Деревенщина в Пекине

Глава 1

Китай, провинция Хэйлунцзян, деревня Суншугоу.

— Лян Вей! Чёрт тебя возьми, где ты пропадал? — стоило подростку оказаться на пороге собственного дома, как послышался раздражённый голос отца.

— Был у Ванг Ксу. Что-то случилось?

Услышав имя соседской девчонки, родитель недовольно поморщился и закатил глаза:

— Пошли, нам надо поговорить, — он кивнул в сторону самой дальней комнаты, где обычно с друзьями играл в карты. — Там нас никто не услышит.

Парень неспеша разулся, затем по скрипучему деревянному полу прошёл следом.

Конфиденциальность в китайских деревнях отсутствует напрочь. Это было первое, что уяснил мужчина, занявший тело семнадцатилетнего подростка. В доме даже поговорить о чём-то без посторонних ушей сложно, ведь дверь одна, входная, а всё остальное — арки. Так что о любом разговоре моментально узнают все обитатели.

А ещё шторы или занавески здесь банально не принято вешать, поэтому соседи, заглядывающие в окна, далеко не редкость.

Местных жителей не смущал и тот факт, что ближайший полицейский участок находится в пятидесяти километрах от Суншугоу, ведь деревня сама по себе небольшая, все друг друга знают.

Как только подросток уселся на старый диван, отец энергично зашептал:

— У меня сегодня была встреча с Сяо Гуанцзу, нашим председателем. Помнишь, мы раньше неплохо с ним общались?

— Ага, пока он не взлетел по карьерной лестнице и не разбогател, — кивнул Лян Вей, раздражая отца. — О чем был разговор?

— Он хочет, чтобы ты женился на его дочери, Сяо Ши, — мужчина достал из кармана помятую пачку сигарет. — Девушка красивая и неглупая, такую именно ты больше нигде не найдёшь. А с деньгами и с влиянием председателя Гуанцзу её ждёт большое будущее, равно как и её супруга.

После толстого намёка о выгоде брачного союза родитель откинулся на спинку дивана и поднёс зажигалку к сигарете.

— Такие женщины, как Сяо Ши, выбирают себе в спутники ещё более статусных мужчин. Почему именно я? В чём подвох? — поинтересовался Лян Вей.

Глава семьи сделал глубокую затяжку:

— Не подвох, скорее, небольшой нюанс: дочь председателя забеременела от сына кого-то влиятельного из столицы. Не знаю, что у них там было, но жениться на Сяо Ши тот тип не собирается. Сейчас, когда живот ещё можно спрятать, никто даже не догадывается о произошедшем. Чтоб не поползли слухи, свадьбу необходимо сыграть как можно быстрее. Мы уже обо всём договорились, господин Сяо возьмёт на себя все расходы.

— Ты хочешь, чтобы я на всю жизнь стал пешкой и воспитывал чужого ребёнка?

— Тебе не всё ли равно⁈ — на подступающих эмоциях мужчина повысил голос. — За приданым семья Сяо не постоит! Сразу же после свадьбы её отец купит для вас квартиру в Шанхае и два новых автомобиля с конвейера! Самостоятельно ты никогда подобного не добьёшься! Такой шанс выпадает раз в жизни! — он бросил окурок в пепельницу и уставился на сына.

Лицо Лян Вея не выражало эмоций, и это была совершенно не та реакция, которую ожидал увидеть родитель. Предложение господина Сяо способно вытащить всю семью из беспросветной нищеты, а этот сопляк сидит и нос воротит!

Как-то это странно.

Неужели простушка Ванг Ксу так сильно вскружила парню голову?

— Да что с тобой не так? — мужчина схватил сына за плечи и встряхнул. — Дочь председателя — очень красивая. Вечно во всякие салоны красоты ходит и не в какой-то дыре вроде нашей деревни! Они и в Пекин, и в Шанхай самолётом летают! Если бы мне в твои годы кто-то такую предложил, я бы руками, ногами, зубами вцепился в такую девку! Подумаешь, ребёнок!.. Ванг Ксу даже близко с ней не стоит! — чем больше он говорил, тем сильнее его лицо краснело от гнева. — Вот что тебе эта простушка может предложить? Будешь с её отцом на кукурузном поле за пятьсот юаней работать? А о нас с матерью ты подумал? Когда твоя сестра выйдет замуж, она будет принадлежать семье мужа! Именно на твои плечи ляжет забота о нас в старости! Возьмись за голову!

— Я не животное. Жениться по чьей-либо команде не собираюсь, извини. — Парень поднялся с дивана.

Отец подскочил и поспешно загородил выход из комнаты:

— Куда собрался⁈ А ну, сядь! Мы ещё не закончили! — от былого полушепота не осталось и следа.

— Я всё сказал. Жениться на дочери председателя не хочу и не буду, обсуждать нечего. Тебе очень хочется — сам женись, мне этого предлагать не надо. Ещё и ТАК.

Лян Вей попытался пройти мимо, однако родитель разозлился и грубо толкнул парня.

Сын потерял равновесие, врезался спиной в старый стол, мужчина ухмыльнулся.

Поведение подростка с каждым днем все сильнее удивляло домочадцев: раньше парень был тихим, покладистым, даже пискнуть против главы семьи боялся, а теперь словно подменили.

Силу почувствовал⁈ Нужно сразу ставить на место! В душе отца злость перемешалась с лёгким удовлетворением.

Под громкий треск дерева ножки стола подломились, мебель обрушилась на пол вместе с пепельницей. Сам Лян Вей кое-как устоял на ногах, размахивая руками, словно пытаясь удержаться за воздух.

— Что у вас случилось⁈ — из другого конца дома на шум среагировала мать.

— Ерунда! — выкрикнул отец. — Уйдёшь, когда я тебе позволю, выродок, — в качестве аргумента он схватил ремень со спинки стула. — Я думал, этот этап у нас уже пройден, но раз ты за старое, с удовольствием повторю урок!

Глава семьи сделал шаг вперёд:

— Всё уже давно решили за тебя! Ты женишься на Сяо Ши и станешь достойным отцом её ребёнка! А когда мы пойдём к господину Сяо, чтоб обговорить оставшиеся детали, ты поблагодаришь его за руку дочери! Понял⁈

До Лян Цзиньмэй доносился разговор мужа с сыном на повышенных тонах, но женщина боялась вмешиваться — любая агрессия супруга вызывала у неё необъяснимый животный страх.

Женщина давно исповедовала собственную стратегию: сейчас покричит, потом успокоится. Каждый день одно и тоже, думала она, надо просто переждать. Как обычно.

— Решение не поменяю! — упёрся тем временем подросток. — У меня другие планы на свою жизнь и лезть в болото семьи Сяо я не собираюсь!

— Да какие у тебя могут быть планы⁈ Только посмотри на себя, инфантильный щенок!

Лян Вей снова направился к выходу.

Отец не отступил — ударил сына ремнём по рукам, замахнулся ещё…

Мужчина ожидал чего угодно, только не удара в ответ. Кулак вчерашнего школьника, который никогда не был замечен в драках, стремительно и жёстко впечатался в челюсть взрослого, усиленный подшагом вперёд.

В глазах родителя мигнул свет, голову заполонил звон в ушах. Он выпустил из рук ремень, потом и сам не устоял на ногах.

На весь дом раздался грохот.

Лян Цзиньмэй бросила грязную посуду и поспешила на шум:

— Что у вас здесь… — при виде корчащегося на полу мужа женщина отпрыгнула назад.

— Мэй-мэй¹, мы разговаривали, потом этот выродок посмел ударить меня! Кого мы вырастили⁈ Свинью, самую настоящую свинью!

Мать перевела удивлённый взгляд на сына. Чтобы Лян Вей кого-то ударил, да ещё и отца?.. Быть того не может.

Парень с хмурым видом переступил через ноги валяющегося на полу родителя и прошёл мимо матери.

— Мы с тобой ещё поговорим, скотина! — крикнул вслед глава семьи. — Всё делаешь для него, а он — тварь неблагодарная! Ты мне за это ещё ответишь, только попадись на глаза! Сейчас, только поднимусь…

— Дорогой, ты в порядке? Давай помогу встать, — женщина растерянно переводила взгляд с супруга на сына.

— Не надо! Всё нормально. Этот тюфяк и бить-то не умеет! — отмахнулся Лян Дао, предпочитая до последнего делать вид, что всё под контролем. — Я лишь предложил ему выгодный брак с дочкой председателя! А он отказался! Совсем умом тронулся!

Цзиньмэй удивилась словам мужа и хотела расспросить о подробностях договора с семьей Сяо, но заскрипела входная дверь.

— Лян Вей, подожди! Ты что, уходишь? — она бросилась на звук, разрываясь между членами семьи.

В глазах матери ребёнок прочёл искреннее сочувствие. Он вздохнул и ответил:

— Да, мама. Пойду пообщаюсь с дочерью председателя.

Где живёт председатель Сяо Гуандцу знал каждый житель деревни (потому что это главная достопримечательность Суншугоу). Двухэтажные частные дома большая редкость в этих местах, а у семьи Сяо дом был вообще трехэтажный, вдобавок, в отличие от соседских, с полностью современной отделкой.

Ещё одним предметом зависти местных являлись два огромных солнечных водонагревателя на крыше, значительно упрощавшие жизнь. Ведь горячей воды у людей здесь попросту нет, каждый греет, как может, благо, печь есть в каждом доме.

Но это зимой, летом в ход идут обычные водонагреватели для ведер — пожалуй, главный местный атрибут.

Питьевую воду тоже подают в строго указанное время. Не успел набрать — твои проблемы. Впрочем, вряд ли последнее касалось дома господина Сяо.

Слухов об особняке председателя ходит немало, но трехметровый кирпичный забор надёжно скрывает правду.

* * *

Четверо стариков собрались во дворе товарища чтоб сыграть в маджонг. Развлекаться в деревне толком нечем, тем более в их возрасте, только телевизор смотреть да в игры с товарищами рубиться.

Но первое уже давно всем надоело, поэтому…

Прямо перед обязательными ставками к дому председателя подошёл молодой парень, четверо тут же уставились на него:

— А, это сын Лян Дао. С полчаса назад мимо моего дома проходил, — отмахнулся самый глазастый.

— Как-то странно. Какие у него могут быть дела с председателем? — задумался тот, который с длинной бородой.

— О, ворота для него открыли! — оживился третий.

— Так, всё! Мы собрались играть, — резко напомнил четвёртый. — Ставка по десять юаней!

* * *

Как только господину Сяо доложили о визите Лян Вея, председатель велел заварить гостю лучший сорт чая.

Тот факт, что парень пришёл без отца, немного удивил. Ни для кого в деревне не секрет, что сын Лян Дао — не особо разговорчивый тихоня. Возможно, новость о предстоящей свадьбе так на него повлияла, что юнец наконец проявил мужественность?

Это к лучшему. Вряд ли Сяо Ши хотела бы видеть рядом с собой запуганного слюнтяя, им ведь предстоит выходить в свет.

— Добрый вечер, председатель Сяо, — с порога начал посетитель. — Вы понимаете, по какому вопросу я пришёл?

— Конечно, нам есть что обсудить. Беседе никто не помешает, — хозяин дома жестом приказал остальным покинуть кабинет.

Подобные разговоры для лишних ушей не предназначены.

Лян Вей уселся напротив председателя.

— Будешь? — Сяо Гуанцзу указал на чайник Исин, изготовленный на заказ из высококачественной глины.

— Нет, спасибо.

Председатель вновь удивился. Он даже вспомнить не смог, когда последний раз кто-то из гостей отказывался. Странный парень. Ему настолько не терпится обсудить детали или это что-то иное?

— Мы уже обговорили с твоим отцом, что все расходы на торжество берём на себя…

— Подождите, — перебил гость, продолжая рвать шаблоны. — Позвольте сразу кое-что прояснить.

Председатель в недоумении уставился на юношу.

— Свадьбы не будет, я не намерен жениться по чьей-то команде. Однако мне бы очень хотелось поговорить с вашей Сяо Ши, если позволите. Можно и в вашем присутствии.

— Поговорить с дочкой? Ну-у, если вы так хоти-и-ите… — господин Сяо задумался.

Кто б мог подумать, что сын Лян Дао окажется с характером. А с другой стороны, идея хорошая…

— Сейчас я её позову.

* * *

Моя позиция была изначально сильной: по ряду причин, альтернатив в роли жениха мне нет и не предвидится. Председатель повёл себя ожидаемо — в такой ситуации ему остаётся надеяться, что разговор с дочерью направит события в нужное русло.

Буквально через минуту он вернулся не один. Как и говорил мой отец, его дочь действительно оказалась красивой.

Пока Сяо Гуанцу представлял нас друг другу, я заметил интересную деталь. На девице платье свободного покроя, которое и вовсе не идёт её фигуре, однако хорошо скрывает живот.

Возможно, беременность молодой хозяйки скрывают даже от работников? Удивляться нечему, у господина Сяо много врагов, готовых во что бы то ни стало «очернить репутацию», был бы повод.

Сев на диван возле нас, девушка тут же отводит взгляд в сторону.

— Ты его любишь? — спрашиваю в лоб без прелюдий.

— Да, — недолго думая, отвечает Сяо Ши, в интонациях чётко слышен вызов.

— Ты в курсе, что нас с тобой хотят поженить? Что об этом думаешь?

Она сжимает губы в тонкую полоску:

— Да, я знаю про свадьбу. Отец посвятил меня в подробности.

Ответ на вопрос вроде как дан, однако своё мнение о затее она предпочитает не озвучивать. По крайней мере, в текущей компании.

— Вы поговорите пока! — неожиданно прорезается отец «невесты». — А я ненадолго вас покину, нужно позвонить товарищу из Пекина! Совершенно вылетело из головы!

Председатель торопливо выходит из кабинета, оставляя нас наедине. Его логика прозрачна: парень ведёт себя достойно, беседа в целом конструктивна. А то, что дочь в столичного мудака влюблена, он и без того знал.

Ну а вдруг у парня получится сейчас её переключить на что-нибудь новое? Чем чёрт не шутит.

После ухода отца Сяо Ши поднимает голову и зло смотрит на меня:

— Я тебя ненавижу! Делай что хочешь, меня не волнует, но если ты на мне женишься — обещаю, на утро после первой же ночи ты не проснёшься!

Так и знал, что мой отец где-то, да слукавит. Разве умная девушка стала бы из потенциального союзника за полсекунды делать злейшего врага?

На ровном месте.

— Я и сам не собирался, уж прости за откровенность, выступать в роли сервисной функции и покрывать твои прыжки в ширину. Воспитывать чужого ребёнка, если называть вещи своими именами, — развожу руками.

— Тогда какого чёрта ты здесь забыл? — шипит Сяо Ши озадаченно. — Нафига припёрся?

— Думал с тобой договориться, как нам обоим избежать этой дурацкой свадьбы по-хорошему. Я отлично понимаю, если такая девушка как ты сделала то, что она сделала — должны быть причины. Я был более чем уверен, что ты до сих пор любишь отца будущего ребёнка. Я не идиот: если женщина типа тебя без ума от другого, нужно быть последним дураком, чтоб лезть на ней жениться. Ещё и против её воли, — после моих слов Сяо Ши меняется в лице. — Был о тебе лучшего мнения: считал, что ты умнее. Удачи!

Поднимаюсь и шагаю к выходу.

— Ну что? Вы всё решили? — председатель тут же бросается ко мне.

Никуда он не уходил, просто ждал под дверью.

— Свадьбы не будет, — коротко отвечаю, чтоб не размазывать кашу по тарелке.

— Да что ты несёшь! — не на шутку вспыхивает хозяин дома, пытаясь отвесить мне подзатыльник. — У тебя всё будет, слышишь⁈ — дальше меня хватают за рубаху.

Вырываться глупо, устраивать возню на чужой территории — тем более.

Здесь только и остаётся, что вперёд шагнуть, не обращая внимания на чужие руки, да одновременно лбом двинуть. Целеустремлённого господина Сяо.

БАХ!

Председатель как стоял, так и завалился назад на прямых ногах.

— Что происходит⁈ — на шум из кабинета выскакивает Сяо Ши. — Ой. Папа?.. Эй, что у вас тут⁈ — требовательный взгляд красивой фемины, не привыкшей к чужим отказам, впивается в меня.

— Твой отец очень хотел, чтоб мы всё-таки стали мужем и женой. Пытался настаивать вручную, мне пришлось возразить, — теперь к выходу, больше здесь делать нечего.

* * *

¹ уменьшительное от имени жены

Глава 2

Выйдя из дома председателя, я поймал на себе пристальные взгляды соседских стариков. Понятное дело, что визит к господину Сяо не мог остаться незамеченным — уже завтра особо любопытные товарищи начнут засыпать моего отца вопросами.

Стоило отойти на несколько метров от железных ворот, как в кармане зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер — прежде чем ответить на вызов, я какое-то время посомневался.

День складывался не из приятных, а этот звонок, если верить предчувствию, не сулил ничего хорошего.

Хотя и не ответить нельзя:

— Слушаю.

— Лян Вэй! — в трубке раздался знакомый голос бригадира с местной стройки, где я подрабатывал разнорабочим. — Ты сможешь сегодня выйти на смену?

— Сегодня? — вчера же договаривались, что у меня выходной.

— Нужно срочно заменить Чжунь Шэня, он сильно заболел. Сможешь выйти?

— Подумаю пару минут и перезвоню. Всё-таки на выходной были другие планы, — сбрасываю вызов, иду к дому.

Вопрос бригадира риторический: у здешних работяг банально нет возможности отказаться в таком случае, иначе тупо теряешь работу.

С разнорабочими здесь разговор короткий.

Я уже размышлял в этом направлении, разговор с начальником лишь подлил масла в огонь: а стоит ли оно вообще того?

На стройку я-прошлый устроился исключительно ради подходящего графика ежедневных выплат, не ради их размера. В день получаю около восьмидесяти юаней, это при условии, что отрабатываю все восемь часов.

Порой приходится задерживаться, сверхурочные не предусмотрены. Работники, которые жаловались бригадиру на переработки, моментально лишались работы.

В неделю я работаю пять дней, получается четыреста юаней. В месяц, соответственно, выходит около тысячи восьмисот, при этом от меня ничего не зависит.

В том же Гуанчжоу во время ковидного кризиса, когда рабочие места начали сокращаться, случались целые трагедии у тысяч людей и семей, вплоть до самоубийств из-за кредитов.

Вообще, работать в Китае на хозяина — идея так себе. Никаких прав, одни обязанности, о поощрениях речь тоже не идёт, хоть даже просто о добром слове. Такое впечатление, единственный формат общения руководства с подчинёнными — орать дурниной без грамма позитива.

А здесь, в глубинке, ко всему этому добавляется ещё и полное отсутствие перспектив — расти банально некуда. Так посмотреть, все соседи в посёлке по десять-двадцать лет на одной должности сидят.

Расклад кислый, любого нормального человека не устроит, по-любому нужно отсюда выбираться.

За размышлениями проходит минута, а то и больше. Телефон снова звонит, я по дурости машинально отвечаю.

— … Какого чёрта⁈ Ты что о себе возомнил⁈ — стоило принять вызов, как бригадир раскрывает глотку. — Где тебя носит⁈ Быстро ноги в руки, и чтобы через четверть часа был здесь! Не явишься — уволю!

— Пожалуйста, не звоните мне больше. — Ну а что, какой смысл слушать это всё дальше. — Я согласен, что у вас больше не работаю и давайте на этом остановимся.

Если думать мозгами, а не эмоциями (типа привычек к родному месту и нежелания перемен), вывод очевиден: терпеть и держаться за такую работу логики нет. В итоге всегда жалкие копейки, никаких перспектив ремиссии либо повышения. Рано или поздно подобный конфликт неизбежен, это вопрос времени.

Чтоб вырваться из заколдованного круга безнадёги и бесперспективной беспросветности глубинки, умными словами, необходимо менять свою социальную роль.

Пока я обо всём этом размышлял, не особо образованного бригадира разрывало от злости — я ему любой ценой нужен на смене. Уж очень он дорожит своим местом, как и статусом мелкого начальника.

— Вот урод! Да я тебя!.. Ни премии в этом месяце, ни бонуса — ничего не увидишь!

— Закрой фонтан. Свои подачки, я о премиях и бонусах, можешь свернуть трубочкой и… — дальше озвучиваю, что сделать.

Теперь только разорвать соединение под ошеломлённое молчание собеседника и убрать телефон в карман.

Н-да уж. В этой деревне, как и в любой другой по соседству, лишь тоска и рутина. Если не свалить в места поприличнее, деградация неизбежна — вон, примеров вокруг хватает.

Не зря та молодёжь, которая имеет голову, старается как можно быстрее уехать в любой большой город. Здесь делать нечего, и очень жаль, что предшественника учёба не интересовала.

Под впечатлениями от разговора с начальством, теперь уже бывшим, по дороге к дому думаю, думаю.

Хорошо, что у меня знания есть, по местным меркам — и вовсе премиального уровня. Пускай школьные оценки моего тела оставляют желать лучшего, но даже с имеющимся баллом можно поступить в приличный университет, если нормально сдать гаокао¹. С этим я точно должен справиться.

Опять же, хороший университет означает большой город, а большой город — возможности заработка. Заработка совсем другого порядка, чем на стройке, куда я не пошёл.

В мегаполисе легко найду работу на неполный день или какую-нибудь удалёнку, но уже по ценам мегаполиса, а не за четыреста юаней в неделю. Навскидку: можно сесть в IT-отделе какой-нибудь розничной сети, кодить их бухгалтерскую программу за четверть зарплаты дипломированного специалиста, но продукт выдавать значительно лучше среднего по рынку — багаж за спиной позволяет. Даром, что документами не подтверждён (пока).

Разогнавшиеся мозги со скрипом, но начинают простраивать схемы. Ради перспективной должности в хорошей компании, чтобы зацепиться, на первых порах можно вообще напроситься волонтёром — какое-то время поработать бесплатно.

Из предыдущего личного опыта не здесь: на собеседовании в кадрах есть смысл в лоб заявить, дайте мне испытательный срок, денег платить не надо. Просто посмотрите на мою работу без обязательств с вашей стороны — а разговор о моём возможном рекрутинге продолжим сразу после. Как только мой продукт или результат у вас заработает.

Есть основания ожидать, когда они увидят мой перформанс, сами начнут подкатывать с более вкусными предложениями.

Так это и работает, в аналогичных ситуациях я бывал, пусть и не тут.

Разговор с бригадиром предсказуемо окончился озадаченным молчанием с его стороны и невероятным облегчением с моей. Мужик изумился и в итоге повесил трубку первым.

Кое-какие сбережения у меня есть от предшественника, тут ничто не держит — решение, по большому счёту, принято. Единственный момент — будет некрасиво молча уехать, оставив здесь Ванг Ксу.

Хотя она и девушка предшественника (и я-новый не особо к ней привязан), но всё это время она была рядом.

Первое время именно она помогала мне осваиваться — весьма приятная позитивная фемина, пусть даже её мировоззрение местами удручает, к-хм…

Дом Ванг Ксу находится неподалёку от нашего. Её отец, насколько знаю, занимается перевозкой товаров из крупных городов в нашу деревню плюс соседние и наоборот, а мать половину жизни оставила на кукурузных полях — здешний район уже лет пятьдесят живёт преимущественно выращиванием кукурузы.

Кстати, необъяснимым выглядит отсутствие амбиций у моей пассии: отличница Ванг Ксу не захотела уезжать в крупный город, отказалась продолжать учёбу, даже не думает поступать университет (я уже подкатывал с разведкой девичьих планов на будущее).

Ладно, её дело.

Открываю ржавую калитку, вхожу во двор их дома. Как обычно, стучу в стеклянное окно три раза, чем быстро привлекаю внимание подруги.

Прибежав на шум, она расплывается в улыбке:

— Всего час прошёл, а ты опять вернулся?

— У меня за этот час столько произошло…

За несколько минут пересказываю последние новости: и про свадьбу с дочерью председателя, и про разговор со строительным начальством, и про конфликт с собственным отцом вручную.

Последний удивляет собеседницу даже больше, чем история с Сяо Ши — с меня активно требуют подробности.

Не принято здесь так, ох, не принято.

Отвечая на вопросы, попутно делюсь накипевшим и сообщаю планы на будущее. Затем перехожу непосредственно к предложению, ради которого пришёл:

— Погнали в город вместе?

Рассудительный ответ без паузы меня изрядно озадачивает:

— Давай посчитаем.

Школьная отличница Ванг Ксу молнией тянется за блокнотом, стремительно укрывая чистую страницу цифрами в столбик:

— Лян Вэй, в твоём сценарии накопить на квартиру у тебя получится хорошо если лет через десять, и то не факт. Смотри.

Наклоняюсь ближе, впечатываясь в ту часть женской анатомии, на которую мы оба в других обстоятельствах реагируем вполне определённо.

Но то в других обстоятельствах, не сейчас.

— Вот первоначальный взнос по ипотеке, хоть и в Хэйхэ, он ближе, хоть в Харбине, там чуть больше. — Подруга подчёркивает первую цифру. — Спорить не буду, в нашем посёлке ничего хорошего тебя не ждёт по определению: и председатель теперь покоя не даст после вашего мордобоя, и твой отец, которому ты в табло прорядил.

— Оба раза не я первым начал, — бормочу.

— А без разницы. Ладно председатель, тот может и не захочет выносить сор из избы. Но твой отец на всю деревню персонаж известный, — подруга мягко улыбается. — Он точно всеми силами попытается на тебе отыграться — твой батя регулярно далёк от конструктива, зато всегда эмоционален, а-хах. Особенно когда выпьет после обеда, — Ванг Ксу на мгновение упирается лбом мне в висок.

— Не поспоришь с очевидным…

— Проблема в том, что я — женщина, мой век привлекательности значительно короче твоего. Знаешь, каковы МОИ планы на озвученный тобой период? — взгляд гостеприимной хозяйки как-то незаметно меняется.

— Скажи.

Предшественник не интересовался, его и так всё устраивало — поскольку дальше, ну пусть будет, определённого тактильного контакта его намерения в общении с соседкой не заходили. А я пока просто не успел поднять тему.

— Мне к тридцати нужно иметь не купленную в ипотеку студию площадью пятнадцать квадратов, а крепкую семью, большой дом и выводок детей. — Ванг Ксу продолжает мягко улыбаться, что здорово контрастирует с её взглядом. — Я всегда хотела много детей, слава богу, теперь с этим никаких проблем. Были бы деньги.

— Кажется, обстановка начинает проясняться, — задумчиво тру затылок. — Ты поэтому не собираешься учиться дальше?

— Угу. Ты просто не спрашивал раньше. В перспективе я предпочитаю грамотно выйти замуж, затем взять на себя роль хранительницы очага, нежели пробиваться по пути карьеристки.

Кажется, я сейчас получаю первый урок китайской этнопсихологии межгендерных взаимоотношений.

Ванг Ксу бывает периодически очень далека от эмоциональности, я и раньше это замечал — эдакая квинтэссенция рассудительности в юбке. Но то, что она настолько не по-детски прагматична и настолько по-взрослому считает — это уже в новинку.

Пока я перевариваю услышанное, девушка продолжает ликбез очень близкого и такого же недалекого (с её точки зрения) товарища:

— Я — единственный ребёнок в семье, в отличие от тебя у меня сестёр нет. Братьев тоже. Мои родители настроены на выгодный брак, мужчин в стране куда больше, чем женщин. Намёки улавливаешь?

Интересно, как ей удаётся дружелюбно улыбаться на фоне такого текста.

— Среди них нередко встречаются очень обеспеченные, которые в университетские годы не успели завести отношения, — продолжает подруга. — Спасибо тебе огромное за твою попытку, но, понимаешь… Для меня брак — шанс вырваться в лучшую жизнь, а для моей семьи моё удачное замужество — возможность поправить финансовое положение всей семьи благодаря успешному щедрому жениху. Пусть даже он будет здорово постарше, — как кажется, это был ещё один откровенный намёк.

Я, конечно, уже слышал, что некоторым китайцам приходится выплачивать семье будущей жены большие деньги за саму возможность вступить в брак, но по инерции предшественника не ожидал, что и Ванг Ксу планирует стать одной из таких невест.

— … А тот сценарий, который ты описал, Лян, ведёт к чему угодно, только не к моим целям и задачам! — как ни в чём ни бывало припечатывает подруга. — Если я поддержу тебя сейчас, если мы сорвёмся в никуда вместе, то к моим тридцати годам у нас в лучшем случае будет та самая однокомнатная халупа на двоих. И хорошо ещё, если в Харбине, а не вообще в Хэйхэ. — Добрый, заботливый, снисходительный взгляд симпатичный ровесницы с короткой дистанцией.

— Чем тебе Хэйхэ не угодил? — ворчу обескураженно, косясь на прижимающиеся к моему бицепсу выпуклости соседки, которая из деликатности либо ради наших хороших отношений старается подсластить пилюлю. — Полтора миллиона человек, уже большой город.

— Пф-ф, такая же деревня, только чуть побольше. Там тоже все друг друга в лицо знают, — хохочет собеседница. — И ты не следишь за цифрами, — коротко обстриженный по местным реалиям девичий ноготь отчёркивает вторую снизу строку в блокноте. — К тридцати мы с тобой накопим в лучшем случае не на студию. Обычный скворечник! Мы даже всех детей не сможем в нём уместить!

Наверное, предшественник испытывал бы сейчас эмоции, весьма далёкие от позитива.

По счастью, у меня-нынешнего таких эмоциональных привязок к обаятельной и приятной отличнице, в принципе, нет, по крайней мере, в объёме меня-прошлого.

— Ты не обиделся? — Ванг Ксу заглядывает в глаза, набрасывает ладонь на шею и заставляет соприкоснуться лбами. — Прости, если огорчила. Это жизнь.

— Что поделать, такое бывает, цели людей могут расходиться. — Услышанное воспринимаю абсолютно спокойно. — Главное — я честно предупредил тебя о своих планах, совесть чиста.

— И я тебе за это искренне благодарна! — рефлекторно оглянувшись на пустой дом, бывшая одноклассница решительно продвигается ближе. — Чего замолк?

— Перевариваю.

— У женщины красота, трудолюбие и хорошая родословная являются своего рода товаром, — вздыхает Ванг Ксу. — В отличие от вашей семьи, мы регулярно бываем в столице провинции. У моего отца там есть полезные связи — опять же, в отличие от твоего. Извини!

— Всё в порядке, продолжай.

— Если я поставлю себе целью выйти замуж за обеспеченного мужчину, это осуществится в течение ближайшей пары лет — хоть в Харбине, хоть в другом крупном городе. Даже знаешь… — она коротко задумывается. — Я сейчас подумала, оно упирается в моё двадцатилетие, не в поиски будущего мужа. Требуемый мужик найдётся легко, просто нужно пару лет подождать.

— А двадцатилетие причём? — то ли я не успеваю за чужими мыслями, то ли чего-то не понимаю.

— По закону, женщины могут вступать в брак по достижении двадцати, а мужчины — после двадцати двух! — женская ладонь легонько хлопает меня по лбу. — Так что у меня в запасе полтора года до наступления возрастного ценза.

— А-а-а. В эту сторону не подумал, — на самом деле не знал.

— В общем, вот тебе мой окончательный ответ. Ещё раз спасибо за всё, но если я буду в романтических бреднях следовать в твоём кильватере, моя сегодняшняя молодость пройдёт стремительно и быстро.

— Ты сейчас очень торопишься с прогнозами, — бормочу, пытаясь устроиться поудобнее под девичьим задом, решительно опустившимся на мои колени. — Хоть бы твои родители не вошли.

— Без разницы, ты всё равно скоро уедешь… Насчёт моих прогнозов, с которыми я якобы тороплюсь — давай честно, уже даже в двадцать пять сиськи и задница далеко не такие, как в восемнадцать. Мои — не исключение, биология пощады не знает, — Ванг Ксу скептически морщится. — Так что здесь наши дороги расходятся, так для обоих лучше. Прошу прощения, если чем-то обидела.

— Всё нормально.

— Точно не обиделся? — ладони отличницы сжимают мои виски и разворачивают лицо в её сторону.

— Точно. Просто хотел сообщить о планах и уточнить, поедешь ли ты со мной или нет. Сорваться с места навсегда и не сказать об этом близкому человеку, с моей точки зрения, так было бы не совсем правильно.

— Ну, хорошо, что всё нормально выяснили. Чего-нибудь хочешь или?..

— Да нет, наверное. Сама же говоришь, час назад заходил.

— Ну, как хочешь. — Груз с моих колен перемещается на диван вправо. — Ладно, тогда и я делами займусь. Звони-пиши, если что — отношения поддерживать можно всегда. Хоть будем знать, как кто из нас устроился.

— Спасибо за предельную откровенность и за то, что всё так подробно объяснила, — искренне благодарю уже от двери, собираюсь выходить.

— Не стоит благодарности, — отмахивается Ванг Ксу, вырывая из блокнота исписанный листок и старательно разрывая его на мелкие клочки. — Искренне желаю удачи в твоих авантюрах, но сама, пожалуй, участвовать в них воздержусь. Оу, Лян Вей!

— Да? — поднятая нога на мгновение застывает над чужим порогом, остановленная окриком сзади.

— Твои подарки тебе не верну, хотя и расстаёмся! Даже не проси!

— И в мыслях не имел, — изумление на лице не приходится изображать, оно искреннее. — Всё, тебе подаренное, твоё.

— А-а-а, ну хорошо тогда. Ладно.

* * *

¹ Всекитайские вступительные экзамены, 7−8–9 июня. Аналог ЕНТ / ЕГЭ

Глава 3

Возвращаться домой нет ни желания, ни смысла. Зная отца, готов спорить, он сейчас рвёт и мечет — лучше дать ему время остыть.

Дело не в страхе, за себя постоять ТЕПЕРЬ я смогу наверняка (я-нынешний — не предшественник). Просто маму с сестрой не хочется огорчать: у них спокойный и добрый нрав, да и ко мне всегда относятся хорошо.

Если в доме ругань, обычно инициатором выступает отец. Вернусь — он наверняка полезет утверждать своё пошатнувшееся реноме, будет порываться командовать. Слово за слово, как бы опять к размену ударами не пришло — женщинам снова стресс по кругу.

Мои мысли прерывает громкое урчание в животе. Смотрю на собственный дом — ни отца, ни матери в окнах не видно.

Значит, где-то уселись и разговаривают. Лучше не мешать. Поскольку хочется есть, проще отправиться в любимую забегаловку.

Почему любимую? Да потому что всего на двадцать юаней в ней можно очень сытно поесть. А если отдать тридцать, можно и домой забрать столько же, сколько съедено, если не больше.

Конечно, само заведение далеко не ресторан, но готовят там вкусно. С поправкой на дремучую глубинку и вовсе премиум.

Открыв дверь, вдыхаю едкий запах сигарет — курить прямо за столом не считается зазорным, по крайней мере, в нашей дыре.

У большинства китайцев потянуть сигаретку после еды — чуть ли не традиция, нездоровая атмосфера никого из присутствующих не смущает. Кроме меня.

Так как заказ у меня небольшой, не жду официанта, а сразу направляюсь к стойке, для экономии времени.

Первое время, пока здесь на скорую руку осваивался, китайская еда совершенно не вызывала восторга. Всё казалось слишком острым и маслянистым, а количество соуса и кляра порой откровенно пугало.

Ещё и странные сочетания вроде мяса в карамели — до сих пор не понимаю.

В общем, было к чему привыкать… К счастью, я открыл для себя несколько приятных блюд, одно из которых — фунчоза с овощами и свининой, её я и собираюсь заказать сейчас.

Первый раз, когда мне принесли ЭТО, я, как бы тут помягче, впечатлился по полной: крахмальная лапша впитала весь соус, приобретая коричневатый оттенок. Отдельных комментариев заслуживала её консистенция — было похоже на мёртвых распухших червей, тот ещё стимул для аппетита.

С другой стороны, бытие определяет сознание. Денег у меня и сейчас немного, а в тот момент было ещё меньше. Пришлось давиться тем, что заказал.

С трудом проглотив в первый раз, на какое-то время я для себя забраковал это блюдо, пока на глаза не стали попадаться целые толпы китайцев, уплетающих его за обе щёки. Решил дать фунчозе ещё один шанс, так и распробовал.

Теперь это мой фаворит, как и Ди Сан Сянь. ¹

Спустя почти двадцать минут сидения за стойкой ко мне наконец подходит официант и ставит сбоку тарелку. Для такого простого блюда ждать пришлось прилично — когда посетителей немного, его обычно подают за пять минут.

Ладно, не ругаться же по пустякам.

Беру палочки, открывая рот, когда от второго по счёту столика раздаются громкие плевки — ещё одна китайская традиция, смириться с которой не удаётся. Громко чавкать, расплёскивать соус, сморкаться, плеваться — признаки хорошего тона. Кто бы мог подумать. А уж если гость обгладывает кости и кидает их на стол (а бывает, и под стол) — значит, ему действительно очень нравится.

Я, конечно, рад за них, но такие моменты по-прежнему переношу с трудом. Более чем уверен, в крупных городах люди ведут себя иначе — ещё одна причина вырваться отсюда, не самая существенная, но и далеко не незначительная.

Бытие определяет сознание. Если жить в хлеву, постепенно сам превращаешься в… кого?

То-то и оно.

Что-то оставаться тут уже не хочется. Зову официанта, прошу упаковать заказ в пластиковый контейнер — лучше потом дома поем.

Выхожу из заведения. Домой рано, к Ванг Ксу поздно и незачем, больше идти некуда, не на стройку же топать.

Шагаю по улице, она в деревне единственная и центральная, от неё отходят тупиковые переулки в стороны.

Из размышлений неожиданно вырывает английская речь:

— Нам. Нужен. Подъёмник. Понимаете? — явно не в первый раз цедит по слогам мужчина под унылыми взглядами китайцев.

Занятно. До этого момента никакого языка кроме китайского я в нашей глуши вообще не слышал, судя по имеющейся памяти — предшественник тоже.

Повернувшись к станции техобслуживания, вижу трёх иностранцев. Ага, русские (по лицу видно, да и акцент выдаёт).

С одной стороны, ничего удивительного, рядом граница. С другой, что им делать в Суншугоу? Здесь ни туристических мест, ни шопинга.

— Да чего они хотят, чёрт побери⁈ — спрашивает неопрятный бородатый китаец у такого же коллеги.

— Понятия не имею, — отвечает низкорослый работник СТО, хмуро глядя на дорогой внедорожник с номерами другой страны. — Возможно, с их тачкой что-то случилось, зачем бы ещё они к нам пристали.

— Да это и так понятно! Но что нам теперь делать⁈ Тачка дорогая, новая — сами вряд ли справимся, даже если весь день провозимся. С бортовым компьютером и вовсе лучше не связываться — не наш уровень… Чёртовы лаоваи. Всё, скажи им, что у нас нет времени! — бородач энергично взмахивает ручкой и начинает изображать кипучую деятельность над тряпкой с разобранным на запчасти хламом.

Его напарник пытается передать послание гостям, однако выходит неважно. Ещё пара минут активной жестикуляции с обеих сторон — с тем же результатом.

— Я вас не понимаю, — старательно удерживаясь от бурных эмоций, цедит женщина, переглядываясь с двумя спутниками.

— Не можем помочь, не можем! — китаец скрещивает руки, качает головой, изо всех сил компенсируя недостаток словарного запаса жестами.

Его напарник с важным видом кивает в такт.

— Чёрт, времени в обрез. И что теперь делать? Поздравляю, господа, кажется, мы здесь на какое-то время застряли.

— Да тише ты. Давай ещё раз попробуем, — с бородатого женщина переключается на низкорослого работника. — Нам не нужна помощь, мы сами всё сделаем. Мы знали, куда едем. Просто дайте подъёмник, всего на один час! Подъёмник, нам нужен подъёмник! Мы заплатим, сколько нужно! Просто поднимите машину!

Китайцы задумчиво смотрят на лаоваев, разводят руками, пожимают плечами и всем видом демонстрируют, что беседа их утомила.

Тут я уже не выдерживаю:

— Они хотят, чтобы вы одолжили подъёмник, и готовы за это заплатить, — перевожу, хотя никто не просил. — Один свободный у вас как раз есть. Ремонт ваш им не нужен, они сами всё сделают.

— И много платят? — глаза бородатого китайца вспыхивают интересом.

— А сколько нужно?

— Хм… — низкорослый оценивающе мажет взглядом по внедорожнику гостей. — Сто юаней!

Поворачиваюсь к приезжим, меняю язык:

— Они согласны дать вам подъёмник, но просят сто юаней.

Ближайший иностранец извлекает пухлый бумажник настолько стремительно, что я ничего добавить не успеваю. Дальше владелец здоровенной машины начинает с озадаченным видом рыться в разных в кармашках в поисках нужной купюры: видно, что к чужим деньгам он пока не привык.

— Сто юаней каждому! — быстро сориентировавшись, энергично и без паузы подхватывает бородатый работник СТО.

Перевожу и это внезапное условие. А вот нечего было светить кошельком.

Впрочем, особых нареканий коррекция сделки не вызывает.

Получив свои двести юаней, низкорослый указывает владельцу машины на подъёмник, затем они сноровисто поднимают внедорожник до нужной высоты.

— Хоть кто-то в этой дыре знает английский… — выдыхает с облегчением второй приезжий, переходя на родной язык. — Чтоб я ещё хоть раз сюда поехал…

— Спасибо за помощь, — рыжеволосая женщина с улыбкой перебивает поток мыслей товарища.

— Пустяки, — киваю в ответ.

— Если бы не парень, не знаю, что бы сейчас было, — с облегчением выдыхает первый по-русски, когда заканчивает, что хотел. — Надо хоть отблагодарить, что ли. Юани ещё пригодятся, а вот где ещё поменяться… — из кошелька на свет появляются доллары

— Не нужно мне ничего, — отмахиваюсь по-русски.

Не то чтоб был альтруистом, но от местных всё же отличаюсь. Ловить момент и наживаться в подобных ситуациях — ну, такое.

— Так ты на двух языках говоришь⁈ — глаза туристов широко открываются.

Следующие пять минут проходят во взаимных здравицах, во встречных комплиментах и в искреннем восхищении друг другом. Итогом радости гостей становятся две крупные купюры зелёного цвета, которые они чуть ли не насильно запихивают в карман моей рубашки — под хмурыми взглядами пары завидующих СТОшников.

Отдельным пунктом идёт просьба остаться тут, пока работы не окончены — мало ли, что понадобится ещё.

Наконец джип уезжает. Бородач, явно ожидавший момента с нетерпением, энергично выплёвывает, косясь в мою сторону:

— Дуракам везёт!

— Это уж точно! — к другу присоединяется низкорослый китаец, попутно сплёвывая мне под ноги.

По лицам вижу, что любые аргументы бессмысленны: поначалу они и двум сотням юаней были рады, тем более что ничего делать не пришлось.

Можно напомнить — но без толку. Как говорит одна скабрезная поговорка, из языка, который только что звучал, «В чужих руках *** всегда толще».

Да и не прислушается к молодому пацану никто из взрослых мужиков, какие бы здравые аргументы я сейчас ни приводил, могли бы эти двое думать головой, не прозябали бы здесь.

Не прощаясь, ухожу дальше по улице. Настроение отчего-то идёт вверх.

Если абстрагироваться, парочке недомехаников стоит вообще спасибо сказать за этот великолепный урок и финальный штрих к выводу, что в этой глуши ловить нечего.

Здесь есть место лишь только зависти и безнадёге, мне это только что ну очень иллюстративно доказали на раз-два.

Ну и хорошая новость. Сам того не желая, я буквально за час получил неплохие деньги, которые как нельзя кстати. Случайный куш хотя и является разовым, между прочим, равен двухнедельной зарплате зимой.

Или недельной зарплате летом, но летом для этого нужно заниматься тяжёлым сельским хозяйством — хоть с той же кукурузой целыми днями возиться.

Пошатавшись по посёлку ещё какое-то время, я вернулся домой. Ожидал продолжения выяснения отношений, но мне повезло — отец куда-то уехал на старой развалюхе.

— Лян Вэй! Ты в порядке? — стоило мне появится на пороге, как ко мне тут же подступила мама. — Я так волновалась! Где ты был⁈

— Ходил за фунчозой в кафе, хочешь? — протягиваю прозрачный красный пакет.

Порции в Китае такие, что хватает минимум на троих. Проверено.

— Нет, спасибо, я почти приготовила ужин. Не буду перебивать аппетит. — Оценивающе просканировав меня взглядом, родительница скрывается на кухне.

В такие моменты она всегда старается делать вид, что ничего не произошло. Кажется, в душе она каждый раз убеждает себя, что если ей удастся создать иллюзию семейной идиллии, то мы все в неё поверим.

Увы, это так не работает. Ничего не скажу о предшественнике, но у меня на тему нравов в доме своё особое мнение, близкое к критичному, не к восторженному.

С кухни, куда ушла мама, доносится запах жареной свинины и кисло-сладкого соуса, но мне туда не надо — отправляюсь в свою комнату.

Конечно, комнатой это назвать сложно, скорее, закуток с кроватью и небольшим столом, который явно старше моего нынешнего тела. Но какое-никакое, а личное пространство.

Расположившись поудобнее, открываю контейнер с лапшой и впервые за всё время начинаю серьёзно изучать информацию про университеты и поступление. Параллельно просматриваю варианты трудоустройства в городах, в которые я могу поехать учиться.

Итогом полуторачасового корпения становится план-выписка моих сильных сторон и, бинго, учебных заведений, шансы на поступление в которые у меня выше среднего.

Ну и цены в мегаполисах, тоже всё не так плохо. Учёба именно мне обойдётся примерно в две-три тысячи долларов в год. Проживание, если рассматривать общежитие, — ещё около тысячи за год; учебные материалы — до четырёхсот.

А вот еда стоит примерно как обучение, хотя всегда есть варианты сэкономить.

Путём несложной математики выхожу на достаточно реалистичную цифру в районе шести тысяч за год, это по пятьсот долларов в месяц.

Найти работу за такую сумму, ещё и в IT, я уверен, несложно. Это ещё про стипендии и гранты ничего не смотрел, а там тоже есть варианты.

В общем, кто хочет — тот добьётся. Выводы обнадеживают.

Интересно, почему предшественник в эту сторону не думал? Теперь не спросишь.

Из приятных умиротворяющих размышлений на каком-то этапе вырывает громкий крик:

— А, этот уже дома? Отлично! — тяжёлые шаги вернувшегося отца стремительно приближаются по скрипящим доскам пола.

— Дорогой, не надо! — мать семенит за ним следом, виснет на плечах, но тщетно.

Когда отец входит ко мне, я уже жду его в дверном проеме.

— Ты что, скотина, и на председателя руку посмел поднять⁈ Семью подставить решил⁈ Думаешь, он будет разбираться, сам ты такой вырос или я тебя специально науськал⁈

А-а-а, понятно.

— Лян Вэн, ты что, господина Сяо ударил?!! — мама пугается сильнее, но уже по-другому поводу. — Что же теперь будет… ему один раз пальцем щёлкнуть — и наша работа…

— Не потеряем! — уверенно возражает отец, подступая ко мне. — Если этот выродок соберёт манатки, я договорюсь! Всё улажу! Кажется, ты куда-то ехать собирался?

Ничего себе, скорость. Вот это в деревне новости разносятся. Кроме Ванг Ксу никому не говорил, но её, справедливости ради, хранить в тайне тоже не просил.

— Подожди, но мы не можем его выгнать! Куда же он пойдёт⁈ — мама не успевает мыслями ни за контекстом, ни за супругом.

— Мне плевать! Он уже не ребёнок! За поступки надо отвечать! Хватит жалеть мерзавца!

Сестра, пытавшаяся в скандале не участвовать, после этих слов выскакивает в коридор и подхватывает под руку мать.

Две пары женских глаз стремительно набухают слезами.

— Всё хорошо, мама. Меня никто не выгоняет, я и сам хотел ехать, — а что здесь ещё скажешь. — Просто совпало. Единственный случай, когда мы с отцом совпадаем во мнениях, честное слово. У меня давно были планы, просто не говорил.

— Но куда ты поедешь? — спросила сестра.

— В крупный город, где есть работа. Чуть позже сообщу точно, где именно остановился.

— А жилье⁈ На него нужны деньги⁈

— У меня есть, давно начал откладывать.

— Вот, видишь. Не пропадёт твой сопляк, — в разговор вклинивается отец. — Даю тебе десять минут, — припечатывает он в мою сторону.

— Я справлюсь.

* * *

— Позвоню, когда устроюсь, — обещаю матери, шагая на улицу.

Напоследок машу сестре, поправляю за спиной рюкзак и, не оборачиваясь, топаю в сторону дороги. Там можно поймать попутку, за очень скромную сумму кто-то из соседей наверняка подбросит до станции.

* * *

¹ "Три сокровища Земли', жареный картофель, баклажан и перец

Глава 4

К железнодорожной станции решил отправиться на своих двоих: погода хорошая, я налегке, когда шагаешь — мысли яснее.

Из минусов — заряда телефона осталось меньше половины и садится старая балалайка быстро. Без гаджета дорога будет сложнее, особенно в незнакомых городах.

Ладно, постараюсь подзарядить в поезде, должна быть возможность.

Первым делом, пока есть связь, нужно глянуть расписание поездов — из нашей дыры они ходят куда угодно, только не в Пекин или Шанхай. Хотя-я, один поезд в столицу я всё же нахожу, только отправление через одиннадцать часов и в пути придётся провести почти два дня.

Такое точно не подходит. Да и зачем, когда есть скоростные поезда.

Сайт вокзала столицы провинции, Харбина, уже интересно. Погружаюсь в чтение — и буквально за пару минут устраняю пробелы в страноведении.

Харбин и Пекин связывает Цзинхасская экспресс-линия, это скоростные поезда. Тысяча двести километров, а ехать лишь шесть часов.

Так, а если вариант с самолётом? Меняю сайт, чтобы удивиться: не шесть, три часа, но придётся отдать в три раза больше, чем за поезд. Опять же, пока до аэропорта, пока из него по пробкам, до прибытия за определённое время — как бы не то же время и выходит.

Покрутив альтернативные варианты, определяюсь с маршрутом. Сперва добраться до Харбина, а уже оттуда — в Шанхай или Пекин, решу на месте. Начиная с шести утра, в те стороны отправляются по три поезда с интервалом в час.

Если в крупных городах, как рассказывала Ванг Ксу, есть специальные автоматы для покупки билетов, то в нашем одноэтажном вокзале, несмотря на недавнюю реконструкцию, подобного и в помине нет: в билетной кассе сидит пожилая женщина, лицо которой жизнерадостным не назовёшь.

— Здравствуйте, мне нужен ближайший билет в Харбин, который через три часа, — протягиваю документы. — Сидячее место, хотелось бы у окна.

Женщина принимает пластиковую айди-карту, заменяющую здесь паспорт, сканирует её, устало смотрит в далеко не новый монитор:

— Сто тридцать юаней.

Подзарядка телефона оказывается целым квестом. Розеток нет ни в скамейках для ожидания, ни в виде хотя бы автомата. Уже собираюсь теребить всё ту же кассиршу, когда за рекламным плакатом с изображением Шанхая обнаруживаю служебную.

Три часа ожидания провожу в планировании бюджета на следующий месяц — добросовестно изучаю сайты с вакансиями в Пекине.

Прибывший поезд оказывается старым, без современных удобств и сервисов, но меня это совершенно не волнует. Из-за накопившихся за день впечатлений не получается даже в полной мере насладиться текущим моментом — наконец-то я покидаю Суншугоу. Скучать не буду.

* * *

Меня будит громкое объявление о приезде в Харбин. Это не моё село, а очень крупный город, всего лишь раза в два меньше столицы. Именно поэтому мой вид здорово отличается от окружающих — когда направляюсь снова к билетной кассе, ловлю весьма определённые взгляды окружающих.

У нас в Суншугоу если и продавалась одежда, то самого ужасного качества, молчу о модельном ряде. Будто обноски и брак со всего Китая везли именно к нам.

Косящиеся люди меня смущают несильно (я их вижу в первый и последний раз), но как только найду работу — гардероб следует срочно менять.

У кассы — длинная очередь, но столица провинции — не глухомань. У стены — автомат для покупки билетов, первые блага цивилизации.

Когда я занимаю место в скоростном поезде до Пекина, в соседнее кресло опускается изрядная возрастом бабка. Несмотря на возраст, она достаёт новейший смартфон, решительно подключается к зарядке, встроенной в кресло (почувствуйте разницу с поездами местного значения), а потом и вовсе начинает мазать пальцами по экрану с такой скоростью, что в глазах рябит.

Попутно старушка между делом подключается к бесплатному вайфаю поезда — понаблюдав искоса за действиями шагающей в ногу со временем, проделываю то же самое.

Работа, жилище, учебное заведение — в таком порядке. Задачи на ближайшие часы, по которым нужно хотя бы примерно сориентироваться: из поезда выйду в чужом мегаполисе, без знакомств, жить дальше придётся с первой минуты.

Вакансии. Аренда. Университеты. Сайт за сайтом, сперва прочесть по диагонали, выписать в электронный блокнот интересное. Когда список закончится — анализировать уже шорт-лист.

— Это, конечно, не моё дело, но в этом районе я бы ничего не снимала. — соседка, о которой я и думать забыл, без затей глядит в мой экран, нисколько не комплексуя.

Занятно.

— А? Вы про жилье?

— Про что же ещё, — старуха даже не стесняется того факта, что подглядывает.

Или это что-то типа нормы? С поправкой на возрастную разницу?

— Там станция аэрации неподалёку. У всех свои вкусы, но жить с ежедневным запахом тухлых яиц — так себе идея, — продолжает бабка. — Про грязь в районе вообще молчу.

— Понял. Спасибо. — Если абстрагироваться от приличий, в моём положении глупо отмахиваться от информации. — А какие тогда районы вы бы посоветовали?

— У каждого есть плюсы и минусы. Сейчас расскажу!

Пожалуй, есть свои плюсы и в возрастной общительности старшего поколения. Соседка открывает на своём телефоне карту Пекина и, словно иностранцу, устраивает наглядную лекцию о районах. С ценами.

— Ты не местный, — попутно замечает она. — Откуда?

— Суншугоу, деревня возле Хэйхэ, Хэйлунцзян.

— Значит ты с северо-востока. Так и подумала — прононс. А в Пекин зачем?

— За лучшей жизнью, — коротко и честно.

Женщина, конечно, здорово помогла как минимум информацией, но вот её манера общаться…

— На сезонную работу с севера? Здесь таких много. Платят хорошо, если трудиться на совесть.

— Нет, переезжаю на постоянку — планирую в университет.

— Серьёзная цель, — женщина незаметно подбирается и из добродушной бабки становится какой-то… иной.

Следующие несколько минут она молчит; я уже думаю, разговор окончен; но не тут-то было:

— А с университетом определился?

— Смотрел варианты, но окончательно ещё не выбрал — сперва нужно решить вопрос с работой.

— Я к чему уточнила. В университетах много грантов и стипендий, самых разных — в зависимости от твоей персональной ситуации. Если подсуетишься, обучение может оказаться не только бесплатным, а ещё и сверху заработать сможешь. Совмещать одно с другим, конечно, не просто, но многие справляются. — Такое впечатление, что соседка нехотя вещает на тему, в которой ориентируется профессионально.

Интересно, что будет, если спросить в лоб.

— Не подскажете тогда, на какие стоит обратить внимание? У меня порядок с мотивацией, но ума и опыта однозначно не хватает.

Ну а вдруг. За спрос в нос не бьют, тем более она первая заговорила.

— Могу. Если бы ты был моим близким родственником, я бы сказала, Пекинский университет и Цинхуа. Смотри, они находятся недалеко друг от друга, — снова карта на её телефоне. — Специальность выбрал? Чтоб советовать тебе университет или факультет, я должна понимать, в каком направлении мыслить.

— Прикладная математика или что-нибудь в этом роде.

Где-то слышал, что идеальная пара — это садист с мазохистом. Применительно к ситуации, женщина с удовольствием рассказывает (ладно, пусть будет, разговаривает) — я очень внимательно слушаю и даже записываю.

Гранты, разные группы, на некоторые можно претендовать по выбранной специальности. Стипендии, виды и размеры. Отдельный вид поощрения — из обширного списка она особо выделила за активную студенческую деятельность, тоже аналог стипендии, соседка по поезду называет её самой простой и доступной.

А ещё, раз я из глубокого и далёкого села, могу попробовать податься на одну из стипендий благотворительных фондов — ничего не теряю, а процент отказа достаточно низкий.

За разговором я и не замечаю, как пролетает ещё несколько часов — приезжаем в Пекин. Благодаря попутчице, на выходе из вагона уже неплохо представил и сам город, и куда дальше двигаться. В обоих смыслах.

— Если не секрет, кто вы по роду занятий? — спросить старшего человека сразу было неудобно, но теперь вроде как есть эмоциональный контакт, можно попытаться.

— Уже пенсионерка. До позапрошлого года была завкафедрой — заместитель декана.

Ух ты.

— А где? — удивление даже изображать не приходится.

— Национальный университет, математика, кафедра дифференциальных уравнений. Пекин.

Здесь только уважительно качнуться вперёд-назад, обозначая поклон благодарности. Когда разговор только коснулся грантов и университетов, я начал подозревать, что рядом едет кто-то не совсем простой, но не ожидал, что настолько.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Премиальный ресторан «Горизонт», один из центральных районов города.

Эффектной внешности администратор, постоянно готовая к встрече гостей, при виде молодого парня, перестала улыбаться:

— Чем могу помочь? — она была уверена, что подросток неопрятного внешнего вида попал сюда случайно.

И, личный опыт позволял утверждать наверняка, уж точно не для трапезы.

— Здравствуйте. Меня пригласили на собеседование, четырнадцать ноль-ноль. Куда идти внутри здания?

Сотрудница даже тенью мимики не выдала истинных чувств. По роду работы она каждый день сталкивалась с претендентами на различные должности, но таких персонажей ещё не было — откровенно из… ну очень далёкого села — это впервые.

О приходе кандидата в данное время действительно уведомляли, но, возможно там был другой человек?

Администратор открыла электронный блокнот на служебном планшете:

— Пожалуйста, имя?

— Лян Вэй.

Странно. Совпало. Ладно, если и случилась накладка (и конкретная деревенщина здесь по ошибке) — точно не по её вине.

— Хорошо, господин Лян, следуйте за мной.

Изношенные джинсы, откровенно деревенская прическа. Картину дополнял старый рюкзак, давно мечтавший о стирке либо чистке и висевший на плече мешком.

Процокав каблуками по служебному коридору, и не думая оборачиваться назад (идёт следом, куда денется), сотрудница остановилась возле нужной двери:

— Секунду.

Экзотичный соискатель, топая в кильватере, разогнался так, что влетел в женскую спину. Администратор на мгновение красноречиво сжала губы в узкую полоску и постучалась в кабинет:

— Я спрошу, свободен ли Лю Чао.

— Входите!

Ещё через пару секунд выяснилось, что никаких накладок не произошло и кандидат действительно тот самый.

Ладно, пусть эйчар и разбирается. Рекрутинг — его зона ответственности, если менеджер думает, что подобным персонажем можно украсить рабочий коллектив…

Ещё через четверть минуты, вернувшись на рабочее место, сотрудница дисциплинированно выбросила из головы угловатого недотёпу.

* * *

Там же. Кабинет менеджера по персоналу.

— Ровно два. — Эйчар мазнул взглядом по дорогим наручным часам. — Ценю вашу пунктуальность.

Мужчина поднял глаза, чтобы в следующую секунду удивиться: при чтении отклика в голове складывалась одна картина, как должен выглядеть этот конкретный парень. Сейчас же, когда он стоял на пороге, разница между реальностью и ожиданиями оказалась весьма не в пользу кандидата.

Менеджер аккуратно убрал эмоции с лица, и не только: главное правило в его работе — быть объективным. Внешний вид, говорят цинично, улучшению поддаётся легче, чем некоторые другие показатели.

Хотя у вас никогда и не будет второго шанса произвести первое хорошее впечатление, констатировал он мысленно.

— Присаживайтесь, этот стул. Чтобы избежать трат нашего взаимного времени, пожалуйста, дайте айди карту.

Самая первая проверка, на профессиональном жаргоне «сито».

Некто Лян Вэй с ровным выражением лица (здесь однозначно плюс) уселся, где сказали, и протянул пластиковый прямоугольник.

Через несколько секунд Лю Чао, менеджер, эмоций сдерживать не стал:

— Из Суншугоу⁈ — он отчеркнул ногтем адрес на айдишке.

— Да. Проблема? — подросток чуть насторожился.

— Лян Цзиньмэй — имя знакомо?

По идее, должен знать, деревня крайне небольшая. Заодно вот оно, второе сито.

— Конечно знакомо, вы говорите о моей матери! — теперь кандидат подобрался. — Откуда знаете⁈

Н-да. В этом месте ни минус, ни плюс, поскольку разговор здорово вильнул в сторону от предписанного скрипта. Всё же, родная мать…

Лю Чао коротко задумался, что именно ответить и ответить ли (или скипнуть этот пункт и общаться дальше).

— Больше сорока лет назад мой отец тоже жил в Суншугоу, но примерно в те годы оттуда и уехал.

«И правильно сделал», — пробормотал соискатель одними губами, практически беззвучно.

— Как только освоился в Пекине, сразу же забрал остальных членов семьи. Всех, кроме моего деда, — продолжил менеджер. — Мы его много раз пытались уговорить переехать сюда к нам, но без толку.

— Как звать? — на лице подростка мелькнуло ну очень сдержанное любопытство. — Если не секрет.

— Лю Сяньнянь. Знаете?

— Пф-ф-ф, второй ряд, третий дом? Вкусные яблоки прямо посреди огорода?

Подросток спохватился и чуть покраснел: обоим было понятно, что кое-кто эти яблоки ел, видимо, никак не вследствие приглашения хозяина.

Пару секунд оба помолчали.

— О Лян Цзиньмэй дед не раз рассказывал. Она второй год помогает ему по хозяйству плюс лично, как понимаю, на одной волне общаются.

Мир тесен.

— Если следовать формальным правилам, я не должен продолжать это собеседование, — заметил эйчар тихо. — Личная связь с кандидатом.

— И как правильно? — посетитель озадачился. — Что, можно не взять нормального человека на работу только потому, что чьи-то старики жили вместе полсотни лет тому⁈

— Теоретически полагается вызвать на подмену специалиста административного блока — второго эйчара в компании нет. — Лю Чао приступил к вводу восемнадцатизначного номера с айди карты в единую базу данных персональных файлов граждан, открытая часть которой была доступна и компаниям-работодателям. — Пока я проверяю ваш профайл, расскажите о семье.

— Что конкретно? — удивление на лице соискателя обрело конфигурацию и стало выпуклым.

— Кем работают, какие у вас взаимоотношения.

— Это корректный вопрос?

— Вообще-то здесь я задаю вопросы. На ваш вопрос: да, потому что часть теста дисфункциональных отношений. Могу организовать полностью, не фрагментарно.

— НЕ НАДО! Моя мать — работник зернохранилища, отец — оператор сельхозтехники. У нас почти вся работа завязана на кукурузе, как говорит председатель — мы кормим ею весь Китай…

В первую очередь Лю Чао прошёлся по базе правонарушений: то, что их родственники между собой более чем тесно общались, не основание пренебрегать своими обязанностями (кое-каких нюансов взаимоотношений своего деда и матери собеседника он парню, естественно, рассказывать не стал. По вполне понятным причинам).

Криминальное досье Лян Вэя было девственно пустым — парень чист перед законом, уже хорошо. Четвёртое сито пройдено, работаем дальше.

Об образовании вслух можно не спрашивать — для этого есть страница персонального файла в системе. А вот на ней менеджер к своему великому удивлению не обнаружил ни-че-го: да у него за плечами только школа!

С одной стороны, не ахти какая проблема, мало ли официантов без высшего образования даже и в Пекине. Но в этом случае должен быть опыт работы, пусть и в восемнадцать лет.

Эйчар пошёл по профайлу дальше — чтобы в следующую секунду глазам своим не поверить. В послужном списке кандидата числилась единственная работа разнорабочим, в том самом селе — и ничего более.

Хотя следующие действие являлось формальным нарушением, менеджер чуть довернул монитор, чтоб страница стала видна посетителю:

— В этом месте я должен прекратить тратить своё время и в файле собеседования указать, что вы нам не подходите, — второй рукой он вернул айди карту владельцу. — И вы точно знали об этом, когда шли сюда: требования к вакансии указаны однозначно, двойной трактовки быть не могло.

Лян Вэй сильно занервничал, но в виду попытался не подать. Разумеется, профессионального рекрутера это не обмануло, однако стало интересно, что пацан скажет дальше.

— Я рискнул, за спрос в нос не бьют, — кандидат набычился. — Да, я понимал, что не подхожу по некоторым требованиям, но полного спектра соответствия в вашем коротком анонсе указать в принципе нельзя: я посчитал, что по сумме показателей превзойду…

— Кого?

— Большинство других соискателей.

— Очень самоуверенно, — менеджер одним пальцем натыкал на смартфоне номер. — Принесите чай… Нет, ко мне в кабинет…

Визитёр слегка оживился.

— Я сейчас здорово нарушаю формальную процедуру, продолжая нашу беседу. Вы это понимаете? — эйчар оторвал взгляд от экрана.

— Да. За это благодарен, вне зависимости от итогов собеседования. Конфиденциальность гарантирую своим честным словом.

Пожалуй, ещё один плюс, причём на пару пунктов сразу.

— Что ж, хорошо, что мы друг друга понимаем. Я продолжу вопросы и в конце поставлю объективную оценку: если, как вы говорите, по сумме показателей пройдёте, решение будет положительным.

— А если нет⁈

— Если нет, вы знаете где выход. Итак, первый вопрос — почему вы уехали?

— Как и ваш отец, я хочу жить лучше, чем можно позволить у нас в деревне…

Лю Чао не только и не столько слушал, сколько отслеживал и изучал реакции. Смешно, конечно — но пока всё было исключительно в плюс. Несмотря на.

— Почему вас заинтересовала именно наша вакансия?

— Здесь два варианта ответа, прошу прощения за фривольность, — соискатель не пойми с чего развеселился.

Менеджер вопросительно поднял бровь.

— Первый — чтоб пройти на должность, второй — искренний.

— И вы сейчас решаете, какой выбрать? — менеджер не скрыл иронии.

В эти игры он тоже играть умел.

— Угу. — Визитер простодушно кивнул.

— Пробуйте оба по порядку.

— Интересное заведение, в самом туристическом центре Пекина, прямо наверху небоскреба — я никогда не видел таких больших зданий, в Суншугоу их просто нет.

— Занятный критерий…

— Когда решил взглянуть на отзывы о вашим ресторане, обнаружил приятный сюрприз: рейтинг четыре и девять. Почти шесть тысяч отзывов, недешёвая и изысканная кухня.

— Неожиданно. Какой из этого вы сделали вывод?

— Чаевые, — собеседник ещё раз простодушно пожал плечами. — Необлагаемые налогами, но абсолютно законные и практически гарантированные — если свою работу делать качественно. — Пацан на мгновение задумался, подбирая слова. — Если свою работу любить, я бы сказал.

— Занятно. Крайне нестандартная точка зрения, я бы сказал.

— Вы сами попросили откровенно, — выходить из деревни развёл руками. — «Честность — лучшая политика». Люди на вашей должности избегают брать на работу не столько тех, кто выбивается за рамки, сколько тех, кого не смогут предсказать. А я о себе искренне всё сам выкладываю.

— Продолжайте. Я очень внимательно слежу за ходом вашей мысли.

— В Пекине я в первую очередь потому, что планирую пойти в университет. У вас есть вечерние и ночные смены, за которые я был бы очень признателен — с одной стороны.

— Хм.

— С другой, на форуме ваши бывшие официантки в отзывах писали, что именно на ночную работу большинство персонала выходит неохотно.

— Какая неожиданная глубина анализа, — Лю Чао в самом деле впечатлился. — Пожалуй, я тоже скажу откровенно. Если вы читали отзывы, не могли не заметить мнений о зарплате. — Он впился взглядом собеседника, внимательно отслеживая реакцию.

Разговор с выходцем из замшелой глубинки складывался на удивление интересно. Хотя окончательное решение ещё не принято! — одёрнул себя эйчар.

— По меркам Пекина средне, — согласился пацан, — но я уже говорил, чаевые никто не отменял. Плюс ваш соцпакет.

— А что с ним? — в этом месте менеджер задумался.

Да, стандартный набор плюшек прилагался, но в столице это случалось сплошь и рядом, соответственно, большого значения не имело.

Как в следующую секунду оказалось, не для всех:

— Вы предоставляете проживание, оплату транспортных расходов, а ещё кормите в ресторане. Еда, получается, два раза сутки — значит, мои обязательные расходы близки к нулю.

— Проживание в общежитии! — менеджер слегка остудил чужой энтузиазм.

— И что? На мой отклик вы ответили сразу, на собеседование позвали мгновенно. Значит, и общежитие в порядке — раз всё заведение серьёзное. — Парень перевёл дух. — Ладно, если совсем честно, жившие у вас как один отзывались о хорошей звукоизоляции — это во всём городе редкость. Для меня момент напротив критичный: значит, никто не будет мешать мне учиться.

Занятнее и занятнее, хотя и крайне нестандартно.

— Среди отзывов я также нашёл фотографии общих помещений, даже личных комнат. Всё очень пристойно, а если сравнить с общагами некоторых университетов… Вы поняли. — Лян Вэй, похоже, о психологическом дискомфорте не подозревал как о явлении в природе. — Ещё была информация, что ваш комендант сговорчивый, особенно за небольшую плату. Многим удавалось договориться и проживать в одиночке.

— Это не из-за коменданта, — машинально заметил Лю Чао. — Общежитие никогда не бывает полностью загруженным: большинство официантов — пекинцы. Живут у себя дома, наши комнаты им без разницы.

Парень промолчал.

— Ладно… Ещё один стандартный вопрос. Таких, как вы, очень много; чем вы лучше прочих кандидатов? Ответ должен скомпенсировать ваш огромный минус в виде отсутствия образования и опыта работы по профилю.

— Я ж из деревни! В вашем бизнесе основной бич — в конце дня абсолютно все официанты выдыхаются. Начинают дольше доходить до столика, медленнее обслуживают — перестают укладываться в норматив.

— Дальше.

— Вы заметили, что в отзывах, оставленных вечером, люди в основном жалуются на скорость обслуживания? Хотя в целом их впечатление шикарное?

— Нет, отзывы читает маркетинг.

— А я заметил… У вас же есть норматив обслуживания одного стола? Он вечером по отношению к утру меняется или такой же? Поправка на усталость есть?

— Ты всё же где-то работал в отрасли? В профайле неточно? — рекрутёр щёлкнул по экрану.

— Не-а, по верхам нахватался. В деревне есть единственное кафе, если знаете, его хозяин на всякие тренинги в Харбин ездит. Однажды пересеклись в магазине, пообщались. Потом искал работу, включил мозги, когда обдумывал — вспомнилось.

— В чём преимущество того, что ты из деревни?

— В отличии от городских, пятнадцать-двадцать километров в день мы выполняем регулярно. Например, конкретно у нас школу закрыли (народу ведь мало), другая только в соседней деревне — три с половиной кэмэ туда и столько же обратно. Плюс по хозяйству то-сё, уголь там пересыпать, огород полить.

— В чём тонкость?

— Вода в канале, в один конец — больше сотни метров. Вёдра по десять литров, сходить надо минимум раз пять…

— Ясно.

Дверь в кабинет открылась. Официантка подошла к столу, сгрузила поднос с чашками и чайником из исинской глины, после чего молча вышла.

— Пожалуй, коммуникативные навыки тестировать не будем, — задумчиво констатировал эйчар, провожая девушку взглядом.

— Мои?

— Да. И так понятно.

— А ещё я языки знаю! — спохватился пацан, незаметно (как ему казалось) наблюдающий за разливающим чай взрослым.

— Да ну? — Лю Чао подпустил в голос иронии.

— Можем поговорить, — упёрся самый нестандартный соискатель за последний сезон. — Зовите кого угодно, кто свободно говорит по-русски и по-английски!..

* * *

Там же, через некоторое время.

— Комната на двоих, восемь квадратов. — Менеджер, за время собеседования пришедший в благодушное настроение, снисходительно смотрел на собеседника.

— Это ровно на сто процентов больше, чем у меня сейчас есть, — пацан остался верным себе и резал правду-матку.

Только что даже, разговорившись, о семье такие детали рассказал, что…

Впрочем, на манипуляции эйчар не поддался — кандидат был действительно неплох и уж испытательного срока точно заслуживал. Если быть объективным и смотреть в перспективу.

— У меня вопросов нет, у тебя? — Лю Чао взглянул на часы и принялся закругляться.

— Единственный: когда приступать к работе?

— Единственный нормальный человек, который спросил единственно правильную вещь, — проворчал мужчина в сторону. — Сперва санкнижку нужно сделать! Без неё в общественном питании тебя ни к чему и на километр не подпустят…

— Сделаю.

— За свои деньги, — напомнил менеджер, повинуясь невнятному предчувствию. — Профосмотр в поликлинике недорогой, но что-то за визиты к специалистам отдать нужно. Плюс сам бланк, печати, внесение в систему.

— А есть гарантии, что после этого возьмёте на работу?

— Ну ты наглец! Открой объявление! Санкнижка — первый пункт в условиях!

— Упс. Извините. — Соискатель слегка покраснел.

— Я и так доброе дело делаю!.. — эйчар спохватился и прикусил язык, затем взглянул на часы. — Уже почти полтора часа. Если поспешишь, то сможешь пройти медосмотр сегодня же, — продолжил он другим тоном. — Здесь не Суншугоу, это всё быстро.

— Понял, мои извинения. Займусь немедленно.

* * *

Там же, чуть иной этаж небоскрёба и ещё через какое-то время.

Парень по имени Лян Вэй оглядел ничем не примечательную комнату.

Две кровати, один стол, общий на двоих шкаф.

— Берёшь? — за спиной равнодушно зевнул немолодой комендант.

— Более, чем достаточно на первое время. — Пацан разулся и сделал два шага. — Ух ты, даже окно есть.

Через пару минут, когда новоиспечённый обитатель служебной жилплощади ресторана «Горизонт» вышел к лифту, он столкнулся с собеседовавшим его менеджером по персоналу. На этот раз Лю Чао что-то объяснял очень красивой девушке примерно того же возраста, что и сам вчерашний школьник.

— Лян Вэй, дополнительное задание. Вот, — рекрутёр кивнул на девицу. — Проведёшь по тем же врачам, по которым пойдёшь сам. Вас сегодня двое таких умных — без санкнижек, но с жаждой работы. Если пойдёте прямо сейчас, с запасом успеете в ночную смену, врачи-специалисты как бы не до одиннадцати.

Глава 5

ИНТЕРЛЮДИЯ

Невзирая на правила этикета, стильно одетая и ухоженная девушка посмотрела на будущего коллегу с плохо скрытым отвращением — с таким даже рядом стоять противно.

Чувство гордости за только что полученную должность испарилось. Она даже усомнилась, а такое ли заведение престижное, как о нём говорят? Ведь как иначе объяснить тот факт, что они взяли этого пацана на работу.

Н-да. Выбираешь лучший наряд, тратишь несколько часов на макияж (не говоря о прочем) — а потом появляется такой вот «коллега».

Внешний вид девицы буквально кричал: особа не из простых и уж точно с деньгами. Дорогие духи лишь подкрепили догадки парня, которые он, впрочем, не озвучил.

— Янг Ши, — эйчар обратился к девушке. — Это Лян Вэй. Вы оба только приехали в Пекин. Надеюсь, вы быстро освоитесь и между собой поладите, — мужчина взглянул на часы. — Удачи.

Двери первого лифта за эйчаром захлопнулись.

— Ты что, тоже официант?

— Да, а что?

— Ничего, — холодно ответила девушка, успокаивая себя мыслью, что парень на такой работе однозначно не задержится.

Просто взяли из жалости. И в родном Гонконге она таких видала — приходят на собеседование, рассказывают смазливую историю и…

— Янг Ши, — парень указывая на открытую дверь второго лифта.

— Николь! — раздражённо бросила она, словно её только что оскорбили.

— Что? — парень сразу и не понял.

— Моё европейское имя, — процедила девица, нажимая на кнопку первого этажа. — Зови меня Николь.

— Как скажешь, — равнодушно ответил Лян Вэй.

Когда они вышли на улицу, он продолжил:

— Если не секрет, зачем называть себя иначе?

— У нас в Гонконге принято выбирать европейские имена, некоторые даже дают их детям при рождении. Конкретно мои родители побоялись, что европейское имя будет диссонировать с китайской фамилией, поэтому решили воздержаться.

— О, так ты из Гонконга. Получается, оба издалека. А я с севера, деревня на границе с Россией.

— По тебе видно…

— Я слышал, что Гонконг самый впечатляющий город небоскрёбов, — спокойно продолжил парень. — Смесь запада и востока. Однажды непременно туда съезжу.

— Да, тебе и правда не помешает хоть раз побывать в приличном городе.

— А как же Пекин? Куда уж приличнее.

Янг Ши пренебрежительно подняла бровь:

— По сравнению в Гонконгом — обычная провинция. И это проявляется во всём, от архитектуры до поведения. Смотри, как они ходят! — она указала пальцем на толпу возле входа в метро. — Толкают друг друга, словно вокруг никого, кроме их самих. В этой весь твой Пекин!

— И всё же ты здесь, — неуместной дурацкой улыбкой Лян Вэй вызвал ещё большее раздражение.

— К сожалению, — прошипела она в сторону.

— А работу подыскала. Как бы тебя город ни раздражал, всё равно планируешь остаться.

Бестактность надоедливой деревенщины всё больше выводила из себя, сдержаться не вышло:

— На себя смотри! Не лезь в чужие дела! Думаешь, у меня был выбор⁈ Мне в Гонконге было отлично, пока бизнес семьи не попал под национализацию!

Янг Ши почувствовала, что краснеет, и ускорила шаг, чтоб быстрее оказаться в метро.

В итоге дорога до поликлиники прошла в тишине, что её более чем устраивало. Правильно говорили родители о китайцах. Им никогда не понять гонконгцев, а этот ещё и деревенский, что вообще не оставляет шанса нормальным взаимоотношениям. Хорошо, тип сам это понял и заткнулся.

На входе в поликлинику спутник неожиданно заговорил:

— Ты права, мне никогда не понять, через что ты прошла. Но я знаю не понаслышке, каково это, когда попадаешь в место или даже общество, к которому не принадлежишь. Не моё дело, но если тебе придётся остаться здесь, есть смысл попытаться свыкнуться с привычками и традициями. Никто не просит переступать через себя и ломать собственную личность, достаточно соблюдать нормы, их ещё зовут общепринятыми. По крайней мере, если нет желания стать изгоем, — Лян Вэй открыл дверь и махнул рукой, пропуская девицу вперёд. — С европейским именем ты всегда будешь чужой, особенно среди коллектива официантов, хотя это же имя можно оставить для посетителей-иностранцев.

Янг Ши молча вошла в поликлинику.

Список врачей, которых предстояло пройти, висел на стене и полностью соответствовал длине очередей к ним. Вот это попадос…

Она уселась на деревянную лавку возле кабинета психиатра и безучастно посмотрела на толпу перед собой. Казалось, её вполне устраивало ожидание.

Но только не Лян Вэя — такими успехами они сегодня не получат санкнижку, а может, даже и завтра.

Парень затеял оглядываться по сторонам, заметил среди толпы каких-то иностранцев и целеустремлённо направился к ним:

— Осмотрюсь. Подержи, пожалуйста очередь.

— Хорошо, — она демонстративно не оторвала глаз от экрана смартфона.

Лян Вэй подошёл к двум лаоваям:

— Hi! Awful queues here, I didn’t expect. Are you also trying to get some kind of medical clearance?

— Sure, the Chinese demand it even for a language school, — вздохнул один из носатых.

— Where are you from? — Лян Вэй явно не думал ни о неловкости, ни о дискомфорте.

Через минуту европеоиды общались с деревенским, как со своим. Один был из Австралии, второй — из Соединённого Королевства (в этом месте Янг Ши украдкой вздохнула) и их не волновали ни одежда, ни причёска аборигена. Такой в тех местах менталитет — не зацикливаться на внешности и мелочах, чего не сказать о китайцах.

Всё-таки в Европе, Янг Ши это знала от родителей, даже миллионеры порой одеваются очень ну просто — у семьи был знакомый, владелец ювелирного завода. Не будь европейцем, по одежде друзья родителей часто вообще принимали бы за бомжа.

То, что новый знакомый говорил по-английски не хуже неё, озадачило, если мягко. Она пока не поняла, как будет к этому относиться: с одной стороны, «вещи не всегда кажутся тем, чем являются». Да-да-да, вся эта нравоучительная херь и лабуда, справедливость которой она мозгами признаёт, но с которой регулярно не желает соглашаться душа.

С другой же стороны… Если кто-то одет как бомж, выглядит как бомж, щеголяет кое-какими манерами бомжа — … ?… Можно не продолжать, Голливуд нынче проник повсеместно.

Хотя, конечно, интересно. Ладно она — в Гонконге официальных языков два, английский в списке. Но откуда он?..

Тем временем Лян Вэй, закончив договариваться там, вернулся к ней:

— Кристофер — высокий, — он указал на рыжеволосого британца. — Держит на всех очередь к хирургу…

— Я слышала. — С максимально невыразительным лицом, на которое была способна, процедила Янг Ши.

— … Второй за всех стоит к терапевту.

— Я СЛЫШАЛА!

— Ты, пожалуйста, как и сидишь, жди невропатолога, а я пойду на третий, к окулисту. Хорошо? Так будет быстрее. Чья очередь подходит, тот звонит остальным троим.

— Хорошо.

Параллельно они все по-быстренькому отбились в кабинете для забора анализов: деревенский о чём-то пошептался с лаборантом и результаты гарантировали выдать в течении часа, максимум двух.

— Как раз за это время закончим всех врачей, — бормотал под нос деревенский.

— К чему такая спешка? — не удержалась Янг Ши.

— Не знаю, как тебе, а мне нужно быстрее выйти на работу. Давай, иди пока свободно! — её нагло толкнули в спину, буквально внося к хирургу.

После этого Янг Ши сдалась. Помощь иностранцев значительно ускорила прохождение, кабинеты сменялись достаточно быстро и вскоре они уже сидели возле последнего. До получения листка профосмотра, на основании которого выписывали санкнижку, оставалось буквально пять человек.

Будущий коллега какое-то время таращился по сторонам, затем затеял общаться по второму кругу:

— Какие планы у тебя на ближайшие полгода, если не секрет?

— Никаких! — огрызнулась она и отвернулась в противоположную от сторону, к нему затылком.

Лян Вэй покладисто кивнул и отсутствие ответа воспринял равнодушно.

Посидев пару минут в тишине, Янг Ши заставила себя успокоиться и по здравому размышлению решила, что отталкивать помогающую руку — не лучшая стратегия.

Впрочем, резко сменить тон тоже было немыслимым:

— Вот что за глупые вопросы? — а пусть понервничает. — Я перевелась в университет экономики, какие ещё могут быть планы кроме учёбы и работы? После этой медкомиссии жилье ещё искать, я не смогу долго оставаться в сегодняшних апартаментах, — она «случайно» подчеркнула дороговизну нынешнего жилища.

— А чего искать-то? Общежития при университетах практически ничего не стоят плюс удобно

— Чем? — побольше пренебрежения в интонации.

— Меньше времени на дорогу.

Янг Ши поморщилась:

— Ты, видимо, не знаешь, что такое университетские общежития. Начать с того, комнаты на четыре-шесть человек! Дальше можно не продолжать, хотя если для тебя нормально…

— Насколько знаю, если заплатить чуть больше, можно получить более выгодные условия, — осторожно заметил будущий коллега.

— Нашёлся умник! — и как тут сдержаться. — Окей, заплачу я в два-три раза больше за улучшенную конуру; и что меня ждёт? Комната не на шестерых, а на двоих-троих? Это что-то меняет?

— Если б мы были знакомы чуть дольше, я бы предположил, что ты избалована настолько, что в принципе не рассматриваешь вариант с общежитием. Даже мой опыт подтверждает, со всеми можно договориться, — не был бы деревенщиной, можно было бы подумать, что это сейчас был сарказм. — Если найти подход к коменданту, можно достаточно легко оказаться одному в комнате, в которую странным образом никогда никого не подселяют.

— Оно мне надо? — откровенно прокомментировала она. — Общий туалет с душевой, повсюду тараканы. Молчу уже об окружении — деревенские персонажи вроде тебя. Нормальные люди даже студентами живут в съёмных квартирах, не в общагах.

Лян Вэй с задумчивым видом подобрался, чуть помолчал, затем выдал вежливо и спокойно, словно весь её негатив пропустил мимо его ушей.

— Не моё собачье дело, тебе жить. Но мой тебе совет будущего коллеги — забудь про съёмную квартиру. Или почти все заработанные тяжёлым трудом деньги придётся отдавать за жильё.

— Пф-ф-ф.

— Лучше провентилируй условия лично, если я для тебя не авторитет, и после этого согласись на служебное жильё от ресторана. Хотя бы на первых порах. Да, совсем не тот комфорт, к которому ты привыкла, но, во-первых, расходы будут нулевые — соответственно, твой неприкосновенный запас денег не будет уменьшаться вообще. — Бесящий тип выглядел компетентным до боли в зубах.

Хотя ремарка про НЗ денег заставила её проглотить то, что она собиралась выдать. Заначка действительно существовала, в самом деле предназначалась на крайний случай и именно её сейчас Янг Ши безвозвратно расходовала.

— Ещё питание за счёт ресторана, — будущий коллега не унимался. — Сам я пока не знаю, чем они там нас кормить собираются, но уверен, что в ресторане такого уровня с питанием работников тоже всё в порядке. И раз на то пошло — я очень сомневаюсь, что, снимая жилье, ты В ПЕКИНЕ сможешь позволить себе аналогичный рацион.

— Сказать бы тебе, но я лучше промолчу: слишком хорошо воспитана.

— Работа официантом не такая лёгкая, как ты думаешь, — кое-кто опять пропустил мимо ушей весь женский негатив. — Одной внешности недостаточно, даже такой, как у тебя. Готов спорить, ты раньше просто не сталкивалась.

Она промолчала.

— На первых порах придётся люто ишачить, а ты же ещё учиться параллельно будешь?

— Да. — Ледяным тоном можно было забивать гвозди.

— Вот я тебе компетентно заявляю: начальству на твои сложности будет абсолютно плевать. Поблажек не будет

— Откуда такая уверенность у человека, который впервые за всю биографию из деревни оказался в городе?

— А я, в отличие от тебя, работал и раньше. И очень хорошо не понаслышке знаю, как любой, даже самый конструктивный Хозяин относится к Сотрудникам. Ты просто раньше не сталкивалась.

— Как?

— Как к инструменту, — припечатал собеседник вполголоса. — Другое дело, что хозяева бывают разными. Соответственно, инструменты тоже по-разному берегут, но сам принцип…

— Мне советы деревенщины не нужны! Для тебя и деревянный сортир на улице, похоже, социальная норма! — ответ, казалось, вырвался сам, без участия хозяйки.

— В отличие от тебя я знаю, что такое труд. Первый месяц, уж поверь чужому опыту, ты еле-еле как будешь доползать до кровати! В том состоянии тебе будет абсолютно безразлично, шестиметровая ли комната общаги вокруг тебя или сто квадратов террасы пентхауса с видом на море — лишь бы было тихо. — Пацан перевёл дух. — И никто рядом не звучал, на прочее тупо не останется здоровья.

— Пф-ф-ф.

— Тебе жить, но я б на твоём месте один день попробовал. Если я неправ — из общаги ресторана можешь съехать в свои апартаменты прямо завтра утром, одну ночь уж как-нибудь переживёшь.

Тут-то до Янг Ши дошло, почему он так настаивает на общежитии, игнорируя её аргументы. Мужики так себя ведут, когда хотят подкатить!

Она красноречиво ухмыльнулась:

— Я оценила.

— Что?

— Какой ты хитрый и пронырливый.

—???

— Ты не просто чисто внешне не мой типаж (и уж тем более не мужчина моей мечты), ты в целом — воплощение деревенского быдла и потенциального неудачника. — Она говорила чётко, с расстановкой, давая собеседнику возможность в полной мере осознать смысл сказанного. — Такие как ты всю жизнь остаются в основании социальной пирамиды и добросовестно передают большую часть собственных ресурсов в управление элите.

Лицо собеседника слегка затвердело.

— Ты абсолютно не амбициозен, молчу, что одет как полный лох, — ровно продолжила Янг Ши. — Если бы я с тобой сейчас пошла в ресторан, мне было бы стыдно за твой внешний вид, причёску, одежду… даже на руки свои посмотри.

Лян Вэй с задумчивым видом вытянул ладони вперёд:

— Ну-у, руки могут быть такими по разным причинам. Может, я каратист великий?

— Да, может, — легко согласилась Янг Ши. — Если бы всё остальное было как у городского. В этом случае мозолистые кулаки тебя бы не портили, поскольку гармонировали бы с общим образом.

Тип несколько секунд молчал, затем слегка выбил её из колеи:

— Спасибо, — серьёзно поблагодарил Лян Вэй. — Не понял только, к чему пассаж про мою пронырливость.

— На всякий случай, — этот момент она почему-то решила пояснить откровенно. — Я поймала себя на том, что за эту дурацкую медкомиссию тебе, северному лоху и чёрту, рассказала о себе больше, чем всему остальному Пекину за то время, что я здесь. Да и многим в Гонконге за предыдущее время.

— И? Я должен сделать какой-то вывод? — пацан то ли действительно не врубался, то ли тот самый второй вариант.

— Ты — нет, а вот я свой вывод уже сделала. Человек, который выглядит суперпросто, но которому все незаметно для себя выкладывают подноготную полностью — мой отец учит, такого собеседника стоит воспринимать всерьёз, а спутника — опасаться.

— Опасаться точно не стоит, — легкомысленно отмахнулся Лян Вэй, в очередной раз не принимая близко к сердцу женские слова.

— Все так говорят. — Янг Ши подчёркнутого спокойно качнула подбородком.

— Ну, остальные, кто так говорит, возможно, не готовы продекларировать свои настоящие цели? — парень с энтузиазмом смотрел на последнего человека в очереди перед собой.

Прозвучало странно, по крайней мере, в исполнении конкретного типажа.

— Что ты имеешь в виду? Подробнее можно? — она всё же уточнила.

— Учебник маркетинга, третий курс профильного факультета. А ещё эта тема есть у дипломатов и политологов.

— Рожай уже!

— Цели Кампании, маркетинговой или политической, бывают декларируемыми и реальными.

— Ух ты. — Янг Ши великолепно понимала, о чём речь, однако текст слишком уж контрастировал с личностью говорящего. — Дальше?

— А всё, уже рассказал. Бывают ситуации, когда реальные и декларируемые цели не совпадают. У меня наоборот.

— Во-первых, ты пока ничего толком не озвучил. Во-вторых, и почему же?

— Да потому, что я действительно из деревни, даже школа была почти за четыре километра от дома! Каждый день, туда-обратно, в любую погоду! И в свободное время я реально горбатился то на кукурузных полях, то на стройке, чтоб иметь хоть какие-то карманные деньги! Я говорю, как есть, потому что скрывать мне нечего.

— А язык? — она расчётливо напомнила о нестыковке. — С таким бэкграундом, как ты описал, ты его не должен его знать: тупо неоткуда. М-м-м?

— Это ты ещё не знаешь, что я и по-русски говорю, а-хах, — будущий коллега не пойми с чего развеселился.

Впрочем, выглядело более чем естественно, где-то даже стало неловко.

— Времена, когда владение другим языком являлось компрометирующим обстоятельством, в нашей стране давно прошли, — с идиотским назидательным видом заявил Лян Вэй. — Кто хочет — учит с детства и знает более чем пристойно. Есть масса курсов, онлайн групп с носителями языка, в том числе бесплатные. — Он оживился. — Даже вон, соседи на северо-западе!

—?..

— Даже в Центральной Азии выпускники школ вполне себе говорят в массе! Хотя, казалось бы.

Мужчина, стоявший в очереди перед ними, вошёл в кабинет врача.

Лян Вэй кивнул на дверь.

Она решила проговорить до конца, чтобы не осталось недосказанности:

— Я услышала твой совет насчёт общежития.

— И?

— Не смей подкатывать ко мне яйца, пользуясь моей уязвимостью в моменте. Особенно если мы всё-таки будем жить в одной общаге, — Янг коротко двинула подбородком вверх-вниз. — Я умею слушать и слышать. Мне нравится, как ты мыслишь, не всё для тебя потеряно — высоту лба признаю. Но мой опыт говорит — мужики всегда, если к ним нормально относиться, начинают пытаться раздвинуть тебе ноги. За общагу спасибо, но на старте предупреждаю: даже не думай! Лично у тебя шансов нет от слова совсем.

Лян Вэй оживился повторно:

— Всё равно, что положить полный кошелёк на стол ресторана и объявить, не берите мои деньги. А после чего уйти в туалет. — Он гнусно заухмылялся. — Смотри, сама не влюбись!

— В тебя?!!… Не переоценивай себя. — Она сделала паузу, глубоко вдохнула и продолжила максимально корректно. — Я могла бы ответить в гораздо более развёрнутой форме и совсем другими словами, но сейчас я стараюсь быть очень деликатной.

— Да ну?

— Ну да. Чтоб ненароком не проехаться по чьей-то хрупкой самооценке — неплохого, не совсем тупого, лоховатого деревенского уродца, который, однако, умеет достаточно неплохо общаться. Признаю, не разглядела сразу.

Янг Ши встала с лавки и вошла в кабинет врача — тип, который стоял перед ними, отчего-то надолго внутри не задержался.

Глава 6

Как эйчар и обещал, первая рабочая смена была назначена уже вечером, с девяти до трёх ночи. Терять время Лян Вэй не стал — как только забрал в ресторане форму и отнёс в комнату, он сразу же поспешил в ближайший барбершоп: на голове — полный бардак. Если кому-то доверять создание нового стиля, то только профессионалам.

В самом заведении администратор посмотрел на парня как на дурачка и сообщил, что они обслуживают клиентов строго по записи: «Ближайшее свободное окно — на послезавтра».

До первой смены оставалось чуть больше трёх часов и отправляться на поиски нового места не было ни времени, ни желания. Лян Вэй взглянул на прайс и, оглянувшись по сторонам, вместо заявленных двухсот юаней технично предложил триста, что в корне всё изменило.

Предприимчивый администратор положил в карман сотню, остальную сумму убрал под стойку, после чего с довольным видом отправился к мастерам на переговоры.

Несмотря на «обслуживание строго по записи», спустя пять минут новый клиент уже сидел в кресле, а возле него крутился мастер.

В выборе стрижки Лян Вэй решил полностью довериться профессионалу. Азиатский волос толще европейского, подход требуется другой. Кроме того, здесь обслуживают десятки клиентов в день, имеют наработанный вкус и видят наверняка, что лучше подойдёт конкретному человеку.

Когда всё окончилось, подросток взглянул в зеркало и замер — из отражения смотрел другой человек. Лян Вэй подошёл поближе, осмотрел результат с разных сторон и искренне пожал руку исполнителю — в таком виде на работу выйти было не стыдно.

Вернувшись в общежитие, он принялся подгонять под себя униформу, чтоб не висела мешком. Закончить с одеждой получилось за сорок пять минут до смены.

Лян Вэй с сожалением покосился на койку, открыл сайт ресторана и по второму разу начал повторять меню. Из профессиональных форумов он уже знал, на новой работе недостаточно только бегать, собирать заказы и разносить еду. В идеале стоит знать состав каждой позиции, а ещё лучше — вкус.

Мелочей в общении с клиентами не бывает, из-за некомпетентности можно поймать не только эмоциональный негатив, а и в деньгах изрядно похудеть. На ровном, казалось бы, месте.

* * *

За десять минут до смены перед администратором стоял тот самый деревенский тип, которого она днём отводила к эйчару;

— Ничего себе, — девица не стала скрывать впечатлений. — Неожиданно! — в её глазах мелькнул намёк на одобрение.

Совершенно другой человек, говорить вслух этого она не стала, но большой палец вверх подняла.

— Благодарю, — Лян Вэй улыбнулся. — Могу приступать?

— Да, конечно.

Озадаченная админ проводила на первый раз нового сотрудника лично и бегло напомнила, что к чему.

* * *

Под конец смены Лян Вэй и сам удивился, как быстро пролетели шесть часов: лично ему как минимум не было скучно — заведение посещало большое количество иностранцев. Из панорамных окон открывался вид на ночной Пекин — желающих приобщиться к зрелищу туристов хватало.

Когда было покончено с уборкой, администратор затеяла регулярную, судя по всему, процедуру — подведение итогов. Первыми шли результаты «стариков», все плюс-минус в одном диапазоне.

Настала очередь Лян Вэя. Старшая смены взглянула в планшет и уважительно кивнула:

— Более чем пристойно, особенно для первого раза. Показатели по сумме — как у ветерана, норматив по времени выполнял до самого конца. По сервировке… тоже проблем не было. — Девица задумчиво закусила язык. — Плюс два процента, бонус лично от меня за удачный старт.

Сумма была не такой уж большой, особенно на фоне недекларируемых чаевых, но новоиспечённый официант добросовестно обозначил ответную благодарность. Опыт взрослого мужчины говорил: не так много работодателей напрягаются ради того, чтобы хотя бы попытаться быть объективным.

На результатах Янг Ши администратор заметно замялась: показатели так себе, ничего позитивного, за что можно ухватиться, нет.

Старшая смены взглянула на хмурое лицо южанки и, чуть поколебавшись, озвучила неприятный результат.

Янг Ши себе не отказала — в привычном амплуа восприняла услышанное в штыки. Ну не привыкла она выступать в нынешней роли! Слово за слово, беседа завершилась замечанием, на которое новая сотрудница ответила беззвучным ругательством, угадывавшимся по артикуляции губ.

Уборка зала начисто, кое-какие регулярные действия — и вот рабочий день окончен.

На выходе из ресторана Янг Ши попался на глаза Лян Вэй, премило беседующий с одиозной старшей смены. Из вредности дождавшись паузы в беседе, она решительно приблизилась:

— Как насчёт дальше в бар? Уже в роли клиентов? Я присмотрела один, приглашаю.

— С чего вдруг? — озадачился под любопытным взглядом администраторши парень. — Завтра работа, лучше оставить подобные развлечения до пятницы. Наверное. Опять же, деньги…

Не привыкшая к отказам, девица скрестила на груди руки:

— Какой же ты зануда! Поехали ненадолго, — раздражение на её лице сменилось чем-то, отдалённо напоминающим грусть.

Администратор жестом попрощалась с северянином и ушла в служебные помещения.

— Настроение ни к чёрту, развлекаться нечем, выпить хочется, — продолжила Янг Ши. — Хотя бы немного. А одной, да в таком состоянии — не вариант.

— Почему я? — парень цепко смотрел на коллегу.

— Потому что джентльмен, — она отогнула от кулака мизинец. — Пронырливый настолько, что где-то даже прошаренный, — безымянный. — Ответственный, одну не бросишь, — средний. — А самое главное — френдзона, не будешь яйца подкатывать, — указательный. — Убедила?

— А ведь я прекрасно понимаю, почему ты так внезапно решила сорваться в бар, — чуть отстранённо заявил он. — Розовые очки наконец-то стали спадать, реальность приоткрылась. Я так понимаю, ты уже по-любому настроилась?

— В смысле?

— Ну, со мной или без меня — всё равно отправишься?

— Да, — ответ сопровождался плохо замаскированным вызовом. — У меня сложный период, нужны хоть какие-то дофамины, чтоб не впасть в депрессию.

— Тогда уже скорее эндорфины, — пробормотал выходец из деревни в сторону.

— Чего-о-о?

— Поехали, говорю. Но сразу предупреждаю, в пять встаём на лыжи и оттуда едем обратно, спать.

— Без вариантов? А вдруг там будет интересно? — Янг Ши вцепилась в последнюю фразу скорее по привычке и на рефлексе.

— Ты сама сказала про ответственность. Я категорически против, чтоб ночные приключения сказались на завтрашней продуктивности.

— Сноб! — бросила Янг Ши, выводя на экран приложение такси.

— Ещё кто из нас больше, — на ответ собеседника она, поглощённая вызовом машины, не обратила внимания.

* * *

Как только такси подъехало к бару со светящейся вывеской «Таймлесс», Янг Ши бросила водителю несколько купюр, не стала дожидаться сдачи и буквально выскочила наружу. Унылое настроение быстро сменилось предвкушением — она любила подобные заведения, их атмосферу.

Следовавший за спутницей Лян Вэй тяжело выдохнул в спину, но в очередной раз был проигнорирован.

— Я выбирала не просто так, анализировала список, тебе понравится! — девица выдавила из себя максимум доброжелательности, на которую была сейчас способна, открывая массивную дверь в бар и пропуская спутника внутрь.

Место оказалось посещаемым, народу обнаружилось немало. Пройдя мимо кожаных кресел и тёмных деревянных столов, Янг Ши решительно направилась к барной стойке.

На лице Лян Вэя читалось откровенное облегчение: он явно ожидал, что взбалмошная знакомая притащит его на какой-нибудь шумный танцпол, но, к его счастью, обошлось.

— Зацени красоту! — южанка указала на светящуюся барную стойку, изготовленную на базе самого настоящего аквариума с рыбами.

— Оригинально.

— Садись здесь, начинаем выбирать, — она легко запрыгнула на высокий стул.

Рядом тут же материализовался шустрый бармен.

— Мы начнём с Зимней Вишни и Красного Феникса. Мне ещё сегодняшнее фирменное, сразу после первых двух.

— Мне Сауэр, один, — Лян Вэй, похоже, не особо вглядывался в длинный список, просто ткнул наугад в красивую картинку.

— Я смотрю, ты за классику? — Янг Ши не удержалась от комментариев. — Даже здесь скучный?

— А ты как всегда хочешь всё и сразу, — пожал плечами коллега. — Не желаешь, пока ждём, вслух поразмышлять на конструктивную тему?

— Какую?

— Что повлияло на твоё настроение? Должны быть причины.

— У меня разве что-то не так с настроением? — от женского голоса повеяло холодом. — Лучше за собой следи, нудяра! — в этот момент на стойке появился первый пункт заказа.

Южанка стремительно втянула половину порции через трубочку и продолжила резко подобревшим тоном:

— Кстати, теперь ты хоть на человека похож. Уж не знаю, под влиянием моих слов или сам сориентировался, — она попыталась уловить боковым зрением эмоции собеседника, но не преуспела. — Если бы не это, хрен бы тебя с собой позвала.

— Да куда бы ты делась. Пить в одиночку — совсем не то, — не полез за словом в карман коллега, наблюдая за действиями бармена.

— Если захочу, то с лёгкостью найду себе компанию!

* * *

Там же, через некоторое время.

Пока Лян Вэй выпивал один коктейль, Янг Ши успевала проглотить два и решительно тянулась к третьему. Время шло, по мере повышения градуса в крови она медленно, но верно расклеивалась — ей становилось всё сложнее делать вид, будто всё под контролем.

После четвёртого повтора завуалированные оскорбления и колкости в адрес деревенщины сошли на нет, южанка махнула рукой и тоскливо опустила голову:

— Я думала, что легко построю жизнь с ноля без помощи родителей. Судя по результатам первого дня, ошиблась и оказалась в полном дерьме.

— Почему конкретно?

— Ни семьи, ни друзей — я абсолютно одна, это морально давит. А ещё хуже то, что от денег, с которыми приехала, едва ли половина осталась. Притом сумма была изрядной.

— И на что ушла эта сумма, если не секрет? — Лян Вэй жестом попросил бармена не подходить и показал, что они пока посядят без алкоголя.

Видимо, думал, что действует технично — нетрезвая спутница великодушно «не заметила»:

— Апартаменты в премиальном районе, еда в таких же ресторанах. Старалась тратить только по необходимости, а вышло… — неожиданно для себя она сказала правду. — И не смотри, как на идиотку, ненавижу! Ну не хочу я готовкой заниматься, не моё это…

— Я и не думал, — вздохнул собеседник. — Просто рос в другой среде, привык мыслить иначе. У нас за каждый юань приходится здорово напрягаться, в деревне лёгких денег не бывает.

— Осуждаешь? — в интонациях новоиспечённой официантки послышался вызов.

— Скорее считаю, что эти траты не были именно необходимостью. Пока не поздно, напоминаю: еда в «Горизонте» на очень высоком уровне и для нас бесплатна. — Лян Вэй покосился на спутницу. — Думаю, не хуже твоих ресторанов будет.

— Тебе откуда знать? — женская рука целеустремлённо нацелилась на пятый коктейль.

— Я её весь день разносил! — фыркнул деревенский. — И ты, между прочим, тоже.

— Ты думаешь, я в тарелки заглядывала? Мне было абсолютно пофиг, что они там жрать собрались! Напилась, поэтому скажу по секрету: мечтала об одном, лишь бы продержаться до конца смены. Даже не в усталости дело, а в том, как на меня смотрели.

Парень озадачился:

— Ты про посетителей? А что с ними не так? Я поглядывал — вроде ничего военного? Что-то упустил?

— Да всё! — отмахнулась Янг Ши. — Официант — второсортный человек. Принеси-подай, просто девочка на побегушках! — она стукнула пустым бокалом о стойку, привлекая внимание бармена.

Лян Вэй жестом из-за её спины попросил не торопиться с заказом, пообещав оплатить его по-любому. Убедившись, что спутница сбавила обороты, он продолжил:

— Не хочу учить жизни, но по мне много зависит от точки зрения.

— Пила я, пьяный бред несёшь ты. О чём речь? Какая точка зрения?

— Даже на этой работе ты можешь быть для посетителей кем угодно. Главное условие — уметь общаться и считывать настроение клиентов.

— Что ты имеешь в виду, умник?

— Сегодня ты была для них девочкой на побегушках с хмурым взглядом по своей собственной воле. А могла стать гидом в мир гастрономического удовольствия.

— Да ну? И что, такой самогипноз работает? — насмешку было не замаскировать, даже если бы она захотела.

— Свою роль ты выбираешь и отыгрываешь сама, — неожиданно припечатал парень. — Всё, что нужно для других ощущений — знать меню и быть наблюдательной. Важно искренне интересоваться, понравилась ли еда, ещё — не стесняться предлагать новое и интересное, — Лян Вэй не в первый раз покосился на спутницу и принялся за второй Сауэр. — Хотя ладно, где-то лукавлю. Пожалуй, материальная заинтересованность на первом месте.

— Кстати, как ты ухитрился столько наторговать? Это же не случайность?

— Выложился. Не сказать, что по полной, но напрягся.

— Как именно?

— Было несколько столиков, где повезло создать приятельскую атмосферу — заказ принимал не формально, улыбался искренне. В двух случаях пожали руку перед прощанием, ещё за одним столом сидел иностранец — уговаривал вместе выпить.

— А ты ему что?

— Решительно отказался — по правилам ресторана ведь нельзя.

— А он?

— На каком-то этапе пристал с этой просьбой к администратору, там получил гораздо менее вежливый ответ. В конечном итоге ушёл из ресторана на позитиве, мне оставил неплохие чаевые — я улучил момент, присел побеседовать на пару минут. Все довольны.

* * *

Ещё через некоторое время.

К её огромному сожалению, намного лучше не стало. Всё, чего Янг Ши хотелось — ещё больше напиться, вот прям до беспамятства, чтоб хотя бы до утра забыть об ужасном и унизительном дне.

Ну и вывод, озвученный ситуативным напарником по загулу, был очень похож на сермяжную правду, даже с учётом текущего состояния: по финансовым причинам самый реальный вариант — собрать вещи и переехать в общежитие.

— Всё, ладно. Не поучай меня, как родной отец. Мне этого и в Гонконге хватало, а тут ты ещё… — Янг Ши развернулась в сторону бармена сделать очередной заказ.

— Даже не думай, тебе уже хватит! Тот коктейль был последним!

— Что-о? Ты мной поруководить решил⁈ — предсказуемо возмутилась южанка.

К сожалению, язык и в самом деле предательски заплетался.

Главное — не сдаваться, решила она:

— В отличии от тебя, я умею пить! Ба-а-арме-ен! Ещё мохито!

Приятное чувство победы над противным коллегой продержалось недолго. Как только стакан оказался на стойке, Лян Вэй нагло перехватил его:

— М-м-м, вкусно. — И выпил.

— Ты совсем офигел? — Янг Ши даже не придумала, что на это сказать.

— Я же сказал — последний, значит, последний. Либо надо было идти не со мной.

— Спасибо за испорченный вечер, выродок! — она со второго раза подхватила сумочку, вытащила банковскую карту, требовательным жестом вернула бармена.

При оплате счёта именно за эту порцию Лян Вэй с нечитаемым лицом наблюдал, как спутница промахивается по цифрам, пытаясь ввести пин-код.

— Вам помочь? — масляно поинтересовался бармен, то ли не желая терять времени, то ли по иным причинам.

— Чё пристал? Сама справлюсь!

Когда оплатить чек всё-таки получилось, в голову пришла новая мысль — она бросила коллеге:

— Счастливо оставаться, неудачник!

Затем спрыгнула с высокого стула, точнее, попыталась: голова закружилась, тело резко повело.

Долбаный спаситель подхватил подмышки, чем взбесил ещё больше:

— Отпусти, урод! — почему-то благодарить желания не возникло.

— Говорил же, последний стакан. Тебя уже ноги не держат.

— Просто вызови мне такси, — Янг Ши с усилием выдавила из себя каплю здравомыслия — протянула дорогущий смартфон, который чуть не выскользнул у неё из рук.

* * *

К тому моменту, как Лян Вэй разблокировал гаджет отпечатком женского пальца и запустил нужное приложение, южанку совсем унесло.

— Какой адрес?

В ответ она пробормотала что-то неразборчивое.

Он терпеливо переспросил, но от этого слова напившейся девицы чётче не стали.

Пытаться доставить Янг Ши в таком положении в премиальные апартаменты — просто не вариант. Для начала, его никто внутрь не пустит, это в лучшем случае, потому что в худшем персонал вызовет полицию.

Ну правда, как это будет выглядеть со стороны? Нередки случаи (и по телевизору регулярно говорят), когда девушек в клубах накачивают алкоголем, а то и чем-то посильнее.

Вдруг на входе в здание подумают, что так оно и было? Девица при деньгах, он — с деревенскими замашками. Может, специально решил воспользоваться случаем — попасть в чужую квартиру, куда обычно путь заказан?

Если ориентироваться на передачи полицейской хроники, очень даже вариант. У патрульной полиции в таком случае один алгоритм — до утра в участок, утром придут опера или следователи, разберутся.

Не самое комфортное место, не самый привлекательный сценарий.

Деваться было некуда. Лян Вэй вызвал такси до собственного общежития и взвалил девицу на плечо — хорошо, вторая кровать в комнате имелась. А отличие от соседа.

Глава 7

Полшестого утра. Пока большая часть общежития спит, комендант с книгой в руках удобно устроился на стуле и положил ноги на стойку.

Неожиданно дверь открылась и на пороге показался новый работник ресторана, причём он был не один, а в компании какой-то посторонней (и очень пьяной) девицы.

Как ни в чём не бывало, Лян Вэй направился к стойке. Комендант тут же демонстративно покраснел и вскочил, готовясь посвятить наглого новичка в правила общежития, однако его стремительно угомонила зелёная купюра достоинством в десять долларов, которую положил на стойку юнец.

Возмущение испарилось, мужчина вернулся на стул так же быстро, как перед этим встал.

Лян Вэй прошёл мимо и кое-как поволок девку по лестнице. Едва передвигая ногами, она то и дело порывалась что-то сказать, но слов было не разобрать.

Когда до второго этажа оставалось несколько ступенек, Янг Ши резко дернулась и содержимое её желудка оказалось на лестнице.

— А кто-то меня уверял, что умеет пить, — поморщился юноша, помогая спутница шагать дальше.

Та в ответ лишь несвязно мычала.

В комнате хозяин, посомневавшись, уложил гостью прямо в одежде на свободную кровать, затем помчался в общую душевую за ведром — во избежание неприятных казусов. Закончив с неприятным, Лян Вэй устало повалился на собственную кровать и моментально зюуснул.

* * *

Когда Янг Ши открыла глаза, то сперва отказалась верить — вместо своего номера она находилась в крошечной обшарпанной комнатушке.

Южанка медленно села на кровати. Любые попытки вспомнить последние события в баре заканчивались сильной головной болью. Первой условно интересной находкой стало ведро с очень неприятным содержимым, а горечь во рту подтверждала, что кое-кто вчера знатно перебрал.

Вдобавок, новая белая рубашка оказалась вся запачкана таким, что… Всё в сумме вызвало заслуженный приступ стыда.

Повернув голову, Янг Ши обнаружила вторую кровать со спящим на ней деревенским, хм, коллегой. Картина прояснялась: похоже, дурень притащил её сюда после бара.

С другой стороны, главное — не раздел, значит, ничего не было, здесь можно выдыхать.

Она так и сделала — с облегчением вздохнула. Хотя бы этого позора удалось избежать, потому что вот был бы номер, если бы…

Посидев ещё пару минут, южанка констатировала, что подсознательное напряжение не отпускалет. Когда в памяти напрочь отсутствует какой-то фрагмент — это по определению пугает.

Мало ли что она вчера вытворяла, в баре или после него.

От понимания, что Лян Вэй видел и слышал слишком много, Янг Ши захотелось провалиться под землю.

Она подняла с пола сумочку, вснула ноги в красные туфли на шпильке и медленно направилась в сторону двери, надеясь выскользнуть незамеченной.

Не тут-то было — дверь оказалась закрыта. Попытки найти ключ на видных местах тоже ни к чему не привели.

Она некстати вспомнила про рубашку: щеголять в заляпанных ЭТИМ вещах — точно плохая идея.

Янг Ши, проклиная себя, отошла от двери. По закону подлости, стоит выйти из общежития, как тут же встретишь или новых коллег, или каких-нибудь других знакомых, или вообще — будущих однокурсников, хоть сквозь землю проваливайся (второй раз).

Не успела устроиться — уже посмешище. Увидав возле стенки шкаф, южанка прикинула расклады — и не постеснялась его открыть, из двух зол выбирает меньшее. К её великому сожалению внутри обнаружились но лишь две старых футболки и мужские штаны.

Захотелось шмыгнуть носом и пожалеть саму себя.

— Мда-а-а… — без особого энтузиазма протянула новоиспечённая официантка. — Не густо — это очень мягко сказать.

Увы, выбирать не приходилось. Любая футболка, будь она старая, застиранная или в пятнах, всё же куда лучше, чем её нынешняя очень модная рубашка — по вполне очевидным причинам.

Убедившись, что северный пацан по-прежнему спит, девушка переоделась.

Стараясь любым способом избавиться от стыда, она попыталась убедить себя, что бывает и намного хуже. Главное — с деревенщиной ничего не было. Хорошо, что последствия ночных возлияний затронули только рубашку.

А если бы?.. То-то и оно.

Жить можно.

— Лян Вэй, проснись, — она толкнула коллегу.

— М-м-м…? — тот невнятно отмахнулся, вернее, попытался.

— Открой дверь, я хочу вернуться к себе! Лян Вэй! — девушка ещё несколько раз стукнула кулаком мужское плечо.

Когда кое-кто наконец-то соизволил раскрыть глаза, он как последний идиот начал с назидательного тона:

— В себя пришла? Знаешь, не ожидал от тебя такой подставы. Кое-как остановил, ты хотела ещё пить. А с виду… — в воздухе повис непрозвучавший намёк на мелкие недостойные подробности.

— Всё! Проехали! Сделай мне одолжение — заткнись! Просто забудь всё, что было! А если хоть кому-нибудь расскажешь на работе или будешь вечно тыкать мне случившемся, то я заплачу кому-нибудь, чтоб тебе вручную объяснили! — всё это вылетело на автомате, возможно, чуть более поспешно, чем следовало бы.

— Да я и так не собирался, — Лян Вэй зевнул. — Стоп, это что, моя футболка⁈

Янг Ши сложила на груди руки и красноречиво сжала губы в узкую полоску:

— Да, твоя! Сама от неё не в восторге, выбора в твоём шкафу не то чтобы много! Но всё же лучше лучше, чем моя грязная рубашка.

— Ладно, потом вернёшь, — деревенщина проявила тактичность и лишь взглядом обозначила понимание, о чём речь.

Янг Ши даже почти захотелось поблагодарить коллегу — если б не он, кто знает, чем закончилась бы это вылазка в бар. Увы, её слишком сильно выворачивало от стыда и ей хотелось как можно скорее покинуть это место.

— Я лучше куплю тебе новую, чем буду возиться с этим старьём. Будет благодарностью за то, что не бросил в клубе! Всё, вызываю такси. Чего сидишь? Открывай мне дверь.

* * *

Следующие несколько дней Янг Ши старалась не пересекаться со слишком много знающим коллегой, уж больно стыдно было за происшедшее. Вместе с тем, каждую смену она удивлялась, почему он так равнодушно ко всему относится, словно решил подыграть — обычно мужики в адрес девчонок яркой внешности ведут себя иначе

Пока она строила теории, на деле всё оказалось банально и просто. Лян Вэй был полностью занят только двумя вещами — работа и экзамен, до последнего оставалось чуть больше двадцати часов.

Его заявку на участие в гаокао рассмотрели и подтвердили быстро. Осталось только подготовиться, чем каждый вечер в течении нескольких дней северянин и занимался. Среди обязательных предметов были китайский, иностранный на выбор и математика.

Если с последними двумя у деревенщины абсолютно не было проблем, то с нюансами китайского приходилось работать — как-то получилось, что знания той же теоретической грамматики после их сельской школы были здорово далеки от идеальных.

* * *

На экзамен, который каждый раз проводится в специально выделенном учебном заведении, выстроились сразу шесть очередей. Лян Вэй взглянул на толпу, бегло определил что-то около тысячи человек в ней и поспешил занять место.

Оставалось полтора часа до начала.

В дни гаокао вблизи школ, где проводятся тесты, введены особые ограничения на шум. Водителям машин запрещено сигналить, автобусы не транслируют аудиосообщения на остановках, всё в этом роде.

А ещё за порядком следит полиция — например, возле этой школы с разных сторон стояли шесть экипажей.

— Как же я волнуюсь! — две девчонки, стоявшие впереди, только что не подпрыгивали. — Если не пройду в Цинхуа, родители будут в ярости! Они столько денег потратили на подготовительные курсы. Я по шестнадцать часов пыхтела над книгами, не должно же это всё пройти бесследно, — убеждала, по всей видимости, саму себя первая.

— Да успокойся ты. На нервах уж точно допустишь кучу ошибок — из головы всё вылетит, — подруга достала из кармана таблетки. — Будешь?

Девушка взглянула на популярное травяное успокоительное.

— Давай…

Гаокао — главный переломный момент в жизни любого китайского подростка. Экзамен признан одним из самых сложных в мире, соответственно, требует особой подготовки: чем выше баллы, тем ближе блестящее будущее и впечатляющая зарплата во взрослой жизни.

А для студентов из бедных сельских районов высокие баллы означают мало не единственный шанс гарантированно изменить жизнь в лучшую сторону. Причём не только свою, но и всей семьи.

Если же экзамен провалить, то всё — абитуриента не возьмут ни в одно высшее учебное заведение. Тогда придётся либо пересдавать (причём только в следующем году), либо поступать в университет за границей.

С последним, понятно, не всё так легко — деньги немалые. Зачастую вчерашним школьником приходится старательно разыскивать работу, где вообще не требуется образование.

У того, кто в очереди двигался прямо перед Лян Вэем, полицейский вдруг потребовал показать очки: в Китае нередки случаи, когда прошаренные продавцы с таобао придумывают весьма изощрённые девайсы для списывания, например, очки со встроенной камерой.

У конкретного парня аксессуар оказался без сюрпризов, это было видно невооружённым глазом, однако добросовестные служаки проверяли всех и ни для кого не делают исключений.

Когда настала очередь Лян Вэя, полицейский указал на арочный металлодетектор. Рама не издала ни звука.

Затем представитель школы потребовал айди-карту и только после этого Лян Вэй узнал номер аудитории и место, куда следует сесть.

В силу своего настоящего возраста он не разделял волнения подростков, но в какой-то степени их понимал: многие китайцы считают, что от гаокао зависит вся дальнейшая жизнь, ведь об этом твердят учителя, родители, сверстники и даже телевидение. Как и в Корее, излишний фокус нередко приводил ко всякого рода трагедиям.

Обойдя по дуге десяток человек, не спешивших в аудиторию, внутри Лян Вэй встретил ещё одного наблюдателя, чтобы вновь предъявить айди-карту — затем ему выдали бланк.

Через некоторое время по сигналу экзаменатора все вскрыли конверты и приступили к заданиям.

* * *

После экзаменов Лян Вэй поспешил в общежитие — подготовиться к вечерней смене. В коридоре верхнего этажа с ним столкнулась вычурно одетая фемина в кожаной куртке и тёмных очках, шагающая с двумя чемоданами по коридору. Она остановилась прямо напротив двери в комнату Лян Вэя и, к его удивлению, достала из кармана ключ.

Стоило ему подойти ближе, как девица перевела на него взгляд:

— Тоже на этом этаже живёшь? — голос принадлежал Янг Ши.

— Как видишь. Поздравляю с принятием правильного решения, — он отпер соседнюю дверь. — Здесь тихо, вполне себе уютно. Надеюсь, тебе понравится.

— Это вряд ли, — знакомая остановилась на пороге, скептически рассматривая свои новые «апартаменты». — Кстати… спасибо, что не воспользовался, когда приволок к себе. Я оценила. У нас в Гонконге…

— Помочь с багажом или сама? — женская комната, в отличие от мужской, имела подобие антресолей.

— Было бы неплохо, я их еле на этаж подняла! Лифт останавливается на пролёт ниже, пока по лестнице затащила.

— Почему не попросила коменданта помочь? — деревенский подхватил первый чемодан.

— Кого? Мудилу у стойки⁈

— Да, его.

— Так я и попросила. А он посмотрел на меня, как на дуру и сказал, что носильщиков здесь нет.

— За десять юаней донёс бы как миленький, — прокомментировал Лян Вэй. — Он у нас человек простой: дай на лапу — сделает что угодно.

— С чего вдруг я должна доплачивать за его обязанности? — возмутилась Янг Ши, наблюдая, как парень ставит второй чемодан возле первого. — Я, конечно, слышала, что в ваших краях, в отличие от всего мира, взятку дают не за нарушение закона, а за его соблюдение. Но не настолько же!

— Тут ты ошибаешься. Его обязанности — это следить за порядком, а всё остальное уже сами. Ладно, не буду отвлекать, нам скоро на смену.

* * *

Уведомление о результатах гаокао пришло на почту через четыре дня после сдачи английского. Такая скорость удивляла, поскольку из года в год в течение трёх дней, экзамен сдают более десяти миллионов человек.

Результат оказался более чем пристойным — шестьсот восемьдесят из семиста пятидесяти возможных.

Лян Вэй пробежал глазами по предметам. Английский, математика — шикарно, а вот с китайским…

Следующие несколько дней он напряжённо просчитывал, куда же всё-таки подать документы. Большую часть свободного времени он добросовестно собирал и сортировал информацию об учебных заведениях.

Так как проходные в ведущих университетах в этом году декларировались от шестисот пятидесяти (правда, ещё надо смотреть на факультет), он решил начинать с наиболее престижных: сперва пробовать подать документы в университет Цинхуа, а если не получится — в Пекинский (всё равно рядом, в десяти минутах ходьбы).

Визит в приёмную комиссию Лян Вэй запланировал на завтра, а сегодня его ждала работа, которая оказалась даже более выгодной, чем думалось поначалу. Помимо очевидных плюшек, радовали прямые доходы наличными: если работать, точнее, получать в нынешнем темпе, за месяц получится собрать две официальных зарплаты.

И полторы тысячи долларов не предел, можно больше, везения никто не отменял. Для кого-то, возможно, не ахти какие деньги, но в его личных планах всё складывалось даже с опережением графика.

* * *

Университет Цинхуа, приёмная комиссия. 17:50.

До конца рабочего дня оставалось десять минут и Лян Вэй сильно переживал. По закону подлости вчера попросили выйти на усиление, причём в утреннюю смену, и он с огромным трудом отпросился, чтобы попасть сюда. Будет очень неприятно уйти с пустыми руками: принимают по два человека за раз, так что есть реальный шанс залететь в кабинет последним. Но сначала придётся пропустить ЕЁ…

Лян Вэй перевёл взгляд на очень эффектную девушку, стоявшую в очереди прямо перед ним. Помимо очевидной красоты, она явно происходила из обеспеченной семьи и, судя по брендам одежды и ювелирным аксессуарам, старалась всячески подчёркивать статус.

Парень взглянул на двенадцатикаратные золотые пряжки ремня и туфлей от Балли — судя по кое-каким нюансам, изготовлено для салонов Залива. Почему-то даже сомнения не возникло в том, что он видит оригинал, а не местную подделку из латуни.

Девушка взглянула на часы и цокнула языком, выражая недовольство. По совпадению именно в этот момент дверь распахнулась, из кабинета вышел очень довольный абитуриент — похоже, поступил.

Обвешанная брендами фемина пулей залетела в приёмную комиссию, а Лян Вэй продолжил терпеливо ждать. В пятьдесят шесть минут, когда он уже мысленно настраивался на неудачу, дверь неожиданно открылась и освободилось место — вышел второй кандидат.

Лян Вэй с облечением выдохнул и под завистливыми взглядами оставшихся направился сдавать документы — явно последний на сегодня.

За большим общим столом сидели двое человек, место рядом с первым было занято той самой красивой девахой.

— Проходите, — свободная женщина средних лет указала на стул.

Лян Вэй уселся, протянул айди-карту. Какое-то время все дружно молчали, лишь сотрудники выбивали дроби на клавиатурах. Обработав документы северянина, женщина обратилась к коллеге, указывая на вошедшую первой красавицу:

— Ничего не получится, на бюджет она не попадает.

— Почему?

— Если бы не он, на последнее место по ректорскому приказу она пройти могла, но…

—???

— У этого баллы гаокао значительно выше.

— Сильно выше?

— Достаточно. Правила есть правила, сделать точно ничего нельзя.

— Стоп. В смысле⁈ Вы что хотите сказать⁈ — абитуриентка по-свойски возмутилась, нисколько не смущаясь присутствием лишнего свидетеля. — Вы тут совсем уже⁈.. Мне папе позвонить прямо сейчас⁈

Сотрудники университета многозначительно переглянулись.

— Я учусь на бюджете, не на контракте! — девица поднялась, упёрлась ладонями в стол и нависла над двумя взрослыми с выражением лица, не предвещающим ничего хорошего.

— Не договорённость, а предварительное намерение, — поправил её мужчина. — Со всем уважением к вашему отцу, у меня тоже есть свои дети.

— Вы о чём? — пренебрежение молодой особы было настолько материальным и сочилось такой патокой, что его, казалось, можно было намазывать на хлеб.

— Вам открытым текстом сказать?

— ДА!!!

— Мне не нужны обвинения в коррупции. И если вы продолжите разговаривать в подобном тоне, ещё и при посторонних, наш с вами разговор станет гораздо менее томным, это я вам обещаю.

Глава 8

— А, вот как ты заговорил? Давно проблем не получал? Так я вам всем их устрою! — продолжила вопить мажорка, переходя все границы.

— Советую выйти на улицу, подышать воздухом для успокоения, — холодно бросила женщина. — А после хорошенько подумайте: либо вы поступаете на контракт, либо подыскиваете другое учебное заведение. Разговор окончен. Хорошего вечера.

— Не наша проблема, что у тебя баллы ниже. Нужно было больше времени тратить на подготовку, а не рассчитывать на отца, — мстительно добавил мужчина. — Это, кстати, и в будущем поможет: папа может помочь поступить и даже закончить университет. Но когда-то придёт время, ты закончишь свой факультет. И вот потом тебе придётся работать в стране пребывания — одной, без па-апочки, — в последнем слове прозвучала откровенная издёвка. — С твоими нынешними коммуникативными навыками тебя пинком под… филейную часть тела выкинут за десять секунд обратно — и это ещё не худший вариант!

— Почему? — женщина подыграла напарнику, изображая демонстративный интерес, которого явно не испытывала.

— Потому что кроме конкретной персоны, да которой бы и дела никому не было, пострадает отправившая её страна. — Жёстко припечатал преподаватель, переводя взгляд на неудачницу. — Этот парень из деревни мало того, что умнее, он ещё и общаться научился правильно. Не стоит быть тупой напыщенной обезьяной, которая едет на красный свет и при этом кричит «помогите».

В этот момент девице, судя по лицу, захотелось вмазать по морде наглого сотрудника приёмной комиссии, но в таком случае камеры сыграли бы против неё. За подобное дорога в университет Цинхуа будет заказана, а если видео уйдёт в сеть (и вызовет общественный резонанс), то такую «студентку» вообще ни одно заведение не примет.

Девушка решила впервые за двадцать минут поступить разумно — просто уйти. Отец всё равно во всём разберётся, приёмная комиссия лично принесёт ей извинения, если им дорога работа.

— Сука! — громко выкрикнула девица на крыльце университета, сжимая кулаки. Вопреки ожиданиям, злоба никуда не делась, а требовала возмездия — за отнятый шанс учиться на бюджете, за то, что авторитета в глазах отца не прибавится, за будущие непредвиденные расходы.

Конечно, денег у семьи достаточно и на контракт, но это уже дело принципа. Чёртов деревенщина, он не может вот так отнять её место.

Девушка вернулась к машине, где её ждал водитель. Прежде чем сесть внутрь, Ван Япин достала из сумочки пачку сигарет — она была уверена, что это хоть немного успокоит взвинченные нервы.

Так и вышло, с каждой затяжкой злоба и желание кому-то врезать постепенно ослабевали. Но стоило на противоположной стороне дороги показаться тому самому пареню, забравшему её бюджетное место, как негатив вернулся с новой силой.

Она швырнула окурок на землю и яростно растоптала, представляя, как топчется этим вот каблуком по роже деревенского сопляка. Риск быть оштрафованной её совершенно не волновал.

Мажорка аккуратно осмотрелась и обнаружила, что в данной зоне совсем нет камер — нетипично для Пекина. Это она восприняла как зелёный свет.

За секунду в голове прокрутились самые разные сценарии, но она остановилась на двух, после чего решительно пересекла пустую дорогу и быстрым шагом догнала пацана:

— Сука, ты меня на двадцать тысяч баксов за год подставил!..

Тупой мудак озадаченно повернулся на крики и только что рот не разинул.

— … А если в магистратуру пойду, то моя семья тысяч на сто похудеет! Из-за тебя, сельского мудака! Вали назад в свою дыру, из которой вылез!

Сразу же после визгов в лицо простофиле полетели женские ногти. Парень невообразимым образом извернулся, раскрутился спиралью и успел шагнуть в сторону, из-за чего дорогой авторский маникюр столкнулся с кирпичной стеной университета.

Раздался громкий крик. девица ухватилась второй рукой за сломанные ногти и скривилась от резкой боли, едва сдерживая слёзы:

— Молись, ублюдок!.. Теперь ты точно мой враг! Я сделаю всё, чтобы испортить тебе жизнь! — сквозь боль рычала мажорка. — Даже не мечтай, спокойно учиться не будешь!

— Ван Япин, что случилось⁈ — выкрикнул водитель через открытое окно.

Мужчина молниеносно покинул дорогой электромобиль и стремительно пересёк.

— Разберись с ним! — взгляд девушки, полный злобы, только что дырки в абитуриенте не прожигал. — Я хочу, чтобы он уполз домой на четвереньках, как побитая собака! Ты оглох⁈ Чего стоишь столбом⁈

Мужчина, очень высокий по азиатским меркам, и не думал исполнять просьбу разгневанной девушки. Он отлично видел и начало конфликта, и его причины: «Н-да, господин Ван не зря предупреждал о скверном характере дочери».

Водитель бросил на пацана многозначительный взгляд и процедил сквозь зубы:

— Иди куда шёл, если не хочешь огрести проблем, — он махнул рукой в сторону дороги, а затем шагнул к девушке. — Ван Япин, с вами всё в порядке?

— Нет, какой к чёрту порядок⁈ Только вчера делала маникюр за восемьдесят баксов, наращивание, а теперь полюбуйся! — она выставила вперёд руку и продемонстрировала плачевный результат. — Эй, он уходит! Ты его вот так отпустишь⁈

— Я не буду разбираться с этим оболтусом, — ввязываться в глупую драку из-за взбалмошной истерички взрослый мужчина абсолютно не желал. Благо, на то была веская причина, которую он поспешил озвучить, — возможно, вы забыли, но господин Ван ждёт вашего возвращения к ужину.

Мысль об отце заставила девушку мгновенно утихомириться.

— Давайте вернёмся в машину. Сейчас будет лучше, если я отвезу вас домой.

— Но мы не можем вернуться, — Ван Япин нахмурилась.

— Почему?

— Ты думаешь, я появлюсь дома в таком виде⁈ Ни за что! — она снова сунула ему под нос свои ногти. — Выглядит просто отвратительно! Смотри, даже кровь сбоку, про сильную боль вообще молчу! Сперва едем в салон, пускай исправят… — звонко впечатывая каблуки в асфальт, Ван Япин направилась к машине.

— А что мне передать вашему отцу, когда он позвонит? — полюбопытствовал водитель, плетясь следом. — Это ведь дело небыстрое, а он ждёт вас. И всё вопросы он будет задавать мне.

— Скажешь, что я немного задержусь в университете, — беспечно бросила «пострадавшая», не усматривая в своих словах ничего зазорного. — Главное — ни слова не рассказывай про то, что сейчас произошло. Не хочу, чтобы отец знал. Ты меня понял?

Мужчина обречённо кивнул.

* * *

Ван Мин Тао в последнее время очень волновался за судьбу своих детей, в частности, старшей дочери, Ван Япин. Несмотря на все его усилия, она выросла очень избалованной. И за это стоило сказать отдельное «спасибо» её матери, которая палец о палец не ударила, чтобы хоть сколько-нибудь подготовить дочь ко взрослой жизни.

Если отец олицетворял собой кнут в деле воспитания, то мать была тем самым пряником. Ван Мин Тао всё чаще не мог выбросить из головы старую поговорку: когда родители трудятся, а дети наслаждаются жизнью, то внуки будут просить милостыню. Для современного Китая с его невероятной конкуренцией эти слова как никогда актуальны.

Медицина стремительно шагает вперёд, но всё равно никто не вечен. Однажды его не будет рядом с детьми, чтобы по щелчку пальца решить любую проблему. А значит, Ван Япин должна стать сильной, самостоятельной и жизнеспособной для этого мира, девушке предстоит позаботиться не только о себе, но и о младшей сестре. Университетские годы станут важным переломным моментом в её жизни и по окончании обучения она должна исправиться и стать совершенно другим человеком — намерения отца сводились к очень простому списку ожиданий.

На каком-то этапе дверь распахнулась и на пороге возникла Ван Япин. Отец к этому времени уже заподозрил, что что-то пошло не так. Как еще объяснить её позднее возвращение и пропуск семейного ужина. Ну и приемная комиссия закончила работу два часа назад.

— Ты что-то припозднилась, — прокомментировал глава семьи из гостиной. — Как все прошло?

— Совсем не так, как я ожидала, — холодно ответила дочь.

— Рассказывай.

Она вошла и уселась на кожаный диван рядом с родителем.

— Ты обо всём договорился, я должна была поступить на бюджет. Но почему, когда в кабинете появился какой-то деревенщина, приёмная комиссия отдала предпочтение ему? Ещё и меня унизили, мол у него баллы выше, а мне следовало бы лучше учиться! Кто они вообще такие, так со мной разговаривать⁈ Ты должен во всём разобраться! Я не хочу быть в пролёте с бюджетом! — ребёнок прятал взгляд и явно считал нападение лучшим методом защиты.

— Я лишь позвонил своему приятелю и поинтересовался, может ли моя дочь рассчитывать на бюджетное место. Узнав о твоих результатах гаокао, он ответил утвердительно. Но это не значит, что ты была застрахована от конкуренции. Все зависело от тебя самой. — Грустно вздохнул отец.

— А-а-а, так вот как⁈ Мог хотя бы меня предупредить, чтобы я не выглядела последний дурой!

— Я говорил так, как есть. А дальше ты уже сама приняла желаемое за действительное, — Ван Мин Тао продолжал сохранять невозмутимость.

— Папа, ну ты не понимаешь! — возмущение дочери сменилось отчаяньем. — У меня ведь почти получилось! Всё произошло прямо в последние минуты! Не явись он в кабинет, это место досталось бы мне! — Ван Япин никогда не умела проигрывать, отец прекрасно это знал. — Всё, плевать я хотела на этот университет! Выберу другой!

— Пойми, в жизни не всегда все будет по-твоему. Нужно уметь побеждать и добиваться своего, — мужчина взял со столика чашку зеленого чая и отпил глоток. — Помнишь, как ты сдулась после проигрыша на соревнованиях по фигурному катанию? А ведь у тебя был большой потенциал. Стоило лишь постараться и больше тренироваться.

— Ну было один раз, и что с того? Теперь всю жизнь будешь мне это припоминать? — девушка скрестила руки на груди, принимая закрытую позу.

— А бальные танцы? Ты забросила их, потому что тебя не взяли на крупное выступление, — на самом деле, подобных примеров у отца накопилось предостаточно. — В один прекрасный день ты проснешься и узнаешь, что твоя подруга или даже младшая сестра увела у тебя мужа. А ты осталась одна с тремя детьми на руках.

— Папа, хватит выдумывать!

— По-моему, вполне себе реальный сценарий, — мужчина снова пригубил чай. — К этому все и идёт. Вот, сама посмотри: не получила бюджетное место и готова совсем отказаться от учебы в престижном вузе из-за какого-то деревенского парня. Ты слишком легко опускаешь руки.

— Потому что это несправедливо! Они не должны были выбрать его вместо меня! — повысила голос дочь. — Я подсмотрела в его личное дело: у деревенщины средний балл в школе С+! Да кто угодно достойнее него! Особенно я! И ладно бы он знал только русский — его село на границе с Россией, но откуда взялся английский? Нет, папа, его точно кто-то протолкнул на бюджет! Другого объяснения быть не может!

— Знаешь, что мешает плохому танцору? — Ван Мин Тао усмехнулся уголком рта. — Ладно, ты моя дочь и я оплачу твоё обучение. В конце концов, мне самому выгодно, чтобы ты окончила один из лучших университетов страны. Это откроет перед тобой множество дорог. Однако должен предупредить: я не собираюсь напрягаться в одиночку. Иначе у тебя в голове отложится нездоровый паттерн, что в тридцать, шестьдесят или восемьдесят лет папа придёт и все уладит. Чтобы такого не случилось, с этого момента — никаких карманных денег. Ван Япин, за всё в этом мире приходится платить.

— Что? Ты же сейчас шутишь? — девушка истерично рассмеялась.

Услышанное не может быть правдой, было написано на её лице.

— Разве я когда-нибудь шутил на подобные темы?

Дочь заметно напряглась: и правда, когда речь заходит о финансах, отец всегда серьёзен и (что пугало больше) неумолим.

— Неужели ты оставишь меня совсем без денег?

— Они тебе ни к чему. Всё необходимое уже имеется. Разумеется, если тебе срочно понадобятся средства, скажем, на лечение, я не откажу.

— А как же одежда? Обновить гардероб к учебному году, карманные расходы, уход за собой⁈ — она набрала воздух, готовясь перечислять дальше.

— У тебя столько тряпок, что любой магазин обзавидуется. На ближайший год хватит, а там посмотрим.

— Подожди, это не всё! Как насчёт маникюра, педикюра, стрижки⁈ Косметолог, массажист, прочие процедуры⁈ — в глазах Ван Япин читался искренний гнев на вселенскую несправедливость.

— Это необязательные расходы, покрывать их я не собираюсь, — отмахнулся Ван Мин Тао. — Но если у тебя есть во всём этом потребность, то никто не мешает найти подработку.

— Ты хочешь, чтобы я училась и работала⁈ — возмутилась дочь.

В её понимании эти две вещи абсолютно не совмещались.

— Почему бы и нет, — отец и бровью не повёл. — Я в свои студенческие годы так и делал.

— Ты мне хоть на еду деньги давать будешь? Или заставишь голодать?

— Ни в коем случае. Новая служанка прекрасно готовит, тебе и самой нравится. Так что нужда в походах по ресторанам отпадает.

— Хорошо, я тебя поняла. Но сейчас я говорю о питании во время обеда в университете.

— Так и я о том же. Будешь брать еду из дома, — абсолютно спокойно припечатал мужчина.

— Таскать еду из дома? Ты сейчас серьёзно⁈ Да на меня будут смотреть как на нищебродку! Все как минимум питаются в столовой, а я одна с контейнером⁈

— Привыкай к тому, что ты не обязана быть как все.

Чтобы отец не увидел её недовольного выражение лица, девушка повернулась к панорамному окну и уставилась на город.

— Хорошо, папа. Если ты считаешь, что выставить меня посмешищем перед остальными пойдёт мне на пользу — пусть будет так, — с наигранной обидой процедила дочь в надежде, что родитель поддастся на манипуляцию и передумает.

— Это было первое, — как ни в чем ни бывало продолжил мужчина. — Теперь дальше. Отныне никакой машины с личным водителем, завтра же получишь на руки проездной.

— Стоп, а машину-то за что⁈ — девушка тут же обернулась к отцу, округлив глаза.

— Я хочу, чтобы ты побывала в шкуре обычного студента и научилась ценить то, что у тебя всегда было.

— Я не буду каждый день толкаться в метро в час пик!

— Как знаешь, — пожал плечами мужчина. — Если тебе больше по душе автобус — пожалуйста. Так, идём дальше, — мужчина сделал ещё один глоток. — О походах по клубам в ночь с пятницы на понедельник тоже забудь. Про кавалеров — забудь. Подружки пока под вопросом.

— Ты не можешь мне запретить общаться с другими людьми!

— Могу и сделаю. А будешь спорить — отправишься в общежитие. Самостоятельная? Почувствуй на собственной шкуре, как выглядит настоящая студенческая жизнь.

— Ни за что! — возмущению Ван Япин не было предела. — Я не буду жить со всяким второсортным отребьем!

— А чем ты лучше них? — неожиданный вопрос отца застал врасплох.

Девица замолчала.

— Пока ничем, — продолжил Ван Мин Тао, пристально рассматривая дочь. — Но всё в твоих руках. Посмотрим на результат первой сессии, а там, глядишь, машину верну.

— Тебе что, действительно так наплевать на меня? Я тебе не робот! Хватит быть тираном! Мама бы никогда не позволила тебе так со мной поступить! — Ван Япин резко сжала губы, словно боясь, что ещё немного — и сболтнёт лишнего.

Однако взгляд её, полный ярости, и без слов говорил о многом.

— Её уже нет с нами. Я тоже не вечен. Так что в твоих интересах стать более самостоятельной, — отчеканил отец, стремительно теряя настроение и скатываясь в минор. — Что бы ты сейчас ни сказала, своего решения я не изменю. Деньги легче тратить, чем зарабатывать, а когда ты не знаешь им цену, то тем более. Ван Япин, я хочу, чтобы ты стала достойным примером для младшей сестры. Разговор окончен.

Глава 9

ИНТЕРЛЮДИЯ

После смены Лян Вэя и ещё двух официанток отправили убирать столы. Если парень и спешил выполнить работу как можно быстрее, то не девушки. У них большая часть времени уходила на бессмысленный трёп, что со стороны было совершенно непонятно.

— Сун Лин ненавидел мыть столы, — со смехом вспоминала одна из официанток, лениво двигая тряпкой.

— Он вообще ничего не любил. Особенно наших посетителей, — отвечала вторая. — Как будто его отец не мог найти ему другую работу. Поберёг бы нервы сына и свои в придачу.

— Насколько мне известно, ему искали работу именно в сфере обслуживания. Чтобы он научился ценить труд и бережно относился к собственной прислуге, — убрав наконец один из столов, девушка нехотя перешла к другому. — Лучше бы его воспитанием занимались раньше, когда был ребёнком. А теперь всё, поздно опомнились. Сейчас, когда человеку почти двадцать лет, отец делает только хуже, вмешиваясь в жизнь сына.

— Ну-у, лучше позже, чем никогда…

— Не думаю. Сун Лин очень скептически относился к попыткам его построить.

— Это да. Говорил, что у него туалет в доме больше раза в два, чем комната, которую предоставили здесь.

— Ха. Это только первое время! Потом он переехал в двенадцатую!

— А какая разница?

— О-о, ты не в курсе?– при виде благодарной слушательницы вторая официантка хитро улыбнулась. — Ладно, секрет уже устарел, можно рассказывать… Отец у него пусть и сложный человек, но не мать. Именно она договорилась, чтоб из двух комнат сыну сделали одну.

— Да ну⁈

— Ещё и ремонт там забабахала, даже джакузи втиснула, — уверенно кивнула девушка.

— Джакузи⁈ У нас в общаге? А ты откуда знаешь? — не на шутку удивилась подруга.

— Нуу… бывала в гостях пару раз, — намёком обозначила подоплёку сотрудница ресторана. — После ремонта комната преобразилась до неузнаваемости: деревянный ламинат, поклеили обои, завезли дорогой мебели… — последовало перечисление подробностей. — Сделали собственный санузел — именно поэтому джакузи.

— Н-да уж.

— Ну. С другой стороны, понять можно: какой матери не хочется, чтоб единственный сын жил в комфорте.

— Это же шло вразрез с политикой отца?

— О чём и речь! Так что вряд ли у родителя получилось научить сына уму разуму, если мать за спиной все решения отменяла и нивелировала.

— Ничего себе!

Пару минут девицы работали молча.

— А что потом с этой комнатой произошло? Когда их отца отправили за решётку, Сун Лин же сразу уволился?

— Понятия не имею. Простаивает.

* * *

По возвращению в общежитие их ждала уже привычная картина — комендант мирно спал с книжкой на животе и ногами на стойке. однако стоило хлопнуть дверью, как он тут же проснулся и отложил книгу в сторону. Лян Вэй подождал, пока официантки пройдут дальше, затем подошёл к разделителю:

— Здравствуйте ещё раз, есть дело.

— Какое?

— Случайно узнал, что простаивает двенадцатая комната. Сдать её кому-нибудь вы, как понимаю, опасаетесь. — Парень выдержал многозначительную паузу.

Взгляд коменданта стал хмурым:

— Откуда узнал про неё?

— Коллеги активно обсуждали, — взгляд в направлении скрывшихся за поворотом официанток. — Разговаривали при мне, я ушей не затыкал.

— Допустим, такая комната есть. Что дальше? Чего ты хочешь?

— Так эту комнату и хочу.

—?!!

Лян Вэй ровно продолжил:

— Дома меня учили, что идея должна приносить выгоду обеим сторонам. Нас с вами двое, давайте обо всём договоримся? Или хотя бы попробуем?

Комендант отбросил книгу на стол:

— Я её не хочу сдавать не только потому, что кто-то может там всё разнести. Есть и другая причина: обитать на этаже может лишь тот, кто уже проживает в общежитии, а комната такого уровня, мягко говоря, не всем по карману. Получается замкнутый круг: чужих не пустишь, а у своих нет денег.

— Сколько? — Лян Вэй без эмоций глядел на коменданта.

— Сколько…? — тот растерялся.

Лян Вэй достал крупную банкноту и положил перед собой, затем ещё одну, и ещё. Когда очередная купюра оказывалась на стойке, он внимательно наблюдал за реакцией старика:

— Ваше беспокойство должно быть чем-то скомпенсировано, я это понимаю. Со своей стороны, хочу получить премиальное жилище по доступной цене — без отрыва от работы, чтоб не ездить долго.

На эквиваленте третьей сотни долларов сверх стандартного тарифа Лян Вэй заметил, что собеседник «поплыл».

Новоявленный официант тут же придвинул деньги к коменданту:

— Ваше. Столько я буду давать каждый месяц, если в то помещение поселят меня. Порядок гарантирую, за мою порядочность в финансах можете не переживать — работаю тоже здесь.

— Кхм, — купюры стремительно исчезли. — Но я буду периодически проверять всё!

— Без проблем, — подчёркнуто вежливый кивок. — Вы комендант и в любом случае имеете доступ в любую комнату. Не вижу криминала.

— Есть нюанс. Ключ от помещения один, — сварливо пробормотал старик. — Сун Лин в своё время поставил на двери сложный замок и после его ухода у нас остался один ключ.

— Так давайте сделаем копию? Я оплачу, пусть у вас будет дубликат. — На стойку легла и тут же исчезла ещё одна банкнота. — Это для вашего экземпляра. У нас получится завершить передачу помещения в течение суток?

— Да, сделаю всё прямо с утра. Все б такими понятливыми были…

* * *

За четыре часа до смены, комендант постучался в дверь Лян Вэя. Стоило открыть, как из соседней комнаты вышла Янг Ши. Она поздоровалась со стариком, затем начала закрывать свой замок.

— Я с проверкой! — Лишних глаз и ушей коменданту явно не хотелось, он предпочёл сделать вид, что пришёл по другому делу.

— Конечно, проходите, — подыграл Лян Вэй. — Алкоголя нет, посторонних тайком не привёл, ничего не сломал!

— Все вы так говорите! — старик вошёл в комнату и захлопнул за собой дверь.

— Говнюк, — шёпотом произнесла впечатлившаяся девушка, направляясь к выходу.

Комендант тем временем достал из кармана ключ и протянул его Лян Вэю:

— Как и договаривались. Платить раз в месяц, задержек не потерплю.

— Я вас услышал.

* * *

Для Лян Вэя слово «переезд» звучало слишком глобально. Все его вещи — полупустой рюкзак и немного одежды, купленной накануне. Собрав немногочисленные пожитки, парень запер старую комнату и направился прямо по коридору.

Дверь под номером двенадцать находилась в самом конце и на вид не отличалась от остальных.

Лян Вэй достал новый ключ.

Места внутри было изрядно больше. Прямо по центру стояла огромная двуспальная кровать, слева — современный шкаф-купе (с зеркалом!), справа — минималистичный стол в стиле техно.

Интерьер был неотличим от профессиональной дизайнерской работы и производил впечатление достаточно дорогого отеля.

Кроме прочего, в комнате обнаружились кофе-машина недешевого сегмента, кресло, ковёр.

За внутренней дверью (!!) находилась ванная комната, в которой слухи о джакузи подтвердились.

— Небо и земля, — пробормотал Лян Вэй. — А главное, никаких посторонних людей и очередей.

Он под впечатлением прикинул, во сколько бы встало аналогичное классом жильё. По всему выходило, раза в три больше.

Да, здесь не квартира, а всего лишь отдельная комната, но какая. Разве что кухни не хватает, но зачем она нужна, когда ресторан кормит бесплатно.

Пару минут Лян Вэй просто сидел на кровати и думал, что за эти условия не жалко отдать и четыре сотни — при условии, что заработки позволяют.

Наконец эйфория схлынула, сменившись новой порцией расчётов. Скоро начнётся учёба, это сулило больше трат. Во-первых, те же учебники и прочие сопутствующие расходы. Во-вторых, обязательная медицинская страховка. В-третьих, качественная одежда не только на каждый день — традиционно мажорский факультет обязывал. Встречают, как известно, никак не по уму.

Дополнительные курсы, карманные расходы, спортивные клубы. Посиделки с однокурсниками (мажорами в массе), поддержание отношений с нужными людьми — по всему выходило, работать нужно чуть больше, особенно когда есть время.

Потому что кроме обеспечения прожиточного минимума надо ещё что-то откладывать.

Покрутив ситуацию с разных сторон, Лян Вэй вновь вернулся на сайт вакансий, только на сей раз в раздел подработок.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Бэкстейдж стилистов, визажистов, моделей и координаторов.

Женщина средних лет задумчиво смотрела на сидящего перед ней ну очень молодого соискателя:

— Рада, что ты откликнулся на наше объявление. Но, признаюсь, я ожидала, что ты будешь немного постарше.

— Буду! Но чуть позже. Вас смущает мой возраст?

— Не в том смысле, что ты подумал. В твои годы знать два языка — не так чтоб совсем уж редкость, скорее, для твоей родной провинции нетипично… в объявлении забыли указать, что завтра у нас первый показ в два дня. Сможешь приступить?

— Конечно, если объясните, что к чему.

— Ничего сложного, — женщина прошла мимо столов с косметикой и остановилась возле стеллажа. — Здесь украшения. Все коробочки пронумерованы. Первая цифра — номер модели, вторая — очерёдность подачи. Тут сложно запутаться. Следишь за мыслью?

Обернувшись назад, она чуть вздрогнула, обнаружив парня, стоящего вплотную — он проследовал за ней бесшумно.

— Да, очень внимательно вас слушаю.

— На каждый выход у тебя есть сорок секунд, чтобы надеть украшение на модель. Главное! Ты должен неукоснительно сохранять трезвость ума и не впадать в панику — сразу говорю, суета во время показа будет та ещё.

— Хм.

— Именно. Стрессоустойчивость, о которой ты заявлял на собеседовании, будет как нельзя кстати. Вопросы?

— Пока всё ясно.

— Идём дальше. Вторая обязанность — перевод с языка и на язык для тех, кто не понимает китайского. Мы поначалу не подумали, что это будет настолько проблемой, однако уперлись в стенку. Взаимодействовать порой сущий ад. Вопросы?

— Почему на эту вакансию искали именно мужчину?

— Наш бизнес внутри беспощаден, среди моделей царит жесточайшая конкуренция. Многие пребывают в страхе на тему того, что придёт более востребованная конкурентка, которая отберёт денежные контракты.

— Неожиданно.

— Ты просто не сталкивался. Каждая их тех, кто будет сидеть здесь завтра, — старуха ткнула большим пальцем за спину, — готова идти по головам. Втайне все друг друга ненавидят, хотя именно ты внешне можешь не догадаться.

— Да ну⁈

— Ну да. Просто это скрывается за безупречной улыбкой.

— Пока непонятно, почему именно мужчина.

— Мужчина в гораздо меньшей степени ведётся на женские манипуляции и интриги, по крайней мере, я на это рассчитываю. Опять же, если случается конфликт, что не редкость, ты сможешь разнять участниц — потому что сильнее — и спокойно во всём разобраться, три языка в помощь.

— Понял, принял.

— Ничего не хочешь сказать? Может, вертится что-то на языке?

— Если только то, что буду относиться ко всем одинаково.

— Хорошие слова, надеюсь, декларации подтвердятся на практике. Всё, мне пора. До завтра, жду за полтора часа до начала показа.

— Договорённости по зарплате в силе? Вы сказали, подтвердите при встрече.

— Да, оплата подневно. За завтра получишь сразу, как закончим.

* * *

После откровенного везения — успешного устройства на такую вторую работу — у Лян Вэя было твёрдое намерение провести немного времени в джакузи.

Так бы оно и случилось, если бы не звонок от Янг Ши:

— Нужно твоё мнение, зайду? — тон знакомой явно не предполагал его отказа.

— Если честно, занят. Были планы, что сделать — до работы всего ничего, — он уже хотел разорвать соединение.

— Мне правда очень нужно! Сейчас же! Пожалуйста!

— Ладно, — парень нехотя попрощался с мыслью о джакузи. — Только я слегка переехал, зайдёшь в двенадцатую комнату?

— Хм, хорошо…

Когда Янг Ши появилась на пороге, все мысли о срочном предмете разговора у неё волшебным образом исчезли:

— Это… что?

— Моя новая комната. Хочешь посмотреть?

Вместо ответа южанка молча отстранила его и вошла. С каждым шагом она становилась всё мрачнее, а когда заглянула в ванную, то и вовсе замерла секунд на десять.

— Откуда у тебя, деревенщины, такие «апартаменты»? Чья это комната? Что в ней делаешь ты? — вопросы посыпались как горох, не оставляя пауз для ответов.

Перемена лица гостьи была очень далека от доброжелательной.

— Я её снял, — ровно ответил Лян Вэй.

В следующую секунду у девицы словно плотину порвало:

— Ты приехал сюда из какой-то северной деревни, где сортир всю жизнь был на улице! Небось привык в тазике мыться, а тут джакузи захотелось⁈ Эй, не ты ли меня отчитывал за транжирство? Не ты ли тыкал меня носом в мои же расходы? Что за лицемерие!

В этот момент новый постоялец двенадцатой понял, что допустил большую ошибку: кое-кому не следовало показывать, куда он переехал.

— Янг Ши, у нас совершенно разные ситуации. Я знаю наверняка, что смогу потянуть аренду. У меня даже деньги останутся после оплаты, я могу полноценно на что-то копить. Не люблю хвастаться, но я даже подработку нашёл, просто чтобы позволить себе ещё лучшую жизнь. На данный момент мне хватает денег на свои желания. Что касается тебя, то извини, твои расходы куда больше заработка…

— Хватит! Тоже мне, самый правильный! Вырвался из деревни и думаешь, что можешь советы раздавать? МНЕ⁈ Нихрена! Если ты и урвал эту комнату на выгодных условиях, то мог хотя бы сказать, что здесь такое возможно! Тому, кому это действительно нужно — мне! Тебя всё устраивало, ты вечно топил за общагу! Якобы, здесь на самом деле неплохо и я не замечу разницы! Ага!

Парень раздумывал, что ответить, но Янг Ши сама решила, что разговор окончен. Она быстрым шагом вылетела в коридор, через пару секунд раздался демонстративный хлопок дверью.

Лян Вэй тяжело выдохнул — зависть никогда добром не заканчивается.

Возможно, у него только что появился более чем серьёзный недоброжелатель, опыт взрослого мужчины буквально кричал об этом.

— Чёрт! Не стоило этого делать, — пробормотал он себе под нос, закрывая распахнутую дверь на замок.

Глава 10

Окончив очередную смену, Лян Вэй вышел из ресторана. Попивая на ходу из стакана свежевыжатый апельсиновый сок, он размышлял о том, как хорошо идут дела на работе — сегодня повезло обслуживать американцев, празднующих день рождения (кроме прочего).

Мало того, что у них принято оставлять чаевые в размере пятнадцати-двадцати процентов, они ещё и пятьдесят долларов сверху накинули за праздничное настроение.

Который день парень возвращался в общежитие, ощущая приятное похрустывание денег в кармане. Жизнь определённо налаживалась.

Что касается Янг Ши, то она не только опоздала на смену, но и весь вечер пребывала в апатичном настроении. Лян Вэя это мало волновало: если девушка не может сама справиться с негативными эмоциями, это её проблема. Хорошую работу ей предоставили, нужно лишь взяться за дело, а не ждать, когда всё само свалится на голову.

Оказавшись в комнате, Лян Вэй поставил полупустой стакан на столик и с наслаждением потянулся, предвкушая сон на невероятно удобном матрасе. Разумеется, перед этим предсказуемо захотелось расслабиться в джакузи — зачем ещё нужна роскошь, тем более ему в прошлый раз не дали этого сделать.

Он подхватил нетронутое полотенце, оставшееся от прежнего владельца комнаты, и шагнул в ванную. Уже открывая дверь, парень с замиранием сердца заметил мокрое пятно на тёмном ковре у самого входа. Хорошее настроение стремительно улетучивалось, Лян Вэй распахнул дверь и обмер.

Пол санузла был залит именно что нечистотами, таковыми в родной деревне удобряли огород.

От зловония начало резать глаза. Запах стоял как в обезьяннике, как только не учуял сразу по приходу?

Главный вопрос: что случилось? Что протечка, понятно, но что стало причиной? Бегло осмотрев трубы в поисках источника, Лян Вэй быстро его обнаружил — виной был канализационный стояк, частично скрытый нерациональным углом и декоративной облицовкой стенки. Жидкость неприятного цвета поступала именно оттуда.

Странно, трубы в ванной новые, их явно меняли во время ремонта, организованного матерью предыдущего жильца.

По теории подлости, Лян Вэй не обратил внимания на быстрые и тяжёлые шаги по коридору. Только когда раздался характерный щелчок замка и дверь распахнулась, парень обернулся и увидел коменданта:

— Какого чёрта здесь происходит⁈ Снизу соседи жалуются, ты их затопил! — мужчина поморщился, почуяв зловоние. Не дожидаясь ответа, он стремительно заглянул в ванную и, узрев творящийся там хаос, громко выругался.

— Чёртов щенок! Так и знал, что нельзя тебе ничего доверить! Не думай, что это сойдёт тебе с рук! Будешь оплачивать весь ущерб из своего кармана! Готовься пару месяцев батрачить за просто так! И я хорош, старый дурак! — комендант отошёл от двери и изменившись в лице, тяжело плюхнулся за стол.

На пике эмоций он стукнул по столешнице кулаком.

Лян Вэй распахнул шкаф, выудил старую футболку, привезённую ещё из деревни (увы, других тряпок в комнате не было).

— Сейчас уберу, спокойствие. — Он подошёл к столу и выложил перед комендантом все наличные, которые были в кармане, включая чаевые от американцев.

Надо сказать, сумма выглядела внушительно. Старик предсказуемо впечатлился и какое-то время изумлённо пялился на разноцветные юани вперемешку с долларами, резко убавив фонтан негатива.

Лян Вэй подхватил дизайнерскую вазу и придавил ею банкноты:

— Я со всем разберусь. Я не городской, из деревни, трубы чинить умею, не переживайте. Если не получится, что вряд ли — отвечу из собственного кармана, как вы и сказали, — парень кивнул на банкноты. — Забегая вперёд. На севере говорят, за битого двух небитых дают, а любой ущерб компенсируется деньгами.

Старик недоверчиво взглянул на собеседника, замершего с футболкой в руках. Кто же в его годы умеет решать проблемы с канализацией?

— Откуда в вашей деревне вообще трубы? Слыхал я, в краях, откуда ты родом, даже водопровода нет!

— Зато у нас были патрубки в тракторах и комбайнах. Ещё капельное орошение на полях, тот же принцип. Абсолютно одинаковая конструкция, просто жидкости другие.

— Ладно, приступай, — кивнул мужчина в сторону ванной, затем покосился на деньги и видимо успокоился. — Но если не справишься, пеняй на себя! Огребёшь по полной!

Спустя двадцать минут, закончив уборку и отмыв пол, Лян Вэй уселся на кафель и задумчиво уставился на трубу: разобрать не проблема, но нужны инструменты. Комендант вряд ли захочет с этим помогать.

Да и верхние этажи стоило бы предупредить, чтобы воду пока не спускали. Однако, будить людей в четыре утра не совсем вежливо, это если мягко. Хотя в туалет ближе к утру народ потянется, к бабке не ходи…

И всё же, как подобное могло произойти? Должна быть причина.

Размышления прервал стук в дверь.

— Ага, уже первые залитые припёрлись. Иди, сам разбирайся, — вздохнул комендант. — Вот криков-то будет…

Когда Лян Вэй открыл дверь, на пороге стояла администратор ресторана.

— Надо поговорить, — с порога начала женщина. — На работе совсем времени не было, да и ушей много, — она сморщила нос, почуяв запах канализации. — Похоже, я опоздала… всё уже случилось. Можно войти?

Парень посторонился, пропуская гостью.

— О, господин Хэ! И вы здесь, — коменданту она улыбнулась, как так и надо.

— Куда ж мне деваться, — пробурчал мужчина. — Ты только глянь, что творится у него в сортире!

Женщина тут же направилась в ванную. Словно заранее зная, в чём дело, она сразу посмотрела на канализационный стояк, затем вполголоса заметила:

— Ты ведь и сам понимаешь, что тебя многие недолюбливают. Особенно старожилы.

— За что? Пересекаемся только в ресторане, где всё отведённое время я работаю, не отвлекаясь на трёп. За что им меня не любить?

— В том-то и дело, — покачала головой женщина. — Не так ставишь вопрос. Правильно так: а за что им тебя любить?

Лян Вэй против воли впечатлился.

— Ты ворвался в наш коллектив, с первого дня показываешь результат, равный старожилам, — продолжила админ. — Не имея ни малейшего опыта. Я, к слову, избегаю тебя лишний раз хвалить, видя их злобные взгляды, заметил?

— Нет. Занятно…

— Да, вы можете одинаково продуктивно трудиться, но по чаевым ты всегда впереди. Думаешь, никто не замечает?

— Думал, да, — уверенно кинул парень. — Там, откуда я родом, есть поговорка: никогда не считай деньги в чужом кармане.

— Зря, — пожала плечами гостья под задумчивым взглядом коменданта. — «В чужой монастырь со своим уставом…», — она насмешливо посмотрела на жильца.

— И такая поговорка тоже есть, — вздохнул тот. — Нечем крыть.

— И раз даже мне известно, что теперь ты живёшь в комнате Сун Лина, прочие тоже в курсе. — Припечатала администратор. — Как думаешь, они за тебя радуются? Или испытывают несколько иные эмоции?

— Людская зависть до добра не доводит… — пробормотал комендант в сторону.

Лян Вэй тут же вспомнил недавний визит Янг Ши, но гадать о её причастности к случившемуся не стал. Сейчас главным было решить проблему.

— Совет хочешь? — поздняя, точнее, ранняя гостья иронично изогнула бровь.

— Буду благодарен, — серьезно ответил новый хозяин комнаты.

— Разбери трубу и достань тряпку, которую в неё спустили сверху. Подобное уже случалось, на этом стояке — стандартная схема. Когда что-то не то бросают в унитаз, этажом ниже всегда — твой сценарий, — она кивнула на потёки под ногами. — Ты не в курсе, все старожилы, наслышаны.

По мере её слов нижняя челюсть коменданта опускалось всё ниже и ниже.

— Раньше это были тампоны и прокладки, которые слабый пол периодически смывал в унитаз — в том числе, в качестве сюрприза нижним, если бывали тёрки, — администратор многозначительно косилась на деда, мимо которого, похоже, проходила большая часть подковёрной жизни общаги, даже такая. — Мы и планёрки собирали, женские. Просили, так сказать, в узком кругу всех быть аккуратнее — она ухмыльнулась. — В том числе вручную, — девица подула на правый кулак.

— Не знал, — выдал старик наконец сипло.

— Женские конфликты — то, что наружу выплёскивается редко, — флегматично пожала плечами гостья.

— А я каким местом? — Лян Вэй задумчиво тёр затылок. — Чай, не девица?

— В этот раз, видимо, что-то другое — над тобой женщин нет. Догадываюсь, кто, но сама по понятным причина называть имён не буду. Между строк читаешь? — ещё один ироничный взгляд в сторону нового жильца и полный игнор коменданта.

— Да! — хозяин комнаты даже вперёд подался.

— Просто проверь, что застряло в трубе, — уверенно кивнула девушка. — Без подробностей.

— Понял, спасибо за помощь. Я ваш должник, — парень кивнул администратору. — Раз уж такое дело, нахальный вопрос: не подскажете, где взять инструменты? Разобрать стояк я и сам в состоянии, но надо иметь, чем.

— Подсказка младшему брату: есть служба сантехников, работают они круглосуточно. Аналог аварийки в микрорайоне. Дай телефон, запишу номер.

Лян Вэй быстро протянул мобильник.

— Позвони им, оформи заявку, только откажись сразу от бригады. Попроси прислать одного водителя с инструментами: слесаря останутся спать в дежурке и сюда выезжать не будут, обойдётся втрое дешевле. А у водителя возьмёшь инструмент, сам всё починишь.

— Ещё раз спасибо, — парень с благодарностью поклонился под изумлённым взглядом старика.

У последнего, судя по лицу, в адрес администратора было какое-то своё мнение, которое сейчас то ли трещало по швам, то ли здорово меняло вектор.

— Если возникнут сложности, понадобится помощь или совет -заходи ко мне в третью комнату. — Девица продолжила изумлять деда разрывами шаблонов. — Ближайшие полтора часа не сплю.

Не прошло и четверти часа, как подъехала машина. За услугу с Лян Вэя запросили сто пятьдесят юаней.

Вернувшись в комнату с инструментами, парень обратился к коменданту:

— Пока я не начал, прошу постоять рядом, чтобы без подстав. Будете свидетелем?

— Какие ещё подставы, ты о чём? — комендант тяжело вздохнул и нехотя поплёлся следом в ванную.

Там он какое-то время поудивлялся тому, насколько быстро и сноровисто Лян Вэй всё разобрал.

— Я думал, ты языком трепать горазд, — констатировал дед мрачно.

— А вот и причина, пожалуйста, снимите короткое видео? — тем временем новый жилец, орудующий в чужих резиновых перчатках по локоть, выудил из трубы драную футболку.

Стараясь не испачкаться, Лян Вэй аккуратно растянул её:

— Принт читается?

Без энтузиазма орудующий смартфоном комендант кивнул, не сводя глаз с мелкого рисунка на том, что некогда было одеждой.

— Вы всех тут знаете. Чья? — жилец красноречиво косился на тряпку в своих руках.

Старик потупился:

— Видео отправляю тебе в мессенджер, сам разбирайся дальше, — он несколько раз ткнул в экран пальцем и вышел в коридор.

Лян Вэй собрал стояк обратно, на два раза вымыл пол в ванной. Кое-какие нестыковки не давали покоя и за ответами он отправился в третью комнату.

Постучав в дверь, новый жилец премиальной двенадцатой прислушался: шагов внутри слышно не было, хотя обещанные полтора часа никак не истекли.

Через несколько секунд, однако, щёлкнул замок. Дверь распахнулась, на пороге стояла нынешняя неожиданная союзница, прикрывающаяся одним лишь полотенцем — похоже, только-только из душа.

— Кажется, я не вовремя, — Лян Вэй чуть покраснел и опустил глаза. — Могу зайти позже.

— Всё нормально, — администратор тряхнула волосами. — Ну, как? Проблема решена?

— Да, я всё починил. Кто-то и правда спустил сверху футболку, но я сейчас не за этим. Не даёт покоя один вопрос, — парень поднял взгляд. — Почему вы в курсе, а комендант — нет? Как такое вообще возможно?

— Можешь на «ты», когда наедине. По поводу вопроса: раньше это было исключительно женской проблемой. Когда случилось впервые, комендант был в отпуске, в общаге жили одни девушки. Сам понимаешь, ремонтировать некому. Пришлось вызывать службу, номер которой я тебе дала — ЧП по первому разу изрядное, опыта — ни у кого, на ушах десяток этажей стоял.

— А-а-а.

— В итоге аварийщики выудили прокладку, не одну, — девица покачалась с пяток на носки. — Обложили всех матом, правых и виноватых не определяли, содрали кучу денег. Потом оно повторялось несколько раз, стала очевидной закономерность: когда в унитаз улетает прокладка, через пару часов этажом ниже происходит то, что и у тебя. Мужчинам никогда ничего не говорили, разбирались сами.

Пазл сложился. После подробнейшего ответа вопросов не осталось. Поблагодарив за помощь, Лян Вэй вернулся к себе, затем какое-то время ходил по комнате и размышлял.

Так подумать, поступок вполне в духе китайского менталитета. Уже завтра этот официант будет лебезить, будто ничего и не было — теоретически, можно не нагнетать.

Но спускать на тормозах тоже нельзя: если позволить безнаказанно сделать что-то один раз, оно повторится. Вероятнее даже, будет повторяться. Регулярно.

На утро Лян Вэй встал раньше обычного. Он поднялся на один этаж и постучал в комнату, располагавшуюся над двенадцатой. Будь у двери глазок, возможно, ему бы не открыли, но в общаге они не предусмотрены.

Когда дверь открылась, Лян Вэй уже дай ему увидел знакомое лицо — официант не раз оказывался на одной с ним смене.

— Чего тебе надо? — не очень-то и приветливо бросил коллега, который был старше Лян Вэя лет на семь.

— Поговорить.

— Ну так говори, — официант пытался выглядеть невозмутимым, но в его глазах отчётливо виднелся страх.

Лян Вэй оглянулся, убедился, что их никто не видит и толкнул собеседника внутрь, захлопывая за собой дверь. Затем без лишних слов коротко ударил кулаком в голову:

— Если ещё решишь играться с канализацией — будет хуже.

Опавшее на пол тело слабо подёргивало ногой и звуков не издавало.

Лян Вэй присел, повернул голову за подбородок и убедился, что собеседник всё слышал.

Новый жилец двенадцатой аккуратно прикрыл за собой двери и отправился к себе — начинался новый рабочий день.

* * *

Модельный бизнес, несмотря на весь опыт, неожиданно вместо синекуры оказался испытанием. Как-то всё представлялось иначе, нежели хаотичная беготня, постоянный стресс, смесь языков жестов.

— Лян Вэй, девушкам надеть украшения! Скоро выход!

Бросаюсь в один конец помещения, лихорадочно отбираю нужные шкатулки, возвращаюсь к моделям. Одной помогаю застегнуть серьги, другой надеваю колье — фемина занята, её руки тоже.

Вокруг суетливо и на первый взгляд хаотично ровно так же носятся остальные — визажисты и парикмахеры, на меня в принципе никто внимания не обращает.

Когда подошла очередь обряжать рыжеволосую из США (Кэрол), невольно вспомнились предостережения нанимательницы Ли Джинг: эта модель известна острым языком, отсутствием тормозов и… в общем, понятно.

Всегда говорит, что думает, напрочь игнорируя рамки приличия. Вместе с тем, Кэрол с пятнадцати лет блистала в ведущем модельном агентстве, к нынешним годам имеет более чем внушительный портфолио достижений, потому ведёт себя соответственно статусу, а он высок и заслужен.

Прикидывая дальнейшие движения, как могу быстро оказываюсь за спиной подопечной, готовясь надеть на неё серьги…

Красотка, не смущаясь, плавным движением стягивает футболку и остаётся топлесс.

Уж не знаю, чьей реакции сейчас больше, моей или предшественника, но чувствую, что стремительно краснею. Всего будто парализует, взгляд как назло прикипает к понятно какой части чужой анатомии.

— Эй, ты! Как зовут? — модель хмурится и резко обращается по-английски, глядя чуть сверху.

Ну да, я и ростом ниже в этом теле, особенно когда статная американка на каблуках, как сейчас.

— Лян Вэй, — смущённо перевожу взгляд на первый попавшийся предмет, лишь бы не глазеть, куда не надо.

Чёрт! И ведь предупреждали. Неловко — нагло пялился, был пойман на горячем.

— Китайские имена сведут меня с ума, аха-х. В общем, малыш, прими совет на будущее: не хочешь потерять из-за сисек интересную денежную работу — займись делом. Расслабься, по-английски здесь мало кто понимает.

— Э-э-э?..

— Второе. Если от чужой жопы или буферов всё же впечатлился, старайся не показывать: доминируй!

— Как? — моя растерянность растёт.

— Пф-ф, скажи, что от девчонки ужасно пахнет и с этим нужно что-то делать, — она требовательно тычет пальцем в парикмахера, которая всё это время носится вокруг, пытаясь поправить рыжую причёску после небрежно снятой футболки. — Как вариант.

— Хм.

— Лучший метод защиты — нападение. Идеальная линия обороны своей базы ВСЕГДА проходит по побережью противника. Мотай на ус, пока я добрая.

Глава 11

Поняв по жестам, что речь идёт именно о ней, китаянка замерла, ожидая от меня перевода.

— Кэрол просто капризничает. На этот раз ей не хватает свежего воздуха. Вы продолжайте свою работу, а я всё сделаю, — наблюдая, как я открываю окно, рыжеволосая девица с острым языком довольно улыбнулась. Китайский она всё равно не понимает.

Сделав несколько глубоких вдохов, постепенно восстанавливаю самообладание. Гормоны семнадцатилетнего организма предсказуемо бушуют после увиденного, мешая сконцентрироваться — это если говорить мягко и культурными словами.

Боковым зрением замечаю, как ещё несколько девушек разделись. А ведь все вокруг к этому привыкли и абсолютно никак не реагируют, даже мужчины.

Один я выделяюсь.

Так, стоп! Времени нет, нужно продолжать работу.

Оборачиваюсь к Кэрол и натыкаюсь на неодобрительный взгляд. Немудрено: пока я возился с окном, она успела влезть в деловой костюм из первого образа. Вот это скорость! Двадцати секунд не прошло.

— Принеси мне чёрные туфли тридцать седьмого размера, — командует рыжеволосая после того, как я помогаю ей с украшениями. — А ты, — переводит взгляд на парикмахера, — белую шляпку с вуалью. Быстрее! Остальные уже начали к выходу выстраиваться!

Туфли нахожу быстро, но модель не в восторге от моей скорости:

— Слишком долго. Я бы управилась вдвое быстрее, малыш. Откуда вас только берут? Нам потом вашу… расхлёбывать. Ладно, на будущее усвой, мало ли, что придётся — туфли подавай носами к выходу. Чтоб я в них сразу запрыгнула — и на подиум.

— Понял, в следующий раз учту, — видимо, значение имеют даже несколько выигранных мгновений.

Кэрол решительным шагом выходит в соседнюю комнату. Выстроившиеся провожают её негодующими взглядами. Не проходит десяти секунд, как рыжая возвращается с бокалом вина.

— Ты это серьёзно? Унесла алкоголь с фуршета? Перед организаторами и спонсорами? — изумлённо хлопает длинными ресницами одна из девушек европейской внешности.

— Нет, их не было, — рыжая дерзко отпивает глоток. — Организатор и свита уже в зале, ожидают начала. Так что зелёный свет.

— Нельзя пить алкоголь во время показа, — начинает по-английски одна из китайских моделей с неприятным для ушей акцентом.

— Я для смелости! — рыжая делает ещё один жадный глоток, ставит бокал на гримёрный столик.

Под завистливыми взглядами она возвращается на своё место в очереди на выход.

Персонал или боится сказать ей что-то, или они просто заняты.

Занятная атмосфера.

— Так, парень, не зевай. Сейчас будет выход первой модели, — обратилась ко мне стилист Ли Джинг. — Когда девушка возвращается с подиума, быстро снимаешь с неё украшения, убираешь в нужную коробку и тут же надеваешь новые. Всё нужно проворачивать молниеносно, пока мы поправляем макияж и помогаем переодеться. И будь готов в любой момент сделать что-нибудь по мелочи!

— Понял.

В зале зазвучала музыка, первая девица шагнула на подиум.

Направляюсь к столику первой модели, ожидая её возвращения. По большому счёту, от меня сейчас мало что зависит, но это не значит, что можно халтурить. Я на испытательном сроке, меня в любой момент могут выгнать и всё — минус деньги и время.

Не успевает пройти и полминуты, как модель номер один вихрем врывается за кулисы. Я как могу стремительно освобождаю её от украшений, одним махом отношу шкатулку на место и хватаю следующую. Обернувшись, опять чуть язык не проглатываю: она уже в новом наряде, полностью готовая к очередному выходу.

Как им это удаётся? Стоит отвести взгляд — и всё, уже в другом образе.

А говорят, женщины долго одеваются…

— Поправь ей причёску, я займусь макияжем! — только Кэрол выходит с подиума, как визажист начинает раздавать указания.

— А мне что делать? — украшения в этот раз снимать не нужно, они подходят к её следующему образу.

— Принеси красные туфли, — отвечает за других рыжеволосая. — Отсюда их вижу, крайние слева. А ещё, — бросает мне вслед, — бесшовные трусы захвати.

С обувью я справляюсь за несколько секунд, а вот с трусами возникает проблема: знать бы ещё, что это такое.

Пробегаюсь взглядом по различному женскому нижнему белью, но среди них узнаю только стринги.

Внимательно смотрю второй раз, третий.

— Как вообще выглядят бесшовные трусы? — громко интересуюсь на всё закулисье (ну а что, всё равно терять нечего. Не в интернете же поиском выяснять — время дорого).

— Трусы без шва. Чего непонятного? Телесного цвета, — Кэрол закатывает глаза. — Они что, даже этого тебе не объяснили⁈ Куда я попала!

Я продолжаю хаотично рыскать среди женского белья, останавливаясь на всех подряд трусах бежевого цвета. Кое-как нахожу изделие без единого шва, о котором говорила модель.

— Опять крадёшь моё время! — и тут же ловлю нелестный комментарий.

— Уже иду!

Через пару секунд оказываюсь возле Кэрол, она вновь топлес. Стараюсь не пялиться, по крайней мере слишком открыто — нужно же нарабатывать профессионализм.

Хотя от рефлексов никуда не денешься.

Модель резко выхватывает у меня бельё, буднично стаскивает своё — собирается менять.

В этот момент мы остаёмся одни — парикмахер и визажист заняты другой, стилист отлучилась за платьем. Максимально напрягаю силу воли — стараюсь не таращиться на мечту любого мужика, которая стоит абсолютно голой.

К счастью или к сожалению, представление длится недолго. Рыжая стремительно натягивает бесшовные, к-хм, труселя и застывает в ожидании одежды.

— Лян Вэй, поможешь ей с платьем! — стилист впихивает мне вешалку и рысью несётся к другой модели.

Очередной риторический вопрос вертится на языке но я удерживаюсь.

— Хватит пялиться, давай быстрее, — подначивает американка. — Потом налюбуешься.

Снимаю платье с вешалки, осматриваю со всех сторон. Его надевать через голову? Хотя-я, тогда прическа повредится.

Нет, лучше через ноги.

Аккуратно тяну вниз застёжку-молнию, стараясь максимально ускорить и облегчить процесс переодевания. Модель картинно фыркает и одним движением переступает через ворох ткани у ног.

Дальше идёт на удивление гладко. Лёгким движением я подтягиваю платье вверх, а Кэрол ловко просовывает руки в рукава.

Теперь молнию вверх и вуаля! Всё готово. Я молодец.

Девушка опускает взгляд на туфли — те стоят ровно как она просила. Носки к выходу.

— Хватаешь на лету, зачёт. Заслужил мороженое или могу за ушком почесать, — вино на кое-кого явно начало действовать. — Это в отработанное, — рыжая как так и надо вешает мне на левое плечо лифчик, на правое — стринги, снятые после предыдущего выхода.

Из естественного, непроизвольного, но уже лёгкого транса меня выводит возвратившаяся с подиума следующая модель. Проходя мимо, азиатка внешности надевает свою шляпу мне на голову, не обращая при этом у меня внимания.

Дисциплинированно шагаю следом, уже позабыв о нижнем белье на плечах.

Как и Кэрол, эта буднично и дежурно сбрасывает одежду вплотную ко мне… хорошо, бельё остаётся. Впрочем, вид более чем интересный даже так.

— Как её зовут? — незаметно интересуюсь у парикмахера

— Бай Лу.

О, я не ошибся, действительно китаянка. За всё это время она не проронила ни слова — всё делала сама, безупречно, стремительно, молча.

Смутила необычная внешность — слишком бледная кожа для представительницы Поднебесной.

В этот момент та, о которой я думал, подзывает меня пальцем.

— Чем-нибудь помочь? — очень быстро подхожу и вежливо интересуюсь.

Бай Лу, не говоря ни слова, плавным движением выскакивает из кружевного лифчика и отработанным движением тоже вешает его мне на шею, словно совершает обыденность.

Или оно тут и правда в порядке вещей⁈ Вслух не спросишь.

— Вернуть на место, — лаконично распоряжается хань.

Стараясь не пялиться на откровенные части женской анатомии, отправляюсь развешивать, что сказали. Попутно оцениваю собственные впечатления.

Одна часть головы, которая эмоции, кричит, что это — работа мечты. Но рассудок, опираясь на жизненный опыт, категорически возражает — ничего хорошего здесь нет. Либо меня будут воспринимать как мальчика на побегушках, либо и вовсе зафрендзонят.

Перед тем, как повесить лифчик, ловлю пристальный взгляд Бай Лу. Китаянка смотрит, не мигая, и создаёт неприятное чувство, словно я нахожусь под сканером. Она не замечает ни парикмахера, ни визажиста, которые суетятся вокруг неё — глядит глаза в глаза.

Наверное, я сейчас глупо выгляжу, обвешенный женским бельём мужик в дурацкой шляпе.

Как только её образ заканчивают, девушка направляется на подиум и с лицом Снежной Королевы тихо замечает по дороге:

— Ты мозгами взрослее, чем кажешься. — Сказано тихо, почти шёпотом, мне на ухо — больше никто не слышал.

— Что ты имеешь в виду? — уточняю в спину.

— Без разъяснений, — Бай Лу уходит на подиум, не оборачиваясь.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Ресторан «Золотой Дракон».

— На этом пока всё, — молодой парень передаёт официантке меню. — Ван Япин, а ты что будешь?

Девушка ещё раз пробежала взглядом по внушительному списку блюд:

— Даже не знаю. Мы так долго ждали, пока нас обслужат, что у меня уже аппетит пропал! — язвительно бросила она.

— От лица всего ресторана прошу прощения, мы ни в коем случае не хотели испортить вам вечер, — поспешила сгладить неловкую ситуацию официантка.

— Причём здесь весь ресторан? Это лично ваш косяк! — Ван Япин отложила меню в сторону, готовясь к словесной перепалке.

— Вы правы, — официантка учтиво поклонилась. — Приношу вам свои глубочайшие извинения. Обещаю, что все блюда будут готовы оперативно и вам не придётся долго ждать.

— Очень на это надеюсь! — на лице посетительницы засияла ухмылка триумфатора. — Мне пасту с кальмаром и тигровыми креветками, ещё коктейль «Вишневая луна».

Как только официантка ушла, спутник обратился к Ван Япин:

— Сегодня много посетителей, ждать приходится поэтому. Но готовят здесь отлично, тебе понравится.

— Хоу Ган, я хожу по ресторанам не чтоб сидеть в ожидании, — холодно ответила мажорка, уже жалея, что согласилась ужинать вместе. — Посмотрим. Пока я совсем не в восторге.

Спустя некоторое время официантка вернулась к столику, чтобы подать часть заказа, закуски и выпивку.

— И что это значит? — возмущённо начала девушка, глядя на своего кавалера.

— В смысле?

— Где мой заказ? В приличных ресторанах принято подавать блюда одновременно, чтобы гости ели вместе! А тут что⁈ Ты ешь, а я смотрю⁈ Потом наоборот⁈

— У меня холодные закуски, их всегда приносят в первую очередь. Подожди немного, скоро всё будет.

— Ладно еда, они что, не могли и мне коктейль принести⁈ — Ван Япин покосилась в сторону бармена, беседующего у стойки с посетителем. — Лучше бы работал, а не трепался!

Хоу Ган заметно напрягся. Конечно, его спутница — дама с характером и всегда режет правду-матку, но сегодня складывалось впечатление, что она сильно не в духе. А значит, шансы на продолжение вечера в апартаментах наедине стремительно тают, что не могло не удручать.

И всё же, такое поведение казалось очень странным. Обычно подруга говорит на подобные мелочи не обращала внимания.

— Всё в порядке, бармен уже готовит, видишь? Скорее всего, как раз твой.

— Очень на это надеюсь… — настроение спутницы было далеким от идеального.

Увидев, что напиток предназначался вовсе не ей, а тому самому типу, с которым болтал бармен, она вспылила не на шутку. Ван Япин резко поднялась из-за стола и, не обращая внимания на недоумённые вопросы кавалера, решительным шагом направилась к стойке. Бесцеремонно вклинившись в чужой разговор, она обратилась к бармену:

— Мужчина, сюда смотрите, — бармен повернул голову. — Вы работать пришли или трепаться? С каждым посетителем?

— Простите? — не понимая, в чем дело, мужчина удивлённо приподнял бровь.

— Не прощаю! — девушка в сердцах стукнула кулаком по стойке. — Мы пришли в ваше заведение отдохнуть! Но с таким отвратительным сервисом это нереально! Где мой коктейль⁈ Я заказывала «Вишнёвую луну», а мой спутник — коньяк. Ему выпивку принесли быстро, а я жду уже минимум в два раза дольше! И не похоже, что вы вообще шевелитесь! Как ни посмотрю — только языком чешете! Плевать хотели на свою работу? Так я мигом устрою вам вылет с этого места! Потом даже в забегаловку устроиться не сможете!

Из-за громких воплей весь зал с интересом смотрел в сторону бармена, ожидая дальнейшего развития событий. Тот смутился:

— Я искренне прошу прощения. Поверьте, ваш заказ никто не забыл, я ожидаю вишню с кухни. Это ключевой ингредиент.

— Мне от ваших жалких извинений ни жарко, ни холодно! Как и от оправданий! Я пришла сюда за качественным обслуживанием, но такое чувство, что хвалебные отзывы об этом месте — просто накрутка! По крайней мере, если говорить о сервисе! Еду я ещё не пробовала, но уже и желания не осталось! — она перевела дух и продолжила. — В вашей забегаловке что, не знают, что напитки и еду, положено подавать двум персонам одновременно⁈ Если мужчина и женщина пришли вместе и сидят за одним столом⁈

— Я немедленно иду на кухню за вишней, лично. Ваш коктейль будет следующим, обещаю, — мужчина почтительно поклонился. — В качестве извинения за длительное принять любой напиток за счёт заведе…

— Да засунь ты себе этот бесплатный напиток знаешь, куда?!!…

— Ван Япин! — рядом с девушкой возник её спутник. — Пойдем за стол, пожалуйста. Еду уже принесли.

— Еду, но не мой коктейль!

— Тебе же сказали, сейчас всё будет. Давай не будем задерживать человека, — он мягко приобнял девушку за талию. — Идём, уж повар тебя точно не разочарует.

Ван Япин бросила на бармена уничижительный взгляд:

— Не забывайте, что такие, как я, платят вам деньги. Очень хорошие деньги.

Бармен молча кивнул.

Вернувшись за стол, Ван Япин уныло взглянула на пасту, всем видом выражая разочарование. Хоу Ган не мог игнорировать её настроение, ведь от него напрямую зависело и его собственное. У него даже мелькнула мысль предложить другой ресторан — любой, на её выбор, лишь бы вновь увидеть улыбку на лице своей девушки. С другой стороны, кое-какие подозрения его уже терзали, поэтому он решил спросить напрямую:

— Япин, что-то случилось? — стараясь при этом говорить как можно мягче.

— С того момента, как мы сюда пришли, постоянно что-то случается!

— Я не об этом. Тебя что-то тревожит? Ты сама не своя. Даже не пытайся скрыть, я же чувствую.

Официантка поставила на стол долгожданный коктейль. Девушка лишь молча сделала большой глоток.

— Скажи мне правду. Тебя кто-то обидел? — не унимался Хоу Ган. — Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне.

— Мы с папой сильно поругались, — мажорка потупила взгляд.

— Из-за чего?

Ван Япин отпила ещё глоток:

— Я не смогла поступить на бюджет, это его разозлило. Даже не так — скорее разочаровало. Отец считает, что я должна быть как он, несмотря на мой возраст и пол. Впрочем, он всегда предъявлял ко мне завышенные требования. Именно ко мне, а не к младшей сестре. Словно я главный козёл отпущения в семье.

— Я тебя понимаю. Быть сыном начальника налоговой Цаньмэня — то ещё испытание, — кавалер кивнул. — Если твой отец хочет, чтобы ты была как он, то мой требует, чтобы я его превзошёл.

— Но ты уже много добился, Хоу Ган. А я… — мажорка покосилась в окно и невесело усмехнулась. — Самое забавное знаешь, что? Я ведь почти получила последнее место бюджета. Уже сидела в кабинете и ждала оформления документов по ректорскому приказу. Но всего одна минута до конца рабочего дня, одна чёртова минута всё изменила! К нам вошёл какой-то деревенщина и — я сама не понимаю, как — они прямо при мне отдали бюджет ему!

— И как приёмная комиссия это объяснила?

— Якобы у него баллов за гаокао больше, вот и всё, — вспоминая унизительный момент, девушка зло закусила губу. — Его личное дело лежало прямо передо мной, этот придурок сдал экзамен по английскому на максимально возможный балл! И это не всё, он ещё и русский знает! Как такое вообще возможно⁈ В школе этот отброс учился из рук вон, ни одной хорошей оценки! И откуда вдруг такие познания? Ну не мог он за пару месяцев всё наверстать! Явно ведь кто-то протолкнул его на моё место!

— Давай рассуждать объективно. То, что парень хорошо сдал гаокао, ещё не является компрометирующим обстоятельством. Поверь, он, небось, день и ночь готовился! Для деревенских вроде него учёба — единственный шанс вырваться из нищеты и хоть как-то приблизиться к нормальной жизни. Ну получил бюджет, и что с того? Лучше тебя ему всё равно не быть. Ты ведь умная девушка, стоит ли тратить нервы и портить себе настроение по пустякам? — по лицу Ван Япин было видно, что это совсем не те слова, которые ей хотелось сейчас услышать. — Хочешь, я попробую раздобыть денег у своего отца? Если для твоей семьи эта сумма и вправду так важна, то я постараюсь помочь. Уверен, что смогу, дай мне немного времени.

— Да дело не в этом! — отмахнулась девица. — Отец сам оплатит мою учёбу, но он больше не хочет, чтобы мне всё доставалось даром. Так что теперь я осталась без карманных денег, совсем — ни на маникюр не даёт, ни на еду вне дома. И новые вещи отказался покупать, не представляю, как теперь быть.

Хоу Ган на мгновение замер с коньяком в руке.

— Говорит, посмотрит сначала на мои успехи в университете, там видно будет, — продолжила спутница. — Но когда это случится? Минимум через полгода после начала занятий!

— Ничего себе, — удивился парень. — Слишком суровое решение. Надеюсь, он просто погорячился и скоро одумается.

— Только не мой отец… — Ван Япин скользнула взглядом по скрипачке.

Хотя бы живая музыка в этом ресторане была неплоха.

Хоу Ган пару секунд размышлял, затем потянулся к бумажнику:

— Пока две тысячи юаней, потом ещё подкину, — он положил купюры под тарелку подруги. — Может, я не покрою все твои расходы, но сколько смогу — всё твоё, — он принялся шарить по карманам пиджака.

К юаням на столе присоединились две пятидесятидолларовые банкноты:

— Вот, держи. Это тоже твоё. Продолжение следует.

Деньги тут же исчезли в кошельке Ван Япин, которая ничуть не смутилась:

— А сам-то как будешь?

— Ну, отец даёт мне примерно семьдесят долларов в день. Иногда больше, иногда меньше. Есть вещи, без которых я вполне могу обойтись, на них и сэкономлю. О, может, подработаю где-нибудь у отца! Всё будет хорошо, вот увидишь! — уверенностью кавалера можно было забивать гвозди.

Девушка впервые за вечер улыбнулась:

— А с этим деревенщиной что делать будем? Я не позволю ему спокойно учиться. Нужно что-то придумать.

— Зачем? — Хоу Ган озадачился. — Парень тут совершенно ни при чём. Можно неплохо подготовиться к экзамену за пару месяцев, если всё время посвятить только учёбе. Да и вообще, если подумать, ему просто повезло оказаться в приёмной комиссии за минуту до закрытия. Точка. — Ван Япин недовольно надула губы. — Серьёзно, пусть подавится этим бюджетом. Повезло человеку хоть раз в жизни, и чёрт с ним!

— Я не верю в такое везение! Дурак не сможет выучиться за несколько месяцев.

Хоу Ган успокаивал свою подругу, но в глубине души понимал: подготовиться за пару месяцев к одному из сложнейших экзаменов в мире действительно нереально. Да, на минимальный балл сдать кое-как можно, но никак не на те цифры, с которыми берут в университет Цинхуа.

Так что если всё сказанное ею правда, то этот деревенский не так прост. Кто знает, может, и за ним стоят какие-то влиятельные люди, а то и вообще госструктуры? Раз в его личном деле вдруг появились знание двух языков, высокий балл за гаокао? Большинству обывателей невдомёк, на факультете политологии и не такое возможно…

— Ну⁈ — продолжила напирать Ван Япин. — Ты что, просто закроешь на это глаза?

— А от меня ты чего ждёшь? — Хоу Ган развёл руками.

Не убивать же кого-то лишь за то, что человек хорошо сдал экзамен не поступил на бюджет.

— Как минимум набить этому уроду морду! Ты десять лет боксом занимаешься! У тебя вся комната в медалях, а на деле, когда кто-то обидел дорогого тебе человека, тебе хоть бы плевать⁈

Парень замер второй раз за вечер.

— Получается, все твои заслуги в спорте ничего не значат⁈ — спутница демонстративно отвернулась. — Знаешь, Хоу Ган, если ты не в состоянии меня защитить, я найду того, кто сможет! — припечатала она, шестым женским чувством великолепно зная, что последует дальше.

— Да ты чего! — спутник вскочил из-за стола. — Я не говорил, что останусь в стороне! Просто ко всему надо подходить с головой.

В отличие от подруги, Хоу Ган понимал, что от таких людей, как этот деревенский, очень часто есть смысл держаться подальше — хотя со стороны не очевидно.

И сразу лезть в драку по столь сомнительному поводу попросту глупо. Тем более, когда Ван Япин, откровенно говоря, неправа. И что в итоге? Конфликт с невиновным человеком, у которого за спиной, возможно, не меньше власти, чем у семейства Хоу? Ещё неизвестно, на что можно нарваться.

Но и терять расположение красивой девушки, к которой привязался( ещё и с деньгами в семье) — тоже не сценарий, про себя кавалер недовольно поморщился.

— Ну да, я же у вас всегда дурой была! — продолжала заводиться спутница. — Отец учил меня не бросать слова на ветер! И раз я пообещала этому придурку, что спокойная учеба ему не светит, значит, так и будет, во что бы то ни стало! С тобой или без тебя!

— Япин, прошу, только не злись, — парень сел на диван и приобнял подругу. — Давай сперва во всём разберёмся. Ситуация очень неоднозначная, вдруг ты неправа?

— И что с того⁈ Да, я была неправа. Ты это хочешь услышать? И без тебя знаю: лучше бы сама к нему не лезла, тогда и ногти об него не сломала бы!

— Ты что, пыталась сама ввязаться с ним в драку? — он перевёл взгляд на некогда длинные ногти.

— Да, и что? Я как чувствовала, что на тебя нельзя положиться! — Другие посетители ресторана уже оборачивались на шумную парочку, выяснявшую отношения весь вечер (хорошо, теперь уже между собой). — Ты оставил меня наедине с агрессивным мужчиной и постоянно, пусть и намёками, даёшь понять, что я в этой ситуации не права! А дальше-то что⁈ Он уже мне враг! Хоу Ган, я твоя женщина или как? Почему ты не можешь мне помочь? Разве я о многом прошу?

Кавалер поймал на себе осуждающие взгляды, словно каждый в заведении встал на сторону плачущей девушки, не зная предыстории.

— Я тебе помогу, обещаю. Пойдём в машину, там всё и обсудим, — не дожидаясь официанта, парень бросил на стол несколько купюр.

* * *

Ван Япин вышла из машины и, прежде чем скрыться в подъезде, послала Хоу Гану воздушный поцелуй.

Парень улыбнулся в ответ, но стоило девушке захлопнуть дверь, как его улыбка стремительно.померкла. Он взял телефон принялся искать нужный контакт.

Если браться даже за такое идиотское дело, всё равно, как учил отец, заниматься этим нужно основательно. Задача кажется полной чушью, но её нужно сделать качественно.

Палец замер на номере одноклассника, учащегося в Академии военных наук НОАК.¹ Хоу Ган в своё время здорово выручил парня, они дружили и тот не сможет отказать в просьбе.

Миром правит информация. Перед тем как щемить загадочного деревенского нужно как минимум поднять его установочные данные. Пусть сам одноклассник и не сумеет (возрастом не вышел), но это только кажется, что у простого курсанта нет ресурсов.

В той академии учатся и офицеры. На других направлениях, по другим программам, но тем не менее. Наверняка найдётся какой-нибудь лейтенант или капитан, с кем одноклассник на короткой ноге — он вообще общительный.

А для человека со званием разузнать всю подноготную деревенского не составит труда.

* * *

¹ Народно-освободительной армии Китая

Глава 12

Интерлюдия

Налоговый Комитет Пекина.

Инспектор Ма Цзе давно интересовался делами семьи Чжун. Два брата как-то уж слишком быстро разбогатели и позволяли себе уровень жизни, о котором другие бизнесмены могли только мечтать. В частности, это касалось Чжун И — владельца сети мебельных магазинов.

Для такого бизнеса нужно много древесины — на помощь предпринимателю пришла Россия. Большую часть сырья, ввозимого через разные таможенные посты, в документах указывали как обычные опилки или обгоревшие после лесных пожаров брёвна. Качественная древесина тоже присутствовала, но её доля не превышала двадцати процентов общего объёма, что весьма странно, ведь Чжун И специализировался на изготовлении дорогой мебели из высококлассных материалов.

Так у инспектора зародилось подозрение, что древесину намеренно оформляют под видом опилок и горелых остатков, ведь с них почти не берут налоги. К сожалению, догадки так и остались догадками — уличить господина И в нечистых делах не удавалось. Проверки мебельной фабрики, ввозимого сырья и даже документации не принесли результата — всё было чисто. Чжун И всегда опережал инспектора на шаг и словно заранее знал, где ожидать очередную облаву.

Тогда Ма Цзе пришёл к выводу, что доверять нельзя никому. Среди коллег, равно как и среди таможенников, скорее всего, имелась «крыса», которая за взятку сливала информацию. Поэтому налоговик предпочёл заниматься этим делом в одиночку.

Дошло до того, что начальство при виде очередного рапорта покрутило пальцем у виска. Сколько раз проверяли — всегда всё чисто. Чего инспектору неймётся?

Время шло, а странные дела семьи Чжун не давали фискалу покоя. Так он вышел на модельное агентство, с которым Чжун И тесно сотрудничал на протяжении трёх лет.

Работник налоговой хотел узнать больше о делах господина И, но это оказалось непростой задачей. Не иностранных же моделей, в самом деле, расспрашивать, а персонал агентства словно сговорился — пожимали плечами и называли Чжун И спонсором.

Казалось тупик, но в агентстве появился новый работник, которому как раз перевели первую зарплату. По базе, которую Ма Цзе старательно мониторил, всё видно.

Сотрудник налогового комитета защёлкнул мышкой и перед ним открылась дополнительная информация о парне: восемнадцати нет, только поступил в университет Цинхуа, живёт в общежитии. Модельное агентство скорее подработка — числился официантом ресторана «Горизонт» в качестве трудоустройства на постоянку.

Инспектор задумался. Парень работает недавно, ни к кому привязаться явно не успел — не мог, время не было. Раз пытается работать и там, и тут, деньги нужны позарез.

Такого будет проще всего раскрутить на информацию. Возможно, перед этим придётся надавить.

* * *

Ранним утром на бесплатном завтраке в ресторане у меня зазвонил телефон. Высветился номер стилиста.

— Слушаю?

— Есть работа. Свободен сегодня с двенадцати до четырёх?

Мои брови удивлённо приподнимаются. О показе точно предупредили бы заранее, но никак не за несколько часов. Значит, дело в другом.

— Да, конечно, время найду. А что за работа?

— Нам сегодня нужен переводчик для сопровождения моделей на мероприятие. С английским мы бы как-нибудь справились, но одна из девушек — кубинка. Она говорит либо на родном языке, либо по-русски. А так получилось, что без неё явиться на мероприятие мы попросту не можем. Без тебя не обойтись!

— Хорошо, буду.

— Отлично! Только приезжай часов в одиннадцать, есть нюансы. Лучше обсудить с глазу на глаз.

Я уже начал понимать, что в модельном бизнесе эти «нюансы» практически во всём. И чем раньше с ними свыкнешься, тем проще будет работать. Посмотрим, что расскажет Ли Джин, пока даже предположить сложно.

В назначенное время я прибыл в агентство, где меня ждала стилист. Причём, в одиночестве — самих моделей не было ни видно, ни слышно. Почти пустое здание, не считая некоторых работников.

— Ты пунктуален, — улыбнулась женщина, указывая на один из кабинетов. — Ладно, быстренько пройдёмся по главному. Знаешь, что такое яхтинг?

Мне кивнули на соседнее сиденье.

— Полагаю, речь не о парусном спорте?

— Верно. В модельном бизнесе это слово имеет несколько иное значение, — одна нога сменила другую. — Яхтинг — это особая услуга, предполагающая развлечение сказочно богатых мужчин во время отдыха на яхте. Со своей стороны, они полностью всё оплачивают, а наши лучшие модели становятся главными героинями вечеринки. Их «заказывают» на борт для оживления атмосферы. Музыка, выпивка, танцы и безудержное веселье — это конечно хорошо, но красивые жизнерадостные девушки поднимают мужчинам настроение куда эффективнее.

Я сразу смекнул, что к чему. Не первый день живу. Яхтинг. Умеют же называть…

— У закрытых мероприятий такого рода обычно есть свой свод правил? — активно подталкиваю стилиста к сути.

Если имеет место криминал, откажусь. Не хватало ещё ввязаться в мутную историю и испортить себе пусть не жизнь, но репутацию. В Китае это почти синонимы, к слову.

— Так и знала, что ты быстро схватываешь, — кивнула собеседница. — Первое и главное правило яхтинга — держать язык за зубами. То, что произошло на яхте, там и остаётся. Если начнёшь распускать слухи, наши с тобой деловые отношения стремительно сойдут на нет. Более того, не хочу пугать, но некоторые гости очень не хотят, чтобы об их похождениях знала общественность. С их стороны возможны и другие рычаги воздействия на болтунов, от подробностей воздержусь.

— Меня интересует только работа, со своей стороны гарантирую конфиденциальность. Можете продолжать.

— Несмотря на твои гарантии, на входе тебя всё равно проверят на наличие устройств с расширенными мультимедийными возможностями, так что телефон придётся временно сдать. Это правило едино для всех, включая девочек. Безопасность гостей превыше всего.

— Хорошо.

— Ещё момент. Во время вечеринки разрешено абсолютно всё, если девушка даёт на это согласие сама. Но если кто-то из гостей под влиянием алкоголя забудет, что значит слово «нет», сразу обращайся к охране.

— Хм.

— Это вечеринка, всем должно быть весело. И да, если вдруг среди девочек начнется скандал, ты должен будешь во всём разобраться. Желательно до того, как об этом узнают гости.

Звучит неплохо. Обычная добровольная вечеринка, где занимаются всякими добровольными делами. Такие мероприятия не редкость в определённых кругах и действительно нет ничего противозаконного.

Полагаю, модели и сами рады возможности присоединиться к закрытой тусовке. Помимо неплохого заработка, есть возможность завести весьма полезные знакомства, подтолкнуть карьеру вверх. Ни для кого ни секрет, что в мире моды и шоу-бизнеса связи решают многое.

— Сколько платят за такую работу? —озвучиваю главный вопрос.

— За четыре часа получишь пятьсот долларов. Если хорошо себя проявишь, подобные приглашения будут поступать несколько раз в месяц. Так что в твоих интересах, чтобы всё прошло гладко.

Я не стал говорить ей, что пятьсот долларов — моя месячная зарплата официанта. В агентстве лучше никому не знать об основной работе, ещё начнут искать кого-то посвободнее.

Знай они правду, позвали бы меня на яхту к людям, которые потенциально могут прийти в наш ресторан? Ответ очевиден.

* * *

Через некоторое время к агентству подъехал блестящий чёрный минивэн, номер которого назвала стилист. Отрыв дверь автомобиля, я увидел знакомых девушек.

— Ничего себе! И ты с нами, малыш? — громко поприветствовала меня Кэрол.

Она, как и все остальные, была при полном параде: причёска, макияж, короткое платье, притягательный парфюм.

— Садись, поехали, — скомандовала одна из моделей по-китайски, кивнув на свободное место между красотками, одна из которых оказалась той самой русскоговорящей кубинкой.

О её происхождении красноречиво свидетельствовала смуглая кожа, тёмные волосы и крупные круглые серьги лишь дополняли образ. Про роскошные формы и говорить нечего.

Я кое-как протиснулся рядом с ней, обречённый всю дорогу… отвлекаться на повышенное сердцебиение.

Когда машина остановилась, девушки с радостным визгом выпорхнули наружу и помчались к яхте, словно бывали здесь не впервые. Порт скорее всего частный, других судов не видно.

Никаких посторонних глаз, как и желают гости тусовки.

Перед входом на яхту несколько охранников внимательно нас осмотрели, заглянув даже в женские сумочки. После этой процедуры мы прошли дальше.

Вопреки ожиданиям, в салоне оказались и другие девушки, судя по походке, тоже модели. Видимо, в подобных вечеринках участвует не одно агентство.

— Вэй…Вэй! — окликнула меня одна из европейских моделей по имени.

— Лян Вэй, — спешу поправить девушку, чтобы она не подавала дурной пример остальным.

Если кто-то из китайцев услышит, что модели обращаются ко мне так, то заподозрят близкие отношения между нами. По всему, пока это лишнее.

— Ой, прости. Можем выйти отсюда? Нужно поговорить.

— В чём дело?

— Мне нужна помощь в деликатном вопросе.

Теперь смутился я. Что за «деликатное» дело у фемины, которая при мне спокойно сбрасывала с себя нижнее белье?

— Ладно, пошли.

Мы вышли на палубу, где бармен и обслуживающий персонал заканчивали ) приготовления к отплытию.

— Там был охранник в тёмных очках и с бородой, видел? — начала модель.

— И?

— Как бы сказать… У меня раньше были близкие отношения с одним из гостей, на которого он работает. Ты не подумай, это всё в прошлом. Я вообще удивилась, узнав, что он сегодня здесь. Давненько его не было, и…

— Ближе к делу. Пожалуйста.

У меня действительно нет времени. Пока я тут, вдруг девчонки уже что-то не поделили и вовсю ругаются.

Спросят ведь с меня.

— Мне нужно отсюда уйти! — выдала модель. — Этот охранник давно на меня глаз положил, проходу не даёт. Ещё и номер мой где-то раздобыл, такое писал, что сомневаюсь в его адекватности! Даже к своему боссу ревновал, хотя я в его сторону и не смотрела! Ну и — где я и какой-то там охранник…

— Боишься, он выкинет что-нибудь?

— А то! — кивнула девушка. — Любые близкие отношения с персоналом для нас запрещены, а он, если захочет, сможет меня подставить. И всё! Больше на подобные мероприятия не попаду. Лян Вэй, у меня очень нехорошее предчувствие, мне лучше уйти!

Словно в подтверждение её слов, на палубу вышел тот тип, о котором шла речь.

— Вот видишь! Я только вышла, он за нами! Пялиться ещё не стесняясь, — тихо пожаловалась европейка. — Проводи меня до выхода, пожалуйста? Не по себе…

— Как мне объяснить твой уход?

— Да никак! Нас здесь силой не держат. Думаешь, кто-то из гостей заметит? Мне главное перед тобой объясниться, чтоб ты не искал. Девочкам можешь ничего не говорить, все всё поймут. Пошли!

— Хорошо.

Мы направились к выходу.

— Вот ведь! Всё с собой взяла, кроме косметички! Бывает же, — очень натурально рассмеялась девушка. — Самое нужное забыла.

— Повезло, мы ещё в порту, — подыграл я, проходя мимо охранника. — Успеешь сбегать в машину.

Жестами модель показала, что будет лучше, если я провожу её прямо до минивэна, что я и сделал.

В салон «особые» гости сегодняшней вечеринки вышли не сразу, а когда яхта отдалилась от берега. Под звонкий девичий визг, к нам присоединились восемь разного возраста. Одному седому на вид было под шестьдесят, если не больше.

Его тут же облепили девушки в откровенных нарядах, вызвав на лице богача неподдельную улыбку.

А дальше я опомниться не успел, как некоторые девчонки посбрасывали с себя платья, оказавшись в купальниках. Спустя полчаса, когда первые дозы алкоголя были приняты, гости разошлись по всей яхте. Пока одни развлекались внутри, другие предпочли отдыхать под лучами яркого солнца снаружи. Приходилось ненавязчиво следить и за теми, и за другими.

В один из таких обходов, я вышел на палубу и застыл: кубинка залезла на шест, специально установленный прямо по центру, и вытворяла такое, что у гостей слюни текли.

Откровенно. Другие вряд ли бы смогли похвастаться такой смелостью.

Мулатку внимание противоположного пола как будто заводило. В такт музыке и аплодисментам) она активно извивалась на шесте.

Один из гостей сделал жест сопровождению, человек принёс шкатулку и вручил боссу.

Мужчина средних лет поднялся с шезлонга, подошёл танцовщице. Пара взаимных откровенных жестов. Резким движением тип открыл шкатулку с золотым браслетом.

Кубинка с улыбкой протянула запястье, толстосум тут же застегнул на женской руке украшение.

И тут я понял, ради чего меня пригласили. Видя голодные взгляды, смело могу утверждать, что эта модель — главная звезда сегодня.

Китаец перевёл взгляд на персонал:

— Пусть сядет на шпагат. Переведите.

Просьбу тоже исполнили. Не только её, щедрого гостя тоже ждал приятный бонус.

Мулатка принялась демонстрироват чудеса пластики, которую сумела бы повторить не каждая гимнастка.

Глядя, как модель завязывается в немыслимые фигуры, я старался не таращиться откровенно и отводить глаза в сторону: я здесь не развлекаться, а работать.

Шоу в разгаре, пора проверить салон.х

— … Какие формы… — мужчина не отлипал от щиколотки американки, которая смотрела на него сверху вниз.

— Чего смотришь, действуй, — она махнула рукой.

Не смущаясь, пузатый ухажёр опустился на колени и принялся целовать женскую стопу.

— А теперь сделай мне массаж, — Кэрол слегка толкнула типа ногой, затем с улыбкой победительницы наблюдала за усилиями гостя.

Ну и кринж.

Через какой это время я заметил, что не все модели позволяли подобные откровенности. Например, Бай Лу. На протяжении нескольких часов она держалась со всеми приветливо, но без излишеств, умело направляя разговоры в сторону интеллекта. Попутно мелькнула мысль: если кто-то на яхте и преследовал цель завязать полезные связи, а не просто привлечь мужское внимание, то это определённо была она.

Слева от меня раздался звонкий женский смех. Краем глаза я заметил, как две девушки из другого модельного агентства под ручку увлекают куда-то в глубь яхты пожилого джентльмена с довольным видом. Кажется, кому-то сегодня перепадёт дополнительный бонус к гонорару — судя по лицам, никакой неловкости фемины не испытывали.

Здесь всё в норме, пойду обратно на палубу.

Интерлюдия 2

Управление по борьбе с организованной преступностью центрального аппарата МВД.

Подполковник Фэн Чжиюнь сидел за столом, погружённый в размышления. В руках он держал объёмное досье, страницы которого медленно перелистывал. Вся папка касалась одного человека — Цяо Жунтая, известного чиновника и по совместительству бизнесмена, чьи корни тянулись из Гонконга. Каждый лист изобиловал подробностями: фотографии, адреса предприятий, схемы движения средств по счетам и даже данные обо всех членах семьи, включая дальних родственников.

Последние три года государство стабильно выделяет деньги на поддержку сельскохозяйственного бизнеса в Китае, чем Цяо Жунтай активно пользовался. Этот год не стал исключением. Очередную крупную субсидию направили целому холдингу предприятий в провинции Сычуань, специализирующихся на птицеводстве. Но тут обнаружился парадокс: на первый взгляд, компании разные, как и их юридические лица. Однако, тщательно изучив список имён, подполковник понял, что за всеми ними по сути стоит один и тот же человек — бизнесмен Цяо. Пусть и под именами дальних родственников и друзей. Формально получалось, что финансовая помощь идёт разным лицам, но фактически всё попадает в карман чиновника.

Каким именно образом преступник отмывал деньги, Фэн Чжиюнь доподлинно не знал, но подозревал. Если не через Гонконг, то, скорее всего, через Тайвань, где у бизнесмена имелись влиятельные друзья. Прежде чем прижать мошенника, следовало досконально всё разузнать. Подполковник не сомневался: за годы своей преступной деятельности Цяо Жунтай наверняка наследил и в других сферах. Но чтобы найти эти следы, требовалось тщательно покопаться в прошлом подозреваемого, изучить все его связи и финансовые потоки.

Одним из таких следов оказалось модельное агентство, куда бизнесмен регулярно переводил крупные суммы. Но тут всё было предельно явно: эти переводы оплачивали вечеринки с молоденькими моделями на яхте. Несколько фотографий с его развлечений утекли в интернет, но влиятельные друзья Цяо быстро подсуетились и стёрли компромат. Но интернет помнит всё. Доказательства тусовок с девушками лежали в той самой папке, которую сейчас листал подполковник.

И раз модели тесно общались с преступником, было бы полезно выйти на одну из них и убедить содействовать следствию. Но не тут-то было. Руководство категорически возражало против фигурирования в деле женщин-китаянок. А с иностранками и вовсе нечего было ловить — они наверняка ни о чём не осведомлены.

Фэн Чжиюнь задумчиво постучал пальцами по столу. Неужели это тупик и придётся довольствоваться только финансовыми махинациями Цяо, оставив за скобками всё остальное? Нет, не для того он взялся за это дело, чтобы отступить при первых же трудностях. Должен быть способ обойти запрет начальства и всё-таки найти подходящую свидетельницу или…

Он перелистнул несколько страниц назад, вернувшись к данным о модельном агентстве. Недавно они приняли на работу молодого парня. Фэн Чжиюнь внимательно изучил информацию о новом сотруднике: приехал в Пекин с севера, поступил в университет, подрабатывает официантом, живёт в общежитии… В агентство пошёл ради дополнительного заработка. Похоже, это и есть самое слабое звено. Парень молодой и глупый, на такого будет очень легко надавать и заставить содействовать следствию.

Глава 13

Нагруженный одеждой, которую девушки сдали после вечеринки, я поднимался на второй этаж модельного агентства. В рюкзаке позвякивали коробки с ювелирными украшениями. Всё это предстояло вернуть на склад и возврат задокументировать.

Размышляя о впечатлениях от необычной подработки, я поймал себя на мысли, что больше не хочу этим заниматься. С одной стороны, семнадцатилетнему телу и даже моему сознанию было любопытно и познавательно, с другой — слишком уж неправильным казалось происходящее.

Сдав одежду и аксессуары, я получил два талона, которые следовало показать Ли Джин перед получением оплаты. Что ж, пора с ней поговорить.

Увидев меня на пороге кабинета, стилист жестом пригласила войти и кивнула на пустой стул:

— Как впечатления?

— Вещи сдал, ювелирку тоже, — я положил на стол талоны.

— Немногословно, — заметила она, сверяя информацию из квитанций со своими записями. Удовлетворенно кивнув, наниматель отложила бумаги и подняла взгляд. — Всё на месте, ничего не повреждено — деньги поступят на карту в течение нескольких часов. Ну так что? — она подняла бровь. — Подробности будут?

Я вздохнул, подбирая слова:

— Знаете, спасибо, что приоткрыли завесу над закрытой частью мира, но в будущем я бы предпочёл с этим не связываться.

— Причина?

— Есть такое слово «нравственность», для меня означает больше, чем для окружающих. А разблагораживание доброго, разумного, вечного — худший вид торговли.

Стилист откинулась на спинку кресла:

— Презираешь девочек? Почему не покинул мероприятие?

— Я не сказал ни слова про презрение. Просто это не то зрелище, которое мне бы хотелось ещё раз наблюдать. А насчёт второго вопроса, подумайте сами, в каком свете я бы себя выставил.

— Хм.

— Во-первых, подняв шум и сбежав с яхты, я подставил бы моделей. Во-вторых — вас. Нашу договорённость я закрыл до конца, претензий нет, но уважаемая Ли Джинг, давайте сделаем так, что ноги моей там больше не будет?

— Продолжай.

— К моделям у меня претензий нет, по-прежнему отношусь ровно. Всё происходит добровольно, они сами рады туда ехать, кто я такой, чтоб осуждать.

— Ух ты.

— «Не судите, да несудимы будете».

— Признаться, я ожидала услышать противоположное. Что ж, позволь кое-что прояснить, — собеседница сняла очки, аккуратно положила их на стол и потёрла глаза. — Ты ведь понимаешь, как устроен рынок? Любой спрос рождает предложение.

— Увы…

— Мы платим налоги, уважаем решения каждой модели, у нас есть жёсткие правила, которым следуют все, включая гостей. И если всего этого не будет в моём цивилизованном формате, где каждая девочка уходит домой с гарантированной тысячей долларов в кармане плюс чаевые, кто придёт на рынок вместо меня? — она вопросительно приподняла бровь. — Точнее, что?

Мог бы я многое ответить, но нет: из уст семнадцатилетнего тела эти аргументы нормально звучать не будут.

— Ты даже не представляешь, какие уродливые формы может принять этот бизнес, сойдя с легальных рельсов. Насколько грязным и опасным он станет… это не оправдания! — стилист предупреждающе подняла руку. — Я действительно искренне считаю, чем большая часть ТАКОГО рыночного спроса будет удовлетворяться полностью легально, тем меньше останется в тени — соответственно, тем меньше грязи достанется на долю общества.

— Вы сейчас про даркнет и всё вытекающее?

— Не только. Ты же недавно в бизнесе, а знаешь, как аналогичное выглядит в Латинской Америке? Или давай ближе — на Филиппинах? — не дожидаясь моего ответа, она хмуро продолжила. — Благодаря спросу, подкреплённому большими деньгами и некоторой безнаказанностью, появляется предложение — но там уже совсем другие риски. Не наши. Этим занимаются очень серьёзные и и не всегда чистые на руку люди. В тех местах, поверь, о взаимном согласии речь заходит далеко не постоянно — как делаем мы. Хочешь подробностей? Почитай в интернете, ты же языки знаешь!

Собеседница поднялась из-за стола, прошлась по кабинету.

— Идём дальше, теперь лично обо мне. У меня есть семья, трое детей, которым я хочу помогать. И вот для такой старухи как я, будем говорить откровенно, не так много законных способов заработать две-три тысячи долларов за день, — она остановилась у окна и, скрестив на груди руки, посмотрела на улицу. — Лян Вэй, я с тобой полностью согласна, хотя никогда и нигде этого не скажу вслух. Однако с высоты возраста хочу заметить, ты сейчас не разделяешь два понятия. Ты мыслишь двумя, как одним.

— О чём речь?

— Мораль и закон. Знаешь, в чём разница?

— Скажите вы.

— Мораль в отличие от закона не является обязательной к исполнению.

— Занятно.

— Пример. Ты сидишь в переполненном автобусе, вхожу я, хромая. С точки зрения морали ты должен уступить мне место, так?

— Э-э-э.

— Но! Если ты останешься на месте, то никто тебе ничего не сделает — закон не нарушен.

— В таком разрезе не думал.

— Ты молод, — вздохнула женщина. — Ну и для полноты иллюстрации. Другим не видно, мне не видно, но возможно у тебя протезы и ты стоять физически не можешь. Протезы скрыты штанами и для всех, с точки зрения общественной морали ты подлец.

— Вы не усложняете⁈

— Боже упаси, я иллюстрирую. Ну правда, как поступишь? Начнёшь оправдываться на весь автобус, задирать штанину и демонстрировать? Абсурд — тебя никто ни о чём не спрашивал.

— И то верно.

— Именно поэтому фразу «давайте оставаться в рамках закона» я твёрдо поддерживаю, — жёстко продолжила Ли Джин. — И наше агентство, я говорила, всегда и полностью в рамках закона. То, что ты больше не хочешь участвовать в подобных мероприятиях, я услышала, будет исполнено. Санкций не будет.

— Точно?

— Да. У нас не заставляют, согласие добровольное, такие у нас правила. Для всех. Ещё есть вопросы, пожелания?

— Нет. Спасибо.

— Комментарии будут?

— Я вас услышал. Рад, что мы друг друга поняли.

* * *

В общежитие возвращаюсь перед началом смены. Весь день на ногах, ресторан ещё впереди, зато заработал прилично. Грех жаловаться.

Быстро переодевшись официантом, подхожу к зеркалу, как вдруг за спиной щёлкает замок.

Комендант? Почему не постучал?

Дверь распахивается, на пороге возникает незнакомый мужик.

— Вы кто? Откуда у вас ключ?

Собираюсь подкрепить устный вопрос чем-то более материальным, как тип достаёт из кармана ламинированный пластиковый прямоугольник:

— Управление по борьбе с организованной преступностью. Фэн Чжиюнь, подполковник, — он захлопывает мою дверь изнутри, не спрашивая разрешения.

Теперь понятно, откуда у него ключ. Такому человеку комендант что угодно даст и забудет, что было.

— Чем обязан? — озадачен сверх всякой меры, но нервничать повода не вижу ни в каком приближении.

Сам я ничего натворить не успел, особенно в Пекине, это чтобы мягко. От предшественника в наследство есть память — девственно чистая на эту тему. Ну и даже если бы… атрибутика была бы иная, я уверен, в том числе насчёт Китая.

Процессуальное законодательство, несмотря на все различия правовых систем, кое-какие процедуры делает до невообразимого похожими вне зависимости от части глобуса.

Мужик без приглашения проходит в комнату, как так и надо, где опускается на стул:

— Начну издалека. Как поживают родственники в Хэйлунцзян?

— Думаю, хорошо, — на правах хозяина занимаю кресло.

— Как вам Пекин? Уже освоились?

Странно. В деликатных моментах, по которым он явился, начинать полагается чуть менее, м-м-м, откровенно. Понятно, что всерьёз он семнадцатилетнего пацана не принимает, знает, куда шёл — видно по паре заданных вопросов, но правила есть правила.

Втягивание, вербовка, эксплуатация, в таком порядке. Как острили в другом месте (и в другой жизни), если скомкать первую стадию или вовсе перейти к третьей без первой и второй — возрастает риск достаточно негативной обратной связи.

— Вы ведь здесь не для того, чтобы узнать моё мнение о Пекине? Мне скоро на работу, давайте ближе к делу? — я на своей территории, границы его полномочий представляю лучше, чем он думает.

— Хорошо, к делу так к делу. Недавно вы устроились в модельное агентство Ли Джинг… — мужик явно перестроился на ходу, долго не ломая мозги над выбором линии поведения. — Не буду пугать зря, наш интерес направлен именно в ту сторону, не в ваш персональный адрес.

Да ну. Всё-таки в лоб и сразу с третьего пункта⁈

Удивление даже изображать не пришлось — так не бывает.

Или всё-таки бывает, констатирую про себя, с внутренним изумлением участвуя в происходящем в главной роли.

— Эти мероприятия посещают… — звучат совсем не тонкие намёки на чуждые мне ведомственные интересы.

Тип, сверившись с выражением подросткового лица, мои эмоции истолковывает по-своему — в его глазах вселенская усталость меняется на сдержанный энтузиазм и осторожное ожидание.

М-да, пожалуй, можно не дослушивать до конца — каждая стандартная ситуация всегда имеет несколько стандартных решений. В кое-каких конкретных я, в отличие от предшественника, тоже слегка ориентируюсь.

— Если этот разговор официальный, пожалуйста, давайте его оформлять как положено? — перебиваю. — Потому что если нет, вынужден буду огорчить: я не вижу продолжения нашей беседы в подобных условиях, — веду рукой вокруг.

Не говорить же вслух, «знаю, что вам отвечать».

— Да ну? — незваный гость сбивается с ритма, что-то обдумывает по новой и терпеливо вздыхает. — Я сейчас стараюсь остаться максимально корректным, потому, пожалуйста, соберитесь!

Ну правильно. При разрыве логической линии самый первый рефлекс — увеличить громкость.

— Работа в нашем ведомстве имеет свою специфику, в том числе в плане оформления…

Понятно, документов нет. Ещё проще.

— Я и не отказываюсь, просто вы почему-то слушаете только себя, — перебиваю повторно. — В то время как по всем неписаным правилам логично учесть и мою обратную связь, в идеале — авансом.

— Продолжайте.

Изначальный сценарий сломан, сквозь лихорадочные размышления на лице собеседника проступает неохотная задумчивость.

Справедливости ради, моё внутреннее состояние тоже далеко от олимпийского спокойствия — гормональные выбросы чужого тела, невладение здешней обстановкой, незнание процессуального законодательства.

— В случае вашей служебной необходимости мы с вами конечно поговорим, но не здесь неформально, а у вас в заведении и официально, — говорю как могу вежливо. — Или у вас есть возражения?

Ключевой момент. Ну а что тянуть.

— Господин Лян, я пришёл по очень серьёзному делу, — подполковник заходит на цель с другой стороны, уже смазанным виражом и с дрожащим в руках штурвалом, если фигурально. — Я не должен этого говорить, но речь идёт обезвреживании достаточно серьёзной преступной группировки. Хорошо, раз вы так настроены, скажу правду: нужна информация. — И немигающий рыбий взгляд с короткой дистанции в качестве подкрепляющего аргумента.

Видимо, собеседник действительно готовился на подростка, ничем другим выбранная тактика не объясняется. Точнее, её полное отсутствие.

— Завершите, пожалуйста, мысль, чтобы мне представить картину полностью, — предлагаю ещё более вежливо.

Борец с мафией опять делает какие-то собственные выводы, судя по ожившему в глазах энтузиазму:

— В свои семнадцать вы можете оказать стране неоценимую помощь. На вашу предыдущую ремарку: наша организация может о-очень здорово помочь вам на вашем жизненном пути. Обсуждать конкретные пункты я прямо сейчас не готов, но в случае вашего принципиального согласия…

Следующую пару минут под его речитатив обдумываю, что сказать. Точнее, как.

— … Итак? — договорив, незваный визитер без затей повторяет рыбий взгляд и для разнообразия украшает его подобием скупой улыбки.

— Для меня на первом месте — моя личная безопасность, — чистая правда, если что.

— Справедливо, — подполковник ожидал чуть иного и слегка озадачивается, поощряюще поднимая бровь.

— Мне семнадцать, — он сам с этого начал. — Соответственно, я не являюсь совершеннолетним.

Озадаченность взрослого сменяется лёгкой тревогой.

— Любые наши договоренности, если на школьных уроках основ права нам не врали, будут недействительными. — Теперь паузу делаю я. — Если они не подкреплены разрешением моих законных представителей. Единственное или почти единственное исключение — поступление в ВУЗ или устройство на легальную работу.

— Что вы этим хотите сказать? — в интонациях посетителя отчетливо лязгает металл.

— Первое, оформляем нашу беседу официально, — отгибаю от кулака мизинец. — Для этого жду заполненную правильно повестку, в официальное здание вашей организации, по которой я обязательно прибуду.

Сверлящий взгляд навстречу.

— Поскольку моя безопасность — приоритет и вы с этим не спорите, сам я ничего решать не буду — потому что по закону не имею права, — продолжаю. — Со мной вместе прибудут мои законные представители, мать, отец. Может быть, кто-то один из них.

В чужих глазах начинает разгораться достаточно неприятный огонь.

— Нарушение процедуры является нарушением закона, — напоминаю правовую аксиому, которая наверняка и здесь существует без изменений. — Подполковник Фэн, давайте соблюдать закон?

Пару секунд мерямся взглядами. В его глазах читаю невысказанные нюансы, которые расшифровать вполне могу — в отличие от него. Против офицера откровенно работает тот момент, что сидящий напротив него подросток семнадцатилетним пацаном ни ментально, ни по опыту не является.

— Неожиданно. — Выдаёт он в итоге. — Напрашивается вопрос, даже несколько, которые я, судя по вашей позиции, буду задавать совсем в другой обстановке. Вы же понимаете, о чём я?

— Угу. Вот и угрозы подъехали, — бормочу, на всякий случай отъезжая в кресле подальше. — Вы сейчас сгустите тучи, начнёте стращать, а потом в качестве единственного выхода обозначите собственные объятия — образно. Единственным моим шансом спастись от неминуемой беды, скажете вы, является исключительно добровольное негласное сотрудничество.

— Точно. — Он не пойми с чего веселеет. — Не буду спрашивать об источниках такой осведомлённости, но приятно говорить с понимающим человеком.

Интересно, все ли реалии здесь совпадают с мне знакомыми. К сожалению, подготовиться возможности не было и проверять придётся на живую.

— А разве запрет на несовершеннолетних в негласном аппарате в вашем управлении уже отменили? — он сам сказал на старте, откуда он.

Удостоверения я не рассматривал, точнее, не разглядел, но вряд ли была сказана неправда.

Бинго. Взгляд гостя на мгновение становится более чем красноречивым.

— И теперь логичен следующий вопрос, — развиваю наступление, поскольку я попал. — А что скажет департамент внутренней безопасности? Или как там оно называется, дисциплинарная комиссия? Вам же меня прямо сейчас и здесь надо убить, чтобы этот вопрос в моём исполнении не встал ребром. Потому что первое место, куда я прямо сейчас отправлюсь — это именно оно.

Глава 14

Меряемся взглядами.

— У меня возникает подозрение, что ты готов к этому разговору гораздо лучше, чем теоретически должен быть. — Вуали отброшены, переход на ты, всё как надо.

— Ну, если ты так ставишь вопрос… а чего ты хотел? Я не знаю, где учили тебя, но у нас на факультете на некоторых интересных предметах вбивают правило. Хотя бы внешне, — поднять вверх указательный палец, — предлагаемое сотрудничество должно хотя бы выглядеть выгодным четырём сторонам.

— Четырём? — насмешливый интерес на лице.

Критичность у него уже не работает, это хорошо (значит, иерархия в беседе перераспределилась): я только поступил. Да, то, что буду говорить о своём факультете сейчас, чистая правда, но откуда знать абитуриенту?

Хотя и на этот вопрос существует стандартный ответ — готовился загодя, общался со старшекурсниками по сети в факультетских чатах, собирал информацию о месте будущей учёбы

— Четырём, — киваю уверенно. — Это факультет политологии, а не какая-нибудь там школа МВД. На моём факультете учат, что твоё предложение должно, подчёркиваю, выглядеть выгодным: твоей стране, — отогнуть мизинец от кулака. — Моей стране, — безымянный. — Тебе лично, — средний. — Мне лично, — указательный. — У нас предполагается, что мы можем работать с иностранцами, поэтому так.

— Так не бывает, чтобы всеобщая выгода. Читка для лохов, ничего не стоящая декларация.

Есть. Иерархия беседы зафиксирована. Дальше можно не переживать, хотя кое-что довести до конца стоит, раз возможность подвернулась.

— Ты сейчас ступаешь на очень тонкий лёд спора с государственным учебником, подполковник. Учебника факультета, к которому, как бы тут поделикатнее, в своё время не смог и на пушечный выстрел приблизиться — судя по месту твоей сегодняшней работы.

— Говори мне вы.

— Только если взаимно. Я очень хорошо понимаю пределы твоих полномочий и размеры своих прав. Повторюсь, твой шанс уйти без потерь — это тупо меня убить.

Пару секунд молчим, продолжая расстреливать друг друга виртуально.

— Не самый умный поворот в беседе, — офицер перестраивает тактику на ходу.

— Конечно, — удивляюсь, — я же боюсь! О каком уме речь, когда страшно⁈ Ничего не скрывал, с самого начала сказал — моя безопасность в приоритете. Теперь смотри. Ко мне приходит очень непростой человек, с нарушением закона пытается вовлечь в то, к чему привлекать не имеет права…

— Я борюсь с преступниками. Мы боремся.

— … я этому человеку предсказуемо отказываю — потому что абсолютно случайно ориентируюсь в теме в силу учебного места. Знаю свои права, его полномочия, — ладно, можно и вслух. — Но власти и должности у человека никто не отбирал. Что, если он затеет мне мстить? Затаит злобу, попытается отыграться?

— Семнадцатилетнему пацану? — иронично поднятая бровь. — Не много ли ты о себе возомнил?

— А у меня гость очень серьёзный, — парирую. — У семнадцатилетнего, как ты говоришь, пацана. И беседа с очень серьёзными атрибутами, на которую ты не имеешь права по закону. Потому да, никаких вариантов исключать нельзя и месть — первое, что просится на язык.

Пара секунд тяжёлого молчания.

— Чтобы гарантированно себя обезопасить, сигнал в вашу внутреннюю безопасность я просто вынужден подать. Разумеется, с регистрацией в канцелярии, в письменном виде, копии — в прокуратуру и в Безопасность. Да, в последнем месте посмеются, но по статье процессуального кодекса не принять не имеют права.

— Говори дальше. — Если бы взгляды могли сжигать.

— Прокуратура — гарантия, что ваше ведомство не похоронит тему, защищая честь мундира. Любой нормальный человек, жалуясь в полицию на полицию, дублирует и в надзорный орган.

— Безопасность какую функцию выполняет в твоей интересной схеме?

— А они наверняка ваши конкуренты — общая кормовая база. Одни и те же люди являются фигурантами и в вашем ведомстве, и у них, соответственно, вы друг друга очень не любите. Особенно они вас, — ситуация списана из другой реальности, но по глазам вижу, что и здесь всё развивается стандартно.

— Я бы предложил, для твоего же блага, просто забудь этот разговор. Его не было.

— Явлюсь с адвокатом, — обещаю. — Чтоб наверняка. Имя твоё запомнил, номер удостоверения — тоже.

Гость собирается уходить, не прощаясь.

— СТОЯТЬ! — этого он не ждёт, потому застывает у двери. — Я НЕ ЗАКОНЧИЛ.

—? — подполковник разворачивается с бесстрастным лицом.

— Был я на той яхте и насмотрелся. Не скажу, что хлебнул — внешне всё благопристойно — но тебя там не было, а я был. И мне там очень не понравилось. Впечатления так себе, я не в восторге.

Визитёр делает медленный шаг обратно.

— Я абсолютно искренне попросил работодателя туда меня больше не посылать — да, там большие честные деньги, я не обманываю и не краду, плачу нашему государству налоги — но ощущение, как в говне искупался. Впечатление послевкусия, так сказать.

— Ух ты. — Офицер усаживается обратно на стул. — Да ну.

— Мне физиологически противно от тамошних сальных взглядов, трясущихся потных рук. Если бы ты пришёл говорить по-хорошему, без вступительных угроз и плюс-минус на равных, общение могло бы сложиться куда более продуктивно. Знаешь, в чём твоя проблема?

— Перегибаешь. Ты не на том уровне, чтоб делать подобные заявления.

Спохватился.

— Моя оценка: что они плохие люди, что ты. Будучи слугой закона, ты умудрился построить разговор так, что я не увидел между вами разницы. Я всё сказал, теперь можешь идти.

— И к чему это было? Пацан, ты меня воспитывать решил?

— Взрослый мужик, до седин дожил, ума не нажил, — констатирую. — Ну давай подведём итог твоего яркого сольного выступления. Ты явился к человеку, который был твоим потенциальным союзником — потому что видел интересное тебе и оно ему не понравилось. Очень не понравилось, настолько, что даже от законных денег отказался. Но ты за считанную минуту ухитрился всё расставить на свои места — настроить меня против себя так же жёстко, как и против тех козлов. Браво! Это уметь надо.

Хлопаю три раза в ладоши.

— А вот формат, на который я бы готов был согласиться. — Поднимаюсь из кресла, передвигаю к его стулу столик с отрывным блокнотом и карандашом. — Я отлично понимаю, что знакомство в твоём лице для такого как я — плюс. Я категорически не исключаю, что ещё пересекусь с той ситуацией. Ну мало ли, показы могут быть разными…

— Что предлагаешь? — сдержанный осторожный интерес в глазах собеседника льётся бальзамом на мою перенапрягшуюся душу.

— Если один офицер напишет свой оперативный телефон (другого не надо), я не исключаю… — подчеркнуть выражением лица. — … быть может всякое. Иметь возможность позвонить тебе напрямую, просто посоветоваться — уже бонус для простого деревенского пацана, выбравшегося из северной глуши в столицу.

Фэн Чжиюнь пишет длиннющий, как и остальные в этой стране, телефонный номер, кладёт карандаш сверху блокнота и, не говоря ни слова, через пять секунд закрывает за собой двери с той стороны.

Вопросов, кто из нас кого зацепил и насколько, он вслух не задаёт.

Не успевает он уйти, а я — вернуться в кресло, как в дверь стучат.

Изрядно озадачившись, на пороге обнаруживаю Чэнь Айлинь, своего ресторанного администратора. Она в совсем не плотном шёлковом халате, который к тому же распахнут по-домашнему — зрелище достаточно откровенное для семнадцатилетнего организма.

— Помощь нужна? — админ буквально вносит меня в комнату, провожает тягучим взглядом удаляющегося по коридору и поворачивает ключ в замке два раза.

Интересная ситуация.

— На твой откровенный вопрос у меня есть честный, но очень рискованный ответ, — говорю, что думаю, незаметно (надеюсь) косясь в декольте. — С гендерной окраской.

— Не тупи! — возмущается соседка по общежитию. — Лян Вэй, тебе нужна помощь⁈

— Помощь?

— Ты не в курсе? — она смеривает меня оценивающим взглядом, решительно проходит вглубь комнаты и стучит в угловую стенку. — Здесь звукоизолирующую штукатурку когда клали, вроде, раствора не хватило. Покупать ещё рабочие не стали — закрасили, как есть.

— Какие пикантные подробности.

— У меня голова на кровати лежит здесь, — Чэнь бьёт кулаком в перегородку. — Когда в твоей комнате даже не орут, просто громко разговаривают — я, лёжа, о твоей личной жизни в курсе.

— Да если б личное, — вдыхаю, краснея. — Получается, ты слышала весь разговор?

— Достаточно, чтобы одеться и прибежать! Особенно после твоих криков о несовершеннолетии и об отсутствии законного представителя! Эй, что за взгляд⁈

— Во-первых, стесняюсь спросить, как тогда ты выглядишь неодетой, если сейчас одета, — честно признаюсь, скромно потупившись. — Во-вторых, не до конца соображаю, о какой помощи речи.

— Типа в лицо в коридоре видела, опознать смогу. Сама совершеннолетняя, разговор ваш слышала, готова выступить свидетелем, — Айлинь ведёт рукой вокруг. — Других в помещении нет. Значит, ты разговаривал с тем, который от тебя вышел — доказывается легко.

Про себя впечатляюсь по полной — на что на что, на такое не рассчитывал.

— Если у тебя проблемы, скажи. — Неожиданная поддержка приближается вплотную и поднимает мою голову за подбородок.

— Нет, проблем нет.

— Не хочешь рассказывать? — по-хорошему неравнодушная, как оказалось, админ развивает наступление.

Пальцы на моём подбородке сжимаются.

— Боже упаси, особенно если ты всё слышала. Просто сложно говорить о том, чего сам не понимаешь, — стоит попробовать объясниться, от таких друзей не отмахиваются, даже неожиданных. — Готовился к смене, вдруг щёлкает замок. Не успеваю опомниться, как врывается этот тип и утверждает, что сотрудник управления по борьбе с организованной преступностью.

— Точно оттуда?

— Да. — Удостоверение выглядело настоящим плюс кое-какие специфические реакции.

В протокол не подошьёшь, но для точного диагноза — с избытком.

— И какова была цель его визита? — настороженно уточняет гостья. — Ты во что-то вляпался?

— Нет, я ни при чём. Просто разок подработал в интересном месте, всё абсолютно легально. Так вышло, этому типу нужна информация о гостях той конторы. Он пришёл наводить мосты с позиций, какие себе видит.

Чэнь Айлинь, похоже, реально не задумывается, каким образом её нынешний вид действует на собеседника мужского пола наедине, ещё и с имеющим место тактильным контактом:

— Если возникнут проблемы, мало ли, я готова выступить твоим свидетелем. Слышала, ты в прокуратуру собрался идти?

— Большое спасибо. Будет нужно — обязательно обращусь.

— Что смешного? Я серьёзно! — рука с подбородка перемещается на плечо. — Не переживай, со всем в этой жизни можно справиться! Если ты действительно ни в чём не виноват, — и испытывающий взгляд на закуску.

Ох, в этот момент я переживаю совсем о другом. Но вслух не скажешь.

— Пока всё ровно, надеюсь, ни с чем справляться не придётся. Кстати, тебе сегодня говорили, что ты не только ослепительно красива, а ещё и чертовски обаятельная сильная личность?

Семнадцать лет есть семнадцать лет. На мотивацию и механизмы принятия решений действуют, к-хм, кое-какие другие физиологические факторы помимо холодного рассудка.

Очень сильно действуют, я бы сказал.

— Так. Кажется, всё действительно в порядке, — администратор отступает на шаг и окатывает меня скептическим взглядом с ног до головы. — Коль скоро ты настолько ожил.

— Ты первая вошла! — «возмущаюсь» в ответ. — С моей стороны всё как раз предсказуемо!

Кое-что в разговоре вслух не прозвучало, но отлично понятно обоим. Особенно с короткой дистанции.

— Н-да, пожалуй, серьёзных проблем действительно нет, — констатирует собеседница. — Судя по кое-каким деликатным нюансам. Ну и хорошо. — Она поворачивается к двери.

— Так и уйдёшь? — сожалею искренне и вслух. — Эх-х, а как всё интересно начиналось.

— А-ха-ха, ну ты даёшь! Увидимся на работе, юная гормонально развитая личность, — судя по всему, Айлинь не оперирует понятием психологического дискомфорта, по крайней мере, в вопросах своей ну очень символической домашней одежды.

Меня щёлкают ногтем по лбу, одаряют жизнерадостной улыбкой во все тридцать два, затем админ уходит в свою комнату.

* * *

Рабочий день идёт своим чередом, проводил немцев. Чаевых меньше, чем от американцев, но жаловаться грех.

Администратор, в присутствии которой мне теперь местами неловко, вводит в зал двух китаянок. У каждой на плече брендовая сумка, одежда явно не из масс-маркета — типичные посетительницы «Горизонта».

По правилам очерёдности эти клиентки — мои.

— Добрый вечер! — кладу на стол меню и барную карту.

— Ван Япин, не хочешь сегодня выпить? — первая достаточно открыто улыбается, принимая папку с перечнем блюд, а вот вторая…

Та самая мажорка, которая целилась когтями мне в лицо, но попала по стенке — после того, как в университет на бюджет взяли меня, а её с низким гаокао отправили на контракт.

— А давай! Может, хоть настроение поднимется, — девица меня узнала, в её взгляде царит неприкрытое предвкушение. — О, я даже знаю, чего хочу. Принеси маргариту, — Ван Япин небрежно ведёт ладошкой от себя, на меня не смотрит, верхнюю губу вздёргивает.

— Две! Две маргариты! — поправляет подруга.

— Хорошо, — парой тычков в экран отправляю через служебное приложение заказ на бар, здесь этот момент автоматизирован. — Прошу прощения, счёт будет общий или раздельный?

— Общий.

— Что-то по основному меню или подойти позже?

— Ты только его принёс, когда бы мы успели прочесть? — цедит мажорка. — Иди, займись выпивкой, не стой.

И ведь не будешь объяснять, что заказ уже готовят.

— … У меня правда всё нормально, отец ни при чём. Просто официант тупой попался.

— Да вроде нормальный. Можем другого попросить, если этот тебя раздражает…

Специально за чужим разговором не слежу, но пока обслуживаю — приходится подходить к столу.

Какие-то обрывки слышу, пока раскладываю приборы, посуду, фужеры.

— Нет-нет. Пусть этот обслуживает.

Весёлый вечерок мне обеспечен, ха-ха-ха…

Глава 15

Через пару минут возвращаюсь к их столику с коктейлями.

— Маргарита, — первый коктейль ставлю перед подругой Ван Япин, второй — рядом с ней самой.

Неожиданно недоброжелательница намеренно задевает ножку своего бокала пальцем. Тот опрокидывается, заливая скатерть.

Приплыли…

— Чёрт! — громко ругается девица, вскакивая с места. — От тебя что, много требуется? Просто поставить бокал на стол! Ты и этого не можешь! Понабрали всякий сброд…

Клиент всегда прав, незыблемое правило заведения. Остаётся лишь сохранять спокойствие и учтивость:

— Сейчас будет новый коктейль, пока предлагаю пересесть за другой столик.

В теории полагается добавить извинения и пообещать, что подобное больше не повторится. Чуть подумав, решаю эту часть скрипта не произносить: от меня ничего не зависит, раз — она может переворачивать стакан за стаканом. Два: извиняться мне тоже не за что. Хотя другим это не самоочевидно.

— Бывает. Ничего страшного, не переживайте, — подруга Ван Япин без какого-либо негатива наблюдает, как пятно расползается по белоснежной ткани.

— Я не хочу пересаживаться, — отрезает мажорка.

Окидываю взглядом зал, оценивая альтернативную варианты:

— Что скажете насчёт вон того столика? С видом на ночной город? На нём всегда стоит резерв для вип-гостей, он в неписаной иерархии лучший, но я могу сделать так, что он достанется вам.

— Ван Япин! Давай! — подруга резко оживляется. — Я как раз хотела забронировать у окна, а были только у стены.

— Лэй Юэцинь, я хочу остаться здесь. Что непонятного?

— Но как же вид из окна?

— Да ну его. Мне и тут комфортно, — мажорка демонстративно плюхается обратно на диван.

— То есть нам теперь ждать, пока стол приберут? — растерянно уточняет у меня её более конструктивная подруга.

— К сожалению, да.

— Подождём! — задрав нос, цедит Ван Япин.

Деваться некуда. Прямо при клиентах протираю стол, меняю скатерть. Моя будущая сокурсница с явным удовольствием наблюдает за каждым движением, а я не позволяю себе расслабиться — кто знает, какой ещё фокус может прийти в отбитую и не совсем трезвую голову.

Следующие коктейли ставлю подальше от рук, к-хм, соученицы. То же самое касается и еды, поскольку один раз я уже промахнулся: у меня была твёрдая уверенность, что открыто, при подруге, девица глупостей не наделает.

Не угадал.

По мере повышения градуса в крови язык Ван Япин всё больше развязывается, она на глазах становится всё нахальнее. Когда приношу её очередную маргариту, она снова вскакивает с дивана:

— Ты что принёс⁈

— Маргариту, как вы заказывали.

— Я просила пина-коладу! Ходишь тут с блокнотом, якобы что-то записываешь, а в итоге всё равно тащишь не то! Совсем уже⁈…

— Именно вы весь вечер пили маргариту. О другом коктейле речи не было, — кошусь на вторую девушку, надеясь, что подтвердит.

Та отвечает враждебным теперь взглядом — то ли Ван Япин успела промыть мозги, то ли ещё что-то, за пределами моей фантазии.

— Ты с каждым посетителем споришь⁈ Уж я-то лучше знаю, что заказывала! А ну,неси журнал претензий, я сейчас про тебя всё распишу!

Понеслась… вода по трубам.

И даже в этом случае согласно правил ресторана я просто обязан выполнить требование. Если нет, начинаются варианты. В самом печальном — прощай хорошая работа и привилегии, которые к ней прилагаются.

— Прошу прощения, — рядом с нами технично материализуется администратор. — Что у тебя стряслось, Лян Вэй?

— Да, представьте себе! — тут же взвизгивает мажорка. — Ваш тупой и безрукий сотрудник испоганил нам весь вечер!

— Вы могли бы рассказать подробнее? — лицо Чэнь Айлинь становится предельно серьёзным. — Буду благодарна за детали, чтобы принять меры.

— Сперва разлил коктейль на стол! Потом попытался без нашего согласия пересадить за другой! — Ван Япин с победоносным видом отогнула от кулака два пальца и готовится проделать то же самое с третьим. — Затем притащил мне совершенно иной коктейль, не тот, что я просила! И это не всё!

— Продолжайте.

— Он хотел выставить меня идиоткой! Якобы я сама заказывала, просто забыла! Мне теперь что, его хотелки из своего кармана оплачивать? Обратно по бутылкам не разольёшь!

— Рассчитайте нас, пожалуйста, — холодно бросает подруга. — На сегодня хватит отвратного сервиса.

Под торжествующим взглядом мажорки, облитый неодобрением прочих посетителей, отправляюсь за счётом. Вернувшись, кладу на стол чек, терминал для оплаты и вижу, что она не унимается:

— … почему в вашем заведении держат таких ужасных работников? Ответьте! Всё замечательно — еда вкусная, напитки тоже! Но один человек не на своём месте может всё испортить! — Ван Япин без затей тычет в меня пальцем.

— Он у вас даже чеки путает! Мы просили раздельный, — нагло лжёт подруга. — Переделать получится?

— От лица ресторана приношу извинения. Хотела бы сказать, что это недоразумение, но, возможно, вы правы — с нашим сотрудником мы обязательно разберёмся.

— Как? — слегка окосевшая от выпитого, моя будущая соученица с нескрываемым удовлетворением косится в мою сторону.

— Во-первых, я поставлю в известность руководство обо всём случившемся. Во-вторых, Лян Вэя ждёт как минимум штраф, далее — по итогам разбирательства.

Ван Япин улыбается с видом сдержанного достоинства:

— На вашем месте я бы вообще указала ему на дверь. Такому недоразумению не место в заведении этого уровня. Не мне решать, но, возможно, и мнения клиентов у вас учитываются…

— Вполне может быть, и до этого дойдёт, — администратор бросает на меня нечитаемый взгляд. — Не стой столбом, займись делом.

Киваю и отправляюсь убирать один из только что освободившихся столиков.

Не знаю, что ещё сказала им Чэнь Айлинь, но китаянки покидают заведение как бы не через четверть часа и в блестящем настроении.

Н-да, а сначала подруга показалась мне куда адекватнее. По факту же оказалась такой же крысой. Первое впечатление бывает обманчиво.

Спустя некоторое время администратор зовёт меня к себе, причём пальцем и через половину зала.

Подхожу.

Оглядевшись по сторонам, Чэнь толчком запихивает меня за короткую ширму, расплывается в улыбке и чувствительно впечатывает ладонь в мой левый бицепс:

— Всё в порядке, никто не смотрит, не парься. Это нужно просто пережить, — отстранившись, она берёт меня за плечи. — Извини, сразу не было возможности подать знак, потом другие официанты рядом крутились, а им детали ни к чему.

— Ты в итоге не сердишься? — уточняю, чтобы расставить точки над строкой.

— Пф-ф-ф, а ты не понял?

— Нет. Если честно, лицо у тебя было красноречивое.

— Ну а какое оно ещё у меня могло быть? — искренне удивляется соседка по общежитию. — Воспитывать двух кошёлок бесполезно, если даже их родители не справились, тем более, бухих. Скандалы гасить надо срочно.

— А-а-а.

— Расслабься и выдохни, к тебе без претензий. Пришлось делать вид, что верю каждому слову, надо было их как-то заткнуть. К тому же, за всё время на тебя ни разу не жаловались, а другие клиенты этим двум не чета, — Чэнь ободряюще улыбается. — Теперь расскажи, что между вами произошло? За что они так с тобой? Это же какая-то личная неприязнь, вы же не впервые увиделись?

Кажется, администратор совсем не так проста, как старается казаться. Замечает, во всяком случае, больше, чем демонстрирует

— Личная неприязнь. Так вышло, у первой крикуньи я увёл из-под носа последнее бюджетное место в университете. Вот и решила отыграться, на выходе из приёмной комиссии вообще драться лезла.

— Почему не подошёл замениться? — Чэнь Айлинь поднимает брови домиком. — Я бы поставила на стол другого официанта, пока девицы не свалят.

— Не был уверен, что это лучший вариант.

— Пфф ещё раз. На будущее: вы имеете право на замену в случае личного знакомства с клиентом, когда упомянутый клиент откровенно враждебен. Разъясняю: если между вами заведомая неприязнь.

— Учту. Спасибо за поддержку, — собираюсь вернуться в зал.

— Стоять. Не отпускала, — меня хватают за рукав и разворачивают обратно. — Отчего не воспользовался правом на подмену? Ты же читал эту часть инструкции при мне. Внимательно, дважды.

— Ты и такое помнишь? — мне правда интересно.

— Я всегда контролирую всех своих людей в зале, — ровно отвечает Айлинь, глядя в глаза. — И контроль начинается с момента усвоения ими необходимого минимума. Другое дело что я виду не подаю, но да: как ты изучал именно этот блок, я запомнила.

— Кто бы мог подумать, — уважительно киваю и озадаченно тру затылок.

Я действительно впечатлён тому количеству образов, которые помещаются в заурядной на вид администраторе. Видимо, не настолько заурядной, речь не только о внешности в домашнем халате.

— Ответь откровенно.

— По опыту других мест знаю: менеджер, который не решает проблемы, а бежит с ними к начальству — никому не нужен. И сотрудник такой, если в более широком смысле, тоже не лучшее приобретение.

— Ты же не менеджер? — с едва уловимым оттенком любопытства замечает собеседница.

— Всего лишь официант, — киваю. — Но считаю подход верным в принципе.

— Мне кажется или ты сейчас чего-то недоговариваешь?

— Не кажется, но оно уже на грани.

— Вещай до конца. Внимательно слежу за ходом твоей мысли.

— Ты сегодня уже один раз приходила на помощь. Почти раздетая, бросив всё, вместо того, чтобы готовиться к смене. Мне очень понравилась та безбашенная девчонка в распахнутом халате, со всех сторон. Грузить её снова, уже в зале ре…

— ТИХО! — Чэн как-то слишком быстро бросает ладонь вперёд, я даже заметить движения не успеваю.

В следующую секунду чужая рука накрывает мой рот и договорить не получается.

— В следующий раз сразу обращайся за заменой в подобных случаях. Это не дружеский аванс, не неформальная просьба — приказ твоего непосредственного начальника.

Молчу.

Айлинь подходит вплотную:

— Интерес к своим сиськам я оценила. Обещай, что поступишь, как я сказала, если вдруг. Это моё рабочее требование. Жду.

— Ладно, — нехотя соглашаюсь. — Не удивлюсь, если она решит снова заявиться. Судя по тараканам в голове, может не успокоиться — реально желает, чтоб я вылетел с работы.

— Не парься, исключено, — легкомысленно отмахивается админ. — Я её зафиксировала и больше в ресторан не пущу.

—???

— Скажу, мест нет, а если забронирует — что-нибудь придумаю.

— Она может так просто не отстать. Заподозрит неладное и начнёт жаловаться уже на тебя. Не хочу подставлять, по обеим причинам.

И по рабочей, и по второй, но вслух не объясняю.

— Да брось, я же управляю резервом. Угу, у нас весь зал может пустовать, но если на шесть вечера забронировано — всё, никого за эти столы не сажаем, такие правила. А за десять-пятнадцать минут она поесть не успеет, это первое. — Снисходительный взгляд в мою сторону.

— Это не всё? — ну а что, действительно любопытно.

— Второе. Я имею полное право ограничивать доступ токсичным клиентам, политика компании. Для чего, по-твоему существует CRM? — администратор подмигивает.

— О программе слышал, что она здесь используется — не подозревал.

— С чего бы и нет?

— Лазерный прицел на рогатку.

— Зря недооцениваешь: обороты у нас огромные, постоянная клиентура даёт больше половины выручки.

— А тебе за это точно ничего не будет? В каком-нибудь самом отрицательном сценарии?

— Точно. Вот если у меня таких клиентов станет больше пяти процентов, тогда да, могут возникнуть вопросы. А пока их не больше одного процента, твоя дура — вообще первая за месяц.

— Ещё раз спасибо. Я твой должник, — неожиданно в голову приходит мысль не по теме. — Слушай, а можно будет посмотреть на этот твой CRM?

— Без проблем, но зачем тебе?

— Интересно глянуть, как работает. Не как менеджеру, как начинающему программисту

— Хорошо, смотри сколько хочешь. Подходи после смены в нерабочее время, дам планшет.

Хм. Может, пора аккуратно в программисты начать внедряться? Оказия, если что, естественным путём возникла.

* * *

С утра будит требовательный стук дверь. Интересно, теперь кто?

На полном серьёзе прикидываю, открывать или притвориться, что меня нет. Практически сутки провёл на ногах, все свои знают, а до чужих мне дела нет — лучше ещё немного отоспаться.

С этой мыслью поворачиваюсь на другой бок, хотя и любопытно, какого чужака в общежитие пустили на сей раз.

Однако человек за дверью и не думает сдаваться. Прислушиваюсь к стуку — точно не админ, у неё звук другой.

Может, комендант? Опять кто-нибудь кого-нибудь топит? Подполковник вряд ли бы вернулся, просто незачем.

В итоге, скрепя сердце, поднимаюсь с кровати и открываю.

Солидный мужчина с порога протягивает ламинированный пластик удостоверения. Налоговая служба? А эти с чего вдруг?

Я даже окончательно просыпаюсь от изумления.

— Лян Вэй, полагаю? — меня буравят уже знакомым пристальным взглядом с короткой дистанции.

— Он самый. Чем обязан?

— Возникли некоторые вопросы, молодой человек, — господин Ма бесцеремонно шагает внутрь, как и его вчерашний смежник.

Цепкий взгляд сканирует комнату — судя по лицу, фиксирует ремонт, мебель, дверь в смежное помещение и задерживается на стуле, где вчера восседал подполковник.

Жестом приглашаю располагаться, стараясь обуздать всколыхнувшуюся тревогу. Неужто мажорка со своими связями нагадила? Ей раз плюнуть организовать проверку, зная моё место работы.

Успокаивает, впрочем, тот факт, что я абсолютно чист.

— Что за вопросы?

— Речь о вашей работе.

— А что с ней не так? Устроился недавно, по налогам задолжать физически ничего не успел. Будет конец периода — всё оплачу по правилам.

Кто-то может не соображать, а я отлично понимаю. Если перевести его ранг в привычные звания — уровень полковника, я — физическое лицо. Бизнесов за мной не стоит от слова совсем, сколь-нибудь серьёзных денег — тоже, последнее по определению. Визит персоны такого уровня в мою общагу — всё равно что ракетоносный флот посылать за бананами. Утрирую, но масштаб сопоставимый.

— Вы работаете в двух местах, кроме этого здания — ещё в модельном агентстве Ли Джин. Прибыльное занятие, не так ли? Судя по гонорару на второй день работы?

Ещё один туда же. Они что, каждый день будут ходить? Чувствую, мне эта яхта ещё не раз икнётся.

— С упомянутого гонорара налоги уже уплачены работодателем. Это наверняка зафиксировано в вашей системе. Могу попросить уточнить цель визита?

— Можете. После подписания документа о неразглашении.

Да ну, не может быть. Мне, конечно, приходилось сталкиваться с ситуациями (не в этом теле), когда неуёмный ведомственный энтузиазм бил все рекорды, ну пусть будет, неосмотрительности. Последняя в свою очередь проистекала из того, что должностные лица таких контор никогда не имеют даже базового юридического образования — в итоге по определению не в состоянии соблюсти предписанную законодательно процедуру.

Говорить сложно, в реальности так: даже штраф выписать правильно, чтобы суд не отменил, надо уметь. Оформление того, что в иных местах называется негласным аппаратом, с юридической точки зрения слегка сложнее штрафа и человек по другую сторону стола сейчас выступает в роли профессионального велосипедиста, который пришёл выступать за сборную по плаванию.

— Сейчас, родителей наберу, — киваю буднично и тянусь за смартфоном. — Пожалуйста, повернитесь, я вас фотографирую.

Рот собеседника как в замедленной съёмке начинает открываться одновременно с рванувшими на лоб бровями.

— И удостоверение ещё раз покажите, пожалуйста, — одновременно с просьбой продолжаю делать снимки. — Желательно чтобы оно рядом с вашим лицом в кадре было.

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!!

— Сейчас объясню, не орите. Тут стена тонкая, с той стороны красивая девушка только спать легла.

Интересно, а Чэнь оценит мою заботу? Хоть бы опять в распахнутом халате на голое тело не примчалась.

Глава 16

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!! — налоговик начинает вести себя явно не так, как следует серьёзному человеку.

Он срывается со стула и в броске пытается сделать два дела: дотянуться до меня как можно скорее, не давая двинуться с места, и выхватить из рук гаджет.

Делаю, точнее, обозначаю короткий шаг вперёд, резко дёргаясь навстречу. Он рефлекторно вздрагивает и начинает тормозить в полёте, хватаясь за воздух, чтобы не столкнуться.

Прерываю обманное движение, которое и не думал завершать. Отшагиваю назад и вбок, освобождая дорогу, телефон в моей руке описывает дугу и счастливо избегает загребущих пальцев фискала.

БАХ! По закону подлости тип врезается именно в тот угол, на который показывала Айлинь.

Охота сделать рука-лицо. Чёрт, перед коллегой неудобно, она действительно только спать легла — в отличие от официантов, смена администратора длится и выглядит иначе.

— Немедленно дай сюда! — защитник государственных доходов отлипает от стенки и буквально требует командным тоном.

— Щ-щас! Немедленно уймитесь и вернитесь на стул — или пожалеете.

Оказывается, в этой части комнаты действительно слышно, что происходит за стенкой, я раньше просто не прислушивался: кровать Чэнь скрипит, в пол топают босые девичьи пятки.

Фискал подлетает ко мне и на полном серьёзе собирается воевать.

Ну, если так ставят вопрос, ещё и на моей территории… Уклон. Шаг в сторону с нырком. Шаг назад-шаг вперёд, пропуская перед носом чужую руку.

— Идите сюда, быстрее! — администратор в коридоре уже звонко отдаёт команды.

Интересно, это то, что я думаю?

Да — в замке поворачивается ключ-дубликат. На пороге появляются взъерошенный комендант и Айлинь собственной персоной, всё в том же халате (хорошо, на сей раз в запахнутом).

— ЧТО ПРОИСХОДИТ⁈ — комендант рокочет басом, я и не думал, что он так может.

В этот момент пятерня налоговика ловит мою футболку и дёргает на себя. По всем законам физики лечу на него, в последней точке пользуясь моментом и коротко ударяя лбом. БАХ!

Свидетели есть, первый начал он, теперь можно.

Фискал теряет ориентацию — приложился я хорошо. И попал, как надо.

Ноги мужика, заплетаясь, семенят назад, запинаются об низкую кровать, непрошеный гость летит спиной вперёд. БАХ! Его затылок ударяется об злополучную стенку. Получается громко — звон, как от колокола.

— Полиция!.. — расторопный комендант времени зря не теряет.

— Не надо, я сам, — приложив немного силы, выворачиваю смартфон у деда из руки и разрываю соединение. — Я взял номер того мужика, которому вы вчера ключ от моей комнаты давали. — Сверлю многозначительным взглядом.

Старик моментально впечатляется — он явно помнит, где работает упомянутый джентльмен.

Номер с листка я сразу внёс в контакты, сейчас только пальцем ткнуть.

— Да? — борец с организованной преступностью отвечает после второго гудка. — Неужели надумал?

— Хотел вашими мозгами воспользоваться, своих не хватает. Ко мне тут визитёр незваный… — коротко пересказываю события последних пяти минут, в качестве подтверждения отправляю фотоотчёт, сделанный тут же.

Коменданта и администратора предусмотрительно в кадр не помещаю.

— Вот его удостоверение. — Извлекаю из чужого кармана пластиковый прямоугольник и фотографирую, пользуясь тем, что хозяин на моей кровати шевелится ну очень вяло. — Комендант хочет вызвать полицию, — кошусь вправо. — Пожалуйста, дайте совет? Как лучше поступить?

Айлинь с интересом поднимает бровь, приоткрывает рот, но ничего не говорит, внимательно глядя на меня.

Старик внешним видом напоминает озадачившегося сома.

— Не надо звонить в полицию, — даже по интонациям слышно, что подполковник на том конце провода морщится. — Я сейчас его сам наберу, можете пока вывести из комнаты.

— Не можем, он ещё в себя не пришёл. На руках носить не буду, тем более что он тяжёлый.

Через четверть минуты телефон налоговика и в самом деле начинает вибрировать — видимо, какая-то общая база номеров, старший офицер МВД видит номер сотрудника смежной спецслужбы.

На седьмом гудке фискал с трудом отвечает, причём по мере разговора начинает стремительно оживать.

Ещё через пять секунд он с целеустремлённым видом, не прощаясь, покидает мою комнату, сопровождаемый комендантом.

Айлин, закрыв дверь изнутри и подёргав за ручку для проверки, опускается в кресло:

— Рассказывай. — Твёрдый взгляд администратора не вяжется с добродушным лицом.

— Ты же сама всё слышала, когда я подполковнику объяснял.

— Рассказывай про это модельное агентство.

— Что именно⁈

— Какие там модели?.. Сколько лет самой старшей?.. Привлекают ли они красивых девчонок с улицы после экспресс подготовки?.. Я слышала, красивых студенток-первокурсниц что ли за шестьсот юаней на три часа в вечер пятницы позвать могут…

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Резиденция семьи Ван.

Ван Япин аккуратно открыла дверь и тихо проскользнула в квартиру. Свет на первом этаже был выключен, так что девушка облегченно выдохнула. Отец, скорее всего, уже спит, значит, не заметит её позднего возвращения.

Но не тут-то было. На втором этаже почти сразу возник мужской силуэт.

— Япин, — донёсся грозный голос отца. — Поднимись ко мне.

Девушка недовольно цокнула языком, а приподнятое после ресторана настроение моментально улетучилось. Она закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Пап, я была с Лэй Юэцинь. Мы просто поужинали в ресторане. Мне что, уже со своей лучшей подругой увидеться нельзя⁈ Я с ума сойду, если буду вечно сидеть в четырёх стенах!

— Сюда иди, есть разговор, — повторил Ван Мин Тао тоном, не терпящим возражений.

Ван Япин прекрасно знала, что означает такая интонация в голосе отца. Опять будет отчитывать её, как ребёнка, и учить «правильной» жизни. И именно сейчас, когда голова совсем не соображает из-за выпитого алкоголя. В очередной раз придётся импровизировать. Почитает нотации и успокоится, чёртов старик.

Войдя в отцовский кабинет, она увидела Ван Мин Тао, сидящего в кресле с книгой в руках. Свет был приглушён, создавая камерную обстановку.

— Садись, — не поднимая глаз, велел отец, указав на кресло напротив.

Ван Япин плюхнулась на сиденье и нетерпеливо забарабанила пальцами по подлокотнику.

— Пап, ну что опять? Да, я вернулась позже назначенного тобой времени. Мы просто было очень весело, я совершенно забыла про время.

Мужчина поднял голову и принюхался.

— Твоё веселье за несколько метров чувствуется.

— Хватит уже! — взбунтовалась дочь, гневно сверкнув глазами. — Ты и сам частенько выпиваешь с партнёрами на деловых встречах. И не только! А мне, значит, нельзя⁈ Я пила, пью и буду пить, свою норму знаю и себя контролирую!

— Без проблем. Твоё тело — твоё дело. Помереть в какой-нибудь канаве на окраине Пекина — твоё святое конституционное право, — Ван Мин Тао невозмутимо перевернул страницу и, не отрываясь от чтения, продолжил: — Я позвал тебя не за этим. Лучше расскажи, что ты натворила в ресторане «Горизонт», раз тебя внесли в чёрный список? Из-за твоих выходок теперь и меня могут туда не пустить. Постаралась на славу.

От услышанного глаза Ван Япин чуть ли не на лоб полезли.

— Этот козёл что, уже настучать успел? Не может быть! — закричала она, вскакивая с места. — Да мы только-только из ресторана! Кто вообще он такой⁈

— Вопросы здесь задаю я! — твердо припечатал отец. — Что ты натворила? Отвечай!

Ван Мин Тао громко захлопнул книгу, отчего дочь содрогнулась. Его пристальный взгляд уставился на неё.

— Мы с Лэй Юэцинь поехали поужинать в «Горизонт», а там нарвались на отвратительного официанта. Сначала он нам коктейль разлил на стол, чуть не испортив моё любимое платье, потом начал приносить не то, что мы заказывали, да ещё и препирался всё время! — сбивчиво затараторила она, то и дело отводя глаза в сторону.

Господин Ван сразу заметил, что дочь явно что-то недоговаривает. Он слишком хорошо знал её неумение убедительно лгать.

— Стоп, — резко оборвал он. — Нет никаких «мы», хватит приплетать сюда подружку. В чёрном списке значится одно имя — твоё. Так что будь добра, говори только за себя.

Ван Япин яростно сжала кулаки, комкая подол платья, но решила продолжить разыгрывать жертву.

— Папа, я говорю тебе правду. Этот официант испортил нам весь вечер! Под конец вообще принёс не тот коктейль и пытался заставить за него платить! — по мере продолжения истории её голос становился всё жалобней. — Я пыталась доходчиво до него донести, что так в приличных заведениях не поступают, но ему было абсолютно наплевать. Он намеренно пытался выставить меня дурой!

— Ты сейчас описываешь обслуживание в какой-то дешёвой забегаловке за тысячи километров от Пекина, но никак не в «Горизонте», — скептически заметил Ван Мин Тао. — Это заведение высокого класса, они кого попало на работу не берут. Говори правду.

— Ах, не берут⁈ — тут же оживилась Ван Япин. — Тогда почему они взяли на работу тупого деревенского сопляка, совершенно ничего не знающего о манерах и работе с клиентами⁈ Да у него мозгов, как у барана!

— Так вот в чём дело, — мужчина расплылся в понимающей ухмылке. — Эти фразочки я уже от тебя слышал. Неужели это тот паренёк из университета?

В ответ дочь лишь гневно фыркнула, скрестив руки на груди и отвернувшись. Её красноречивый жест подтвердил догадку отца.

— Теперь понятно. Увидела его в ресторане и решила отыграться? Вполне в твоём стиле, ничуть не удивлён, — Ван Мин Тао укоризненно покачал головой. — Но ты хоть осознаёшь, насколько в этой ситуации не права? Каждая твоя дурацкая выходка бьёт по репутации семьи.

— Ладно, возможно, я кое-где перегнула палку и действительно не права, — процедила она сквозь зубы. — Но он реально отвратительно нас обслуживал! Ему в том ресторане не место.

Ван Мин Тао по лицу дочери понимал, что та лишь делает вид, будто признаёт вину. Всё лишь бы прекратить нравоучения. Он тяжело вздохнул. Что ж, хоть на словах выдавила из себя подобие раскаяния. Маленький, но прогресс.

— Путешествие в тысячу ли начинается с первого шага… — он многозначительно процитировал китайскую мудрость, подкрепив взглядом на дочь.

— А теперь объясни: как получилось, что не успела я домой доехать, а ты уже в курсе? — резко повернулась Ван Япин, — он ведь наверняка смену ещё не сдал, а уже настучал!

— Всё просто, — невозмутимо пожал плечами Ван Мин Тао. — Одна из моих дочерних компаний, в которой я присутствую через аффилированных лиц, записана не на меня, а бизнес мой. Поэтому я каждый вечер проверяю там всё: от кассы до перемещений персонала, включая логи CRM. Представь моё удивление, когда среди новых записей в чёрном списке я увидел нашу фамилию, выделенную красным!

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией дочери. Но та лишь напряжённо молчала, поджав губы. Ван Мин Тао продолжил:

— Сначала подумал — мало ли, однофамильцы, но рядом с фамилией твоё имя. Открываю файл, а там последние четыре цифры карты совпадают с твоей, ещё одно приятное совпадение. Ты ею в ресторане расплатилась, а система всё запомнила.

Ван Япин бросила на отца подозрительный взгляд. Она отказывалась верить в такие удачные совпадения. Особенно не в свою пользу.

— И зачем тебе мониторить их базы?

— Затем, что мне как инвестору интересно держать руку на пульсе, — невозмутимо парировал он. — У этой CRM пока всего несколько пилотных внедрений, вот я и отслеживаю. Смотрю на клиентов и присматриваюсь к самим ресторанам. Первое что изучаю — это кадры. Просто листаю информацию не своего, но поднадзорного ресторана. Так и вышел на тебя. Прекрасное совпадение!

Девушка недовольно покосилась на отца. Ну конечно! Даже здесь он её контролирует, будто без присмотра никак.

— И знаешь, у меня для тебя ещё одна новость. Ты ведь помнишь, почему у тебя с детства было две карты: обычная и красная?

— Ну да, — безразлично пробубнила она. — На обычную ты клал карманные, а красная типа на чёрный день, бла-бла-бла…

— Не юродствуй! — рявкнул отец. — Красная карта — на экстренный случай и точка! Я специально положил на неё приличную сумму, чтобы при форс-мажоре ты могла быстро исчезнуть из Китая первым же рейсом: улететь в США или Австралию через океан и полгода жить без проблем. Я не буду объяснять, для чего я тебе давал эту карту и не собираюсь доказывать, почему с неё запрещено тратить деньги. Даже хорошо, что тебя внесли в чёрный список. Увидев, что в ресторане ты расплатилась красной картой, неприкасаемой картой, я догадался полезть и посмотреть, сколько ты сняла с неё денег. Благо я проверил сейчас, когда ты только начала вытаскивать с неё крупные суммы.

— Ты сам виноват, что оставил меня без денег! Так что «чёрный день», о котором ты сейчас говоришь, для меня уже наступил! — не желая признавать вину, дочь попробовала обвинить во всём отца.

Ван Мин Тао саркастически хмыкнул:

— Ах, точно! Бедняжка! — с явным сарказмом подхватил отец. — Не хватило денег оплатить ужин в шикарном ресторане. Вот это действительно экстренный случай. А вчерашний поход в салон красоты, судя по списанной сумме — тоже дело жизни и смерти? — Его лицо потемнело от гнева. — Ты второй год потихоньку опустошаешь неприкосновенный счёт.

— Хватит над мной издеваться! — выкрикнула Ван Япин. — Ты просто взял и отобрал у меня всё, к чему я привыкла! И ради чего? Чтобы жизни научить⁈

Ван Мин Тао резко поднялся, грозно нависая над дочерью. Гнев исказил черты его лица.

— Не смей повышать на меня голос! — его голос прогремел по всей комнате. — Ещё раз забудешь, кто перед тобой — и будь уверена, лишишься всего! Вообще всего! Будешь начинать с нуля, как и я когда-то.

Глаза дочери наполнились страхом. Резко вскочившая с кресла фигура отца заставила её ещё сильнее вжаться в кресло. Только сейчас до неё начало доходить, по какому тонкому льду она ступает.

Мужчина медленно выдохнул, немного остывая. Опустившись обратно в кресло, он сцепил руки в замок и пристально посмотрел на дочь.

— Чёрный день — это когда произойдёт ситуация, при которой тебе придётся нестись в аэропорт с одним лишь паспортом на руках! — чеканя каждое слово, произнёс он. — Я всё предусмотрел. На той карте хватит денег, чтобы купить билет на ближайший рейс в Штаты или Австралию. Виза у тебя открыта. По прилёту сможешь заселиться в хороший охраняемый отель в центре, на верхнем этаже. Чтобы никто и подобраться не смог, ведь китайцы там у всех на виду! На остаток спокойно проживёшь полгода, даже по австралийским ценам с голоду не помрёшь. Вот для чего эта карта! Мне всё это время даже в голову не приходило, что ты начнёшь тратить эти деньги. Мы ведь с тобой уже разговаривали на эту тему и друг друга поняли. Ты дала обещание, а в итоге уже второй год с неё лезешь в карман! В зашитый карман с деньгами, в который залазить нельзя!

— Пап, ну я ведь не так много потратила. Для тебя эти деньги сущая ерунда. — пролепетала она, опуская глаза. — Зачем нам ругаться по таким пустякам?

— По пустякам… — он усмехнулся, качая головой. — Прекрасное слово чтобы охарактеризовать твои пустые обещания. Я, конечно, всё пополнил, но знаешь, дорогая, у меня для тебя вторая новость — отныне эта карта заблокирована. Без моего подтверждения ты не сможешь ею больше расплачиваться.

— Папа! Но…

— Даже чашку кофе не оплатишь — на всё необходима верификация. И если однажды, не дай бог, произойдёт то, ради чего я тебе её дал, думаю, успею разблокировать, — мужчина опустил голову и предался мыслям, затем резко повеселел. — Кстати, а неплохо ведь получается. Если тебе придёт уведомление, что моя верификация отменена — это будет дополнительным сигналом к действиям, даже если нет звонков от меня. Сразу возьмёшь паспорт и первым же рейсом улетай куда угодно, хоть в Казахстан! Экстрадиция оттуда две недели по регламенту, а за это время ты из Казахстана куда хочешь улетишь. Поняла?

Ван Мин Тао действительно порадовался сложившимся обстоятельствам. Правильно говорят — нет худа без добра. Подняв глаза на дочь, его ждало очень хмурое и даже суровое лицо.

— Знаешь, Япин, мне даже любопытно, что дальше будет. Смотрю, этот официант отлично тебя по носу щёлкает! Мою работу делает, уму-разуму учит. Может, его к себе в компанию переманить, а? Толковый, видать, пацан! — он расхохотался, запрокинув голову.

— Даже не думай! — прошипела Ван Япин, сжав кулаки. — Я этого не допущу!

Ван Мин Тао лишь отмахнулся, продолжая посмеиваться. Потом лениво потянулся за книгой и небрежно бросил:

— Ладно, спасибо тебе доченька за увлекательный пятничный вечер. Не сказать, чтоб я прям загнусь без «Горизонта», мало ли в Пекине ресторанов. Но сам факт — наша фамилия в чёрном списке! Аж интересно, если такими темпами всё пойдёт, куда ещё меня перестанут пускать…

Глава 17

Интерлюдия

Вернувшись в свою комнату, Ван Япин с силой захлопнула дверь и, прислонившись к ней спиной, принялась лихорадочно размышлять, что делать дальше. Любые здравые мысли вытеснялись злобой на деревенщину, из-за которого отец раз за разом её чего-то лишает. Сильнее всего в этой ситуации бесило то, что старик откровенно забавлялся ситуацией, безо всякого стеснения принимая сторону наглого официанта.

Не в силах сдержать клокочущие эмоции, девушка схватила подушку и с яростным визгом принялась колотить ею всё, что попадалось на глаза. Каждый удар сопровождался отборной бранью в адрес ненавистного мудака.

Окончательно выдохшись, Ван Япин упала спиной на кровать. Полежав несколько минут, она потянулась к тумбочке, схватила телефон и набрала Хоу Гана.

— А? Япин? — сонно пробормотал тот. — Что стряслось?

— Деревенский ублюдок снова дал о себе знать! — прошипела мажорка. — Он только что рассорил меня с отцом, причём куда серьёзнее, чем в прошлый раз! — Её голос дрожал от ярости. — Ты обещал с ним разобраться, так какого хрена дрыхнешь, пока твоя девушка в таком положении⁈ Тебе совсем на меня наплевать?

На том конце послышалось шуршание одеяла.

— Подожди, сейчас проснусь окончательно, — он сделал небольшую паузу. — Расскажи пока, что произошло.

Следующие двадцать минут Ван Япин со всеми красочными подробностями описывала злополучный поход в ресторан и неожиданное столкновение с Лян Вэем в роли официанта. Хоу Ган лишь изредка издавал нечленораздельные звуки, показывая, что внимательно слушает.

— … Представляешь, отец так расстроился из-за мнимого урона нашей репутации, что заблокировал мою красную карту! Всё, теперь вообще не знаю, где деньги брать! И вот за что, спрашивается, он со мной так? За что⁈

В трубке на несколько секунд воцарилось задумчивое молчание. Затем бойфренд вздохнул:

— Я тебя очень люблю и я на твоей стороне, но тебе не кажется, что ты погорячилась? Парень просто работал, подумаешь. Может, стоило закрыть глаза и не обострять конфликт? Скорее всего он бы так и поступил, — немного поразмыслив над ситуацией выдал Хоу Ган. — Слушай, а как тебе идея пойти в ресторан и извиниться? Просто поговоришь по нормальному, гляди и имя удалят из чёрного списка.

— Чего-о-о⁈ — взвизгнула девушка так, что собеседник, казалось, отдёрнул телефон от уха. — То есть мне ещё и извиняться перед ним прикажешь⁈ С какого перепугу⁈ Как ты мог такое ляпнуть⁈

— Но послушай, ведь…

Слова собеседника продолжали бесить Ван Япин.

— Ах, значит, ты уже и на его сторону встал? — зловеще прошипела она. — Тогда знаешь, что? Иди-ка ты к чёрту, тряпка!

— Да нет же, Япин, постой! Я всегда на твоей стороне! Алло! Япин!

Девица с мстительным удовлетворением слушала, как кавалер умоляет сказать хоть слово и дать ему объясниться. То, с какой лёгкостью она вертит им, доставляло предсказуемое удовольствие. Хоу Ган всё равно никуда не денется — попробуй ещё найди себе девушку с такой внешностью, положением в обществе и толщиной кошелька!

Выждав пару минут, Ван Япин царственно изрекла:

— Во-первых, ты мой парень и обязан всегда быть на моей стороне. Надеюсь, больше к этому вопросу мы возвращаться не будем. Ещё раз встанешь на защиту деревенщины — тут же найду себе кого-нибудь понадёжнее, ясно?

— Да-да, конечно, — торопливо забормотал Хоу Ган. — Больше никогда, обещаю!

— Отлично. А во-вторых, ты ведь клялся поставить Лян Вэя на место. И что я вижу? Ровным счётом ничего! Сколько можно ждать? Или ты меня просто дурил всё это время?

— Что ты, Япин, как можно! Я работаю над этим, просто… не всё так легко, как хотелось бы. Тут время нужно. Если бы всё зависело только от меня.

— Ладно, я тебя поняла, — устало отмахнулась Ван Япин. Ей вдруг наскучило препираться. — Всё, отбой.

Не дожидаясь ответа, она сбросила вызов. Последующие попытки Хоу Гана дозвониться Ван Япин нарочито игнорировала — исключительно в воспитательных целях. Лишь когда на экране телефона всплыло уведомление о поступлении перевода на три тысячи юаней, это немного примерило её с текущей ситуацией.

Любопытства ради ткнув во всплывающее окошко, она увидела приписку: «Любимой на цветы. Пожалуйста, не сердись, всё будет хорошо».

Хмыкнув, Ван Япин решительно отправила тысячу из присланной суммы на свой баланс онлайн-казино.

* * *

Днём мне на телефон приходит сообщение от Чэнь Айлинь — администратор просит зайти к ней, помочь с неким деликатным делом. Загадочная формулировка заставляет несколько напрячься.

В коридоре из её комнаты доносятся отголоски смеха и возбуждённой болтовни. Остановившись у двери, я прислушиваюсь. Похоже, внутри гости.

На мой стук дверь открывается не сразу:

— Заходи, — Чэнь Айлинь отходит в сторону. — Знакомьтесь, это Лян Вэй, мой коллега, — на кровати сидят две девицы. — Это мои университетские подруги — Чэнь Мэйфан и Ли Миньюэ. Сто лет не виделись, но наконец встретились…

— Тот, про которого ты говорила? — одна из подружек ровно на меня.

— Даже стесняюсь спросить, что она обо мне рассказала, — непонятно, стоит ли садиться за чужой накрытый стол.

Тем более пока никто не приглашает.

— Да так, ничего особенного, — отмахивается вторая Чэнь. — Упомянула, что ты один из новых официантов.

Затем она указывает взглядом взгляд на стоящую посреди стола бутылку и делает многозначительное лицо.

— Короче, Лян Вэй. Ли Миньюэ привезла из поездки, а мы не можем его открыть.

— В комнате штопора нет штопора, идти за ним — не вариант. Пытались импровизировать подручными средствами, — третья.подруга демонстрирует тюбик с тушью. — Безуспешно.

— Хотели пробку внутрь протолкнуть, но она застряла, — вздыхает Ли.

— Ну не побегу же я за штопором в ресторан! — возмущается хозяйка, затем оборачивается ко мне. — Лян Вэй, может, ты сможешь? Ты всё же здоровее нас. Больше просить некого, не коменданту же идти.

Беру бутылку, ищу по сторонам, чем упереться. Через некоторое время часть пробки крошится и ссыпается на заботливо поставленную бумажку, а остаток проскальзывает внутрь.

— Да ладно⁈ И чего ты сразу его не позвала? — задумчиво бормочет Ли Миньюэ. — Зачем столько времени было огород городить?

— Вот что значит деревенская сила, — Чэнь коротко кивает, — Спасибо, выручил.

— Да не за что, — пожимаю плечами, разворачиваясь на выход. — Обращайтесь.

— Лян Вэй! — меня неожиданно окликает одна из подруг. — Садись с нами за стол, а то как-то не по-товарищески получается. Чэнь Айлин, ты же не против?

— Конечно нет. Если хочет — пускай остаётся.

— Спасибо, я лучше пойду, — по ряду причин оставаться — не лучшая идеей.

— Обидеть меня решил? — Ли Миньюэ то ли картинно, то ли всерьёз надувает губы.

Её подруги дружно смеются, а я закатываю глаза, признавая поражение:

— Как я могу, — поворачиваюсь обратно и шагаю к столу.

Следующий час пролетает незаметно. Женская компания, конечно, и самооценку повышает, и настроение, тем не менее, засиживаться я изначально не собирался.

Вежливо попрощавшись, собираюсь уходить, как спохватывается Ли Миньюэ:

— А что с ночёвкой-то делать будем? У меня рейс в семь сорок, к родителям домой не успеваю — от них вовремя не доберусь. А в отель на несколько часов… — она многозначительно фыркает.

Ну да, возьмут как за полные сутки.

— Может, на одну кровать ляжем? — предлагает вторая Чэнь, поигрывая бокалом.

Чэнь Айлинь задумчиво качает головой:

— Можете, конечно, попробовать, но я заранее предупреждаю — бесплодная утопия. На одного человека норм, но пара… Если только сверху одна на другой! — веселится администратор.

— Слушай, а другие варианты в общежитии есть со свободной кроватью? — с надеждой подаётся вперёд Ли Миньюэ. — Может, есть с кем договориться до утра? До трёх, скажем, а там в аэропорт можно.

Хозяйка комнаты пару секунд перебирает в воздухе пальцами, затем оборачивается ко мне:

— Слушай, Лян Вэй, а ты не хочешь ещё раз на смену выйти? Если нет — пойму, без обид, но оплачу как за двойное время — формально, переработка.

— М-м-м.

— Ну или просто прими постоялицу? Комната у тебя двойная. Он нормальный, — это подруге, затем снова мне. — Может, согласишься? — кивок на улетающую. — Она тихая, не шумит, во сне не храпит, из хорошей семьи — будет тебе должна, пха-ха-ха.

Неожиданно. С одной стороны, конечно, интрига. Понятного содержания. С другой же — комендант, который на эту тему неоднозначно высказывался.

С третьей стороны, девицы в общежитии с его согласия — и шумели так, что снаружи слышно, и мимо него троица незаметно проскользнуть не могла.

— Выручишь? Прости, что в лоб, просто других вариантов нет. К сожалению, двух я не могу у себя уместить, а заранее не подумали.

Ли Миньюэ мгновенно улавливает хоть чужих мыслей и обращает на меня полный мольбы взор, трогательно хлопая ресницами. Интересно, она не на актёрском ли учится?

Пожалуй, отказать здесь будет практически нереально. Тем более с учётом наших особенных отношений с Чэнь Айлинь, которая мне тоже не раз подставляла плечо.

— Хорошо, — киваю. — Правда кровать одна, второе место — маленький диванчик… ладно, как-нибудь поместимся. Тем более если я до трёх поработаю… Спи спокойно! — сообщаю улетающей.

— Договорились? — уточняет администратор. — Выйдешь на смену?

— Насчёт договорились — да, разместимся. Насчёт смены — могу ответить позже?

— Спасибо большое! — улыбается Ли Миньюэ. — Извини за неудобство. Обещаю вести себя хорошо, а-хах.

— Спасибо, что пригласили, но теперь мне точно пора.- Хотя-я, ловлю себя на том, что покидать посиделки по понятным причинам не хочется. — Ключ отдам, когда буду уходить.

* * *

За полчаса до вечерней смены на экране высвечивается номер Ли Джин. Принимаю вызов, зажав трубку плечом и продолжая полировать ботинки.

— Лян Вэй, тебе сейчас удобно говорить?

— Да, вполне.

— Звоню предупредить. Я дала кое-кому твой номер, с тобой скоро свяжутся. Ты уж будь добр, выслушай, ладно?

— Э-э-э. — Рассказать, что ли, что агентством интересуются кое-какие занимательные государственные конторы?

Или лучше не по телефону?

— Если предложение тебе подойдёт — соглашайся, — продолжает звонящая. — Ты просил больше не отправлять на яхты, помню. Но вокруг регулярно пробегают другие интересные моменты, так что ставлю в известность.

— А намекнуть случайно не можете, что там?

— Без подробностей, всё узнаешь у неё сам. Могу только намекнуть, что оплата не хуже чем на яхтах и, с учётом твоих своеобразных взглядов, само дело без какого-либо двусмысленного подтекста.

* * *

Глава 18

Получив звонок от стилиста, я призадумался, стоит ли вообще выходить на вторую смену. Хорошо, что я своё уже с утра отработал, будто предчувствовал — вечер при желании свободен. Если откажусь, никаких санкций от администратора, тоже плюс.

Пока ждал связи, о которой предупредила Ли Джин, не заметил, как успел прибраться в комнате, сменить постельное бельё, приготовить свежее полотенце для Ли Миньюэ.

Уступить кровать ей? Самому лечь на тахте? Но я больше в размерах, поза будет называться «голова болтается между коленками».

А если её хозяйским произволом на маленький диванчик — вроде как не гостеприимно.

Так и не придя ни к какому выводу, завершаю наводить порядок. Когда телефон наконец звонит, я только что руки не потеряю от нетерпения.

На экране высвечивается «красивый» номер, оканчивающийся на четыре восьмёрки — такие идут за отдельную доплату, порой значительную.

— Да, слушаю?

Безэмоциональный женский голос называет адрес общежития и номер моей комнаты:

— Ты тут живёшь?

— Допустим. А вы, собственно, кто?

— Я от Ли Джинг. Пока этой информации достаточно, — сухо отрезала, судя по голосу, фемина моих лет или чуть старше. — Так сейчас на этом адресе или где-то в другом месте?

— Ну, формально всё верно, — растягиваю слова, лихорадочно просчитывая варианты.

Такая осведомлённость не на шутку тревожит. В моём понимании соблазнительные предложения начинабтся чуть иначе.

— Если вас не затруднит, объясните, чего хотите?

— Подожди секунду, так… — звук шуршащей по столу компьютерной мышки и тычок в клавиатуру — А-а-а, ведомственное общежитие. Меня могут не пустить, да? Или мне придётся представиться? Кто там у вас, охранник или консьерж на входе?

— Ну-у… — тру затылок. — У нас всё куда скромнее. На входе сидит комендант, старик божий одуванчик. Он за пятьдесят юаней родину продаст, с ним легко договориться. При желании можно не представляться.

Хотя собеседница строит беседу и весьма нетривиально, непохоже, чтобы стоило начинать нервничать.

В трубке какое-то время висит молчание.

— Нет, тогда не пойду наверх. Сможешь спуститься на пятнадцать минут в ресторан, где работаешь? Обсудим всё на нейтральной территории.

— Если нужно, то смогу.

— Да, нужно, если тебе нужна работа. Но ты можешь отказаться, твоё законное право. Я заставлять не буду.

— Поговорить можно, а там посмотрим, — торопливо сбавляю обороты.

— Поняла. Спускайся через пятнадцать минут.

В «Горизонте» ноги по привычке сами уносят в комнату заведующего производством, оттуда через зал — к кухне.

На половине пути хлопаю себя по лбу — я не в форме, сейчас тут не по работе.

— Ты куда собрался? — из-за спины раздаётся знакомый голос.

Оборачиваюсь чтобы носом к носу столкнуться с Бай Лу. Китайская модель, с которой мы трудимся в одном агентстве, окатывает меня оценивающим взглядом.

Это она в конце первого дня бросила, что я гораздо умнее, чем стараюсь казаться. Интересный персонаж (красивый тоже, но эти мысли немедленно обуздываю).

— Рефлекс, — развожу руками, подойдя к её столику.

— Устраивайся, говорить будем, — модель щедро отхлёбывает кофе из чашки и пускает по столу скользить визитку. — Если голоден или хочешь пить, заказывай.

Читаю — и только что язык не глотаю от эмоций: Бай Гуан, владелец China Resources Land, одной из крупнейших девелоперских компаний Китая. Занимается элитной недвижимостью и бизнес-центрами, что-то застраивает по государственным тендерам, в частности, едва ли не какие-то закрытые городки министерства обороны…

— Сегодня закрытый приём, — ровным тоном, будто говоря о погоде, сообщает Бай Лу. — Соберутся сливки бизнеса, представители администрация города и даже кое-кто из Центрального Комитета.

— Какого Центрального Комитета? — брякаю по инерции.

— Партии, — отрезает модель.

— Так Бай Гуан, выходит… твой отец? — мало ли однофамильцев по всему Китаю, однако фотография на визитке похожа внешне на мою собеседницу.

— Да. Чего так удивляешься, брови на затылок? — Бай Лу походя и точно отмечает мои эмоции. — Я никогда не говорила, что я сирота или что моя семья — потомственные мусорщики.

Может, правда что-нибудь заказать? Чтобы было куда деть руки и глаза? Не вариант — платить в собственном ресторане не буду принципиально (нас кормят), а записывать на её счёт — ну, такое.

— Я думал, что у нас в моделях работают девочки с очень свободными взглядами, яркой внешностью и достаточно скромной родословной. Взять хотя бы ту же Кэрол или кубинку. — Честно поясняю. — Ты из моих представлений здорово выбиваешься, — указываю взглядом на картонку с реквизитами её отца.

— Про лаоваев ничего говорить не хочу, про наших тоже не буду. У нас в семье свои правила, самосовершенствование — самоценно.

— Хм.

— Даже император, бывало, не гнушался вместе с простолюдинами мусор на улицах убирать — и все считали, что так и надо. Я пришла в модельный бизнес не за деньгами, а за опытом, умением себя держать, за прикладными навыками и полезными связами.

— Неожиданно.

— Деньги тоже лишними не бывают, это хороший кусок хлеба на случай, если мне однажды придётся начинать всё с нуля. Ещё лет пятнадцать я точно смогу работать на высоких ставках, а если стану супермоделью, контракты будут и в сорок, и в пятьдесят. Опять же, учёбе не помеха.

— Хм. — Впечатляюсь дальше. — Хорошо, это я понял. А от меня-то что нужно? Такие вступления… я уже, знаешь, и отказать тебе боюсь, и согласиться.

Бай Лу теряет интерес к опустевшей чашке и впивается в меня испытующим взглядом:

— На мероприятии планируется лотерея, игровой конкурс. Но призы должны достаться определённому кругу людей.

Похоже на дополнительную неформальную мотивацию — узаконенный аванс-благодарность, вручаемый так, чтобы все вовлеченные в процесс сразу представляли, в какой команде предстоит работать — увидели товарищей по строю, так сказать, воочию.

Познакомились и наладили отношения.

Продолжая разговаривать, ловлю любопытные взгляды коллег.

— А что за мероприятие? Можно поподробней? В агентстве под этим словом, как выяснилось, маскируют и не самые приятные вещи.

— Вечеринка в честь юбилея двоюродного брата отца, — удивляется собеседница. — Закрытая вилла, сотни две гостей, шик-блеск, всё как положено. Тебе понравится! И делать надо будет ровно то, чем ты занимаешься в агентстве — вручать призы и подарки.

— Какие подарки?

— В том числе, элитные ювелирные украшения, — уверенно кивает Бай Лу.

— И всё? Никаких подводных камней?

— Есть нюанс, нельзя напутать с призами. У нас раз было, что победителю по ошибке вручили не ту… вещь. Вместо платиновой отдали серебряную и, соответственно, наоборот. Неприятно, согласись?

Мне становится весело: разница в цене даже не в десять раз больше.

— Обе белые, — хмуро продолжает коллега. — Но с виду отличить легко, если разбираться, молчу о маркировке. Как можно было напутать?

— Видимо, человек был от отрасли далекий, — деликатно скругляю углы. — А чем закончилась история? Если секрет, не отвечай и прошу прощения.

— Чем она могла закончиться… что нам, отбирать у гостя украшение? Праздник не только ему, всем остальным тоже портить? Минус сумма с пятью нулями из бюджета, — мрачно итожит модель. — Невозвратные потери — с того, кто ошибся, тоже вычитать ведь не будешь.

— Я бы серебро с платиной не перепутал, — соглашаюсь осторожно.

— У тебя есть ещё один плюс, ты язык умеешь держать за зубами.

— Тебе откуда знать⁈

Хотя её толстые намеки во время нашего знакомства я уже припоминал.

— Без комментариев. Если тебе так легче, я в людях разбираюсь лучше, чем можно подумать по моей внешности, — Бай Лу спокойно смотрит в глаза. — К делу? Или нужно время подумать?

— К делу. Если можно, начни сразу с подоплёки.

— Нам позарез нужен ведущий. Презентабельный молодой человек с искренней доброжелательной улыбкой и неподдельным энтузиазмом. Прямо твой типаж.

— Почему именно я?

Бай Лу слегка подаётся вперёд:

— Я перебрала в уме всех имеющихся кандидатов — братьев, друзей семьи, однокурсников. И знаешь, что поняла? Наше общество налагает отпечаток. У всех других взгляд на подобных мероприятиях — либо как у прожжённого киллера, либо как у хирурга, потерявшего пациента минуту назад из-за собственной небрежности.

— Н-да уж. — В принципе, я неплохо понимаю, о чём она говорит.

— А ты… Пусть не модель, но идеально вписываешься в образ. Профессионален, компетентен, надёжен. Вон, даже с той яхты не сбежал! Доработал до конца, хотя явно хотел свинтить.

— Стоп, а это откуда знаешь⁈ — неужели я настолько красноречиво выгляжу.

Если да, надо что-то делать с мимикой.

— Ой, да по тебе всё на лице написано было. По крайней мере, для меня очевидно, другие, может, не поняли… В общем, я уверена, что всё, что ты можешь увидеть и услышать, против меня никогда не станешь использовать. Пожалуй, это главная причина нашего разговора после того, что в работе я тебя тоже видела.

Звучит и выглядит искренне. Последний нюанс только если:

— Как так вышло, что подбирать человека на это мероприятие доверили тебе? Ты же сама если и не моих лет, то совсем ненамного старше?

— Действительно не дурак, — бормочет Бай Лу сама себе, после чего поднимает глаза. — В этот раз конкурс организовываю я, не отец и не его корпорация. А уж почему — извини, пока объяснить не могу. Семейные заморочки внутренние нюансы, битва за лидерство внутри фамилии. Я пока не готова в деталях, но если согласишься — сам сориентируешься.

Глава 19

— Хорошо, я согласен. Где и во сколько быть?

— Заеду за тобой в шесть часов вечера, — Бай Лу жестом подзывает официанта. — Костюм есть?

— Э-э-э… нет, но…

— Белая рубашка и брюки? — я уверенно киваю. — Вот и славно. Этого будет достаточно.

* * *

В назначенное время я выхожу на стоянку неподалёку от ресторана. У входа, прислонившись к электрокару, стоит Бай Лу. Сегодня она выглядит официально и сдержанно, полная противоположность тому образу, к которому я привык в агентстве.

Бай Лу кивает на пассажирское сидение и занимает водительское.

Едем молча. Спутница, судя по всему, не горит желанием поддерживать светскую беседу, да и я не настаиваю. Город постепенно остаётся позади, примерно через час машина сворачивает на второстепенную дорогу и вскоре останавливается у парадного входа, обрамлённого красными колоннами с золотыми драконами. Вилла роскошная и впечатляет масштабом.

У входа уже ждёт парковщик. Бай Лу выходит из автомобиля и бросает ему ключи. Минуя ворота, я обращаю внимание на павильон и несколько беседок — видимо, будет происходить не только внутри, но и снаружи. Повсюду развешаны красные фонари, цветочные композиции, за ними — искусственный пруд с лотосами и красными карпами.

Символизм, к слову: лотос — преодоление трудностей, карп — сила. Я уже замечаю, что китайцы суеверные — ни один дом не обходится без талисмана.

Лавируя между прибывающими гостями, мы направляемся в одну из комнат:

— Вот список, — Бай Лу достаёт бумажный лист. — Здесь имена победителей, рядом с каждым указан приз. Главное условие — ничего не напутать.

— Да, но я этих людей не знаю, — я быстро смотрю список.

Бай Лу открывает сейф и достаёт небольшой чемодан:

— Естественно. Поэтому мы будем ходить вместе. Подойди. — Она защелкивает на моем запястье наручник, прикрепив второй конец к чемодану.

— А это ещё зачем?

— В целях безопасности — похитить чемодан с человеком намного сложнее.

И то верно.

Следующие полчаса я внимательно наблюдаю за гостями, пока спутница ведёт светские беседы. После торжественной речи именинника всех приглашают в главный зал.

— Скоро начнётся, — шепчет Бай Лу.

— Бай Лу! Всё лето не виделись! — к нам подходит какая-то фемина.

— Мао Ян, вот так сюрприз. Ты здесь одна или?..

— Мы расстались полтора месяца назад, — гостья слегка заминается. — Ничего серьёзного, просто поняли, что не подходим друг другу. Зато я сейчас в активном поиске! О, Хоу Ган! И ты здесь?

Молодой человек вливается в разговор и некоторое время они увлечённо обсуждают университетскую жизнь.

— Ладно, хватит о преподах, — парень в итоге отмахивается. — Не портьте настроение…

Мао Ян развеселилась.

— Развлекайтесь, нам пора, — Бай Лу смотрит на меня. — Лян Вэй, идём.

Хоу Ган провожает нас пристальным взглядом, но я не придаю этому значения.

— Кто первый?

— Хан Чанфу, — отвечаю ей, сверившись со списком.

Бай Лу цокает каблуками в нужном направлении.

— Вон он, — модель едва заметно кивает в сторону гостя. — Вручи приз, а я пока переговорю кое с кем. Подойдёшь, как закончишь.

Я приближаюсь к седоволосому мужчине:

— Господин Хан, сегодня удача на вашей стороне! Вы стали первым победителем в нашей лотерее.

— Правда? — удивлённо восклицает женщина рядом с ним. — Дорогой, мне даже не верится!

Мужчина с интересом глядит на меня.

Открыв чемодан, достаю нужную коробку с украшением и на всякий случай проверяю содержимое — лучше перестраховаться, всякое бывает.

— Прошу, это ваше, — передаю приз двумя руками.

Один из платиновых гарнитуров находит нового владельца.

Пока чета Хан разглядывает украшение, я оглядываюсь в поисках Бай Лу. Нахожу её быстро, спасибо красному платью. Модель беседует с тремя девушками, но не успеваю я подойти, как рядом с компанией нарисовывается Хоу Ган:

— Все вы только об учёбе и говорите, — он недовольно качает головой.

— А о чём же ещё? — улыбается одна из девушек. — Через неделю начнутся занятия.

Да, осталась всего лишь неделя. Самому не верится.

— Эй, а ты где-нибудь учишься? — неожиданно обращается ко мне Хоу Ган, резко повернувшись.

— Я? — все, включая Бай Лу, переводят на меня любопытные взгляды. — Я первокурсник в университете Цинхуа.

— О, неплохо. Ли Джень как раз там учится, — он кивает в сторону одной из девушек. — Но ты ведь не местный? Если прислушаться, это слышно.

Пристальное внимание к моей персоне кажется мне странным. Но и не ответить нельзя.

— Я приехал из провинции Хэйлунцзян.

— Класс! У меня там бабушка живёт. А откуда именно? Харбин?

— Я из обычной деревни. Суншугоу, если это о чём-то говорит.

— Говорит, и о многом! — Хоу Ган заметно оживляется. — Это правда, что в твоей деревне нет ни воды, ни канализации и люди моются раз в неделю? Надеюсь, с переездом в Пекин твои привычки изменятся. Всё-таки у нас здесь цивилизованный мир, на ослах не катаемся, — усмехается он. — Ты, наверное, до сих пор удивляешься, когда видишь здания выше двух этажей!

— У нас там не всё так плохо, как любят описывать некоторые, — был бы действительно семнадцатилетний, возможно, растерялся бы.

А так посмотрим, куда вынесет.

— Это хорошо, — кивает собеседник. — А мне всегда было интересно узнать о жизни таких приезжих, как ты. Признавайся, где обитаешь? В общаге с кучей соседей? Наверное, тесновато… С таким раскладом о личной жизни можно забыть.

Странный тип. Чего он ко мне прицепился?

— Нам пора, — резко прерывает Бай Лу.

— Куда?

— Разгар раздачи призов за лотерею.

— Я что-нибудь выиграл? — Хоу Ган хитро щурится.

— Всё может быть, — бросает модель, увлекая меня за собой.

В течение следующего часа мы раздаём все подарки. Последний достаётся гостю, расположившемуся в уличной беседке. К этому времени сумерки уже сгущаются и обслуживающий персонал готовится к запуску праздничного фейерверка. Нам остаётся лишь отнести чемодан назад.

— Твоя основная работа закончена, большое спасибо.

— Могу идти?

— Пока нет, побудь, пожалуйста, до конца вечера, мало ли, — говорит Бай Лу. — Примерно до двух ночи, а там отвезу тебя назад.

— Понял, — киваю, прикидывая, чем бы заняться в оставшееся время.

— Бай Лу, иди к нам! — раздается звонкий девичий голос.

Три девушки в коктейльных платьях. По своей работе в модельном агентстве примерно представляю их цену — недёшево.

— … фото на обложке журнала.

— … Просто бомба! Даже не верится, что мы учились с тобой в одном классе!

Тактично отступаю в сторону, пусть спокойно пообщаются.

Чья-то рука хлопает меня по плечу. Оборачиваюсь и вижу перед собой Хоу Гана.

— Лян Вэй, у меня тут возникла просьба…

— Какая?

— Можешь протереть мой стол? Какой-то криворукий растяпа пролил на него стакан с выпивкой.

— Нет.

— Да ну? — Хоу Ган картинно изображает удивление. — Ты же официант, прислуживать людям — твоя прямая обязанность.

Оглядываюсь, прикидывая, куда бы его затолкнуть, чтоб дальше без свидетелей. По всему выходит, место тихое.

— Ты занял чужое место на бюджете и очень сильно обидел мою девушку. — Лицо парня резко становится серьёзным. — Хотел бы сказать тебе, что ничего личного, но это было бы неправдой. Не знаю, зачем тебе сдался этот университет, в вашей глуши считается великим достижением научиться считать до ста… Лучше бы тебе было, конечно, вернуться туда, где тебе самое место. В Пекине всегда будешь изгоем.

Можно долго возражать, но к чему размениваться на слова.

— Тебя всё равно отчислят после первой сессии. Цинхуа — не твой уровень, деревенщина.

— Всё сказал? Свободен, не держу, — взмахиваю от себя тыльной стороной ладони.

Технические средства наблюдения, кажется, и здесь в наличии; если конфликт начнёт он — это моя индульгенция, поскольку нанимательница стоит спиной и что-то говорит в смартфон.

Хоу Ган сжимает стакан в руке и выплёскивает содержимое в мою сторону.

Отшагиваю в сторону, на левой ноге прокручиваясь вокруг оси. Жёлтая жидкость пролетает мимо.

— Что у ва… — и брызгами разлетается от лица хозяйки вечеринки.

Моя нанимательница, похоже, услышала возню и решила не вовремя обернуться. А вот среагировать у неё времени не было.

Бай Лу с бесстрастным лицом вытирается рукавом.

Ошарашенный Хоу Ган застыл с пустым стаканом в руке — он уже выпивши плюс явно не ожидал такого поворота событий.

Одна из подруг Бай Лу, мгновенно оценив масштаб бедствия, чайкой вперёд и распластывается в воздухе, прикрывая хозяйку от любопытных взглядов.

— Не вертись! Я тебя прикрою! Пусть несут какое-нибудь покрывало, закутаться!

Часть гостей, привлечённых шумом, принимаются перешёптываться, бросая в нашу сторону кто удивлённые, кто осуждающие взгляды.

— Хоу Ган, — взглядом Бай Лу можно прожечь насквозь, — Я прекрасно понимаю отношения между нашими семьями. Я отлично знала, что не стоило тебя сюда приглашать — ну решила хотя бы попытаться. Вражда есть вражда, однако я лично дала тебе шанс.

— Бывает, — ворчит мудак. — Я не в тебя целился, если что.

Угрызений он не испытывает.

— Неважно, в кого, — мягко замечает хозяйка. — Ты делал это в моём доме в адрес моих гостей или людей. Скажу одно: мне очень жаль, что я женщина и не могу ответить тебе требуемой монетой. Впервые жалею, что я не другого пола, — констатирует Бай Лу задумчиво. — Благодарю за этот великолепный урок культурных различий между нашими семьями, Хоу Ган. Я его никогда не забуду и свои выводы уже сделала.

— Да я не специально. Ну, попало чуть-чуть, бывает, — то ли алкоголь видной, то ли ему действительно плевать. — Что? Ну, извини. Не хотел испортить тебе платье. На новое денег дать?

Я достаю из кармана ключ, освобождаюсь от наручников и передаю их вместе с чемоданом Бай Лу:

— Тебе и не нужно быть противоположного пола. Ты не одна.

Тип старше меня на несколько лет, выше ростом и думает, геометрия что-то значит.

От его первого кулака скручиваюсь классическим уклоном, который переходит в нырок. Слава богу, здесь не ринг и не бокс — можно сделать шаг вперёд, не боясь нарушить правила.

Лоб — самая прочная кость человека. Мой лоб ударяет в лицо этого странного типа, а дальше добавлять не требуется — он банально заваливается на спину и тарахтит по полу вместе с какими-то скамейками, о которые кувыркнулся.

* * *

— Спасибо большое. Не ожидала. Помощь была кстати, — Бай Лу провожает взглядом охрану, уводящую Хоу Гана с территории к запасному выходу. — Между нашими семьями всегда были натянутые отношения, но такого даже я не ожидала.

— Он случайно. Целился в меня.

— Без разницы, это мой дом… А ведь ты тоже видишь больше, чем озвучиваешь вслух, — медленно проговаривает Бай Лу, пристально глядя на меня с короткой дистанции. — Кстати, не бойся. Полицейских разбирательств не будет.

— Встречное спасибо уже с моей стороны, — хмыкаю.

В эту сторону не думал — было не до того.

— Если же вдруг они всё же решат ехать на красный свет — всё решим. — Продолжает она. — Я о лёгких телесных.

— Если не секрет, как?

— Не могу всего сказать, дальше районного суда дело не уйдет. А там всё порешаем, максимум — хулиганство и штраф. Так что переживать не о чем.

— Да я и не переживаю — он точно не будет подавать в суд, — я уверен.

— М-м-м? — собеседница вопросительно поднимает бровь.

— Логика: на этом празднике простых людей нет. Его, по идее, тоже ждет будущее внутри семейной империи, кем бы он ни был. Бизнес в стране укрупняется, хотя и под государственными крыльями…

— Дальше.

— Формально он государственный, но давай честно, заправляют люди, которые ни с кем не советуются и ни перед кем не отчитываются.

— Согласна, продолжай.

— Он наверняка претендент на что-то, внутри своей семьи у него наверняка есть конкуренты.

— Ты и это заметил? Слишком глазастый для официанта.

— Да, заметил. И я его девушку знаю не понаслышке — очень ярко предполагаю, какие нравы царят в том кругу общения.

— Какие? — в глазах хозяйки банкета на мгновение загорается интерес.

— Каждый должен уметь отстаивать свое место в иерархии и никаким местом не давать его уронить снаружи.

— Да, так и есть, — соглашается модель после некоторой паузы. — И?

— Он сегодня проиграл. В их развеселом кругу цепляются и к меньшему, просто так, потому что богатые и с жиру бесятся. У них булки растут на деревьях, надо же как-то себя развлекать.

— Хм.

— Одно странно. Ты тоже из их среды, но почему-то находишься в другой системе координат, точнее, ценностей. Наверное, поэтому и ты в душе часто — одинокий человек.

Бай Лу бросает на меня ещё один задумчивый глубокий взгляд:

— Говори дальше.

— Попытка обратиться в полицию в их семье понимания не найдёт. Он и так в дерьмо упал, будем говорить откровенно. Если родные узнают, назовут неудачником и даже речи не будет идти о разбирательствах, потому что они понимают — вы встанете на мою сторону. Всё произошло на вашей территории.

— Н-да уж.

— К тому же, вы можете оказать влияние на суд — ты сама сказала. Они об этом тоже наверняка знают.

— Пожалуй.

— И зачем ему дополнительные проблемы дома? Если он не полный идиот, не станет связываться с полицией и категорически не захочет, чтобы инцидент стал достоянием общественности.

Бай Лу прищуривается, словно пытаясь разгадать головоломку:

— Я не прислушивалась к началу вашей беседы, но стояла рядом. Всё так выглядит, словно у вас давний конфликт. Я чего-то не знаю?

— Я увёл из-под носа его девушки, Ван Япин, последнее бюджетное место в университете, точнее, они так считают.

— А ты увёл?

— Комиссия так решила, у меня баллы за гаокао выше. Её это настолько задело, что она попыталась мне на улице когтями в морду вцепиться.

— Занятно.

— Ну. Мир тесен. Население Пекина — двадцать два миллиона, а по сути как в нашей деревне — все друг друга знают. Ещё одна причина для него не усугублять — какой почти взрослый может захочет, чтобы его девушка узнала, что его отделал семнадцатилетний парень?

— Пожалуй.

* * *

Часы показывают почти четыре утра, когда я возвращаюсь в общежитие. Перспектива не спать ещё час, пока подруга администратора не уедет в аэропорт, казалась незначительной проблемой на фоне прошедшего вечера.

Открыв дверь в комнату, вижу Ли Миньюэ на моей кровати. Она настолько поглощена смартфоном, что не замечает моего появления.

— Это что, моя футболка?

— Да, прости. Взяла без спроса. Ты против? — не отрывая взгляда от экрана, интересуется гостья.

— Нет, какой дурак будет против в такой ситуации. — Потоптавшись пару секунд, решаю спросить в лоб. — Тебе не пора собираться?

— Если бы! Рейс перенесли из-за тайфуна в Корее, представляешь?

— Надолго?

— Пока на четыре часа, но они еще несколько раз его перенесут, всё из-за этой дурацкой новой системы переноса рейсов гражданской авиации, — Ли Миньюэ жестом подзывает меня ближе. — Смотри, вот прогноз погоды в аэропорту прилёта. За четыре часа дождь точно не пройдет, у них вообще чрезвычайное положение объявили на сутки.

— Ты умеешь читать по-корейски? — удивляюсь я, увидев незнакомую письменность.

— Да, умею, — кивает она. — Слушай, ты уж извини за неудобства, но, может, я могу еще ненадолго остаться? В такой ситуации нет смысла ехать домой — вдруг неожиданно скажут ехать в аэропорт, а я не успею. Но если мешаю, то пойду к Чэнь Айлинь или в отель, что-нибудь придумаем. Командуй.

— Оставайся до утра, там посмотрим, — отвечаю, осматриваясь в поисках места для сна.

Тахта для меня маловато, а отправлять её на диванчик — ну, такое.

— Слушай, давай ты тоже на кровать? — Гостья хлопает по матрасу. — Тебе банально больше некуда ложиться, не в джакузи же спать. Мне и так стыдно… Ляжем валетом?

Что ж, ладно. Отказываться не буду… Хотя до последней фразы звучало интереснее.

Глава 20

Яркие лучи солнца бьют в глаза, заставляя проснуться. Со стороны Ли Миньюэ доносится едва слышимое дыхание спящего человека. Потирая глаза, поворачиваю голову в сторону гостьи и впечатляюсь по полной: одеяло сползло, обнажив, к-хм, филейную часть тела прямо передо мной. Узкие полоски стрингов едва ли могут что-либо прикрыть.

Смешанные чувства. С одной стороны, картина будоражит фантазию по вполне предсказуемым причинам, а с другой…

При некоторых обстоятельствах чисто физиологически трудно оставаться спокойным.

Вчера я весь день провёл в работе и вернулся таким уставшим, что мозг ни на что не реагировал. Сейчас же всерьёз задумался о том, чтоб перейти к более активным действиям — учитывая откровенность ситуации, невербальные женские намеки и аппетитные формы.

Я пытаюсь аккуратно привстать, Ли Миньюэ открывает глаза, наши взгляды встречаются.

Быстро оценив ситуацию, она переворачивается. Лежим в тишине.

Или уже можно приступать, чтобы не чувствовать себя идиотом?

На половине пути мою руку перехватывают женские пальцы:

— Я знаю, о чём ты думаешь, — весело начинает она. — Но тормози. Возможно, при других условиях я бы и ответила взаимностью.

— Ничего искромётного, сообразного моменту, в голову не приходит, — честно констатирую.

Гостья садится на кровати и смотрит мне прямо в глаза:

— Знаешь, я обычно не говорю этого вслух, но сейчас поясню. Для меня постель — что-то более серьёзное, чем для большинства. Этот шаг означает начало настоящих отношений. Да, я взрослая женщина, многое повидала и уже понимаю этот мир… Не стану утверждать, что после близости люди обязательно поженятся и будут вместе всю жизнь. Просто для меня это всё серьёзно.

— Занятное вступление.

— Смущает разница в возрасте, — ровно признаётся она. — Странное чувство, будто конфликт в голове. Тело — за одно, разум — за другое. Даже несмотря на то, как ты неплохо устроился, — её взгляд скользит по обстановке комнаты.

Что бы она сейчас ни говорила, по её глазам я вижу совсем другие мысли — гораздо более откровенные. Как минимум, она не против некоторых… манифестаций.

Но если у нас что-то случится, то я буду обязан начать те самые отношения, иначе стану полной скотиной. Ведь границы обозначены вслух — у игры есть правила.

Самое интересное, Чэнь Айлинь нравится мне больше. Если уж и вступать в отношения с китаянкой старше, я бы предпочел её. При прочих равных данных.

— Ладно, чёрт с тобой, — что-то про себя решает Ли Миньюэ. — Было бы нечестно с моей стороны… — Она недоговаривает. — Компенсация за то что выручил — массаж, тебе понравится. — В мгновение ока с меня стаскивают футболку. — Ложись на живот.

Устраиваюсь поудобнее, на меня тут же садятся сверху. На плечи опускаются ладони.

Ух ты. Неожиданно хорошо.

— Ты где-то училась?

— Да, посещала курсы.

Она слегка сдвигается, я не придаю этому значения, пока не чувствую, как к моей коже прижимается достаточно деликатная часть женская анатомии.

— А если я так? — интригует шёпотом в ухо Ли Миньюэ. — В сон уже не клонит?

Она скользит по мне не только руками, что за странная провокация. Или это действительно часть процесса?

— Да, спать уже не хочется, — отвечаю аккуратно.

Вот это я понимаю благодарность. Лучше всяких слов. Пожалуй, самому ясность лучше прямо сейчас не вносить — всё станет ясно после переворота на спину.

— Ты так забавно дёргаешься! А что если…

Женские руки скользят ниже и решительно спускают мои семейники до колен.

Кажется, пора всё же проявлять инициативу. Точнее, отвечать встречной.

— Эй, тормози! Лежи как лежишь и не ворочайся! У нас как во французской сказке: дёрнешься — и карета превратится в тыкву, но пока лежишь смирно…

Пытаюсь сориентироваться, как сейчас лучше поступить: лёжа глазами вниз, непонятно, флирт это либо реальная позиция.

Всё те же детали женской анатомии повторно (и приятно) впечатываются в спину:

— Возможно, практикова… — договорить у гости не выходит.

Оаздаётся щелчок замка, входная дверь распахивается:

— Я невовремя? — на пороге возникает администратор со слегка озадаченным лицом.

— Нет, нормально. Мы уже закончили, — Ли Миньюэ невозмутимо слезает с меня и натягивает футболку.

Н-да уж. Очень сильные смешанные чувства. Подхватываю одеяло, под ним возвращаю на место единственную часть гардероба.

— Ты писала, Лян Вэй вернулся в четыре утра. Я думала, он до сих пор спит без задних ног, ты нет, — с нечитаемыми интонациями поясняет Чэнь Айлинь. — Хотела позвать тебя завтракать, но ты не отвечаешь на сообщения. Решила постучаться, но побоялась разбудить нашего официанта.

— И как вошла? — интересуется гостья.

— У деда-коменданта запасной ключ. Я же старший администратор, могу свободно брать, — пожимает плечами моя непосредственная босс. — Если б знала, что вы заняты оба, не стала бы мешать. Хотела как лучше.

Ли Миньюэ заливисто хохочет.

— Кстати, я слышала ночью ваш разговор через стенку, Лян Вэй в курсе. Что там с отменённым рейсом, есть новости?

Н-да уж, несколько неловкая ситуация.

Ли Миньюэ задумчиво смотрит в экран:

— Всё как я говорила. Прошло четыре часа и они продлили задержку ещё на столько же. Теперь весь день будут так тянуть. Могли бы и сразу сказать точное время.

— Понятно, значит, остаёшься с нами на неопределённый срок, — констатирует Чэнь. — Как раз Мэйфан уехала, у меня свободна койка. Наверное, ко мне?

Гостья на мгновение замирает:

— Знаешь, пожалуй, я лучше тут останусь, если Лян Вэй не против, — она бросает на меня вопросительный взгляд. — Не подумай ничего такого, просто здесь удобнее: у тебя, для начала, санузел в конце коридора.

— Без проблем. Лян Вэй, ты как? — Чэнь Айлинь смотрит на меня.

— Пока не возражаю, там посмотрим. Я так понимаю, время вылета пока совершенно не понятно? Когда тайфун окончится?

— Вот и решили! — жизнерадостно итожит Ли Миньюэ. — Спасибо за гостеприимство.

— Ну что, завтракать? — админ потирает руки и указывает глазами на выход.

— С удовольствием! — гостья шагает к стулу, где сложены её вещи, и начинает одеваться.

— Лян Вэй, ты с нами? — по лицу Айлинь абсолютно ничего невозможно прочесть.

— Да, сейчас. Только оденусь.

* * *

Интерлюдия

Апартаменты семьи Бай.

Глава семьи Бай Гуан просматривает на ноутбуке видеозапись небольшой потасовки на вечеринке. Чуть поодаль стоит дочь, скрестив руки на груди. В момент, когда лбы двух парней сталкиваются и Хоу Ган завалился на спину, губы бизнесмена кривятся в ухмылке. Он тут же прокручивает эпизод заново.

— Вот так это и было, — констатирует дочь. — Что скажешь?

Ещё раз просмотрев повтор, отец потирает подбородок:

— Я уже давно никем не очаровываюсь, чтобы потом не разочароваться — опыт. Но в этой ситуации удивился дважды.

— Чему именно?

— Первый раз — когда он выступил против члена семьи Хоу, даже не задумываясь, кто перед ним стоит.

— Так Лян Вэй из глухой провинции, — Бай Лу пожимает плечами. — У меня сложилось впечатление, он не до конца понимает, где оказался и кто вокруг него.

— Не исключено. Но тогда второй момент удивил меня ещё больше.

— И какой же?

— Противник превосходил его ростом, возрастом и положением. Но он уверенно полез вперёд при минимальных на вид шансах.

— Я тоже удивилась, если честно, — признаётся Бай Лу. — Поэтому сразу вызвала охрану, но пока они шли… Странно всё обернулось. Видимо, алкоголь своё дело сделал.

Отец согласно кивает:

— Возможно, и это. Я сделал свои выводы, но озвучивать не стану. — Бай Гуан решительно захлопывает ноутбук. — А ты уж сама решай, что думать об этом человеке, раз привела его в наш дом.

— Я б всё же просила пару слов пр-родительски. Есть ситуации, когда я и сама управлюсь, но это не оно.

— Скажу одно. Когда дело коснулось твоих интересов, этот человек и секунды не раздумывал — встал на твою сторону без предварительных условий, колебаний, как так и надо.

— Я учту, — задумчиво кивает девушка. — Что-нибудь ещё?

— Каким бы ни было в итоге твоё мнение, я его поддержу. Такой человек симпатичнее многих прочих. Пусть прост и небогат, но порядочнее, чем девяносто девять процентов остальных людей. Надёжнее.

Бай Лу внимательно вглядывается в лицо отца:

— У тебя всё, больше вопросов нет? — уточняет она.

— Нет, можешь идти. Спасибо за запись.

Девушка кивает и направляется к двери.

Шагая по коридору, она открывает WeChat и пролистывает обширный список контактов. Слова отца чем-то зацепили и не выходят из головы.

Модель находит нужный контакт и без приветствий набирает сообщение:

«Почему ты поддержал меня на вечеринке?»

Ответ приходит через пару минут и здорово её озадачивает:

«Обычная гендерная программа любых млекопитающих. Если обижают самку, любой нормальный самец всегда за неё заступится — особенно если она в верхах иерархии привлекательности»

— Всегда, да не всегда, — бормочет Бай Лу, — любой, да не любой…

У неё и своего опыта хватало, и наблюдений в жизни: мужчины частенько закрывают глаза на подобные, а то и похуже, ситуации. Но писать об этом она не стала.

* * *

До открытия ресторана ещё сорок минут, однако в зале уже оживление. Официанты накрывают столы, пахнет свежезаваренным кофе и выпечкой.

Мы расположились у окна и заказали бесплатный завтрак.

Некоторое время спустя, расправившись с едой, пользуюсь моментом светской беседы:

— Чэнь Айлинь, помнишь, я интересовался вашим CRM-ом?

— Да, точно. Обещала дать тебе поковыряться в планшете, — кивает она. — Давай сегодня после смены.

— Ты и в прошлый раз так говорила, — замечаю, скромно потупив взгляд.

— Была не права, извинения. Банальная лень победила, сегодня исправлюсь. Честно, — Айлинь села рядом со мной и сейчас толкает плечом в плечо, не отрываясь от тарелки.

— Так может, не откладывать? Ресторан ещё закрыт, планшет всё равно никому не нужен пока, — предлагаю я. — Или могу за любой другой комп сесть, хоть и в бухгалтерии, если ты распорядишься.

Чэнь Айлинь несколько секунд размышляет:

— Двадцати минут хватит?

— Более чем для начала! — оживляюсь. — Далее по результатам, но тебе же в любом случае скажу.

Администратор поднимается из-за стола, уходит к стойке и возвращается с планшетом:

— Держи. Только расскажи, зачем тебе это, уж больно настойчиво упрашиваешь.

— Ну… скажем так, я не новичок в IT-сфере, — уклончиво отвечаю ей. — Ищу дополнительные варианты доходов. Поиск решений начинается с изучения обстановки.

— В свои-то семнадцать? — во взгляде Ли Миньюэ сквозит неприкрытый интерес. — Именно в IT? Не новичок?

— В деревне с развлечениями негусто, изучал всякие онлайн-курсы в свободном доступе, — пожимаю плечами. — Участвовал в семинарах, волонтёрил бесплатно по сети, кое-чего добился в теории, теперь охота посмотреть на практику.

— Хм, любопытно, а в Сеуле…

Дамы говорят о своём, я погружаюсь в продукт, пока дают. Без исходников многого не сделаешь, приходится просто тестировать функционал как рядовой юзер. Первое, что бросается в глаза — до жути запутанный и неудобный интерфейс.

Первая зона роста.

— Чэнь Айлинь, ты часто путаешь эти две кнопки? — указываю в экран.

— Постоянно. — В глазах босса мелькает сдержанный интерес. — Почему спросил? Действительно что-то в этом понимаешь?

— Расположение абсолютно нелогичное. Любой на автомате ошибётся: ты годами жмёшь на кнопку подтверждения слева — хоть на компе, хоть на телефоне, хоть на планшете. А тут вдруг устройство, где всё наоборот. Чтобы переучить рефлекс, времени прилично надо. Но стоит вернуться домой или к привычным гаджетам — всё по новой. Конечно, можно сохранять сознательность и каждый раз контролировать, на что жмёшь, но это отнимает время и сбивает с ритма. Как минимум.

— Ещё?

Они прекращают разговаривать.

— Чтобы бронь подтвердить, тебе аж четырнадцать тапов сделать надо. Многовато. Можно было бы и в четыре раза меньше уложиться, — продолжаю анализировать. — Интерфейс не интуитивный, ещё и подтормаживает, небось, на оптимизацию, забили.

Подруги с интересом смотрят в экран.

— Да, неудобно, конечно. Но я уж попривыкла как-то… — замечает Айлинь. — Иногда, хоть и нечасто, тычешь, нужная страница только через полминуты открывается. Перед клиентами неудобно — сидят, ждут.

— Разве дело не в памяти на планшете? — предполагает Ли Миньюэ.

— Не, с памятью девайса всё в порядке, — качаю головой. — Главная беда именно этой CRM-ки — неоптимизированные SQL-запросы к базе данных, отсюда и тормоза при высокой нагрузке.

— Можно что-нибудь с этим сделать? — безэмоционально уточняет Чэнь Айлинь.

— Теоретически — да, но без исходников никак, — разочаровываю её я.

— Что это, исходники?

— Если сравнить программу с машиной, то исходный код — это чертёж, по которому машину собирают. И раз уж ты просишь что-то в ней подкрутить, без этих самых чертежей никак, — откладываю планшет в сторону.

Ли Миньюэ наливает всем чай.

— Сколько вы вообще за неё платите, если не секрет? — интересуюсь между делом.

Надо же понимать порядок цен в городе, соответственно, на что могу рассчитывать в перспективе на аутсорс.

— Три с половиной тысячи юаней, если не ошибаюсь. Могу уточнить в бухгалтерии, это не секрет.

— Ну, такую сумму раз в год выкладывать за это приложение в принципе можно.

— В месяц, — добавляет админ.

От цифры я чуть чаем не давлюсь. Во-первых, очень дорого. Во-вторых, оно того совершенно не стоит — абсолютно кривое и сырое приложение, сделанное через пятую точку.

Как вообще такое можно продавать в серьёзные заведения?

Следом приходит новая мысль: или есть какие-то другие процессы, отсюда незаметные? В следующую секунду одёргиваю себя: отмывка денег в размере пяти сотен баксов — точно не сценарий.

Становится смешно.

— Кстати, что там с рейсом? Никаких новостей? — Чэнь Айлинь вопросительно смотрит на Ли Миньюэ.

— Неа, — та не отрывается от смартфона.

— Чэнь Айлинь, поговори со мной, — ну а чего, хотя бы попытаться. — Если я предложу улучшить систему, к кому лучше обратиться? Точнее, кто непосредственно отвечает за эксплуатацию программы?

Администратор задумчиво прикусывает губу:

— Думаю, управляющий. А что? Ты сейчас серьёзно?

— Ну да. Если он предоставит мне исходный код, я мог бы поработать над приложением и знатно его оптимизировать, — под влиянием организма предшественника срываюсь на жестикуляцию. — Прокачать интерфейс, ускорить отклик, может, даже новые фичи добавить. План задач и целей согласовывается заранее до начала работы, подписи обеих сторон и финансовые обязательства.

— Даже не знаю, Лян Вэй, — она аккуратно ставит чашку на блюдце и пристально смотрит мне в глаза. — Может, лучше оставить дело профессионалам? Я, конечно, не программист и в таких вещах не разбираюсь, но одно знаю точно — любая ошибка очень дорого обойдётся ресторану.

Знала бы она, сколько CRM-ок я уже повидал, сколько кода перелопатил. Но и не скажешь же.

— Понимаю твои опасения. И поверь, свою кандидатуру предлагаю, хорошенько всё обдумав.

Чэнь Айлинь слегка хмурится.

— Просто помоги организовать встречу с управляющим. Я сам с ним поговорю и, если понадобится, докажу и покажу на практике. — Заметив, что в ее взгляде все еще висят сомнения, добавляю: — К тому же, можно пока поработать над копией вашей CRM-ки, не трогая актуальную версию. Как прототип. Тогда точно никакого риска, всё под контролем — на выделенной машине, повторюсь, копия.

— Ладно, Лян Вэй, если так настаиваешь. Ты неглуп и должен понимать, что делаешь. Постараюсь всё устроить. — По лицу Айлинь видно, что она с философским видом раздумывает, а не выйдет ли ей это боком.

Глава 21

Возвращаюсь в комнату и с головой погружаюсь в поиски исходного кода программы. Перерываю весь интернет, все закоулки даркнета. И, к своему удивлению, таки нахожу заветные файлы! Похоже, утечка произошла стараниями одного из незадачливых интеграторов.

Но тут же возникает другая проблема — а на чём, собственно, кодить? Нет у меня с собой никакого компа. Конечно, можно смотаться в магазин, приглядеть что-нибудь. Но это сколько времени уйдет — выбрать, купить, настроить. Так и выходной пройдёт.

Взгляд падает на чехол от ноутбука, небрежно торчащий из сумки Ли Миньюэ. Недолго думая, строчу ей сообщение в WeChat, и вскоре получаю добро на использование девайса.

Годится. Подключаюсь к вайфаю общаги, скачиваю исходники CRM-ки, открываю. Передо мной разворачивается полотно из сотен строк кода. Посмотрим.

Работу прерывает звонок телефона, на экран номер Ли Джинг.

— Лян Вэй, твое присутствие на сегодняшнем показе критически необходимо, — голос стилиста звучит нервно и суетливо. — Только скажи сразу — сможешь или искать кого-нибудь другого?

— Смогу.

С одной стороны, выходной накрывается медным тазом. С другой, работа равно деньги, а мне ещё скорее всего комп покупать.

— Замечательно! — облегченно выдыхает Ли Джинг. — Жду тебя в шесть вечера. Не опаздывай!

Бросаю взгляд на часы, в запасе десять часов. Вновь погружаюсь в код.

— Вот ты где… — бормочу, находя нужный фрагмент, отвечающий за обработку клиентских данных.

Внимательно изучаю функцию. Неэффективная работа с базой, куча повторяющихся запросов, жуткие костыли в самом коде. Тут работы на добрый месяц, не меньше.

У китайцев и индусов зачастую очень «грязный» код. Простую команду, которую девелопер из наших краёв записывает в одну строчку, они растягивают на двадцать — формально заказчик получает рабочую программу, но позже выясняется, что она глючная и неэффективная.

Тянусь за кофе и решаю начать с малого — с улучшения интерфейса.

Пара часов пролетает незаметно. Удалось изменить внешний вид приложения, получается даже сделать его более интуитивно понятным. Упростил главную панель управления: вместо большого количества мелких кнопок разместил несколько крупных, отвечающих за ключевые функции.

Не без внимания остались формы для ввода данных — настроено автозаполнение, чтоб ускорить процесс.

Напоследок тщательно прохожусь по всем формам, проверяю логику полей, улучшаю контрастность цветов. Глаз должен радоваться, а не слезиться от кислотных расцветок при любом освещении. Мелочь, а приятно.

Тестируя обновленную CRM-ку, замечаю странную штуку. Каждые несколько минут система втихаря сливает какие-то данные на левые сервера, не имеющие к функционалу никакого отношения. Причем инфа чувствительная: списки клиентов, время их брони, финансовые показатели.

Нехило. Голословно обвинять кого-то рано, но интересные мысли уже возникли. Надо глубже покопаться. Даже интересно, сколько ещё сюрпризов обнаружу.

Раздаётся стук в дверь. Открываю, чтоб столкнуться лицом к лицу с Ли Миньюэ и администратором.

— Лян Вэй, бегом за мной! — командует Чэнь.

— Куда? Зачем?

— Ты же хотел навести неформальные мосты? Вот для неформала сейчас самое время.

— Ты про управляющего? — быстро соображаю. — Ты что договорилась? Так быстро?

Она кивает.

— Спасибо большое.

Перевожу взгляд на ноут. Кроме изменённого интерфейса, мне и продемонстрировать ему пока что нечего. Хотя очень нужно.

— Можно, возьму для презентации? — обращаюсь к Ли Миньюэ, кивая на лэптоп.

— Бери, — пожимает плечами она.

— Господин Минь наведывается от силы раз в неделю, — уже в лифте поясняет Айлинь. — Лучшего момента, чем сегодня, боюсь, долго не будет — он редко бывает в хорошем настроении. Считай, тебе повезло: бухгалтерия такое пропихнула, у меня волосы дыбом встали. Иди рассказывай.

С ноутом подмышкой захожу в ресторан. Айлинь тычет пальцем в угол зала, где за столиком восседает мужик в пиджаке.

— Здравствуйте, господин Минь. Вам про меня рассказывала Чэнь Айлинь, я с предложением касательного улучшения вашего CRM.

Не отрываясь от бумаг, управляющий молча кивает и жестом предлагает присесть:

— Цель беседы?

— Небольшая самопрезентация, — признаюсь честно. — Потом — вопрос, возможно, переходящий в предложение.

Пристраиваю ноут на краю стола, разворачиваю экраном:

— Я переделал интерфейс. — По глазам вижу, собеседник предупреждён о моей работе с программой. — Теперь ключевые функции собраны на одной странице, без лишних иконок и сложных меню, — показываю обновленную главную панель. — Также, добавлены автозаполнение и всплывающие подсказки. Сотрудники будут меньше тыкаться, больше делать. На этот рефакторинг у меня ушло часов шесть от силы. — Если он в теме смыслит, должен оценить.

Минь Бо смотрит на экран, временами кивая:

— Ещё?

— Есть нюанс — шифровка, я бы над ней хорошо поработал. Прежний кодер не уделил особого внимания безопасности данных. Чревато.

— Соглашусь, внешняя оболочка выглядит лучше оригинала. В чём суть предложения?

— Я исправил лишь малую часть ошибок, самое лёгкое и быстрое. Задача была — при минимуме времени и сил произвести на вас максимальное впечатление. К сожалению, кроме производственной части здорово влияет ваше настроение: вы здесь и бываете нечасто, и подходить к вам, говорят, нужно вовремя.

— Это не предложение, а прелюдия. К чему?

— Будь у меня больше времени, я бы смог сделать больше. Не знаю, насколько она вам актуальна, но программа может работать значительно плавнее, без тормозов и глюков.

— Допустим. Ты же понимаешь, что сейчас должен меня чем-то заинтересовать? Чем-то более существенным, чем то, что продемонстрировал? Да, приятно, когда твои сотрудники умны и неравнодушны, но ты сейчас отнимаешь моё время, а я пока не вижу, зачем это мне, — он по-свойски перегибается через стол. — Говоря цинично, удобство сотрудников меня волнует не в первой строке приоритетов.

— Позвольте взглянуть на договор с разработчиком. Он же не секрет?

— Что ты там рассчитываешь обнаружить?

— Не хотел бы заранее.

— Я здесь ещё четверть часа, попроси администратора. — Собеседник явно утрачивает интерес к разговору, впрочем, жестом просит Айлинь заняться мной.

* * *

— Посмотрел? Нашёл что-нибудь интересное? — управляющий явно думает о чём-то своём и неформальный стиль изображает исключительно из вежливости.

— Есть вопрос, переходящий в предложение. Я могу сделать то же самое, что прописано в договоре в целях и задачах, но в три с половиной раза дешевле.

— Для нас расход — сущий пустяк. Бюджет позволяет. Перескакивать с кого-то на тебя — это большой риск. Оно мне надо? Предложение неинтересное, копеечная выгода за огромный риск.

— Дело не только в деньгах, но и в качестве. Сейчас ваша CRM-ка имеет целое множество дыр, которые разработчик не особо спешит исправить.

Достаю из кармана исписанный лист.

— Вот примерный список уязвимостей, вот риски. Не моё дело, но…

— Риски? Ты о чем?

— Хотя бы об этом, — тычу пальцем в одну из строчек. — Личные данные клиентов утекают. Куда и зачем — пока не ясно, но вашей компании оно и неинтересно. Если это нормально — просто скажите, не буду лезть не в своё дело.

Минь Бо надолго замолкает. По лицу вижу — задумался всерьез.

Наконец кивает:

— Это неформально обозначалось на старте и тогда мы были не против. Тебе кто-то помогал советом?

— Нет. Просто добросовестно поколупался сам. Так вы знали об этом?

— Скажем, раньше у нас было меньше возражений, без подробностей… Ты удачно попал, — менеджер поднимает глаза. — Не буду в деталях, это был совместный пилотный проект. Возможно, сейчас время чуть разойтись краями.

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли.

— Для нашей сети деньги и даже риски — мелочь, — он щёлкает ногтем по экрану. — Но за тебя просила Айлинь, а у меня к ней своё отношение. Поэтому я готов исключительно ради неё посмотреть на результат твоей работы, но не сходу и не в воду.

Интересно. Представить чужую и более качественную работу как нечто, нужное самому работнику — это надо уметь.

Впрочем, наверное, в бизнесе другие и не выживают.

— Давай так, в течении месяца программа будет обслуживаться прежним разработчиком и тобой. Параллельно. Я установлю на свой компьютер две версии, буду сравнивать. М-м-м?

— Согласен, — принимаю предложение.

— Особенно буду признателен, если победишь проблему с подвисаниями, — продолжает управляющий. — Сервис не самый нагруженный, а виснет как не в себя. Прежние кодеры ничего с этим поделать не могут.

— Скорее, не хотят. Там надо рефакторить на корню, таким обычно никто не любит заниматься.

— Ну, тебе видней, — пожимает плечами босс. — Я в этом ничего не смыслю. Дерзай, кредит доверия выдан.

Вернувшись в комнату, кладу чужой ноутбук на стол и начинаю собираться в модельное агентство. Мыслями нахожусь в коде — предвкушаю, как засяду за рефакторинг кривой поделки. Первое время придется попотеть, столько всего предстоит переписать, оптимизировать, причесать. Зато когда разгребу завалы, работы станет в разы меньше.

Путь к стратегическому успеху и большим деньгам начинается с маленьких шагов.

Предварительный план стандартен — нужно опережать прежних кодеров по всем фронтам. Сдавать работу раньше дедлайна процентов на двадцать, перевыполнять по функционалу где-то на столько же. Главное — не гнаться за количеством, а делать упор на качество.

Судя по тому, что я вижу перед собой, именно этот акцент должен быть моей фишкой и конкурентным преимуществом.

* * *

Перед показом ношусь, надевая на девушек украшения. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что делаю всё на автомате, пока в голове прокручиваю университетский параграф. Пальцы привычно застегивают замки, надевают серьги с цепочками, пока мозг занят совсем другим.

Подходя к стенду со шкатулками, благодарю всех богов за собственную аккуратность — у меня есть привычка проверять номенклатуры сразу по приходу в агентство.

Если мне не изменяет память, синяя коробочка стояла не здесь. Я специально расставлял в идеальном порядке — удобно для работы.

Странно. Кроме меня украшения никто не трогает…

Открываю шкатулку — мои догадки подтверждаются. Во-первых, изделие не то (цепь с крупными звеньями вместо обычной золотой цепочки), во-вторых, судя по коэффициенту светоотражения, (его ещё называют цветом), это вообще латунь.

Металлургия сегодня находится на таком уровне, что золото в той же пятьсот восемьдесят пятой пробе может быть какого угодно оттенка — лигатуры позволяют. Хоть белое, под платину. Получая изделия, я всегда запоминаю, что мне выдали, привычка — здесь свет не бьётся.

Чёрт. Как такое вообще возможно? Я же проверял, даже десяти минут не прошло. И до показа всего ничего, надо срочно что-то решать.

Я не ожидал, что на этой работе за собственной нужно приглядывать.

— Внимание, одну секунду! — сначала громко объявляю по-китайски, затем повторяю по-английски. — Кто-то взял золотую цепочку вот отсюда, — поднимаю вверх коробок. — Это сделано явно не для того, чтобы помочь мне с работой.

Воцаряется тишина. Девочки, включая персонал, уставились на меня, округлив глаза. Кто-то нервно теребит подол платья, кто-то судорожно поправляет идеальную укладку.

Только рыжеволосая Кэрол как ни в чём не бывало сидит на стуле у зеркала и вроде как ожидает развития событий.

Шанс в этой ситуации — только поймать на живца, надавить на нервы. Не думаю, что кто-то решился украсть насовсем, всё же, не тот коллектив. А вот взять на время, чтобы сорвать выход сопернице — более чем вероятно в конкретным коллективе.

— Я не знаю, кто взял вещь, за которую отвечаю я! Но тот, кто это сделал, точнее, та, должна понимать последствия своих действий, — продолжаю, фиксируя мимику каждой из присутствующих. — Я за себя буду бороться, с хозяйкой агентства у меня свои отношения. Я не думаю, что в итоге проиграю, даже если придется оплатить пропажу из своего кармана. Семь минут назадвсё было на месте, так что пропажа — дело рук кого-то присутствующих.

Кэрол с абсолютно невыразительным лицом ставит свой неизменный бокал на столик, поднимается с места и цокает шпильками, приближаясь ко мне:

— Семь минут, говоришь? Те, кто сейчас здесь, всё время стояли в очереди на показ, — она указывает на выход на подиум. — Ещё парочка сидела с визажистами, я своими глазами видела. Это и это. За последние именно семь минут сюда входили трое, учитывая персонал. Эта пришла в стрингах, в них же и ушла, не думаю, что спрятала в задницу, — рыжая с серьёзным видом тычет пальцем в одной из девиц.

Одна из моделей переводит на китайский, чтоб понимали остальные.

— Другие две? — уточняю, стараясь не отвлекаться на нарастающее перешёптывание.

— Эта вторая. Она вошла, спросила что-то у парикмахера и сразу же вышла, — ещё один вытянутый палец. — Наедине с твоими коробками не оставалось, взять не могла. Но вот она торчала здесь дольше всех и крутилась именно возле твоей стойки, — неожиданная союзница указывает на европейскую модель.

Все взгляды в комнате скрещиваются на девушке.

— Лян Вэй, у тебя не только с Ли Джинг свои отношения, — неожиданно врезается Бай Лу в разговор, который прямо её не касается. — Если пропажу повесят на тебя, я вписываюсь. За деньги не переживай, твоя вчерашняя услуга стоила большего. Лично я по финансам перекашляю.

— Она взяла, — американка равнодушно указывает на блондинку.

— Вы будете верить этой алкоголичке⁈ — не выдерживает европейка. — Она постоянно под мухой! Что можно разглядеть в таком состоянии⁈ Эй ты!.. — обвиняемая с лицом, не предвещающим ничего доброго, решительно направляется сюда.

В этот момент разбитная кубинка с отсутствующим лицом делает шаг и плавным движением переворачивает чужую миниатюрную сумочку. Затем встряхивает, чтобы внутри ничего не осталось.

На пол летят какие-то причиндалы, латиноамериканка с интересом смотрит на водопад из предметов.

— Эй, ты что творишь⁈ А ну верни, тварь! Не имеешь права! — девушка, на которую указала Кэрол, пытается выхватить аксессуар, но не преуспевает.

Кубинка делает пару сложных танцевальных пар, уворачивается от чужих пальцев, не даёт схватить сумку и окончательно опустошает её на пол.

Кэрол, подошедшая ко мне вплотную, без затей опирается локтем на плечо.

Сервисный персонал нервно переглядывается и хватается за головы — до показа считанные минуты, а тут такой скандал!

Кубинка продолжает «танцевать»: распластывается на мгновение на одной ноге над полом, отбрасывает чужую сумку и среди косметики, документов, смятых купюр и прочей дамской мелочевки подхватывает блестящий золотом предмет — злополучная цепочка, точнее, точнее, претензия на колье.

Нетонкое, но ажурное плетение, россыпь мелких бриллиантов (так называемая крошка по одному миллиметру) — пропажа нашлась

Приняв изделие, благодарно кивнув, тут же убираю в шкатулку, а когда поворачиваюсь, латиноамериканка с целеустремленным лицом от отвешивает блондинке звонкую оплеуху.

Голова европейки дёргается, сама она отлетает на шаг.

— Скажи спасибо, что я, а не он, — поясняет кубинка коллеге. — Я не мужик, у меня удар послабее. В этом мире можно что угодно, но не воровать у своих.

Несмотря на яркий драматизм случившегося, остаток вечера приходится работать с провинившейся моделью в прежнем режиме, будто ничего не случилось. Работа есть работа. Из-за такого пустяка нельзя срывать показ — на кону слишком многое. Отпечаток пощечины визажисты мастерски маскируют тональным кремом, щедро припудривая; девица тоже ведёт себя, будто ничего не случилось. Хорошо иметь крепкие нервы.

Уже после показа, скидывая с себя наряды и переодеваясь в обычную одежду, Кэрол окликает меня:

— Вэй… Лянь…короче. Планы на вечер какие?

— Ничего конкретного, а что?

— Мы по барам, хочешь с нами? — предлагает американка. — Приглашаю лично, от своего имени.

— С кем? — уточняю. — Кто ещё будет?

— Я, Viva la Revolution и Бай Лу, — перечисляет опять нетрезвая к концу показа рыжая. — Может, ещё кого-нибудь захватим. Но это не точно. Хочешь?

— Конечно. — Было бы глупо отказаться. — Только не злоупотребляй, а то наш босс не одобрит. — Последнее вырывается на автомате.

Хотя-я, если человек любит алкоголь, ещё не одна мораль не помогла ему разлюбить. Особенно от такого как я.

— Плевать, что она там одобрит, а что нет, — равнодушно отмахивается Кэрол, ловко выскакивая из узкой юбки и оставаясь в, к-хм, ну пусть будет белье, которое особо ничего не прикрывает. — Мы тоже имеем право на отдых! Да, знаю, что я — алкоголик, — говорит она другим тоном и тихо, пока переодевается. — Но скоро возьмусь за проблему и быстро исправлюсь.

— Как?

— Пойду к врачу, выполню предписания. Не парься, если вдруг реально переживаешь: у меня и у маман зависимость была, и у бабки. С хорошим наркологом бросить реально, — по секрету сообщают мне на ухо.

* * *

В общагу возвращаясь только к двум ночи. Дверь стараюсь открывать тихо, чтобы не разбудить Ли Миньюэ.

Войдя в комнату, вижу её силуэт у окна. Гостья на ногах, несмотря на поздний час, её плечи подрагивают. При звуке моих шагов она мажет рукавом по лицу и шмыгает носом, не оборачиваясь.

Впадая в неожиданный раздрай, иду к ней, при этом замечаю на краю кровати чужой телефон — лежит экраном вверх. На дисплее какие-то красные рожи, все диалоги на корейском и я ничего не понимаю.

— Что случилось?

Ли Миньюэ разворачивается, хватает меня за плечи и сопит в темя, поскольку ростом тело предшественника не вышло, в отличие от неё:

— Проблемы в Корее.

— Какие? Если секрет — не говори, пойму.

— Обычно о таком не кричу (хнык)… я всегда считала, что я — обеспеченная невеста (хнык), а сейчас (шмыг носом)…

— Что сейчас?

Она переводит взгляд на телефон:

— Я не знаю, нищая я уже или еще нет. Это если коротко и почти откровенно. Но то, что должно было обеспечить будущее вплоть до моих внуков — и почему я всегда считала себя богатой — в данный момент на глазах аккуратно превращается в!.. — подруга начальницы осекается. — Пока не могу понять, во что, отсюда не видно. Какой-то кошмар наяву!.. Ещё и долбанный рейс задержали! Лян Вэй, я не знаю, что мне делать, извини, сегодня без массажа. Не до того…

Глава 22

— Давай по порядку, — усаживаю Ли Миньюэ на кровать. — Расскажи с самого начала, что стряслось.

Она судорожно вздыхает, взгляд блуждает по комнате.

— Шесть лет назад моя семья вывела из Китая в Корею крупную сумму денег. Дядя планировал вложиться в бизнес, но не мог сделать это под своим китайским именем. Не хочу вдаваться в подробности, почему.

— Понял.

— Через некоторое время он женился на кореянке. В семье поговаривали, что по любви, да и на фотографиях с ней выглядел счастливым. Никто не возражал этому союзу, всё-таки человек взрослый и имеет право на личную жизнь, — она грустно улыбается, погружаясь в воспоминания. — После свадьбы дядя начал вкладываться в быстрорастущий бизнес, используя наши семейные деньги. Заниматься чем-то подобным в Китае не вариант, именно такие проекты вызывают пристальный интерес у государства. Но с Кореей всё иначе, есть шанс заработать действительно много. Ещё китайцы здорово помогли ему с технологиями и ноу-хау.

— Интересно. А что за бизнес?

— Производство автомобильных компьютеров для электромобилей и, что интереснее, для вертолётных такси-дронов. Пусть у нас, китайцев, принято стремительно развиваться в любом направлении, но тот проект дяди был рассчитан не на месяцы — на годы.

Задумчиво потираю подбородок, впечатляясь масштабами. Такси-дроны, на сколько знаю, проект даже не завтрашнего будущего, а послезавтрашнего. Хотя могу ошибаться.

— Автомобили-дроны… Сейчас их активно тестируют в Дубае, насколько знаю. Но для стран с высокой плотностью населения технология актуальна, факт.

— Дядя не хотел отставать от эмиратов. Но потом у него начались проблемы в отношениях с женой. Он особо не жаловался, но все вокруг заметили нарастающее напряжение. Стоило завести разговор про их брак, как дядя тут же переводил тему. Впрочем, не мудрено — жене двадцать три, а самому дяде уже за пятьдесят. Кто бы что ни говорил, а разница в возрасте даёт о себе знать.

Она замолкает, отводя взгляд к окну.

— А потом всё пошло к разводу? — осторожно предполагаю я.

Она кивает.

— Когда ситуация накалилась до предела, мой дядя просто исчез. Его вообще нигде нет, а телефон заблокирован. Я и подумать не могла, что в такой стране, как Корея, человек может пропасть бесследно, — голос собеседницы дрожит от плохо скрываемых эмоций. — Мы пытались связаться с его окружением, включая жену, но никто ничего не знает. Или не хочет говорить.

— А в консульство обращаетесь?

— Да, отправили официальный запрос. Но срок ответа — тридцать суток, до сих пор — тишина, — Ли Миньюэ устало трет переносицу. — И вдобавок ко всему, у меня есть доступ к системе банк-клиент. Теперь я не могу делать переводы, но как бухгалтер-аналитик всё ещё вижу операции по счетам. И мне очень не нравятся движения по основным фондам, оборотным средствам, складским запасам…

— И что там? Скажи, как бухгалтер, двумя словами.

— Такое впечатление, что вся накопленная материально-финансовая база постепенно куда-то перетекает, — чеканит Ли Миньюэ. — Причём с соблюдением месячного торгового лимита, чтобы у местной налоговой в Корее не возникло лишних вопросов. У них есть определенный порог, после которого они начинают реагировать.

— Значит, тот, кто это проворачивает, хорошо знает местные законы, — задумываюсь. — И много уже утекло?

— Больше двадцати миллионов нашими деньгами, — отвечает она, сжимая кулаки. — Будь дядя на месте, я бы так не волновалась. По уставу для любых операций необходимы две электронные подписи — его и его жены. Но дяди ведь нет! Как сквозь землю провалился! С тех пор, как пропал, ни разу на связь не выходил. У меня уже много нехороших мыслей, сам понимаешь. Вот почему я так рвусь сейчас в Корею — разобраться на месте, что к чему. Заодно и в аспирантуру попробую податься, для отвода глаз. Я говорю по-корейски, проблем не будет.

— Пока всё указывает на жену.

— Вот и мы так думаем! — вздыхает Ли Миньюэ. — С этой молодухой, которая его просто использовала, дядя вообще потерял бдительность. Не замечал, как она им вертела, будто пелена на глазах. А теперь уже поздно.

На её лице проступает паника.

— Он пропал, и где его искать — ума не приложу. Две недели прошло. Сначала его телефон хотя бы в сети значился, просто звонки проходили без ответа. А теперь абонентский аккаунт удалён.

Я кладу руку ей на плечо, слегка сжимая в знак поддержки.

— Когда дело касается больших денег, любое невидимое всегда оставляет след. Такие жёсткие методы, резкие движения — они говорят о том, что ситуация выходит из-под контроля той стороны. Ты сейчас рано паникуешь.

— Да, но что мне делать, если не найду дядю?

— Про него не могу ничего утверждать, скрывать не буду. Но ведь речь про финансы в первую очередь? Извини за прямоту, но ты сама начала разговор не с дяди, а с денег. Богатая невеста и всё такое. Так вот, с деньгами вашими, я почти уверен, не всё потеряно.

— С чего ты так решил?

Я начинаю рассуждать вслух:

— При всём деспотизме, монархических пережитках и феодальности менталитета Южной Кореи… Ты ведь знаешь, что такое феодализм? Это когда политические права передаются по наследству. Так вот, когда речь заходит о гарантиях для бизнеса, иностранный инвестор для них — священная корова. И в любой спорной ситуации, при прочих равных, суд там всегда встаёт на защиту добросовестного инвестора, как самого себя. Даже если приходится ущемить интересы собственных граждан.

— А если подключат политическое давление?

— Тогда Китай уж точно не промолчит. В этом регионе нельзя давать никому и пальцем тронуть своих — отхватят всю руку. За тебя МИД КНР горой будет стоять, я уверен. Ты же не гражданка Буркина-Фасо, в конце концов. Политического вмешательства можно не опасаться.

— Об этом я как-то и не подумала, — озадачивается Ли Миньюэ.

— С правовой точки зрения, как мне кажется, у тех ребят уже сейчас есть какие-то уязвимости и слабые места. Они явно чего-то очень боятся, иначе бы не действовали так топорно. Тебе надо лететь и разбираться на месте. Я верю, у тебя всё получится.

— Ориентируешься в тамошней обстановке?

— Я же не просто так поступаю на политологию, — пожимаю плечами. — Это моя будущая специальность как-никак.

Внезапно телефон Ли Миньюэ звякает, извещая о новом сообщении. Она бросает взгляд на экран, резко хватает смартфон, пробегая глазами по строчкам. Её лицо меняется, на нем смешиваются удивление, облегчение и решимость.

— Вылет в десять утра! Теперь уже точно! — Ли Миньюэ переводит на меня взгляд. — Не хочешь со мной в Корею?

—???

— Логического обоснования нет, есть женская интуиция. У тебя мозги заточены правильно под то, что нужно. Ты спокоен, у тебя нет лишних эмоций, в отличие от меня. Я могу найти, кого попросить о помощи, но надо понимать, о чём именно просить. Попросить опубликовать в Синьхуа разоблачительную статью про этих упырей или призвать на подмогу спецназ военно-морского флота, чтобы вернуть товар со склада — это ведь разные вещи. Мне просто нужно понять, в каком направлении действовать, а на близких по ряду причин надежды нет.

Она вскакивает с кровати и принимается расхаживать по комнате.

— Сама я — истеричка, мозги регулярно отключаются. Главное: на тебя посмотришь и сразу не скажешь, что ты — главный мозг. Для всех будет выглядеть так, будто я просто нашла себе парня помоложе для понятно чего, обычное дело… Весьма удобное прикрытие, — она резко останавливается и вопросительно смотрит на меня.

— Какая-то нездоровая спонтанность, — бормочу. — Конечно, прошвырнуться, куда говоришь, интересно, но сам план, сказать мягко, не выдерживает критики: «Погнали вместе, будешь помогать искать иголку в стоге сена! Ты умный!».

— А что теряешь? — искренне удивляется Миньюэ. — Ну да, приедем, осмотримся. С тобой мне спокойнее — я только сейчас поняла, что одна буду себя чувствовать неуверенно. Если тебе будет легче, считай себя моим психотерапевтом — с тобой прикольно и ощущение умиротворения. Спокойствие, что ли.

— У меня две работы и учёба на носу. Ладно если бы моя помощь потребовалась на один день, я бы мог что-то придумать. Но то, что ты описала, рискует затянуться на долгие недели.

— И то верно, — задумчиво тянет Ли Миньюэ, прикусив губу. — Но главное начать… Слушай, а созваниваться можем? WeChat никто не отменял. Я ведь могу при необходимости звонить тебе за советом: ты вникнешь, я спокойная запущу процессы. Побудешь психологической поддержкой?

— Почему нет? — пожимаю плечами я. — Помогу, чем смогу.

С другой стороны, кем надо быть, чтобы отказаться от такого предложения. Тем более, учёба ещё не началась.

— Спасибо, Лян Вэй! — меня с чувством обнимают. — Ну, что? Массаж на посошок?

* * *

Хоу Ган болезненно морщится, вспоминая события недавней вечеринки. Выходить из дома никуда не хочется, общаться с внешним миром уж тем более.

Мало того, что этот деревенщина уже успел испортить жизнь его девушке, так теперь и на него самого переключился. Вот ведь назойливый тип! Хорошо хоть свидетелей позорной стычки было немного, и слухи до отца не дошли. Иначе стал бы посмешищем в семье — надолго, если не навсегда.

И кто бы мог подумать, что девчонка Бай встанет на сторону этого выскочки? Когда он только успел обзавестись такими влиятельными покровителями? Нужно было сразу понять, что не всё так просто.

Хоу Ган в раздражении пинает ни в чем не повинное кресло. Боль в ушибленных пальцах лишь подстегивает гнев. Он нервно меряет шагами комнату, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок.

Внезапно тишину прорезает телефонный звонок. Он спешно подходит к смартфону, лежащему на столе. На экране высвечивается номер Фань Юна, его давнего приятеля, сейчас учащегося в Академии военных наук. Наконец-то!

— Фань Юн, я до тебя со вчерашнего дня дозвониться не могу! — раздраженно выпаливает Хоу Ган вместо приветствия. — Ты где пропадал? Говорить можешь?

— Ты, кажется, забыл, где я нахожусь, — усмехается голос в трубке. — По уставу средствами связи разрешено пользоваться только в определенное время.

— А, ну да, точно. Вылетело из головы.

— У меня только десять минут, уложимся?

— Конечно! — тут же подхватывает Хоу, прижимая телефон плотнее к уху. — Слушай, мне неприятно тебя дергать и торопить, но с этим деревенским парнем пора что-то решать. Он становится сущей занозой в заднице. Представляешь, я тут недавно был на тусовке у Бай и встретил его там.

— Да ладно? И что произошло?

Хоу Ган мрачнеет, заново переживая тот позорный момент.

— Повздорили с ним, скажем так. В итоге, дело дошло до кулаков.

— И ты ему навалял? — азартно предполагает Фань Юн.

Признаваться в собственном поражении не хотелось, но раз уж он сам завел этот разговор, придется говорить начистоту.

— Я проиграл, — сквозь зубы цедит Хоу. — Сам не знаю, как так вышло. То ли алкоголь подвел, то ли растерялся слишком. Но факт есть факт. Он меня уложил, а охрана ещё и вышвырнула потом, как какого-то бродягу. Сначала его ненавидела только Ван Япин, а теперь уже и я. Сделай что-нибудь, ты же обещал помочь. За мной не заржавеет.

— Ты как раз вовремя. Буквально вчера удалось кое-что накопать на этого Лян Вэя.

— Так какого черта ты сразу не позвонил⁈ — взрывается Хоу Ган, вскакивая с кресла.

— Сколько раз повторять про устав? — обрывает его Фань Юн. — Когда до тебя уже дойдет?

— Точно-точно, — примирительно бурчит Хоу, усаживаясь обратно. — Так что там удалось разузнать?

— Приехал из деревни Суншугоу, школу заканчивал в соседнем селе — родное мелкое. Сейчас вкалывает официантом в ресторане «Горизонт» и подрабатывает в модельном агентстве помощником стилиста. Прописан в общаге при ресторане, комната двенадцать. Зарабатывает примерно…

Хоу Ган впитывает информацию, как губка, боясь пропустить хоть слово. Пальцы невольно подрагивают, так и тянет записать.

— Хорошо, всё записал. Что-нибудь ещё?

— Самое интересное оставил на последок, — ухмыляется собеседник. — Есть основания полагать, что к этому парню торят подход сразу от двух организаций — фискалы и борьба с организованной преступностью. Только давай без лишних интересов с твоей стороны! — старый друг отлично знает собеседника и упреждает готовый сорваться вопрос.

От услышанного у Хоу Гана непроизвольно отвисает челюсть.

— Охренеть можно, — выдыхает он. — И чем все закончилось в итоге?

— А вот этого я тебе сказать не могу, — твердо отвечает Фань Юн. — Знаю лишь, что подход был, а что там дальше — одному богу известно. Ты же просил инфу — я тебе выдал ровно столько, сколько сам знаю.

— Откуда известны такие подробности? Если не можешь — не отвечай.

— Там возникли сложности, офицеры предпочли честно написать рапорта на самих себя. База негласного аппарата сейчас межведомственная, не всего, но тем не менее… Кое-кто из других подразделений имеет возможность видеть, куда нос совать не следует — поскольку смежники уже обожглись… Тебе достаточно! Я ничего не говорил, ты не слышал.

— Хорошо. И что мне теперь делать?

— А вот это ты уже сам думай, дружище. Перекладывать ответственность — это не ко мне. Я всего лишь инструмент. Ты попросил — я постарался, узнал, что смог, по старой дружбе. А что с этим делать дальше — решай сам. Твой человек, твой конфликт, твоя война. Ты же у меня сейчас не совета просишь, а спрашиваешь, продолжать конфликт или сдаться?

— Хм. Ты умный. Да, наверное.

— Ну так и продолжи свою мысль сам, а я тут при чем? У тебя своя голова на плечах и свои резоны. Вот и думай этой головой. Я же за тебя твою политику определять не буду, — в голосе курсанта слышится искреннее удивление.

— Да, ты прав. Извини. Просто неделька нервная выдалась. Спасибо за помощь, буду дальше думать. Кстати, ты же только на втором курсе, как смог всё это накружить? Это же какие связи надо было подключить? — Хоу Ган изображает озабоченность.

Фань Юн ухмыляется:

— В академии не только курсанты обучаются. На других факультетах полно людей при званиях — от майора и выше. Плюс ребята с оперативной работы, с допусками. Как и везде, в заведении есть свои команды по футболу, волейболу, баскетболу. Ходим вместе на тренировки, общаемся.

— М-м-м.

— Ты просто не в теме, — в интонациях проскальзывает снисходительность. — В армейских спортивных секциях собираются порой кадры от службы безопасности до береговой охраны. Конечно, субординацию на службе никто не отменял, но на площадке-то все равны.

— В смысле?

— В прямом, — смеется Фань Юн. — Неважно, кто против тебя играет — полковник или генерал. Когда в форме — да, всего лишь курсант. Но в армейском спортзале все и всегда на «ты». С матом во время игры, ну пусть будет, острой критикой и подножками.

— Не предполагал.

— Говорю же, ты не в теме. По субботам даже генерал и судья очень интересного суда ходят.

— Да ну⁈ В футбол гонять?

— Ну, как гонять. Судья на воротах стоит, он бегает не очень, — товарищ опять смеётся. — А генерал из нападения назад принципиально не возвращается — тоже вес не даёт — но в чужой зоне за удар рубится, как за родину, хе-хе. Очень хочет забивать. Так что если ты искренний и на хорошем счету у команды, можно неплохие связи выстроить, это тебе по секрету.

— Про такое я и не слышал, — признаётся Хоу Ган. — А с единоборствами завязал?

— У меня совсем не пошло в индивидуальных видах спорта, а вот в групповых — да, это моё. Пришлось менять приоритеты. В баскетболе я разыгрывающий, в футболе обычно играю полузащитник.

— Не шарю. Это круто?

— Позиции, на которых надо думать и головой, не только ногами. Как раз для меня. Ладно, всё, мне пора. Удачи с деревенским.

* * *

Я полностью погружён в работу над кодом. Два часа дня, но я засел ещё с утра. Пришлось срочно купить недорогой ноутбук для работы, как только Ли Миньюэ улетела в Корею.

Потягиваюсь, разминая затекшие мышцы, делаю глоток остывшего кофе. Горьковатый вкус бодрит и прочищает мозги. Пора возвращаться к коду.

Раздаётся звук уведомления WeChat. Ожидал увидеть что угодно, но не сообщение от университетского аккаунта. Открываю чат, готовясь пролистать какую-нибудь рассылку перед началом учебного года, но текст сообщения заставляет меня подобраться.

Волонтерство?

Вчитываюсь внимательнее. Университет ищет студентов, свободно владеющих английским на уровне C2, для сопровождения делегации политологов из разных стран. В обмен обещают бесплатные экскурсии по неким «государственным местам», причем с питанием.

Заманчиво, причём по двум причинам. Хотя, подозреваю, самое интересное в письме не указано, потому как между строк читается многозначительное «и другие бонусы».

Откидываюсь на спинку стула. С одной стороны, вариант весьма перспективный, те же очки университетского рейтинга за внеучебную активность — глядишь, при распределении стипендий зачтется. Опять же, новые связи и знакомства. Кто знает, может, на этих элитных экскурсиях подвернется кто-нибудь интересный либо важный.

С другой стороны, по времени так называемое волонтерство (на самом деле — работа бесплатным переводчиком и гидом) наверняка займет целый день, а то и не один. Придется пропускать работу. Разок-другой, допустим, удастся отпроситься, но злоупотреблять точно не стоит.

Чутье подсказывает — мероприятие что надо, грех упускать, но собственных знаний для оценки не хватает. Придется звонить тому, кто в этом всю жизнь варится.

Глава 23

Я расписываю Бай Лу всю ситуацию и отправляю сообщение в WeChat. Не проходит и минуты, как телефон начинает вибрировать, высвечивая входящий вызов от неё. Немного удивленный, принимаю звонок.

— Так, и в чём твой вопрос? — интересуется китаянка, опустив приветствия.

— Не знаю, как поступить. Стоит ли браться за это волонтерство, — прямо отвечаю. — По опыту других знаю, что такие мероприятия — своего рода социальный лифт. Причем не просто на верхние этажи, а прямиком в пентхаус или даже в космос, к небожителям. Потому что в таких местах бывают серьёзные люди или их дети. Чтобы в нашу страну вот такие политические делегации по обмену приехали — это очень серьёзный уровень. Уровень Центрального Комитета, должно быть. И разговоры соответствующие. Там даже бумагу подал кому-нибудь — и всё, попал в обойму. Твоё лицо и фамилию уже знают.

— Правильные мысли, — одобрительно хмыкает собеседница. — И что тебя смущает?

Я вздыхаю, начиная расхаживать по комнате:

— У меня две работы, совмещать одно с другим никак не получится. В модельном агентстве зарабатываю сотню баксов, в ресторане — ещё до семидесяти. В сутки. Плюс кормят бесплатно, а это, между прочим, двадцать пять долларов на завтрак, столько же на обед. Да и на ужин две куриные котлеты, рис с маслом граммов четыреста…

На том конце провода воцаряется многозначительная пауза. Я прямо вижу, как Бай Лу закатывает глаза.

— Послушай, дорогой, — наконец произносит она. — Ты для начала реши, что для тебя важнее: котлета сегодня или перспективы на завтра. В этом мире всегда приходится чем-то жертвовать, такие правила игры. А насчет тех возможностей, что ты описал — всё верно. Будь я на твоем месте, рванула бы, не раздумывая. Но у меня-то ситуация другая. В отличие от некоторых, вопрос прожиточного минимума передо мной не стоит.

— Понял тебя. Спасибо за совет, — благодарю я, мысленно принимая решение.

— Обращайся.

Несколько секунд смотрю на погасший экран, собираясь с мыслями. Ладно, решено.

Захожу в WeChat, чтобы отписаться университетскому аккаунту о своем согласии стать волонтером. Не проходит и пять минут, как на экране высвечивается сообщение с ответом. Лаконичная благодарность, номер кабинета и время сбора — четыре часа дня, сегодня. Необходимо явиться в универ для сопровождения делегации в отель и на первую экскурсию.

Чёрт! Всё как я и думал. В модельном агентстве сегодня показ, после него — смена в ресторане. А мне, выходит, нужно быть в университете. Кто знает, насколько всё затянется.

В задумчивости вышагиваю по комнате, прикидывая варианты. Отказываться от волонтерства нельзя, сам напросился. Но и подводить работодателей тоже не дело. Остается договариваться, выкручиваться, искать компромиссы.

Первым делом набираю Ли Джинг и сообщаю, что сегодня никак не смогу присутствовать. В трубке повисает напряженное молчание. Наконец, она осторожно интересуется причиной. Приходится сообщить ей про важную университетскую конференцию. Слышу, как владелица агентства недовольно вздыхает, объяснение её не впечатлило.

— Хорошо, что сегодня мероприятие не такое масштабное, как обычно, — сухо цедит она, не скрывая раздражения. — Так уж и быть, справимся без тебя. Но смотри, если твое «разовое» отсутствие станет регулярным, на меня не обижайся. Найду на подработку другого человека. Мне тут всякие ненадежные студенты без надобности…

— Больше не повторится, — твёрдо повторяю. — Завтра график конференции такой, что я к вам обязательно успею. Просто сегодня особый случай — первый день, нужно встретить гостей, помочь с гостиницей, сопроводить на пару мероприятий.

— Ладно, поняла, — смягчается Ли Джинг, хотя в голосе всё ещё слышится недовольство. — Иди уж, занимайся своими делами. Но завтра чтобы был как штык.

Разобравшись с подработкой, покидаю комнату и направляюсь к лифту. Главное теперь — договориться на основной работе, чтобы отпустили на весь день. Без этого никак.

Двери лифта мягко открываются, и я шагаю в холл ресторана. Чэнь Айлинь, завидев меня, удивленно приподнимает брови:

— Извини, Лян Вэй, обед закончился шесть минут назад, — недоуменно тянет она.

Подхожу к стойке:

— Да я здесь не за этим. Мне опять нужна твоя помощь, — лицо администратора становится серьёзным. — Мне сегодня позарез нужно быть в университете. Пригласили сопровождать важную делегацию иностранцев. Нужно побыть их переводчиком. Я долго думал, соглашаться или нет, и вот я здесь. Решил не упускать шанс показать себя с лучшей стороны нужным людям. Это может очень хорошо сказаться на моей дальнейшей жизни.

— М-м-м.

— Я не только про учебу, а вообще. Сможешь что-нибудь придумать? Я готов потом отработать хоть две смены подряд, если найдется кто-то на замену.

Договорив, замолкаю и выжидающе смотрю на Айлинь. Та хмурит брови, о чем-то напряженно размышляя.

— Тебе очень повезло, — начала она. — Правильно, что согласился. Главное — предупредил меня заранее, ещё не поздно что-нибудь придумать, — она достаёт телефон и начинает листать контакты. — Так… Есть пара официантов, которые мои должники. Или вот, могу попросить Сянь Вана — ему как раз позарез нужны деньги, — бормочет она, изучая контакты на экране. — В общем, не волнуйся. Всё сделаю!

— Спасибо огромное, — искренне киваю. — Даже не знаю, как отблагодарить. Неловко постоянно напрягать тебя своими проблемами.

— Да брось! — отмахивается Айлинь. — Я как никто понимаю, насколько это важно для будущего студента. Кстати! А с ужином что делать? Может, заберу с собой одну порцию для тебя? Вечером придёшь, накормлю. Хотя, раз у тебя такое серьёзное мероприятие, то и без нас накормят…

* * *

— … Мы искренне рады, что наша программа академического обмена вызвала живой интерес у ваших исследователей, — произносит проректор Цзян Вэйлун мягким, сдержанным тоном. Его безупречная осанка и уверенные жесты выдают в нём опытного дипломата. — Я твёрдо убеждён, что наше сотрудничество позволит не только обогатить друг друга знаниями, но и перенять бесценный практический опыт…

За круглым столом переговоров, покрытым тёмно-зелёным сукном, расположились семь маститых политологов, представляющих Австралию, Новую Зеландию, Канаду, Россию, Вьетнам и даже одну из стран Африканского континента

Пока декан факультета политологии Жан Цзяньго вполголоса беседует с высокими гостями, я невольно перевожу взгляд на стену, увешанную многочисленными сертификатами и благодарностями, свидетельствующими о тесных научных связях нашего университета с ведущими зарубежными вузами. Гарвард, Оксфорд, Сорбонна… Впечатляющая коллекция.

Помимо меня, в просторной аудитории с высокими потолками и дубовыми панелями присутствуют ещё трое студентов, приглашённых в качестве волонтёров-переводчиков. Особенно выделяется один — высокий, с пронзительным взглядом. Уже битый час он неподвижно восседает на месте, демонстрируя безукоризненную осанку и внимая каждому слову гостей. Если и подаёт реплики, то исключительно по делу, чётко и лаконично, без малейшего намёка на эмоции.

Явно человек непростой, такой же «обычный» студент, как и я.

Украдкой кошусь на представителя вьетнамской делегации, мужчину средних лет со звучным именем Нгуен Ван Киет. Меня сразу по приходу предупредили, что господин Нгуен приходится сыном действующему министру экономического развития Вьетнама. Что примечательно, Вьетнам делегировал сразу двух участников — помимо Нгуена, в Китай прибыла миловидная девушка. Сначала мне казалось, что она аспирантка, но по мере дальнейшего разговора стал очевиден её отсутствующий интерес ко всему происходящему. Возможно, из-за плохого английского, оттого сын министра и переводит коллеге какие-то реплики, пусть и без особого энтузиазма.

Вообще, странно. Такой уровень, приехала по обмену в один из лучших университетов Пекина, а по-английски изъясняться не может. Политолог ли она вообще?

Проректор Цзян, тем временем, подводит черту под затянувшейся беседой:

— Что ж, на сегодня, пожалуй, закончим — не хотелось бы вас чрезмерно утомлять. Всё-таки позади длительный перелёт, а у некоторых, насколько я знаю, дорога заняла добрых десять часов… — он сочувственно качает головой, обводя взглядом притомившихся гостей. — Не волнуйтесь, наш секретарь Лин Мин обо всём позаботилась. Сейчас вас доставят в гостиницу неподалёку от кампуса, а наши волонтёры помогут с размещением и ответят на любые вопросы. Отдыхайте, набирайтесь сил. Завтра будет насыщенный день.

* * *

Холл гостиницы «Золотой Лотос».

Девушка-администратор протягивает господину Нгуену пластиковую карту-ключ:

— Ваш номер сто сорок шесть. Люкс с панорамными окнами и видом на город, как вы заказывали. Желаете, чтобы багаж доставили в номер?

Не дожидаясь ответа, портье в ливрее и белых перчатках подхватывает чемоданы вьетнамца и исчезает с ними в недрах лифта.

Я растерянно перевожу взгляд на остальных членов делегации. Неужели на сегодня всё? А как же культурная программа, ужин, неформальное общение? Я зря с работы что ли отпрашивался.

— Вы что, уже уходите? — возмутился сын премьера, глядя на шагающих к лифту членов делегации. — А как же проехаться по экскурсиям, город посмотреть в конце концов!

Высокий австралиец, окинув его усталым взглядом, снисходительно улыбается:

— Послушайте, молодой человек. Все мы смертельно вымотались за эти чёртовы перелёты. Особенно наш коллега из Ганы, — он кивает на африканца, клюющего носом в кресле. — Бедняга Зейн добирался сюда без малого двадцать часов с тремя пересадками. Сами понимаете, не до светских раутов. Дайте людям отоспаться, ей-богу!

Нгуен раздраженно бормочет что-то себе под нос на вьетнамском, его тон не предвещает ничего хорошего. Резко развернувшись ко мне, он командует:

— Эй, переводчик! Скажи-ка экскурсоводу, что я желаю отправиться куда-нибудь. Прямо сейчас.

Киваю и отправляюсь передавать его просьбу, постаравшись смягчить формулировки и добавить толику дипломатичности.

Экскурсовод, дослушав мой перевод, оживляется:

— О, замечательно! Для господина Нгуена мы сейчас же организуем увлекательнейший монументальный тур. Будет очень познавательно!

Перевожу его слова вьетнамцу.

— Что⁈ Монументальный тур? — презрительно кривится сын министра, его лицо искажает злая усмешка. — Я что, похож на идиота, которому в кайф весь вечер пялиться на пыльные статуи? Это же тоска смертная! Нет уж, пусть отвезёт нас в место поинтереснее. Нам ведь обещали завод микроэлектроники. Вот туда и поедем!

Бедный экскурсовод аж бледнеет, услышав перевод. Затравленно озирается по сторонам, ища поддержки. Куда там — остальные члены делегации давно разбрелись кто куда. Сглотнув, он выдавливает:

— Но, господин Нгуен, визит на производство запланирован только на третий день программы. И то, в составе всей делегации. Мы не можем менять график в последний момент, это будет невежливо по отношению к другим участникам…

Я синхронно перевожу речь экскурсовода, но гневный окрик вьетнамца прерывает нас:

— Да что вы себе позволяете! Мы что, в Северную Корею приехали, где все ходят строем и сверяют каждый шаг с расписанием⁈ К черту ваши планы, мы с коллегой отделяемся от остальных и едем куда хотим. Ясно?

С этими словами Нгуен бесцеремонно хватает свою спутницу за талию и притягивает к себе. Девушка испуганно охает, но вырываться не смеет. Только опускает глаза и покорно замирает в его руках.

Бедолага экскурсовод понял всё без перевода.

— Я сейчас сделаю пару звонков, попробую что-нибудь организовать в индивидуальном порядке…

— Да-да, пусть поторопится! — выслушав мой перевод отвечает сын министра. — Если мои интересы не будут соблюдены, я оставлю такой отзыв о его работе, что мало не покажется. Моё слово имеет цену!

Довелось же напороться на такого говнюка. Ещё и с политическим весом.

После недолгих переговоров экскурсовода с администрацией завода, ему таки удается выбить внеплановое посещение. Китайцы умеют быть гибкими, когда того требуют обстоятельства. Особенно если на кону репутация и тень возможного скандала.

* * *

Дорога занимает от силы полчаса. Вот уже на горизонте вырастают очертания огромных промышленных цехов, высоченных труб, исполинских вентиляторов. Завод встречает нас стальным лесом конструкций.

Подъезжаем к воротам. Экскурсовод и водитель дружно выскакивают из машины, начинают оживленно переговариваться с охраной. Слышу обрывки фраз: «Делегация… Почетные гости из Вьетнама… Сын министра, все дела…»

Охранник понятливо кивает и открывает шлагбаум.

— Значит так, хочу всё досконально здесь изучить — от исходников до конечного продукта, — шагая по заводу заявил Нгуен.

От перевода у экскурсовода чуть челюсть не отвисает.

— Так не положено же! Этот завод — режимный объект. Необходимо соблюдать коммерческую тайну! Это одно из главных условий нашего визита.

— Да что вам тут скрывать, у нас какой же во Вьетнаме, — отмахнулся сын министра.

Стоило спутнице обратиться к Нгуену, уж понятия не имею, что она ему сказала, как он вспылил пуще прежнего и оттолкнул от себя девушку, после чего злобной походкой направился дальше. Она вслед смотрит на него волком. Ненавидит его — сразу видно. Но зачем-то всё равно идёт за ним.

— А вот и наши SMT-линии, — с гордостью произносит экскурсовод, широким жестом указывая на внушительные ряды оборудования. — Новейшая техника, между прочим. Чипы расставляет со скоростью несколько десятков тысяч компонентов в час. И никакого брака, никакого человеческого фактора. Всё на автомате, всё под неусыпным присмотром электроники!

— Ну да, это вам не рисовые плантации окучивать, — скептически хмыкает Нгуен, скользя взглядом по блестящим поверхностям машин. В его голосе сквозит плохо скрываемое пренебрежение.

Я перевожу его реплику, стараясь смягчить формулировки. Незачем обострять, и так понятно, что министерский сынок не в восторге. Но экскурсовод словно не замечает шпильки, продолжает воодушевленно нахваливать свои SMT-линии.

Только мы собираемся двинуться дальше, как Нгуен вдруг достает из кармана смартфон и начинает бесцеремонно фотографировать. Я застываю на месте, не веря своим глазам. Он что, совсем⁈…

Экскурсовод тоже замечает непотребство. Его лицо мгновенно белеет, он хватается за голову и испуганно шепчет:

— Запрещено! Категорически запрещено снимать! Срочно скажи ему, пусть немедленно уберет телефон! Да нас же за такое выгонят отсюда к чертовой матери!

Я обращаюсь к нему на английском, но ноль реакции. Как снимал, так и снимает.

Вьетнамская девица, до этого скромно державшаяся в сторонке, вдруг выскакивает вперед и решительно вырывает телефон из рук своего спутника. Нгуен ошарашенно моргает, не сразу понимая, что произошло. Девушка же, воспользовавшись замешательством, быстро тараторит что-то на вьетнамском. Судя по тону и интонациям, пытается донести до него ту же мысль, что и мы с экскурсоводом.

Внезапно Нгуен с размаху отвешивает своей ассистентке звонкую пощечину. Та вскрикивает от неожиданности и боли, отшатываясь назад. Глаза девушки расширяются от шока и наполняются слезами.

Не обращая внимания на окружающих, сын министра надвигается на неё, что-то яростно выкрикивая. Его лицо покраснело от гнева. Девушка испуганно пятится.

Глава 24

К сожалению, именно та ситуация, когда выбора особо-то и нет. Хотя прямо вроде не касается, но и стоять молча — не вариант…

Гость замахивается для второго удара (интересно, что у них там произошло между собой). Перехватываю его руку, дергаю и разворачиваю лицом к себе, сбиваясь движения:

— Быстро… — договорить не получается.

— Это моя женщина! Быстро отвалил!

Видимо, в мире есть люди, которым проще объяснить вручную. Впечатываю члена делегации в стену — его пятки отрываются от земли. На окружающих не обращаю внимания:

— У себя дома, не у нас. Сюда свои порядки тащить не нужно.

Хотя вроде бы не из такой они страны, чтобы подобный треш был нормой.

— Да пошёл ты!

Вижу по глазам, что мои слова не доходят. Совершенно. Кроме того, он подбирается для ответного удара и даже пытается его воспроизвести.

Скручиваюсь, встречая бедром чужое колено. Когда его голова подается вперёд, подставляю лоб — БАХ!

Ошеломлённый закатившийся взгляд, потеря ориентации, и носа сына министра хлещет кровь.

Отстранённо думаю, что нисколько не жалею, даже если будут проблемы.

Боковым зрением замечаю задумчивый взгляд вьетнамки, в котором тягучая тоска молниеносно превращается во что-то иное.

— Господин Лян, прошу, отпустите его. Я не хочу потерять работу, — вмешивается перепуганный экскурсовод. — В вашей потасовке обвинят меня.

— Соглашусь. Если вы не остановитесь до прихода охраны, то рискуете всю ночь провести в обезьяннике, — добавляет второй волонтёр.

— Да ладно, ничего серьёзного. Нос я ему не сломал. Умоется и дело с концами, — отпускаю чужую одежду, тип опадает на корточки.

Я отхожу от Нгуена в сторону и тот проводит пальцем под носом. Увидев алую жидкость, он недовольно косится в мою сторону, но не говорит ни слова — видимо, мозги всё же заработали. Хотя и с опозданием.

Экскурсовод спешит увести вьетнамца в уборную.

— Спасибо, удружил. Твой жест я оценила, но теперь он непременно отыграется на мне, — неожиданно раздаётся голос вьетнамки на ломанном, но вполне узнаваемом английском. — Так было только сексуальное рабство, а сегодня ещё и «бокс» вероятен. Из-за тебя. Когда останемся вдвоём с ним в отеле.

— Ты говоришь по-английски? — удивляюсь я.

— И не только.

— Я могу чем-то помочь? — пока её спутника нет, есть смысл использовать момент для получения недостающей информации.

Кроме прочего, мне действительно интересно, что у них за отношения.

— Вряд ли, — спутница сына министра переводит усталый взгляд на него самого, направляющегося к нам.

Быстро же умылся. Нгуен, взяв себя в руки после похода в рукомойник, предпочитает делать вид, будто ничего не было. С небрежным видом он требует отвезти его в хороший ресторан и никто не смеет ему возразить.

* * *

Напротяжении обеда вьетнамец старательно избегает любого взгляда в мою сторону, обращаясь исключительно ко второму переводчику. Ну и ладно, мне даже лучше.

Развалившись на стуле и лениво ковыряясь вилкой в тарелке, Нгуен внезапно изрекает:

— Что-то скучновато у вас тут. Гарри, австралиец который, все уши прожужжал про выставку современного искусства. Туда дальше поедем.

— Господин Нгуен, вчера был последний день работы этой выставки, — удручённо сообщает волонтёр. — Гарри специально прилетел на сутки раньше, только чтобы успеть её застать. Увы, сегодня уже поздно.

Вьетнамец недовольно морщится:

— Ясно. Значит, в театр тогда. Только не в обычный, а в Национальный центр. Я про то здание из стекла и титана, ну, вы поняли.

Пока волонтер переводит очередной каприз высокого гостя, многострадальный экскурсовод лихорадочно ищет варианты в смартфоне, пытаясь на ходу подобрать подходящий:

— К сожалению, все билеты на сегодняшние представления в Национальном центре распроданы. Однако мы можем забронировать для вас места на завтра.

— На завтра? Вечер только начался.

— В Пекине множество развлечений на любой вкус. Уточните, что конкретно вас интересует? А мы постараемся подобрать что-нибудь подходящее.

— Да без разницы, на самом деле. — Вспышки энтузиазма у него резко сменяются покладистостью. — Единственное пожелание, чтобы девушки были.

Пока мы обсуждаем варианты с экскурсоводом, Нгуен разворачивается к ассистентке и что-то отрывисто бросает на их языке. Судя по тону и нахмуренным бровям, вряд ли позитивное.

Вьетнамка подбирается, но через секунду напряжение на её лице сменяется маской безразличия. Потупив взгляд, она поднимается из-за стола, быстро и аккуратно сдвигает в сторону опустевшие тарелки и бокалы спутника.

Зачем? Есть же официанты. Если бы происходило в других местах и с другими людьми, назвал бы совсем другим словом, но здесь язык не поворачивается.

Загадочно.

— Слушайте, а может, свозим его на модный показ? — мне внезапно приходит в голову идея, озвучиваю остальным. — Девушек хочет? Ну, вот, пусть моделями полюбуется. Там и бокал можно опрокинуть — для него это святое судя по тому, что мы наблюдаем.

Экскурсовод задумчиво потирает подбородок:

— Идея неплохая.

— И главное, всё в рамках политики и бизнеса, — добавляю. — У меня там кое-какие связи, за обстановку плюс-минус ручаюсь.

— Во сколько там показ начинается?

— Через шесть минут.

— Не успеем. Придется другие варианты искать. Вот же… — экскурсовод разочарованно качает головой.

Он уже тянется к смартфону, когда я его останавливаю:

— Нас пропустят, даже если опоздаем. Я же сказал, мы там не с улицы.

— Точно? — переспрашивает он недоверчиво.

— Да.

— Тогда переведи ему, — экскурсовод обращается ко второму волонтёру, поскольку меня вьетнамский гость игнорирует.

— Господин Нгуен, этого не было в программе, но как насчёт показа мод?

Вьетнамец задумчиво крутит бокал в руке:

— А иностранки будут? — его глаза начинают сверкать не совсем трезвым энтузиазмом, хотя если не знать, что пил, не заподозришь.

— Много иностранок, — добавляю я и переводчик тут же передаёт мои слова.

— Едем!

* * *

Как я и планировал, хозяйка агентства не просто непротив, связи рулят. Она лично распоряжается выделить для нас три места в первом ряду и ещё два позади. Её отношение ко мне заметно теплеет: во-первых, я доказываю, что не выдумывал причину для отгула, а во-вторых привожу на показ кого-то официального и достаточно солидного (на подобных мероприятиях такие люди не то чтобы на вес золота, но веса событию придают однозначно).

— Лян Вэй, ты не против, если мы втроем будем в первом ряду? А вы с ассистенткой сядете сразу за нами? — экскурсовод загорается энтузиазмом.

— Конечно. Ты же не против сесть на второй ряд? — обращаюсь к вьетнамке, указывая на два свободных кресла.

Её спутник во все глаза таращится на подиум, утрачивая к соотечественнице интерес.

Она молча кивает, мы усаживаемся.

Пока длится показ, боковым зрением украдкой наблюдаю. Странно, происходящее на подиуме её не интересует. Она сидит, уставившись в одну точку, будто погрузившись в себя. Собственно, такое за ней водилось и раньше — на заводе, в ресторане. Складывается впечатление, что вьетнамку вообще мало что волнует. Она словно смотрит сквозь людей отсутствующим взглядом, будто их нет вовсе и только когда я разговаривал с Ли Джинг, она вдруг бросила в нашу сторону сдержанный, еле заметный, совсем чуть-чуть любопытствующий взгляд.

В перерыве между выходами Нгуен отрывисто и тихо распоряжается по-вьетнамски. Ассистентка, лавируя между рядами, устремляется вглубь зала и возвращается с бокалами. Протянув один спутник, вьетнамка дожидается взмаха рукой и возвращается на место.

За время показа сцена повторяется дважды. На третий, поднявшись, иду следом — что будет дальше на подиуме, отлично представляю по опыту, а вот некоторые вопросы лучше задавать без свидетелей.

— Тебе не надоело с ним возиться? — обращаюсь к вьетнамке возле фуршетного стола. — Дело, конечно, не моё, но не спросить не мог.

Ассистентка замирает с бокалом в руке. Поколебавшись, она отпивает глоток, оглядывается и ровно отвечает:

— Мое мнение роли не играет. — Затем пьёт дальше.

Допив, ставит бокал на стол и пристально смотрит в глаза:

— Обычно я таких вещей не обсуждаю, но именно тебе отвечу, в благодарность за твою попытку. Мои родители задолжали их семье очень большую сумму, взять неоткуда. Однако отношения между семьями ровные, вот и отец с матерью договорились о сделке.

— Какой сделке? — догадываюсь, что имеется в виду, но звучит настолько дико, что лучше переспросить.

— Я должна стать женой этого урода.

—??? — слова сказаны, как реагировать — неясно.

— Всем плевать, чего я хочу — никто не спрашивает. Брак очень выгоден семьям, чтобы понимать, нужно знать именно наши индивидуальные тонкости. И я говорю не только про долг.

— А про что ещё?

— Наши отцы ведут совместные дела. Если опустить детали, нужен династический договор — это он и есть. Моему будущему мужу плевать на меня, он любит другую.

— Занятные отношения, — потереть затылок с простецким видом.

— Увы. Я ему просто удобна, на родителей наплевать не могу. Сорри за прямоту, но иначе не скажешь — он меня имеет во всех смыслах. До сих пор не пойму, как мы будем строить совместную жизнь. На каком-то этапе решила плыть по течению. Не понимаю зачем тебе это всё рассказываю, — и ещё два бокала в одно горло, один за другим.

Лихо.

— Всегда считал Вьетнам цивилизованной страной, а тут такие ужасы. Словно вы на Аравийском полуострове, еще и в прошлом веке. Ты точно не сгущаешь краски? Неужели подобное может быть реальностью?

Вместо ответа вьетнамка морщится, прикрывает глаза, молча разворачивается и уходит обратно, оставляя меня и фуршет.

* * *

Вернувшись на свое место минут через пять, чтобы не привлекать внимания совместными походами, вижу, как Нгуен пожирает горящим взглядом вышедшую на подиум Кэрол. Улучив момент, наклоняюсь к вьетнамке и тихо спрашиваю:

— А ты не думала послать его к черту и остаться в Китае или ещё где-нибудь? — по некоторым признакам видно, что за границей пара бывает регулярно. — Сама понимаешь, счастливой жизни с этим уродом тебе точно не видать. Пусть на родине связаны руки, но здесь ты будешь свободна.

— Свободная жизнь? Без денег и легального статуса в чужой незнакомой стране? Сказала бы я… сложно сменить бесперспективность одного сценария на бесперспективность другого.

— Хм.

— Кроме Китая мы мало куда ездим, — продолжает сообщать собеседница, отстранённо наблюдая за своим спутником, в свою очередь, пожирающим глазами показ и моделей — А здесь сразу по прилету сдают биометрию, мы не исключение. Мои данные уже в китайской базе, на каждом шагу камеры понатыканы. Стоит визе истечь — мигом депортируют обратно. У вас с этим быстро.

В беседе виснет что-то такое, что в шахматах называется передачей хода.

— Я бы не был столь категоричен в твоём пессимизме. С твоими данными тебе найти работу проще, чем многим другим. — хоть и в ресторане, где работаю я, место найдётся. Сделаешь трудовую визу на основании запроса работодателя и останешься в стране, всё легально. — Ну а что, хоть пробный шар пустить.

Мало ли. Если человек чего-то хочет, он и сам город свернёт, только направление покажи.

Внешностью девица, кстати, яркая: рост под сто восемьдесят, не по азиатски длинные ноги, можно не только официанткой стать, но и даже в это агентство попробовать податься. Просто один из вариантов.

Вьетнамка скептически хмыкает:

— А если не получится с работой? Ты не до конца представляешь, чем это грозит. Даже не только и не столько лично мне… Спасибо за предложение, серьёзно. Цена неудачи слишком высока.

— Вариантов много, — повинуясь импульсу, пускаюсь рассуждать вслух. — Тот же фиктивный брак никто не отменял.

— С кем? Сколько стоит? По китайским законам? Есть юристы или люди, у которых услуга поставлена на поток?

Не то чтобы бинго, но явно поклёвка.

— Сходу не поручусь, — отвечаю честно. — На ходу ничего обещать не буду, но очень быстро выясню практические нюансы у серьёзных людей. — Та же Бай Лу по-любому должна иметь выход на правильного юридического консультанта, скорее всего что и не на одного.

— Я подумаю, — не менее сосредоточено кивает собеседница. — Если этот разговор — серьёзный. Мы ещё здесь будем… — она называет количество дней, затем будто спохватывается. — Но ты не представляешь, сколько всего в процесс замешано. В любом случае, спасибо за попытку.

— Справки наведу, сказал же. Настаивать не буду — конце концов, это твоя жизнь. Конфиденциальность гарантирую.

— И хочется, и колется, — отстранённо замечает девица, наматывая локон на палец. — Это если совсем откровенно.

— Некоторых жертв, несмотря на кажущиеся проблемы, зачастую на самом деле всё устраивает. Просто ответь на вопрос себе: оно тебе надо? Готова терпеть? По мне, ответ очевиден, но в чужую голову не залезешь. Решать тебе.

Следующую четверть часа вьетнамка с демонстративно расслабленным видом наблюдает за показом. Дождавшись, пока опившийся Нгуен отойдёт в направлении санузла, она незаметно и стремительно протягивает свой смартфон, старательно удерживая его за спинками переднего ряда;

— Можешь написать свой номер?

Я переключаюсь на китайский язык, вбиваю цифры в контакты, подписываюсь свои именем, дублирую латиницей и возвращаю телефон.

— Спасибо, — одними губами обозначает она, пряча телефон в сумочку.

И вновь застывает бесстрастной маской, глядя на возобновившееся по подиуму движение. Её спутник из туалета не появляется в зале ещё несколько минут.

* * *

Ранним утром меня будит настойчивый звонок телефона. Не открывая глаз, шарю по тумбочке, пытаясь нащупать прыгающий и надрывающийся гаджет.

— Алло? — старательно давлю зевок.

— Спишь, что ли? — раздается голос Бай Лу.

— Нет, уже проснулся, — тщетно пытаюсь приподняться на локтях.

Сон все еще путает мысли.

На том конце слышится красноречивый вздох:

— Прости, что разбудила, срочное дело.

— Рассказывай.

— Магазин брендовой одежды, стадия ремонта под лицензию. На дизайн интерьера нанят подрядчик из разрешённого списка, Франция.

— Кто даёт франшизу? — мгновенно просыпаюсь.

Сам факт звонка и его содержание, подстрочником говорят больше, чем слова.

— Большой Дом Кристиана Лакруа.

— Это секрет?

— Уже нет, в списке их одобренных претендентов обновление пройдёт буквально на днях.

— В чём конкретно проблема и причём тут я? — озвученный бизнес-проект — явно не мой уровень.

Ну и просто так звонить она бы не стала, не тот человек.

— Я переоценила свой уровень английского. Была уверена, что справлюсь, но этот француз. Акцент, как с… огурцом во рту, говорит очень быстро — мне нужен толковый переводчик. Я видела в агентстве, ты говоришь лучше меня.

— Звучит экстравагантно, особенно с поправкой на мою не великую личность.

— Не могу раскрыть всех карт, особенно по телефону, но поверь — срывается потенциальный фурор в индустрии. — Она мнётся, затем добавляет, — детали до поры лучше тоже не раскрывать при чужих. Утечка может врезать по такому чувствительному месту, что станет больно лично мне. И я не могу привлечь к работе человека со стороны.

— Объясни хотя бы намёком.

— Объясняю. Найму я левого переводчика, но с хорошим английским или французским, тот случайно узнает- увидит на территории кого-то из топ-менеджмента Лакруа. Например, главу департамента франшизы, — многозначительная пауза. — Если что — публичная личность, в отрасли узнаваемый на уровне первых лиц.

— Особенно с таким лицом, — припоминаю упомянутого персонажа, который на китайца действительно не похож, чтоб сказать мягко.

— Переводчик, даже если пообещает молчать, не факт, что не проязычится: эффективно проконтролировать я

точно не смогу, не в подвале же запирать.

— Хм.

— Угу. Эта информация, пока горячая, стоит очень много денег. Слухи могут разлететься по инсайдерским ресурсам, а мне любой ценой нужно этого избежать. При встрече объясню в деталях, если такой недоверчивый.

— Когда планируется открытие? — спрашиваю по инерции под влиянием сакраментального любопытства.

— Зависит от ввода помещения — одних ремонтных работ как бы не на три недели. Бери ноги в руки, а⁈

— Погоди, дай мозги протру!

— Некогда. Собирайся и едь, вот локация, — wechat звякает входящим сообщением. — Болтать не будешь, с английским порядок, отблагодарю по-взрослому.

— Хорошо…

— Через двадцать минут тогда!

— Двадцать минут⁈ — но в ответ звучат гудки.

* * *

Прибыть в оговоренные сроки не получается по чисто техническим причинам — даже ехать дольше, а ещё нужно было одеться.

— Что-то ты долго, — Бай Лу опускает тонированное стекло автомобиля. — Быстрее влезай, времени в обрез.

Глава 25

Пока Бай Лу лавирует в плотном трафике, задаю интересующий меня вопрос:

— На чём будет специализироваться магазин?

— Моя целевая аудитория — люди с высоким достатком. Партийная элита, их отпрыски, преуспевающие бизнесмены. Для начала сосредоточусь на этом сегменте рынка. Своего рода полигон для обкатки бизнес-модели, пока учусь в универе.

— Целишься куда-то повыше?

— Да, но это не для печати.

— Конечно. Не ожидал от тебя такой продуманности, — признаюсь против воли.

— Почему? — удивляется она. Это же очевидно, перед парадным выступлением всегда нужна тренировка. Прежде чем замахиваться на создание транснациональной фэшн-империи, нужно научиться раскручивать локальный магазинчик, хоть и на задворках спального района.

Киваю, впечатленный её деловой хваткой и амбициозными планами:

— Это твой первый опыт в бизнесе?

Бай Лу нервно барабанит пальцами по рулю, на миг плотно сжав губы.

— Есть веские причины для волнений, — отрывисто роняет она после едва уловимой паузы. — По ряду обстоятельств в моей семье завелся недоброжелатель. Лично мой адрес. Отсюда и мои завышенные требования к конфиденциальности. Львиную долю работы приходится выполнять самой, да и основная часть инвестиций тоже из моего личного кармана.

Вот это новости. Даже среди родственников кто-то желает всунуть палку в колёса?

— Надо же, а мне казалось, твоя семья всецело на твоей стороне.

— В целом, конечно, так и есть, — она всем своим видом даёт понять, что не расположена углубляться в скользкую тему.

Не настаиваю. В конце концов, у каждого свои скелеты в шкафу.

Автомобиль паркуем на платной стоянке возле семидесятиэтажного торгового центра. Поднимаю голову вверх, всматриваясь в застеклённый небоскрёб:

— Твой магазин в этом торговом центре?

— Да. Трёхэтажное помещение на сорок восьмом, — ответила Бай Лу.

Выйдя из машины, смотрю на здание уже под другим углом.

Одна лишь аренда в таком месте стоит серьёзных денег.

* * *

— … .Резюмируя вышесказанное, вы получили исчерпывающую информацию по всем аспектам проекта, включая детальную смету на материалы и работу, — итожит дизайнер-француз, отточенным жестом поправляя узел галстука.

Я оперативно перевожу его слова, стараясь передать все нюансы. Бай Лу одобрительно кивает, возражений походу переговоров у неё нет.

И всё-таки тип мутноват…

— А сроки? Уточни у него, смогут ли закончить за две недели? — вставляет хозяйка магазина, прерывая мои размышления.

Пока перевожу ответ француза, замечаю краем глаза, как один из подрядчиков, коренастый китаец в мятой спецовке, незаметно подбирается к Бай Лу и бормочет ей что-то прямо в ухо. До меня доносится лишь обрывок фразы:

— … бессовестно вас обманывает! — выдыхает строитель, и в его глазах мелькает искреннее возмущение.

— Можешь говорить громче, он всё равно не понимает по-китайски, — Бай Лу заметно напрягается. — В чём именно?

— У него все на лице написано. Если умным языком — невербальные сигналы дофаминовой системы сами за себя говорят. — Мне наконец удаётся сформулировать занозу, не дававшую покоя.

В конкретной теме я не самый большой специалист, но на местном поле — всё равно что профессор.

Хозяйка будущего бутика переводит удивленный взгляд с меня на строителя и обратно. В её глазах помимо сложного коктейля эмоций разгорается откровенное любопытство:

— Все что-то понимают, кроме меня. Объясните.

— Смета по плитке и облицовочным материалам у него завышена процентов на двадцать-тридцать, — поясняю я. — По штукатуркам и шпатлевкам — ещё процентов пятнадцать накрутил. Ну и расценки на сами работы явно не из скромных. По его словам, команда супер-профи едва не шестого разряда, но по факту привёл команду из людей куда меньшей квалификации. Видимо, понадеялся, что из-за языкового барьера вы с ними объясниться не сможете. Я более чем уверен, что он нарочно корявит свой английский.

— Всё именно так, — с готовностью подтверждает подрядчик, энергично кивая. — Тут совесть промолчать не позволяет! Обычно в адрес посредником и так не высказываемся, но здесь!..

— Ладно он, — после короткого обдумывания модель меняется в лице и кивает в сторону строителя, — но ты-то, Лян Вэй, откуда всё знаешь? Никогда бы не подумала, что ты настолько ориентируешься в ценах и стройматериалах. — И пронзительный взгляд с короткой дистанции.

Я лишь качаю головой:

— Дело не в ценах, а в мимических мышцах. Если чуток знать теорию, по ним легко вычислить, когда человек врет. Я эту теорию знаю… Накручивая цену на пять-десять процентов, человек более спокоен, чем на двадцать пять. В таких моментах видно, как этот тип нервничает и откровенно изучает твою реакцию на его слова — потому что делает это бессознательно. Иными словами — пытается нащупать границы.

— Чуть позже я тебя обязательно расспрошу, где ты этого нахватался, — задумчиво тянет Бай Лу.

— Всё есть в общем доступе, было б желание. Могу даже ссылку дать! Лет двадцать пять назад эти методики использовали чуть ли не в ЦРУ, затем они, как и всякая база, утратили актуальность.

—???

— В той отрасли надо всегда быть на острие — прикладные инструменты расшифровываются и, как следствие, устаревают со скоростью звука. А вот для личных нужд или там в корпоративных разборках методы ещё долго в самый раз. На нашем с тобой уровне оно и сегодня стреляет. Слабо верится, чтоб рядовой подрядчик или кандидат на должность мог проходить спецподготовку… Против таких, как он, и десятилетней давности наработки — за глаза.

— Я услышала. Сейчас меня интересует только один вопрос — какую сумму я потеряю?

— Он озвучил общую смету в сорок тысяч долларов, — прикидываю в уме. — Выходит, примерно пятнадцать тысяч планирует положить себе в карман. Верно? — уточняюсь у строителя. — Что по вашим оценкам?

— Да, где-то так, — кивает тот в ответ. — Не хотелось бы ни с кем ссориться, но если нужно, можем и письменно подтвердить. — Он тягуче смотрит на Бай Лу.

— Для тебя эти деньги, вероятно, совсем ничего не значат, — рассуждаю вслух, глядя на француза, который украдкой следит за нами краем глаза. — Но вот стоит ли вообще вести дела с джентльменом, практикующим подобный инструментарий — большой вопрос. Вряд ли такой люфт на деньги был у вас в первоначальных договоренностях.

Она молча подходит к французскому дизайнеру и скрещивает руки на груди. Её профиль излучает холодную ярость.

— Мы договаривались, что вы будете сопровождать нашу реконструкцию в рамках рыночной цены. Откуда в итоговой смете взялась накрутка в три десятка процентов?

Француз теряется, его лицо бледнеет:

— Мне сложно понять из-за вашего акцента, — он делает паузы, будто подбирая слова. — Вы хотите, чтобы я снова озвучил цены?

Бай Лу бросает на меня красноречивый взгляд через плечо.

— Да всё он прекрасно понял. Просто тянет время, надеется придумать убедительную отговорку, — комментирую.

— Либо вы пересматриваете смету в адекватную сторону, либо наше с вами сотрудничество подходит к концу, — спокойно информирует хозяйка магазина.

Европейский подрядчик продолжает изображать замешательство, театрально морща лоб.

Я облокачиваюсь о стену, наблюдая за всей ситуацией со стороны:

— Вы ведь подрядчик из разрешённого списка франшизодателя, даже без накрутки получаете хорошие деньги. Не стыдно позорить франшизу с таким именем? Оно ведь и до них дойти может: как аукнется так и откликнется.

— Что⁈ — голос француза взрывается возмущением. — Вы обвиняете меня в обмане⁈

— Вам дали шанс исправиться, советую воспользоваться, — изо всех сил пытаюсь не фонить никакими эмоциями.

Тип резко подскакивает со стула:

— Встречный вопрос: как вам хватает наглости клеветать на меня⁈

Теперь его английский звучит чётко, национальный акцент конечно присутствует, но не до смыслоразличительного уровня, как раньше.

— Хотите пересмотреть смету? — ледяным тоном спрашивает Бай Лу, не отводя взгляда.

Европеец принимается жадно хватать ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба:

— Пересматривайте что хотите! — он машет рукой. — Да, сумма может получиться меньше, но для этого проекта я подбирал только самые лучшие материалы! Вся команда выкладывалась, хотели создать что-то воистину уникальное!

— Громкость обычно призвана компенсировать отсутствие аргументов, — бормочу под нос.

Мы с китайцем-строителем красноречиво переглядываемся.

Бай Лу замечает наши взгляды и делает соответствующие выводы.

— Я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Где выход, знаете, — она без лишних слов указывает на дверь.

— Вот как? — француз сжимает кулаки, его лицо краснеет. — Когда вы со мной связались, я находился в Европе и мне пришлось лететь обратно в Китай одиннадцать часов. Ради чего? Такого отношения?

— Вот и манипуляция подъехала… — ну а как тут удержаться.

Говорю, впрочем, негромко. Ну и по-китайски он не понимает.

— Я всё сказала, — Бай Лу стремительно утрачивает всякий интерес к собеседнику.

Француз со злобным видом направляется к выходу, но на полпути резко останавливается. Указывая в нашу сторону пальцем, он выплёвывает, обращаясь к модели:

— Вы ещё пожалеете! Никто из европейских подрядчиков не возьмётся за вашу работу! Слышите⁈ Никто! — с каждым словом голос становится всё громче и истеричнее. — Нас, занимающихся строительными технологиями и артистик дизайном, не так много, всего семеро! Будьте уверены, никто из семёрки теперь не захочет иметь с вами дел! Уж я-то всех предупрежу!

Выкрикивая что-то на французском, подрядчик вылетает из магазина.

Интересно, у них картельный сговор на семерых или только он такой предприимчивый? Эту мысль, не чинясь, озвучиваю вслух.

— Спасибо, — обращается ко мне Бай Лу, устало потирая виски. — Соглашаться на работу с такими, как он, действительно было бы плохой затеей. Теперь непонятно, что делать дальше. Деньги уже отданы. — она всерьез задумывается, скрестив руки на груди. — На самом деле, Пекин — большой город, но найти специалистов, способных реализовать двойную стилизацию, нашу классическую и европейскую — задача не из легких.

— Сотрудничать с кем угодно на кабальных и непрозрачных условиях тоже не вариант, — аккуратно напоминаю то, что считаю азбукой бизнеса.

— Законодателей этого стиля, конечно, не пять и не семь, но все равно особо не разгуляешься. Нужно хорошенько все обдумать, — Бай Лу мажет взглядом по первому этажу будущего магазина. — Я планировала вложить в проект почти миллион долларов, если на круга. Деньги не проблема с учётом, из какой я семьи, опыт стоит куда большего. Таким, как я, нужно постоянно тренироваться — в будущем все окупится сторицей. Но теперь, если я действительно осталась без работников… Чёрт…

— Раз тебе доступен такой бюджет, то и решение очевидно, — пожимаю плечами. — Давай попробуем собрать стилистику по частям?

— По частям? — Бай Лу удивленно вскидывает бровь.

— Дизайн взять в одном месте, строительные работы — в другом. Авторский надзор — в третьем, либо третье скомбинировать с первым, — поясняю.

К сожалению, не могу добавить вслух, что подобный успешный опыт уже видел в других местах.

— Звучит логично, но реализовать такую идею куда сложнее, чем ты думаешь, — модель отводит взгляд в сторону. — И времени уйдёт немало, наверняка больше, чем стоит в договоре.

— Не хотел бы выступать в роли всезнающего учителя, потому сперва нескромный вопрос. Можно?

— Валяй, теперь, наверное, всё можно…

— Я б на твоём месте попытался повернуть переключатель в голове и отойти от китайского шаблона. Не хочешь попробовать? — встречаюсь с ней взглядами. — Ты — продукт перегретой экономики и, похоже, не до конца понимаешь стоимость ТАКИХ проектных денег в Европе и ценность такого клиента, как ты, для них.

— Продолжай.

— Девчонки, которые в двадцать лет готовы выложить миллион долларов на открытие бизнеса, причем исключительно в формате личной тренировки, которую ты называешь самоподготовкой — явление далеко не частое. Подобных людей даже в масштабах глобуса не вагон — круги твоего франшизодателя всегда стараются поддерживать с вами более чем хорошие отношения.

Бай Лу равнодушно передергивает плечами:

— Неужели в Европе всё настолько плохо?

— Просто другое отношение к деньгам людей твоего поколения, — объясняю. — Нашего. А ещё через тебя, теоретически, им открывается дополнительный выход на влиятельные круги Азии. Все-таки, из какой ты семьи… — перехожу на шёпот. — И в Европе это прекрасно понимают, хотя тебе и не показывают. Так что, если этот француз действительно настроит остальных против тебя, ты просто возьми и сертифицируй собственную компанию!

— Как? — собеседница замирает, будто статуя.

— Ты же собиралась отдать за всё миллион? Так создай за какие-то пятнадцать-двадцать тысяч свою структуру под личные цели. Если справишься исключительно с инженерной частью — будет тебе автоматическая двойная выгода.

— Пошли. Обсудим всё в машине, — дочь не пойми какой серьёзной семьи отмирает и решительно направляется к выходу.

Вести такие разговоры при посторонних ей некомфортно.

Вернувшись в электрокар, она срывается с места с пробуксовкой, правда, едет уже по другому маршруту.

— Идея меня заинтересовала, признаю. Но волнует время, — говорит она через несколько минут. — В моих планах было открыть магазин в течение трёх недель. При худшем раскладе — через месяц, есть всё те же семейные нюансы, под которые привязаны и планы моего личного роста.

— У французов в Китае сертификация заняла определённый ресурс и по деньгам, и по времени. У твоей семьи, готов спорить, получится открыть ТЕБЕ такую же компанию со всеми лицензиями куда быстрее и дешевле. Я прав? — шар брошен наугад, но я более чем уверен, что попал, куда надо.

Бай Лу слегка закусывает нижнюю губу и через долгую четверть минуты едва заметно кивает:

— Да, я сделаю это быстрее.

Понятное дело, что взятки и административный ресурс решают в такой ситуации многое, если не всё. У семьи Бай хотя бы и в силу объективных причин достаточно связей, чтобы всё организовать в лучшем виде — в отличие от любых европейцев. Как говорится, своё поле — не чужое.

— Ну и всё. Сделаешь быстро три лицензии: на проектирование, на сами работы и что там ещё. С этими лицензиями подашься на аккредитацию в Большой Дом Лакруа параллельно в их департамент маркетинга продублируешь заявку на франшизу, — объясняю очевидный для самого себя порядок действий.

В отличие от Поднебесной, одобрение такой заявки в частной структуре Старой Европы можно считать делом решенным, особенно если заявитель компетентен на уровне фамилии Бай.

— И всё же это риск. По независящим от меня обстоятельствам может прийти отказ. В таком случае я потеряю время. — Модель с опозданием начинает сомневаться.

— Отказ? С чего бы? Да Департамент развития, когда получит от одной тебя сразу три заявки, я тебе голову даю на отсечение, во-первых, одобрит.

— М-м-м. — Иногда женщине нужно просто слышать уверенный и спокойный голос мужчины.

— Во-вторых — с тобой свяжется уже кто-то не из рядовых менеджеров, имя которым миллион, а человек посерьёзнее. Потому что в твоём случае они будут чётко видеть, претендент здорово выше среднего уровня. Ведь ты сразу разворачиваешь две компании — розничную торговлю и строительную, обе оформлены в соответствии с их, — поднятый вверх указательный палец, — брендовыми стандартами.

— Допустим. В таком случае мне назначат официальную встречу, такие дела по телефону не решаются, а дальше? — Бай Лу в задумчивости постукивает пальцами по рулю. — Как лучше вести диалог с китайцами, я знаю, но не с европейцами. Есть какие-то подводные камни? Раз ты такой прошаренный.

— Да ничего особенного. Что те, что эти понимают язык денег. Если нужна помощь, представь им меня как своего младшего брата. Кто там из них разбирается, для них все азиаты на одно лицо, — отмахиваюсь, глядя на проносящиеся за окном небоскрёбы. — Скажем прямо, что мы дети миллионеров — и всё можно будет порешать. Можешь считать, что я к тебе на время примазываюсь, если тебе так будет спокойнее.

— Нужно всё обдумать и взвесить, я слишком во взвинченном состоянии, — выдыхает она, подъезжая к ресторану «Горизонт». — Всё-таки рассчитывала вести один бизнес, который знаю, а не сразу несколько, включая строительство.

— А что мешает?

— Любой бизнес нужно развивать и первое время очень сильно в него вкладываться. Я сейчас не только про деньги. К тому же, компания по редекору без надёжного портфолио едва ли заинтересует серьёзных клиентов.

Я усмехаюсь:

— Ты сейчас не успела подумать на один шаг вперёд. В твоём портфолио будет самым первым пунктом успешно сданный в эксплуатацию объект под брендом Лакруа в Пекине, — отгибаю от кулака мизинец. — С искренними положительными отзывами хозяина объекта, поскольку это ты и есть, — безымянный. — Всё равно что швейная мастерская, выступающая поставщиком костюмов для Си Цзиньпина. И сам Си Цзиньпин это подтверждает, показывая на себе костюм.

— Только оба бизнеса принадлежат одному человеку, — задумчиво отвечает Бай Лу, не сводя с меня глаз. — Теоретически попадает под схему аффилированных структур.

— Да, но по букве закона ведь чистая правда, — парирую, выбираясь из электрокара. — Во-вторых, запиши одну контору на близкую родню, хоть и на маму. У неё же другая фамилия, девичья? Твоя фирма сделала объект Кристиана Лакруа, магазин выражает официальную благодарность. Документ есть документ, фамилии не совпадают. По бумагам объект действительно выполнен и сдан компанией Bailu International, или как ты её захочешь назвать.

— Звучит стрёмно.

— Зря. Доверие к поставщику услуг — очень часто продукт эмоций, а как оно сработает в данном конкретном случае, я тебе только что описал. К сожалению, не имею сопоставимого количества денег, чтобы поставить на кон в качестве пари.

— Я очень тщательно обдумаю то, что сейчас от тебя услышала, — Бай Лу сдувает со лба прядь волос и нажимает педаль, заменяющую электромобили газ.

Проводив машину взглядом, я разворачиваюсь и направляюсь к дверям небоскреба, в котором живу и работаю.

* * *

От одного из авторов:

Простите за паузу, соавтор давно свою работу сделал 🙏 это я сколько-то дней морозил выкладку.

Не повторится

С. А.

Глава 26

Солнечные лучи настойчиво пробиваются сквозь окно моей восточной комнаты, создавая блики на экране ноутбука и мешая работе. Чтобы решить эту проблему, я заказал с Таобао вертикальные жалюзи из плотного материала. Заказ привезли в течении двух часов. Здесь с этим всё быстро.

Пока вожусь с креплениями, то и дело поглядываю на экран ноута, где идёт процесс установки новой операционной системы. Семьдесят процентов уже позади, индикатор загрузки неспешно ползёт вправо. Один раз его настрою под себя и всё, можно забыть.

Конечно хочется поблагодарить магазин за новейшую операционку, которая шла предустановленной на устройстве, но мой скромный лаптоп едва ли подходит под её минимальные требования. Из-за этого минус половина производительности. Кодить на нем я в любом случае могу, но стоит параллельно запустить любую программу, как начинаются подвисания и раздражающие задержки ввода. Чтобы избежать этих проблем, я решил установить более лёгкую операционную систему.

Закончив возиться с жалюзями, сажусь за ноутбук. Да, железо в нём слабовато, но тут уж на что хватило денег. Мог бы, конечно, взять что-нибудь помощнее с рук, предложений в интернете полно, но это слишком рискованно. Нет никаких гарантий того, что ноутбук не работал круглосуточно, добывая криптовалюту в одном из душных подвалов Пекина. Такие устройства, прошедшие через майнинг-фермы, обычно долго не живут — перегретые компоненты, изношенный кулер, вздувшиеся батареи. Тратить время на долгие проверки и тесты я не хотел, поэтому решил взять новый ноутбук в официальном магазине. Гарантия на год есть, и можно быть уверенным, что никакой хитрый китаец не раскручивал корпус и не менял детали на поддельные. Частое явление среди б/ушной техники.

Откидываюсь на спинку стула и закидываю руки за голову. Глаза смотрят на потолок с его причудливой игрой теней от новых жалюзей.

Строка прогресса установки исчезает и на экране появляется приветственное сообщение. Быстро настроив основные параметры системы под себя, приступаю к установке необходимого для работы софта. Для повышения производительности отключаю встроенные в операционную систему лишние службы, такие как автоматическая отправка отчётов об ошибках на сервер, телеметрию и сбор пользовательских данных, службу индексации файлов и прочие ресурсоёмкие процессы, без которых вполне можно обойтись.

Неожиданно входная дверь позади меня открывается. Я оборачиваюсь и вижу Янг Ши, закутанную в одно лишь белое банное полотенце, едва прикрывающее бёдра.

— Ой, машинально дёрнула за ручку, а дверь оказалась не заперта, — говорит гонконгка, увидев моё удивлённое лицо.

Не дожидаясь ответа, она сбрасывает розовые пляжные шлёпанцы и влезает в мягкие домашние тапочки, которые ранее носила подруга админа. Тапочки ей немного великоваты, но это, кажется, никого не смущает.

— Что-то ты совсем забыл про меня, — замечает она, приближаясь.

— Мне казалось, это ты не заинтересована в общении, — отвечаю, вспоминая её бурную реакцию на мою новую комнату.

Тогда она закатила настоящую истерику, а после всё общение и вовсе сошло на нет.

— Разве? — гостья кладёт указательный палец на нижнюю губу и чуть прикусывает. — Возможно, всё действительно так и выглядело, но не принимай на свой счёт. Просто в моей жизни был сложный этап. Совсем незнакомый город, первая работа, семьи рядом нет… — за перечислениями улыбка исчезает. — Ну, ты понимаешь о чём я.

— Более чем, — киваю.

Параллельно отмечаю, как чужое полотенце медленно сползает при каждом движении.

— Мы начинали этот путь вместе, друг другу где-то не чужие, — она переводит взгляд на экран ноута, видит открытый редактор кода и ухмыляется. — Изучаешь программирование?

— Да, учусь, — закрываю крышку лэптопа.

Меньше знаешь — крепче спишь. К ней это выражение приемлемо как ни к кому другому.

— Теперь понятно, почему ты весь занятой. Я, кстати, по делу: пусти в джакузи занырнуть.

Только сейчас замечаю в её руках прозрачную сумку — шампунь, мочалка, какие-то баночки, видимо, с кремами. Просьба, судя по интонации, отрицательного ответа не предполагает, как и захваченные с собой вещи. Манипуляция, но бог с ним.

— Хорошо, проходи, — киваю на дверь в ванную.

Только дурак будет прогонять полуголую фемину, даже если она действительно пришла только помыться. Янг Ши из Гонконга, а они славятся своим свободомыслием.

Но что-то в её поведении настораживает.

Будто прочитав мои мысли, гонконгка возвращается к входной двери. В этот момент замечаю, что лицо её неестественно бледное, а в глазах замерла затаённая тревога. Поймав мой взгляд, она натягивает улыбку и демонстративно щёлкает замком. После чего, пытаясь придать походке лёгкость, направляется в ванную. Дверь закрывается, через несколько секунд раздаётся шум воды.

Я открываю ноутбук, всматриваюсь в код, но мысли постоянно возвращаются к странному поведению гостьи.

В этой ситуации всё же не стоит на что-то рассчитывать. По потухшим глазам и фальшивой улыбке Янг Ши видно, что ей сейчас явно не до того, о чём думаю я. Зачем пришла? Да кто её знает. Может, просто решила наладить отношения — всё-таки каждый раз, когда я вижу её в коридорах общежития или на сменах, она всегда одна. В перерывах сидит в углу, уткнувшись в телефон, избегает общения с коллегами.

Судя по доходящим до меня слухам, официантка сейчас пребывает в шаге от увольнения.

И из-за комнаты она так разоралась с почти детской обидой в глазах по понятной мне причине — раньше ей доставалось всё самое лучшее и без особых усилий. Просто она психологически не готова осознать простую истину: планета не крутится вокруг неё одной. Должно быть, ситуация, в которой приходится рассчитывать только на себя — для неё гигантский шок. Теперь она такая же, как все — одна из сотни тысяч, пытающихся зацепиться в большом городе.

Только пытаюсь вникнуть в код, как раздаётся повторный стук в дверь. Чёрт, только бы не Чэнь Айлинь. Не хотелось бы, чтобы они обе пересеклись здесь. Пока у меня ни с кем нет близких отношений, но это лишь временно. Хотелось бы верить. Как назло, я совершенно не помню, на смене она сейчас или нет.

Открываю дверь и выдыхаю — комендант.

— Лян Вэй, к тебе посетитель, — старик нервно теребит пуговицу на рукаве. — Меня послали спросить, примешь или нет.

— Что за гость? — искренне недоумеваю, отмечая необычное поведение невозмутимого коменданта.

— Ну… — как-то подозрительно мнётся дед, делая едва заметные жесты бровями. — Я бы тебе порекомендовал всё же с ним поговорить.

На морщинистом лице читается явная взволнованность, глаза беспокойно бегают по сторонам. Видимо, пришёл действительно серьёзный человек.

— Хорошо, конечно, пусть приходит, — отвечаю.

В последнее время ко мне зачастили и интересует всех только одно.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ 👇

https://author.today/work/390805

Content

Деревенщина в Пекине

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26