, Лёха! Оставь меня! Я оклемаюсь… сам… Блин. В глазах всё плывёт…

После этих слов, Сашка снова потерял сознание. Но жив. Я проверил. Я оставил его лежать там же, на асфальте. А сам, прихватил из багажника Мустанга сумку с оружием и забросил в свою машину. Ещё раз, кинув взгляд на брата, я завёл тачку и выехал с парковки…

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино.

Александр Тихий.

Возвращаться в эту жизнь оказалось очень больно. А ещё говорили, что больно умирать. Врали, наверное… Я что-то не помню, чтобы мне было больно, когда меня убили там, в будущем. Когда ранили. Да… Было. А когда убили… Нет. Не помню. Наверное. сделали это слишком быстро, и я не успел прочувствовать на себе боль от прихода смерти. А может, боль — это чувство, присущее только жизни. Ну а после смерти нет ничего, ни боли, ни страдания… Ни-че-го…

А вот возвращаться оттуда больно. Очень больно… Голова, как чугуниевая. Да и ещё в придачу этот постоянный шум в ушах. Бум. Бу-бум. Бум… Я-то знаю, что это просто стучит моё сердце. А я всего лишь слышу его, как бы где-то там, внутри себя. Но почему моей голове так больно слушать, как стучит моё же сердце?

Кажется, ко мне подходил Лёха и что-то спрашивал. Он что-то сказал про Алёнку. Мертва? Этого просто не может быть. Ведь совсем ещё недавно мы с ней…

Ну, да… Кто-то стрелял… Какой-то байкер… Монголы? Где Лёха?

Опять почему-то кружится голова. Я снова проваливаюсь куда-то во тьму. Я не хочу туда, но похоже, от меня это совсем не зависит.

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Недалеко от Рино.

Алексей Тихий.

В открытое окно водительской двери, моё разгорячённое лицо обдувает лёгкий ветерок. Я никуда не гоню. Не хватало ещё привлечь к себе внимание. Это лишнее сейчас. Если я опоздал, то я уже опоздал. Но если я успею, то лучше всего быть спокойным и холодным, как лёд на вершине Фудзи. Так что ли учили самураи в древности…

Вторая половина дня уже. Этот Локвуд оказался совсем недалеко от города. Злодей правильно описал мне дорогу со всеми подробностями. Ну, хоть в этом он оказался хорош и честен. Пусть земля ему будет стекловатой на том свете.

Если они с Маринкой что-нибудь сделают, то я постараюсь убивать их очень медленно. Но они уже ей причинили боль, и я это видел. Они её ударили по лицу, и не один раз. Они затащили её в машину. Блин, а она совсем не беззащитная маленькая девочка…

Я аж заскрипел зубами от того, что не смог заступиться за неё и не дать этим гадам похитить её.

* * *

Еду медленно, тщательно вглядываясь в окрестные холмы. Их тут, как блох на Барбоске, и все похожи друг на друга, ну, примерно, как мы с Сашкой.

Сашка! Что с ним? Ранение вроде бы пустяшное. Я посмотрел. Даже черепушку не пробило. Алёнка его собой закрыла. Бедная девочка… Светлая ей память!

А Саньке по голове в последнее время что-то часто стало прилетать. Судя по его рассказам, то там, то тут, то прикладом, то ещё чем… Может у него хобби такое? Блин… Что-то меня пробивает на хи-хи, хотя мне совсем не смешно. Это уже нервное, наверное.

Так… Как там говорил друг Малыша Карлсон: «Спокойствие! Только спокойствие! Пустяки… дело-то житейское…»

Ага… Пустяки… Как же… Ладно. Это всё оставим на потом. Вот вернёмся мы с Маринкой, и разберёмся, что там с Сашкой…

Маринка! Девочка моя! Как ты там? Держись! Я уже еду к тебе…

Интерлюдия.

США. Штат Невада. Рино.

Парковка возле отеля.

— Да, сэр! На парковке возле отеля два трупа и один раненый. Огнестрельное ранение в голову. Да. Медиков уже вызвал. Убитые? Байкер из Монголов. Это он стрелял. Его ружьё рядом валялось. Он убит позже. Руки связаны за спиной, и зарезан ножом в грудь. А раненый и убитая девушка — это постояльцы отеля. Их уже опознали.

— Если это байкер убил девушку и ранил парня. то кто его связал и зарезал. Может этот раненый?

— Нет, сэр. Он всё это время был без сознания и лежал на одном и том же месте, там же, где его и подстрелили.

— Значит, был кто-то ещё. Но, кто? Ещё один байкер?

— Не знаю, сэр. Но этот кто-то не стрелял. Он свалил байкера. Выбил у него из рук ружьё. А потом связал его, причём его же ремнём и зарезал его же ножом. Мы это вычислили по следам на ремне и ножнах.

— А нож там нашли?

— Да. В груди у покойника.

— А этот раненый… Что он говорит?

— Пока ничего.

— Держи меня в курсе, если появится ещё какая-нибудь информация.

— Да, сэр!

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Какие-то холмы недалеко от Рино.

Алексей Тихий.

Череп, напяленный на какую-то жердину, я заметил. Хотя особо в глаза он не бросался. Но я его искал глазами, и знал, что он тут где-то должен быть. И поэтому нашёл.

Я заметил местную грунтовую дорогу, что уходила влево от шоссе, но съезжать на неё не стал, а проехал чуть дальше. Найдя еле заметный съезд с дороги метрах в трёхстах от указателя в виде черепа, я загнал туда машину. Получилось так, что с дороги её заметить очень трудно. Всё-таки эти холмы кругом позволяют спрятать в них хоть легковушку, хоть трейлер, если загнать поглубже. Была у меня мысль использовать Сашкину лохматку, что сделали ему его индейские скво. Но потом я передумал. Местность совсем не та. Зелёнки тут нет от слова «совсем». Чахлые кустики и пожухлая травка — не в счёт. Всё тут вокруг либо жёлтое, либо коричневато-красноватое.

Ничего лучше я не придумал для маскировки, как изваляться в местной пыли. Я лёг на землю и слегка покатался, стараясь изгваздаться получше. А после этого сделал глубокий вдох, закрыл глаза, и зачерпнув полную горсть жёлтой пыли, стал втирать её в лицо и в волосы. Не слишком гигиенично, зато дёшево, надёжно и практично. Надеюсь, что это поможет мне хоть на какое-то время остаться незамеченным.

* * *

Автомат за спину. Винтовка с оптикой — в руках… Кольт за поясом. Вальтер в кармане. Так не хватает разгрузочного жилета под магазины. Кое-что я конечно, распихал по карманам, но этого не хватит надолго. Но, надеюсь, что мне удастся сделать всё быстро. Хотя, как говорили когда-то на востоке: «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай!» Мудрая мысль. Но выстрелы придётся считать в ходе ведения огня, чтобы не получилось так, что патроны уже кончились, а живые враги ещё остались.

Перемещаюсь короткими перебежками, придерживаясь выбранного заранее направления. Злодей говорил, что место для своих оргий монголы выбрали где-то у ручья. Вот туда-то мне и надо.

Шум и громкие голоса я услышал издали, поэтому последние метров сто практически полз. Не по-пластунски, конечно. Этого и не потребовалось. Да я бы и не смог. Всё-таки, выпитый с утра алкоголь не прибавил мне сил, зато дыхалку сбил мне напрочь. Я сейчас, как загнанная лошадь. Впору уже и пристрелить доходягу. Только хрен вам всем… Не дождётесь!

* * *

Байкеры развели костерок. Интересно, где они только дрова взяли? Вокруг я что-то не заметил ни одного саксаула, годного для растопки. Неужели с собой привезли?

А вот Маринки я что-то нигде не заметил. Возможно она ещё в фургоне, но я в этом не уверен. А фургон, да… Тот же самый. Я его опознал. Прав был Сашка. Во всём прав…

Я насчитал уже пять тушек, готовых к утилизации. Пьют пиво и жарят на огне какое-то мясо. А ещё при этом и ржут, как полковые лошади. В оптический прицел я легко могу различить не только надписи «MONGOLS» на спинах, но и их рожи. Все с усами, морды наглые…

Блин. Мне бы точно узнать, где находится Маринка, и смогу уже работать. Хотя неплохо бы было сменить позицию. Отсюда у меня плохо просматривается фургон, и я не могу точно определить, есть кто-то в машине или нет. Харлеев на парковке было четыре. Один «всадник» остался там же. Здесь пятеро. Если прикинуть, что четверо было на мотоциклах, а двое ехали в фургончике, то всё сходится. Но как всё на самом деле, я не могу поручиться.

Либо придётся ждать, либо начинать гасить их раньше… Но сперва я сменю позицию.

Интерлюдия.

США. Штат Невада. Рино.

— Сэр! Появилась новая информация.

— Что? Раненый пришёл в себя?

— Да, сэр. Но это не главное.

— Он что-то рассказал?

— Нет, сэр. Но мы проверили его документы. Они поддельные.

— Бывает. Иногда в Рино или в Лас-Вегасе попадаются люди с поддельными документами. Молодёжь на что только не идёт, чтобы покупать выпивку.

— Нет, сэр. Мы проверили его по отпечаткам пальцев. Его нет ни в какой базе данных. У него нет номера социального страхования. Человека с таким именем просто не существует.

— Где он?

— В больнице, сэр

— Как его состояние?

— Черепно-мозговая травма. Сильная контузия… Врачи не рекомендуют общаться с ним в ближайшее время…

— Поставь охрану возле его палаты. Как придёт в себя, допроси. Но не переусердствуй. Он ещё нужен, как свидетель. А с его личностью мы потом разберёмся.

— Но врачи…

— Не мне тебя учить. Если надо получить свидетельские показания. То допросить можно и покойника. Ты понял?

— Да, сэр.

— Действуй!

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Какие-то холмы недалеко от Рино.

Алексей Тихий.

Перемещение на соседний холм заняло больше времени. Чем я рассчитывал. Зато отсюда у меня вся поляна, как на ладони. Один из байкеров что-то доставал из машины. Мне удалось разглядеть лежащие там тела. Именно так. Там, как минимум, два человека.

А ещё я смог вычислить их главнюка. Довольно-таки упитанный урод. Он мало чего делал своими руками, и в основном, сидел на удобном складном стульчике, типа шезлонга, иногда отдавая какие-то распоряжения. Блин. Вот с этим гадом я хотел бы пообщаться подольше.

Из оружия у них были по большей части револьверы и пистолеты. Но пару длинных стволов я тоже разглядел, хотя они и стояли в сторонке, прислоненные к переднему колесу фургона. Мне не особо было понятно, чего у них тут за праздник намечается, но они явно к чему-то готовятся. Может у них ритуал такой, как у сатанистов… Ну а тем более, два связанных тела в фургоне. Дождутся вечера или ночи, чтобы начнут свои дьявольские оргии.

Я могу перестрелять их прямо сейчас, но меня что-то останавливает. Когда я чего-то не понимаю, то предпочитаю успокоиться и подождать. Иначе можно сделать ошибку, которую после будет трудно, а может и вовсе невозможно исправить.

Так что включаю один из своих навыков — терпение, и начинаю ждать.

* * *

Дыхание уже восстановлено. Я чувствую себя гораздо лучше. Даже хмель из головы весь уже вылетел и я могу думать разумно без нервов. Хотя мне по-прежнему больно от того, что Маринка попала в беду из-за того, что я допустил ошибку, но я уже погасил внутри себя непреодолимое и жгучее желание рвать и терзать всех врагов… Горячность — не самый лучший советчик. Особенно перед боем, когда численное преимущество явно не на твоей стороне. Хотя один к пяти на дальней дистанции — это совсем не то, что один к пяти в тесном переулке и без огнестрельного оружия. Я уже несколько раз «убил» их всех по одному. Мысленно, конечно. На закуску я обычно оставляю того самого главнюка, постепенно отстреливая у него сперва руки, потом ноги и всё остальное.

* * *

Стоп! А это что такое?

На противоположном от меня холме что-то блеснуло… Хорошо. Что я переместился сюда. Теперь, когда солнце где-то за моей спиной, моя оптика не будет так бликовать. А там…

Вот как… Там, засел мой коллега. Я его уже хорошо разглядел. Винтовка с оптикой. Голова повязана банданой, лицо смуглое или сильно загорелое. Ну а вместо маскировки у него какое-то одеяло под цвет окружающего пейзажа. Нет… Не одеяло. Это пончо. То же самое одеяло только с дыркой для головы… Мексиканец, что ли, или другой какой латинос? Да по фиг. Хорошо, что я пришёл сюда раньше, и уже превратился в бурую кочку на этом холме. А он пошевелился. И его прицел бликанул на солнце.

Чёрт! Что тут вообще происходит?

* * *

Байкеры на полянке у ручья оживились, а двое даже подхватили винтовки, приготовившись встречать гостей.

Не спеша, шурша по усыпанной мелкими камешками грунтовой дороге, подъехала машина. Легковая, широкая и плоская. По крайней мере, она такой казалась, поскольку это был вообще кабриолет. И это тоже хорошо, так как мне были видны все пассажиры. Я пересчитал их по головам. Один, два, три… Ну что же? До трёх я с детства умею считать. Итого… Что мы имеем? Трое приехали, один на холме плюс пятеро были здесь. Девять к одному.

Я задумался, а правильно ли я сделал, что не перестрелял этих пятерых байкеров раньше, чем к ним приехали гости…

Глава 9

Глава девятая.

Не я придумал этот мир. Не я наполнил мир обманом.

Не приглашен я был на пир, на праздник злого чистогана.

Не посылать мне корабли за золотом и за шелками.

Не мне решать судьбу Земли. Не мне командовать войсками.

Всё потому, что знаю я: Не мне решать судьбу планеты.

И потому, судьба моя, лишь наблюдать за белым светом.

Я на земле лишь пассажир. Случайно, выглянув в окно,

Увидел этот яркий мир, как чёрно-белое кино.

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Какие-то холмы недалеко от Рино.

Алексей Тихий.

Нет. Это точно были мексиканцы… И не потому, что у них такие идиотские шляпы. Они просто были одеты, как типичные латиносы и вели себя точно так же. Что я, фильмов Родригеса или Тарантино не смотрел в своём прошлом будущем. Да много раз. И представителей мексиканской мафии видел в разных видах. От рядовых стрелков-боевиков, до супербоссов. Вот и сейчас. один из них был явно боссом. На нём был светлый, почти что белый костюм. Но вместо галстука, на его груди висела пара толстых золотых цепочек. Его спутники выглядели не так дорого, но не менее колоритно.

Ладно. Мне это по фигу. А вот стволов на площадке явно прибавилось, и явно не в мою пользу… И это не считая снайпера с винтовкой на соседнем холме. И пока монголы с латиносами тут ведут какие-то предварительные беседы, я начинаю по новой рассчитывать свои будущие действия.

Первым мне теперь придётся валить снайпера. Он для меня здесь опаснее всего. Но я понимаю, что этот мой первый выстрел заставит всех остальных участников встречи напрячься. Эх! Мне бы сюда сейчас мой бесшумный Вал из будущего. Я бы половину из них положил бы, прежде чем они стали понимать, что их кто-то убивает издали.

Ну, за неимением гербовой бумаги, писать будем на туалетной. Автомат я уже давно положил рядом с собой и снял с предохранителя. Два магазина по тридцать патронов для АКМ и десять в СВД. Это то, что я смогу использовать сразу. Ну а уж если мне этого не хватит, то два пистолета — это уже оружие последнего шанса. Да-а… На длительный бой мне рассчитывать не приходятся. Если часть врагов рассредоточится по местности, то я с ними могу и не совладать. Вывод: Первым делом валю снайпера. После отстреливаю оставшиеся патроны по тем целям, что смогу. Ну а потом, винтовка в сторону и в ход пойдёт надёжный Калаш.

Да… Блин горелый… Был бы тут Сашка. Вдвоём с ним мы бы покрошили их всех в капусту. А в одиночку воевать против почти десятка боевиков — это утопия. Если только мне не поможет русский бог удачи — Авось! Ведь раньше он мне частенько помогал. Авось и на территорию Северной Америки его божественная юрисдикция тоже распространяется.

* * *

Ну а тем временем, на полянке стала разыгрываться следующая картинка. Мексиканцы, или кто они там, вытащили из багажника аж четыре большие сумки, а один из байкеров извлёк из фургона одну свою, но тоже не маленькую. И было заметно, что и те и другие сумки были довольно-таки тяжёлыми.

Со стороны мне всё стало ясно, когда стороны одновременно открыли свои сумки. Как говорилось в старой русской поговорке при сватовстве: «У вас товар, у нас купец.»

Вот и тут то же самое. Латиносы притащили, скорее всего, кокаин. Ну, а байкеры, не придумали ничего умнее, чем придти на «стрелку» с баксами.

Интересно. А зачем тогда латиносам снайпер на соседнем холме? Может, они и не планировали продавать свой товар, а решили просто-напросто обуть тупых монголов на бабки? Если это так, то мне будет лучше подождать, пока они сократят количество друг друга на поле боя, а после добить подранков и забрать свою девочку. Ну, а баксы с коксом — это будет неплохим бонусом к сегодняшнему приключению.

Но это только, если всё пойдёт так, как я предполагаю. А если они просто поменяются сумками и разъедутся по своим делам? Тогда мне останется только пришить пятерых монголов…

Стоп! Я почему-то не учёл ещё один вариант. Снайпер… А вдруг он работает на какую-то третью конкурирующую группировку. И где-то невдалеке затаились ещё несколько бойцов из ещё одной команды желающих поживиться на халяву. Хотя вряд ли в английском и в испанском языке найдётся слово, так же точно передающее это сладкое чувство халявы…

Стараясь особо не шевелиться и ничем себя не выдать со стороны, я стал более тщательно изучать окрестности через мощную оптику.

* * *

Но, нет… Больше на этой эстраде нет других исполнителей. По крайней мере, в зоне моей видимости. Ну, так что же? Придётся мне просто ещё немного подождать дальнейшего развития событий. В любом случае и при любых раскладах, количество противников для меня может уменьшиться почти что наполовину.

Потому что, если сделка пройдёт тихо-мирно, и мексикашки свялят с бабками, а монголы останутся с коксом, то… Подожду, когда латиносы отъедут подальше, да и расстреляю к чертям собачьим всех байкеров, как в тире.

Ну а если мексиканские наркобарыги затеяли расправу над байкерами, то мне же лучше. Их ведь даже меньше, чем затянутых в чёрную кожу парней с усами.

Да-а… А у меня сразу тут возник небольшой вопрос к умственным способностям монголов. Их тут пятеро, то есть почти что вдвое больше, чем гостей, которых приехало только трое… Меня бы это сразу напрягло. И даже не тем, что хитрые амигос могли бы притащить с собой снайпера и пристроить его на ближайшем холме, что они, кстати, и сделали… Просто поведение у смуглых мачо уж больно наглое и вызывающие. Типа: «Смотрите! Нас мало и мы никого не боимся.»

Сразу же должен был возникнуть закономерный вопрос: «А почему собственно не боитесь?»

Но почему-то монголов это совсем не заинтересовало. Или… Или у них тоже был свой козырь в рукаве кожаной байкерской куртке? А не тот ли это одинокий «рейнджер», которого я завалил на парковке? Но у него с собой из оружия был только какое-то укороченное ружьё, типа итальянской «лупары». Но… Не исключено, что у него где-то в номере было припрятано что-то более дальнобойное. И он, прихватив себе пивка, планировал тоже приехать на стрелку и залечь, наблюдая за этой полянкой. Жаль, что не было времени поговорить с тем гадом более обстоятельно. А теперь пусть он общается в аду с чертями. Или куда там он попадёт после своей смерти? Дай бог, чтобы его гнилая душонка не полетела на новое перерождение, как это произошло у нас с Сашкой. Видимо не настолько мы с братишкой нагрешили в той первой жизни. Хотя на каждом из нас числилось немало трупов, но похоже, что все убиенные нами были грешниками ещё большими, чем мы сами.

Так, а на поляне намечается какое-то движение. Как говорится: «Началось в колхозе утро…»

* * *

Главнюк байкеров сидел на своём складном стуле и просто наблюдал за всем происходящим. Один из его помощников, почти сидя на земле, проверял качество «товара». И даже частично испытывал его на себе. Блин. Вот ведь дурак… Ведь какое главное правило умного наркоторговца? «Никогда не нюхай свой кокаин!»

Ну да и хрен с ним. Я думаю, что он не успеет сторчаться. Потому что судьба его окончится сегодня. Да. Сегодня, здесь и сейчас…

Старший у мексиканцев, не взирая на то, что он являлся таким крутым боссом, лично проверял сумку с деньгами. Он быстро пересчитал пачки, а некоторые из них даже вскрыл, проверив содержимое. Молодец! Значит, знает, что иногда внутри пачки стодолларовых банкнот могут находиться купюры калибром помельче. А может он и сам такой. И в половине пакетов не дурманящий порошок кокаина, а какая-нибудь сода или мука.

А вот что мне отсюда сверху было хорошо видно, то это то, как расположились на этой площадке два других мексиканца. Они стояли позади, за спиной своего босса, по правую и левую руку от него, но ненавязчиво держали под прицелом тех байкеров, что стояли с карабинами в руках. Но те стояли спокойно и расслабленно, как будто этого и не замечали вовсе. Они что, блин? Пуленепробиваемые, да? Или у них под кожаными куртками спрятаны бронежилеты? Да ладно… Быть такого не может. Хорошие бронежилеты, способные сдержать винтовочную или пистолетную пулю ещё не выпускают в массовом порядке. А те, что есть у военных, настолько тяжёлые, что вряд ли бы байкеры в них так шустро передвигались.

Просто расслабились ребятки на просторах Соединённых штатов, и ничего, и никого не боятся. Наверное, думают, что их безопасность охраняет слава банды «Монголов», самых кровожадных байкеров Америки. Ну, а может им просто пообещали, что сделка пройдёт в мирной и дружественной обстановке. Ну-ну. Поживём, увидим. Но как мне кажется, что до того момента, как можно будет посмотреть и увидеть, доживут далеко не все…

* * *

Я ждал, что вот-вот может начаться стрельба, но несмотря на это, начало перестрелки было неожиданно даже для меня. Первый выстрел прозвучал хлёстко и громко. А это эхо отразилось от всех холмов сразу. Голова одного из охранников главного байкера вспыхнула кровавыми брызгами. И тут же загрохотали другие стволы. Всё было закономерно. Двое охранников мексиканского босса, моментально пристрелили двоих байкеров. Одного, что стоял у фургона, расстреляли из какого-то пистолета-пулемёта типа УЗИ. Второго охранника, стоящего слева за спиной главного байкера убили несколькими выстрелами из пистолета типа моего девятьсот одиннадцатого Кольта. Ну а сам босс наркомафии быстро достал очень блестящий револьвер и в упор выстрелил в голову своего монгольского оппонента. Похоже, что все цели были заранее у них распределены. Поскольку не прошло и нескольких секунд, как всё закончилось. Те кому суждено сегодня было стать трупами, ими и стали. А вот те, кто их убил, ещё не закончили свой жизненный путь. Но это только пока… Хотя сами они об этом ещё и не догадываются.

Странным во всей этой перестрелке было то, что тот байкер, который проверял на вкус и цвет порошок из пакетов, просто упал на землю накрыв свой затылок руками. И в него при этом никто так и не стал стрелять. Оп-паньки! А казачок-то засланный. Иначе его давно бы уже пришили тут же, не отходя от кассы.

Жаль… Жаль, что мне не удастся поговорить по душам с тем монгольским главнюком. Но это сейчас даже и не самое главное…

А что же главное? Лишь то, что я хочу дождаться момента, чтобы расправиться с оставшимися персонажами и забрать свою девочку… А начинать надо исключительно со снайпера.

Я уж было даже навел прицел на коллегу, но тот просто-напросто встал, отряхнул своё пончо, подхватил винтовочку, да и пошёл не спеша вниз к своим землякам.

Вот оно как. А что всё это значит? А это значит, что больше тут никого постороннего не предвидится, и ему ни к чему пасти поляну с вершины холма. Ведь всё уже закончилось.

А вот хрен ты угадал, амиго!

* * *

И снова раскладец стал тем, каким он и был для меня изначально: Пятеро к одному. Начинаем считать? Трое из машины, один снайпер и один предатель. Итого: Их пятеро, а я по прежнему один-одинёшенек. Но правда со мной есть мой старый друг АКМ и добрая подруга СВД-шечка. Так что мы ещё поглядим. Ху ист кто?

Ещё несколько шагов моего коллеги, бредущего не спеша вниз по склону холма, и все мои мишени собрались в одном месте, причём довольно кучно на этом пятачке. Двое охранников, наклонившись к земле, собирали сумки с кокаином и деньгами, снайпер о чём-то разговаривал с боссом, а предатель байкер, получив свои тридцать сребреников в виде пары пачек баксов, по-прежнему сидел на земле, и почему-то тупо улыбался.

Блин. Мне так хотелось начать именно с него, но я сдержался. Судя по всему, он для меня сейчас совершенно безопасен. Ну а поговорить с ним я смогу и потом. Так что я буду отстреливать их в то же порядке, как и планировал до этого…

Гулко хлестнул выстрел моей СВД-шки, и снайпер упал, как подкошенный. Следом за ним тут же отправился в мир иной и босс наркомафии, не успевший даже ухватиться за свой блестящий револьвер. Двое оставшихся мексиканцев, только-только начали разгибаться от сумок и пытаться нащупать своё оружие, но мои выстрелы заставили их попадать на землю и дёргаться в последних судорогах. И лишь тупо улыбающийся байкер-предатель, всё так же сидел рядом с трупами, и судя по всему, просто боялся хоть как-то пошевелиться.

Ещё несколько мгновений я наблюдал за полем боя, прежде чем, убедившись, что все цели поражены наглушняк, решил посетить эту живописную полянку. Оставив винтовку лежать на земле, я подхватил в руки свой надёжный автомат, да и пошёл вниз.

* * *

Спустившись и выйдя к месту массового расстрела сразу двух преступных группировок, я первым же делом произвёл полный контроль всех валяющихся на земле тушек. Даже одна автоматная пуля в голову сразу же выдаёт моментальную гарантию того, что это тело уже не выдаст в будущем никаких сюрпризов. Для меня это сейчас самое главное. Ведь мне не нужны никакие случайности. Я с этим сталкивался и не раз, в прошлой жизни. Иногда, даже смертельно раненый подранок, может из последних сил произвести коварный выстрел в спину, перед своей неминуемой смертью. А оно нам надо? Ответ только один: «Нет. Нам этого не надо.»

Закончив с обработкой трупов, я подошёл к последнему, оставшемуся в живых, участнику наркосделки. Я узнал его. Он был один из тех, кто затаскивал мою Маринку в фургон, там, на улице в Рино.

Ударом ноги я повалил его на землю. Он раскинулся, лежа на спине, как морская звезда. А я так же хладнокровно прострелил ему по очереди оба колена и оба локтя. Крик злодея, переходящий в звериный вой, меня совершенно не беспокоил. Орёт? Ну и пусть орёт. Зато он ещё поживёт какое-то время. Зачем? Да я и сам пока ещё не знаю. Но теперь я точно уверен, что он не устроит никакой самодеятельности, пока я буду занят освобождением моей девочки. Пусть пока поваляется на земле, да повоет. А то, после такой активной стрельбы, стало что-то слишком тихо…

* * *

Подойдя к боковым дверям фургона, недолго думая, я просто распахнул их. Но при этом, я встал так, чтобы не заслонять собой дверной проём. Почему-то мне подумалось, если Маринка смогла бы развязаться там, внутри, то она бы наверняка нашла бы какую-нибудь железяку в машине, и не раздумывая применила бы её по голове любого того, кто бы в эту машину и сунулся. Но, увы, никаких активных действий после распахивания дверей не произошло. И это настораживало меня ещё больше. Неужели они с ней что-то сделали? Блин. А мне уже даже некого мучительно убивать за то, что они так поступили с моей девочкой. Ну разве что ещё прострелить несколько конечностей тому предателю, что воет у меня за спиной.

Я заглянул наконец-то внутрь фургона, и увидел два связанных тела. Одно из них, конечно же, моя Маринка. А другую девушку, я никогда раньше не видел. Спелёнуты они были капитально. По рукам и ногам. В рту каждой из них — кляп. На меня смотрели две пары глаз. Огни злые и разгневанные, а другие испуганные донельзя. Ну, конечно же, я сразу выдернул кляп у той, у которой глаза сверкали искренней яростью.

— Ты где был так долго? — тут же спросила меня Маринка.

— Я тоже тебя люблю. — ответил я ей и улыбнулся.

Вторая девчонка смотрела на нас обоих с ужасом. А мы ещё и говорили при ней на нашем великом и могучем русском языке. Так что наверняка, она ещё не поняла, что все её мучения и приключения уже закончились.

— Давай. Развяжи меня побыстрее! — тут же начала распоряжаться моя боевая подруга. — А то я так писать хочу, что могу обоссаться прямо тут, как вот эта моя соседка.

И действительно, джинсы на второй пленнице были мокры в определённом месте, а запашок от неё шёл тот ещё.

— Похоже, что она тут облегчилась по полной. — прокомментировал я, разрезая верёвки на руках и ногах своей девушки.

— Я сейчас! — крикнула Маринка, на ходу расстёгивая джинсы, и убегая куда-то за фургончик.

Ну а я придвинулся ко второй пленнице, и первым делом вынул кляп у неё изо рта. Она отшатнулась, и с ужасом глядя на меня запричитала:

— Won’t you kill me? Please… Don’t kill me! (англ. Вы же не убьёте меня? Пожалуйста… Не надо меня убивать!)

— Relax, girl! I came to save my girlfriend. (англ. Расслабься, девочка! Я просто пришёл спасти свою подружку.)

— What about these? The ones in leather jackets… Where are they? (англ. А эти? Которые, в кожаных куртках… Где они?)

— I killed them. (англ. Я убил их) — ответил я ей спокойным голосом.

Но как я не пытался её успокоить, говоря ровным тоном. Не повышая голоса, она по прежнему была испугана до чёртиков. Или её так раздражал вой подранка возле потухшего костерка. Её глаза расширились от ужаса и она спросила меня.

— Did you kill them all? (англ. Ты всех их убил?)

— Yes… (англ. Угу…) — снова спокойно ответил я.

— One? (англ. Один?)

— So it happened… (англ. Так получилось…)

Наш разговор прервала вернувшаяся Маринка. Она уже застегнула штаны и была вполне довольна, несмотря на синяки под глазами и кровоподтёки на лице. И пока я освобождал вторую девушку, она тут же подключилась к нашей беседе, по-английски конечно…

— Calm down, friend! This is my boyfriend. He is the best gunfighter in the Wild West! (англ. Успокойся, подруга! Это мой парень. Он лучший ганфайтер на Диком Западе!)

Но, похоже, что её слова мало успокоили несостоявшуюся жертву кровожадных и сексуально озабоченных байкеров из банды «монголов». И она тут же снова задала вопрос. Я чуть не заржал в полный голос, но сдержался. Потому что её вопрос и мой ответ один в один соответствовали известной цитате из знаменитого фильма Алексей Балабанова «Брат-2».

— Are you gangsters? (англ. А вы гангстеры?)

— No. We are Russians! (англ. Нет. Мы — русские!)

Глава 10

Глава десятая.

Листая жизни чёрные страницы,

Я понял, потеряв на это годы:

И у свободы, тоже есть границы,

И за границей тоже нет свободы!

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино.

Александр Тихий.

Я очнулся окончательно и бесповоротно. Наверное, мой организм устал «спать» и решил, что лучше бодрствовать с болью, чем валяться в беспамятстве. Я открыл глаза, и едва не зажмурился от сияющей белизны того места, в котором сейчас находился. Но это явно была какая-то больничная палата. Я, похоже, долго пробыл без сознания, потому что в памяти не отложилось ни одного кадра тех моментов, как меня грузили в машину скорой помощи, куда-то везли и всё-такое прочее. Ну а сейчас я валялся на кровати с белоснежными простынями, и у меня ужасно болела голова с правой стороны. Я попытался поднять правую руку, чтобы потрогать, что там у меня такое, но тут же обломался по полной программе. А как тут не обломаешься, если твоё правое запястье приковано наручником к боковой дужке больничной кровати…

Вот именно осознание этого и привело меня в полное сознание. Наручник? Во как… Следовательно, что-то пошло не так. Ведь, если я потерпевший, то зачем меня пристёгивать к кровати, причём только за одну руку? Левая-то рука у меня свободна. Я уже проверил. И это очень плохо. Я ведь не амбидекстер, а настоящий полноценный правша. Как же я буду ложку держать?

А если серьёзно, то, скорее всего, копы пробили мои документы, пока я был в отключке, и обнаружили, что не было нигде и никогда никакого Готлиба Штилльмана… Интересно, а багажник моего Мустанга они тоже прошмонали? Там же, блин сумка с винтовкой, калашом и всем моими пистолетами… А ещё в нашем номере в отеле… Там вообще было столько всего такого, о чём не стоило бы знать местным копам… Чёрт…

И тут включилась моя память… Я вспомнил, что произошло там, на парковке и все события, которые произошли до этого. Какие-то байкеры похитили Маринку, избили Лёшку, а потом ещё один из них стрелял в нас на парковке. Алёнка в последний момент заслонила меня собой и погибла от выстрела из ружья почти в упор… А меня, похоже, какая-то из картечин зацепила по голове, и я провалился во тьму.

А следствием всего этого, пока я был без сознания, копы проверили меня и поняли, что я не тот, за кого себя выдаю…

Да… Засада. Похоже, что я опять влип по полной программе. И что мне теперь делать? Думаю, что учитывая мою травму головы, для начала можно поиграть в ретроградную амнезию. Ну, а потом и поглядим, что к чему…

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Какие-то холмы недалеко от Рино.

Алексей Тихий.

Освободив вторую пленницу от пут на руках и ногах, я хотел вернуться к воющему злодею, чтобы потолковать с ним о том, о сём, но не успел.

Опередив меня, Маринка, увидев того, кто выл, валявшись у костра в лужах собственной крови, налетела на него, как бешеная фурия, с ходу влепив ему ногой по рёбрам. Второй удар, она снова нанесла ему своим сапогом, но на этот раз уже в голову, прямо в лицо. Я попытался оттащить подругу, и мне это удалось, хотя и с большим трудом. А попутно заметил вторую девушку, которая с ещё большим ужасом смотрела на трупы, раскинувшиеся по всей полянке в живописных позах.

— Это ты их всех убил? — спросила она меня.

— Ну, как видишь, я убил не всех. Этого байкера ты узнаёшь?

— Да. Он был один из тех, кто избил моего парня и затащил в машину. Но ты их всех убил… — снова повторила она.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Клэр.

— Ты понимаешь, Клэр, что если ты про меня кому-нибудь расскажешь…

— Ты меня убьёшь? — снова испугавшись сказала она.

— Нет. Просто если ты кому-то про меня и мою подругу расскажешь, то нас будут искать не только вся полиция штата, но и федералы. А ведь мы вроде бы не сделали ничего плохого.

— Да… Но я никому об этом не расскажу…

— Не расскажешь. А знаешь, почему?

— Почему? — удивлённо посмотрела она на меня.

Я поднял с земли блестящий револьвер, не так давно, принадлежащий боссу мексиканской наркомафии, и вложил его в руку испуганной девушки.

— Потому что ты сейчас убьёшь вот этого последнего бандита…

— Я не смогу этого сделать.

— Почему?

— Но я… Я никогда никого не убивала.

— А ты знаешь, что они вчера сделали ещё с одной девушкой, которую схватили на улице и тоже привезли сюда?

— Н-нет…

— Они сперва насиловали её. Долго… Очень долго насиловали. По очереди и все вместе, одновременно… А потом… Ты хочешь знать, что они с ней сделали потом?

— Я н-не знаю… — дрожащим голосом ответила Клэр.

— А давай об этом спросим у него… — я указал на окровавленного злодея.

— Эй! Ты меня слышишь? — спросил я обращаясь уже к байкеру-предателю.

— Д-да… — прохрипел злодей.

— Ты не мог бы рассказать этой девушке, куда вы вчера дели ту, другую?

Злодей смотрел на меня с испугом и молчал. Его пробивала мелкая дрожь, как от холода.

— Ты всё равно умрёшь. Но я могу пообещать тебе лёгкую смерть, если ты будешь честен и откровенен с нами. Ты согласен?

— Д-да… Мы её закопали… Я могу показать где…

— Это не обязательно. Только ты не сказал нам всю правду. Вы её сперва убили?

— Н-нет… Когда мы её закапывали, она ещё была жива…

— Сука! — крикнула Маринка по-русски, и снова хотела наброситься на этого мерзавца…

Но её опередила Клэр. Револьвер она держала двумя руками. Она выстрелила ему прямо в лицо. А потом ещё раз… И ещё…

Злодей затих почти что не дёргаясь. От лица у него почти ничего не осталось. Выглядело это всё настолько омерзительно, что Маринка отвернулась, а Клэр тут же вырвало.

— Ну, вот видишь, Клэр… Теперь, когда ты стала нашей соучастницей в этих убийствах, ты уже точно никому ничего не расскажешь.

Она молча кивнула мне в ответ.

— Марина! Отведи её к ручью. Пусть она там умоется, подмоется. Жаль, что ей не во что переодеться.

— Я что-нибудь придумаю. — откликнулась моя подруга и увела Клэр в сторону ручья.

Ну а я решил, что самое время заняться любимым делом — сбором трофеев. А что такого? Я всегда жил, живу и буду жить по заветам предков: «Что с бою взято — то свято!»

Первым делом отложил в сторону сумку с долларами. Считать деньги я буду потом, сейчас на это нет времени. Сумки с кокаином тоже сложил рядом. Ещё не знаю, брать их или не брать. Ну а потом я пошёл собирать оружие погибших врагов. Хотел было приватизировать ещё и золотые цепи с мексиканских шей, но передумал. Не побрезговал. Нет. Но палевно. Да и зачем. Сумка с деньгами и так сулила приличный куш. Так что мелочиться не стоит.

* * *

Когда девчонки вернулись от ручья, я уже закончил мародёрить. Маринка тоже умылась, и выглядела вполне себе ничего так. Она взяла нож и стала что-то мастерить из пиджака, который раньше носил наркобосс.

— Зачем тебе это? — спросил я.

— Да вот, Кларе юбку сделаю.

Я посмотрел на Клэр. Она стояла в одной рубашке и сильно стеснялась. Судя по всему, испачканные джинсы и трусы она не стала снова надевать.

— А. Ну, ладно. Клэр! Какая машина тебе больше нравится?

— Что?

— Тут до города миль восемь-десять. Ты хочешь идти туда пешком?

— Я думала, что вы меня подвезёте…

— У нас другие планы. Мы сваливаем отсюда в другую сторону, так что тебе придётся самой рулить. Так какую машину ты выбираешь? Рекомендую всё-таки Форд-фургончик.

— Почему?

— А тебя там почти не будет видно. А вот в этом кабриолете все будут на тебя смотреть. Да и машина уж больно приметная.

— Хорошо. — ответила девушка.

Похоже, что ей было всё равно.

— И вот ещё. Возьми! Это тебе на новую одежду.

Я отдал ей те самые деньги, которыми мексиканец расплатился с предателем. Там навскидку было примерно тридцать тысяч долларов. Ну, прямо как те пресловутые тридцать сребреников для Иуды. Пусть хоть сейчас эти деньги попадут в хорошие руки.

Клэр взяла деньги с деланным безразличием. И при этом она смотрела на Маринку, которая мастерила для неё юбку.

— А ты хороший парень. Твоей подруге очень повезло.

— У тебя тоже, кажется, есть парень.

— Был. Я не хочу его больше видеть.

— Почему?

— Он трус. Когда меня схватили на улице, он убежал. Меня тащили в машину, а я брыкалась и сопротивлялась, звала его на помощь. А потом увидела, что он убежал. Он бежал по улице… Бежал… Бежал и даже не оглядывался, хотя за ним никто и не гнался даже…

* * *

Юбка получилась так себе, но и это лучше, чем было до этого. Клэр уехала на сером фургоне. Проводив её, Маринка обернулась ко мне и спросила:

— Я так поняла, что ты до сих пор не умылся, потому что не хотел, чтобы она тебя в лицо запомнила?

Блин. Я потрогал лицо. Охренеть… Я совсем забыл, что в целях маскировки извалялся в пыли, а потом ещё и тщательно втирал местную жёлтую пыль в лицо и в волосы. Ну а потом бегал, потел, стрелял, ползал, снова потел. Наверняка я со стороны — тот ещё шайтан.

— Марин. Я пойду, умоюсь. А ты присмотри мне что-нибудь переодеться… Хотя, нет. Не надо. Я лучше в грязном поеду.

— Почему? Вон давай тебя оденем под мексиканца…

— Не стоит. У них у всех одежда либо в крови, либо в дерьме… Ладно. Я побежал к ручью.

* * *

Скинув с себя всю одежду, я залез в ручей. Ну, как ручей. Так, одно название. Но мне всё же хватило воды, чтобы смыть с себя пот и пыль сегодняшнего дня. А потом, на берегу, я как мог, вытряхнул пыльную одежду и напялил на себя. Потом постираемся…

Когда я вернулся. Маринка уже была готова ехать. Мы уже загрузили все сумки в багажный отсек кабриолета. Больше нам тут делать нечего. Закапывать трупы я и не планировал. Местные мелкие хищники через пару дней ничего не оставят от этих бравых парней.

Только когда мы выехали на дорогу, я заметил, что солнце уже клонится к закату. Через некоторое время, мы уже перегружали трофейные сумки в нашу машину.

— А что ты будешь делать с этим? — указала Маринка на сумки с кокаином.

— Не знаю. Жалко бросать. Тут товара, наверное, на лимон баксов.

— На какой лимон? — переспросила непонимающая девушка.

Ну, да. Лимон баксов — это уже сленг из моих девяностых.

— На миллион долларов. — уточнил я.

— А-аа. Я думаю, что не стоит с этим связываться.

— Да я согласен с тобой. Ты права.

Пакеты с порошком я вытряхивал из сумок, а взамен складывал туда затрофеенное оружие. Наркотики я вываливал прямо на землю возле машины. Да ещё, стараясь не перепачкаться в порошке, потрошил пакеты. Потом, пробив бензобак кабриолета, я залил всё вокруг бензином. Подождал, когда натечёт прилично и достал из кармана свою любимую «Zippo».

Вспомнил, как в разных дурацких фильмах главный герой, перед тем как что-то поджечь, сперва говорит, что-то пафосное, а потом чиркает своей «Зиппой» и бросает её в лужу с бензином.

Щас… Буду я тут своими зажигалками разбрасываться.

Найдя в машине какую-то тряпку, я тоже смочил её в горючке и завернув в камень, отошёл подальше. Чиркнув зажигалкой, я тут же бросил огненный снаряд в сторону машины мексиканцев. Полыхнуло так, что даже до меня донеслась волна жара. А я развернулся и зашагал в сторону нашей машины. Пора бы уже и сваливать отсюда…

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Александр Тихий.

То, что я пришёл в себя уже стало известно тут в больнице. На мой вопрос, типа: «Где я?», мне сообщили, что это больница… Тахо Пасифик Хоспитал. Вопросы, которые задавали мне, я игнорировал, отвечая, что ничего не помню.

Мне сейчас в первую очередь надо собрать побольше информации. Узнать где я, и как отсюда слинять поскорее. А для этого ещё мне придётся притворяться бедной овечкой, чтобы они перестали меня воспринимать всерьёз и ослабили бдительность.

Первый шажочек я уже сделал, когда пролил на себя стакан воды, принесённой медсестрой. Объяснил её, что я не левша и левой рукой мне неудобно пользоваться в быту. Она позвала полицейского. Обычный такой коп, в форме. Они теперь постоянно дежурят возле моей палаты. Наверное, его сменят вечером. Ну, вот, коп меня отстегнул, и я вдоволь напился. После этого он хотел было меня снова пристегнуть, но я попросился в туалет. Медсестра предложила утку, ну или судно, как у них тут это всё называется… Я сказал, что если офицер мне поможет, то смогу это сделать и сам.

Туалет оказался тут же, в палате. Меня довели туда, подержали, пока я мочился, а потом сопроводили обратно. Я даже успел в зеркале рассмотреть белую нашлёпку из пластыря на своей голове. Ну а после… Меня снова пристегнули, но на этот раз я настоял, чтобы за левую руку.

При этом я попытался «покачать свои права», спрашивая, почему меня приковывают наручниками, если я не преступник…

Но мне лаконично ответили, что это всё для моей же безопасности. Вот завтра придёт доктор и всё разрешится…

Ага. Доктор. Небось, притащатся копы с большими погонами, или вообще федералы, и будут вопросы всякие задавать, да разговоры разговаривать. Я вот не помню, сыворотку правды уже используют тут, чтобы выведать у пленников все их тайны, скополамин или там какой-то пентотал натрия? Я ни фига не химик, и в этом не особо разбираюсь, так что все сведения об этом исключительно подчерпнуты из книг и фильмов. А верить им не стоит на все сто.

Поэтому пока буду придерживаться версии потери памяти. Вот придут меня допрашивать. Будут всякие вопросики каверзные задавать. А я развешу уши, и буду слушать, слушать… Чтобы понять что про тебя знают, иногда полезно послушать вопросы, которые тебе будут задавать. И на основании их уже делать выводы, что говорить, а что не говорить…

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино.

Алексей Тихий.

Мы спокойно доехали до своего отеля. Был уже вечер, но темно не было. В этом городе слишком много всякого электричества. Но нам удалось, не привлекая внимания пройти в наш номер с большой сумкой, набитой долларами. Оружие мы не стали доставать из багажника. Ну, разве только то, что было с собой. У меня Кольт, а у Маринки Вальтер ППК.

Желание сразу же бежать куда-то и искать Сашку, я отмёл, как неправильное и несвоевременное. Сперва надо отмыться, переодеться, отдохнуть и выдохнуть. Так что поиски начнём уже только завтра. А сегодня мыться, бриться и спать…

Маринка уже умотала в душ. Настойчиво звала меня с собой, но я отказался, отговорившись усталостью. Я уже скинул с себя всю грязную одежду. Сижу в одних трусах в кресле. Тупо смотрю куда-то вдаль. Думу думаю. Прокручиваю произошедшие события. Снова и снова корю себя за то, что так расслабился. Ведь это всё, абсолютно всё произошло исключительно из-за меня. Да-да… Из-за того, что я выпил лишнего на халяву, из-за того, что не стал таскать с собой ничего из оружия. Вот из-за этого меня так легко и побили там, на улице и похитили Маринку.

А потом… Это именно из-за меня погибла Алёнка, прикрыв собой Сашку. Героическая девчонка! Она ведь любила его. Знала, что ей ничего не светит, но любила несмотря ни на что. Даже умирая, она спросила у меня: «Как там Сашка?» и умерла с улыбкой на губах. Блин. А ведь совсем недавно ещё одна девушка по имени Сара, тоже так же с улыбкой умерла, узнав, что спасать её примчался легендарный Айвен. Санька! Чёрт тебя подери! Что вокруг тебя творится?

Да… А ведь, если бы Аленка не прикрыла Сашку своим телом, то он и сам бы мог погибнуть. Но и его ранили в этот раз. И где он сейчас, я понятия не имею. Я ведь бросил его там на парковке. Бросил лежать. Раненого. И он тоже мог бы уже умереть. Хотя я почему-то уверен, что он жив. Вот чувствую, что жив. И чувствую, что ему очень нужна моя помощь. Но бежать прямо сейчас на ночь глядя, бесполезно. Я только подниму лишний шухер и привлеку к себе внимание.

* * *

Мой взгляд упал на сумку с долларами. Я машинально открыл её и вывалил прямо на кровать пачки с долларами. Сколько здесь? Много…

Любопытство взяло верх, и я стал раскладывать пачки по номиналам. Купюры были не новые. Явно из оборота. Пачки никак не хотели складываться в ровные стопки. Пришлось просто делить на кучки. В результате оказалось, что присутствуют почти все номиналы. Ну, разве что кроме однодолларовых и двудолларовых.

Пятёрок было мало. Всего восемь пачек. Итого — четыре тысячи. Я стал считать десятки. Семьдесят четыре. Сразу прибавил три нуля, так как пачка десяток — это и есть тысяча.

Ну а дальше, пошло-поехало. Восемьдесят шесть пачек двадцаток, сто восемь пачек полтинников и под занавес я пересчитал сотки. В смысле, пачки соток. Оказалось шестьдесят восемь. Охренеть не встать.

* * *

Когда Маринка вышла из душа, замотанная только в одно полотенце, она застала меня над кучей долларов. Прям как у Александра Сергеевича Пушкина в его знаменитом Лукоморье: «Там царь Кащей над златом чахнет…»

— Так много денег? — ахнула Маринка. — А сколько здесь?

Я посмотрел на подругу. Вот за что люблю её… Никакого алчного блеска в глазах при виде такой кучи денег, только неподдельное, почти детское любопытство. Я улыбнулся и сказал, почти продекламировал:

— Без малого, полтора миллиона долларов.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

В час, когда нападает тревога и грусть,

В час, когда на душе, словно камень лежит,

Я хочу оглянуться на пройденный путь

И увидеть ушедших друзей миражи.

Как мне хочется верить, что это не так,

И что можно ушедшее время вернуть…

Но лежит за спиной запорошенный тракт,

Безразличной луной освещённый чуть-чуть.

28 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Госпиталь.

Александр Тихий.

Навестили меня важные дяди рано утром. Сразу после завтрака. Жиденькой овсянкой я совершенно не наелся, а то ли морс, то ли компот был невкусный и не сладкий. Не сладким было и моё настроение. А тут ещё и эти официальные морды. Их было двое. Один толстенький и лысоватый. Он всё время потел, и вытирал платком блестящую лысину. Второй же был худощав и высок. Эдакий типичный янки. Настоящий американец… Он холодно смотрел на меня, и на его лице не отражалось никаких эмоций. Оба они были в строгих костюмах, как и положено официальным представителям силовых структур. Я пока только не могу понять: Это ещё полиция, или уже федералы?

Первым начал говорить толстячок.

— Здравствуйте, молодой человек!

— Добрый день! — вежливо ответил я.

— Как Вы себя чувствуете?

— Уже лучше… Но я по-прежнему… Простите, но я не помню, что со мной произошло… Меня ударили по голове? Да?

— Вы совсем ничего не помните?

— Я не знаю… Постоянно такое ощущение, что я что-то забыл… Вы не поверите… Я даже не могу вспомнить своё имя… Кто я?

Худощавый дёрнул бровью, но по-прежнему сохранял на лице каменную маску истукана. Правда до того покерфейса, который был у Старого Во́рона из племени черноногих, ему было, как до Китая раком.

— Вы совсем ничего не помните? — снова повторил толстячок и вытер пот на лысине.

— Я даже не знаю, что мне надо вспомнить… А почему я тут прикован? — я звякнул наручником на левой руке.

— Это необходимо для Вашей же безопасности.

— Я что, опасен для окружающих?

— А мы ещё не знаем, кто Вы такой.

— Но я… Хм… Я тоже этого не знаю. Так что тут, я ничем не могу вам помочь. Но просто это неудобно. Даже и в туалет не сходить… Неужели Вы думаете, что я куда-то убегу отсюда? — я постарался сделать страдальческое лицо. — Я ведь даже не знаю, куда мне бежать… Я не понимаю, что происходит. А тут ещё какой-то шум в голове иногда появляется.

— Вот видите, Вам ещё рано вставать. Врачи будут наблюдать за Вашим состоянием. Возможно, мы будем вынуждены перевести Вас в специализированное учреждение.

— Вы имеете в виду психиатрическую лечебницу? Но я же не псих. Я же всё понимаю и не делаю ничего такого, что делают психически больные люди.

— А Вы знаете, что они делают?

— Я знаю, что они не делают. Но вы мне так и не сказали, что со мной случилось?

— Вам всё надо вспомнить самому. Так у Вас появится шанс опять вернуть свою память.

— Но, может быть, у вас есть какие-то подсказки для этого? Я знаю, что у меня травма на голове. Если меня кто-то ударил, то может мне надо попасть на то место, где это случилось. Вдруг я там посмотрю вокруг и всё вспомню. Ну, хоть что-то…

— Пока врачи не рекомендуют Вам много двигаться. Мы придём к вам завтра. Может за это время Вы и вспомните что-нибудь новое…

— Да мне бы что-нибудь старое вспомнить хотя бы… Ясно… Спасибо Вам… Я буду вас ждать.

— Всего доброго. Выздоравливайте, молодой человек!

— Я буду стараться…

* * *

Когда они ушли, я ещё долго лежал, вспоминая, не прокололся ли я где. Но вроде бы не сказал ничего лишнего. Обтекаемые слова и жалобы на потерю памяти. Вот и всё… Хотя за время разговора, я всё-таки изрядно вспотел. Не так, конечно, как тот лысый толстяк, но всё же… А что плохо, так это то, что его молчаливый напарник наверняка это заметил. Он же меня не просто разглядывал. Он меня как будто насквозь просвечивал. Опасный тип. Хотя и толстяк, несмотря на свой смешной вид, тоже ведь профессионал своего дела. Беседа была построена очень хитро. А завтра он будет спрашивать у меня всё то же самое, только под другим углом, чтобы вывести меня на чистую воду. Это хорошо ещё, что все эти методы мне знакомы по прошлой жизни. Так что мы ещё посмотрим, кто кого…

С этими мыслями я и задремал, утомлённый напряжённой беседой.

* * *

Если бы я не заснул, то обязательно бы заметил, как медсестра, вошедшая в мою палату, остановилась возле моей постели и долго всматривалась в моё лицо. Потом она так же тихо вышла из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Интерлюдия.

Разговор, который никак не мог слышать Сашка.

— Он врёт. — безапелляционно заявил худой полицейский.

— В чём? — спросил его лысый толстячок.

— Во всём. Он не терял память. Всё он помнит. И он не тот, за кого себя выдаёт.

— Думаешь?

— Да я уверен в этом. Готов поставить десятку против доллара.

— Но ведь врачи говорят, что такое вполне возможно при тупой травме головы.

— Может быть, ему и прилетело куском картечины по голове, но это совсем не означает, что маленький комочек свинца вышиб из его мозгов всю память. У него в номере, который он делил со своей подругой, нашли кучу долларов и поддельные документы. Этого человека не существует в природе.

— Но он же молодой, да и девка его тоже мелкая по возрасту. Молодёжь иногда покупает себе поддельные документы, чтобы сбежать из дома и покуролесить на просторах Америки.

— Мне кажется, что это не тот случай. Документы сделаны на высоком уровне. А девка вообще из России.

— Сейчас это называется Советский союз…

— Да какая разница? Русские — они и в Африке русские. И они наши враги. Ты не забыл про это?

— Ты думаешь, что этот парень тоже русский?

— Да, хрен его знает кто он такой. Но он точно не тот, за кого он себя выдаёт.

— Он же память потерял и не выдаёт себя ни за кого. Я пытался в разговоре вывести его на то, чтобы он назвался тем именем, что обозначено в его документах… Как там? Что-то немецкое… Готлиб Штилльман.

— Штилльман? А это разве не еврейская фамилия?

— Не знаю. Но он всё равно не стал называться никаким именем. Ты же слышал, что он говорил? Не знаю. Не помню…

— Врёт. Я ему не верю…

— Ну, вот доктор скажет, что его можно допрашивать, тогда и поговорим с ним по-другому.

— Жду не дождусь этого. — высказал своё мнение худой.

— Я тоже… — согласился с ним толстяк.

28 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино.

Алексей Тихий.

Нас утро встречает прохладой… А ещё болью во всём теле. Вчера в горячке, я этого почему-то не замечал. Но ведь и меня, и Маринку ещё с утра избили. Но она-то полдня валялась связанной, а я бегал, прыгал, снова дрался, снова бегал, стрелял, таскал тяжёлые сумки. Да-а… А потом меня ночью моя подруга ещё и эксплуатировала по полной программе. Я всё понимаю: Адреналин, и всё такое… Блин. А с утра в зеркале у меня была такая рожа, что краше в гроб кладут. Да и то, в морге стараются подкрасить лицо покойника, чтобы труп в гробу получше выглядел. Маринка тоже получила вчера свою порцию синяков на лице, но косметика в опытных руках творит чудеса. Она и меня предлагала накрасить, чтобы замазать все гематомы, но я отказался.

— И что мы сегодня будем делать? — игриво спросила меня эта егоза.

— А чего ты такая весёлая, Марин? Ты разве не в курсе, что Алёнка вчера погибла, а Сашка тоже был ранен, и сейчас я даже не знаю, где он.

— Я в курсе. — серьёзным тоном ответила мне она. — Но плакать мне нельзя, потому что макияж потечёт. Если бы не это, то я бы уже заливалась горькими слезами, оплакивая погибшую подругу.

— Вы вроде бы и не особо ладили с ней?

— Да что ты понимаешь? Она же мне, как сестра была. Особенно последний месяц.

— А ведь это мы с тобой виноваты в её гибели. Они вчера к нам ехали, и на меня нарвались. Почти сразу после того, как…

— Я поняла.

— Ну вот… Я ему всё рассказал, а он и говорит, что видел, дескать, похожих парней в кожаных куртках. Вот мы и поехали. А у него возле отеля на парковке нарвались на одного из них. он меня опознал и за обрез схватился. Я в сторону. Сашка не успевал. Вот Алёнка его своим телом и заслонила… Правда и Саньке в голову картечина прилетела. Но он был жив, когда я его там оставил, хотя и без сознания.

— И почему ты его там бросил?

— Не бросил, а оставил. Он без сознания был. А на выстрел вот-вот должны уже были среагировать местные копы. Мне же надо было спешить, чтобы тебя спасти. Или этого повода мало, чтобы я оставил раненого брата лежать на асфальте рядом в убитой Алёнкой?

— Прости! — Маринка потупилась… — Я была не права.

— Забей! Я сам себе не могу этого простить до сих пор. И Алёнка умирающая перед глазами стоит. Знаешь, о чём она меня спросила? Жив ли Сашка? «Жив.» — ответил я. А она улыбнулась и умерла. Только где теперь его искать, я понятия не имею.

— В больнице, конечно.

— А в какой? Сколько их здесь? Ты знаешь?

— Нет. — вздохнула девушка.

— Вот и я не знаю… Но у меня есть одна идея.

— И какая?

— Нам надо начать поиски с того места, где я видел брата последний раз.

— Это ты имеешь в виду ту парковку возле отеля, в котором они жили…

— Угу…

* * *

Плохое это слово: «жили». Это только в сказке всё так весело и игриво: «жили-были…». Да-а… Но вот в реальной жизни всё не так. Жила-была девочка Алёнка… А потом её убили. И теперь про неё только и можно было сказать: «жила́…»

* * *

Всё-таки Маринка уговорила меня стать её моделью по макияжу и маскировке. Я уже видел себя в зеркале до этого. Как бы выразился ослик Иа-Иа из советского мультика про Винни-Пуха: «Душещипательное зрелище». Вот-вот. Я уж молчу про синяк на пол-лица. И даже не вспоминаю про то, что всё тело болит и ломит. Но губы, опухшие, как два пельменя — это что-то неописуемое… Хотя в будущем некоторые особи женского пола так не считали. Вот, честно говоря, я никогда этого не понимал. На фига превращать себя в уродину? Неужели найдётся хоть кто-то, кто считает это красивым? Если вместо губ уродливые сгустки, накачанные неизвестно чем и неизвестно кем, то разве это признак красоты? Вряд ли… Скорее всего это признак низкого интеллекта при наличии достаточного количества денег, чтобы себя изуродовать.

Да ладно ещё губы… Но они умудряются изуродовать всё своё тело. Перекачанные груди и огромные задницы… Может где-то в африканской стране, большая жопа это и есть эталон красоты, но зачем эту тенденцию распространять на весь мир. Или это такой мировой заговор пластических хирургов, чтобы не остаться без куска хлеба на старости лет.

Нет. Я ещё могу понять женщин, которые после родов и кормления ребёнка перестали быть довольны формой своей груди. Те, кто слегка подтягивают грудь до разумного соответствия прежним размерам просто возвращают свою привлекательность. Но должна же быть хоть какая-то мера во всех этих пластических операциях? Или, попробовав раз, они не могут больше остановиться?

Помню как-то в прошлой моей жизни была какое-то время мода на усы. Потом, правда пришла мода и на бороды, но это было чуть позже. А вот когда я вернулся из Афгана, усы были нормальным явлением. И вот однажды, стоя перед зеркалом с ножницами в руках, я попытался подравнять свои усищи… Мне, почему-то показалось, что правый ус длиннее левого. Подравнял справа. Показалось, что теперь длиннее левый ус. Я подравнял слева. Кончилось это всё тем, что я сбрил напрочь усы в тот день, когда от них осталось нечто напоминающее то, что носил небезызвестный Адольф Шикльгрубер. Может, и у этих бывших красоток было нечто такое? Хотели как лучше, а потом увлеклись и получилось то, что получилось…

Ну да ладно… Я что-то отвлёкся. В общем, Маринка снова совершила косметическое чудо. Мои волосы, зачёсанные назад и залитые каким-то гелем, изменили внешность уже почти до неузнаваемости. Ну а после она кое-как замазала синяк под глазом. Хотя я всё равно планировал прикрыть глаза тёмными солнечными очками на пол-лица. Но губы… С ними даже Маринка не смогла справиться. Но для сегодняшнего дня это даже лучше. Так меня точно никто не узнает. Маринка ведь тоже кардинально поменяла свой имидж, так что можно сказать — мы сегодня не такие, как вчера.

* * *

Подъезжать прямо к отелю и парковаться там же, где и вчера, я не стал. За пару кварталов до этого, мы обнаружили скопление припаркованных машин возле какого-то забора, ограждающего постройку явно госпитального типа. На больничное предназначение намекали ещё и несколько машин, одну из которых я идентифицировал, как катафалк. А две другие машины… Они мне сразу напомнили ту тачку, которую использовали в известном фильме «Охотники за привидениями».

Да. Скорее всего, это и была какая-то больница. Ну, или госпиталь, как тут говорят…

Но я пока не знаю, может быть, Сашка сейчас и в этом госпитале, но решение начать поиски от отеля — мне кажется более правильным.

* * *

До отеля мы дошли безо всяких проблем. А на парковке, я сразу же увидел стоящую на том же самом месте Сашкину машину. Но при этом успел заметить, что на дверях и на багажнике, были приклеены какие-то бумажки… Знакомая картинка. Так и у нас менты опечатывали то, что до этого обшмонали по полной программе. Так что, если там что-то и было, то вряд ли осталось нетронутым. Не исключено, что и номер, в котором жили Сашка с Алёнкой тоже прошерстили. Значит, искать там какие-то вещи, деньги или документы — бесполезно. Байкерские мотоциклы тоже стояли тут в количестве всё тех же четырёх Харлеев.

— Ты заметила? — спросил я Маринку.

— Что? — откликнулась она.

— Машину копы опечатали.

— И что?

— А это значит, что и номер тоже обыскали.

— Думаешь, что Сашка в опасности?

— Я не думаю. Я это предполагаю. Вот смотри! Его нашли на улице с пулей в голове.

— Ты же говорил, что это не пуля…

— Да какая разница. Огнестрельное ранение головы. И то, что череп не пробило, ничего не значит. Его так контузило, что он без сознания валялся.

— Ну и что?

— Ну и то… Рядом труп девушки. А чуть подальше ещё одно тело. Труп того, кто в них стрелял. Но его я зарезал ножом. Что могли подумать копы?

— Что? — с наивным видом смотрела на меня Маринка.

— Что был кто-то ещё. Тот, кто убил того байкера.

— Но это же ты.

— И что ты мне предлагаешь? Сдаться полиции?

— Нет, конечно…

— Вот и я про то же.

— И что мы будем делать?

— Даже и не знаю. Нам бы уточнить, куда отвезли брата на машине скорой помощи.

— Знаешь, Лёшенька… Я думаю, что это лучше сделать мне. Меня тут никто не видел, а ты всё ещё похож на своего брата.

— Даже не смотря на эти пельмешки, что у меня сегодня вместо губ.

— Пельмешки… — засмеялась подруга, и снова повторила: — Пельмешки… А я бы сейчас не отказалась бы от порции наших русских пельменей.

— Согласен. Кстати, а я бы не отказался чего-нибудь перекусить.

— Но тут же при отеле, наверняка есть что-то типа ресторана или кафе.

— Вот давай оттуда и начнём наши поиски.

* * *

На наше счастье, официант, обслуживающий нас, оказался очень разговорчивым. Он не только принял у нас заказ, но и рассчитывая видимо на хорошие чаевые, охотно отвечал на наши вопросы. Вопросы в основном задавала Маринка, слегка строя ему глазки. Я лишь изредка встревал в разговор, направляя его в нужное русло.

История ещё была свежая, ведь всё произошло только вчера, но она уже успела обрасти подробностями. Похоже, что шумные байкеры зарекомендовали себя тут не с лучшей стороны, так как симпатии официанта явно были не на их стороне. И он был искренне рад, что после вчерашнего они куда-то пропали. А парня того увезли в ближайшую больницу.

— А ты откуда это знаешь? — тут же спросил его я.

— У меня подруга медсестра. Как раз там и работает. Убитую девчонку тоже к ним в морг доставили.

— А как больница та называется?

— Тахо Пасифик Хоспитал.

— Смешное название. — прокомментировала Маринка.

* * *

Мы неплохо отобедали. Кормили в этом заведении довольно-таки хорошо. Разговорчивый официант получил свои щедрые чаевые. Ну а мы навсегда покинули это место. После полиции нам тут было уже нечего делать. Мустанг пусть останется здесь. Ведь, как я помню, Саня всё равно планировал его поменять на что-то менее заметное. Потеря денег, после нехилого такого бонуса от байкеров-наркоторговцев, не так уж и чувствительна для нас…

Да, кстати, пришла мне интересная мысль. Сообщники байкеров из банды «Монголов» скоро обнаружат пропажу своих соратников, а самое главное пропажу своих денег. И вот тогда они начнут поиски. А искать они будут очень усердно. Так что нам лучше всего свалить из этого городка куда подальше. Но перед этим, нам надо отыскать Сашку, где бы он ни был, и забрать его с собой.

* * *

Ну а мы снова возвращались к нашей машине, оставленной именно у того госпиталя в котором по идее должен был находиться брат. Хорошо, что мы припарковались именно там. Сидя в машине нам будет удобно понаблюдать за входом в больницу. Ломиться туда сразу и без подготовки, я думаю, не стоит.

Внезапно Маринка резко затормозила и уставилась на кого-то. Метрах в трёх, напротив нас, стояла девица и тоже почти в упор смотрела на мою подругу. Потом девушка перевела взгляд на меня. И внезапно в глазах у неё появился ужас. Она залепетала что-то быстро-быстро:

— Я никому ничего не говорила! Вы же не убьёте меня?

Высказав всё это, она зажала рот ладонями и застыла на месте, как будто в ступоре. Ну а я с трудом опознал в этой молодой и хорошо одетой женщине вчерашнюю замарашку из байкерского фургона.

— Привет, Клэр! Не бойся! Мы просто шли мимо…

Глава 12

Глава двенадцатая.

Благих порывов путь весь выстелен шипами.

Колючки там и тут под босыми ногами.

28 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино.

Алексей Тихий.

Мои слова мало успокоили девушку. Но тут уже подключилась моя Маринка.

— Привет, подруга! А я тебя поначалу и не узнала. Ты тоже умеешь хорошо пользоваться косметикой.

— Вы… — никак не могла придти в себя Клэр. — Вы точно не будете меня убивать?

Тут уже и я снова вернулся в разговор.

— Клэр! О чём ты говоришь? Я же тебя вчера спас…

— Но, ты сказал…

— Чтобы ты никому ничего не рассказывала про вчерашнее? Ну, да… Но, надеюсь, что ты понимаешь, что это не нужно ни мне, ни тебе. Ведь так?

— Я никому ничего не сказала.

— А твой парень?

— Я его бросила.

— Но он же видел, как тебя похищали, и ничего не сделал?

— Этот гад бросил меня и сбежал…

— Как ты думаешь, этот козёл может кому-то про это рассказать?

— Может… наверное… — неуверенно ответила Клэр.

— Может, ты дашь мне его адрес? Как его зовут?

— Ты его убьёшь?

— А тебе его жалко? Ты что, будешь плакать о нём? — снова вклинилась в разговор моя боевая скво.

— Нет. Не буду! — сжав губы ответила бывшая пленница байкеров.

— Ну, так что? Можно я его ликвидирую? — прямо спросил я её.

— Я не знаю…

— Ты разве не поняла, что вчера тебя могли не только изнасиловать пять человек… Тебя могли потом просто-напросто убить. А этот трус продолжал бы спокойно жить на свете и трахать твоих подруг.

— Откуда ты знаешь?

— Что?

— Что он спал с моей подругой?

— Да потому что от такого козла другого и не стоило ожидать. — вспыльчиво ответила ей Маринка.

На глазах у Клэр появились слёзы. Маринка тут же обняла её и стала успокаивать… Но длилось это не так долго. Порою настроение у девушек меняется с минуса на плюс и обратно так внезапно, что никакими циклонами и антициклонами это не объяснить. Наша новая знакомая вдруг посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

— Я согласна! Убей его! Он не заслуживает пощады.

— Хорошо. Ты мне дашь его адрес, и сегодня вечером мы этим и займёмся…

Того, что произошло после, я просто не мог ожидать. Клэр снова посмотрела на меня так пристально, что стало как-то не по себе, а потом как в омут бросилась:

— Вы ведь кого-то ищете здесь? Да?

Я ничего не ответил ей. Но она продолжила:

— Ты ведь ищешь своего брата? Я знаю, где он сейчас.

* * *

Всё-таки этот городок слишком тесный. Оказалось, что Клэр служит в этой самой больнице, носящей гордое наименование Тахо Пасифик Хоспитал. После вчерашнего приключения она уже успела отмыться и выспаться, а с утра вышла на работу. Но находясь под впечатлением от вчерашнего ужаса, полдня была как не своя, пока не услышала от коллег историю про парня, которого подстрелил кто-то из байкеров. Женщины любят посплетничать. А медперсонал больницы наполовину состоял из слабого пола. Вот и узнала она от них о том, что байкер убил какую-то девушку и ранил парня. Ну а после этого бандита кто-то зарезал и не став дожидаться полиции сбежал. Парень молодой и симпатичный и лежит у них в отдельной палате под охраной полиции. А сегодня к нему пришли важные люди и допрашивали его почти час.

Сложив два и два, наша новая знакомая решила, что этот инцидент возле отеля может быть как-то связан с её вчерашними проблемами. Тем более и тут и там присутствовали байкеры из банды «Монголов». Вот она и захотела посмотреть на того раненого парня. Ох, уж это женское любопытство…

Оказалось, что раненый очень похож на её вчерашнего спасителя. Поначалу её даже показалось, что это он и есть, но она быстро нашла кое-какие различия. А к тому же, как она поняла, в парня стреляли ещё до того, как её похищение благополучно завершилось спасением. И, учитывая, что один и тот же человек не может быть в двух местах одновременно, она поняла, что это совсем другой человек. Хотя может быть и родственник того её спасителя. Ну, а теперь она в этом воочию и убедилась.

— И где он лежит? — спросил я её.

— Ты хочешь его забрать?

— Да. Он же мой брат. И, поверь мне, он не сделал ничего плохого.

— Но его охраняет полицейский.

— Один?

— Да. Он сидит снаружи, возле палаты.

— А ты как же вошла?

— Но я же была одета, как медсестра.

— А ты разве не медсестра?

— Нет. У меня нет специального образования. Я, скорее, сиделка или няня…

— Ясно. А ты поможешь нам?

— Я боюсь…

— Не бойся! Я же не кусаюсь…

— Тебя я уже не боюсь.

— Вот как? Это хорошо. А чего ты тогда боишься?

— Но, чтобы забрать брата, ты же убьёшь полицейского…

— Можно и без этого обойтись. Надо только придумать, как сделать так, чтобы он ушёл куда-нибудь и задержался бы там какое-то время.

— А я знаю, как это сделать. — снова присоединилась к разговору Маринка.

* * *

Мы ещё какое-то время обговаривали разные детали и уточняли подробности. Клэр отвечала на мои вопросы и уже не была так напряжена, как в самом начале разговора. Расстроило меня то, что она не рекомендовала всё делать сегодня. Сказала, что брат ещё не слишком хорошо себя чувствует, и транспортировать его, куда бы то ни было, опасно для его здоровья. Я с ней согласился. Тем более нам тоже надо хоть как-то подготовиться.

Маринка тоже поучаствовала в беседе. Она записала адрес бывшего парня Клэр, имя, фамилию, а так же его приметы, чтобы не перепутать этого труса с кем-нибудь другим.

А потом обеденный перерыв у нашей собеседницы закончился, и она заторопилась обратно в больницу.

— Я так понял, что из-за нас ты сегодня осталась без обеда? — поинтересовался я.

— Это ерунда. — отмахнулась Клэр.

— Правильное питание это не ерунда. — апеллировала ей Маринка.

— Девочки! Не спорьте! Я всех вечером приглашаю в ресторан.

— В любой? — с восторгом спросила наша знакомая.

— По твоему выбору. Куда ты хочешь пойти?

— В прошлом году открылось новое казино. «Эльдорадо» называется… Все хвалят, но там… Дорого.

— Ты же теперь тоже вроде бы не бедная. Я же вчера поделился с тобой. — намекнул я на полученные девушкой тридцать тысяч долларов после освобождения из плена.

— Понимаешь… Я вчера так испугалась… И подумала, что если меня кто-то остановит, а у меня такие деньги, то начнут задавать всякие вопросы…

— Так ты что, бросила деньги.

— Угу… — грустно кивнула Клэр. — Я оставила их в той машине…

— Ну, ты и дура. — по-русски пробормотала Маринка.

— Сначала я просто забыла их в машине. Они лежали на соседнем сиденье. Машину я бросила подальше от дома. А потом ушла. Когда я отошла от машины достаточно далеко, то вспомнила про деньги, но возвращаться уже не стала. Мне было страшно, и я постаралась быстрее отойти от той машины как можно дальше.

— А ты знаешь… — задумчиво ответил им я. — Это даже хорошо. Если их машину нашли, а там деньги… То это может навести копов на ложный след…

— Ну, да…

— Не переживай, Клэр! «Эльдорадо» — это же казино?

— Да. — смутилась девушка.

— Вот сходим вечером в ресторан, а после немного поиграем в казино. Я думаю, что тебе сегодня обязательно повезёт.

— Я невезучая. Мне никогда не везло в казино. Да и с парнями… тоже.

— Это всё в прошлом. Ты разве не поняла, что вчера у тебя началась новая жизнь?

— Как это? Почему? — удивилась Клэр.

— Потому что та Клэр, что была до этого, вчера умерла в страшных муках, изнасилованная толпой вонючих байкеров… А та, что сейчас стоит передо мной — живая и здоровая. И знаешь, что это значит?

— Что? — машинально переспросила девушка.

— Что всё у тебя будет хорошо в этой новой жизни. А сегодня вечером тебе обязательно повезёт в казино.

* * *

Расставшись с задумчивой девушкой, мы сели в машину, да и отъехали подальше от госпиталя.

— Что будем делать дальше? — поинтересовалась Маринка.

— Для начала надо бы приобрести всё то, что понадобится для завтрашнего дня.

— А потом? До вечера ведь ещё много времени.

Что? Ждёшь не дождёшься, чтобы поиграть в казино?

— Ага! — глаза девушки сверкнули азартом.

— А зачем? Денег у нас и так достаточно для того, чтобы ещё несколько лет швыряться ими направо и налево.

— Нет. Это неинтересно. Это твои миллионы. Ты их в бою взял. А вот если я выиграю, то это будут мои деньги.

— Солнышко! Ты не забыла? У нас с тобой всё общее.

— Ну, это да… Но…

— Не будь такой азартной! Это вредно для здоровья. Мы с тобой в тылу врага. И голову терять не стоит. Помнишь же, что произошло, когда мы с тобой расслабились?

— Да помню я всё…

— Ладно. Не парься! Сегодня вечером можешь вместе с Клэр наиграться от души.

— Ты так говоришь, что мне кажется, это будет мой последний раз, когда я смогу поиграть в казино.

— Может быть… Но сейчас у нас ещё есть дела. Поехали по магазинам!

* * *

Через некоторое время, закупив всё необходимое, мы подъехали к небольшому автосервису на окраине город. Нас там встретил молодой автомеханник.

— Какие у Вас проблемы, сэр?

— Хотелось бы масло проверить, а ещё что-то в передней подвеске постукивает при поворотах…

— Загоняйте машину вот сюда. — он указал на въезд, где была видна «яма». — Я посмотрю.

Мне показалось, что при разговоре автослесарь старается дышать куда-то в сторону. Зря… Я уже заметил и его мутные глаза, и даже учуял запашок перегара изо рта. Парнишка явно вчера неплохо так усугубил с алкоголем.

Не спеша, я загнал машину внутрь. А парнишка довольно-таки шустро нырнул в яму и стал там что-то делать. Периодически до меня доносились всякие металлические звуки, свойственные авторемонту.

Я вышел из машины и со стороны наблюдал за работой автослесаря. Наконец он вылез из ямы, и обтирая руки тряпкой, обратился ко мне.

— Сэр. У вас большие проблемы. Нужен ремонт, для которого понадобятся некоторые запчасти. Их мне придётся заказывать по почте, так что лучше оставить машину здесь. Это займёт примерно неделю, если не больше.

— Правда? Хорошо. — согласился я.

Хотя по приезду в город в другом автосервисе мне всё уже отрегулировали, подтянули и проверили. Никаких особых проблем с машиной тогда выявлено не было.

— Да, кстати, вот я не понимаю, что тут такое. — я указал куда-то на передок машины, и слесарь тут же повернулся в ту сторону.

Подойдя к нему со спины, я недолго думая, свернул ему шею, а потом просто уронил обмякшее тело в яму. Упал он очень удачно, головой вниз. Небольшая лужица крови подскажет любому полицейскому эксперту, что парень упал в яму, разбил голову и свернул себе шею при этом. А почему? Да, потому что пьяный был. Об этом расскажет наличие алкоголя в его крови.

Я сел за руль и выехал наружу. О том, что в автосервисе никого больше нет, я убедился заранее. Ну, ещё бы… С полчаса наблюдал со стороны через оптический прицел.

На этот автосервис я не просто так заехал. Обещанное Клэр, я исполнил. Нет больше её бывшего парня. И я это сделал не только для неё. Но и для нас всех. Теперь никто не расскажет о том, что вчера байкеры прямо на улице похитили девушку. А раз никто об этом не узнает, то и ей никто не будет задавать никаких вопросов. Ну а то, что сама она никому ничего рассказывать не будет, я уже почти что уверен. Несмотря на то, что она по-прежнему боится меня, она, кажется, прониклась к нам с Маринкой искренней симпатией. Правда, Маришка почему-то вдруг решила, что Клэр втюрилась в меня со страшной силой. Но я в это не особо верю. Это просто синдром спасённой девушки. Я в её глазах — рыцарь в сияющих доспехах. Постараюсь её в этом разубедить.

Ладно. Время покажет. А сейчас нам уже пора ехать. Надо ещё переодеться поприличнее. Мы сегодня идём в ресторан. Ну а после мы попытаем удачи в местном казино под названием «Эльдорадо».

28 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Госпиталь.

Александр Тихий.

Лежу. В потолок гляжу…

Пытался поковыряться с наручником. Но ничего путного не произошло. Была бы у меня хотя бы скрепка канцелярская или игла от шприца. Но первой взяться неоткуда тут в больнице, а до иголок мне не дотянуться. Капельницы мне не ставят. А укол делали мне только один раз. И стеклянный шприц вместе с иглой после этого медсестра унесла с собой. Одноразовых ещё пока не делают вроде бы.

Скоро ужин… Чем меня сегодня будут травить? Обед был омерзительным на вкус и не слишком сытным. Терпеть не могу чечевицу.

Ужин принесла новая медсестра. Я её раньше не видел. Молодая и очень даже привлекательная. Она ловко поставила тарелку с кашей и стакан с каким-то соком. Я уж было подумал, что она сейчас уйдёт. И вернётся только, чтобы забрать грязную посуду, но она меня удивила.

Развернув салфетку, она показала мне её. К моему искреннему удивлению там было написано по-русски:

«Будь готов. Я приду за тобой. Л.»

Лёха! Брат. Он здесь. И он рядом…

Убедившись, что я прочитал всё написанное, она скомкала салфетку и убрала её в карман халата. После этого она развернулась и вышла из палаты.

И что это сейчас было?

28 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Эльдорадо. Ресторан и казино.

Алексей Тихий.

Поужинали мы от души. Не глядя на цены, я заказывал то, что выбирали девушки. Ну а себе взял хорошо прожаренный говяжий стейк. Об этом я несколько раз напомнил официанту. Не с кровью, а хорошо прожаренный… Молодец. Он меня правильно понял. и мясо поданное мне, было обалденно вкусным. Пили мы исключительно шампанское. Я решил не налегать на более крепкий алкоголь. Да и девчонкам посоветовал то же самое.

Откупорив первую бутылку с этикеткой «Veuve Clicquot» (фран. Вдова Клико́.), я наполнил бокалы. После чего обратился непосредственно к Клэр.

— Прости! Но я не смогу выполнить обещание данное тебе.

— Какое? — удивилась девушка.

— К сожалению. Я не смогу убить твоего бывшего парня?

— Почему?

Я так и не понял, она была расстроена моим заявлением или удивлена.

— Дело в том, что когда я решил навестить его, то узнал, что он умер.

— Как?

— Мне сказали, что он был пьян и упал в какую-то яму. В результате чего свернул себе шею.

— В какую яму?

— Когда машины ремонтируют… Там есть такие ямы на автосервисе. Честно говоря, в этом я не специалист. Но давайте помянем его.

Я поднял бокал.

— Выпьем! Не чокясь!

— Как это? — переспросила Клэр.

Маринка стала её просвещать, рассказывая про традиции употребления алкоголя по поводу и без. Ну а я сидел, попивая кислое вино, и разглядывал зал ресторана. Народу было не так много. Как говорится: «Ещё не вечер.» Вечер только начинался.

* * *

Когда мы переместились в казино, девчонки уже были немного навеселе. Я спиртным не злоупотреблял. Не хочу больше иметь затуманенную голову. Отныне буду руководствоваться девизом: «Трезвость — норма жизни!»

— Ну что? Во что играть будем? — спросил я.

— В рулетку! — тут же откликнулась Маринка.

— Я тоже. — согласилась с ней Клэр.

— Тогда пошли испытывать удачу! — скомандовал я.

* * *

Я решил, что несколько тысяч долларов можно и проиграть. С собой у нас было порядка пятнадцати тысяч разными купюрами. Поэтому, обменяв на фишки приличную сумму наличных, мы пустились во все тяжкие. Игра шла так себе. Были у нас и небольшие выигрыши, но чаще игра шла под знаком минус. Девчонки были немного расстроены, а особенно Клэр. И я её понимаю. Я же пообещал ей, что отныне удача будет на её стороне. Но… Обещать-то я обещал, а вот как исполнить своё обещание, увы, не знал. И поэтому через час игры у нас оставалось всего-то около двух тысяч долларов на всех. А единственным утешением для девчонок было то, что им периодически подносили бокалы с бесплатными коктейлями.

— Может быть, сменим рулетку на что-нибудь другое? — предложил я.

— Но у нас же ещё остались фишки? — умоляющим взглядом заканючила Клэр.

Ну а Маринка, ехидна такая, закивала головой, соглашаясь с ней.

— Ладно. Тогда давайте сделаем так.

Я разделил все оставшиеся фишки на три, почти одинаковые кучки.

— Как закончатся фишки, пойдём играть в карты. Ну, или в автоматы, если кому-то карты не нравятся.

— А если мы выиграем? — с надеждой спросила меня Клэр.

— Ну, это смотря, сколько мы выиграем… — уклончиво ответил я.

— Ну… Если мы много выиграем? — не сдавалась девушка.

— Тогда мы заберём наш выигрыш, и больше никогда не будем играть в казино, чтобы не спугнуть свою удачу.

— Делайте ваши ставки, господа! — хорошо поставленным голосом объявил крупье.

Я сгрёб все свои фишки, и хотел было поставить на число «тринадцать», как на самое несчастливое число на свете, но в последний момент меня что-то торкнуло, и все свои фишки я сдвинул на «зеро». При этом крупье скептически посмотрел на меня.

Другие игроки тоже стали ставить свои фишки на разные сектора.

Маринка посмотрела на меня. Взгляд у неё уже был немного пьяненький и игривый. Чувствую, что после сегодняшней игры у неё появится настроение поиграть со мною ночью в другие игра. Это она умеет и любит. А потом она взяла, и все свои фишки одним разом поставила на зелёный сектор «зеро»., видимо в знак солидарности со мной.

На неё крупье посмотрел ещё более удивлённым взглядом. Он уже собирался начать игру и взял в руку шарик, но в этот момент на «зеро» легли все фишки из рук Клэр.

Крупье ловко запустил шарик в сторону противоположную вращению колеса рулетки, и словно приговор нашим деньгам, провозгласил:

— Ставки сделаны. Ставок больше нет.

Глава 13

Глава тринадцатая.

Не спеши в кого-то бросить камнем,

Даже если он задумал зло.

Падший Ангел — это тоже Ангел,

Но ему слегка не повезло.

28 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Казино «Эльдорадо».

Алексей Тихий.

— Не-ет. — канючила Маринка. — Ну почему у меня меньше всех?…

Зато Клэр сияла, как новенький серебряный доллар.

* * *

Хотите верьте, хотите нет, но мы выиграли. Чему я был безмерно удивлён. А девчонки, увидев, как шарик попрыгал-попрыгал, да и успокоился в зелёной ячейке с цифрой «ноль», устроили такой визг, что у меня аж уши заложило.

Впрочем, крупье удивился не меньше, а, пожалуй, даже больше меня. Ну, а ещё, он был очень расстроен, отсчитывая выигрыш и сдвигая в нашу сторону разнокалиберные фишки. То ли у него рука соскользнула, когда он запускал шарик, то ли ещё чего… Но за такой наш выигрыш его вряд ли погладят по головке владельцы этого заведения.

Перед тем, как выдать нам наш выигрыш, он спросил у нас, но обращаясь исключительно ко мне:

— У вас общий банк?

Сидели мы, практически рядом с ним.

— Но вы же всё видели. Перед игрой мы поделили фишки на троих, и каждый из нас делал свою ставку самостоятельно. И каждый из нас, сделал свой выбор. Ну а то, что мы, независимо друг от друга, выбрали одно и то же число, это совершенно случайный фактор.

Я так подробно расписывал ему всю ситуацию, потому что рядом с нами уже нарисовался какой-то человек в строгом костюме. Слышал я раньше про таких. Не то чтобы охранник, а скорее инспектор. Должность такая есть в казино. Следит, чтобы игроки не мухлевали. Хотя, как можно обмануть рулетку, я не представляю.

В конечном счёте, никаких репрессивных мер к нам не применили. Маринка выиграла чуть меньше двадцати двух тысяч, я немногим больше двадцати трёх, зато Клэр вручили двадцать пять тысяч пятьсот шестьдесят долларов. И этим фактом девушка была очень горда.

Правда, в следующие полчаса девчонки свой выигрыш уже ополовинили. Да-да… Они упросили меня разрешить им поиграть ещё немножко. Я махнул на них рукой, и оставил у рулетки. Пусть забавляются. Сам же я ушел поиграть в блэкджек. Не для того, чтобы выигрывать. И даже не для того, чтобы поиграть. А вот так просто, чтобы посидеть и подумать.

Я машинально играл в карты, то проигрывая, то иногда даже и выигрывая, хотя это было гораздо реже, но мысли мои все были только в завтрашнем дне.

Ведь нам завтра предстоит целая войсковая операция: «Проникновение на охраняемый объект.» «Поиск нужного нам субъекта.» «Устранение охраны.» А после всего этого: «Перемещение нашего субъекта в неизвестном направлении.» И при этом желательно обойтись без стрельбы и без погони.

Вот такая вот перспективочка. Остаётся только верить, что всё у нас завтра пройдёт без сучка и без задоринки.

* * *

Впрочем, поиграть в одиночестве мне долго не дали. Мою шею обвили нежные руки, а прямо на ухо зашептал обиженный Маринкин голос по-русски:

— Лё-ёш… Она опять выиграла.

— А ты?

— А я всё спустила.

— Что? — удивился я. — Все двадцать тысяч.

— Ага! А она выиграла…

— Много?

— Не-а. Но она поставила на красное, удвоила и ей дали пять ты-ысяч.

— Мне тоже тут не везёт. — ответил я, снова проиграв.

— Если не везёт в карты, значит, повезёт в любви. Хочешь Кларку трахнуть?

— На фига мне это? У меня есть ты. И больше никого мне не надо. — ответил я своей подруге.

Если уж быть совсем честным, то я всё же покривил душой. Мужчина вообще по своей сути полигамен. Так что несмотря на то, что у меня устойчивые и вполне себе во всём меня устраивающие отношения с Маринкой, но я всё-таки нет-нет. да и поглядываю на других девчонок. Но сам никакой активности не проявляю, хотя…

— Да ладно тебе притворяться! Я заметила, как ты плотоядно на неё поглядываешь. Она тебя тоже хочет, между прочим.

— Это она сама тебе сказала?

— Дурак ты, Лёшка! Она об этом никому не скажет. Но тоже поглядывает на тебя и облизывается, как кошка на сметану.

— Ты чего задумала-то?

— Ничего… Просто, если хочешь, могу тебе помочь… Но имей в виду — это только один раз. Сегодня и всё.

— Делай, что хочешь! Но только потом не говори мне, что я кобель такой-сякой и за каждой юбкой бегаю.

— Все вы такие… — хитро́ улыбаясь, сказала Маринка. — Возьми тогда пару бутылок чего покрепче с собой. А я пойду, скажу Кларке, что мы уходим уже.

Она ушла. А я сидел и ничего не понимал. Эх… Блин… Девочки — они такие девочки.

29 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино.

Алексей Тихий.

Проснулся я с больной головой. Я валялся один на смятой постели в нашем номере отеля. Где-то недалеко был слышен шум воды в ду́ше. Ну, а я лежал и думал: Маринка там одна моется или со своей новой подругой.

Вчера всё произошло так, как и говорила Маринка. Она пригласила Клэр к нам в номер, чтобы продолжить вечер там. Медсестричка была уже немного пьяненькая, и после того, как мы добавили в номере то, что я приобрёл в ресторане, началось эротическое шоу. Прям как в одной из песен у Владимира Высоцкого…

Ой, где был я вчера — не найду, хоть убей,

Только, помню, что стены с обоями.

Помню, Нинка была и подруга при ней,

Целовался на кухне с обоими.

Вот примерно так оно и было. И целовался с обоими, и не только… Этой ночью Маринка реально подвинулась. Она была как бы на вторых ролях, предоставив все сливки снимать новой подруге. Мне сейчас даже как-то немного стыдно. Перед Маринкой, конечно… Но вчера всё было весело, как в незамысловатой немецкой порнухе из восьмидесятых. Дас ист фантастиш!

* * *

Шум воды в душе стих и появилась Маринка, завёрнутая в большое полотенце.

— Ну, что? Проснулся, кобелино?

— Марин! Не начинай! Лучше скажи, где Клэр?

— Что? Уже соскучился?

— Мы же сегодня планировали Сашку из больницы похищать.

— Да, нормально всё, Лёш. Кларка уже ускакала на работу. То, что надо, я ей с собой уже дала. Мы с утра с ней сделали всё, как надо.

— Во сколько вы с ней договорились?

— Время ещё есть. Так что, иди в душ и приводи себя в порядок.

* * *

Стараясь придерживаться заранее продуманного плана, мы своевременно подъехали к госпиталю, и припарковались недалеко от морга. Там-то нас и нашла Клэр, уже одетая в свою белую униформу. Маринке досталась её запасная одежда, ну а мне докторский халат, шапочка и на всякий случай, марлевая повязка на лицо… Но её я пока засунул в карман.

Клэр вела нас по каким-то коридорам, попутно объясняя что тут и где. В конце концов, мы пришли в нужное отделение. Длинный коридор позволял нам просматривать всю местность. А сами особо не светиться. Бродящего туда-сюда медперсонала тут хватало. Но на нас пока никто не обращал никакого внимания. Вот и ладненько…

Интерлюдия.

США. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Офицер полиции Питер Дедрик.

Скучно… Газета, которую он с утра прихватил с собой, уже прочитана. Делать больше нечего. А сменят его ещё только часа через четыре. Да и то, если Донахью придёт вовремя. Питеру ничего не оставалось, как тупо сидеть и разглядывать проходящих мимо него медиков. В основном это были немолодые и некрасивые медсёстры и мужчины в белых халатах. Но попадались, хотя и редко, молоденькие девчонки.

Как раз сейчас, одна такая расположилась наискосок от него. Она сидела на небольшой кушетке, и достав из кармана халата зеркальце, подкрашивалась. Приглядевшись, Питер заметил, что она не просто наводила макияж, а замазывала синяк под левым глазом.

Он усмехнулся про себя. Знакомая ситуация. Его бывшая подружка, когда изменила ему, тоже заимела такой от него. Эта тоже наверно, та ещё стерва… «Все симпатичные девки — шлюхи!» — подумал Питер. И ему даже захотелось сплюнуть на пол после таких мыслей. Но плевать тут, в больнице, ему, офицеру полиции было совершенно уж неприлично. Да и во рту было сухо, как в пустыне. Вчера с парнями они крепко выпили после дежурства. Так что сейчас он бы не отказался от бутылочки холодного пивка. Ну а на крайний случай сойдёт и кока-кола. Надо будет хотя бы дойти до туалета и выпить воды из-под крана умывальника…

Внезапно появившийся врач в белом халате, коршуном налетел на девицу:

— Мэри! Где ты бродишь? Мне пришлось тебя искать по всему этажу.

Врач стоял спиной к Питеру и он не мог видеть его лица. Но судя по всему лицо это было очень сердитым.

Быстро за мной! — грозно скомандовал доктор, и не оглядываясь пошёл куда-то в сторону операционного блока.

Девица, убрала зеркальце в карман, и поспешила за ним.

* * *

«Вот ведь шлюха.» — думал Питер. — «Наверняка тут со всеми уже переспала. И с этим сердитым доктором тоже.»

Лишь чуть позже он заметил, что уходя, девица забыла на кушетке маленькую стеклянную бутылочку Кока-колы. Догонять девицу и сообщать о её забывчивости у него и в мыслях не возникло. Он подождал ещё несколько минут, а потом встал, подошёл, да и взял эту маленькую бутылочку. Ему очень хотелось пить, а эта дура, небось, не скоро вспомнит про свою пропажу.

Он больше не раздумывал. Свернул крепкими пальцами пробку и в один глоток осушил бутылочку. В отличие от так вожделенного им холодного пива, кола была тёплой и противной на вкус. Но хоть как-то утолив жажду, он сел на своё место и продолжил скучать дальше.

* * *

Минут через пятнадцать-двадцать Питер почувствовал какое-то урчание в животе.

«Вот ведь сука эта Лиззи. Никогда больше не буду у неё завтракать. Вечно у неё черничный пирог несвежий. Наверняка всучила мне то, что валялось на радость мухам пару дней. Тварь! Все бабы — твари…»

А ещё минут через десять, думать ему стало некогда. Он подскочил, и зажимая живот руками, потрусил в сторону туалета…

29 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Алексей Тихий.

— Сработало! — сообщила нам Клэр. — Он побежал в туалет.

— Как думаешь, долго он там будет?

— Да мы туда лошадиную дозу слабительно набухали. — пояснила Маринка. — Он из сортира час ещё не вылезет.

— Я пошёл.

— Удачи!

Интерлюдия.

США. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

В конце коридора их входной двери появились два детектива в гражданской одежде. Навстречу им, на ходу расстёгивая штаны бежал офицер в форме.

— Что случилось, Питер? — крикнул толстячок.

— Живот скрутило. Не могу терпеть…

Он скрылся за дверями туалета.

— Майкл! — стал тут же распоряжаться худой напарник. — Двигай вниз. Позвони из приёмного отделения, чтобы прислали замену Дедрику, а я пока сменю у дверей этого засранца.

— О, кей! — ответил толстяк, вытирая лысину платком, и удалился…

* * *

Подойдя к палате, детектив приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Там всё было как обычно. Раненый лежал на кровати, а его левая рука, свисающая из-под одеяла, была надёжно пристёгнута наручником к боковой дужке.

Полицейский зашёл внутрь. Пациент встретил его почти безразличным скучающим взглядом.

— Ну, что? — даже не поздоровавшись, с ходу задал вопрос худой детектив. — Ты что-нибудь вспомнил?

— Добрый день! — вежливо приветствовал его парень с пластырем на голове. — Нет, сэр. Увы. Я так ничего и не вспомнил. А когда пытаюсь вспомнить, голова начинает так болеть, что хочется сдохнуть тут же.

— Ты сдохнешь, парень, если не будешь говорить мне правду. Ты же врёшь, что ничего не помнишь…

— Нет, сэр. Я Вам всю правду говорю. Зачем Вы на меня так кричите?

— Завтра мы тебя отсюда заберём, и я с тобой буду разговаривать уже по-другому. Ты мне всё расскажешь?

— Бить будете? Или иголки под ногти втыкать? Вы, наверное, потомок тех фашистов, что людей в концлагерях мучили, а потом травили газом и сжигали в крематории.

Голос раненого сильно изменился. В нём уже не было просяще-жалостливого тона. В голосе зазвучала холодная сталь.

— Да ты, сопляк… — глаза худого полицейского налились кровью, он сжал кулаки и даже успел дёрнуться в сторону лежащего на постели парня…

— Это вот такие методы у полиции города Рино? — раздался от дверей насмешливый мужской голос.

Полицейский обернулся на голос и обнаружил, что дверь в палату открыта, а в проёме стоят два человека в строгих костюмах. Он сразу по каким-то неуловимым признакам опознал в них федералов. Эти пафосные господа всегда лезут куда не надо, и забирают себе перспективные дела, за раскрытие которых и он сам мог бы получить не только поощрение от начальства. Но и повышение по службе.

— Что вам тут надо? — рявкнул он на незваных гостей.

Ответили ему вполне спокойным ровным голосом.

— Это я удивлён тому, что вы здесь делаете. Этого парня мы у вас забираем. Он проходит у нас по другому делу. И Ваше руководство уже в курсе. Можете связаться и уточнить это. А сейчас, оставьте нас одних!

— Но это моё дело! — не сдавался полицейский.

— Уже нет. И постарайтесь не мешаться у нас под ногами, иначе Вас переведут на другую работу. Будете патрулировать улицы… Это Вам больше подойдёт. И, кстати, отстегните ваш наручник, у нас для этого дела есть свои спецсредства…

Стиснув зубы, худой коп достал ключ и отстегнул раненого от кровати. Сунув наручник в карман, он вышел из палаты, гневно сверкая глазами. В коридоре его встретил толстячок Майкл и подтвердил то, что ему сказал агент ФБР.

29 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Алексей Тихий.

О том, что что-то пошло не так, я понял сразу. Полицейского в форме у дверей уже не было. Зато там был человек в костюме, которого я сразу же определил, как копа, только рангом повыше. И он стоял у дверей, нарушая так хорошо продуманный нами план. Ведь всё почти что получилось. Полицейский на халяву выпил заряженную слабительным кока-колу и уже, небось, дрищет в туалете дальше, чем видит… Но вот то, что ему тут же найдётся замена, мы никак не могли предположить…

Открывать стрельбу прямо тут в больничном коридоре не стоит. И хотя у меня с собой было сразу два Сашкиных Вальтера ППК, но моя рука даже не дёрнулась в их сторону. Я просто прошёл мимо, как раз в тот момент, когда этот коп открыл дверь и вошёл в палату. Краем глаза я успел заметить лежащего на постели брата, и даже разглядел наручник на его руке. Пройдя вдаль по коридору, я вышел из дверей и стал спускаться вниз в приёмное отделение. Мысли скакали как те бе́лки в колесе, но ничего путного на ум не приходило.

* * *

В приёмном отделении всегда было много народу. Кого-то куда-то катили на каталке. Кто-то что-то спрашивал у дежурной. Ну а кто-то просто ждал чего-то. Это больница.

Но одного человека в строгом костюме, я сразу же вычленил из этой разномастной толпы. И судя по его глазам, он тоже меня узнал, несмотря на все Маринкины попытки изменить мою внешность…

Моя рука дёрнулась было к пистолету, но мой визави слегка покачал головой, типа: «Не надо этого делать!» Он подморгнул мне правым глазом. И тут же скосил глаза налево.

Одного взгляда мне было достаточно, чтобы понять его. Там как раз находилась дверца с обозначением мужского туалета. Я тут же свернул туда, а войдя в туалет, уже достал свой Вальтер и приготовился во всеоружии встретить своего старого знакомого…

29 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Александр Тихий.

Лежу. Никого не трогаю. Изучаю и пересчитываю трещинки на потолке… Та самая медсестра, что в прошлый раз показала мне записку от Лёшки, снова приходила ко мне после завтрака. А она симпатичная, ничего так…

Новая записка содержала всего два слова: «Сегодня. Жди!»

Подписи не было, но я уже и так знал, что это от брата. Я улыбнулся медсестричке, а она улыбнулась мне. Вот и поговорили… Что мне остаётся делать? Лежу. В потолок гляжу. Жду.

* * *

Внезапно дверь открылась и вошёл давешний худой полицейский. Скорее всего детектив. Это у них что-то типа нашего опера. Ну что же. Послушаю, что у нас сегодня на обед. В смысле, какую лапшу он мне на уши сегодня будет навешивать… Но он меня удивил. Сразу же с порога наехал на меня и попёр бу́ром.

— Ну, что? — не поздоровавшись, с ходу задал он мне вопрос — Ты что-нибудь вспомнил?

— Добрый день! — вежливо отвечаю я. — Нет, сэр. Увы. Я так ничего и не вспомнил. А когда пытаюсь вспомнить, голова начинает так болеть, что хочется сдохнуть тут же.

— Ты сдохнешь, парень, если не будешь говорить мне правду. — не унимался коп. — Ты же врёшь, что ничего не помнишь…

— Нет, сэр. Я Вам всю правду говорю. — стараясь говорить вежливо, отвечаю я ему. — Зачем Вы на меня так кричите?

— Завтра мы тебя отсюда заберём, и я с тобой буду разговаривать уже по-другому. Ты мне всё расскажешь?

Тут уже меня как прорвало. Хрен ему по его худой морде. Никакого завтра не будет. Лёха заберёт меня отсюда. Брат меня в беде никогда не оставит. Иронично, но жёстко спрашива. У полицейского:

— Бить будете? Или иголки под ногти втыкать? Вы, наверное, потомок тех фашистов, что людей в концлагерях мучили, а потом травили газом и сжигали в крематории.

— Да ты, сопляк… — коп сжал кулаки, глаза его налились кровью и он чуть было не бросился на меня в драку…

Но за его спиной тихонько раскрылась дверь и в палату вошли два человека в строгих костюмах. Больше всего они оба напоминали мне агентов ФБР из голливудских фильмов. Но даже не это ввергло меня в ступор. Один из них мне был очень хорошо знаком. Сотрудник Особого отдела при Комитете партийного и государственного контроля ЦК КПСС майор госбезопасности Васин Игорь Анатольевич, собственной персоной.

Глава 14

Глава четырнадцатая.

И в смехе — лёд. И в слове — яд.

Во взгляде — мёд. Во вздохе — ад.

Улыбка — выстрел. Ласка — ложь.

Под маской — мысли. А в спину — нож.

В красивых глазках таится смерть.

В волшебных сказках ответа нет.

Вся жизнь — загадка. Сплошной туман.

И так всё гадко. И всё обман.

29 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Александр Тихий.

Васин, сука, твою мать! Бляха-муха… Тот самый Васин, который, по словам Сандры, сразу же после переворота в СССР, сдался в ЦРУ… Ну, или куда там он сдался? Да хрен его знает. Грёбанный предатель…

Вошедшие о чём-то шумно спорили с полицейским. Я даже не прислушивался, поскольку чуть не задохнулся от негодования и других чувств, которые на меня нахлынули, стоило только мне узреть голливудскую улыбку этого предателя.

Но судя по всему, федералы тупо посылали на хер этого полицейского, забирая это дело себе. Ну, а раз, они забирают себе дело, то заберут в придачу и моё тело. Вот уж хрен им! Не дамся! Биться буду, бороться, зубами грызть… Волки́ позорные, мусора мусорянские… Какое тут придумано доброе слово для федералов? Федики что-ли? Ну-ну. Мы ещё поглядим да посмотрим…

Наконец-то худой коп, отстегнув меня от кровати, покинул палату. Ну, а я остался наедине с новыми посетителями.

29 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Алексей Тихий.

Войдя в туалет, я тут же вытащил один из Вальтеров и снял с предохранителя. Машинально пробежался по небольшому помещению. В кабинках никого не было и я снова вернулся к дверям. Васин появился через пару секунд и первым делом прошёл в раковинам. Он включил воду и стал мыть руки. Я только было хотел что-то ему сказать, но он начал первый.

— Лёша! Слушай и не перебивай! У меня всего-то пара секунд. Местные копы сняли у Сашки отпечатки, пока он был без сознания. Пальчики совпали по базе с преступлениями в Бостоне и Нью-Йорке. Они подозревают в нём русского шпиона. Поэтому я здесь. моя роль — только опознать его.

— Ты — предатель! — выпалил ему я, не сводя с него своего пистолета.

— Оправдываться не буду. Но могу сказать только одно. Другого выхода у меня не было. После переворота мы все — смертники. Вы да я — это практически всё, что осталось от Особого отдела. В Союзе творится беспредел. Закрыли всех наших. Особенно руководство. Авдеев убит. Он не сдавался до последнего. Судоплатова до сих пор ищут. Ну и ещё несколько человек, кто успел, скрываются ещё. Ладно… Сейчас не об этом речь. Оружие есть ещё. Хотя бы нож.

Я колебался. Всё сказанное им — это только слова. А то, что Васин сам добровольно сдался местным властям, теперь уже подтверждённый им же факт. Только хрен ему, а не пистолет.

Я сунул руку под халат и извлёк любимый Сашкин балисонг. Протянул нож Васину и сказал.

— Это Сашкин нож. И, кстати, там его палату копы охраняют.

— Я знаю. Федералы решили забрать это дело к себе. А Сашку хотят транспортировать в Вашингтон.

— ЦРУ?

— Нет. ФБР. Короче. Сейчас я с двумя агентами иду к Сашке. Подходи к палате, через пару минут после нас.

Я попытался что-то сказать, но майор меня прервал.

— Всё. Мне пора.

Он вытер руки о висевшее рядом полотенце и вышел из туалета.

29 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Александр Тихий.

Первым разговор начал незнакомый мне человек. При этом он обратился с вопросом не ко мне, а к Васину.

— Ну, что, мэйджор? Вы можете опознать этого человека?

— Да, сэр. Это наш агент. Имени его я не знаю. У нас это не принято. Его кличка «Крыса».

«Вот сука!! — подумал я. — 'Какая к хренам собачьим крыса?»

Но эти двое, не обращая на меня никакого внимания, разговаривали между собой.

— У нас иногда крысами называют тех, кто ворует у своих.

— У нас тоже. Но тут другой случай. Этот парень слишком шустрый. И, как вы видите, ещё молодой. Может проникнуть туда, куда другие не пролезут.

— Ясно.

— Сэр! — снова начал Васин. — Вы не хотите снова пристегнуть этого парня к кровати.

«Козёл, млять… Сука! Я его точно грохну, как только смогу…» — других мыслей после его слов у меня просто не было.

— Может, сразу его заберём? — высказал своё мнение агент ФБР.

— Я не могу решать, но мне кажется, что после ранения он ещё не оклемался. Посмотрите, что у него с глазами!

ФБРовец повернулся ко мне и даже легка нагнулся, пытаясь что-то разглядеть в моих глазах. Я сжал кулак, приготовившись воткнуть его в горло американца.

То, что произошло после этого, я сразу и не понял. Стоя за спиной агента, Васин резко выдернул руку из кармана. Сверкнуло лезвие, и нож воткнулся зазевавшемуся ФБРовцу куда-то в район печени. Вторая рука майора зажимала американцу рот. Нож вышел из тела, и снова воткнулся туда же. И ещё раз. И ещё… Дёргающееся в руках Игоря Васина тело агента медленно оседало на пол. Особого шума всё это действо не произвело.

Игорь дождался, пока тело перестанет агонизировать, и выдернул нож, обтерев его об одежду уже мёртвого человека. После чего протянул нож мне:

— Держи! Лёшка сказал, что это твой.

Я машинально взял нож, сразу опознав свой балисонг, изъятый ещё у чернявых гопников в Италии.

А Васин быстро шмонал ФБРовца. Он забрал его документы и бумажник. Снял с брючного ремня пистолет вместе с кобурой, а потом ещё отстегнул с щиколотки второй пистолет, поменьше первого. Его он передал мне.

— Возьми! Пригодится…

Взяв в руку маленький пистолет, я проверил наличие в нём патронов, и почувствовал себя более уверенно, после чего всё-таки спросил у того, кого я считал предателем:

— Какая в жопу «крыса»?

— А мне что? Надо было сказать, что ты Саша Тихий, Гроза Таганских хулиганов и суперагент Особого отдела при ЦК КПСС.

— Но почему «крыса».

— А это чтобы он не воспринимал тебя серьёзно. Иначе бы он так легкомысленно не нагнулся бы к тебе. Я почувствовал, что ты уже приготовился его убивать… Ладно. Вставай! Я вижу, что ты уже пришёл в себя.

Самоуверенность этого человека, а особенно его постоянная почти американская улыбочка на лице меня по-прежнему бесила.

— Игорь! А сам-то ты не крыса? Там весь отдел под каток попал, а ты сбежал. Разве не так поступают крысы? Они бегут с тонущего корабля раньше других…

* * *

Договорить нам не дали. Дверь в палату открылась, и нарисовался ещё один человек в костюме, чуть ли не близнец того, кто уже упокоился на полу в луже крови. ФБРовец, похоже, соображал не слишком быстро. Ну, или он просто не ожидал застать здесь именно такую картину. А очухаться, и хоть как-то попытаться воспользоваться пистолетом, ему не дал человек в белом халате и медицинской маске на пол-лица. От удара в затылок, агент ФБР сомлел, и упал на пол, почти рядом с первым.

Человек в белом халате стянул маску с лица, и всё встало на свои места…

— Лёха! — обрадовался я.

Я знал, что он рядом, и даже получал от него записки через медсестру, но вот он снова рядом. А это значит, что всё будет нормально.

Следом за ним в палату проскользнула Маринка, одетая в униформу медсестры, с большой сумкой в руках. Сумка тут же полетела ко мне на кровать. Ну а Маринка, даже не поздоровавшись со мной, скомандовала:

— Переодевайся, быстро!

— Я тоже рад тебя видеть… — буркнул я ей в ответ, и стал разбирать вещи.

Вещи были Лёшкины, но мне они пришлись впору. Хотя в последнее время он слегка подрос вверх.

Васин, тем временем, тоже время не терял. Он нагнулся ко второму гостю и одним движением свернул ему шею, после чего так же быстро обыскал труп, завладев ещё одним пистолетом.

— Как там в коридоре? — спросил он Лёху.

— Чисто! — ответил брат. — Если что, нам подадут сигнал.

— А кто там у вас ещё?

— Это неважно… — ответила ему Маринка.

Похоже, что она тоже не испытывала к бывшему майору никаких тёплых чувств.

Через пару минут я уже был готов идти куда угодно. Даже нашлёпку из пластыря на голове удалось замаскировать под бейсболкой.

— Как будем уходить? — спросил я Лёшку.

— У морга стоит наша машина.

— А этого мы тоже будем брать с собой? — спросила Маринка, кивнув в сторону Васина.

— Могла бы быть и повежливее со старшими деточка! — укоризненно высказал её майор.

— Он же помог нам? — попытался апеллировать Лёха.

— Он всегда делает только то, что выгодно ему. — в голосе девушки звучал сарказм.

— Давайте обсудим это позже! — посоветовал я. — Сперва надо слинять отсюда, да побыстрее.

29 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Алексей Тихий.

Я вышел из туалета чуть позже Васина, но успел заметить, как троица людей в строгих костюмах поднимается на второй этаж. Выждав какое-то время, я тоже последовал за ними.

Поднявшись наверх, я увидел, что у дверей палаты стоит уже один из агентов ФБР. Похоже, что Васин со вторым уже вошли в палату. Я не спеша шёл по коридору, и проходя мимо, увидел в открытую дверь, как «костюмы» о чём-то спорят с худым полицейским. Но я не задерживаясь проследовал мимо, и ушёл дальше по коридору. Там, на другом конце, меня ждали Маринка и Клэр.

— Васин здесь. — с ходу «обрадовал» я Маринку.

— Чего? — удивилась она. — Какого чёрта?

— Он приехал вместе с агентами ФБР, чтобы опознать брата. Копы сняли у Сашки отпечатки пальцев, а они совпали с теми, что он оставил в Нью-Йорке и в Бостоне.

— И что?

— Васин пообещал помочь. Я дал ему Сашкин нож.

— А чего сразу не пистолет? Он же предатель.

— Всё не так просто, Марин. У нас с ним была всего минута на все разговоры. Но он объяснил, что сдался местным только после того, как узнал, что после переворота в СССР весь наш Особый отдел под нож пустили. Генерал Авдеев убит. Он до последнего не сдавался. Павел Анатольевич Судоплатов… Помнишь такого?

— Помню. Ты рассказывал. Старый генерал. Легенда сталинской внешней разведки…

— Ну, да. Ветеран… Вот ему удалось скрыться. И ещё несколько человек исчезли без следа…

— Ты ему веришь?

— А у меня нет другого выхода. Информации ноль. А он не оправдывался. Он честно сказал, что сдаваясь, спасал свою шкуру. Марин! Ты не понимаешь… Мы теперь все смертники. Нас попросту нет больше. Мы никому не нужны там…

На глазах Маринки появились слёзы.

— А как же Анечка? Её мама? Неужели всё было зря? И Алёнка погибла ни за что, ни про что.

— Давай потом это всё обсудим. А сейчас мне надо идти. Как только я зайду в палату, подходите тоже. И не забудь сумку с вещами для Сашки!

* * *

Я ещё издали увидел, как уходит худой полицейский. А подходя ближе, заметил, что агент ФБР, стоящий у дверей, заволновался. Похоже, что его насторожил какой-то шум внутри палаты. Он открыл дверь почти в тот же момент, как я поравнялся с ним. Я моментально срисовал картинку с лежащим на полу трупом, и тут же влепил зазевавшемуся федералу рукоятью пистолета по голове, целясь под основание черепа. Есть там такая хорошо уязвимая точка, для мгновенного отключения сознания. Я «помог» обмякшему телу тихо приземлиться на пол, и практически вместе с ним вошёл в палату.

Васин тут же свернул моему подранку шею и стал его шмонать. В палате появилась Маринка с вещами для Сашки. Она сразу же стала командовать. Сашке кинула сумку с вещами, а с Васиным даже успела слегка поругаться. Все споры пресёк брат.

— Давайте обсудим это позже! — посоветовал он. — Сперва надо слинять отсюда, да побыстрее.

Да. Саня, как всегда был прав на все сто. Пора уже валить отсюда. Оставив в палате парочку свежих трупов, мы стали выходить из палаты.

Жаль, что уйти по-тихому нам так и не удалось…

Интерлюдия.

США. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Офицер полиции Питер Дедрик.

Это меня что-то уж больно сильно прихватило. Сколько я тут уже на унитазе восседаю. Уже с полчаса наверное. Никогда раньше такого со мной не было. Чего же я такого съел на завтрак? Уже скоро и желудок весь наизнанку выйдет. Аж пропотел весь…

* * *

Но всему есть свой предел. Наконец-то ему полегчало, и офицер полиции, застегнув штаны, вышел из кабинки. Он долго умывался, и глядя на себя в зеркало, подумал, что надо бы найти тут какого-нибудь доктора и попросить лекарство от живота…

Но выйдя в коридор, он тут же забыл и про живот, и про всё остальное. Возле палаты, которую он должен был охранять, происходило что-то непонятное. Какие-то люди выводили из палаты его подопечного. Никого из них он раньше не видел.

Хотя… Вон та самая медсестра, у которой он прихватил бутылку с колой. Сука! Это же она его отравила… А вон и доктор, который её ругал. Да какой в жопу доктор?

Сняв маску, фальшивый доктор стал неуловимо похож, на того, кто ещё совсем недавно валялся раненый на кровати пристёгнутый наручниками. И вот он, уже переодетый, бодро так вышагивает. Грёбанный симулянт. С ними ещё кто-то есть, в костюме, одет, как федерал. Они любят так одеваться…

Дедрик понял, что ситуация выходит из-под контроля. Он выхватил из кобуры свой револьвер и, приняв боевую стойку, скомандовал:

— Стоять! Полиция!

29 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Александр Тихий.

Услышав громкий крик: «Стоять! Полиция!», я сразу же обернулся. Я узнал его. Тот самый офицер полиции, что охранял двери моей палаты и, отстёгивая наручники, водил меня до туалета и обратно. На этот раз он стоял, имитируя боевую стойку, с револьвером в руках и целился в нас. До него было метров пятнадцать, не больше. А учитывая кучность нашей группы в узком коридоре, он не промахнётся. В кого-нибудь, так точно попадёт, каким бы он ни был стрелком.

Откуда он здесь взялся? Вроде бы федералы уже с копами порешали все вопросы, и те должны были свалить на фиг отсюда. А тут вот какой киндер-сюрприз нарисовался, хрен сотрёшь.

— Спокойно! — вышел вперёд, заслоняя нас всех, майор Васин, и показал какой-то документ, протягивая его в сторону вооружённого копа. — Я агент ФБР Дэн Стоун. Опустите оружие!

— Ты всё врёшь! — прокричал ему полицейский. — Эта сука отравила меня!

Он указал на Маринку. При этом он и не думал опускать оружие. Я уже было стал нащупывать в кармане, выданный мне Васиным маленький пистолет, но меня определил брат. Лёха как раз скрывался почти полностью за спиной майора. Вот из-за него-то он и выстрелил, слегка высунувшись справа.

Как стреляет мой брат Лёха, я знаю прекрасно… Вот именно так он прекрасно и стреляет. Так что и на этот раз он не промахнулся. Я увидел, как во лбу бравого полицейского появился «третий глаз». Но при этом, раздался и ответный выстрел. Похоже, что коп рефлекторно успел нажать на спуск перед смертью.

Васина отшатнуло на меня. Я видел, что он схватился за левое плечо. Я хотел было его поддержать, но он почти оттолкнул меня.

— Млять! — выругался он, морщась от боли и зажимая левой рукой правое плечо. — По-тихому уйти не удалось! Уходите! Я прикрою…

— Но ты… — начал было Лёха.

— Бегом, мля… Слушай меня! Мне всё равно кирдык. Валите отсюда. Там внизу копы. Сейчас здесь будет жарко…

Васин бросил на пол, ненужное уже удостоверение агента ФБР, изъятое им у настоящего, но уже мёртвого агента. Он достал левой рукой пистолет и вложил его в правую, прижатую к телу. Ну а потом он достал и второй пистолет.

— Вы ещё здесь? — крикнул он на нас.

— Игорь! — сказал Лёшка. — Ты извини меня, ежели чего!

— Да пошёл ты! — отмахнулся Васин. — Нашёл время… Кыш отсюда!

— Может тебе помочь? — предложил я. — Вместе мы…

— Ребята! Мне некогда вас уговаривать. Просто свалите отсюда, и постарайтесь выжить. Большего я от вас и не прошу.

— Уходим! — схватила Маринка Лёшку за рукав докторского халата. — Он прав.

— Уходим… — согласился Лёшка.

И мы побежали по коридору. Васин, провожая нас взглядом, улыбался. Блин. Мне всегда не нравилась эта его голливудская улыбочка, но сейчас она выглядела как-то кривовато, и немного виновато. А потом он отвернулся, и приготовился стрелять в тех, кто вот-вот должен был появиться в другом конце коридора…

* * *

Спускаясь вниз по лестнице мы столкнулись с той самой медсестричкой, которая передавала мне записки от брата.

— Вы там стреляли? — сразу налетела она на Лёшку. — Вы стреляли в полицейских?

— Мы не хотели, Клэр. Они первые начали стрелять.

— Вы их убили?

— Так получилось. Некогда болтать, Клэр! Ты с нами или останешься здесь?

— Я не поеду с вами… — решительно ответил медсестра.

— Тогда постарайся никому про нас ничего не рассказывать. — сказал ей брат. — тебе же лучше будет…

— А то что? Вернёшься и убьёшь меня?

— Глупенькая. Я тебя пальцем не трону. Но у копов к тебе будет много претензий, как к нашей соучастнице. Так что лучше забудь про нас.

— Некогда болтать! — крикнула Маринка. — Уходим!

Оставив медсестру стоять на лестнице, мы сбежали вниз, где я почти сразу увидел Лёшкину машину. Уже покидая здание больницы, я услышал выстрелы, где-то там, на втором этаже. Много разных выстрелов. Но слушать было некогда. Мы запрыгнули в машину. Лёха за руль, Маринка рядом с ним, а я на заднем сиденье. Брат сразу взял с места в карьер… Но выехав за пределы госпиталя, он поехал спокойно, стараясь не нарушать правила дорожного движения.

«Правильно делает.» — подумал я. — «Ни к чему нам привлекать к себе внимание.»

— Куда мы сейчас? — спросил я у брата.

— Не «куда», а «откуда». — отшутился он. — Нам надо свалить отсюда куда подальше. И лучше всего это делать в сторону Калифорнии. Рино вообще расположен почти на границе штата. А через пару часов мы уже будем в Сакраменто. А это уже почти Сан-Франциско. Там сменим машину и нас никто не найдёт.

— Если Кларка не заложит. — фыркнула Маринка.

— А ты думаешь, мне надо было её там на лестнице замочить?

— Я ничего не думаю. Всё через задницу… И Васин…

— Может хоть этим своим поступком он исправит своё предательство? — добавил я.

— Я вообще уже не понимаю, кто мы и что мы тут делаем?

Похоже, что это Лёшка обращался именно ко мне. И фраза его имела довольно-таки двоякий смысл.

— Я согласен с тобой, брат. — ответил я ему. — Но давай будем руководствоваться старым проверенным правилом: «Делай что должно! И будь, что будет!»

— Да… Я помню все эти твои прибаутки, брат. — ответил он мне. — Но больше всего мне нравится эта: «Нас никому не сбить с пути. Нам всё равно куда идти!»

Глава 15

Глава пятнадцатая.

Ему уж всё равно, а нам тут жить и жить.

Мы будем пить вино, и водку будем пить.

Но третий тост за тех, кому уж всё равно.

Эй, прекратите смех! Ведь это не смешно…

Интерлюдия.

США. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

— Ну и куда они делись? — спрашивал солидный человек худого детектива.

— Понятия не имею, сэр. Свидетелей нет. Как стрельба началась, все разбежались и попрятались.

— Тебя ранили? — спросил шеф.

— Ерунда. Так… Царапина. Майкл погиб.

— Кто его убил?

— Вот этот.

— Федерал?

— Да кто его знает… Непонятно всё. Тут вообще полная неразбериха. Двое федералов убитых в палате. Одного ножом, а другого вообще голыми руками.

— Как это?

— Шею свернули. А вот Дедрика уже из пистолета завалили. Причём с одного выстрела.

— Кто? Этот федерал?

— В том-то и дело, что нет. Калибр не тот. И такого пистолета нигде не обнаружено.

— Выходит, что это его тот парень застрелил?

— Получается так.

— А кто убил медсестру?

— Сэр! Я не знаю, как это получилось. Она появилась на этаже внезапно. А вот этот… — он указал, на лежащего посредине коридора убитого человека в костюме. — Он уже выстрелил в Майка. Я стрелял в него, но он вертелся, как змея. Но я в него всё равно попал. Но какая-то из моих пуль, видимо, попала в медсестру, которая, как назло вошла в коридор.

— Отрази это в рапорте! Хотя, постой… Поговори с Сильвербергом. Пусть он напишет в экспертизе, что её убил вот этот… — он снова указал на убитого федерала.

— Но эксперт не послушает меня…

— Скажи, что это моё распоряжение. Мне он не откажет. Не в первый раз. А ты мне будешь должен.

— Да, сэр. Я всё сделаю…

* * *

Клэр, в своей белой униформе, с алым пятном в районе сердца, лежала на спине, раскинув руки. Её глаза безжизненно смотрели куда-то в потолок

29 сентября. 1974 год.

США. Штат Калифорния.

Александр Тихий.

Хотя дорога шла через горы, но не прошло и полутора часов, как мы избавились от машины, которая могла засветиться в Рино. Уже в штате Калифорния в первом же более-менее крупном населённом пункте, названия которого я так и не запомнил, Лёха передал мне руль, а сам, взяв денег, пошёл покупать машину. Мы с Маринкой неспешно поехали дальше. А ещё примерно через полчаса он догнал нас на довольно таки свежей машине. Подержанная, конечно, но модель эту ещё выпускают.

— Придётся в скором времени снова менять машину. — высказал я Лёшке своё мнение.

— Почему это? — возмутился брат.

— Кузов — универсал. Все наши ништяки стреляющие и твой мешок с деньгами видны будут.

— Саня! Это не мои, это наши общие деньги.

— Кстати, сколько там у нас в наличии?

— Примерно полтора ляма.

— Ох и ни фига ж себе? Богатые тебе байкеры попались.

— Да там кокаина было больше ста килограмм. Я задолбался таскать все эти сумки.

— И ты всё сжёг?

— А что такого?

— Так это же ещё полтора ляма баксов?

Лёшка нахмурился. Я постарался сменить тему разговора.

— Ладно. Шучу. Это же палево. Всё правильно сделал.

— А я думал, ты намекаешь на мою болезнь после травмы. Ну… Тогда…

— Забей, Лёха! И в мыслях не было.

— Ладно. Проехали. Но ты прав. И эту тачку мы поменяем. Но чуть позже. А теперь пора перегружаться.

* * *

Мы перегрузили всё, что можно было, включая канистры и инструмент. Лёшка хотел было и колёса прихватить. Но я его отговорил. После этого мы обтёрли нашу бывшую машину. Обтирали так тщательно, словно готовили на продажу. Но мы всего лишь стирали с неё отпечатки пальцев. Так, на всякий случай. А после мы просто-напросто столкнули её в глубокий кювет. Местность была гористая и таких мест тут хватало. Мы дольше ждали момента, когда в зоне нашей видимости ни впереди, ни позади, не было никаких машин.

Ну, а ещё часа через полтора, мы купили другую машину. Дело было почти под вечер. И главное, что мы искали, это седан. Универсал мы припарковали где-то на окраине Сакраменто, заранее перегрузив из него все вещи. А ночевали уже в мотеле на другом конце города.

* * *

Всё это время я вспоминал майора Васина. Двоякое ощущение какое-то. Я так долго считал его предателем, что никак не мог отделаться от этой мысли. Но то, как он пожертвовал собой, прикрывая наш отход, тоже не укладывалось в моей голове. Ведь он не раздумывал ни минуты. Просто достал два пистолета и остался там, в коридоре, тем самым выиграв нам несколько драгоценных минут. Ведь то, что мы сейчас свободно движемся в сторону Лос-Анджелеса, останавливаемся в мотеле, и нас тут никто не ищет, это ведь следствие того, что где-то там лежит мёртвый Игорь. То, что он выжил, я сильно сомневаюсь. Он остался стоять посреди коридора, и даже не пытался укрыться в какой-нибудь из палат. Патронов на длительный бой у него не было. Так что он просто остался там умирать. И умер в бою, как герой. Достойная смерть. Что ещё можно сказать? А ведь у него в Союзе осталась жена…

Мысли перенеслись куда-то туда, по ту сторону Атлантики. Ну, или по ту сторону Тихого океана. Здесь он вроде бы поближе будет. Я очень беспокоился за Анечку. Ну и за маму её, конечно, тоже. Ведь она совсем недавно была устроена на новую работу по протекции то ли Васина, то ли даже самого Авдеева. Не прилетят ли и ей репрессии от нового руководства партии и особенно от ретивых сотрудников обновлённого КГБ? Очень хочется надеяться, что нет. Но надежда эта очень зыбкая. Осталось только опять, как всегда понадеяться на русский «авось». Авось и пронесёт.

30 сентября. 1974 год.

США. Штат Калифорния. Сакраменто.

Алексей Тихий.

После нескольких бурных дней в Рино, мы откровенно отсыпались. Вот и поиграли, блин, в казино. Алёнку жалко. Нормальная девчонка была. Безо всяких понтов, зато чуйка у неё была, дай боже каждому. Странно даже, что она так бездарно погибла. Хотя… Похоже, что она заранее поняла, что заряд картечи попадёт в Сашку. Вот и закрывала его своим телом, спасая любимого. Была бы она чуть повыше да покрупнее, то в него ни одна дробина бы не попала. А она мелкая… Была…

Да… Любовь штука такая. Вот и я за Маринкой вписался в такой блудняк. Сейчас вот прокручивая назад, понимаю, там всё на волоске висело. И много всяких «если» было… Если бы байкеры не поселились рядом с Сашкой. Если бы один из них не остался в городе, пока они там развлекались в холмах… Если бы я не срисовал там, в холмах, мексиканского снайпера. Если бы у байкеров был припасён свой снайпер на такой случай. Если бы… Вся наша жизнь состоит из этих дурацких «если».

Заворочалась Маринка под боком. Я погладил её по голове, и она снова затихла…

А я снова погрузился в мир мрачных мыслей. Почему мрачных? Да потому что светлых мыслей нынче что-то не завезли…

* * *

Не знаю, что там Сашка напридумал и какие у него там были планы до этого, но после всех последних событий, нам было бы лучше всего исчезнуть на какое-то время. Да так, чтобы и почтальон Печкин не смог бы найти. А учитывая, что у нас там, на Родине, хрен знает что творится, то… Нам всем пора уйти в автономное плавание. А что такого? Начальства нет. А деньги есть. Сделаем документы. Что-нибудь придумаем. Куда-нибудь рванём…

А вот реально, может быть, стоит послать к чертям собачьим эту грёбанную Америку? Может на Кубу рвануть? В прошлой жизни я там бывал. Ну, что? Мне понравилось. Только вот я не уверен, что Куба в две тысячи восьмом году и Куба в одна тысяча девятьсот семьдесят четвёртом — это одна и та же страна. А скорее всего это две совсем разные Кубы. Советским специалистам там наверняка будут рады, а вот трём неизвестным нелегалам — вряд ли. Думаю, что стоит рассмотреть и другие варианты Карибского региона…

Но это всё потом. Сейчас надо бы озаботиться новыми документами, а то как-то совсем всё невесело. Сашка вон засветился с поддельными правами. А значит и паспорт на имя Готлиба Штилльмана тоже не стоит нигде предъявлять. Документы Хуаниты Молины? Не смешите мои тапочки! Да, один раз прокатило в оружейном магазине. Но я думаю, что для девочки-хиппи проканала бы и квитанция из прачечной. Наши бумажки, полученные как для амишей-переселенцев?… Думаю, что сейчас, после того, как Васин сдался властям, а после взял и начал стреляться с полицией… Их тоже лучше убрать подальше. Так что вариантов у нас практически нет. Значит, надо что-то придумать. А то, как говорится: «Без бумажки ты букашка». Хотя тут не особо и интересуются документами, но не дай бог заинтересуются…

Ну, вот. Сашка проснулся. Пора и нам вставать.

29 сентября. 1974 год.

США. Штат Калифорния. Сакраменто.

Александр Тихий.

Нас утро встречает… Головной болью. Причём болит не то место, куда влетел кусочек свинца, а вся остальная голова. Затылок ломит, а глаза, кажется, хотят вылезти наружу. Неужели я ещё какую заразу подхватил, пока валялся в больнице? Или это просто давление скачет? Блин. Про давление это что, шутка такая? Мне уже ведь не под шестьдесят лет, а всего лишь под пятнадцать… Правда моей голове в последнее время слишком много доставалось. Пару раз прикладом по голове прилетало. Один раз в лесах Пенсильвании от браконьеров, а другой раз от военной полиции в горах Монтаны. И вот теперь ещё здесь. Слава богу, что не как в том старом анекдоте: «Восемь сквозных ранений головы. Но мозг не задет.» Вот-вот. Мне ещё пули в голове не хватало. Хотя… Видал я в интернете видео, как нашему спецназовцу прилетела в голову, то ли пуля на рикошете, то ли осколок от гранаты. Торчал во лбу кусок металла, а тот улыбался. Правда поморщился, когда его йодом намазали и плоскогубцами пулю вытащили. Помню комментарии западных зрителей… Один из них сказал, что с русскими не стоит воевать. Наверное, он был прав.

Я засунул ноющую голову под холодную воду. В последний момент вспомнил про рану заклеенную пластырем, но было уже поздно.

Холодная вода принесла небольшое успокоение. Полегчало. Помаленьку боль стала таять. Пока совсем не пропала. Шум в ушах стих, и глаза вроде бы вернулись на место. Я потрогал нашлёпку пластыря. Кажется, всё на месте. Ну и ладно. Высохнет, само отвалится.

Перед глазами неожиданно всплыло лицо Алёнки. Она улыбалась, но как-то задумчиво. Набрав в руки побольше холодной воды, я умыл лицо, и видение пропало. Я наконец-то проснулся.

30 сентября. 1974 год.

США. Штат Калифорния. Сакраменто.

Алексей Тихий.

— Ну, что будем делать, брат? — спросил я Сашку за завтраком.

— А можно я сначала поем? — ответил брат.

Мы завтракали вдвоём в небольшой забегаловке недалеко от мотеля. Маринка отказалась идти с нами. Сказала, что ещё поспит. Но при этом наказала нам, чтобы мы не забыли и её принести что-нибудь вкусненького на завтрак. Ну и хорошо, что не пошла. Теперь у нас есть время поболтать тет-а-тет без лишних ушей.

— Ладно. Ты кушай и слушай! — продолжил я. — У меня тут одна мысль пришла.

— А ты был голодный? — тут же задал мне свой вопрос Сашка.

— Когда?

— Ну, когда к тебе пришла эта мысль?

— А какая разница?

— Разница есть… — многозначительно проговорил Сашка, доедая своё кусок пирога. — На голодный желудок обычно мысли приходят не самые умные.

— Ага. — оппонировал ему я. — А на сытый желудок приходит обычно самая гениальная мысль.

— Ну… Не совсем так. Но всё-таки… Ладно. Что ты там надумал?

— Валить надо…

— У меня возникает сразу три вопроса к тебе, братишка. Валить кого? Или валить куда?

— Ты сказал, что вопросов три.

— А третий вопрос: «Зачем?»

— Хорошо, брат. Раз ты так заострил внимание, то отвечу на все твои вопросы.

— Ну-ну… Давай.

— Если валить кого-то, то не здесь, а в союзе. Там наших клиентов побольше чем здесь будет.

— Согласен. Я бы не отказался разобраться с этими архитекторами новой перестройки.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты что, не помнишь. Тот самый Яковлев, что сейчас замещает Шелепина на посту генсека, он ведь и был за кулисами развала СССР во времена Горбачёва.

— Что-то такое припоминаю. Но я тогда об этом как-то не задумывался.

— Ладно. Давай перейдём пока тогда ко второму вопросу.

— О, кей. Валить «куда»? Я думаю, нам пора сваливать из Штатов.

— Согласен с тобой на все сто. Но сразу возникает вопрос: «Как?»

— Это уже детали…

— Лёша! А ты не слышал такую поговорку, что Дьявол таится именно в мелочах. Так что детали очень даже важны. Ну а на последний вопрос: «Зачем?» я и сам могу тебе ответить. Надо!

— Очень лаконично. Не ожидал от тебя такого краткого ответа.

— Ну а что ещё сказать? Скоро на всех углах будет висеть наше фото с подписью: «За живого столько-то доллариев, за мёртвого столько.»

— Ну, фото будет не наше. А твоё.

— А кто меня бросил там, на парковке с пулей в голове?

— Это предъява такая что ли? Ты был жив, но без сознания. И что мне надо было делать? Затащить тебя в машину и взять с собой. А если бы ты умер от тряски по дороге.

— Да, нет, братан. Это я сгоряча так сказал. Ситуация была такова, что… Я не знаю, как бы сам поступил на твоём месте. Но ты всё сделал правильно. И Маринку ты спас, и ещё одну девочку… А меня за это время в больничке подлечили. Прокол произошёл не по твоей вине.

— Ну, хоть на этом спасибо. А то я уж было подумал…

— Зря.

— Что «зря»?

— Зря ты так подумал. Мы с тобой одной крови.

— Да, Маугли… Ты кого угодно достанешь.

— Нужны новые документы. — уже совсем серьёзным тоном сказал Сашка. — И такие, которые позволят нам спокойно свалить из этой страны.

— Согласен. Только где искать этих добрых людей, которые нам в этом помогут?

— Я пока думаю на эту тему. Скорее всего нам надо в Лос-Анджелесе этим поинтересоваться.

— Я слышал, что там в основном латиносы.

— А что ты имеешь против них?

— Ничего. Но вот, например, паспорт твоей подружки на имя Хуаниты Молины. Маринка даже может так накраситься, чтобы более-менее быть похожей на фотку. Но на первый же вопрос на испанском, она сможет только переспросить: «Чиво?», причём исключительно с рязанским акцентом.

— Значит, нам надо искать тех, кто сделает нам документы со славянскими, или на крайний случай с европейскими корнями. Финны там, какие-нибудь или шведы с норвегами…

— Да. Со славянскими корнями это надо было в Нью-Йорке, на Брайтон Бич искать.

— А вот и нет, брат. Тамошние документы тоже не очень-то настоящие.

— Но и твои китайские не особо проканали… А ты что, хочешь настоящие документы получить?

— А почему бы и нет?

— И как ты себе это представляешь?

— А я пока только думаю на эту тему…

— Ладно. Думай! А я пока пойду куплю Маринке что-нибудь на завтрак.

* * *

Напоследок мы потратили в Сакраменто немного денег, приодевшись получше. Теперь со стороны мы выглядели, как путешествующие мажоры. Хотя такого слова ещё не появилось даже в лексиконе советской молодёжи.

В Сан-Франциско решили не заезжать. Поэтому взяли, да и рванули сразу в сторону Лос-Анджелеса, заправившись топливом под завязку. После топливного кризиса, заправка стала тем ещё квестом. Алгоритм был примерно такой. Подъезжаешь к заправке, читаешь табличку «Горючки нет». Долго стучишься в запертую каморку, которую здесь случайно называют офисом. Трясёшь веером из долларов перед парнем, который там дрых. После этого он начинает названивать своему другу, который и привозит в канистрах нужное количество нужного топлива. Отъезжаешь чуть подальше от заправки, и где-то на трассе заливаешься до полного и едешь дальше, заплатив раза в два, а то и два с половиной раза больше.

Но, похоже, что эти деловые ребята нас немного, так сказать… обманули с качеством топлива. И это, если выражаться очень и очень мягко… Но обо всём по порядку.

* * *

Мы не успели проехать даже и полпути до нашего конечного пункта, как Сашка, что был за рулём, вдруг стал громко ржать.

— Ты чего, брат? Ха-ха словил?

— А ты не заметил? Мы только что проехали городок с таким знакомым с детства названием…

— Опять что ли Москва или Питер?

— Нет. Послушай, как знакомо звучит: «Мадера».

Я тоже расхохотался.

— Да. Не хватает им тут ещё только Массандры или Агдама.

* * *

Зря мы тогда так развеселились. Похоже, что наша машинка тоже решила посмеяться вместе с нами. А может быть и посмеяться над нами…

Движок зачихал в унисон с нашим смехом, потом закашлял, а после и вообще задёргался и заглох, испустив напоследок кучу сизого дыма из-под капота…

Испугавшись, как бы машина не загорелась, я скатился на обочину дороги и скомандовал:

— Все из машины! Быстро!

А никто со мной и не спорил. Все дружно вылетели из салона, чтобы потом стоять и наблюдать, как медленно рассеивается то ли дым, то ли пар из-под капота. Ну, а я в это время судорожно выбрасывал из багажника сумки с баксами и оружием. А следом полетели и остальные наши вещи, которые Сашка с Маринкой складывали подальше от машины.

Глава 16

Глава шестнадцатая.

В кровавых лучах заката,

День умирал навсегда.

Больше такая дата

К нам не придёт никогда.

Больше уже не будет

В жизни такого дня.

Время всё время губит

Нас… И тебя, и меня…

Прошлое не возвратится.

Будущее — туман.

Мы — перелётные птицы.

Брошенный караван…

30 сентября. 1974 год.

США. Штат Калифорния. Сакраменто.

Алексей Тихий.

Пожара, впрочем, не произошло. Только вот движок сдох и перестал подавать какие-либо признаки жизни. От города Мадеры мы уже отъехали на довольно-таки приличное расстояние. А до следующего хрен его знает сколько тащиться. Надо ловить попутку, но не с таким количеством вещей. Так что мы решили пока что избавиться от всего лишнего. А лишнего у нас оказалось много…

Вот сумка с долларами лишней совсем не была, как и пистолеты. А вот от всего длинного решено было избавиться. Поэтому так любимая мною винтовка с оптикой отправилась в дальнее путешествие, как и автомат и много чего другого… У меня осталось два Кольта, у Сашки его любимые Вальтеры, а у Маринки револьвер. Патроны брали по минимуму… Ибо не фига хомячить. Тем более, что тут в Америке этого добра раздобыть не проблема.

Всё огнестрельное и боеприпасное я оттащил подальше от дороги, да и прикопал под кустиками с помощью лопатки, которую тут же после этого и бросил. Лишние шмотки просто бросали в канаву. Так что в результате у нас осталось только по сумке на каждого. Это нормально для дальнейшего путешествия.

Ну а после этого мы тупо поставили Маринку на дорогу, ловить попутную машину.

Интерлюдия.

СССР. Где-то в Москве…

В комнате всё выглядело солидно. Очень напоминало кабинет какого-нибудь учёного или матёрого писателя. Не дорого-богато, как у наворовавших много денег нуворишей, а именно солидно, со вкусом.

За столом, напротив друг друга сидели два человека. Один седой, лет под семьдесят, но всё ещё бодрый. Второй лет пятидесяти, но видно было, что со спортом явно не дружит. Да и сам этот ещё не старый человек, был, как пыльным мешком по голове пришибленный. Взгляд у него не был испуганным, скорее удивлённым или ошарашенным. Было видно, что его этот разговор очень настораживает.

— Ты пойми, Владимир Александрович… — холодным голосом вещал седой. — То, что произошло, это в том числе и твоя недоработка.

Тот, кого назвали по имени отчеству. Сидел опустив плечи, как студент на экзамене, которого старый профессор именовал на «Вы» и пытал каверзными вопросами. А его седой собеседник продолжал:

— Тебя поставили временно, так как не нашли никого более подходящего в тот момент. Когда острая необходимость отпадёт, от тебя избавятся так же, как и от Семичастного. Но ты же не гондон одноразовый? Володя! Я же тебя знаю. Ты не боевой офицер, ты — чиновник. И уж поверь мне. Твоя отставка, скорее всего, будет выглядеть, как несчастный случай или скоропостижная смерть от внезапной болезни. Даже если они тебе пообещали золотые горы, но ты же понимаешь, что делиться с тобой никто не будет. Да и цацкаться с тобой тоже не будут. Попользовались и сольют в унитаз даже не раздумывая.

В комнате повисла долгая пауза. Тишина была просто звенящая.

— Ты чего молчишь-то? — игриво проговорил седой. — Думаешь, что к тебе на помощь примчаться доблестные воины без страха и упрёка… А вот хрен тебе. Прослушка у тебя в квартире отключилась по причине технической неисправности, а твоя охрана, в том числе и в соседней квартире…

— Они живы? — переспросил Владимир Александрович.

— Живы. Отдыхают. Спят… А ты молодец. За своих людей беспокоишься. Это правильно. Ну, так что? Ты подумал?

— Я много думал, Павел Анатольевич. Но мысли все какие-то безрадостные. И давай так. Если ты пришёл ликвидировать меня, то стреляй в сердце. Не хочу в гробу плохо выглядеть.

— Ценю твою смелость, Володя. Но твоя смерть мне не нужна. Мне нужна твоя жизнь. Ты не самый подлый человек среди тех, кто устроил этот переворот. Да ты его даже и не устраивал. Тебя просто поставили перед фактом.

— Тогда чего тебе надо? — резко перейдя на ты, оживился Крючков, временно исполняющий обязанности Председателя Комитета Государственной Безопасности СССР.

— Что мне надо? Я хочу, чтобы ты помог нам вернуть всё на свои места. Ну, по крайней мере, всё то, что не успели прокрутить в фарш. Шелепин ведь жив ещё? Он же у тебя на Лубянке во внутренней тюрьме чалится. Надеюсь, что ничего плохого с ним ещё не успели сделать?

— Жив. Но…

— А вот не надо нам никаких «Но», Володенька! Мы же не лошади. Люди Ивашутина уже всё подготовили. Но мы не хотим лишней крови. Её и так пролилось слишком уж много за последнее время. Так что от твоего решения зависят жизни и судьбы многих людей.

— И моя собственная…

— Да. И твоя тоже.

— Но почему? Ведь Яковлев…

— Он предатель. Его давно уже завербовали американцы. Они там за океаном свой хлеб тоже не зря жрут. И мы в принципе знали о его связях с ними. Но они сработали на опережение, А Семичастный со своим другом, «Железным Шуриком», расслабились.

— И ты в курсе, почему всё произошло так быстро?

— Конечно. Виной всему один парнишка, который подбросил дрожжей в эту кучу дерьма. Не поверишь, взял да и пристрелил прямо в Америке одного предателя во время его встречи со своим куратором, Збигневом Бжезинским. Ну и пана Збышека он тоже заодно ликвидировал.

— Ты про Шевченко?

— А про кого же ещё. Это не было нами запланировано. Эксцесс исполнителя, так сказать. Вот американцы и задёргались. Ты мне вот что скажи! Семичастного-то вы зачем убили?

— Это не мы. Его должны были только арестовать. Это он сам. Он застрелился, когда за ним пришли.

— Ну, что сказать… Мужик!

Снова возникла пауза. Но уже не такая тяжёлая, как до этого.

— Ладно. Ты уже решил для себя что-то? Ты с нами или…

— А что я могу сделать?

— Ну, ничего себе. Вот это заявочка. Председатель всесильного КГБ ничего не может?

— Их люди… Они поставили практически везде своих контролёров. А сейчас, когда идёт чистка прежнего состава…

— Это всё ерунда. Те, кто струсил и дрожит за свое место, нам и самим не нужны. А всех этих внедренцев мы устраним в одночасье. Всё уже готово. И если с твоей стороны не будет никаких помех, то у нас всё получится. Так что ты нам просто не мешай. А список тех людей, кого ты опасаешься, предоставь нам. Мы многих знаем, но вдруг кого-то упустили из виду. А нам случайности не нужны.

— А что будет со мной?

— Ничего. Ты же временно исполняющий обязанности. Вот и исполняй. А там будет видно. Может, и на постоянку останешься.

— Не хочу.

— Что? Тяжела шапка Мономаха?

— Да какого Мономаха? Мне даже кафтан Малюты Скуратова и тот велик.

— С этим мы потом будем разбираться. Сейчас самое главное, это вернуть всё на свои места и разгрести всё то дерьмо, что наворотили эти перестройщики. Ладно. Сейчас я пришлю к тебе своих людей, и с ними ты обсудишь все детали. Но помни. Володя! Раз ты с нами, то назад дороги уже нет.

— Я это понимаю. Да… И я с вами. Спасибо, Павел Анатольевич!

— За что? Неужели ты думал, что я пришёл тебя убивать?

— Нет. За доверие спасибо. За то, что не включил меня в список тех, кто…

— Хватит! Пафосные речи оставь для трибун. Делом надо заниматься…

Они попрощались, пожав друг другу руки.

* * *

Все невзгоды и трудности, перенесённые за несколько лет заключения, не сломили этого человека. Судоплатов шёл с прямой спиной, и даже в гражданской одежде он не выглядел простым горожанином. Военная выправка офицера и уверенные движения опытного разведчика выдавали в этом пожилом человеке опытного бойца.

Маховик истории в очередной раз провернулся. Ну а то, что в массивных шестернях этого механизма погибнут люди, то это всего лишь оправданные потери. Для успешной работы машины истории, всегда требуется смазка. И как обычно, это просто человеческая кровь…

30 сентября. 1974 год.

США. Штат Калифорния. Сакраменто.

Александр Тихий.

Минут через сорок мы уже тряслись в небольшом грузовичке местного фермера. Мы предложили водителю немного долларов подкинуть на бензин, но похоже было, что он нас подвёз бы и так. За рулём был не сам фермер, а его сын, молодой парень по имени Том, лет двадцати от роду. По-деревенски большой и конопатый. Болтун, каких мало. А учитывая то, что Лёшка с Маринкой разместились в кузове, среди ящиков с овощами, дежурные уши для этого словоохотливого здоровяка оказались мои. Но я был не против. Он рассказал много интересного.

Я выдал ему заранее заготовленную историю. Дескать, сами мы не местные. Путешествуем по стране. Но не просто так, а по делу. Едем к нашему папаше. Он с нами давно не живёт. Его молодая жена немногим старше нас с братом. Но он богатый и хотя бы деньгами нас не обижает. Хотя все деньги по большей части достаются матери, но и нам с братом тоже перепадает. А в этом году мы решили лично навестить отца. Вдруг денег подкинет побольше, чем обычно. Девчонка — это подруга брата. И вот ехали на машине, а ей кирдык настал. Теперь хрен его знает, как будем дальше добираться.

— А где ваш старик живёт? — задал закономерный вопрос Том.

— В Майами, штат Флорида.

— Ого. Туда замучаешься ехать… — посетовал здоровяк.

— А что делать?

— Лететь. — сразу же выдал свой ответ деревенский парнишка.

— Ну-у… — задумчиво выдал я. — Понимаешь… Мы, как бы это сказать, сбежали от мамаши. А её новый муж — коп. Если мы засветимся где-то в аэропорту, то он нас назад вернёт.

— А деньги-то есть? — задал новый вопрос водитель.

— В смысле? Конечно, есть.

— Я имею в виду, что вы могли бы оплатить частный самолёт.

— Да, ну… Это, наверное, очень дорого?

— Большой самолёт, да. Дорого. Но вас всего-то трое. На Сессне легко можно договориться. Сейчас с горючкой у всех проблемы. Многие летуны остались без работы. А самолёт должен летать. Если долго будет стоять без движения, то сдохнет.

— Кто? Пилот? Или самолёт?

— Оба. Один от голода, другой от того, что застоялся. Это как с лошадью. Если не гонять её, то станет жирной и сдохнет раньше времени.

— А ты откуда так много знаешь про самолёты.

— Ну… Я сам учусь летать. — он сделал паузу, а потом поправился: — Учился… Раньше… В Мадере тоже есть небольшой аэродром. Но сейчас там поле зарастает, и всё из-за того, что никто не летает.

— И сколько будет стоить нанять самолёт?

— Я думаю, что многие будут рады только тому, что ты оплатишь топливо туда и обратно и накинешь немного сверху.

— А у тебя есть знакомый пилот?

— Да я тут всех в округе знаю. тут в каждом городке есть свой небольшой аэродром. Правда во Фресно есть и большой международный аэропорт, но я думаю, что тебе это не подойдёт.

— Да. Я же тебе говорил.

— Но там рядом есть и поменьше. Я же говорил, тут этих аэродромов, как звёзд на нашем флаге.

— Но ведь не всякий пилот согласится лететь так далеко.

— А зачем тебе сразу так далеко лететь? Да и не вытянет Цессна сразу до Майами.

— Том! А нам надо будет какие-то документы показывать пилоту?

— Да ну… Какие документы…

Да в эти времена даже в больших аэропортах меры безопасности были далеки от того, что будет в будущем. Никого не разувают и не просвечивают насквозь. Говорят. что в самолёт можно сесть даже не по своему билету, никакой особой проверки личности пассажира не предусмотрено. А приехать в аэропорт можно за двадцать минут до вылета и успеть пройти на посадку.

Ну а Том продолжал вещать.

— Тут парни за деньги даже и в Мексику могут слетать. Только это секрет. Никому не говори.

— Мне это незачем делать. Да и Мексику мне не надо. У меня и тут своих проблем хватает. А далеко этот твой аэропорт?

— Нет. Но мне придётся сперва заехать во Фресно и продать мои овощи. Иначе мой старик меня прибьёт.

— А ничего, что мы приедем на аэродром ближе к вечеру? Ночью же пилот не полетит.

— А он сразу и не полетит. Сперва ему денег дашь на бензин. Он самолёт подготовит к полёту. Ну а с утра и полетите. Но сначала надо его ещё и уговорить.

— Вот как? А если он откажется?

— Есть и другие пилоты. Но я думаю, что Стэн согласится. Он классный парень. Бывший военный лётчик. Капитан. Он на войне был.

— Старый, небось? На какой войне он воевал? В Корейской или в той, что была в Европе?

— Не… Ховард воевал во Вьетнаме. Ему и сорока ещё нет.

— Ну, Ладно. Посмотрим.

01 октября. 1974 год.

США. Штат Калифорния. Visalia.

Александр Тихий.

А хрен его знает, как правильно. То ли Виселийя, то ли Визалия. От местных я слышал и так, и эдак. Они вообще говорят тут так, как будто у них полон рот орехов. Вот так и сыплются наши агенты со своим Оксфордским произношением.

Всё получилось именно так, как обещал Том. Вчера, после того, как мы разгрузили овощи во Фресно, мы проехали ещё дальше на юг, чтобы попасть в Визалию. Небольшой такой уютный городок. Пилота, по имени Стэн Ховард, мы отыскали в местном баре. Подтянутый такой мужчина, не старше сорока. Он сидел там и в одиночестве пил пиво. Том отрекомендовал нас, а потом почти сразу слинял, сославшись на то, что его дома ждёт старик, злой как чёрт.

Стэн смотрел на нас скептически. Похоже, что наша молодость ему была не по нраву. Ну не воспринимал он нас, как солидных клиентов. Все переговоры с ним вёл я. Маринка с Лёхой сидели за соседним столиком и с аппетитом ели свой, заказанный тут же обед. Моя порция остывала там же. А я всё никак не мог достучаться до бывшего военного. Деньги-то у нас были. Но сулить ему сразу же большую сумму я не хотел, поскольку это может вызвать подозрение об их неправедном происхождении. На этом очень часто сыплются дилетанты. Заполучив большую сумму денег, они сразу начинают швыряться направо и налево. Я не хотел выглядеть таким идиотом. Поэтому, я торговался.

До Флориды он сразу отказался лететь. Но, в конце концов, мы сошлись на том, что он подбросит нас до Далласа штата Техас. И при этом у нас будет ещё одна посадка, где-нибудь посредине пути, на дозаправку. Скорее всего, это будет где-то в штате Нью-Мексико в районе Альбукерке. Я был согласен и на это. Мы даже сошлись на сумме, которая его устраивала. Только он по-прежнему в чём-то сомневался. Но в итоге, мы всё же ударили по рукам.

Я выдал ему сумму, необходимую на закупку топлива. При этом постарался засветить то, что и остальные деньги, обещанные ему, у нас есть. Я заранее распихал по карманам купюры разных номиналов. Трясти перед ним пачками доллариев, я даже не планировал. Так что, разошлись мы, вполне довольные друг другом. Пилот закончил приём пива и ушёл пораньше нас. Ну а мы, наевшись до отвала, потащились в мотель, который нам рекомендовал местный бармен. Про мотель могу сказать только одно. Там были кровати, и было довольно таки бедненько. Зато чистенько. Посетителей мало, и нам там были рады так, что поселили, не задавая лишних вопросов. Мы сняли сразу два номера. Так что я ночевал в полном одиночестве. Под подушкой у меня была сумка с деньгами и пара пистолетов. Но никто меня ночью не побеспокоил.

Зато с утра пораньше заявился Стэн, и сказал, что пора собираться. Ну, пора, так пора. Я пообещал пилоту, что мы сразу после завтрака, сразу же примчимся на аэродром. Бывший капитан ВВС США посоветовал нам не есть много, а лучше и вообще ограничиться кофе с пирогом. Похоже, что он больше всего переживал не за технические неисправности своего самолёта, а за то, что молодёжь заблюёт ему всю кабину… не на тех напал. Он не знал, с кем связался. Ховард отправился к себе, ну а я пошёл будить брата.

* * *

Советом пилота мы всё-таки воспользовались. Не забыли облегчиться, ну а за завтраком, наедаться особо не стали. Поклевали слегка и всё. Так что через полчаса мы уже приближались к аэродрому. Тут всё рядом, в пешей доступности. Ещё издали мы услышали, как Стен прогревает мотор своего самолёта.

Ну что сказать? Цессна, или как ещё порой её называют Сессна — она и в Африке Цессна. Один из самых популярных и массовых самолётов малой авиации в мире.

Именно на таком самолётике в нашем прошлом будущем немецкий мальчишка Матиас Руст прилетел в ССР, миновав все заслоны ПВО. Наверное, в насмешку над нашими, он это сделал двадцать восьмого мая восемьдесят седьмого года, аккурат на День Пограничника.

Ну и ладно. До Москвы долетел, значит, и мы до Майами доберёмся, или хотя бы до Далласа.

Как там пел Шнуров? Мне бы в небо, мне бы в небо… Здесь я был, а там я не был…

Глава 17

Глава семнадцатая.

Открыл Америку Колумб давным-давно.

С тех пор немало лет уж пробежало.

На карте стёрлось белое пятно,

Зато кровавых пятен в мире больше стало.

01 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Даллас.

Александр Тихий.

И вот мы в Далласе. Правда, не в самом городе. Нечего нам там делать. Нам, как обычно, достался дальний пригород, небольшой аэродром и всё, что рядом.

Стэн окончательно сказал, что дальше не полетит. Он сейчас отсыпается после полёта. Ну, или после пивной вечеринки, которую он сам себе устроил после приземления. А мы снова после лёгкого ужина отправились в мотель. Завтра будет новый день. Новые проблемы. Надо найти пилота для дальнейшего перелёта. Хотя Стэн говорил, что поговорит тут кое с кем, но надежды на него мало. Странный он какой-то. Я понимаю: Полёт и всё такое. Но он всю дорогу молчал, как рыба. А если и разговаривал, то только с диспетчерами перед приземлением. Так что скажу вам честно: Путешествие на самолёте — скучное занятие. Вот пролетели мы через несколько штатов. А что мы видели? Пустыни, горы, поля и облака. Летим, летим, летим…

Зря капитан беспокоился. Несмотря на то, что мы иногда и попадали во всякие воздушные ямки, никто салон не заблевал. Я сидел рядом с пилотом, а Лёха с Маринкой дрыхли без задних ног на «задней парте». Устали за ночь, наверное.

Альбукерке. Там мы тоже и не видели ничего. Взлётно-посадочная полоса. Заправка. Ноги размяли, и дальше полетели. И снова в полёт. И опять на всех экранах, поле, горы, облака… Так и прилетели сюда. И теперь вот Даллас.

В прошлой нашей жизни этот город прославился тем. что именно тут убили в прямом эфире президента США Джона Фицджеральда Кеннеди. Но в этой реальности этого не произошло. Так что город этот нынче вроде бы ничем и не примечателен. Нет, у него есть, конечно, своя какая-то история, но без того происшествия, что произошло двадцать второго ноября шестьдесят третьего года, история не такая примечательная.

Я машинально читал по диагонали газеты, что прихватил на ресепшне. Тут были и местные и центральные издания. Всё как у нас. Ведь есть и «Правда», и «Известия», а есть и просто какой-нибудь «Забайкальский комсомолец».

Блин. Не могу не вспомнить фразу из прошлого:

Разговор у газетного киоска «Союзпечати». В «Правде» нет известий. В «Известиях» нет правды. «Советскую Россию» продали. Остался только «Труд» за две копейки.

* * *

Местные газеты не сообщили мне ничего нового о событиях в СССР. Но, похоже, что кто-то раздувает тут истерию на тему советской ядерной угрозы. Типа злобные коммунисты снова хотят напасть на США. Я так и не понял про это «снова». А мы что, на них уже нападали когда-то раньше? Они, вот помню, уже посылали к нам когда-то войска. Интервенция это называлась что ли? Но это было давно и все про это забыли уже, небось.

Сразу вспомнился анекдот из советских времён. Помните, была такая песенка про солдата в увольнении? Типа: «Идёт солдат по городу». Вот-вот. Как раз на эту тему. Почти как в песне.

В общем, так… Увольнительная. Выходной день. Идёт солдат по городу, по незнакомой улице. И вдруг слышит голос:

— Солдатик! А я тебя боюсь.

Огляделся он. Никого рядом нет. пригляделся повнимательнее, и заметил, что на балконе пятого этажа тётка стоит. Не худая и не молодая… И призывно так смотрит на него. Ну он и спросил:

— А чего это ты меня боишься?

— Но ты же меня сейчас прямо тут и изнасилуешь.

Удивился солдатик.

— Как же я это сделаю? Я тут внизу, а ты там, на пятом этаже…

— А я сейчас к тебе спущусь…

* * *

Ладно. Это всё лирика. Но мне по-прежнему непонятно, что и как там у нас дома. И это немало так напрягает. Отсутствие информации вызывает какое-то чувство космического вакуума. Кругом полная темнота. А у меня нет ни малейшей возможности хотя бы на одну секунду вдохнуть так необходимый мне именно сейчас глоток свежего воздуха.

Внезапно, когда я уже хотел было отложить в сторону «Нью-Йорк Таймс», взгляд наткнулся на знакомое объявление на последней странице. Правда, на этот раз текст уже был немного другим.

«Пока у коммунистов за океаном пучит животы, у нас новое предложение. Первым ста дозвонившимся мы предлагаем наше новое средство от геморроя „P. A. S.“ по выгодной цене. Два по цене одного. Спешить! Звоните! Мы ждём!»

Ну и конечно номер телефона внизу. А номерок-то другой уже. И снова цифры не такие, какие обычно бывают у Нью-Йоркских номеров. Оппаньки. И что это значит? Явно же это «Ж-ж-ж» — неспроста.

Используя опыт прошлой расшифровки, я попытался вернут цифры в первоначальный порядок… Порядок. На всякий случай подумал. И нашёл ещё один вариант перестановки. Оба номера записал на бумажку.

Руки зачесались что-нибудь сделать, а ноги были уже готовы бежать стремглав в поисках ближайшего телефона. Я, как мог, унял это чувство. Ночь на дворе. Я понимаю, что Нью-Йорк — это город, который не спит. Но не думаю, что все люди там ведут круглосуточный образ жизни. Помнится, в прошлый раз Сандра была сонная даже в полдень… Может и правда прямо сейчас позвонить?

Нет. Одёрнул я сам себя. Тут народу мало, и парень, что среди ночи дозванивается в Нью-Йорк, привлечёт к себе внимание. А лишнее внимание нам тут на фиг не нужен. Так что сейчас я высплюсь, а завтра…

Дам хрен тут заснёшь после всего этого. Мысли скачут в голове, словно белки в колесе, обгоняя друг друга. Одна из них меня даже озадачила. А не провокация ли это? Ведь майор Васин какое-то время сотрудничал с Лэнгли? Или с кем он там общался? Не мог ли он выдать этот вариант для связи? Пусть он потом и снова перешёл на нашу сторону. Но… Вот именно. «Но»

Хотя… Те номера, что были у Лёшки, не совпадали с тем, что я получил в первый раз. Да и этот тоже, вроде бы… И про Сандру Лёха ничего не знал. Возможно, что это просто другой канал для связи.

Ладно. Завтра. Всё завтра… Права была Скарлет О̕ Хара: I’ll think about it tomorrow. (англ. Я подумаю об этом завтра.)

Интерлюдия.

Где-то в Москве…

— Это просто безумие какое-то. Они что, даже не знают, где находятся их агенты?

— Так точно, товарищ генерал!

— Это же совершеннейший непрофессионализм. Развёл тут Семичастный детский сад. Правильно, что его теперь…

Дверь открылась так внезапно, что генерал и майор, находящиеся в кабинете, замерли от удивления. Такого просто не может быть, потому что не может быть никогда. Какие-то люди, в непонятной форме, без знаков различия, но с оружием в руках, врываются в кабинет без стука.

— Что за… — начал багроветь генерал.

Мрачные гости не стали тратить время понапрасну. Почти мгновенно обоих присутствующих скрутили и обездвижили. Лишь после этого вошедший последним человек объявил:

— Вы арестованы! За попытку государственного переворота.

* * *

Одновременно с этим, похожие сцены происходили по всей Москве. И не только. Воинские части, подразделения внутренних дел и другие силовые структуры бездействовали. Везде присутствовали несколько человек в странной форме без знаков различия, но с большими полномочиями. А страна как бы и не заметила всего этого.

Лишь на следующее утро в средствах массовой информации, по телевидению, по радио и в центральных газетах появилось информационное сообщение о том, что Генеральный секретарь ЦК КПСС Александр Николаевич Шелепин жив-здоров и снова приступил к работе. А те, кто во время его болезни попытались захватить власть в стране, арестованы и понесут заслуженное наказание. Список возглавляли такие фамилии, которых большинство граждан страны видели лишь только по телевизору и вообще считали небожителями. Тут же пронеслась чистка партийного и руководящего аппарата по всей стране. И, кстати, народ это поддержал. Те, кто ещё вчера вершил судьбы людей, сегодня оказались на нарах. Не помогали ни связи в верхах, ни былые заслуги. Ибо те, кто были там наверху, сами оказались в похожей ситуации. Вражеские голоса тут же на все лады стали верещать о том, что вернулись репрессии, как при Сталине. Тридцать седьмой год — вопили они. Но на них никто не обращал внимания. А страна продолжала жить своей жизнью. Танков на улицах не было. На милицейские патрули, усиленные военными никто не обращал внимания вроде бы. Но при этом преступность снизилась практически до нуля. Любое правонарушение пресекалось на корню. Тирания? Нет. Просто наведение порядка.

02 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Даллас.

Александр Тихий.

Рано утром, ни свет, ни заря припёрлись Лёха с Маринкой. Вот у людей здоровья немерено. Полночи, небось, кувыркались, а с утра оба двое, как огурчики. И что с того, что я спал один-одинёшенек. И свою половину ночи я гонял мысли по кругу, так и не надумав ничего путного.

Всё-таки Лёшка военный до мозга костей. Как в том анекдоте про прапорщика и его интеллигентного соседа.

Выпили они как-то вечером по-соседски. А наутро у интеллигента башка трещит, вот-вот щас лопнет. Ну, а прапор свеж и бодр. Переживает за соседа, интересуется:

— Что с тобой?

— Голова болит… — отвечает ему бедолага.

Прапорщик делает недоуменное лицо, стучит себя костяшками по лбу. Звук такой, прям, как дерево по дереву.

— Странно. А чему там болеть? Там же кость…

* * *

Ничего. Умылся, побрился. А после небольшого завтрака всё вообще пришло в норму. Вот, что кофе животворящий делает. Даже если они тут его совсем не умеют готовить.

— Ну, что? — спрашивает неугомонная Маринка. — Пойдём искать новый самолёт?

— Что? Летать понравилось?

— Ага…

— Ребята! Я тут одну газетку почитал.

— И что? — это уже Лёха подключился.

— Есть информация. Но нужно всё обдумать.

— Выкладывай!

— Да, пока особо выкладывать-то и нечего.

— Чего-о? А поконкретнее нельзя?

— Льзя. У меня теперь есть новый телефон для связи с нашими.

— И что они говорят?

— Пока ничего. Я ещё не звонил никуда. Думаю вот…

— А чего там думать?

— Лёша! Ты считаешь, что думать вредно?

— Много думать — вредно! От этого потом ум за разум заходит.

— Ага. И через зад выходит… Нет, брат. Ты не прав. Думать иногда даже полезно для здоровья.

— Когда будешь звонить? — уже серьёзно спросил Лёха.

— Думаю, что сегодня. Перед полётом.

— Ага. Если он состоится ещё, этот полёт. — скептически заметила Маринка. — Что-то нашего пилота не видать. Наверное, вчера пива насосался и дрыхнет.

* * *

А вот тут она и не угадала. Стэн Ховард появился почти сразу же после её слов, причём свежий, как огурчик. Типичный военный лётчик, хотя и бывший. Но, как мне всегда говорил мой старый друг, выйдя в отставку: «Бывших не бывает!» Мент останется ментом, моряк — моряком, а лётчик — лётчиком. Это не лечится.

— Ну, что, парни? — с ходу начал он. — У меня для вас есть две новости. Плохая и хорошая. С чего начинать?

— Давайте с хорошей — предложил я.

— Я нашёл пилота, который согласился вас подбросить…

— Так… — пробормотал Лёха. — Тогда какая плохая новость?

— Он согласился лететь только до Хьюстона.

— «Хьюстон! У нас проблема!» — выдал я ставшую уже крылатой фразу, и чуть было не закрыл рот руками.

Я стал судорожно вспоминать: «Когда впервые прозвучала эта фраза?»

Но, похоже, Стэна моя фраза не удивила. А я уже вспомнил, что фраза старая. И прозвучала она в каком-то фильме про космонавтов, снятым ещё до семидесятого года. Там, кстати в одной из главных ролей снимался тот самый Грегори Пек, которого я совсем недавно наблюдал на экране в фильме «Золото Маккены». Сразу стало грустно. Потому что при этом вспомнилась и Алёнка, вместе с которой мы ходили в кино. Я никак не могу себе простить её гибели.

Сколько ещё человек погибнет рядом со мной? Список уже вырисовывается довольно-таки большой. Тётя Наташа. Бес… Жанну Хмару из этого списка я, пожалуй, вычеркну. Туда ей и дорога! Ну, а потом… Мирко в Югославии. А его брата Станко потом подранили уже в Италии. Лолита… Оба брата Прайоры. Алёнка… Да ещё и Васин. Он наверняка погиб там, в коридоре больницы. Мы же его оставили, когда он уже был ранен. А выстрелы стихли ещё до того, как мы покинули госпиталь. И вряд ли он остался в живых. Вряд ли… Несмотря на двойственное отношение к нему, но он всё же помогал нам… Да и не стоит его огульно обвинять. Ведь я не знаю подоплёку всей этой закулисной кухни разведки…

Ладно. Хватит о грустном! А вот про Хьюстон и проблемы… После того пророческого фильма. Как там он назывался? То ли «Потерянные», то ли «Отрезанные от мира»… Как-то так вроде бы. Да. Где-то через год у пиндосов произошла реальная ситуация, почти в точности описанная в том самом фильме.

Это было, когда американцы в очередной раз нацелились на Луну… Кажется, это был Аполлон под номером тринадцать. Да, точно. Тринадцать. Несчастливое число. И вот тринадцатого апреля семидесятого года с борта тринадцатого Аполлона снова прозвучала эта фраза, ставшая с этого момента навсегда знаменитой: «Хьюстон! У нас проблемы!»

— Да никаких проблем, парни. Просто тут никто не летает так далеко больше. А там под Хьюстоном полно всяких маленьких аэродромов. Майк сказал, что поможет вам найти себе того, кто дальше подвезёт.

— Нашего нового пилота зовут Майкл? — спросил Лёшка.

— Да. Майкл Дуглас.

— А почему он сам не сможет нас отвезти в Майами?

Стэн ненадолго задумался. Похоже, что он как бы подбирает слова для ответа.

— Он уже не так молод, и давно не летает на дальние дистанции. Но он опытный пилот…

— То есть, ты хочешь сказать, что он попросту старый? — не унимался Лёха. — А самолёт у него тоже ровесник братьев Райт?

— Нет. — рассмеялся Ховард. — Самолёт у него посвежее будет. Не переживайте, парни! Его Цессна моей ласточке ещё фору даст.

— Ладно. — согласился я. — Найдём в Хьюстоне ещё кого-нибудь.

— Майк вам поможет. Его многие знают.

— Тогда ладно. — продолжил я. — Сколько мы тебе ещё должны, Стэн?

Рассчитавшись с пилотом, мы узнали, что наш новый водитель двукрылой машины появится ближе к обеду, и распрощавшись с Ховардом, вернулись в мотель.

* * *

Вот теперь у меня есть время позвонить по вновь обретённому номеру для связи. Я пока ещё сомневался: «Правильно ли я расшифровал код и расставил все циферки по своим местам?» Но, по крайней мере, у меня есть только два варианта. Имея опыт прошлых звонков, я решил, что не буду сразу спрашивать про средство от геморроя.

— Звонить я решил не из мотеля. Зачем лишний след оставлять? Тем более, что тут недалеко оказалось почтовое отделение. Там как раз имелась будка для междугородних звонков.

Накормив телефон-автомат квотерами, я набрал первый же номер из своего короткого списка, в котором и было-то всего два варианта номеров. Какова же была моя радость, когда я услышал на том конце провода знакомый голос:

— Меня зовут Сандра. Чем я могу Вам помочь?

Сдерживая радостную дрожь в голосе, я ответил:

— Привет, Сандра! Это Алекс.

Недолгое молчание девушки. А потом, её как прорвало…

— Алекс! Ты куда пропал? Тут такое творится у нас.

Я даже не пытался вставить хоть слово, стараясь не прерывать поток обрушившейся на меня информации. А Сандра всё продолжала без остановки:

— Твой дядя… Он умер. Его родня тебя везде ищет. С ног сбились. Но тебе не надо ехать на похороны. Его уже отправили в крематорий. Зато твой дедушка, которому ты писал письма из аэропорта, жив и здоров. Он, кстати, посоветовал тебе отдохнуть где-нибудь на Карибах. Там в это время хорошая погода. Жаль, что теперь стало сложно попасть на Кубу. Там были отличные пляжи. Но теперь там обосновались проклятые комми. «Руссо туристо. Облико морале»

Меня аж рассмешило то, как она это произнесла. Но, наверное, этому тоже есть какая-то причина. Иначе бы она не стала этого говорить. Я понял, что каждая фраза в её разговоре что-то да значит. Так что по-прежнему, стараясь не пропустить ни единого слова, я продолжал слушать её.

— Мало того, что у этих комми каждую неделю какие-то перевороты происходят, они ещё и к нам подбираются. Хорошо ещё, что у нас на Кубе в Гуантанамо есть своя военная база. Иначе Фидель давно бы разместил у себя ракеты от Советов… Ладно. Как ты там? У тебя всё нормально? Не болеешь? Деньги есть ещё?

— Да, Сандра. Всё в порядке. Не переживай! Не буду тебя долго задерживать. А то у меня уже квотеры заканчиваются. При встрече потом подробно тебе расскажу, как я провёл каникулы. Передавай привет дедушке!

С этими словами я повесил трубку. Фух… А теперь надо всё тщательно переварить, пока всё услышанное не потерялось на просторах моей памяти.

Значит, майор Васин всё-таки погиб. Ладно, Игорь Анатольевич… Пусть земля тебе будет пухом!

А дедушка, которому я писал, это — Судоплатов Павел Анатольевич. Значит у него всё в порядке. А что там она ещё говорила про еженедельные госперевороты у «проклятых комми»? Молодец, Сандра! Если бы линию прослушивали бы, то хрен бы кто догадался, что советский агент так отзывается о своих соотечественниках. Зато я всё понял. Надо будет потом свежие газеты поискать. А то та «Нью-Йорк Таймс», которую я в мотеле нашёл, была позавчерашняя. Неужели в Союзе снова что-то произошло? Ну, правильно. Всё, как в будущем. Сперва перестройка, потом перестрелка.

Так… Что ещё? Куба! Совет не ездить туда, намекает, что там есть канал для нашей переброски на родину. А пароль для кубинских пограничников? Ну, конечно же: «Руссо туристо. Облико морале.» Это в меру похоже на фразу, произнесённую на испанском языке. И в то же время только советские люди наизусть помнят эту знаменитую реплику из «Бриллиантовой руки».

Так. Что же ещё? «У нас есть на кубе своя военная база». Ну. ясно. В Гуантанамо я, конечно, не попрусь. Там не наша военная база. А наша где? Хрен его знает. В прошлой жизни я был в Варадеро и в Гаване. Наверное, не стоит сейчас забивать этим голову. Главное, надо придумать, как нам лучше попасть на Кубу.

Я прикупил свежих газет и вышел из почтового отделения. А в голове звучала ненавязчивая песенка из моего прошлого.

«Куба далеко. Куба далеко. Куба рядом…»

Глава 18

Глава восемнадцатая.

— Красная Шапочка! А тебе не страшно гулять ночью одной по лесу?

— Пипец! Ещё как страшно. Вдруг менты тормознут. А у меня ствол палёный на кармане.

(анекдот из девяностых)

02 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Даллас.

Александр Тихий.

На первой же полосе сегодняшней газеты я прочитал о том, что «проклятые коммунисты» снова устроили у себя в стране Сталинские репрессии. Но при этом было сказано, что после очередного переворота, Шелепин чудесным образом вылечился и снова вернулся на свой пост генерального секретаря партии коммунистов. В общем, паника. Опять СССР угрожает всему миру.

Вот оно как… Значит, говорите, дедушка Судоплатов жив и здоров. Это очень даже хорошо. Для нас, конечно. Ну, что же… Пойду, обрадую наших озабоченных кроликов.

Интерлюдия.

Где-то в Москве.

— Товарищ генерал! Разрешите доложить…

— Докладывай! Не тяни!

— Тихий вышел на связь.

— Который из них?

— Александр.

— Он что-то сообщил?

— Никак нет. Телефонный разговор не самое лучшее средство связи для этого. Но у него всё нормально. Наш агент ему передала предполагаемое место для перехода.

— Ясно. Там всё готово?

— Так точно, товарищ генерал. Человек, которого он знает, лично уже вылетел в Гавану.

— Кто?

— Старший лейтенант Карпин.

— Знаю такого. Он нам очень помог совсем недавно… Пора бы уже Серёже и капитанские погоны примерить. Он это заслужил.

— Подготовить приказ?

— Да. Но позже. Когда вернётся. Документы для ребят подготовили?

— Так точно.

— На всех четверых?

— Никак нет. На троих. Елена Сомова, а по документам Елена Григорьевна Тихая… Она погибла.

Судоплатов посмурнел…

— Я помню эту девочку. — задумчиво сказал он. — Очень способная и неординарная. Как она погибла?

— По имеющейся у нас информации в них стрелял какой-то бандит, картечью, из обреза. Она заслонила собой Сашу, получив при этом смертельную рану. А у Александра всего лишь лёгкое ранение головы. Одна из дробин вскользь прошла…

— Надеюсь, что с ним всё в порядке?

— Так точно, товарищ генерал. Он лично общался по телефону с нашим агентом в Нью-Йорке. И сам же сказал, что у него всё в порядке.

— Ну, дай бог, чтобы так всё и было. Ладно. Свободен. Если что-то новое узнаешь, сразу ко мне!

— Есть!

02 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Даллас.

Александр Тихий.

Наш новый пилот мне сразу не понравился. Хотя фраза «новый пилот» к Майклу Дугласу не относилась от слова «никак». Это был очень старый пилот. Несмотря на то, что он и старался выглядеть моложаво, но было видно, что это очень пожилой человек. Я не знаю, но на глаз ему можно было дать и семьдесят лет и больше. Я в сортах стариков не разбираюсь. Вот так бывает, что даже пожилой мужчина не выглядит стариком. А вот этот, хорошо и чисто одетый дедуля выглядел именно, как дедуля.

Я почему-то вспомнил нашу первую встречу с Судоплатовым. Он тоже внешне выглядел старым, но его глаза были живыми, а внутри чувствовался несгибаемый стержень. У этого же Дугласа всё было наоборот. Внешне — ещё более-менее, а внутри нет того стержня, что не позволяет держаться и не ломаться в сложных ситуациях. Мутные глаза, как у снулой рыбы, говорили о том, что этот человек внутри давно уже погас. Его можно было сравнить с тем евроремонтом, которые делали молдавские гастарбайтеры в России девяностых годов. Если на дряхлый сарай снаружи наколотить всяких сайдингов, молдингов и шмолдингов, то он будет выглядеть очень даже ничего. Но внутри по-прежнему будут старые трухлявые деревяшки, которые даже муравьи перестали грызть, поскольку нечего уже догрызать.

Сейчас этот Майкл сидел напротив и молча меня разглядывал. Но даже взгляд его был не изучающий, а как бы равнодушный. Я ему сразу назвал сумму, которую мы заплатим. Я уже сориентировался в ценах на бензин, которым питалась Цессна, и зная предполагаемое расстояние, мог спокойно рассчитать стоимость горючки туда и обратно. К этой сумме я добавил небольшую премию для пилота, слегка её округлив. Но, похоже, что и предполагаемая прибыль не вызвала у этого скучного старика никакого интереса.

— Вас не устраивает сумма, которую мы хотим заплатить за полёт?

— Всё о,кей… — скучным голосом ответил Дуглас. — Полетели.

Его голос был холодным и абсолютно безразличным. Безразличным не только ко мне, но и ко всему окружающему. Это мне не понравилось ещё больше.

— А Вы себя хорошо чувствуете? — спросил я.

— Ты почему это спрашиваешь?

— Просто у вас такой вид, что я немного опасаюсь с Вами лететь.

— А почему всего лишь немного опасаешься? Обычно все просто боятся.

Говоря это, он по-прежнему никаких эмоций не выражал. Может он просто старый флегматик? И ему давно уже по фигу на всё происходящее… А может он просто смертельно болен, и доживая последние свои деньки, будет только рад сдохнуть прямо за штурвалом самолёта, где-нибудь на высоте в пару километров, заодно прихватив за собой ещё и несколько пассажиров.

— Вы всегда такой равнодушный ко всему?

— Всегда? Наверное.

— А мы точно долетим до Хьюстона?

— На всё воля Божья.

— Хотелось бы получить не только поддержку оттуда… — я показал пальцем наверх.

— Парень! Тебе лететь надо или поговорить?

— Лететь. Но при этом я очень хочу долететь живым.

— Ну, тогда полетели… Чего мы тут сидим?

— Я просто понять хочу. Долечу я или не долечу?

— Вот долетим и узнаешь.

— Не очень убедительно.

— Не хочешь, не лети…

— Лететь-то я хочу.

— Ну, так полетели…

— О, кей! Договорились. Я иду за вещами.

* * *

Я согласился. Но на душе тлел какой-то холодок. Что это сейчас было? Я бы к такому водителю и в машину бы не сел, а не то чтобы в самолёт… Но Стэн сказал, что других нет… Фигня какая-то. Может самому надо было походить по аэродрому и докапываясь до всех подряд самому найти какого-нибудь пилота, хоть на дельтаплане, хоть на аэроплане времён первой мировой. Но с этим Дугласом явно что-то не так. Блин. Я ничего не понимаю.

* * *

— Лёха! Ты умеешь управлять самолётом?

Это было первое, что я спросил у брата, войдя к ним в номер.

Интерлюдия.

Москва. Где-то в Измайлово…

Чёрная волга в сопровождении военного УАЗа подъехала к трёхэтажному зданию, огороженному высоким забором. Правда и забор, и само здание носили на себе следа недавнего погрома. Следы от выстрелов не были особо заметны на фоне почерневших стен полусгоревшего здания. Похоже, что здесь кто-то не слабо так повоевал. Железные ворота, сорванные с петель, валялись в стороне, поэтому обе машины без помех въехали внутрь огороженной территории. Из УАЗика высыпали люди в форме без каких-либо опознавательных знаков и рассыпались в стороны перекрывая все подходы. Вооружённые автоматами, они явно были готовы к любой неожиданности. Из чёрной волги вышли люди, одетые в гражданские костюмы, но и по ним было видно, что тоже военные. Годами приобретённую военную выправку никуда не спрячешь, даже под цивильным костюмом.

Старший из них подошёл ко входу в здание, но несмотря на отсутствие входной двери заходить внутрь не торопился. Да и маячить на фоне пролома он тоже не собирался. Стоя чуть в стороне он пару секунд просто прислушивался.

— Эй! — громко крикнул он куда-то вовнутрь полуразрушенного здания. — Есть кто дома?

— Стоять на месте! — послышалось изнутри. — Назовите цель визита. Предупреждаю, что всякая попытка проникнуть в здание будет пресечена. Стреляю без предупреждения!

— Как-то неласково ты гостей встречаешь Иван Аркадьевич. — сказал седой гость, впрочем не делая попытку показаться в проёме двери, который наверняка хорошо простреливался.

— Раньше-то ты по-другому с людьми разговаривал, Пал Анатолич, а как генералом стал, так всё не по-людски. Помнится ты меня Ванькой звал, когда готовил к заброске в тыл к немцам.

— Но тогда тебе и было всего-то лет восемнадцать, а сейчас, небось, уже и полтинник разменял.

— Неправда Ваша, товарищ генерал. Девятнадцать мне тогда было. А полтинник, да. Разменял уже…

Откуда-то из темноты здания на свет вышел коренастый мужчина с будёновскими усами. Обвешанный пулемётными лентами, как революционный матрос и весь какой-то закопчённый, он держал в руках ручной пулемёт. Подойдя к Судоплатову, он аккуратно поставил пулемёт на сошки и только потом два немолодых уже человека крепко обнялись.

* * *

— Ну, что скажешь, Вань?

— Да чего тут говорить? Слов нет. Одни матерные.

— Как всё было?

— А то сам не знаешь? Обложили со всех сторон, подогнали пару БТРов и начали палить из крупняка.

— И что? Никто не предупредил о том, что будет захват?

— Ну почему же… Нашлись хорошие люди. Мы к тому времени уже эвакуировали часть людей. Всю секретку обложили канистрами и гранатами. Последние уже через меня уходили. Ты же знаешь, у меня там в тире есть ещё один выход, правда не очень чистый…

— Да знаю я всё. Странно, что они об этом не знали.

— Ну почему же странно. Про это знал только я да Авдеев.

— Как он погиб?

— Ну, как… Выгреб у меня часть оружия. И до последнего пытался вести переговоры, оттягивая время, чтобы все успели уйти.

— Что? Вот так он один и отстреливался?

— Да, нет… Не один. Новенькая одна. Телефонистка наша. Она ему первому принесла новость о готовящемся нападении. А потом всё ко мне бегала и патроны ему носила. Вот она там и оставалась с ним до последнего. Ленкой её звали. Мелкая такая. Шустрая. Жалко её…

— Ну, а ты как выжил?

— Так я же в подвале. Чтобы ко мне попасть надо через коридор пройти. А у меня двойные стальные двери и бойница есть… Оружейка всё ж, не хухры-мухры. А потом когда звуки гранат и выстрелов стихли, пожар начался. Знать сработала закладка в секретном отделе. Хорошо горело. Сам что ли не видел? Всё чёрное…

— А ты чего ж не сгорел? — шутливым тоном спросил Судоплатов своего старого знакомого.

— А я и в воде не тону… — в том же тоне ответил старый оружейник. — Заперся я внутри. У меня тут есть и противогаз, и вентиляция принудительная выходит за пределы здания. Тир же. Иной раз тут так настреляют, аж глаза режет и слёзы текут…

— Как думаешь, стоит восстанавливать этот объект.

— Ну, это теперича тебе решать. Ты же у нас за главного.

— Да. Не удалось отсидеться в отставке на должности консультанта.

— Такие, как мы Пал Анатолич в отставку только вперёд ногами уходят.

— Это точно… Ладно. Скорее всего, будем новый объект с нуля строить. Учитывая и этот опыт тоже. В следующий раз они к нам и на танках не прорвутся.

— Не бывает таких крепостей, чтоб нельзя было взять. Найдут крысу и откроет он ворота ворогам.

— Не найдут. Отбор будет жёсткий.

— Человек завсегда слаб. Не деньгами, так ещё чем-нибудь соблазнят. Я вот слышал, что Игорёк-то Васин в Америке сдался.

— Так было надо. Он, кстати, погиб. Помнишь, пацаны-двойняшки к тебе приходили пострелять?

— Конечно, помню. Один из них уж очень хорошо стрелял. С двух рук по мишеням и все в десятку.

— Вот-вот. Васин прикрывал их отход. Американцев там настрелял немерено. Но и сам погиб.

— Царствие ему небесное! — перекрестился старый прапорщик.

— Ладно. Пора мне. Тебе оставить тут людей ещё?

— Да не зачем. Сверху всё, что осталось эти выгребли. А ко мне стучались, но я их послал. Только вот пацаны мелкие начали шариться. Но я их пугнул вроде бы.

— Завтра… Максимум послезавтра я пришлю команду. Вывезем и тебя и твоё хозяйство. Пока на подмосковной базе поживёшь.

— Лады…

* * *

Машины уехали. Прапорщик запер обе стальные двери в подвале. Электричества после пожара в здании не было, но у запасливого Мосейчука с этим не было проблем. Он запалил керосиновую лампу, а чайник поставил не керогаз. В его долгой жизни порой бывали и не такие комфортные условия. Так что нынче у него просто курорт со всеми удобствами. Хорошо ещё, что подача воды осталась. И на этом спасибо.

Он достал початую бутылку водки и налил себе немного в гранёный стакан. Задумчиво глядя куда-то вдаль он долго держал стакан в поднятой руке, видимо вспоминая о чём-то. А потом проговорил вслух:

— Пусть земля им будет пухом!

После чего выпил залпом тёплую водку и занюхал сухариком ржаного хлеба.

02 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Даллас.

Алексей Тихий.

Саня меня просто ошарашил. Вошёл так и спросил сходу:

— Лёха! Ты умеешь управлять самолётом?

Ну а что я ему на это отвечу?

— Откуда? Я только прыгать из него с парашютом могу, да и только. А если без парашюта, то это только если он на земле стоит. Сань! Ты говори толком в чём дело! Не тяни кота за подробности!

— Да пилот новый мне не понравился.

— И чем. Если не секрет?

— Да тем, что он старый, как гавно мамонта. Да ещё глаза у него, как у снулой рыбы. Ты не поверишь, но он не улыбается.

— И что с того?

— Ты часто встречал американцев, которые не улыбаются?

— Ну… Не знаю.

— Вот именно. А он за время разговора ни разу… Повторяю: Ни разу не улыбнулся.

— Но он согласился лететь с нами дальше?

— Да. Согласился. Но только до Хьюстона.

— Ну и хрен с ним. Пусть у нас будет неулыбающийся пилот. Тут лететь-то всего несколько часов, как я понял.

— А вдруг он взлетит повыше, а потом угробит нас вместе с самолётом?

— Ты перегибаешь, Саня. С чего бы вдруг ему такое делать? Он же и сам тогда вместе с нами грохнется.

— Может он псих какой?

— Психам не разрешают летать даже в Америке.

— А почему он не улыбается тогда?

Может психи как раз те, кто всё время скалится? Ладно. Проехали… В смысле: Поехали! — я обернулся к подруге: — Марин! Ты уже готова?

— Да ещё с вечера всё готово.

— Ну, тогда вперёд и с песнями!

* * *

Собираться долго нам не пришлось. По сумке у каждого. Да и идти до аэродрома было недалеко. Не знаю, чего так Сашка переживает. Люди разные бывают. Кто-то улыбается, кто-то нет. Даже здесь в Америке. Хотя в Штатах улыбаются вроде бы все. Даже нам приходится скалиться, чтобы не выделяться из толпы.

Вот по дороге мы встретили Стэна Ховарда. Он ещё не успел улететь обратно… Так вот. Он тоже не всегда улыбается. Наверное, из-за того, что бывший военный. У нас ведь есть поговорка: «Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся». Может и у них тут тоже самое.

Но Санёк всё же докопался до Стэна с вопросами. Мы пошли с Маринкой дальше, а он остался выяснять, почему Майкл Дуглас такой невесёлый.

* * *

Догнал нас Сашка уже на аэродроме.

— Ну, чего? Узнал чего-то нового про нашего нового старого пилота?

— Узнал. Ты не поверишь… Этот Дуглас… В общем, он один из тех, кто бомбил японцев.

— Ну и что? Почти все бывшие военные лётчики кого-то бомбили. Какая разница кого? Немцев, японцев или корейцев с вьетнамцами…

— Ты не понял. Он был один из тех, кто бомбил Нагасаки.

— Да ну нах… И что? С тех пор не улыбается?

— Говорят, что он даже имя сменил, когда из армии уходил.

— Ладно. Надеюсь, теперь ты успокоился? Ты же не думаешь, что он и нас сбросит на землю, как ту бомбу. «Малыш» вроде бы называлась она.

— «Малышом» звали ту, которую сбросили на Хиросиму. А на Нагасаки скинули ту, что побольше была, да помощнее. И её звали «Толстяк».

— Да какая разница. Нам главное до Хьюстона добраться. А там дальше будем думать, куда лететь и с кем.

— Я тут вот что подумал, Лёха. Надо бы нам научиться управлять самолётом.

— Хочешь угнать самолёт?

— А почему нет?

— Но это же долго?

— Во-первых: Не так уж и долго тут это делается. Тем более, что Цессна один из самых простых самолётов. А во-вторых: Я ещё в Союзе уже пробовал летать на АН-втором.

— Ты мне не рассказывал.

— Да как-то времени особо не было. Да и летал я всего-то пару раз. У нас один бывший опер, как на пенсию вышел, под Серпуховом на аэродроме подрабатывал. Он, как и ты, бывший десантник. Вот и там инструктором пристроился. Я пару раз съездил к нему прыгнуть. Тряхнул, так сказать, стариной.

— Не растряс старину-то?

— Не-а… Сам знаешь. Это наоборот бодрит. Ну, так вот, познакомился я там и с пилотами.

— И что?

— Пару раз давали порулить в воздухе.

— Да это всё ерунда. Ты же просто за штурвал подержался. А приборы? А взлёт? А посадка? Это же тебе не фунт изюму.

— Вот давай долетим до Хьюстона, там и спросим. Стэн сказал, что такие курсы для начинающих есть. И можно быстро получить навык…

— Давай не будем загадывать, брат. Прилетим и поглядим.

* * *

Да. Саня был прав. Пилот и правда выглядел так, что краше в гроб кладут Зато самолётик у него был что надо. Практически новый и весь какой-то блестящий. Это как с машинами. У одного владельца машина пыльная и голубями засрата, а у другого блестит, как у кота подробности, всегда отмыта и отполирована. Только вот, насколько я знаю, ни то, ни другое на скорость и умение не влияет.

А пилот наш и правда какой-то потерянный. Неужели так вот тридцать лет и переживает, что поубивал так много японцев своей бомбой? Мне вот мой дед ещё говорил: «Если натворил какой-нибудь херни, а чувство вины так и не пришло… Значит, всё правильно сделал.» Так что если этот мужик переживает, значит, что-то было неправильно.

Ну, да и хрен с ним. Я тоже много чего натворил. Но ведь не переживаю так, чтобы людям заметно со стороны было. Значит было всё правильно.

Да и тьфу на это всё! Все сомнения оставим на земле, а нам пора уже в полёт.

Глава 19

Глава девятнадцатая.

Скромные и вежливые люди живут тихо и незаметно. А как их можно заметить, если они хорошо маскируются и постоянно пользуются оружием с глушителем.

02 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Где-то в окрестностях Хьюстона…

Александр Тихий.

Хотелось спросить чисто по-русски: «Куда ты завёл нас, Сусанин?»

Там, куда мы прилетели, в принципе, не было никакого аэродрома. Просто грунтовая взлётно-посадочная полоса и всё. Летели мы вроде бы в правильном направлении. Я не по карте, я по солнцу это определял. Наш сумрачный пилот за всё время полёта не произнёс ни слова. На мои вопросы он отвечал жестом, типа «не мешай!». И вот мы приземлились, подняв кучу пыли. Наверняка со стороны наш блестящий и тщательно вылизанный самолётик смотрелся на этом поле, как жемчужина в куче навоза. Прокатившись, мы остановились возле ещё одного самолёта. Это вообще был биплан. Не скажу, чтобы совсем уж очень древний, но явно не новый. Издали не разглядеть, одноместный или двухместный. Но это явно не тот самолёт, на котором мы сможем полететь дальше по намеченному нами маршруту. А других аэропланов тут что-то и не видно.

Вот именно в этом момент мне и захотелось взять нашего пилота за грудки, приставить ко лбу пистолет, и очень вежливо спросить: «Куда ты завёз нас, сука?» Ну, то есть, Сусанин, конечно…

С трудом я сдержал свой порыв. А Лёха? Ну что, Лёха… Они с Маринкой в обнимку продрыхли весь полёт. Хотя и летели-то мы всего-то чуть больше двух часов.

Пилот спрыгнул на землю и не спеша пешком отправился в сторону одинокого, но явно жилого строения.

Маринка спросонья хлопала глазами, и озираясь спросила меня:

— Мы где?

— Мариночка! Тебе в рифму ответить или по факту? Хотя нынче это почти что одно и тоже…

Тут уже и Лёшка стал соображать. Что что-то не то.

— Где мы, Саня?

— Хрен его знает, братишка. Я пока ещё и сам не разобрался. Понял только одно. Тут в ближайшей округе нет других самолётов, кроме нашего, и вон той одноместной этажерки с колёсиками. Предлагаю держать оружие наготове, ибо я не понимаю что тут происходит.

— А пилот ничего не сказал?

— Да он за весь полёт ничего не сказал.

— Жаль… — задумчиво пробормотал Лёха.

— Чего? — не понял я.

— Жаль, что мы так и не научились управлять этой стрекозой.

— А то что? Угнал бы этот самолёт? Думаю. что тут же наш молчаливый пилот вспомнит родную речь и обратится в полицию. Далеко на этом мы не улетим…

— Всё равно. Я думаю, что лишним не будет такое вот умение.

— Согласен с тобой. Но сейчас не об этом речь…

Наш разговор прервало появление нашего старого пилота. Он наконец соизволил с нами поговорить.

— Забирайте свои вещи! Проходите в дом! Там вас встретят…

— Кто? — спросил его я.

— Хозяин этого дома. Питер О̕ Нил тоже вывший военный лётчик. Он инвалид, поэтому не может пригласить лично. Идите в дом. Он ждёт вас. А мне уже пора лететь, пока не стемнело.

Спорить с ним я не стал, потому что в этот момент сам смог разглядеть хозяина дома.

* * *

О том, что дом построен не по стандартным меркам было понятно сразу. Вернее не сам дом, а пристройка к нему. Вокруг всего дома была открытая терраса. Но вот только плоская её крыша, возвышающаяся над землёй где-то на уровне метров пяти, представляла собой некий балкончик, охватывающий весь дом по кругу. Я так прикинул на глаз. Примерно метра три от основного дома получалась такая нехилая площадка, кольцом охватывающая здание со всех сторон. А с фасада и пошире будет… Невысокая ограда, не выше полметра. Странное сооружение. Но всё объяснялось очень легко.

Возвышаясь над нами, на этой смотровой площадке, сидел на инвалидной коляске седой мужчина в выцветшем военном кителе. Похоже, что это и есть хозяин дома. В связи с этим становится ясно, почему он лично не вышел к нам навстречу.

Странное дело. Когда на существующие вопросы появляются ответы, тут же появляются и новые вопросы. Если хозяин дома инвалид-колясочник, то чей тогда биплан пылится возле взлётно-посадочной полосы? Или он у него с ручным управлением, как машина, переделанная для маломобильных водителей? А может есть кто-то ещё, кто помогает старому вояке содержать в порядке и этот дом, и небольшой аэродром возле дома?

Вопросы, вопросы, вопросы…

И самый главный из них: На фига мы вообще здесь, и как это нам поможет добраться до конечной точки нашего маршрута?

* * *

Оставив Лёшку с Маринкой на террасе, я налегке поднялся наверх. Заодно у меня появился новый вопрос. Как хозяин дома поднимается наверх? Лестница была уж больно узкая и крутая. Или у него тут и лифт есть где-то? Ну, не может же такого быть, чтобы он вообще никогда не спускался вниз…

— Добрый день, сэр! — поздоровался я.

— Можешь звать меня просто по имени. Я — Питер. Питер О,Нил

— О,кей. Майкл нам сказал, что Вы сможете нам помочь добраться до Майами. Но вы же…

— Да. Я инвалид…

— К тому же самолёт, припаркованный недалеко от Вашего дома, явно не годится для трёх пассажиров с вещами.

— И это правда.

— Тогда я не понимаю, Питер, что мы здесь делаем?

Хозяин дома так и не успел мне ничего ответить. Учитывая то, что мы с ним находились на открытой площадке второго этажа, взлётно-посадочная полоса находилась прямо перед нами. Шум мотора взлетающего самолёта Ховарда, слился в один звук с чем-то ещё.

Да… Такую картинку можно было увидеть на каком-нибудь авиашоу. Разминувшись буквально чуть-чуть, два самолёта чудом не столкнулись в воздухе. Ну, ещё бы… Полоса-то тут одна. И при этом. Один самолёт взлетает, а другой приземляется…

Но ничего страшного не случилось. Очередная Цессна, прокатилась по грунтовой дорожке, лихо развернулась и застыла почти у самого дома.

— Опять Питер развлекается… — слегка недовольно пробормотал бывший лётчик.

Хотя, мне показалось что в его голосе звучали несколько другие эмоции. Только я не мог разобраться с ходу… То ли зависть к тому, кто может летать, то ли что-то ещё.

— Питер? — переспросил я.

— Да. Это мой племянник. И он тоже Питер О,Нил. Сын моего брата Тома.

— А Ваш брат назвал сына в честь Вас?

— Нет. В честь нашего отца.

— А его тоже звали Питер О,Нил? Странно.

— Такова семейная традиция. Старшего сына всегда называют Питером.

А тем временем из самолёта вылез крепкий спортивный парень лет двадцати на вид. Рыжие волосы, отразив лучи заходящего солнца, выглядели просто пламенными.

— Мой племянник доставит вас куда нужно. Майкл сказал мне, что вы ребята щедрые, а авиационный бензин с каждым днём всё дороже и дороже.

— Питер! А можно обратиться к Вам с необычной просьбой?

— Попробуй!

— Можно ли сделать так, чтобы Ваш племянник нас немного научил управлять самолётом?

— Парень! Чтобы получить лицензию пилота надо долго учиться и не здесь.

— Я это понимаю. Но нам не нужна лицензия. Нам бы просто освоить навыки управления. Возможно, отработать взлёт и посадку. Небольшой практический курс… Максимум за неделю. Но мы готовы заплатить, как за год обучения.

— Ты думаешь, что сможешь за неделю освоить самолёт? Наивный…

— Мне говорили, что Цессна это самый простой самолёт для начинающих.

— И всё равно. Неделя — это очень маленький срок.

* * *

Я не стал рассказывать старому лётчику про то, что у меня уже есть небольшой опыт, правда на АН-втором, и не здесь, и не в этом времени…

* * *

— Питер! Если у нас ничего не получится, то это значит, что мы просто зря потратим наши деньги. Вы-то всё равно будете в выигрыше.

— Некуда девать деньги, парень? Купи себе самолёт и тренируйся…

— Это чуть позже. Просто мне очень понравилось, как лихо Ваш племянник приземлился…

— Вот именно. Лихо… Он слишком самонадеян и упрям. А небо — ошибок не прощает.

* * *

Эти слова я уже слышал когда-то. Только на родине. И звучали они по-русски. Но смысл был именно таким.

* * *

— И всё-таки, Питер! Не могли бы Вы помочь нам с этим?

— Это если племянник согласится.

— Я думаю, что если Вы согласитесь, то и он тоже будет не против.

— А вот и он. Сейчас и спросим.

* * *

Питер-младший ворвался на второй этаж, как маленький ураган. Вблизи он оказался не слишком высоким. Так что приставка «младший» ему вполне подойдёт. Ну не называть же их с дядей Piter First Piter Second (в переводе буквально: Пётр Первый и Пётр Второй). Я даже озвучил Питеру старшему этот вариант. Он даже посмеялся. Про императора Петра Первого он даже что-то читал или слышал.

— Тогда уж мы с племянником будем Пётр Седьмой и Пётр Восьмой.

Питер-младший про Петра Первого явно не читал, но предложил звать его просто Пит.

— А вы братья с Алексом? — спросил он меня.

Похоже, что он проходя мимо, уже успел на первом этаже познакомиться с моим братом. Ну и как мне себя теперь назвать? Я же тоже вроде бы Алекс? Айвеном называться не стоит. Хрен его знает. Наверняка они тут и радио слушают и газеты читают. Готлиб тоже не подходит. Назваться Искандером? О… Точно.

Я протянул рыжему парню руку и представился:

— Ксандр.

Рукопожатие Пита было честным. В меру крепким, но без попытки померяться силами.

— Ну, что, Ксандр? — сходу обратился он ко мне. — Куда летим?

— Питер! — одёрнул его дядя. Не надо бежать впереди паровоза.

— А что такого? Если Майкл привёз людей, то значит им куда-то надо лететь. Сам-то он давно уже не летает на дальние расстояния. Ну, так куда? Алабама? Джорджия? Или сразу в Вашингтон?

— Я бы с удовольствием слетал в Бразилию. Всегда хотел побывать на карнавале в Рио-де-Жанейро.

Питер-младший удивился.

— Так карнавал же у них ранней весной проходит?

Это я и без него помнил. Бразильский карнавал, это что-то типа нашей Масленицы. Проходит примерно за сорок дней до Пасхи.

— Может ты сперва выслушаешь меня — строгим голосом обратился к племяннику Питер-старший.

— Да, дядя. — смиренно ответил Пит. — Я слушаю.

Вот, что мне нравится в этом времени. Ещё сохранилось почти везде уважение младших к старшим. В будущем это всё уйдёт куда-то. Но пока патриархальные устои ещё сильны даже здесь, в Америке.

— У парней к тебе есть деловое предложение.

— Самолёт не продам! — тут же насторожился рыжий Пит.

— Не перебивай! — старый лётчик даже прихлопнул ладонью по подлокотнику своего инвалидного кресла.

Младший потупился. Но в его зелёных глазах по-прежнему играли чёртики.

Питер-старший продолжил.

— Парни хотели пройти ускоренный курс обучения по управлению самолётом.

Младший поскучнел.

— Они думают, что за неделю смогут освоить Цессну.

Пит хмыкнул иронично.

— Но заплатят, как за год обучения.

Рыжий смотрел на меня, как на идиота.

— Некуда деньги девать?

— Нет, Пит! — ответил ему я. — Просто мы с братом очень способные.

— Это вам не поможет.

— Я тебе даже верю, Пит. Но нам очень хочется попробовать. Ведь, если не попробуем, не узнаем.

— Если денег не жалко, то я не против.

— А теперь, Пит, покажи нашим гостям, где расположиться. — распорядился хозяин дома, а обращаясь ко мне сказал: — Завтра с утра и начнёте занятия. Сами решите, кто из вас первым попробует оседлать строптивую лошадку.

05 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Где-то в окрестностях Хьюстона…

Александр Тихий.

Суббота. Я сегодня отдыхаю. И это не потому что я иудей и строго соблюдаю шаббат. Просто я решил, что сегодня устрою себе праздник и не буду ничего делать. Я решил, что сегодня у меня будет праздник. Раньше в этот день мы с друзьями собирались и конкретно так выпивали. Обычные сотрудники внутренних дел пьянствовали десятого ноября. День Милиции я тоже отмечал. Но День Московского Уголовного Розыска это уже совсем другой праздник. Для своих. Опера всегда были особой кастой в органах. И хотя форму не носили, но под пули и ножи первыми лезли. Потому что именно на нас чаще всего была возложена задача задержать и обезвредить. Нет. Конечно, для захвата хорошо вооружённых бандитов и террористов вызывали «тяжёлых» из СОБРа или ОМОНа, а то и вовсе знаменитую Альфу. Но и операм частенько приходилось выходить один на один на вооружённого преступника. И порою даже брали злодея голыми руками. Так как частенько из-за бюрократических запретов просто тупо не было с собой табельного Макара. У нас же как принято? Где-нибудь в Бирюлёве участковый по пьянке пролюбил свой табельный ПМ, а всем операм по Москве и области тут же запретили постоянное ношение оружия. И что получается? Возвращаешься с работы поздно вечером… А тут…

Ладно. Это я чего-то куда-то не туда уже ушёл со своими воспоминаниями о прошлых временах. Сейчас правда оружие всегда со мной, а вот ксивы-то и нет. Но это не мешает мне принять немного кубинского рома, помянув тех, кого я уже и не увижу никогда.

* * *

Мы сидели на втором этаже, на смотровой площадке вместе со старым пилотом. Он в своём инвалидном кресле, а я в обычном. Сидим, болтаем о том, о сём, наблюдаем за попытками Лёхи посадить самолёт. Это уже его не первая попытка. Но каждый раз он делает что-то не так. Поэтому Питу приходится перехватывать управление и уводить послушную Цессну на новый круг.

Что могу сказать? У меня с первого раза тоже не получилось ничего. Но я, наверное, более способный к этому делу. Так что к исходу второго дня я уже и взлетал и садился сам.

Нет. Я, конечно, не стал за пару дней опытным пилотом, но азы уже почти освоил. Тем более теорией, которую нам пытался донести опытный старый пилот, я голову особо не забивал. В основном я налегал на практическое «вождение», которое нам преподавал рыжий племянник. И, кстати, у него это неплохо получалось. Он показывал, а потом давал возможность попробовать самому. Но при этом он конкретно так подстраховывал, будучи готовым в любой момент перехватить управление. У меня почему-то сразу пошло-поехало. Такой же случай был у меня и на земле в той жизни. Когда я впервые сел за руль, то сразу сказал инструктору, что никогда не ездил за рулём. Он мне всё объяснил, показал… Я завёл машину и сразу же поехал, ни разу не заглохнув. После этого инструктор мне сказал только одно: «Не гони!» А то я уж больно увлёкся процессом.

Вот и за штурвалом Цессны, я почти сразу почувствовал себя «в своей тарелке», и полетел. Только вот первая посадка мне не далась сразу. И опять прозвучала похожая фраза: «Не гони!»

Но сегодня я решил устроить себе паузу в обучении. Тем более повод искать не пришлось. День МУРа — чем не повод. Только вот рассказывать старому военному лётчику про мой профессиональный праздник я не стал. Да и зачем. Старик заполучил мои дежурные уши и рассказывал мне истории из своей жизни. А послушать было чего.

Я уже узнал историю его инвалидности. Подстрелили его в полёте. Помнится наши пилоты ещё во время Первой Мировой войны использовали для этого дела большие чугунные сковороды, подкладывая их под зад. Но и это не всегда помогало. Это потом уже придумали бронеспинки для пилотов. Но порою и они не спасали. Вот именно так Питер О,Нил на Корейской войне и получил свою травму. Уж не знаю что ему там в копчик прилетело, то ли пуля от крупнокалиберного пулемёта, то ли ещё что потяжелее, но с тех пор он ниже пояса никогда уже ничего не чувствовал. Хотя при этом ему всё же удалось кое-как посадить свой Мустанг на землю. И всё это лишь для того, чтобы попасть в плен к северянам. Про плен он подробностей не рассказывал. Видимо туго ему там пришлось. А впереди ещё была долгая и извилистая дорога на родину… Наверное, после окончания войны его обменяли на кого-то из советских или китайских пилотов.

Жена его не стала долго ждать. Да и кому нужен муж инвалид в этом капиталистическом обществе, целиком и полностью замешанном на деньгах? Поддержку ему оказал лишь его брат Патрик, вместе с которым они и основали этот небольшой аэродром. Это сейчас тут царит запустение, а раньше… Брат погиб во Вьетнаме, но его сын Питер продолжил дело отца и дяди, тоже став пилотом.

* * *

В очередной раз, криво-косо, но Лёшке всё же удалось посадить Цессну. Я отпивал ром с колой мелкими глотками, следя за лётными «успехами» брата. Помнится такой коктейль, когда я был на Кубе в две тысячи девятом году, называли «Куба-либре». Но в этот раз я чуть не поперхнулся, когда старый военный лётчик задал мне вопрос, просто застав меня врасплох.

И даже не сам вопрос меня так поразил…

С ужасающим акцентом и довольно коряво, но Питер О,Нил старший спросил меня:

— Ти и тфой брат русски?

Причём спросил он меня не по-английски, а на ломанном русском языке.

Глава 20

Глава двадцатая.

Живой герой правителю не нужен.

Уж больно смел, строптив и своенравен.

Но в мёртвом виде он ещё послужит,

Когда герою памятник поставят.

05 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Где-то в окрестностях Хьюстона…

Александр Тихий.

Сказать, что я просто ох… охренел от слов старого пилота, это значит, ничего не сказать. К тому же, он сказал это всё, хоть и на ломанном, но на русском же языке…

Первую мысль, потянуться за пистолетом, я сразу же прогнал. А вот вторая была: «На чём же мы прокололись?»

* * *

Ответил я Питеру по-английски:

— Не понимаю. О чём это вы?

— Успокойся, парень! Я не желаю тебе зла. Да и на русских у меня тоже нет никакой обиды…

— А разве не русский лётчик сделал Вас инвалидом?

— Это была война… И как я теперь понимаю, не наша война. Одни корейцы убивали других корейцев. По большому счёту, это было их личное дело. Но политики решили, что нас это касается. А с той стороны русские и китайцы тоже так решили.

— Но всё-таки именно русский пилот…

— Ну, да. Он стрелял в меня, я в него. Всё по-честному. Я же не рассказывал тебе, сколько русских и китайцев лично я сбил… Но ты мне не ответил на мой вопрос.

— А это обязательно?

— Ты живёшь в моём доме. И мне очень хотелось бы знать правду о тех, кто ест мой хлеб.

— Мы не замышляем ничего плохого, ни против Вас, ни против Вашего племянника. И, да… Мы — русские. Но как Вы…

— Твой брат в первый же день на входе в дом споткнулся на крыльце. Такие слова, который он тогда сказал, я часто слышал, когда был в плену. Поэтому я решил понаблюдать за ним. Он часто говорит на русском со своей подругой.

— И что теперь? Вы позвоните в полицию и сообщите им, что у Вас проживают русские парни?

— Зачем мне это делать?

— Но мы же русские? Во всех газетах пишут, что мы ваши враги.

— В газетах много чего пишут. И что? Всему там надо верить?

— Тогда к чему вы завели этот разговор?

— Чтобы понять.

— И что Вы хотите понять?

— Для чего вам всё это нужно, парни?

— Честно?

— Да. Именно так.

— Мы собираемся свалить из этой страны, куда-нибудь в Мексику или на Кубу.

— Хочешь угнать самолёт?

— Зачем? Я могу его просто купить.

— И откуда у вас, ребятишки, так много денег? Банк ограбили?

— Питер! Откровенность за откровенность. Расскажи мне, почему у тебя нет никакого негатива к русским, несмотря на то, что они подбили тебя, и в результате, сделали инвалидом на всю жизнь? Мне это тоже нужно понять.

— Как тебя зовут на самом деле?

— Так и зовут. Только Ксандр — это сокращённое от Александр. А ещё можно Саша, Саня, Алекс…

— Но твоего брата тоже зовут Алекс?

— Да. Но это потому что он Алексей или Лёша.

— Ясно. Русские… Русские меня спасли. Когда мне чудом удалось посадить свой самолёт, я долго не мог выбраться из него. Сидел и истекал кровью… Потом… Потом появились корейцы. Они вытащили меня на землю и чуть не забили насмерть палками. Но откуда-то появился русский лётчик. Он прогнал их и забрал меня. Да. Я был в плену. Но русские поместили меня в госпиталь и пытались поставить на ноги. А Na-ta-sha плакала, когда врач сказал, что я никогда не смогу ходить.

— Наташа?

— Она была медсестрой в русском госпитале. Заботилась обо мне. Это была последняя женщина в моей жизни…

Старик замолчал, глядя куда-то вдаль. А я подумал, что не такой уж он и старый. Ему же ещё и шестидесяти нет, наверное… Хотя если бы не седина, шрамы на лице и потухшие глаза… Может ему вообще не больше полтинника. Вот только жизнь его сильно подкосила ещё тогда, когда он был в самом расцвете лет и сил. Чуть больше тридцати — счастливый возраст. Всё ещё впереди. Но вот у него-то как раз всё было не так. Если бы не его брат и его тёзка-племянник, то он, наверное, и не нужен был никому в этом мире.

— Питер! Ты спрашивал, откуда у нас деньги… Эти деньги мой брат забрал у мексиканских наркоторговцев.

— Наркотики тоже взяли?

— Нет. Эти fucking наркотики нам на фиг не нужны. Сожгли мы их. Там же на месте. Облили бензином и сожгли.

— Это правильно… А почему ты не хочешь остаться в Америке?

— Домой хочу. Я люблю свою Родину!

— И это тоже правильно… Ну, ладно. Забудь! Считай, что никакого разговора у нас не было. И Питеру ни слова. Он может не так понять.

— Ясно. Спасибо тебе, Питер!

— За что, парень?

— За честность. За доверие. За доброту.

— Звучит, прямо как название медали: «За храбрость».

Интерлюдия.

СССР. Где-то в Москве…

— Ну, что? Есть новости из Штатов?

— Никак нет, товарищ генерал. Но местные новости не лучше.

— Знаю уже. «Шурик» набирает себе новых опричников. Знакомая ситуация. Сам небось помнишь, как Никита избавился от тех, кто помогал ему свергать Берию. Живые мы ему не нужны. По крайней мере, не нужны на своих нынешних местах. Меня легко спишут в отставку. Я же уже и так пенсионер, и к тому же инвалид…

Судоплатов усмехнулся.

— Да, что Вы говорите, товарищ генерал… Вы ещё ого-го…

— Угу… Свяжись с Ивашутиным. Договорись о нашей встрече. Желательно где-нибудь за городом.

— Есть! Разрешите выполнять?

— Погоди. Это ещё не всё. Вызови ко мне… Впрочем, не надо. Сам дойду. Заодно и посмотрю, как они там службу несут.

* * *

Личного прихода Судоплатова тут явно не ожидали. Недавно созданная группа «А» пятого отдела седьмого Управления КГБ ещё только формировалась. Первые тридцать человек пока ещё только притирались друг к другу. Свеженазначенный начальник был из пограничников. Но на новом месте и задачи были другими, и подход к их решению нужен несколько другой, чем при охране государственной границы. Основная масса народу базировалась на Новослободской. Но сам шеф группы «А» и пара его помощников располагались пока здесь.

— Товарищ генерал! — подскочил один из помощников, что первым заметил приход Судоплатова.

Остальные тоже поднялись.

— Сидите, сидите! — жестом руки генерал призвал присутствующих не отвлекаться от своих дел, а к старшему обратился с вопросом: — Ну, как продвигается создание группы?

— Со скрипом. — честно ответил пограничник. — На незнакомом поле приходится играть.

— Начальство не напрягает?

— Пока нет.

— Можем поговорить тет-а-тет?

— Конечно.

Он быстро отослал своих помощников. Оставшись наедине, Судоплатов перешёл к конкретному разговору.

— Твои люди участвовали в зачистке объекта в Измайлово?

— Нет. Там отдельный батальон…

— Ясно. Послушай меня! — голос Судоплатова стал тише. — До меня дошли кое-какие сведения… Говорят, что наш «Шурик» хочет всю контору под своё крыло забрать.

— Снова чистка будет? — обеспокоился собеседник генерала.

— Наверняка… Он же из комсомольцев. Ему ветераны, как кость в горле. Думает, что если нас всех оставить в прошлом, то ему будет проще рулить. Ты-то вон молодой ещё, но кто знает…

— Товарищ генерал!

— Давай без чинов и званий. Я к тебе зашёл просто поговорить. Ты вообще в курсе сколько народу положили за эти две последние недели? Причём и с той и с другой стороны это были наши люди. Хорошие парни, которые по прихоти начальства, стреляли друг в друга.

— Но я…

— Я знаю, что ты не участвовал. Просто в первый раз они не знали к кому ты примкнёшь, а мы… Мы не стали тебя дёргать, потому что народ у тебя новый, из разных мест набирали. А нам нужна была абсолютная секретность…

— Но служба новая…

— Я знаю. В своё время сами через это проходили. Брали простых парней и делали из них волкодавов. Просьба у меня к тебе есть одна. Личная…

— Я слушаю!

— Да не напрягайся ты! Скоро тебе поступит приказ на зачистку старых кадров. Требовать от тебя я ничего не могу. Приказы надо исполнять. Но я больше не хочу лишней крови. А она будет, если твои к нам заявятся. Чтобы такого не случилось, я всего лишь прошу тебя дать мне знать, когда такая команда поступит. Пусть даже в самый последний момент…

— Но это же будет… Предательство?

— Да ничего не будет. Мы просто уйдём, а твои нас не найдут. И получится, что и волки сыты, и волкодавы целы.

— Товарищ генерал!

— Ты опять? Я же сказал, без чинов.

— Меня предупредили, что завтра с утра состоится экстренное совещание…

— А вот это уже новость для меня. Меня ни о чём таком не предупреждали. Я тебя понял. Тогда больше ничего говорить не надо. Спасибо! Считай, что должок за мной. По поводу своих не беспокойся. Мои, если что, стрелять не будут. Останутся лишь те, у кого всё чисто. У нас там тоже много новых людей, которые никак не связаны со старой гвардией. Не думаю, что к ним будут какие-то претензии. Но и твои пусть особо не усердствуют. Пойми! Там наверху свара идёт, а расхлёбывать нам приходится. Ладно. О том, что я к тебе заходил, лучше не распространяйся. Хотя. Меня тут видели… Ну, можешь сказать тогда, что я просто интересовался новой службой, предлагал свою помощь. Ты отказался. Вот и всё. Удачи тебе!

Они распрощались, завершив встречу крепким мужским рукопожатием.

05 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Где-то в окрестностях Хьюстона…

Александр Тихий.

К нам на верхнюю смотровую площадку поднялся Питер-младший.

— Ну, как? — спросил у него дядя. — У кого из них лучше получается? У Алекса или у Ксандра?

Пит покраснел. Он не стал торопиться с ответом. Рыжие и конопатые люди вообще краснеют очень легко. Это у них получается на уровне рефлекса. Но этот парень был явно смущён, чего от него я совсем не ожидал. Обычно он весь такой яркий, солнечный и громкий. А тут такое смущение. Тут явно что-то не так.

Наконец, молодой пилот прервал своё молчание.

— Они оба хороши. Я не ожидал, что парни за это короткое время смогут показать такие впечатляющие результаты. Но они оба летают… Не знаю, как сказать… Как старики.

— В каком это смысле? — переспросил его я.

— Ну… Скучно. Без азарта. Слишком стараются всё сделать правильно. — ответил он мне. — Хотя твой брат немного любит подурачиться. Но не более того.

Он снова зарделся…

— А лучше всех летает Мэри. Хотя у неё ещё плохо получается посадка, но в полёте… Она, как птица, которая наконец-то обрела крылья и может свободно парить в высоте…

— Да ты просто поэт. — высказал своё мнение Питер-старший.

— Ты случайно не влюбился в неё? — задал я ему явно провокационный вопрос.

Странно… Я думал, что больше покраснеть невозможно. Но оказалось, что для этого солнечно-рыжего парня и это не предел. Наверное, я задел что-то такое личное, которое он не собирался показывать никому.

— Извини, если я тебя обидел! — тут же попытался сгладить ситуацию я.

Пит ответил не сразу.

— Она мне очень нравится. Но… Это другое. Я восхищаюсь ей! Таких как она я ещё никогда не встречал! Она…

Разговор был прерван прибытием нашей сладкой парочки. Они оба были возбуждены после полёта. Пит тут же стушевался и постарался стать частью мебели. Но смотрел он во все глаза только на Маринку.

Ситуация… Нам только этого ещё и не хватало для полного счастья. Не хватало ещё, чтобы наши планы стали напрямую зависимы от влюблённого идиота. Так-то он парень вполне неплохой. Но сколько раз и в этой и в той жизни я видел, как нормальные парни сходили с ума, влюбившись по уши. А то, что это рыжий втрескался по самое не могу, видно невооружённым глазом. Да ещё старый лётчик расколол нас, как двух буратин. Похоже, что нам пора уже сваливать отсюда куда подальше.

* * *

— Ну, как впечатление? — спросил я вошедших.

— Супер! — тут же ответила Маринка.

— Нормально! — откликнулся Лёха. — Я и не думал, что можно так быстро научиться управлять самолётом.

— Просто у вас, парни… — вступил в разговор старый О,Нил, — Очень хороший инструктор, увлечённый небом…

— И не только небом. — буркнул я про себя.

Кажется, что Питер-старший меня услышал, и потому укоризненно на меня посмотрел. Но сказал он нам совершенно другое.

— Идите, отдыхайте, молодёжь…

* * *

Оставшись наедине со своими друзьями, я почти что шепотом прошипел брату в ухо:

— Лёха! Вы совсем расслабились с Маринкой! Старый Питер расколол нас. Он меня прямым текстом спросил: «Ты и твой брат — русские?» Причём, ты не поверишь, спросил на ломаном русском.

— Охренеть? Это как вообще?

— А ты что, забыл? Он же был сбит на Корейской войне, а потом ещё какое-то время был в плену. И лечили его, между прочим, в советском госпитале. Ещё в первый день, ты на ступеньках поскользнулся и сказал что-то матерное. А этот старый лис, тут же сделал стойку, и стал наблюдать за нами. А ты с Маринкой наедине и вовсе не стеснялся. Ты так и не понял. тут у них стены из грёбанного картона. И все всё слышат.

— А ты не слишком драматизируешь? — спросила Маринка.

— Это ещё не всё. Питер-младший втюрился в тебя, как мальчишка.

— Он и есть мальчишка. — тут же встрял Лёха.

— Только вот проблемы с этим влюблённым мальчишкой, нам на фиг не нужны.

— И что ты предлагаешь? — спросил брат, на руках изобразив что-то вроде пистолетов.

— Это уже перебор. — покачал головой я. — Но сваливать отсюда уже пора. Взлёт посадку мы уже вроде бы отработали, а остальное…

— Но мы же собирались тут на неделю задержаться? — удивилась Маринка.

— Ты можешь вообще тут остаться со своим рыжим пилотом.

— Лёш! Чего он на меня наезжает?

— Он прав, а ты кончай хвостом вертеть. Если бы не твоё поведение, то…

— А что я такого сделала?

— Думаешь, я не заметил, как ты глазки строила нашему инструктору. — продолжил обвинять её Лёха.

— Вы оба охренели вообще что ли? — девушка явно обиделась, и покинула нас, довольно громко хлопнув при этом дверью.

Интерлюдия.

Мексиканские Соединённые штаты.

Штат Нижняя Калифорния. Тихуана.

— Какие, в жопу, русские? Что это за бред?

Типичный мексиканец в яркой дорогой одежде был явно раздражён. На груди у него присутствовало, как минимум три золотые цепочки разной толщины. Его собеседник был менее колоритным. Обычный, хотя и дорогой костюм. Ну, прямо таки офисный клерк, правда, из солидной компании.

— Копы всё выяснили.

— Да в жопу ваших копов! — но горячность мексиканца, тут же сошла, и он спросил вполне спокойным тоном. — И что они там говорят?

— На месте встречи их поджидала засада.

— Что? Конкуренты ваших хвалёных «Монголов»? «Ангелы Ада»?

— Нет. Это был один человек.

— Что-о? Один человек? Наших там было четверо. А «монголов» сколько?

— Пятеро.

— И что? Один человек спокойно завалил девять человек и ушёл прихватив мой кокаин и ваши доллары?

— Десять.

— Что десять?

— Ещё одного он убил в городе. Перед этим успел допросить.

— И ваш сраный байкер ему всё выложил? Так это он рассказал про место встречи?

— Скорее всего так и было.

— У вас там в банде одни кролики что ли?

— Он резал его ножом. Не спеша и методично. И наверняка задавал правильные вопросы.

— Один человек?

— Да. А всего их двое. Одного подранили на парковке в городе. Но его потом русские забрали из госпиталя, подстрелив при этом несколько копов и федералов.

— Какие русские? Откуда здесь русские?

— Я не знаю. Дело себе забрали федералы. Но по слухам, один из русских — это тот самый Айвен, про которого даже по радио говорят.

— Айвен? Это же какая-то глупая городская легенда. Я что-то слышал про него. Он то полицейского спасает, то дамочкам на дороге колесо меняет.

— Не совсем так… Копы говорят, что не всё правда. Но есть факты…

— Мне насрать на факты, амиго! Нужна достоверная информация. Где искать твоего Айвена?

— Их двое?

— Что это значит?

— Он не один. Их двое. Либо они братья, либо просто все русские похожи друг на друга.

— Как китайцы? Не смеши меня. Я видел разных русских. Среди них есть такие, которые даже похожи на мексиканцев. В общем так, если вы не отыщете его…

— А смысл? Кокаин они сожгли там же, на месте встречи.

— Мне на это насрать. Я был против того, чтобы встречаться там, у вас в Америке. В следующий раз только в Мексике. И ни как иначе. Если он только будет, этот следующий раз.

— Но «Монголы» тоже потеряли деньги.

— Это я потерял деньги, а они просрали мой кокаин. Ты меня понял?

— Они ищут его.

— Кого? Кокаин?

— Нет… Айвена.

— Это уже их проблемы. Но я пришлю своих людей, чтобы помочь. Они не такие мягкотелые, как гринго…

05 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Где-то в окрестностях Хьюстона…

Александр Тихий.

— Зря ты так с ней! — упрекнул я брата.

— Да пошла она! — ругнулся Лёха.

— Чего ты на неё взъелся?

— Достала уже.

— Успокойся, братишка! Мы все на нервах. Не хватало нам только ещё тут всем переругаться.

— Понимаешь, Саня… Она конечно девка боевая. Но натура у неё блядская. Она же ведь и с тобой тоже, и с этой медсестрой из госпиталя.

— Я слышал, что и ты там тоже…

— Это она так захотела. А я просто согласился. Мне кажется, что местный климат на неё не слишком хорошо действует.

— Ну, вот и правильно. Тогда прямо завтра свалим отсюда, а там и климат немного другой будет.

— Ты уверен, Санёк? Я так понял, что нам на Кубу надо попасть? Бывал я там в прошлой жизни. Там же секс просто в воздухе витает. А мулатки… просто ужас как голодные до этого.

— Ты думаешь, что она там найдёт себе мулата?

— Ага. Или негра какого-нибудь. Она уже заводила со мной разговоры об этом.

— А ты что? Расист?

— Нет. Я собственник. А она хочет всё попробовать в этой жизни.

— Дорвалась, выходит, девочка…

— Вот и я о том же.

— Ну, так может её здесь и оставить с этим рыжим? — подколол я его.

— Не знаю. — ответил брат.

Похоже было, что он уже немного успокоился.

— Не знаю… — снова повторил он, глядя куда-то в сторону дальнего конца взлётно-посадочной полосы.

Глава 21

Глава двадцать первая.

— Не надо меня злить! И так трупы прятать некуда…

— Угрожаете?

— Не-е… Это я так шучу. Места ещё до хрена…

(из случайно подслушанного разговора.)

05 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Где-то в окрестностях Хьюстона…

Александр Тихий.

Я взглянул в ту же сторону, куда так внезапно уставился брат. Где-то на пределе видимости клубилась пыль. Там явно кто-то ехал в нашу сторону.

— Мы кого-то ждём? — спросил меня Лёха.

— Да, нет, вроде бы… Пойду, спрошу у Питера. На всякий случай…

— У которого из них?

— У того, кого первого встречу…

* * *

Первым мне на глаза попался Питер-младший. Маринка сидела на небольшом диванчике вся в расстроенных чувствах, а рыжий, как мог, её пытался утешить.

— Пит! Мы никого не ждём в гости?

— Нет.

Парень смотрел на меня удивлённо.

— Я точно никого не жду. Может дядя? Спроси лучше у него.

Почти взлетев на второй этаж, я застал Питера-старшего на его обычном месте. Он сидел в своём инвалидном кресле, только вот большой бинокль в его руках меня сразу же немного напряг.

— Питер! Мы ждём гостей?

— Нет. Но эти гости не будут спрашивать, ждём мы их или нет. Ты говорил, что у вас были проблемы с байкерами? Посмотри! Не с этими ли?

Он протянул мне бинокль. Хорошая оптика, хоть и старая. Явно военная вещь.

Пыль поднималась из под колёс, но те, кто ехали первыми, были мне хорошо видны. Как минимум пять мощных мотоциклов, а сколько ещё ехали следом пока неясно. Но ясно только одно: «Это ж-ж-ж — не спроста.»

Мотоциклисты ехали не спеша. И их было много. Я не видел у них оружия. Но это не значит, что у них его нет.

* * *

— Питер! У Вас есть оружие?

— А у кого в Америке его нет?

— Ну, например, у нас на троих, всего лишь три пистолета и всё.

— Думаешь, что сегодня может понадобиться что-то посерьёзнее?

— Питер! Неужели ты считаешь, что они к нам едут, чтобы угостить пиццей?

* * *

По-русски, в оригинале, я бы сказал, что они вряд ли едут, чтобы угостить нас пряниками. Но пицца, наверняка, была ему более понятным примером.

* * *

— Их много… — задумчиво проговорил старый военный лётчик.

— Ты считаешь, что лучше нам сдаться сразу?

— Вот ключи! Иди в библиотеку. Там оружейный шкаф. Возьмите себе то, что понравится! И принеси мне тоже ружьё!

— Это не твоя война, Питер…

— Они вторглись на мою территорию!

Я уже рванулся в сторону жилых комнат, когда услышал вдогонку:

— И не забудь взять патронов побольше!

* * *

Оба Питера выбрали себе обычные помповые ружья. Лёха, обнаружив старый карабин ЭМ-один, тут же забрал его себе. Ну а мне досталась ЭМ-шестнадцать, вполне ещё новая. Я бы предпочёл какой-нибудь ручной пулемёт, но их в местном арсенале не было. А к ЭМ-шестнадцатой по крайней мере было сразу несколько снаряженных патронами магазинов. Ладно. И так сойдёт…

Маринку мы послали собирать вещи. Чувствую, что нам всё равно придётся свалить отсюда, вне зависимости от исхода намечающейся встречи с представителями местной мотокультуры, будь они неладны.

— Вы, парни, не лезьте пока вперёд! — Сказал, старый пилот. Выберете себе удобное место с хорошим сектором обстрела. А я с ними поговорю. Ну а ты, Пит, будь на первом этаже. Постарайся никого не пропустить в дом. А если кто захочет войти, стреляй, не раздумывая! Ты — в своём праве. Это наша земля! Это наш дом!

— Питер! — обратился к нему я. — Думаешь они тут из-за нас?

— Откуда я знаю… — развёл руками старый О,Нил. — Вы пока посидите тихо, а я с ними поговорю. Вот и узнаем всё что нам нужно.

— И ты готов из-за нас рисковать своей жизнью?

— Парень! А ты готов рисковать своей жизнью, если они приехали не из-за тебя, а из-за меня?

— Я готов.

— Вот ты и ответил сам на свой вопрос.

05 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Где-то в окрестностях Хьюстона…

Алексей Тихий.

Зря я конечно так наехал на Маринку. Она-то в чём виновата? На неё всегда самцы всех мастей внимание обращали. Что поделать? От неё исходит такая аура, что трудно устоять. Тот андрогинный типаж томбоя, что был у неё ещё меньше полгода назад, сменился на более женственный.

Ладно… С этим будем после разбираться. А сейчас есть неплохой повод пострелять. У меня как раз соответствующее настроение. А после стрельбы я всегда спокойный и рассудительный. Вот тогда и поговорю с Маринкой.

Хорошо, что тут у них есть полуподвальный этаж, и примерно на метр первый этаж приподнят над землёй. Из темноты помещения хорошо просматриваются подходы к зданию. Чахлая растительность, скорее дикая, чем декоративная, не мешает обзору, зато неплохо маскирует того, кто изнутри смотрит наружу.

Да… У этого дома вообще довольно странная планировка. Видно было, что старый Питер под себя многое строил. Не сам, конечно, но… Скорее всего, брат его постарался. Тот самый, что погиб во Вьетнаме. Пусть земля ему будет стекловатой! Другого отношения эти лётчики у меня не заслуживают. Один бомбил Корею. Но эму хоть бумерангом прилетело. Теперь вот проводит жизнь в инвалидном кресле. Ну а второй брат был из тех, кто поливал напалмом маленьких вьетнамцев. Вот подрастёт этот рыжий Пит, и тоже будет кого-нибудь бомбить. Ирак, Иран или Сирию… Америка всегда найдёт повод принести демократию в слаборазвитые, а главное в слабозащищённые страны. Вот только демократия у них почему-то всё время находится на кончике боеголовок ракет и на бомбах с различной начинкой.

Ну и хрен с ними. Подумаю об этом в следующий раз. Тут какое-то незапланированное байкшоу начинается.

* * *

Мотоциклисты ехали не спеша в красиво выстроенном порядке. Кинематографическое зрелище. Они явно никуда не спешили, и похоже, что сами просто упиваясь тем эффектом, который производили.

Пижоны…

Некоторые вези и пассажиров. Я заметил даже пару девок за спинами крутых парней. Всего была дюжина мотоциклов. Но народу было человек пятнадцать или шестнадцать. Нет. Всё-таки шестнадцать… Оружия не видно. Но я уверен на сто процентов, что без оружия эти парни не катаются.

Байкеры красиво подкатили и выстроились в один ряд, направив свои машины на вход. Они припарковались метрах в двадцати от дома и стали спешиваться. Вот тогда я и сделал одно немаловажное открытие. Это байкеры были не из банды «Монголс»… Но хрен редьки не слаще. Я смог прочитать надпись не спине куртки у одного из них. «Бандидос»…

Оба-на… И что из этого выходит? Я что-то не помню, чтобы банды между собой «дружили» настолько, чтобы поручать кому-то выбивание своих денег. Поскольку после на вопрос: «Где деньги?», можно получить ответ: «Какие деньги?» и всё…

Следовательно, мы как всегда просто оказались не в то время и не в том месте. Вот повезло…

Ладно. Поживём, увидим, поглядим, посмотрим… Дожить бы только.

Ну а пока надо разобрать цели. Сашка слева от меня занял позицию, следовательно, все правые мишени мои. Ну и центральных персонажей тоже не стоит выпускать из виду.

Смотрю там главнюк объявился. Брутальный самец. Блестящий револьвер в кобуре на ремне болтается. Ковбой хренов.

Так… Кто тут ещё представляет опасность? Пара-тройка персонажей как я понял для массовки приехали. Свежее мясо. А вон тот шустрик с ружьём неплох. Уже и по сторонам озирается. Не от страха, нет… Просто он так привык. В упор на него не смотрю. Такой может и почувствовать на себе посторонний взгляд. Но и из виду его тоже не стоит выпускать. Девки? Они остались у мотоциклов… Если заваруха начнётся, то их тоже придётся валить… Свидетели нам тут на хрен не нужны…

Так… Как там говорил друг Малыша Карлсон? «Спокойствие! Только спокойствие!»

05 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Где-то в окрестностях Хьюстона…

Александр Тихий.

То, что эти байкеры из другой банды, я уже понял. Если про «Монголов» я когда-то читал, как про самую опасную и криминализированную байкерскую банду, то про «Бандидос» особо ничего и не знаю. Ну, разве кроме того, что большинство из них испаноговорящие латиноамериканцы. Интересно, а они в курсе, что мой брат перестрелял кучу «монголов», а в придачу ещё и мексиканских наркобарыг? Если они не про нашу душу сюда заявились, то какого хрена им тут понадобилось? Агрессию они пока не проявляют, но демонстрируют численное превосходство. Так что это тоже можно принять за проявление агрессии. Ишь, как выстроились. Чего же они хотят?

Но это мы скоро узнаем. Вон уже кто-то вышел вперёд. Наверняка сейчас начнутся переговоры… И, судя по тому, как вольготно ведут себя байкеры, вряд ли это будет просьба. Скорее ультиматум.

* * *

Откуда-то сверху раздался хорошо поставленный голос хозяина дома. В голосе не было ни страха, ни удивления. Ровно, и абсолютно без эмоций, старый военный лётчик Питер О,Нил произнёс:

— Кто вы такие и что вам тут надо? Это частная территория. Рекомендую покинуть её.

— Мы к тебе, старый. — не тушуясь ответил ему тот из байкеров, что вышел на переговоры. — Дело есть.

— Я не веду никаких дел с бандитами.

— Какие бандиты? — в голосе байкера послышалась ирония. — Мы простые мотоциклисты. А то, что у нашего мотоклуба такое название… Так это не я придумал. Мы хотим арендовать твой самолёт, старик. Денег заплатим, сколько скажешь.

— Отказываюсь.

— Тебе что, не нужны деньги?

— Я не хочу иметь дело с бандитами.

— Вот ты заладил одно и тоже… Бандиты, бандиты… Я к тебе пришёл по делу, и предлагаю хорошие деньги, а ты ерепенишься.

— Вам тут нечего делать. Уходите!

— А то что? Вылезешь из своего кресла и отшлёпаешь меня.

Группа поддержки в количестве двенадцати пыльных и грязных байкеров заржали над немудрёной шуткой главаря.

«Что-то тут не так.» — пронеслась в голове… — «Что?»

Целясь в незваных пришельцев, я быстро пересчитал их. Слева шесть и справа шесть. Один стоит впереди. Две девки лыбятся возле мотоциклов… Что не так?

Да всё не так. Их было больше. Одного, а может и двоих не хватает. Нет. Всё-таки одного… Двенадцать мотоциклов. Двенадцать седоков. Плюс две девки и ещё двое было… А всего шестнадцать. Ну, а здесь перед нами… Только пятнадцать голов. И где же ещё один?

Блин. Как же не хватает связи. Вот сейчас спросил бы у Лёхи, может он чего заметил. Но есть одно большое «но»… Хоть братишка и недалеко от него пристроился, но попытка поговорить с ним, может выдать их местоположение в два счёта.

Стараясь не шуметь, двигаюсь в сторону Лёшки, который по-прежнему старательно держит на прицеле группу байкеров.

— Лёха! — шепчу брату, почти на ухо. — Одного не хватает у байкеров. Похоже, что с тылу к нам заходит. Я думаю, что ты тут и без меня пока справишься, а я сменю позицию. Здесь есть выход во двор. Попробую поглядеть со стороны.

— Заходи с левого фланга! Я буду знать, что ты там.

— О,кей! — с этими словами, я заскользил к заднему выходу из подвального помещения.

* * *

Мне удалось выбраться незаметно, Но, увы… Я опоздал.

Лестница, что была приставлена позади дома, позволила потерявшемуся байкеру влезть с тыла на площадку второго этажа и подобраться вплотную к старому пилоту.

Я этого не видел, но услышав выстрел из ружья, где-то наверху поспешил обогнуть дом слева, как и договаривались с братом.

А наверху слышалась какая-то возня. Не то чтобы шум драки, но как минимум шум борьбы. Ну, что могу сказать? Похоже, что даже потеряв возможность ходить, Питер О,Нил не потерял крепость рук.

Мне не было видно, что происходит на верхней площадке, но зато, услышав треск ломаемых деревянных перил, я хорошо разглядел, как два тела, сцепившись, падают вниз. Высота была небольшая, метров пять всего-то, но тело в чёрной куртке упало не слишком удачно. Кажется, он вошёл в землю вниз головой, свернув себе шею.

Старому лётчику падение не принесло таких летальных травм, как байкеру, хотя и ему пришлось не сладко. Но придавленный, упавшим сверху на него инвалидным креслом, он всё-таки умудрился сесть прямо на земле. И первое, что он сделал, это поправил надетый на него военный китель с планками наград.

Но это было и последнее, что он сделал. Главарь байкеров выдернул из висящей на бедре кобуры револьвер и выстрелил в Питера-старшего в упор.

После этого и началось нечто, больше напоминающее бойню, чем перестрелку.

Главарь сразу же получил пулю в лоб. Это выстрел моего брата его успокоил. Но потом мне уже стало некогда следить кто и в кого стреляет. Я лично, почти сразу стал множить на ноль левый фланг противника. Хотя для противника это был вроде бы правый фланг… Вот почему в голову всегда не вовремя лезут самые глупые мысли. Причём, это совершенно не мешает мне отстреливать разбегающихся в стороны врагов. Наверное, это происходит потому, что мозг во время боевых действий отключается, а работают только рефлексы.

Я уже сменил магазин и понял, что больше стрелять не в кого, поскольку все, кто пытался оказывать нам вооружённое сопротивление, уже обезврежены. А те, что были не вооружёны или не стали доставать своё оружие, уже залегли на землю, и не делают попыток к сопротивлению. Девицы у мотоциклов тоже присели, пытаясь спрятаться за «железных коней».

— Всем лежать мордой в землю, руки за голову! Стреляю без предупреждения!

Это я по-английски громко подаю команду оставшимся в живых и подранкам, если таковые тут найдётся. Мы после будем проверять врагов. Отделять живых от мёртвых и зёрна от плевел… Сейчас главное нейтрализовать их, чтобы не допустить дальнейшего обострения ситуации.

— Брат! Я выхожу. Держи поляну!

Это я уже по-русски. Враги не поймут, а Лёха подстрахует.

Осторожно, не опуская свою штурмовую винтовку и постоянно контролируя всякое движение лежащих тел, я вышел из-за угла. Но отследить сразу всех мне не удалось. Двинувшееся тело, лежавшее до этого метрах в пяти правее меня, дёрнулось в последний раз и затихло.

— Я предупреждал… — сказал я назидательным тоном. — Кто дёрнется или даже потянется к оружию, получит пулю.

Молчание было мне ответом, хотя. как я понял, дошло до всех.

— Эй, вы там! — крикнул я затаившимся за мотоциклами девицам. — Встать! Руки за голову! И топаем сюда! Быстро!

Размалёванные девки потрусили в нашу сторону. Похоже, что они были пьяные или под кайфом.

— А теперь лечь на землю, мордой вниз.

Увидев замешательство в глазах у одной из них, я уже хотел было рявкнуть что-нибудь свирепое, но Лёшка меня опередил. Один выстрел и обе дуры упали, как подкошенные. Нет. Живые, конечно. Пока ещё… Он стрелял им под ноги. Теперь уже всем на полянке стало ясно, что тут с ними шутить никто не будет.

— Пит! — позвал я молодого пилота, который должен был охранять вход. — Выходи! Больше тут стрелять некому.

Питер-младший мне не ответил. Зато откликнулась наша боевая подруга.

— Он ранен. — послышался из дома голос Маринки.

— Как сильно? Жить будет?

— В ногу сильно… А в руку — слегка.

— Ты можешь поконкретнее?

— В руку чуть-чуть, по касательной. А в бедро сквозное. Пуля навылет прошла. Кость, кажется, не задета. Но кровит сильно… Я жгут наложила.

— Марина! А ты почему по-русски говоришь?

— Ой!

— Вот именно.

— А ты сам мне по-русски отвечал…

— Ладно! Проехали… Спроси у него про верёвки. Надо этих гавриков связать.

— Хорошо.

* * *

Лёшка уже вышел из дома и контролировал всю поляну, пока я вязал пленных. Связывал «ласточкой», вспоминая «доблестных ментов» из московского отделения милиции. Блин. Это было совсем недавно, и так давно. Сколько воды утекло с тех пор, и не сосчитать…

Из шестнадцати приехавших к нам в гости байкеров, выжило лишь две девки и трое мотоциклистов. Один из них был тяжело ранен в грудь, и уже отходил. На губах его пузырилась кровь и он тяжело дышал. Я добил его из пистолета в голову, чтоб не мучился. Всё равно толку от такого подранка ноль, а возиться и оказывать ему медицинскую помощь смысла я не видел.

То, с каким равнодушием я добил раненого, оказало на связанных пленников сильное воздействие. Девицы завыли, а один из крутых байкеров обмочился… Вот и нашлось слабое звено. Нам же ещё допрашивать их. Потому что до сих пор до конца не понятно, на фига им понадобился самолёт.

Я подхватил байкера с «подмоченной репутацией» и потащил его за дом. Разговаривать по душам лучше всего без лишних глаз. А вопросов у меня накопилось о-очень много…

Глава 22

Глава двадцать вторая.

— Так Вы говорите, что Ваша тёща в огороде? Но её там нет…

— Вы просто не нашли её. Копайте глубже!

(слова, не вошедшие в протокол.)

05 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Где-то в окрестностях Хьюстона…

Александр Тихий.

Применять к обмочившемуся байкеру методы и приёмы полевого допроса не пришлось. Он сразу «поплыл» и тараторил без умолку. Успевай только записывать показания. Но вести протокол и стенографировать слова пленного я, конечно же, не собирался.

Самолёт банде «Бандидос» понадобился по объективной причине. Поскольку надо же им на чём-то летать за кокаином в Мексику. Вот и поехали они искать себе подходящий самолётик. Но нашли, получается, только себе приключений на пятую точку. А это место для мотоциклиста особенно ценное, ибо именно этим местом сидит он в седле своего байка. Так что обмишурились байкеры по полной программе. И самолёт им не достался, и задницы свои подставили под раздачу.

Радовало только одно, что никакого плана у банды байкеров не было. И несколько групп просто отправились, как бы так сказать, на все четыре стороны в свободный поиск. Частных аэродромов тут было до фига. И даже эта группа, которая нарвалась на нас, тупо ехала мимо. Случайно увидели указатель на дороге, и решили заглянуть на огонёк. Только на наш «огонь» они не рассчитывали.

Вот такие новости я и узнал от бывшего байкера. Убивать связанного пленника — не самое благородное дело. Но оставлять в живых свидетелей — тоже не комильфо. Я его просто зарезал, заткнув ему перед этим рот его же банданой. Так что он своими предсмертными криками не побеспокоил остальных пленников. Было ли мне его жалко? Да ни хрена подобного. На войне, как на войне. Если я не убью врага, то враг убьёт меня. Такова жизнь.

— Ну и на фига ты это сделал? — спросил меня подошедший Лёшка.

— А что такого?

— Ничего… Только там Питер хочет полицию вызвать.

— Он, что? Совсем охренел?

— Ну… Он сказал, что имеет право обороняться, когда в их дом проникли враги…

— А мы? Про нас он что скажет? Мы же…

— А что, мы? Мы свалим по-тихому… Только вот теперь у нас есть на руках труп со следами пыток.

— Ой, да ладно… Я его не пытал даже… Он и так пел как соловей…

— Ты это в полиции расскажи, Санёк! Ну, сам погляди… Верёвки на руках, зарезан ножом… Да и девки те потом копам всё расскажут.

— Да, кто им поверит? Они же наркоманки.

— К тому времени уже отойдут. И там ещё один есть… Выживший. Он же тоже молчать не будет. Расскажет сказочку. Добрые байкеры ехали мимо, а эти злые дяди, как начали по ним стрелять…

— Да уж… Хреновая ситуёвина… А как там Питер? Жить будет?

— Если в полицию обратится, то не долго. Когда «Бандидос» узнают кто расстрелял их соратников, то наверняка захотят поквитаться. Приедут. Убьют, сожгут тут всё. Они же те ещё отморозки…

— Вот и объясни ему всё это.

— Сам попробуй с ним пообщайся. Он же упёртый, как осёл.

— Ну, пойдём, поговорим с этим осликом!

* * *

— Надо сообщить в полицию! — настойчиво твердил Питер.

— Тогда нас с братом и Мэри арестуют.

— Но почему?

— Потому…

Ну, вот что я могу рассказать этому обалдую? Что нас сюда забросили из Советского Союза, чтобы сократить поголовье яйцеголовых умников в этой стране? Что мы уже навели шороху в нескольких штатах и покрошили кучу народу? Неважно уже кого. Это были и копы, и бандиты, и просто идиоты. Но всё же…

— Питер! Я тебя понимаю… — начал я издали. — И мы обязательно так и сделаем, только…

— Что «только»?

— Только перед этим нам надо будет исчезнуть.

— Но почему? Вы же не сделали ничего плохого? Вы защищались. Вы с братом заступились за меня и дядю…

Сказав это, Питер, который уже не может называться младшим, поскольку теперь он старший в семье О,Нил, почему-то опустил глаза, а на колени ему упали несколько крупных слёз…

— Прости, Питер!

— За что? — он посмотрел на меня, но глаза его блестели.

— За то, что не смогли спасти дядю.

— Он погиб, как герой. В бою…

И уже не скрываясь, Питер заплакал. Он не проронил ни слова, когда я промывал ему раны крепким алкоголем и перевязывал его. А сейчас он плакал, не стесняясь своих слёз. Мне было искренне жаль этого парня… Но надо было что-то решать.

* * *

— Питер! Продай мне самолёт!

— Что? — парень смотрел на меня, явно не понимая моего вопроса.

— Продай мне твой самолёт! Я заплачу тебе вдвое больше его стоимости. А когда я улечу, ты вызовешь полицию и расскажешь, что эти вот… — я указал на трупы байкеров, живописно разбросанные на поляне возле дома. — Они напали. Вы с дядей отстреливались из всего что было. В общем… Все умерли. Ты перевязался и вызвал копов.

— А эти ещё живые… — Пит показал на последнего оставшегося в живых мотоциклиста и двух связанных девок. — Они же расскажут копам, что тут были ещё люди.

— Сделать их мёртвыми не проблема…

— Не надо… — почему-то сразу упёрся Питер.

— Ну и ладно. Не буду. Тогда мы их просто заберём с собой. Какие проблемы…

— Но как же самолёт? У тебя же нет лицензии.

— А она всегда очень нужна? Допустим, прилетел я на аэродром… Меня там не заправят, если я не предъявлю им бумажку?

— А куда ты хочешь долететь?

— Ну… — я задумался, говорить или не говорить… — Допустим, я хочу долететь до Кубы.

— Отсюда до Кубы топлива может не хватить.

— Но я вроде бы смотрел характеристики. Там всего-то чуть-чуть не хватает.

— Это же не машина. Если у тебя кончится топливо над мексиканским заливом, то какая разница на сколько тебе его не хватит… Что пятьдесят, что сто миль… Ты рухнешь в море и утонешь. Акулам будет чем пообедать.

Я понял, что моё желание лететь на Кубу не удивило этого парня, но он меня тут же спросил.

— А зачем тебе на Кубу?

— Да это я так к примеру. Просто думал, что до Гаити точно не хватит.

— А в Мексику ты не хочешь полететь?

— И что я там делать буду?

— Я так понял, что у тебя проблемы с нашими копами?

«И не только с копами, но и с федералами заодно.» — подумал я, но вслух сказал:

— Ты правильно меня понял.

— Тогда лучший выход из положения — это Мексика. Там у тебя вообще никто не спросит документы, если заплатишь долларами.

— Думаешь, местные мексиканские власти мною не заинтересуются?

— Я летал в Мексику. Там вообще всем на всё по фиг.

— Так ты продашь мне самолёт?

— Если цена меня устроит.

О цене с ним мы легко договорились…

* * *

Больше всего времени у нас с Лёшкой ушло на то, чтобы украсить поляну так, чтобы с первого взгляда было понятно, как доблестная семья О,Нил отбивалась от бандитов. Ведь, если нас тут не было, то получается, что Питер-младший с двух рук стрелял из трёх стволов сразу. Конечно, шито всё белыми нитками, но по-другому у нас никак не получалось.

Рассчитавшись за самолёт, мы до упора залили баки и загрузили на заднее сиденье троих связанных пленников. Сумки с нашими вещами и остатками денег убрали в небольшое багажное отделение. Маринка за штурвалом, Лёшка рядом с ней. Я с большим трудом влез четвёртым, туда, где по задумкам конструкторов должно располагаться только два пассажира. Пленники выражали, конечно, своё возмущение, но молча. Рты мы им заткнули кляпами. Разбег по взлётке, и вот мы уже в воздухе.

Маринка сразу же взяла курс на юг, в сторону Мексиканского залива. Питер сказал, что над морем лететь проще, когда видна береговая линия. Он мне подробно на пальцах минут с полчаса объяснял, как лететь в сторону Мексики, как лучше пролетать над границей, чтобы не привлечь внимание тех, кто следит за тем, чтобы границу не пересекали, такие вот как мы, охламоны…

Когда под нами показались воды Мексиканского залива, мы снизились на минимальную высоту. День уже клонился к вечеру, в этих широтах темнеет рано…

Я как мог, огляделся по сторонам, но не обнаружил в зоне видимости ни каких либо судов или яхт. Да и летающих аппаратов типа нашего тоже было не видать. Тогда я распахнул дверь и стал работать. Я выкидывал в открытый проём одно за другим наших пленников. Они дёргались, но со связанными за спиной руками и ногами, особо не подёргаешься.

Жалко мне было их? Да ничуть… Я не думаю, что этот байкер оставил бы нас в живых, если бы победа была на их стороне. А накачанные наркотой девочки смотрели бы, как мы умирали и глупо хихикали при этом.

Проследив взглядом за упавшими в воду телами, я какое-то время ещё видел, как они пытались там бултыхаться и дёргаться, но потом вода скрыла их. Ну, а мы полетели дальше. Только не в Мексику, а на восток. Маршрут мы уже обсудили с Лёхой заранее. Ну а то, что я так долго выслушивал Питера и его рекомендации, как лететь в Мексику? Так ему же лучше. Когда ему начнут задавать вопросы серьёзные дяди из ФБР или ещё откуда, то ему будет легче врать на чистом глазу, что мы прямо-таки сразу собирались полететь именно в Мексику.

А Маринка неплохо так освоилась за штурвалом. Ну что же. Будет ей чем заняться, когда мы вернёмся на Родину. Правда я пока ещё не знаю, когда это будет…

То ли 5-е то ли уже 6-е октября. 1974 год.

США. Хрен знает где…

Алексей Тихий.

Темно, как у афроамериканца в известном месте. Часы показывают цену на дрова в Анкоридже (Штат Аляска). А всё почему? Да потому. Потому что мы хрен знает где. Вроде бы из Луизианы мы уже вылетели. Но что сейчас под нами там внизу? Какой штат? Миссисипи, Алабама или уже Флорида? Тут, судя по карте, у каждого из этих штатов есть чуть-чуть моря. У Флориды, конечно много его этого моря. Но где она начинается, эта Флорида грёбанная? Если бы ночью кто-нибудь догадался включать подсветку на границах между штатами… Вот летишь себе летишь, и тут… Оп-почки… Линия пунктирная подсвечена внизу. И надпись… Справа Алабама, слева Луизиана…

А время? Тут где-то один часовой пояс переходит в другой. Поэтому и не ясно… То ли сейчас двадцать три тридцать пятого, то ли полпервого ночи шестого октября. А не хреново так Сашка отпразновал свой профессиональный праздник. Он ведь ещё с утра объявил, что дескать у него сегодня День Уголовного розыска, и он будет отдыхать, как иудей в шаббат. Что кстати и вполне себе совпадает. Ведь вчера была именно суббота. Или ещё сегодня? Тьфу! Будем считать, что уже воскресенье…

— Марин! Не пора уже нам где-нибудь сесть?

— Где? — огрызнулась подруга.

— Я бы тебе ответил в рифму где, но тут на карте я что-то не вижу такого населённого пункта.

— В Караганде что ли?

— Ну, да… Там где-то рядом… Горючка-то есть ещё пока?

— Есть… — сухо отвечает Маринка, продолжая пялиться куда-то в темноту ночи.

— Давай искать уже какой-нибудь аэродром.

— Но Саня же сказал, что нам лучше не соваться на большие аэродромы.

— Так тогда светло было. А сейчас, как у негра…

— Вон что-то светится внизу… Какой-то городок.

— Нам город не нужен. Нам нужен аэродром. Любой. Или хотя бы большое ровное поле.

— У местных фермеров есть одна дурная привычка… — ответила Маринка… — Они не подсвечивают свои поля. И ночью по фигу что там внизу, поле, лес или море.

А меня вдруг пробило на хи-хи… Вот как её сейчас назвать можно? Если вот Питер О,Нил — пилот, то Маринка — пилотка что ли?

Нет. С детства ещё помню один стих. А там чётко сказано:

'А в-четвёртых, наша мама

Отправляется в полёт,

Потому что наша мама

Называется пилот.'

Кстати, хорошие стихи. Там в конце было ещё: «Мамы разные нужны, Мамы всякие важны.»

Вот интересно, а какая из Маринки выйдет мать? Всякая или разная?

И это навело на новые мысли и вспомнилась дурацкая песенка из девяностых:

«Всяко разно — это не заразно…»

* * *

— Ты чего хихикаешь? — спросила Маринка.

— Да, так… Песенку одну вспомнил.

— Спой!

— Да ты чего? Из меня певец, как из курицы балерина.

То ли 5-е то ли уже 6-е октября. 1974 год.

США. Хрен знает где…

Александр Тихий.

— Лёха! Ты как относишься к творчеству Любэ? — спросил я брата.

— Нормально…

— Какая Люба? — влезла Маринка.

— Любэ… — пояснил ей Лёшка. — Под Москвой есть городок небольшой…

— Это пока небольшой, будет и большой скоро… — добавил я.

— Так вот. — продолжил брат. — Городок называется — Люберцы.

— Я слышала про такой. — оживилась Маринка. — А почему Любэ?

— Ну… — замялся Лёха.

— Это такое местное прозвище. — помог ему соврать я. — Люберцы это долго и скучно, а Любэ коротко и сочно.

— А вы почему вдруг вспомнили про Люберцы? — неугомонная Маринка была рада поболтать.

— Да, так. Лёш! Помнишь эту их «Границы»: «Ты неси меня река…»?

— Краса?

— Ага. Сможешь мне помочь вторым голосом? Помнишь, как там было?

— Помню, конечно. Крутая команда… Мне вообще они очень хорошо зашли в своё время.

— Кто? Что? Куда зашёл? — любопытная Маринка закидала нас вопросами.

— Не перебивай! — оборвал её Лёшка

— Да, Марин! Чуть-чуть помолчи. Нам надо слегка сосредоточиться… — добавил я.

Обиженная девушка надулась, не понимая в чём дело.

Я попытался вспомнить текст. Это было не сложно. Слова простые и проникновенные, а мелодия спокойная и тоже не сложная.

Собравшись с духом, я затянул первую строчку, А брат дождавшись стал вторым голосом проговаривать там, где надо.

Ты неси меня, река, за крутые берега…

Я сделал паузу, а Лёшка просто проговорил:

Где поля…

Так и пошло дальше. Я пытался петь. А братишка просто в нужных местах проговаривал рефреном нужные слова.

Где поля мои поля…

Где леса…

Где леса мои леса…

Ты неси…

Ты неси меня, река, да в родные мне места.

Где живёт…

Где живет моя…

Моя…

Краса, голубы у нее глаза.

Петь я старался погромче, хотя сама песня на это не была рассчитана. Но шум работающего двигателя всё портил.

А потом мы на два голоса спели припев:

Как ночка темная,

Как речка быстрая,

Как одинокая луна

На небе ждет меня она…

Маринка молча слушала, вглядываясь в тёмное ночное небо. А мы продолжали:

За туманом огонек…

Огонёк…

Как же он еще далек…

Ой, далёк…

Ты мне ветер помоги,

Милой весточку шепни.

Знаю, ждёт…

Знаю, ждет меня краса.

Проглядела в ночь глаза.

Мне показалось или второй припев нам с Лёхой стала помогать петь Маринка. Плохо было слышно. Наверное, показалось.

Жаль, что у нас не получилось спеть второй припев по второму разу. Не хватало баяна. Или что там было у Любэ? Аккордеон? Гармошка? Я не особо разбираюсь в музыке, но как всякий русский человек люблю петь, особенно, когда выпью…

— Какая хорошая песня. — высказала своё мнение Маринка. Я раньше её никогда не слышала. А ты говорил, что петь не умеешь… — ткнула она Лёшку кулачком в бок.

— А я и не умею. — ответил тот. — Это всё Сашка. А я так… Слова просто говорил в нужных местах.

— Здорово. — сказала Маринка… — Саша! Споёшь потом ещё раз?

— Ладно. Гитару найдём и спою. Только не в самолёте. Тут всё не так. Плохо слышно. А эту песню надо петь душевно и тихо… Так будет лучше.

— А ты знаешь ещё какие-нибудь песни… Такие же… Которых я никогда не слышала.

* * *

«Вы хочите песен? Их есть у меня.» — сразу пришло на ум. Знаю ли я ещё? Да сколько угодно. К тому же мы сейчас в альтернативном мире, и не факт, что тут такие же певцы споют такие же песни, как и у нас там… Если история хоть немного подвинется, и всё пойдёт не так, то и люди будут другие, и песни тоже.

А песен хороших и правильных я могу ещё много вспомнить. Только вот не все песни из нашего будущего будут понятны людям этого времени.

* * *

Я решил, что ещё одну песню можно исполнить для нашей Маринки. Думаю, что и Лёшка будет не против.

— Лёха! Поможешь с припевом?

— А что за песня?

— Ты её тоже знаешь…

Сделав паузу, я снова запел. И снова это была грустная, но правильная песня от группы Любэ…

* * *

Позови меня тихо по имени!

Ключевой водой напои меня!

Отзовётся ли сердце безбрежное,

Несказанное, глупое, нежное…

Снова сумерки входят бессонные,

Снова застят мне стёкла оконные.

Там кивает сирень и смородина,

Позови меня, милая Родина!

И снова в припеве к моему голосу прибавился голос брата. Наверняка он тоже смотрел и этот фильм про наших ментов воюющих в Чечне, и много раз слышал эту песню. Вот мы с ним и задали на два голоса:

Позови меня

На закате дня…

Позови меня, грусть-печаль моя,

Позови меня…

А после снова, повторяя эти проникновенные слова. Потом я спел второй куплет. И мы снова с Лёхой на два голоса просим кого-то:

Позови меня на закате дня…

И после небольшой паузы, на месте которой должен был быть красивый проигрыш, я тихо пою:

Позови меня тихо по имени!

Ключевой водой напои меня!

Знаю, сбудется наше свидание,

Я вернусь, я сдержу обещание…

* * *

Наступившая внезапно тишина стала для меня и для всех присутствующих очень неожиданной. Правда, перед этим движок пару раз кашлянул, потом ещё пару раз чихнул, и тишина…

Тишина, твою мать! Грёбанная такая тишина на высоте несколько сотен метров над землёй.

— Что с горючкой? Марина! Что там…

— Ничего. Только топлива больше нет, кажется…

Глава 23

Глава двадцать третья.

Вопрос мировоззрения неясен.

Тут дело вкуса: Что? Когда? Кому?

Слепой спросил: «А, правда, мир прекрасен?»

«Ну… Как тебе сказать?..» — ответили ему.

06 октября. 1974 год.

Республика Куба. Гавана.

— Не-ет. Старею… Этот перелёт дался мне слишком тяжело.

— Но, товарищ генерал… Больше двадцати часов в полёте. И не каждый молодой выдержит без последствий.

— Лётчики молодцы! Если бы мог, раздал бы орденов и медалей всему экипажу.

— Это ещё ничего. Вот недавно американские диспетчера перестали работать с советскими пилотами. Но наши и тут нашли выход. По звёздам ориентируюся.

— Прям, как во времена Колумба. Суки драные. Была бы моя воля, то я бы всё сделал, чтобы этот испанец с иудейскими корнями никогда не открывал бы этот континент.

— Историю исправить невозможно, товарищ генерал.

— Зато можно творить её своими собственными руками…

* * *

Судоплатову тяжело дался этот перелёт. Годы и пережитые трудности во время длительного заключения всё-таки давали о себе знать, несмотря на то, что он старался поддерживать себя в форме. Хорошо ещё, что самолёт не был загружен под завязку и условия в полёте были вполне комфортабельные.

Он больше переживал за тех людей, которые по тем или иным причинам были вынуждены остаться в СССР. Как бы «Железный Шурик» не отыгрался на них. Хотя вроде бы он ясно дал понять и Крючкову и Ивашутину, что не стоит почём зря обижать его людей. Ивашутил выказал полный нейтралитет и пообещал забрать к себе тех, кто выскажет такое желание. Крючков — слабое звено в цепочке. Его и самого могут пустить под нож. Незаменимых у нас, как известно, давно уже нет. Вроде бы всё прошло удачно. Но всё время, пока летели над территорией СССР, Павел Анатольевич подсознательно ждал того, что их самолёт попросту собьют, не считаясь с тем, что на борту есть и вполне гражданские. Ни в чём не повинные люди. Ну, или хотя бы просто, используя истребители, посадят на каком-нибудь военном аэродроме и арестуют всех до одного. Но обошлось. И вот теперь он уже стоял на твёрдой земле Острова Свободы, вытирая пот со лба носовым платком. Жарило кубинское солнце совсем не по-детски.

Зато девчушка лет тринадцати в лёгком цветастом платьице, искренне радовалась и этому солнцу, и пальмам, растущим прямо на краю взлётного поля аэропорта имени Хосе Марти. И лишь приглядевшись можно было заметить, что глаза у неё были немного грустные. Слишком уж взрослый был взгляд для такой юной девушки…

06 октября. 1974 год.

США. Штат Флорида. Где-то в небе. До утра ещё далеко…

Алексей Тихий.

— Марин! Что ты такое говоришь? У нас же горючки было полные баки…

— А вот теперь датчик показывает, что его нет вовсе…

— Попробуй выключатель топливного насоса! — подал голос Сашка с заднего сиденья.

— Что это значит? — Маринка была на грани истерики. — Я не могу держать самолёт ровно. Он не слушается.

— Лёша! Помоги ей удерживать штурвал ровно! Марина! Переключатель топливного насоса… Выключи и снова включи! Иногда такое бывает. Мне Питер показывал…

Маринка стала искать на приборной панели нужный переключатель. Через пару секунд мотор чихнул, и винт снова начал вращаться.

— И что дальше? — спросила наша пилотесса.

— Снижайся. И постарайся найти более-менее ровную площадку для посадки. — снова скомандовал Саня.

— Где? — вскрикнула Маринка.

Что ей ответил брат, я не расслышал.

Но в принципе. Маринка была в чём-то права. Видимость паршивая. Так кое-что светится там внизу иногда. Но всё это не то, что нам сейчас надо.

— Постарайся идти ровно вдоль береговой линии. В случае чего, планируй прямо на воду. Только старайся не слишком далеко от берега. — выдал «ценный» совет брат.

— Саня! А может, всё-таки на землю сядем, как все порядочные люди? — поинтересовался я.

— Куда? На лес? На горы? На какой-нибудь маленький городок?

— Ну-у… Можно попробовать на дорогу?

— Это если там никого нет. А то приземляешься, а тебе навстречу фура с жидким азотом, как в «Терминаторе».

— Может, поле какое-нибудь найдём? Нам же по фигу куда приземляться.

— Лёха! Самое главное, чтобы этот «пофиг» был ровным и безлюдным. А вообще, лучше бы дотянуть до какого-нибудь мало-мальски приличного аэродрома. Пусть он будет даже такой, как у Питера.

— Пока не рассветёт, мы хрен чего разглядим.

— Значит надо тянуть до рассвета… Только вот что там у нас с горючкой.

В это время в разговор вмешалась Маринка:

— Сейчас показывает, что оно есть, только не так много. Я не понимаю…

— Ты главное не нервничай! — посоветовал Сашка. — Может тебя сменить за штурвалом.

— Нет. Питер сказал мне, что я лучше вас обоих могу водить эту этажерку.

— Это рыжий к тебе так клинья подбивал. — вставил свою шпильку я.

— Ревнуешь? — игриво спросила у меня подруга.

— Нет. Только констатирую факт. Ты не отвлекайся! Смотри! Видишь там впереди небо чуть-чуть светлее…

— Это потому что мы летим на восток. — сообщил шибко умный брат.

— А то мы сами этого не знаем. — фыркнула Маринка.

— Значит минут через полчаса станет намного светлее. Так что, Мариночка… Постарайся дотянуть до утра! А там уж видно будет куда садиться.

Я решил сообщить братишке о своём беспокойстве.

— Саня! Я вот думаю… А если бы мы над морем летели в сторону Кубы, то каковы наши шансы выжить, если с самолётом будет что-то не так?

— Пятьдесят на пятьдесят. Либо выживем, либо нет.

— А если серьёзно?

— Ну, а если серьёзно, Лёш, то нам надо либо сменить самолёт, на что-нибудь более надёжное, либо озаботиться спасательными плавсредствами. Помнишь, такая штука у мореманов была, самонадувающийся плот?

— Он большой, даже в сложенном виде. Нам бы попроще чего-нибудь. Жилеты хотя бы надувные или пробковые.

— Помогут они тебе, если появятся акулы? Ну, да, конечно… Твоя недоеденная тушка долго не утонет на радость рыбам.

— А что? Тут и акулы водятся? — тут же вклинилась в разговор Маринка.

— А как же. — ответил ей эрудированный брат. — Причём самые что ни на есть тупорылые.

— В смысле? — не понял я. — Что значит тупорылые?

— В прямом смысле, брат! В прямом. Порода такая. Её по-разному называют. Бычья акула, акула-бык… Но чаще всё-таки — тупорылая. Между прочим, один из самых агрессивных видов акул. И согласно своему названию, без разбору набрасываются на всё, что им покажется съедобным.

— Как пираньи?

— Да. Но вот только размером эти «пираньи» до четырёх метров могут быть.

— Я не хочу! — вдруг заявила Маринка.

— Чего ты не хочешь?

— Падать в море.

— Ну, тогда ищи место для посадки на суше! — порекомендовал её Сашка.

— Я ищу… Но пока ещё видно плохо. И если солнце взойдёт именно там, где светлеет, то мы просто ослепнем.

— Тогда найди внизу хоть какую-то более-менее подходящую дорогу и жди, когда будет возможность приземлиться.

— Я боюсь…

— Чего ты боишься?

— Боюсь, что не справлюсь.

— Может тебя сменить? — спросил я.

— Не знаю. — ответила Маринка потухшим голосом.

— Лёха! Бери управление на себя! — начал командовать брат. — А ты, Марин, перелезая сюда. Поменяемся с тобой местами.

— Хорошо. — согласилась моя подруга.

Раннее утро 06 октября. 1974 год.

США. Где-то в небе над Флоридой…

Александр Тихий.

Да… Меняться местами в тесной кабине самолёта — это тот ещё квест. Нет, конечно трахаться в горбатом «Запорожце» — покруче будет. Но где он сейчас, тот «Запорожец», а Сессна — вот она.

Я помог Маринке перебраться на заднее сиденье, а сам переполз вперёд.

Да Видимость не ахти какая. Рассвет чуть брезжит где-то там далеко впереди, но это потому, что мы ещё высоко. А на земле ещё ночь не кончилась. Темно, как у афроамериканца в… Темно, короче…

— Саня! — шепчет мне брат в самое ухо. — Лучше ты сажай машинку. У меня с первого раза не всегда получалось и там, с Питером. Но там было светло и инструктор под боком, а тут…

— Да не проблема. Ты же знаешь, что я пофигист. А нам всё равно, что водка, что пулемёт. Лишь бы с ног валило.

— Хорош хорохорится. Мне кажется, что ты сам тоже не ахти какой ас.

— Помнишь, как в том старом фильме? ' Я думала Вы ас. А Вы У-двас.)

— На том биплане можно было через борт перегнуться и вниз посмотреть.

— А что тебе мешает тут? Открой дверь и смотри вниз сколько угодно.

— На ходу?

— А что такого? Ты можешь и с парашютом спрыгнуть через эту дверь.

— Ага… Был бы парашют.

— Да. Этого явно не хватает.

— Если ещё куда-нибудь полетим, то надо будет запастись сим ценным приспособлением.

— Я больше не хочу летать. Я устала… А над морем…

— Мариночка! Успокойся! Вот найдёт поле какое-нибудь… Сядем. Бросим самолёт и где-нибудь отдохнём. На пляже…

— Там акулы…

— Акулы дальше от берега плавают. А на пляже для них слишком мелко…

* * *

Я не стал слушать дальше разговор брата с его подругой, потому что стрелки на датчике уровня топлива снова упали. Движок опять выполнил свой обычный моцион. Чихнул, кашлянул и заглох.

Я крепче сжал штурвал, хотя это вряд ли помогает. Просто такой условный рефлекс. Как советовали в старой песне: «Крепче за баранку держись, шофёр!» Ну, а применительно к самолётам как? Крепче за штурвалку держись, пилот! Так что ли?

Попытавшись проделать тот же трюк с переключателем, что и в прошлый раз. я понял, что симптомы одни, а болезни разные. Наш моноплан больше не реагировал на все мои манипуляции. Да, блин… Как бы этот летательный аппарат не привёл нас к летальному исходу.

Правда, небо на востоке уже заметно просветлело. И местность внизу уже просматривалась довольно-таки хорошо, но, как говорится, а хрен ли толку… Было видно, что садиться нам некуда, кроме как на узкую полоску пляжа… Но это сверху она кажется узкой, там-то внизу явно пошире будет. Только тут есть один нюанс, как в том старом анекдоте. То, что нам с высоты кажется более-менее ровным, на самом деле может оказаться… А хрен знает чем оно может оказаться, как ровным и удобным для посадки, так я неровно-ямистым, со всякими вредными дополнениями, типа камней и прочей фигни.

Мы пока ещё были на достаточно большой высоте, и я, кое-как поймав встречный поток, стал забирать левее, подальше от моря…

— Саня! — задал мне вопрос брат. — Какие варианты у нас есть?

— Боюсь, что тебе они не понравятся. Пристегнитесь!

— Да я уже пристёгнут.

— Маринку пристегни!

— Она уже тоже… Это только ты у нас не пристёгнутый вечно ездишь за рулём.

— Лёха! Ну, ты же знаешь, что я терпеть не могу всё это. Когда я за рулём, то мне удобнее без ремня. А то, что они твердят про безопасность, так это моё личное дело.

— А как же всякие краш-тесты и прочая хрень?

— Так это они проверяют, что будет с идиотом, который врежется с разгону в бетонную плиту. А ты вспомни, много у меня было аварий?

— Я вообще не помню, чтобы они у тебя были.

— Были когда-то. Я тогда только-только водить начинал. А потом, да… Не было. Но сейчас, перехвати управление. Я всё же пристегнусь. Ну его на фиг. Вдруг, действительно падать будет.

На заднем сиденье что-то невнятно всхлипнула Маринка.

— Не переживай, Марин! Это он так шутит. — тут же попытался успокоить её Лёшка.

— Он не шутит. — прояснил ситуацию я. — Так что, ежели чего, держитесь крепче.

— За что? — спросила Марина.

— Да за что угодно. Только держись крепче.

Интерлюдия.

06 октября. 1974 год.

США. Штат Техас.

Небольшой аэродром где-то в окрестностях Хьюстона…

— Итак, Питер. Расскажи поподробнее, как погиб твой дядя?

— Я уже рассказывал. Приехали байкеры. Они потребовали, чтобы мы, используя наш самолёт, слетали в Мексику за их товаром.

— Наркотики?

— Они конкретно не говорили про это, но скорее всего да, сэр. Но дядя Питер им ответил конкретно и однозначно. Нет и всё. Я с ним был согласен. Меня так и отец учил.

— Твой отец погиб во Вьетнаме?

— Да, сэр.

— И вы с дядей перестреляли всех этих бандитов?

— Дядя убил одного. Но его сразу же пристрелили. Я стрелял, но не могу сказать точно, попал или нет. А этот парень… Он убил всех остальных.

— Ты эти твои сказки оставь для других. Десять вооружённых байкеров. Это не шутка. А ты говоришь, что их всех уложил за пару минут один парень.

— Так и было, сэр. Я тоже пытался помогать, но меня почти сразу ранили, а потом ещё…

— И этот парень в одиночку замочил десять бандитов?

— Он не один был. С ним ещё девушка была. Она мне раны перевязала. — сообщил полицейскому молодой парень.

— И где они?

— Они улетели. Забрали самолёт и улетели.

— Куда?

— В Мексику. Они у меня спрашивали, как туда попасть избегнув излишнего внимания.

— И ты им рассказал?

— Да. А что тут такого?

— Это был твой самолёт?

— Ну… Он формально принадлежал дяде. Но летал на нём я.

— И ты просто так отдал им свой самолёт?

— А что я мог сделать, сэр? Я был ранен. Они мне жизнь спасли, перевязали раны…

— Но почему они не дождались полиции? Если всё было так, как ты тут рассказываешь, то у нас к ним не может быть никаких претензий.

— Они сказали, что опасаются…

— Чего?

— Мести бандитов и интереса полиции.

— Они нелегалы?

— Наверное. Я у них документы не спрашивал.

— Но как их зовут, ты хоть помнишь?

— Парня звали Алекс, а девушку… — на лице парня появилось какое-то выражение, одновременно и романтическое, и немного печальное. — Девушку звали Мэри…

* * *

Про то, что улетевших парней было двое, Питер полицейскому не стал говорить. Ну и конечно же он ничего не рассказал про деньги, которые он получил в уплату за самолёт. Этих денег хватит не только на то, чтобы купить новый самолёт, но и на жизнь останется. А судя по времени, ребята уже должны были добраться до Мексики.

Утро 06 октября. 1974 год.

США. Штат Флорида. Где-то в окрестностях Таллахасси…

Александр Тихий.

Сессна неплохо планировала, но мы с трудом удерживались на высоте… Солнце уже показалось над горизонтом. Но оно было правее по курсу. А это значит, что мы идём не прямо на восток.

Я разглядел довольно-таки большой населённый пункт, и как мог, старался обогнуть его. Пытаться посадить плохо управляемый самолёт среди невысоких построек, утопия. Скорее всего, мы грохнемся на фиг. И не только сами разобьёмся. Но и прибьём ещё кого-нибудь.

Мне удалось уйти правее, и вот под нами сплошное море зелени. Но это лес. И садиться на кроны деревьев, никакого желания нет. Дороги, идущие в разные стороны, не настолько широки. Один ряд туда, один обратно. Справа и слева растут деревья, да и машины на дорогах…

Тяну дальше. Удерживаться в воздухе всё труднее. Я всем телом чувствую, что ещё немного, и мы потеряем высоту. И тогда… Об этом не хочется даже и думать. Ведь мысль — материальна. И как обычно. Сбываются именно страхи и опасения. Такое ощущение, что кто-то там наверху подслушивает наши мрачные мысли и старается тут же воплотить их в жизнь…

Неожиданно я увидел что-то отличающееся от уже приевшегося лесного пейзажа. Поле… Довольно-таки большое поле. И совсем не так уж и далеко. Но… Шансы, как говорится, пятьдесят на пятьдесят. Либо пан, либо пропал. Начинаю заход в сторону поля. По большому пологому кругу, стараюсь держаться ровно.

По какому-то наитию. Снова дёргаю переключатель топлива… И, о, чудо… Движок чихает, кашляет… Выпускает клубы чёрного дыма… И пропеллер снова в деле.

Я тут же поднимаюсь повыше, но лететь дальше, у меня в планах нет. Просто хочу осмотреться с высоты и приземлиться наконец-то. Судя по всем симптомам, Питер заправлял не самое лучшее топливо. Воздушный извращенец. Я слышал, что в Сессну можно залить и супер премьер с обычной автозаправки, но это может быть чревато вот такими проблемами в воздухе. Хватит!

Я захожу на второй круг, стараясь начать посадку с краю поля. Но это сложно… Мы всё ниже и ниже, а земля стремительно приближается и набегает на нас…

В самый последний момент, самолёт снова заглох, но что-либо делать уже поздно… Шасси уже почти касается зелени поля.

Нехорошим сюрпризом для нас явилось то, что поле было засеяно не пшеницей или какими-то другими злаками… Сахарный, сука, мать его, тростник…

Я врубаюсь в заросли. Крепкие стебли начинают сильно стучать по корпусу. Что-то делать уже поздно. Но скорость ещё слишком велика… Шасси касается земли, и сразу же… Резкий удар… Только ремни удерживают нас в креслах. Но эти же самые ремни больно впиваются в грудь… Меня бросает сначала вперёд, потом назад… А наша Сессна… Она начинает капотировать… Нос уже упирается в землю. Прямо перед собой я вижу кучу поломанных стеблей этого грёбанного тростника. Небо и земля меняются местами и вот мы уже вверх тормашками…

Для меня всегда было большой загадкой, что это за тормашки такие. А в детстве я вообще думал, что правильно было бы «вверх кармашками».

Наконец-то всё закончилось. Мы никуда не летим, никуда не катимся, и больше уже никуда не падаем… Потому, что мы уже упали… Да, блин, приземлились… Можно выдыхать. Но выдыхать трудно. Мы все висим вниз головой на ремнях безопасности. Ремни давят на грудь, и дышать становится тяжело.

Я не знаю, осталось ли топливо в баках… Но скорее всего, да. Так что нам пора уже выбираться на хрен из этого аппарата. Гореть в подвешенном состоянии, в самолёте упавшем на поле сахарного тростника, почему-то нет никакого желания.

Глава 24

Глава двадцать четвёртая.

Мне некуда спешить. Меня никто не ждёт,

С улыбкой на лице, у тёплого порога.

И где он этот дом, куда мой путь ведёт?

И как длинна она, моя дорога?

06 октября. 1974 год.

США. Штат Монтана.

Индейская резервация Блэкфит.

— Почему ты пришёл к нам? — лицо Койота, как всегда не выражало никаких эмоций.

— Белый Человек Говорящий с Медведем посоветовал мне придти к тебе. — ответил ему гигант.

— Ты много пьёшь спиртного… — не то спросил, не то констатировал Койот Без Следа.

— Я уже целую луну ничего не пил. Мне так посоветовал Белый брат.

— Что он тебе сказал?

— Он сказал «Не пей!»

— У него много правильных слов. Нам понадобится помощь такого воина как ты, Бизон.

— Я готов.

— Скоро наступит время предсказанное предками, и мы сможем вернуть себе свою землю. Но для этого нам понадобится помощь всех племён. Ты сможешь донести наше слово до пикани?

— Бизон всё сделает.

— Тогда слушай внимательно, что я тебе скажу…

06 октября. 1974 год.

США. Штат Флорида. В окрестностях Таллахасси…

Александр Тихий.

— Всё живы?

Вопрос риторический и ответа на него я не жду. По кряхтению и матюкам, и так всё понятно. Пытаюсь продиагностировать себя, хотя в таком подвешенном положении это сделать не так-то и просто. Но вроде бы руки-ноги целы, да и голова в порядке. Хотя шумит в ушах до сих пор. С чего бы вдруг? Сам не понимаю. Скорее всего, после того, как «клюв» нашей Сессны упёрся в землю, голову тряхнуло так, что шейные позвонки еле-еле справились с такой нагрузкой. В боксе такое состояние называется, кажется «грогги». Так что это скоро пройдёт.

Я пытаюсь отстегнуться, и это мне с трудом удаётся. Вываливаюсь вниз головой, умудряясь при этом ею ни обо что не удариться. Мне, наверное, хватит уже использовать голову в качестве ударного инструмента, а то скоро всяких шрамов будет больше, чем волос…

Ладно. Всё в порядке. Худо-бедно, но мы приземлились. Лёшка тоже, хоть и с матюками, но выбирается сам, и уже помогает Маринке освободиться от ремней.

— Все целы? — снова задаю вопрос.

Но на этот раз мне нужны ответы.

— Нормально всё, брат. — отвечает Лёшка. — Синяки и царапины — не в счёт.

— Тебе-то, да… — фыркнула Маринка. — А у меня, кажется, губы разбиты… Ухом ещё ударилась… В голове всё шумит.

— Дай, поцелую! И всё пройдёт… — утешая расстроенную девушку, лезет к ней Лёха, целуя ушко.

Вспоминаю старый анекдот.

— Молодой человек! А Вы случайно таким же способом геморрой не лечите?

Секундная пауза… И дружный смех разносится над полем.

Да, блин, анекдот. Самолёт вверх тормашками, люди побитые, тростник поломанный… И просто гомерическиий смех, раздающийся в утренней тишине.

* * *

Вспоминая местность, которую я наблюдал сверху, за какое-то время до нашего, так сказать, благополучного приземления, мы бредём сквозь заросли сахарного тростника. Чувства, что мы движемся в правильном направлении, у меня нет. Из ориентиров — только солнце, которое, как всем известно, восходит именно на востоке.

Самолёт мы бросили. Он своё уже отлетал. Забрали из багажного отделения сумки с нашими вещами и остатками денег, да и потрусили куда глаза глядят. А куда им глядеть-то, если кругом высоченные стебли тростника да и только. Даже кукуруза — и то растёт пониже, да и пореже.

Вот чего сейчас больше всего не хватает, так это пару мачете для меня и для брата. С этим длинным полуножом-полумечом путешествовать сквозь густые заросли тростника было бы гораздо сподручнее. И хотя за неимением гербовой пишут и на туалетной бумаге, но вот, увы, если нет мачете, то перочинным ножичком или моим балисонгом тут не обойдёшься.

Поэтому, сменяя друг друга, мы с братом по очереди пробиваем узкую тропу сквозь заросли, и движемся куда-то в том направлении, где по моим прикидкам должна находится автодорога.

Солнце уже жарит совсем не по-детски, и пот стекает по телу. Скоро уже в ботинках хлюпать начнёт. Спина-то вся уже мокрая насквозь. Рубашка прилипла к телу. А всё тело зудит и чешется…

* * *

На дорогу мы выбрались, задолбавшись в конец.

Странно. На дороге было пусто. А что странного? Да то, что тут уже почти как час назад с неба грохнулся самолёт, и это никого совсем не волнует. То есть не волнует абсолютно совсем. И не волнует абсолютно никого. Правда и дорога была, скажем, так себе… Не хайвей и не автострада. Совсем обычная такая дорога местного значения с хреновым покрытием…

— Ну и куда нам теперь идти? Налево? Направо? — интересуется Маринка.

Даже странно. Она не ёрничает, не вредничает, а просто интересуется. Видимо укатали Сивку крутые горки, а Маринку укатала вусмерть долгая дорога в зарослях сахарного тростника.

Ориентируясь по положению солнца. Тыкаю пальцем направо.

— Туда?

— Ты уверен?

Это уже брат подключился. Несмотря на вполне приличную физическую подготовку, Лёшка тоже выглядит не ахти. Наверняка и у меня вид не лучше. Блин. Да нас даже попутная машина подбирать не станет, поскольку мы больше всего похожи на хиппи, которые больше месяца прожили вдали от людей, ночуя в стогу сена.

— Я уверен. — отвечаю ему. — Вон солнце. Видишь? Значит там восток. Туда и пойдём.

— А вдруг до города ближе в другую сторону?

— А тебе не всё равно?

— Маринка устала. Да и я тоже уже на пределе.

— Понимаю. Но, что ты от меня вообще хочешь?

— Ничего. Просто… Ты точно уверен, что мы идём в правильном направлении.

— Лёха! Я уже ни в чём не уверен. Знаю только, что везёт нам в последнее время, как утопленникам. Куда ни пойдём, везде во что-нибудь вляпаемся.

— Саня! Это наверное от того, что у них тут везде насрано.

— Братишка. А что, там в Москве у нас лучше что ли было? То гопники, то опять какие-то гады… И потом у меня в Европе тоже, то понос, то триппер…

— Может, мы что-то не так делаем?

— Не знаю, брат. Может быть… Ну и что ты предлагаешь?

— Сашок! Это ты у нас генератор идей. Вот ты и предлагай!

— Пускай вон конь думает! У него голова больше…

— Какой конь?

— Во-он тот!

Лёшка повернулся в указанном направлении. А там и действительно, лениво перебирая ногами, двигался конь… Хотя может и лошадь. Отсюда не видать Коняга-доходяга тащила за собой какую-то повозку и ме-едленно… очень медленно приближалась к нам по дороге.

* * *

Мы трясёмся в скрипучей повозке, а я пытаюсь «допросить» нашего возницу. Оказалось, что это местный пастор. Я уже прояснил для себя кое-какую информацию о том, почему мы так долго брели по дороге в полном безлюдном одиночестве.

Мы приземлились на краю заповедника, а потом ещё и пошли не в ту сторону. И наш маршрут протекал по заштатной местной просёлочной дороге. Короче… Двигались мы практически параллельно основной магистрали, причём постепенно от неё отдаляясь.

Ну а местность тут была малонаселённая, зато это малое население было уж больно набожным. Тут от одной церкви до другой было от пяти до семи километров. Но все какие-то не такие, как у нас. Пара методистких церквей, одна пятидесятников, и ещё одна, тоже каких-то баптистов-кальвинистов.

На мой вопрос, где тут можно купить машину, пастор посмотрел на меня, как на инопланетянина. И я понял, что попали мы конкретно.

10 октября. 1974 год.

США. Штат Флорида. Венеция.

Александр Тихий.

Небольшая задача по математике. Расстояние от окрестностей Таллахаси, где мы «приземлили» наш самолётик, до небольшого городка с гордым названием Венеция, что расположен в окрестностях Тампы всего-то каких-то четыреста с небольшим километров. Скорость движения пешехода — примерно пять километров в час. Делим, считаем, получается, что если бы мы двигались пешком без сна и отдыха, то дня за четыре точно бы дошли. Сегодня десятое октября. А теперь вопрос: Как мы сюда смогли добраться за такой срок?

Придётся рассказывать всё по порядку.

* * *

Шестого было воскресенье. Поэтому жизнь в малонаселённой местности вообще замерла. Да и мы были усталые донельзя… Вот и пришлось нам воспользоваться гостеприимством местного священнослужителя. Ещё и удивлялись такой его радости от того, что в его доме живут гости.

Следующий день выпал из календаря, потому что мы отсыпались, отлёживались, отмывались… Отдыхали, в общем…

И весь день седьмого, а потом и восьмого октября нам стали ездить по ушам и развешивать всякую религиозную лапшу.

На наши вопросы по поводу приобретения машины и продолжения нашего путешествия, мы так и не получили никакого внятного ответа.

Девятого октября мы просто напросто поблагодарили гостеприимного пастора за такой радушный приём, и ушли в обратном направлении, в сторону Таллахасси. Так как до него было ближе всего. Мелкие посёлки мы решили проигнорировать, потому что не фига там делать. Выйдя на «большую дорогу», нам повезло поймать попутку. Какой-то фермер подвёз нас на своём грузовике до города.

Но оказалось, что и в Таллахасси, тоже делать было особо нечего. Даже, несмотря на то, что этот городишко, с населением меньше ста тысяч человек, фактически является столицей штата Флорида. Где переночевать-то мы нашли, но покупку машины нам тоже пришлось отложить на следующий день.

Зато Маринка на радостях оторвалась, устроив себе и нам шопинг в местных магазинах. Не так уж и много денег потратили, зато сменили имидж. Теперь мы уже выглядели совсем не так, как ещё день назад. А это нам скоро очень пригодится.

* * *

И вот, десятое октября. Переночевав в местном отеле мы пошли за машиной. Выбор был невелик, но и мы особо не капризничали. Купили Додж Чарджер шестьдесят восьмого года выпуска. Двухдверный, купе. Мощный, агрессивный и прожорливый.

А что? Русский понт — дороже американского доллара. Мы заправились до полного бака, и примерно часа за три уже были далеко от слишком уж гостеприимной столицы штата Флорида.

Дорога была нормальная, погода солнечная, настроение… А вот настроение было не ахти. Потому что мыслей разумных не было от слова совсем.

Ну, добрались мы до Флориды… А что дальше? Куда пойти, куда податься? Тупик.

Двигаться в сторону юга, чтобы постараться добраться до точки максимально близкой к Острову Свободы? Кажется, там есть такое местечко — Ки-Уест… И до Гаваны там всего-то каких-то двести километров… А дальше что? Вплавь? Я столько не проплыву. Купить яхту? Боюсь, что денег не хватит. Угнать корабль или самолёт? Да… Голливуд отдыхает от моих нереальных сюжетов.

* * *

Но, как всегда, случайность рулит. Проезжая мимо города, название которого пишется Venice, что созвучно с итальянской Венецией, я обратил внимание на указатель «Venice Municipal Airport», и мы решили посмотреть что там и как…

Интерлюдия.

10 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Хьюстон.

— Сэр! Есть новые сведения. Обнаружен угнанный самолёт.

— Где, в Мексике?

— Нет, сэр. Совершенно в противоположной стороне. Около Таллахасси. Он упал на поле с тростником.

— Когда?

— Судя по всему шестого числа. Но обнаружили только сегодня.

— А те, кто были в самолёте, погибли?

— Нет, сэр. Там не обнаружено никаких тел.

— Самолёт сгорел?

— Нет. Тогда бы его обнаружили раньше. Да и повреждений у самолёта особых нет. Похоже на то, что приземлились на поле ночью, а самолёт, коснувшись земли, перевернулся. Люди ушли, бросив Сессну на поле.

— Ну и чёрт с ними! Дело уже закрыто. Молодой О,Нил не подавал заявления о похищении самолёта. Тем более он застрахован. Старого Питера убили эти «Бандидос», а потом их всех перестрелял племянник. Если фермер из Таллахаси захочет возмещения ущерба за свой тростник, то пусть владелец самолёта сам с ним решает этот вопрос. Незачем больше ворошить эту историю.

Интерлюдия.

10 октября. 1974 год.

Республика Куба. Варадеро.

— Шикарная гостиница. Прям дворец.

Павел Анатольевич Судоплатов сидел в деревянном шезлонге на небольшом балкончике с видом на пляж.

— Так это и есть почти что дворец, товарищ генерал. — сообщил ему помощник. — Бывшая вилла какого-то миллионера. Дю Понт его фамилия. Ну а теперь всё национализировали. И виллу эту и поле для гольфа…

— Эх… Скинуть бы лет двадцать… Вон как молодёжь резвится.

Невдалеке, на примыкающем к вилле песчаном пляже, действительно было шумно. Молодые крепкие ребята играли в нечто напоминающее волейбол, только без сетки. А в лазурных водах тёплого моря Сергей Карпин, которому совсем недавно присвоили звание капитана госбезопасности, учил плавать совсем юную девочку, лет двенадцати на вид.

— Сергей — молодец. Нашёл подход к девочке. А то иногда больно на неё смотреть. Сядет, и сидит, глядя куда-то вдаль. А глаза у неё такие грустные и взрослые. Чья она дочь, товарищ генерал?

— Сирота она. Мать её погибла вместе с Авдеевым. До последнего ему патроны подавала.

— А кто её отец?

— Да не было у неё никогда отца.

— Ну и как же она здесь, с нами?

— А она теперь наша… Как дочь полка. Но ничего. Скоро её жених приедет. Вот она и повеселеет.

— Какой жених? Она же ещё маленькая…

— Да и он тоже не большой…

— Вы про Сашу или про Лёшу?

— Про Сашку, конечно. У Лёшки своя невеста есть.

— Товарищ генерал! Вы думаете, что они смогут вот так вот запросто попасть на Кубу?

— Сам скоро увидишь.

— А если у них не получится?

— Получится. Не сомневайся!

— А если…

— Если не получится, значит, я в нём ошибался. А ты знаешь, что я редко ошибаюсь в людях.

13 октября. 1974 год.

США. Штат Флорида. Венеция.

Александр Тихий.

Хорошо, что сегодня не пятница, а воскресенье. Уж больно много планов у нас на нынешний день. И пятница тринадцатое, хоть и суеверие, конечно, но уж больно сильно бы давило на психику. Так бывает, когда человек сам себя накручивает. Чёрная кошка дорогу перебежала. Ерунда вроде бы. Но начинаешь думать о всяком таком, и всякое такое обязательно случается. И сразу же возникает мысль: «Кошка виновата». А причём тут кошка? Сам виноват, потому что верит дурак во всякую суеверную хрень.

Но сегодня такого не будет и быть не должно. Воскресение — день пустой. Нормальные люди развлекаются, отдыхают, трахаются и бухают… А мы что? Мы как все… За три дня в Венеции, уже заработали себе репутацию богатеньких буратин, у которых денег куры не клюют. И они, эти буратины, не стесняясь, тратят их направо и налево. Мы уже полетали со разными местными пилотами. Маринка с Лёшкой уже даже вчера совершили свой «первый» прыжок с парашютом. Я отказался. У меня были другие дела. Но об этом чуть позже.

Ну а сегодня, мы летим на Ки-Уэст, самую южную точку Штата Флорида. Пилот, с которым мы договорились, этому совсем не удивлён. Там и море почище, и отели побогаче. Как раз для таких бездельников, как мы.

У нас вещей совсем немного. У каждого всего лишь по одной небольшой сумке. И лишь моя сумка была побольше. Но на этот раз у нас была не четырёхместная Сессна-сто семьдесят два, а шестиместная Сесна двести шестой модели, тем более с поплавками. Так что вещи у нас все были в салоне.

Маринку мы посадили рядом с пилотом, и она строила ему глазки. Ну а мы с Лёхой вальяжно разместились позади них и в общем-то делали вид, что нам всё глубоко по фигу…

Да. Но только первые часа полтора полёта. Я тщательно следил за временем и приборами. Пилот летел над водами Мексиканского залива, держа в поле зрения береговую линию. Мы видели яхты и всякие другие суда. Богатые люди отдыхали по полной программе.

А потом я приставил пистолет к голове пилота и предложил ему не дёргаться, если он хочет сохранить свою жизнь.

* * *

Маринка ловко перехватила управление, а пилота мы с братом перетащили на задние сидения.

— Не убивайте! — в глазах пилота плескался ужас.

— Если ты будешь себя хорошо вести. Ты понял?

Пилот усердно закивал головой.

— Плавать умеешь?

— Д-да…

— Не переживай! Мы тебе ещё и спасательный жилет дадим. Они же есть у тебя тут?

— Да, конечно. Там. За сиденьем.

Мы нашли спасательный жилет с пробковыми вставками и напялили его на нашего пленника. Всё это время Марина, вместо того, чтобы снижаться, заходя на посадку вблизи Ки-Уэста, поднимала крылатую машину всё выше, и выше, и выше…

Это же наша песня. Вот ей мы и руководствовались.

Отсюда до Кубы километров сто восемьдесят примерно. А граница проходит примерно посредине Флоридского пролива. Так что при нашей скорости, нам надо всего лишь, чтобы хотя бы полчаса на нас никто не обращал внимания, и мы уже будем почти у берегов Острова Свободы.

У нас было два варианта. Лететь низко-низко, чтобы не попадать на радары, или набрать высоту побольше, находясь на территории США, а потом соколом с высоты набирая скорость снижаться в сторону Кубы.

Я очень долго сомневался, как быть и что делать, но в конце концов решил положиться на наш русский авось. Авось и получится.

Из своей большой сумки я извлёк, купленный сутки назад парашют.

— Ты знаешь Брукса? — спросил я у пилота.

— Да. Давно знаю.

— Так вот. Этот парашют я приобрёл вчера у него. Он заверял меня, что с ним всё в порядке. Ты доверяешь ему?

— Да. Пол — нормальный парень. И пилот неплохой.

— Передашь ему привет, когда вернёшься в Венецию!

— Вы меня отпустите?

— Конечно. Нам надо на Кубу попасть. А убивать тебя у нас и в планах не было. Ты же нормальный парень… Самолёт у тебя застрахован?

— Застрахован.

— И от угона тоже?

— Кажется…

— А вот это тебе от нас, так сказать, за моральный ущерб.

Я протянул ему пачку стодолларовых купюр.

— Ты же не в обиде на нас.

— Нет. Что вы…

— Надевай парашют!

* * *

Глядя, как выпавший в дверь самолёта на высоте больше двух километров, его бывший пилот раскрыл парашют, Лёха спросил:

— Сколько у нас времени?

— Сам считай! Минут семь-восемь он будет болтаться под куполом. Купол не особо управляемый. Это тебе не «крыло». Так что куда приземлится, туда и приземлится, скорее всего, на воду. Береговая охрана его подберёт если что. Он парень вроде бы опытный. Избавится от парашюта, побултыхается в спасжилете какое-то время. Не замёрзнет. Море тут тёплое.

— Думаешь, что за это время успеем долететь до Кубы?

— По крайней мере, границу почти пересечём. Думаешь, что они будут поднимать истребители из-за нас? Вряд ли. Пока прочухаются, пока поднимутся…

— Дай-то бог… — задумчиво пробормотал брат.

— Ладно. На бога надейся. А сам не плошай! Ну, что? Ты за руль или я?

— Давай сначала ты лезь туда. А потом Маринка сюда, а я к тебе рядом.

Я забрался на место пилота и перехватил управление. Наша боевая подруга ещё какое-то время сидела рядом, а потом Лёха помог ей перебраться назад. Всё это время я поднимал наш самолёт ещё выше. Когда брат разместился рядом со мной и пристегнулся, я спросил его:

— Ну что? Начнём?

И перевёл самолёт в пологое пикирование, набирая при этом скорость всё больше и больше.

Глава 25

Глава двадцать пятая.

За окном смеркалось, день катился в не́быль.

И пропал, растаял, словно вовсе не́ был…

Вечер, чёрной тушью, небосвод подкрасил.

Звёздами посыпал, чтобы был прекрасен.

На прогулку вышел месяц двоерогий

Подсветил он небо Млечною дорогой.

Нежная прохлада.

Ночь, ночь, ночь…

Только лишь под утро…

Прочь, прочь, прочь…

* * *

За окном светает… Ночь катится в не́быль…

Я и сам не знаю: Был я или не́ был.

13 октября. 1974 год.

США. Штат Флорида. Венеция.

Александр Тихий.

Давно уже заметил за собой одну черту, с которой мне никак не получается справиться. Причём ни в той, ни в этой жизни. Я не умею расслабляться. Заходя в кафе, чтобы просто напросто выпить кофе, я стараюсь сесть спиной к стене, и наблюдаю за входом. При этом сразу замечаю, где есть второй выход. Смотрю за посторонними людьми, хотя мне нет до них совсем никакого дела. Но я, стараясь не привлекать к себе внимания, разглядываю их, пытаясь понять степень опасности, которая может от них проистекать. Нет. У меня нет глаз на затылке. И меня тоже можно избить, побить и даже убить. Но я постоянно пытаюсь угадать то, что может произойти через секунду, через минуту…

Паркуясь, сразу ставлю машину мордой на выезд, чтобы не тратить время на всякие развороты повороты, если что… А когда иду по тёмному переулку, стараюсь пропустить вперёд того, кто топает сзади… Для этого очень неплохо подходит приём с прикуриванием сигареты. Причём, прикуривая, я поворачиваюсь к тому, кто меня обгоняет…

Паранойя? Может быть…

Но почему тогда я так часто попадаю в самые глупые ситуации, которых можно было запросто избежать? Да потому что, в случае возникновения какой-нибудь преграды на пути, штурмую её, как бык на арене. И мне плевать какого цвета тряпка у тореадора. Впрочем, как я слышал, быку на цвет тряпки тоже плевать…

Но, как мне однажды сказали, ещё в детстве: «Мой бог — счастлив!». Даже до конца не понимая, что это на самом деле означает, я когда-то очень давно, ещё в прошлой жизни, поверил в это. Поверил в свою удачу…

Но я не из тех счастливчиков, что выигрывают миллион долларов, купив лотерейный билетик за рубль. И не из тех. кто случайно знакомится в библиотеке с прыщавой девицей в очках, женится на ней, а она оказывается двоюродной племянницей Рокфеллера и единственной его наследницей.

В этом мне никогда не везло. Так в чём же тогда моё везение? Наверное не в том, чтобы не попадать во всякие неприятности, а в том, чтобы выбираться из всего этого жидкого дерьма с минимальным ущербом для себя. Как говорится, синяки и царапины — не в счёт. Но надеясь на русский «авось», я искренне верил, что мне повезёт. Обычно так всегда и было… Наверное, это уже где-то в крови… Там, в глубинах подсознания…

Вот и сейчас то же самое и происходит. Набрав побольше высоты, запускаю наш самолёт в пологое пикирование, направляя его примерно в сторону Кубы. Надеюсь. Что я не промахнусь мимо этого острова. Куба — она же длинная. Не в Гавану прилечу, так в Варадеро. Или ещё куда-нибудь…

Скорость самолёта сразу становится больше. Теперь осталось только не прозевать тот момент, когда надо будет перейти в горизонтальный полёт, не зацепив при этом воды Мексиканского залива своими поплавками. Аэродинамика самолёта с поплавками и без него, всё-таки отличается довольно сильно. Ну, ещё бы… Это как аэродинамика лося и лосихи. И рога лосю мешают быстро бежать через лес, и снизу там висит чего-то ещё, за пеньки цепляется…

* * *

На этот раз у меня, как ни странно, всё получилось именно так, как я и рассчитывал. Мне удалось по пологой траектории снизиться практически до самого минимального предела. Я внимательно следил за альтиметром, а попутно пытался прочувствовать, как ведёт себя наш летательный аппарат. Странно, но наличие поплавков даже не чувствовалось. По крайней мере, я даже не заметил особого различия между этой Сессной и той, на которой мы летали до этого. Но так даже будет лучше.

Внизу было море… море воды… и ничего больше. Мы летим на высоте примерно метров сто. Ниже я опасаюсь лететь. Если что-то вдруг случится…

А как говорится в тех самых законах Мёрфи. Если что-то может случиться, то это наверняка случится. А если всё идёт ровно и правильно, значит что-то тут не так…Так что если что-то с нами случится, то нужна хоть какая-то высота, чтобы успеть исправить положение.

Держим курс прямо на юг. Надеюсь, что мы не промахнёмся мимо Кубы.

Интересно. Как вся эта моя воздушная акробатика выглядела со стороны. Наверняка на радарах береговых служб, было видно, как я стал резко терять высоту. Ну а потом, надеюсь, я пропал с их экранов. Хорошо бы, чтобы они подумали, что наш самолётик упал в воду.

* * *

Летим низэнько-низэнько… Может нас никто не увидит…

Прошло уже минут двадцать… Наверное, скоро уже будет невидимая граница между надоевшими уже Соединёнными Штатами и вожделенной Республикой Куба. Только бы бравые барбудос не стали стрелять в нас сразу, не разобравшись.

Эх… Ещё полчасика бы протянуть, и всё будет в порядке. А там берег… Приводнимся, и подрулим к песчаному пляжу, как опытные мореходы. Только бы шторма не было. Но, вроде бы, небо чистое, море спокойное… Дай бог, чтобы и дальше всё так же и было.

Интерлюдия.

Где-то во Флориде…

— Сэр! Сообщение с рыболовецкого судна.

— Ну что там у них?

— Они подобрали в мере человека. Он утверждает, что у него под угрозой оружия угнали самолёт, а его самого выбросили с парашютом.

— Парашют тоже был с ним?

— Про это ничего сказано не было. Сообщили, что подобрали в море человека в спасательном жилете. Документов нет, а сам он сильно пьян. И у него ещё есть деньги. Целая пачка сотенных.

— Вот как? Понятно. Только что по телетайпу была информация про самолёт, пропавший с радаров. Что-то эта история какая-то непонятная получается. Самолёт угнали, а он упал в том же районе, где нашли его владельца. Если он точно владелец самолёта, а не какой-нибудь кубинский нелегал.

— Нелегал с пачкой долларов? Сомневаюсь. А может он сам, будучи пьяным, утопил свой самолёт. И чтобы получить страховку, выдумал про каких-то угонщиков? Только вот откуда у него с собой столько денег?

— Разберёмся, когда его доставят на берег. Сообщите в береговую охрану. Пусть посмотрят в том районе. Какие-нибудь обломки от самолёта могли остаться на плаву… Парашют… Держи меня в курсе!

13 октября. 1974 год.

Где-то над Флоридским проливом…

Александр Тихий.

К моему великому изумлению, мы летели, летели и ничего не происходило. За нами не гнались истребители. Воды Мексиканского залива не патрулировали корабли береговой охраны. Нам на перерез не вылетели бравые кубинские пилоты. И вообще… Никого нигде не видно. Скорость у нас упала, но мы по-прежнему летим в сторону Острова Свободы на небольшой высоте.

Что за фигня? И это у них у всех называется: «Граница на замке»? Хотя о чём говорить, если даже лет через пятнадцать, почти такая же Сессна, пролетела через полсоюза и приземлилась прямо на Красной площади, возле Храма Василия Блаженного. А через пятнадцать лет и радары покруче уже были, да и советские границы охраняли гораздо активнее. Там правда много было конспирологических теорий, но истина лишь в том, что на маленьких летательных аппаратах можно найти лазейку и проскользнуть даже через серьёзную систему противовоздушной обороны.

Неужели и тут всё так плохо? Надеюсь, что когда мы подберёмся поближе к кубинским берегам, и нас можно будет обнаружить визуально, в нас не начнут палить с перепугу.

— Саня! А на фига ты заставил пилота перед десантированием выпить целую бутылку рома. — прервал мои размышления брат.

— Лёх! Ну, вечно ты всё преувеличиваешь. Не бутылку, а всего лишь фляжку грамм на двести пятьдесят.

— И всё-таки… На фига было тратить на него ром. Я бы сейчас выпил немного.

— Сам подумай! Выловят его из моря. А он пьяный. Будет лепетать что-то про угон самолёта, но кто ему поверит?

— Забавно… Но зачем целую фляжку?

— Успокойся! Вот прилетим на Кубу, там будет рома, хоть залейся, всех сортов.

— Не-е… Я когда был на Кубе…

— Тс-с! — я приложил палец к губами и кивнул в сторону заднего сиденья, на котором сидела наша Маринка.

Лёшка запнулся, но продолжил.

— В общем. Самый лучший на Кубе — это Легендарио Эликсир де Куба.

— Никогда про такой не слышал. Я вообще только Гавана Клаб видел разных цветов и всё.

— А ты что не знал? Прозрачный — это бланко. Там градусов тридцать семь, не больше. Его в основном в коктейли льют. Потом есть трёхлетний — он пожелтее. Там уже сорок оборотов. У семилетнего тоже сорок градусов, но он ещё более тёмный. А есть ещё и покрепче какой-то, но я его не пробовал. Но Легендарио — лучше всех.

— Ты там спивался что-ли?

— Да нет. Просто там… — Лёха покосился на Маринку. — Был Алл Инклюзив и я заказал сразу все сорта, что были в баре по полтинничку каждого. Мне принесли большой поднос. И я пробовал все по порядку.

— А как ты эти рюмки не перепутал.

— Ну, так мне под каждую рюмочку на бирдекле написали ху ист кто. Ох, и наклюкался я в тот вечер. А выпил то всего ничего, зато перемешал всё что можно.

— Ну, ты монстр, Лёха!

— Смотри! Видишь? Облака висят над горизонтом.

— Думаешь, что погода испортится?

— Да нет. Облака всегда висят над берегом…

Я пригляделся, и действительно, где-то на грани видимости показалась тонкая полоска на фоне морской глади.

— Земля! — тут же раздался голос Маринки с заднего сидения.

13 октября. 1974 год.

Республика Куба. Варадеро. Бывшая вилла Дю Понт…

— Товарищ генерал! К нам важные гости…

— Кто там? Министр внутренних дел?

— Нет. Команданте Пиньейро. Руководитель Американского департамента ЦК КПК.

— А-а… Барбаросса. Визит официальный?

— Нет. Они сообщили. что неофициальный.

— Это хорошо. А то в такую жару совсем неохота облачаться в мундир. Да и пиджак с галстуком — это тоже перебор… Распорядись, чтобы там накрыли стол на открытой веранде. Холодные напитки и всё такое…

— Водку надо?

— На стол не ставь, но держи под рукой и водку, и ром холодный. Помнишь тот, который мне понравился?

— Да. Легендарио. Только там написано не ром, а вроде бы — эликсир какой-то

— Да какая разница? Ром, он и в Африке — ром. А тут я всё перепробовал. И Гавану, и Сантьяго, но этот Легендарио… Ароматный… Хотя и крепкий. Ладно. Давай! Действуй!

* * *

Беседа длилась уже больше часа. Негр переводчик переводил с русского на испанский и обратно. Похоже. что парень учился в Советском Союзе. Уж больно по-русски правильно говорил. Правда, иногда вместо «почему» говорил «зачем». Но всё было вполне понятно.

Команданте Мануэль Пиньейро на самом деле был рыжебородым, за что и получил прозвище Барбаросса. Его много чего интересовало. И обстановка в СССР, и вообще политическая атмосфера. Затронул он и насущный вопрос по поводу тех людей, которые должны были из Соединённых Штатов приплыть на Кубу.

— Когда вы ожидаете прибытия ваших людей, камарадо Пабло?

— Со дня на день, амиго Мануэль.

— Вы так уверены в своих людях? Это Ваши самые опытные сотрудники?

Судоплатов улыбнулся.

— Это совсем молодые ребята. Но они очень способные.

— Вы так и не сказали, какую цель выполняла Ваша команда. Или это военная тайна? Топ секрет?

— Задание такое же, какое и Вы даёте своим кубинским разведчикам. Развалить этот оплот капитализма. Насолить этим американским агрессорам.

— Насолить?

— Это по-русски значит — навредить.

— О! Я понял. Насыпать им в тарелку много-много соли.

— Примерно так. И соли побольше, и перца туда же.

— У вас, у русских хороший юмор.

— Это ты ещё не слышал, как шутят в Одессе.

— Одесса?

— Это город есть такой на берегу Чёрного моря. Вот там люди умеют шутить. Мне до них далеко.

* * *

— Товарищ генерал! — обратился к Судоплатову адьютант. — К нам самолёт летит.

— К нам?

— В нашу сторону.

— Мануэль! — генерал обратился к своему кубинскому коллеге. — Это ваш самолёт.

Команданте вызвал своих помощников и они засуетились.

— Мне доложили, что какой-то неизвестный самолёт пересёк границу и на низкой высоте летит прямо сюда на Варадеро.

— Не может быть! — пробормотал старый разведчик. — Ай да Тихий, ай да сукин сын.

Негр пытался перевести всё это своему шефу, но смог только донести общий смысл.

— Ты думаешь, что это твои ребята летят?

— Даже не сомневаюсь.

— Они что, угнали самолёт?

— Кто знает? Может просто купили.

— Вы так хорошо снабжаете своих агентов.

— Они сами с усами.

Переводчик потел, пытаясь переводить русские обороты речи на испанский.

— Ты скажи своим, Мануэль, чтобы сразу не стреляли. Пусть сперва разберутся кто там, на том самолёте. Мне кажется, что там наши люди.

13 октября. 1974 год.

Где-то у берегов Острова Свободы…

Александр Тихий.

Да. Земля уже близко. Теперь надо определиться, где будем высаживаться на берег. В поплавках есть и колёса. Так что садиться можно и на сушу. Приводниться? Тоже можно, конечно, но у меня ещё никогда не было такого опыта. Вдруг волна и всё такое. Нет никакого желания тонуть, не долетев до твёрдой земли пару сотен метров.

— А вот и группа встречающих! — Лёшка указал на небольшой кораблик появившийся ближе к берегу слева от нас.

— С другой стороны ещё один — добавил Маринка.

И действительно. Нас как бы отсекали с двух сторон. Слава богу, не стреляли. Хотя крупнокалиберные пулемёты у нах там наверняка есть. А может и что-то специальное зенитное присутствует. Это у них тут типа береговой охраны, наверное.

— Не стреляют, и ладно. Сейчас приводнимся и будем не спеша двигаться к берегу.

— А ты умеешь? — спросила Маринка.

— Думаю, что не страшнее. Чем на бетон приземляться.

— Не говори. Море ошибок не прощает. — скептически заметил Лёшка.

— Ага… А кукурузное поле прощает. — фыркнула его боевая подруга.

— Там не кукуруза была, а сахарный тростник. — решил уточнить я.

— Да какая разница. — был мне ответ.

* * *

Я уже приметил какой-то пирс выступающий в море, и решил держать курс на него. Где-то там я видел у нас верёвка была за сиденьями. Наверное, какой-то швартовочный конец, как говорят водоплавающие.

Я снизил скорость и стал снижаться. Мандражировал, конечно, слегка. При приближении к воде, стали заметны волны. Как бы и тут не скапотировать. Но перевернуться вверх тормашками в море — это не есть гут. Тут можно и не выбраться.

А вода уже близко… И берег всё ближе. Я уже разглядел пологий песчаный пляж. Там даже люди какие-то. Стоят на нас смотрят. Ну, в смысле, в нашу сторону. А невдалеке какие-то строения. Красивые. Старые постройки. Сразу видно.

— Пальмы. — вдруг выдала Маринка.

— Тут этих пальм столько, что скоро они надоедят тебе хуже горькой редьки. — ответил ей Лашка.

— Ребята! Какие, в жопу, пальмы… Мы сейчас ка-ак нырнём под воду.

— Я тебе нырну! — строго высказал мне брат. — Тоже мне, Жак Ив Кусто нашёлся. Тебе моя помощь нужна?

— А ты умеешь садиться на воду?

— Нет.

— Тогда чем ты мне можешь помочь?

— А что, вон там, на песочке у нас сесть не получится?

— Ты хочешь всех тех людей в капусту покрошить пропеллером. Видишь их сколько? Да и коротковата полоска-то. Лучше попробуем приводниться. А потом уже выкатимся на пляж. Ты, ежели чего. Помоги мне штурвал удержать, если начнёт что-то идти не так.

— Договорились. — Лёшка положил руки на штурвал со своей стороны.

— И ещё… — обратился я к своим пассажирам. — Отстегнитесь! Если начнём тонуть, то будет больше шансов выбраться наружу. Под водой отстёгиваться сложнее будет.

— Не пугай ты так! — голос Маринки звучал взволновано.

— Я не пугаю просто к этому надо быть готовым всем.

Наверное, я слишком сильно боялся. Слишком сильно волновался, и слишком сильно сосредоточился на нашей посадке. Несмотря на волны, мне удалось очень плавно приводниться. А после мы немного пробежались по воде и выползли на пляж, зарываясь поплавками в песок…

Я был весь мокрый. Пот заливал глаза. И это вряд ли было от жары…

Лёшка с Маринкой уже выпрыгнули на песок, а я всё сидел за штурвалом, крепко его сжимая…

Я никак не мог поверить в происходящее. Неужели у нас всё получилось. Так не бывает. Но мы вот… На твёрдой земле.

Я распахнул свою дверь и спрыгнул на землю… Какие-то люди бежали к нам, но я из-за пота не видел их лиц.

Внезапно на меня налетел какой-то маленький ураган.

— Сашенька! Я знала! Я верила, что ты ко мне прилетишь!

— Аня?

— Я знала…

Словно маленькая мартышка, девочка в слитном купальнике наскочила на меня. Она обхватила меня руками и ногами, повалив на тёплый песок, и целовала куда попало. В ухо, в щёку, даже в глаз…

Краем глаза я заметил Сергея Карпина. Загорелый и мускулистый, он стоял в стороне и улыбался. А ещё в нашу сторону шла группа людей, среди которых я различил Судоплатова. Надо же… И он здесь каким-то образом оказался.

Неужели мы умудрились приземлиться прямо рядом с нашими? Да чёрт побери! Что за фигня. Это мне снится что ли? Но так же не бывает. Этого не может быть, потому что не может…

Аня не прекращала меня целовать, а из её глаз лились слёзы.

Мне почему-то вспомнились слова Андрея Вознесенского из «Песни моряков»

В море соли и так до чёрта,

Морю не надо слёз.

Морю не надо слёз…

Наша вера сильнее расчёта,

Нас вывозит «Авось».

Нас вывозит авось…

По моему, эта песня ещё не написана, но зато какие верные и правильные слова. Я буду и дальше искренне верить, что моя удача останется со мной. А все беды и преграды, возникающие на пути. Да ну их на фиг! Авось пронесёт…

Глава 26

Глава двадцать шестая.

Заслуги и подвиги скоро забудутся.

Просчёты и промахи наши запишутся.

Зачем-то изменят название улицы.

По старому адресу люди пропишутся.

А про нас и не вспомнит никто никогда.

Уйдём и следа не оставим в пыли…

Лишь где-то на небе, ночная звезда

Погаснет, исчезнув с экранов земли…

17 октября. 1974 год.

Республика Куба. Варадеро. Бывшая вилла Дю Понт.

Александр Тихий.

Вот вроде бы всё и устаканилось. В первый день было много вопросов к нам. Но всех успокоил Павел Анатольевич. Сказал, что сейчас нам нужен отдых, а всё остальное будет потом.

Мы отмывались и отсыпались.

Анютка от меня не отлипала ни на секунду. Правда, первое время она дала волю чувствам и лакала. Горько так плакала. Елена Николаевна, её мама, погибла во время первого переворота. Она оставалась рядом с генералом Авдеевым до последней секунды. Они отстреливались от хорошо подготовленных бойцов, прикрывая отход остальных. Конечно, она могла бы уйти вместе со всеми, но видимо судьба такая. И это был её осознанный выбор. Так я Анечке и сказал. Такой мамой можно гордиться и брать с неё пример.

— Я тебя тоже никогда не оставлю! — заявила она мне тогда.

В её глазах горел такой огонь, что усомниться в искренности её слов было невозможно.

— Надеюсь, что нам не придётся это проверять.

— Я готова погибнуть рядом с тобой!

— Лучше будь готова жить со мной долго-долго!

— Я готова!

— Тогда вытирай слёзы, и хватит уже об этом. Мы всегда будем её помнить, но плакать больше не будем. Она будет следить за нами с небес, и радоваться тому, что у нас с тобой всё хорошо.

— Правда? — с наивным взглядом Анюта прижалась ко мне сильно-сильно.

— Правда! А ещё… — я сделал многозначительную паузу. — Я выполню данное твоей маме обещание. Не притронусь к тебе и буду беречь тебя до твоего совершеннолетия!

— Чего-о? Ты такого не обещал. Правда, ведь, не обещал?

— Обещал.

— Но ты не говорил, что до совершеннолетия. Это же… Шесть лет. Я уже почти взрослая.

— Вот именно, что «почти». И всё! Закрыли эту тему!

Обиделась, надулась и отвернулась…

— Ты чего ребёнка обижаешь? — наехала на меня вошедшая к нам в комнату Маринка.

— А тебя стучаться не учили?

— Училка ещё не выросла. Зачем, спрашиваю, девочку обидел?

— В том-то и дело. Что это не я её обидел, а она обиделась, что я пообещал выполнить обещание, данное её маме.

— Это какое такое?

— Не трогать её и её девственность до совершеннолетия.

— Ну и правильно! — тут же встала на мою сторону Маринка.

Она обняла Анечку за плечи:

— Пойдём со мной! Ну, их на фиг, этих мужланов.

* * *

Девчонки ушли. Я валялся один, разглядывая потолок. В голову лезли всякие мысли. В основном, дурацкие. Одна из них просто рассмешила. Если бы всё пошло у нас с Лёхой не так. И мы продолжали бы жить жизнью обычных школьников, то сейчас, как раз учились бы в восьмом классе. Ещё в сентябре обычно учителя предлагают написать сочинение на тему: «Как я провёл лето».

Как я провёл лето?

Правду об этом точно не написать. Убил разными способами несколько человек. Но это были не самые лучшие представители человечества… Потерял несколько близких людей. Эти были как раз на стороне добра и света. Рядом со мной погибло несколько хороших людей, которых мне было искренне жаль.

Я пересёк пол Европы, игнорируя границы и всякие формальности. Нелегально проник в США. Вдоль и поперёк прошёлся по Соединённым Штатам Америки, ну а потом так же нелегально покинул пределы империи капиталистического зла. А ещё мне рассказали, что я попутно улучшил генофонд китайской и индейской диаспор в Штатах.

И что получается? Я — обычный советский школьник… Пил, курил и развратничал. Грабил и убивал.

Хороший мальчик…

* * *

На второй день нашего пребывания на Кубе, мне пришлось иметь долгую беседу с Судоплатовым. Он не стал заставлять меня писать подробный рапорт обо всех событиях. Наверное, подумал, что я с этим не справлюсь. Ну и ладно. Пусть так и думает. Я бы справился, конечно. Но он пригласил на нашу беседу своего помощника, который со скоростью опытной машинистки стенографировал нашу беседу.

Я рассказал ему всё. Подробно и обстоятельно, с самой первой секунды моего заграничного вояжа. Попутно он задавал мне наводящие вопросы. А я некоторые моменты освещал более подробно и детально.

Только теперь я понял, что моя, а потом и наша общая с братом миссия была безнадежно провалена.

С его слов я понял, что на меня возлагалась совсем другая задача. Более глубокая и продолжительная по времени. Если бы не прокол в Югославии и провал в Италии, то меня бы тихо переправили в Штаты. Здесь уже была подготовленная легенда для моего внедрения. Меня бы поместили в приёмную семью наших спящих агентов. Я бы легализовался, окончил школу, жил бы, как все обычные американцы, постепенно врастая в чужеродную среду. Сам бы в последствии стал спящим агентом с возможностью выполнить ответственное поручение руководство тогда, когда в этом возникла бы необходимость.

А я что сделал? Поначалу… Всё правильно. Потеряв возможность следовать по проторенному пути с помощью нужных людей, самостоятельно добрался до США. Ну а потом… А потом чёрт знает что. Мною был ликвидирован Билл Гейтс и пара его друзей… Ну, это ладно. Никто и не заметил. Убийство нескольких наркодельцов из ирландской и колумбийской группировок, списали на войну мафии.

Но потом… Когда средь бела дня в людном месте, в ресторане, мною были расстреляны Збигнев Бжезинский и Аркадий Шевченко. Это да… Это уже повлияло и на политическую обстановку не только в США, но и в СССР.

Судоплатова очень заинтересовало моё длительное нахождение в резервации черноногих. Он несколько раз прерывал меня и заставлял вспоминать в подробностях мои разговоры с вождями индейских племён.

— И ты на полном серьёзе посоветовал им захватить ракетные шахты с ядерным оружием?

— Мне показалось, что они с этим могут легко справиться.

— Думаешь?

— Если не будут пороть горячку, а подойдут к делу с умом, то почему бы и нет.

Павел Анатольевич задумался. Надолго так задумался. А потом предложил мне продолжить свой рассказ.

Ну, я и рассказал. И про техника-сержанта, и про его брата-журналиста. Потом про Сиэтл, где мы убили шерифа. Про аферу с «похищением» одного оружейника другим оружейником по пьянке. Про перестрелку с полицией. Про то, как Лёшка перестрелял байкеров «Бандидос» и наркобарыг из мексиканского картеля.

Очень подробно он просил рассказать про Васина.

— Как ты думаешь? Почему он добровольно сдался федералам.

— Но, Павел Анатольевич. Этого я знать не могу. Но предполагаю, что если бы он этого не сделал, то его бы отозвали обратно в Москву. А там в это время были у власти совсем другие люди.

Судоплатов кивнул, как бы соглашаясь с моими выводами. Тут уже и я решил задать интересующие меня вопросы.

— Товарищ генерал! А Вы почему здесь? Там же вроде всё снова встало на свои места. Злодеи наказаны, Шелепин снова у власти.

— Понимаешь, Саша!

* * *

Да-да… Где-то я это уже раньше слышал. В кино, кажется… «Пал Андреич — вы шпион? Видите ли, Юра…» Всё я понимаю. Так и раньше было. Даже поговорка такая была и есть: «Когда паны бранятся, у холопов чубы трещат».

* * *

— Понимаешь, Саша… Наш «Железный Шурик» понял в одночасье, что он совсем не железный. И его положение там наверху зависит не только от его самого и его команды, но и от тех людей. Кто может легко смахнуть его с поля, как пешку, заменив другой пешкой, но более проходной.

— Я где-то читал, в Англии придумали такой термин: «Делатель королей».

— Что-то типа того. И вот, когда мы вернули его на место, он почему-то решил, что мы так же легко сможем его и сменить на кого-то более удобного для нас.

— А у Вас были такие планы?

— Нет. — сразу ответил Судоплатов. — Пока нет…

Вспомнился Высоцкий и его песня про психушку: «Настоящих буйных мало. Вот и нету вожаков…»

— И вот теперь, — продолжил старый разведчик. — Он решил избавиться от нас, окружив себя новыми «опричниками».

— Глупо. Они же его и предадут в случае чего.

— Почему ты так думаешь?

— А у них перед глазами всегда будет маячить ваш наглядный пример. Тех, кто ему помог в трудную минуту, он выбросил, как… Простите за грубый пример… Как использованный презерватив.

— Хорошее у тебя сравнение… — усмехнулся генерал. — Но верное… Как использованный гондон.

Тема про уязвимость границ США для низколетящих самолётов Судоплатову была и раньше известна. Но тут система работала пятьдесят на пятьдесят. Либо проскочишь, либо нет. Стопроцентной гарантии такая схема не давала. Гораздо проще можно было перейти пешком по суше через мексиканскую или канадскую границу. Но он и тут постарался подробно выведать у меня, как я перелетел из США на Кубу.

— Одно плохо. — заметил он. — То, что ты, угрожая пистолетом, выкинул пилота из самолёта — это не хорошо. Получается, что ты — террорист. Ведь для начала ты взял лётчика в заложники, и только потом, проявив добрую волю, отпустил, дав ему парашют. Хорошо бы его парашют не раскрылся.

— Почему? — удивился я такой кровожадности Судоплатова.

— Потому что он расскажет, как всё было на самом деле.

— Если ему поверят.

— Ты так считаешь?

— Я ему вручил десять тысяч долларов и влил в него грамм триста виски разом. Так что его лепет про то, что злые парни напоили его и заплатили денег — вызовет лишь недоверие к его словам.

— Но потом всё равно найдутся свидетели, как вы его нанимали для полёта…

— Это будет потом… А пока, я думаю, они решили, что он был пьяным, когда не справился с управлением самолёта, а когда утопил застрахованный самолёт, то решил, что для получения страховки лучше выдумать про угонщиков и террористов.

— Может быть… — задумчиво проговорил генерал. — Но если самолёт где-нибудь всплывёт, то…

— Вариантов много. Разобрать на запчасти. Просто перекрасить и перебить цифры на двигателе и других номерных деталях.

— Как на угнанной машине?

— Типа того. И если самолёт будет только эксплуатироваться на территории Республики Куба, то вообще никаких проблем не возникнет.

— Хорошие самолёты эти Сессны?

— Нормальные. Простые, как велосипед.

— Лучше наших АН-вторых?

— Не могу сравнивать. У меня мало опыта полётов на Сессне и нулевой опыт вождения Аннушки.

— Да? Угу… Ну, это можно исправить… В будущем.

— А что с нами будет дальше, товарищ генерал?

— Отдыхайте пока. Загорайте, купайтесь. И, кстати… Я слышал, что ты какие-то песни душевные пел в самолёте? не хочешь устроить небольшой концерт. Нас, между прочим, пригласили в советское посольство в Гаване. Вот там можно будет собрать аудиторию. Тут же много наших. И моряки, и лётчики…

* * *

«И ракетчики…» — продолжил я про себя. Интересно, а кто рассказал Судоплатову про песни в самолёте? Лёшка? Вряд ли… Значит, Маринка. А что ещё она рассказала. Она много чего может про нас с Лёхой рассказать. Наверняка она замечала и наши оговорки, и наличие опыта в обращении со всяким летающим и нелетающим транспортом. А такого опыта у нас по определению быть не должно. Я даже не исключаю вариант, что Маринка вообще человек, специально внедрённый в нашу компанию. Хотя… Тогда я Аню с Алёной тоже можно записать в засланные казачки.

Да, наплевать… Как говорили в древности? «Делай что должно, и будь, что будет!»

* * *

— Я не против, товарищ генерал. Но нужны будут ещё и музыканты. Просто под гитару песни не так звучат.

— И какие инструменты тебе нужны?

— Я подумаю. Если можно, чуть позже дам ответ. А когда нас пригласили в Гавану? На какое число?

— Число не оговаривалось. Но думаю, что неделя другая у вас есть на репетиции. Сколько песен ты сможешь подготовить?

— А сколько надо?

— Даже так… Ну, сам прикинь. Как минимум, на час, полтора.

— И какие песни лучше? Серьёзные, лирические или весёлые.

— А ты мне покажешь, что у тебя есть. Вот я и решу, что лучше… Договорились?

— Так точно, товарищ генерал!

— Ладно. Не тянись. Иди. Отдыхай. А брат твой пусть ко мне вечером зайдёт. Я его тоже хочу послушать.

18 октября. 1974 год.

Республика Куба. Варадеро. Бывшая вилла Дю Понт.

Александр Тихий.

Мне нашли вполне приличную шестиструнную гитару. С этим на Кубе вообще нет проблем. Народ здесь очень музыкальный. И вот я сижу на террасе, с видом на море, тренькаю на гитаре, вспоминаю песни из своего прошлого будущего. Некоторые, правда, приходится немного корректировать. Стараюсь, чтобы не было никаких неологизмов или слов из будущего.

Первым делом я обратил внимание на творчество группы «Любэ». Песни у нах в основном хорошие и правильные. А тем более, как сказал Судоплатов, на нашем небольшом концерте будут и моряки, и лётчики. Короче, люди военные. А таких песен у Любэ хватает. Кроме уже спетых в присутствии Маринки песен «Ты неси меня река» и «Позови меня тихо по имени», Я решил, что не лишним будет «Там за туманами». Очень душевная песня, особенно для моряков. А слова какие проникновенные: «Ждёт Севастополь! Ждёт Камчатка! Ждёт Кронштадт!»

Ну а дальше я стал уже набрасывать подряд. «ВЫйдё ночью в поле с конём», «Комбат», «Солдат». Что там ещё? Про берёзы, про зарю. «Ребята с нашего двора», «Дорого домой». Хватит или ещё? Вот ещё на закусь: «Не валяй дурака, Америка!» Думаю, что хорошо зайдёт. Про Рассею от Волги до Енисея петь не буду. Нынче страна гораздо больше и дальше раскинулась.

Решил разбавить репертуар песнями из группы «Браво». Там тоже есть чем поживиться. Сразу же включил в список «Любите девушки!», «Лишь бы ты была со мной», «Я то что надо», «Перо жар-птицы.»

О… Надо ещё попробовать вокальные способности наших девочек. Интересно, смогут они спеть песни «Браво»? Конечно до голоса Жанны Агузаровой им далеко. Но ведь не обязательно же так надрывать связки. Можно поменять тональность или что там ещё?

Так. Надо ещё нам музыкантов подыскать… Соорудим что-нибудь типа ВИА. Соло гитара и басуха, ударные, Клавиши… Интересно, сейчас уже есть синтезаторы? Можно ещё аккордеон, если найдётся. У Любэ как раз есть песни, которые без гармошки не зазвучат. О! Вспомнил. Саксофон.

Блин. Да когда я всё это смогу сделать? За сколько лет?

Может плюнуть на всё и как Владимир Семёнович Высоцкий. Сяду на стульчик возле микрофона, возьму в руки гитару и…

Ладно. Сейчас пока главное — это восстановить в памяти тексты и мелодии песен, подкорректировать слова там, где есть лишние буквы. И добавить там, где я слов не помню. Убавить, прибавить, добавить, исправить…

* * *

— Чем занимаешься? — спросил, вошедший на звуки музыки, Лёха.

— Да, вот… Пы таюсь наворовать побольше песен у «Любэ» и «Браво». Ты на гитаре умеешь лабать?

— А то. Ты не один такой творческий товарищ в этом ауле. У меня пальчики тоже не только под спусковой крючок заточены. Тебе на басухе надо или…

— Как получится. А наши девчонки петь умеют? Не знаешь?

— Вот у них и спроси. Я не помню, чтобы Маринка что-то пела. Так, мурлыкала, иногда… Она же спортсменка. А что Анюта?

— Да, тоже, гимнастикой занималась, пока руку не сломала… А про музыкалку не помню, чтобы она рассказывала. Я же с ней не так уж много времени провёл. Не то что вы с Маринкой.

* * *

Легка на помине. К нам в комнату летела Маринка. Судя по всему, она была чем-то сильно взволнована.

— Пошли! Срочно! Генерал всех собирает.

— Что случилось-то?

— Не знаю. Точно не знаю. Что там в Америке произошло…

— В какой Америке. — спросил я. — Мы тоже сейчас в Центральной Америке.

— В той самой Америке! — уточнила Маринка. — В Соединённых Штатах…

— Да что там могло такого случиться? — недовольно пробурчал брат.

Но мы уже двигались в сторону апартаментов, занимаемых Судоплатовым. Я заметил ещё несколько человек, двигающихся в ту же сторону. В их числе был и наш старый знакомый, Серёга Карпин. Как я слышал, ему уже капитана присвоили… Мы коротко обменялись с ним рукопожатием.

* * *

Генерал сидел в окружении довольно-таки большой группы людей. Но когда мы вошли, он всего лишь на секунду кинул взгляд в нашу сторону, и приложил палец к губам. Тут действительно было тихо. Что-то квакал по-испански большой радиоприёмник, а сидящий возле него смуглый парень, переводил на русский слова невидимого диктора.

— Это самое мощное выступление коренных жителей ЮэСэЙ за последние годы… По всей стране захвачены важные стратегические объекты… По заявлению представителя совета вождей… Ракетные и авиабазы находятся под их контролем… Ракеты перенацелены на важные объекты в Вашингтоне и других крупных городах Америки… Представитель президента Соединённых штатов заявил, что требованья индейцев вернуть им их земли абсурдны… Полиция и вооружённые силы… Пытаются… Очаги сопротивления возникают по всей стране… Погромы в Новом Орлеане и Бостоне… Есть жертвы… Внимание! На всей территории США объявлена боевая ракетная тревога…

— Ну, ладно. — сказал Судоплатов выключая громкость. — Дальше опять те же самые новости по кругу крутят. Нового пока ничего нет. Присаживайтесь!

Он почему-то посмотрел прямо на меня.

— Ну, что? Доигрался хрен на скрипке?

И это он мне прямо при всех так и сказал. Я в ответ промолчал. Но он продолжил, обращаясь ко всем присутствующим:

— Вот полюбуйтесь на этого доброго мо́лодца! Рассказывай! Теперь-то уж нечего скрывать.

— А что я такого сделал, товарищ генерал? — попытался съехать я со скользкой темы.

— Что ты сделал? А кто посоветовал индейским вождям захватить ракетные шахты с ядерным вооружением?

Ну, прям, как в детском садике. «Дети! Все посмотрели на Вовочку! Ай-яй-яй! Как тебе не стыдно?» Наверное, я даже покраснел. Когда на тебя смотрят несколько десятков пар глаз — это немного напрягает.

— Но, товарищ генерал! — начал было я. — Я не думал…

— Не думал он. И как теперь это расхлёбывать? Что будет дальше, ты подумал? Если взлетит хоть одна ракета… А если эта ракета полетит не на Вашингтон, а как и раньше было у них в настройках, на Москву? Думаешь наши там сидеть на жопе ровно будут? Они тоже в ответ пульнут. Разбираться никто не будет, кто стрелял, индейцы или ещё кто-то другой. Раз летит в нашу сторону… На! Получай ответку! Ты понимаешь, что это — война?

— Может, обойдётся, товарищ генерал? — спросил кто-то из присутствующих.

— Да этому парню за такое надо Героя давать.

— По жопе ему надо ремнём надавать! — не стесняясь выражений, рубанул рукой Судоплатов. — А потом… Потом можно и Героя.

Анютка прижалась ко мне, крепко вцепившись в мою руку. Лёха опустил голову и смотрел вниз, держа под руку Маринку. Генерал всё не унимался.

— Все помнят, что было в Хиросиме и Нагасаки. А сейчас у штатов такие ракеты, которые сразу несут по три боеголовки, каждая из которых в сотню раз сильнее, чем то, что было сброшено на Японцев.

— Но у нас тоже есть ракеты… — начал было кто-то…

— Если начнётся обмен ударами, то это будет тотальная война на обоюдное уничтожение…

— Может янки не посмеют? — снова голос из толпы.

— Янки… да… А эти ирокезы и апачи… — возразил генерал.

— Сиксика. — поправил его я…

Но кажется зря я это сделал.

— Что? Какая, в жопу, сиксика?

— Племя черноногих, а иначе называется сиксика.

— Да пошёл ты, умник! Кто тебя за язык тянул? Сидели бы они в своих резервациях и спивались бы потихоньку…

Я молчал. Мне не нравилось то, что говорил Судоплатов. Но и то, что происходило где-то там на расстоянии каких-то пару-тройку тысяч километров от нас, мне тоже не очень нравилось. Интересно, а у американцев есть ракеты, нацеленные конкретно на Кубу…

* * *

Вот не надо задавать богу глупых вопросов. Практически мгновенно я получил ответ.

В комнате внезапно погас свет. И хотя снаружи был ещё светлый день, но стало как-то темновато. И почти сразу, темнота сменилась ярким светом. Ярчайшим светом, что я видел когда бы то ни было в своей жизни. И в той, и в этой жизни…

Я почувствовал лишь, как крепко-крепко вцепились в меня пальца Анечки. А потом…

А потом всепоглощающее пламя заполнило всё вокруг. Я не почувствовал ни боли, ни чего то ещё… Я вообще не успел ничего почувствовать…

Эпилог

Эпилог.

Хрен знает когда…

Хрен знает где…

Сколько прошло времени, я так и не понял… Неделя? Месяц? Год? А может быть просто одно мгновение?

Легкий морской бриз обдувал моё лицо. Я поднял руку и ощупал своё лицо. Что я хотел там обнаружить? Следы ожогов после ядерного взрыва? Или я пытался понять, чьё лицо сейчас под моей ладонью?

Рядом со мною кто-то зашевелился.

По-прежнему крепко сжимая мою руку, это была маленькая девочка Аня. Та, кому я пообещал… Да много чего пообещал. Пообещал всегда быть с нею рядом в трудную минуту…

Она хлопала ресницами, осматриваясь по сторонам. Приподнявшись, я тоже решил оглядеть окрестности…

Мы лежали на белоснежном песке. Это какой-то безлюдный пляж… Невдалеке, волны лазурного моря то накатывали, то откатывали, облизывая пологий песчаный берег.

Метрах в трёх, в живописной позе, обняв друг друга, лежали Маринка с Лёшкой. Они тоже пришли в себя и таращились по сторонам.

— Что это было? — хрипло спросил Лёха.

Похоже, что он ни у кого ничего не спрашивал. А просто произнёс вслух тот самый вопрос, что сейчас волновал всех нас.

— Скорее всего, брателло, янки всё же шандарахнули по нам ядрён батоном.

— И что? — вклинилась Маринка

Она уже отпустила Лёшку, и пыталась подняться на ноги.

— И всё… — ответил ей мой брат.

— Что, всё?

— Мы умерли… — спокойным голосом ответил ей Лёха.

— Как, умерли? — спросила его подруга.

— Ну, не знаю… — глубокомысленно произнёс я. — Сгорели в пламени ядерного взрыва, наверное.

— Ерунда какая-то… — не согласилась Маринка.

— Придумай другую версию! — посоветовал ей я.

— А где мы? — пискнула Анечка откуда-то у меня из подмышки.

— Не знаю. — а что я ещё мог ей ответить? — Море тёплое. Песок мягкий. Похоже, что где-то там же, на каком-то из Карибских островов.

— Но вокруг никого нет…

— Ага. — добавила более старшая подруга. — Вокруг вообще ничего нет. Вон вдали какие-то пальмы растут. И всё. А остальное — море и песок.

— Ты меня не бросишь? — вдруг спросила меня маленькая девочка, прижавшись ко мне сильно-сильно.

— Ну, что ты, Анечка. Мы теперь всегда будем вместе.

Конец шестой книги.

01.11.2024.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Братья по крови. Книга шестая. Гуд бай, Америка…

Content

Братья по крови. Книга шестая. Гуд бай, Америка…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Nota bene